— Такая же погода была, когда погибли боги, — хрипло говорит Варгейм, и сплевывает с кровью: — Ты… ты помнишь, Вилатос?

Кровавый плевок смывает струями дождя.

Товарищ лежит на мостовой. Вместо ноги — обрубок, но я не спешу перетягивать его жгутом, бессмысленно: на месте живота и груди Варгейма месиво из кольчуги и мяса. У меня даже нет исцеляющих эликсиров, а были бы — не помогли.

Схватка с личем была трудной: мы с Варгеймом прошлись по грани, но все же победили. Только я потерял копье, а Варгейм теряет жизнь, расплачиваясь за победу.

Будь со мной мои верные големы, я раскатал бы кости лича по дорожным камням! Магия тлена и тьмы, которой владел лич, ничего не смогла бы сделать моим механизмам! Но големов забрал городской совет, прикрываясь бумажкой градоправителя. Не будь у заносчивого предъявителя бумажонки четырех магов, что держали наготове магические жезлы, не отдал бы големов. Увы, молния мага летит быстрее, чем прыгают мои механические ребята, и я решил, что сегодня умирать не стану.

Вот только моя жизнь от меня уже не зависела. День клонился к вечеру, а моя жизнь уже вне моих рук: способов помереть в осаждаемом нежитью городе хватает. Это с утра непонятно было, начнут ли мертвяки наступление. Сейчас же нежить захватывает городские стены и кошмарит горожан на улицах.

— Вилатос, ты помнишь? — снова спрашивает Варгейм, отвлекая меня от мрачных мыслей.

— Помню, друг, — киваю я. Хотя ни черта не помню — я попал в этот мир через несколько лет после смерти богов.

Боги умерли, Варгейм умирает, и единственное, чем я могу ему помочь — ткнуть лезвием меча между ребер, чтобы не мучился. Мне же умирать не хочется. Я уже умирал однажды, совсем в другом мире. Там были… Кажется, там были высоченные здания из стекла и стали. По улицам ездили железные машины, а дома у меня жило пушистое существо… котка? Кошка?

Не помню. Предыдущая жизнь вспоминается нехотя, воспоминания словно затянуты туманом. Временами воспоминания возвращаются: стихами, песнями, ассоциациями и историями. Зато смерть можно вспомнить легко. Последние минуты запомнились очень ярко, будто кто-то отпечатал их на горячем сургуче.

Я сгорел при пожаре. Проснулся под мяуканье кошки, когда квартиру уже затянуло дымом. Прыгать с седьмого этажа счел самоубийственной затеей. В панике подхватил животное и выбежал в коридор. Преодолел пару лестничных пролетов, а проскочить через огненную стену не смог. В итоге задохнулся в дыму.

Очнулся в теле четырнадцатилетнего пацана, и с тех пор прошло двадцать лет скитаний по чужому миру. Я многое видел: узкие коридоры курганов, верхние и нижние этажи подземелий, улицы некрополисов, в которые превратились захваченные нежитью города.

А вот про битву богов я только слышал. Причины мне не ясны: думаю, боги решили подраться, боги подрались. Выжила лишь богиня смерти. И с того дня все стало другим, неправильным: когда животные и люди умирают, они обращаются в зомби или в нечто еще более гадкое, если им сразу не отчекрыжить голову или не проломить череп.

Варгейм бессильно рассмеялся.

— Знаешь, а я всегда знал, что умру именно так, — прохрипел он. — Жена предостерегала от наемничества, видимо, тоже знала…

Товарищ всхлипнул и замолк. Я проверил его дыхание. Варгейм был мертв.

Я перевернул товарища на живот, подхватил его меч. Чтобы отрубить голову, понадобились четыре сильных удара. Теперь точно не обратится в нежить.

Воспоминаниями я вернулся на двадцать лет назад.

Я попал в этот мир в самое начало лета. Тогда я даже не представлял, какие ужасы меня ожидают. Мне казалось, что очутиться без денег и родных, в незнакомом городе — худшее, что может со мной произойти.

Двадцать лет я выживал, сражался и обучался. Добился архетипа Архитектора големов, собрал себе отряд из послушных механизмов… и за неделю все пошло прахом: сперва я ошибся, не покинув окружаемый город, а потом передал управление големами городским бонзам.

А теперь еще и товарища потерял. И компанию перед смертью мне составят лишь дождь и нежить. Черт!

Сквозь шорохи дождя пробились скрежет когтей и урчание, и я поспешил прочь, даже не сказав пару слов о павшем друге.

На следующем перекрестке ворочалось тело в броне городской стражи. Зомби был неуклюжим, но с каждым мгновением двигался все увереннее. Я выбросил меч и подхватил с земли копье, обращаться с которым умел гораздо лучше. Потратил секунду, чтобы вонзить острие оружия в висок нежити, а потом — снова кинулся прочь.

Я бежал и думал, как все неправильно вышло. Вся жизнь теперь казалась мне неудачной попыткой добиться успеха. Что бы я получил, если бы прошел мимо этого города? Или если бы убрался вовремя? Или отправился в свое первое подземелье, зная, что может меня там ожидать? Сумел бы остановить полчища нежити, если бы знал то, что знаю сейчас? Рассказал бы людям о подземелье?

Вся жизнь появлялась передо мной, как извилистая линия со множеством ответвлений, где я почему-то выбирал не те, которые стоило выбрать. Добился многого, но легендой, как мечтал когда-то, не стал. Не участвовал в отражении атак немертвых, когда ведомые личами скелеты, зомби, костяные псы и вампиры принялись захватывать уцелевшие города один за другим. Не создал голема, которого проектировал, без малого, семь лет.

Список моих достижений отражал мой статус.

Вилатос

Архетип: Архитектор големов, ранг — мастер

Навыки архетипа:

Ремонт механизмов — подмастерье

Рунная магия — подмастерье

Создание големов — мастер

Усиление големов — подмастерье

Управление механизмами — мастер

Общие навыки:

Владение копьем — подмастерье

Владение кинжалом — подмастерье

Владение мечом — ученик

Обнаружение ловушек — ученик

Оценка — мастер

Свежевание — мастер

Бонус: реституция —???

Мой статус выглядел, как статус отличного специалиста — ранга мастера достигал не каждый големостроитель. Навыки обращения с оружием я особо не прокачивал, ведь за меня сражались големы. Кроме создания и прокачки големов я занимался в основном свежеванием, оценкой и продажей добычи.

О последнем навыке я не знал ничего, и информации о нем не нашел ни в одной книге. Но раздумывать над загадками не было ни времени, ни желания. Не сейчас.

Подошвы шлепали по лужам. Когда я подбегал к внутренней стене, из переулка выполз скелет с окровавленными зубами. Я сходу вогнал в черепушку острие копья. Удар получился настолько мощным, что череп слетел с костей.

— Держи копье, Вилатос, — советовал Варгейм в тренировочных поединках. — Держи, и не отпускай. Повалили тебя на землю, или оглушили, а может, рубанули по ноге до мяса — не важно. Держи копье.

И я держал копье. Держал его, жалея, что рядом нет моих верных големов. Держал, когда добежал до внутренней стены города, откуда маги раз за разом обрушивали всю мощь заклинаний на нежить. Держал, когда со стены мне скинули лестницу, и держал, когда дробил тяжелым наконечником черепа нежити, лезущей вверх по стене.

В огромном войске были личи, короли клинков, призраки, банши, но со стены никого из них мы не увидели. Всю нашу оборону снесли простые скелеты.

Я сбежал со стены вместе с выжившими, когда нас стало слишком мало для обороны. Наша группа шаталась по внутреннему городу, отбиваясь от немертвых, пока из пятнадцати человек не осталось трое, которых загнали в самый центр города — в один из дворцов, где к тому времени пряталась толпа выживших.

Волна нежити растекалась по городу. Медленно и неумолимо мертвые захватывали дом за домом, улицу за улицей, перемалывая, обращая живых в подобных себе. Пали внешние стены, пали стены внутреннего города. Одна за другой пали усадьбы купцов, богатых мастеровых, благородных, не столь состоятельных, чтобы жить во дворцах.

Дворцы нежить оставила напоследок. Когда захвачен был весь город, начиная от кварталов бедняков и заканчивая преддверием дворцов, вперед вышли личи, подняли посохи, и дворцы накрыла голодная тьма.

Мир лишился неплохого Архитектора големов. На этом и закончилась история моего поражения и моей второй жизни.

А потом началась история третьей.

Резкие голоса…

Шум, ругань…

На это мне было плевать. Я хотел спать, без сновидений и воспоминаний — спрятаться в этом черном ничто от мира, от вездесущей нежити, от мрачных красок. Спать. Нырнуть в небытие, да поглубже, чтобы даже голоса меня не доставали. Потому я провалился в сон.

Сколько я в нем провел — не помню. Открыл глаза, когда выспался. И в десятке сантиметров у своего лица я обнаружил темные доски.

Первая мысль, пришедшая спросонья — я лежу в гробу. Меня заколотили в ящик, поскольку приняли за умершего. Но эта догадка сразу рухнула, когда я посмотрел по сторонам и справа увидел кирпичную кладку, а слева — высокую траву и колесный обод. Сразу же меня посетила вторая мысль, оказавшаяся еще необычнее. Я уже бывал в такой ситуации. Я помню эти самые доски, и телегу, под которой лежу, помню. Только сейчас на улице вечер, судя по сумраку, а в прошлый раз я попал сюда днем. Я вернулся в прошлое?

Невозможно!

Чтобы проверить свою догадку, я посмотрел на свою руку. Вместо привычной мне широкой ладони, которой я мог приподнять громоздкую пластину доспеха для голема, я увидел тонкое детское запястье, грязное, с черной каймой под длинными ногтями. Да, я в прошлом. Мне снова четырнадцать.

Когда вылез из-под телеги, огляделся и еще раз удостоверился, что вернулся в тот самый день, когда меня впервые призвали в этот мир.

Я в Вяжске. Из переулка, где стоит повозка, виднеются старые дома, покрытые черепичными крышами. Если выйти вон на ту улицу и идти по ней — попаду в центральную часть города, там и черепица новая, и по переулкам не гниют телеги.

Я повертелся, осматривая свое тело: оно было молодым и худым. Надетая на меня одежда была грязной, потасканной, но это все поправимо. Одежду можно заменить, тело — натренировать, снова пройти по цепочке получения архетипа Архитектора големов, только сделать это гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Стать самым молодым подмастерьем в мире, потом — мастером, лет за семь дойти до грандмастера, и…

И что дальше? Нужно ли оно мне все?

Я сел на траву прямо рядом с каретой, прислонился к скрипнувшему колесу, и безрадостно рассмеялся. Меня накрыло волной горечи и бессилия. Перед смертью я думал, мол, хорошо бы переиграть ошибки, исправить их, прожить жизнь заново, но не думал, что шанс на такое действительно выпадет. Будто наворачивается компьютер, и вместе со всеми файлами исчезают сохранения в любимой игре. Ты убеждаешь себя, что ничего слишком ужасного не произошло, ты ведь ее проходил, знаешь ключевые моменты, лучшие реплики для диалогов, помнишь места, где спрятаны сокровища — причем и те сокровища, которые находил ты сам, и те, о которых тебе по ходу игры рассказывали приятели.

Запускаешь игру заново, и она почему-то оказывается не такой интересной, как в первый раз. Диалоги прокликиваешь, уже не любуешься красотой видов и эффектами драк.

В первой своей жизни я грезил о фэнтезийном мире, но после смерти долго не мог принять факт, что я сам стал частью этого мира. Попадание в подростковое тело в прошлый раз привело меня в ужас, теперь же меня накрыла апатия.

Теперь статус был девственно пуст: ни навыков обращения с оружием, ни архетипа. И навык «реституции» из статуса исчез. Похоже, именно таинственная «реституция» меня сюда и закинула. Знать бы еще смысл этого слова…

Я вздохнул и вернулся к текущей ситуации. Я думал, что хорошо бы переиграть свою жизнь, но имеет ли смысл пытаться жить заново? Опять начинать все сначала? Снова разбивать черепа скелетам, носиться по коридорам подземелья от демонов и монстров. Опять смотреть, как гибнут напарники, и не иметь возможности предотвратить эту гибель…

Хотя нет — теперь у меня хватит опыта, чтобы справиться с монстрами. Нужно только чуть потренироваться под эликсирами, закупить артефактов. Но нужно ли?..

— Эй, парень, ты в порядке?

— Что?

Я поднял голову. Оказывается, я настолько глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как в переулок зашел еще один человек. Мужчина невысокого роста, с седыми волосами, прижатыми широкой лентой. Мужчине можно было дать лет сорок пять — пятьдесят. Одет в простенькую легкую курточку, в холщовые штаны. На поясе ножны с кинжалом, на пальце — крупное серебряное кольцо, явно чтобы выделять статус. Богач? Торговец?

Внимательные глаза незнакомца пробежали по моей грязной одежде, по усталому лицу.

— Ты выглядишь, как человек, который сбежал из дома, — доброжелательно пояснил он. — Вот я и подошел узнать, в порядке ли ты.

Пока незнакомец смотрел на меня, я разглядывал его. Мужчина будто как и я, попал сюда из другого мира, где кому-то есть дело до других. Подозрительно.

А еще мне не давал покоя его взгляд — чересчур пристальный, оценивающий, словно я — авантюрист у городских ворот, который просится в сыгранную команду, и проходит краткое собеседование у главы команды.

— Со мной все в порядке, — ответил я. — Сижу тут, пока батя ходит по рынку и закупается. Скоро вернется.

— Так рынки ведь полчаса назад закрылись, — вздернул он брови в притворном удивлении. — Кстати, чего он тебя с собой не взял?

Навязчивость этого человека стала беспокоить меня еще больше. Ладно, избавлюсь от собеседника, а потом подумаю, что мне делать дальше.

Я поднялся, попытался обойти мужика, но тот шагнул в сторону, перегораживая мне путь. К сожалению, выход из переулка один — с другой стороны кто-то заколотил выход досками в два с половиной метра высотой. Мне в моем состоянии, с девственным статусом и слабым телом даже в прыжке не дотянуться до верха.

— Ты знаешь, что бродяжничество в этом городе запрещено? — спросил седой. Теперь он не улыбался и не казался приветливым. Повезло мне, что в прошлый раз на него не наткнулся. А вот сейчас везение повернулось ко мне крупом, да…

— Кто это запретил бродяжничество, дядя? На окраинах подростки в брошенных бараках живут и чувствуют себя великолепно.

— Вот как? — заинтересовался седой. — Покажешь, где?

И я понял, кто этот человек. Да, он действительно торговец, только товар у него специфичный.

— А что это у вас за татуировка? — спросил я, указывая на его руку. Саму татуировку я не видел, но если он работорговец, она обязана там быть.

— Это? — приподнял он ладонь, и я заметил темноту чернил. — Богиня, которой я поклонялся, пока та не умерла. Лунора.

Покровительница воров, разбойников. Работорговцев. А рабство — участь хуже смерти, особенно для четырнадцатилетки.

Меня проняло, я сделал шаг назад. Седой расплылся в улыбке, и шагнул ко мне, слегка разведя руки в стороны, чтобы поймать меня, если попытаюсь проскочить мимо него.

— Только не кричи: все равно бесполезно, только людей потревожишь. Они здесь пуганные, умные, так что не выйдут, но трястись начнут в своих домах. Не порть людям вечер.

Всю апатию смыло адреналином. Зачем жить, я еще не понимаю, но жить хочу, так что выживу. А зачем — уже по ходу дела разберусь: может, для истребления нежити, для зачистки городов, или чтобы какой-нибудь собачий приют открыть. Главное, моя жизнь этому жестокому миру не достанется.

Но работорговцу показывать свой норов не стоит — нужно быть осторожнее. Потому я отступал, пока не уперся тощими лопатками в деревянный забор. Там я сжался, и медленно осел.

— Ну, чего ты так перепугался? — с притворным сочувствием спросил мужик. — Не все, кому покровительствует Лунора, плохие люди. Отведу тебя к страже, скажешь, откуда сбежал, и они проследят, чтобы ты вернулся домой.

Или, что вероятнее, подонок оттащит меня к кузнецу, и я обзаведусь крепкими изящными кольцами на запястьях, очень удобными, чтобы пристегивать их к железным цепям в клетке, или к кровати какого-нибудь любителя четырнадцатилетних мальчиков.

От последней мысли меня кинуло в дрожь.

— Не хочу в клетку, не хочу, — забормотал я, чувствуя, как сердце колотится не в притворной — в самой настоящей панике.

— Да никто тебя в клетку не потянет, — раздраженно заговорил седой, и взял меня за плечо. — Ты же не преступник какой. Пошли к страже.

Мужик попытался поднять меня, поставить на ноги, но не смог — я вывернулся. Даже щуплый подросток способен сопротивляться, когда его тащат.

— Не надо меня трогать!

Мужик выругался, и потянулся ко мне двумя руками. Я ставил на то, что он мне по лицу ударит, но седой, похоже, портить мой товарный вид раньше времени не хотел.

Одной рукой мужик схватил меня за правую руку, которой я заслонялся, второй перехватил эту же руку за локоть и рванул, поднимая меня на ноги.

Очень удачно. Обе его лапы заняты, а вот моя левая свободна. И чтобы дотянуться до его кинжала, висящего справа на поясе, нужно всего лишь протянуть руку.

Клинок будто сам прыгнул мне в ладонь. Я мельком взглянул на лезвие и понял, что немного ошибся — в ножнах лежал не обычный кинжал, а обоюдоострый тонкий стилет. Но для моего плана это не имело никакого значения — прежде, чем мужик понял, что происходит, я дернулся к нему, и всадил тонкое лезвие в пузо, прикрытое легкой курточкой. До гарды стилет не загнал, но ему и загнанного на пять сантиметров в пузо металла хватило — мужик охнул и отпустил меня. Ладони ошалевшего работорговца дернулись к пострадавшему месту, но кинжала там уже не было — к тому моменту я уже выдернул клинок и ударил еще раз, но уже в горло, и сразу рванул клинок обратно. Мужик заклокотал, отшатнулся, не зная, какую рану зажимать. Наконец обеими руками зажал обе. Сильно это не помогло — между пальцев потекла кровь. Седой медленно побежал на выход с проулка, двигаясь скорее на автопилоте.

Но я был быстрее. В прошлой жизни у меня было время выучить анатомию, потому нож в почку я загнал с первого раза, пусть и пришлось хорошенько размахнуться. То, что я попал, куда нужно, показала реакция «пациента» — седой повалился на землю и замер без движения. Как говорится, «после того, как вас пырнули ножом в левую почку, у вас уже не будет ни времени, ни сил подставлять или не подставлять правую».

— И пусть тебе привидятся все, кого ты заковал в цепи, мразь, — напоследок сказал я ему. Ногами бы еще избил, но нет смысла — он сейчас ничего не чувствует. А был бы в сознании, я не приблизился бы — пока я не в столь хорошей форме, чтобы подходить на расстояние вытянутой руки даже к умирающим людям.

Я перевернул тело на спину и присел рядом с головой седого. Стилет с чавканьем вошел в глазницу — мужик пару раз вздрогнул, и затих. На всякий случай я пошатал клинок из стороны в сторону, чтобы седой точно не восстал. Теперь стоит облутать.

Я обыскал тело: снял кольцо, проверил карманы и шею. Нашел кошелек, железный ключ от клетки — массивный, с гравировкой стоящего на коленях связанного человека, но не нашел даже самого завалящего оберега. В кошельке — пять серебряных и хорошая жменя меди. Где мое золото? Какой-то слишком нищий работорговец: немудрено, что ходил по преддверию трущоб и искал себе товар.

Ножны я снял и перевесил себе на пояс. Кинжал тщательно вытер и засунул в ножны — в Вяжске без оружия только дети ходят. Может, будь у меня нож, седой на меня бы и не полез.

— А теперь, пожалуй, спрячу тебя там, где сам лежал.

Я откатил тело к старой повозке с заросшими травой колесами. Дядьку пришлось буквально забивать под телегу ногами, ухватившись руками за борт. После того, как справился с задачей, выпрямил траву, чтобы никто не полюбопытствовал и не заглянул под днище. Тело в первую пару дней сильно вонять не должно, так что, надеюсь, в ближайшие сутки-другие никто сюда не сунется. Потом пусть хоть стадами здесь ходят — после пары суток мой след даже обладатель архетипа с поисковым навыком не возьмет.

Я выглянул на улицу, прошелся пару кварталов в одну сторону, потом — столько же в другую, но повозки с клеткой не нашел. Значит, пусть рабов стражники вытаскивают, или присваивают охранники почившего господина. Искать по Вяжску имущество седого я не собираюсь — на сегодня достаточно добрых дел.

Ключ я выкинул в щель ливневки.

Вопрос, стоит ли дальше жить без прокрастинации и философии, больше не стоял — убийство подонка меня взбодрило. Жизнь — не компьютерная игра, и меня не будут напрягать одинаковые приключения. От меня зависит, какие решения принимать и какими путями идти. Захочу — в химерологи подамся!

Но в химерологи я идти не желал. Зато хотел вернуть свои навыки големостроителя.

После внимательного осмотра кольца работорговца я понял, что на нем нет каких-то отличительных надписей или рун. Самое обычное кольцо. Потому мой путь сейчас — к ближайшему скупщику, и уже от того, сколько я получу денег, и буду плясать. Раз уж сама судьба дала мне шанс, между жизнью и смертью я выберу жизнь. Прокачка навыков, борьба с нежитью, зачистка подземелий и рейды к курганам будут потом, а пока лучше обзавестись деньжатами, чтобы было, на что купить еду и одежду.

Но все же интересно будет посмотреть на лица скупщиков, когда парнишка пятнадцати лет притащит им голову босса с десятого этажа подземелья, на которого целые отряды собирают. Хотя, вряд ли я за год наберусь столько сил. Но момент был бы забавный.

До ближайшей маленькой лавки, где работал немногословный и неболтливый скупщик, идти было не так далеко — она располагалась на границе между бедным и богатым районами. В городе было много торговых лавок, которые могли как купить что-то, не задавая лишних вопросов, так и продать, но эта была ближе.

Войдя в лавку, я ощутил знакомый запах ржавчины и пыли. На полках у стены были выставлены различные редкости, но они меня не интересовали, я зашагал в конец помещения, где за длинным столом сидел скупщик — мужчина с равнодушным взглядом. Именно такой, который не задаст лишних вопросов. И, возможно, даже даст хорошую цену за кольцо.

Этого человека не смутила моя грязная поношенная одежда — к скупщикам заходят разные личности, в том числе авантюристы. Потрепанный оборванец может как купить дорогущий меч, так и продать его.

По правилам местного средневековья я должен был поклониться хозяину лавки, но меня подобный пресмыкательный рефлекс постоянно бесил, потому в этот раз я обошелся без поклонов.

— Хочу продать серебряное кольцо, — стукнул я о прилавок богатством работорговца.

Скупщик поднялся с места, взял в руку кольцо, повертел. Потом зачем-то вооружился лупой и внимательно осмотрел кольцо изнутри и снаружи. Хмыкнул.

— Хорошо, я куплю его. Отдам серебром по весу.

— Это кольцо, это ценность, а не лом какой-то, — возмутился я. — Его нельзя продавать за серебро по весу.

Скупщик приподнял брови и уставился на меня.

— Ты хочешь, чтобы я задал тебе вопрос, откуда оно у тебя?

— Из подземелья, вестимо.

— Не думаю, — покачал головой скупщик.

— О пятеро! Ладно, давай по весу.

Мужик достал из-под прилавка весы. На одну чашечку он положил кольцо, на другую начал выкладывать монеты. Весы застыли в равновесии, когда на чашечке было три монеты. Я сграбастал серебро и, не прощаясь, направился на выход.

— Если ты в дальнейшем найдешь что-то интересное, не стесняйся обращаться ко мне, — в спину мне кинул мужик.

Так. Теперь стоит навестить книжную лавку, или как ее еще называют — лавку знаний.

Это место располагалось в центральной части города. Здесь было чище, неприятных запахов было меньше, а защитных печатей, которые защищали город и ослабляли нежить — больше. Я шел, чувствуя, как с каждым шагом кошель, который я спрятал под подол рубахи, бьет по бедру. Удары были весомые — серебра в кошеле было явно больше, чем должно быть у пацана, который проводит в этом мире первый день. Как вспоминаю, чем я занимался в прошлой жизни в первый день, так становится стыдно за себя.

Серебро можно было потратить на эликсиры, на экипировку, на наем опытного напарника для выходов в подземелье, но был нюанс: серебро — средненькая валюта. Все значимые вещи продаются и покупаются за золото: и экипировка, и люди. С эликсирами вообще особый вопрос — там нужно брать один тип эликсиров и пить их каждую неделю. Можно переходить на более дорогие зелья, но на дешевые нельзя — сразу следует откат.

Оставались знания, лучший способ потратить монеты для меня сейчас. Мне нужен был навык оценки, «бесплатно» предоставляемый в книжной лавке. Бесплатность оценки компенсировалась любым навыком, который ты обязан был купить. Проще говоря, два по цене одного. Возьму какой-нибудь атакующий навык, который компенсирует мою слабость, и можно уже подумать, как подниматься с колен в этой жизни.

Тяжелая деревянная дверь лавки открылась без шума. А вот деревянный пол под ногами скрипнул, приветствуя меня.

Как я давно не был здесь… Широкие полки с книгами, тяжелые переплетенные тома на витринах, даже есть уютный уголок с креслом и столиком, за которым можно прочесть выбранную книгу — это место я любил.

Мой взгляд бродил по рядам дорогих книг, словно я хотел найти тот самый томик, который поможет мне максимально правильно начать жизнь с чистого листа. Хотя, разумеется, за восемь серебряных монет такие знания не купишь.

Каждая книга была для меня ключом к другому миру, будь то книга с выдуманными рассказами, историями про древние времена, или навыками. Пальцы чесались, желая пройтись по обложкам книг, но хозяин книжной лавки такого обращения точно не потерпит — книги стоят за стеклом не для того, чтобы их трогал каждый вошедший оборванец. Очень жаль, что он меня еще не знает — в прошлом я часто здесь бывал.

За прилавком стоял худой дедушка и внимательно смотрел на меня.

— Доброго вечера, уважаемый, — слегка поклонился я. Затем — дошел до прилавка и положил на него раскрытый кошель.

— Здесь восемь серебряных, — медь я не упомянул, внимания торговца она точно не стоила. — Если можно, я хочу повременить с выбором навыка, и для начала изучить книгу с навыком оценки.

— Разумеется, можно, — кивнул старик. — Только для начала сходи-ка к рукомойнику и вымой свои ладони.

Я посмотрел на грязные руки, и без возражений направился в дальнюю комнату. Меня самого смущала грязь на ладонях и пара бурых пятнышек — кровь работорговца.

В рукомойнике я вымыл не только руки, но и лицо умыл, и тщательно протер кинжал. Вот теперь выгляжу гораздо лучше. Жаль, зеркала тут нет — не оценить.

Когда я вышел в зал, старик кивнул мне на читательский столик — на нем лежала книга, прикованная тонкой цепью к ножке стола, чтобы никто не попытался украсть.

Я бухнулся в кресло, провел ладонями по мягким подлокотникам и раскрыл книгу.

"Оценка волшебных предметов — это сложный процесс, требующий внимательности, знаний и опыта. Вот некоторые шаги, которым можно следовать при оценке волшебных предметов:

1. Узнайте об истории предмета, его происхождении и прежних владельцах. Это может помочь определить его ценность и редкость.

2. Внимательно осмотрите предмет и рассмотрите его детали. Изучите используемые материалы и их качество. Некоторые волшебные предметы могут быть украшены драгоценными камнями или иметь уникальные рисунки, что может повысить их стоимость, и помочь определить вам навыки, которые могут заключаться в предмете.

3. Если считаете, что предмет обладает магическими свойствами, будьте осторожны при их проверке. Волшебный предмет должен быть активным и способным выполнять свои предназначенные функции, иначе он — просто мусор.

4. Если ваших навыков недостаточно, чтобы определить ценность предмета, обратитесь к экспертам в области волшебных артефактов или коллекционерам для получения дополнительной информации и экспертного мнения. Они могут обладать достаточными знаниями и опытом, чтобы определить ценность предмета и его особенности.

5. Градация определяемых с помощью оценки предметов по редкости — обычный, необычный, редкий, эпический, легендарный, мифический. Чем выше ранг предмета, тем более уникальным он является. Артефакты, начиная от эпического ранга, могут иметь уникальные и неповторяющиеся навыки, и с каждой ступенью их ценность значительно возрастает. Учитывайте эти факторы при оценке.

Помните, что оценка волшебных предметов — сложная и объективная задача. Если вы не в состоянии оценить предмет, стоит обратиться за помощью к опытным специалистам и экспертам, чтобы получить наиболее точную оценку".

По мере прочтения я внимательно рассматривал рисунки, читал правила, по которым можно определить предметы. В прошлой жизни я часто использовал «оценку», и все эти правила были мне знакомы, потому я просто освежал их в памяти. Когда я закончил, передо мной появилось сообщение:

[Вы прочитали и полностью поняли книгу навыка «оценка»]

[Желаете научиться навыку «оценка»?]

Я мысленно согласился, и в мой мозг хлынула лавина образов: оценка оружия, экипировки, сокровищ и артефактов. Увы, оценка не действует на людей. Чтобы узнать информацию о человеке, нужно иметь архетип, способный видеть больше, чем дано другим. Еще жрецы бога Захарии могли узнавать как скрытое, так и информацию из статусов, но после гибели бога они все утратили свои навыки.

[Вы получили навык «оценка»]

[Оценка, ранг — ученик]

Ого, сразу перескочил ранг «новичка»! Не иначе, как благодаря знанию и опыту прошлой жизни. Теперь, чтобы узнать информацию о системных предметах, мне не нужно вспоминать что-либо из заученного, стоит лишь использовать навык на вещь, и система, которую когда-то давно создали местные боги, покажет мне информацию. Например, вот об этой книге.

Книга навыка.

Магический предмет многоразового пользования.

Описание: при тщательном изучении дает навык «оценка».

Интересно, а кинжал, который носил с собой работорговец, артефактный, или обычный? Если обычный, то я смогу сам точно подсчитать его стоимость с помощью новых знаний, но оценка ничего мне не покажет. Если артефактный — оценка выведет данные.

Я покосился на ножны и использовал навык.

Стилет подлого удара.

Магический предмет редкого ранга.

Описание: со стороны кажется самым обычным, но скрывает в себе отличный навык.

Навыки:

Подлый удар. Раз в час может перенести владельца за спину противника. Активация происходит по желанию.

Редкий ранг… Я онемел. За обладание таким оружием и убить могут — оно стоит больше золотого! В Вяжске зачастую и за «необычное» убивают. А то и за так.

Я аккуратно спрятал ножны под рубахой. Не хватало, чтобы кто-то от скуки использовал оценку на оружии оборванца, а потом устроил с друзьями сафари по городу. Я еще слишком слаб, чтобы защищать столь дорогой предмет.

Зато теперь знаю, какую книгу покупать.

Я подошел к прилавку, и вежливо попросил:

— Мне нужна книга с навыком «владение кинжалами».

— Для себя берешь? — поинтересовался старичок.

— Верно. А что?

— Парень, изучать знания по книгам довольно сложно. Ты вот пролистал томик с навыком оценки и наверняка ничего, кроме картинок, не понял. А ту придется основательно заучить.

— И все же я хочу ее взять. Сколько она стоит?

— Одноразовая уйдет за восемь серебра. А многоразовых не держим.

Может, так совпало, что цена была равна количеству моих монет, а может, старик поднял цену. Тем не менее, я задумчиво хмыкнул, и таки купил книгу. Расставаться с серебром было едва ли не физически больно: монеты слишком недолго были моими. Но лучше уметь обращаться с дорогим стилетом, чем носить его только ради навыка.

Я вышел из лавки и застыл, бездумно смотря на темное небо.

Повсюду зажигали фонари — люди не желали, чтобы какой-нибудь пьянчужка в потемках свернул себе шею, обратился и задрал еще пару людей.

Победа богини смерти отразилась на всем мире. В холмах и на месте старых кладбищ летают блуждающие огоньки, некоторые мертвецы до сих пор лезут из-под земли, куда их закопали годы и десятилетия назад.

Люди выжили, пусть из более сорока городов осталось всего пять, остальные стали некрополисами. Животные тоже выжили и даже размножились. Некоторые животные обращаются в монстров и, убивая других, шагают вверх по ступеням могущества. Когда нежить только появилась, она кидалась на всех. Крупные хищники без труда справлялись со скелетами и прочей слабой нежитью и росли в силе, теперь же нежить жрет разумных, а животных не трогает, пока те не нападают сами.

Нежить бывает разумная и неразумная. Слабая и сильная. Но любая нежить, от блуждающего огонька до архилича желает убивать людей, гоблинов, орков. И чтобы противостоять этой нежити, чтобы жить достойно и чтобы снова стать Архитектором големов, чтобы подняться в высшие общественные круги, мне нужны деньги.

В этом мире было предостаточно способов заработать. Самым простым была охота на монстров в лесах. Самым прибыльным — походы в подземелья.

Я объективно оценивал свои возможности. У меня есть стилет с неплохим навыком, из книги я получу навык «владение кинжалом», но сил, как таковых, у меня нет. Я по-прежнему мальчик-подросток, хилый и слабый, потому не добьюсь успехов, если отправлюсь в ближайшее подземелье. В прошлом я спокойно мог бродить в одиночку этажа до пятого, но… сейчас это невозможно.

У меня есть только опыт и знания. И поэтому в этот раз мне нужна любая помощь, которую я только могу получить. А пока мне нужно найти себе жилье.

Из множества трактиров я остановил выбор на том, которым владел дядюшка Бу. Не самый лучший выбор — во дворе нет бассейна, да и до северных ворот, ведущих к подземелью и лесу с монстрами, идти далеко, но зато вариант самый дешёвый. Да и в комнатах вроде бы не крадут.

Дядюшка Бу был пожилым трактирщиком, который вел свое дело уже несколько десятилетий. Многие из гостей, которые случайно заходили в его трактир, думали, что он всю свою жизнь провел здесь, на окраине города, где медленно текла жизнь и мало что происходило. Однако это было не так.

В юности дядюшка Бу был настоящим авантюристом. Он пронесся по миру на кораблях, сражался на аренах и в подземельях, бродил по пустыням и джунглям. С годами дядюшка Бу стал спокойным и мирным человеком. Он решил, что пора перестать путешествовать и рисковать жизнью, и поселился в этом городе. Выбрал окраину, где не было трактира, купил задешево участок земли и решил открыть свой бизнес. Дядюшка Бу знал, что ему необходимо привлечь внимание жителей Вяжска и привести их к себе в трактир, поэтому он рассказывал им свои истории о приключениях, которые он пережил. Горожане были поражены его рассказами.

Через несколько лет дядюшка Бу стал знаменитостью среди окраинных районов. Он сделал свой трактир самым популярным местом в округе, куда люди по вечерам приходили за едой, выпивкой и, конечно же, за его историями. Это все я знал из своей первой жизни.

Дядюшка Бу выглядел добродушным крепко сбитым мужичком с постоянной двух-трехдневной щетиной. Я посмотрел на трактирщика, он — осмотрел меня с головы до ног, покачал головой, но промолчал. Пришлось мне начинать разговор:

— Добрый день. Сколько нужно монет, чтобы снять у вас комнату?

— Судя по одежде, денег у тебя немного, пацан. Верно?

Я кивнул. Дядюшка Бу поскреб ногтями щетину и продолжил:

— Это плохо. Да и на взрослого ты непохож… Не повезло тебе.

Светить на треть наполненный кошелек я не хотел, чтобы хозяин не задрал цену за комнату. Мне завтра еще снаряжение покупать.

— У меня есть только две медные монеты…

— Этого хватит на один день, — перебил меня дядюшка Бу.

— Хорошо. Если вы не против, я могу платить чем-то другим, помимо денег.

— Мыть полы и убираться? — задумался трактирщик. — Разносить еду?

— Нет. Но я могу приносить ценные части монстров, полученные на охоте в лесу.

— Но в лесу водятся только слабые монстры.

— Пока это всё, что я могу предложить.

Трактирщик задумался, еще раз осмотрел меня и нехотя сказал:

— Ладно, пацан. Разумеется, тут всегда найдётся местечко авантюристу. Начиная с завтрашнего дня приноси мне уши гоблинов, и все, что захочешь, кроме ушей: я готов буду обменять вещи на проживание.

Ингредиенты, полученные из монстров, покупали зельевары, скупщики на городских воротах и даже люди из Оружейной Гильдии и Гильдии Магов. И, наверное, некоторые из Гильдии Наёмников. Так как я не состоял в какой-либо гильдии, то не смог бы продать их гильдейскому скупщику по лучшей цене. Поэтому выгоднее будет отдавать предметы хозяину в качестве платы за ночь.

В отличие от ценных трав и потрохов, уши гоблинов сдаются в управу. Эти твари опасны, и за их убийство платят, принимая в доказательство уши. После того, как заплачу ушами за постой, можно будет начать сдавать их в городскую управу.

Мне досталась относительно чистая, пусть и маленькая комната. Две монеты за сутки для такого трактира — это довольно дёшево, но дядюшка выкупил много земли, и трактир построил широкий, в пять этажей. Комнат здесь много, и даже когда сюда заселяются любители историй, всегда остаются свободные.

Однако до ближайшего леса, в котором и появилось подземелье, отсюда два часа ходьбы. Верхом на лошади добираться быстрее, но лошадь стоит денег, которых у меня нет. Был бы у меня ездовой голем из прошлой жизни, все было бы в разы проще. И не пришлось бы самому справляться с гоблинами.

Я завалился на кровать, и начал вспоминать все возможности, упущенные в прошлой жизни. Тогда я пробыл в Вяжске три года, но сейчас мне будет достаточно и одного. Нет, хватит даже полугода, чтобы обрести достаточную силу и покинуть это место. А еще в прошлой жизни я провёл свой первый день в Вяжске… никак. У меня не было ничего. Я был растерян, потерян и никому не нужен, и ночь провел в том переулке, куда меня забросило. Я был слишком напуган, чтобы куда-то идти. Голодал, но не мог позволить себе еду.

Я горько улыбнулся, размышляя о своих прошлых испытаниях. По сравнению с прошлым, на этот раз я начал отлично. У меня есть деньги, комната, кровать, и я могу помыться в бане на заднем дворе.

Кстати, нужно бы поесть. Но пока еда подождет.

Я открыл книгу навыка, которую недавно купил. Когда я в первый раз воспользовался этой книгой, для появления навыка мне пришлось заучивать стойки и часами тренировать удары. Сейчас мне уже не нужно ничего запоминать и заучивать — я все помню и так. Достаточно просто разок прочесть.

[Вы прочитали и полностью поняли книгу навыка «владение кинжалом»]

[Желаете научиться навыку «владение кинжалом»?]

— Да, — тихо ответил я, и знания по работе с кинжалами стали яркими, будто я в последний месяц только и делал, что колол и резал кого-то днями напролет.

[Вы получили навык «владение кинжалом»]

[Владение кинжалом, ранг — ученик]

Когда будут монеты, я приобрету другие книги, которые тоже изучал — по работе с копьем, с мечом. Постепенно дойду и до поступления в Гильдию Големостроителей: там я смогу получить навыки по созданию големов, по усилению механизмов и управлению ими. Это все приблизит меня к освоению големостроения. Интересно, есть книги, которые дают навыки големостроения, или обязательно нужно вступать в Гильдию и заниматься там, познавая их на практике?

Не знаю. Книг с такими навыками я прежде не встречал.

— А еще здорово было бы изучить магию… — пробормотал я.

В прошлой жизни я не использовал ее. Магия сильно отличалась от боевых искусств. Мое мастерство в обычных драках и в драках с оружием увеличивалось с каждой тренировкой, но с магией всё было не так просто.

Если я научусь «Огненному шару», то смогу использовать только это заклинание. Магия же — настоящая магия, а не парочка заклинаний и навыки управления собственной энергией — принесёт огромную пользу, но в прошлой жизни у меня не было шанса полноценно обучиться этому искусству. Чтобы стать членом Гильдии Магов или кем-то из этой отрасли, нужно заплатить. Кроме того, требования для вступления были весьма строгими.

Вилатос

Архетип: отсутствует

Общие навыки:

Владение кинжалом — ученик

Оценка — ученик

Прочитав статус, я убедился в наличии навыков и встал с кровати. Я собирался поесть, помыться и отправиться спать. Завтра я смогу достать то, что мне нужно — уши гоблинов.

Завтра я отправлюсь на охоту.

Я знаю свои пределы. Я не гений, обладающий великим навыком, и не удачливый хозяин жизни. Однако мое текущее состояние было намного лучше, чем в прошлой жизни. Там я проснулся в переулке, дрожа от холода, не зная, что делать дальше. В этой жизни я проснулся в настоящей кровати, чистый и уже обладающий навыками и знаниями об окружающем мире.

За окном темное утреннее небо затянуло серой хмарью и принялось сыпать моросью. На ветке тополя за окном сидели нахохлившиеся воробьи. Одеяло, укрывающее меня, казалось невероятно мягким, лежать под ним было тепло и приятно, но разлеживаться я не стал, несмотря на прохладное утро и морось: оделся и вышел из комнаты.

В такую рань хозяин ещё не вышел в зал. Зато на одном из столов находилась огромная корзина, наполненная вчерашним хлебом и кувшин с водой — специально для всех, кто рано встал.

Я съел несколько больших кусков хлеба, запивая водой. Они не славились хорошим вкусом, но это всё же было лучше, чем ходить с пустым желудком. Вдоволь наевшись сухим хлебом, я покинул таверну.

Как только я вышел на улицу, сразу побежал в нужную сторону. Тело мое было слабым, но бегать все же умело, пусть и очень недолго. Остановился я спустя двадцать минут, тяжело дыша от нагрузки.

Между тем, люди, которые занимались развитием, с помощью навыков могли бежать часами. Но мне техники с использованием внутренней энергии недоступны — их редко описывают на бумаге, чаще объясняют на словах, как циркулировать энергию внутри тела.

— Несправедливо, — пробормотал я.

Я усилюсь, если продолжу упорно практиковаться и учиться в течение этого года, но насколько больших успехов в действительности смогу достичь? В моей прошлой жизни, через месяц, как я попал сюда, в Вяжске появился юный гений, который ураганом прошелся по городу. Никто не знал прошлое этого поразительного человека, зато все узнали его силу и навыки. В городе постоянно проводились соревнования, но гений появился на «неделе памяти», когда горожане устраивали грандиозные состязания за мощнейшие артефакты. Юный мастер двуручного меча победил в соревновании, собрал плоды своих побед и кометой покинул Вяжск. Я ни разу не видел этого человека своими глазами, однако многое узнал о нем благодаря слухам. Его звали Глебос. В прошлой жизни я слышал о нем и после Вяжска, но до тех событий пока вагон времени.

Было еще раннее утро, ларьки и магазины еще не открылись, но уличные торговцы уже вышли на улицу. Я подошёл к торговцу, вставшему в переулке. Мое внимание привлекло разложенное на рогоже оружие и прочее снаряжение. Думал купить что-то у ворот, но здесь будет дешевле.

— Ты что-то хочешь, пацан? Сегодня ты мой первый клиент, малой, потому я продам тебе своё отличнейшего качества оружие со скидкой. Что скажешь? — Сказал с улыбкой торговец. Я кивнул и принялся внимательно осматривать оружие.

— Ими уже пользовались?

— Конечно. Есть и новое оружие, но, очевидно, пользованное дешевле.

— Я могу прикоснуться к ним?

— Конечно. Делай все, что тебе хочется — касайся, проверяй баланс и вес. Все в порядке до тех пор, пока ты не попытаешься сбежать с клинком, или украсть его, — рассмеялся торговец.

Я сел и положил руку на короткое копье. Наконечник выглядел острым, от него отходило широкое лезвие, которым даже рубить можно, но рукоять была черной от грязи. Или это копоть? А пятна возле широкого наконечника похожи на кровь.

— Не знаю, кто владел им прежде, — ответил торговец, опережая мой вопрос. — Я достал его вчера из логова гоблинов.

Получение оружия с тела мертвого авантюриста — обычное явление. В моей прошлой жизни были поступки гораздо непригляднее простого мародёрства.

— Сколько оно стоит? — спросил я.

— Отдам за двадцать медяков.

— А этот метательный нож?

— Пять медяков.

— Торговаться…

— Нет смысла. Абсолютно никакого смысла, пацан.

Экипировка мне понадобится в любом случае. Копье идеально подходит под мой рост, а нож может вытащить из неприятной ситуации, когда против тебя несколько противников.

— Так значит, ты знаешь, как пользоваться копьем? — задал торговец вопрос из праздного любопытства, либо, задумав нечто недоброе — например, проследить, куда я иду, и забрать потом эти вещи с моего трупа.

— Им нужно просто ткнуть в кого-то, разве нет?

Хотя из своей прошлой жизни я знал, насколько тяжело орудовать копьем, здесь полезнее было сыграть в простачка.

Торговец вновь громко рассмеялся, но я даже не улыбнулся — был занят подбором снаряжения. Взял три метательных ножа, копье, пояс для зелий и пять бутыльков слабого зелья лечения к нему. Подумав, выбрал еще и заплечный рюкзак. Все это досталось мне по действительно низкой цене. Даже если прежде вещи принадлежали мертвецам, ничего страшного в их использовании нет. Пояс будет особенно полезным: я отрегулировал его длину, чтобы тот соответствовал талии, после чего поклонился торговцу.

— Спасибо вам.

— Не за что, пацан. Думаю, ты станешь здесь постоянным клиентом: ты весьма крепкий на вид. Меня зовут Хитор.

— Вилатос, — представился я и кисло улыбнулся неуклюжей лжи торговца. Крепким я совершенно не выглядел.

У северных ворот собралось много людей. В основном это были приключенцы и торговцы, которые продавали различные товары. Прежде я редко покупал что-то в этом месте: здесь торговцы пытались нажиться на людях. Отсюда было недалеко до леса, потому авантюристам было удобно закупаться именно здесь, как и продавать часть добычи. Хотя особо упрямые и сильные тащили груз к центральной части города, где сбывали скупщикам или сразу гильдиям.

— Желающие уйти в логово гоблинов, идемте со мной!

— Ты что, шутишь⁈ Там опасно, и придется пройти через четверть леса! Я ищу спутника для сбора трав, идемте со мной!

— Есть кто из лекарей? Ау! А кто-то с огненной магией?

Люди искали знакомых и пытались найти кого-то с нужными навыками. Я даже не взглянул на них — пошел прямо к воротам.

В прошлой жизни, когда я выполз из переулка и начал расспрашивать людей о том, как заработать на еду, я узнал о лесах и о подземельях. Когда я в первый раз отправился в подземелье, я двинулся с группой, и это был далеко не лучший опыт. У моих приятелей, городских мальчиков, которые наслушались историй, был нулевой боевой опыт и не имелось никаких навыков. Почти все погибли, я же едва выжил. Это стало болезненным опытом. Я тогда еще неделю не мог заставить себя выйти на новую охоту.

— Было бы замечательно пойти с товарищем! — едва ли не плача, выкрикивала охрипшим голосом девушка. — Пожалуйста, мне нужно заработать хоть что-то! Мне нечего есть…

Ее никто не слушал. Не послушал и я. Если бы мы отправились с ней вдвоем, мне пришлось бы защищать ее, и не факт, что я справился бы. Даже с навыками и опытом из прошлой жизни, я оставался всего лишь ребенком с весьма хилым, не развитым телом.

— Имя? — спросил стражник на воротах и посмотрел на меня.

— Вилатос.

Стражник записал имя в журнал и дежурно пожелал:

— Не умри там, парень.

Но я уходить не спешил. Для начала мне нужно оценить способности моего старого тела. Для этого стоило предупредить стражника о своих целях.

— Я пойду тренироваться на мертвых кроликах.

— Хорошо, — кивнул он. — Не забудь, что мертвым монстрам стоит пробивать черепа.

Я кивнул и вышел наружу.

Единственная дорога вела к ближайшему подземелью, но мне сейчас туда не нужно. Я свернул с дороги и направился на холмы, где не живет никто, кроме кроликов. Слева от холмов простирался бескрайний лес, в котором жили разные монстры. У каждого вида были свои способности и свои уязвимые места. Твари обитали в разных частях леса — некоторые предпочитали жить вблизи реки, другие скрывались в буреломе. Некоторые монстры были маленькими, беспомощными и пугливыми существами, которые большую часть времени проводили в логовах изо мха и травы. Они были слабы и не столь опасны, но некоторые части леса могли быть перенаселены ими до такой степени, что обойти их становилось чрезвычайно трудно. Туда никто из людей не совался, оставляя радость зачистки мелких тварей гоблинам.

Другие монстры жили глубоко под землей и выходили на охоту только ночью. Они были сильными и ловкими, могли перемещаться беззвучно и преследовали свою жертву на большие расстояния. В лесу обитали и монстры, которые были крупнее и более агрессивными: они могли атаковать и убивать даже группы авантюристов или путешественников, проходивших рядом с их землями. Но в этой части леса опасных монстров не было: их перебили годы назад. Разумеется, встретить здесь можно и тех монстров, что ищут себе новое жилье или пищу, но редко. Куда чаще встречались гоблины или вездесущая нежить.

На мелких тварей легче всего охотиться, но охота на монстров типа орков или гоблинов зачастую приносит больше награды. Да, с гоблинами и орками трудно сражаться, но прибыль от удачной охоты с лихвой окупает эти сражения. С гоблинов и орков можно снять снаряжение, или даже кошелек, который монстры срезали у предыдущего приключенца. Их грубую экипировку можно сбыть скупщикам на воротах, тому же Хитору в городе или даже в городскую оружейную.

Стилет, три метательных ножа, копье и зелья. Это снаряжение в разы лучше того, что было у меня в прошлой жизни — тогда я носил дубинку, которую выдали сердобольные товарищи по команде. К сожалению, сейчас у меня нет денег на покупку защитного снаряжения, так что придется обходиться обычной одеждой.

Лучше начать с проверки сил на мертвых кроликах, а потом заняться гоблинами. Трогать орков опасно — они гораздо сильнее обычных людей, до которых я еще не дотягиваю. Гоблины тоже опасны: ходят в группе, пользуются духовыми трубками, луками и смазывают снаряды ядом. К тому же, гоблины куда умнее орков, и те, кто выживает вне логова, не опасаясь скелетов и прочей нежити, не только самоуверенны, но и довольно сильны.

По сравнению с ними, мертвые кролики — отличный объект для тренировок. Они маленькие, плохо чувствуют живых и довольно медлительны. У них нет луков, они не ядовиты, и если даже тебя достанут кривые костяные коготки кроличьих лапок, рана разве что слегка опухнет. Однако до такого обычно не доходит. Даже самый слабый авантюрист в состоянии приложить мертвого кролика ударом дубинки.

Когда мир стал разваливаться под натиском нежити, которая в первые годы атаковала всех подряд, а не одних лишь разумных, кролики, как и многие другие существа, были вынуждены искать безопасное убежище. Именно эти поселились на небольших холмах у Вяжска. Холмы заросли невысокой травой, что укрывала пушистиков от нежелательных взглядов.

Нежить влечет к городам, но насколько я знаю, возле того же Оклорда есть поля, куда во время работы нанимают несколько команд авантюристов для охраны бригад. Пока люди останавливают основной поток монстров, не давая им выбраться из подземелий, и своевременно упокоевают нежить на старых кладбищах, и не устраивают походы на некрополи, все нормально.

Едва я дошел до кроличьих холмов, меня встретил запах душистых трав. Зеленое покрывало ходило волнами. Кролики шныряли по траве белыми и серыми пятнами. Я заметил осторожного пушистика метрах в пяти от меня: кролик привстал, поднял уши и теперь смотрел на меня внимательными глазками.

Странный выверт вяжского законодательства: на живых кроликов охотиться без разрешения городских властей было запрещено. Хочешь добыть пищу — иди в лес. Но живые меня и не интересовали. Я по прошлой жизни помнил, что здесь можно найти и мертвых животных, которые давно уже не обращают внимания на своих сородичей, зато не прочь подкрепиться людьми.

Вскоре я нашел, кого искал. В траве неподвижно сидел небольшой кролик с грязным, местами облезшим мехом. Идеальный противник, чтобы проверить собственные силы.

Когда я подошел достаточно близко, кролик посмотрел на меня затянутыми поволокой белыми глазами. И неуклюже засеменил в мою сторону.

Наконечник копья сверкнул на солнце, молниеносно полетев в атаку. Я бил быстрее любого четырнадцатилетнего парня — со скоростью проблем не было. Но с меткостью дела обстояли гораздо хуже — я целился в голову кролика, а попал в спину. И пусть большой наконечник вошел в тушку наполовину, этого было недостаточно, чтобы кролик перестал… функционировать.

Но выдергивать копье я не стал. Наоборот — надавил наконечником на тушу. Острие с противным хрустом рвало гнилое мясо и ломало хрупкие кости, но я, не прекращая, давил сверху вниз на копье, прижимая кролика к земле. А потом — поставил на спину рядом с копьем ногу. Нежить извернулась, и зубы мертвого кролика защелкали в опасной близости от моей ступни, но до моего мяса не дотягивались.

Я перехватил копье левой рукой, а правой выдернул из-за пояса стилет и пару раз вонзил его в глаз зверька.

Если бы эти некрокролики давали хоть что-то полезное, их бы уже истребили. Я мало что мог получить с этого бедняги. В центре маги готовы покупать целые тушки для обучения своих учеников, но у меня нет желания пихать кролика в рюкзак, чтобы таскаться с ним по холмам, а потом еще и по городу — я весь пропахну мертвечиной за весьма скромную сумму. В Вяжске продавали пространственные сумки, но они были настолько дорогими, что сейчас я не мог даже мечтать о такой покупке. Поэтому все, что я сделал — нашел и завалил еще несколько кроликов, привыкая орудовать копьем. Книга навыка здорово бы помогла мне, вернув ощущение единства с оружием, но на нее у меня нет денег. Боюсь, больше взносов со стороны работорговцев не последует, и мне придется самостоятельно добывать монеты.

В процессе геноцида мертвых ушастиков выяснилось: во-первых, я не смогу полноценно сражаться копьем — мышцы этого тела не тренированы, и я не могу выполнить простейшие приемы. А во-вторых, я настолько слаб, что, проткнув копьем цель несколько раз, уже устаю.

— У меня нет сил, нет выносливости. Я вернулся в прошлое, но сейчас завидую тому прогрессу, которого достиг в будущем, — ворчал я.

Мышцы ломило так, будто я не с кроликами дрался, а по меньшей мере с орком. Я был голоден и хотел пить. Будь у меня утром сумка, я бы взял с собой флягу воды и хлеб.

Без добычи возвращаться не хотелось, потому я решил пройти по холмам и пройти по опушке леса. В чащобу идти опасно — там логова гоблинов, там встречаются орки, и туда в моем состоянии идти — самоубийство.

Я прошел по траве. Кролики не подпускали меня близко — когда до них оставалось метров десять, они разбегались от меня по сторонам.

Я медленно спустился по крутому склону последнего холма, обошел стороной троих мертвых кроликов, последний из которых неуклюже прыгал к городу, не обращая внимания на распоротый чьими-то когтями бок, и добрался до опушки. Передо мной расстилалась необъятная дремучая чаща, наполненная опасностью и магией. В основном — магией смерти. Убитый человек, гоблин или орк обратится и восстанет за пару минут.

Здесь, на опушке, солнечные лучи проникали сквозь густую листву, плясали на ковре опавшей листвы. Но шагов через сорок деревья сомкнулись, встав столь близко, что лучи не достигали земли.

— Тропами тайными-тайными

Топями тёмными-тёмными

Между деревьев плутали мы…* — пробормотал я, осматриваясь.

Выбрав дерево с крепкими ветвями, я взобрался на высоту четырех метров. Там, заслоненный ветвями, перехватил копье поудобнее и замер.

Теперь только от судьбы зависит, будет ли добыча, пройдет ли кто-нибудь снизу, и смогу ли я сегодня оплатить комнату еще на день, или придется подбирать мертвых кроликов и тащить их в гильдию. Но ведь кто-то ранил кролика — я видел следы когтей. И не думаю, что это произошло в чащобе — тогда ушастый не выбрался бы на луга. Значит, здесь точно кто-то есть.

Прошло минут десять, прежде чем со спины зашуршали сухие листья. Я медленно обернулся и увидел гоблинов. Вот уж кого я точно не ожидал встретить в шаге от города…

Монстров было трое. Одеты они были в рванье, снятое когда-то с авантюристов. Двое держали в руках духовые трубки, и я не сомневался, что дротики, которые полетят в меня, будут ядовитыми. Один держал небольшой нож. Гоблины куют себе клинки из дрянного железа, и каждый носит свой. Дальше неказистых железных пластинок с оплетенными кожей рукоятками их кузнечное ремесло не ушло.

Гоблины были слабыми монстрами, однако свою слабость они нивелировали численным превосходством, хитростью и ядом. Причем яд зачастую был парализующим и лишал врага возможности двигаться. С парализованным врагом гоблины находили гораздо больше способов позабавиться, ведь над мертвым врагом не поглумишься, не позабавишься — его можно лишь сожрать.

Я не мог противостоять трем гоблинам в открытом бою. Единственный шанс выжить — атаковать внезапно. Правая рука по-прежнему держала копье, а левой я вытащил метательный нож.

Гоблины дошли до места, где я прошел, и застыли — учуяли гнилостный запах, оставшийся за мной. Хотя я и вытер копье о траву, обоняние этих монстров было в разы лучше, чем у людей.

Я легко смог увидеть их макушки с места, где скрывался. Будь выбор, я бы не стал сражаться с этими тварями, но выбора нет — когда они обнаружат меня, хватит одного дротика, чтобы мышцы отказали, и я мешком свалился вниз и в лучшем случае — свернул шею.

Я сделал несколько глубоких вдохов, и швырнул нож гоблину с духовой трубкой прямо в шею.

Мне повезло: лезвие попало в цель. Я увидел это, когда шагнул вниз, на другого гоблина. С тем, который держит нож, я как-нибудь справлюсь, а вот тот, что держит духовую трубку, для меня гораздо опаснее. Задаст стрекача, отбежит и плюнет с безопасного расстояния. Уволочь столько мяса разом он не сможет, а вот обобрать меня, убить и отрезать ногу для посиделок с друзьями — легко.

Ноги ударили гоблина в спину. Я повалился на землю и охнул, чувствуя резкую боль в стопах. Что-то хрустнуло — то ли мои ноги, то ли спина несчастного. Но я еще шевелился — перевернулся на живот и встал на колени, а вот гоблин, на которого я приземлился, лежал без движения, как и тот, что поймал шеей нож.

Третий, ошалевший от такого поворота, стоял с разинутым ртом. Но недолго — секунду-другую. А потом заверещал и прыгнул на меня.

Я ответил ударом копья, но не дотянулся. Увы, но нормально сражаться, стоя на коленях, не выходило. Ступни же ужасно болели, так что вставать на ноги я не спешил.

Тем не менее, гоблин взвизгнул и отпрянул. Глаза уродливого коротышки сощурились, а потом он рванул прочь. Нет, не прочь! Он рванул к гоблину, которого я убил ножом!

Я протянул ладонь к трупу, схватил духовую трубку и вырвал ее из зеленой лапы мертвеца. Дротик из неказистого кармана на поясе тянул в разы осторожнее — всего одна царапина, и я лягу рядом, не в силах управлять своим телом.

Я аккуратно и быстро засунул снаряд в трубку, поднял ее, нацелив на монстра, который отстал от меня на секунду, и коротко выдохнул.

На мое счастье, легкие гоблинов были по объемам и силе выдоха сопоставимы с легкими подростка. Стрелка с пушистым оперением вылетела из трубки и попала в грудь гоблину.

Честно говоря, я не слишком усердно выбирал, куда плевать. Яду без разницы, куда попасть, чтобы начать действовать.

Гоблин тоскливо заверещал. Он еще мог засунуть дротик в трубку и выстрелить в меня, но страх оказался сильнее. Монстр обернулся, пробежал по листве, но каждый шаг становился все медленнее. Наконец он завалился на четвереньки, но продолжил ползти вперед. Потом упал и перевернулся на спину.

Я тем временем отплевался и вытер губы — все же держать во рту трубку, которой пользовался гоблин — мерзко. Но еще мерзостнее погибать в лесу после того, как получил вторую жизнь.

Затем я ощупал ноги. Те все еще жутко ныли и отзывались на прикосновения яркими вспышками боли. Тогда я достал с пояса и откупорил купленный бутылек с зельем. Выпил. От переломов обычные зелья не лечат, а вот от ушибов поможет. Нужно приходить в себя и убираться отсюда как можно быстрее, пока на визг гоблина не сбежался весь лес.

Зелье сработало, и боль ушла. Значит, я ничего не сломал.

Я поднялся и дошел до монстра.

Гоблин постепенно слабел. Если в начала он находил в себе силы выть и бормотать, то теперь лишь царапал землю длинными кривыми ногтями, пытаясь выжать последние силы из своего истощенного тела. Он пытался приподнять голову, но из-за яда ее тяжесть была слишком велика. Постепенно лапы гоблина немели, его тело переставало подчиняться ему.

Интересно, что он чувствует? Похоже ли то, что с ним происходит, на медленную смерть?

Не знаю. Но, похоже, мне повезло, что я погиб быстро.

Я перехватил копье, и вонзил его в глаз монстра. А потом — прошелся от тела к телу, основательно раздалбливая черепа копьем, чтобы нежить не восстала.

Итак, что я вынес из этого боя?

Во-первых, даже подросток может справиться с тремя гоблинами.

Во-вторых, я дурак. Я готовился к бою с монстрами-зверьми: подготовил копье, метательный нож, и когда появились гоблины, даже не подумал, что можно использовать стилет. Я мог метнуть в гоблинов с трубками и нож, и копье, а потом — использовать навык и переместиться за спину второму. Но нет, решил поиграть в летающего героя и едва не переломал ноги.

Глупо. Но больше такого не повторится.

Я осмотрел трупы и снаряжение монстров. Нож имелся у каждого — у тех, что с трубками, они находились в ножнах на поясе. Каждое лезвие было испачкано засохшей бурой кровью. Значит, гоблины убили кого-то, прежде чем прийти сюда. Или же кровь находится там давно, и клинок попросту не чистили.

Снимать экипировку не было смысла — она столь износилась, что за попытку ее продать я получу люлей, но не монеты. Да и была она обычной, не артефактной.

Итого, я получил три ножа, горсть дротиков, которые я сразу сложил в кармашек, который отвязал от пояса гоблина и привязал к своему, две духовые трубки и две бутылки с ядом.

А еще у гоблинов нашёлся кошель, который они забрали с мертвого авантюриста.

Я отрезал уши гоблинов и сложил добычу в рюкзак.

На сегодня охота закончилась.

Murda Killa — Навьи тропы*

Пока тащил добычу, вспоминал, что я знаю о богах.

Эмия — богиня Света и Правды. Ее яркий свет, как говорили жрецы, «озаряет мир и придает ему жизненную силу». По рассказам, она покровительствовала хозяйкам и домашнему очагу. Ее жрецы обладали способностью исцелять раны и изгонять тьму. Также они обладали ясновидением и могли «видеть сокрытое». Жрецы остались, но после того, как богиня погибла, божественная магия ушла, как вода в пустынные пески. И у меня вопрос — зачем богиня света и правды, которая домохозяек уважала, приняла участие во всеобщем божественном замесе? Кто знает…

Крошгар — бог Войны и Победы, что вечно стремился к сражению и силе. Ну, сражение он нашел, тут не поспорить… Говорили, что Крошгар называл своих жрецов «соратниками». По рисункам из книг я узнал, что его «соратники» были вооружены артефактным оружием и одеты в такие же доспехи. Крошгар считался покровителем как всех воинов, которые ищут славу на поле битвы, так и любого, кто поднял оружие для боя.

Лозия — богиня Природы и Жизни. Дамочка была связана со всеми живыми существами в мире и заботилась о балансе в природе. Архетипы оборотней, друидов, забота о посевах — это все по ее части. Жрецы Лозии обладали способностью лечить и восстанавливать урожайность полей.

Захария — бог Мудрости и Знаний. «Его светлый разум и острый ум ведут к новым открытиям и развитию» — цитировали жрецов умные книги. Не знаю, когда бог свернул не туда, но вряд ли он планировал привести мир к таким открытиям. Захария покровительствует… то есть, покровительствовал ученым, мудрецам и волшебникам, помогая им расширять границы знаний. Его храмы грабили с особой тщательностью — там была масса библиотек и лабораторий, а его святынями являлись древние свитки и артефакты. Жрецов до сих пор ищут по миру — по слухам и историям, они могли не только могли узнавать скрытое и информацию из статусов, но рассчитать для каждого идеально подходящий архетип. Некоторые люди верят, что мудрецы Захарии не утратили своих способностей с гибелью бога и исчезновением божественной силы.

Лунора — богиня Луны и Тайных Сил. Покровительница воров, разбойников, монстров и тех, кто решил перенять частичку сил иных существ и перестал быть человеком.

И, наконец, последняя в списке, но первая по значимости, а теперь еще и единственная богиня — Ксантия. Богиня Смерти и Перехода, что бы это ни значило. Ее изображали в длинном черном платье и вуали, за которой не разобрать лица. Волосы богини были серебристые, тусклые. На тех изображениях, где Ксантия не носит вуаль, она заслоняет лицо изящным веером. Или просто стоит в тенях, и ее изображение не разглядеть. Темная лошадка, которая нагнула и Крошгара с его ратью, и прочую божественную шушеру, а потом забрала силу у своих жрецов и приказала мертвецам восстать из могил.

Жрецы Ксантии избирали для своих обрядов места, где переплетаются грани жизни и смерти — кладбища, крипты, древние руины. Они обладали способностью призыва духов умерших из-за грани, или наоборот — упокоевали тех. Часто практиковали некромантию и обладали темными магическими способностями, такими как вызов призраков и контроль над теневыми силами. В храмах жрецы Ксантии помогали людям принять факт неизбежности смерти, могли вызвать душу внезапно почившего дядюшки, чтобы тот рассказал, где захоронка, или назвал своего убийцу.

После произошедшей божественной битвы, когда находящиеся в городской черте кладбища вдруг перестали быть тихим и спокойным местом, за жрецами Ксантии началась охота. Людей вешали на подвернувшихся столбах, топили, сжигали. Обезумевшие горожане готовы были рвать их руками. С тех пор о жрецах ничего не слышно. Причем обо всех жрецах — утратившие силу своих архетипов люди разбежались по местам, где их не знают, и притаились. Тот же дядюшка Бу может быть жрецом, а не авантюристом, который «внезапно завязал с приключениями».

Об архетипах подумать не успел — добрался до трактира.

Зал был набит битком. За столами общались громкие компании: место нашлось и жителям окраин, которые приходили сюда каждый вечер, и путешественникам, что желали согреться и основательно набить желудки перед тем как поспать, чтобы завтра продолжить путь.

В углу сидел музыкант с лютней — патлатый мужчина в выцветшей рубахе. Он задумчиво пощипывал струны, и одинокие звуки органично вплетались в многоголосый шум, добавляя трактиру особенной атмосферы. Дождь так и не разошелся, ветер прогнал тучи, поэтому на улице и в самом трактире было душновато. Из-за приоткрытой по случаю летней жары кухни оглушительно шкворчало и булькало, оттуда неслись волны жара и приятных запахов — повара готовили бараньи ноги.

— Хочешь сказать, что ты добыл все это в одиночку?

Я едва разобрал слова дядюшки Бу, перед которым выложил уши гоблинов и их кинжалы. Духовую трубку, дротики и бутылки, наполненные ядом, я решил приберечь на будущее — мало ли, где мне это добро пригодится. Трубки лучше сбыть и купить новую трубку, свежую и не пользованную. Но сбывать лучше не здесь — где трубки, там и сосуды с ядом, и дротики, и неудобные вопросы, мол, почему не выкладываешь и их.

— Я ничего не хочу сказать, — громко сообщил я. — Хочу лишь продать это все!

Дядюшка Бу кивнул головой, посмотрел на меня с возросшим уважением, и решил:

— Насчет «продать» мы не договаривались. Был уговор — приносишь вещи и платишь ими за проживание. Я могу обменять вот это, — обвел он вещи ладонью, — на десять дней проживания. Что скажешь? Согласен?

Дядюшка Бу слегка подкрутил в свою пользу, но лишь слегка — судя по цене, трактирщик не планировал наживаться на мне. Тем лучше для наших деловых отношений.

— Давайте обмен на неделю, но с полноценным питанием?

— Хорошо. Много ты все равно не съешь, — усмехнулся трактирщик. Я тоже усмехнулся, но мысленно. Мне нужно хорошо питаться, и в еде я себя ограничивать точно не буду.

— Спасибо, — чуть склонился я, и собирался было уйти, но трактирщик решил, что разговор не закончен.

— Ты стремишься стать авантюристом?

— Верно.

В признании не было ничего страшного. Обвинить человека в охоте на монстров было нельзя. Это даже почетно — идти по пути боевого архетипа и уничтожать тварей.

— Один ходил?

— Да.

— И как давно ты ходишь за стену?

— Это мой первый выход, — признался я, чем изрядно повеселил дядюшку.

— Не могу, — расхохотался трактирщик, вытирая слезы. — Лучшие группы Гильдий после обучения, бывает, возвращаются в урезанном составе, если ты понимаешь, о чем я. А ты один, в первый выход, разобрался с тройкой гоблинов. Ох, малец, повеселил! Не буду спрашивать, что случилось с прочим снаряжением гоблинов. Иди, иди.

Фраза про снаряжение меня слегка напрягла, но раз трактирщик ничего не требует, то и повода для беспокойства нет. В любом случае, хранение ядов в своей комнате не запрещается, и за такой поступок мне не будет даже штрафа. А вот если я начну применять их на людях, или хотя бы намекну, что готов это сделать, то дядюшка мигом оповестит стражников. И правильно сделает. Город очень щепетильно относится к убийствам. Живых и так не слишком много, чтобы уменьшать и количество, да еще и в городской черте. Здесь обычный мертвец может наворотить дел, окажись он среди беззащитных горожан, а уж если подойти к выбору жертвы с умом, то после убитого останется не самая простая нежить. Я слыхал и про призраков, и даже про личей. Хотя превращение обычного человека в последних — это скорее из сказок. Очень страшных сказок, которые, я надеюсь, никогда не произойдут. Хотя, в курганах чего только не бывало…

Я вежливо попрощался и направился в свою комнату. Пока поднимался по лестнице, в голове кружилось множество мыслей.

Мой второй старт в этом городе был очень, очень хорош. Теперь у меня есть снаряжение, крыша над головой и даже кое-какая репутация с трактирщиком. В прошлой жизни я никогда не слышал одобрительного смеха дядюшки Бу, да и никто из других людей не показывал такого уважительного отношения ко мне. Если в прошлом Вяжск выглядел для меня, как город-дыра, где все стремятся друг друга облапошить, навариться на чужом добре, продать в рабство и чтобы им за это ничего не было, то в этот раз…

Хотя, в этот раз все происходит так же. Нежить и монстры хотят меня убить, работорговцы — поймать, люди на воротах — скупить мое добро за бесценок и продать задорого. Единственное, что здесь изменилось — мое отношение ко всей этой грязи. Я давно к ней привык и научился здесь жить. Двадцать лет в этом мире не прошли даром. Теперь у меня есть самое важное, что может быть у человека — опыт. Благодаря наличию этого опыта я сегодня не расстался с жизнью, и даже неплохо подзаработал.

Я вздохнул и вошел в свою комнату. Дверь запер на массивную задвижку, открыл кошель и осторожно, стараясь не звенеть, высыпал монеты на кровать. Пересчитал. Один серебряный и тринадцать медных монет. Неплохо.

Серебряная монета равнялась ста медным. Равнялась очень приблизительно, потому что курс штормило, да и менялы, как и торговцы, готовые поменять тебе один металл на другое, отличались степенью хитрости. В Оклорде, ближайшем к Вяжску городе, через год курс вообще прыгнет до ста сорока медных монет за серебрушку — в окрестностях после землетрясения откроются древние катакомбы с умершими от чумы людьми. Серебро станет единственным верным способом прикончить тамошнюю нежить. Монеты станут плавить и пускать на наконечники стрел, копий, серебро будут растирать в порошок для алхимических бомб, ковать из него нашлепки на мечи. В прошлой моей жизни многие люди наварились на серебре. Нужно будет не пропустить тот момент — обзавестись серебряными монетами и вовремя закупить на них вещи, вроде деталей для големов, ремонтных наборов и ингредиентов. За золотую монету дают сто серебрушек, но, когда скопленное богачами золото окажется бессильно перед духами и прочей нежитью, курс здорово рухнет.

Однако, стоит мысленно вернуться от вариантов будущего обогащения к сегодняшним проблемам. Во время охоты на кроликов я еще раз убедился в том, что моему телу прямо недостает силы, бег показал, что я недостаточно вынослив, битва с гоблинами показала, что мне не хватает ловкости и крепости. Мне нужно планомерно улучшать свое тело, если я не желаю, чтобы оно подвело меня в нужный момент. А значит, это серебро уйдет на эликсиры. Они, конечно, не волшебные пилюли из сказки, которые повысят сразу и ловкость, и крепость, и силу с выносливостью, превратив меня в богатыря из сказок, но они помогут мне тренироваться эффективнее. Если я буду заниматься достаточно усердно, смогу добиться успеха.

Так или иначе, артефактное оружие — всего лишь оружие, а зелья остаются зельями, и только тренировки решают, чего ты сможешь добиться с их помощью.

Я собрал монеты, привязал кошель к поясу и закрыл его рубахой. Надеюсь, еще не слишком поздно, и лавка зельевара открыта.

Медленно открыв тяжелую старую дверь, я вошел в лавку, где продавались всевозможные эликсиры. Лавка обоснованно считалась самой честной в городе — здесь тебе не разбавят эликсир водой и не продадут под видом ценного порошка какую-нибудь дрянь.

Воздух в помещении полнился ароматами трав и специй. Я пристально осмотрел помещение, которое с первого взгляда казалось маленьким и тесным, но потом покупатели понимали, что большим этому помещению быть и не нужно — оно прекрасно вмещает всевозможные товары, ради которых в эту лавку и заходят. Высокие полки были заставлены яркими фиалами, мешочками с порошками и бутылками, где в спиртовом растворе плавали корни и прочие ингредиенты. Небольшой стол, расположенный посреди комнаты, служил прилавком. За ним сидел невысокий седовласый человечек и расставлял по гнездам маленького ящичка малюсенькие бутыльки с зельями разной прозрачности и цвета.

Взгляд мой остановился на изумрудных фиалах, которые торговец уже поставил в ящик. Если не ошибаюсь, это зелье называется «Сила вековых дубов», и необходимо для архетипа друидов: после гибели своей богини эти парни извращаются, как могут, чтобы не утратить доступные им крохи сил. И этот эликсир, на который ушли очень редкие ингредиенты, позволял друиду целый месяц пользоваться своими способностями. Стоил он баснословно дорого, хоть флакон был не больше половины моего мизинца.

Я не смог промолчать, и решил козырнуть своей информированностью, спросив торговца-зельевара:

— Это ведь «Сила вековых дубов»?

Глаза седого сверкнули. Он нахмурился, нехотя закрыл и убрал ящик, а на оставшиеся на столе зелья накинул платок.

— Ты ошибся, подмастерье. Передай своему наставнику, что я велел всыпать тебе розг за нерадивость. И за любопытство.

— У меня нет мастера, — улыбнулся я. — И я здесь по другому вопросу. Мне нужны простейшие зелья усиления. Сила, ловкость, выносливость, крепость: вся четверка.

— Простейшие? Зачем тебе эта токсичная дрянь, которой только собак травить?

Если начал бахвалиться, остановиться трудно. Поэтому я махнул рукой на конспирацию, и ответил:

— Зелья можно сделать чуть лучше, если дать им отстояться сутки в стеклянной банке с отваренными ветвями черемухи.

— Мнение дилетанта, — оскорбленно хмыкнул зельевар.

— А на другие способы у меня нет ни времени, ни лабораторного стола.

Среди слабейших авантюристов были десятки способов, как без особого труда и огромных вложений стать сильнее, желательно не жертвуя здоровьем и годами жизни. Голь на выдумки хитра — кажется, именно так говорили в мире, где я родился.

— Можно процеживать зелья через специальное сито, — не сдавался зельевар.

— И где бедному сироте найти ситечко из азирамского шелка? — хмыкнул я. — Нет уж, давайте простейшие.

— Они помогут тебе развиваться не больше, чем отвар полыни. Даже затрещина того, кто тебя учит, принесет больше пользы. Возьми лучше что-нибудь другое, получше и эффективнее.

— Бедность сироты, помните? Я и на эти денег еле наскреб.

Да и эффективность зелий он изрядно преуменьшил. Хотя в том, что дорогие помогают лучше, не ошибся — это действительно так.

— Возьми с полки, — махнул он рукой в сторону. Я посмотрел, куда указывал зельевар, и без труда нашел все четыре бутылька.

— Сколько с меня?

— Серебряный. Ты говорил, что у тебя нет денег — так может, тебе пока подкопить, а зелья взять потом? Ты же понимаешь, что будет, если ты пропустишь хотя бы день приема?

— По организму ударит откат, — кивнул я. — Не беспокойтесь, про это я знаю. И пропорции, в которых необходимо разбавлять эликсир, тоже знаю.

Я достал монету и со щелчком положил ее на стол.

— Что необходимо брать, если идешь на туннельную смерть? — спросил неожиданно зельевар. Но я для виду замялся, а потом уже покачал головой:

— Не знаю, мастер. Мое образование зияет пробелами.

— Из чего создают зелье ускорения?

Меня охватил азарт умственной схватки со старым зельеваром.

— Серебряная пыль, настойка мандрагоры, роса с листьев дерева-стража, перо грифона.

— Чем можно отфильтровать токсичный осадок?

— Тем же, чем и в большинстве других случаев: чешуйкой дракона.

— Что скажешь клиенту, когда тот придет у тебя покупать это зелье?

— Скажу, что оно значительно увеличит его скорость и реакцию, но также вызовет резкое утомление после окончания действия. Порекомендую не пить больше пузырька за сутки, если он ценит здоровье, и спрошу, есть ли у него аллергия на грифоньи перья.

— Влияют ли руны на успех в приготовлении зелья?

— Если нанесены на посуду — безусловно. Рунная магия — довольно гибкая штука, она может помочь отфильтровать осадок, улучшить качество или контролировать температуру кипения. Однако некоторые суеверные задницы решили, что стоит на всякий случай осенять готовящееся зелье рунами, чтобы качество зелья получалось выше. Та еще глупость, но они почему-то решили, что работоспособность этого говна…

— Не забывайся! — рявкнул зельевар. — Есть книги с исследованиями, которые доказывают — руны влияют на качество зелий!

— О чем и говорил, — кивнул я.

— Это только твое мнение, недоросль, — нехотя произнес зельевар и махнул на дверь лавки. Но когда я уже взялся за ручку, сзади прилетело:

— Погоди.

Я обернулся. Зельевар задумчиво почесал подбородок и сказал:

— Если ты действительно не подмастерье, откуда знания?

— Отец рассказывал, — пожал я плечами. — Мы по многим землям проехались, многое видели.

— Отец, значит… А архетип у тебя какой?

— Не успел батька мне архетип обеспечить — помер. Только знания передал, и то не все.

Зельевар помедлил, а потом предложил, будто делая великое одолжение:

— Пойдешь ко мне в ученики? За пару лет обещаю тебя архетипом обеспечить. Но и спрашивать буду строго. И зелья фильтровать заставлю нормально, а не с помощью черемуховых ветвей.

Я растерялся. Чего точно не ожидал, так это того, что мое шутливое противостояние даст столь серьезный результат.

— Простите, мастер, но не могу, — поклонился я в пол, смягчая отказ — покупать зелья по конской цене у продавца, затаившего недоброе, я не хотел. Репутация лавки репутацией, но рисковать я не хотел.

— Почему? — капканом лязгнул зельевар.

— Мечтаю стать големостроителем.

— Дурак. С твоими познаниями в столь юном возрасте… Эх.

— Батя тоже огорчался, — поддакнул я, — растолковывал плюсы зельеварения, умолял выбрать этот архетип, угрожал, розгами бил, ремнем — не сработало. Не лежит душа.

— Уйди с глаз моих, — раздраженно отмахнулся торговец. Вот и хорошо, что эмоции показал и выплеснул: значит, зла не затаит. А поучения раз в неделю я как-нибудь потерплю.

Так, сделав необходимые покупки и подразнив зельевара, я покинул лавку.

В трактире я попросил дядюшку Бу оставить мне на стойке еду, и отправился в комнату.

Как мне говорили тренеры, у которых я брал уроки в прошлом, тренировка должна подготовить авантюриста к всевозможным неприятностям. А потом уже заставляли меня заниматься кардиотренировками: бегом, прыжками, плаванием. Следили, как я тягаю тяжести, отжимаюсь, подтягиваюсь и выполняю другие упражнения, развивая силу. Не обходили вниманием гибкость и ловкость: тут меня ждали растяжки и другие упражнения, направленные на повышение гибкости, баланса и координации движений. Вот некоторыми из тогдашних упражнений я и занялся, нагружая слабое, не привыкшее к подобному тело.

Когда закончил, был поздний вечер. Я спустился вниз, до отвала наелся.

Дядюшка Бу сидел в пустом зале, вытянув ноги, и цедил пиво из кружки. Я выпросил у трактирщика кастрюлю, высыпал туда порезанные ветки черемухи, что собрал по пути и поставил вариться на раскаленную печь. Рисковать собственным здоровьем не хочу, даже если это всего лишь немного токсинов из четырех эликсиров.

Следующие пять дней я ходил в лес, а когда возвращался — занимался тренировками. Ранним утром и поздним вечером посещал площадку, где тренируются городские стражники, и пока их не было, подтягивался, отжимался на брусьях, поднимал тяжелые гири. Смотрел на тренировочного голема — руки чесались проверить его начинку, но без навыков управления механизмами медный меня по арене размажет.

Вечерами в комнате растягивал и разминал забитые тренировками мышцы. Днем — бегал по улицам и махал и колол копьем на заднем дворе трактира. Или там же оттачивал меткость, пуская гоблинские дротики в деревянный забор. Трубка у меня была новая — обменял у Хитора на две гоблинских. Дротики я тщательно вымыл, чтобы не уколоться и не ощутить все прелести паралича.

Ел я, как не в себя, но дядюшка Бу не сердился — лишь хмыкал, наблюдая, как я опустошаю тарелки.

Зелья лились рекой — некачественные, черт пойми, из какой свежести ингредиентов сваренные, но отстоявшиеся и отфильтрованные. На большее у меня монет не было. Главное, что они помогали мне в тренировках. Я уже не падал от усталости после получаса легкого бега и засыпал, чувствуя приятную ломоту в мышцах, а не боль, от которой моей молодой тушке хочется плакать. Проклятое подростковое тело с его гормонами…

Я в основном занимался сбором дешевой травы, которую ценили зельевары, и лишь дважды сражался с гоблинами. Я вычислил границы территории этих монстров и охотился только на тех, что бродили рядом с опушкой. Кошельков я больше не находил, приходилось довольствоваться продажей клинков торговцам и сдачей ушей в ратушу.

У меня завелась медь — я потратил монеты только на качественную кожаную броню, не стеснявшую движений — отвалил целых пятьдесят монет, но кошелек, спрятанный в комнате, исправно пополнялся звенящими кругляшками. Приятно, но мне нужна добыча крупнее, если я собираюсь и следующую неделю тренироваться под зельями. А я собираюсь.

Каждое утро я захаживал к Хитору — осмотреть новые товары и перекинуться парой слов. Ежедневно пополняющийся ассортимент торговца вызывал у меня смутную тревогу. Сложно со спокойствием принимать факт, что этот человек каждый день где-то находит вещи убитых приключенцев. В голову отчего-то сразу лезут нехорошие мысли.

Но возможность купить задешево вещи была весомее подозрений.

— У тебя в продаже есть пространственная сумка? — с удивлением уставился я на потрепанную котомку вполне обычного вида. Однако в прошлой жизни я владел таким предметом, и сейчас, стоило мне сосредоточиться, перед глазами замаячило окошечко:

Пространственная сумка.

Магический предмет необычного ранга.

Вместительность: кубометр.

Уменьшение веса: в десять раз.

Описание: со стороны кажется обычной и незначительной, но внутри прячется дополнительное пространство, в котором можно хранить все, кроме живых существ.

Закрытая сумка выглядит вполне обычной и незаметной, однако внутри скрыто огромное пространство, которое может вместить гораздо больше, чем может показаться. Все внутри сумки находится под контролем ее владельца. Стоит засунуть туда руку и пожелать достать предмет, как он мигом окажется в ладони. Но эта сумка к владельцу не привязывается — оценка не выделила эту особенность. Обеспечивают сохранность и целостность содержимого только дорогие сумки: они даже могут быть непроницаемы для влаги, пыли. Но я не требователен, мне хватило бы базовых функций: пространственного кармана и уменьшения веса поклажи.

— Верно, это она, — кивнул Хитор.

Пространственная сумка просто необходима для авантюриста. Это понимает каждый приключенец, которому приходилось таскать на горбу ценную добычу, на которую он не рассчитывал. И хорошо, если ты можешь зарыть часть найденного, а потом — вернуться. А если ты добыл ценные, но скоропортящиеся ингредиенты? Или тащишь на плечах товарища, которому требуется лекарь, и одновременно с этим — его броню, свою броню, ваше оружие и снаряжение? Или вовсе путешествуешь по подземелью, где оставленные вещи — все равно, что подаренные?

— В каком она состоянии? — задал я важный вопрос.

— В рабочем. Как видишь по потрепанной коже, сумка не первой свежести, но свои функции выполняет. Внутренний объем меньше не стал: как и при зачаровании — кубометр. Вес поклажи уменьшается в десять раз, как и после создания сумки. Я подобрал ее в лесу, нашел рядом с мертвецом. Купишь?

— За сколько?

— Серебряный, — обозначил цену продавец и пожал плечами. — Предмет волшебный, дешевле отдать не могу, извини.

За неделю вылазок я накопил сорок монет. Еще шестьдесят, и я смогу купить зелья. Сумка очень важна, но зелья важнее. Откат практически не ударит по моему организму — тело останется на том же уровне, на каком и будет, когда я пропущу прием зелий. Но больше фокус с дешевыми зельями в ближайший год не пройдет — они попросту перестанут работать, пока тело не оправится.

Хотя, если у меня будет сумка, я смогу устроить долгий рейд и заработать больше денег. Но и опасность будет несоизмеримо выше. Благо, я лишен сложного выбора — монеты мало того, что лежат в комнате, так их и на покупку не хватает.

— Слушай, можешь отложить сумку на вечер?

— Не-ет, прости, Вилатос, я не вижу смысла. У меня ее купят в ближайший час, и либо это сделаешь ты, либо кто-то другой.

— У меня нет таких денег, — пожал я плечами.

— Сочувствую. Но я не благотворительная контора. Если хочешь, придержу ее, но вечером ты отдашь мне на десять медяков больше.

Я прикинул, сколько ради такого потребуется вырезать гоблинов, и покачал головой:

— Спасибо. Подожду другого раза — наверняка у тебя периодически появляются такие полезные вещички.

Я хотел было кивнуть и уйти, но торговец остановил меня:

— Подожди. Я готов отдать тебе сумку в обмен на кое-что другое. На услугу.

— Что мне нужно сделать? — нарочито равнодушно поинтересовался я.

— Я опишу тебе место на первом этаже подземелья. Тебе нужно будет прийти туда и забрать для меня кое-какие вещи.

— Ты предлагаешь мне обобрать мертвецов? — спокойно спросил я. Я ощутил чувство гадливости, но умело скрыл его.

— Они не опасны. Эта ловушка сжигает мертвецов. Если они вообще перевоплотятся в зомби, то не смогут тебе ничего сделать. Ты ведь знаешь, что происходит с человеческим телом, когда оно достаточно долго горит?

О, я знал. Кожа обугливается, мышцы зажариваются, сокращаясь, и человек застывает в позе эмбриона. Мертвецы будут не опаснее некрокроликов.

— Пожалуй, нет, прости, — покачал я головой.

— Эти вещи могут пригодиться живым, — упорствовал Хитор, поглядывая на меня. — Они не спасут никого, если будут там лежать.

И не набьют твой карман.

— Я не хожу в подземелья, — покачал я головой. — Пока я слишком слаб даже для первого этажа. Ты же видел, что я приношу лишь вещи гоблинов.

— Все когда-то случается впервые, — пожал плечами торговец. — Почему бы и не пройти несколько сотен метров по пустым коридорам? Просто освободи несчастных путников от их снаряжения. С телами можешь поступить как угодно — сжечь, закопать или бросить в щель воздуховода, идущего на этаж глубже.

А я думаю, что от задания смердит не только попранием памяти о мертвых, но и ловушкой. Раз Хитор достает снаряжение из ловушек, можно предположить, что и людей он туда отправляет.

Кстати говоря, за все шесть дней я всего раз видел в продаже закопченный наконечник копья, насаженный на новое древко. И его владелец мог погибнуть от атаки огненного элементаля, огненного голема, демона или от взрыва бомбы, начиненной горючей смесью — такими любят кидаться гремлины. Остальные могли погибнуть в том месте, куда меня хочет подвести Хитор, и совсем от других причин.

— Мертвые не имеют прав на свое имущество, — голосом, будто объяснял ребенку прописные истины, сказал Хитор. — Их снаряжение гниет и ржавеет без пользы.

— Нет, прости, — покачал я головой.

Хитор вздохнул:

— Тогда предлагаю другое поручение, — нехотя сказал он. — В лесах есть не только гоблины, но и орки. Ходят они двойками, но иногда и по трое. Я хочу, чтобы ты в ближайшую пару недель принес мне… скажем, три комплекта кожаных доспехов. Тогда я отдам тебе сумку, идет?

Я дернул губой. Три комплекта хороших доспехов стоили около золотого. Но орочьи слишком грубы — больше серебряной монеты за такой никто не даст. Однако я не смогу купить у другого скупщика сумку за три серебряных. Хитор действительно торговец с самыми бюджетными ценами. Стоит соглашаться.

— Вот на это согласен, — улыбнулся я, хотя не чувствовал себя уверенно. Орки глупее гоблинов, но обладают достаточной силой, чтобы компенсировать этот недостаток. Я еще не пытался охотиться на них, и на ближайшее будущее не строил таких планов. Но ради сумки стоит рискнуть.

— Кстати, где ты живешь? — напоследок спросил Хитор. Для вопроса вообще не было никаких оснований, потому я соврал.

— В трактире Хромого Эла. А что?

— Переселяйся поближе к воротам, — махнул он рукой, — ты тратишь слишком много времени, добираясь каждый день до леса и обратно.

Еще один ненужный совет. Пожалуй, поставлю его на полку с советом зельевара купить ситечко за несколько золотых.

Итак, гоблины для меня стали слишком слабы, и пришло время найти себе нового противника. Я с самого утра размышлял над плюсами и минусами охоты на орков — монстров, что были известны своей жестокостью и силой.

В недавней битве я смог одолеть группу из четверых гоблинов — эта битва будто стала для меня экзаменом, с которым я блестяще справился. Но орки — это новый уровень опасности. Готов ли я к такому вызову?

Единственное, на что я могу рассчитывать при битве с орками — на внезапность и на яд. Старые бутыльки с ядом гоблинов я постепенно продавал, по мере того, как у меня появлялись новые. Я не знаю, портятся ли яды гоблинов, но предпочел перестраховаться.

Чтобы еще больше повысить шансы на победу, я поэкспериментировал с добавлением в яд некоторых трав, которые, по рассказам авантюристов из прошлого, усиливают свойства любого яда. Однако, несмотря на все мои старания, я не был уверен, что эффект от использования этих трав будет достаточным, дабы свалить орка. На гоблинах работает так же, как и прежде, а вот чтобы испытать его на орке, нужен, собственно, орк.

— Нет, пока не справлюсь, — пробормотал я. — Но к новому противнику я действительно готов. Пусть им станет нежить.

Для моего снаряжения, что я брал на охоту, хватало и походного рюкзака. Его, кстати, покупать не пришлось — на второй день, как я заселился в трактир, дядюшка Бу вручил мне его со словами «Бери, бери. Сюда точно влезет больше добычи, чем в твой карликовый заплечник». И пусть рюкзак был не пространственным, а самым обычным, просто большим, в него помещалось все, что могло понадобиться мне в походах.

Итак, новый противник. Нежить.

Честно говоря, я не собирался сталкиваться с ней прежде, чем отточу навыки на гоблинах и укреплю тело. Но потребность в монетах толкает меня вперед.

После двух недель силовых упражнений я не стал значительно сильней, но уже мог сносно выполнять удары копьем. До прежней силы, когда я отбивал снаряды ударами наконечника, было далеко, да и с личем я мог справиться лишь в фантазиях, но постепенно тело будто вспоминало опыт прошлой жизни. Иногда эти воспоминания были во вред — связки и мышцы все еще были слабыми, и я опасался швырять копье, отбивать им удары гоблинов или проводить рубящие удары. Широкий наконечник копья позволял рубить, но у меня пока нет силы на рубящие удары.

А еще мне нужны зелья — тех, что есть, хватит на два дня. Нужна пространственная сумка. На добыче лекарственных растений для травников много не заработаешь, а гоблины уже не так беспечны, как раньше — чтобы уничтожить отряд, приходится заходить вглубь леса, и быть осторожным, чтобы не встретить отряды из пяти монстров. С пятеркой я могу и не справиться. Думаю, пятерка гоблинов даже двоих орков может размотать, если не побежит, а использует луки и трубки.

Орки ходят группами по двое-трое. Троица размажет меня. С двумя не ясно. Если с первым я смогу справиться: смазать стилет ядом, перенестись за спину орку и ранить его, то со вторым придется попотеть. Копье в такой схватке мне точно не поможет: орки знают толк в схватках, и подростка, даже если он умеет обращаться с копьем, один орк точно скрутит. Надежда на духовую трубку, но и ей я до конца не доверяю. Я могу промахнуться в спешке. Дротик может попасть в броню. Дротик может лишь поцарапать толстую кожу орка, и тогда яд не подействует, или подействует слабо. И даже если все пройдет замечательно, и дротик вонзится глубоко в тело орка, то кто знает, сколько времени понадобится, дабы яд подействовал. Гоблинам хватает десяти-пятнадцати секунд, но орки крепче.

С нежитью будет проще.

Я дошел до опушки, достал из рюкзака дротики и поочередно окунул их лезвием в бутылочку с ядом. Смазанные снаряды я аккуратно положил в кармашек на поясе, один дротик вставил в духовую трубку. После этого пришел черед копья. Стилет я смазывать не рискнул — по-прежнему ношу его за поясом, и случайно поцарапаться не хочется.

Когда все нужное было смазано, я направился глубже в лес. Мне нужно найти троицу гоблинов и убить. Самый верный способ сразиться с нежитью — создать ее самому.

Я вошел в лес и двигался все дальше, пока не оказался в глубокой чаще, окруженный густыми деревьями. Здесь должна начинаться зона, которую гоблины оберегают особенно тщательно — до их логова отсюда полчаса ходьбы.

Огляделся вокруг, прежде чем залезть на дерево, и мои глаза поймали движение среди кряжистых елей. Три толстых зеленых гоблина аккуратно крались ко мне: один держал в руках лук, другие — духовые трубки.

Я перехватил копье правой рукой, а левой выдернул из-за пояса стилет. Вес артефактного оружия наполнил меня уверенностью и решимостью. Осталось выбрать момент для перемещения.

Гоблины приближались. Их гортанные выкрики звучали громко и зло. Тот, что с луком, уже наложил стрелу на тетиву, но стрелять не решился — если попадет не туда… точнее, если попадет чересчур метко, я умру быстрее, чем они развлекутся.

Наконец я дождался удобного момента. Вся троица гоблинов, слишком трусоватых, чтобы приближаться ко мне ближе, чем на дистанцию уверенного поражения, которая составляла десять метров — люди бросали копье и на большие дистанции, принялась рычать друг на друга, не сводя с меня взгляда. Лучнику, судя по всему, главному в тройке, это препирательство быстро надоело, и он пошел к ближайшему гоблину, чтобы ногой подтолкнуть его ко мне.

Навык стилета активировался, как всегда, неожиданно. Мир смазался, и мгновение спустя я оказался за спиной гоблина лучника. Стилет уже летел на землю, а я, перехватив копье двумя руками, ткнул гоблина в спину. Тот заверещал, будто укушенный за хвост кот, подскочил и дал деру. Останавливать я его не стал — яд справится быстрее. Вместо этого я прыгнул вперед, вытягивая копье ко второму гоблину. Достал — чиркнул по запястью.

Третий ошалел от того, что я оказался так близко, но все же поднес ко рту духовую трубку.

Я не успевал. Духовая трубка плюмкнула, выплевывая снаряд, и тот будто по закону подлости, воткнулся не в кожаную пластину брони, а вошел в узенькую, не больше пары миллиметров щель между ними.

А потом я швырнул копье, и то разодрало гоблину щеку. Впрочем, сейчас меня отсутствие оружия не смущало: я быстро вытащил из пояса бутылек с противоядием и залпом выпил. В ближайшие сутки мне будет хреново, но яд меня не парализует. Предосторожность оказалась не лишней. Я бы, наверное, и амулет для защиты от дротиков и стрел купил, если бы он не стоил пару серебряных.

Я обошел всех троих, перерезая им горло и отрезая уши. Я весь трясся, дыхание было неровным. Понимаю, что победил, но эмоции еще не отпускают.

У зомби ценятся клыки и когти, потому я сразу отрезал гоблинам уши и приступил к дальнейшей обработке. Перерубил бы ноги, но на такое у меня сил не хватит. А вот перерезать сухожилия под коленями — милое дело. Специально для этого нож на кухне дядюшки Бу затачивал.

Руки гоблинов я не трогал: для того, чтобы кисти изменились и кривые гоблинские когти превратились в оружие мертвецов, которым они живот вспороть могут, руки должны быть целыми.

На всякий случай я связал мертвецов их же поясами. Хлипкая вещь: скорее всего, зомби порвут ее за секунду. Но могут и не порвать, все же гоблин — это не человек, и тем более не орк и не тролль. Силенок у них прибавится, как и у любого зомби, но не слишком много.

Метаморфозы прошли быстро: зубы мертвецов выросли, челюсти раздались в ширину, когти превратились в оружие.

Первым зашевелился храбрый гоблин, который не побежал от опасности, а плюнул в меня дротиком. Я дождался, пока судороги прекратятся, и мертвец откроет глаза, после чего ударил копьем в глазницу, надавливая на древко всем весом.

Лучника я добил ударом в затылок. И он, и гоблин с порезом на запястье успели разорвать пояса и перевернуться, но для меня это не составило проблем — несколько ударов копьем, как дубиной, по макушке, и зомби застывают.

Когда череп последнего зомби оказался разбит, я достал острый нож. Мой подход к неприятной задаче — быстрый и спокойный. В прошлой жизни я долго не решался разделывать нежить и упускал монеты, но здесь я такой ошибки не допущу.

Подхожу к ближайшему зомби. Белые глаза мертвеца с безмолвным укором смотрят на меня. Осторожно и точно наношу небольшие разрезы вокруг рта, отбрасываю кусочки губ и щек в сторону, а потом расшатываю и выбиваю ножом гнилые клыки. Корни клыков крошатся и ломаются, но без специальных щипцов я все равно не смогу достать их аккуратнее. Согласен, мерзко. Но прибыльно.

Когда все клыки собраны, я аккуратно заматываю их в лоскут рубахи, которую гоблин снял с какого-то авантюриста. Сверток убираю в сумку.

Затем приходит время собирать когти. Процесс столь же неприглядный, сколь и необходимый. Опыт прошлой жизни учит меня делать это быстро и эффективно. Прекрасно заточенный нож режет кожу, как бумагу. Я рассекаю жилы, выворачиваю кисть и ломаю то, что еще держит ее. Повторяю это с другими зомби. Мои движения становятся все более координированными и быстрыми — тело перенимает опыт разума.

Лес тих и глух. Не слышно ни шорохов, ни криков, ни треска ветвей. А прислушиваюсь я очень внимательно, все же логово рядом. То самое логово, куда недавно кто-то собирал группу для похода, ага. Сходили.

Когда все кисти собраны, я заматываю их в остатки гоблинской рубахи и убираю в сумку. Каждый клык отойдет монет за пять, коготь — за монету. Легкие деньги. Знал бы, что справлюсь с такой скоростью и легкостью, начал бы добывать их раньше.

Только вот не стоит продавать такие вещи одному и тому же человеку. Если хотя бы заподозрят, что ты обращаешь кого-то в нежить, пусть даже сразу же ее и убиваешь, то не поздоровится. Народ в этом мире основательно пуганый мертвецами, и разбивание черепов убитым монстрам вписано во всевозможные уставы и законы, как и наказание для тех, кто этого не делает.

Когда я закончил, в лесу уже слегка потемнело. Оставаться здесь после захода солнца нет никакого желания, да и причин нет, поэтому я собираю в рюкзак оружие и снаряжение монстров и легким бегом двигаюсь к опушке. Кручу головой, прислушиваюсь и веду себя осторожно, чтобы никто не напал на меня со спины.

В город я вошел уставший после охоты и долгого пути.

У части горожан закончилась рабочая смена, потому они высыпали на улицы. Мамочки и папочки шли по тротуарам, ведя за руки детей, ходили парочками подростки. Все такие веселые, шумные и беспечные, будто и нет за стенами нежити, и не гниет под телегой труп работорговца, который посреди дня едва не заковал меня в кандалы.

Мысленно ворча на горожан, я направился в первое место из моего небольшого обходного списка — в ратушу. Отрезанные уши нужно сдать прежде, чем они начнут вонять — иначе и мне будет неудобно, и клерк может в отместку урезать выплату под надуманным предлогом.

Войдя в ратушу, я посторонился, пропуская богатого купца, который быстро шагал к дверям. Спереди и сзади купца шли высокие и плечистые боевые големы. Я с тоской проводил взглядом металлическую спину и вздохнул. Поскорее бы вернуть свои навыки и обзавестись собственным охранником.

Столов в приемной ратуши было девять, но меня интересовали первые три — именно там я мог сдать уши или взять эксклюзивный контракт по уничтожению тварей или добыче каких-то ресурсов, если бы я желал заработать чуть меньше, чем продав ресурсы торговцам, но помочь городу.

— У меня есть уши гоблинов, — сказал я и положил перед клерком сверток.

— Я очень счастлив, — пробормотал клерк, и завернул уши обратно. — Сейчас принесу деньги.

После ратуши я посетил зачаровательницу. Ее магазин располагался в тихом переулке, но его кристальные витрины сверкали и привлекали взгляд прохожих. Внутри встретила меня доброжелательная хозяйка, мудрая старушка. Она была специалистом в своем деле и могла оценить самые ценные предметы волшебного мира.

Поздоровавшись, я предоставил женщине свою добычу. Старушка с интересом осмотрела клыки, кисти и когти, пристально изучая каждый экземпляр.

— Тебе очень повезло, малыш. Товар очень хорошего качества, — с улыбкой сказала она. — Извлекать мог и аккуратнее, зато они свежие, и это плюс. Теперь давай поторгуемся.

Торговалась старушка, как зверь: вежливо, но настойчиво указывала на царапины и сколы клыков, я же парировал, что, скорее всего, эти клыки истолкут в порошок, а не станут делать из него какой-нибудь артефакт вроде тех, что носят гоблинские шаманы, и сколы и царапины не имеют значения.

Как бы то ни было, опыт зачаровательницы все равно победил, хотя я и смог слегка подвинуть старушку в цене.

— Приятно удивлена вашей хваткой, — призналась старушка. — Не думали заняться торговлей, молодой человек? Мне бы не помешал помощник, знающий дело.

— Спасибо, — вежливо поклонился я, — но предпочитаю охотиться с друзьями.

Монеты отправились в кошелек, а тот — поглубже в рюкзак.

Я шел по улицам и слегка улыбался. Да, это тот же Вяжск, который я помню, но я — другой, и это открывает массу возможностей. Торговля в лавке, изучение зельеварения — в прошлом я о таком старте даже мечтать не мог. Мой рюкзак после походов полон добычи, и это делает меня счастливее с каждым выходом. С каждым медячком, который опускается в кошелек, я приближаюсь к моему прежнему архетипу, с каждой тренировкой я приближаюсь к прежней силе. И в этот раз я превзойду себя самого. Главное — не забуксовать, не остановиться, потеряв прогресс. Я должен использовать все мои знания по максимуму.

Я дошел до трактира, переоделся в обычную одежду и отправился на задний двор — умываться. В холодной, нетопленой бане смыл пот, грязь. Убрал тряпочкой пару капель крови с башмака — когда только успели попасть туда?

А потом я снова отправился потеть, только теперь уже на площадку, где тренируются стражники. От трактира до стены, а потом вдоль нее, по трущобам, через доски, положенные поверх вечных луж, мимо ветхих домов и бараков с заколоченными окнами. Не будь за моей спиной копья, меня бы, наверное, попытались пощупать. А человека с оружием здесь не тронут — не того полета птицы. Кто способен справиться с воином, пусть и подростком, не будет пропивать жизнь здесь.

Наконец вышел на относительно чистую улицу. Прошел мимо лавки, где торгует весьма вкусной выпечкой тетушка Мейли, невесть что здесь забывшая, покосился на забор старой скотобойни, и вышел к площадке.

На подходе услышал громкие крики, задорный матерок и глухой стук ударов. Выходит, стражники еще здесь. Ну и ладно — посмотрю на их тренировку.

Я зашел на территорию площадки и сел на краю скамьи, где обычно отдыхали те, кто уже оттренировался свое. Сейчас на середине скамьи сидел громадный потный мужик — один из командиров уличной стражи. Плечи были шириной в две трети сажени. Мужик тяжело дышал и наблюдал за боем тех, кто на скамью еще не сел. Покосился на меня, но ничего не сказал — ко мне здесь уже привыкли: ну прихожу и прихожу, вопросов не задаю, к тренировочному голему не лезу — безобидный малый.

Я уставился на мощные фигуры, закованные в тяжелые доспехи. Стражников было шестеро, и они сходились трое на трое, вооруженные деревянными мечами. Тишину вечера разбавляли боевой рык, короткие команды и ругательства. Оружие не звенело — деревянные мечи стучали по вполне боевым, тяжеленным щитам, которые на весу и десять минут держать было трудно. Я как-то пытался, после чего решил, что щиты — это не мое.

Я не видел лиц бойцов — те скрывались за тяжелыми железными забралами, но видел опыт, сквозящий в каждом движении. Стражники сомкнули щиты, двигались скупо, экономили силы — не бегали по площадке, хотя, наверное, могли. Щиты расходились ровно на секунду, чтобы клинок мог скользнуть в щель и ударить в щит противника. Или попытаться достать его голову. Или по ногам. Или вообще клинок змеей выскальзывал то с одного, то с другого бока от тройки щитов.

Лучи закатного солнца плясали на начищенном металле. Люди сопели, пыхтели и пытались повернуть противников лицами к солнцу.

— Не филонить! — заорал дядька со скамьи так резко, что я подскочил. — Иначе опять я вместо голема выйду! Вы уже семь минут пыхтите, и хоть бы какой-то результат! Забудьте, что напротив ваши товарищи! Нет там товарищей, там враг, который против вас уже семь минут стоит! Будь этого врага четверо, вам бы уже за спины зашли! А ну не жалеть ни себя, ни противника, ни деревянные мечи!

Угроза заменить собой голема сработала. Стража перестала толкаться на месте, экономя силы, и в ход пошли навыки.

На меня повеяло лютым ужасом — захотелось сорваться с места и убежать — едва не рванулся с площадки. Но основной удар был направлен на стражников — застыли и попятились сразу пятеро, а вот шестой, применивший навык, успел лупануть в шлем одного из соперников.

Все быстро пришли в себя, и не дали развить успех. Минуту толкались, швыряли друг в друга навыками, а потом один из стражников опустил щит, медленно замахнулся мечом и ударил по щитам противников. Его удар был глупым — прямым и бесхитростным. Никто не воспринял его всерьез — в дурачка, опустившего щит, полетело сразу два клинка… но достичь стражника не успели. Раздался страшный треск и грохот — деревянный меч, который по всем законам физики должен был сломаться, проломил щиты, как яичную скорлупу. Но на этом не остановился — сила удара была столь колоссальна, что стражник, которого достал меч, взлетел в воздух, будто его саданул конь высотой в двухэтажный дом, и упал на землю.

После того, как стражник не вскочил в первую пару секунд, а замер, тихо постанывая, поединок остановили. К упавшему поспешили все, кто сражался на площадке.

— Как ты, брат?

— Хорошо, хорошо, — простонал упавший. — Не помню, когда последний раз я получал таких люлей в обычном тренировочном поединке.

— Чего вы вокруг него столпились? — громко сказал с лавки командир. — Так заботливо спрашиваете, все ли с ним в порядке, с такой нежностью, будто тревожитесь за собственного ребенка. И ладно, остановили поединок, тут ничего говорить не буду, — перевел дух стражник и заорал во всю мощь легких, — но почему вы, идиоты, не выдали пострадавшему лечилку⁈

Дальше пошел стандартный разбор полетов. Пострадавшему выдали зелье, отнесли его на лавку. Командир решил, что противостояния друг против друга стражникам хватит, и решил задействовать голема:

— Медный, включись! Атакуй!

Надрессированный на определенные команды голем ожил и сошел со своего постамента. Блеск его доспехов приковывал мой взгляд, а громкие шаги отдавались глухим эхом по всей арене.

Стражники сгруппировались, опустив щиты перед собой — на этот раз в строй встали все пятеро. Они стояли, сомкнув щиты, и ожидали атаки.

А вот я наблюдал за големом модели семь-пять-тринадцать, и сжимал кулаки, замечая то, чего не видели эти солдафоны. Когда голем шагал по арене, я слышал характерный щелчок в шарнире на его левой ноге. Это говорило, что с механизмом проблемы. Кроме того, я заметил, что на его туловище множество вмятин, а это нехорошо. Именно там находится и энергетический кристалл, и управляющий модуль, сердце голема. Именно туда лупят, когда хотят уничтожить машину, но не в тренировочных поединках ведь. Я уже сейчас замечал легкую дисгармонию в движениях механического солдата — чуть замирает при ходьбе, шаг правой ногой у него длиннее, чем левой, буквально на пару сантиметров — такое сложно увидеть, если ты не специалист, но я-то был специалистом, и навыки, которые в мозгу и памяти, а не в статусе, никуда не делись.

Тяжелые деревянные клинки, с которыми стояли солдаты в ожидании голема, также вызвали у меня негодование. Ведь корпус конструкта был из меди, и тренировочные клинки должны быть не только деревянными, но и облегченными. Солдаты должны не лупить со всей дури по медному механизму, а лишь обозначать удары, как делает это сам голем. В противном случае, опять же, от ударов и микроповреждений треснет либо энергетический кристалл, либо управляющий модуль.

Голем, несомненно, обладает мощной силой, но его конструкция требует иного подхода. Я уверен, что с правильной настройкой и ремонтом голем прослужит долго, оставаясь сильным, подвижным и точным.

Медный голем поднял клинки, и легко ударил одного из стражников по его щиту, обозначая удар. Щит даже не дрогнул, а голем помчался дальше, ловко обозначая удары. Его клинок порхал изящнее, чем бабочка. Когда один из стражников чуть сдвинул щит и вывалился из-за него в попытке достать голема, тот дважды обозначил ему удар по шлему. В этом, по идее и состояла тренировка — теперь стражник должен был удалиться с арены, но мужик запоздало дернул головой, отступил лишь на шаг. Затем — снова поднял свой щит и приготовился отбить следующую атаку.

С места стражники сорвались втроем. Пока голем легонько обозначал удары-тычки по телу одного, и уворачивался от атак другого, за дело взялся третий. Здоровяк зашел со спины, размахнулся, и с молодецким уханьем впечатал меч в спину голема. Медного отшвырнуло от удара, и я скривился. Если механизм с таким обращением протянет пару месяцев, это будет чудом. Видели бы ремесленники из Гильдии, что творят эти варвары, хрен бы они больше выделяли конструкты на обучение.

— Не опускайте щиты! — орал командир. — Не давайте ему собраться — нападайте вместе!

Медного бедолагу загнали в угол, обступили, как стая гиен благородного оленя.

— Давайте, ребята, покажем махине кузькину мать! — заорал стражник, который уже показал ее своему товарищу, которого потом отпаивали зельями. Здоровяки обступили легкого голема, настроенного на тренировку, и с молодецким уханьем принялись лупить его по пластинам на груди, по бокам. Голем рухнул на землю — его штормило от вибраций, которые перебивали сигналы управляющего модуля. Но избиение на этом не закончилось, а продолжалось, продолжалось и продолжалось.

Я закрыл глаза, не в силах смотреть на это варварство, и не открывал их, пока тренировочное поле не опустело. Теперь я сидел на лавке один, но в моей памяти снова и снова прокручивалась яркая, эпическая битва, где пять тупых обезьян под руководством шестого бабуина с лихим задором, присущим лишь людям, одолевали голема. Я действительно впечатлен — это была битва, о которой я с горечью буду рассказывать своим детям.

Я бы с радостью повредил голему коробочку ограничивающего блока, чтобы он из тренировочного превратился в хрупкого, но настоящего и атакующего все и вся. Только, боюсь, что мне за это спасибо не скажут, и люлями я не обойдусь.

Я вспомнил, как сделал своего первого медного голема. Тучу лет назад, когда был молодым и чрезвычайно увлеченным мастером, я желал создать свой конструкт. И для проверки силы я решил создать охранного голема из меди. Такого голема легко контролировать и он может защитить создателя от монстров.

Моя мастерская находилась в задрипанном бараке с пыльным полом, обветшалыми стенами, но я не обращал внимания на обстановку — лишь на медного болвана, лежавшего на дубовом столе.

Медная пыль искрилась в воздухе, когда магическая энергия проникла в голема, наполняя его жизненной силой. По стенам мастерской плясали лучи света, а я невольно улыбнулся, наблюдая, как передо мной оживает существо, созданное моими руками.

Помню, как тот голем, повинуясь команде, медленно, но уверенно поднялся со стола и прошел кругом по мастерской, привыкая управлять телом. Я тогда ощущал гордость, осознавая, что теперь я сотворил для себя нечто великое — существо, которое будет служить мне верой и правдой.

А стражники избивали не медного тренировочного голема — они будто били по всем моим мечтам и мыслям. Пятнали самое дорогое для меня.

Я бы предложил услуги по починке болвана, но меня поднимут на смех. Я еще юн, в таком возрасте не выпускают из гильдии с патентом на ремонт и создание големов. К тому же, ходят слухи, что гильдия выпускает кишки наглым самоучкам.

Я сжал кулаки, вспомнив, как погиб в прошлом. Довольно бесславно погиб. Если бы со мной были мои големы, я… нет, не отбил бы нападение, но смог бы продержаться дольше, а то и прорваться через нежить, вместе с группой выживших, а не сидеть во дворце. А так, пока мы сдерживали нежить, магистры вкупе с городскими бонзами собрались в центре города, открыли портал и смылись от немертвых.

В этот раз мне придется пойти в гильдию. Да, там обучение длится пять лет, причем первый год ты прислуживаешь, и только потом тебя начинают учить. И учить не всему, а только тому, что решит тебе показать мастер.

Но мне не нужно учиться столь долго. Мне бы всего лишь заново открыть навыки, как оценку и навык обращения с кинжалами, а потом — с треском вылететь за нерадивость. Проблема лишь в десятке золотых, которые нужно отдать за обучение.

Я посмотрел на голема, которого никто из трущобных отсюда не потащит, ибо красть у стражи — безумство, и отправился к снарядам. Если уж пришел сюда на тренировку, нужно тренироваться.

Мне невероятно повезло, что во время походов в лес я не натыкался ни на животных, идущих вверх по рангам силы, ни на нежить. А может, и встречался, но те знали, какими силами зачастую обладают люди, и, не спеша атаковать, попросту уходили прочь. Но нужно было развиваться, потому спустя неделю я собрался, проверил бутыльки с усовершенствованным ядом и направился в лес. Сегодня я иду к оркам.

За последнюю неделю я не только охотился на гоблинов, обращая их в мертвецов, но и собирал информацию об орках. Угощал выпивкой разведчиков в трактире, задавал вопросы, слушал разговоры. На мое удивление, вечерние посиделки в трактире приносили столько же пользы, как и тренировки, если ты умел слушать и спрашивать. Ну, и не жалел денег на выпивку.

В прошлой жизни я воспринимал людей, которые собирались здесь по вечерам, как досадное недоразумение. Мол, шумят, орут, задают вопросы, на которые нужно лихорадочно выдумывать ответы. А я любил тишину, и чтобы никто меня не тревожил. Теперь же, перепроживая жизнь с новым опытом, я понял, что в трактир захаживают не только любители рассказов, но и авантюристы, и прочие приключенцы, которые выросли на рассказах дядюшки Бу, и потому временами забегают обменяться новостями.

За пару недель я не стал здесь своим, но, вопреки ожиданиям, и до меня никто не докапывался. Раньше я избегал не только беседовать со звероватого вида авантюристами, но и привлекать их внимание. В прошлом я не ходил тренироваться на площадку стражников, да и в других случаях вел себя тише воды, ниже травы. Это уже потом я понял, что докапываться до подростка будет лишь человек напрочь отсталый, либо неуверенный и желающий самоутвердиться. Да, в моей прошлой жизни хватало и таких. Слава погибшим богам, в таверну такие люди не захаживали, а если и захаживали, то скрывали свою натуру. Большинство не обращали внимания на окружающих — у каждого хватало забот, чтобы тратить время на прочих людей.

Я познакомился с двумя бригадами начинающих авантюристов, которые зачастую жалели медь на выпивку, зато не прочь были рассказать пару историй подростку, который приносит им бесплатное пиво. Гонора у таких приключенцев — возами грузить можно, но лесть и восторг от подростка они проглатывают на «ура», и начинают выкладывать свои похождения.

От них я и узнал о племени орков. Узнал, что племя молодое — ушло от старого, когда в степях начали просыпаться курганы. Ходили слухи, что их глава владеет чем-то ценным, но такие слухи и про некоторые гоблинские племена ходили. Конкретики не было, потому на слух этот я решил не обращать особого внимания. А вот места, где встречали патрули, запомнил.

Я выстоял очередь на воротах, дождался, пока меня запишет стражник, и вышел из города. Метров десять прошел по дороге, а потом — сошел на короткую траву, выщипанную осликами путешественников.

Двое орков… Для меня они станут непростыми противниками. Я подумывал о том, чтобы найти человека, который мне поможет, но есть не только плюсы, но и минусы такого решения. Из плюсов — вдвоем легче сражаться, тащить добычу, и если выбрать человека, который развит хуже физически, то и в отвлекающем маневре помочь сможет.

Шучу.

Из минусов — придется делить добычу, показывать постороннему человеку свои умения и информированность, что может быть чревато неудобными вопросами.

Каждый день этот лес посещали шесть-семь сотен людей. Большинство авантюристов шли по дороге к спуску в подземелье, но две сотни человек охотились на лесных зверушек, орков, гоблинов, собирали группы для похода на троллей, проводили контрабандные обозы мимо вооруженных до зубов патрулей, либо собирали травы на опушках.

У большинства авантюристов было больше ресурсов, чем у меня. Взаимопомощь? Звучит прекрасно. Взаимопомощь, дружба, протянутые друг другу руки, «брат за брата». Однако в реальности всё не так радужно — нет гарантий, что на доброту ответят тем же. Нет, пожалуй, доверие для меня сейчас — слишком дорогое вложение.

Вчера я не охотился на гоблинов и не превращал их в нежить. Вчера я занимался другим: рыл яму. Вот и сегодня я дошел до ручья, названного кем-то «гнилым» из-за того, что лет семь назад в его водах разлегся какой-то зомби. Отсчитав от ручья сорок шагов по звериной тропке, я повернул налево, прошел ровно десять шагов, до небольшой полянки, и осмотрелся.

Яма посреди поляны была нетронута. Трава, которой я укрыл ловушку, за сутки чуть подвяла, но это мелочи: попади внутрь животные, было бы хуже. Я никогда не пытался достать из ямы огненную лисицу или рысь. Не думаю, что из этого вышло бы что-то хорошее.

Я аккуратно убрал траву, привязал к ближайшей сосне веревку, закинул ее конец в яму и спрыгнул вниз, стараясь не задеть стенки.

Вчера я здорово потрудился — яма была мне по макушку. Земля здесь была хорошая: с песочком, в меру сыпучая. А вот доставать ее неудобно. Я наполнял землей и песком маленькие мешочки объемом в пару ведер. Когда внизу становилось неудобно вертеться, привязывал мешки к веревке, вылезал и аккуратно доставал землю. Высыпать ее приходилось далеко в кустах, рядом с ручьем. Сейчас там уже такая насыпь, что можно садиться на нее и смотреть, как бежит между камней ледяная водичка. Можно было носить песок за полкилометра и сбрасывать его с обрыва, но в таком случае я здесь неделю копаться буду.

Кстати, я не думаю, что орки застрянут в яме и не смогут из нее выбраться. Не представляю, какой должна быть яма, чтобы остановить такого громилу. Мне важно задержать монстра с помощью ямы, и пока он карабкается наверх, порезать его копьем или броском отравленного ножа. А второго уже отравить с помощью навыка стилета.

Мелкие корни я рубил легко, крупные рубил, матерясь про себя, и каждый раз после того, как уносил мешочки с землей, в яму лез через силу. Люблю видеть, что происходит вокруг — так больше шансов вовремя среагировать на опасность. А из ямы можно было лишь слушать, что происходит вокруг, и из-за этого тревожно.

Единственным утешением было поставленное на пятку копье со смазанным ядом наконечником. Я каждый раз лез в яму и косился на этот наконечник. Крепко ли стоит? Не упадет ли? Не заденет меня?

И ковал свою победу с помощью лопаты и матерного шепотка.

Гром готовился к охоте уже несколько дней: наточил свой топор, подлатал броню и сменил тетиву лука. Когда пришел день охоты, орк закрепил на спину секиру — на всякий случай, взял верный лук и отправился в лес, на тропу, где недавно видели крупных, вкусных оленей.

Гром двигался плавно и бесшумно. Он знал, что успех зависит от его скрытности и ловкости: с каждым шагом орк вникал в атмосферу леса, прислушивался к звукам и запахам, шаг за шагом приближаясь к оленьим тропам. Вот и ручей, куда ходят на водопой звери, вот и тропинка.

Гром тихо лег на удобный пригорок, загороженный кустами, положил рядом пару стрел… А потом сзади, из кустов, с шумом и треском, будто огромный дикий кабан, вышел Грым, младший брат Грома. Грым тоже был огромным орком, но широким не в плечах, а в талии: его страстью была выпивка и орчихи, а не борьба, сражения и охота. В охоте он был абсолютно бесполезен, и от троп, по которым ходит дичь, орки племени готовы были гнать Грыма палками.

— Пошел в племя! — тихо прорычал Грым. — Быстро! Одна нога там, а во вторую я сейчас секиру воткну!

— Да я токмо посмотреть, брат. Посмотреть-то можно, а? Я же даже не полезу никуда, так, рядом полежу, погляжу. В прошлый раз я не помешал, помнишь? И даже тушу помог донести. Ну, бра-ат!

Орк канючил тихо, но на охоте вообще разговаривать не стоило. Гром шумно выдохнул.

— Ложись рядом, и не двигайся. И если хоть как-то нашумишь…

— Буду нем, как жареный кролик, брат!

И охотничья пара принялась ждать.

Полтора часа Грым лежал, как убитый, не жалуясь, не портя воздух и двигая только глазами. Наконец Гром заметил вдалеке стадо оленей, и его сердце забилось быстрее от предвкушения хорошей охоты. Осталось дождаться, пока звери подойдут к воде, а потом…

Первым к ручью подошел огромный красавец — с массивными рогами, с чистой, гладкой шерстью. Олень огляделся, но орков не заметил. Тогда он сделал пару шагов, заходя в ручек, нагнулся к воде.

Гром едва шевельнул руками, прицеливаясь. Лежащий рядом Грым тоже ощущал этот азарт: напрягся, вцепился взглядом в добычу. Может, и получится перековать его в нормального орка.

Гром ме-едленно оттянул тетиву до предела, и… неожиданно под локтем Грыма хрустнула ветка.

Вскинулся вожак, подняли головы остальные олени. На мгновение все застыло. А потом звери бросились бежать, и стрела, пущенная Громом, исчезла в водах ручья.

— Ветка, она… Брат, прости, это все ветка…

Гром ощутил огромное разочарование. Он понимал, что его брат помешал ему не специально, и стоило напомнить, чтобы орк убрал из-под себя все ветки и сучья, но все же охота была безвозвратно загублена. Гром встал и посмотрел на Грыма, чувствуя слабое раздражение и огромную ярость, что накатывала на него волной.

— Можешь накричать, не бей только, — сжался младший. Грому было больно видеть, как здоровенный орк трусливо избегает драки, потому он все же не сдержался, и поделился болью с братом — выдал такую затрещину, какой гордился бы и отец. А потом уже выдохнул, усмиряя ярость.

— Может, тогда человека поищем? — спросило зеленое недоразумение, которое по ошибке родилось орком в семье Грома.

— Какого человека? — спросил Гром, чудом остановившись, и не наговорив кучу ругательств.

— Ну так, человеком пахнет. Оттуда, — ткнул пальцем недоорк.

Вот в чем Грыму не откажешь — это в чуйке. Орк с детства находил и мехи с брагой, которые прятал их батя, и нычки соседей, за что часто бывал бит.

— Веди. Только тихо!

Они прошагали до звериной тропы, потом — обошли кустарник и залегли возле лесной поляны, где человечек рыл яму.

Он был совсем маленький, безопасный. Кажется, детеныш, ребенок. Человечек носил песок, едва поднимая тяжелые мешки.

Младший дернулся было бежать к мясу, но Гром придержал его за плечо, со всей силы сдавливая кости. Когда младший заскулил, орк ощутил болезненное удовольствие, но все же разжал лапу. Торопиться не стоило — человек мог быть тут не один.

Но никого больше на поляне не было, да и Гром чуял лишь один запах. Братья дождались, пока человечек снова залез в яму, встали и медленно пошли за ним.

— Человечек, — наклонился над ямой Грым. Гром тоже оскалился, предвкушая хороший ужин. Жаль, что не столь обильный, как олень.

Громил я заметил, когда в очередной раз доставал из ямы землю. Два темно-зеленых силуэта сливались с травой, но если привык запоминать окружение и подмечать детали, орков обнаружить нетрудно.

Знал бы дядюшка Бу, каких усилий мне стоило не показать виду, что я их заметил. Достал мешок, отнес и высыпал землю.

Осторожные твари. Их поведение нетипично для орков, к которым я привык. Обычно их патрули ходят по лесу, громко хрустя ветвями, и жалуются, как им хочется жрать. Эта парочка между тем лежала и высматривала, есть ли в лесу кто-то кроме меня.

Я запрыгнул в яму, достал и откупорил дрожащими пальцами бутылек с ядом. Щедро плеснул на стилет — класть его за пазуху теперь точно не стану. Отточенный до бритвенной остроты ножик гоблинов тоже полил и кинул на дно ямы. Схватил двумя руками копье.

За лопату даже не брался. Если я и дальше буду копать, не услышу похрустывания хвои под массивными орочьими лапами. А вот, кстати, и оно — все ближе и ближе…

Я ожидал зеленокожих, но подготовиться к такому зрелищу все равно не смог.

— Человечек, — прогудела зеленая морда, нависшая надо мной.

Удар копьем… И мимо! Толстый орк отшатнулся, а затем зло захохотал, перехватил наконечник ладонью и рванул на себя. Меня едва не выдернуло из ямы этим рывком. Плечо прострелила боль, и я разжал руку.

— Я буду есть тебя медленно! — проревел громила и нагнулся, чтобы достать меня. Я сжался на дне, едва не визжа от ужаса. С такой жизненной ситуацией я прежде не сталкивался: лапища орка едва не задевала мои волосы. Кровь из раны на его ладони сочилась крупными каплями и пятнала мою одежду, голову, дно ямы, лопату.

Я едва не визжал от ужаса. Незакаленные нервы и подростковые гормоны хотели, чтобы я застыл от ужаса. Но вместо этого я пересилил самого себя, схватил ручку заточенного ножа и полоснул по ладони орка. Тот проревел какое-то орочье ругательство, но руку не убрал — провалился ниже. Огромная ладонь по-прежнему тянулась ко мне, и я резал ее, пока не понял, что орк на это не реагирует. Яд все-таки сработал.

— Гр-рым! — прорычало сверху. И тело орка под шум осыпающегося песка поползло вверх. Я увидел второго монстра, и взгляд его был весьма недобрым.

Действовать нужно быстро. Пока орк оттаскивал от ямы своего родича, я сосредоточился и активировал способность кинжала.

Окружающий мир на секунду смазался. Ковер из хвои прогнулся под моими ногами, и я едва не ткнулся носом в орочью поясницу.

Броню орки делали отличную — я пару секунд пытался найти на спине стыки между кожаных пластин, но стыки тоже были защищены. Потому я нагнулся и ткнул стилетом в ногу орка.

А теперь — бежать, так быстро, будто от этого зависит моя жизнь. Ах, да…

Ветер свистел в ушах. Сзади ревел орк. Я боялся обернуться, но не оборачиваться тоже было страшно. Я мельком обернулся, и едва успел упасть, как надо мной, с грозным гулом рассекая воздух, пролетела орочья секира.

А теперь встать — и снова бежать!

Спасло меня то, что орк лишь метнул оружие и догонять меня не спешил — вместо этого он зачем-то возился со вторым орком: слушал дыхание, пытался докричаться, бил по щекам. Друзья они, что ли?

В конце концов яд подействовал и на второго.

Орочья секира была тяжелой, но я ее все-таки поднял и закинул на плечо. А потом — подкинул и опустил на колено первого орка. Потом — еще раз, и еще, пока не раздробил коленную чашечку. Когда закончил, перешел ко второму. И только потом приземлил хорошо заточенное лезвие на орочьи кадыки. Вымотался ужасно, но добился, чего хотел.

Через пару минут орки обратились. Я за это время забрал вещи из ямы и теперь размышлял, что делать с орочьими телами. Нужно их куда-то спрятать. Это не гоблины, которых можно было не прятать — если этих так оставить, то ловушка перестанет быть секретом.

Можно отвести подальше, до обрыва, и спихнуть их вниз. А потом спуститься и добыть кисти и зубы.

Решено. Так и сделаю.

— Гули-гули, — забормотал я, и мертвецы с утробным порыкиванием поползли ко мне, загребая землю руками.

— Броня орков, — тяжело выдохнул я, выкладывая перед Хитором аккуратные свертки. Третий я добыл буквально час назад.

По глазам торговца было понятно — он не ожидал, что я справлюсь. Он предложил четырнадцатилетнему пацану победить орков! Но это не было странным. Странным было то, что я справился. Хоть и выглядел я ужасно: был перемазан грязью после засады, весь потный, с чумазым лицом.

— Как ты их добыл? — спросил Хитор, сверля меня взглядом.

— Было сложно. Чуть не умер. Пришлось ставить капканы и использовать луки с отравленными стрелами, — соврал я.

— Ты ведь подобрал броню с тел, ведь так? — не верил мне Хитор. — Ты просто нашел место, где они… э-э… скончались?

— Может, и так, — пожал я плечами. — Может, я убил орков сам, а может — наткнулся на труп. Но, как бы то ни было, я выполнил требуемое.

— Что ж, тогда и я отдам тебе обещанное, — с серьезным видом кивнул торговец. — Держи свою награду.

Хитор подошел к своей повозке и вытянул из-под рогожи ту самую сумку.

— Благодарю, — с поклоном принял я вещь.

Когда сумка оказалась у меня в руках, сердце забилось быстрее. Она все еще выглядела неказистой и потрепанной — кожа на углах потерлась и выцвела, при внимательном изучении я видел места, где торчали нити дратвы, но навык «оценки» сообщал, что внутри сумки по-прежнему кроется бесконечное пространство… размером в один куб. Теперь я смогу носить с собой все, что угодно, без риска надорваться или потерять что-то важное. Если, конечно, это влезет в кубометр свернутого пространства.

Мне захотелось протестировать возможности сумки, и я не стал противиться этому детскому желанию. Чем больше я похожу на ребенка, тем естественнее выгляжу.

Я развязал горловину сумки и сунул внутрь руку.

Мои пальцы погрузились в прохладное ВНЕПРОСТРАНСТВО. Сложно описать свои ощущения — каждый палец закололи крохотные иглы, и я на долгую секунду потерял связь с реальностью. Ощущение ВНЕВРЕМЕНЬЯ завораживало, отвлекало, замедляло мысли. И к нему стоило побыстрее привыкнуть, чтобы, убегая от погони, не зависнуть при попытке что-нибудь достать.

— Я думал, ты провозишься с ней дольше, — добродушно хмыкнул торговец.

— Очень спешу, — соврал я и выложил из своего старого рюкзака оружие и прочие вещи. Успел заметить, как взгляд торговца змеей скользнул по сверткам с клыками и кистями нежити. Ничего лишнего он не увидел, и даже если понял, что я прячу, ничего мне не сделает, но все же стоило оставить эти свертки в комнате.

Я один за другим перенес в пространственный рюкзак вещи из обычной сумки. В рюкзаке все это занимало много места, а теперь вещи отправлялись в подпространство, и сумка казалась пустой.

Ну все. С этого момента могу таскать с собой громоздкое снаряжение и не ограничивать себя. Могу на обратном пути забирать с холмов неживых кроликов, или собирать по пути траву, не заботясь насчет объемов и веса этого сена.

Пока мой внутренний ребенок восторгается и радуется новой вещи, я понимаю, что пространственная сумка — это не просто предмет, это очень дорогой предмет. Не столь дорогой, как стилет, но подростка, за которым нет ни Гильдии, ни родственников, убить могут и за меньшее. Теперь я должен быть осторожен и заботиться о своих вещах и о том, чтобы их не увидел никто лишний.

Поэтому моя новая сумка отправляется в старую — потрепанную и пропахшую слизью и сукровицей нежити.

Теперь передо мной лежали три небольших секиры и три ножа: оружие орков. Еще один комплект снаряжения я спрятал в комнате. Пусть лучше Хитор думает, что кто-то помог мне уничтожить тройку орков, чем будет знать, что я нападал на два патруля. Систематические победы далеки от случайности, и подросток, который истребляет гоблинов, мертвых гоблинов или орков едва ли не в промышленных масштабах, вызывает вопросы.

— Я хочу их продать, — кивнул я на кинжалы и секиры.

— А почему ты уверен, что я их у тебя куплю? — ухмыльнулся Хитор.

— Кинжалы хороши. Лезвия заточены на совесть, железо не чета гоблинской дряни. Рукоятки костяные…

— Насколько я знаю, это человеческая кость.

Я мысленно чертыхнулся. Слишком образованный торговец — к убыткам. Или, скорее — к недополученной прибыли.

— Это не отменяет хорошего качества клинков. Плюс, к каждому прилагаются ножны. И секиры тоже первоклассные.

— Секиры отнюдь не первоклассные. Смотри: края со сколами, да и само оружие уже готово вот-вот сломаться. Зачем мне их покупать и рисковать своим добрым именем, перепродавая другим людям? Сколько раз ты видел у меня орочьи секиры? Ни разу, ведь я покупаю только броню, и то потому… в общем, есть причины.

Наверняка перепродает ценителям, или контактирует с каким-нибудь орочьим племенем, которое платит за хорошие доспехи из выделанной кожи.

— Ты сам говорил, что оружие не должно лежать без дела, — спокойно парировал я. — Хотя, если хочешь, можешь продать их кузнецам для перековки.

— Ну вот сам им и продай дрянное орочье железо.

— Хорошо, — пожал я плечами и положил секиры в пространственную сумку, спрятанную в старом рюкзаке. Соваться к кузнецам без рекомендации и знакомств — в лучшем случае натолкнуться на полный игнор. Отдам секиры дядюшке Бу.

Кстати, стоит пересмотреть договор с хозяином трактира. У меня накопилось уже дней двадцать проживания, и этого времени пока хватает за глаза. Будет выгоднее не множить числа, а получать монеты за товар.

В трактире было непривычно пусто — я вернулся раньше, чем обычно, и народ еще не набежал.

Дядюшка Бу сидел за стойкой, любовно полируя клинок. На стене над стойкой трактирщика, над всякими бутылками со всевозможной выпивкой, висело оружие. Никаких табличек, поясняющих, почему железки удостоились чести находиться в лучшем трактире окраины, я не нашел ни в прошлой жизни, ни в этой. Истории о них ходили, но вот правдивых, как я подозреваю, не было. Может, эти клинки принадлежали могущественным монстрам, которых одолел дядюшка Бу. Может, были у мужика какие-то веские причины завязать с авантюризмом, а оружие принадлежит его павшим компаньонам. А может, он купил их на рынке в тот же день, как открыл трактир.

Едва я подошел, трактирщик скривился:

— О боги! Клянусь, я услышал вонь от тебя минут десять назад! — Произнес трактирщик и обвел ладонью абсолютно пустой зал. — Смотри: никого! Ты распугал мне всех посетителей, пацан. Ступай, помойся на заднем дворе: вода в бочках за день нагрелась, так что не вижу ни одной причины, чтобы вонять… всяким. Давай-давай, ступай.

Я последовал совету: дошел до бочек, нашел на полочке обмылок и тщательно вымылся. Стоит еще и рюкзак постирать — от него тоже воняет нежитью. Но это потом.

— Совсем другое дело! — одобрительно сказал мужчина. — А теперь сходи на кухню и возьми поднос со стола: я приготовил тебе ранний ужин. Сегодня в меню грибной суп и лепешки. Цени.

— Я ценю, спасибо, — поблагодарил я трактирщика и забрал с кухни еду. За последние недели я вспомнил характер дядюшки Бу. Мужичок любит командовать. Пока я не съем, он не выслушает мои предложения.

Трактирщик с радостью родной бабушки наблюдал, как я наворачиваю ложку за ложкой.

— Кстати, пацан, а чего ты на завтраках не появляешься? Я и завтраки делаю вполне неплохие.

— Утром людей в воротах меньше, — пожал я плечами. — Не приходится пробиваться через огромную толпу. Да и не встречаешься в лесу с теми, от кого лучше держаться подальше.

Я говорил о тех, кто охоте на монстров предпочитал охоту на товарищей. Можно бродить по лесу, рискуя столкнуться с монстрами, а можно присесть рядом с опушкой, подкараулить собрата-аванюриста, помахать ему ручкой и пустить стрелу из арбалета в спину.

Разумеется, подобных людей ловили и убивали без всяких судов и разговоров. Только сильно меньше их от этого не становилось: в предыдущей жизни за время, которое я провел в Вяжске, казнили как минимум три группы. А со сколькими разобрались сами приключенцы, и сколько еще авантюристов-ренегатов осталось на свободе, я не знаю. Но наверняка публичные казни были лишь верхушкой айсберга.

— Я знаю, как совместить добычу монет и завтраки. Ты можешь устроиться на нормальную работу и трудиться, как обычные люди, — предложил дядюшка Бу.

Я пару секунд смотрел на серьезного трактирщика, не понимая, серьезен он, или шутит. Наконец на лицо дядюшки выползла широкая улыбка. Рассмеялись мы одновременно.

— Ах-ха-хах! Конечно я шучу, пацан! Сам понимаешь, что мастеровые не получают столько, сколько можно получить в лесу, пусть даже и на гоблинах. А как опытом обрастешь, из подземелья будешь тягать в разы больше ингредиентов. Может, даже за сокровищами спускаться начнешь. С таким заработком никакой мастеровой не сравнится.

Здесь я бы поспорил. Архитектор Големов ранга мастера, которым я был в прошлой жизни, может получать столько монет, что можно себе раз в пару лет трактир покупать. Только вот люди, когда добираются до столь высоких рангов, предпочитают тратить монеты либо на титулы, либо откладывать потомкам. Я вот недолго пробыл мастером: не успел обрасти связями и знакомствами. Но если бы создавал големов на заказ, тратил бы полученные деньги на новых и новых механических ребят. И теперь, с учетом прошлого опыта, обязательно завел бы такого, которому молнии из жезлов магов не повредят.

Выше мастера только грандмастер, и мало кто добирается до этого ранга. Не знаю, почему, но я ни разу не встречал грандмастеров. Такие люди имеют привычку рано уходить из жизни. Причем не только те люди, кто получает ранг в големостроении.

— Я еще не заработал денег на свой трактир, — отшутился я. — Кстати, об этом. У меня случайно завалялись четыре орочьих секиры и столько же ножей. Могу ли я продать их вам за монеты?

— Ты не перестаешь меня удивлять, пацан, — поскреб дядюшка Бу щетину на подбородке. — Я согласен. Неси свое добро, будем его оценивать.

Я притащил трофеи, и после краткого диалога мы установили цену в меди за добытое. Не скажу, что вышло много, но трактирщик, в отличие от Хитора, хотя бы согласился их взять. И по цене вышло лучше, чем мне бы кузнецы предложили.

— А почему здесь никого нет на самом деле? — спросил я, пряча медь в кошель.

— Так приготовления же, — сказал удивленный дядюшка Бу. — Начало соревнований. Скоро неделя памяти, неделя соревнований — вот народ и занят. Кто в подземелье идет, чтобы подкопить монет для ставок, кто усиленно тренируется и записывается в качестве участника.

— Точно, — неловко улыбнулся я. Сам уже забыл, что как раз через неделю будет почти месяц, как я попал сюда. На этих соревнованиях и появится Глебос.

Кстати, дядюшка Бу поднял довольно актуальный вопрос. Можно же в несколько раз увеличить накопленные монеты, раз уж я знаю, что мечник не проиграет. Стоит обдумать эту мысль — я не азартный человек, но в соревнованиях, где ты заранее знаешь победителя, азарта будет минимум.

— Насчет работы подумай, пацан, — напоследок сказал дядушка Бу. — У меня есть знакомый с архетипом кузнеца, и ему требуется ученик.

Я так и не понял, сколько было в словах дядюшки Бу шутки, а сколько — правды.

Я знал, что походы в лес могут плохо закончиться для меня. Я в обеих жизнях достаточно видел разбросанных по лесам обглоданные костей, чтобы жить с мыслью, что меня-то неприятности точно не тронут. Но я слишком уж хотел начать все с начала. Прожить эту жизнь лучше, чем прошлую. Крепко держать в руках не копье, а контроль над ситуацией. Ведь сколь бы сильно я ни сжимал копье в осаждаемом городе, это не помогло мне ни выжить, ни выбраться из западни.

Мастер двуручного меча Глебос. Я часто слышал это имя в прошлой жизни. Как я уже упоминал, паренек появился в городе через месяц после того, как сюда перенесся я. А может, в городе он поселился чуть раньше, и выжидал начало недели соревнований, не желая показывать свои силы раньше времени в местечковых состязаниях, которые часто устраивали как гильдии, так и другие сообщества.

Хоть я и слышал о Глебосе, сам никогда лично не встречал парня. Вяжск — большой город, да и я в прошлый раз, спустя месяц после попадания сюда, не ходил по соревнованиям — делать там мне было нечего. У меня даже на билет меди не было.

Впрочем, я и сейчас слаб для состязаний. Даже после четырех недель тренировок под зельями.

Но на этот раз мне любопытно. Я хочу увидеть человека, который без опыта прошлой жизни вприпрыжку бежит по лестнице возвышения.

Несмотря на мой привычный распорядок дня, в этот раз я решил отправиться не в лес, а на арену, чтобы сделать ставку и посмотреть на человека, который будет зарабатывать мне деньги.

Вопреки желанию выспаться, проснулся в шесть часов утра, так что пришлось тратить время на отжимания, приседания, планку, прыжки на месте, скручивания. Достаточно разогревшись, я прошел по комнате «колесом». Затем — оделся, подцепил к поясу тощий кошель с двумя сотнями меди и спустился вниз.

— Ты сегодня не собираешься в лес? — Спросил дядюшка Бу.

— Нет. Сегодня хочу отдохнуть. Весь город будет смотреть за соревнованиями, так чем я хуже?

— Позавтракаешь, или торопишься занять лучшее место на трибунах?

Я замер на секунду, но потом все же присел за стол.

— Держи, — поставил трактирщик передо мной огромное блюдо с манной кашей и стеклянную банку с чем-то темным. — Если хочешь — сливового варенья добавь. Редкость — из-за нежити деревни отгородились от мира частоколами и за садами, что остались снаружи, практически не ухаживают, но ты в первый раз завтракаешь здесь, хотя завтраки я обещал тебе каждый день предоставлять, так что не стесняйся, накладывай. Блины будешь?

В такие моменты трактирщик напоминал добродушную бабушку, только не столь пожилую, и с трехдневной щетиной. Отказываться от еды я не стал, и вышел из трактира с туго набитым животом. Бежать, как и вообще резко шевелиться, не хотелось — я шагом поплелся к центральной улице, к аренам. Дошел туда за полчаса.

Разумеется, возле входа на арену уже толпились люди. Их было много, но знаменитые горожане и легендарные авантюристы сражаются в последние дни, давая шанс новичкам поучаствовать — вот тогда люди будут подходить за несколько часов до начала, и успеют насладиться соревнованиями далеко не все — на трибунах не хватит мест.

Очередь продвигалась быстро: люди отдавали по десять медных за вход и проходили в распахнутые створки. Я прижал руки к бокам, защищая их от тычков, и медленно поплыл вперед, увлекаемый людским потоком.

Чем ближе к входу, тем сильнее давка. Локти и плечи рядом стоящих людей били меня по рукам, несколько раз прилетало в спину. Зато не приходилось заботиться о том, чтобы удержаться на ногах: здесь попросту нет места для падения. Иной раз, когда меня чересчур сжимало между людьми, мне казалось, что даже если я подогну колени, то не упаду, а повисну. Хотя проверить такое не получится — чтобы согнуть ноги, нужно достаточное пространство.

Возле створок стоял мордатый охранник. Вид человека с исполосованным шрамами лицом будто советовал поберечь здоровье и не пытаться пролезть, не заплатив. Интересно, я один знаю, что этот человек — совсем даже не человек?

В этой безумной суете, каждый пытался продвинуться вперед, побыстрее протянуть свои десять монет и после кивка охранника — с облегчением зайти внутрь. Наконец и я протянул десять медяков в потной ладошке, и спустя пару секунд прошел в прохладный и широкий коридор. Здесь люди уже не толкались, а расходились по лестницам на разные стороны арены.

— Ставки, ставки! Делайте свои ставки! — бродя по коридору, голосил пацан с подбитым глазом. В руках он держал деревянную дощечку, стопку бумажных квитков и карандаш.

Паренек больше посматривал на кошельки людей, чем на лица, и выглядел чрезвычайно плутовато. На первый взгляд, обратиться к такому подозрительному мальчишке казалось плохой идеей, но я знал то, что в этом мире мало кому известно: пацан — доппельгангер. Распорядитель арены, который объявляет поединки и голосит во время соревнования, подогревая внимание публики, обладает редким архетипом Создателя доппельгангеров. Класс этот экзотический и редкий. Такие люди обладают способностью создавать точные копии себя или других людей, включая их поведение, внешность и навыки. Разумеется, копии подчиняются Создателю.

Самое интересное, что любой человек в этих стенах, принадлежащий и к прислуге, и к руководству, является существом, созданным распорядителем: от мальчишки, принимающего ставки, до владельца арены — крупного мужчины, занимающего почетное место в ложе богатеев. А еще сотрудники арены славятся неподкупностью. Доппелям безразличны деньги, потому ни брать взятки, ни воровать никто из них не пытался — репутация у заведения была отличнейшей.

Создатели доппелей могут использовать своих миньонов в различных целях — от личных помощников или шпионов до элитных бойцов. Этот же решил заменить своими подчиненными целую систему, и у него отлично вышло. Представляю, сколько он экономит на зарплатах…

— Я хочу поставить на Глебоса, мечника, — быстро сказал я.

Взгляд мальчишки пробежался по моим изношенным штанам, по вылинявшей рубахе. Пацан шумно высморкался прямо на пол и с деланным превосходством в голосе спросил:

— Деньги есть? Меньше десяти медяков не принимаю, и не проси.

— Есть две сотни медных монет. Что там по ставкам?

Пацан цыкнул зубом, для виду прищурился, и сообщил:

— На пацана с двуручником никто ставить не хочет, но если готов рискнуть, за эти две сотни меди можешь срубить двенадцать серебряных! Ну, если поставишь на его победу сразу в обоих сегодняшних поединках.

Я без вопросов отдал кошелек. Доппельгангер пересчитал монеты, вернул мне кошель, а мелкие медные кругляшки ссыпал в ладони другому пацану, очень вовремя подбежавшему с лестницы.

— Держи, — вручил пацан мне квиток, куда вписал ставку. — Если выиграешь, после соревнования мечников подойди с квитком либо ко мне, либо к кому-нибудь из обслуги — мы скажем, где забрать монеты. В квитке ничего не черкай и не правь, иначе денег не получишь.

Я кивнул и пошел к лестнице, ведущей на трибуны.

Ступенька за ступенькой я поднимался все выше, слыша бушующий рев толпы. Когда я наконец достиг трибун, замер потрясенный открывшимся зрелищем, и если бы в спину не толкнули, не тронулся с места. Меня потрясло не зрелище, а зрители — их было очень много: люди стояли на лавках, чтобы освободить больше места для других, кричали, свистели. Каждый удачный удар воинов сопровождал восторженный рев. Каждый промах — негодующий гул. Слыша шквал криков и аплодисменты, я проникся атмосферой.

Арена отсюда казалась маленькой — ее разделили на четыре зоны, и в каждой сейчас проходили поединки. В двух зонах сражались мечники, крепко сжимающие двуручные мечи. Их движения были быстрыми и точными, металл в их руках сверкал на солнце. Боевое оружие, без всяческих поддавков — кроме дежурящего у арены лекаря никаких страховок не было. Стоит пропустить страшный удар, и есть шанс отъехать напрямую к усопшим богам.

На другом участке сражались големы под контролем своих поводырей. Эти мощные существа, созданные из камня и бронзы, выполняли каждую команду, которую выкрикивал поводырь. Каждое движение было согласовано и сильное, големы наносили мощные удары и прыгали по арене, ошеломляя соперников и демонстрируя зрителям свои возможности.

Я протолкался к каменной стене, откуда меня оттеснить уже не могли, и увлеченно следил глазами за соревнованиями, восхищаясь навыками и силой участников. Я никогда еще не смотрел на поединки с трибун, и меня быстро накрыло общими эмоциями. Я задыхался, наблюдая за поединками, и кричал вместе с толпой, не смея оторвать взгляда от арены. В эти моменты время исчезало, а я полностью погружался в грациозное сражение, что мне показывали.

Мечи вспарывали воздух, сталкивались, разбрасывая искры. Металлический звон сливался с довольным ревом зрителей. За големами я не слишком следил — поводыри устроили шоу, растягивая поединок: големы бились друг с другом красиво, эффектно, но не эффективно. Мощные удары камня о металл вызывали восторженные возгласы, но я знал, что при нужде големы будут двигаться гораздо быстрее, и смогут как разобраться друг с другом, так и устроить кровавую баню среди зрителей.

Наконец один из мечников неудачно шагнул — споткнулся, упал на песок и едва не попал под удар другого. Споткнувшийся выронил меч и вскинул вверх руки, признавая поражение. Толпа яростно взревела, послышался мат — кто-то проклинал труса.

Иногда на трибуны в качестве зрителей поднимаются и юные подмастерья — приходят, чтобы смотреть за соревнованиями. Наблюдение за поединком более высоких рангов может вызвать у них вдохновение, которое позволит прорваться на новый ранг мастерства. Однако для меня лично поединки воинов с двуручниками не представляют особого интереса. Я бы понаблюдал за боем големов, но не этих кривляк, этот уровень я давно перерос.

Голос распорядителя, усиленный каким-то артефактом, пролетел над ареной:

— Победитель на третьей арене — Нимбан! Следующие соперники — Калеб и Глебос! Приветствуйте Калеба, который в прошлом году попал в одну восьмую финала!

Из ворот внизу трибун на арену медленно вышел брюнет лет двадцати пяти и встал ближе к середине арены. Его встретили радостным криком, от которого задрожал воздух.

— Глебос!

Из той же двери вышел паренек, как бы не младше меня. Громадный меч паренек нес на плече, и, что меня удивило — пацана не клонило в сторону под весом меча — он шел ровно, и если бы не остающиеся на песке глубокие следы, я бы подумал, что меч из бумаги.

Шум утих, а потом зрители дружно засвистели. Кто-то закричал, кто-то кинул на арену надкусанный помидор.

— Несмотря на юный возраст и безызвестность, на него сегодня поставили две серебряные монеты! — подначил распорядитель

— Иди к мамке вместе со своими нищими друзьями! — заорал рядом со мной мужик с перекошенным от ярости лицом.

Похоже, подростков здесь не жалуют.

Тем удивительнее было смотреть, как Глебос разделывает противника. После удара гонга Калеб попытался напасть, но меч Глебоса был в постоянном движении, кружился вокруг, защищая пацана, и любой удар двуручником мгновенно отводился в сторону. Причем в том, как Глебос крутил мечом, угадывалась системность: движения повторялись, чередовались, меч временами двигался так быстро, что сливался в полосу. У меня возникла догадка, что даже если Глебос закроет глаза, но продолжит крутить мечом то справа, то слева, как он крутит его сейчас, то у Калеба не получится его поразить. Глебос чересчур умел.

А пацан тем временем развлекался, хоть противостояние уже стало почти комичным. Калеб уже выдохся, его движения были неуверенными, медленными. Он неуклюже вращал свой меч, пытаясь нанести удар сопернику, но меч отлетал, отведенный Глебосом. Пацан будто танцевал на арене. Он легко и грациозно кружился вокруг своего противника, гармонично сочетая атакующие удары и защиту. Он явно не спешил закончить поединок, наслаждаясь самим процессом — атаки были медленными, но даже так уставший Калеб едва парировал их. Мечник казался потерянным — постоянно отступал и не находил удачного момента для контратаки. Да и не было этого момента — подросток вел этот бой, как хороший танцор. Иногда позволял Калебу атаковать, чтобы ловко и грациозно увернуться от каждого удара.

Похоже, мастерство Глебоса заметил далеко не каждый. Зрители вот впечатлены не были — они материли и подростка, и его оппонента.

А потом Калеб уступил своему оппоненту — после того, как не смог поднять меч, просто бросил его на песок. Зрители взревели в ярости, а я наслаждался. Этот поединок был невероятным, зрелищным. Впервые вижу такое мастерство и самообладание во время боя. Уже не зря пришел.

Следующий поединок Глебоса продлился меньше минуты. Едва объявили его соперника, и тот вышел на арену, Глебос махнул клинком. С лезвия меча слетело полупрозрачное синее лезвие, полосуя песок перед идущим вперед мечником. Толпа восторженно взревела, а мечник пугливо шарахнулся в сторону.

— А наш новичок не прост! — пролетел над ареной голос распорядителя. — Он в таком юном возрасте уже может создавать конструкты!

Насколько знаю, для такого умения необходимы особые навыки: управление внешней энергией, внутренний источник, энергоканалы. И из книг такие способности не получишь, тут над твоим телом и душой должны поработать. Именно потому я в прошлой жизни не стал мастером-копейщиком, и выбрал себе архетип посильнее, который вместе с тем не требовал от меня изменений тела.

Стоило Глебосу еще пару раз махнуть мечом, отправляя перед соперником новые лезвия, как его противник швырнул меч на песок. Похоже, с тем, кто качественно опережает тебя в развитии, мечник драться не желает.

Я поднялся с места и пошел на выход, крепко сжимая кошелек с квитком. В коридоре встретил того самого доппеля с подбитым глазом, и он указал мне, где искать кабинет для получения выигрыша. Там без вопросов выдали монеты, которые я сразу убрал в кошель и прикрепил тот на пояс, закрыв рубахой. А потом — пошагал на выход. В спину летел гул толпы, выкрики, но это меня не заботило.

А вот силуэт с двуручником на фоне открытых дверей меня напряг.

— Почему ты поставил на меня?

На выходе стоял Глебос.

Я впервые видел Глебоса так близко. Меч был едва ли не больше самого пацана — рукоять торчала высоко над головой. Интересно, как он крепит ножны?

— Почему ты поставил на меня?

— Э-э… На тебя практически никто не ставил, — объяснил я. — Самый низкий коэффициент. Понадеялся на удачу, вот и решил…

— Ты не выглядишь, как человек, который может себе позволить потратить две серебряные монеты «на удачу», — перебил меня подросток.

Я вздохнул и заговорил доверительным тоном:

— Слушай, мне нет дела до того, веришь ли ты мне. Никакой другой причины нет, и если ты не собираешься выбивать ее из меня клинком, думаю, следует прекратить этот разговор.

Глебос задумчиво посмотрел на меня, но все же сказал:

— Ладно, это твое дело.

— Хорошо, — кивнул я и прошел мимо мечника. Монеты у меня уже есть, осталось забежать в гостиницу, забрать снаряжение и отправиться в лес. Если сейчас заработаю еще меди, то смогу получить чуть больше серебра путем ставок. Серебра никогда не бывает много…

За спиной зазвучали тихие шаги. Глебос поравнялся со мной и спросил:

— Слушай, ты не знаешь, где в городе можно найти место для отдыха? Я появился здесь совсем недавно, и не знаю здешних улиц.

— Знаю, — сказал я, стараясь не показывать мечнику, что его присутствие меня тяготит. Особенно, когда в кошельке звенит серебро. — Можешь остановиться у Хромого Джека, или у Веселого Лу, — махнул я рукой. — одно заведение находится вон там, другое — прямо по этой улице, в трех кварталах.

— А ты не знаешь, где находится трактир дядюшки Бу? Мне рекомендовали это заведение, как самое дешевое в городе. Мол, трактирщик построил настолько огромное здание, что за всю историю заведения постояльцев не было достаточно, чтобы снять все комнаты одновременно.

— Я как раз иду туда, — нехотя сказал я.

— Здорово! Я могу пойти с тобой? Спасибо! Не представляешь, как я рад обычному общению… А я вот из дома сбежал — достали правила и опека отца, учителей. Меня даже из дома не выпускали, а я мечтал о приключениях, о свободе, о жизни, не ограниченной рутиной и приказами. Решил, что пора сбежать, и сбежал. Присоединился к каравану переселенцев и с ними уже добрался сюда. В конце концов, каждый из нас имеет право выбрать себе жизнь, да? Каждый может быть героем своей собственной истории. Но отец снова меня найдет, — с грустью закончил подросток. — Всегда находит. Я сбегаю уже второй раз, но меня найдут за месяц-другой. Мне нравится ходить между городами и видеть то, чего я не увижу из дома, откуда меня не хочет выпускать отец. Те же соревнования на арене: я попал туда совершенно случайно, но мне понравилось побеждать на виду у других людей.

Я шагал по тихим и безлюдным улицам Вяжска, и чувствовал себя не в своей тарелке. Присутствие мечника тяготило, а тот этого словно не замечал: щебетал, рассказывая истории. Умел бы он обращаться с копьем, можно было раскрутить его на пару тренировочных поединков, а что делать с мечником — ума не приложу. Лучшая идея — оставить в гостинице, чтобы тот не увязался за мной. Меньше всего я хочу, чтобы Глебос стал тенью, которая будет следовать за каждым моим шагом. Пересказа того, как его обучали дома, я точно не выдержу.

Интересно, какой у него архетип? И ответит ли он на такой личный вопрос?

— А ты практиковал боевые искусства? — вдруг спросил Глебос.

— Я мечтаю стать величайшим Архитектором големов. А боевых искусств практически не касался — разве что делаю упражнения для развития тела и упражняюсь с копьем.

— Развитие тела? — удивился паренек. — Ты используешь техники? А папа говорил, что в кругах простолюдинов техники — редкая вещь. Ты ведь не гильдейский и не клановый, правда?

И эта реплика разожгла во мне нешуточный интерес. Похоже, я поторопился, окрестив парня бесполезным.

— Верно, я не клановый. А ты знаешь техники развития тела?

— Ну, разумеется! — вздернул голову Глебос, после чего с выражением полнейшего превосходства уставился на меня. — С помощью техник я могу с легкостью укрепить и усилить тело: это позволит мне поднимать очень тяжелые предметы и сражаться с невероятной скоростью. Кроме того, я обладаю пассивной техникой силы и выносливости, которые позволяют мне носить мой двуручник и без устали биться долгие часы. Меня обучили различным техникам боя с копьем, мечом и луком. Благодаря им мои удары и выстрелы стали в разы сильнее и смертоноснее. Так что не сомневайся — я точно знаю, о чем говорю. Оплати мне гостиницу, и я поделюсь с тобой своей мудростью, чтобы ты стал хотя бы на ма-а-аленькую долю столь же велик, как и я!

Глебос сиял от самодовольства, и я решил подыграть пацану: восхищенно ахнул.

— Именно этими техниками ты кидался на арене⁈

— Да. Но научить тебя им я не смогу, — опустил плечи пацан. — Для таких навыков нужно, чтобы с тобой занимались, готовили тебя несколько месяцев или даже лет. Думаю, стоит обучить тебя чему-то другому.

— Кстати, а почему ты сам не оплатишь себе комнату? — непонимающе нахмурился я. — Разве ты не выиграл на соревнованиях?

— Выиграл. Но вечером пройдут еще два боя, и четыре — завтра. Только в том случае, если я выиграю завтра в финале, мне вручат приз — кое-что поважнее денег. Тогда я пройду в супер-финал, и послезавтра сражусь с чемпионами прошлых лет. Так что денег у меня нет… Но, если заплатишь за меня, я обучу тебя боевым искусствам. Какому-нибудь навыку попроще, чтобы, когда папа меня найдет, он не убил тебя за то, что знаешь важные секреты семьи.

От такого откровения я закашлялся. Но все же отметил для себя, что пацан будет участвовать еще в семи боях. Интересно, сколько монет я смогу получить на нем? После сегодняшних поединков коэффициент упадет, люди теперь поняли, на что способен малец. Но другие люди, которые сегодня сражались и победили, тоже отличные бойцы: как минимум, я смогу каждые два поединка удваивать свое серебро. Итого, если все пройдет, как нужно…

У меня будет около ста серебра. И это без учета ставки на победу в финале.

Я почувствовал вес этих монет так явно, будто тяжелый кошель уже лежал у меня в руке. Только сейчас я понял, насколько это читерская особенность — знать события будущего.

Увидев меня с Глебосом, дядюшка Бу расплылся в улыбке:

— Вилатос, я вижу, ты обрастаешь друзьями. Познакомишь нас?

— Это дядюшка Бу, хозяин самого большого трактира в городе. А это — Глебос, победитель двух поединков.

Дядюшка вскинул брови:

— Неужели у меня в трактире хочет остановиться маленький претендент на звание чемпиона в бою на двуручных мечах?

— Да, я пообещал ему комнату в обмен на кое-какие уроки, — быстро добавил я. Глебос неодобрительно покачал головой, но лучше уж он будет слегка недоволен, чем дядюшка скажет, что больше половины комнат свободны, и пусть маленький мечник бесплатно берет себе любую, лишая меня уроков. — Поэтому мне нужна еще одна комната, скажем, на неделю, с возможностью продления. Я оплачу предметами.

— Хорошо, — хмыкнул трактирщик. — У тебя накопилось три оплаченных недели, поэтому я перенесу неделю из твоего оплаченного лимита. Держи ключ, маленький мечник.

Глебос взял ключи, внимательно осмотрел, а потом спрятал в карман.

— Хотите обедать?

— Не откажусь, — быстро произнес мечник.

— Конечно, — согласился я, хотя не был голоден и хотел скорее получить обещанные уроки, либо отправиться за орками. После пропажи трех патрулей монстры перестали ходить парами, и я не знал, что мне делать — либо выжидать, пока они успокоятся, либо покупать капканы и прятать в листве. Первый вариант отодвигал мое обогащение, а второй был опасен — если монстры заметят капканы, я влипну. Даже если один напорется на ловушки, а второго я порежу ядовитым кинжалом, последний орк имеет все шансы обойти опасные ловушки и свернуть мне шею. А если они заметят капканы сразу, все станет еще печальнее.

В зале было пустовато. У окна сидела парочка авантюристов в застиранной одежде со множеством заплаток, но больше никого не было: горожане, которые могли себе позволить потратить десяток меди, сейчас смотрели за соревнованиями.

Дядюшка расщедрился на жаркое из курицы, поставил на стол корзинку с нарезанным хлебом, баночку варенья и кувшин с квасом.

Глебос осмотрел большую двузубую вилку, будто в жизни не видал такого прибора, но быстро сориентировался, повторяя за мной.

— На удивление вкусно, — похвалил он, наевшись. — Какие у нас дела дальше по плану?

— Можем пойти на охоту, а можешь показать мне какие-нибудь навыки.

— Давай тогда сходим на эту твою охоту, — кивнул Глебос.

— Отлично. Тогда я пойду собираться, — поднялся я. — Тебе нужно будет принести в свою комнату какие-нибудь вещи?

— У меня нет при себе ничего, кроме меча, — сознался Глебос без какой-либо грусти. Скорее даже с неким самодовольством, мол, посмотри, я сбежал из одного города в другой без снаряжения, и мне комфортно.

Мы поднялись по лестнице. Я открыл свою дверь, но Глебос свою открывать не спешил — подросток зашел за мной, ничуть не смущаясь отсутствием приглашения. Его назойливость снова подбешивает.

— На кого пойдем охотиться? — спросил пацан, осматривая мою комнату.

— На орков, — буркнул я, и, доставая из шкафа сумку с оружием, незаметно убрал на полку кошелек с монетами.

— Понятно. А кто это такие?

Вот тут меня проняло.

— Назови четыре оставшихся города, — быстро сказал я.

— Эм… Кробск, Оклорд, Чиурис, Ублефес. Мы в Вяжске. Кробск славится неутомимыми жеребцами, Оклорд…

— Не продолжай, достаточно, — махнул я рукой. Надежда, что парень — такой же попаданец из другого мира, как я, не оправдалась. Только почему он не знает базовых вещей?

— Не удивляйся так, Вилатос, — усмехнулся Глебос. — Меня учили управлять, нанимали мне тренеров, рассказывали, как располагать к себе… впрочем, это не важно. Но, как я и говорил, я сбежал из дома, чтобы повидать мир, который от меня прячут. Моим наставникам казалось, что учить меня математике и рунам гораздо полезнее, чем рассказывать мне истории про окружающий мир.

— Мир не такой уж солнечный и приветливый, — доверительным тоном сказал я. — Это очень опасное, жесткое место. И если только дашь слабину, он опрокинет с такой силой тебя, что больше уже не встанешь.*

Глебос серьезно кивнул.

— Спасибо за предупреждение. Но я все еще желаю узнать про орков и пойти охотиться на них.

— Орки — это воинственные монстры, известные своей силой, смелостью и жестокостью. Малость глуповаты. Обитают вдалеке от людей и других рас, предпочитают поля. А те орки, на которых мы идем охотиться — молодое племя, решившее переселиться в лес. Обладают развитыми физическими характеристиками, что делает их очень опасными противниками в бою. Они, как правило, высокого роста, широкоплечие. Кожа обычно темного оттенка, от зеленого до коричневого.

Орки знамениты своими боевыми архетипами: среди них хватает мастеров боевых топоров, секир, булав. Оружие у них дрянное, но защита хорошая: пусть орки редко носят что-то кроме кожаных доспехов, шкуры они обрабатывать умеют. Ценят семью и клановую принадлежность, часто сражаются плечом к плечу, чтобы защитить своих братьев и сестер. Уважают силу, презирают трусость.

— Каков план?

— Орки ходят тройками. Там есть ловушка, куда можно заманить одного из них. С другим я справлюсь сам, третьего оставлю тебе. Можешь разобраться с ним сам, а можешь отвлечь, тогда я нашпигую его ядовитыми дротиками.

На том и порешили. Я собрался, и спустя пять минут мы вышли из гостиницы.

— Что думаешь насчет небольшой пробежки? — спросил Глебос. Я покосился на его меч, но пацан отмахнулся:

— Пусть мой клинок тебя не заботит.

— Тогда побежали. Нам нужно до северных ворот — сейчас два перекрестка нужно пробежать по прямой, до главной улицы, а потом повернуть направо и по прямой бежать до ворот.

Глебос кивнул и сразу же сорвался с места, двигаясь так быстро, будто за ним несется костяной пес.

Я побежал следом. Подошвы ботинок глухо стучали по городским улочкам, сердце бешено колотилось в груди. Глебос медленно удалялся — даже с монструозным мечом он двигался быстрее меня. Звуки наших шагов отражались от стен и домов, и неслись за нами.

Редкие прохожие, слыша топот, прижимались к стенам, но некоторые шли по середине улицы и сворачивать не спешили — приходилось уклоняться, проскальзывать мимо. Пару раз вслед нам звучала брань.

Постепенно мной овладел азарт. Я несся через перекрестки, перепрыгивал через ящики, огибал поставленные на обочине телеги и мчался, будто от того, кто первым достигнет финиша, зависела моя жизнь. Глебос мчался слегка впереди, и сколько я ни старался, не мог догнать его.

Город казался фейерверком ярких цветов. Разноцветные витринки магазинов мелькали перед глазами, аляповатые стены пролетали мимо меня. Погруженный в заботы: охоту, заработок, желание прожить жизнь по-новому, я и не замечал, насколько этот город красив. Пытаясь наверстать упущенное, я забыл, что жизнь состоит не только из достижений. Иногда можно порадоваться простому детскому состязанию, или насладиться красками города.

Наконец я углядел финишную прямую — отрезок улицы, примыкающий к воротам. Я собрал последние силы для рывка и отчаянно бросился вперед, но Глебос заметил, что я рвусь к победе, и тоже разогнался. К воротам, у которых стояли три человека, пацан добежал первым.

Я остановился, чувствуя, как сердце бешено гоняет кровь и молоточки стучат в висках. Я положил руки на колени, согнулся, тяжело дыша. Ноги не болели — я хорошо тренировался, но в глазах плыли пятна, и не хватало воздуха.

— Неплохая пробежка, — равнодушным тоном сказал Глебос. В отличие от меня, он не выглядел усталым. — Будь у тебя навык бега, ты бы двигался гораздо быстрее. Хочешь, я научу тебя ему?

— Давай обсудим… позже, — сказал я, пытаясь успокоить дыхание. — Перечислишь все… варианты, и я выберу.

— Будь мы в клане, я дал бы тебе зелье восстановления. — пробормотал Глебос.

Будь мы в его клане, сомневаюсь, что он бы вообще стал со мной общаться. Это сейчас для мальчишки я — проводник в новый мир. В привычных ему стенах я был бы не больше, чем прислугой.

Мы вышли через ворота. У толпы авантюристов, которые искали себе в команду людей, Глебос было замедлился, но я его окликнул:

— Они нам не нужны. Следуй за мной.

Я повел пацана через холмы с кроликами, и там оказалось, что он знает о жизни еще меньше, чем я думал. Глебос подскочил от неожиданности, когда увидел кролика-зомби. Глаза пацана неотрывно следили за мелким пушистиком с окровавленной шерстью. Зверек двигался медленно и неуклюже — его тело давно потеряло чувствительность и координацию.

— Ох, мать! — Выдохнул Глебос. — Я… я знал, что они такие, но вижу впервые. Его жалко, но до чего же он страшный!

Я ехидно ухмыльнулся. Пусть в силе пацан меня и обходит, зато в такие моменты он превращается в ребенка. Интересно, как он на мертвых орков отреагирует.

Впрочем, он быстро успокоился, и когда мы достигли опушки, перестал оборачиваться каждую минуту. Зато начал засыпать меня вопросами.

— Каковы нормальные кролики на вкус?

— Э-э… Они вкусные. Не знаю, что тебе ответить. Мясо как мясо.

— А других монстров ты пробовал?

— Нет. И кролики — не монстры. Кролики — обычные животные, которые не идут по ступеням силы. Монстры — это разумные существа типа орков, гоблинов, или необычных животных, которые коснулись источника силы, жили в особых зонах или съели какое-нибудь ценное магическое растение и при этом не умерли от последствий. Зачастую монстрами становятся хищники, но могут быть и травоядные монстры.

Животное может превратиться в монстра, если вступит в контакт с духом определенной стихии. Если такое случается, организм животного начинает преобразовываться, позволяя ему контролировать соответствующую стихию. Например, медведь, встречаясь с духом огня, может обрести возможность дышать огнем и обволакивать себя огненным покровом, что делает его частично неуязвимым для обычных атак. Если он наткнется на духа земли, то его шерсть станет крепче камня.

В процессе обретения способностей магия может полностью изменить животное. Говорят, в горах летают орлы настолько большие, что если распахнут крылья, смогут накрыть трактир дядюшки Бу.

Я прервался и осмотрелся. До ручья было десять минут ходьбы.

— Однако, существуют и темные последствия контакта с магией. Если животное сталкивается с какой-нибудь негативной стихией, оно может превратиться в монстра, потеряв контроль над собой и своими силами. Такие монстры обычно обладают разрушительными способностями, которые они могут использовать в бою. Они несут с собой опасность, их порабощенные умы страдают от жажды мести и разрушения. И один из примеров ты видел: мертвый кролик ничего не сделает своим собратьям, не нападет на кабана и спокойно пропустит лося, но стоит мимо него пройти человеку, огру, гоблину или другим разумным существам, как кролик попытается напасть.

— Не значит ли это, что гоблины и орки — не монстры, а такие же существа, как и люди?

— Э-э… Это сложный вопрос, — отмахнулся я.

— Ну, ладно. Про монстров, кстати, которые прежде были животными, я и до этого знал: мне хорошо известно, из кого какие эликсиры делать, кто обитает в тенях и как от них защищаться, и прочее. Я не знал именно про разумных монстров. Видимо, отец счел их настолько бесполезными, что дал указания обходить в разговорах эту тему.

Минут через пять я заметил двух гоблинов. Духовых трубок при них не было, поэтому я решил разобраться с ними сам.

— Стой тут, — попросил я мечника. — Если пойдем на них вдвоем, они могут убежать — народец это довольно трусливый.

— Ты уверен, что справишься? — с легкой тревогой спросил Глебос. — Они выглядят мускулистыми для своего роста, и если оба умеют использовать какие-то навыки, ты можешь пострадать.

— Это гоблины. Редко кто из них умеет использовать навыки.

Гоблины мерзко улыбались, глядя на меня. Ножи, которые они держали наизготовку, были грязными, покрытыми засохшей кровью.

Я неосознанно положил руку на кинжал, но тут же отдернул ее, не перемещаясь — кто знает, что Глебос за человек, и не решит ли он прикарманить ценную вещь. Провел ладонью по духовой трубке, но тоже не стал использовать ее — гоблины медленно двигались мне навстречу, и расстояние между нами было слишком маленьким, чтобы я мог без опаски использовать ядовитые дротики.

Я перехватил копье обеими руками.

Гоблины разошлись, зажимая меня в клещи. Один побежал на меня, замахнувшись своим оружием. Я рванул ему навстречу, и взмахнул копьем, целясь в горло гоблина. Оружие пронзило воздух — маленький поганец оказался достаточно ловким и успел упасть, избегая ранения. Добить упавшего я не успел — сбоку на меня налетел второй гоблин, беспорядочно полосуя воздух ножом. Мое копье задело его плечо, нанося глубокий порез. Монстр завопил от боли, зажал рану ладонью и принялся отходить. Оставив раненого гоблина — все равно яд подействует, я направился к первому. Тот уже успел подняться и теперь скалился, глядя на меня. А как я приблизился, прыгнул, метя ножом мне в горло.

Наконечник копья вошел гоблину в грудь, пройдя через ветхую рубаху. Я перехватил древко ближе к пятке, чтобы гоблин не достал до меня ножом, но тот и не думал — нож выпал в мох, а когти заскребли по древку, пока силы не покинули монстра, и лапа не упала.

Я вздохнул и осмотрелся вокруг. В полутьме леса я стоял один. Второй гоблин валялся лицом вниз. Глебос сидел на валуне в пятидесяти метрах от меня.

Я достал стилет, отрезал уши монстров, забрал их оружие и вогнал оружие в глазницу каждому. Возней с мертвецами себя утруждать не стал — непонятно, умеет ли Глебос держать язык за зубами.

— Слишком много ненужных движений, — заявил Глебос. — Копье у тебя длинное, поэтому важно знать, как использовать его длину. Ты пытаешься приблизиться к гоблинам поближе. Нет смысла делать это. Если бы ты просто сделал пять шагов, смог бы нанести удар по гоблину. А потом — метнуть копье во второго. Ты же зачем-то за трубку схватился, потом — за кинжал, потом помедлил, начал плясать вокруг них. Если ты держишь копье, зачем тебе что-то еще против гоблинов с ножами? И зачем затягивать бой?

— Я всего лишь был осторожен. И у меня не хватит сил, чтобы швырнуть копье.

— В самом деле? — рассмеялся Глебос. — Ну ладно, пусть так. Но ты все равно быстрее, чем они. Эти ребята не обладают никакими навыками, а твое копье не просто для того, чтобы колоть или кидать. Наконечник смазан ядом, потому ты мог рубануть противника, или просто поцарапать, и яд бы завершил дело.

Когда тебя учит мальчишка, который гораздо младше, это бесит. Но критика Глебоса действительно была к месту. Мечник был прав.

— Зато стойка у тебя довольно приличная. Лишние движения у тебя появились из-за того, что учишься самостоятельно. Ничего, пара лет тренировок под руководством компетентного учителя, и сможешь достичь ранга «мастера» в бою с копьем.

Я скрипнул зубами. В прошлой жизни я не достиг ранга мастера и за двадцать лет.

— Давай позже обсудим. Сейчас нужно найти орков.

Постепенно лес становился все более мрачным. Окутанные паутиной деревья скрипели на ветру. Кроме скрипа, шорохов в кронах и треска веточек под нашими ногами, не раздавалось ни звука.

Солнце светило все слабее, тени становились глубже. Наконец мы дошли до ручья. Вода в нем выглядела черной.

Но до поляны дойти не успели — послышался треск ветвей, и из кустов голубики по ту сторону ручья вывалилась троица орков. Здоровяки увидели нас и хором взревели.

— Я сожру ваши сердца! — пообещал самый здоровый орк.

Черт, как не вовремя появился патруль…

— Я беру на себя того, что бежит сзади, — предупредил я, наблюдая за приближающимися монстрами. — Постарайся отвлечь двух других, или просто задержи их, пока я не заплюю их дротиками. Глебос?

Не дождавшись подтверждения, я обернулся.

Глебос стоял бледный, как кусок мела, и не спешил действовать. Испуганными глазами он наблюдал за тем, как к нам бежит патруль.

— О боги, какие же они страшные… Гнев небес, — негромко сказал Глебос.

То, что последовало за этим, было одновременно и восхитительно, и ужасно. Вокруг поднялась буря! Пронзительно завыл ветер, набирая ужасающую силу. За секунды хвоя под нашими ногами поднялась в воздух и обрушилась на орков.

А потом с небес на лес перед нами рухнули свинцовые облака, сминая кроны деревьев. Хотя, когда мы зашли в лес, солнце светило ярко, и на небе не было даже светлых туч.

Я замер, глядя на творящееся буйство стихии, но Глебос ухватил меня за рукав и потащил прочь. Надо сказать — вовремя. Пару секунд спустя область, где находились орки, накрыло шквалом молний. Белые толстые нити потянулись к земле, и следом раздался непрекращающийся и очень близкий грохот вперемешку с жутким шкворчанием. Мне пришлось отвернуться и зажмуриться, чтобы не ослепнуть, но даже так я успел заметить, что в место, где я стоял, тоже ударила парочка молний.

Буря длилась минуту, и когда она закончилась, в ушах громко звенело, и я едва расслышал хлопок собственных ладоней.

Лес перед нами на расстоянии ста метров перемололо. Дерн разбросало, деревья разбило на щепки, даже пару валунов, прячущихся подо мхом, раскололо. На моих глазах то месиво, что осталось от стволов, нехотя занималось пламенем.

Даже если кто-то из орков попытался убежать, у него не вышло. А если и вышло, сюда они даже всем табором не прискачут.

Разумеется, не было смысла искать среди разгорающегося пожара броню орков. Злиться на малого тоже не получалось — меня впечатлили его навыки, и я сам взял его с собой на охоту, забыв, как в первую свою жизнь монстры убили большую часть отряда, в котором я состоял, потому, что мы не были готовы.

— Из пушки по муравьям, — пробормотал я, но не расслышал своих слов. — Умеешь тушить пламя? — повысив голос, спросил я у Глебоса.

Глебос кивнул, пробормотал что-то, и огонь исчез.

— Пойдем на выход, — махнул я рукой в сторону опушки, — только возьмем чуть правее и выйдем на дорогу, что ведет от подземелья к городу. Сейчас из Вяжска отправят отряд, чтобы выяснить причину произошедшего, и лучше бы нам с ними не встречаться.

— Погоди, вдруг они выжили, — ответил Глебос. — У меня есть еще пара навыков ничуть не хуже. Предлагаю пройтись по площади обоими, чтобы наверняка покончить с угрозой.

Я посмотрел на этого перестраховщика так, что Глебос сам пожал плечами и направился к дороге.

По пути мы никого не встретили. Когда вышли из кустов на тракт, лишь удостоились пары внимательных взглядов от авантюристов, но выглядели мы вполне прилично и не походили на могучих магов, которые устроили в лесу светопреставление, так что я внимательно посмотрел уже на них, и на этом обмен взглядами закончился.

— Расскажи, чему ты можешь меня научить, — попросил я мечника, пока мы шагали. Слух пришел в норму, так что теперь нам не приходилось кричать, чтобы слышать друг друга.

— Как я уже и говорил, могу научить тебя технике бега. Могу помочь в освоении копья, научить слабой телесной технике или показать парочку рун.

Показать пацану руны мог уже я: для Архитектора големов рунная магия — необходимая в освоении вещь. Именно по рунным цепочкам прокладываются манопроводы, именно благодаря им мана не разрушает тело голема и течет строго там, где нужно. Рунами можно усиливать големов, а лучшие мастера рунной магии могут использовать печати, давая големам особые способности вроде Энергетического щита, Карающей плети. До такого уровня в прошлой жизни я не добрался, но был к нему очень близок.

Кстати, самообучение рунной магии я решил оставить на потом. Пока она мне не нужна, а выучить я ее могу в любой момент — стоит только начать читать или писать руны. Будет странно, если тот, кто умеет смотреть чужие статусы, увидит у четырнадцатилетки столь специфический навык. Телесная техника… Интересно, что он имеет в виду?

— Расскажи про телесную технику.

— Обычная техника слабого усиления. Не нужно ничего, кроме твоего времени и парочки эликсиров: Синей звезды и Адаптивности.

— О таких зельях я даже не слышал, — покачал головой. — Отбрасываем, значит.

— Ты ведь не можешь знать все зелья, — снисходительно сказал пацан.

— Я знаю про абсолютно все зелья, которые продаются в этом городе, — покачал я головой. — Дай мне лабораторию и необходимые ингредиенты, и я тебе даже часть из них приготовлю. Но о таких я не знаю — вероятно, это какие-то особые зелья вашего клана. А что, если выучить эту технику без зелий?

— Вероятно, просто умрешь. Энергия в теле начнет бушевать, и ты погибнешь. Хотя можешь отделаться и потерей сознания.

Я нервно хохотнул.

— Тогда давай бег. Надеюсь, там особых навыков не требуется?

— М-м, нет. Не требуется. Нужно всего лишь направить энергию в теле вот по такому принципу…

Глебос присел у края дороги, взял веточку и принялся чертить в пыли. «Вот по такому принципу» оказалось десятком разнообразных фигур и рун, которые необходимо было разместить по ногам, груди и позвоночнику. Где-то энергия должна была течь быстро, где-то — медленно. Если бы не опыт прошлой жизни, где я работал с рунами и прикидывал в уме варианты движения энергий, прежде чем нанести рунные узоры на очередного голема, я бы не справился. И то, Глебосу потребовалось трижды повторить, что и в каком порядке должно двигаться, чтобы я все запомнил.

— Ну как, получилось? — спросил пацан через пятнадцать минут.

— Пока нет, — ответил я, все еще пытаясь привести в порядок комплекс рунных фигур внутри себя.

— А теперь? — спросил Глебос спустя еще десять минут.

— Нет! — во второй раз повторил я. — Ничего не появилось! Но если дашь мне сосредоточиться на технике, что-нибудь определенно получится.

— Странно… — пожал плечами Глебос. — Техника вроде бы легкая. Чтобы освоить ее на уровне новичка, у меня ушло пять минут.

Чертов гений. Гений, который лупит по оркам, попутно перемалывая кусок леса. Теперь я понимаю, почему его держали взаперти. Примени он такой навык, испугавшись каких-нибудь грабителей, разнес бы половину городского квартала.

Цитата из фильма «Рокки Бальбоа»*

Сколько Глебос себя помнил, его воспитывали как будущего заместителя главы клана. Каждый час его жизни, за исключением сна, был строго распланирован. Его личная комната была размерами с огромный зал, и вмещала и тренировочную зону, где частенько проводились изнуряющие поединки, и библиотеку, заполненную учебниками. Книжные полки установили, едва он научился читать. Его отец, стоявший на вершине клана, посадил своего единственного сына на особое обучение: чтение, запоминание, вопросы по изученному материалу, тренировки, а затем снова чтение и запоминание — этот цикл продолжался до бесконечности.

Вместо игрушек Глебосу дарили оружие.

Вместо детских игр ребенка учили убивать. Сначала мыши, затем кролики, собака… он сбежал накануне дня, когда ему должны были привести человека. Сбежал во второй раз.

Иногда Глебоса навещал отец. Глава клана наблюдал за развитием сына и давал ему различные снадобья, каждое из которых стоило больше, чем поместья некоторых благородных. Его отец растил не ребенка, а главу клана, который и его превзойдет в силе, и клан сделает еще могущественнее.

Будучи ребенком, Глебос, не знающий другой жизни, старался изо всех сил соответствовать роли, к которой его готовили. Созданные главой снадобья и тренировки, в сочетании с талантом мальчика, обеспечили ему невероятные способности: мастера качали головами, наблюдая, как растет сила паренька, и разводили руками, когда он усваивал все знания, которые они могли ему дать.

Когда Глебосу исполнилось тринадцать, он в совершенстве усвоил уроки наставников и перечитал все книги, что находились в его комнате, начиная от «Политических раскладов» Нера Бламта, заканчивая книгами, которые после тщательнейшего изучения давали навыки. С этого момента Глебоса стали учить убивать.

Только вот кое в чем глава клана ошибся.

Каменные стены кланового замка, растущие едва ли не до самых небес, с детства окружали ребенка, будто отрезая от всего светлого и яркого, но Глебос не знал другой жизни. И не узнал бы, если бы не рабыня, убиравшая его комнату.

Уборщица была простой женщиной. Долгие годы они пересекались в коридорах замка, молча проходя мимо друг друга. Но однажды, во время уборки его комнаты, когда Глебос сидел за столом и читал, женщина рассказала ему сказку о трех великанах. Эта история не была похожа на сухие строчки фолиантов, разбирающих давно прошедшие битвы. Она имела странное начало и странный конец, но от нее веяло приключениями, шумом дождя и ветра, беснующегося между высоких скал. История несла в себе то, чего запертый в клановом замке мальчик был лишен.

Уборщица успела пожить свободной жизнью, а ставши рабыней, поменяла больше десятка хозяев и успела повидать мир. Увиденное она передавала в рассказах, и ее истории отражали яркость всего, чего Глебос так сильно жаждал, но о чем прежде ни капли не знал.

Мать Глебос никогда не видел, рабыню же после родов разлучили с двумя сыновьями. Женщина и мальчик сдружились. Когда все остальные спали, уборщица приходила к Глебосу и рассказывала истории о волшебных местах, о прекрасных пейзажах, о сказочных существах, скрывающихся в лесах и озерах. Она описывала незнакомые ему звуки и запахи, и те проникали в самые глубины его воображения.

Глебос слушал сказки уборщицы очень внимательно, выжигая каждую деталь в своей памяти. Он чувствовал, как его сердце и душа, не видевшие ничего, кроме бесконечной тренировки длинною в жизнь, оживают, словно он сам оказывается в этих прекрасных уголках мира. С каждым рассказом мальчик все больше отрывался от реальности и погружался в бесконечно красочные приключения.

Уборщица, обрадованная возможностью приносить радость другим людям, видела, как Глебос расцветал после ее рассказов, и была счастлива, что меняет его судьбу — судьбу бездушного оружия, которую готовил ему отец. Женщина знала, что однажды Глебос покинет эти стены, чтобы самому испытать все те чудеса, о которых он так мечтал.

И вот однажды, на рассвете, когда замок еще был погружен в тишину, Глебос проснулся от того, что кто-то открыл дверь в его комнату. Но уборщица не зашла внутрь, чтобы рассказать ему новую историю, вместо этого она поставила у двери сумку с припасами и картой внешнего мира. И паренек накинул на плечи рюкзак, изучил карту, и с помощью навыков пробрался мимо стражников за стены, в яркую реальность.

Парень тогда не сказал уборщице спасибо, слишком уж быстро ушла женщина.

Он добрался до ближайшего города, и слонялся по улицам, наблюдая за работой и жизнью простых людей. Несмотря на жажду приключений, Глебос был сильно привязан к клану и отцу, так что не желал скрываться. Он хотел увидеть хотя бы часть того, о чем ему рассказывала няня. Потому его и нашли в первый раз так быстро: спустя четыре дня. Тогда Глебос имел глупость показать часть своих приемов крестьянским детишкам. Их забрали, как и его. Только если его вежливо попросили сесть в карету, то детей на глазах плачущей матери заковали в цепи, обрекая на рабство, и кинули в клетку. В оплату за полученные знания клана, жизнь крестьянским детям предстояла безрадостная, и скорее всего, очень недолгая.

Но это было не самым худшим, что произошло. Отец Глебоса понял, от кого сын наслушался историй, и решил, что человеком, которого должен был убить Глебос, станет та самая рабыня.

— Завтра ты ее прикончишь. Это поможет тебе повзрослеть, — угрюмо сказал отец и ушел.

Глебос решил иначе. Подросток ночью перерезал горло стражникам, что его караулили, и сбежал вновь. Только на этот раз, прежде чем добраться до Вяжска, он посетил три города, успешно скрываясь от тех, кто его искал.

Находиться в Вяжске больше недели паренек не желал — это было опасно. Он бы прошел и через этот город, как проходил через другие, но выпал шанс достать редкую Сферу иллюзий, которую обещали в награду мечникам. Пришлось украсть двуручник у торговца оружием. Если бы сферу давали в награду лучникам, Глебос выкрал бы лук. По рассказам няни, такая сфера могла изменить внешность, одежду, рост и даже голос. Идеальный предмет, чтобы скрыться от вездесущих ищеек отца. Теперь Глебос не желал иметь ничего общего с кланом Кровавой луны.

Дружба для Глебоса тоже была в новинку. У него никогда не было друзей — отец считал ненужными любые связи, кроме привязанности сына к отцу и будущего главы — к клану.

— Я не знаю никого, кто будет достаточно одарен или умел, чтобы стать другом тебе, — говорил отец. — Возможно, когда станешь взрослым, ты найдешь такого человека. А может, и нет. Да, скорее всего — не найдешь.

На протяжении двух последующих дней Глебос выигрывал схватки, и видел, что его первый друг становится все радостнее после каждой победы. Если раньше Вилатос, этот угрюмый мальчик, мог не улыбаться часами, то теперь после схваток он встречал Глебоса едва ли не с распростертыми объятиями. Мечнику нравилось, что его успехами восхищались.

А еще Глебос проникся к Вилатосу непритворным уважением. Ведь у этого парнишки не было клана, его не тренировали, нагружая только тем весом, который он может вынести на пределе сил, но Вилатос тем не менее зубами выгрыз себе место в мире. Заработал деньги на комнату в трактире, научился ловить и убивать орков, огромных чудовищ, от одного взгляда на которых Глебос запаниковал и использовал мощнейшее заклинание.

Он был безмерно слаб, его первый и единственный друг. Слабый, бесталанный, хилый, неспособный выучить простейшие техники, бесправный простолюдин. Вилатос не бегал, а еле таскал ноги, бил копьем, будто пытался отогнать муху размером с пса, выдыхался еще до первой сотни подтягиваний, и рекорд в отжиманиях у него не превышал трехсот семи раз. Будь Глебос настолько безжильным, его бы сбросил с замковой стены отец, либо забили палками наставники, а Вилатос жил, смешно карабкаясь к своим низеньким вершинам. И его дух, который боги по ошибке засунули не в сказочного великана, а в человеческого детеныша, помогал ничтожному, немощному телу преодолевать трудности, а не просто в момент умереть, как такой хлипкий человек должен был сделать по своей природе.

Вот и испытывал противоречивые чувства Глебос. С одной стороны, друг был жалок, а с другой — хладнокровен и силен духом. Но другом его все-таки хотелось считать, поэтому Глебос просто выкинул из головы слабость Вилатоса. И старался выкидывать ее снова и снова, хотя та раз за разом возвращалась обратно. Впрочем, тренировки на окраине леса, где деревья закрывали их от посторонних взглядов, приносили свои плоды: Вилатос становился быстрее и сильнее, и скоро обещал дойти до того уровня, когда смог бы посоревноваться с четырехлетним Глебосом из далекого прошлого.

Прежде я занимался физическими тренировками и под контролем городских наставников, и самостоятельно. Падал от усталости, блевал от перенапряжения, думал, что больше не могу. Но я и не представлял, что прошлые тренировки были подготовкой к теперешним.

Я все-таки уломал Глебоса на тренировки сверх обучения меня навыку бега. И теперь жалел об этом каждую секунду наших занятий.

Солнечный свет проникал сквозь кроны деревьев, освещая утоптанную траву на маленькой полянке, где я готовился к очередной тренировке. Мой маленький мрачный наставник стоял у границы поляны. Какие он испытывает эмоции во время моих тренировок, для меня уже давно не являлось секретом — Глебос смотрел на меня с неизменным презрением в глазах. Его придирки и ворчание сопровождали каждую мою попытку взять очередную вершину, которую он называл «обычным заданием».

— Малый комплекс уклонения, — скомандовал Глебос.

Если верить маленькому мечнику, этот комплекс позволял уклоняться от стрел и ударов — противник просто не сможет попасть по тебе и будет промахиваться, если отточить движения и двигаться с достаточной скоростью. Стрелы будут лететь туда, где ты был секунду назад, или туда, куда ты точно не сместишься. И, если верить ему, у меня выходило отвратительно.

И я скользнул вперед, двигаясь, как змея. Тело перетекало из позиции в позицию, не замирая ни на мгновение. Я то прыгал вперед, то кувыркался, то прижимался к траве, отступал или смещался вбок. Все мои мышцы были напряжены — пройдя от одного края поляны к другому, я взмок, как после жесточайшей тренировки.

— Ужасно, — выплюнул маленький говнюк. Голос мечника выражал гремучую смесь из презрения и спеси, которая бы подошла древнему ехидному деду. Я вздохнул, понимая, что впереди меня ждет новая порция наставлений, и попытался наскрести все самообладание, что оставалось во мне, чтобы не взорваться. Когда я тренировался, Глебос всегда находил, что покритиковать.

— Тебе не хватает ни резкости, ни плавности, Вилатос, — бросил он, — Ты выполняешь эту комбинацию ужасно медленно! Лучники, стреляющие в тебя, станут смеяться, когда такое увидят. Они подумают, что ты танцуешь. Пройди по поляне еще разок, но двигайся так быстро, как только можешь.

Маленький засранец поддерживал ужасно, но неплохо умел находить нужные слова: подогреть меня он точно смог. От злости и желания наконец выполнить этот комплекс внутри меня все бурлило. Огонь стремления доказать Глебосу, что я способен выполнить хоть что-то, полыхал чуть пониже моей спины и мотивировал, как никто и никогда.

Я рванул так быстро, как только мог. Позади меня поднялась в воздух хвоя. В ушах загудел ветер, и в первый кувырок я ушел идеально. Потом — прыгнул влево, уходя от воображаемых стрел, подскочил, кувыркнулся вправо, приземляясь на ноги, и снова ушел вправо. На секунду прильнул к траве, упираясь в нее и ступнями, и ладонями, и когда я попытался подняться, одновременно оборачиваясь вокруг себя, чтобы увидеть воображаемых лучников и решить, в какую сторону прыгать, мои ноги заплелись, и я рухнул.

И сразу же вскочил, пусть голова и кружилась. Сейчас начнется…

— Неплохо, — неожиданно сказал Глебос, — первые три секунды ты смог бы уворачиваться от выстрелов покалеченной пятилетней девочки. Но это ровно на одну пятилетнюю девочку больше, чем вчера. У нас, похоже, и с вестибулярным аппаратом проблемы, а, Вилатос?

Я не ответил — отошел к краю поляны, подождал, пока голова перестанет кружиться и снова начал упражняться. Я падал, путал местами упражнения, но продолжал трудиться, зная, что только через труд и упорство можно достичь успеха.

В конце тренировки я упал без сил. Я походил на пловца, который зачем-то прыгнул в реку в одежде: и брюки, и холщовая рубашка пропитались от пота. Я лежал с закрытыми глазами, слушал надсадное дыхание, и остерегался открыть глаза, чтобы снова увидеть ехидный взгляд мальчишки. Вместо этого я улыбался самому себе — наконец этот мир по достоинству оценил мои кульбиты.

[Вы получили навык «малый комплекс уклонения»]

[Малый комплекс уклонения, ранг — новичок]

— Чего улыбаешься? — мрачным тоном спросил Глебос.

— Я все же освоил этот навык.

— Думаешь, это повод завершить тренировку? Нет! Отдохни пару минут и выполни эти упражнения уже с учетом навыка. И, пожалуй, сможем перейти к тренировке навыка бега, чтобы побыстрее убраться отсюда. Не хочу опаздывать на свой финальный бой.

Финальный бой… Я улыбнулся. Только ставки и выигрыши помогали мне забыть о тренировках и об ужасной мышечной боли. Серебро, которое неизменно вручала мне прислуга, холодило ладонь и возвращало на мое лицо улыбку. А теперь еще и новый навык открыт. Не знаю, где мне потребуется уворачиваться от стрел, но лучше иметь такую возможность, чем не иметь.

Я отдышался, через силу встал и отошел на точку старта.

Несмотря на боль и онемение в мышцах, в этот раз я прошел комплекс уклонения гораздо лучше. Тело само знало, как ему действовать, будто я годами оттачивал эти упражнения. Все, что мне оставалось — это восхищенно следить за тем, как мышцы живут своей жизнью.

— Гораздо лучше, — сказал маленький мечник. Я ждал дополнение про маленькую девочку и сравнение с инвалидами, но их не последовало. — Движешься ровно так, как нужно, почти без ошибок. Молодец, друг.

Похвала меня зацепила. Я ощутил, как мое сердце наполняется радостью. Наконец-то тринадцатилетний сопляк заметил мои усилия и похвалил меня. Смешно признавать, но эти слова заставили меня расплыться в улыбке.

— Прекрати улыбаться, — попросил Глебос. — Пройди этот комплекс еще раз, только постарайся не вызвать у меня неприятного удивления.

И разумеется, Глебос нашел кучу ошибок. Пацан по-прежнему ворчал и старался показаться суровым, но я больше не воспринимал это столь остро, как раньше. Да и сам понял, что я теперь двигаюсь гораздо пластичнее и лучше, а придирки Глебоса указывают мне на новые ошибки, преодолев которые, я улучшу навык до уровня ученика. Потом появятся новые нюансы, новые преграды, отделяющие ранг ученика от подмастерья, а потом и от мастера. При занятиях с големами у меня было ровно так же.

Ох уж эти големы… если в бою я и слаб и неопытен настолько, что меня мог учить Глебос, то вот в других сферах я вполне себе разбираюсь. Побыстрее бы добыть десять золотых и присоединиться к Гильдии. Как создавать големов, я помню в мельчайших деталях, и уверен, что у меня за короткое время выйдет наверстать утраченные навыки. Сила и способности тела там не важны, имеют смысл лишь знания, которые я сохранил.

А потом можно будет уйти в тихую деревеньку из тех, что научились выживать среди лесов, наполненных монстрами и нежитью, и там развивать свои навыки. Может, курган какой зачистить, или в подземелье время от времени наведываться, зарабатывая золото и стругая новых бронзовых или каменных солдатов.

Эх, мечты, мечты. Разумеется, выдастся случай купить материалы для создания миньонов, медлить не стану. Хотя, думаю, к тому времени мне стоит переселиться в более безопасное место, чем трактир дядюшки Бу. Ничего не имею против старикана, но не думаю, что стоит хранить вещи, которые стоят несколько золотых, в комнате, которую можно открыть не только ключом, но и парой отмычек. А то и ударом крепкого плеча.

Интересно, как лучше использовать навыки Глебоса? Стоит ли попробовать уговорить пацана сходить со мной в подземелье? С его навыками мы можем пробежаться вплоть до третьего этажа, если Глебос не разрушит свод чем-нибудь мощным и не похоронит нас под землей. Пацан обладает невероятной мощью.

Мне кажется, Глебос думает, что все вокруг должны быть как минимум вполовину так же сильны, как он. Как слегка туповатый Кларк Кент, который не отрезал себе руку, сунув ее в дробилку для дерева, и теперь считает, что люди вокруг должны обладать такой же прочностью. А если напрягутся и хорошенько сосредоточатся, используют тот же навык, каким он накрыл троицу несчастных орков, ага.

Вне тренировок, кстати, Глебос ведет себя нормально — это радует. Иначе бы я мог сорваться. Сложно было бы ходить рядом с ехидным пацаном, который ищет любой удобный способ тебя поддеть.

— Я буду ждать тебя у ворот, — уронил мечник и сорвался с места. Я же взял обычный темп, и попытался на бегу настроиться на медитативную технику, которую показал пацан.

Позавчера я был полон надежды, что быстро освою этот навык, но надежда угасала тем сильнее, чем больше времени я тратил на бег. Понимаю, что техника рано или поздно покорится, как покорился комплекс уклонения, но я хотел освоить его побыстрее, чтобы экономить время, которое уходит на перемещение по городу. Теперь азарт угас. Увы, я не гений, как Глебос.

Я добежал до ворот, прошел мимо стражи. Мечник ждал меня с той стороны, и дальше мы бежали вместе.

— Какие есть способы обрести навыки? — выдохнул я на бегу. Я знал несколько вариантов: либо повторять какое-то действие раз за разом, например, бить копьем в мешок, в надежде, что ты многократно повторяя удары и немного изменяя их, добьешься, чтобы творение богов выдало тебе ранг «новичок» во владении копьем, что усилит твои мышцы, рефлексы и даст какой-то набор базовых знаний. Можно изучать навыки по книгам, как я сделал с «оценкой» и «владением кинжалом». Можно сражаться или тренироваться под контролем мастера, а можно просто пялиться на других людей с трибун, в надежде, что тебя накроет озарение.

Плюс Глебоса был еще в его знаниях. Пацан либо плюнул на мои возможные проблемы с его кланом из-за раскрытия техник, либо я не касался настолько запретных тем, но пока Глебос отвечал на все мои вопросы и закрывал пробелы в моем образовании.

— Если брать без учета модификаций, которые просто слегка меняют тело, не отражаясь в статусе, то это книги, тренировки, поединки, наблюдение, снадобья, использование ядер чудовищ.

— Снадобья? Ядра?

— Не удивительно, что ты об этом не слышал, — ровным голосом сказал Глебос, будто не бежал, а выступал перед аудиторией. — Второй способ для тебя не подходит. В замке моего клана была особая комната — ее называли Алтарной. Стены ее были отделаны золотом и серебром, и исписаны тысячами тысяч рун. Я был там около десятка раз, когда слуги отца привозили ядра сильнейших монстров. Обычные люди если и добывают такое, то стремятся перепродать, так как не знают их истинной ценности. В каждом ядре скрыт отголосок души монстра, которому это ядро принадлежало, и большая часть его силы. В Алтарной собирается пятерка сведущих магов и человек, которому уйдет сила. Маги… э-э… занимаются своими магическими делами, укрощая дух, спящий в ядре, а человек пытается «выпить» его силу. От того, насколько великим был монстр, зависит и приобретенный навык. Но велик риск зачеркнуть собственное развитие, если ты возьмешь слабое ядро, или получишь навык, который не усилит другие, а перечеркнет приносимую ими пользу.

Со снадобьями проще — для них Алтарная не нужна, и при удаче их можно купить, если у тебя будет доступ к высшим зельям и достаточно золота или бриллиантов. Или вдруг ты сам станешь мастером-алхимиком, желательно какого-нибудь редкого или даже эпического архетипа, вроде «рунического зельевара» или «познавшего суть». Приведу пример изготовления такого зелья. Возьмем навык «перемещение в тенях», необходимый для архетипов всяких ассасинов, наемных убийц и редких воровских архетипов. Ты не получишь этот навык, изучив книгу: в мире нет таких книг. Люди не могут размываться в тенях, как не могут и проникать через ткань — тело обычного человека к такому не приспособлено. Но есть способы это тело немного изменить. Тогда на помощь и приходит снадобье.

В первую очередь для такого снадобья необходима хорошая основа. Для «перемещения в тенях» такой основой станет кровь сумеречного монстра. Чем старше и могущественнее в их монстрячей иерархии будет это существо, тем круче получится навык. Правда, вряд ли в мире найдется человек, который выпотрошит самого лорда теней, — добавил он негромко. — В общем, после того, как кровь добыта, мастер-алхимик или зельевар приступает к работе и выдает продукт, который стоит столько, сколько ты за жизнь на ставках не поднимешь, Вилатос. И хранится совсем недолго. Кстати говоря, про зелья я лишь слышал — этот этап усиления мне прожить не довелось.

— Все впереди, — подбодрил я Глебоса.

— Разумеется, — кивнул пацан, и подвел итог разговора. — Тебе лучше учиться по книгам. У тебя неплохо получается, судя по тому, что навык оценки ты получил за час, который провел в лавке.

Мне пришлось раскрыть некоторые факты своей биографии, чтобы объяснить свои познания, и факт про оценку стал одним из них.

До трактира мы добрались без остановок, и я даже не думал о том, чтобы выплюнуть свои легкие. Пусть я и не овладел навыком бега, которому меня учил Глебос, развитие тела никто не отменял. Ах да, я теперь перешел на более качественные зелья: закупил четыре бутылька за две серебрушки. После выигрыша на ставках могу себе это позволить. Я уже накопил девяносто шесть серебряных монет, и сегодня превращу их больше, чем в двести — финальный противник Глебоса справлялся со своими соперниками гораздо быстрее. Если Глебос не хотел выделяться и затягивал поединки, пытаясь выжать максимум возможного из противника, то некий Артур, победивший в предыдущем году, делал ставку на один единственный удар. Максимум — два. И этого хватало.

Я переоделся в чистое и подвесил на пояс кошелек. На умывание времени не было — лишь на бег до арены и ставку. И это с учетом того, что меня проведет в обход очереди Глебос, который, как выступающий боец, имел свои привилегии.

Пока мы снова бежали, я думал над тем, что сказал Глебос. Изучение навыков по книгам… Не скажу, что я не думал об этом. И теперь у меня есть серебро, чтобы купить книги навыков, но здесь вылезает проблемка. Чем больше у человека навыков, тем ему сложнее получать и повышать новые. Не знаю, как Глебос в свои тринадцать владеет больше, чем десятью обычными и несколькими для архетипа, о котором молчит. Наверное, он всю жизнь только и делает, что учится.

Кстати, покупка в лавке — не единственный вариант приобрести книги навыков. Есть еще библиотека в подземелье, но туда я пока не собираюсь. Вот когда освою навык бега, который поможет мне свинтить от опасности, и куплю экипировку с артефактами, можно будет подумать о походе туда. Но не раньше.

Когда я задумался о подземельях, то решил понять, что знает о них мой маленький товарищ.

— Глебос! Ты многое знаешь о подземельях?

— Нет. Только самое общее, что там монстры и ловушки. Отец не видел смысла в рассказах о них — считал, что я никогда туда не сунусь. Зато я многое знаю о товарах и ингредиентах, которые можно там добыть.

Пожалуй, открою ему тайну, до которой люди дойдут лишь в будущем. Эта теория существует давно, но лишь спустя десять-двенадцать лет ей найдут подтверждение.

— То есть, ты не знаешь, что подземелье живое?

— Что ты имеешь в виду? — заинтересованно спросил мечник.

Всякий раз, когда я рассказывал Глебосу то, чего он не знает, он становился очень внимательным и любопытным.

— Есть теория, что подземелье обладает собственным разумом, — небрежно сообщил я. — И его единственная цель, смысл его существования — поглощать энергию наших жизней.

— Как это возможно?

— Ты же знаешь, что на некоторых уровнях за убийство боссов даются награды? Мол, чудовище охраняет сундучок с монетами или артефактами.

— Да, об этом я слышал.

— Так вот. Единственная причина у этого сундучка там находиться — это выступить поощрением за схватку. Порой награда может показаться слишком щедрой, слишком заманчивой. Подземелье подсаживает авантюристов на риск, на желание обогатиться. Оно питается энергией погибающих людей, и знает, что для авантюристов самая лучшая наживка — это деньги, слава, сокровища. Именно поэтому оно предлагает людям награды за убийство монстров — чтобы они продолжали приходить и рисковать.

— Звучит логично, — протянул Глебос. — То есть, люди, которые считают себя героями, на самом деле служат подземелью, питают его?

— Верно. И даже зная эту правду, они идут в походы снова и снова.

— Значит, чувствуют себя уверенными в собственных силах, — покачал головой Глебос. — Всегда можно просто быть сильнее и не соваться в опасные места.

— А что ты понимаешь под опасными местами? — усмехнулся я, вспоминая, как люди вообще добыли доказательство этой теории. — А если на этаж зайдет группа и направится в исследованный и безопасный уголок первого этажа, а там будет ждать босс пятого, дабы убить авантюристов и уничтожить их следы, чтобы группу объявили пропавшей? А еще слаженная группа может остановиться на ночевку в безопасном месте, а поутру вдруг обнаружит, что выходы исчезли, а дверные проемы просто заросли камнем.

— А в подземелье действительно могут появляться новые стены?

— Если какой-то механизм или существо, которое управляет подземельем, может телепортировать на этаж ловушку, монстра или сундучок с монетами, если оно восстанавливает разрушенные потолки и выращивает новые факелы на стенах, почему ему вдруг не переместить стену?

— Действительно, не подумал…

До самой арены Глебос бежал насупленный, и молчаливый — видимо, размышлял об истинном положении дел.

Мы вошли через вход для персонала и бойцов. Глебос отправился в зал, ожидать, когда его вызовут для поединка, а я же побежал к мальцу, который принимал ставки.

— Опять на Глебоса поставишь? — спросил доппель, синяк на лице которого за эти дни ничуть не уменьшился. Не знаю, как тысячи людей не видят очевидного.

— Верно. Он здесь единственный, в чьем выигрыше можно быть твердо уверенным.

Когда я развязывал веревочку на кошельке, сердце громко билось в груди, ведь ставка — огромна. Я вытряс серебро в ладони подбежавшего парнишки-помогайки, и малец прищелкнул языком, глядя на маленькую горку. Я видел, как его глаза расширяются от удивления, а затем искрят жадностью. Он облизывает губы и вопросительно смотрит на меня.

— Коэффициент два и три. Не слишком ли большая ставка? — говорит малец с иронией в голосе. — Мало ли, что можно сделать с такой суммой. Если бы я не работал на господина управляющего, я бы наверняка попытался прикарманить твои деньги.

Комментарий мне не понравился. Тут уже не намекают, а прямым текстом говорят, мол, хватит зарабатывать, малыш. Не искушай взрослых людей.

— Я учту, — кивнул я.

Серебро пересчитали и я, забрав квиток, пошел на трибуны.

Мое сердце билось все сильнее, когда я пробирался через толпу, стремясь занять наилучшее место на трибунах. Когда занимаю, бездумно смотрю вниз. На арене, которая сегодня не разбита на четыре части, мельтешат големы, но мне они не нужны. Я жду выступления мечников.

Наконец мое терпение вознаграждено: на арену выходят двое. Артур, безжалостный чемпион прошлого года, изрезанный старыми шрамами мужчина и Глебос, мой верный товарищ, который уже изрядно приумножил мой капитал. В руках воины держат массивные двуручные мечи.

Народ на трибунах кричит, свистит. Возгласы и рев достигают вершин арены, заглушая распорядителя.

И вот соперники расходятся по сторонам, оглушительно звучит гонг, и мечники рвутся друг к другу, двигаясь на запредельных скоростях.

Когда начинается схватка, сердце мое колотится, будто бешеное. Оба мечника демонстрируют мастерство — обмениваются мощными и быстрыми ударами, заставляя нас задержать дыхание. У меня захватывает дух, когда они чередуют поражающие и защитные приемы, словно танцуя на поле битвы.

Но меч Артура летает чуть быстрее. И пробить его защиту у Глебоса не выходит — мечник опытнее, сильнее. Глебос бьет дважды, чтобы проверить защиту мечника, но оба раза Артур отбивает меч так сильно, что двуручник едва не вылетает из рук подростка.

Глебос сражается на пределе своих сил. Я знаю, что пацан невероятно умел, силен и быстр, но этого не хватает. После двух минут жесточайшего обмена ударами Глебос начинает уставать, и все больше защищается. Изначально народ на трибунах поддерживал бойцов едва ли не равным количеством выкриков, но теперь люди чаще восхищаются связками атак Артура, а Глебоса освистывают и проклинают, когда его удары не доходят до соперника. С утра я был уверен, что Глебос обязательно победит, как и в моей прошлой жизни, но теперь и сам в этом не уверен. Может, он должен был тренироваться эти два-три дня, достичь нового ранга в мастерстве, а мое появление изменило эту реальность?

А на кону — куча серебряных монет.

Я едва ли не грызу ногти, видя, как пацан отступает, с трудом удерживая на весу меч.

— Почему ты не используешь техники⁈ — не выдерживая, кричу я. Но Глебос не слышит и едва успевает отражать удары.

Техник все нет. Почему Глебос не использует Гнев небес, я еще могу понять, а вот почему не швыряет те энергетические удары?

Артур разошелся — оставил защиту, и принялся бить широкими рубящими ударами. Глебос уже не принимал их на меч — уворачивался, семенил, передвигаясь по арене спиной вперед, но все это на пределе сил — иной раз его голова расходилась с лезвием буквально на пару сантиметров. Оба мечника взмокли, лицо Артура покраснело, он яростно произнес что-то, и пошел на пацана.

Глебос собрал оставшиеся силы, и поднял клинок. Убегать он не собирался.

В обмен ударами каждый вкладывал всю мощь. Оба выбились из сил, и теперь не уклонялись, а лишь защищались и по очереди рубили друг друга. Вот бьет Артур, и Глебос едва отводит страшный удар меча. Бьет Глебос, и кривится Артур — видимо, от удара отсушило пальцы. Вновь бьет Артур, и Глебос ровно так же отводит меч — в самый последний миг. Снова бьет пацан, и Артур перехватывает меч левой рукой, встряхивая кисть правой. Вновь бьет, и Глебос едва отводит. Равно как и предыдущие удары.

Да он просто играет!

Между тем трибуны взрываются. Люди вокруг кричат, воют, восхищаясь ударами, которые настолько мощны, что кажется, будто сами стены арены трясутся, когда сталкиваются мечи.

А когда последний удар выбивает меч из рук Артура, народ взрывается от ликования. Артур медлит, но все-таки поднимает руки, сдаваясь. Меня поглощает общее безумие, и я кричу так громко и долго, что голосовые связки уже хрипят.

— Глебос — новый чемпион! — ревут трибуны.

Восторг захлестывает меня. Глебос — новый чемпион! Я прыгаю от радости вместе со всеми, кто болел за подростка, и вместе с ними скандирую «Глебос! Глебос!». Этот день запомнится мне навсегда: именно сегодня мечник сделал мне волшебный подарок, превратил мое серебро в полноценную золотую монету!

Засыпав в кошель серебро, сверху я кинул золотую монету, наслаждаясь звонким звуком удара металла о металл

Но жадность моя на этом не закончилась. Если всего полчаса назад я планировал последовать совету мальчишки, что принимал ставки, и больше на арену не приходить, то теперь меня колотило от возбуждения. Золотую монету можно превратить в две на полуфинале, а там, глядишь, пацан захочет и в других соревнованиях поучаствовать! Две превратятся в четыре или пять, те — в восемь, а там и до десятки, необходимой для поступления в Гильдию, рукой подать!

Пацан, как и прежде, ждал меня у выхода с арены.

— Молодец! — на пару секунд схватил я Глебоса за плечи. — Ты уже думал, будешь ли участвовать в соревнованиях после полуфинала? Я слышал, там копейщики начнут биться и будут до конца недели. Или, если хочешь — в лучники иди! Я уверен, ты из лука тоже точно стреляешь.

— Мне льстит твоя радость моим успехам, но я никуда не собираюсь, — слабо улыбнулся пацан, и приподнял тощую котомку. — И полуфинал меня не интересует. Я выиграл артефакт, который мне требовался, и вряд ли задержусь в городе надолго.

Так беспощадно мои ожидания никто не обламывал. Даже глаза защипало.

Я вздохнул, и покачал головой, прощаясь с мечтами, где я в четырнадцать лет становлюсь Архитектором големов. Монеты придется копить долго и упорно. Возможно, годами. Жаль, что так происходит. А еще — жаль, что Глебос уходит. Я бы не отказался потренироваться под его контролем месяц-другой.

— Предупреждал меня дядюшка Бу, что я на очередной прогулке по лесу столкнусь с чем-то таким, — пробормотал я, осматривая изувеченное тело.

В этот раз я отправился в чащу один. У Глебоса нашлись свои дела: пацан сидел в комнате, медитируя над артефактом, который он выиграл на соревнованиях мечников. Я же не захотел тренироваться на заднем дворе, отрабатывая показанные Глебосом удары копьём и кинжалом, и решил прогуляться по лесу в поисках гоблинов — шипы, которыми я плевал в старые доски, со временем ломались, и приходилось добывать новые.

На труп упокоенного зомби я наткнулся десять минут спустя. Тело было изувечено до неузнаваемости: зубы выбиты, кисти отрезаны, но кроме этого кто-то изрядно повеселился: тело и лицо убитого были изувечены сотнями ударов. Судя по ранам, тут поработала глефа.

Кем бы ни был неизвестный убийца, он здорово потрудился. И ладно бы над каким-нибудь гоблином или орком, тех не жалко: монстров вообще полный лес, бери — не хочу, но тело принадлежало человеку.

Слизь на обрубках рук и на ранах не засохла: значит, упокоили мертвеца максимум часа два назад. А может, и минут пятнадцать.

Прежде я не встречал в лесу человеческих тел. Любое убийство, особенно — очень жестокое, когда убийца забирает вещи, потом ждёт, пока мертвец оживёт и рубит ему кисти, выдёргивает зубы — это повод выделить на поиски мрази карательный отряд во главе с хорошим поисковиком.

Я бы вот тело спрятал. Закопал бы — в здешнем лесу никто не найдет чужую могилу, либо утопил. И если убийца не идиот, он поступил бы так же. Что ему могло помешать?

А помешать ему мог шорох чужих шагов. И спугнуть мразь мог я. В таком случае, убийца засел где-то рядом — прячется среди деревьев и жаждет продолжать свою кровавую работу, только уже над другим человеком.

Когда я дошел до этой мысли, то даже не пошевелился, по-прежнему с задумчивым видом осматривал тело, играя роль туповатого паренька-авантюриста, который, вместо того, чтобы бежать к страже на воротах, играет в сыщика. В прошлом я не слышал, чтобы какой-то сумасшедший охотился на людей, превращал их в зомби и отсекал кисти рук. Любой алхимик или торговец из тех, кто покупает куски мертвых гоблинов и орков, с первого взгляда опознает человеческую кисть и сдаст убийцу страже, и власти с радостью сожгут мерзавца на центральной площади, а если этого не произошло, значит, этот убийца заботится об уликах, и, наверное, увлекается алхимией сам.

Если убийца рядом, он не позволит мне добежать до ворот. А если он уже успел уйти, спешить тем более нет смысла.

Я внимательно прислушался, но вокруг было тихо. Пробежал взглядом по хвое, но следопыт из меня плохой — следы схватки я видел повсюду, но найти направление, в котором ушёл убийца, не выходило. Ничего страшного — если всё сложится так, как я думаю, он найдёт меня сам.

Итак, из минусов: возможно, на меня нападёт вооруженный глефой алхимик, который уже расправился с человеком, а значит, сам по себе не слабый. Но вряд ли он будет с кем-то в команде: не думаю, что даже в таком большом городе одна психически нездоровая мразь нашла бы себе такую же в пару. Подонок будет один — это уже плюс. Разок полоснуть его в спину отравленным стилетом, и больше не нужно.

Я вынул из пояса для зелий бутылёк с ядом, откупорил его и полил стилет, в любую секунду ожидая нападения, но его не последовало. Теперь я вооружен куда лучше, чем пару секунд назад. Наконечник копья уже отравлен — его я намочил ядом на входе в рощу.

Теперь остаётся бежать. Как можно резче рвануть в любую сторону, дождаться, пока противник выдаст себя, и прыгнуть ему за спину.

И я побежал, больше всего жалея, что техника бега до сих пор мне не даётся. Первые секунды я слышал лишь хруст и треск ветвей под своими ногами, но не успел обрадоваться, как затрещало еще и позади.

— Мальчик! — заорал кто-то из-за моей спины. — Мальчик, погоди!

— Я же говорил, он один! — ответил другой голос.

Я обернулся и увидел двух преследователей.

Молодые, лет двадцати, в обычной одежде, разве что грязной. Это плохо — таскай они на себе железки, я бы смог посостязаться с ними в скорости. У одного — окровавленная однолезвийная глефа, другой безоружный, разве что из ножен на поясе торчит рукоять ножа. Кричал именно он.

Черт! Двух противников я не ожидал…

Сердце подпрыгнуло и заколотилось бешено, будто пытаясь вырваться из тесной грудной клетки. Первая мысль — бежать! Но куда я убегу от двух взрослых авантюристов? Даже просьба остановиться прозвучала не потому, что догнать меня не смогут — они просто не хотят тратить на погоню силы и время.

Я остановился.

— Молодец, вот так, — растопырил ладони безоружный, и оба перешли на шаг, подходя ко мне с обеих сторон. — Слушай, мы просто…

— Мы хотим поговорить, — перебил второй мерзавец, но прозвучало не убедительно — тот, кто держит глефу двумя руками в положении, из которого получается страшный рубящий удар, вряд ли собирается просто поговорить.

— То, что ты там увидел…

— О таком нужно докладывать страже, — сказал я, подбирая удачный момент для нападения. Но момент не подбирался — оба внимательно смотрели за мной. Сойти за обычного пацана у меня уже не получится: испуганный и придурковатый вид портят копье в левой руке и стилет в правой.

— Разумеется, нужно, — кивнул тип с глефой. И мы обязательно…

Не дожидаюсь, пока он закончит — прыгаю ему за спину и полосую кинжалом по шее. Есть! Сразу разворачиваюсь и бегу в сторону.

— Ах ты… Он меня ранил!

Подонок с глефой оборачивается, бежит за мной. Мы наворачиваем пару кругов между деревьев, пока второй стоит на месте. Наконец падает глефа, а потом и ее хозяин.

Кинжал входит в ножны, а я перехватываю древко копья двумя руками. Время заняться вторым.

— Пожалуйста, заклинаю тебя всеми богами, не трогай меня! — заверещал тот, когда я пошел в его сторону. Трус даже не вытащил нож — отступал спиной вперед, и с ужасом пялился на окровавленное лезвие. Я сделал выпад копьем… И то прошло мимо трусоватого подонка — тот взвизгнул, отшатнулся и копье едва зацепило его рубаху. Даже не порвало — скользнуло по ткани.

— Нет-нет-нет, не бей!

Я прыгнул вперед, послал вперед наконечник копья, и…

И трус каким-то плавным движением перехватил древко копья рядом с наконечником, рванул его на себя, а потом — отпустил и резко скользнул в сторону. Все его движения произошли едва ли не мгновенно, и вот я вскакиваю с земли, пытаясь понять, что произошло.

И только тогда подонок выдернул из ножен клинок, подкинул его — я заметил какие-то руны на лезвии — и резким движением, настолько быстрым, что его рука размылась в воздухе, швырнул нож в грудь парализованного товарища.

— Ты думал, что он опаснее меня? — насмешливо спросил противник спокойным голосом, из которого разом пропали плаксивые нотки. — Да мне даже оружие не требуется, чтобы тебя убить.

Пальцы убитого обладателя глефы дрогнули. Я завороженно смотрел, как растут ногти на трупе, как они становятся все толще и толще, и уже перерастают когти Виктора Крида из «россомахи». Почему этот идиот ничего не предпринимает?

— Ты, наверное, подумал, что Аларм вымещал на мертвеце злость? — оскалился алхимик, и зубы, длинные, тонкие, как иглы, не могли принадлежать нормальному человеку. — О нет, Аларм тренировал навыки обращения с глефой. А теперь он будет очень, очень зол на тебя за то, что ты его убил, мясо.

Мертвец шевельнулся и утробно заурчал. Я ждал, что тот увидит «напарника» и расправится с ним, но мертвец сел и сразу же нашарил глазами меня, будто не слышал и не видел стоящего рядом человека.

— Но как⁈ — воскликнул я и попятился. — Люди не могут управлять мертвецами!

— Человек ко всему приспосабливается. А если ты еще и алхимик, то спектр возможных изменений становится еще шире, можно даже стать не совсем человеком. Жаль, мой напарник не дотянул до костяного рыцаря, — с сожалением заметил некромант. — Но вдвоем вы будете полезнее, чем прошлый мертвец. Как говорится, старый зомби стух, ищи новых двух.

Я развернулся и рванул вперед с такой скоростью, какую только мог развить. Копье я выбросил сразу, зато стилет выдернул из ножен и крепко сжал в руке — тот стоит столько, что я его не брошу, даже если зомби будет отгрызать мне руку.

Мертвец двигался медленнее меня, но это ненадолго — скоро нежить освоится в новом теле, и тогда я не смогу с ним справиться. Это не орки, которые хотят посмеяться над человечком, который дрожит в яме, это мертвец без порезанных сухожилий, и он гораздо опаснее. Будь я в прошлом теле, разобрался бы с мертвецом за пару секунд, но увы, та жизнь прошла.

Да еще и некромант этот!

Я попытался успокоиться и припомнить порядок медитации, который описывал мне Глебос. Все эти вдохи, движение энергии по телу…

Сзади басовито рыкнул зомби, добавляя мне прыти. Я бежал и раз за разом прогонял в памяти слова Глебоса — где именно должна течь воображаемая энергия, ее скорость, как фигуры и потоки должны сплетаться с другими…

Зомби здорово отвлекал, но я лишь бежал быстрее.

Меня может спасти только техника бега. Если залезу на дерево, то эта когтистая тварь меня оттуда достанет. Вероятность наткнуться в лесу на других авантюристов не нулевая, но довольно низкая. На двух я сегодня наткнулся, и, скорее всего, исчерпал лимит.

Я вспоминал рассказанное Глебосом с таким усердием, с каким никогда ничего не делал. Я настраивал движение энергий в теле так тщательно, как мог, синхронизировал с движением ног, но ничего не выходило. Я даже богов молил бы помочь мне, если бы они были живы, но эти мертвецы, в отличие от личей и призраков, не отвечали.

Первый удар я скорее предвидел, чем заметил — зомби зарычал над ухом, и я бросился в сторону. Лапа разорвала воздух, а я уже снова бежал к опушке.

Во второй раз мертвец рыкнул раздраженно, и я снова прыгнул вперед и вбок, уворачиваясь от когтей, но полностью уклониться не смог: лапа полоснула по плечу, раздался треск кожаной брони, и накрывший меня вслед за этим ужас оказался настолько сильным, что вымел из головы все мысли о беговой медитации.

Только энергия из тела никуда не делась. Попытка посмотреть на себя «изнутри» показала, что узор энергий словно сломался на десятки кусков, как детская башенка из кубиков. Что-то растворилось, но части фигуры уцелели и с потоком энергии переместились в голову. Получившийся конструкт завертелся, двигаясь совершенно иначе, чем советовал Глебос, но какой-то результат это дало: мир вокруг стал вязким, как кисель. Каждый шаг давался мне медленнее и тяжелее, будто мне на плечи накинули пару десятков килограмм, и загнали глубоко под воду, на илистое дно.

Двигаться быстрее я не стал — зомби по-прежнему находился в паре шагов за мной, но в этом замедленном восприятии мира у меня хватило времени, чтобы заметить прыжок монстра и увернуться. Я оттолкнулся от земли, до боли напрягая мышцы, и полетел в сторону, пропуская мертвеца мимо. И пусть он по-прежнему двигался чуточку быстрее меня, за время падения я успел придумать, что мне делать. Бежать к воротам, уворачиваясь от мертвеца, идея отличная, но лучше уж расправиться с преследователем, пока меня не выбило из этого состояния.

Я приземлился на ноги, но сразу добраться до мертвеца не смог: инерция мягко толкнула меня вперед. Пришлось пройти пару шагов, забирая вбок. Двигался я по-прежнему как сквозь воду, только теперь стал привыкать к этому состоянию.

Зомби стоял на четвереньках: он уже повернулся в мою сторону, и теперь медленно разгонялся, не сводя с меня подернутых поволокой глаз.

Я, медленно передвигая ногами, вытянул в сторону правую руку с зажатым стилетом. Мне нужно всадить металл в глазницу мертвеца, повредить его мозг, чтобы он перестал двигаться, и вместе с тем не попасть в его лапы, если он останется жив после удара.

Когда я подошел достаточно близко, мертвец дернул рукой, но я разминулся с когтями буквально на сантиметр, изо всех сил напряг руку, бросая кисть с клинком вперед, и… и в самый последний момент мертвец потянул голову вверх, пытаясь отвернуться от летящего кинжала. Это не помогло ему избежать удара, но вместо того, чтобы войти в глазницу, клинок ткнулся кончиком лезвия в кость скулы. И остановить я его уже не мог — инерция влекла оружие вперед.

Я смотрел, как натянулась и лопнула гнилая кожа. Клинок медленно вошел в рану, наткнулся на скуловую кость. Звук хруста совпал с ме-е-едленным стоном зомби. Чтобы не впечататься в стоящего на карачках мертвеца, я отпустил рукоять погружающегося в рану клинка и с трудом оттолкнулся от земли, под углом забирая влево. Инерция потащила меня дальше, но от лапы, которую поднял мертвец, я увернуться успел.

Чтобы оценить последствия своих действий, мне пришлось потрудиться. А когда я наконец обернулся, увидел, что мертвец лежит на земле и не двигается. Клинок вошел в кость по гарду. Думаю, вошел бы по рукоять, если бы не уперся гардой — ее вдавило в мертвую плоть, как скрепку в разбухшую бумагу.

Я перестал поддерживать конструкт навыка, и перешел в реальный мир. Тело разом стало легче, но меня все равно шатнуло. В ушах загудело, в голове поселилась непонятная слабость. Виски пронзило болью, и правый глаз подернулся какой-то мутной пеленой, проморгаться от которой не получалось. Радовала лишь царапина на плече: мертвец легко порвал броню, но коготь лишь скользнул по коже. Даже заражения не будет, только нужно обработать рану, как попаду в трактир.

Первым делом я попытался достать стилет. С первого раза вытянуть его не получилось — клинок надежно засел в черепе мертвеца, пришлось расшатывать его и тащить. Клинок противно скрежетал, в черепе хлюпало, чавкало, но самым мерзким было другое. Стилет погнулся.

Я вызвал на оружие оценку, и едва не заорал от ярости. Мой драгоценнейший клинок, мое сокровище больше не опознавалось. При попытке использовать на него оценку я не получал абсолютно никакого отклика.

Моя душевная боль была размером с ехидство Глебоса во время тренировки. Я мог использовать его гораздо дольше, мог продать за пару золотых и приблизиться к обучению в Гильдии. Теперь же зачарование слетело, а материал… Кажется, тувинский металл. За него я могу получить разве что пару серебряных монет. Гадство!

Обыск слегка подсластил пилюлю: на поясе мертвеца висел кошелек, чудом не потерянный нежитью во время забега. В кошельке была горсть меди, но мелькнуло и серебро. Все равно слезы, но хоть что-то. Чертов мертвец! Чертов некромант!

Я выдернул из тела нож и использовал на него оценку.

Нож некроманта.

Магический предмет необычного ранга.

Описание: непримечательный нож скрывает хороший навык.

Навыки:

Мертвая марионетка. Для активации необходимо убить разумное существо, вонзив этот нож в сердце. Пока нож в теле, позволяет руководить мертвецом.

Интересно, насколько черным должен быть рынок, чтобы я смог продать там такую штуку?

Хотя о чем это я. Клинок заберет стража, как только разберется, что здесь произошло. Как по мне, лучше поручить разбираться с некромантом людям, которым за это платит город, чем ходить с клинком и каждую минуту оглядываться.

Вторая мысль, посетившая мою многострадальную голову, была о другом: если некромант видел, как я расправился с его игрушкой, он на всех парах летит сюда.

Поэтому я сунул клинок в пространственную сумку, затянул горловину рюкзака, где она лежала, отмахнулся от запоздалого сообщения о новом навыке и побежал к городу. Хотя «побежал» — слишком громкое слово. Схватка и примененные навыки не прошли даром: через лес я скорее ковылял. Ноги спотыкались о засохшие ветки, цеплялись за корни, каждый вздох отдавался болью в правом боку, но я не мог останавливаться. Если я не успею добраться до стражи, непонятный враг со странными способностями нагонит меня. Поэтому я двигался, игнорируя боль и усталость, шум в висках и боль, что пронзала мою голову, стоило мне сделать слишком резкий шаг.

Я не знаю, как долго я бежал. Просто в один момент зажмурился от солнца, и понял, что уже минут пять назад преодолел опушку и теперь бегу по холмам. Но остановился, лишь когда добежал до стены у ворот. Там я прислонился к холодной стене и отдышался.

Вокруг меня было тихо, а люди, которые еще разговаривали, оборачивались, клали ладони на мечи и сразу замолкали. Стражник, возле которого я стоял, пялился на меня нечитаемым взглядом, а потом сказал:

— У тебя глаз кровит, пацан. Да и сам ты на нечисть какую-то похож. Перенапрягся на тренировке?

— Нет, — коротко ответил я, пытаясь отдышаться. — В лесу…

А что, собственно, в лесу? Некромант? Так меня, наверное, на смех поднимут.

— Кто-то убил человека, дождался, пока тот восстанет, затем отрезал ему кисти и выбил клыки. Я спрятался, ждал, пока он уйдет. Страшно было.

— Так, — разом посерьезнел стражник. — Пошли-ка в караулку, там расскажешь. Зови меня Сержантом.

И завертелась суета. Мужик, которому до того нравилась его должность, что он обратил ее в прозвище, задал пару вопросов насчет моего пути.

— Он убил двоих, первого разделал, а второй побежал за мной, и я его убил, — сказал я, на случай, если они доберутся до убитого мной зомби с целыми кистями и решат, что мне почудилось.

По моим следам отправилась группа стражи, что прохлаждалась в караулке. А потом Сержант выспросил у меня детали произошедшего. Я, пока бежал, даже не думал составить стройную версию, которая исключила бы некромантию, и теперь рассказывал факты путано, на ходу подменяя один другим. Не стал говорить о способности замедлять время, и про парализацию тоже не сказал. По моему рассказу выходило, что мужик убил одного человека, распотрошил его, а потом подошел к другому, который лежал и не двигался, и загнал ему ножик в грудину. И я выбрал именно этот момент, чтобы сбежать. Причем мужик не отходил от мертвеца и за мной не гнался, лишь орал, что умру уставшим. К моему счастью, Сержант тоже не был мастером допросов, и на нестыковки не обратил внимания. Единственное, на что он обратил внимание, так это на факт, что мертвец мужика не трогал.

— А того зомби, что за мной бежал, я все-таки убил, — сказал я. — Попал в глаз клинком.

Надеюсь, к тому времени, как стража осмотрит тело с раздробленной костью и вернется, меня уже здесь не будет. Не хотелось бы лишних вопросов.

Хотя, внешний вид обманчив, и моих навыков и архетипа по виду не вычислить.

— Молодец, что убил. Держи фляжку, — протянул мне емкость Сержант. — Поможет справиться с перенапряжением.

Во фляжке оказался какой-то горький напиток. Хорошо, не алкоголь, чего я слегка опасался.

— Что это? И насколько сильно помогает от перенапряжения?

— Отвар красноцвета. Если планируешь взять такой у зельеваров для быстрого восстановления, то не советую — еще пару раз используешь то, что заставило твой глаз кровоточить, и будешь выть от боли, или надолго сляжешь. Иди по ступеням рангов спокойно и без надрыва. А пока — опиши, как выглядел убийца.

Я постарался припомнить как можно больше деталей. Рассказал, в чем был одет некромант, описал его волосы, лицо, упомянул длинные зубы — на этом моменте Сержант посмотрел на меня более, чем недоверчиво. Упомянул ловкость и скорость этого человека. Сказал, что тот звал себя алхимиком.

— А теперь могу идти? — спросил я, когда у стражника закончились вопросы. Мне хотелось побыстрее уйти в таверну, и там уже прочесть рунную вязь на лезвии. Стражники могут заявиться ко мне с обыском, как только поймут, что ножа в мертвеце нет. Конечно, можно сказать, что клинок забрал убийца, но они могут явиться ко мне в сопровождении кого-то, кто чувствует ложь. Да и хранить при себе подобный клинок, как и пытаться его сбыть на черном рынке… Нет, может, у меня это и выйдет, но и вздернуть могут.

А вот расшифровка рун — это уже знание. Пойму, что написано на клинке, смогу продать знания тем, кто желает пройти тропой некромантов. На мораль плевать.

— Да, иди. Если будут вопросы, где тебя искать?

Поборов порыв назвать другой трактир, я продиктовал верный адрес. Мне через эти ворота ходить еще не раз и не два.

До трактира пронесся вихрем. Бумагу выпросил у дядюшки Бу, как и карандаш, и засел в своей комнате перерисовывать руны с кинжала. Прежде, чем я закончил, появился результат.

[Вы получили навык «рунная магия»]

[Рунная магия, ранг — ученик]

И этот навык перескочил через строчку! Такими темпами для обретения былых характеристик мне потребуется очень мало времени, если я просто буду доказывать системе, что знаю матчасть.

Я проверил свой статус, порадовавшись новым строкам.

Вилатос

Архетип: отсутствует

Общие навыки:

Владение кинжалом — ученик

Оценка — ученик

Рунная магия — ученик

Малый комплекс уклонения — новичок

Ускорение восприятия — новичок

Правда, был один минус — я уже набрал пять навыков, и развитие последующих замедлится. Хотя «ученик» во владении кинжалом без самого кинжала мне не очень-то и нужен…

Когда закончил с перенесением рун на бумагу и их расшифровкой, получилась длинная строчка, описывающая призыв к мертвому: «Поднимись и подчинись владельцу сего кинжала, как я, Кигулар, тебе повелеваю». Я уверен, что перевел правильно, имя так и вовсе было описано рунными буквами, но меня смущало имя существа, которое заклинало мертвеца. Про этого бога я не слышал, и не читал о нем в исторических хрониках в прошлой жизни. А книг я прочел немало.

Задумываться, что делать дальше, я не стал — собрал в пространственную сумку все вещи, которые стоило сохранить, закинул туда бумажку с рунами и пошел к Глебосу. Кинжал я оставил на полке шкафа.

— Говоришь, время замедлялось? — медленно произнес Глебос, когда я пересказал ему недавние события.

— Верно.

— А как называется навык?

— Ускорение восприятия.

Глебос тихо присвистнул, а потом побарабанил пальцами по столешнице.

— Удивляюсь тебе. Ты перескочил через несколько ступеней разом. Будто научился бить, не научившись держать ложку. Ты убежал вперед кибитки так далеко, что я даже не знаю, как теперь тебе наверстывать упущенное. Не используй пока этот навык — у тебя глаз до сих пор кровью залит. Отдыхай, тренируй тело.

— Не будет восторгов по этому поводу? — хмыкнул я. — Все-таки новый навык, как ты сказал, довольно неплохой.

— А как, ты думаешь, создаются навыки? Так же, как получилось у тебя, только обычно люди, которые создают навыки, хотя бы примерно представляют, что они хотят получить. Малый комплекс уклонения создал человек, который знал, как правильно двигаться. Потом он же, либо другие люди, улучшили этот комплекс, и он стал уже «средним». Тебе сильно повезло, что твоя внутренняя энергия не разнесла тебе тело в дребезги, и ты всего лишь взвалил себе на шею бремя неподъемного для себя навыка.

В то, что навык мне недоступен, я не поверил. Я с его помощью завалил мертвеца, как-никак. И это притом, что навык тогда вообще не был навыком.

— Можно оставить у тебя вещи? — попросил я. — Не хочу, чтобы их видела стража. Так ничего противозаконного, но…

— Конечно, оставляй, — отмахнулся мечник. — И, если тебе не сложно, я хочу потренироваться, — кивнул он на лежащую на кровати сферу.

В ожидании визита стражников я вытащил из пространственного рюкзака гоблинский нож и ушел во двор, где высокие стены защищали меня от постороннего наблюдения. Здесь, на заднем дворе, мы с Глебосом занимались тренировками с кинжалом, с копьём. Теперь же я решил заняться новыми тренировками. Чтобы за мной не наблюдали из окон комнат, я отошел за малюсенькую баню, что стояла здесь же, во дворе. Перенес к стене бани чурку, на которой кололи дрова, и осмотрелся. Площадка вышла маленькая, но мне много и не нужно — все же не на копьях с Глебосом дерусь, а тренируюсь с новым навыком.

Я попытался сосредоточиться, но в голову лезли мысли о том, что я обменял превосходный кинжал на навык. И пусть этот навык очень хорош, и его не нужно таскать с собой, как кинжал, и бояться, что украдут, и использовать, может, получится чаще, чем раз в час… Но я ведь мог остаться и с навыком, и с кинжалом!

Чертов некромант.

Я выдохнул и постарался вспомнить, как именно располагались осколки описанного Глебосом конструкта, когда я ускорял восприятие. Фигура вспомнилась быстро и выстроилась будто сама собой. Время растянулось, будто льющийся из баночки мед. Едва я попытался шагнуть вперед, на плечи и грудь навалилась знакомая тяжесть, заныли мышцы.

Я бы последовал совету стражника, только на момент перенапряжения у меня «ускорение восприятия» не значилось в качестве отмеченного навыка. Теперь, как и в случае с комплексом уклонения, навык должен работать гораздо лучше и не приносить сверхнагрузок.

Первым делом я попробовал подпрыгнуть. Напряг мышцы, оттолкнулся, прикладывая максимум силы. Ноги распрямились, стопы оторвались от земли, и я подпрыгнул метра на полтора. Как и думал — навык как-то позволяет задействовать огромную силу за короткий промежуток времени. В обычном состоянии я не смог бы пробить кость нежити стилетом, даже будь у меня сотня попыток.

Навык впечатлял своими возможностями: с помощью него можно было как сражаться с опытными мечниками, так и выходить против мертвецов. Не знаю, смог бы я справиться с некромантом, как по мне, острозубый имеет и другие козыри в рукаве, но кого-то другого вышло бы удивить более, чем смертельно.

Я тренировался шагать как можно медленнее, со скоростью обычного человека, подкидывал и ловил гоблинский клинок за рукоять, пытаясь поймать ту скорость, с которой рукоять не будет больно лупить по ладони и отбивать пальцы. И прикидывал возможности, которые навык мог мне предоставить.

Я могу приноровиться прыгать по ветвям деревьев. Могу задействовать навык в толпе и подрезать чужие кошельки лучше, чем самый опытный вор. Черт! Жаль, что неделя соревнований прошла — с таким навыком я бы записался в участники и имел бы все шансы на победу. Ну, если бы вышел не против Глебоса, а к примеру выбрал бои на одноручных мечах.

Но в то же время «ускорение восприятия» требовало максимальной концентрации. Мне все время приходилось сосредотачиваться на том, чтобы крутить шестеренки конструкта в моей голове. Как только я забывал это делать, восприятие стремилось вернуться в свое русло.

Я перехватил кинжал поудобнее и нанес перед собой несколько ударов, метя по воображаемому противнику. Навык «владения кинжалом» подсказывал, что стоит полоснуть по горлу воображаемому врагу, затем — по лицу, или резануть по руке, которой тот пытается заслониться. Множество советов от навыка заключались в нанесении широких режущих ударов, а приобретенный из книги опыт подсказывал, что в некоторых случаях стоит нанести удачный режущий удар, а лучше — три или больше и отойти подальше, оставив противника истекать кровью.

Нож двигался медленно, но я ускорял его, как только мог. Тот порхал, подлетал на несколько метров вверх, и я, красуясь, ловил его то за рукоятку, то двумя пальцами за лезвие — для меня он двигался не быстрее летящей пушинки.

Под конец я решил испытать свой навык на березовой чурке. Я хотел увидеть, насколько глубоко нож войдет в дерево.

Я завел руку с ножом за спину, потом, напрягая мышцы, выпрямил руку и отпустил рукоять. Железо мелькнуло серебристой рыбкой. Клинок двигался через воздух с потрясающей скоростью.

Чурка нехотя затрещала, когда мой нож с неимоверной силой влетел в нее. Дерево дрогнуло от удара, и от ножа расползлась глубокая трещина. Клинок ушел внутрь по рукоять.

А я стоял, ощущая силу и мощь на кончиках пальцев. Вот теперь я уверен, что стану непобедимым воином и смогу преодолеть любые преграды, которые поставит передо мной судьба!

Я отменил влияние навыка, и меня качнуло. В ушах гулко застучало, мир вокруг потемнел, пошел фиолетовыми кругами. Я ухватился за стену, пару секунд постоял, но ожидаемого облегчения не наступило — фиолетовые пятна расплывались, заполняли мир, пока он весь не исчез, и какого цвета туман, этот мир заслонивший, я сказать уже не мог.

Меня затошнило, и вдруг мне захотелось прилечь, причем не на траву, а прямо здесь, на щепки. Что-то подсказывало, что так будет легче переждать этот странный приступ. И плевать, что могут увидеть, плевать…

Я, не отпуская стену, опустился на корточки и привалился спиной к бане.

— А я говорил, что не стоило прыгать выше головы, — сказал знакомый голос. Увы, собеседника я не видел, да и смысл сказанного пролетал мимо меня. — Ты построил пятый этаж дома, но забыл и про первые четыре, и даже про фундамент. Да еще и раскачиваешь сейчас эту конструкцию, которая держится на трубе для слива дождевой воды.

Смысл слов проносился мимо меня. Я не чувствовал тела, и сознание медленно уплывало. Кажется, меня куда-то тащили, вокруг кто-то ругался и спорил. Мысли в моей голове то кружились так быстро, что я не мог справиться с ними, то исчезали. Меня навещали видения из прошлых жизней, и казались очень реальными. А вот сама реальность стала туманной и расплывчатой. А потом в моем сознании все смешалось — реальность и иллюзия стали неразличимы. Я видел странные образы и слышал звуки, которые смешивались в единое бесконечное эхо.

А потом это наконец закончилось, и я заснул.

Я медленно открыл глаза и сразу же зажмурился. Мир вокруг был невозможно ярким, утреннее солнце ослепительно светило сквозь пыльное окно. От резкого света сразу заболели глаза и потекли слезы.

Я прищурился, пытаясь привыкнуть к солнечным лучам. Сколько же я спал, если глаза так реагируют на дневной свет?

Сел на кровати. Тело будто набили ватой, вынув все мышцы, зато оставили чувство дикого голода и жажды. Таким слабым я себя не ощущал, даже когда впервые появился тут. Как-то не по плану пошли эксперименты с новым навыком, стоило слушать Глебоса…

Я осмотрелся. Царапина перебинтована. На подоконнике пустые склянки, на столе — кружка. Надо же — вода!

Дотянувшись до кружки, сграбастал ее и залпом выпил, чувствуя, как вода бежит по слипшемуся пищеводу.

Затем поднялся на ноги, оделся и пошагал в зал. Каждый шаг сопровождался тяжестью, будто меня обвили цепями и пытаются вернуть обратно в постель.

Выйдя в коридор, я посмотрел на дверь комнаты Глебоса. Колебался пару секунд, но решил, что зайду к нему позже. Разговаривать не хотелось, только есть.

В просторном зале трактира звучали смех, разговоры и позвякивание лютни. Меня встретил аппетитный аромат жареного мяса и свежей выпечки. Я вдохнул запахи еды, позволил им наполнить мои легкие, как дым сигареты заполняет легкие курильщика, и зашагал бодрее, под оглушительное бурчание в животе.

— Очнулся! — радостно прогудел дядюшка Бу. — Я уж думал, не выкарабкаешься. Но хорошо, что все хорошо. Садись за стол, сейчас быстро сготовлю тебе жидкую кашу.

— Погоди, — поднял я ладонь, и спросил, ведомый дурным предчувствием. — Сколько я был без сознания?

— Три дня. Ты был очень плох, Вилатос.

Черт… Три дня…

Три дня без эликсиров и тренировок. Похоже, мое самочувствие и слабость объясняются тем, что я получил откат.

Выбрав удобный стол, я тяжело опустился на лавку. Слабость все еще тревожит меня, но теперь я хотя бы знаю ее причину.

Ожидая простую кашу, вдыхаю ароматы мяса и выпечки, и рассматриваю еду, расставленную перед другими посетителями. Сочные котлеты размером с половину ладони, хорошо прожаренные куски мяса, золотистые булочки с фаршем и капустой… Запахи заполняют воздух вокруг меня, будоражат мои чувства и вызывают еще большее чувство голода. Желудок снова бурчит, требуя мяса, но после трехдневного голода стоит начать с чего полегче, чтобы не было хуже. Питаться до отвала, чтобы восстановить силы, стану потом.

— Держи, — поставил дядюшка Бу передо мной тарелку и вручил ложку, — Сейчас еще кисель принесу.

Я поблагодарил трактирщика и набросился на еду, наслаждаясь каждым глотком киселя и каждой ложкой каши — они кажутся мне бесконечно вкусными. По мере того, как я насыщаюсь, чувствую себя все лучше. Усталость и слабость, которые сопровождали меня до стола, исчезают.

Трактирщик прошелся между столами, принес посетителям пару блюд, принял оплату медью и снова подошел ко мне, присел напротив. Я как раз опустошил тарелку и откинулся на спинку стула. Живот был полон, а я — счастлив.

— В общем, насчет зелий для тренировок не переживай — я нанимал сиделку, она тебя поила ими, убирала за тобой. С тебя два серебряных: за услуги сиделки и за покупку зелий.

— Хорошо, — обрадованно кивнул я. — Спасибо вам. Отдам сегодня же.

— Отлично. Насчет твоего друга: он ушел еще позавчера… — тут меня пробрало холодком, ведь в комнате Глебоса лежали мои вещи. Но прежде, чем я успел себе надумать нехорошего, дядюшка Бу продолжил. — Оставил твою сумку с вещами. Я туда заглянул, уж прости, и проверил кошелек. Остальное не трогал. Был шанс, что ты не очнешься и за месяц, и за три: я должен был знать, сколько могу ухаживать за тобой, чтобы не в ущерб себе.

— Понял, — склонил я голову. — Спасибо, дядюшка Бу, за сиделку и за заботу.

И за то, что не выкинул меня на улицу, забрав себе кошелек с серебром.

— Погоди благодарить. Сейчас начнутся нравоучения. Глебос, пока не уехал, ходил и по залу, и по комнате твоей, бурчал про твое идиотство, но ты не слышал, потому сейчас я начну тебе настроение портить. Ты чем думал, когда решил задействовать полученный навык? Тебя твой друг вроде бы предупредил, что ты к этой способности пока не готов?

Я отвел глаза в сторону, кивнул, а потом перечислил все доводы. Мол, надеялся, что ничего не будет, верил, что полученный навык сгладит напряжение от его использования, дала судьба зайку, даст и лужайку… Хотя последнее, кажется, относится к другой опере.

— Значит, смотри: чтобы ты в следующий раз не слег на три дня, семь, месяц, год — выбирай сам — тебе нужно укрепить тело, и не той некачественной дрянью, которую ты пьешь. Переходи на лучшие эликсиры.

— Те, которые по серебряному за бутылек? — нахмурился я. Тратить четыре серебрушки в неделю мне жутко не хотелось.

— По серебряному? Я говорил о лучших эликсирах, которые идут по три. Я напишу тебе список аптек и зельеваров — сам выбери, где покупать.

Три серебряных в неделю потратить на каждый из четырех эликсиров⁈ Двенадцать серебра за семь дней! Это, получается, мне золотого хватит месяца на полтора.

— Вы шутите? — усмехнулся я, но Дядюшка Бу остался серьезен.

— Вилатос, экономить на своем развитии — допускать самую большую ошибку, какую только можно. Я понимаю, что добыча денег для тебя может быть сложным делом, но поверь, если ты не решишься вложить их в себя, у тебя появятся другие проблемы. И золотой в кошельке может с ними не сладить. Ты — авантюрист, малыш. У тебя должны быть три вещи, на которые ты будешь тратить деньги: на первом месте твои навыки, на втором и третьем — команда и близкие. А не вкладываясь в первое, рано или поздно подведешь и потеряешь и команду, и близких. Или близкие потеряют тебя.

— Хорошо, подумаю над этим позже, — буркнул я.

— Отлично. А теперь к другим тратам. Чтобы полностью освоить навык, тебе нужны книги, из которых ты получишь навыки медитации и самоконтроля. Кроме того, тебе потребуется флакон с зельем навыка физической крепости. Я гарантирую, что когда ты приобретешь все это, сможешь использовать навык, который тебя перенапряг, часами.

— Сколько они будут стоить? — спросил я.

— Книги — по золотому, флакон — шесть золотых. Это не навык «телекинеза», «пространственного касания» или «перемещения в тенях», так что обойдется тебе дешево. Сам ты его не достанешь, но если накопишь сумму, сведу тебя с человеком, который приготовит тебе такой флакон. В качестве бонуса сможешь останавливать мечи голыми ладонями.

— То есть, чтобы стать сильнее, я должен потратить состояние, которое средний авантюрист редко когда поднимает и за год?

— А свой золотой ты как заработал? — спокойно спросил трактирщик. — Мне нет дела, кисти ты мертвякам рубишь, или кошельки на рынке подрезаешь. Это твои дела. Я лишь хочу помочь, чтобы ты не загубил свой потенциал. Уважай себя и свои стремления, и деньги найдутся. Честно говоря, я сам начинал с нуля. Перед тем, как уйти из родного дома, я собрал в углу грязные медные монетки, которые туда выкидывал мой глупый отец, не желая считать простую медь за деньги. На те монеты я купил простой кинжал и едва не погиб. Но я смог привлечь богатство, и с течением времени ситуация стала для меня лучше: теперь я владелец трактира, который приносит мне отличные деньги. Не экономь на снаряжении и на навыках.

Я сидел, угрюмо уставившись в угол. Расставаться с монетами не хотелось: пусть основную сумму я добыл не своим трудом, а с помощью инсайдерской информации из будущего, но от этого монеты не перестали быть моими монетами. А трактирщик предлагал мне вычеркнуть из ближайшего будущего возможность обрести старый-добрый архетип Архитектора големов. И пусть это необходимо для хорошего фундамента, на котором я потом смогу выстроить себе тело лучше и крепче, пусть я смогу ускорять восприятие без побочных эффектов, но вот так взять и перейти на качественно иные эликсиры — это подписаться на еженедельные траты в размере двенадцати серебра до тех пор, пока я не захочу перестать развиваться, или не умру. А у меня не так много денег, чтобы я рисковал откатом от таких зелий.

Дядюшка Бу махнул рукой, привлекая к себе внимание, и продолжил:

— Кстати, ты описывал свою тренировку, как ты едва ли не десять минут замедленного времени прыгал за баней. Это довольно много. Поэтому, думаю, что если начнешь включать способность на несколько секунд, для хорошенького удара, тебя не накроет таким сильным откатом.

— А вот это — хорошая новость, — повеселел я.

— Но это не отменяет необходимость развиваться. Как я уже сказал, чтобы очередной монстр не сожрал тебя, нужно быть хорошо оснащенным. Золото играет ключевую роль в нашем мире, и я знаю о трех местах, где ты можешь добыть достаточно сокровищ, чтобы хорошенько прокачаться.

Я тоже о них знаю. Лес, подземелье и старые курганы на севере. Только во всех трех люди не толпятся у входа, стремясь хватать горстями халявное серебро. Может, потому, что халявы никакой в этих местах нет?

Дядюшка Бу дошел до стойки и вернулся со старой картой, которую разложил передо мной. Это слегка заинтересовало меня: чтобы рассказать про подземелье и лес, карта не требовалась.

— Смотри, вот Вяжск. Вот здесь, — толстый палец трактирщика двинулся на север, — подземелье. От него на север идет старая заросшая дорога, по которой почти никто не ходит. Если пройти по ней девять-десять километров по лесу, наткнешься на курганы. И это — первое место.

А вот теперь трактирщик меня удивил. Про курганы я знал, но дядюшка Бу не отметил лес и подземелье. Какие тогда следующие точки?

— Вот здесь еще один курган, — ткнул он в точку на карте. — А вот здесь — странное подземелье. До того, как мертвяки повылезали из могил, здесь находилась деревушка Неказистая. Подземелье находится в холмах рядом с покинутой деревней. Раньше туда ходили люди, и так же, как в нашем, били монстров, но потом из глубинных этажей повалила нежить. Да и само подземелье изменилось.

А вот о таком феномене я слышал. В Вяжском подземелье через пару лет случится то же самое: то ли подземелье напитывается негативной энергией, то ли дело в чем-то другом, но мертвяки здорово усиливаются рядом с такими подземельями, и вереницей прут из глубин, будто их там штампуют.

— Ну вот, три точки я тебе показал. Те, кому нужно, знают о них, и временами навещают, с переменным успехом. А тебе пока лучше сменить лес на наше подземелье. Под «хорошенько прокачаться» я имею в виду траты в сотни золотых, а не в жалкий десяток: когда наберешься сил, посетишь и некроподземелья, и курганы. Думаю, после этих трех точек ты можешь стать наемником и браться за высокооплачиваемые заказы. Будешь путешествовать по миру, осваивать боевые навыки и помогать людям, выполняя задания. Твои успехи станут привлекать внимание, а значит, появится больше возможностей заработать деньги. А теперь к стражникам сходи — они тебя расспросить приходили еще в тот день, когда ты слег. И сумку свою забери из кладовки.

— А почему именно к стражникам, а не к какому-нибудь сыщику?

— Ты еще скажи — к городскому главе! — хохотнул трактирщик. — Поверь, у стражников есть все подходящие архетипы, чтобы найти того, кто перебил боевую группу.

Кто-то перебил боевую группу⁈ Новость напрягла, но обдумывать я ее не стал — расскажут обо всем на воротах.

Перед тем, как идти к стражникам, я отнес сумку в комнату и запер. С полки достал кинжал, сунул за пазуху, а затем вышел во внутренний двор и присел на лавочке, наслаждаясь приятным теплом летнего дня. Просто жмурился, как кот и сидел, грелся, размышляя над прошедшим разговором, который оставил двойственные впечатления. С одной стороны, я боялся остаться без денег, но с другой — не перерос ли я лес? Мне и самому кажется, что пришло время зачищать подземелье. Дядюшка Бу сумел убедить меня, что умение тратить золото без сожаления может превратить мечту в реальность.

Похоже, время начать новую главу своей истории, наполненную магией и приключениями. Жаль, что Глебос ушел. Еще хуже, что я так мало проучился у этого пацана.

Моя слабость постепенно уступала место уверенности и желанию действовать. Я встал, легонько размялся.

Скрипнула калитка, и во двор зашла прачка — молоденькая, лет шестнадцати, одетая в простое рабочее платье. В руках девушка несла охапку сложенных простыней. На тыльной стороне правой ладони девчонки осталась мыльная пена.

Стоило развернуться и пойти наконец к стражникам, но я почему-то стоял на месте и смотрел на ее золотистые волосы, забранные в небрежный хвост, на глубокие глаза, в которых скрывались насмешливые искорки. Я наблюдал, как девушка идет через двор, как улыбается чему-то и с танцующей легкостью прыгает по ступенькам, несмотря на тяжесть стопки белья.

Девчонка заметила мой оценивающий взгляд, насмешливо хмыкнула и исчезла за дверью трактира. Ну и пусть. Ну и ладно. Лучше пойду к стражникам, чем любоваться на тело, которому не интересен.

До ворот я добежал, и даже ни разу не остановился. Было трудно, под конец я едва плелся и дышал, как загнанная лошадь, но справился. Пришлось отстоять очередь до усатого стражника в кольчуге, стоящего на воротах. А потом — обходить очередь по краю, двигаясь обратно: усатый махнул рукой на караулку.

— Тебе туда. Сейчас Сержант подойдет.

В караулке за грубо сколоченным столом сидели четыре стражника, кидали кости и о чем-то переговаривались. Каждого из сидящих здесь я хоть раз, но видел на воротах. Когда я вошел в помещение, разговоры стихли — один из солдат оборвал речь на середине фразы.

— Чего забыл? — грубо спросил мужчина с косым шрамом на лице. Будет Шрамом. Еще здесь есть Молодой, с пушком вместо щетины, Шулер — тот, что сграбастал кости, и Хмурый — мужик, что таращит на меня взгляд исподлобья. Хотя они все смотрят недобро. Как и сказал усач, Сержанта здесь нет. Жаль.

— Меня отправили сюда, — пояснил я. — Кто-то из вас три дня назад приходил в гостиницу, узнать насчет мертвецов в лесу.

— Так это же тот брехливый пацан, — ответил Молодой.

— О-о, — издевательски протянул Шрам. — И почему ты не соизволил спуститься, когда тебя пришли опрашивать?

Напряжение в воздухе стояло настоящей баррикадой. Я чувствовал давящие взгляды солдат, полные презрения и обвинений: похоже, из-за погибшей группы на меня решили навесить обвинений. Тем лучше будет развеять их сейчас.

— Те, что приходили опрашивать, знают, почему я не спустился, — пожал я плечами, и не удержался от грубости. — Ну и долго мне ждать Сержанта?

— Да я тебя ща сам опрошу, — сказал Шрам и встал.

— Марко, не надо! — предостерегающе протянул Шулер. — Сержант будет недоволен!

Но словами Шулер и ограничился. Даже не встал.

Марко-Шраму понадобилось три шага, чтобы дойти до меня. Глаза человека полыхали тяжелой злобой.

— Ты, мелкий говнюк, зачем группе наврал, а? — прорычал Шрам и протянул ладонь, чтобы ухватить меня за плечо.

Самое время проверить слова трактирщика про краткое использование навыка.

Стоило мне пожелать, время замедлилось. Толстая лапа тянулась ко мне. Я подумал сломать Марко палец, но передумал — если тот взбесится и начнет драться всерьез, я проиграю. Потому просто шагнул назад, уклоняясь, и отменил навык.

Ладонь Марко цапнула воздух, и его это окончательно взбесило.

— А ну стой! — взревел он, и шагнул ко мне.

На такое общение я точно не подписывался.

Время послушно замедлилось. Я толкнул спиной дверь, обернулся, шагая наружу и… едва не влетел носом в Сержанта. Чудом затормозил.

— Чего бегаешь? — мрачно спросил стражник. — Пошли-ка, побеседуем.

Мне не оставалось ничего, кроме как вернуться в караулку. Все поспешно встали из-за стола, построились, и даже Марко вернулся в строй. Я стоял рядом с дверью, но уютно себя не чувствовал — дверной проем перегородил Сержант, который встал рядом со мной, как бы защищая меня от яростного нападения остальных солдат. Я был благодарен мужику за поддержку, но лучше бы в проеме стоял я. У меня теперь даже сбежать не получится.

— Не беспокойся, Вилатос, — подбодрил меня Сержант. — Расскажи еще раз, как было дело. Только в этот раз не нужно ни умалчивать ничего, ни приукрашивать. Поведай, как было дело на самом деле.

Я вздохнул и достал из-за пазухи кинжал. Сержант прочитал его описание, выругался. Те, кто имел оценку, тоже загудели. Внимание я определенно привлек.

— В общем, дело было так…

Я пересказал историю с самого начала, упустив только то, как справился с нежитью. Но реакция отличалась от ожидаемой.

— Щегол врет! — прорычал Шрам, будто бы не замечая Сержанта. — В лесу было больше врагов, чем он сказал! Он отправил авантюристов на смерть!

Я попытался спокойно объяснить ситуацию.

— Я говорил только то, что знал. Может, враг был сильнее, чем предполагала группа. Может, врагов было больше, чем предполагала группа. Но в обоих случаях я ни при чем.

— Ты должен был знать, что ждало их в лесу! — прорычал Шрам. Я нахмурился, пытаясь понять, что он несет.

— Это с чего вдруг? Да, я сказал не все, что знал, потому что меня подняли бы на смех — в некроманта бы никто не поверил. Но насчет количества врагов я был точен. У меня и в мыслях не было подставлять кого-то.

Сержант, воспользовавшись моментом, когда солдаты слегка успокоятся, включился в разговор:

— Довольно! Мы не можем судить поступки одного человека, основываясь только на подозрениях. Шрыга! Ты слушал пацана с самого начала. Расскажи, что и как.

— Не лжет, — ответил Шрыга, которого я окрестил Шулером. — Не договаривает всего, но считает себя невиновным в смерти группы. Сожалеет и о них, и о том, что они не поймали некроманта.

Наконец солдаты начали осознавать, что раз я не лгу, то и винить в трагедии меня бессмысленно. Я посматривал на стражников и молча надеялся, что они смогут перешагнуть через свою ярость, и никто из находящихся здесь не станет в будущем занозой в моей заднице.

Мне задали еще кучу вопросов на тему некроманта: был ли я с ним знаком, не было ли у меня врагов в той группе, знаю ли про воскрешение мертвых больше, чем сказал тут. На все вопросы я ответил правдиво и кратко.

— Все равно я думаю, с пацаном что-то не чисто, — проворчал Марко. — Считайте это чуйкой.

— Наши проблемы не решатся взаимными обвинениями, — после молчания продолжил Сержант. — Если по лесу бродит некромант — а назвать иначе человека, который управляет мертвецами через ножи, я не могу — значит, нужно его поймать.

— Некромантов перебили, — вмешался Марко. — Их было достаточно, по-настоящему сильных, но отпора дать не смог никто. Тех крох некромагии, что остались у людей, теперь хватает лишь для управления крысами. И не полчищами, а не больше двух на некроманта. Теперь лишь богиня смерти травит города своей нежитью.

Вот с этим я точно не согласен. Слишком уж неорганизованно для травли. А в то, что нежить умная, вроде личей и призраков, управляет прочими, верю.

— На кинжал глянь, — посоветовал Сержант. — Спору нет, некромантов прошлого перебили, либо они донельзя ослабли. Но люди нашли новый способ управлять мертвыми.

Спор разгорелся по новой, и я в нем уже был лишний. Мне указали на дверь, и я без возражений вышел из караулки. Пожалуйста, уберите от меня ваши тайны, и дайте спокойно пожить.

В этот раз дверь книжной лавки тихо скрипнула, когда я потянул ручку на себя.

Время здесь словно застыло — с прошлого моего посещения не изменилось ничего. Полки с книгами все так же были отгорожены стеклом. За стойкой продавца стоял худой дедушка с суровым взглядом и зорко следил за людьми, которые ходили между полок. Одежда старика в этот раз была странной — потрепанный халат с узорами из неизвестных рун выглядел старше самого времени.

По городу ходила байка, что однажды этому старику удалось справиться с громадным варваром, который разбил витрину и пытался похитить редкую книгу. Продавец защищал свой товар и ни разу не допускал краж. Что спасало магазинчик от профессиональных воров, остается лишь догадываться: возможно, дед обладал нужными связями.

В этот раз я кивнул старичку и не отказал себе в удовольствии пройтись между полками, рассматривая знакомые обложки и названия. Аура этого места наполняла меня вдохновением и теплотой. Звуки скрипящих половиц и шелест страниц в руках покупателей были для моей души, будто музыка.

Книги на полках были расставлены по размерам, по тематике и авторам. Обложки были самыми разными — от кожаных, с узорчатым тиснением, до бумажных обложек, украшенных яркими цветными иллюстрациями. Витрины отличались друг от друга: в деревянных стояли дешевые книги, в витрине из кости — редкие и необычные, а в маленькой позолоченной витрине стояли жемчужины коллекции — эпические книги. Но я редко рассматривал их: в такие моменты взгляд старика становился тяжелым, и уютная обстановка лавки вмиг утрачивала свое очарование.

Полки были украшены резными узорами. Охранные артефакты стояли на виду, как предупреждение, что воровать не стоит.

Здесь продавали не только книги с навыками. В лавке можно было встретить разные тома, начиная от древних мифов и сказок до научных томов. Я обнаружил и исторические рассказы, и парочку любовных романов, и учебные материалы — руководства по магии и алхимии. К каждой книге был привязан маленький листок с кратким описанием, чтобы можно было понять, чего ожидать от нее.

Но меня интересовала не развлекательная литература, а системные книги, каждая из которых была своеобразным ключом, открывающим двери в мир способностей и навыков. Именно эти книги могут стать моими учителями, позволив мне получить ценные навыки, которые помогут побеждать врагов и выживать в подземельях.

Наконец я нагулялся между полок. Ничего интересного для себя не нашел, потому подошел к стойке, за которой неподвижно, словно он был частью лавки, стоял старик. Перед ним лежала раскрытая книга и очки с посеребренными дужками. В глазах торговца плескалось бесконечное море знаний и опыта. А еще в этом море плавало предупреждение, чтобы я не смел и подумать о краже книги, или попытке прочитать что-то, не заплатив.

— Добрый день, — слегка поклонился я. В ответ старик протянул руку, и я, на секунду замявшись, пожал ее. Нет ничего странного, когда тебе протягивает руку знакомый, но с торговцем я так еще не здоровался.

— Добро пожаловать обратно. Что привело тебя снова в мой скромный уголок? Удалось ли получить навык владения кинжалами?

— Э-э… Да, все получилось. Я хотел узнать стоимость книг с навыками медитации и самоконтроля.

— За первую — золотой и двадцать серебра. Второй пока в продаже нет, придется заказывать, и выйдет чуть дороже. Оба навыка редкие как в системном плане, так и в плане распространенности, потому такая высокая стоимость.

Вот это разброс. За обычное владение кинжалами я тогда сколько отдал, восемь серебра?

Жаль, что нельзя потратить деньги на десяток книг с навыками. Точнее, можно, но тогда я сам себе подложу свинью: после пятого навыка учить каждый следующий гораздо сложнее. И в итоге я могу остаться со слабыми навыками, которых будет много, но зачем?

— А можете предложить набор навыков для полноценного архетипа? — интереса ради спросил я.

— Разумеется, — пожал плечами старик. — Какой архетип тебя интересует?

— Мне бы что-то в пределах пары золотых.

— За два золотых могу посоветовать архетип «Кулачного бойца» — простой, стандартный, но надежный. Всего три книги навыка: «начальной крепости тела», «концентрации» и «кулачного боя» помогут тебе за весьма короткое время стать человеком, который сможет буквально забивать свои страхи кулаками. Если раскошелишься еще на два золотых, можно будет добавить к твоему архетипу навыки «внутренний водоворот» и «выход силы», и тогда сможешь накапливать энергию в себе и выплескивать при ударах. У тебя получится бить по мордасам даже средним по силе демонам. Сможешь с первого по пятый этаж подземелья в соло проходить, если не залетишь в ловушку или не напорешься на стаю из каких-нибудь мелких существ, которым твоя скорость и кулаки будут безразличны.

— Понял. А есть у вас что-нибудь для архетипа Архитектора големов?

Старик помедлил секунду, но все же покачал головой:

— Сожалею. Навыки этой области не продаются в лавках. Вам нужно вступить в гильдию мастеров, которые занимаются именно этим направлением, конкретно в вашем случае — в Гильдию Големостроителей.

Ожидаемо… Я поблагодарил старичка, попрощался и вышел из лавки.

Итак, я могу наскрести монет на навык медитации, но тогда у меня останутся слезы, а не монеты. Пару недель я смогу тратить их на зелья, а потом останусь без денег, придется бросить зелья и словить откат. Конечно, есть шанс, что я смогу за это время добыть монет, но шанс этот не стопроцентный, потому навык пока покупать не стану.

Сейчас мне нужно оружие, которое максимально подойдет для моего нового навыка.

Торговца Хитора я не посещал уже больше недели, и сейчас не обнаружил его на месте. Ничего удивительного — насколько знаю, Хитор торгует максимум до обеда, а потом уходит в места, откуда, собственно, и берет оружие на продажу. Нужно будет подойти к нему завтра и попробовать найти какую-нибудь дубовую дубинку, или какой-нибудь цеп. Такой я точно успею раскрутить за пару секунд замедленного времени, и впечатаю его в морду противника с такой силой, что второго удара не понадобится. И с железным шаром точно не произойдет того, что случилось со стилетом.

Ладно, раз на месте нет Хитора, попробую найти моргенштерн на обычном рынке, подумал я и свернул к торговым рядам.

Я шел по оживленным улочкам, мимо маленьких лавок и выносных лотков. В воздухе висел запах свежих овощей, специй и кожи. Каждый раз, когда мне попадались торговцы оружием, я выискивал там необходимую мне «утреннюю звезду», но все не находил. Торговцы, которые раскладывали товар на улице поверх ковров, предпочитали продавать мечи, копья стрелы, арбалеты и прочее распространенное оружие. Но я искал другое.

Наконец я заметил лавку-мастерскую, откуда доносился задорный стук кузнечного молота.

Я зашел внутрь. За прилавком стоял продавец — высокий мужчина с зализанными назад волосами и пышной бородой.

— Что желаете? — сразу спросил он. Кроме меня посетителей в лавке не было, и я понял, почему: громкие удары кузнечного молота здорово били по ушам даже сквозь плотно закрытую дверь в мастерскую.

— Вам не мешает? — кивнул я на дверь.

— Со временем привыкаешь, — пожал плечами продавец. — Так что вы ищете, молодой человек?

— Пока сам не знаю, — соврал я. — Просто смотрю.

А посмотреть есть на что. Глаза сразу же разбежались: на вбитых в стену крюках висит множество мечей, топоров и булав. Мое внимание притягивает двуручный меч. Рукоять из дерева, лезвие длинное и тонкое, такое ощущение — надави на него — лопнет. Но навык оценки подсказывает, что сталь, пошедшая на изготовление клинка, очень качественная.

Меч льда.

Предмет необычного ранга.

Описание: крепкий меч, подходящий рядовому авантюристу.

Навыки:

Острота — этот меч не нужно точить, он всегда будет острым.

Крепость — на клинке сложно оставить зазубрины.

Вот и отличие от кинжала редкого ранга, который мог телепортировать, и предмета необычного ранга, который просто хороший.

После осмотра меча подхожу к стенду с разнообразными кинжалами. Большинство — мусор, как и двуручник, но попался один вполне себе нормальный тесак. Гарда и навершие украшены поделочными камнями, клинок так и просится в руку.

Тесак свежевателя.

Магический предмет редкого ранга.

Описание: создан опытным мастером для охоты и разделки.

Навыки:

Свежевание — дает начальный ранг навыка, или повышает имеющийся на один пункт (не выше мастера).

Владение кинжалом — дает начальный ранг навыка, или повышает имеющийся на один пункт (не выше мастера).

Хороший клинок. Даже слишком хороший, пусть и ситуативный. Возьми я такой, и висящий мертвым грузом навык с кинжалами станет очень даже нужным — сразу до подмастерья шагнет, а это для четырнадцатилетнего подростка — отличный результат. Далеко не Глебос, но шагну на уровень среднего авантюриста, который в основном ниже третьего этажа подземелья не спускается.

— Сколько стоит? — осведомился я, тыкнув пальцем в нож.

— Три золотых.

Ну кто бы сомневался…

Я прошелся по помещению. Осмотрел луки, молоты, булавы — некоторые оказались артефактами, но бесполезными для меня, либо стоили дорого.

Наконец я остановился перед блестящими шарами «утренних звезд».

Вот где мощь. Я не мог оторвать глаз от хищного вида шипов на массивных металлических шарах. Они были разных размеров, эти шары, и шипы тоже были разной длины. Если врежешь, к примеру, вот этим, с шипами размером в пять сантиметров, то соперник точно не отделается сотрясением. Это оружие не для фехтования — попробуй пофехтуй утренней звездой — а для одного-единственного мощного удара. И самым сложным будет даже не нанести этот удар, а выковырять этот длинный шип из чужого черепа. Хотя таким по черепу не бьют, а вот через кольчугу он пройдет легко.

А вот этот шар не с шипами, а с наклепками толщиной в пару сантиметров, мне понравился больше. Этот точно не застрянет, и можно будет раскрутить его снова. Оружие далеко не одного удара.

Продавец заметил мой интерес к оружию, и заговорил:

— Рукоять из металлического стержня, обмотана кожей — это обеспечивает превосходный захват, а благодаря темляку, который накидывается на запястье, вы не выроните оружие в бою. Единственное, о чем стоит помнить — это его вес. Утренняя звезда — мощное оружие, и от вас потребуется немало силы, чтобы использовать его эффективно. Но если вы научитесь обращаться с этим оружием, поверьте, первое же попадание по цели оставит… неизгладимый след, скажем так. Хотите попробовать?

Разумеется, я хотел. Продавец улыбнулся и протянул мне оружие.

— Возьмите ее в руку и позвольте ей стать продолжением вашей собственной воли, — сказал продавец. Прозвучало это странно, будто мужик подстрекал меня поскорее обагрить металл чьей-то кровью.

Я взял рукоять утренней звезды в ладонь. Оружие весило прилично для подростка, но все же не казалось неподъемным. Неделя тренировок под зельями, и буду жалеть, что не взял оружие тяжелее.

Я осторожно раскрутил шар, привыкая к весу. Пожалуй… Пожалуй, возьму, да.

— Сколько?

— Три серебряных.

Я поморщился. За три серебряных Хитор мне пространственную сумку как-то предлагал, а тут — всего лишь добротная вещь, даже не артефакт. Впрочем, это можно использовать в качестве аргумента.

— Мне за три серебряных торговец пространственную сумку предлагал, — хмыкнул я.

— Ну, вы же не знаете, что было с этой сумкой. Вдруг она была дефектная, потому такая дешевая? Пространственные сумки, кстати, артефакты сами по себе недорогие: в гильдии магов ученики и подмастерья набивают руку, изготавливая эти артефакты из дешевых расходников.

— Ваш рассказ не объяснил мне, почему я должен переплачивать за оружие. Серебряный, — предложил я, и положил монету на прилавок.

— Меньше, чем за полтора не продам — металл качественный, кожа хорошая. Цепь тоже скована на совесть — посмотри!

— Если бы цепь была скована на совесть, я бы стыков не заметил, — скривился я. — А кожа… Что кожа? Полоски можно из любой наделать. Еще двадцать монет к серебряному.

— Идет.

Я рассчитался и убрал оружие в рюкзак. Теперь — к зельевару, узнать цену на эликсир, который назвал трактирщик, и, пожалуй, стоит зайти в лавку зачаровательницы — купить парочку оберегов.

Зельевар меня разочаровал.

— Конечно могу достать, могу сделать. Обойдется в десятку золотых.

Это гораздо больше, чем обещал взять дядюшка Бу. Либо информация трактирщика о ценах устарела, либо оскорбленный зельевар решил навариться на пацане. Подозреваю второе — цена не может прыгнуть почти в полтора раза, если нет дефицита каких-то редких ингредиентов, а я бы о таком услышал.

Я купил эликсиры для тренировок, что посоветовал трактирщик, и пошел к старушке.

— О, молодое дарование, — расплылась женщина в теплой улыбке. — Не передумал поработать у меня?

— Нет, уважаемая. На этот раз я за покупками: нужны обереги для подземелья. Дешевые, типовые.

— Разумеется. Этот дрожит рядом с демонами, этот может отклонить стрелу или пару дротиков, но после — разрушится. Каждый по серебрушке. Есть еще обереги, которые отклонят удар мечом, или сделают тебя менее заметным.

— А те, что на ловушки реагируют?

— Кончились. Остались те, что не одноразовые, и стоят гораздо дороже.

Я задумался. Дешевые обереги от ударов — ненужный мусор, который срабатывает от каждого чиха, и потратят заряд, даже если оружие пройдет рядом. Обереги незаметности — такой же мусор, который поможет лишь от людей, и то — весьма слабо. А вот от демонов, пожалуй, возьму, как и парочку тех, что защищают от выстрелов. Раньше экономил, а с золотым на руках уже не стоит экономить на своей безопасности.

Сижу за столом в ожидании завтрака, и думаю над ситуацией.

Лес был идеальным для начала прокачки. Повезло, что я не наткнулся на сильных монстров, или нежить, хотя я и не забредал глубоко, чтобы их встретить. Но теперь все не так радужно. Кроме прочих опасностей там теперь бродит еще и некромант, жаждущий сожрать меня. Грубо говоря, теперь это не самое гостеприимное место для приключений, и соваться туда точно не стоит.

Но погружение в подземелье — это иная история. Я оброс навыками, и теперь могу спуститься на этажи.

Подземелье — это одна большая ловушка: коридоры, комнаты и темные пещеры таят опасности, но, думаю, с моим опытом я смогу избежать большинства из них. Я спускался туда годами, и воспоминания никуда не делись.

— Кстати, я видел твоего друга, Глебоса, — обмолвился дядюшка Бу, когда вынес мне поднос.

— Вот как? Где?

— Здесь. Он заходил с утра, просил рассказать ему про первый этаж подземелья. Рассказ занял бы несколько часов, вздумай я описывать все, потому я описал только преддверие, семь ближайших перекрестков у выхода. Думается мне, он решил пойти в одиночку. Не лучший выбор, даже для мечника с двуручным клинком. Надеюсь, ты такой ошибки не совершишь?

— Не совершу, — соврал я. Как по мне, иногда ошибками можно назвать вступление в группу.

— Вот и отлично. Группу тоже с умом выбирай, присматривайся, прислушивайся. Я не хочу лишиться постояльца, который платит наперед и не имеет долгов.

— Разумеется, — улыбнулся я.

— И, Вилатос… — замялся трактирщик. — Если объединишься в группу с Глебосом, будь внимателен. Мне не по себе от пацана. Он показывает далеко не все, на что способен: от Глебоса веет такой опасностью, какой у меня даже пара личей не вызывала. Хотя, кому я это говорю — ты же тех личей не видел. В общем, поверь старику, двуручный меч — не единственное, чем пацан может приложить. И хорошо, если контроль над ним не перехватят, и если он не ударит так, что зацепит не только врагов. В подземелье важна не только сила, но и самоконтроль. Я слышал истории и видел ситуации, когда новички от страха лупили так, что потолок подземелья рушился и накрывал отряд.

Я вспомнил, как Глебос ударил по оркам в лесу, и кивнул. Совет был к месту: самоконтроля Глебосу действительно не хватает. Но все же, если я его встречу, лучше будет объединиться. Пацан очень силен.

В прошлой жизни я вновь услышал о Глебосе, когда уже покинул Вяжск и бродил по миру. Примерно тогда я и наткнулся на старика, который обучил меня навыкам для архетипа Архитектора големов. Интересно, чем занимался Глебос все это время? И чем займется сейчас? Все же я мог изменить будущее — в прошлый раз я не общался с мечником.

Дорога до подземелья была такой, как я ее помнил: широкая, насыпная. С каждым шагом предвкушение тайн и опасностей, с которым я вышел за ворота, все больше пропадало. И я был этому рад: на кураже в подземелье легко можно влететь в ловушку или засаду.

Ветер шумел в ветвях. Из кустов по обочине раздавались шорохи, и минуте на пятнадцатой дорогу перебежала лиса.

На пути мне встречались путники. Иных я даже не замечал — такие же новички, как я. При виде других — замедлял шаг, рассматривая их подробнее. Это были группы опытных авантюристов, нюхавшие жизнь в самых глубоких курганах. На каждом — артефактные доспехи, дорогое оружие, и самое важное, под седлом у каждого — кробский скакун. Таких коняг так просто не купишь, стоят они дорого, и привязываются к одному хозяину. В прошлом у меня такого скакуна не было — я предпочитал тратить монеты на големов.

После всадников меня заинтересовала группа из бродяжек, одетых в запыленные одежды. Точнее, сперва они показались мне бродяжками, а уже потом я разглядел, насколько пластичны их движения, заметил татуировки на лицах и блестящие, отполированные от частых прикосновений рукояти кинжалов и мечей на поясах. В тощих заплечных сумках, я уверен, прячутся пространственные сумки. А за непримечательной внешностью, за желтыми зубами и опухшими от пьянства лицами прятался опыт. И не уверен, какая группа опаснее — всадники, выставляющие напоказ кробских скакунов, которых приходится ставить в стойло у входа в подземелье, или такие, внешне непримечательные люди.

Людей было много. За сражениями и сокровищами ходили и ночью, потому уставшие группы шли в город, пока свежие и отдохнувшие направлялись в подземелье.

Продолжая свой путь, я случайно подслушал фрагмент разговора между девушкой-лучником и ее спутником в тесной кольчуге, с мечом и щитом. Обоим было не больше шестнадцати, они медленно шагали по обочине — видно было, что никто из пары в подземелье не торопится.

— Должна признаться, я очень боюсь отправляться… туда. Я никогда раньше не спускалась в подземелье, — сказала девушка и нервно улыбнулась.

— Каждый шаг в неизвестность — это испытание, — ответил пацан натужно бодрым голосом. — Я понимаю, что это страшно, но ты волевая, ты преодолеешь свои страхи.

Примечательно, что он не сказал того же про себя.

Меня тоже захватил легкий мандраж, но, в отличие от пары, я знал — к моменту, когда я подойду к подземелью, меня перестанет колотить. Это состояние пройдет, перегорит, и спущусь, будучи спокойным и равнодушным.

Когда ты подросток, идущий по краю дороги, ты многое замечаешь. Я смотрел на людей, которые возвращались несолоно хлебавши — с пустыми сумками и угрюмыми лицами. Видел и тех, кто смотрит на окружающих по-волчьи, и сумки их наполнены доверху. Замечал, сортировал факты, обрывки разговоров. По всему выходило, что сейчас на поверхность лезут монстры с прочной шкурой. Ловушки встречаются, но нечасто — большую часть нашли и обезвредили. В следующую неделю, или месяц, или даже завтра все поменяется, но пока идет цикл бронированных тварей.

— Слышали? На днях снесли дальний пост авантюристов на шестом этаже, — хохотнул кулачный боец, чей архетип недавно расписывал торговец книгами. Для тех, кто овладел защитными навыками, основанными на внутренней энергии, нет причин покупать даже кожаную броню — навык защищает лучше, и не стесняет движений. Об архетипе бойца говорила легкая одежда, кастеты на поясе и накинутые на шею крупные бусы — наверняка артефакт, влияющий на способности архетипа. Шел авантюрист в компании четырех лучниц и защитника — закованного в латы воина.

Я не стал догонять компанию — подстроился под их шаг и приготовился слушать историю.

— Многие авантюристы ищут сокровища и ценные предметы в подземельях, — начал боец. — Иногда удача благоволит им, и, убив босса, в его логове авантюристы обнаруживают сундучок с золотом или артефактами. Но этим повезло просто невероятно: я не знаю, кого они убили, и убили ли, но в награду им досталась пещерка, полная друз аноллия. В общем, ребята обладали торговой жилкой весьма приличных размеров: они закупили кирки, тележки и перегородили вход в пещеру — построили настоящую стену с железной дверью! В общем, они потихоньку долбили те кристаллы и носили наверх под охраной наемников из «Золотого кинжала». Тихо-мирно богатели, каждый день вывозя кристаллов на сотню золотых. И все бы ничего, если бы не расслабились. Не знаю, чем занимались бедолаги, что проспали выползшую бронежабу…

Тут я вспомнил описываемого монстра — тварь размером с быка, медленную, но с прочнейшей чешуей. Обычно они обитают уровне на девятом, и за несколько лет походов их можно ни разу не встретить, но этот период, похоже, какой-то чересчур урожайный.

Тем временем авантюрист продолжал:

— Пока бедолаги, не ожидавшие такой подставы, отбивались от первой, которая практически дошла до железной двери и слали гонца до наемников, по обходному пути ползла вторая жаба. В общем, зажали их с двух сторон, а потом еще подоспела кавалерия в качестве двух ядоплюев. Когда наемники спустились вниз, шахта была залита ядом, а вы сами знаете, как чувствительны кристаллы к окружающей среде. В общем, лично мне жаль, что так вышло. Лучше бы за нескромную плату пускали внутрь авантюристов для добычи: наш отряд, будь он там, одну жабу точно бы вынес.

— А ты бы как поступил? — прогрохотал воин в латах.

— Я-то? Мне жаль слышать, что авантюристы, вместо того чтобы использовать магические кристаллы для блага или для собственного развития, выбрали путь корысти. Они потерялись в своей жадности и забыли, где находятся, вот подземелье им и показало, кто здесь папа. Я бы сделал иначе: просто поделился бы информацией о шахте в каком-нибудь баре или трактире, чтобы каждый мог прийти и взять столько кристаллов, сколько ему нужно.

Едва авантюрист закончил говорить, как грянул взрыв смеха. Смеялся и воин, и лучницы, и сам кулачный боец.

— Шучу, конечно, — отсмеявшись, сказал он. — Я продал бы информацию о пещере заинтересованным людям. У меня-то нет торговой жилки, я бы не сумел организовать ни добычу, ни доставку, ни сбыт товара. Но остался бы при золоте и жизни, что уже неплохо.

— Но не все ведь погибли? — грохотнул рыцарь. — Я слышал, из всей группы в шахте было всего три…

— Погоди, — перебила его девушка, а потом обернулась ко мне и милым голосочком произнесла. — Ты что, подслушиваешь, малыш?

— Нет, просто стеснялся вас обойти.

— Не надо стесняться, иди вперед. И мы будем рады, если ты покажешь, как быстро подростки вроде тебя умеют ходить.

Так я и не дослушал интересные сплетни подземелья. Но оно мне не слишком и требовалось: пока шел остаток пути, узнал, какие на первых этажах сейчас встречаются монстры. Выходило, что ничего слишком опасного на первом этаже меня не ждет: по коридорам бродят «Бронзовые доспехи» — одержимые злыми духами латы, разнообразные големы и ледяные тролли. Хотя могут встречаться и обычные для подземелья монстры: крысы, пауки. Они не представляют серьезной угрозы для опытного авантюриста, но могут быть смертельны для новичков. Чем дальше от выхода, тем опаснее могут быть монстры, а ловушки — хитрее. Там уже может встретиться стайка обычных гоблинов-копейщиков или лучников. Несмотря на слабость гоблинов, в подземелье коротышки способны нанести неподготовленному герою серьезный урон.

На втором этаже все, как на первом, только больше, труднее и злее. Там уже могут скрываться различные секреты: например, особая комбинация надавливаний на кирпичи может открыть секретную комнату, которая может содержать лекарства, артефакты или же пак запертых и очень недовольных монстров. Как подземелье отсыплет, так и будет. Комнаты встречаются и на других этажах, иногда даже на первом, но со второго — гораздо чаще.

Третий уже может включать гремлинов с самодельными гранатами, ледяных великанов, «черепашек» или каких-нибудь других бронированных чудовищ.

В целом, первые этажи подземелья — простые и вполне безопасные для новичков, если команда большая, сплоченная и не склонная к панике.

Хорошо, что сейчас ловушек почти нет. Обычно туннели подземелья полны всяких досадных препятствий: там и падающие шипы, и петли, капканы, скрытые ямы с ядовитыми шипами и множество других скрытых опасностей. Но здесь я полагался на свой опыт: уж за годы, проведенные в подземельях, я успел заучить внешние признаки ловушек.

На средних и нижних уровнях уже не так радужно. Там бродят демонические быки: опасные противники, больше похожие на гигантских пантер с рогами. Из прошлого помню, что идеальный способ справиться с такими — держать дистанцию и издалека швыряться в них какими-нибудь магическими навыками, или, к примеру, иметь в команде четырех лучниц. Но попробуй удержи на расстоянии ловких противников, по которым и попасть трудно. Для такого нужно что-то из перечисленного: ловушка, архетип, способный станить противника, или пара из кулачного бойца и танкующего воина в доспехах.

Размышляя и ловя обрывки чужих разговоров, я приблизился к массивным воротам, широкую щель между створками которых стерег пузатый стражник.

Взгляд, которым мужик одарил меня, был полон недоверия:

— Ты уверен, что тебе нужно в поселок, малыш?

В прошлый раз меня запустили без разговоров, но теперь со мной нет группы авантюристов.

— Меня там друзья ждут, — кивнул я, настраиваясь на долгий разговор, но этого не случилось. Стражник пожал плечами и кивнул на проход, позволяя пройти в поселение, что выросло поверх входа в подземелье.

Внутри поселка было тесновато. Я прошел мимо конюшни, где авантюристы оставляли скакунов конюхам, которые в обмен на пару медных ухаживали за спутниками авантюристов, готовых забраться в глубины подземелья. Прошел мимо торговой лавки, затем — миновал трактир, где команды могли восстановить силы после напряженных походов. Если мой поход будет удачным, я тоже туда зайду. Насколько помню, в трактире весьма приятно сидеть за кружечкой травяного отвара. В зале постоянно пахнет свежими травами и выпечкой, а на втором этаже есть комфортабельные комнаты. Стоят, конечно, дорого, но трактир и строился не для того, чтобы обеспечивать комфорт авантюристам, а чтобы зарабатывать на желании комфорта.

Я двинулся по главной и единственной улице, уворачиваясь от авантюристов, прущих из подземелья на выход из поселка.

На моих глазах у стены борделя залетный скупщик разложил рогожу и принялся надрывать горло, предлагая людям продать добычу «здесь и сейчас». Не простоит и трех минут — городские власти не любят, когда кто-то покушается на доход с лавки. Как бы ни были хитры или глупы торговцы, если попытаются что-то купить или продать, их поймают и угостят плетьми.

Чем ближе к входу, тем гуще становилась толпа. Я увяз в потоке людей, идущих на вход, и теперь передвигался вяло, со скоростью этого потока. Забирал то влево, то вправо, чтобы не впечататься в доспех, не наткнуться на чей-то нож или острое плечо лука, и в какой-то момент, шедший за мной низенький мудила, которого достало мое мельтешение, толкнул меня в сторону со словами «задолбал — мешаешься».

Я вылетел из идущего к подземелью потока во встречный. И произошло это в самый неудачный момент: я налетел на молодого авантюриста. От столкновения его качнуло.

— Что за… А ну-ка пойдем! — вцепился он мне в локоть и потянул в тупичок между двумя какими-то низенькими постройками. Я попытался было вырваться, но дождался лишь тычка в спину: авантюрист, похоже, был не один. Ладно, пока подожду.

Меня впихнули в тупичок, напоследок — ударили в спину, в надежде, что упаду, но я развернулся и уставился на авантюристов.

Трое, лет шестнадцати-семнадцати. Лица — злые, в багрово-красных кровоподтеках. Броня местами поцарапана. Выглядят как кулачные бойцы, которые сюда с арены попали, где их долго избивали. Не иначе, как столкнулись с другой командой авантюристов и устроили битву за ресурсы.

Впереди стоит тот, кто меня схватил, другие — по бокам и чуть позади, закрывая вид на происходящее потоку людей.

— Смотри-ка, кто у нас тут. Это же настоящий новичок! — насмешливо сказал тот, кто меня сюда завел. — Чего толкаешься? Думаешь, стоишь чего-то? Думаешь, потянешь против троих, а? Тебе кажется, что ты великий герой, да?

— Он, наверное, в подземелье и не выживет, — с ехидной ухмылкой добавил второй, — Маленькая рыбка в океане приключений. Что думаете, парни?

— Может, и не выживет. А может, и выживет. Разница в том, сколько он получит тумаков, прежде чем выйдет отсюда. Слышь, деньги гони! Открывай кошелек. И сумку сымай.

От такой наглости я опешил. Чтобы не бояться местную стражу и грабить человека на глазах у прохожих, нужно быть редкостным глупцом.

— Давай я лучше фокус покажу, — предложил я. В следующую секунду время замедлилось. Я вытянул из специального крепления на поясе духовую трубку и сжал в другой руке дротик. Теперь трубка смотрела на самого говорливого из них — того, кто завел меня в тупичок. Прямо в избитое лицо.

— Вуаля!

Ребята застыли, уже не такие уверенные в своих силах. Говорить, как и угрожать, никто из них не спешил, потому я продолжил:

— Пацаны, хоть знакомство получилось не сильно гладким, предлагаю разойтись. У всех нас есть свои трудности: я вот гадаю, где денег добыть, а вам конкретно так наприлетало, я погляжу. Не стоит усугублять мои проблемы штрафом за драку, а ваши — еще десятком синяков. Дротики отравлены парализующим ядом, кстати.

Они переглянулись еще раз. На их лицах читалось смятение.

— Пожалуй, ты прав. Мы уйдем, но… до встречи в подземелье, — зло сплюнул главный.

И троица удалилась.

Сразу к входу я не пошел — зашел в преддверие, зал на четыреста квадратных метров, в котором авантюристы отдыхали после походов, и там увидел огромную карту подземелья, растянутую на всю стену, и теперь стоял, рассматривая ее, освежал в памяти детали. Все-таки в Вяжском подземелье я не был очень давно, да и кроме тоннелей, которые всегда находятся на своем месте, есть и зоны, которые часто перемещаются: те же гнезда или библиотека.

В первую очередь я определил «оазисы» — безопасные зоны, где можно набрать воду и даже поспать. Хотя, как выяснится в будущем, злоупотреблять этим не стоит. Потом — определил, где находятся гнезда — понял, что раньше третьего этажа они не начинаются, а на третьем всего два — гнездо крыс и гоблинов.

Запомнил, где теперь находится библиотека — на удивление неглубоко, всего третий этаж.

Карта была огромной: только первый этаж обозначался квадратом два на два метра, где центром был вход на этаж, а масштаб был сантиметр — к ста метрам. То есть, карта описывала от десяти километров во все стороны. Я смотрел на центральные коридоры, запоминал повороты и спуски. Края карты были грубо заштрихованы — картограф решил не делать карту больше и объемнее. Там и дальше продолжаются пути, и при желании можно купить более подробную карту первого, или любого другого этажа, но большинство слонялось по этому квадрату и за его пределы не выходило. А вот конца у этажей не было. Самая долгая экспедиция, о которой я помню, преодолела сто сорок километров по первому этажу, не обнаружила там конца этажа и решила вернуться обратно.

Ходили слухи, что подземелья на самом деле связаны друг с другом, и если путешествовать по этажу месяцами в одну сторону, можно прийти к другому подземелью. Кто-то рассказывал, что знакомый его отца/дяди/двоюродного деда слышал об авантюристах, которые будто бы однажды прошли путь от подземелья к подземелью, и, как это водится в страшных сказках, выжил только один, и тот поднялся на поверхность седой, немой, не в своем уме и мало что объяснил, а потом и вовсе умер. Но в умных книгах, где описывали хроники исследования подземелий, я не нашел подтверждения этим слухам.

Освежив в памяти карту, я направился на вход, к распахнутым огромным воротам, возле которых скучал десяток воинов — все, как на подбор, с боевыми архетипами, с артефактной броней, с оружием не ниже эпического ранга. Здесь уже лет двенадцать не случалось «волны», когда монстры накапливались на нижних этажах и шли на прорыв, но стража дежурила постоянно, и в том составе, в котором можно с легкостью остановить волну.

— Не нужны лечебные зелья, горючие смеси? — отвлек меня голос городского лоточника, сидящего за столом у самых ворот. Молодой паренек, видимо, увидел во мне неопытного сопляка, мечтающего стать авантюристом, потому что заговорил громче:

— Парень, продам горшочек с горючей смесью! Всего двадцать медных, и он твой!

— Против какого противника он мне может понадобиться на первом этаже? — хмыкнул я, и пошел дальше, через ворота. Стражники не остановили меня, даже не обратили внимания, а вот авантюрист, бинтующий себе запястье дрожащей рукой, сиплым голосом спросил:

— Парень, тебе точно сюда?

Я, не отвечая, прошел дальше: задержусь на разговоры, привлеку внимание, но не получу никакой интересной информации — что мне нужно, я знаю и так.

Спустившись по лестнице вниз, я на мгновение замер. Тоннель уходил прямо во тьму, расходясь на путаные коридоры. В держателях по бокам горели факелы, блики от пламени плясали на высоком потолке. Воздух пах едва уловимой затхлостью.

Как же я давно не был в этом месте. Притягательном. Опасном.

Я свернул в боковой тоннель, потом еще и еще, но уйти без приключений, судя по всему, не удалось: сзади послышались торопливые шаги. Некто шел за мной от самого зала, где я рассматривал карту.

— Эй! — раздался незнакомый хриплый голос.

Я обернулся.

— Чего тебе?

Незнакомец выглядел лет на тридцать. С крысиной бородкой, тощий, в самой обычной одежде. И с огромным двуручником за спиной. Очень знакомым двуручником.

— Это я, Глебос. Просто второй день осваиваю личину.

Мечник рассказывал, что шар, который ему достался — артефакт, к которому он создавал личину, да и сам я успел использовать оценку на магический предмет, но все же поверить незнакомцу на слово не мог.

— Какому комплексу ты меня обучил?

— Малого уклонения. Да и то — как сказать «обучил». До полноценного освоения там еще кучу всего нужно проработать. Скорее будет «показал».

Вот теперь точно уверен, что это Глебос. Хотя к новому виду пацана нужно будет привыкнуть…

— А чего прячешься?

— Скрываюсь от родни. Какой у тебя план по подземелью?

— Походить, осмотреться. Предлагаешь держаться вместе?

— Да.

— Отлично, — повеселел я, и решил спросить. — Кстати, раз ты второй день под личиной скрываешься от родни, зачем было приходить без нее сегодня в трактир?

— Чего-о⁈ — протянул Глебос. — С чего ты взял?

— Тебя трактирщик узнал.

Глебос выругался.

— Я бы сказал, что подобное невозможно, но дядюшка Бу может обладать архетипом, который видит сокрытое. А я все гадал, чего он такой разговорчивый с незнакомцем. Непрост дядька, ох как непрост…

— Или он знал о твоем артефакте, и определил тебя по мечу.

— Таких мечей на базаре по пять штук за сутки продают, — отмахнулся Глебос.

— Ну, ладно, — пожал я плечами.

За время, что шел разговор, мы прошагали метров семьсот. И тут я вспомнил совет дядюшки Бу, и реакцию Глебоса на орков, потому спросил:

— Не пойми меня неправильно, я не насмехаюсь, но… не думаешь, что тебе стоило бы начать охотиться с орков?

— Уже начал, — кивнул Глебос. — Пока ты валялся в забытьи, я прикончил шестерых мечом и победил свои страхи.

Что ж, зря он так думает. Подземелье найдет, чем удивить.

— Кстати, мы совсем недавно обсуждали и ловушки, которые создает подземелье, и то, что оно питается жизнями людей, но все равно спускаемся, — хмыкнул Глебос. — Тебе не кажется это странным?

— Самая совершенная ловушка — та, в которую ты лезешь по собственной воле, — вздохнул я. — Здесь легче заработать деньги, а они мне очень срочно нужны.

Я рассказал про советы дядюшки Бу, о закупленных зельях и о том, что мне нужны новые навыки для контроля ускорения восприятия.

— Хороший совет. Трактирщик знает, что говорит — я бы посоветовал тебе сделать то же самое. Кстати, чего ты все время смотришь по сторонам?

Я и в самом деле разглядывал стены, смотрел на расстояние между факелами. Но на вопрос Глебоса отшутился:

— Старые привычки. Прокачиваю внимательность.

— Разве есть такой навык? — удивился Глебос. Я ощутил неловкость.

— Шучу. Просто привык обращать внимание на самые непримечательные детали — они могут иметь большое значение.

— Снова эти твои штуки, — недовольно буркнул Глебос.

— Какие?

— Всезнающие!

Я предпочел промолчать, и дальше тишину нарушал только стук шагов и треск факелов. До определенного времени.

— Постой, ты слышишь? — нервно спросил мечник. — Шаги! Я слышу шаги.

А в следующую секунду и я услышал мерные гулкие удары, что становились все четче и громче. Пол под ногами дрожал в такт им, будто к тоннелю, где мы находились, спешила гора. А еще меня тревожит громкий скрип и скрежет: монстра, который его издает, я не знаю.

— Могу ошибаться, но судя по всему, это ледяной великан, — быстро сказал я. — Заклинаю тебя всеми погибшими богами, не бей его тем, чем ты ударил орков! Своды здесь не слишком крепкие: похоронит и великана, и нас с тобой.

Обсудить тактику мы уже не успели: монстра, вышедшего из-за угла, сразу залило светом факела. Чудовище оказалось очень высоким: ростом под шесть метров, оно едва не цепляло макушкой потолок. Рваная кольчуга великана покрылась инеем, льдом и походила на обноски поистрепавшейся нежити, хотя нежитью великан не был, пусть и выглядел как здоровенный промерзший труп: подземелье обычно не использует мертвых — это удел богини смерти.

Ноги великана до колен защищены кольчужной юбкой, а ниже — наростами льда. Шлема нет — монстру он не требовался. Вместо головы на плечах великана сидел криво нахлобученный уродливый череп с глазницами, в которых алело пламя. Смущавший меня скрежет издавал огромный молот, который великан тащил за собой по тоннелю.

— Забери меня отец, — потрясенно выругался Глебос. Но контроль над собой не потерял: не отступил и даже не ударил всем, чем мог.

Великан заметил нас, и остановился. Перехватил двумя руками молот.

— УО-О-ОУ, — прогудел он.

Я отпустил шипастый шар, и цепь тихо звенькнула, распрямляясь.

Глебос коротко выдохнул и покрепче сжал меч.

Сейчас бы здорово пригодились те горшочки с горючей смесью. Но я счел слишком ничтожным шанс встретить ледяного великана в километре от входа, чтобы тратить на горшочек свои кровные монеты.

— Лед на ногах гораздо прочнее рваной кольчуги, — сразу предупредил я. — А вот по сухожилиям рубить — милое дело.

Но у Глебоса был другой взгляд на бой. Особый.

— Может, просто отступим?

Но времени на размышления нам не дали. Великан прыгнул вперед, едва не задев головой потолок, и приземлился метрах в пяти от нас, согнувшись в три погибели. Молот, старый, ржавый, но чудовищно огромный, мгновенно взлетел вверх, достав до потолка, скрежетнул по каменным плитам, затем рухнул на голову Глебоса и… впечатался в каменный пол, когда мечник отшатнулся. Брызнули осколки — молот сантиметров на пять погрузился в камень. Великан гулко и протяжно взревел, и дернул молот вверх.

Пока монстр был занят Глебосом, я побежал по кругу, обходя чудовище. Возле коленной чашечки льда точно нет, либо он не сплошной, иначе бы великан не смог сгибать ноги. Впечатать бы туда било «утренней звезды» с максимальной силой, под ускорением восприятия, и добить чудовище, когда упадет.

Пока я бежал, Глебос решил померяться с монстром силушкой: очередной страшный удар молота дурачок принял на меч. А потом — едва успел выпустить клинок из рук и увернуться, когда молот ничуть не замедлился.

Меч звонко зазвенел, скользя по каменным блокам. Великан шагнул к оружию, явно намереваясь сделать с ним что-то нехорошее, но в этот момент я рванулся к ноге монстра и активировал навык.

Время замедлилось, и я с усилием двинул раскрученное било к коленке великана. Было тяжело, я будто двигался сквозь бьющий навстречу ураган.

Вот металлический шар достиг кости. Цепь изогнулась, а я смотрел, как кожа промороженного монстра лопается от чудовищного удара и слушал замедленный хруст костей и льда.

Едва било начало падать, утратив импульс, я отменил навык, и время пошло с реальной скоростью. Я сразу же рванул прочь, чтобы не оказаться под ударом.

— Уходим ко входу! — заорал Глебос, подобрав меч. — Он нас здесь размажет!

Паренек изрядно преувеличивал. Во-первых, великану здесь было тесновато — чтобы нормально орудовать чудовищным молотом, нужен простор, которого здесь попросту нет. Во-вторых, Глебос занимается глупостями: вместо того, чтобы беречь силы, пытается парировать удары.

— Не паникуй! Уворачивайся, пока не поймешь, что ты быстрее, и великан тебе ничего не может сделать! Главное — не глупи: не блокируй и не отводи удары!

Ледяной великан покрутил головой из стороны в сторону, заметил меня и гневно загрохотал. А потом — вновь прыгнул, стремясь приземлиться на меня ногой. Видимо, один удар не убавил его прыти.

Я замедлил время на долю секунды и отшатнулся ровно на столько, чтобы нога впечаталась в камень рядом со мной. После — рванул в обход чудовища.

— Отвлеки его! — крикнул Глебосу.

— Хорошо…

Но великан отвлекаться не захотел и вновь завертелся, высматривая меня. Нет, так не пойдет.

— Давай я попробую отвлечь, раз он все время лезет ко мне, а ты руби ему колено! Можешь применять техники меча, которые не ударят по мне и по своду, можешь молиться — делай что хочешь, только перебей ему ногу!

Глебос скользнул в сторону и, пока великан шел за мной, добежал до колена, что уже познакомилось с билом.

— Именем пламени! — выдохнул пацан.

Вокруг меча Глебоса закружился ускоряющийся хоровод алых искр. Глебос широко размахнулся, и искры слились с мечом. Лезвие полыхнуло красным, распарывая воздух, и удар, пришедшийся в этот раз по колену великана, был действительно ощутим.

Сила удара была так велика, что воздух в подземелье вздрогнул, когда меч достиг цели. И второй раз он дрогнул от неистового рева, который издал великан. Меч не проломил колено, не разрезал кость, однако на коленной чашечке теперь осталась глубокая зарубка.

Но даже крича, великан не терял времени, и с потрясающей скоростью саданул по Глебосу вертикальным ударом железной глыбы на железной же ручке. Паренек замешкался, а потом — прикрылся мечом, не успевая сделать ничего другого.

Сила удара, что пришелся на меч, была чудовищна — Глебос едва не выронил меч. Пацан вместе с клинком отлетел в сторону, а потом парня с силой протащило по каменному полу тоннеля.

Я не успел испугаться, как Глебос шевельнулся и встал.

— Вилатос, демоны побери! Следи за его оружием! Почему отвлекаешь его ты, а целит он в меня⁈

Да потому! Глупо рассчитывать, что если ты рубишь монстру колено, он не обратит на тебя внимания. Однако сказал я другое:

— У тебя отлично вышло! Но нужно нанести еще пару таких ударов, чтобы его проняло.

— У меня руки отсушило. Дай мне минуту, чтобы прийти в себя.

Я бы с радостью дал ему время, но великан, как оказалось, не был сторонником таймаутов. Я уже примеривался к пострадавшему колену, но великан вдруг застыл посреди движения, словно вмиг одеревенел.

— Беги прочь! — заорал я и сам рванул, что есть сил. Даже навык использовал, чтобы набрать скорость.

Волна холода ударила от застывшей фигуры, когда мы рванули в первый попавшийся поворот. Воздух стал невыносимо холодным, по стенам ползла изморозь, из ниоткуда появился снег. А я все бежал за Глебосом, который в этот раз среагировал совершенно правильно. Мы неслись по тоннелю, убегая от навыка. Когда ледяной ветер догнал нас и с безжалостной силой дунул нам в спины, он был уже изрядно ослаблен, и его остановили рюкзаки и одежда. Но факелы ветер все же задул. А мы бежали дальше, наступая на лед, который появлялся на полу раньше, чем туда опускались подошвы наших сапог. От попытки вдохнуть ледяной воздух дыхание сразу же перехватывало, а легкие наполнялись пронзительной болью.

— Стоп, — скомандовал я, когда мы добежали до целого факела.

— А теперь что? — спросил Глебос. — На выход, да?

— Хватай факел и возвращаемся, пока он скован, — сказал я, вырвал факел из держателя и побежал обратно с той же скоростью, с которой улепетывал. Ну, может, чуть медленнее — из-за льда на полу тоннеля подошвы скользили, и каждый шаг мог привести к падению.

За поворотом хрустело, словно десятки Глебосов мечами крошили ледник, но мы успели вовремя: великан еще не освободился из ледяного плена. Лед обволок его скорлупой сантиметров в тридцать, и по прочности эта оболочка обходила любой обычный лед.

— Дроби там, где колено великана, — на бегу объяснял я, глядя на ледяной монолит. — Второй раз он фокус с холодом не выкинет: для этого ему нужно восстановиться. Перебьем ногу — разберем гиганта по частям.

— Принял!

Понимая, что время идет против нас, я быстро выдернул из держателя на стене замерзший факел и сунул туда новый, горящий. Глебос поступил так же.

Я на бегу засунул в рюкзак моргенштерн, вытащил оттуда два гоблинских ножа. Добежав до статуи, я подпрыгнул так высоко, как только мог, и, замедлив время, с силой вбил первый нож в лед. Подтянулся на клинке, вбил второй, подпрыгнул и ногой угодил на рукоять первого клинка.

Пока гигант закован в лед, нужно добраться до его пальцев. Без пальцев гигант не удержит молот, и все, что ему останется — громко реветь и пытаться достать нас своими покоцанными ладошками.

Я долез до локтя гиганта и встал на скользкий, опасный лед. Раскинул в стороны руки и балансируя, добрался до ладони. Теперь самое трудное — нужно одновременно раздробить пальцы и не упасть с этой скользкой поверхности.

Намерзший вокруг гиганта лед захватил и кисть, и чудовищный молот, но если приноровиться, можно долбить по соединению этих ледяных столбиков — где-то там и должна быть кисть. Под аккомпанемент звонких ударов Глебоса я добрался до заледеневшего молота и положил на него ладонь, для лучшей устойчивости.

Я раскрутил било, активировал навык и направил шипастый шар в лед.

— Безрукий дворник без толку в метель

Обходит грязный, заснеженный двор…

Первый удар был слаб: лед треснул, но не разлетелся на куски, как я надеялся. Останавливаться я не собирался: после первого удара полетел еще один, на этот раз с гораздо большей силой, чем раньше. А потом — еще и еще. Било лупило по льду с глухим звуком, и тот трещал все сильнее. Сейчас и сам великан помогал нам, разрушая свою клетку. И в первую очередь лед уйдет из самых слабых точек, которые мы сейчас для этого и готовим.

— Обрубками синих локтей,

Баранку крутит безрукий шофер.

Ледяная скорлупа оказалось прочной, сломать ее с наскока не вышло. Каждый из наших ударов отражался эхом в тоннеле, словно сам лед противился попыткам его сломать, и все же, и я и Глебос продолжали упрямо долбиться вперед.

Глебосу было легче: благодаря навыкам и лучшей физической подготовке он первым доковырял до колена. Мои же руки ломило от огромного напряжения, но я не останавливался, колотил по защите великана, жалея, что не взял горшочек с горючей смесью. Ледяная крошка летела во все стороны, заставляя меня отворачиваться и щуриться.

— Протезы не держат перо, протезы бумагу порвут.

Безрукий писатель в блокнот не допишет вторую главу.*

Наконец цель была достигнута — я освободил кисть ледяного великана. И следующий удар пришелся на пальцы.

— Воздух! — заорал я, когда лед затрещал по нарастающей. Молот, потяжелевший от десятков килограмм льда, выскользнул из обледеневшей руки и полетел вниз. Глебос отреагировал, как нужно: отвлекся на шум и непонятный выкрик, заметил опасность и успел отскочить.

— Я все! — закричал он. — Не только коленку перерубил, но и ногу сразу, на всякий случай.

— Отлично! Пока жди. Не хочу, чтобы ты начал рубить вторую ногу — не хватало, чтобы меня статуя придавила.

После третьего удара по пальцам те сжались в кулак, и лед затрещал в разы чаще, чем прежде. Подозреваю, что великан, если бы мог, втянул их под лед, как черепаха втягивает голову под панцирь. Но это не помешало мне раздробить кулак. Теперь точно не возьмется за оружие.

После того, как закончил с кулаком, я спрыгнул на пол.

— Что дальше? — спросил изрядно посвежевший Глебос. От былого испуга не осталось следа — парень уверовал в наш тандем и уже предвкушал победу. Что в целом было не так далеко от правды. Если по тоннелям на помощь великану не спешат другие монстры, то победа над ним — дело минут двадцати.

— Подождем, пока освободится и упадет. Потом нужно будет раскрошить лед на позвоночнике и отрубить ему череп.

— Откуда ты столько знаешь?

Я едва не ответил «поживи с мое». Правду я никому раскрывать не хотел, потому пожал плечами:

— О чем-то рассказывали авантюристы в трактире, что-то из книжек почерпнул. Давай-ка отойдем, чтобы нас не побило ледяными глыбами.

Ждать пришлось минут десять — гигант ворочался в своей скорлупе, расшатывал ее изнутри, пока лед не затрещал, и не принялся осыпаться. Ледяной великан завозился с удвоенной прытью, освободился, но не удержался на ноге — плашмя рухнул вниз. От удара о пол остатки ледяного панциря разлетелись на осколки.

— Я займусь его черепом. — сказал Глебос, наблюдая, как гигант ворочается, поднимаясь на четвереньки. — Отвлеки его.

Я кивнул и подошел к разъяренному чудовищу.

Великан дотянулся до молота левой рукой, ухватил оружие за середину древка, но даже так едва приподнял его. Молот в почерневших истлевших руках едва описал полукруг, но так медленно, что увернуться не составило труда. Великан, которого поставили на четыре кости — жалкий противник.

Глебос, казалось, не знал усталости — разогнался, запрыгнул на спину монстра и с бычьей силой опустил клинок на ледяную защиту вокруг шеи. Тем временем я носился вокруг чудовища и не давал ему встать — подбивал руки, на которые тот пытался опереться, уходил от ударов и впечатывал било в кольчужную юбку со стороны задницы. В общем, отвлекал, как мог.

Мечник без труда балансировал на кольчуге, усыпанной ледяным крошевом, и меч в его руках порхал, точно перышко: оружие падало на великанскую шею с частотой маятника. Глебос уже прорубился через лед до позвоночника, на котором и держался пустой череп великана, и сейчас с неутомимым напором рубил шейные позвонки.

Наконец череп упал на пол. Секунду спустя со спины гиганта спрыгнул Глебос, а потом рухнуло и тело и ледяного великана. Гусиные пляски с чудовищем затянулись, но результат меня порадовал.

— А теперь осталось самое неприятное, — выдохнул я.

— Нужно будет вскрывать ему грудную клетку, где лежит ядро, которое давало ему силу? — предположил Глебос.

— Ядро-о⁈ — протянул я. — Ха! Монстры с ядрами гораздо опаснее, а этот был едва ли не слабейшим. Хотя нет, тут я преувеличил — слабый великан не смог бы призвать стихию. Но до ядерных монстров нам еще далеко. Нет, самое неприятное в том, что нам нужно будет докатить череп великана к выходу из подземелья и продать в лавке. Можем до самого Вяжска дотащить, и выручить на треть, или даже на половину больше, чем тут, но, поверь, это того не стоит. Если бы мы действительно ядро добыли, там я бы каждый процент считал, и насчет телеги договорился, а здесь мы больше десятка серебра не выручим. Молот тоже можно продать за десятку серебра, но мы его даже вдвоем не утянем.

— Хорошо, — вздохнул Глебос. — А с телом что делаем? Его ни рубить, ни жечь не нужно?

— Зачем? Подземелье заберет. От монстров здесь не остается ничего за пару часов, факелы восстанавливаются за сутки, а обваленные тоннели — от суток до недели: зависит от площади завалов. Вещи людей и людские тела исчезают дня за три. Запомни: подземелье стремится создать впечатление комфорта у авантюриста. Здесь не будет тусклого света, смрада, горы трупов, оставляющих гнетущее впечатление. Поэтому, если ты увидишь в проходах следы схватки, чье-то тело, даже пустой рюкзак или какую-нибудь брошку, имей в виду — рядом может быть тот, кто их там оставил. И он не всегда желает тебе добра. Здесь есть те, кто может оставить добычу, дождаться, пока кто-то подберет ее и «случайно» столкнуться с бедолагой в следующем тоннеле. И за «кражу» потребуют и монеты, и артефакты, и даже обычные вещи. И не факт, что оставят в живых, а не отнесут тело в тупичок, где оно дня за три растворится.

— Спасибо, буду иметь в виду, — серьезно кивнул Глебос.

*Anacondaz — Полный

Вчерашняя добыча ушла за восемь серебряных монет — мы не стали тащить череп в город, а продали в торговой лавке у выхода. Монеты поделили, и сразу же договорились, что следующий поход будет послезавтра.

До города дошли молча — у меня даже не было сил задавать вопросы по тренировкам, навыкам и архетипам. В городе разошлись: я отправился в трактир дядюшки Бу, а Глебос ушел куда-то к центральной части города. Похоже, он снял номер в местечке получше.

Проснулся я рано, и в этот раз не пошел ни в лес, ни к подземелью: вместо этого направился на холмы с кроликами, где попрактиковался с утренней звездой и копьем — наша вчерашняя беспомощность здорово меня злила. В прошлой жизни я бы в одиночку разобрался с великаном гораздо быстрее, а будь со мной голем — выстоял бы против троих. И мне очень, очень хотелось скорее достичь характеристик прошлого тела, с чем мне помогали новые зелья.

Эликсиры были выше всяких похвал. Я ел, как не в себя, тренировался, словно безумный. Усталости не было — ее смывало зельями. Микроразрывы в мышцах заживали едва ли не во время тренировки: я чувствовал, как становлюсь сильнее и крепче. Вот только физических сил для подземелья пока маловато. Нужны либо хорошие защитные и атакующие артефакты, либо… голем.

А для голема нужны навыки и ингредиенты. Для тех необходимо золото, которое прекрасно добывается в подземелье, если ты достаточно силен. Н-да. Замкнутый круг

Но вчера мы худо-бедно справились с великаном, который, похоже, поднялся с четвертого этажа, а это уже серьезный уровень. Без мечника у меня не было бы ни единого шанса, но с ним я могу насобирать себе монет и на Гильдию, и на ингредиенты.

— Ты обычно приходишь к ужину, — вскинул брови дядюшка Бу, когда я вошел в трактир после обеда.

— Обычно я ухожу за добычей, сейчас на тренировку пошел. Голод гложет, ничего не могу с собой поделать.

— И не нужно, — прогудел трактирщик. — Сейчас вынесу тебе жаркое с грибами. Присаживайся.

Блюдо трактирщик принес за минуту. Я наколол на вилку кусочек картошки, отправил его в рот и запил хлебным квасом.

Негромко хлопнула дверь, и я повернулся на звук.

В зал трактира зашёл Глебос, и с настороженностью посмотрел по сторонам. Я махнул ему рукой. Глебос заметил меня и слегка нахмурился. Что-то было не так, но я решил не обращать внимания на странное поведение мечника:

— Садись. Если хочешь, дядюшка Бу вынесет и тебе обед.

Обедать пацан не захотел: мотнул головой, отказываясь. Но хоть за стол присел.

— Выглядишь напряжённым. Случилось что-то?

— Не совсем.

— Ты в порядке?

— Я? В полном.

Ответы Глебоса были короткими и сдержанными. Пацан сверлил глазами стол и общаться не торопился. Впрочем, это не лишило меня аппетита.

Когда я почти доел, Глебос решил заговорить. До этого он смотрел в столешницу, но поднял взгляд на меня:

— Пока ты валялся в беспамятстве, я гулял по городу. Смотрел по сторонам, пытался понять и Вяжск, и людей, что в нем живут.

— Это похвально, — кивнул я, но Глебос не обратил внимания на слова.

— Я изучил положение авантюристов-подростков. У большинства из них всё ужасно: они не способны скооперироваться и убить даже стаю гоблинов, зато грезят о великом будущем и планируют вот-вот пойти в подземелье.

— И что? — плеснув в голос побольше недоумения, спросил я.

— Ты — другой. Когда я прибыл сюда, в город, ты уже охотился на орков. Один. Потом тебе резко понадобились деньги, и ты без колебаний пошел в подземелье. Без группы.

— Ну, я тебя по пути встретил. Без группы подросток там не выживет.

— Мы встретились у самого спуска, — раздраженно дернул головой Глебос.

— Мне хотелось посмотреть, что там, у самого спуска, — спокойно сказал я.

— А потом бы вернулся и собрал группу?

— Ну, разумеется. Без группы в одиночку подросток может только сдохнуть.

Мне не нравилось, куда идет разговор. Увы, Глебос, судя по всему, желал раскрыть мой маленький секрет, и накопил аргументов. Что ж, поиграем. Но рассказывать про свое возвращенство я никому не хочу. Нет и никогда не было у меня в этом мире настолько близких друзей.

— Я уверен, что ты бы спустился один, и не погиб, — дернул головой Глебос. — И от великана ушел, и от какой-нибудь другой хтони.

— И на чем основывается твоя уверенность?

— Ты не такой, как все, — с железобетонной уверенностью сказал Глебос. Я же расхохотался:

— Прозвучало странно, уж извини. Ну, тогда и ты особенный — у меня нет знакомых, которые смогли бы в лесу…

Глебос поднял руку, обрывая меня.

— У меня были ресурсы, с помощью которых из любого человека можно сделать сверхсущество. А вот ты — особенный случай, темная лошадка. Расскажи о себе с самого начала: кто твои родители, где они. Можешь с детства и начать.

Я хмыкнул. Как выйти из этой ситуации? Разумеется, я продумывал разные сценарии своего детства и в этой, и в прошлой жизни, но какой использовать сейчас? Одно ясно, правду говорить не стоит.

Решив, я заговорил:

— А может, ты о своем расскажешь сперва? Какие у тебя счеты с отцом, которого ты иногда упоминаешь в негативном ключе? Почему тебя ищут, и почему ты не хочешь, чтобы нашли? И о чем-нибудь менее важном расскажи: вот вчера с нами лавочник рассчитался за череп, причем две серебряных отдал медью. Ты не пересчитывал монеты, а убрал в кошель и забыл. Зачем ты тогда в подземелье ходишь, если не за деньгами?

Глебос недовольно нахмурился и отвернулся. Так я и думал. Но если устроить обмен историями, можно привязать пацана к себе еще прочнее.

— Вот в этом и дело. Если ты предлагаешь мне рассказать о личном — о моем детстве, почему бы нам тогда не поделиться друг с другом историями? Я не твой подчиненный, чтобы ты командовал, чем мне стоит делиться. Тренируешь, да, и я очень благодарен тебе за это, но мы не обговаривали, что за тренировки нужно платить рассказами. Я готов помочь тебе в подземелье, дать монеты на комнату, рассказать о монстрах и рассказать тебе насчет всевозможных ловушек. Но рассказы о личном — только в обмен на рассказы о личном.

Глебос думал недолго — почти сразу отодвинул стул и встал.

— В следующий раз увидимся завтра с утра. Я в десять часов буду у входа в подземелье, и ждать тебя буду не дольше часа. Всего доброго.

Черт!

Я чувствовал досаду. Диалог прошел, как надо, слова, как мне казалось, я подобрал правильные, но Глебос поступил не так, как я думал. Похоже, пацан либо не терпит, когда ему указывают, либо считает свои секреты важнее прочих.

Если он сейчас уйдет, к вопросу взаимного доверия можно будет вернуться позже. А может, к нему никогда больше вернуться не получится: отношения могут перейти в описанные мной товарно-денежные, где за его услуги наставника я стану платить. Не этого я хотел, не этого добивался.

— Ты просто не умеешь дружить, — тихо сказал я в спину пацану. Глебос повел плечами, но ничего не ответил и вышел за дверь трактира.

Полное фиаско. Ну и ладно. Главное — мы не поссорились, и в подземелье будем ходить вместе.

Я подцепил вилкой с тарелки последний кусочек гриба, закинул его в рот и туда же отправил кусочек хлеба, которым вытер тарелку.

Дверь открылась, будто ее открыли пинком, а не руками: стук двери разнесся по всему помещению. В трактир вихрем ворвался Глебос, и остановился возле моего стола.

— У тебя нет таланта!

Я поперхнулся. Многое был готов услышать, но не такое. А между тем Глебос продолжал:

— Прости, но это правда. Ты — бездарен чуть меньше, чем абсолютно. Ты пару суток учил навык бега, который учится минут за пятнадцать, за час, но не больше! Но вместо простейшей способности ты получил сложный навык ускорения мышления, который находится на пару ступеней выше. И ДО СИХ ПОР НЕ ВЫУЧИЛ НАВЫК БЕГА, ДЕМОНЫ ТЕБЯ ЗАБЕРИ, ВИЛАТОС! У тебя нет способностей, но ты…

Здесь подросток осекся, осмотрел зал. В зале каждый посетитель смотрел на кричащего пацана.

— Выйдем, — предложил он. Я молча поднялся и пошел на задний двор.

— Можешь продолжать, — разрешил я, когда мы дошли до бани.

— У тебя нет способностей, но ты дьявольски умен и образован. Я хочу узнать — кто ты такой? И не нужно рассказывать про крестьянское детство — крестьяне не умеют писать, читать и тем более — учить знания по книгам. Крестьяне не знают рун, а ты перевел знаки, которые были на клинке некроманта. Кто ты такой?

Похоже, пора разыграть карту амнезии. Со взрослым, если он чуть умнее кробского скакуна, такое вряд ли вышло бы, а с подростком, может, и получится. Во всяком случае, я избавлюсь от проверок, которые могли бы начаться, если бы я сказал про какую-нибудь отдаленную деревеньку и отца, который воспитывал меня один, но умер от пьянства.

— Ты хочешь узнать, кто я? Дерзай. Я бы с удовольствием тебе помог, но я не знаю сам.

— Как это?

— Я очнулся в переулке чуть больше месяца назад, неподалеку от книжной лавки. До меня докопался какой-то мужчина — начал угрожать, достал кинжал. Я его убил. Сам не знаю, как это вышло — будто движения были отработаны годами. Забрал этот самый кинжал, и ушел подальше, чтобы меня не нашли. Наткнулся на книжную лавку, зашел, увидел книгу с навыком обращения с кинжалами и купил за деньги, которые нашел у работорговца. Там же получил оценку, прочитав книгу за пару минут, причем навык получил сразу ранга ученика. Спроси торговца книгами, он подтвердит мою историю. Что еще тебе рассказать… Кто мои родители, я не знаю. На теле нет ни шрамов, ни родимых пятен. Детей в городе никто не искал. Наверное, я сирота.

Даже если Глебос начнет поиски родителей этого тела, успехов он не добьется — за прошлую жизнь я их не нашел. Впрочем, не особо и искал.

— Допустим, ты говоришь правду, Вилатос. А что по поводу подземелья?

— Стоит мне задаться некоторыми вопросами, и ответы на них всплывают в памяти. Могу рассказать тебе про любой из этажей на выбор. Могу сказать, насколько цена, предложенная торговцем за монстрячьи потроха или ингредиенты отличается от реальной. Нас вчера надули на три серебряных, кстати, но это традиция — начнем таскать добычу чаще, примелькаемся, и цена станет хорошей. Торговцы не дорожат отношениями с новичками, а вот стабильных добытчиков уважают.

— Что еще расскажешь?

— Еще?.. Еще меня тянет к големам, — добавил я, готовя почву на будущее. — Я знаю, что для архетипа Архитектора големов нужно знать «ремонт механизмов», «рунную магию», «создание големов», «усиление големов» и «управление механизмами». Рунная магия открылась у меня еще в лесу, едва я начал работать с кинжалом. Думаю, стоит мне коснуться вышеперечисленных областей, и я так же получу знания по ним.

— А какие навыки у тебя были, когда ты очнулся?

— Никаких не было.

Глебос цыкнул зубом.

Глебос посмотрел на небо.

Глебос качнулся с носка на пятку.

— Мне не нравится, когда мне лгут, — заявил соплюган.

— В этом я тебя поддерживаю, — кивнул я. — Мне тоже не нравится, когда мне врут. Найди кого-нибудь с архетипом, способным распознавать ложь, и я повторю историю. Но даже если я вру, у тебя нет никаких прав обижаться на это. Ты не рассказал мне даже выдуманной истории.

— Справедливо, — через силу выдавил Глебос. — Но кроме своей истории у меня есть и другие секреты. В обмен на твою откровенность я могу научить тебя нескольким техникам на основе внутренней энергии.

Жадность внутри меня рвалась использовать момент и выбить из пацана секреты, да побольше, но я покачал головой:

— Это не дружба. Если ты не готов рассказывать о себе, пусть. Но тогда не подменяй рассказы навыками и техниками.

Глебос долго молчал. А когда я уже решил попрощаться и уйти, заговорил:

— Я хочу покорить подземелье. В детстве я слышал кучу историй про авантюристов, которые проходили все этажи подземелья, и хочу стать одним из таких. Дойти до нижнего этажа, победить босса и забрать все артефакты из сундука, который мне выпадет там. А потом я хочу увидеть другие города, чудеса. Прокатиться на Кробском скакуне. Посмотреть на знаменитые поля Оклорда, которые кормят уцелевшие города. Дойти до моря и окунуть в него ноги. На один из мертвых городов посмотреть. А возможно, отправиться в путешествие гораздо дальше. Ты же знаешь, что кроме нашего, Алужского материка, есть и другой — Нельпан?

— Знаю, — откликнулся я. — Как знаю и то, что за все годы ни наши суда до него не дошли, ни оттуда никто не попал к нам. Скелеты морских чудовищ здорово порезвились в первые годы после битвы богов, и теперь все мертвые твари шныряют по океану, тоскуя от невозможности добраться до людей. А когда наконец получают эту возможность, устраивают грандиозное сафари.

Меня радовало, что если Глебос откровенничает со мной, то наш тандем в ближайшее время точно не распадется, и на нижние этажи мы отправимся вместе.

— А чего хочешь ты?

Я хмыкнул. Чего я хочу?

— Стать Архитектором големов. Может, добраться до ранга грандмастера. Для этого мне не нужно будет окунать ноги в море, но до сундучка босса на десятом этаже мне с тобой по пути. Если по дороге подземелье не сочтет, что с нами стоит расправиться.

Глебос улыбнулся.

— Вполне возможно. С моим клинком и твоими загадочными знаниями мы можем стать сильными противниками для монстров и вызвать недовольство подземелья.

— И станем, — хлопнул я по плечу пацана. — А теперь, если хочешь, можем потренироваться.

— Погоди. Я хочу кое-что тебе предложить. Раз уж мы решили двигаться через подземелье вдвоем, стоит позаботиться о твоей выживаемости. Что ты знаешь о модификациях?

— Только слухи. Кажется, все, что меняет человеческое тело, относится к модификациям.

— Верно. Модификации — это как навыки, но работают они в пассивном режиме. Мастера плоти обладают силой, способной изменить нашу природу, дать нам возможность подняться выше того, что определило наше тело. Они могут пересадить тебе сердце детеныша дракона, или заменить твои ногти когтями пепельного льва. Модификации могут изменить тело и придать ему новые возможности: прочную кожу, сверхсильные мышцы и другое.

— У нас нет ни сердца дракона, ни когтей.

— Зато я знаю один интересный ритуал. Нужно лишь найти кого-то с архетипом Мастера плоти и попросить его провести этот ритуал на твоих костях. Это сделает их гораздо крепче.

— Вот так просто? — не сдержал я недоверия.

— Ну-у… не совсем. Еще тебе понадобится слиток мифрила.

— Его же продают по шесть-семь золотых! Теперь все встает на свои места, — вздохнул я.

— Зато результат точно стоит того! Ты видел, как великан меня отбросил? Будь у меня обычный скелет, от такого удара мне бы раздробило кости и переломало позвоночник.

Тут пацан прав. С полезностью такой модификации после непреднамеренной демонстрации спорить трудно.

— Пожалуй, если у меня будет лишний десяток золотых, я соглашусь.

— А еще можно найти кого-нибудь в нашу команду, — предложил Глебос довольно здравую идею.

— Наверное, ты прав. Я сам не хотел бы расширять команду, но с третьим авантюристом, если он окажется способным, можно попробовать бродить и по третьему этажу. Да, там опаснее, но именно там можно найти монстров, потроха которых стоят дорого. Хотя, что-то мне подсказывает, что будь у нас големы, можно было бы обойтись и без третьего авантюриста.

Да что там «без третьего» — можно было бы и без второго обойтись! С големами я бы подземелье вплоть до десятого этажа даже в подростковом теле пройти рискнул. Увы, если в прошлой жизни меня обучил умирающий от проклятья мастер, который решил передать кому-нибудь свои знания, то в этой нужно обрести потерянные навыки гораздо быстрее. Я не знаю, где мастер живет сейчас — Старый был молчаливым отшельником, и насчет прошлого не распространялся. Так что единственный вариант получить необходимые навыки — поступить в Гильдию и там пройти все шаги, которые преодолел в прошлой жизни. Проблема одна — у меня нет десяти золотых, необходимых для поступления.

И потянулись долгие дни. Мы ходили по первому этажу подземелья, размазывая по каменным плитам монстров настолько слабых, что бои с ними даже за кружкой кваса описывать стыдно, иногда забредали на второй. Больше нам не попадались великаны, а сами мы на третий этаж не совались — не могли найти человека, который подойдет нашей команде, а вдвоем было слишком опасно.

После подземелья сворачивали на опушку и тренировались там, пока я не начинал шататься от усталости. Трава на поляне, где мы все время отрабатывали упражнения, была вытоптана до корней.

Сегодня нам не повезло особенно. Мы поймали лишь двух панцирников — неуклюжих и медленных черепах. Панцирь каждой ушел за две серебряные монеты. Крохи, по сравнению с золотом, которое я так жаждал.

Кстати, копье я больше не покупал — решил, что если уж не успел обрести навык раньше, то теперь стоит отдать предпочтение работе с билом. Пять навыков — это тот ориентир, который я уже достиг. У меня уже есть лишний навык владения кинжалами, который вроде бы и нужен, но если бы у меня был выбор, сейчас я бы его не взял. Скоро появится навык бега. Мне кровь из носу нужно оружие, которое будет полезно мне на всех этажах подземелья, и било вкупе с ускорением кажется мне идеальным вариантом.

Потому сейчас я стоял у края поляны и лупил металлическим шаром многострадальный дуб, ствол которого был на треть разбит в щепу на предыдущих тренировках. Металлический шар с грозным гулом рассекал воздух, от ствола летели щепки, дерево вздрагивало от каждого удара, но Глебос был все столь же ехиден.

— Двигай плечом! — поправлял меня Глебос, когда я с размаху бил билом. — О боги, да размахнись же ты, как следует!

Я уже не спрашивал у пацана, когда он успел научиться владению этим оружием, чтобы сейчас поправлять меня. Главное — что его советы работают, и с каждой тренировкой я сражаюсь все лучше. Хотя, так считаю я один — мечник постоянно находит недостатки то в стойке, то в ударах, то даже в моих мыслях. Вот, как сейчас.

— Да сосредоточься же на тренировке! Что за позор! Если бы тебя увидели пятеро погибших богов, они бы снова скончались!

Я представил на месте измочаленного дерева ехидную самодовольную рожу Глебоса, постарался вкладывать в каждый удар максимальную силу, и… в один миг что-то во мне щелкнуло. Моя рука двинулась с мощью, которую детское тело, пусть и усиленное эликсирами, выдать никак не могло. Било пронеслось вперед с невероятной скоростью и в ствол дерева впечаталось с сочным шмяканьем, точно в мокрую глину. И наполовину вошло в цель.

Я отпустил рукоятку оружия, и та закачалась на цепи.

[Вы получили навык «владение утренней звездой»]

[Владение утренней звездой, ранг — новичок]

— Прорвался? — спросил Глебос спокойным голосом, будто и не было получасового монолога, сообщающего о моей неполноценности.

— Да. Получил навык.

— Отлично. Выковыривай оружие, и пошли ужинать. Мне до смерти хочется поесть мяса.

Я взялся за рукоять, рванул оружие на себя и сместился в сторону, как подсказывал мой новообретенный навык… Но не смог выдернуть шар.

— Жаль, что во время прорыва навык прыгает на невообразимую высоту, но всего на долю секунды.

— А ты как хотел? Детище богов будто анонсирует тебе, какой силой ты станешь обладать на ранге мастера, чтобы ты быстрее стремился взять этот ранг.

Глебос прав. Я только что впервые ощутил свою настоящую силу, потенциал, до которого я могу дойти. Вбивать оружие в прочнейшие панцири, безо всякого усилия крошить лед и кости ледяных великанов.

— Кстати, давно хотел тебя спросить: почему ты всегда язвительный и едкий, если дело касается моих навыков владения оружием? Зачем ты кричишь на меня каждый раз?

Глебос нахмурился, словно не понял, о чем я говорю. Пацан долго молчал, пытаясь собраться с мыслями, а затем медленно произнес:

— Действительно… Нет, твои успехи действительно убоги, тут я ничего не скажу. Но, честно говоря, я никогда и не думал ставить тебе в упрек твою врожденную слабость. Я всегда думал, что порицания и насмешки — это часть тренировочного процесса. Мой наставник так меня тренировал, и я просто подумал, что это нормально. Тренер всегда говорил, что нужно быть критичным к себе и другим, чтобы стать настоящим воином.

Как можно думать, что постоянное осмеивание и насмешки — это норма в тренировочном процессе? Хотя, если задуматься, то ехидство Глебоса толкает меня вверх со скоростью, которой я с мастерами, что меня хвалили, не достигал.

— Мне помогало, — пожал плечами пацан. — Я думал, что с другими будет точно так же.

— Нет, к этому вопросов нет — злость мотивирует по самое «не хочу». Знаешь, не стоит менять формат тренировок — ты прав, так занятия становятся эффективнее. А насчет моей слабости, о которой ты говоришь, скажу одно: в окружающем лесу нет никого младше шестнадцати лет, ты сам упоминал, что молодые авантюристы даже на гоблинов группами ходят. Я уже превзошел большинство своих сверстников. Это не я слаб, это ты ужасающе силен.

Глебос замер, будто его стукнули по голове мешком.

— Черт, ты прав! Это же на поверхности лежало! — Взгляд Глебоса заметался. — Получается, мой отец… Так, Вилатос, мне нужно остаться одному и кое о чем подумать.

И, прежде, чем я что-либо сказал, Глебос уже шагал в лес. О чем он тогда размышлял, и к какому выводу дошел, я не знаю — на вопрос Глебос отмолчался, а я допытываться не стал.

Я чувствовал, как моя сила увеличилась. Я по-прежнему не мог освоить «простейшую технику бега», как эту сложнейшую дрянь называл Глебос, зато стал гораздо быстрее, сильнее и крепче. Следующего великана мы разобрали на ледяные запчасти за семь с половиной минут. Бедолага даже «дыхание мороза» использовать не успел.

Я стал добегать от трактира до подземелья без передышек. С отяжелевшей от пота одеждой, проклятиями, но без передышек. Я достиг того уровня развития, который был у меня в прошлом через два года упорных тренировок, хотя здесь не прошло и шести месяцев.

— Гораздо лучше, чем раньше, — пробормотал я, когда смог победить двоих орков, не используя технику ускорения. Да, выпрыгнул из кустов. Да, использовал метательные ножи и яд. Но справился ведь сам, и без техники.

А сейчас мы сидели в трактире и отмечали удачный спуск. Повезло наткнуться на авантюриста, которому наоборот — слишком уж не повезло. Бедолага получил рваную рану на бедре, кое-как перетянул ногу, и даже выполз на верхние этажи, но до выхода было полтора километра, и преодолеть их он не смог бы: не с кровопотерей, от которой едва сознание не теряешь.

Приключенец предложил нам сорок пять серебра, чтобы мы доволокли его: именно на такое количество белых кругляшков тянула часть его добычи — три костяных пластины бронерога, существа с нижних уровней. Разумеется, мы не отказались — залили рану эликсирами, донесли раненного до выхода и теперь сидели, отмечая удачный поход. Я бы и бесплатно помог: никогда не знаешь, как судьба повернется в следующий раз, когда с разорванным бедром будешь лежать ты, но отказываться от монет, которыми тебе тычут в лицо, будет только глупец. К тому же, рюкзак авантюриста был набит столь туго, и весил так много, что я не сомневался — от потери сорока серебра тот сильно не обеднел.

И вот, когда мы уже доели кашу со свиной рулькой, у нашего стола возник молодой мужичок с отсутствующим правым ухом и молча опустил напротив каждого из нас по золотой монете. Глебос скользнул по металлу довольно равнодушным взглядом, но внутри меня все затрепетало.

— Говори, — предложил я, не отводя взгляда от кругляшка.

— И столько же после окончания работы.

— А теперь расскажи, что за работа, — попросил я и приложил титанические силы, чтобы посмотреть в глаза собеседнику, а не на монету. За которую можно купить зелья, навык медитации, если добавить свое серебро, или даже приобрести артефакт типа моего прошлого стилета. — Есть люди, которые в пасть дракона полезут за золотом, но они, как правило, оттуда потом не вылезают. Мы не из таких.

— Потому я и желаю вас нанять, что вы более-менее опытные, пусть и молодые. Слышали про племя орков, которые пришли в окрестный лес?

— И даже видели, — кивнул я.

— И сражались, — буркнул Глебос.

— Так вот. Ходят слухи, что у вождя этого молодого племени есть редкий артефакт — наковальня, с помощью которой можно создавать артефакты. Шанс успеха мал — процентов пять, но для тех, кто и так умеет это делать и скупает любые предметы для повышения шанса создать артефакт, любой процент играет роль.

— И вождь сидит на курице, которая несет золотые яйца, — кивнул я.

— Разумеется. Как собака на сене — не может полноценно использовать артефакт сам, и не дает другим.

— И договариваться, дрянь такая, не хочет.

— Абсолютно верно, молодой человек. Вот мы и решили восстановить справедливость, и выступить завтра с утра. Если все ляжет, как нужно, к утру следующего дня мы вернемся с победой и артефактом.

— А почему вы решили нанять именно нас?

— Я умею примечать хороших бойцов, — улыбнулся Безухий. — А еще у меня есть друзья среди стражей на воротах. Ходят слухи, около месяца назад некто использовал в лесу одну очень интересную технику…

Глебос крупно вздрогнул и посмотрел на авантюриста.

— О чем вы? — поднял я бровь, но моя пантомима никого не обманула — реакция Глебоса всем все сказала. Тогда я расслабленно откинулся на спинку стула. — И что плохого в мощной технике? Насколько я знаю, в городе не запрещается владеть ни артефактами, ни использовать техники.

— О, разумеется. Только вот эта техника очень примечательна тем, что ее использует один-единственный клан. Сказать, какой?

— Не нужно, — мрачно ответил Глебос. — Скорее всего, мы возьмемся за эту работу. Но мой друг вряд ли согласится менее, чем на три монеты, а свои услуги я оцениваю в семь. Если вы знаете мою личность, то знаете и причину столь дорогих услуг.

— Хорошо, господа, — с натянутой улыбкой согласился безухий. Напротив меня появилась еще одна монета, а напротив Глебоса — две.

— Надеюсь, о моем секрете никто кроме вас не узнает, — тяжело уронил мечник.

— О, разумеется, господин, — глубоко поклонился авантюрист. — Меня зовут Карл. И тайна умрет вместе со мной.

Глебос кивнул, и если безухий авантюрист счел это жестом прощания, то я, зная пацана чуть дольше, счел обещанием. Мол, ты прав, именно так и произойдет и с тобой, и с тайной.

Я не стал устраивать истерику, мол, почему ты не спросил меня, и не посоветовался, прежде чем принимать решение за двоих. Если бы я не хотел участвовать, я бы вмешался в разговор и отдал свои золотые монеты сразу. Наверняка есть причины, заставившие Глебоса принять такое решение.

— Не поделишься своими мотивами?

Глебос рассеянно глядел на стол, за который присел авантюрист. Безухий кивнул своим, сказал что-то, и, подозвав дядюшку Бу, громко потребовал пива.

— Глебос? Не расскажешь, с чего вдруг тебя потянуло к оркам?

— Нам нужно усиливаться, — нехотя сказал он, а потом тяжело вздохнул и сказал, — хотя, это не единственная причина. Этот человек знает, кто я. Знает, что меня ищет клан Кровавой луны. Он хочет сперва с моей помощью уничтожить племя, а потом — сдать меня на руки отцу.

— И ты хочешь…

— Убить его раньше, чем это произойдет. Скажем, после того, как разберемся с орками. Думаю, продав артефакт, мы получим гораздо больше десяти золотых. А продать мы его сможем в любом другом городе, где скупщик будет недостаточно нагл, чтобы попытаться обмануть подростков с дорогой вещью, и достаточно компетентен, чтобы обладать «оценкой».

— Ты желаешь покинуть Вяжск?

— Подземелья есть у каждого города. Я мечтаю пройти до последнего босса одно из них, но мне без разницы, какое именно это будет подземелье. Я не желаю оставаться в городе, где весьма эффектно выступил на арене и тем самым показал отцу, где меня следует искать.

— Ясно, — вздохнул я и сгреб монеты.

Жаль будет покидать Вяжск. Все-таки здесь я уже устроился: у меня отличные отношения с трактирщиком, который не плюнул на меня, когда я впал в кому, а приставил сиделку, пусть и за мои же монеты, и даже закупил зелья, которыми меня нужно было поить. В ратуше меня знают, и без лишних вопросов отсчитывают монеты за уши гоблинов. Молодая прачка мне вчера впервые улыбнулась… Но это уже к делу не относится.

— Есть какой-нибудь план по их устранению? — тихо спросил я.

— Придем, перебьем орков, жахну по группе, — равнодушно пожал плечами Глебос. — Если кто-то выживет, добьем.

— Хорошо бы, — пробормотал я. — Ладно, пойду, прогуляюсь по городу. Стоит потратить так удачно доставшиеся мне монеты на книгу с навыком медитации.

С утра я собрал свои нехитрые пожитки в пространственную сумку. Уходить ужасно не хотелось — всего за пару месяцев я прикипел к этому месту: к готовке дядюшки Бу, к тренировкам на заднем дворе. Жалко оставлять то, что так нравится.

Когда я спустился в зал, за столом уже наворачивал кашу Глебос. Рядом сидел Карл.

— Тоже будешь завтракать? — спросил дядюшка Бу. Я кивнул.

— Сейчас принесу кашу и молоко.

Я присел за стол, и сразу осведомился у Карла:

— А где твои друзья?

— Ждут на воротах. Я надеюсь, мы отправимся после завтрака?

— Точно, — кивнул Глебос.

— Как будем делить добычу? — вмешался я.

— Когда сотрем с лица леса этих ходячих свиней, сможем получить кучу монет. Мы выбили задание от гильдии оружейников на доспехи и получили в ратуше задание на добычу орочьих ушей. С каждого орка сможем взять по четыре серебряных монеты, а в племени больше сотни тварей. За артефакты, если мы их там найдем, обещают минимум по половине золотого.

— Это крохи, — покачал я головой.

— И тем не менее, эти крохи пойдут сверх обещанных тебе трех золотых.

— Да, я понимаю.

А еще я понимаю, что все эти вещи не унесешь в руках, и в рюкзак не закинешь. Несколько десятков доспехов влезут только в очень, очень хорошую пространственную сумку. И такая точно будет стоить далеко не три серебряных.

— Сколько людей в группе? — спросил Глебос.

Кстати, да. Что-то я заговорился и не узнал о самом важном. Нам же их еще на ноль множить.

— Не считая меня, двое. Призрачный танцор и чародей молнии. Я маг воздуха.

— Редкие архетипы, — пробормотал Глебос.

— О, не такие редкие, как, должно быть, ваш, — польстил ему авантюрист. Глебос лишь поджал губы.

Пока мы шагали к воротам, я вспоминал все, что знаю об указанных архетипах.

Призрачный танцор — идеальный бретер. В схватке один на один он сможет заколоть любого воина, если доберется до него. Ловкий и быстрый боец, способный грациозно наносить смертоносные удары. Также может скрыться в иллюзиях и использовать иллюзии для помощи в бою. Если в начале пути своего архетипа больше похож на беспомощного, неоперившегося птенца, то с каждым годом, с каждым профильным навыком раскачивается все сильнее и сильнее. Как-то я сражался с личем, который до смерти был призрачным танцором, а после — сохранил разум и часть знаний и навыков. Он был той еще сложноубиваемой дрянью.

Чародей молнии — уникальный класс, способный манипулировать энергией молний и гроз. Он может подготовить погоду для битвы, а в битве — направлять молнии во врагов. Самые могучие могут принять удар молнии на себя, а потом — направить в цель, которую с неба не достанешь. Полезность архетипа зависит от местности, в которой придется биться — под открытым небом он — та еще имба, а вот в подземельях беспомощен, будто младенец.

Но мы сейчас идем не в подземелье. И, что меня напрягло, этот архетип мог управлять молниями, и именно ими Глебос тогда размазал орков. Совпадение? Не думаю.

Когда мы подошли к воротам, Карл познакомил нас со своими приятелями. Первый был среднего роста, худой, с ярко-синими глазами. Айрис, чародей молнии. Выглядел мужик настолько спокойно, а реагировал медленно, что я было подумал, что он под кайфом. Руку он нам протянул гораздо позже, чем следовало, и произнес свое имя с заметным запозданием.

Второй авантюрист был низким, жилистым, и носил легкую кольчугу. Звали авантюриста Рагнар. Он был призрачным танцором и вызывал невольное уважение пластичностью: двигался так плавно, что мне становилось жутковато. Не человек — монстр. Такого валить нужно было в первую очередь: если Рагнар поймет, что мы хотим сделать, то не оставит нам ни шанса. Точнее, мне не оставит — возможности Глебоса знает сам Глебос.

Оба авантюриста смотрели на нас с интересом, пусть слегка запоздалым, в случае Айриса.

Команда у нас получилась странной. Завербовали Глебоса, причем в основном шантажом, а не золотом. Мы вдвоем уже намереваемся убить троицу авантюристов, те… Не знаю, ведут ли они нас вообще к оркам, или к папе Глебоса, который ждет его где-нибудь в лесу, чтобы не устраивать драку в городе.

Радует, что я книгу по медитации успел купить. Если теперь меня убьют чтобы забрать монеты, то шиш им, а не золото. Пускай навык медитации из книги учат. А там, между тем, море всяких сложностей — я вчера только треть книжки осилил, и то от прочитанного до сих пор глаза в точку собираются.

После того, как вышли из города, Карл пошел впереди. По подергиванию пальцев я предположил, что маг воздуха сканирует ветром дорогу перед нами. Двигались мы пока ровно на орочий лагерь, но пока это ни о чем не говорило.

Мы с Глебосом шли по центру, а уже за нами шагали Айрис и Рагнар. Небо над нами постепенно темнело — Айрис нагонял и цеплял светлые тучки, формируя из них одну огромную и черную. Тут бы забеспокоиться, но Глебос выглядел расслабленным, потому и я не стал показывать, что меня заботят окружившие нас люди и формирующаяся над головой техника.

На мое удивление, нас не вели в засаду — мы действительно шли к оркам. Шагали час за часом, не останавливаясь на перекусы.

За весь путь нам встретилось лишь два орочьих патруля, и с ними расправились без нас — в первый полетели воздушные лезвия от Карла, перерезав оркам горло, а второй патруль, вышедший на нас со спины, распластал Рагнар. Я кивнул Глебосу на танцора — виртуоза, и дождался едва заметного подтверждающего кивка. Такого нужно было валить сразу.

Когда до орков осталось всего ничего, я решил поднять одну важную тему.

— Слышите, а как будем прятаться от тех, кто увидит действие навыка и от города побежит к нам?

— А зачем им к нам бежать? — замедленно спросил Айрис, когда никто не поспешил утолить мое любопытство.

— Если вы знаете об артефакте, то знает кто-нибудь еще. И может пожелать заглянуть на огонек. Да и Глебосу хотелось бы уйти, не засветившись.

— Да не беспокойся, — открыто улыбнулся Рагнар, и кинул мне какую-то плоскую штуку размером с маленькую тарелочку. Я с недоумением уставился на незнакомый предмет, разрисованный странными узорами, а потом догадался вызвать на него оценку.

Неведомые дорожки

Магический предмет редкого ранга.

Описание: заметает следы, убирает информацию из инфополя. Усложняет поиск человека/группы, владеющей артефактом, вплоть до архетипов уровня мастера.

— Отличная вещь! — повеселел я, и вернул артефакт. — Слушай, а по какому принципу он работает?

Я уже придумал схему — продолжать разговоры об артефактах, а перед тем, как Глебос задумает накрыть группу — попрошу еще раз взглянуть на артефакт, но Рагнар отмахнулся:

— Да я не знаю, как он работает. Давай чуть позже поговорим — подходим уже.

— Глебос! — позвал Карл. — Что тебе требуется для использования навыка?

— Главное, чтобы вы между мной и орками не стояли, — пожал плечами пацан. — А так — ничего больше не нужно. Главное, подбежать к лагерю поближе, а потом — собрать то, что уцелело.

От такой откровенности я нахмурился, но уточнять не стал.

Следующие пятнадцать минут мы передвигались короткими перебежками от дерева к дереву.

— Патруль на два часа, — предупреждал Карл, и Рагнар исчезал, чтобы вернуться через минуту с испачканной в крови шпагой. И мы двигались дальше.

Орочье поселение было огорожено частоколом. На расстоянии метров сорока до вбитых в землю бревен не было ни травинки, ни куста — орки выдернули все, чтобы никто не смог добраться до стены незамеченным. Возле ворот прохаживался скучающий зеленый гигант, на трех вышках стояли орки-подростки, больше увлеченные выковыриванием козюль с носа, чем наблюдением, потому что нас, несущихся по весь опор, они не заметили. А вот я успел рассмотреть орочьи шатры за частоколом.

Мы добежали почти до самой ограды, когда стражник у ворот заметил нас и заревел:

— Чужаки! Нападение!

Гигант схватил стоявший у стены громадный топор, но больше ничего сделать не успел — Карл выпустил два воздушных лезвия и орк захлебнулся новым криком, схватившись за разрезанное горло.

— Ты собираешься использовать навык? — нервно спросил Карл.

— Разумеется, — кивнул Глебос, по-прежнему стоявший рядом со мной. — Хорошо, что чародей молнии накопил для меня эту тучу. Гнев небес. Формация вторая. Круговой удар.

Вокруг нас поднялся вихрь. И если меня с Глебосом он не задевал — мы будто находились посреди глаза бури, то Рагнара и Айриса откинуло. Ветер попытался было швырнуть в лицо Карла пыль, отшвырнуть мага воздуха, но ничего не вышло. Карл оскалился, но тратить время на проклятия и ругань не стал — вытянул руку, собираясь пустить в Глебоса заклинание, и…

Рядом со мной сверкнуло. Я зажмурился, пережидая боль от яркой вспышки, а потом рядом загрохотало. Земля под ногами дрожала, по щеке что-то резануло. Я вскинул руку, и пальцами ощутил на щеке кровь, но попытка открыть глаза привела только к тому, что я не смог рассмотреть ничего, кроме сотен молний.

Каждый следующий удар был все тише — я постепенно глох все сильнее. Наконец, после трех минут ада, все закончилось. Я открыл глаза и не узнал окружающую местность.

От частокола остались раскиданные и расщепленные бревна. От орочьего поселения не осталось ничего — все палатки повалило, подожгло. Казалось, будто какой-то жестокий и могучий маг сграбастал ладонью поселение, потряс, размешал и выкинул обратно то, что осталось.

Пока я осматривался, Глебос затушил пламя и дошел до последнего оставшегося в живых авантюриста.

— Как нас вычислили? — громко, но спокойно спросил Глебос у чародея молнии, который олицетворял полную противоположность слова «спокойствие». Авантюрист вращал глазами, хрипел и харкал кровью.

— Вряд ли он заговорит, — так же громко сказал я, с трепетом осматривая картину разрушений. Дымящаяся земля, перепаханное поселение. Не думаю, что кто-то выжил. А Айриса, похоже, спас архетип.

— О, меня учили давать людям стимулы, — скупо улыбнулся Глебос. — И ему дам. Насыплю сразу тазик.

Зашевелились первые мертвецы — неуверенными, медленными движениями. Я направился к ближайшему телу, занес било, но Глебос остановил:

— Этого трогать не нужно. Он мне понадобится для разговора.

Мечник ухватил чародея за шкирку и потащил к зомби.

Надеюсь, он знает, что делает. Меня ждет другая задача — мне нужно перебить мертвецов прежде, чем они придут в себя. И начать, пожалуй, стоит с Карла и Рагнара, что шевелятся, лежа на земле. Призрачный танцор до сих пор сжимает в руке шпагу. И взгляд у него слишком уж разумный… И, похоже, он все еще обращается в нечто покруче обычного зомби. Ну его к черту.

Я разнес череп нежити, не дожидаясь окончания превращения, и даже так мне пришлось потрудиться — от первого удара Рагнар увернулся, и в свою очередь едва не нанизал меня на шпагу.

А потом я, размахивая билом, пошел по поселку, отправляя нежить на тот свет. Мне всего пару раз понадобилось ускорение — когда я уворачивался от чересчур прытких зомби. Тех, кто потерял ноги, или чей позвоночник был перебит, я не трогал — сейчас хватало других целей, которые были важнее.

Когда покончил с прыткими, нашел артефакт, который мы искали. Наковальня стояла в шатре вождя. Точнее, на месте, где раньше стоял шатер. Молнии пожгли плотную ткань, обнажив край сокровища погибшего клана. Я посмотрел, как тлеет упавший на наковальню кусок шатра, а затем использовал на артефакт оценку.

Наковальня божественного взгляда.

Ремесленный предмет эпического ранга.

Описание: содержит малое ремесленное благословение, увеличивает шанс создать артефакт на 7%. Взирайте на инструмент с безграничным благоговением — однажды на мастера, работающего за этой наковальней, взглянул сам бог!

Я еще раз посмотрел на артефакт и вернулся к Глебосу.

— Никакого особенного секрета в том, как меня нашли, нет. Меня половина города видела на арене. Приз за соревнования был известен заинтересованным людям, как и то, что у клана Кровавой луны пропал сын. Когда я исчез из трактира, следить продолжили за единственным человеком, с которым я проводил время, и когда рядом с тобой появился новый человек, который принялся общаться с тобой, как с давним знакомым, сопоставить факты не составило особого труда.

— Хорошо, что все выяснилось… — пробормотал я. — Но у нас есть проблема.

— Еще одна? Что хуже того, что тебя теперь тоже будут искать? У меня хотя бы артефакт есть — в любой момент могу использовать иллюзию и скрыться.

— Не хуже, но… В общем, посмотри сам.

Мы дошли до шатра вождя, и Глебос остановился, разглядывая огромную, шириной метра с два, наковальню. Артефакт был неказистым, грубым, и на каноничную не походил совершенно. Он скорее напоминал широкую железную чурку, которая расширялась сверху, куда клались заготовки, и снизу, чтобы иметь большую устойчивость. Еще посередине этого куска металла было приварено толстенное кольцо — видимо, чтобы с помощью лошадей грузить артефакт на телегу. Жаль, что у нас не было ни лошадей, ни пленных орков, которые могли бы их заменить.

— И как мы это будем тащить до города? — кисло спросил мечник. — Есть предложения?

— Никаких. Может, они были у сопровождавшей нас команды, но, думается мне, даже они не рассчитывали, что она будет такой огромной. Скорее всего, орки тащили ее на плечах всем племенем.

Глебос выругался.

— Уходим, — выплюнул он. — кошельки у команды я уже срезал, пространственные сумки и артефакт для заметания следов забрал, так что больше нас ничего не держит.

— Погоди, — поднял я руку. — Кажется, у меня есть мысль, что делать с этим сокровищем.

Итак, задача — спрятать здоровенную наковальню. И это в условиях ограниченного времени, потому что сюда наверняка уже бегут авантюристы, которые находились поблизости. И наверняка кто-нибудь бежит от ворот, или из города скачет, чтобы завтра на вопрос начальника охранной гвардии «Что это там грохотало вчерашним вечером у орков, на северо-востоке?» ответить что-то вразумительнее, чем «э-э-э».

Будь у нас куча времени, мы бы собрали более-менее уцелевшие столбы, оставшиеся от частокола, и укатили бы наковальню до глубокой ямы, которую вырыли в неприметном месте. Даже замаскировали бы яму с артефактом кусками дерна.

В условиях ограниченного времени у нас было не больше часа, а то и меньше, поэтому яму мы не выкопали.

Хотя, сама яма у нас была.

— Ты хочешь скинуть артефакт стоимостью в несколько сотен золотых… туда? — ткнул пальцем Глебос в отхожую яму. Если раньше здесь и было что-то вроде шатра или забора, то молнии это все перемололи и смели.

Орков было много. И три-четыре месяца, что племя провело здесь, монстры хорошо кушали и соответственно — заполняли яму.

— Это не лишит наковальню характеристик, и не уменьшит ее стоимости. Зато может скрыть от посторонних взглядов. Если это место посетит человек, который будет знать, что здесь была наковальня, он скорее решит, что ее забрал тот, кто приходил сюда. Люди могут перерыть весь лагерь, но в отхожую яму вряд ли полезут.

— Действительно, — пробормотал Глебос, — я даже самого нелюбимого и жалкого слугу не отправил бы в яму, чтобы тот проверил ее на наличие артефакта. Но как мы его сюда переместим?

— С помощью наших мертвых друзей, — кивнул я на нескольких мертвецов, которые по-пластунски ползли к нам, пробираясь через обломки толстых шатровых балок и тела сородичей.

— А доставать как?

— Придумаем потом. Сейчас надо заняться другим.

Глебос вздохнул:

— Пожалуй, ты прав. Так и поступим.

У меня длинного мотка веревки не нашлось — я не обладал столь безмерной запасливостью и предусмотрительностью, чтобы носить с собой вещи на все случаи жизни. Глебос и вовсе таскался с тощим заплечным мешком, в котором лежал артефакт, правило для меча и суточный паек. Но вокруг нас был постоянный лагерь орков. Здесь была и дубленая кожа, из которой они делали доспехи, и инструменты для работы с ней, и дрова для костров. Разумеется, и запасы веревок нашлись: и плетеные из пеньки канаты, которыми запястья огру связать можно, и мотки тонкой веревки, подходящей для наших целей.

Минут тридцать ушло, чтобы соорудить петли, привязать одни концы к специальному кольцу на наковальне, а другие — накинуть мертвецам на туловище, притягивая лапы к поясу, а кому — на шею. И то, большую часть времени мы подтаскивали и подманивали мертвецов к артефакту. Пришлось упокоить четырех орков из патрулей, которые вышли на устроенный фейерверк, обнаружили разрушенное поселение и обезумели. Мертвецам перебили колени и тоже впрягли их в воз.

Наконец все было готово — тринадцать мощных орочьих зомби скребли когтями землю, пытаясь добраться до нас, но скорее вскапывали землю. Веревки были натянуты, как готовые порваться струны гитары, но если наковальня и ползла вперед, то это было неощутимо для стороннего наблюдателя.

— Нужно помогать, — пробормотал Глебос. Я недоверчиво хмыкнул — как тут поможешь, когда весь план летит к чертям? Но все же сделал из оставшейся веревки аркан, раскрутил, и со второго раза накинул его на узкую середину часть артефакта.

Глебос зачем-то поплевал на руки, взялся за веревку справа, я — слева, а потом — потянули. Мои потуги, несмотря на все принятые зелья и пройденные тренировки, едва ли превышали усилия, которые может приложить взрослый мужчина из тех, кто не стремится к архетипу, но Глебос напрягся и потянул так, что наковальня дрогнула и поползла по земле, со скрипом проходясь по камешкам. Я отпустил канат, но наковальня по-прежнему ползла вперед, помаленьку набирая скорость — зомби почувствовали близость живых, приникли к земле и сгорбились, чтобы перенести часть давления петли на плечи и спину, и поползли, глубоко втыкая когти в землю.

Мне дела не нашлось, потому я взвалил на себя ношу руководителя.

— Плавнее, Глебос! От того, что ты тратишь силы на рывки, наковальня быстрее двигаться не будет!

Пацан ожег меня недобрым взглядом, но ничего не сказал. А я тем временем продолжал:

— Кто бы мог подумать, что ты способен потянуть столь тяжелую ношу. Сильнее вбивай ноги в землю! Чего ты их вколачиваешь лишь до середины стопы? Ты можешь больше! — едва ли не кричу я, и качаю головой. — Ты так покраснел, что еще немного, и тебя можно будет принять за демона. Не переставай дышать! Вот так, но не забывай тянуть! О боги, да моя бабушка справилась бы с этой задачей лучше!

Двести метров, которые отделяли шатер вождя от отхожей ямы, Глебос и зомби преодолели за десять минут. Пацан вызвал у меня уважение своей выносливостью, поэтому, когда до конца работы оставались крохи, я одобрительно кивнул:

— Молодец, Глебос, ты показал недюжинную выносливость в этом деле. Не принимай мои насмешки всерьез, они просто дань тому, как тебя обучал твой бывший тренер. Я лишь стараюсь сильнее замотивировать тебя.

Зомби в яму не двинулись — часть поползла направо, часть — налево. А Глебос размотал веревку, обошел яму, и, находясь едва ли не параллельно земле, потянул наковальню в отхожее место.

— Стоп! — скомандовал я, когда наковальня почти доползла до края. Пацан сразу выпустил веревку, и рухнул на землю. Без его помощи наковальня проползла десяток сантиметров, обрушила в яму горсть земли, но на этом все закончилось.

— Почему остановились? — хрипло спросил пацан.

— Будет подозрительно, если в отхожей яме или около нее найдут мертвецов, или увидят веревки. Отдохни пока, я упокою зомби.

Глебос лишь махнул рукой.

Я обошел отхожую яму, и остановился в паре шагов от мертвецов. Те рвались, тянули ко мне когтистые лапы, и вели себя словно посаженные на цепь боевые псы.

Я достал из рюкзака два гоблинских ножа, шагнул вперед и применил навык. Мертвецы будто попали в густой мед: их движения замедлились в разы. Я оттолкнулся от земли, шагая к вытянутым лапам, наклонился и вонзил первый нож в макушку мертвеца. Выдернул нож, и вонзил его во вторую макушку. На этот раз то ли я попал не туда, то ли попал очень даже туда, но слишком глубоко воткнул клинок — вытащить быстро его не получилось, а тратить время я не стал — в дело пошел нож в левой ладони.

За короткое время — чуть меньше двадцати секунд моего субъективного восприятия, я успел убить пятерых мертвецов. С остальными расправился моргенштерном, как обычно разнося мертвые черепушки. Перенапряжение во время использования навыка грозило неприятностями, и рисковать я не стал. Я маневрировал между убитыми зомби и упокоевал действующих, избегая их медлительных атак. Едва очередной измазанный в гное и гнилой крови металлический шар приземлялся на голову мертвеца, тело сразу падало на землю. Я был машиной уничтожения, маленьким демоном в теле подростка.

А потом мертвецы закончились.

Я снял веревки с наковальни, потом — разрезал их, освобождая мертвецов, и бросил под ткань ближайшего шатра. Осталось самое трудное — сдвинуть наковальню вдвоем.

— Глебос! Хватит отдыхать! Осталось последнее, самое трудное дело!

Пацан, шатаясь, дошел до наковальни. Руки его рухнули на верхний край артефакта. Мышцы на шее мечника вздулись, лицо едва ли не посинело. Ладони, которыми он толкал наковальню, крупно тряслись, но Глебос исправно толкал наковальню, сантиметр за сантиметром. Я применил навык и тоже толкал груз вперед. Как я понял, в этом состоянии моя сила возрастает, потому не удивился, что мы вдвоем толкали дьявольски тяжелую штуку вперед.

А потом артефакт накренился. Мы отскочили, и вовремя — с громким шмяканьем наковальня упала в дерьмо.

— Если она не потонет, я кого-нибудь убью, — тяжело дыша, сказал Глебос.

Но все обошлось. После падения наковальни содержимое отхожего места изрядно прибавило в объеме, скрыв все следы того, что здесь творилось.

— А с этим что делать? — указал мечник на четкий след, который тянулся от шатра вождя до выгребной ямы.

— Проутюжь это место еще раз своим навыком, и все. Делов-то, — пожал я плечами. — Надеюсь, второе применение твоего навыка замедлит людей, которые бегут сюда, или заставит их быть осторожнее.

Так мы и сделали. А потом использовали артефакт для сокрытия следов.

Удостоверившись, что тела авантюристов обобраны, мы побежали прочь, двигаясь в сторону, противоположную городу, постепенно забирая в сторону — так будет проще избежать большинства неловких встреч.

— Осталось найти покупателя на эту штуку, и можно ехать в другой город, — на бегу подвел я итог.

— Не-е, — протянул Глебос с нервной усмешкой. — Дай отцу пару суток, и он меня отыщет! Проще приехать в другой город…

— И найти покупателя там? — перебил я. — Ну точно! И от лица двух подростков честно-честно пообещать ему отличный артефакт, на котором крафтовый архетип вроде «небесного кузнеца» может создавать другие артефакты! Только сразу сказать, что пилить к нему не меньше трех суток, и это если мы найдем покупателя в Оклорде. А лучше сразу про отхожую яму сказать, чтоб уж наверняка убедить.

— Если в эту яму не нырнут в ближайшие сутки, с артефактом ничего не случится и за пару месяцев, и за год, — хмуро ответил мечник.

— Слишком долго ждать. Монеты нужны мне для развития — для покупки навыков и поступления в Гильдию Големостроителей. Если за такой артефакт дадут хотя бы сорок… даже нет — хотя бы двадцать золотых, мне этого хватит, чтобы сделать все, что нужно. И даже на укрепленный скелет останется.

— Ты думаешь, что задержка того стоит? Если… когда нас поймают, то тебя нарежут на ломти на месте, а меня упакуют в клетку, закуют двери, чтобы я не смог вырваться, и доставят в замок отца. И это если он лично не приедет, чтобы забрать меня. Стоит того увеличение действия твоего ускорения? Стоят того големы?

— Глебос, подумай, — вкрадчиво сказал я, перепрыгнув через неширокую канаву. — Вот мы с тобой сколько ищем третьего человека в команду, неделю? Две? Будь у нас выводок големов, мы смогли бы выгребать из подземелья ресурсы тележками. Големы не предадут, не заартачатся и не промедлят, выполняя приказы. Голем, сделанный для защиты, будет охранять тебя так, как не каждый телохранитель сможет. Будь у нас хотя бы один средненький конструкт, он превосходил бы меня по всем характеристикам, и бился в команде на уровне того же призрачного танцора… Хотя нет, чуть хуже бы бился. А если зачистить несколько километров пятого-шестого этажа, продать все добытое и пустить на изготовление голема пару сотен золотых, он и тебя при удаче отделает, если не попадет под навык, которым ты бьешь по площади.

— Почему тогда поводырей големов и прочих схожих архетипов до сих пор не считают идеальными для покорения подземелий? — недоверчиво спросил пацан.

— Да потому, что учиться на такого специалиста нужно лет семь, причем первые пять лет наставник будет заставлять тебя ассистировать ему и убираться в лаборатории. И не откроет ничего из своих собственных секретов.

Если, конечно, не будет умирать и не захочет побыстрее обучить своего ставленника. Черт, жалею, что старик умер. Сколько он мог мне дать, но не успел? Жаль, что найти такого скрытного големодела, каким был усопший, практически нереально. Знал бы я, где он живет, навестил прежде, чем на него напали мертвецы, и лич с архетипом мастера проклятий наслал на него порчу.

— А еще — ни один из цеховых големоделов не будет вкладывать в големов все, что знает, если только не создает себе телохранителей. Все, кто учились у Гильдии Големостроителей, быстро перенимают паранойю насчет кражи своих знаний — а разобрав голема, можно узнать много секретов, если знаешь, куда смотреть. Ах, да, вот еще причина, по которой големостроители не покорили подземелья: за хороших, действительно хороших големов городские мэры, аристократы и прочие денежные мешки платят гораздо больше, чем погонщик, архитектор или обладатель схожего архетипа мог бы заработать в подземелье.

Но некоторые авантюристы все же суются в подземелья. Например, я вот сунулся. Не скажу, что стал легендой — распространяться о том, что убил монстра десятого этажа, я не стал. Скупщики, конечно, видели, какие ингредиенты и в каких количествах я продаю, но самая дорогая добыча уходила на черном рынке. Узнай гильдейские, что где-то бродит не скованный их клятвами мастер, на меня устроили бы охоту всем миром.

Хотя я и так плохо кончил — големов-то у меня в осажденном городе забрали, и даже не стали спрашивать, из Гильдии ли я.

— Ладно, Вилатос, я согласен подождать, — через силу выдавил Глебос. — Но не больше трех дней! Сменю себе личину, оружие достану другое, и в городе сам буду искать торговца. А тебе эти три дня лучше держаться подальше от Вяжска.

Во дворец набилось столько людей, что вторгнись сюда нежить, половина этой толпы ничего не сможет сделать — слишком тесно. Начнут швыряться навыками — в первую очередь покосят своих.

За стенами дворца мрачно грохотала гроза. Широкие двери и окна распахнули, перед ними выстроились маги с посохами и жезлами, арбалетчики и обладатели прочих дальнобойных архетипов — мы ждали нападения. Только вот атака, ударившая по нам, оказалась столь мощной и неожиданной, что ее не отразили ни охранные формации, наспех наложенные на стены рунными магами, ни защитные навыки, которыми окутал толпу или себя каждый пятый.

Голодная Тьма, навык артефакта легендарного ранга, заморозил воздух вокруг каждого из нас. Дворец накрыла мрачная, густая чернота. В этой тьме двигались души, бесформенные и искаженные. Они подлетали ко мне на расстоянии вытянутой руки, но я пока еще жил, пока еще карабкался, не поддаваясь окружающему холоду, и тогда они с хохотом улетали прочь. Их смех звучал искаженно и пугающе, словно вопили сама боль и отчаяние. Души хором стонали, кричали и смеялись, и своими навыками нагоняли на меня волны безнадежности.

Я попытался подняться. Со второго раза смог встать и зашагал прочь — куда угодно, лишь бы из этой тьмы. Под ногами хрустели кости тех, кто не смог противиться вражескому навыку. Однако с каждым шагом тьма становилась еще холоднее, давила на плечи неподъемной тяжестью. Сила покидала мое тело. Тьма поглощала меня. Горло будто сжимали холодные пальцы.

И я бессильно рухнул на землю.

Тьма постепенно развеивалась, но лишь для того, чтобы я увидел, как смерть подступает ко мне в образе лича — высокого, под два метра ростом, в плаще и капюшоне. В костистой руке нежить держала трехметровый посох с громадной драконьей лапой в навершии. Уродливые пальцы лапы были растопырены.

Я понимал, что ничего хорошего меня не ждет, но все же чувствовал благодарность за то, что прежде, чем умру, увидел другой вариант своей жизни — где достигаю звания грандмастера големостроения, где обретаю друзей и проживаю свою жизнь, используя все возможности, что предоставила мне судьба.

— Вот такой, оказывается… Могла быть… моя жизнь…

Лич перевернул посох и впечатал в доспех на моей груди лапу своего посоха. Растопыренные когтистые пальцы сомкнулись, разрывая броню, кожу, дробя кости. А потом посох дернулся вверх, и вслед за ним поволокло меня — испуганного, отчаянно вопящего от жуткой боли, от которой я даже соображать нормально не мог. Я видел свое тело, почему-то прозрачное, и чей-то истерзанный труп с проломленной грудной клеткой на полу. Последнее, что я увидел — равнодушные пустые глазницы черепа под капюшоном.

Я подпрыгнул на кровати, и кубарем скатился на пол, гася рвущийся крик.

В соседней комнате кто-то принялся долбиться в стену рядом с кроватью.

— Заглохни! — заорали басом оттуда же, — Я заплатил за ночь серебром не для того, чтобы какой-то идиот мешал мне спать!

— Это всего лишь кошмар, — заговорил я, сидя на полу и покачиваясь взад-вперед, — всего лишь кошмар, Вилатос, просто кошмар…

В комнате было сумрачно — по ощущениям, сейчас часов пять. Если бы не кошмар, спал бы до семи.

Успокоиться вышло не сразу, до того реальным казался сон. Но постепенно сердце, которое после пробуждения колотилось, будто сумасшедшее, притихло. А я поверил, что в самом деле нахожусь в прошлом. Слишком реальные ощущения от твердого и прохладного пола, на котором сижу. Слишком реален храп за стеной. Да и боль, когда я прикусил крайнюю фалангу указательного пальца, тоже слишком реальна.

Это был кошмар. Просто кошмар. Нет навыков, способных создать и обеспечивать столь подробную и реальную иллюзию на протяжении двух месяцев.

Дабы отвлечься, я принялся разминаться.

Как и планировали, мы с Глебосом заселились в гостиницу возле подземелья. Да, жить здесь оказалось дорого, зато искать нас тут станут в последнюю очередь.

Глебос сменил личину, вместо меча купил секиру с широким лезвием, и вне подземелья мы с ним практически не пересекались, а если и виделись, то не обращали друг на друга внимания.

С утра пацан уходил в город, опрашивал независимых торговцев и богатых кузнецов, мол, не желают ли они приобрести найденный нами эпический артефакт за нескромную, но справедливую цену в сорок золотых. Я же с утра читал книгу навыка, тренировался в медитации, либо уходил из поселка в лес и там махал билом и практиковал комплекс уклонения, благо, деньги на эликсиры были. В обед мы порознь спускались в подземелье и уже там объединялись в группу. Смысла в заработке не было — я мог целый день уделять тренировкам, или же валяться в комнате, если бы желал потратить время так бездарно, но нам требовалось научиться действовать сообща. Вдобавок, подземелье манило меня своими тайнами. Я скучал по поиску спрятанных комнат, по высоким полкам библиотеки, по самой атмосфере приключений и случайностей, когда не знаешь, с каким противником столкнешься, и что найдешь. Раненый авантюрист, которого мы спасли, тоже входил в эти случайности. Даже путешествуя по первым двум этажам, мы могли найти кучу приключений, начиная от схваток, и заканчивая случайными встречами.

В моем первом мире, чтобы утолить жажду адреналина, люди прыгали с парашютом, участвовали в гонках и выдумывали десятки других способов рискнуть жизнью. Здесь же для адреналиновых наркоманов существовало подземелье.

Каждый этаж был невероятно огромным — как я уже упоминал, ни один этаж ни одного подземелья не исследован до конца. Этажи соединялись лестницами, провалами в коридорах и вентиляционными шахтами, через которые тоже можно было спуститься вниз. А вот выходов было немного. В этом, Вяжском подземелье, было всего четыре выхода, о чем знали не все. Три выхода, кроме находящегося в поселке, заделывали специальными каменными блоками — ведь гораздо удобнее охранять лишь один путь на поверхность. Подземелью это не нравилось, и этот камень очень быстро трескался и крошился, потому посвященные в тайну люди периодически волокли в пространственных сумках новые блоки и заново заделывали лишние проходы.

Кстати, даже в будущем, когда открылось, что подземелье — скорее механизм или живой организм, цель которого — паразитировать на людях, никто так и не понял, зачем ему это. Для чего боги создавали эту дрянь? Зачем ей энергия жизни: уходит ли она на создание этих самых монстров, или нужна совершенно для другого?

Впрочем, люди в будущем даже про битву богов ничего толком не выяснили. Они скорее строили теории, и единственно верной не знал никто. Говорили, что боги объединились в команды друг против друга. Ходили слухи о том, что Ксантия нашла и использовала против богов какое-то оружие древних — все же цивилизации в этом мире несколько тысяч лет, и до этих богов были другие, которые либо ушли в другой мир, либо закончили так же, как эти.

Что меня смущало — у кого ни спрашивал, все сходились во мнении, что боги до этого не враждовали. То есть, не объединялись в коалиции друг против друга, в некоторых городах имели общие храмы, и не спорили за паству. Что им было делить? От чего вообще зависела божественная сила? Равны ли были по силе боги? Где, черт возьми, прошла битва богов, и можно ли наведаться туда, дабы раздобыть священные мощи, дабы пустить их на ингредиенты? Стали ли боги такой же нежитью, как и умершие люди? Непонятно.

Попади я сюда до катаклизма, может, и смог бы узнать гораздо больше, чем знаю сейчас. Может, даже богов увидел бы — они вполне себе ходили по миру и иногда откликались на молитвы. Теперь же, после восстания мертвых, на материке осталось всего лишь пять городов из сорока двух. Множество знаний утеряно, множество технологий, умерла толпа специалистов, унеся с собой знания — не перечислить, что ещё потеряло человечество. Что-то до сих пор хранится в городах-некрополях. Раз в десять лет их пытаются освободить, заселить людьми. Иногда просто устраивают вылазки-экспедиции. Кстати, если не ошибаюсь, в ближайшие годы города соберут армию, зайдут в покинутый город, где их уже будут ждать мертвецы, и там люди отхватят таких люлей, что будут еще десять лет восстанавливать армию и обучать новых специалистов. Потом — новый поход и новое поражение. И в третий раз, через двадцать лет, нежить не останется в мертвом городе, как в прошлые два раза, а упадет на хвост отступающей армии и начнет шествие от города к городу живых, ведомая желанием уничтожить всех людей. Немудрено: люди трижды будут оставлять нежити тела своих соратников и тем самым усиливать армию мертвецов.

Этих походов лучше избежать и выбрать другую тактику боя с нежитью. Вряд ли в ближайшие годы я смогу подняться до статуса значимого и знаменитого человека, к мнению которого станут прислушиваться, а вот за десяток лет могу и дорасти, а там и как-нибудь саботировать поход, или изменить его тактику.

После размышлений я оделся, сходил умыться и сел завтракать. Глебоса в зале не было — я встал чересчур рано. После завтрака пацан снова пойдет в Вяжск — вчера он сказал, что появилась наводка на человека с черного рынка, но насколько я знаю, у контрабандистов и убийц весьма печально обстоят дела с моральными установками, потому можно ожидать попытки кинуть нас. Вопрос только, получится ли.

После завтрака я потренировался в лесу, рядом с селом. Уже третий день больше четырех часов в сутки занимаюсь бегом, в попытке наконец заставить работать технику бега, уже выучил этот навык наизусть, ночью подними — зарисую все символы, но толку пока нет. Что поделать — в физических тренировках я бездарен, прав был Вилатос. Зато в алхимии, зельеварении, рунной магии, големостроении, в работе всевозможных механизмов, в монстрологии, в трапперстве — то есть, в расчленении монстров на наиболее дорогие куски как можно качественнее, и в нескольких других специальностях я — дока.

После тренировок направился в подземелье. Не стал спускаться на второй этаж по лестнице, что находилась практически рядом — дошел по закоулкам и петляющим коридорам до тупичка, в который никто обычно не совался — смысла не было. И там час за часом продолжил заучивать книгу навыка.

Наконец послышались тихие шаги, затем кто-то демонстративно покашлял.

— Я здесь, — сразу ответил я, и спросил, — что слышно?

Из-за поворота показался Глебос в облике пузатого мальчишки. Секира, тощий заплечный мешок, вместо брони — холщовая рубаха и такие же штаны: вот все его снаряжение.

— Погодники говорят, в ближайшие дни солнце будет жарить неимоверно. А еще городские стражники устроили гонку с маленькой девочкой на кробском скакуне. И соперница показала им, что такое скорость.

Сплетни Вяжска меня не интересовали.

— Что насчет того мужика с черного рынка?

— Он колеблется, — скривился Глебос. — Сидит внизу городских подонков, сам на побегушках, судя по его одежде и по охранникам. А все равно считает, что лучше меня. Слова через губу сплевывал, попытался надавить на меня, чтобы я ему этот артефакт в город приволок. Кандибоберный весь, пальцекрученный.

— Стоит с ним вести дела, или ищем другого? На чем остановились?

— Думаю, дела с ним вести можно. Он жаден и имеет какой-то навык по определению лжи — я чувствовал его воздействие во время разговора. Артефакт он постарается не упустить. Одним из условий, что я поставлю, будет оплата на месте, у артефакта. И в городе, прежде чем выйти, его человек, который пойдет с нами, должен будет показать золотые монеты, чтобы потом не получилось так, что монет у человека не обнаружится, зато окажется метка, по которой его или нас найдет человек с соответствующим навыком.

— Разумно. А сразу ты не сказал про монеты потому…

— Потому что золото можно подделать, а я не хочу давать торговцу лишний повод попытаться себя обмануть. Поддельное золото я отличу от настоящего, будь уверен.

— Хорошо, — кивнул я, и мы поспешили по коридорам вглубь подземелья. Прошли метров двести, а потом услышанный шорох заставил меня напрячься. Отмахиваться от шума и говорить себе «показалось» я не стал. Сколько авантюристов нашло свой конец, непозволительно расслабившись? Наверняка, последними мыслями некоторых было что-то типа «Это всего лишь крыса».

— Постой, — поднял я руку. — Кто-то идет. Давай подождем, пока покажется.

«Кто-то» оказался пареньком лет семнадцати, который вышел из-за поворота. На плече юноши висел лук, в ножнах покоился одноручный меч. Ладони он держал на виду, но это ни о чем не говорило — навык можно активировать и мысленно. Хотя, даже самые отпетые отморозки не рискнут нападать на группу возле входа в подземелье.

— Доброго дня, — слегка поклонился он. — Удачно, что я еще кого-то встретил. Меня зовут Дубар. Я ищу команду, чтобы вместе исследовать подземелье.

Я окинул его быстрым взглядом.

Паренек выглядел крепким, а оружие и доспехи на нем были хорошими. Но, несмотря на это, нам с Глебосом компания не требовалась. Мы уже неплохо сражались вместе, и не нуждались в напарниках, потому что отложили походы на нижние этажи до времени, пока я не смогу создавать големов. Потому я покачал головой и мягко ответил:

— Извини, но у нас нет места в нашей команде. Мы уже сработались вдвоем.

— Демоны, — ругнулся Дубар. — Кого ни спрошу, они уже сработались. — И добавил с жаром. — Пацаны, я отлично владею мечом, неплохо стреляю и могу определить ловушку. Могу приготовить мазь от ожогов, могу кровь остановить и разделать тушу монстра лучше любого из вас. Возьмите меня к себе, не пожалеете!

Список навыков был впечатляющим для подростка, но, несмотря на это, я был непоколебим. Команда требовала сплоченности и доверия, и мы уже достигли их с Глебосом. Мне не хотелось рисковать ради сомнительного новичка, к тому же, нам теперь было важнее тихо продать артефакт, и член команды больше не требовался.

— Ты производишь впечатление, Дубар, и твои навыки звучат многообещающе. Однако, мы не хотим рисковать слаженностью нашей команды. Но не отчаивайся — вижу, что у тебя нет недостатка в отваге и страсти к приключениям. Ты можешь вернуться к городу, и на тамошних воротах найти людей к себе в команду, — пожал плечами Глебос.

— Там же быдло одно собирается, нет?

Проскользнувшее в голосе презрение заставило меня дернуть щекой. Я ходил в прошлой жизни с людьми, которых встречал у ворот, и мне не понравилось презрительное отношение к ним. Ну да, говорят по-простому. Ну, временами ведут себя как отребье, и редко умеют сражаться. Но почему же сразу быдло?

— Хороший вопрос, — кивнул я. — Но нет, там собираются люди, которые попросту не слишком опытны в покорении подземелья, потому, собственно, они там и стоят. А что касается быдла, думаю, это твои мама и папа.

— Папка в гробу уже лет четырнадцать, мамка пять лет назад бросила меня и сбежала к алкашам на окраину Оклорда, — пожал плечами Дубар. — Не удивил нисколько.

— Ну вот, из-за этих фактов и твоей грубости, могу официально дать тебе прозвище быдлача, если хочешь.

— Ребят, чего вы такие жестокие? — возмутился Дубар. — Я подошел к вам и спросил, ищете ли вы людей в команду, а мне сходу на маму и на папу наговорили, и при этом, оказывается, я нагрубил. В каком месте?

— Ну, а какого ответа ты ожидал? Ты пришел в подземелье, где все авантюристы начинали с подбора команды у городских ворот, и задаешь провокационные вопросы. Формулируй свой вопрос так, чтобы мы сразу поняли, что ты не шутник, подошедший подколоть двух авантюристов.

— Да не хотел я вас задеть! Вот я ходил с одной командой, как раз возле города их встретил — так три дурачка всю дорогу гыгыкали, обсуждали ножки встречных магинь и лучниц. Как дошли до подземелья, они сходу пошли на второй этаж и меня уболтали. Первые два попали в ловушку с шипами — причем, нужно было еще умудриться найти ловушку, когда их на все подземелье штук сто осталось — остальные обнаружили. В итоге — пришлось тащить на себе до выхода двоих раненых матерящихся придурков. Вот, к вам подошел, в надежде, что вы не такие, и к себе возьмете. Прошу, скажите хотя бы, есть ли другие варианты, кроме городских ворот? Или про маму и папу опять начнете?

— Если хочешь продолжать свои поиски, я рекомендую тебе отправиться в трактир Дядюшки Бу, — сказал Глебос. — Там ты наверняка найдешь команду, с которой сможешь отправиться в поход.

Дубар медленно кивнул:

— Я попробую. В конце концов, лучше так, чем бродить тут часами и слышать отказы. Спасибо.

Пацан тяжело вздохнул и направился на выход из подземелья.

— Как думаешь, засланный он, или действительно команду ищет? — спросил Глебос, как только Дубар отшел достаточно далеко.

— Думаю, ищет команду. Твой отец, судя по твоим же словам, не стал бы выжидать и пользоваться помощью подростка — нас взяли бы сразу, выйди мы из подземелья.

— Дубара могли послать люди, которые знают про мои поиски, чтобы тот удостоверился, действительно ли меня ищет клан Кровавой луны.

— Вполне может быть. А может, его отправили, чтобы он нас через пару дней завел в ловушку где-нибудь подальше, атаковал со спины, а потом наши сумки обчистили его друзья. Все может быть. Но не думаю, что он все это время ждал, чтобы выйти навстречу именно нам.

— Ладно, проехали. Что у нас сегодня по плану?

— Библиотека, — с удовольствием сказал я.

— Она же где-то на третьем уровне, нет?

— Верно. Но находится она возле одной из лестниц, потому, если повезет, доберемся до нее без проблем.

— Тогда расскажи о ней, — попросил напарник, и я начал описывать, что это за место такое, библиотека подземелья.

В разных подземельях есть разные зоны, которые отличаются от обыкновенных «зашел в помещение, убил монстров»: у нас это библиотека, в других подземельях это могла быть мастерская алхимиков, оружейная или даже квартал мастеров — зона со множеством лавок. И у каждой зоны есть особые правила. Например, любой шум в библиотеке будет усиливаться и стягивать монстров со всего этажа.

Эти зоны могут перемещаться — например, библиотека кочевала с третьего по седьмой этажи, и книги, которые можно было найти внутри, становились все лучше, чем глубже была библиотека. Иногда она могла остановиться на каком-то этаже на неделю, иногда — появлялась на пару дней. На полках библиотеки можно было найти как редчайшие книги, которые уже уничтожили во внешнем мире, так и те, что существовали несколько сотен лет назад, написанные на древних языках. Были там и книги навыков и тома, что описывали неизвестные широкому кругу ритуалы. Но в основном на полках были «пустышки» — книги со склеенными страницами, рваные или жженые книги. Не каждый поход заканчивался удачно — зачастую авантюристы убегали ни с чем, и мчались до самого выхода из подземелья, а монстры наступали им на пятки. Нередки были случаи, когда группа уходила с пустыми руками, потому что не смогла найти хоть что-либо ценное.

Я не знал секретов библиотеки, если такие и были. Но все правила, которыми обменивались авантюристы, я выучил наизусть. Не трогать колокольчик на стойке библиотекаря, иначе придет такой библиотекарь, что там на месте и родить от натуги можно, пытаясь от него удрать. Не наступать на стекло, оставшееся от разбитых витражей, не двигать лестницы, только переносить на руках, и то, если очень нужно — иначе лучше не трогать. Не шуметь, не болтать, вести себя тихо. И если окажешься в библиотеке одновременно с другой командой, ради бога, веди себя раза в два тише, чем мог бы. И, если нашумишь, предупреди криком команду, чтобы для той не стали неожиданностью хлынувшие со всего этажа монстры. Ну, и по мелочи всякие правила были — не есть, не класть книги в рюкзак, пока не решишь сбегать оттуда, не карабкаться вверх по полкам, даже если те кажутся монолитными.

Я объяснил Глебосу все правила, о которых вспомнил, и мы двинулись вниз: спустились по лестнице, пробежали по пустому коридору и остановились возле высоченных порубленных створок библиотеки. В дыры, оставшиеся от чьего-то громадного топора, было видно мрачное и покрытое пылью помещение.

Я оставил рядом со входом пустой мешок, куда кинул ненужные тряпки — будет указывать посвященным, что здесь уже находится команда.

К входу мы приблизились с осторожностью. Глебос взялся за створку, но я замахал руками, отгоняя его прочь, словно курицу. Дверь здесь открывалась с таким оглушительным скрипом, что сюда половина монстров этажа сбежится пообедать. Придется лезть в щели. Не знаю, как справляются с этим препятствием всякие крепыши с широченными плечами и закованные в доспехи гиганты: наверное, библиотека не для них.

Кстати, все попытки распахнуть, порубить или снять двери оканчивались неудачей — подземелье восстанавливало до первоначального состояния и двери, и порушенные стеллажи.

Я нырнул в щель, и через пару секунд оказался в помещении, которое походило на библиотеку монастырских подвалов. Долгие годы забвения и безжалостного времени превратили это место в мир безжизненных страниц и заплесневелых томов. Полки были покрыты мхом, пылью и паутиной. Тенета дрожали от ветерка, что рвался из трещин в полу. Некоторые полки выглядели целыми и прочными, а некоторые выглядели так, будто готовы рухнуть от малейшего касания, и это не было обманчивым впечатлением — если что-то в этом месте выглядит непрочным, или громким, оно обязательно или обрушится, или при случае издаст громкий шум.

Свет, что бросали едва чадящие факелы на стенах, был тусклым, потому в библиотеке царил полумрак. На полу плясали тени. Разрушенные книжные полки выглядели, словно скелеты. Здесь, у входа, ловить нечего — здесь даже «пустышек» не слишком много.

Пройдя по узким щелям между хлипких покосившихся полок, мы обнаружили ряды стеллажей покрепче.

Тишина давила, но больше всего напрягало, что каждый звук, будь то шуршание одежды, скрип кожаных ботинок или цоканье каблуков о плиты, многократно усиливался. С учетом того, что в библиотеке шуметь не рекомендовалось, непосвященным авантюристам эти шорохи должны действовать на нервы. Благо, я предупредил Глебоса, что ходить здесь бесшумно не получится — что бы ни управляло подземельем, оно создаст тебе шорохи, которые ты не отличишь от шуршания своих одежд. Но на такое было плевать. Главное — не попасть в ловушку библиотеки. Не наступить на стекло вон там, не опрокинуть стеллаж. Не взвизгнуть, если поблизости покажется монстр, и тем более, береги тебя пятеро начать драться с ним, если он не будет обращать на тебя внимание.

Сперва я наблюдал за Глебосом, часто оборачивался и проверял, как он двигается, указывал на очевидные ловушки в виде стоящего в проходе стула, который так и хочется отодвинуть, или валяющегося стекла, едва различимого в тусклом свете факела, но пацан не нервничал, и спокойно кивал, показывая жестами, что замечает и понимает все и сам.

Постепенно я перестал беспокоиться о том, что напарник допустит глупую ошибку, и мы, продвигаясь вперед чуть быстрее, начали осматривать стеллажи.

По большей части, в девяноста девяти случаях из ста, ты найдешь пустышку. И лишь в одном случае тебе может попасться книга, в которой будут навыки (редко), ритуалы из прошлого (очень редко), или какая-нибудь рандомная и бесполезная информация из внешнего мира (чаще всего). Потому мало найти среди обгоревших пустышек настоящую книгу, нужна доля удачи, чтобы эта книга оказалась полезной.

И вот, выдвигаясь медленно и внимательно, мы начали находить следы хороших книг. Первую заметил я — книга стояла на самой верхней полке — под самым потолком. Большинство пустышек — серые и невзрачные, но этот томик качественно отличался: обложка сверкала изумрудными камнями, а от книги исходило едва заметное свечение. Увы, я ее отбраковал — стояла она так, что не взобраться, и лестниц-этажерок поблизости не было. Если и забирать томик, то с шумом и треском, и сразу бежать прочь. И то, вопрос — успеешь ли сбежать. От выхода мы отошли метров на пятьсот, а он здесь был один.

Второй томик нашел Глебос. Его книга лежала, прикованная к постаменту цепью. Разбить или разрезать без шума ту не получится, но есть весомый плюс — если ты достаточно талантлив и терпелив, можешь попробовать прочитать книгу, не отходя от постамента. Главное — не шелести страницами слишком сильно и не греми цепью.

Я посмотрел на обложку. «Лио Гуань — Теория боя в строю». Книга определенно даст навык, но такой мне не нужен. Однако те же стражники могут и заплатить за информацию о книге пехотного боя. Если у них такой навык есть, его можно будет улучшить с помощью этой книги. Если навыка нет — приобрести.

Так мы продолжали исследование, раскрывая тощие потрепанные обложки, разглядывая облезлые страницы, в надежде найти ценные и уникальные экземпляры. Не знаю, что двигало Глебосом, но меня вдохновляло, что в этом пыльном и безжизненном мире темного подземелья укрыты сокровища, способные принести либо серебро в кошелек, либо навыки в наши статусы.

Мы осматривали полки, пропитываясь атмосферой забытого и покинутого места, смотрели на тысячи обложек. Я несколько раз открывал целые на вид книги, но осознавая, что это пустышки, возвращал их на место. Просмотренные страницы сливались перед моими глазами в бесконечный поток.

Как-то в прошлой жизни один авантюрист жаловался, мол, за несколько суток, которые он со своей группой провел в библиотеке, они не нашли ни одной стоящей книги. Мол, «что это вообще такое, почему другим везет, а мне не везет, чертово подземелье». Я тогда ему ответил: «если ты на полках, среди сотен ненужных и бесполезных книг находишь одну полезную — это чудо, а не услуга, которую подземелье должно тебе оказывать по зову долга. Как ты вообще в библиотеку ходишь? Для меня процесс поиска похож на мытье золота на севере в холодной горной реке, только вместо воды — говно».

Это как прийти на рыбалку и корить реку за то, что рыба не бросается на берег. Будь внимателен, набери себе в команду друзей, не шуми, и может быть, тебе повезет!

А может, и нет.

Пляшущие отсветы факелов освещали кривые полки и пыльные переплеты старых книг. Мы искали книги и продвигались дальше, пока я не услышал шорох. Сразу поднял вверх руку, и посмотрел на Глебоса. Мечник тоже замер, прислушиваясь.

Звуки доносились из глубин библиотеки. Любые шорохи не могли привести ни к чему хорошему, но я все равно кивнул пацану в сторону шума.

Мы осторожно и медленно двинулись вперед и спустя метров тридцать обнаружили еще одну группу авантюристов. Маг с посохом, на навершии которого горел кристалл, два разбойника, сливающиеся с тенями. Среди них был кто-то еще, но разглядеть людей мешала эта группа.

Авантюристы тоже заметили нас. Маг скривился, будто отхлебнул уксуса, и на языке жестов передал: «Мы — первые. Прочь».

Правило хорошего тона среди авантюристов гласило, что библиотека — общая. Не было ни правила, ни закона, который запрещал бы двум группам одновременно исследовать библиотеку. Правило на добычу существовало — кто первый нашел хлебное место, тот им и владеет. Правило последнего удара я тоже знал — если две команды, не обговорив, кому достанется добыча с монстра, убивают его, то забирает потроха и сокровища та группа, которая нанесла смертельный удар. Если, конечно, она достаточно сильна, чтобы заявить право на добычу. А вот про «право первого» в библиотеке я еще не слышал.

«Вместе, — просигнализировал я. — В разных местах. Вместе».

«Прочь, — ответил мне маг. — Вместе. Прочь».

Я пожал плечами, и направился на выход, махнув рукой Глебосу. Можно было начать качать права, и проигнорировать требования, и мне бы ничего не было, но мы находимся в этом подземелье едва ли не последний день. У нас нет ни добычи, ради которой стоило бы рисковать, ни желания на ровном месте начинать ссору. Мы пришли на экскурсию — мы посмотрели зону. План-минимум выполнен.

Глебос в жестовом языке авантюристов не понимал ничего, но не пытался у меня выяснить, и не возмущался. То ли настолько сильно доверял, то ли ждал, пока мы выйдем из библиотеки, чтобы начать расспросы вне зоны.

К выходу мы все же двинулись немного другим путем — после того, как прошли пару стеллажей, я повернул направо и прошел мимо полок метров пятьдесят. А потом мы продолжили двигаться к выходу, но уже медленнее, осторожно осматривая книжные ряды и обложки различных книг.

Странная фигура появилась на нашем пути абсолютно внезапно. Монстр вынырнул из-за полок метрах в двадцати от нас, и я замер, рассматривая его. Огромный скелет ростом под три метра, с множеством костяных нашлепок-пластин по всему телу, с гибкими костяными щупальцами вместо рук. Щупальца извивались, словно живые — воздух наполнился зловещим скрипом мелких костей. Глазницы скелета заросли костью — как намек, что тварь реагирует не на то, что видит. Свет факелов на правой стене библиотеки отражался от костяных пластин на левом боку скелета, а правая часть чудовища будто тонула во тьме.

Библиотекарь. Благо, не в боевом режиме, когда он этими костяными щупальцами принялся бы крошить и врагов, и полки.

Я осторожно и очень медленно поднял руку. Глебос находился за моей спиной, и я молился всем богам, чтобы пацан не достал оружие, и вообще не шевелился.

Монстр шагнул к нам, и сердце пропустило удар. Я ждал, что за спиной зашелестит одежда, звякнет металл секиры, но там было тихо. Я уже трижды пожалел, что подбил напарника на эту экскурсию-авантюру, не потратив нескольких часов на объяснение всех нюансов поведения в библиотеке, а рассказал только то, что вспомнил.

Между тем чудовище рванулось к нам: бесшумно оттолкнулось от пола костяными ногами, пронеслось десять метров и застыло на месте. И снова — напряженные нервы и шорох трущихся друг о друга костей.

Мне уже хотелось визжать, хотелось, чтобы меня забрали и защитили мудрые и сильные взрослые. Я даже дышать забыл, превратившись в статую.

В следующий миг библиотекарь прыгнул вправо и исчез между полок. Шорох костей медленно стихал.

Я обернулся, увидел бледное лицо Глебоса, махнул рукой на выход и поспешил туда максимально быстро и вместе с тем — бесшумно.

Беззвучный побег теперь оставался лучшим выходом из ситуации. Завалить чудовище, Глебос, может, и сможет, но точно не за минуту. А потом будет поздно — против всех монстров всего третьего этажа не выстоит даже слаженная группа топовых авантюристов — это было бы слишком просто. Чудовища будут переть непрекращающимися волнами, стягиваясь со всех окрестных тоннелей.

Интересно, знал ли о библиотекаре маг, или просто хотел покопаться среди книг без двух подростков, от которых можно ожидать чего угодно?

До выхода добрались без приключений, и бежали вплоть до первого этажа, а уже там расслабленно привалились к стене.

— Пожалуй, хватит на сегодня приключений, — сказал я.

— Полностью согласен.

В кошельках, что мы сняли с тел Карла и его команды авантюристов, оказалось лишь серебро. Все три пространственные сумки были привязаны к погибшим, и после смерти блокировались. Глебос за полцены продал артефакты жадному торговцу с черного рынка — пусть сам ищет человека, который умеет взламывать блокировку.

А еще Глебос нашел стражников и попытался продать им информацию о книге с навыком теории пехотного боя, но как только он заикнулся о книге, стражники сказали, что про библиотеку в подземелье давно знают.

Осталось лишь продать артефакт.

— Договорились на завтра, — тихо сказал Глебос. — Торговец только и грезит, как бы обогатиться за счет наших сокровищ, но сделка пройдет. И надеюсь, пройдет без попытки нас кинуть.

Мы шли по первому этажу, направляясь вглубь подземелья — осторожно ступали по затхлым коридорам подземелья. Свет факелов ярко освещал наш путь. Тишину нарушал только наш тихий диалог, треск огня и стук каблуков о каменные плиты. Сегодня я планировал прогуляться до «бассейна» — мирной комнаты, которая располагалась в трех километрах от входа. Именно там как-то группа попалась в ловушку, когда подземелье зарастило стены.

— Отличная новость! — улыбнулся я. — Не представляешь, как я устал здесь сидеть. Меня гнетет здешняя обстановка, я будто заперт в поселке. Хочется уже уйти в другой город, где нас не станут искать, и там поступить в Гильдию… — я прикрыл глаза, прикидывая, какого голема создам первым.

Вообще, есть множество големов — есть боевые, есть боевые, которые могут использовать специальные артефакты и вызывать тот же энергетический щит или какое-нибудь оружие. Есть антропоморфные големы и совсем непохожие на людей. Есть и не боевые — всякие ремонтные, уборщики, дворецкие или шахтеры.

Наверное, я создам обычного ездового, но даже здесь есть выбор. Ездовых големов разделяют на три типа.

Голем-гепард: конструкт, который имеет изящную форму, и обладает невероятной скоростью. С его помощью путешественники смогут преодолевать огромные расстояния в кратчайшие сроки. На гепарда он тянет весьма относительно — скорее похож на безголового пони с кошачьими лапами. Боевой потенциал — абсолютно нулевой, металл и управляющий модуль могут повредить даже слабое заклятье, или сильный удар. Все отдано в угоду скорости, зато в мире нет существ, которые его обгонят. Даже те, кто обладают навыками ускорения, вряд ли справятся. Минусы — быстро разряжается энергетический кристалл и, как я уже сказал, слабая защита. Ну, и безумно дорогая стоимость ингредиентов.

Голем-медведь: даже среди големов-тяжеловесов этот является по-настоящему массивным. Больше всего походит на изрядно разжиревшего, огромного пса, имеет огромное мускулистое тело и неослабевающую силу, позволяющую ему без труда справляться с любыми преградами. Хотя скорость этого голема будет не такой впечатляющей, как у настоящего мишки… хотя о чем это я — скорости у него вообще нет… но его сила и стойкость делают его незаменимым в бою. Он может легко справиться с группой врагов и защитить своего хозяина от опасности. Слабость — низкая скорость, огромный вес — конструкт предпочитают создавать из гранита, и дорогие ингредиенты для создания.

Голем-орел. Да, есть и такие — целых два на пять городов. Создание этого голема является настолько сложным и требует огромного количества магической энергии, что никто кроме грандмастера големостроения, каких на нашем материке нет, не справится с задачей, даже если узнает тайну создания конструкта. Голем больше похож на ската, только без глаз, рта и носа, зато с седлом. Говорят, раньше таких големов было в разы больше, а теперь вот не осталось.

Из этих трех вариантов мне не подходил ни один — слишком они были дорогие: на каждого нужно было потратить не одну сотню золотых. Но дорогие ингредиенты можно заменить более дешевыми аналогами, потерять в качестве, зато подобрать себе что-нибудь по бюджету. Итого, когда получу навыки, выбор у меня будет между боевой собакой, которая может и покатать, и сразиться рядом со мной, и боевой кошкой, которая сможет катать меня быстро, но ей придется приказать прятаться при любой опасности. Или можно сделать что-то свое, не столь классическое: среднебронированного голема, который сможет бежать со скоростью лошадиной рыси, или создать быстрого голема и внедрить в него какой-нибудь артефактный щит. На летающего ската или любую другую летающую живность даже не замахиваюсь, до тех придется идти долго и упорно. На големов этого типа необходимо завязывать заклинание левитации, а привязка заклинаний для меня из прошлого была бы сложной задачкой.

Я горько вздохнул и вынырнул из плена фантазий в реальность, в мрачное подземелье, где у меня чуть больше двух золотых монет.

— На какую сумму договорились?

— Он опять попытался сбить цену — предложил смешную сумму, но я был настойчив и вернул все к изначально предложенным сорока монетам. Снова убедил его, что артефакт — это то, что он сможет и за сотню монет продать, если устроит аукцион. Он горит интересом и жадностью. Торговец заинтересован в сделке.

Мое настроение изрядно поднялось. Наконец-то подвешенное состояние, в котором я пребывал последние дни, сменилось на ощущение многообещающего будущего.

А потом мы повернули в очередной коридор, и я замер, поднимая ладонь. Глебос остановился тоже.

— Ты же хотел жизнь, полную приключений, Вилатос? Так иди и возьми, — пробормотал я, глядя на чужой мешок, валяющийся посреди коридора.

— Ты о чем? — так же негромко произнес Глебос. — Хочешь забрать мешок? Разве не ты предупреждал меня о том, что это может быть ловушкой?

— Это и есть ловушка. Но ловушка на первом этаже… Кажется, мы сможем справиться с этими людьми, если дело дойдет до драки. А оно наверняка дойдет. Ну-ка…

Я открыл мешок. Ну да, пара кольчужных рукавиц, обычный хлам, даже не артефакт. А вот серебряная чаша сверху — это дорогая вещь, даже если ее не скупщику продавать, а по весу в серебро обратить. Тут грамм триста. Долбоклюи, блин, такую ценность оставили в качестве наживки…

— Ты собираешься сунуть руку в капкан?

— Ага. У тебя есть какой-нибудь навык, который недостаточно силен, чтобы обрушить свод, но достаточно эффектен, чтобы напугать людей? Ну, и желательно, не покалечить их.

Я уже слышал шорохи приближающихся шагов.

— Да, — кивнул Глебос. — Что-нибудь найдется.

— Отлично, — улыбнулся я.

— А если нас атакует кто-то серьезный? — забеспокоился мечник.

— Серьезные люди заняты зачисткой этажей ниже третьего. Здесь бродит всякая шушера, верх гениальности которой — ограбить брата-авантюриста.

Я поднял мешок, спокойно засунул его в пространственную сумку и отправился по коридору дальше.

И «гении» не заставили себя долго ждать. Навстречу нам вышли три закутанные в плащи темные фигуры, с низко опущенными капюшонами на головах. Их лица скрывала тень — очень удобно, чтобы не опознать при встрече. А вот сражаться в такой одежде неудобно — значит, ладони, демонстративно лежащие на рукоятях мечей, скорее всего, эти мечи не вытащат. Или вытащат, когда смысла разводить анонимность больше не останется.

— Мы оставляли… — начал было шелестеть закутанный мужик, который шел впереди, но я сразу перебил его шипение:

— А вот люди, которые нам помогут! — радостно заявил я. — Правда, выглядят эти люди весьма подозрительно. Слышьте, вы, люди, я оставил здесь свой мешок с рудой. Ходил, бродил по подземелью, и когда, наконец, вернулся обратно, меня охватило разочарование: представьте, мешка я на месте не нашел! Моя серебряная руда исчезла, словно ее кто-то украл. Давно здесь бродите?

Люди в плащах замерли на месте и уставились на меня, но я не собирался давать им прийти в себя. Я считал неправильным церемониться с теми, кто хочет тебя кинуть.

— Чего молчим, смурфы? Где мой мешок⁈ А ну-ка быстро сняли свои рюкзаки, открыли и показали содержимое дяде Вилатосу!

— Пацан, ты… — попытался было вернуть себе инициативу командир троицы, но я ему этого сделать не дал.

— Братан! Меня не слушают!

И напарник среагировал ровно так, как и следовало. Сосредоточившись, Глебос перехватил правой рукой здоровенную секиру, пару раз крутанул ее одной кистью. С каждым следующим вращением лезвие секиры багровело. Троица зашевелилась, обнажила клинки. Нападать они не стали — наоборот, нервно ругаясь, попятились прочь.

Вот только сбежать не успели.

— Багровое пламя! — громыхнул Глебос и рубанул по воздуху перед собой секирой. От лезвия протянулась огненная нить: она хлестнула по потолку, унеслась до поворота, прошла в шаге от взвизгнувшего человека, там под жуткий треск раскаленного камня двинулась по стене и исчезла. Края широкой трещины, что осталась после огненной нити, были раскалены и потрескивали. С потолка сыпался мелкий мусор и крошечные каменные осколки.

— Стоять! — рявкнул я. И троица замерла. — Оружие на землю! Вот так, а теперь на колени, на колени, сказал! Иначе вами займется братан!

Троица, скрипя зубами, подчинилась — ощущать на себе навык Глебоса, который маячил за моей спиной, они не хотели. Я подошел поближе, и пинками отправил клинки незадачливых грабителей подальше.

— Молодцы, люблю, когда все проходит без сопротивления, убийств и криков покалеченных приключенцев, которым багровой нитью отсекает ноги. Карманы, рюкзаки выворачивайте!

— У нас нет руды… — вякнул командир.

— Ничего страшного, я возьму, что есть. Как вы, говнюки, забирали чужое добро, я заберу ваше. И капюшоны снимите, чтобы в случае проблем со стражей я знал, с кого спрашивать.

Вот теперь их проняло. Один потянулся было под плащ, но я был быстрее.

Навык активировался мгновенно. Я медленно протянул две руки к незадачливому грабителю: одной ладонью я обхватил его запястье, другой взялся за палец и выгнул его в сторону тыльной стороны кисти до щелчка. А потом — скользнул обратно.

Едва я отключил действие навыка, коридор затопил визг такой громкости, что я едва не подскочил — показалось, в тоннеле появились летучие мыши с седьмого этажа, со способностью оглушающего визга. Но нет — это грабитель таращился на выгнутый палец. Согласен — смотреть на такое страшно. Особенно, если конечность принадлежит тебе, и прежде тебе никто ничего не ломал. После первого раза, правда, к переломам относишься спокойнее.

После того, как воздух в легких визгуна закончился, он набрал новую порцию и завопил:

— Да ты знаешь, кто мой отец⁈

— Тот, кто замнет деньгами проблемы, если стража доставит тебя к нему в кандалах? — попытался угадать я. — Капюшоны, господа. Иначе я буду вынужден попросить братана использовать что-нибудь для вашей сговорчивости.

Неудачливые преступники подчинились — потянули капюшоны вверх. Лица всех троих были мне знакомы — с ними я столкнулся у подземелья, когда впервые в этой жизни захотел спуститься сюда.

— Какая удачная встреча, — осклабился я. — Теперь мешки и карманы, господа.

— У меня ничего нет! — выплюнул пацан, баюкающий свою ладонь. — Иди к черту! Я пуст!

Пространственную сумку я опознал сразу — именно такая лежала в моем рюкзаке.

— Действительно? А ну-ка сними!

Пацан зашипел, но подчинился — снял сумку и пару раз встряхнул передо мной. Сумка действительно выглядела пустой, в ней ничего не громыхало, но я даже без использования «оценки» знал, насколько это впечатление обманчиво.

— Доволен⁈ — рыкнул он. Я ускорился, выхватил у него из рук артефакт и кинул у своих ног.

— Теперь доволен. За неимением лучшего пойдет и пространственная сумка. Теперь вы, господа.

«Господ» не пришлось уговаривать — Глебос встал рядом со мной, и раскаленная докрасна секира, от которой веяло жаром, сэкономила нам и время, и слова. Из троицы удалось вытрясти тридцать серебряных монет, кучку меди и еще одну серебряную чашу. Теперь понятно, почему они в прошлую встречу выглядели избитыми — нарвались на кого-то вроде нас.

— Напомню, что если дело дойдет до стражи, или твой отец попытается устроить нам проблемы, мы будем ловить вас по всему подземелью. И обязательно поймаем, уж будьте уверены. А чтобы потоптанная гордость не подбивала вас на подвиги, подумайте вот о чем: мой друг сегодня использовал далеко не самый свой мощный навык. Просто пересчитайте, сколько раз вы видели такой, или подобный по мощи, а потом задумайтесь — кто его покровители, если у него есть такие возможности. И не сидят ли эти покровители выше каждого из ваших отцов.

— Мы поняли, — процедил пацан. — Не жаловаться, не таить зло.

— Да кто тебе запрещал злиться? — удивился я. — Ради бога. Можем даже встретиться на арене через месяц, если у вас будет такое желание. Но только подкачайся, прежде чем выходить против меня, или против моего друга. А теперь — всего хорошего, приятно было иметь с вами дело, — откланялся я.

— Зачем ты рассказал про мою родню? — мрачно спросил Глебос.

— Да ладно тебе, — отмахнулся я. — Мне нужно было сказать им хоть что-то, чтобы они сейчас не ринулись к страже. Завтра мы идем продавать артефакт, а потом валим из Вяжска. Можно себе позволить быть менее осторожными. К тому же, вряд ли отец этого пацана, даже если примется копать, узнает что-либо о тебе или обо мне, и тем более вряд ли он за эти сутки выйдет на твоего отца. Вокруг ведь время гонцов и почтовых птиц, информация плетется со скоростью хромой кобылы.

Глебос неодобрительно покачал головой, но продолжать спор не стал.

Как только мы отошли подальше от троицы, я спросил:

— А почему ты не использовал плеть во время битвы с ледяным великаном?

— Как — почему? — удивленно уставился на меня Глебос. — Потому что для этого нужна секира, Вилатос.

Ну, разумеется. Как я сразу не догадался, что навык багровой плети не работает с двуручными мечами.

Мы спустились на второй этаж и двинулись уже по нему, но медленнее и осторожнее

Пока мы шли, я рассказывал мечнику, где какие комнаты находятся в подземельях. Рассказал, что на первых этажах можно встретить как раз таки безопасные зоны — оазисы. В этих зонах можно отдохнуть и набрать питьевой воды. Монстры в такие места не идут, и зачастую теряют тебя на подходе к ним. Раньше этот эффект списывали на какую-то «освященную» воду в бассейнах, но я считаю, что боги заложили в подземелье какой-то алгоритм, который запрещал ему преследовать авантюристов, которые добежали до оазиса.

— На входе любого подземелья есть карта. Если этой карты там нет, спроси стражников, где они ее держат, и в первую очередь заучи расположение оазисов. Эти зоны не меняют расположение, и в них ты сможешь отдохнуть.

— Если во время твоего отдыха зарастут стены, усталость станет меньшей из твоих проблем, — пробурчал пацан.

— Ну, стены зарастают не так часто, — пожал я плечами. — Иначе бы про эту милую особенность оазисов знал бы каждый. Поверь, если ты будешь из последних сил ковылять по коридорам, раненный и с выводком монстров, идущих по твоим кровавым следам, тебе будет плевать, могут ли зарасти стены. Ты пойдешь на все, что угодно, чтобы спастись.

Глебос промолчал, не пожелав спорить с очевидным.

По мере того, как мы шли, я по привычке из прошлой жизни рассматривал коридоры, только теперь я объяснял Глебосу, зачем делаю это.

Зачастую в подземелье можно встретить спрятанную комнату, а в ней — либо запертых и озверевших от тесноты монстров, либо кучку сокровищ, а может, даже кристаллы, как произошло с теми авантюристами, о которых я слышал несколько дней назад, когда шел к подземелью.

К сожалению, я не знал информацию о комнатах из будущего, а если бы и знал их расположение, это мне ничего бы не дало — комнаты появлялись на краткое время, зачастую не превышавшее пары суток. Если их в течение этого времени не находили, или находили, но не вскрывали, комната пропадала и появлялась совершенно в другом месте. Или в другом месте появлялась абсолютно другая комната — этот секрет в будущем тоже не раскрыли.

В общем, я знал о нескольких комнатах, примерно мог вспомнить их расположение — но не точнее, чем уровень этажа и дату, когда эти комнаты были найдены. Караулить комнаты с такими скудными данными было невозможно и глупо.

Но у меня еще с прошлой жизни была привычка — смотреть по сторонам, отмечать расстояние между факелами и обращать внимание на прочие детали, за которыми может скрываться потайная дверь. На следы свежего раствора между плитами и каменными блоками, на трещины в форме двери, на глубокую насечку на камне, которая выступает в качестве декорации под замочную скважину. Можно заметить выступающие кирпичи, которые нужно нажать в определенном порядке, чтобы открыть дверь. И я все это рассказывал мечнику с секирой.

— Погоди, — поднял он ладонь.

— Конечно, — остановился я. — Спрашивай, что не понятно.

Но Глебос смотрел на стену в пяти метрах перед нами.

— Это не та самая дверь, которую ты описывал? — указал он между факелов.

Я посмотрел внимательнее на раствор между кладкой, обратил внимание на едва заметную трещину.

— Да, возможно, это она.

Если бы я не отвлекся на рассказ, обнаружил бы ее первый. Однозначно бы обнаружил.

— Стоило тебе раньше рассказать про этот секрет, — заметил Глебос.

— Ага, — буркнул я.

— Теперь ищем кирпич, который откроет дверь?

— Не спеши, — пробормотал я и приблизился к прямоугольнику. Раствор здесь действительно отличался по цвету от остального. Едва заметно, но отличался — был чуть светлее.

Я приложил ухо к трещине, но не услышал изнутри никаких звуков. Это ни о чем не говорит — монстры умеют сидеть довольно тихо. Обслюнявленный палец тоже не выявил ни потоков воздуха, ни потока тепла или холода, но это тоже не говорило ни о чем конкретном. Разве что можно выкинуть часть стихиальных существ.

— Давай-ка сперва вдаришь в щель навыком секиры, которым ты пацанов пугал. Вот сюда лучше, — ткнул я пальцем в трещину.

— Думаешь, мы сможем потом отжать дверь?

— Нет. Нам нужно убедиться, что внутри нет монстров. А если и есть, то не слишком опасные.

— Это ведь второй этаж.

— Поверь, лучше перестраховаться, чем нарваться на какого-нибудь демона или мелкого дракона.

Напарник медленно извлек из ножен свою огромную секиру и выставил ее перед собой. Глебос выдохнул, его руки задрожали от напряжения. Внезапно пацан сделал мощный взмах секирой, и с ее острия со свистом вырвалась огненная плеть. Только на этот раз она была гораздо толще — плясала и извивалась, проходя по стене под громкий треск камня. Когда плеть коснулась раствора вокруг двери, она буквально проплавила камень, создавая широкую, пышущую жаром щель. Я отшагнул назад, прикрывая лицо от ужасной температуры. О чем говорить — даже стена возле прожженного следа начала трескаться.

Изнутри не донеслось ни звука. И, насколько я смог рассмотреть комнату в свете выдернутого из держателя факела, внутри никого не было.

— А вот теперь ищем кнопку.

Я и Глебос внимательно исследовали каждую стену и каждый угол. Кнопка может быть скрыта где угодно — от пола до стен. Ну, разве что на потолке ее быть не должно — подземелье, насколько я знаю, не издевается так над приключенцами. Мы потратили на поиски больше двух часов, обшарили каждую плитку, проверили каждую щель, но это не принесло никаких результатов.

— Теперь что? — спросил Глебос, но вместо меня заговорило било. Я принялся долбить по кирпичам, и Глебос присоединился ко мне, раздавая удары по каменным блокам на стене напротив. На сорок шестом ударе мне повезло — самый обычный каменный блок затрещал под моим билом, и сразу же загудел механизм тайной двери. Створка заскрипела, закряхтела и со скрипом ушла в сторону.

Глебос убрал ладони от камней и перехватил удобнее секиру. Я уже держал и медленно раскручивал било. Никто не спешил с радостным визгом прыгать на нас из темноты, не тянул к нам тентакли, но это не значит, что не потянет и не прыгнет.

Я показал Глебосу, чтобы тот шел слева от меня.

В проем мы заглянули вместе, и остановились перед огромным статуями ангелов, возвышающимися по обеим сторонам. Они казались живыми в тусклом свете находящихся в коридоре факелов. Глаза статуй словно следили за нами, а на невозмутимых гранитных лицах застыло выражение мудрости и какой-то тоски.

— Вот дела… — протянул Глебос. И было от чего. Стены комнаты были расписаны миллионами рунных символов, сплетающихся в диковинную вязь. Кроме этих рун и ангелов в комнате находились еще две вещи — посреди комнаты стоял высокий пьедестал, а на нем лежал свиток, окутанный пурпурным светом. Свиток довольно сильной способности, судя по давлению силы, которой веяло от него.

А еще свиток был одноразовым. И лежал он на пьедестале один.

Очень давно, когда я шел по пути авантюриста, мне повстречался приключенец по имени Элрик. Дядька почти отошел от дел, и на старости лет стал заниматься одним интересным хобби — он воспитывал нас, никому не нужных ребят, передавая свои знания. Он не был легендой — обычный воин с обычным архетипом, но именно его наставления помогали нам выживать. И я до сих пор помню часть его поучений.

Однажды, сидя у костра, Элрик сказал: «Мое самое глубокое убеждение, которое я получил за годы путешествий и сражений, заключается в том, что самый опасный и коварный враг, вопреки рассказам, не монстры, которые скрываются в темных залах, и не мертвецы. Нет, самый главный и разрушительный противник — жадность. Жадность — это та невидимая тьма, что выползает из глубин наших сердец и поглощает наши души. Она тревожит и взращивает жажду власти, богатства и материальных благ. Она окутывает наш разум, заставляя нас идти на любые жертвы и выходить из-под контроля на пути к достижению наших алчных желаний. Можете мне не верить, но гильдии погрязли в жадности, и этот город погряз. Я десятки раз видел отважных и сильных воинов, угодивших в пучину этого порока. Они охотились за сокровищами, за славой, за властью, но в конечном итоге сами становились монстрами в людских шкурах. Они теряли свою человечность в стремлении стать больше, богаче, могущественнее».

И старик был прав, тысячу раз прав, когда остерегал нас, что не стоит быть жадными.

Я тоже стал одним из тех, кого когда-то презирал. Я давно уже забыл идеалы, которые толкали меня вверх. Теперь я гонюсь за силой, славой и богатством. Я все еще не готов на убийство ради них, но я уже обманывал Глебоса, когда ставил на него — я буквально пользовался человеком. Я договаривался с дядюшкой Бу обменять вещи на дни проживания не потому, что у меня не было денег, а потому, что отдавать их не хотелось. Я едва решился потратить накопленное на эликсиры, которые помогали мне развиваться, потому что металл для меня — приятная тяжесть и ценность, которую я могу обменять на очень многое, а эликсиры будут выпиты, и склянки от них уйдут в мусор.

И под конец прошлой жизни я задержался в городе, не обращая внимания на то, что его берет в кольцо нежить, тоже из-за жадности: выдался шанс заключить неплохую сделку, и решил рискнуть.

А еще меня гложет жадность за каждую серебряную монету, потраченную на еду и комнату в местном трактире, и это давит на меня едва ли не сильнее, чем нахождение в этом поселке. И пацанов я, вместо того, чтобы тащить к страже, ограбил и запугал, и даже не чувствую раскаяния, хотя они могут в следующий раз расправиться со слабым авантюристом, вымещая на нем свою злобу и страх.

Я вдруг очень четко осознал, что погряз в жадности. Что же со мной происходит?

Не знаю. Знаю, что меня тянет уговорить Глебоса отдать мне свиток, любыми путями уговорить. Потому, что я хочу обладать этой вещью, которая рассыплется после того, как ее изучат, и на двоих точно не делится.

А еще я понимаю, что не хочу меняться, не хочу опять становиться добрым и всепомогающим. Я мог много лет назад отказаться от своего эгоистического желания и не поддаваться искушениям. Я должен был вернуться к своим истинным ценностям истинного воина сразу, как в моем сердце поселился блеск золота, но теперь, чтобы стать таким, как раньше, мне придется вырвать часть своей личности и не дать ей взрасти снова. А на такое я не готов. Не хочу.

Я повернул голову, опасаясь увидеть в глазах Глебоса жажду наживы, сродни той, что сейчас горела в моих глазах, но не нашел ее там.

— Заходим? — равнодушно спросил напарник. В его глазах я видел предвкушение приключений, азарт, но жадности и жажды обладания артефактом там не было.

Я даже почувствовал себя малость неловко. Ничего, жизнь его обтешет и наделит какой-нибудь слабостью, будь то алкоголь, женщины, трусость, жажда наживы или что-нибудь еще.

— Да. Думаю, нам стоит зайти. Аккуратнее со статуями ангелов — как бы не оказалось, что они живы, и поставлены здесь, чтобы оберегать сокровище.

— Каких еще «ангелов»? Хотя, не важно. Может, я лучше тогда сразу по ним ударю? — покачал перед собой секирой напарник. — Это проще, чем неожиданно оказаться атакованными.

— Этого тоже делать не нужно. Может, они в самом деле необычные статуи, но не нападут, пока не атакуем мы. Не нужно дергать дракона за хвост.

Мы медленно вошли в комнату и приблизились к постаменту. Убедившись, что нападать на нас никто не собирается, я использовал на артефакт оценку.

Одноразовый свиток изучения навыка «подъятие мертвецов».

Навык «подъятие мертвецов» заставляет трупы обратиться в нежить, которую вы будете контролировать. Количество поднятой нежити зависит от вспомогательных навыков «контроля маны» и «концентрации». Можно использовать раз в сутки. Если под рукой нет трупов, но есть низшая нежить, перехватывает контроль над ней. Количество перехваченной нежити зависит от вспомогательных навыков «контроля маны» и «концентрации».

Открывает архетип «Некромант полной луны». Закрывает прочие архетипы.

Кроме свитка, на постаменте были и рунные надписи с дополнительной информацией. Я нахмурился, глядя на рунную вязь, а потом начал переводить для Глебоса.

— Свиток будет изучен, комната начнет разрушаться. Свиток выносить нельзя — опасность, стражи оживут, свиток сгорит. Прими дар, либо уходи.

— То есть, статуи действительно живые. Раздолбим этих крылатых людей?

— Зачем? Нет, погоди…

Мертвецы, мертвецы… Будь я попаданцем-прогрессором, создал бы какой-нибудь механизм для получения электроэнергии с помощью тягловой силы зомби. Но просветительской жилкой я не страдал. Да и был у меня показательный пример об опасности такого поведения — в будущем появится уникум, который решит использовать мертвецов в качестве тягловой силы для карет и повозок. Если бы этот гений не пошел со своим предложением напрямую к городскому мэру, возможно, его бы даже послушали. А так — просто вздернули, во избежание экспериментов, и все.

Кстати говоря, вне городов и крупных сел, на периферии, где все друг друга знают и дружат друг с другом, мертвецов все-таки приспосабливали к делу. Мертвецам было побоку на физическую усталость, и сил в мертвых телах было — хоть отбавляй. Зомби служили в качестве неутомимых работников — их впрягали в ворот для подъема грузовых лифтов в шахтах, с их помощью перемалывали зерно в муку на мельницах. Кто-то особо бесстрашный, жалея коняшек, даже в плуг нежить умудрялся впрягать.

Правда, не обошлось без нехорошего — некто додумался использовать мертвецов в качестве дополнительной силы в конфликтах, где вражеский часовой — это дополнительный и весьма сильный боец, который после смерти начнет играть за тебя. Убийцам, проникшим ночью в особняк какой-нибудь важной шишки, достаточно было поразить ядовитой иглой человека рядом с целью, чтобы спустя несколько минут новообращенный зомби перегрыз цели глотку. А там уже пусть гадают — сердечко остановилось у супруги или любовницы, или кто-то помог.

Дезертиров теперь казнили у вражеских лагерей, чтобы те в посмертии искупили вину. Зомби-пехота агрилась на ближайшую цель, потому после первой сшибки двух отрядов люди стремительно расходились, пытаясь оказаться как можно дальше от тел, или тратили время на разбивание голов своим и чужим погибшим и раненым.

Еще зомби использовали в качестве живых мишеней для тренировки молодых воинов и магов, помогая им освоить искусство боя на противнике, который тоже смертельно опасен, но глуп и зачастую скован.

В Гильдии Големостроителей один дедушка из верхов как-то поднял вопрос, мол, можно ли делать големов из зомби — мол, гуманно ли это будет, и осуществимо ли, но старичка быстро убрали с должности и отправили лечить старческий маразм в семейный особняк.

Некоторые кланы использовали скелетов, зомби и даже гулей в качестве охранников и стражей в своих лабораториях или библиотеках, где те сидели на цепях, с артефактами подавления запахов. Кто-то загонял нежить в рвы, кто-то умудрялся даже наполнять рвы водой и закидывать туда тела свежеубитых водоплавающих монстров. В общем, после наступления некроапокалипсиса люди потеряли девять десятых городов, пожали плечами и принялись жить, используя новые возможности. Если бы кто-нибудь еще сумел натравить нежить на нежить — озолотился бы. Но некромантов, как я сказал, уже не осталось. Тот длиннозубый мужик тоже пока до этого звания не дотягивал — управлять мертвецами он мог лишь через артефакт, и то — теми, кого убил сам.

Но нам предлагали изучить навык и заменить архетип. Не знаю, как Глебос, а я точно к такому не готов.

— Ты хочешь менять архетип на некроманта?

— С дуба рухнул⁈ — возмутился пацан. — Да у меня лучший архетип в мире! Я думал, ты хочешь.

— Я не готов менять шанс создавать големов на архетип некроманта. К тому же, никто не даст гарантии, что использовав свиток, я действительно смогу поднимать мертвых. Напомню тебе, что некроманты уже были, и после знакомых тебе событий они утратили свои силы. Не факт, что этот свиток даст возможности, которых люди уже лишились. Возможно, как и у служителей Ксантии, у тебя появится лишь черная строчка в статусе, а напротив навыка будет написано «Заблокировано».

— Тогда не вижу смысла здесь находиться.

— Аналогично, — выдавил я.

Сердце обливалось кровью, когда я кинул прощальный взгляд на артефакт. На черном рынке такая штука могла уйти больше, чем за сотню золотых. Кажется, я даже слезу пустил.

Как только мы вышли, дверь захлопнулась, и трещины и выбоины начали зарастать на наших глазах. Это продолжалось две-три минуты, а после перед нами оказалась сплошная стена. И я уверен, что даже если мы сейчас раздолбим ее, комнаты за каменными блоками не обнаружим.

Проснулся я бодрым, наполненным энергией, и сразу вскочил с кровати — нечего разлеживаться. Оделся, спустился в зал трактира, умылся, и поспешил за столик.

Глебос уже сидел внизу — пил чай и макал блинчики в варенье. Я присел за соседний столик. Официантка, подскочив по щелчку пальцев, быстро перечислила, что она может принести мне на завтрак, и, выслушав мои пожелания, убежала на кухню.

Позавтракали, порознь вышли из поселка, и только тогда заговорили.

— Как, готов получить свои золотые? — спросил я напарника. Экспроприированная у гавриков пространственная сумка оказалась не привязанной к предыдущему хозяину, потому отошла Глебосу, пацан же взамен выдал мне половину ее стоимости в серебре. Прочие вещи продали и разделили монеты пополам. Но это — лишь приятное дополнение к сделке, которая должна пройти сегодня.

— Разумеется. Только прежде чем их получить, нужно еще довести покупателя до артефакта. И как-то достать его из выгребной ямы. Надеюсь, его оттуда ещё никто не выудил.

— Ты ведь расспрашивал торговцев — если бы такой артефакт нашли, шуму было бы на весь город. Если только его не обнаружил какой-нибудь кузнец, и не придумал оставить себе — любой другой наверняка устроил бы аукцион. Да и торговец, которому мы планируем продать наковальню, наверняка уже по своим каналам нашел всю возможную информацию и выяснил, что мы хотим ему предложить. И если бы артефакт был найден, он бы ни за что не стал связываться с нами.

— Предчувствие у меня нехорошее, — покачал головой Глебос. — Ладно, не буду портить тебе настроение с утра.

Так мы и поступили. Шли молча — Глебос не спешил заводить разговоры, а я размышлял о том, что не давало мне покоя в последние дни: чем займусь после того, как стану Архитектором големов и пройду подземелье вплоть до босса?

Пожалуй, я прибеднялся, считая, что информация из будущего мало стоит. Как только я стал вспоминать о будущем как факты, так и слухи, разговоры и сплетни, я задумался вот о чем. В прошлой жизни мне попадались мастера: как обычные ремесленники, так и ученые, и те же химерологи, которые достигли в своей области больших успехов. Я общался с ними, узнавал о новых открытиях, которые за последние годы сделали как они, так и их коллеги. И, с учетом инсайдерской информации из прошлой жизни, я считаю, что могу замахнуться на борьбу с нежитью. Например, я знаю о создании Крысиного волка, слышал про Живые Доспехи. А если найду Альдарабана, того самого Архитектора, который заикнулся о создании голема на основе обыкновенной нежити, и смогу убедить его проводить эксперименты втайне от коллег, может, что и получится.

Есть еще и противоборствующие фракции, к которым принадлежат именитые герои: например, Аргельм, Силы Лишившийся. Хорошо было бы завербовать их, чтобы создать мощное войско, в котором одна половина не захочет подставить и скормить нежити другую половину — как, по слухам и случилось во втором походе.

Если воссоздать технологии тех экспериментов, можно здорово усилить войско, которое соберется в поход. А лучше — подождать, накапливая силы, наращивая вес в кругах мэров и аристократов, и присоединиться к тому походу, который начнется через десять лет. А то и просто освобождать города вне этих походов, которые оказались для нежити вполне ожидаемы.

Кстати, об Аргельме. Свое прозвище он заработал, когда прикрывал беженцев из тех городов, где восставшая нежить оказалась слишком сильна. Герой со своим отрядом путешествовал между городами, и прикрывал мирняк — ему даже пришлось уничтожить три города, обрушив на них град метеоритов. А надорвался герой, когда против него вышло войско под руководством архилича. Идея накрыть нежить мощнейшим заклятьем себя оправдала — архилич был уничтожен, но сыграло и перенапряжение манапотоков героя, и энергетическое истощение, которое он заливал эликсирами маны, и предшествующая усталость. В общем, величайший герой стал равен по силе обычному человеку — откат изувечил весь его энергетический каркас. И этому герою пришлось ждать шестнадцать лет, чтобы наконец один именитый алхимик изобрел зелье, которое заново проращивает в теле энергетический каркас.

Если Аргельму принесу это лекарство я, герой будет у меня в долгу.

Мы без проблем прошли через ворота Вяжска — я на всякий случай соорудил арафатку из платка и закрыл нижнюю часть лица. Глебос зыркал по сторонам, но никто не обращал на нас внимания — ну, прошли и прошли.

— Сейчас куда?

— В таверну Мышастого. Знаешь, где это?

Я знал: в десяти минутах ходьбы.

Мы неторопливо свернули в проулок, прошли по камням просевшей мостовой, и через десяток минут вышли на улицу, где находилась таверна. Только вот я не ожидал, что посреди улицы будет стоять карета с четырьмя гнедыми лошадьми. И двух обезглавленных тел рядом с каретой тоже увидеть не ожидал.

— Это охрана того торговца, — севшим голосом сказал пацан. А потом нервно добавил. — Что-то не так.

Да ну! А я думал, для Вяжска в порядке вещей оставлять трупы на мостовых!

Отступить мы не успели: из таверны вышли семь мужчин в одинаковой броне. По центру нагрудников каждого небрежно намалеван пурпурный круг. В руках воины держали обнаженные клинки, но лезвия запачканы были всего у двоих.

В центре семерки шагал низенький мечник. Хоть и крепкий, но в возрасте — заплетенная в косички борода доходила до талии. Остальные шесть — молодые плечистые бугаи. Взгляды, которые бугаи кидали на дедушку, были до безумия преданными. Они будто ждали команды «фас».

— Воины клана Кровавой луны, — раздался дрожащий шепот Глебоса. Будто шепот поможет скрыть нас, стоящих посреди улицы.

— Аслантос, навестите городскую верхушку — выясните, есть ли у них ищейки, и заставьте их принести извинения, — властно приказал косичкобородый. — Желательно — в золоте, но подойдет и серебро. Надо же, какой-то вшивый горожанишка попытался продать лорду Арку информацию о его собственном сыне. Микол, найдите местных теневых воротил и возьмите откупные… Так, погодите с этим, — наконец заметил нас клановый. И личина Глебоса его не обманула. — Строптивый мальчик сами пришли к нам.

— Я никуда не поеду, — быстро сказал пацан.

— Глебос, Глебос… — покачал головой косичкобородый. — Как же так, Глебос? Убили стражников — подчиненных вашего клана, между прочим, расстроили отца. А все из-за чего? Из-за рассказов какой-то полоумной старушки? Прав был ваш отец — нужно было вырвать языки всей прислуге. Жаль, что всё ограничилось лишь словами.

Глебос закаменел. Он нечитаемым взглядом смотрел на десяток воинов со знаками клана Кровавой луны. Что меня порадовало — страха в том взгляде точно не было.

— Давайте поговорим в пути, — кивнул косичкобородый на карету. — Там удобные и мягкие сидения, отличные рессоры, но придётся надеть артефактные браслеты — уж извините, но ваш отец приказал быть с вами осторожным.

Глебос не шевельнулся, но косичкобородый уже обратился к стоящим рядом воинам:

— А этого — прикончить, — махнул рукой на меня, и в нашу сторону выдвинулись сразу трое. — Таков приказ вашего отца, Глебос, не обессудьте.

«Прости, Глебос, но я убью твоего друга. Так надо».

— Беги, — вполголоса сказал мечник, не отрывая взгляда от приближающихся людей. — Гнев небес. Формация третья. Призыв.

Я почувствовал, как волосы становятся дыбом — это идиот использовал бьющий по площади навык в населённом городе!

Пронзительно завыл ветер, набирая силу. Деревья в садиках закачало. Отовсюду слышался треск ветвей, а ураган все нарастал, и всего через пару секунд деревья сгибало напором ветра. Воины, которых послали по мою душу, шли против ветра медленно и осторожно, едва ли не припадая к земле, чтобы остаться на ногах. Но вокруг меня и Глебоса ветра не было, словно мы стояли в доме с крепкими стенами.

— Беги быстрее! — громко повторил подросток. — Сейчас здесь начнется ад.

И я побежал.

Над головой сгущались темные облака, будто кто-то невероятно огромный ладонями сгонял их над городком. Но молний пока не было, что меня порадовало — я не любил, когда в разборках между авантюристами гибнет кто-то среди мирного населения.

Когда я отбежал на десяток метров, защита перестала действовать — мощный порыв ветра ударил сбоку и едва не впечатал меня в стену. До поворота я шел вдоль стены, к которой меня прижимало, а потом пришлось сворачивать и бежать, чтобы ветер толкал меня в спину.

Городок паниковал. Я видел отряды закованных в доспехи стражников, которые беспорядочно бегали по улицам, загоняя людей в здания. Видел оборванца, которого придавило упавшей веткой тополя. Видел торговца тканями, который пытался спрятать под прилавок разлетающиеся товары. Горожане вопили, отчаянно молясь и погибшим богам, и силам природы, умоляя прекратить гневаться. Голоса горожан были слышны, когда я пробегал в паре шагов от них, иначе все звуки заглушал рев ветра.

Со зданий срывало черепицу, разбивало окна.

Через пару кварталов меня неожиданно швырнуло в проулок, но я выбрался оттуда — если раньше я бежал, желая убраться как можно дальше от воинов, то теперь я двигался в определенное место.

А тем временем буря раскрыла крылья и обрушилась на город. Я обернулся, поднял взгляд на небо и увидел сплетенную из слепящих молний антропоморфную фигуру, которая спускалась из туч вниз. Похоже, это то самое существо, которое призвал Глебос…

Черепица, вырываясь из обломков домов, кружилась в закручивающемся вихре и временами падала вниз — одна из глиняных пластинок рухнула на камень в двух шагах передо мной. У меня по спине пробежал холодок — будь я чуть расторопнее, мог и не выжить.

Но шансы умереть, если я не буду прытким, тоже немаленькие: оглянувшись в очередной раз, я увидел двоих воинов с клановыми знаками, а они заметили меня. Не знаю, где пропал третий, но это и не важно — мне хватит двоих. Даже одного хватит. Это — не подростки в подземелье и даже не средние авантюристы, меня преследуют клановые воины, натасканные сражаться с людьми. Чтобы справиться с такими, нужно либо чудо, либо помощь.

Мимо меня пронеслось прозрачное лезвие, и я с новыми силами рванул вперед. Второй снаряд был гораздо точнее — оба оберега, которые должны были отклонять стрелы и дротики, рассыпались в прах, но их силы хватило, чтобы сместить лезвие совсем чуть-чуть. Если бы я не бросился в сторону, мне отрезало бы руку.

Я свернул с широкой улицы в проулки. Здесь, среди извилистых заборов, среди брошенного мусора и хлама, будет легче уворачиваться от той дряни, которую швыряют в меня преследователи.

В таком темпе я давно не бегал. Хорошо, что ветер не бросал меня в стороны с той силой, с которой он бил воинов — похоже, Глебос частично контролировал ураган — мне ветер дул в спину, а воинам — в лицо. Клановцы едва не жались к земле, чтобы устоять и не отставать от меня слишком сильно. А может, им еще и навык быстрого бега не удавалось задействовать из-за непогоды.

Я промчался мимо покосившегося забора, нырнул за угол кирпичного двухэтажного дома… И кирпичи позади меня разлетелись от нового лезвия. Но зато теперь воины меня не видели. Я протиснулся в узкую щель между двумя деревянными заборами и побежал по тропке между ними, пригибаясь и едва не шоркая плечами по дереву.

Теперь к тем опасностям прибавилась еще одна — когда я в очередной раз оглянулся, то не увидел отставших клановиков, зато заметил огромную полупрозрачную псину, что мчалась за мной. Духовное животное!

Способов победить такое животное было два: либо атаковать магией, либо нанести массу физического урона. Чем дальше животное отдалялось от своего хозяина, тем легче было его развеять, чтобы тот вернулся в амулет.

Потому я проскочил между заборов и побежал дальше по каменным плитам, чувствуя, как в спину с силой дует ветер, едва не опрокидывая меня. Да, в этой ситуации навык быстрого бега действительно пригодился бы…

Увы, монстра ветер не страшил — волк мчался по камням, высекая когтями искры. И ветер даже не шевелил шерсть монструозной твари.

Больше я не мог убегать — либо бить сейчас, надеясь, что духовное животное ослаблено в отрыве от артефакта, либо ждать, пока он прыгнет мне на спину. Только в первом случае у меня есть шанс.

Поравнявшись с лавкой, где пекла пирожки тетушка Мейли, я на бегу скинул лямку рюкзака с плеча.

Время замедлилось. Я непослушными, медленными руками потянул за тонкую веревочку на горловине рюкзака, потом — сунул руку внутрь пространственной сумки и достал оттуда било.

Рюкзак с пространственной сумкой полетели дальше, а я двинулся навстречу волку, разгоняясь все быстрее.

На таких скоростях дух не впечатлял. С навыком я был быстрее и сильнее.

Мой первый удар оказался столь быстрым, что волк никак не успел на него среагировать. Металлический шар впечатался в нижнюю челюсть зверя с такой силой, что передние лапы духа оторвало от земли. Голова зверя запрокинулась, и следующий удар я нанес в кадык чудовища. Потом — прошелся по черепу, разгоняя металлический шар до немыслимых скоростей.

Волк попытался отмахнуться лапой, но получил по морде. Попробовал сбежать, но я не давал ему ни секунды передышки. В голове всплыли слова торговца книгами про «забивать свои страхи кулаками». Именно это я сейчас чувствовал, когда противник в разы сильнее и крепче меня не мог ничего мне сделать.

Я лупил по шерсти и морде твари, лупил и лупил. Впечатывал в морду духовного животного, разогнанное оружие, пока дубина не испачкалась в синей протоплазме, пока сам волк не зарябил, не пошел помехами, как экран старого телевизора.

А потом все как-то прекратилось. Волк растекся лужицей протоплазмы, а мне почудился далекий тоскливый вой.

[Ранг навыка «владение утренней звездой» повышен!]

[Владение утренней звездой, ранг — ученик]

Повышение навыка не стало великой неожиданностью — видимо, система решила порадовать меня таким способом, или впечатлилась, что парень без архетипа совершил очень трудное дело, забив обычным билом весьма необычного пса. Как я уже говорил, одним из способов развивать навыки является битва.

Выживу сегодня — обязательно куплю себе какое-нибудь магическое оружие, чтобы больше не драться моргенштерном с духом, практически неуязвимым для обычного оружия.

Долго посреди улицы я стоять не стал — собрал все силы, и, преодолевая головокружение из-за долгого использования навыка ускорения восприятия, побежал на тренировочную площадку, к голему. Как раз на улицу выбежали клановые, и подмога мне была очень, очень нужна.

Стражников на площадке не было. Это хорошо. Голем был тут — стоял на своем месте. Тоже хорошо.

Я забежал на площадку, и снова использовал навык, уворачиваясь от синего лезвия — то пролетело в нескольких сантиметрах от меня и срубило несколько досок забора. На слова преследователи не разменивались.

Я ме-едленно двинулся вперед, к голему. Как только я приблизился к нему на расстояние трех метров, голем зашевелился. Еще два — и атакует. Воришек сдерживал не только страх перед стражниками, но и сам голем.

Коробочка ограничивающего блока на туловище голема казалась уродливой нашлепкой. Именно там находились программы, заставляющие механизм работать в качестве тренировочного манекена. И именно по этой коробочке я приложился билом, когда увернулся от ленивого и медленного удара голема. Перед ударом я замедлил шипастый шар, чтобы не повредить механизм больше необходимого, и это сработало. Голем на секунду замер, перезагружаясь без ограничивающих установок, а я медленно оттолкнулся от земли и перепрыгнул через забор.

Сзади раздался звон мечей и отрывистые проклятья — либо голем счел несущихся к нему людей за угрозу, либо они попытались на всякий случай уничтожить медного.

Судя по шуму, бой длился ровно три секунды, но бежал я гораздо дольше. Уже в конце улицы обернулся, но преследователей не заметил.

Когда я вновь заглянул на тренировочную площадку, бой был закончен. Клановые валялись на земле с пробитыми головами — на каждого лишенный ограничений голем потратил всего один удар. Против людей играл ураган, а вот массивный тяжелый голем ветра практически не чувствовал. Не вызови Глебос бурю, результат краткой битвы бы совершенно иным.

Сама железяка застыла посреди площадки. Я присмотрелся к нему и подметил две зазубрины от клинка на пластине-наплечнике — результат боя с клановыми. Вздумай я атаковать — прикончит меня, такие уж команды ему вложили.

Во избежание несчастных случаев, после перезагрузки големы Гильдии дожидались механиков, которые уже решали, что с ними делать: отправлять на переработку, чинить или уничтожать. Я сейчас не мог провести диагностику и переключить полное управление големом на себя — без архетипа не справлюсь. Но кто говорит о полном управлении?

Помнится, командир стражников задавал команды голосом. Интересно, сработает ли это сейчас?

Я приблизился к конструкту практически вплотную, и закричал, перекрывая шум ветра:

— Модель семь-пять-тринадцать! Провести самодиагностику! Выявить недостатки!

Голем стоял без движения, но это и неудивительно — самодиагностика — это не разбирание себя на запчасти, это тест внутренних поломок. К сожалению, эта модель не оснащена дорогим речевым модулем, и он не перечислит мне все, что ему удалось обнаружить.

— Следовать первичному протоколу! До появления механика выполнять мои команды, если они не будут противоречить вложенным директивам!

Голем стоял без движения, и я не мог понять, сработали ли мои команды. Если гильдия еще не внедряет в големов стандартные протоколы, или я ошибся, и этот голем — другой модели, ничего не выйдет.

— Шаг вперед! — скомандовал я. И махина шагнула.

Радоваться не было сил: меня качало от ветра и перенапряжения. Благо, кровь не шла ни из глаз, ни из носа.

— Следуй за мной, здоровяк! Мы отправляемся искать новый дом.

Проснулся я ранним утром, когда старушка, у которой снял комнату, принялась ходить по кухне и скрипеть половицами.

Сразу вставать не стал — перевернулся на другой бок и попытался снова заснуть. Ночь была беспокойной — примерно с часу кто-то ходил под окнами и скребся в закрытые ставни, причем скребся очень громко. Выходить в ночь к неизвестному монстру не хотелось, потому я пытался уснуть, но через полчаса-час меня снова будил звук шкрябания по ставням.

Доспать так и не удалось — я провалялся в кровати минут пятнадцать, отчаянно зевая и слушая скрип половиц под ногами старушки. По идее, здесь весь пол менять нужно — не доски, а скрипучий оркестр. Только сомневаюсь, что старушка захочет что-то делать со своим стареньким домом. Были бы сыновья или внуки…

Я вздохнул и поднялся с кровати. Сделал зарядку, прогоняя из головы историю о пропавших на охоте муже и внуке, которую накануне рассказала старая женщина. Мир за частоколом села жесток. Выходя туда, ты каждый раз должен быть максимально подготовлен к схватке. Орки, гоблины, скелеты и зомби, обычные животные вроде волков и медведей и измененные магическими энергиями монстры — лишь малая часть того, что можно встретить за стенами. От некоторых угроз, вроде архилича с отрядом «рыцарей смерти» не защитит и отряд первоклассных големов. Попробуй одновременно и натравливать големов на гвардию нежити, и с бесплотными противниками, которых будет призывать и издали насылать на тебя лич, разбираться.

Я подхватил «утреннюю звезду», открыл скрипнувшую дверь комнаты — боги, тут есть хоть что-то, не издающее скрипов?.. — поздоровался со старушкой и вышел во двор. Вдохнул чистый деревенский воздух, с улыбкой посмотрел на бездонное, невероятно синее небо. Красота. Не вонь городской канализации или сточных канав, не запах выхлопных газов и пыли, что вечно носил ветер по улицам моего прошлого мира. Да, красиво… Но жить здесь я все же не останусь — освою то, что хапнул, и отправлюсь до какого-нибудь подземелья. Нужны деньги для поступления в Гильдию Големостроителей — хочу наконец обрести архетип.

По густой и мокрой траве-мураве я дошагал до огорода, а потом по тропинке дошел до заросшего края участка, где старушка уже ничего не сажала — у пожилой женщины не было времени и сил заниматься всей землей.

Я еще вчера вытоптал в траве удобный пятачок, и сегодня отрабатывал удары по воображаемому противнику. Новый ранг владения оружием внедрил в мое сознание еще больше информации, и теперь я занимался отработкой полученных знаний. Соседи старушки, занимающиеся делами в своих огородах, смотрели на меня, как на идиота, но мне было плевать: задерживаться здесь надолго я не планировал, как и поддерживать какой-либо приятный образ среди местных.

После тренировки я вернулся к дому, умылся дождевой водой из бочки. Оттуда едва уловимо воняло болотом, но меня это не остановило. Мыться в колодезной воде я не хотел — со стен местного колодца даже в середине лета не сходит лед. Бежать до речки далеко, да и не стоит лишний раз выходить за частокол без весомого повода. Во всяком случае, ради купания точно не стоит — мало ли кто обнаружит тебя, безоружного и бездоспешного, в воде. Да и не факт, что местные часто чистят свою речку от мелкой водоплавающей нежити.

Возле дома я задумался: что-то же еще хотел сделать… А, точно — нужно открыть ставни.

Я дошел до окна и осмотрел его. На дереве белели глубокие вертикальные борозды, будто ночью о доски точил когти тигр. Причем отметин было много — и новых, белых, что топорщились мелкой щепой, и старых, которые дождь и солнце сравняли по цвету со ставнями. Вчера не обратил на них внимания — умаялся возней с големом.

Интересно…

Я снял хитрый железный засов, цепляющийся крюками за скобы, и открыл ставни.

Любопытство взяло свое, и за завтраком я спросил у пожилой женщины, кто так шкодит, что приходится на ночь закрывать ставни и задвигать засов.

— Да кот это был бродячий, — пожевала губами старушка в ответ на мой вопрос.

Всего лишь кот? А я думал, там какой-нибудь монстр с пятисантиметровыми когтями бродит.

— Его год назад мальчишки по дурости камнями забили, вот он теперь голодный по ночам и бродит, — закончила она. — Умненький был, и после смерти сохранил часть этих… энстинктов своих.

Я хмыкнул. Охота ночами и прожитый год уже подразумевают какой-никакой разум, а не «энстинкты». Инстинкты движут зомби, которые стремятся догнать и сожрать тебя, несмотря на последствия. Если днем нежить скрывается в лесу, она весьма умна. Если это вообще нежить, а не монстр, связанный с тьмой, например.

Предлагать старушке помощь в поимке кота не стал — не мое дело. Если уж его деревенские охотники за год не поймали и не убили существо, я этим заниматься точно не буду — неизвестно, во что нежить превратилась за год. Вряд ли она стала меньше и слабее.

Пока завтракал, задумался о своих денежных проблемах. Еще раз вспомнил про наковальню стоимостью в сотню золотых, если продавать ее с аукциона, и снова отбросил мысль о ней. Плевать на артефакт — жизнь важнее. А она может быстро закончиться, если я покажусь в Вяжске, который разнес Глебос. Я — не мечник, менять личину не умею, а артефакт сокрытия следов в моем рюкзаке не поможет затеряться в толпе, если стража станет искать меня по описанию. Вряд ли, конечно, кто-то будет меня искать, но шанс такой есть: отец Глебоса после произошедшего вполне мог приказать своим рыть носом землю. В таком случае наши портреты находятся у стражи всех ворот, а возможно, еще и у того охранника, что ворота в поселок с подземельем стережет. Как бы до соседних городов мое описание не добралось…

После того, как я забрал голема, буря постепенно начала утихать. Я подобрал и засунул в рюкзак броню клановых, забрал их оружие. Броню продать не выйдет, слишком она приметная, но переделать под себя в будущем смогу.

Один меч вручил голему, вместо тренировочного — пусть лучше дерется им, чем пачкает и деформирует кулаки. После — закоулками добрался до места, где в последний раз видел Глебоса.

Карета по-прежнему находилась посреди улицы, только выглядела так, будто на нее сбросили замковую башню. Тела мечника я не увидел, а вот трупы двух клановых заметил — выглядели они ужасно. А потом меня заметили и прогнали прочь стражники, подошедшие к месту боя раньше меня.

Я бы не вышел через ворота вместе с тренировочным големом, но ураганный ветер загнал прогуливавшихся на стене стражников в караульные башни, потому я с помощью голема, ловкости и мотка прочной веревки взобрался на стену, и приказал механизму сделать то же самое. Даже если нас и заметят, вряд ли станут ловить — у стражи теперь есть дела важнее: со стены было видно, что городу здорово досталось. Пусть молнии Глебос и не вызывал, но ветер разнес стекла, содрал кучу черепицы на зданиях, повалил деревья. Наверняка сейчас всех стражников, кроме дозорных, стягивают в город — помогать устранять завалы, убирать с дорог рухнувшие ветки и оказывать помощь пострадавшим.

Я перекинул веревку за городскую стену и спустился. Медный ловко спрыгнул за мной.

Идти по дороге я не стал — сразу свернул к холмам, и пару километров шагал по ним, пока не начался лес. Голем, выполняющий команду «охранять», следовал за мной, и если на холмах он был практически бесшумен, то в лесу каждый третий его шаг сопровождался хрустом ветвей. К сожалению, медноголовый не знал команд «ступай тише», «выбирай дорогу», «будь незаметнее» — управляющий модуль медного был слабеньким, и сложные небоевые действия конвеерный болван, которого готовили для тренировки стражников, совершать не мог.

В лесу я двигался параллельно дороге, только не той, что вела в подземелье: я направлялся в сторону Оклорда. До самого города я, впрочем, не добрался. Уже ближе к ночи я вышел на дорогу, ведущую к селу, и дальше шагал по ней. В прошлом я часто смотрел разные карты, гадая, где и чем можно поживиться, а куда соваться вовсе не стоит. Из карт я знал, что здесь находится и успешно противостоит нежити село Топкое.

Ночной страж на воротах встретил меня не слишком приветливо, но запустил — оставаться ночью за воротами я не соглашался, а противостоять обычному на вид пацану с големом за спиной один сторож не мог. И позвать группу быстрого реагирования не осмеливался — засмеют, что пацана испугался.

Вот и получилось, что я выспался на лавке в сторожке, а на следующее утро, то есть — вчера, заселился к старушке, из беседы с которой узнал, что когда-то в Топком была таверна, и по дороге мимо села постоянно ездили и к местным шахтам, и к какому-то из ныне мертвых городов. Но после того как мертвое ожило, шахты закрыли, работу там свернули, а по дороге, насколько я представляю ведущие к мертвым городам пути, раз в месяц-другой до Топкого доходит либо блуждающая душа, либо костяной пес, либо еще какой сюрприз.

Когда я бывал в некоторых деревнях, которые угораздило оказаться на дорогах, ведущих из мертвых городов, тамошние жители плакались, мол, нежить постоянно устраивает козни и нападает. Но это — полнейшая чушь. Если бы нежить не копила силы в мертвых городах, постепенно перетягивая силы в ближайшие к оставшимся городам некрополисы, а осознанно атаковала деревеньки, те не прожили бы и недели. Достаточно всего сотни зомби, чтобы поставить на Топком крест. А зомби — это всего лишь один из самых низших солдат в «табели о рангах» неупокоеных.

Позавтракав, поблагодарил старушку. За серебряный, что я дал за неделю проживания, женщина старалась гораздо больше, чем мы обговорили: вчера накормила меня до отвала, купила у соседей курицу и запекла в печи, и даже предложила почистить кожаную броню. Мне было слегка неловко за такое проявление заботы. Наверное, у женщины разыгрался материнский инстинкт, либо та старалась выплеснуть на меня нерастраченную заботу.

О моих родителях старушка тактично не спрашивала, о прошлом тоже рассказать не просила, и я наслаждался передышкой, когда не нужно добывать монеты и тратить время на охоту, а можно просто сидеть себе на попе, тренироваться, упиваясь зельями, и разбирать голема.

Кстати, о последнем.

Я вышел из дома и направился в старый сарайчик, к механизму.

В сарайчике было пыльно, сумрачно. Солнечный свет едва пробивался через ужасно запыленное маленькое окошко, но между досками хватало щелей, поэтому то, что мне требовалось, я видел.

Когда-то здесь жили кролики: у стены до сих пор стояли старые клетки. Продукты жизнедеятельности кроликов до сих пор валялись и в клетках, и по углам сарайчика, но не воняли — видимо, животных тут держали в прошлом году, или даже раньше.

Я мельком прошелся взглядом по клеткам и заметил на дверцах снаружи царапины, очень похожие на те, что оставил на ставнях «бродячий кот». Выходит, котик балуется пожиранием и обычных животных. Интересно… Но не настолько, чтобы пытаться его поймать. Да, голодная нежить, если это не душа и не скелет, которым питание не требуется, может полакомиться и животными, если поблизости нет людей. Но люди поблизости есть, вот в чем загвоздка. Сидят в домах и закрывают себя ставнями.

Голем лежал посреди помещения, на перевернутом ворсом вниз старом ковре. Справа от корпуса меднолобого я выложил его внутренности — управляющий модуль и энергетический кристалл. С модулем я сейчас ничего делать не могу. С архетипом я бы сумел протестировать модуль и даже сменить заложенные в голема программы, а без архетипа модуль для меня — обычная непонятная вещь. Глебос без архетипа не смог бы швыряться молниями, человек с архетипом Целителя, утратив архетип, не сможет исцелять раны. Так же и я бесполезен. Раньше смог бы сплести из маны любые руны, из рун сложить команду любому голему, а сейчас мог разве что тупо смотреть на выложенные передо мной вещи.

Ладно, не будем о грустном.

Теперь энергокристалл — прозрачный камень размером с кулак. С ним уже проще — с ним ничего делать не нужно. Сменить один энергетический кристалл на другой я смог бы даже без навыков — это чисто механическое действие. Но кристалла получше у меня не было.

Сейчас энергокристалл светился, заряжаясь. За несколько дней он должен накопить максимальное количество энергии, и из Топкого я выйду с работоспособным и полностью заряженным големом.

Над тем, как разбирать голема, вчера пришлось поломать голову, потому что копаться в себе он не разрешил бы даже мне — медный уверен, что я о-очень окольными путями веду его к ремонтнику, и готов как защищать меня на этом тернистом пути, так и выполнять мои команды в пределах разумного. В итоге, задачу я решил довольно просто — отдал команду: «путем отжиманий проверять стойкость шарниров рук, пока не получишь приказ остановиться». За два часа голем посадил в ноль свою магическую батарейку, и только потом я открутил ножичком держащуюся на шурупах крышку на спине модели семь-пять-тринадцать. Вынул из гнезда магический кристалл, тем самым обесточив робота… то есть, голема. И принялся проверять манопроводы.

Рунные цепочки внутри едва заметно светились, и в этом свете не было ни трещин, ни обрывов, он равномерен — значит, манопроводы не повреждены. Весь вчерашний день ушел на то, чтобы разобрать, проверить голема, и кое-как починить шарнир его колена. За все мои неловкие потуги система дала навык «ремонт механизмов», ранга «ученик».

Модель была полой внутри корпуса. Внутренняя пустота была как положительным качеством — если бы были повреждения манопроводов, я бы их заметил, так и отрицательным — конструкция недостаточно прочная, стенки тонкие. В большинство големов, особенно в боевых, после укладки манопроводов заливают строительную смесь, или даже расплавленный свинец: от этого голем становится массивнее, крепче, но детали заменять становится в разы труднее. И энергии такое творение кушает не в пример больше, но, как правило, хозяева боевых големов на хороших и вместительных энергокристаллах не экономят.

Хотя, как по мне, лучше уж делать механизм из металла покрепче, чем медь. Вот бы обзавестись големами из мифрила… Снова…

Я еще раз глянул шарнир голема, но не придумал, как его выправить еще лучше, без инструментов. Еще раз просмотрел манопроводы, а потом собрал голема снова. Все равно ни навык «создание големов», ни «управление механизмами» я с помощью тренировочного голема не получу.

Едва управляющий модуль со щелчком встал на место, как я закрыл крышку, замедлил время и принялся с бешеной скоростью закручивать болтики. Справившись с этой задачей, отступил от голема, чтобы тот не понял ситуацию превратно, будто я пытаюсь добраться до самого сокровенного места металлического болвана.

Едва все вложенные программы загрузились, голем вскочил с ковра, крутанулся на месте, разглядывая сарай, и замер, глядя на меня.

После удаления запчастей механизм перезагрузился и «забыл» все устные команды — мне пришлось снова пересказывать ему то, что я два дня назад говорил на тренировочной площадке.

— Режим энергосбережения, — скомандовал я. Голем никак не отреагировал, но базовая команда должна ввести его в режим «гибернации», где потребление энергии от энергетического кристалла будет столь малым, что его с лихвой перекроет естественное накопление кристаллом энергии. Конечно, будь голем в разобранном виде, заряд накопился бы еще быстрее, но для меня важнее, чтобы голем был в работающем состоянии.

Я вышел из сарая и зашел в дом, а потом и в комнату. Там прыгнул на кровать и расслабился.

Итак, ремонт механизмов я получил. Для создания големов нужны специальные инструменты, которые, кроме как в Гильдии Големостроителей… и у моего бывшего наставника, достать негде: инструменты по выжиганию манопроводов на тренировочном големе, инструменты для удаления этих рун, и прочие.

Рунную магию я тоже приобрел, и как только я получу все остальные навыки архетипа, этот вместе с навыком «ремонта механизмов» уйдет из общих навыков в архетип. «Усиление големов» для архетипа не обязательно — его можно получить и позже.

По сути, для получения архетипа осталось приобрести два навыка — «управление механизмами» и «создание механизмов». И оба придется осваивать в Гильдии. Эх, мне бы тамошнюю мастерскую на несколько часов… Навык «ремонта механизмов» я получил всего за сутки, значит, возможно, и эти два смогу получить с первой же заготовки.

А пока я отдыхаю, можно попробовать получить новые навыки. Научиться навыку бега уже не пытаюсь — и руки опускаются, и ноги. Больше двухсот часов тренировок на него потратил, и все без толку. Лучше уж тренироваться в том, на что не жалко потратить время. Например, в медитации.

Книжку я давно уже выучил, потому теперь закрыл глаза и принялся успокаиваться, сосредотачиваясь на дыхании. Мысли сворачивали то на Глебоса, которого теперь найти, наверное, не выйдет — мы с ним не обговаривали место, где встретимся, если разойдемся, то на дорогущий артефакт, что лежит в выгребной яме и ждет нас. Мелькнула и Гильдия, и даже кот, который приходит к дому по ночам — интересно, всю ли правду рассказала старушка? На других домах я не видел отметин. Может, как раз ее внучок и забил кота камнями? Может, неслучайно исчезли дед с отпрыском?

Постепенно мысль сменялась мыслью, но я дышал, все больше сосредоточиваясь на дыхании, и вдруг через какое-то продолжительное время осознал, что я уже больше получаса лежу в одном положении, у меня ничего не болит, не чешется, даже мысли все растаяли, и все, что я ощущаю — концентрацию на дыхании.

Собственно, едва я это понял, как из медитации меня и выбило.

[Вы получили навык «медитация»]

[Медитация, ранг — новичок]

Наконец-то!

Я счастливо оскалился. По телу будто прошла волна покоя, расслабляя меня все сильнее. Этот навык не добавил мне особых знаний по медитации, но что-то во мне точно изменилось.

Я закрыл глаза и вновь сосредоточился на дыхании. На этот раз отринуть посторонние мысли получилось едва ли не сразу. Минут двадцать я лежал, наслаждаясь НИЧЕМ, когда в голове не бродит никаких мыслей, ты полностью расслаблен и абсолютно спокоен.

Интересно, как наличие медитации должно повлиять на навык ускорения восприятия, кроме как позволит мне действовать дольше без перенапряжения? И повлияет ли?

Я встал с кровати и использовал навык замедления времени. Ощущения, сопровождавшие навык, были теми же самыми — при попытке шагнуть вперед приходилось напрягаться, легкий прыжок вверх прошел как обычно, и приземление заняло то же субъективное время, что и прежде. Но что-то все же изменилось: контролировать движение энергий и рун внутри головы стало чуточку легче. Да и объем энергии, кажется, немного вырос. Но в этом я уже не уверен.

Следующие четыре дня я только и делал, что упражнялся с моргенштерном, медитировал, тренировал маневры уклонения и употреблял зелья. Хотя нет, вру — еще я слегка подсел на обычные деревенские развлечения.

В селе тоже жили подростки. Я заинтересовал компанию из шести пацанят, которым было от тринадцати до шестнадцати лет. Когда мы повстречались с парочкой ребят в первый раз, я как раз шел к дому старушки, и за мной шагала медная махина. Ребята застыли и выпучились на металлического здоровяка, а спустя пару часов пришли ко двору старушки и пригласили меня поиграть с ними в мяч. А я забавы ради согласился. Возможно, в первом мире я неплохо играл в футбол, или хотел научиться играть. А может, смотрел за игрой по телевизору, не важно. Важно, что правила футбола и местной игры были схожи.

В первую игру мы разделились четыре на три и провели четыре игры до десяти попаданий в ворота. Я даже не использовал навык ускорения восприятия — по сравнению с остальными подростками, которые зелий ни разу в жизни, наверное, не видели, я был неплохо натренирован. Плюс еще каждый физический навык давал свой бонус. Навык владения билом, который укрепил плечевой пояс, спину и бедра, добавил силы. Навык владения кинжалами, который сделал меня гибче, ловчее. Малый комплекс уклонения тоже повлиял на ловкость и скорость, оценка и навык ускорения восприятия поневоле это восприятие затронули.

В общем, детей я сделал, как… детей. Вроде бы, нечем гордиться, но я все-таки нашел повод. Кто сможет чуть меньше чем за три месяца вырастить из хилого подростка — весьма способного юношу? Я вот смог. Причем, я не тренировал этого самого подростка, с интересом наблюдая за его потугами — напрягаться и выкладываться пришлось самому.

На второй день мы с тринадцатилетним и самым мелким из присутствующих подростков всухую выиграли против пятерых. На третий играть меня не позвали, но я услышал хлопки ног по набитому мхом мячу и заявился на площадку сам, где чуть не вызвал у детей истерику.

Во время попытки разделиться на команды память даже выдала неожиданный кульбит и я вспомнил шутку из прошлого:

«Секс — это конечно хорошо, но вы когда-нибудь играли в футбол настолько круто, что, приходя во двор в разгар игры, слышали „он за нас, мы летим 2:6“, „а не жирно будет, что ОН за вас?“, „ну попробуем, а потом переделимся“, и вы стоите такой деловой и позволяете им драться за себя».

За меня не дрались, но тем не менее было интересно.

В общем, я не скучал — времени не было. Привык к шкрябанью за окном и не обращал внимания на злое урчание, больше похожее на рокот слабенького мопеда. Выкладывался, махая шипастым шаром, бегал по двору, используя комплекс уклонения, и пытался применить все советы Глебоса. Но, как я ни старался, следующий ранг навыка ни в медитации, ни во всем остальном не взял. Хотя очень, очень хотел. Увы, навыки и у нормального человека развиваются медленно, а у меня их восемь, и чтобы вернуться к нормальной скорости роста прогресса, мне нужно хотя бы сбросить в архетип рунную магию и ремонт механизмов. И то, для этого мне нужно взять еще два архетипных навыка. А еще мне необходим навык самоконтроля, который советовал трактирщик.

От всего этого голова шла кругом. Но все же, глядя на свой статус, я был доволен.

Вилатос

Архетип: отсутствует

Общие навыки:

Владение кинжалом — ученик

Владение утренней звездой, ранг — ученик

Оценка — ученик

Ремонт механизмов — ученик

Рунная магия — ученик

Малый комплекс уклонения — новичок

Медитация — новичок

Ускорение восприятия — новичок

Среди детей моя персона стала культовой. Они не мешали мне заниматься, не допекали разговорами, но в один день, когда я тренировался в огороде, подошли всей гурьбой и попросили потренироваться вместе со мной.

Я мог себе позволить потратить время на обучение мелких, но сразу объяснил, что ничего так просто им не дастся. Был соблазн заставить их выучить навык бега, который показывал мне Глебос, но я сдержал своих внутренних демонов. Хотя навык в этом злом полумертвом мире идеально подошел бы будущим охотникам, воинам — да кому угодно подошел бы, но сложность его изучения ставила крест на всей полезности, которую он мог принести.

Расспросив подростков, я узнал, что навык есть лишь у самого старшего, и это «свежевание». Я объяснил, что получить первый ранг навыка довольно легко, для этого нужно выбрать себе понравившееся оружие, выйти за частокол, желательно — в сопровождении взрослого и потратить несколько дней на упорные тренировки, колотя дерево. А взрослый пусть следит за округой и временами подсказывает, правильно ли они занимаются.

— А пока я расскажу вам о том, какие вообще способы развития есть, — завершил я вступление. А потом рассказал про книги, о наблюдении за тренировками и боями и про сами сражения, в которых развиваются навыки. Рассказал, что такое эликсиры, упомянул, сколько они стоят. Посоветовал найти какой-нибудь заработок, чтобы накопить на эти зелья, и даже накинул вариантов.

Пацаны жили будто не в селе неподалеку от Оклорда, а в дремучем лесу. От перечисления, за что в городе можно получить медь и даже серебро, подростки впали в прострацию. Вместе с тем я выяснил, какие травы растут у них поблизости, рассказал, как правильно сушить их для алхимиков и зачарователей, и добил расценками. Причем ничего сверхдорогого вокруг не росло, просто медь в Топком ценилась гораздо дороже, чем в городе. Или же ребята просто не верили, что могут начать зарабатывать самостоятельно, пусть и гораздо меньше, чем их отцы-охотники.

Наконец настал день, когда я планировал уезжать. С утра хозяйка наготовила мне снеди в дорогу, хотя на голод я не жаловался, и идти тут было не так уж и далеко.

— Может, останешься? — предложила старушка, когда я накинул рюкзак на плечо. Я слегка удивился, но все же ответил:

— Нет, спасибо. Я прекрасно отдохнул, а теперь — пойду.

Задерживаться я и правда не мог. В Оклорде мне нужно купить зелья — мои уже заканчиваются, да и стоит начать зарабатывать в подземелье, пока деньги не кончились. От голема я получил все, что мог. Остальные навыки придется добывать непосредственно в Гильдии. Может, конечно, и можно сделать это в обход Големостроителей, если у меня появятся инструменты по нанесению энергонасыщенных рун на заготовку, и чистый модуль управления, но я людей с такими вещами не знаю.

— Если ты о деньгах переживаешь, то бесплатно живи, — принялась настаивать женщина.

— Да не в деньгах дело, — замялся я.

Вот как объяснить человеку, незнакомому с дорогой приключений, что сидеть на месте — не мое? Что никто кроме меня нежить не остановит? Что я уже тоскую по подземелью и погоням за монстрами и побегом от них?

Впрочем, объяснять ничего и не потребовалось, все решилось само собой.

— Почему вы меня все бросаете… — дрожащим голосом сказала женщина и быстро вышла из кухни.

Я слегка растерялся от такого проявления чувств. А потом тяжело вздохнул, открыл кошелек и достал оттуда десяток медных монет и положил их на стол. Остаться я не мог, вернуть ей родню — тоже, а вот помочь, в меру своих сил и желания — вполне. Хотя, конечно, привязаться к подростку, который у тебя комнату меньше недели снимал, и расстаться так, чтобы он почувствовал себя малость виноватым — это нужно уметь.

Мэр Вяжска был стар — дедуле в этом году должно исполниться шестьдесят два года. Только вот исполнится ли ему шестьдесят два, или жизненный путь неожиданно и трагично прервется раньше, зависело не от здоровья, не от происков врагов, желающих убрать застоявшуюся фигуру с игровой доски, а от прихоти человека, который сейчас сидел в его, мэра, ратуше, на его, мэра, кресле, и задавал вопросы, на которые он, мэр, не мог дать ответов.

— Где мой сын? — с деланным равнодушием спросил лорд Арк, глава клана Кровавой луны.

Мэр Вяжска едва слышно вздохнул. Вместо того, чтобы расследовать, куда ушли два гоблинских племени, или следить, как продвигается починка крыш городских складов, он вынужден стоять перед этим чванливым человеком.

Мэр не часто сталкивался с лордами, но каждый их визит воспринимал как неизбежное стихийное бедствие. Как вчерашний ураган, сорвавший с крыш черепицу, выбивший окна в городе и убивший по последним данным семерых горожан. Только вот ураган не достал мэра, сидевшего в уютном подвале, а лорд Арк — мог. Как мог и любой глава кланов, которые воспряли и принялись наращивать силу после смерти большей части живших на материке людей.

Мэр — формально — стоял над Гильдиями, руководил — совсем не формально — стражей и отдавал приказы городским службам. В его распоряжении была весьма ощутимая власть, людские и денежные ресурсы, только вот лорду служили ребята покрепче обыкновенных стражников. И эта маленькая, но весьма сильная и организованная группа за минуту заломала его, мэра, охрану, как моряк портовую проститутку. И теперь, в собственной ратуше, мэра допрашивает самоуверенное и горделивое, простите за выражение, чмо, с таким видом, будто имеет на то полное право. И не ответить не удастся — в случае, если мэр заупрямится, то может и не дожить до шестидесяти двух.

И решить вопрос атакой на отряд лорда тоже не выйдет — стражники справились бы, шапками закидали наглеца, только они сейчас бегают по городу и помогают наводить порядок.

— Мои люди выяснили, что ваш сын, находясь под личиной, прошел через западные ворота спустя пятнадцать минут после того, как стих ураган.

— Западные ворота, западные ворота… — вспоминая обозначенные ворота, пробормотал лорд Арк. — Они никуда не ведут.

Конечно же, западные ворота вели к садам и маленькой крепости, где жили те, кто за садами следил. Если бы ворота никуда не вели, их бы попросту сняли, а проем заложили каменными блоками.

— Они ведут к садам… — терпеливо начал было мэр, но его перебили.

— Я спросил, где мой сын! — повысил голос лорд. — Я не просил вас объяснять про ворота. А вот о чем я вас просил — так это найти того, кто получил награду за турнир! И было это, если не ошибаюсь, больше недели назад!

— Я отдал необходимые приказы, но…

— Но никакого результата не добились! Зато мои люди за сутки выяснили, где его можно поймать!

Мэр виновато понурился, но в склоненную голову вместо оправдания лезли совершенно другие мысли. Например, цитата из пухлого словаря, который мэр любил читать на досуге. «Чванливый — тот, кто проявляет надменность, самоуверенность, и стремится показаться важным или превосходящим других. Чванливый человек обычно гордится своими достижениями или своим положением. Зачастую имеет привычку преувеличивать свои способности или материальное положение с целью подчеркнуть собственную значимость».

Увы, ни материальное положение, ни собственную значимость лорд Арк не преувеличивал — ему это не требовалось. Лорды были независимыми фигурами, набравшими слишком большую власть, чтобы кто-то смог лишить их независимости. Вскрыть этот гнойник нынешние мэры не могли: вместо государства остался жалкий огрызок, большая часть солдат была занята выслеживанием и уничтожением нежити на рубежах мертвых городов, потому такие недодавленные в свое время тараканы, как Арк, и смогли откусить кусок власти. И Арк потому сейчас сидит в его кресле, что понимает — мэр утрется. Ни у Вяжского мэра, ни у прочих городских глав нет в наличии сил, способных задавить жука-лорда в его собственном замке, где едва ли не каждый каменный блок — простенький защитный артефакт. А если такие силы и найдутся, они не помогут выжить при ответном ударе, когда остальные лорды захотят поквитаться со «смутьянами».

Раньше все было иначе. Государство обеспечивало стражников в каждом городе лучшими эликсирами, в обмен на подписание десятилетнего контракта. Из столицы в каждый город направляли как наставников, так и сотни книг с навыками. Любого, кто покушался на власть, навещали тихие убийцы с эпическими, а то и легендарными архетипами. Вот только где теперь эти убийцы? Где столица? Все погрязло в беззаконии, а новый мир скалится выросшими клыками и жадно урчит.

Лорды понимают текущее положение, и упиваются беспомощностью мэров. На тренировку своих людей они уж точно не жалеют ни эликсиров, покупая те у независимых алхимиков за огромные суммы золота, ни монет на услуги наставников. Да еще и помогают друг другу, обмениваясь как специалистами, так и открытиями, скоты.

— Так, может, вашим людям и дальше пойти по его следам? — невинно спросил мэр. — У меня нет ищеек, столь компетентных, чтобы уловить след человека, изменившего личину.

Лорд Арк скривился. Его взгляд вцепился в мэра, словно пытаясь проникнуть в душу человека и вытянуть оттуда правду.

— Характеристики старой личины разослали? А портреты того странного мальчишки?

— Да, разослал по всем городам, — едва не скрипя зубами от унижения, кивнул мэр. И добавил, желая защитить свое кресло и судьбу. — Вдобавок в других городах, и на воротах, и во всевозможных подземельях будут отслеживать людей с двуручным оружием и артефактами.

— Хорошо, мэр, — успокоился лорд. — Будем считать, вы меня убедили.

Арк порывисто поднялся с кресла и, пройдя мимо мэра, вышел за дверь.

Глава города подошел к окну и спустя минуту увидел, как из ратуши вышли шесть человек лорда. Шесть эпических архетипов, и сам Арк, обладавший легендарным.

Мэр посмотрел на городские крыши, потрепанные ураганом, на мусор и осколки, что до сих пор не убрали с мостовой, и вздохнул. Город жестко потрепало бурей, которую устроил пропавший щенок лорда. Убытки исчислялись десятками золотых. Только вот лорд отрицал, что его сын замешан в возникновении урагана, и мэру пришлось это проглотить.

— От такого отца я сам бы сбежал, — неожиданно для себя пробормотал мэр.

Я покинул Топкое, оставив позади бревенчатые стены, людей, с которыми наладил общение, и тайну мертвого кота. Дальше мой путь вел по дороге, заросшей травой — за пару часов дойду до основного тракта и тогда отправлюсь к Оклорду. Колосья вездесущего пырея шелестели, когда я задевал их ногами.

За мной следовал медный голем, величественный и слегка подлатанный. На каждый его шаг приходились два моих. Медноголовый внимательно смотрел по сторонам, выискивая опасность. Да, наш путь до ремонтника слегка затянулся…

Шагалось легко — пространственная сумка вместила в себя собранную старушкой снедь, кожаные доспехи ощущались, как вторая кожа. Кроны деревьев закрывали меня от жаркого солнца, а легкий ветерок нес из леса прохладу. Знай себе, шагай, только смотри внимательнее по сторонам, чтобы не проворонить опасность.

Если бы я шел по тракту, рядом с другими путешественниками, я бы даже попытался помедитировать, но сейчас я не мог позволить себе этого — полагаться на голема я не буду. Вот будь у меня голем-телохранитель, или боевой — другое дело, а этот — обычный тренировочный, просто со сбитыми настройками.

После получаса пути мы встретили две повозки — купец ехал к селу, чтобы задешево скупить и выменять на инструменты и оружие шкурки монстров и ценные травы, а потом продать их в городе задорого. Через час после встречи с купцом, практически у самого тракта, из кустов выскочила огненная лиса — монстр, обладающий ядром. Ярко-красные глаза лисы задумчиво пробежались по мне, по моргенштерну, который я держал в руке, затем перескочили на голема, оценили меч, который здоровяк держал в медных руках. Я в свою очередь заметил огненные искры, скачущие по шерсти лисы, и дрожащий воздух над ней.

Если начнется драка, будет плохо. Голем против магов драться не обучен, рванет напрямик, и получит в грудь либо поток пламени, либо огненный шар. А в груди и энергокристалл, и прочая начинка, хрупкая для перепада температур. Но с другой стороны, лиса — это не просто дорогущая шкурка и вкусное мясо, но еще и ядро, из которого можно сделать как защитный, так и атакующий артефакт.

Пока я прикидывал, какие команды отдавать, и стоит ли мне лезть в драку первым, свой ход сделала лиса. Монстр не решился нападать на меня, а повернулся и исчез в кустах. Несмотря на всю уверенность в победе, на меня накатило облегчение — хорошо, что обошлось без боя. Неизвестно, насколько мог бы пострадать медный во время этого боя. Терять голема не хотелось — на медного у меня были свои, весьма далеко идущие планы.

Металлического болвана пришлось оставить на окраине леса, в паре километров от города: не знаю, как стражники на воротах отнесутся к мальчишке, который управляет големом, и дошла ли до них информация о пропаже этого голема с тренировочной площадки в Вяжске, но лучше не проверять. Да и в Оклорде, если мне «повезёт» наткнуться на любопытного члена Гильдии Големостроителей, который использует возможности архетипа, чтобы проверить голема, шагающего в такой интересной компании, у меня будут крупные неприятности. Так что голема я оставил за полчаса до города: отвел в лес, приказал лечь и закидал его ветвями орешника.

Поля и огороды с той стороны города. Здесь же подземелье и леса. Их постепенно вырубают, но медленно — для отопления используются артефакты, а доски и бревна везут в города из лесов. Где-то в глубине таежных дебрей до сих пор работают лесопилки, откуда материал развозят на крепких телегах суровые бородатые авантюристы, завязавшие с походами в подземелья и выбравшие себе менее опасное занятие.

Идти через ворота было страшновато. Я не знал, ждут ли меня стражники, и есть ли у них моё описание. На всякий случай я снова соорудил из платка арафатку, натянул её повыше и пристроился за компанией сборщиков трав, что шагали с огромными туго набитыми рюкзаками. Новички. Как накопят на пространственные сумки, будут ходить с ними. А может, уже накопили, и поместили внизу туго набитых рюкзаков, просто не подают виду, чтобы никто не попытался ограбить их ради нескольких серебряных монет, которые можно выручить за такой артефакт. Хороший рюкзак вмещает девяносто литров, что приблизительно равно одной десятой кубометра. Самая плохонькая пространственная сумка вмещает кубометр всего, что ты туда утрамбуешь.

Обстановка возле ворот Оклорда отличалась от таковой у Вяжска. Во-первых, кроме авантюристов, которые искали себе членов в команду или предлагали свои услуги, здесь собирались и обычные трудяги. Пока стоял в быстро продвигающейся очереди, задал пару вопросов, послушал разговоры трудяг и выяснил, что они работают в окрестных полях, садах и огородах, и ждут нанимателей, которые отберут самых крепких из них.

Оклорд славился полями, садами. Большая часть овощей и фруктов расходилась по всем городам отсюда. Именно Оклорд находился чуть дальше от некрополисов, чем остальные четыре города.

В голове, постепенно обретая четкость, забрезжила идея, в которой фигурировало подземелье, голем и один их местных трудяг — желательно, самый потрепанный и забулдыжный, чтобы без вопросов согласился на любую работу. И нет, я не желал выращивать грядки в подземелье, мне помощь местного требовалась для другого. И чуть позже.

Стражники посмотрели на меня, спросили имя. Я представился Кириллом.

— Погоди… — наморщил лоб стражник. — Тут не отмечено, что ты выходил.

— Потому что я выходил через другие ворота, — пожал я плечами.

— Вот там и заходи, — отмахнулся страж. — Следующий!

Путешественников здесь отмечали, и одним мёртвым богам известно, куда эти данные шли потом, потому я решил использовать самый древний способ незаконного заработка — подмазать законника. В конце концов, не будут же ребёнка сажать за взятку?

Серебряная монетка блеснула на солнце, и укатилась под стол стражника, тихо звеня.

— Вот я неловкий… — огорченно произнес я. Стражник посмотрел по сторонам, но его напарник проверял тележку какого-то снулого дядьки, а очередь смотрела куда угодно, но не на монетку — я швырнул ее так, что никто не обратил внимания на кругляш.

— Ничего страшного, я подниму, — тихо сказал стражник. — Иди себе спокойно в город, Кирилл.

Оклорд я знал гораздо хуже, чем Вяжск. В прошлой жизни меня изрядно помотало по городам, но больше всего я прожил в других. После того, как из здешних древних катакомб хлынула нежить, этот город стал весьма нехорошим местом для хорошей и сытной жизни.

Потому мне пришлось расспрашивать авантюристов, спешащих к воротам, а потом и прохожих, чтобы указали, где находятся лавки зельеваров. Разумеется, про «хорошего» я даже не спрашивал: мнение — дело субъективное. Кому-то не понравится, что отличный зельевар ломит цену на свои товары и говорит с тобой через губу, хотя ты всего-навсего рукав в дерьме испачкал и зашел в лавку, чтобы потратить огромную сумму меди и случайно харкнул на пол. А кто-то будет в восторге, если тебе продадут разведенное зелье, зато зальют меда в уши.

В общем, мне насоветовали целых четыре лавки. Прикинув их расположение, я выстроил маршрут — для такого моего знания города хватало — и принялся поочередно обходить лавки.

Первое место было тесным. В зале воняло химией, большинство пузырьков с зельями, которые нужно было хранить в темноте, стояли на свету, и, судя по виду залитых в них зелий, находились не в лучшей кондиции. В общем, зелья для тренировок я даже спрашивать не стал — вышел прочь. Здоровее буду.

Вторая лавка оказалась гораздо лучше. В зале пахло хвоей, на столе зельевара не обнаружилось пятен от зелий, а окон не было вовсе — вместо них в зале горели магические светильники. Тоненькая женщина-зельевар была одета в обычную городскую одежду, а не в фартук, заляпаный продуктами экспериментов, как продавец в первой лавке. И в зале были люди — возле стола стояла маленькая очередь из троих человек, да еще несколько слонялись, разглядывая ряды разноцветных склянок.

— Здравствуйте, — с полупоклоном поприветствовал я мастера. — Мне сказали, у вас есть зелья для тренировок тела.

— Какие именно вас интересуют? — прощебетала мастер.

— Лучшие. Те, что за три серебряных.

— Простите, но лучшие идут по четыре, — ошеломила меня мастер.

— Э-э… Могу я их увидеть? Все четыре вида зелий, пожалуйста.

Когда мне вынесли пузырьки, я вздохнул. Да, это были те самые зелья. Отлично насыщенные, судя по цвету содержимого, ничуть не разбавленные, но ужасно дорогие. На треть дороже, чем я планировал их купить.

К сожалению, долго спорить и торговаться я не мог — в лавку уже зашли два человека, и они с нетерпением пялились на меня, как бы говоря: давай, парень, покупай и проваливай. Хороший поток людей означал, что тут не будут позволять какому-то сопляку сбивать цену на глазах у других людей. А если я начну рассуждать о разнице в закупочных ценах на ингредиенты, и какой, по моему мнению, должна быть цена, добьюсь лишь того, что со мной и вовсе откажутся торговать.

Но не попытаться я не мог.

— Скажите, цены фиксированные?

— Да. Я не имею права торговаться — цены устанавливает мастер.

Значит, она не мастер? Ну, тогда понятно. Зарплата женщине-продавцу, плюс какая-то доплата за хорошие и свежие ингредиенты, аренда большого помещения — все это влетает в копеечку. Правда, я не хочу, чтобы зарабатывали на мне. Будь зелья немного дороже — скажем, на двадцать меди, я бы взял пузырьки, а так — поищу лучше. У меня еще две лавки на примете.

Я попрощался, вышел и отправился дальше. Четыре серебра за бутылек, ха!

Спустя полчаса я снова вернулся к лавке — хмурый и морально готовый расстаться с деньгами. В третьей лавке обстановка и качество зелий были практически, как в первой, а в четвертой мне попытались впарить бутыльки за пять серебряных монет. А когда я таки сторговался до трех, зельевар нехотя согласился, похвалил мою деловую хватку и вынес изрядно разбавленный товар. Словно в лицо плюнул, скотина.

Хоть самостоятельно бери и вари эти зелья. Останавливали меня несколько вещей — во-первых, на организацию процесса нужно время, а во-вторых, меня просто прирежет кто-нибудь, науськанный местными воротилами — например, хозяином этой лавки. Они здесь десятками золотых в день ворочают, и им наверняка это нравится. Уводить клиентов подростку они не разрешат. Да и на по-настоящему дорогие и качественные зелья я не замахнусь — там архетип необходим.

Второй раз стоять в очереди было унизительно, но женщина ни словом, ни делом не показала злорадства: так же прощебетала вопрос, какие меня интересуют зелья. Сердце обливалось кровью, но я выдавил из себя:

— Дайте двенадцать… Нет, дайте восемь фиалов зелий для тренировок. По два каждого вида.

На две недели этого хватит. За это время я должен подкопить серебра, чтобы при виде монет, покидающих мой кошелек, настроение не портилось.

После того, как купил зелья, нашел единственную в городе лавку зачарователей. Я помнил данное себе обещание взять оружие против призраков или иных нематериальных существ, но глядя на цены всего, что мне здесь предлагали, я мог только кривиться и сдерживать ругательства. Цены — бешеные! Вот, к примеру, короткий меч с прозрачным, будто изо льда состоящим лезвием.

Призрачный клинок.

Магический предмет редкого ранга.

Описание: отличное оружие против призраков, блуждающих огней и некоторых вражеских чар.

Навыки:

Призрачный удар — пассивный навык, позволяющий наносить урон духовным сущностям.

Вещь хорошая, и все бы ничего, но три золотых и тридцать серебра⁈ Да это за гранью добра и зла! В конце концов, это оружие не переносит тебя за спину противника, а всего лишь помогает разить призраков и прочих бестелесных монстров! Оно даже ранг мастерства не повышает!

— Неужели вам ничего не нравится, молодой человек? — с глубоко запрятанным ехидством спросил продавец.

Я не ответил и вышел. Насколько я знаю, авантюристы предпочитают получить артефакты в «зачаровательном покое», который в местном подземелье заменяет библиотеку. Вот там и обзаведусь оружием.

А теперь — на рынок, за покупками. Потом можно найти какого-нибудь рабочего бродягу и отправляться в подземелье.

На рынке я приобрел пустой мешок, и за десяток медных монет забил его солониной, сложенной в отдельный чистый мешочек, дешевым тряпьем и зелеными фруктами: хотя здесь не было тяжелой и холодной зимы — температура опускалась всего до минус пяти, часть садов Оклорда находилась в теплицах, и маги-огородники заставляли деревья плодоносить круглый год.

Мешок оказался тяжеловат. Я бы его, конечно, донес, но, к счастью, нести его не мне.

Итак, еда и тряпки есть, а воду можно достать и в самом подземелье. Можно выдвигаться на поиски работника.

— Можете присмотреть за мешком? — попросил я горбоносого продавца фруктов, у которого и скупил часть товара.

— Разумеется, уважаемый. За медную монету никого к нему не подпущу!

Вот крохобор. А я думал, что при какой-либо покупке ты автоматически приобретаешь и благосклонность продавца, которую потом можешь конвертировать в ответы на какие-нибудь вопросы, или вот в такие мелкие услуги.

— Хорошо, — нехотя произнес я. Оставив на прилавке монету, я зашагал прочь из города. По пути зашел в проулок, открыл рюкзак и убрал золото и почти все серебро в пространственную сумку. Оставил в кошельке лишь пару серебряных монет и всю медь.

Когда выходил за ворота, предупредил стражника, что скоро пойду обратно. Прошел мимо авантюристов и вежливо кашлянул возле толпы рабочих. Те не обратили на меня никакого внимания. Тогда я громко обратился ко всем сразу:

— Уважаемые, мне нужен работник, который отнесет мешок с продуктами в подземелье. Даю тридцать медных монет.

Я знал, что авантюристы в ряды рабочих не идут, как и наоборот, но не предполагал, что различие между любителями адреналина и мирной жизни окажется столь сильным.

— Чего-о⁈ — протянул один из мужичков. — Подземелье? Да на кол оно мне не упало!

Окружающие закивали:

— Верно!

— Дело говорит!

— Умереть — как плюнуть.

— Слышь, малой… А, это… Ну, ежели серебром заплатишь, возьмусь, — пообещал мужичок с бегающими глазками. Я сделал вид, что не услышал его реплику.

— И чего, никто не желает получить тридцать медных? — напоказ удивился я. Как по мне, окружающие выглядят не слишком богато, а тридцать монет — это пара недель отдыха в дешевой таверне. Можно даже сторговаться, чтобы жить дней десять, но все это время тебя кормили. Да за такую сумму два месяца назад я бы сам мешок в подземелье отнес!

— Вон, его спроси, — махнул рукой мужик в сторону полей.

Я посмотрел в указанную сторону, но не сразу заметил бродягу, лежавшего в тени старого дерева. Мужчина был одет в грязное и рваное тряпье, бородат и неухожен. Даже издали было заметно, что он очень изможден и тощ — возможно, потому, что перебивается нестабильными заработками, и спит, когда работодатели выбирают работников для полей.

Смотрелся бродяга жалко. Я не выбрал бы его, понадобись мне действительно сколько-нибудь значимая помощь, но затащить мешок в подземелье сможет и он.

В общем, я, недолго думая, направился к отдыхающему. На всякий случай на ходу проверил, как выходит из ножен клинок. Вдруг бродяга окажется не таким уж безобидным, как выглядит.

На покашливание бродяга не отреагировал: как сопел с закрытыми глазами, так и продолжил. Тогда я достал из кошелька две медные монеты, и позвенел ими друг о друга. Эффект был практически мгновенным: работник открыл глаза и уставился на монеты.

— Есть работа, на двадцать медяков.

— На двадцать? Маловато будет, — сообщил наглец.

— Да? Ну разумеется, ты ведь лежа гораздо больше зарабатываешь. Желаю тебе удачи в твоем нелегком деле, — развернулся я.

— Э-э, пацан, я так неудачно пошутил, — пошел на попятную этот хмырь. — Шутка, понимаешь? Говори, что нужно сделать.

— Нужно дойти до рынка, взять там мешок с припасами, что я закупил для своего наставника и отнести ему. Ничего, что я предлагаю тебе поработать носильщиком?

— Ничего-ничего, работа не пыльная, отличная работа — бодро сказал бродяга, не отводя глаз от монет, которыми я жонглировал — подросшая ловкость позволяла мне не только мальчишек в футбол обыгрывать. — А далеко нести?

— На первый этаж подземелья. Считай, три километра всего.

— Я не такой идиот, чтобы спускаться в подземелья, — пробурчал мужик, теряя весь алчный задор. — Походы в подземелье — это очередное тупое занятие. Им занимаются отчаянные приключенцы, которым явно нечего делать. Там узкие и мрачные проходы, где всюду висит паутина, а по коридорам бегают крысы. Думаешь, там можно найти что-то ценное? Единственное, что ты найдешь в этих злосчастных подземельях — это грязь, мертвецов и добрую порцию смертельной опасности, пацан. Мох и сырость — вот что ты там найдешь, сынок. Представь себе все самое неприятное, что только можешь себе представить, и умножь свои фантазии на десять — это и будет подземелье.

Н-да, уж. В деталях он ошибся: подземелье весьма сухое и хорошо вентилируемое место — кто бы им ни управлял, он заботится о внешнем виде своего детища. А вот суть бродяга ухватил верно — в том или ином роде в подземелье присутствуют и грязь, и опасность, и смерть.

— Я просто хочу, чтобы ты отнес туда мешок моего учителя, — напомнил я. — Тебе не обязательно идти на десятый этаж, просто спусти мешок на первый.

— За двадцать монет сам тащи, — бросил мужик. — Меньше, чем за двадцать пять даже не встану. И не проси! Двадцать пять — ми-ми-мум, слышишь?

— Ну, раз «мимимум», тогда договорились, — согласился я и открыл кошелек, — будет тебе двадцать пять монет, но тогда мы сделаем маленький крюк и заберем кое-что. И всю сумму я тебе сразу не отдам, чтобы ты не сбежал с ней. Вот пять монет, через полчаса отдам еще пять.

На том и порешили. Бродяга пошел со мной на рынок, мы забрали мешок и дошли до леса, где прятался голем.

Мужик сперва пытался то жаловаться на жизнь, то узнать, что в мешке, но потом устал одновременно говорить, нести груз и думать, и лишь кряхтел время от времени.

— Долго еще идти до твоего схрона? — спросил он, тяжело дыша. Бродяга то перекидывал мешок на спину, то тащил на плече, то нес в обеих руках. Пальцы его уже побелели от напряжения, лицо раскраснелось.

— Почти пришли. Не пугайся, — предупредил я, и закричал в сторону леса:

— Медный! Ко мне.

Раздался треск веток, и из леса выбежал голем. Мужик ёкнул, выругался дрожащим голосом, но убежать не попытался — обещанные монеты крепко держали его за жадность.

— Вот это, конечно, махина, — с восхищением сказал он. — А зачем тебе было прятать болвана здесь?

— Потому что не хочу, чтобы меня посчитали богатеньким мальчишкой и попытались ограбить, — выдал я. Повод вяленький, но мужичка он устроил.

— Слышь, а чего ты тогда мне рюкзак вручил, а не голему? Он чего, сам отнести не может?

— Это же голем, — снисходительно сказал я. — Он же тупой. Даже если я ему объясню, как правильно держать мешок, посмотри на его лапы — они же огромные. Там, внутри, куча продуктов, голем их попросту раздавит… Ладно, пошагали к подземелью. Раньше принесем вещи — раньше деньги получишь.

Такой мотивации хватило ненадолго. Мы вышли на дорогу, ведущую к подземелью, пятнадцать минут шагали вместе с авантюристами, а потом мужик едва не рухнул на землю.

— Так, стоп… Фух… — выдохнул бродяга, поставив мешок. — Отдохнуть надо. Слышь, а чего твой наставник себе пространственную сумку не купит, если он голема тебе приобрел?

— Голем не мой, а наставника. Просто временно охраняет меня, и следит, чтобы никто не ушел с деньгами, не закончив работу.

— Мне не нравятся твои намеки, сопляк, — предупредил мужик.

— А мне не нравится, что ты пытаешься незаметно прощупать через ткань содержимое мешка. Держи пять монет.

До подземелья мы добирались еще час — остановки становились все дольше, а лицо мужика — все трагичнее. Не знаю, жалел ли он о том, что согласился на эту работу, но попыток вернуть денег и уйти не делал.

В какой-то момент, достаточно отдалившись от бродяги, я тихо скомандовал голему команду сопровождать мужика. А потом мы миновали ворота, ведущие в местный поселок, прошли по улочке, весьма схожей с той, что находилась в поселке над Вяжским подземельем, и наконец вошли в центральный зал.

— Погоди, — попросил я. Мужик даже перечить не стал — поставил мешок на пол и рухнул на лавку.

— Долго еще идти?

Я посмотрел на его измученное лицо, на дрожащие руки, и не стал его огорчать.

— Еще буквально метров триста. Сперва дойдем до стражников на воротах, потом спустимся по лестнице до первого этажа, и отнесем мешок в правый коридор. Ты оставишь его там и можешь возвращаться.

— Погоди, дай отдохнуть… Устал я, до жути устал.

— Конечно, отдыхай, — кивнул я. — А я пока карту в памяти освежу.

Я подошел к висящему на стене полотну. Так, это первый этаж… Ничего сложного — семь безопасных зон. Второй этаж… Ага… Лестницы, вентиляционные спуски… Так, особое место, зачаровательный покой, сейчас находится на пятом этаже. Печально…

Спустя пятнадцать минут я запомнил ключевые места первых трех этажей, а бродяга набрался сил. Через кордон мы прошли без проблем, разве что я немного отстал. Стражи не обратили особого внимания на мужичка, который предпочитает таскать тяжелые вещи сам, а не грузит личного голема, и я наконец вздохнул спокойно.

Вот и завершилась моя многоходовочка. Что видели стражи в подземелье: погонщик големов в сопровождении конструкта тащит мешок. У голема свободны руки, он готов отразить атаку и прикончить нападающего, если такой будет. На мелкого пацана, который зашел в подземелье после погонщика, воина и пары лучников, они не обратили никакого внимания. Ну идет с кинжалом на поясе и тощим рюкзаком, пусть идет.

Возможно, я лишний раз перестраховывался, но если бы глава стражи из Вяжска послал ориентировку на пропавшего голема, стража могла бы схватить мужика, это раз. Два — если страже все-таки придет такая бумага, пусть они этого мужика и ищут. Я собираюсь уйти как можно дальше и с помощью голема хорошенько прибарахлиться частями тел монстров. Я хочу поступить в Гильдию. Я хочу свой личный отряд металлических ребят. Хочу построить голема по проекту, который продумывал семь лет, и прогнуть под себя изменчивый мир!

Все прошло как по маслу. Я рассчитался с мужиком, и тот, прежде чем уйти, на волне душевного подъема выдал:

— Слушай, малой… Если тебе в следующий раз нужен будет помощник, короче, ты это… Не зови меня, ладно? Кого угодно зови, но не меня. Я соглашусь же, но в следующий раз сдохну по пути, ей-богу.

Если по коридорам прошлого подземелья разгуливали бронированные твари, то здесь и сейчас был период тварей разумных. Конечно, хватало и других монстров: те же панцирники и элементали, но большая часть бродящих по коридорам монстров была наделена разумом. На первых трех этажах встречались орки, гремлины, скампы, гоблины, великаны. Ниже уже находились разные демоны, драконы и прочие обитатели, которых я видеть решительно не хотел. Слава богам, ни личи, ни вампиры здесь не водились. А вот призраков можно было встретить. И то, что я не купил оружие против бестелесных существ, как обещал себе, заставляло меня напрягаться. Но цены в здешних лавках зачарователей оскорбительны! Гораздо дешевле будет дождаться, когда на третий этаж подземелья перенесется зачаровательный покой, и там уже наделить особыми свойствами било и несколько ножей.

Я днями напролет слонялся по первому этажу в поисках монстров, спускался на второй, одним глазком посматривал на третий. Даже нашел замаскированный выход на поверхность. Каменная кладка по размерам была неотличима от той, что используется для строительства стен тоннелей. Правда, камень тот обветшал, потрескался — подземелье убирало его, как поступает со всеми инородными объектами.

Впрочем, сейчас меня волновало не зачарованное оружие, не выход на поверхность, а гремлины, любители повзрывать.

Ненавижу гремлинов. Маленькие дьяволы всегда находят способ испортить настроение авантюристам. Эти существа — хитрые и скользкие, как чертовски умные крысы. И эти крысы завелись возле дальнего Оазиса, где я устроил себе временное пристанище. Оазис располагался в десяти километрах от входа, и шанс, что я столкнусь здесь с группой авантюристов, был очень мал, потому я и выбрал его в качестве места для стоянки.

В сам оазис гремлины не лезли — их отгоняла магия подземелья. Но это не мешало маленьким монстрам устраивать на меня ловушки в коридорах неподалёку. Я натыкался на оставленные мешки, от которых воняло чем-то химическим. Замечал натянутые посреди коридора верёвки, ведущие к странному ящичку с чем-то взрывчатым. Мне к оазису даже нелепую куклу в виде человеческого тела подкинули. К большому сожалению маленьких поганцев, мой опыт походов в подземелья превосходил опыт среднего авантюриста. Взрывчатый ящик я обезвредил, в мешок не полез, и куклу не трогал. Но такое соседство меня не устраивало: чтобы и дальше спокойно охотиться на сильных монстров, нужно было избавиться от неудобных соседей. Я не хотел дожидаться момента, когда гремлины осмелеют настолько, что попросту подкараулят меня всем племенем и попытаются закидать взрывными горшками.

Шипастый шар сверкал в свете факелов, когда я шел по пути маленьких тварей. Голем с обмотанными тряпками ногами тихо лязгал следом за мной. Гремлины были достаточно умны, чтобы не оставлять следов, но запах алхимии, которой они начиняли свои ловушки, никуда из коридоров не исчезал, вдобавок под потолком появилась едва заметная дымка.

Если бы не маленькие поганцы, сегодня я бы пошел в город. Моя пространственная сумка доверху наполнилась ингредиентами, которые я вырезал из монстров. Те, что стоили дороже и могли храниться долго, например, защитные пластины панцирников, я откладывал в сумку — продам в Оклорде, когда выберусь отсюда. А громоздкие вещи, которые стоили дёшево, как броня тех же орков, или были скоропортящимися, как части тел некоторых монстров, я сбывал в течение пары суток. Каждый поход к скупщику трепал мои нервы, и дело не в том, что плешивый жадюга постоянно пытался меня обсчитать. Мне приходилось оставлять в подземелье голема, чтобы не вести его через стражу. Да, я нашёл в нескольких километрах от входа пару тупиков, куда вряд ли кто-то сунулся бы, оставлял его там и мчался туда-обратно так быстро, как только мог, но страх потерять медноголового был слишком силён. Хотя, кто угодно управление над ним не перехватит — я тщательно инструктировал голема, прежде чем оставлять его. Да и чтобы перехватить над ним управление, нужно быть големостроителем, который знает, как это делается. Риск был мал… Но страх потерять свой самый ценный ресурс все же оставался велик.

На четвёртый день моей охоты система предложила взять навык свежевания — я уже достаточно покромсал монстров, чтобы получить его. Я отказался. Обычно, если ты добиваешься получения навыка целенаправленно, система дает его и не спрашивает, согласен ли ты его принять. А в тех случаях, когда ты не жаждешь новый навык, мысленно не подгоняешь систему его вручить, или внутренне сомневаешься, что он тебе нужен, система формирует запрос. Мне навык свежевания не требовался — я знал достаточно, чтобы обходиться без него. А статус и без того уже достаточно разжирел — скоро на плечи давить начнет.

Коридоры сменялись коридорами, едкая вонь жгла ноздри, но я шел вперед. Под потолком появился сизый дымок, слегка меня напрягший — похоже, эти твари готовят что-то недоброе.

Первая ловушка, на которую мы едва не наткнулись, была очень искусна — твари достали одну из каменных плит пола, вырыли или выдолбили яму, наложили туда взрывчатки и вернули плиту обратно. А может, сделали что-то другое — я заметил лишь то, что плита была на полсантиметра выше прочих. Я обошел ловушку, провел мимо нее голема, и дальше двигался с удвоенной осторожностью. Подземелье заращивает раны, и ловушку оно переработало бы быстро, а значит, монстры постоянно обновляют ее.

Я шел дальше, и ловушки встречались мне все чаще. Туго натянутая над полом веревочка уводила в крошечные отверстия в стенах, нажимных плит-ловушек становилось все больше, пару раз я натыкался на оставленные рюкзаки, но трогать их не стал, даже с учетом того, что из одного торчало серебряное блюдо. Лучше на обратном пути подорву издали ловушку, чем сейчас оповещать мелких поганцев, что я иду по их души.

Кстати, чем больше я раздумывал над гремлинами, тем менее правильным мне казалось их пристрастие к алхимической взрывчатке и ловушкам. Кажется, по мифологии Земли, гремлины — ненавистники прогресса и техники. Или только техники?

В любом случае, гремлинам удалось то, чего не удавалось ни оркам, ни гоблинам — создать взрывчатое вещество с помощью исследований своего народа. У энтузиастов из числа людей не получилось повторить их успехи — гремлины владели особенной алхимией. С тех пор подземелье часто закидывает их на верхние этажи, и никогда не переносит монстров без взрывчатки.

Когда мы прошли первую сотню метров ловушек, я спрятал «утреннюю звезду» в сумку, достал дротики и духовую трубку, которые закрепил на поясе. Вряд ли я встречу на территории гремлинов бронированных монстров, а против мелких уродцев подойдут дротики и метательные ножи.

Однообразные коридоры плавно перетекали друг в друга, отличаясь лишь ловушками, и все сильнее напрягали меня — я шел зачистить группу гремлинов, но, похоже, здесь настоящее логово, которое не отметили на карте подземелья.

Первый патруль мы встретили пройдя пятьсот метров от первой ловушки. Трое маленьких зеленоватых уродцев с грубыми сумками на поясах сжимали в своих лапках грубые копья. Не успели они понять, кого увидели, как я замедлил время, продрался через густой, плотный воздух и перерезал им шеи. Затем, отменив навык, по привычке пробил черепа. Все три сумки я взял с собой — в каждой находилось по две бомбы. Увы, на продажу гремлинская взрывчатка не шла — хранились алхимические поделки очень недолго, и торговцы отказывались их брать. Лучшим вариантом было использовать их сразу.

Я достал одну бомбочку из сумки, взвесил на ладони, рассмотрел. Состоял взрывной шар из двух глиняных полусфер, слепленных вместе. Какой состав внутри, я не знал, и не горел желанием выяснять — стоит глине расколоться, а составу попасть на воздух — грянет взрыв.

Бомбочка не была похожа на земную гранату — от этой практически не будет осколков, но алхимические соединения, попав на воздух, породят оглушающий хлопок, плюс сильно изменят давление вблизи от эпицентра взрыва. Не знаю, как именно действует алхимическая смесь, знаю только, что люди вблизи от взрыва умирают из-за этого перепада давления и кровоизлияния в мозг. Ну, и тела людей после таких взрывов выглядят так, будто их долго избивали — по всему телу появляется гематома, и особенно сильно она выделяется на той его части, которая была повернута к разорвавшейся гремлинской бомбочке.

Ловушки больше не встречались. Мы шагали, приближаясь к месту, откуда струился дым, и после очередного поворота наткнулись на толпу из десятка существ. Я, как обычно, сперва замедлил время и посмотрел за поворот, а увидев там группу гремлинов, отправил сумку в полет. Рисковать и сражаться с десятью мелкими тварями я не хотел — слишком много целей, которые нужно контролировать. Достаточно одному уронить на пол алхимическую бомбу, и я — труп. Или кто-то из пакостливого народца успеет швырнуть чем-нибудь в голема, что не лучше.

От взрыва заложило уши: судя по всему, рванули не только те снаряды, что я кинул, но и те, что находились у гремлинов. Теперь про эффект неожиданности можно было забыть. А еще мои уши заложило, и я не мог слышать, бегут ли сюда остальные монстры.

Стараясь не смотреть на то, во что превратились погибшие, я подобрал пару уцелевших копий — маленькие и легкие, с бронзовыми наконечниками — каждое такое я мог использовать, как метательное. Сумки трогать не стал — мало ли, вдруг горшочки с алхимической смесью повредились, и только ждут, когда я их трону. К черту. Да и есть у меня еще две сумки, в каждой из которых — пара бомб.

Голем глухо топал по камням, и каждый шаг этой махины я чувствовал подошвами — ветошь, которой я обвязал его ноги, свалялась, но ни перебинтовать, ни оставить в стороне демаскирующий фактор в лице медного я не мог.

После взрыва гремлины принялись стягиваться к нам со всех сторон. Мне приходилось часто замедлять время и постоянно крутить головой по сторонам. Дважды я кидал бомбы раньше, чем свои успевал кинуть гремлин, один раз я кинул свою бомбу прямо в ту, которой замахивался монстр, а однажды, когда еще одна группа противников выскочила из-за угла, в то время как я дрался с другими гремлинами, пришлось перехватывать летящую бомбочку. Честное слово, я в жизни ни с кем таким нежным не был, как с этим глиняным шариком. Если бы я с такой бережностью мыльный пузырь перехватил, он бы не лопнул.

Големом я не рисковал, потому держал его возле себя, и не давал сражаться. Если хоть одна бомба прилетит в грудь медному, давление уничтожит энергокристалл. Но вот в чем дело — когда гремлины замечали нас, они какое-то весьма короткое время пытались закидать нас бомбочками, а потом почему-то бросали копья и кидались врукопашную. И атаковали не меня, даже если я был ближе, а голема. Похоже, их ненависть к технике — не выдумка.

Когда вонь алхимических ингредиентов стала невыносима, а дымка уже растягивалась по всему коридору, нас встретил огромный отряд под сотню существ.

Увидев такое количество гремлинов, не стал геройствовать — показал им голема, пошвырял в толпу бомбы-горшочки, и побежал по тоннелю обратно. Спустя минуту бега мы с медным остановились и встретили толпу. К тому времени монстры достаточно озверели, чтобы побросать копья и с рычанием кидаться на механизм.

Голем был похож на машину смерти. Он быстро и ловко рубил шеи и головы гремлинов. За клинком тянулась кровавая взвесь. Тряпки, которыми я укутал его ноги, чавкали и хлюпали по лужам крови.

Я орудовал маленькими копьями, протыкая гремлина за гремлином. С каждым взмахом, с каждым пропоротым горлом монстров становилось все меньше. Этот отряд мы уничтожили за минуту. Справились бы быстрее, если бы я не отдал приказ бить только по шеям и головам, и сам не выбирал углы ударов — не хотел случайно попасть по гоблинской сумке.

Больше отрядов нам не встретилось. Я набрал две полные сумки алхимических бомб, и мы вернулись в место, где едкий алхимический туман был максимально плотным.

До логова дошли минут за десять. На подходе услышали ругань и обиженный скулеж.

В огромную комнату я заглянул очень осторожно, пытаясь разглядеть, что там происходит.

Посреди комнаты стоял громадный стол, с разными колбами, ретортами, перегонными кубами, пестиками и ступками. Так же на столе стояли алхимические весы, аппараты для дистилляции, алхимические фильтры, тигли, пипетки и прочие алхимические инструменты. Все невероятно грязное, закопченное и совершенно непригодное для разграбления — местные алхимики у меня ничего, из выставленного здесь, не купят — все инструменты гремлинов уродливы, стекло в наплывах и трещинах. За попытку такое продать мне в лучшем случае откажут, в худшем — попытаются дать по шее. Да и сам я не рискну ничего здесь перегонять — мне сейчас нужно заниматься иными делами.

Возле стола суетились шесть гремлинов, растирая в порошок, смешивая и растворяя ингредиенты. Один, самый здоровый, ругался, толкал и рычал на других — наверное, местный мастер по ретортам.

В стороне я заметил алхимическую печь — возможно, ее бы у меня и купили за несколько серебряных. Но весит такая громадина столько, что черт с ней, с прибылью — тащить ее десяток километров по подземелью до выхода я не стану.

Гремлины меня не замечали — через столь плотный туман было сложно заметить человека, если ты не ожидаешь его появления, а гремлины вели себя совершенно спокойно, насколько это возможно с нависающим над тобой злым мастером по ретортам, и по сторонам не смотрели. Не могу их за это винить — после нескольких часов работы за алхимическим столом, над которым даже вытяжки нет, я бы, наверное, вел себя еще неадекватнее.

Так как на меня никто не нападал, я продолжил рассматривать логово-лабораторию.

Из-под стола торчал ворох трав. На полу стояли бочонки с различными маслами, порошками и другими ингредиентами, необходимыми для использования в алхимических экспериментах. Многие ингредиенты, такие, как порошки из экзотических растений, могли иметь ценность для алхимика или мага. Весьма небольшую ценность. Возможно, если бы я сюда пришел с отрядом и парой тележек, мы бы увезли отсюда добра на пару десятков серебра, за счет объема. А сам я забивать подобным мусором не собираюсь ни рюкзак, ни и так полную пространственную сумку.

Вокруг стола-лаборатории стояли ветхие шалаши, накрытые какими-то тряпками. Не знаю, откуда подземелье переносило гремлинов, но при переносе этих обеспечили не только оружием, но и алхимической лабораторией, и лачугами, превратив большую комнату в логово, где твари плодились и создавали себе припасы. Хорошо, что я наткнулся на сравнительно молодое логово, которое даже на картах отмечено не было. Из разросшегося рассадника тварей пришлось бы бежать на выход и там рассказывать о напасти, чтобы люди, заведующие связанными с подземельем делами, давали авантюристам задание по зачистке.

Я размахнулся и отправил сумку с бомбами прямо на стол. Едва успел скрыться за стеной, как раздался оглушающий хлопок. Когда я выглянул во второй раз, стола не было, а гремлины лежали на полу. Стеклянные емкости полопались, и крошево усеивало все вокруг.

Вдруг одно из тел зашевелилось. Тот самый крупный гремлин медленно вставал, шаря вокруг налитыми кровью глазами. Силен…

Я замедлил время, вытащил палицу и за четыре удара добил существо. Похоже, слабый босс.

Близко к лабораторному столу я подходить не стал, как и обыскивать шалаши — твари, любившие устраивать ловушки, могли заминировать свои дома и стол. Единственное, что я не мог не проверить — самый яркий шалаш. Если где-то меня и ожидает награда за уничтоженное логово, то только там.

Входил я осторожно, осматривая все, что есть внутри и каждую секунду ожидая наткнуться на особо изощренную ловушку. Но ловушек не было.

Обыскивал шалаш я тщательно и аккуратно, и таки нашел тайник — под лежаком из чьей-то облезлой шкуры дед прятал маленькую плоскую коробочку. Я открыл ее, рассмотрел мешочки с порошками и травами, которые используют для дорогих зелий, и отмеряют граммами. Судя по всему, находка тянет на пару десятков серебряных.

Я аккуратно закрыл коробочку и убрал ее в пространственную сумку. Уже неплохо сходил.

Обыскивать прочие лачуги я не стал — вместо этого достал из рюкзака горшочек с горючей смесью и швырнул его к шалашам. Горшочек разбился, масло растеклось по сторонам. Теперь это нужно поджечь, благо, факелов здесь достаточно — выбирай любой.

Я вынул из держателя ближайший факел, швырнул его на масляное пятно и поскорее побежал прочь, прижав к лицу платок. Алхимическая взрывчатка, которую создавали гремлины, активировалась только вступая в контакт с воздухом, так что я боялся не того, что она рванет. Но дым жженой алхимии может быть опасным.

Главное, что теперь логово уничтожено, и подземелье за пару суток уберет из комнаты все следы гремлинов. Возможно, по окрестным тоннелям и шастают команды монстриков, но без логова их рано или поздно перебьют либо другие существа, либо люди.

За набитый рюкзак и травы гремлинского босса я получил золотой. Однако все мои доходы были несерьезными. Такими темпами мне придется пару месяцев копить на учебу, если подземелье не убьет меня раньше.

Помощь пришла, откуда не ждали. Утром следующего дня, я, подстегиваемый жадностью, спустился на третий этаж и там наткнулся на шивана — четырехрукого монстра, из расы, которая обычно не забиралась выше пятого этажа. Впрочем, и ледяной великан, который мне с Глебосом повстречался, тоже по первому этажу гулять не должен был.

Шиваны обладали дорогими ядрами, и четырьмя руками, которыми свое ядро защищали. Хм… как по мне, для защиты своих ядер хватает и двух рук, если умеешь ими правильно пользоваться.

В любой другой ситуации я бы не поставил на четырнадцатилетнего пацана. Впрочем, сейчас у меня не было выбора: я обязан был победить. Шиван — тварь прыткая и выносливая, сбежать от нее не выйдет, а жертвовать големом я не готов. В общем, кто кого выпотрошит и унесет с собой — тот еще вопрос.

И его мы сейчас решим.

Первым монстра заметил я.

На третьем этаже я вел себя сверхосторожно. Не разгуливал по коридорам, как у себя дома, а сперва высовывал кончик ножа, и пытался увидеть в отражении клинка, есть ли кто в коридоре. Ноги голема я замотал ветошью так, что тот больше не гремел своим металлом на все подземелье. Но существо, идущее по перпендикулярному коридору, выдало даже не отражение, а тень на полу. Я смотрел на пляшущее в свете факелов четырехрукое пятно и напряженно размышлял, стоит ли ввязываться в драку, или таки пожертвовать големом и смыться. На одной чаше весов — минус один голем, на второй — плюс одно ядро. Конечно, на обеих чашах лежал еще элемент удачи и риска. Голем может выжить догнать меня позже. Или шиван может расправиться с големом и со мной.

Победила жадность: пока я раздумывал, тень шивана замерла. А потом — со всевозможной скоростью рванулась вперед.

Я успел задействовать навык, надолго растянуть секунду, но даже в этой замедленной секунде вылетевшее в коридор четырехрукое чудовище двигалось довольно бодро. Гораздо бодрее, чем мне бы хотелось. А еще — в каждой из четырех ладоней находились неказистые стилеты.

Отпустив било, я выхватил ножи — чтобы раскрутить цепь и ударить, нужно время, которого противник мне не даст. Доставать яд и смазывать нормально клинок не было времени, потому я просто разбил о пол бутылек и провел лезвиями по луже яда, цепляя заодно с ядом и стекло. Но не уверен, что выдохшийся яд сработает против существа, ядро которого генерирует яды. Оставались еще смазанные ядом дротики в кармашке на поясе, но доставать трубку — глупо.

— Ата-ака номер два-а, — произнес я голему, не отменяя навыка ускорения. Я заранее дал медному указания, как необходимо действовать при получении каждой команды, чтобы противник не понял, что медный желает сделать. Во втором варианте голем должен был атаковать врага со спины.

Эх, вот где пригодилась бы бомбочка гремлинов…

Чудовище выглядело страшно — будто с двухметрового массивного человека сняли кожу, порядочно покромсали ее и вернули обратно на человека. Кожа шивана была вся в язвах, впадинах.

Я сжал рукоять ножей еще крепче. Мимо меня медленно, гораздо медленнее шивана, прошел тренировочный голем, двигаясь по дуге, которая должна была завершиться за спиной разумного монстра.

Шиван метнулся к голему, но я тоже не стоял на месте — двигался, будто проламываясь через патоку, и вместе мы зажимали шивана в клещи.

Не успели. Тот раньше добежал до голема, и ударил одновременно двумя руками, стремясь проделать дырку в груди медного. Знает, засранец, где у механических воинов слабое место…

Голем дернулся назад, запоздало махнул клинком, но промазал. Если в тренировочном поединке со стражниками голем мог справиться даже с ограничениями, если бы те играли по правилам, то шиван был в другой весовой категории. Шиван разорвал дистанцию и рванул ко мне. Стилеты монстра сверкали в свете факелов.

Что ж, потанцуем…

Я шагнув влево, разворачивая монстра под удар голема. Едва не получил стилетом в бок, когда монстр, вытянувшись, попытался достать меня. И активировал комплекс уклонения.

Контролировать сразу два навыка было накладно. Перед глазами все плыло, и если битва затянется, меня снова может ждать кома…

Проблему решил голем. Когда я в очередной раз ушел от удара монстра, и с линии атаки медного, голем вдруг швырнул меч. Шиван увернулся бы, не стой медный за его спиной. Клинок пробороздил бок монстра, оставляя жуткую рану, из которой сразу хлынула кровь.

— За самостоятельность хвалю, — прохрипел я, разрывая дистанцию. Теперь можно ждать, пока истечет кровью.

Но ждать шиван не захотел. Монстр зарокотал, и наконец задействовал магию — ту, что давало ему ядро.

От шивана во все стороны рванулись лохмы ядовитого зеленоватого тумана, будто сама кожа монстра источала этот яд. Хотя почему — «будто»? Уверен, так и есть!

Я задержал дыхание и спешно разорвал дистанцию. Теперь нужно выпить противоядие…

Но дотянуться до висящего на поясе бутылька мне не дали. Шиван ускорился и рванул ко мне, по-прежнему сжимая свои стилеты. Такое ощущение, что жуткая рана на боку его не заботила.

А я рванул от него, снова используя малый комплекс уклонения. И только сейчас понял, насколько это крутой навык. Шиван пытался достать меня, но не мог. Стилеты пролетали совсем рядом, иногда даже царапали кожу брони, но до меня не дотягивались.

[Ранг навыка «малый комплекс уклонения» повышен!]

[Малый комплекс уклонения, ранг — ученик]

А потом стало совсем легко. Такое ощущение, будто я предвидел удары монстра, и с легкостью уходил от них.

И шиван сдался. В какой-то момент его повело, и монстр упал на колено. А потом — рухнул на пол.

Я же сразу выпил противоядие и наконец вдохнул ядовитый воздух. Потом — добежал до моргенштерна, подобрал его и размозжил голову чудовища.

Несмотря на выпитое противоядие, я брезговал касаться кожи монстра, но дабы вырезать ядро, пришлось повозиться, но все же я достал из его груди крупную сферу. Обтерев ее рукавом, я увидел зеленоватое свечение внутри.

Отлично, ядро я получил. Пожалуй, сразу его и продам. Главное — продать так, чтобы не попытались нагнуть или тихо прирезать.

Мне нужно семь золотых монет, и за ядро их можно выручить. За такое крупное можно получить до десятки, но не думаю, что у меня выйдет получить полную стоимость. Но хотя бы семь я должен выбить.

Мрачные улочки Оклорда пропитал туман. Я шагал по тротуару к лавке скупщика, и больше всего меня беспокоило, что мужик начнет затягивать время, торговаться, а в это время по артефакту или еще как сумеет маякнуть прирученным головорезам, если у него такие есть, что к нему пришел богатый клиент.

Но нехорошие мысли ничуть меня не замедлили. Наконец я увидел перед собой обшарпанную вывеску небольшой лавки. Прошел мимо старой витрины, даже не глядя, что сегодня хозяин решил выставить за стеклом — я сюда сейчас не приобретать что-либо пришел.

Войдя в лавку, я почувствовал, как напряжение усилилось. Одно дело, когда продаешь вещи за серебро, а другое — когда с тобой должны рассчитаться полновесным золотом. И не одной-двумя монетами.

Лавка была полна статуэток, оружия, кристаллов и свитков. Мерцающий свет магических светильников играл на гранях предметов, но я прошел мимо, не обращая внимания на искусно выставленное великолепие. Главное, что в лавке нет посторонних.

— Я хочу кое-что продать.

— Это прекрасно, молодой человек. Вы попали именно туда, куда нужно — здесь как раз иногда кое-что продают.

Я не обратил внимания на иронию и вынул из сумки ядро.

Круглый камень полыхал из-за мощи, что его наполняла. Продавец вскинул брови, и недоверчиво посмотрел на меня. Видимо, он не верил, что такую вещь в его лавку приволок столь обычно выглядящий пацан.

Скупщик достал из-под прилавка увеличительное стекло и принялся внимательно рассматривать сокровище, поворачивая его из стороны в сторону, будто искал нечто особое. После этого задумчиво хмыкнул и достал маленькие весы. Ядро легло на чашу весов, и мастер начал класть в другую чашу небольшие гирьки. Наконец задумчиво поскреб ногтями подбородок, и нехотя сказал:

— Действительно, ядро… неплохое.

Неплохое? Неплохое размерами гораздо меньше этого. А это — отличное!

— Я хочу получить золото по реальной стоимости этой вещи.

И тут продавец вместо того, чтобы кивнуть и сказать «разумеется», начал троить.

— Золото — это отличная вещь, но я могу предложить некоторые куда более замечательные предметы, которые помогут вам в приключениях.

— Не нужно.

— Если ваша команда сумела добыть столь крупное ядро, не лучше ли вам обменять его на артефакты, чтобы в следующий раз схватка прошла легче? Я просто смотрю на вас и не вижу ни одного артефакта, хотя, к примеру, зачарованная защитная броня…

— Спасибо, не нужно, — нервно отозвался я, а потом добавил, не иначе как от стресса после драки и легкой паранойи. — Я хочу поступить в Гильдию Големостроителей, потому мне нужны деньги.

— Гильдия Големостроителей? Да, я слышал, что у них сегодня последний день набора, а следующий пройдет не раньше, чем через два месяца. Так что тебе лучше поторопиться, — показательно вздохнул мужчина и приступил к торгам. — Как у брата куплю. Два золотых.

— Чего⁈

Здешняя Гильдия Големостроителей располагалась в трущобах. Когда я услышал адрес, даже не сразу поверил, и переспросил еще у пары человек, но все, как один, твердили, что мне действительно нужно на окраину.

— Так это… земля тама дешевая жить, — просветил меня прохожий дедушка, поняв мое сомнение. — Вот и выкупили сразу квартал, чтобы, значится, это самое… Големостроить вовсю.

Поход по трущобам меня не пугал.

В рюкзаке лежал кошелек чуть больше, чем с десятью золотыми монетами. Целое состояние по меркам этого мира я решил потратить на вступление в Гильдию. Чтобы заработать столько, мне пришлось выполнять такие нормы, каких бы самому Стаханову не приписали. Но, что еще хуже, мне пришлось продать городскому скупщику ядро монстра. Раньше меня это не озаботило бы, а вот после пояснений Глебоса, что именно можно делать с ядрами, меня почему-то стала душить жаба. Ведь каждое ядро можно потратить для усиления самого себя, что в перспективе стало бы в разы ценнее золота…

Кстати, интересно, а можно ли спроектировать такого голема, который будет использовать силу ядер? Ну, если человек может поглотить эту мощь, возможно, и голем может освоить?

Тут уже начинались трущобы. С каждой пройденной сотней метров дома по сторонам улицы становились все более ветхими, встречалось больше заколоченных дверей и окон. Люди вокруг попадались тощие, зыркали чаще исподлобья, или вовсе не смотрели в глаза.

— Эй, молодой!

Я прошел мимо, не обращая внимания на крик.

Не люблю такие крики. Особенно, если они доносятся из ближайшей подворотни. Особенно, если шагаешь по не самому благополучному району города, без своего верного голема, и уже пару раз встречал по пути задумчивых головорезов, что провожали тебя оценивающими задумчивыми взглядами, прикидывая, на сколько медных монет потянет твоя броня, рюкзак и моргенштерн.

— Э! Слышь, малой!

Н-да, игнорирование опасности в этот раз от опасности не убережет. Иной раз помогало — когда я не реагировал на крик, люди отставали, но в этот раз, похоже, попалась особо настырная личность.

Проводить разборки на центральной улочке было чревато. Увидит кто из местных, что я издеваюсь над «правильным человеком», настучит кому-нибудь, или сам оскорбится и решит меня «наказать».

Потому я перешел очередную лужу по скрипнувшей доске, и, не оборачиваясь, заспешил в ближайший проулок. Там быстро добежал почти до следующей улицы, присел за мешком, от которого разило тухлятиной, и вытащил духовую трубку. Использовал замедление времени… то есть, ускорение восприятия. Острия двух дротиков опустились в бутылочку с ядом. Я вставил в трубку дротик, перехватил оружие и отменил навык.

Преследователи приближались — шум шагов становился все громче. Вот послышался едва уловимый скрип — кто-то прошел по доске через лужу. А спустя пару секунд, в переулок забежали два человека: оба тощие, будто скелеты. В руках первого — кастеты, второй держал короткую дубинку.

— Ща смоется, — протараторил тот, что бежал сзади. Впрочем, обгонять своего подельника он не спешил.

— Не смоется! Не успеет. Припугнем, и…

Но я никуда и не спешил.

Навык послушно активировался, и время пошло о-очень неспешно. Я поднес трубку ко рту и выдохнул, целясь в шею первого. Попал куда нужно — не зря тренировался стрелять из трубки и использовать навык. Ладонь мужика дернулась к шее — наверное, посчитал, что его ужалила оса, и хотел ее прихлопнуть, но нащупал совершенно другое.

Второй дротик был уже в моих пальцах. Я вставил его в трубку, нацелил на второго и выдохнул.

И только тогда меня заметили.

Класть трубку на землю не хотелось — этот переулочек выглядел, как место, где часто мочатся, блюют и убивают людей, я даже находиться здесь брезговал. Потому потратил лишнюю секунду, чтобы опустить трубку в специальную петлю на поясе, где я и носил оружие. А потом шагнул к людям, не доставая ни ножа, ни била.

Это было опасно. Я не привык выходить против вооруженных людей с пустыми руками. Они наверняка превосходили меня по силе, два этих непонятных человека, я не знал их навыков и характеристик, но все же шел навстречу, безоружный. Весь мой опыт прошлой жизни кричал, что я совершаю глупость, и яд, который в эти самые секунды с кровью растекается по телу этих людей, не оправдание.

Только вот предыдущий опыт не учитывал сегодняшних навыков: подросшей ловкости и комплекса уклонения. Нет, я не собирался замедлять время. Я хотел в боевой обстановке задействовать другой навык.

— Ах ты, гнида, — пораженно выдохнул мужик, когда выдернул из шеи дротик. Как по мне, самое умное, что он мог сделать — развернуться и попробовать сбежать. Но вместо этого мужик взревел и попытался было ударить мне по лицу кастетом, но промахнулся.

— Меня отравили… — пролепетал второй.

— Это обычные гоблинские дротики, дурак! Выхлебай противоядие, и займи пацана, чтобы и я выпил!

Ну-ну, посмотрим, справится ли противоядие с тем миксом трав, что я добавил в оригинальный состав.

Тем временем яд уже начал действовать. Движения человека были чересчур медленны, неуклюжи. От первого удара я ушел играючи, вот только ушел, как привык, не задействовав навык уклонения. Что ж, буду переучиваться…

В следующую секунду я переборол себя, активировал навык. От второго удара я нырнул вниз, как и следовало по заветам Глебоса. Потом — пара шагов назад, дергаюсь влево, делаю шаг вправо, и мужик, ревя от бешенства, выбрасывает кулак туда, куда я так и не шагнул. Я перемещаюсь вокруг него, как ловкая тень, как существо из кошмаров, где ты не можешь ударами задеть обидчика. Мужик и схватить меня пытался, и пинать, и кастет бы снял и кинул, если бы дошел до этой мысли — все без толку.

Будем считать, что я справился. Хотелось бы проверить навык в бою с двумя людьми, но второй, пока я разбирался с первым, не нанес мне ни удара — выпил противоядие и стыдливо стоял в стороне. Более того, через полминуты сражения, когда стало понятно, что я играю с первым подонком, уворачиваясь от ударов, второй попытался убежать из переулка, направившись туда, откуда приходил. Пришлось достать из ножен кинжал и метнуть его в ногу беглецу. Тот крикнул, упал, а встать уже не смог — в отравленном организме не осталось сил.

Сразу после этого рухнул и мужик с кастетами.

Хорошо, что яд наконец подействовал, иначе бы пришлось решать проблему, ломая засранцам кости. Вот только даже несмотря на усиливающие травы, стало понятно, что яд выдыхается и теряет свои свойства, когда мужик с кастетами заговорил:

— Тебя… все равно поймают…

Я в этот момент обшаривал его карманы. Несколько серебряных монет и горсть меди настроили меня на благодушный лад. Даже если я сейчас отдам практически все золото, я не останусь без монет.

— Кто меня поймает? — хмыкнул я, довольно улыбаясь. — Вор у вора дубинку украл. Никто даже расследовать это дело не будет. Да и колец я у вас не вижу, значит, и в братстве ни в каком не состоите.

— Рожа… — выдохнул бедолага, закатывая глаза… — На каждом столбе…

— Да черта с два вы меня запомните, отсталые, — хмыкнул я. А если запомнят, вряд ли им хватит фантазии и опыта описать мое лицо художнику. В то, что кто-то из этих двоих умеет даже не рисовать, а хотя бы писать, я не верю. А на оплату архетипа, который с воспоминаниями работает, им не хватит монет, даже если они продадут друг друга в рабство.

— Бывайте, — кивнул я, обшарив карманы второго, и пошагал к цели.

Несмотря на то, что квартал, в котором располагалась гильдия големостроителей, находился в районах бедняков, его окутывала атмосфера роскоши и загадочности. Мастера постарались на славу и потратили кучу денег на благоустройство здешнего отделения Гильдии. На подходе к кварталу мостовая, состоящая из грязи, луж и досок, сменялась омытыми дождем камнями. Новая мостовая находилась немного выше, чем старая, потому вся грязь стекала вниз. Хорошее решение, если отбросить тот факт, что не мешало бы заодно и в кварталах бедняков почистить канавы, чтобы вода уходила и оттуда.

Я подошел к ажурным воротам квартала, где располагалась гильдия големостроителей. Перед воротами стоял трехметровый каменный голем-стражник незнакомой мне модели — выглядел он, как грубая пародия на человека. Как «Существо» из "Фантастической четверки: гротескное лицо, массивная, угловатая фигура.

Стражник заставил меня слегка смешаться. Я уже продумал разговор с живым человеком, придумал убедительные аргументы, почему меня следует провести к гильдейцу, который заправляет принятием учеников за золото. Единственное, что меня беспокоило — мой возраст. Если мастер окажется каким-нибудь приверженцем ненужных на мой взгляд традиций, и его не сможет пронять даже блеск золота, будет очень печально. Придется путешествовать до Кробска или до следующего города, чтобы там снова попытать удачу.

А вот как разговаривать не со штамповкой, а с универсальным големом, которого кто-то для себя лепил, я себе представлял мало. Имеет ли этот голем модуль, позволяющий воспринимать звуки? Может ли передавать эти звуки какому-нибудь человеку внутри? Или он обыкновенная болванка, призванная внушать и не пускать без приглашения? Есть лишь один способ узнать.

— Э-э… привет. Я хочу поступить в гильдию големостроителей. Мне интересно, как создавать таких, как вы.

Пятеро, как же по-детски это прозвучало… Мне захотелось закрыть лицо ладонью.

Голем с шорохом трущихся друг о друга камней наклонился, осматривая меня.

— У меня есть золото, — на всякий случай добавил я.

Голем отреагировал не сразу. Если бы у меня был архетип, я бы сейчас смог понять, отправляет ли он какие-то сигналы своему хозяину, или безмолвный диалог уже произошел, меня осмотрели и сочли бесполезным. Увы, сейчас я мог только ждать.

Спустя шесть минут, когда я уже посматривал по сторонам и вспоминал карту города, раздумывая, каким путем убираться отсюда, чтобы не попасть на глаза обчищенной мною парочке, или друзьям бандитов, голем протянул руку, ухватил тонкий шпиль над воротами и слегка приоткрыл их — ровно настолько, чтобы в щель мог пройти мальчишка вроде меня.

Намек был более чем понятен. Я кивнул каменному голему и вошел внутрь, в прекрасный внутренний дворик. Взгляд мой пленили величественные здания. Стены их украшали узоры и символы — на первый взгляд, совершенно бессмысленные, но если присмотреться, можно увидеть, что узоры сливаются в руны. Увы, чтобы прочитать, что написано на ближайшей стене, нужно было взглянуть на картину целиком — со своей стороны я видел только длинное предложение, в котором кто-то вычурно и обстоятельно просил сделать сильнее… а вот продолжение я прочитать не мог — часть рун от меня заслоняли высокие ухоженные деревья, а часть, учитывая длину и обстоятельность составления просьбы, располагалась на других стенах здания.

Я не знал, куда мне идти — в Гильдиях Големостроителей я до этого не был. К вольным мастерам, к коим я и относился, гильдейцы испытывали глубокую неприязнь, и узнай они о человеке, который покушается на их работу и не имеет патента, попытались бы натравить на бедного Архитектора стражу.

Кстати, пройти их обучение и этот патент получить, я тоже не мог — у взрослого человека проверили бы прошлое, заставили дать клятву о том, что прежде не создавал големов и тем самым не покушался на доходы Гильдии, и даже попытались бы проверить мой статус. Сейчас мне поступить проще — я не имею архетипа, я молод и неопытен. Прекрасная заготовка, в голову которой можно вколотить верность Гильдии и обтесать так, как захочется наставнику.

От центральной дорожки отходили ответвления, но я не сворачивал и шел к главному корпусу — большому четырехэтажному зданию с витражными окнами. Там я подошел к единственной двери, целиком состоящей из мутного стекла, и надавил на кнопку звонка. Не прошло и секунды, как дверь открылась. За ней стоял послушник — юноша лет восемнадцати. Он смерил меня нечитаемым взглядом и посторонился:

— Заходи. Ты на поступление?

— Да.

— Следуй за мной.

Мы молча прошли по коридорам с высоченными потолками, миновали ряд нумерованных дверей, из-за которых доносились глухие голоса, треск электричества и звук работающих инструментов. Тут я не выдержал, и поинтересовался:

— Там мастерские, да?

— Поступишь — узнаешь, — буркнул послушник.

— А это сложно — поступить? — попытался я развести его на другие ответы, но ответа не получил. Жаль, узнать хоть что-то было бы очень полезно.

Одними мастерскими наш путь не ограничился. Дальше на стенах висели плакаты с портретами незнакомых мне людей — раньше я предпочитал изучать прикладное искусство и зубрить руны, а не учебники истории. Прошли мимо выставленных големов различных форм и размеров, каждый из которых был произведением искусства. На медных, железных и каменных я посмотрел без особого интереса, а вот големы из какого-то непонятного материала, не отличимого от человеческой кожи, меня заинтересовали. Лица их были безжизненны, но выполнены очень искусно. Отдаю должное неведомому мастеру, далеко не каждый големостроитель мог бы сотворить такую красоту. Я даже слегка вдохновился, и когда мы прошли этот ряд, мои руки зудели от желания создать что-то свое, оригинальное и красивое.

— Тебе сюда, — показал он на массивную дверь.

Я постучался.

— Чего делаешь? — недоуменно спросил послушник. — Думаешь, там сам настоятель сидит и ожидает тебя? Просто открой и зайди.

Несмотря на массивность, дверь открылась с потрясающей легкостью.

— О, еще один кандидат, — поприветствовали меня. — Добро пожаловать в нашу тесную компанию.

Внутри действительно было очень тесно. В комнату набились и девчонки, и мальчишки от четырнадцати до восемнадцати. Правда, людей постарше было всего два — худенькая девушка и широкоплечий паренек с густой щетиной.

Комната маленькая, лавки стоят вплотную друг к другу, по обеим сторонам от стены. Если сидящие друг напротив друга подростки вытянут ноги, то соприкоснутся подошвами. Но, мало того, что комната крохотная, так она еще и изрядно захламлена — у окна стоял массивный стол с толстыми ножками, и на том столе лежал разобранный голем. У стола валялись навесные защитные пластины, стоял ящик с инструментами.

— И все на поступление? — удивился я.

Ответил низкий коренастый паренек лет шестнадцати:

— Половину из тех людей, что ты видишь, не приняли. Еще половина пока не заходила. Были еще люди, но их сразу отправили домой. Ахрил, будем знакомы, — протянул мне ладонь паренек. Я секунду поколебался, решая, будем ли мы знакомы, но руку все-таки пожал. Паренек попытался было сдавить мою ладонь, но в ответ сжал уже я. Пацан сдавленно охнул, и я сразу отпустил его руку. Злиться я не стал — обычная мальчишечья попытка выяснить, кто сильнее.

Во взгляде паренька появилось уважение.

— Вилатос, — представился я, не опасаясь называть настоящее имя. Во-первых, не хватало мне еще запутаться в своих именах, во-вторых, Вилатосов в этом мире немало, а в-третьих, даже если предположить, что отец Глебоса знает мое имя, сомневаюсь, что его власть простирается еще и на Гильдию, или у него найдется достаточно людей, чтобы проверить каждого Вилатоса во всех пяти городах.

— А есть те, кого приняли? — сразу спросил я.

— Пока никого не приняли, — качнул головой мальчуган. — За весь день ни одного.

— А зачем вас здесь оставили?

— Не знаю, — пожал плечами пацан. — Просто сказали посидеть, подождать. Говорили, мол, расскажут, какие навыки нужно развивать, чтобы в следующем году нас приняли, и что вообще делать. Поэтому мы и сидим.

Не может быть, чтобы сегодня никого не принимали. Даже если количество учеников ограничено, вряд ли их принимали вчера и позавчера, забили все места, а сегодня решили, что не будут принимать и просто смотрят на людей. Да еще и часть отправили домой. Может, это проверка? Тех, кто точно не подходит, отправили домой, а остальных сейчас слушают и решают, достойны ли они пройти дальше.

— Ладно… За кем я пойду?

— А за мной и иди, — пожал плечами Ахрил. — Никто же не против, что мой новый приятель пойдет после меня?

Со всех сторон послушалось недовольное бурчание, но пацаны и девчонки отводили взгляды, не решаясь прямо возразить. Все, кроме одной.

— Я против, — качнула косами худенькая девушка, лет семнадцати на вид.

— Так ты же вроде уже прошла, — почесал затылок Ахрил.

— Верно. Я отстояла свою очередь, ровно так же, как и все, пусть и твой приятель постоит!

Пока эти двое препирались, я задумался. Если это действительно проверка, то что именно оценивают? Умение находить общий язык с товарищами? Лидерские качества?

На всякий случай стоит выделиться, чтобы, если наблюдение действительно есть, меня заметили.

— Слушайте, — попытался прервать я разгорающийся спор, — предлагаю не ссориться, а заняться чем-нибудь другим. Например, немного рассказать о себе, чтобы скрасить время. Я предложил, я и начну. Меня зовут Вилатос, и я безумно хочу научиться создавать големов. Мне кажется, за големами — будущее. Големы охраняют богатых людей, трудятся на шахтах и сопровождают авантюристов в подземельях. Они — как люди, только крепче, сильнее, быстрее, и понимают только четкие команды. Теперь вы. Ахрил?

— Не буду я ничего рассказывать, — скривился Ахрил. — Не хватало еще делиться историями. Это вообще-то странно, тут никто друг друга не знает.

— Хорошо. А вы, девушка? — посмотрел я на ту, которая выразила недовольство тому, что я лезу вне очереди.

— О, ты хочешь послушать меня? — едким тоном прощебетала девчонка. — Меня зовут Ильза, и я хочу рассказать о том, как мне отказали в поступлении в Гильдию Големостроителей. Мастер Ирган сказал, что я девушка, поэтому не могу заниматься големостроением — мол, это работа для настоящих мужчин и тех, кто ими станет. «Големостроение — это опасное дело, которое требует мужества и силы». Мне сказали подождать в приемной, но я, сколько сижу здесь, никак не могу понять, что изменится за следующий год? У меня отпадет грудь и вырастет огромное мужское эго?

В комнате раздались смешки.

— А зачем тебе строить големов? — спросил я. Девушка скривилась и явно желала ответить что-то дерзкое, но я не смеялся над ней, а спрашивал вполне доброжелательно, и та нехотя буркнула:

— У дедушки планы на мое будущее. Он мечтает, чтобы в нашей семье был мастер големостроения.

— И ты вот так просто согласилась попытаться дойти до архетипа, потому что тебя попросил дедушка? — продолжал я разводить девчонку на откровения.

— А я и сама хочу. Дедушка с детства покупал мне книги с големами — сперва простые, где ничего, кроме картинок не было, потом все сложнее.

— А какие-нибудь навыки уже получила? — поинтересовался я.

— Это личное, — сразу же очертила границы девушка. — Единственное, что я хочу добавить: на этом я не остановлюсь. Я не дам себя сломить, не дам решать какому-то «мастеру», кем я стану, а кем не стану. Я собираюсь доказать этой гильдии, что големостроительство может быть и моим делом. Я буду учиться, тренироваться и заявлю о себе, если не в этом отделении Гильдии, то в каком-нибудь другом. Все, больше я ничего рассказывать не стану.

— Милисток, — ответил мрачный парняга. Судя по грубой щетине, ему было больше шестнадцати. — С детства помогал отцу перебирать домашнего голема. Мастер Ирган забраковал меня потому, что ему не понравились мои навыки. Мастер с чего-то решил, что я в первую же неделю пропаду отсюда с горой дорогих вещей, и не постеснялся высказать это мне в лицо.

— Погоди, так ты разве не с деньгами явился?

— Ну да, принес восемь золотых, как и положено. Но, похоже, мастер уверен, что я готов был пожертвовать ими ради ценных вещей, которые здесь хранятся. Сказал, чтобы я посидел и подождал объяснений, которые мне пригодятся через год. Мол, если к тому времени меня не схватит стража и я все еще буду желать обучаться в Гильдии, он разрешит мне вступить.

Я кивнул, не показывая эмоции. Восемь золотых? Гильдия ведь берет за поступление десять? Но почему никто из остальных не поправил Милистока?

В голове за секунду пронеслись десятки мыслей. Я выбрал наиболее правдоподобную: в прошлой жизни я не сразу заинтересовался големостроением, а лишь спустя несколько лет, когда за мое обучение взялся Старик. И в те времена прием в Гильдию стоил десять золотых. Вот я и решил, что и сейчас он стоит столько же.

Если меня примут, я смогу разменять лишние золотые монеты на серебро, и после того, как из земли полезет нежить, уязвимая к серебру, обменять его на полезные вещи.

Конечно, это все сработает в том случае, если меня примут. Иначе я могу обменять на серебро целых десять золотых, вот только радости мне это не добавит.

— А что у тебя с навыками? — спросила Ильза, но Милисток толком не ответил:

— Неважно. Следы старых грешков.

— Ладно, так уж и быть, расскажу вам и свою историю, — вздохнул Ахрил. Но не успел он продолжить, как открылась дверь, ведущая к мастеру. На пороге показался хмурый мальчишка.

— Взяли? — спросил Ахрил.

— Иди к черту, — бросил мальчишка вместо ответа, и пошагал на выход. Ахрил вскочил, сжимая кулаки.

— Э, слышь, ты кого…

— Иди уже в кабинет, герой, — хмыкнул Милисток. — Твоя очередь.

После того, как боевитый паренек потопал к мастеру, подростки продолжали сыпать историями, но я их практически не слушал — ждал своей очереди, прикидывая, что говорить. В десятый раз прокручивал в голове аргументы, выстраивал мысленный диалог.

Ахрил вышел из кабинета всего спустя пять минут: раскрасневшийся, набыченный. Я поднялся и пошел к двери. Что удивительно, меня не окликнул никто из ожидающих, и та девчонка не возмутилась. Возможно, она и против высказалась потому, что желала поспорить с Ахрилом.

Кабинет, куда я вошел, выглядел чуть побольше, чем приемная. Посреди помещения стоял стол, вдоль стен располагались шкафы. За столом сидел сухонький старичок в шикарном костюме, расшитом золотыми нитями. Я попытался вызвать на костюм оценку, но система ничего не показала — вероятно, уровня моего навыка было недостаточно. Я был уверен в том, что одежда на старичке — какой-то артефакт.

— Меня зовут мастер Ирган, глава гильдии големостроителей. Обычно набор учеников проводит мастер Алибо, но сегодня он отсутствует, потому с вами поговорю я.

Сам настоятель? Вот это честь, конечно… Правда, я бы хотел обойтись без нее. Столь высокопоставленное лицо вызывало у меня опаску: чересчур уж проницательными могут быть такие люди, чересчур догадливыми.

— Я Вилатос. Для меня честь познакомиться с вами, — поклонился я. Поклоны мне не нравились, но сейчас было не время и не место показывать свое настоящее отношение к этим ритуалам.

— Почему ты хочешь стать големостроителем, Вилатос?

Потому, что иначе будет гораздо сложнее получить архетип, который мне необходим: придется или пытаться обокрасть вашу Гильдию, или снова ждать появление мастера, у которого я когда-то учился. Големы — это прекрасная возможность заработать деньжат. Устройства могут пройти за меня подземелье, могут вынести мою тушку из самой глубокой задницы. Голем никогда не предаст, и не уйдет служить к другому человеку, если его не украдут и не переподчинят, или ты сам не отвяжешь механизм от себя. А если стану достаточно опытен, смогу построить такие машины, против которых не выстоит даже Гильдия Големостроителей. Есть кое-какие чертежи.

Разумеется, говорить об этом я не стал.

— Мне кажется, это мое призвание. Мне интересно, как работают големы и как их можно улучшить. Я хочу когда-нибудь создать свой механизм, который станет лучше, чем существующие.

Я намеренно говорил кратко, пытался сделать предложения чуть более «детскими», но насчет вложенного посыла я не врал — я действительно желаю создать что-то такое, что превзойдет все существующее. Со знанием будущего и наработанными навыками у меня вполне может получиться.

— Тогда ты пришел по адресу, — кивнул мне настоятель. — Однако, это место не просто гильдия, а святое пристанище, где царствуют творчество и мастерство. Она подходит тебе для развития необходимых големостроителю навыков, но подходишь ли ты ей?

— Я думаю, это можно узнать, задав мне вопрос о големах, — пожал я плечами. — Или дайте задание, а потом уже решайте, прошел ли я его.

Мастер Ирган оценивающе посмотрел на меня.

— Возможно, я бы так и сделал… но у меня есть целый выводок желающих поступить. Так что, каждому задавать задания? Каждого опрашивать?

Ну… да. Ведь главный способ выяснить, подходит ли вам человек — это осмотреть и опросить кандидата. Если вы здесь занимаетесь не этим, то чем вообще?

Однако сказал я другое.

— А что тогда вы делаете, если не задаете вопросы?

— О, я как раз таки задам тебе вопросы. Только не о навыках — их я вижу в твоем статусе. Вот смотрю на навыки, присущие големостроителю, и мне становится интересно: кто тебя учил?

— Я сам получил эти навыки.

— Еще одна ложь, и ты точно не будешь принят, — спокойно сообщил мне мастер. — В твоем возрасте такие навыки без поддержки не обретаются. Повторю свой вопрос: кто тебя учил?

Я дернул щекой. Неприятно, что у старикана не оказалось навыка определения правды. Было бы гораздо проще, если бы он не просто статус проверил, но и понял, что я не вру, и навыки в этой жизни действительно получил самостоятельно. Было бы великолепно, если бы старикан поверил мне, удивился и принял меня в Гильдию. Желательно — не требуя вступительного взноса, как с настоящего гения. А то и сверху бы доплатил.

— Меня учил один умелый големостроитель. Его убивало проклятье, и он искал себе наследника.

— Прекрасно… Готов ли ты дать клятву, что он мертв?

Какой сложный вопрос. Разумеется, нет, ведь сейчас, в этом временном потоке, он жив.

— Я готов поклясться, что видел его смерть, — кивнул я. — И даже сам хоронил его. Но из уважения к наставнику показать его могилу я вам не готов.

Настоятель побарабанил пальцами по столешнице.

— Н-да, случай темный… Даже не знаю, что с тобой делать. Набор навыков у тебя замечательный: одна только рунная магия чего стоит. Здесь послушники ее годами изучают, а у тебя она просто есть. Вот только не отпускает меня ощущение, что твой мастер… как бы тебе сказать… Недостаточно хорошо тебя воспитал. Вложил в тебя неправильные идеи.

— Например? — нахмурился я.

— Например, взрастил в тебе гордыню, — охотно откликнулся настоятель. — Ты сказал, что желаешь построить голема, которого еще не видел свет. Тебе сколько, пятнадцать? И ты уже замахиваешься на неподъемное. Я думаю, тебе стоит поучиться смирению.

— Вы перевернули все с ног на голову.

— Может быть. Но гордыня в тебе действительно сидит. Есть ли у тебя другие аргументы, почему мне стоит взять именно тебя, Вилатос? Несмотря на то, что ты молод, несмотря на то, что тебя уже кто-то учил, и ты, возможно, чей-то шпион?

— Я могу пообещать, что не доставлю вам хлопот. Могу заплатить десять золотых вместо восьми, — пожал я плечами. — А еще я знаком с основными моделями големов, и во время обучения на меня придется уделять меньше времени. Я готов поклясться, что я не шпион, если вас это устроит.

Что я еще мог ему сказать? Что я разбираюсь во всем, что шевелится и имеет управляющий модуль? Что я способен заменить местных преподавателей? Нет, этого я сказать не мог, а если бы сказал, мне бы не поверили.

— Этого мало. Я все равно буду считать тебя шпионом. И в других городах произойдет то же самое, поверь мне на слово: тебя проверят и сочтут неблагонадежным. Сожалею, но тебе закрыт путь в големоделы. Пока закрыт.

Я нахмурился, не веря в слова мастера. Он и вправду имеет основания мне не доверять. И да — я действительно страдаю гордыней. И в других городах, вероятно, будет та же самая ситуация, это правда. Но почему мне так неприятно слышать эту правду? Почему правда режет глаза так сильно?

Нет, я все равно найду выход из ситуации, но, черт побери…

— Не смею тебя задерживать, — прервал мои метания старикан. — Иди, посиди в приемной, пока идет отбор. Потом я выйду к вам всем и объясню, как вы можете попасть сюда через год.

Выходя, я чувствовал груз неоправданных надежд. Еще полчаса назад я был окрылен, настроен на обучение и считал, что все препятствия перечеркнут десять золотых монет, но теперь все пошло наперекосяк.

— А тебя-то почему забраковали? — спросил Ахрил.

— Сказали, что шпион, — усмехнулся я. — А тебя?

— За вспыльчивость. Настоятель называл меня малышом. Сказал — научишься контролировать эмоции — добро пожаловать, но не раньше, чем через год.

Люди в комнате выглядели весьма понуро. Кажется, пока меня не было, несколько человек ушли.

А еще мне не давал покоя голем, лежащий на столе возле окна.

Я протолкался к механизму и осмотрел его. Сделан тот из железа, и изрядно заржавел. Выглядел голем жалко: на ржавчину налипла грязь, так еще он был расчленен на части: голова отдельно, руки и ноги отдельно, причем все разобрано по более мелким частям: пальцы, кисти. В угол рядом со столом свалены тяжеленные пластины доспеха — они должны поочередно крепиться на туловище, защищая корпус, на плечи и бедра.

Дверца, ведущая к деталям голема, находилась на груди, и она совсем заржавела. Добраться до големского нутра будет непросто, даже с учетом ящичка с инструментами, который я заметил под столом, рядом с баночками, в которых содержались различные химические и алхимические вещества. А в одно лицо так и вовсе невозможно будет справиться с починкой голема прежде, чем очередь закончится и настоятель выйдет к нам.

— Чего там копаешься? — подозрительно спросила Ильза.

— У меня есть идея, что мы тут сидим не просто так, — признался я. — Подумайте сами. Настоятель после беседы с возможными учениками, где мы не показываем и не рассказываем ему ровным счетом ничего из того, что должен знать и уметь големостроитель, отсылает нас «подождать» в комнату, где лежит нерабочий голем. Что, если это всего лишь проверка, которую мы провалим своим бездействием?

Ахрил подошел поближе, попытался приподнять железную пластину и едва оторвал ее от пола.

— Если это задание на смекалку, то выглядит оно трудным, — проворчал мальчуган. — Ты думаешь, настоятель хотел, чтобы мы ворочали эти железные пластины? Тут одна весит, как я сам!

— Да ладно, — отмахнулся я. — Еще скажи, что тебе не хочется самостоятельно собрать голема, или ты трусишь.

Пацан посмотрел на меня исподлобья, но устраивать разборки не стал. Возможно, вспомнил, как я сжал ему руку и решил не ввязываться в драку.

— Я в этом участвовать точно не стану, — покачал головой Милисток. — Да, это вполне может быть проверка — тронет ли кандидат в ученики чужую вещь, станет ли брать на себя то, что ему не поручали. Вы как хотите, а я посижу спокойно и приду сюда через год.

— Ахрил? — спросил я.

— Если расскажешь, что мне делать, так уж и быть, помогу. Все интереснее, чем сидеть и ждать.

— О, не сомневайся, я знаю, как наладить эту махину, — с абсолютной уверенностью сказал я. — Ильза?

Девушка колебалась.

— Я не знаю, правильно ли…

— А что ты теряешь? Если это действительно проверка, тебе не придется мотаться по городам от Гильдии к Гильдии. А если мы разозлим стар… э-э… мастера Иргана, то для тебя ничего не изменится, все равно ведь собиралась в другие города.

— Уговорил, языкастый, — кивнула девушка. — Давай, показывай, что нужно делать. Только не рассчитывай, что я стану поднимать что-нибудь тяжелое. Для такого нужны големы-ремонтники, или мужчины с комплекцией твоего приятеля, — девушка кивнула на Ахрила. Тот зарделся.

— Итак, кто-то еще желает помочь? Нет? Тогда смотрите, что мы сделаем…

Первым делом мы приступили к очистке контактов манопроводов, в тех местах, где они выходили наружу — в стопе, в коленном суставе, в пальцах, в локтях. В общем, практически везде. Это было довольно трудоемкое занятие, так как контакты были покрыты слоем грязи и окиси. Но мы не сдавались и очистили каждый контакт до блеска.

На Земле есть много средств удаления ржавчины: в частности, можно приготовить кашицу из соды, соли и воды, и нанести ее на ржавую поверхность минут на тридцать, а потом — протереть это место алюминиевой фольгой или щеткой. После такой чистки нарушается целостность поверхностной структуры металла, но не суть. Суть в том, что в этом мире, в Наддиене, алхимия предоставляла куда более быстрые способы достичь желаемого. Я достал ящик с веществами, осторожно определил, в какой баночке каждое — где по виду, где по запаху. Соль оказалось самой бесполезной, и я высыпал ее на пол, чем вызвал недовольный ропот учеников.

— Я не с ними, — открестился кто-то, но мне было лень оборачиваться и выяснять личность этого человека. Я занимался тем, что смешивал в пустой таре толченые кристаллы Гибо, засыпал туда соду и поочередно добавил еще пять разных ингредиентов. Увы, жидкости я не нашел, пришлось нацедить в банку слюны.

Смесь пузырилась и шипела, быстро раздаваясь в объеме. Я высыпал из другой баночки соду, перелил туда часть пенящейся смеси и отдал своим помощникам.

— Можете брать состав пальцами и наносить на металл. Только следите, чтобы пена не попала на одежду, если не хотите пойти домой голыми.

Из меня такой себе оратор, и на труд я мотивировать, как оказалось, не умею — и Ахрил, и Ильза взяли баночки с таким видом, будто я не плюнул в порошок, а сделал с ним что-то гораздо более ужасное. Это они еще на коленке в могильниках, заляпанных в кишках нежити големов не чинили, когда от скорости зависит жизнь… Фу. Как вспомнил, всего передернуло.

Остальные смотрели на нас, как на бесплатный цирк, и не стеснялись давать едкие комментарии. Ну-ну, посмотрим, кто будет улыбаться последним.

Я щедро зачерпнул пены из баночки Ильзы и нанес на грудь железяки — прямо на железную дверцу и на шурупы. И сразу достал ящик с инструментами. Мне нужна была отвертка.

Первый болт поддался спустя пять минут, второй — за три, на остальные ушли две. Отвертка бесчисленное число раз срывалась, но все же дверца была побеждена. Я поддел пластину и потянул ее на себя. Раздался ужасающий скрип.

Так… Манопроводы совсем не светятся, но это потому, что кристалл разряжен и плох. Модуль управления, пожалуй, сразу выну.

Я бережно и нежно вытащил из держателя модуль — в этой модели он выглядел, как кубик. Затем я аккуратно извлек из груди голема потрепанный энергокристалл. Была бы моя воля, я заменил бы его на новый — это важное звено в процессе восстановления. Увы, нового энергокристалла здесь не нашлось, пришлось протереть рукавом старый кристалл, с трещинами и царапинами, и отложить его в сторону. Конечно, за полчаса, или сколько у нас там осталось, он не зарядится, но и голема включать я не планирую.

Далее мы разобрали и смазали заржавевшие шарниры на руках и ногах голема. Ильза снова забеспокоилась, что мы делаем все это без спроса, но я заверил девчонку, что все будет в порядке. Я был уверен в своих навыках.

После всех этих манипуляций мы втроем счистили пену с голема. Пришлось светить пространственную сумку, доставая оттуда ветошь, которой мы и убирали пену и ржавый налет. Теперь машина выглядела гораздо лучше — не так, как новенький голем, но и старой развалиной его теперь не назвать. Затем мы соединили части голема, собрав его в одно целое. Жаль, я не проверил начинку головы и не узнал, какие там стоят модули — увы, на это времени не было.

Когда к нам вышел настоятель, голем был почищен и собран. Правда, включать я его не стал — мало ли, что находится в управляющем модуле этой модели. Вдруг она при включении, не обнаружив рядом хозяина, образ которого мог находиться в этом же модуле, начала бы уничтожать все вокруг? Конечно, если это действительно проверка, настоятель бы такого не допустил, но черт его знает — голем выглядит ужасно старым, и дверцу явно давно не открывали. Мало ли кто и что ему в прошлом напрограммировал.

Броню мы на него тоже надевать не стали — на доспехи пены не хватило, да и вес у пластин был огромен.

— Интересно, — без малейшего проблеска эмоций произнес мастер. — И кто это почистил голема, которым должен был сегодня заниматься второй курс? Я оставил его здесь как раз потому, что к кабинету настоятеля послушники приближаться без особой надобности не хотят. Итак, кто испортил занятия послушникам?

— Шпион, вспыльчивый малыш и девчонка! — отрапортовал я с видом лихим и придурковатым. Ну, не отшлепает же он меня. — И не только почистили, но и починили. Правда, управляющий модуль ставить не стали — я решил не проверять, какие команды внедряли в голема несколько лет назад. Кстати, что это за модель?

Настоятель не стал отвечать на мой вопрос. Мастер Ирган подошел к голему, сплел пальцами несколько диагностирующих рунных цепочек — я определил это по характерным движениям пальцев — и замер, проверяя, все ли в порядке.

Разумеется, в порядке было не все. Модуль мы не трогали и не диагностировали, бронепластины не вешали и не чистили. Но если с мозгами железного болвана все в порядке, то половина работы сделана — почистить и закрепить на себе броню он сможет и сам.

Настоятель минуту осматривал и ощупывал голема, а потом посмотрел на нас весьма недобрым взглядом, и процедил:

— За мной, самостоятельные. Будете расхлебывать последствия своего поступка. Остальные — ждите. Сейчас отправлю кого-нибудь к вам.

Мы спешно шагали по коридору за настоятелем. Двигался старичок весьма бодро, потому мы временами переходили на бег.

Шли мы не по тем коридорам, где меня вел послушник — дважды спустились по лестницам и теперь шагали по подземным этажам. Путь освещали магические светильники в виде плафонов.

— Подождите меня тут, — приказал старичок и вошел в одну из множества комнат, не прикрыв за собой дверь. Мы послушно остановились и дружно прислушались, однако ничего интересного не услышали — мастер Ирган приказал кому-то провести лекцию перед подростками, сидящими в его приемной, и сразу вышел.

— Идем дальше, — бросил он, и мы снова поспешили за ним.

— То, что вы сделали, в корне неправильно, — наконец обратился к нам настоятель. — Будь вы послушниками, схлопотали бы наказание: либо удары палкой, либо общественные работы. Мели бы дорожки, стояли на дверях или занимались каким-нибудь другим однообразным и скучным трудом. На ваше счастье, вы пока не послушники.

Посмотрел бы я на человека, который попытался бы побить меня палкой. Не важно, в каких целях — воспитательных, тренировочных или иных.

— Но мы ведь станем послушниками? — спросил я. Этот момент стоит прояснить сразу, ведь если нет, то нет и смысла находиться здесь.

— Возможно, и станете, — нехотя сказал старик. Ахрил и Ильза расцвели, я же едва не скривился. Пообещать можно все, что угодно, но обещание ни к чему не обязывает. А здесь даже обещания как такового не прозвучало.

— Что знаете, что умеете? — на ходу спросил Ирган. — Ильза?

О, неужели у нас наконец пошло нормальное собеседование? Всего то и нужно было — выполнить работу третьего курса, чтобы на нас обратили внимание.

— Дедушка покупал книги, в которых были записаны основные модели големов, их схемы и чертежи модулей.

— Мастеров нанимал? На практике големов разбирали?

— Э-э… нет. Знаю только теорию.

— Значит, не знаешь практически ничего, — подытожил старикан. И тут я был с ним согласен, но не потому, что теория без практики мертва, а потому, что зубрить чертежи и основные модели големов бессмысленно. Современные так вовсе созданы практически по одним и тем же лекалам: несколько разных модулей, манопроводы, энергокристалл. Зачем мне знать, как выглядит тот или иной модуль у конкретной модели, если это совершенно неважно? Зачем зубрить схему, если големостроитель интуитивно понимает, как лучше сделать, и видит ключевые точки, по которым те схемы строятся? А вот команды, которыми можно перехватить контроль над перезагруженной моделью, ей бы пригодились, пока сама не доберется до архетипа. Правда, никто ей подобного не посоветует: гильдейские големостроители, какой бы архетип они не имели, делиться знаниями с посторонними не настроены. И я их полностью понимаю: если этот секрет разойдется по народу, будет катастрофа.

— Теперь ты, Ахрил.

— Ну… Отец кузнец. Часто работал с одним вашим, ковал ему заготовки под големов, а мне понравилось смотреть, как он это делает, и я решил стать големостроителем. За семь лет помощи отцу накопил на поступление.

— Отец знает, что ты здесь?

— Нет, — выдавил пацан. — Но проблем с ним не будет.

— Что умеешь?

— Знаю только, как делать заготовки под големов. И руны понемногу учу.

— Отлично… Теперь ты, Вилатос, лошадка темная. Чему успел научить тебя твой таинственный наставник, прежде чем заслать к нам?

Я решил не обращать внимания на нехорошие намеки, и честно ответил:

— Могу очистить голема от ржавчины, могу исправить манопроводы, если будет подходящий инструмент. Не забуду перед ремонтом первым делом достать из голема управляющий модуль и энергокристалл.

— Соображаешь в алхимии?

— Разумеется.

— Рассмотри ситуацию. Голем полностью собран, но не реагирует на команды. Возможные причины неполадок?

Что за детские вопросы?

— Поврежденный энергетический кристалл. Если энергокристалл поврежден или слишком слаб для голема, голем может не запуститься. Это первая причина. Вторая — манопроводы. Они передают энергию от энергетического кристалла к другим частям голема, и если они испорчены или сильно изношены, передача энергии может быть нарушена, что приведет к проблемам с запуском. То есть, голем может и работать, но если энергия не идет в его части тела, мы этого не узнаем. Также могут быть проблемы с контактами между частями голема — если места соединения манопроводов окислены, там находится грязь или посторонний предмет, это может стать причиной нарушения энергетического потока. Управляющий модуль может не подходить по размеру для гнезда, или может не касаться контактами выходов манопроводов. Если голем заржавел и износился, проблема может быть в шарнирах: если голем годами стоял под дождем, он может настолько заржаветь, что даже не двинется, или же его движения могут быть затруднены.

Я перевел дух, вспоминая другие причины неполадок, и продолжил:

— Управляющий модуль может быть пуст, в таком случае голем не будет воспринимать команды. Могут не работать другие модули: слуховой, например, тогда он не станет реагировать. И последнее — этот голем может принадлежать другому человеку, потому и не воспримет ваши команды.

Под конец старичок уже одобрительно кивал, подтверждая мои слова, и стоило мне закончить, скупо похвалил:

— Замечательно. Значит, возьмешь шефство над своими приятелями. С големом вы разобрались, так что с маленьким заданием точно справитесь.

Спустя еще минуту ходьбы по коридорам мы пришли к огромным дверям. Настоятель потянул створку, и зашел внутрь первым.

— Это что, кладбище механизмов? — спросил Ахрил. И я был согласен с оценкой парнишки.

Мы попали в огромный ангар с нерабочими големами. Механизмы безжизненно лежали рядом со стенами, местами — друг на друге, в несколько ярусов. Нормальных или не поврежденных внешне големов среди них почти не было. Ржавые корпуса, грязь, вмятины на пластинах доспехов. Внешний вид механизмов свидетельствовал о том, что эти големы провели годы без движения, в сыром месте или даже под открытым небом.

Мастер Ирган меланхолично вздохнул и махнул нам, приглашая подойти ближе:

— Это партия големов, которую мы нашли недавно в одной заброшенной пещере. Лежали они там очень долго, думаю, с момента битвы богов, потому и пришли в негодность. Что скажешь, Вилатос?

Я внимательно посмотрел на запущенных големов. Их тела покрывал слой ржавчины и грязи, но даже так кое-что не складывалось с описываемой настоятелем «пещерой». Искривленные и искореженные пластины и детали механизмов свидетельствовали о битве, в которой големов и повредили. Не могу себе представить, с чем они столкнулись. С другими големами? С мертвецами?

— Выглядят они ужасно, — отозвался я, — но я уверен, их можно восстановить.

— Вот и прекрасно. Твою работу я видел, так что уверен — големов вы как минимум не угробите. А наградой для вас будет шанс бесплатно вступить в Гильдию. Все понятно? Справитесь?

— В целом — да! — бодро ответил я. Понимание, что нас хотят кинуть, меня лишь бодрило. — Только одно мне не ясно: что мы за это получим?

— Я же уже сказал: шанс вступить в Гильдию. Или тебе его недостаточно? — вскинул бровь хитрый старик.

Мои временные подчиненные смотрели на меня, будто я настоятелю на костюм его шикарный плюнул, или иным образом оскорбил.

— Разумеется, недостаточно, — спокойно ответил я. — Тут, навскидку, големов тридцать. Давайте превратим шанс в реальное поступление, заверенное соответствующими бумагами. Мы пока спокойно займемся одним големом, а вы не спеша бумаги составите. Или я умываю руки, и играйте в конструктор втроем.

— Ладно, — раздраженно выдохнул старикан. — Спустя полчаса вам принесут бумаги, но вступят в силу они только в том случае, если вы почините всех до единого големов. У тебя все, или есть еще какие-то пожелания?

— Разумеется, есть. Если вы считаете, что мы драили голема своими одеждами, то смею вас огорчить. Мне нужны химические и алхимические средства, медная ванна, запасные детали для поврежденных механизмов и два голема-помогайки, которых переведут на голосовое управление. Мы надорвем пупки на первом же куске хлама, если будем работать здесь втроем.

— Разумно, — нехотя признал старик. — Я отправлю прислужника, который выполнит требуемое.

— Это не все, — снова ответил я.

— Что еще ты хочешь? — с раздражением спросил мастер. Но меня не так-то легко было сбить с толку, и на его раздражение мне было плевать. С заданием, которое он нам поручил, никто младше здешнего третьего курса не справился бы, а таких ребят у них вряд ли много, и ни у кого из них не было необходимого опыта ремонта механизмов, коим обладал я. В общем, старик нуждался в моей помощи больше, чем я — в его.

— Деньги, — спокойно сказал я. — Золото. Почивший наставник, упокойся его душа, научил меня ценить свой труд.

А еще я примерно представлял цену этого труда. За диагностику и починку каждого голема из лежащих здесь я, в бытность Архитектором големов, запросил бы минимум по пятнадцать золотых, и это без учета стоимости запасных деталей и алхимии, которая уйдет на чистку големов. Разумеется, здесь мне никто пятнадцать золотых за машину не отсчитает. Даже пять я вряд ли получу. А вот по золотому на нос…

— Пятьдесят серебряных каждому, — предложил настоятель. Голос его был ровный, но я почувствовал, что старикан на взводе, и три золотых за голема мы из него точно не выжмем. А если еще чуть-чуть надавить?

— Им пятьдесят хватит за глаза, а мне можно и девяносто. Все-таки вы сами назначили меня старшим над ними, и будет неправильно, если человек, который знает и умеет больше, будет получать ровно столько же, сколько и прочие работники. В конце концов, ответственность будет лежать на мне, и…

— Уговорил. Тебе за всю работу девяносто, им по тридцать. Еще пожелания?

— Нет, спасибо, — поклонился я, скрывая улыбку. И даже возможный негатив со стороны приятелей не портил мне настроения. — Единственный вопрос: а что делать с модулями? С визуальным, с аудиальным. У меня нет архетипа, я не смогу их протестировать и узнать, рабочие ли они.

— А ничего не делай, — без всякой теплоты в голосе сказал настоятель. — После вас големами займутся третьекурсники, пусть они и проверяют. Разбирайтесь пока, послушника я пришлю, ему будете передавать, что вам требуется.

Старикан удалился, и я остался в одном ангаре с людьми, чье вознаграждение урезали из-за того, что я не сумел дожать старикана. Хотя, я же это вознаграждение и выбил…

— Спасибо, что попросил за нас, — слегка поклонилась мне Ильза.

— Пожалуйста, — улыбнулся я. Говорить «не за что» я не стал — не хочу обесценивать свою помощь. А она велика — если бы не мое желание выделиться, всех троих бы послали за ворота, наказав забежать через годик.

— И я тебе благодарен, — сказал Ахрил, но кланяться уже не стал. — И за то, что последующее обучение нам обеспечил, спасибо, и за деньги. Я бы точно с ним спорить не решился: сказал бы, что мне хватит и шанса.

Я кивнул, и пошел вдоль големов, рассматривая железные тела. В носу зачесалось, и я почувствовал едва уловимую вонь мертвечины от механизмов.

Интересно, откуда запах? Если големы, прежде чем отключиться, бились с мертвыми, то было это годы назад — за такое время любая плоть бы разложилась и пошла на корм червячкам и растениям. А здесь до сих пор воняет. Предположу, что големов отбивали от мертвецов. Что дает мне эта информация? Абсолютно ничего.

Итак, что мне нужно сделать? План минимум — просто починить големов. План максимум — прямо в этом ангаре и получить архетип, потом сдать экстерном все необходимые экзамены, и выпуститься с патентом на ремонт и создание големов.

Для первого мне пообещали дать все необходимое — помощников, разнообразные ингредиенты, инструменты. Для второго не хватает заготовки для голема и «чистых» деталей, которые нигде еще не использовались. И будут ли эти детали, зависит от того, тщательно ли станут проверять списки необходимых деталей, или нам их будет доставлять со складов какой-нибудь бегунок.

Для начала я нашел голема, у которого грудную пластину чудовищным ударом вмяло едва ли не в позвоночник. Чтобы восстановить такого, нужно основательно повозиться: внутри вряд ли что-то уцелело. Значит, все детали пойдут на замену. Вот при заказе этих деталей и узнаю, будут ли нам давать управляющие модули. Если да — у меня появятся все инструменты, дабы создать голема почти с нуля, и тем самым получить недостающие навыки.

Спустя пятнадцать минут к нам пришёл обещанный настоятелем послушник. Я перечислил ему, какие мне нужны детали, инструменты и выдал список веществ, необходимых как для работы, так и для очистки големов от ржавчины.

Следующий раз он вернулся через полчаса, и привёл с собой двух големов-помогаек. Выглядели механизмы, как пауки высотой с человеческий рост. На плоских спинах одного из пауков находилась ванна, доверху наполненная всякими пузатыми банками, второй нес с собой ящики с инструментами и детали для големов.

— Сгружай всё принесённое сюда, — указал я на середину ангара. — И переводи их в наше пользование.

Послушник сделал требуемое, но изрядно ограничил големов. Перед уходом предупредил для самых непонятливых:

— Не пытайтесь вывести паучар из ангара. Во-первых, они за вами не пойдут, а во-вторых, об этом узнает настоятель. Не знаю, какие у вас с ним договорённости, но вряд ли он захочет выполнять их при попытке украсть големов.

Мог бы не объяснять: я прекрасно слышал команды, которые послушник отдавал паукам. Разве что Ахрил и Ильза, когда ученик бормотал скороговоркой команды, разглядывали големов.

Ну, поехали.

Я подошёл к ближайшему помогайке и скомандовал:

— Следуй за мной, и слушайся меня, пока я не отдам другой команды.

Понятное дело, эта фраза не взломала систему, я всё равно был ограничен «гостевыми правами». Но зато для голема стал среди нашей троицы первым по выданным правам. Теперь во время работы голем не отвлечется на команду, которую отдадут своему пауку Ильза или Ахрил.

Помогайка, ловко перебирая механическими лапками, посеменил за мной. У меня возникло детское желание запрыгнуть на паука и прокатиться верхом, но я её переборол. Сперва работа, архетип, а потом можно будет и на пауках покататься.

Мои помощники наблюдали, как паукообразный голем, следуя моим командам, ловко закидывает себе на спину поломанный механизм и аккуратно тащит его к ванне. Я уже выгружал из нее баночки с ингредиентами и прикидывал, что, в каких пропорциях и в каком порядке смешивать.

— А нам чем заняться?

— Здесь работы явно не на один день, успеете потрудиться. Пока развлекайтесь. Вон, у вас есть второй голем, учитесь обращаться с ним, чтобы потом не напортачить.

Не скажу, что мой отказ от их помощи обидел ребят: те лишь пожали плечами и отправились к паукообразному помогайке.

В ванне я намешал другую смесь, в которую можно будет по ходу дела добавлять новые ингредиенты. Эту смесь я залил водой из большой канистры. Смеси вышло на четверть ванны. Придет послушник, нужно будет отправить его за водой.

Помогайка окунул голема в ванну, и раствор тихо зашипел, запенился. Отлично. Еще пять минут, и можно переворачивать, чтобы та часть, которая сейчас находится над составом, оказалась внизу. Раствор очистит металл от тонкого налета ржавчины, а крупный можно будет снимать руками — вот тогда мне и пригодится помощь моих приятелей.

Пока голем квасился, я сунул нос в ящики с деталями и инструментами. Послушник не сказал, что возникли проблемы с отпуском деталей, поэтому я надеялся, что гильдеец принёс всё, что требовалось.

И таки да, все было на месте. И инструмент для составления манопотоков, и управляющий модуль. Всё для того, чтобы с нуля создать своего голема.

Моё развитие идёт очень быстро, когда дело касается утерянных навыков архетипа. Надеюсь, за пару-тройку дней работы я смогу наверстать то, что утратил. И мне за это даже заплатят.

Завертелась работа. Мы втроём очистили от ржавчины голема с вмятой грудной пластиной, и я занялся им вплотную, пока мои помощники перетаскивали к ванне других големов и поочерёдно очищали их.

Снова приходил послушник. Принёс бумаги, выслушал пожелания насчет воды, новой порции алхимических ингредиентов и новых деталей для големов, и ушел. Вернулся спустя двадцать минут со всем заказанным.

Похоже, настоятель дал нам зелёный свет. Мне даже на мгновение стало неловко от того, что я пользуюсь доверием пожилого человека, но лишь на мгновение. В конце концов, все останутся при своих. Я не планирую ничего присваивать, пусть даже у меня в рюкзаке, который я положил возле стены, находится практически пустая пространственная сумка, в которую можно запихнуть очень много интересного. Уводить големов я тоже не планирую. Лишь получить навыки, архетип и, если выдастся возможность — патент, который иначе бы не получил.

Работа двигалась. Пока парочка очищала големов от ржавчины, я методично разрушал манопроводы в раздолбленной тушке с помощью инструмента. Выглядел он как маленькая шлифовальная машинка, только вот работал одновременно и на физическом плане, и на энергетическом. Одновременно удалял с металла нацарапанные руны и уничтожал их энергетические следы потоком неструктурированной маны. Беспокоиться о том, что я не смогу их восстановить, не стоило — рунные цепочки были самыми обычными, типовыми, а энергией их напитают инструменты.

Ильза и Ахрил не спрашивали, что я делаю, потому что не понимали, что я занят чем-то неправильным и лишним. За первый час я успел удалить манопроводы с корпуса голема, но на руки и ноги пока покушаться не стал — не время. Кроме моей личной цели нужно заняться ещё и нашей общей

Подобрав необходимые инструменты и запасные детали, мы приступили к замене старых и поврежденных частей големов. Сперва мы открывали крышки на передней части корпуса големов, вынимали оттуда управляющие модули, а потом уже начинали работать с остальным. Меняли шарниры, смазывали, разбирали. Старались в первую очередь обработать самых целых големов, чьи манопроводы, самая деликатная часть, были в порядке. Лучше сперва справиться с легким делом и предоставить настоятелю отремонтированные машины, а сложное оставить на потом.

Я не стеснялся показывать и подробно рассказывать, что и зачем я делаю, а потом оставил парочку разбираться с шарнирами и заменой деталей големов, а сам принялся дорисовывать поврежденные руны на манопроводах и зачищать контакты для равномерного потока маны. Шарниры и прочие детали, которые приносил послушник, были немного иными, но прекрасно подходили для этих механизмов. Думаю, мы не единственные, кто возился с хламом в этом ангаре — возможно, раньше тут было гораздо больше механизмов, и детали для них делали на заказ.

Ильза и Ахрил сосредоточенно работали, иногда — отрывали от работы меня, и я объяснял очередную непонятную вещь. Когда я закончил ремонтировать третьего голема они едва поменяли детали второму, но это было ожидаемо. Для их навыков и опыта скорость была вполне нормальной.

После четырех часов напряженного труда мы сумели починить семерых големов, но и починка там была скорее косметической, чем реальной. Самые тяжелые случаи ожидали нас впереди.

Послушник появился бесшумно, но на этот раз не стал выслушивать список необходимых деталей.

— Я проведу вас к столовой, — сказал он. — Оставьте сумки здесь. Тут их никто не возьмет.

Рюкзак был лишь у меня. Верить в честность Гильдии не хотелось, но самое ценное — десять золотых, уже были у меня в кошельке, потому сумку я все-таки оставил у стены.

— Я проведу для вас краткую экскурсию по корпусу, — сообщил послушник. — Покажу, где вы будете жить, где есть, и где учиться. Вы попали к нам надолго, потому постарайтесь запомнить все с первого раза, чтобы не путаться потом.

Я усмехнулся. Похоже, на продолжительность моего обучения у меня и у местных разные взгляды. Что ж, пока не буду посвящать их в свои планы.

Выберите архетип.

Системная надпись горела не слишком ярко, но в темном ангаре, где мы работали третий день по пять и более часов, она резала глаза. Хотя, по идее, на зрение она влиять не должна — ведь сейчас система взаимодействует напрямую с разумом, а не со зрением.

Я присел и оперся спиной на доделанного голема, над которым трудился третий день. Закрыл глаза.

Я справился, дошел. Получил архетип: то, что позволяет создавать и управлять големами на расстоянии мысли. Просто прочти, какие варианты тебе предлагают, и сделай выбор.

Так, что тут у меня?..

[Ловец големов. Архетип, направленный на перехват управления чужими големами]

Ага, это система зачла кражу тренировочного голема. Нет, этот архетип я брать не буду. Малополезен, да и люди с таким архетипом в основном заканчивают в шахтах, управляя добывающими механизмами.

[Ремонтник. Архетип, направленный на ремонт големов]

Здесь уже сыграли роль последние дни — у меня даже навык ремонта механизмов шагнул на новый ранг, достигнув «подмастерья». Первый навык архетипа, который сравнялся с навыком из прошлой жизни.

[Архитектор големов. Архетип, направленный на создание големов]

А вот тут уже сыграли знания и вся предыдущая жизнь. Описание весьма краткое — к нему можно многое добавить. Но вместо размышлений я мысленно соглашаюсь выбрать именно этот архетип: он подходит мне больше всего. Ловец — просто воришка, а с «ремонтником» я не смогу воплотить в жизнь свой давний проект, да и не столь это универсальный архетип.

[Вы обрели архетип «Архитектор големов»]

[Архитектор големов, ранг — ученик]

Мир дрогнул, и изменился. Голем, на которого я облокотился, теперь воспринимался не неподвижным куском металла: я «ощущал» его, будто странное неживое существо, полное магической энергии. Голем ожидал приказов. Будь он моим, я бы тут же привязал его к себе и получил доступ к его модулям: смог бы видеть его глазами, управлять им, как своим телом и отдавать мысленные команды. Увы, голем мне не принадлежит.

Я зашевелил пальцами, сплетая простое диагностирующее заклинание, а потом — метнул его в железяку. Н-да… Все модули, кроме новенького управляющего — износившиеся, с устаревшими базовыми заклинаниями. Но голем вполне рабочий.

Теперь, взглянув на любое сплетенное из рун заклятье, я увижу его — невидимую для обычных людей магическую текстуру.

Я закрыл глаза, вздохнул и сосредоточился на себе и происходящих со мной изменениях.

Каждый новообретенный навык улучшал либо мое тело, либо энергоструктуру. Но то, что происходило сейчас, было гораздо круче. Моя энергетическая структура, чахлая и хилая, даже с учетом навыка медитации, теперь разрасталась по телу. Энергоканалы ширились и крепли. Шутка ли — получить архетип, причем сразу ранг «ученика», перескочив через «новичка».

Я наслаждался изменениями и пребывал в легкой эйфории. Мне все еще было очень далеко до Глебоса, который мог молниями стереть орочье поселение, но теперь назвать меня «средним» по силе будет неправильно. Чувствую, что теперь даже без самоконтроля и зелий физического усиления смогу использовать навык замедления времени гораздо дольше, чем раньше.

Осматриваюсь.

Ахрил манипулирует пауком-помогайкой, облачая последнего голема в железные доспехи. Команды подросток отдает устало. Ильза сидит на полу, машет перед собой рукой, и паук копирует ее движения, двигая двумя лапками-манипуляторами. После проделанной работы голова совершенно не варила. Эти три дня мы пахали, как проклятые. Нам пришлось снять поврежденные шарниры и заменить их на новые. Мы чистили, восстанавливали, выгибали поврежденный металл, меняли энергокристаллы, аккуратно открывали грудные камеры каждого голема и проверяли их манопроводы. Напоследок мы оставили себе самых сложных големов, и каждый механизм требовал множества усилий и тщательной работы. После того, как големы были отремонтированы, мы вставляли им в грудь базовые управляющие модули, и в конце дня послушник проверял работоспособность големов, и уводил их из ангара туда, где их уже настроят правильно, внедрят базовые команды и инструкции.

За три дня Ахрил и Ильза куда-то отлучались, но я ни разу не покидал территорию Гильдии. Беспокоился за медного, задумывался, не украли ли его, но получить архетип и патент для меня было гораздо важнее, чем сейчас пытаться вывести из подземелья голема. Тем более, что он и так спрятан надежно: бродит по тупичку на границе исследованной зоны подземелья, и наткнуться на него могут разве что монстры, или отбитые авантюристы, которые невесть зачем пойдут в тот тупик. Н-да…

По мере продвижения я выделял дополнительное время для своей личной задачи. Сперва — превратил голема в болванку. Убрал руны, разобрал механизм по винтикам, а потом — собрал с нуля, и получил последний навык для архетипа — создание големов. Навык «управление механизмами» я получил еще вчера, когда отдавал команды ремонтному пауку.

И, наконец, пришел день, когда последний голем был отремонтирован. Точнее говоря — собран из деталей. И вот к чему это меня привело.

Вилатос

Архетип: Архитектор големов, ранг — ученик

Навыки архетипа:

Ремонт механизмов — подмастерье

Рунная магия — ученик

Создание големов — ученик

Управление механизмами — ученик

Общие навыки:

Владение кинжалом — ученик

Владение утренней звездой, ранг — ученик

Оценка — ученик

Малый комплекс уклонения — ученик

Медитация — новичок

Ускорение восприятия — новичок

Подростки не могли не понимать, что происходит что-то странное: настоятель вдруг нанимает на работу троих подростков, платит серебром, но им не хватало навыков, чтобы оценить глубину моих знаний. Они видели: я кое-что знаю и умею. Но даже не понимали, что я под их носом обеспечил себе все условия для появления архетипа, хотя я не слишком и скрывался. «Ну убрал Вилатос руны из голема, ну делает новые манопроводы. Наверное, с големом что-то очень сильно не в порядке, раз ему приходится заниматься такими вещами».

Больше всего Ахрила и Ильзу занимали свои успехи. Шутка ли — за три дня получить себе начальный ранг «ремонта механизмов». Пока я обеспечивал себе архетип, они радовались игрушечному на мой взгляд, весьма детскому достижению.

— Как же я все-таки крут, — не выдержав, расплылся я в улыбке. Увы, среди моей аудитории не все смогли понять мой гений.

— Проблемы ЧСВ? — спросила девчонка. То есть, она спросила иначе, и формулировки использовала другие, но я интерпретировал именно так. Ввязываться в перепалку не стал — слишком лень. Вместо меня неожиданно ответил Ахрил.

— Не может быть проблем ЧСВ. Есть проблемы, если ЧСВ завышено или занижено, а тут оно полностью отражает действительность.

— Погоди, — нахмурилась девчонка. ЧСВ — это же чувство собственного величия?

— Скорее, Чувство Собственной Важности. Если чувство отражает действительность, то оно адекватно и неизбежно — это признак нормального интеллекта, позволяющего адекватно оценивать свои способности. А вот завышенное ЧСВ, это признак неадекватного восприятия себя. И такое обычно окружающими наказывается, когда ты тянешь руки к тому, на что у тебя нет прав.

— Ладно, я ошиблась с формулировкой. У Вилатоса чрезмерное ЧСВ.

— У него всё, как надо, — покачал головой Ахрил. — Он выбил из настоятеля серебро, заключил договор на наше обучение и организовал работу так, что мы разгребли завалы ржавого хлама всего за три дня. А потом говорит нам: «как же я все-таки крут». И он действительно крут. Какая тогда проблема? Вот если бы он говорил, что крут, велик и невероятен, но при этом с нашей помощью только-только починил бы первого голема, нам действительно оставалось бы только спросить, в своём ли он уме. И ещё хуже было бы, если бы Вилатос вообще оказался в кромешной заднице — запорол механизм, повредил инструментами голема, но орал бы, что его работа гениальна, проблема в плохих инструментах, или проверяющий работу настоятель — тупоумок. Вот это уже завышенное чувство собственной важности. И за такое надо бить по рукам. А Вилатос всё по делу сказал.

Я лежал и улыбался, слушая эти переговоры. От того, что Ахрил понял хотя бы часть того, что я сделал, да еще и выгораживает меня, становилось еще приятнее.

— Ладно, — вздохнул я, понимая, что еще большее наслаждение мне принесет вступление в Гильдию, а потом — получение патента экстерном. — Давайте закончим с этим, и получим, наконец, свои деньги. Ахрил, если не трудно, позови сюда гильдейца.

Пацан кивнул, и ушел. Через десять минут он вернулся с послушником, который обеспечивал нас материалами. Гильдеец остановился на пороге, не спеша заходить внутрь.

— Чего вам? Опять материалы нужны?

— Мы закончили, — сообщил я, ощущая отголоски весьма приятного чувства, когда у тебя все вышло так, как ты того хотел. — Восстановили самых раздолбленных големов, так что проверяй работу.

— Кому расскажи, что три сопляка меньше, чем за неделю разобрали этот хлам, не поверят, — едва слышно пробормотал послушник и зашел внутрь. Для вида прошелся от голема к голему. Перехватил контроль над паучарой, снял у пары болванов железные пластины доспехов, открыл дверцу на груди и посмотрел на модуль и энергокристаллы.

— Вроде все в порядке. Насколько я вижу, все выправлено, заменено. Болваны, стройся!

Свои действия подросток сопроводил заклятьем, и големы встали. Гильдеец и прежде так делал, но только теперь я обладал архетипом, и мог детально рассмотреть корявенькое плетение.

— Значит, мы можем отсюда выйти с вещами?

— Можете. Только сперва вытряхните свои рюкзаки, а я проверю, вдруг у вас там что-то лишнее завалялось.

Ильза и Ахрил раскрыли свои сумки, я же замялся, но все же подошел к стене, подобрал рюкзак и показал его.

— И пространственную сумку, будь добр.

Эйфория все не отпускала, поэтому я улыбнулся, пожал плечами и принялся выкладывать вещи. Ничего тайного в рюкзаке не было: ветошь, оружие, остатки солонины и фруктов, всякая мелочь… Доспехи клана Кровавой луны. Черт! Надо было давно переделать их под себя, избавившись от кланового знака, или разобрать на части.

Впрочем, ни гильдеец, ни Ахрил не обратили на них внимания. А вот Ильза посмотрела на меня с недоумением: доспехи были мне не по плечу. Тем не менее, я вынул их, с лицом профессионального игрока в покер положил на землю, и для вида потряс перевернутой сумкой.

— Молодцы, — кивнул гильдеец, и я принялся складывать вещи в сумку. — Вас к выходу проводить?

— Проводи к настоятелю, собрат послушник, — расплылся я в улыбке. — Есть у нас к нему дело. Поверь, он нас ждет.

Гильдеец недоверчиво прищурился, но к настоятелю провел. Правда, зашел в кабинет мастера Иргана первым, и уточнил, запускать ли нас.

— Все сделали? — удивился старик. — Ну, пусть заходят. А ты пока иди на пост.

Мы зашли в кабинет. Ильза и Ахрил стояли молча, предоставив мне право говорить за всех.

— Здравствуйте, мастер, — выверенно поклонился я. — Големы по вашему указанию починены, рюкзаки проверены. А сейчас нам бы денег. Серебра бы нам.

Мастер молча выдвинул ящик стола и достал оттуда три мешочка с монетами — заранее подготовился, значит. Хорошо.

Я передал два мешочка поменьше — ребятам, а свой сжал в ладони. Руки слегка тряслись: шутка ли, почти целый золотой за три дня работы, без всякого риска для жизни. А будь я с патентом, и проходи все официально, смог бы несколько сотен золотых заработать на починке: по пятнадцать монет с голема. Целое состояние. Потому старикан и нанял нас и третьекурсникам работы накидывал, что стоила работа нанятого големостроителя огромные деньги.

Пересчитывать не стану — это дело хорошее, но здесь и сейчас будет перебором. А раз разобрались с монетами, разберемся еще с одним делом. Раньше я думал, что смогу тайно обучиться, добыть навыки и архетип, а потом — стать настолько ленивым и бесполезным, что меня выгонят. Но это было прежде, чем я починил сперва одного голема, а потом — перебрал кучу механизмов на складе. Сейчас по причине нерадивости меня точно не выгонят.

— Я хочу получить патент и завершить обучение, — огорошил я его.

Мастер Ирган непонимающе нахмурился, а потом скривился — видимо, вызвал мой статус и обнаружил архетип. Но все равно попытался вывернуться.

— Ребята, выйдите пока, — попросил настоятель, а когда дверь за моими приятелями закрылась, спросил. — Какое еще обучение, Вилатос? Не припомню такого. Твое обучение еще не начиналось.

— Как не начиналось⁈ — Картинно ахнул я. — Мы починили големов. И у нас есть бумаги, подтверждающие, что как только мы закончим с работой, станем послушниками в Гильдии.

— Големов никто еще не проверял, — неуклюже попытался отмазаться старикан.

— Послушник проверил, и сказал, что все в порядке, мои приятели подтвердят. Не поверите — сразу после проверки, когда условия заключенного между нами договора были выполнены, система вывела передо мной предложение выбрать архетип. Кстати, о големах: если у них какие-то неполадки обнаружатся, так это, наверное, ваши… то есть, теперь — наши, гильдейские, големов на складе пару раз уронили, потому что когда послушник проверял все механизмы, он поломок не обнаружил.

Но старикан не сдавался. Могу его понять — из его рук уплывает гений, который в четырнадцать лет получил архетип. Он мне еще мозги не промыл, Гильдией не заинтересовал, не связал эмоционально с нужными людьми, а я патент на создание и ремонт големов хочу, сопляк такой. Но то, что я понимал положение старикана, не означало, что я готов пойти ему навстречу и потратить несколько месяцев или даже лет на обучение здесь. Зачем? Меня ждут подземелья, курганы и монстры в лесах. Может, даже смогу сделать пару рейдов в некрополисы и забрать с тамошних складов големов — последние три дня навели меня на мысль, что это будет прибыльно. А потом можно как продать големов, так и мэрам сдать в аренду, чтобы их поход на мертвые города имел больший успех.

— Но, согласись, что обучение ты не прошел, — продолжал стоять на своем старик. — Какое может быть обучение длиной в несколько минут, или сколько там прошло с момента починки последнего голема? Тебе бы пожить тут, набраться опыта. А если получишь патент, из-за твоего быстрого роста у нас могут быть проблемы.

— Не понимаю, какие могут быть проблемы, — пожал я плечами. — Что вам могут сказать другие люди, «почему вы так быстро довели паренька до архетипа»? Может, они выставят вам претензию за такое?

— Может, и выставят. Влиятельные люди спросят, почему их дети не развиваются с такой же скоростью.

— Так не говорите обо мне влиятельным людям, и все. Или учите послушников качественнее и быстрее.

Старикан раздраженно вздохнул.

— Я не могу дать тебе патент после часа обучения. Я не уверен, что ты обладаешь всеми знаниями, которыми должен обладать человек, прошедший обучение в Гильдии.

— И кем я тогда буду, если уйду из Гильдии без патента? Обладателем архетипа, которому законы запрещают применять свои навыки?

— Не уходи, — с готовностью откликнулся старик. — Отучись нормально, как все. Хотя бы год. Я уже не говорю про три-четыре: хотя бы год.

Терять год я не хотел. Лучше уж уйти без патента, чем терять столько времени. Архетип я уже получил.

— Это не по правилам, — покачал я головой. — Я приобрел архетип во время обучения, и хочу патент. Я в своем праве.

Помолчали. А потом старик нехотя предложил:

— Давай искать компромисс, Вилатос.

— Давайте, — так же нехотя сказал я.

— При каком условии ты проучишься здесь год?

— Нет таких условий. Я не против появляться здесь, но не хочу тратить год на учебу, тем более, что я знаю всю программу: едва в детстве читать научился, сразу начал книги по големостроению зубрить. А при каких условиях вы выдадите мне патент?

Помолчали снова. Наконец старик сказал:

— Давай поступим так. Ты пообещаешь четыре года подряд раз в полгода на месяц заселяться к нам и заниматься всем, чем хочешь. Хочешь — в библиотеке сиди, хочешь — так же големов перебирай за монеты, хочешь — набирай себе группу и обучай ее.

Я для вида подумал, но все же ответил:

— Согласен. Обещаю. Могу появляться чаще, если можно будет заниматься в местной мастерской и приобретать детали големов в вашем… нашем внутреннем магазине.

— Допустимо. Но еще мы проведем тебя через клятву, как и каждого выпускника. Поклянешься не вредить Гильдии, и получишь свой патент.

— Идет, — кивнул я.

Через пять минут послушник принес артефакт в виде каменной таблички с отпечатком ладони. Положив туда руку, я дал обтекаемую клятву не вредить Гильдии, пока она не навредит мне. Старик тихо выругался после такого заявления, но требовать вторую клятву не стал.

После того, как я принес клятву, мне вручили патент — свернутую в трубочку бумагу, и артефакт из помещенного в оправу рубина, который оценка распознала как «амулет гостевой», без всяких иных надписей. На амулет пришлось капнуть кровью.

— Артефакт не теряй, — предупредил старик. — Он дает доступ к любому филиалу нашей Гильдии. Покажешь его на воротах голему, и спокойно пройдешь.

— Хорошо. Тогда я прогуляюсь за личным големом, и сразу вернусь. Хочу сделать его лучше в местной мастерской.

Медный тренировочный голем, мягко говоря, не самая лучшая модель. Но на его базе можно сделать совсем другого зверя, особенно если у тебя есть девяносто серебра за починку големов, и свои накопления.

— Ладно, иди, — махнул рукой старик. Но, когда я уже взялся за ручку, спросил. — А почему именно Архитектор големов? Почему не другие варианты, попроще: ремонтник, големостроитель?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Как-то так вышло.

Больше он меня не останавливал. Но прежде, чем идти за големом, пришлось поговорить еще с двумя людьми.

— Ты не говорил, что получил архетип, — с легкой обидой сказала Ильза.

— Да как-то постеснялся, — улыбнулся я. — Слушайте, вы что сейчас планируете делать?

— Учиться, — ответил за двоих Ахрил. — Я своих уже предупредил, что поступил, так что с завтрашнего дня на занятия пойду.

Скорее, сперва придется прислуживать и убираться, если я правильно понимаю местную структуру.

— Давайте тогда я вернусь… Скажем, часов в десять вечера. И все вам расскажу, ладно? И покажу своего голема.

— Идет, — протянул крепыш. Ильза просто кивнула.

Настоятель сидел, раздумывал над странным молодым человеком и его архетипом. А заодно и над другими.

Големостроителями называли как обладателей реального архетипа Големостроителя — средненьких специалистов, способных справиться лишь с банальной поломкой или штамповать типовых големов, так и всех, кто связан с големостроением.

Ремонтник големов был архетипом поинтереснее. Специализировался на обнаружении, ремонте и предотвращении любых проблем и дефектов в големах. Эти специалисты обладали множеством диагностических навыков, способны были исправлять мелкие поломки и конфликты заклятий в модулях с помощью заклинаний, и даже усиливать свои тела, чтобы выгнуть тонкую железную пластину, или что-то тяжелое поднять, перетащить. Големов-помогаек они использовали лучше, чем собственные руки.

Создатель гигантов — архетип, целью которого является создание огромных големов для выполнения масштабных задач. Если дать этому архетипу волю, ресурсы, помощников, он может соорудить голема размером с башню, который будет сбалансирован, и не развалится от того, что манопроводы вдруг выйдут из строя, энергокристаллы потрескаются, потому что оказались слишком слабы для столь масштабного механизма, или наоборот — слишком сильны, потому спалят слабые манопроводы. Или при очередном шаге голем рухнет потому, что сопротивление используемых материалов оказалось ниже, чем рассчитывал мастер. Кроме того, только обладатели этого архетипа могут управлять своими детищами, как своим собственным телом. Конечно, с задачей спроектировать и руководить постройкой гиганта справится и Архитектор, только результат будет хуже. Сам голем получится слабее, характеристики будут похуже, слушаться мастера он будет с задержкой.

Хранитель реликвария — архетип, наделенный знаниями о восстановлении големов из дремучих эпох, которые до сих пор находили в комнатах подземелий, в гробницах, обрушенных шахтах и пещерах. Если голем работал по неизвестным теперь правилам, и никто не мог восстановить его и разобраться, как он работает, то мог Хранитель. Увы, насколько Ирган знал, среди людей, выживших после битвы богов, носителей этого архетипа не осталось.

Создатель модулей — не самый редкий архетип, который к големостроителям относился только по специфике своей деятельности и создавать големов не мог. Вялые споры на тему того, кто же такие Создатели големов на самом деле — ремесленники, алхимики, или все же големостроители, велись до сих пор.

Контролер и Поводырь големов — архетипы, специализирующиеся на управлении множеством механизмов. Незаменимы в большой битве, когда нужно оперативно реагировать на изменения в обстановке на поле боя. Способен с помощью навыков объединять големов в одну сеть и управлять ими разом. Если на поле боя выйдут две группы одинаковых големов, только одной будет управлять контролер, а второй — другие специалисты, при прочих равных победит слаженная команда контролера.

Были и такие архетипы, которые в приличном обществе осуждались. Например, Ловец големов. Люди с таким архетипом тайно сменяли управляющие программы в чужом големе, а потом скрывались, уводя механизм за собой, и перепродавали его где-нибудь подальше. Разумеется, многие архетипы могли перекинуть управляющий поводок с хозяина голема на себя, вот только Ловцы големов делали это гораздо быстрее и качественнее: в арсенале этих подонков были специальные навыки подчинения и укрощения механизмов.

Ходили слухи и о прочих невероятных архетипах. Одни мастера, по легендам и даже историческим хроникам, могли оживлять обычные предметы, превращая их в големов, способных выполнять различные задачи. Другие создавали големов из живых существ, превращая их в бездушные конструкции. Насчет последних даже есть легенда о лесорубе. Селянин вздумал жениться на дочери мастера големов, но коварный мастер был против брака, и подсунул лесорубу заколдованный топор. Когда лесоруб в очередной раз пошел рубить деревья, топор отскочил от ствола и отрубил ему левую ногу. Откуда ни возьмись, появился мастер големов, и предложил сделать инвалиду прекрасную железную ногу. Лесоруб согласился, но топор остался заколдованным, и в следующий раз отрубил правую ногу. Мастер снова пообещал помочь. Постепенно лесоруб потерял руки, и големостроитель сделал ему железные. Когда топор отскочил и разрубил селянину грудь, големостроитель заменил и ее: выковал отличные ребра, вставил на место легких кузнечные мехи. Вот только сердце, которое горело любовью к девушке, мастер швырнул в печь.

Архитектор големов — сложный архетип широкого профиля, который специализируется на создании любых големов: от разведчика размером с воробья, до упомянутых гигантов. Да, по большей части големы выйдут не такими сильными и ловкими, как если их будет делать мастер своего направления, но архитектор не скован рамками, которые сдерживают прочие архетипы. Он способен самостоятельно ремонтировать големов, способен контролировать их. Гораздо быстрее, чем ремонтник, перехватит контроль над спятившим или чужим големом. И самое главное: архитектор способен создавать новое.

Тому, что парнишка в свои годы самостоятельно изучил массу големов и прочитал сотню книг по големостроению, Ирган не верил. Значит, к архетипу сосунка умело подвели. А он, настоятель, проглядел то, что творилось у него под носом. Позаботился о возможной краже — отдал приказ на выходе из ангара проверять у троицы рюкзаки, а если будут идти в отказ — обращаться к нему. Разрешил брать со склада все нужное в разумных для починки големов пределах — примерные подсчеты по необходимым деталям и ингредиентам давно уже лежали на столе настоятеля, только вот все не находилось свободной и достаточно опытной группы, которую можно было на несколько дней послать в ангар, копаться в ржавчине и грязи. А когда опытные группы бывали свободны, то приобретенный ими опыт действовал еще и во вред бережливости настоятеля: наглецы требовали от пяти золотых за починку одного голема. Нет, разумеется, големы постепенно уходили на прикладные занятия, где группы перебирали их под контролем наставника. Но если бы не Вилатос со своими друзьями, разбор хлама затянулся бы минимум на полгода. А теперь големов достаточно, чтобы разобрать кое-какой завал и проникнуть в одну старую крипту.

На этот раз я не пошел к воротам по прямой через трущобы — вместо этого я сперва дошел до центра, а потом — направился на выход. По центральной улице шагалось удивительно легко. Вместо обычной брусчатки здесь были гранитные плиты, подогнанные столь плотно, что я, как ни старался, не мог разглядеть стыки. Кажется, с местной дорогой связана какая-то легенда… не помню.

Пока шагал, размышлял над разговором, состоявшимся с настоятелем. Пока ждали послушника с артефактом для клятвы, Ирган задавал разные вопросы, пытаясь выяснить, читал ли я книги о големах, разбирал ли их раньше. Задавал легкие задачки, пытался выспросить про наставника. Понятное дело, что его интересовало, как подросток сумел взять архетип Архитектора, и как вообще меня подвели к нему еще до восемнадцати лет. Не спорю, архетип Архитектора — редкий, но все же старикан чересчур им заинтересовался.

Архетип можно было иметь лишь один. Как только ты его выбрал, менять нельзя. Именно потому все так горевали по скрывшимся жрецам Захарии, которые могли определять склонность к архетипам: когда ты знаешь, что ткнув в предлагаемый вариант, сможешь легко брать вершину за вершиной, ранг за рангом, пропадает страх, что ошибешься в самом главном выборе в своей жизни.

Но можно улучшать свой стартовый архетип. Например, обычный кузнец, добрав профессиональных навыков, может стать узконаправленным «мастером ковки доспехов» или, совсем заморочившись и, изменив свою сущность, развить свой архетип под какого-нибудь «демонического кузнеца», который сможет использовать редкие ингредиенты из подземелья в ковке доспехов или оружия. Мечи, сосущие души, доспехи, что лечат раны за счет крови врагов, и прочие эпические и легендарные артефакты были созданы теми, кто сменил стартовый архетип на что-то мощнее.

Ремонтник големов может стать Механиком, Ловец големов — Контролером. Архитектор големов может стать Зодчим. Правда, как именно перескочить на следующий архетип, уже было непонятно: во-первых, эти требования менялись от человека к человеку, так что, повторив путь мастера, который сменил архетип, можно было ничего не получить. Добавьте сюда проблему развития навыков с нуля, когда способность может не подойти для развития, и повиснет мертвым грузом.

Да, по поводу развития архетипов проводились какие-то исследования, научные работы. Наверняка в библиотеке некрополиса, в который превратилась столица, хранится секретов гораздо больше, чем я себе могу представить. И тайные техники, навыки и способы развития, которые хранятся ныне в филиалах Гильдий и в сокровищницах и сейфах местных бонз, не дотягивают до тех, что были собраны там. Вот только добраться до столицы будет проблемой. По сути, цвет материка, самые умные и образованные люди — стали нежитью, а выжили лишь жившие на периферии опальные аристократы, крестьяне и те авантюристы, которые не захотели или не смогли выбить себе место в командах, заключивших договор со столичным подземельем — невероятно богатым и опасным, которое, как говорили, насчитывало два десятка этажей.

Я шагал от центра, и до ворот осталось всего с километр, когда что-то царапнуло взгляд. Привычка смотреть по сторонам, натренированная за сотни походов в подземелья, заставила меня обратить внимание на стенд «их разыскивает стража», стоящий на оживленном перекрестке.

Я подошел поближе. В сердце поселилось нехорошее предчувствие: неужели отец Глебоса так хочет его найти, что уже и городские советы или мэров подключил? Но — нет, дело обстояло гораздо хуже. С самого центра доски на меня пялился мой портрет. Снизу надпись: «Разыскивается за кражу голема, награда — три золотых». И слова, и мотив незадачливых бандитов, с которыми я недавно столкнулся, обрели новый смысл. «Рожа на каждом столбе». Вот оно как.

Дело дрянь.

Стараясь не суетиться, я медленно достал платок, соорудил арафатку и прикрыл лицо. А потом отвернулся от стенда и неторопливо пошел к воротам города, стараясь двигаться медленно, без суетливых движений. Будет очень подозрительно, если человек, отошедший от стенда с преступниками, вдруг бросится бежать.

Через стену лезть даже пытаться не буду — там стоят часовые, и нарушителя сразу заметят. А так, может, пронесет. В первый раз ведь я нормально ходил, да и три дня назад зашел, ни у кого не вызвав подозрения.

До ворот добрался за десять минут, и все это время мне казалось, что мне в спину смотрят, что прохожий, идущий навстречу, нехорошо смотрит на мой платок, будто догадывается о чем-то. Что люди рядом со мной замолкают, или начинают вести себя неестественно. Не обращать внимания на выверты сознания и просто идти вперед было сложно, но я справился.

Возле ворот стояла небольшая толпа авантюристов — все терпеливо ждали очереди. Меня колотило от осознания того, что стражников обязательно должны были ознакомить с лицами разыскиваемых преступников. И арафатку могут попросить опустить. Или не попросят? В конце концов, на стенде было множество лиц, а я тут уже несколько раз с арафаткой прошел, и ничего.

Когда я приблизился к воротам города, меня опознали. Стражник, сидящий на записях, поднял осоловелый взгляд, бездумно пробежал глазами по мне, по толпе перед собой… а потом снова перевел взгляд на меня. В его взгляде появилась нехорошая осмысленность.

Не знаю, что меня выдало — черты лица над арафаткой или напряженная поза, но стражник о чем-то догадался. Глаза мужчины округлились, он раскрыл рот…

Я не собирался ждать, когда этот медленный тюфяк наконец родит крик, потому замедлил время и ужом ввинтился в толпу авантюристов, не стесняясь отталкивать людей, не обращая внимание на возраст и пол. Я не отключил навык даже спустя пару секунд, когда поравнялся со стражником, и ткнул пальцем ему в горло. Мимолетное желание вспороть шею хорошо отточенным ножом я подавил — конечно, прокачанный зомби развлечет толпу гораздо лучше, и даже выиграет время, но и при ответных действиях стражники сдерживаться не станут. Да и другая причина не жестить есть. Кража голема — это преступление, которое можно загладить золотом, если конечно оно у тебя есть — иначе придется путешествовать на рудники, или в какой-нибудь штрафной отряд на передовой с нежитью. Побег от стражи — тоже преступление, но его также можно возместить звонкой монетой. Здесь не то средневековье, где феодал мог убить за косой взгляд. И так не слишком жестокие законы изрядно смягчили после того, как в живых осталась малая часть от населения материка — смертная казнь грозила только убийцам стражников. Нельзя поднимать руку на слуг закона… при свидетелях. Иначе на недостаток населения и лозунг «Все жизни важны» просто закроют глаза. Однако я в подобном не замечен, поэтому весы правосудия в моем случае можно просто подмазать изрядным количеством желтых кругляшей. Разумеется, если знать, кому их нести.

Стражник подавился собственным возгласом, и я использовал фору для того, чтобы сильнее разогнаться. Сейчас у меня золота не хватит ни на искупление грехов, ни даже на средненького голема, чтобы заработать монеты на искупление, потому стоит мчаться как можно быстрее. Будто снова бегу стометровку в школе, только после ста метров нужно будет снова ускориться, и так несколько километров, пока не доберусь до подземелья, или не оторвусь от стражников — смотря что случится раньше…

Усиление энергосистемы после получения архетипа пришлось как нельзя кстати — теперь я мог замедлять время гораздо дольше. Только вот стражники среагировали на удивление быстро. Не прошло и минуты, как за мной выдвинулся отряд в семь человек. И каждый из этого отряда бежал гораздо быстрее, чем я под навыком. Видимо, каждый имеет навык быстрого бега, а то и чего покруче. Ничего, мне бы добежать до леса, а там можно попробовать скрыться.

Теперь у меня был свой архетип, поэтому, когда я в очередной раз обернулся, увидел, что один из стражников плетет худощавыми пальцами какую-то дрянь: заклинание на основе рунной магии. Правда, что это за заклинание, я сказать не мог, как не мог и остановить стражника на расстоянии.

Вот на магов я не рассчитывал. Конечно, в городской страже есть маги, но, как мне казалось, они не всегда находятся у ворот. Слишком много чести — сидеть в пропахшей потом душной караулке или проверять товары в телегах. По большей части маги занимаются своими магическими делами, но когда происходит нечто масштабное — например, нежить окружает город, они собираются вместе, чтобы дружно принять меры к спасению города или себя вместе с городскими бонзами. Отбирают големов у приезжих, например.

Я бежал. Выкладывался на полную, использовал всю приобретенную ловкость, и мчался так, как прежде никогда не бегал. До леса оставалось метров сто, до стражников — с километр, когда маг сделал свой ход.

Я не сразу понял, что произошло. При очередном шаге ноги заплелись, и я рухнул на землю. А потом уже посмотрел на себя и обнаружил, что меня укутывает сплетенная из рун сетка. Вот же черт…

У меня еще был шанс. Каждое заклинание имеет свою прочность. Я замедлил время, рванул вперед, чувствуя себя так, будто прорываю своим телом прочную рыболовную сетку. Нити касаются кожи, больно врезаются в нее, но я рву их руками, и шаг за шагом иду вперед.

— Он вырывается! Держите его!

Я рванулся так, что нити сети стали лопаться. Я поднялся на ноги, сделал шаг вперед, а потом еще один. Мышцы ныли от сверхнагрузки, нити врезались в кожу с жуткой болью, и я не сомневался, что на теле останутся синяки или даже порезы в местах, где нити впились слишком сильно.

— Он вырывается! — заорал маг. И я действительно вырывался — выставив пальцы на манер птичьих когтей, я рвал ими нити. Мой нож тут бессилен, а вот энергетическое оружие помогло бы…

Мимо пролетела стрела, на сантиметр разминувшись с моей черепушкой.

— Ты куда стрелу пускаешь, пес косорукий⁈ — раздался крик из-за спины. — Убьете мальчишку, сгною! Хочется потратить снаряд — по ногам лупи!

Я вцепился в последние нити, и, замычав от боли, рванул их. Свободен! Нити порвались, а я сжал кулаки, чувствуя, что левая ладонь — мокрая. Все же разрезал кожу на руках…

Теперь в меня стреляли чаще. До леса я добежал, уворачиваясь от выпущенных стрел с помощью комплекса уклонения. Сразу выпил зелье лечения из баночки на поясе.

Но и в лесу от меня не отстали. Меня преследовали, как зверя. Стражники гнались за мной, перекликаясь и постепенно захватывая меня в кольцо. Сердце колотилось быстро и бешено. Я бился за каждую секунду, молясь, чтобы стража не догнала меня. Замедлял восприятие буквально на секунду, чтобы как следует напрячь мышцы и ускориться, или перепрыгнуть через овраг, или через кусты. А потом — секунды три-четыре я тратил на отдых.

Как-то само собой вышло изучить навык, который не давался мне несколько недель.

[Вы своими действиями создали условия для появления нового навыка]

[Желаете научиться навыку «быстрый бег»?]

Разумеется, желаю, черт побери!

Едва я согласился, от шеи вниз по позвоночнику пробежала горячая волна. Проникла в легкие, растеклась по мышцам ног.

[Вы получили навык «быстрый бег»]

[Быстрый бег, ранг — новичок]

Шаг сам собой стал шире. Мышцы заработали иначе, ПРАВИЛЬНЕЕ. Нога теперь вставала по-другому, я бежал, упруго отталкиваясь носочками. Бег действительно стал быстрее, но даже новый навык не спасал меня, потому, что у стражников он тоже был.

Однако моя новая скорость стала для стражников сюрпризом. Я понял это, когда в очередной раз перепрыгнув через кусты орешника, едва не приземлился на молодого стража. Обошли! Как? Когда успели?

— Сюда! — заорал идиот. Ему бы связать меня боем, и уже потом кричать, а он орет, выставив клинок, теряет секунды…

Замедление времени… или ускорение восприятия — великая вещь. Я еще раз убедился в этом, когда подпрыгнул на два с половиной метра, в полете вцепился в ветку сосны, сделал выход силой и вскарабкался на ветвь под ошалевшим взглядом стражника, который, похоже, забыл, как кричать.

Ловкость у меня и так была на высоте, а теперь ее еще и навык «быстрого бега» увеличивает. Я четко понимал, что я теперь могу жонглировать десятком предметов даже одной рукой и с завязанными глазами. И другие вещи, которые раньше мне казались невозможными, тоже стали доступны.

Я пробежал по ветке, а потом — перепрыгнул на другую, выбрав ветвь потолще. Замедлил время, и раскинул руки, ловя равновесие. Сделал пару шагов к стволу, а потом — побежал. Дальше я двигался таким же образом, перемещаясь на уровень выше, чем стражники.

Теперь я видел их, как на ладони. Уворачивался от стрел — обозленные стражники теперь не церемонились, и целили не только по ногам. Свою трубку не доставал: последний пузырек с ядом я разбил в подземелье. Да и неизвестно, как стража отреагировала бы на попытку их отравить: это уже не «дружеский» тычок пальцем в шею, это серьезнее.

Мага, похоже, потеряли в лесу. И к лучшему — его навыки были слишком опасны, пришлось бы убивать или вырубать человека, и лишать себя возможности жить дальше спокойно.

До подземелья оставалось совсем немного, когда глава отряда смекнул, куда мы бежим, и понял, что у меня есть шанс скрыться. Потому заорал:

— Парень, не дури! Спускайся, давай, а то мы по площади бить станем!

— Тогда и я по площади бить начну!

Ага, станут. Могли бы — уже ударили.

Тем не менее, моя угроза заставила их задуматься. Они даже стрелять перестали. Или же просто потратили все стрелы, которые у них были?

Думаю, если бы у стражников была возможность обсудить свои действия, они бы зажали меня, или накрыли ударами навыков. Увы — стражникам приходилось тратить силы на бег. Я не давал им расслабиться ни минуты — резко сворачивал, пытаясь сбить стражников со следа, бегал туда-обратно над глубокими оврагами, заставляя отряд с проклятьями лезть в густую траву, ускорялся, не жалея ни себя, ни преследователей. Мое дыхание давно сбилось, несмотря на навык, в левом боку будто поселилось шило, что кололо при каждом шаге.

Будь здесь такая тайга, как в России-матушке, я бы с легкостью ушел от стражников по ветвям, пока они пытались бегать-прыгать по огромным булыжникам и поскальзывались на мохе, но, увы, здесь лес был иным.

Прорыв в подземелье вышел эпичным. Порядочно погоняв стражников по лесу, дождавшись, пока мужики потеряют двух своих бойцов и засунут в ножны мечи, чтобы было сподручнее бегать, я спрыгнул на землю, где бежалось все-таки быстрее, ускорил восприятие и заодно активировал навык быстрого бега.

Мышцы напряглись, когда я двинулся вперед, проламывая воздух. Тело работало на износ, и я ощутил, что для двух навыков сразу моего энергетического резерва все еще маловато. Как бы мышцы судорогой не свело, и сухожилие какое не лопнуло…

Несмотря на все мои ухищрения, стражники вели меня, взяв в кольцо, как раз на такой случай. Но пока они бегали и пускали в меня стрелы, я смотрел за ними. Кто как бегает, кто филонит, а кто ведет себя исполнительно, кто гонится за мной со злым азартом, а кто ругается сквозь зубы и в гробу вертел весь этот нелепый забег.

Прорываться я решил мимо самого слабого звена. Стражник ошалело смотрел на несущегося навстречу пацана, но инстинкты, или навык, сделали свое дело. Мужик выставил перед собой ладонь, и я рванул в сторону, уходя с линии атаки. Спустя долю секунды, с пальцев мужика сорвался красный шар и медленно полетел вперед, с каждым мигом раздаваясь в объеме. Надо же, насчет ударов по площади и впрямь не врали, и подловить меня на дереве могли…

Выкладываясь на всю, и чуточку больше, я рванул вперед и в сторону — не хотелось попадать под действие заклинания из артефакта Белеля Пурпурного: разбухнув достаточно, шар лопнет, поджигая все и вся. Швыряться в сторону своих таким ультимативным заклинанием будет только полный идиот. Либо идиот испуганный.

Я проскочил мимо мужика, который сейчас осознавал, какую он устроил подлянку друзьям. Спустя пару секунд реального времени из-за спины раздался глухой хлопок и чей-то рев, но оглядываться я не стал. Не время любопытствовать.

Отряд стражи снова сократился. Теперь за мной бежал командир отряда и два стражника. И они не отставали, как бы я ни старался ускориться. Навык быстрого бега у них явно выше ранга «новичка».

Я выскочил на дорогу, ведущую к подземелью. Пробежал мимо повозки, везущей в поселок продукты, обогнал троих медленных приключенцев. Дышал я хрипло, и все бы сейчас отдал, чтобы поселившаяся во рту и в горле сухость прошла. Но для того, чтобы спокойно попить из фляги, что лежала у меня в пространственной сумке, необходимо было сначала избавиться от преследователей.

Хотя жажда и усталость были такими сильными, что я уже задумывался: стоит ли продолжать этот забег? Ну поймают. Закуют в кандалы и отправят в какую-нибудь шахту, управлять добывающими големами. Навыки управления механизмами прокачаю, медитацию доведу до ранга мастера, другими какими-нибудь навыками обзаведусь.

Кто бегал на длинные дистанции, поймет меня. В какой-то момент бежать дальше не хочется, и без разницы, что ты потеряешь — тридцать пять километров, что пробежал из марафонских сорока двух, или свободу. Важно: остановишься ли?

Я промчался мимо осоловелого стражника на воротах, который даже сориентироваться и преградить мне путь алебардой не успел. Не стражник — сторож.

За время, что я тут был, успел выучить нехитрые особенности местной архитектуры, и сейчас повел преследователей в тупик по узкой обходной улочке. Я-то смогу вскарабкаться на хлипкий забор, оттуда — запрыгнуть на черепичную крышу трактира, и пробежать по прочим крышам до входа в подземелье, а вот смогут ли взрослые, крепкие стражники? Я не уверен до конца, что черепица меня-то выдержит, не то, что их.

Вот только план едва не полетел к чертям. Командир за стражниками не полез, а побежал напрямую к входу. Вот засада…

Чего командир не учел — так это тесную толпу на входе в подземелье. Тут слон бы увяз, а не стражник. Потому, когда я оставил внизу и в дураках стражников и побежал по крышам, я смог домчаться до входа раньше, чем стражник. Мужик пытался прорваться, но авантюристы — ребята жесткие и постоянно наадреналиненные, не стерпели, когда их стали расталкивать. Нашлись те, кого не остудила даже узнаваемая броня стражи.

Черепица затрещала, когда я достаточно разогнался и прыгнул вперед. Приземлился у стены входа, едва не задев полного мужичка, что заходил в подземелье. И сразу рванул вперед.

По залу промчался быстро — здесь было просторнее, и оставалось только бежать, не ввинчиваясь в зазоры между людьми. Мимоходом уловил присутствие чьего-то голема. Пара секунд ушла на то, чтобы найти машину. Голем был выполнен в виде пса. Я послал простейшее диагностирующее заклятье, и скривился. Ну, конечно же, механизм привязан к человеку! На взлом такой связи ушла бы куча времени, которого у меня нет.

Стража перед спуском бодрствовала. Взгляды цепкие, расслабленных нет. Вот только поглядывали они в основном в сторону лестницы, ведущей вниз. Стража была поставлена, чтобы защищать людей от подземелья, а не подземелье от людей.

Я заранее замедлился до скорости пацана, который предпочитает бег ходьбе. По мне скользнули цепкие взгляды, но не нашли ничего криминального. Я бы вообще пробежал без всяких инцидентов, если бы не истошный крик сзади.

— Держите его! — отчаянно заорали за моей спиной, когда до стражи осталось шагов десять, и я едва не перешел на шаг.

Вот только задержать меня никто не успел. Не дожидаясь, пока люди поднимут пики, алебарды и прочие колюще-рубящие штуки, я сделал пять шагов и прыгнул, пролетая над ними.

Моему прыжку позавидовал бы спортсмен Чарльз Остин — я пролетел над обоими стражами, что с отвисшими челюстями наблюдали за мальчишкой, который совершал невозможное для своего возраста, и, приземлившись, рванул прочь.

Как одержимый, я бежал, удаляясь все глубже в подземелье, огибая группы авантюристов. Дважды вихрем пронесся мимо панцирников, шуганул мелких гоблинов. Сперва сзади раздавался топот, но быстро стих. Подземелье — не место для бега, и если я не раз пробегал по этому пути и знал места, где располагались ловушки, то стражники осведомлены не были.

Спустя пару километров я перешел на шаг. Прошел пару сотен метров, дыша, как загнанная лошадь. Кажется, этим шумом я распугал всех монстров в окрестностях.

Присел возле стены, прижавшись к ней спиной. Молодец, Вилатос: ты выиграл этот забег. Выиграл себе свободу. Победила скорость и отвага. Или слабоумие? Вот что мне стоило не быть таким жадным, и оставить голема на месте?

Я вздохнул, и достал флягу. Достал пробку дрожащими пальцами. Сделал глоток.

С другой стороны, с чего я взял, что я сейчас в минусе? У меня есть голем. Есть патент, которого без этого голема не было бы. Я бы не заработал десятку золотом без медного. Без него я, может, сейчас вовсе жарился бы над костром шивана. Или в Топком мои останки похоронили бы после встречи с огненной лисой, которая не стала связываться со мной, в том числе из-за голема. Так что, все к лучшему. Я не в окруженном нежитью городе, и у меня масса выходов. Главное, чтобы голем оставался в тупичке, целый, или хотя бы некритично поврежденный. С ним можно и из этой ситуации выбраться.

Интересно, как кто-то из городских управляющих узнал, что голема украл именно я. Возможно, кто-то из команды, посланной за Глебосом, выжил и сказал, что за мной отправили парочку, которую потом нашли мёртвой. И кто-то потом сопоставил эти факты. Может, мужик, поработавший на меня грузчиком, растрепал в трактире о последнем заказе, в то время как там сидели стражники. В любом случае неважно, как они узнали про мою маленькую шалость. Важно, что я буду с этим делать. А вот вариантов у меня было немного. Не знаю, к кому именно обращаться насчёт отмены награды за мою голову и перевода меня в хорошие парни. Но я знал, что существует Гильдия Воров, появившаяся в местных городах несколько лет назад, когда никто не знал, как жить дальше без богов и с постоянными набегами нежити. Как я слышал, это время было смутным и непонятным. Каждый, кто хотел власти, лез наверх. Обычные люди не знали, как жить дальше, а те, кто умел лишь драться и убивать людей и монстров, предлагали свои мечи и магические посохи тем, кто мог купить их за достойные деньги. Именно тогда вылезли из тени всякие лорды, начали образовываться группы по интересам: как грибы после дождя принялись появляться и распространяться всевозможные культы. В эти смутные дни и появилась Гильдия Воров. Разумеется, если бы с государством на материке не случилось некроапокалипсиса, новообразованную криминальную Гильдию прижали бы к ногтю. Увы, государство оказалось практически полностью уничтожено, и с Гильдией поначалу никто связываться не стал. О ней вообще до поры до времени не знал никто из заинтересованных лиц, и начиналась вся эта свистопляска, как кружок по интересам. Теневые воротилы решили выйти на свет и создать собственную Гильдию. Получилось у них криво, косо, и появившийся кадавр совершенно не походил на такие организации, как Гильдия Наёмников и Гильдия Големостроителей. Гильдия Воров была разобщена: в ней не было единого управления — каждым филиалом руководил отдельный человек. Гильдия Воров до сих пор не разошлась по всем пяти городам, в Вяжске вот до сих пор не было филиала данной Гильдии. Почему — не знаю. Может, тамошние преступники и мэр спелись, и решили не допускать посторонних до своего куска пирога. Может, причина в чём-то другом. Но данный город и его тёмная сторона мне сейчас совершенно не интересна. Гильдия Воров Оклорда — вот что меня на самом деле волнует.

В прошлой жизни я провёл очень много времени в путешествиях, но по большей части жил в Ублефесе, городе мастеровых. И там мне довелось наладить контакты, в том числе и с людьми из этой Гильдии. Сейчас прошлые связи мне не дадут совершенно ничего, зато теперь я знаю, чем эта Гильдия может помочь обычному скромному человеку, у которого возникли кое-какие проблемы с законом. Кроме решения проблем подобного рода, Гильдия могла помочь с перевозкой кое-каких деликатных грузов, сиречь, с контрабандой. Могла посоветовать работу по моему големостроительному профилю — у некоторых воров и преступников тоже были големы-телохранители, а я к тому времени уже заслужил репутацию человека, который не слишком ладит с законом и не имеет ничего против оказания помощи, о которой не узнает Гильдия Големостроителей. Есть только несколько нюансов: во-первых, за такую услугу мне придётся порядочно заплатить. Во-вторых, для того чтобы обратиться за помощью к представителям данной Гильдии, мне придется посетить город. Наверняка в окрестных сёлах и деревнях есть способ связаться с представителями данной Гильдии, чтобы не проходить мимо стражи, но, к сожалению, я этого способа не знаю. Если бы я сейчас был возле Ублефеса, то нашёл бы способ связаться с посредниками и координаторами, но сейчас я нахожусь возле Оклорда. И у меня нет желания идти пару сотен километров, мимо Чиуриса и Кробска, чтобы решить эту проблему. Лучше потратить время на добычу золота. И это станет моей ближайшей целью. Насколько я помню, проблема с крупной кражей и побегом от стражи может решиться за пятьдесят золотых монет. На данный момент у меня есть почти одиннадцать. Этого не хватило бы, даже если бы кто-то в Гильдии Воров применил в отношении своих услуг слово «скидка».

Оставаться в подземелье, даже несмотря на наличие артефакта, скрывающего следы, я не стал. Неизвестно, насколько хорошо работает артефакт, путающий следы, и какие ищейки есть на службе у стражи. Вдобавок я решил, что лучше покинуть подземелье сейчас, пока меня не ловят всерьёз, чем дать стражникам время на подготовку и уже потом прорываться.

Медный был на месте. Честно говоря, когда я обнаружил голема там, где оставлял, я испытал настоящий катарсис. Я рвался в подземелье в том числе и из-за него, и невероятно огорчился бы, если все усилия по проникновению сюда оказались бы ненужными.

Как только мне удалось добраться до своего голема, я выделил себе ровно пятнадцать минут, чтобы перехватить над ним полный контроль. Пальцы не привыкли быстро плести управляющие заклятья, плюс зелье лечения не до конца убрало рану на ладони, но всё же я справился, и теперь мог полностью управлять медным механизмом. Детальная работа над возможностями машины, внедрение управляющих программ и планирование ее улучшений начнутся потом. Пока я ограничился лишь тем, что «подключился» к медному болвану напрямую. Теперь я мог видеть через его зрительный модуль, слушать всё, что слышит он и управлять телом механизма, как своим собственным, причём, не отвлекаясь от каких-то своих задач. Не знаю, сколькими делами одновременно мог заниматься Юлий Цезарь, но хороший големостроитель может как минимум двумя: делать что-то свое и управлять механизмом. Разумеется, опыт подобного взаимодействия не появляется одновременно с получением архетипа. Когда я в первый раз стал Архитектором големов, мне пришлось привыкать работать сразу с двумя и тремя големами. Зато теперь у меня был наработан навык — не системный, который, как выяснилось, можно потерять после смерти, а обычный, наработанный чуть более, чем десятью годами взаимодействия с механизмами. Когда я «разделял» мышление на два потока, голова с непривычки гудела, но это должно пройти. Мозг привыкнет.

После того, как я полностью подчинил голема, мы отправились к выходу из подземелья. Не к главному, через который я прибежал сюда, а к тому, который закрывали обветшалые каменные блоки. По пути я достал из рюкзака остатки солонины и жадно жевал их, запивая теплой водой из фляги.

Почему я не остаюсь в подземелье фармить монеты? Ну так голем у меня до сих пор остается тренировочным, и многого с его помощью получить не удастся. Да, теперь я лучше контролирую механизм, и в драке могу использовать на полную его скорость и силу, синхронизировать свои атаки с атаками медного, но медный голем — это всё же медный голем. Мой механизм — не железная махина, которой нипочём будут обычные удары, если только они не усилены соответствующими навыками или ядрами — на нем даже стражники в тренировочном поединке оставляли удары. Медного гораздо легче расплавить, чем железного голема, гораздо проще поломать. Он в разы легче, чем сделанный из железа голем, хотя и кроме железа хватает металлов, из которых делают механизмы еще лучше и прочнее: мифрил, орихалк. Хотя нет, на орихалк замахиваться пока рано: металл поглощает магию, и стоит гораздо дороже золота, а на голема нужно несколько сотен килограмм, если я хочу сделать себе отличную машину, а не маленького коротышку, которого не смогут ударить заклятьями, зато смогут зафиксировать на месте или швырять по полю боя обычными пинками.

Конечно, я внедрю в управляющий модуль тренировочной машины новые паттерны, которые скорее присущи скорее голему-телохранителю или бойцу, вот только это не исправит ситуацию.

В общем, я решил, что мне стоит добыть ещё одного голема. Да, не слишком умный ход. Да, если эту кражу тоже заметят, это может увеличить пятьдесят золотых, что необходимы для амнезии госслужащих, до сотни или полутора. Но два голема — это в два раза больше возможностей. Можно будет по третьему этажу бродить, как у себя дома. Вдобавок, еще один аргумент за кражу: золото уберёт меня из разряда преступников, но медного голема мне всё равно придётся отдать, либо возместить его стоимость, а это еще монет пятнадцать-двадцать. Так что стоит позаимствовать еще одного голема, и вернуться зарабатывать монеты.

К рукотворной преграде из рассыпающихся каменных блоков мы пришли через час после того, как я спустился в подземелье.

Теперь нужно как-то выбить каменные блоки. Шел бы я один, потребовалось бы выбить всего один блок, но голем в такую дыру не пролезет. И тут была проблема — для того, чтобы в дыру пролез голем, нужно выбить два каменных куба, и сделать это требовалось на самом верху, чтобы глыбы, связанные никудышным, практически уничтоженным подземельем строительным раствором, не рухнули вниз. И то, выбивать придётся лишь два блока только в том случае, если рукотворная стена толщиной всего в один ряд, а не в два. Хотя, она выполняет скорее декоративную функцию, поэтому, не думаю, что здесь будет ещё один ряд глыб. Вдобавок, было бы слишком затратно тратить в два раза больше камня. Так что будем исходить из версии, что стена не слишком толстая.

Я вздохнул и полез наверх, аккуратно цепляясь за потрескавшиеся каменные блоки. В то время, как Ахрил и Ильза готовятся ко сну в уютных комнатах и наверняка нехорошими словами поминают меня, человека, которые обещал рассказать им интересную историю про архетип, я карабкаюсь вверх по стене подземелья, морщусь из-за прикосновений к телу липкой, пропотевшей одежды, и, несмотря на съеденную солонину, жутко хочу есть. Ох, не так я себе представлял день, когда я получу архетип, совсем не так…

Разбор стены был долгим и скучным. Я билом крошил камень, скидывал вниз куски и старался не упасть. Потом — первый перелез на ту сторону, перехватил управление големом и помог медному вскарабкаться наверх.

И только потом мы пошли вверх по лестнице. Я не знал, стережёт ли здесь кто-нибудь выход, но рисковать не хотел — прислушивался и вглядывался так внимательно, как только мог.

Предчувствие меня не обмануло: этот спуск в подземелье тоже кем-то охранялся. Кроме отстойной стенки, которую я расковырял меньше, чем за час, здесь находилась ещё и паутина сигнального заклятья. Едва заметные рунные нити тянулись над выходом и сплетались в комок. Других магических плетений я не заметил, как и сторожевых существ.

Будь я один, может быть, смог бы проскользнуть, не потревожив ни одной из них. Увы, кроме меня здесь был здоровенный медный болван. Извращаться и пытаться протиснуть голема между нитей было не легче, чем засунуть медведя в игольное ушко. Так что я ещё раз внимательно оглядел вязь заклятья, и, не обнаружив там ничего атакующего, просто пробежал вперед, вместе с големом. И сразу же активировал артефакт, убирающий следы. Следующие полчаса я ждал преследования, но так никого и не дождался.

Ночевать в лесу я не хотел. По ночам на охоту выходят самые опасные монстры, потому у меня было два варианта: либо идти в Топкое, самое ближнее село, либо остановиться на ночевку на ближайшей стоянке караванов. И я выбрал стоянку — бежать до Топкого не хотелось. Вообще, если честно, я потратил столько сил, что мне ничего уже не хотелось. Лишь есть и спать.

Но осторожности я не утратил, и практически весь путь до стоянки проделал по лесу. Когда подошел почти к самой стоянке, замедлился, перешел на аккуратный и тихий шаг. Шумного голема оставил за две сотни метров от лагеря.

За исключением городов, голема я могу украсть лишь у караванщиков, если повезет, и там остановятся достаточно богатые люди. А уж если работорговец какой попадется, я вообще буду считать, что руки у меня развязаны.

Искать меня по дорогам и стоянкам вряд ли будут, а если станут, то в подземелье или окрестностях Оклорда, потому на стоянке даже переночевать можно, если компания окажется подходящей.

Судя по треску огня, да по звукам голосов, на стоянке встал на привал караван. Тем не менее, сразу выходить к людям я не стал: по дорогам бродили как нормальные люди, так и упомянутые работорговцы, приятные в общении, обходительные и в целом классные ребята, с которыми можно и в карты в городе сыграть, и в трактире выпить. Но стоило этим положительным людям выйти за ворота города, в которых вожжи закона держала стража, как они мигом становились совершенно другими. И непонятно, как незнакомые люди отреагируют на мальца, который спокойно бродит по лесам. Могут и к костру пригласить, а могут и в клетку попробовать загнать или сотворить что-то иное, столь же нехорошее.

Как только расстояние уменьшилось настолько, что стало возможным без проблем разбирать слова, я прислушался к беседе.

— А он мне говорит: «а нету у меня денежек, Растор. Хоть режь, нету!». Ну, я подумал-подумал, достал нож и вогнал ему в ладонь, к столу пришпилил. Если берешь в долг, пусть даже это меди горсть, то отдавай, растудыть ее в качель. А если разрешаешь резать — будь готов к тому, что стану.

— И че?

— И нашлись деньги! Продал свой кинжал, и отдал долг, это самое!

— Вот оно как! — воскликнул кто-то. С поляны донесся дружный смех минимум троих человек.

В принципе, понятно — люди там собрались не слишком законопослушные, но и особо плохого я не услышал. За долг, если ты не желал его отдавать, в тех же Вяжских трущобах тебя могли прирезать, забрать с тела тот самый кинжал и решить финансовую проблему, а тут человек помог должнику принять верное решение.

Тем не менее, я решил послушать еще рассказы, прежде чем выходить к людям. Вдруг это самая светлая история из арсенала рассказчика, которую он вспоминает лишь в кругу очень близких людей, которые точно не осудят его за мягкотелость, и каждый раз дивится своей доброте.

— А меня вот никто обманывать не пытается. Хотя, была у меня недавно одна ситуация, которую не могу забыть. Когда я вез ценный товар, на меня напали грабители. Хитрецы дождались ночи и разомкнули контур сигнального амулета так, что ни я, ни охрана не заметили. Грабители хотели украсть наш товар прямо из каравана, но был нюанс…

У костра хохотнули, догадываясь о природе «нюанса».

— Да не томи ты, продолжай!

— Он про псов своих сказал. Не видел, что ли?

— Видел, бегали где-то рядом. Чего-то их давно не видно, они у тебя не сбежали?

— Да не должны. Маор! Борза! Ко мне! Фью-ить!

Ну, в целом, можно выходить. Как я понимаю, пересеклись два или три каравана. Судя по историям, люди вроде бы адекватные, если, конечно, не торгуют другими людьми. В любом случае, я всегда могу разыграть карты скорости и яда.

Из-за костра донеслась непонятная ругань, кто-то вскрикнул. Я замер, так и не поднявшись.

— А ты чего расскажешь, Растор? Молчишь сидишь. Давай-ка что-нибудь из своего!

Сознание царапнула неправильность. Растор ведь только что рассказывал историю. У них там пара Расторов сидит?

— Короче, задолжал мне денег один негодяй, и свинтил в другой город. Он у многих занял, прежде, чем уехать: как мне сказал один из трущобных, у них это называется «паразитированием на доверии», но для истории оно и не важно…

Закольцованный рассказ. Сейчас Растор расскажет, как пришпилил руку заемщика к столешнице, все рассмеются.

И точно так и произошло. Интонация была той же, слова были теми же. Ощущение, что я смотрю кусочек фильма, поставленный на повтор. По шее прошел мороз из-за осознания, что рядом со мной притаилась какая-то хитрая дрянь, которая заманивает людей к себе на обед. Было бы менее крипово, если бы голоса взятых под контроль людей, которые слишком поздно заметили отсутствие собак, не сквозили беззаботным весельем.

Я аккуратно выбрался на дорогу, и пошёл вперёд по утоптанной земле. У меня были догадки, что произошло с караванщиками, но для подтверждения этих догадок нужно увидеть, что именно сейчас происходит на стоянке каравана. Конечно, можно было просто уйти прочь, не обращая внимания на людей и происходящую крипоту, но, если я прав, и происходящее — дело лиан чароцвета, людей ещё можно спасти. А если же здесь постарался какой-то иной монстр, о котором я прежде не слышал, то придётся действовать по обстоятельствам. Скорее всего — очень быстро убегать. Я далеко не герой, и на амбразуру ради трёх незнакомых караванщиков не полезу.

Пока я шёл, старался не приближаться к траве, что росла на обочине. Если я прав в определении монстра, среди этой травы сейчас змеятся тончайшие прозрачные жгутики, принадлежащие хищному растению.

Голем шёл за мной. Этому опасаться нечего — металлического воина не захватит никто, кроме такого же големостроителя, как я. В этом плюс всех механизмов — им плевать на контроль. Монстр может подчинить ваш разум, может подчинить разум ваших друзей, вот только с медным болваном сделать ничего не сможет. С големами очень удобно проходить нижние этажи подземелья, когда там резвятся существа, умеющие внушать видения и даже перехватывать контроль над телом. Отдаёшь им команду крошить всех, кроме тебя и других людей, если они не причиняют тебе вреда, и идешь, собираешь лут. Утрирую, конечно, в жизни немножко не так. Но суть та же. Железяки в каком-то плане надёжнее людей. С другой стороны, контроль над людьми городскому совету не передашь…

Я наконец дошёл до поворота на стоянку. В тридцати метрах от меня располагалась небольшая полянка. Когда-то здесь росли те же самые сосны и ели, что и везде. Потом деревья вырубили, кто-то сложил в середине широкой полянки камни, организовав место для костра. На краю поставили аккуратную уютную беседку. Мне всегда нравились эти уютные стоянки, но, чувствую, сегодня моя симпатия к ним изрядно пошатнётся.

В траву я по-прежнему не наступал, и правильно. Узкий съезд на поляну сейчас зарос мелким пыреем. Несмотря на отпечатавшиеся на земле следы тележных колёс, пырей стоял нетронутый. Но выросшая на дороге трава была самым слабым испытанием для моей психики. Картина, что мне открылась, была куда ужаснее.

Неподалёку от беседки стояли шесть телег. Лошадей, которые эти телеги и везли, стреножили и отпустили гулять по полянке. Сейчас оплетённые травой трупы коняг валялись на земле. Раз лошади не встали и не пошли гулять, монстр предусмотрительно — или же инстинктивно — в первую очередь повредил или выпил их мозги.

Кроме лошадей на траве лежали ещё три оплетённых травой кокона. Возможно, охранники, или псы. Скорее — охранники. Думаю, псов монстр убил где-то в лесу, чтобы не насторожить людей раньше времени. А ещё здесь находились четыре человека. Трое мужчин с бледными безжизненными лицами сидели и переговаривались в беседке, четвёртый стоял возле костра, глядя в огонь. На моих глазах четвёртый перестал смотреть на пламя, и дёрганой походкой марионетки отправился к маленькой поленнице. Мужчина вихлял, нелепо мотылял руками. Мне не нужно было видеть скрытые травой тонкие нити, чтобы понять, что человеком управляют. Монстр был слишком туп, чтобы понять, что имеет значение для людей, и как не вызвать подозрение у тех, кто сегодня ещё придёт на стоянку. Потому он принялся переваривать охранников, которые, видимо, молчали во время записи разговора караванщиков, и совершенно ему не требовались. Когда люди заметили пропажу собак, они уже как минимум несколько минут были под контролем растения. А потом чароцвет зациклил отрывок разговора, который успел записать. Человека, который относил в костёр дрова, монстр на всякий случай тоже оставил. Возможно, этого дровоноса съели бы следующим.

За то время, что монстр провёл здесь, он вырастил траву на поляне до колен. А возле коконов она росла и того гуще.

Дальше я не пошел: не слишком хотел. Я не авантюрист с архетипом монаха, который может окружать всё своё дело оболочкой щита, не устойчивый к яду редкий архетип какого-нибудь алхимика. Я не могу перемещаться в тенях, становиться бесплотным, или как-то иначе защищаться от этого монстра. Лучшее, что я могу — не соваться в эту траву.

Но у меня есть голем. Металлический бравый вояка, которым я могу управлять на расстоянии. И на него чароцвет явно не рассчитывал.

Я отошел подальше от поляны, и переключился на голема. Сам встал посреди дороги и внимательно смотрел по сторонам, чтобы не проворонить приближение какого-нибудь другого каравана, путешественника или всадников. А вот металлический воин под моим управлением ступил на траву.

Под железными подошвами хрустели стебли. Если монстр пытался оплести ноги голема своими тонкими лианами, я этого совершенно не почувствовал. Способности монстра подходили для того, чтобы осторожно подобраться поближе, спрятать стебель за стволом сосенки на краю поляны, и медленно вести лозу к караванщикам, пряча её в траве до последнего. Наверняка монстр сперва убил и сожрал собак, причём действовал очень быстро, чтобы не потерять момент и не упустить людей. А потом — занялся, собственно, караванщиками.

Чароцвет… Хорошее, красивое название, но отвратительный монстр, который за этим названием прячется, выглядит и действует ужасно. Визуальным модулем голема, который был встроен в железную голову на месте глаз, я видел, во что превратились люди за те несколько часов, прошедших с момента их поимки. Черная сетка сосудов под бледной кожей. Дрожащие конечности.

Смотреть страшно. А я по этому лесу в одиночку ходил… Надо скорее исправлять ситуацию. Когда разберусь с этим монстром, в первую очередь, как в прошлой жизни оставлю голему строгие инструкции, как поступать в случае, если мое тело захватит подобная дрянь. Заодно внедрю в управляющий модуль образы существ, которых можно и нужно атаковать без команды. Если бы у меня не было проблем с законом, если бы я шёл с могучим големом, а лучше — с двумя, уверенный в своей крутизне и безопасности, наверняка бы не стал прятаться в кустах, подслушивая разговоры караванщиков, а сразу бы двинулся на поляну и возможно, попался бы на лианы твари, и даже не понял бы этого. Я неплохой специалист по монстрам подземелья, но такие там не водятся — слишком легко заметить многочисленные нити, которые расползаются во все стороны по каменному полу.

Чароцвет — жутко опасная токсичная дрянь: хватит одного касания голой кожи, чтобы парализовать человека. Монстр наделён ядром, которое и помогает ему контролировать других.

Пока голем ходил по поляне, раздвигая траву и рассматривая, с какой стороны находится больше всего прозрачных жгутиков, я пытался бороться со странным ощущением нереальности происходящего. Я помню эту стоянку: с той стороны беседки кто-то заботливо вывел наружу ключ и огородил его камнями. Проезжие люди постоянно оставляли здесь дрова для других путешественников. Прежде это место ассоциировалась у меня с безопасностью и уютом. А сейчас увидеть здесь монстра, взявшего под контроль людей, было так же жутко, как не спеша ехать на велосипеде под любимую музыку, и вдруг понять, что ты горишь. И велосипед горит. И ты в аду.

Наконец голем обнаружил, откуда тянутся нити. Чароцвет никак не мог остановить медного, как и заставить людей выполнять что-то кроме тех действий, которые они совершали, когда были взяты под контроль.

— И че?

— И нашлись деньги! Продал свой кинжал, и отдал долг, это самое!

— Вот оно как!

Разговоры отдавали сюрреализмом. Ощущение нереальности происходящего становилось всё сильнее. Ничего, стоит убить монстра, заняться помощью караванщикам, и я перестану ощущать себя так, словно дверь моего мирка вынес ОМОН.

— Он про псов своих сказал. Не видел, что ли?

— Видел, бегали где-то рядом. Чего-то их давно не видно, они у тебя не сбежали?

— Да не должны. Маор! Борза! Ко мне! Фью-ить!

Бедняга караванщик в тысячный раз позвал своих псов, когда медный обнаружил монстра. Четырёхметровый побег толщиной с мою руку прильнул к стволу сосны в десяти метрах от поляны. Жадный монстр даже не попытался сбежать: не захотел бросать сытную добычу.

Коротко свистнул клинок, разрубая монстра возле корней. И разговор караванщиков, начавшийся было по новой, разом оборвался. А потом перешёл в сумасшедший крик, который издавали сразу трое караванщиков. Представляю, какую они сейчас испытывают боль, ощущая внедрившиеся под кожу побеги.

Я мог бы развернуться и уйти сразу, как заметил, что люди взяты под контроль, но, во-первых, кто-то ещё мог наткнуться на эту стоянку, а во-вторых, людей еще можно спасти. Да, чароцвет уже порядочно внедрился в их организмы, раз смог контролировать их, но можно накачать караванщиков зельями лечения, прямо до рвоты накачать, и за двенадцать часов доставить до хорошего мастера-целителя — тогда выживут.

Вот только смогу ли я их доставить до этого мастера? Голем у меня всего один, и других механизмов, над которыми можно было бы перехватить контроль, нет. Дохлых лошадей уже несколько лет никто поднять не может, так что вариант с транспортом тоже отпадает. И вот-вот наступит ночь. Солнце уже зашло, и скоро под лунный свет выйдут такие существа, по сравнению с которыми чароцвет — просто детская сказка на ночь. Эти существа не особо любят огонь, сторонятся мест стоянок, и предпочитают охотиться на себе подобных, либо искать в лесах животных. Лучшим решением для меня сейчас станет милосердно прикончить бедолаг и растянуть имеющиеся дрова до утра. Не спать, и ни в коем случае не уходить с поляны.

С другой стороны, караванщики — народ при деньгах. Три спасённых человека смогут обеспечить мне индульгенцию.

Но индульгенцию я могу обеспечить себе сам, если в кошельках всех троих окажется достаточно золота. Плюс еще ядро монстра, которое сейчас выковыривал из корней голем.

Итак, передо мной стоит очень важный вопрос. Спасать, или не спасать?

С момента, когда Глебос увидел на доске розыска портрет Вилатоса, прошло полтора дня. У парнишки хватило мозгов понять, кто организовал розыск его друга, и спустя полтора дня Глебос подошёл к воротам замка своего клана.

В небе грозно рычала гроза, капал легкий дождь. Стражники посмотрели на неожиданного гостя, а потом открыли ворота. Глебос был клановым, сыном главы, и желающих задержать пацана не нашлось. К тому же стража знала, что Глебоса уже несколько недель ищут по окрестным городам как раз для того, чтобы доставить в замок. А тут — сам приходит.

Естественно, гонца к лорду отправили сразу же, как только опознали наследника.

Глебос прошёл мимо стражников, мимо ойкнувшей служанки. Дошел до донжона, легко толкнул массивную створку и направился на третий этаж, в рабочий кабинет отца. Насколько парнишка знал его привычки, лорд Арк сейчас должен быть там.

Когда Глебос толкнул дверь кабинета, снаружи загрохотало, будто в тучах ворочался кто-то огромный.

— Сын, — спокойно кивнул лорд, будто и не было побега и двух отправленных отрядов клановой стражи. Будто не было двух стычек, в которых он собственноручно прирезал людей своего отца. — Хорошо, что ты вернулся. Я хочу, чтобы ты продолжил обучение.

Пацан застыл в дверях. С плаща стекали и падали на пол дождевые капли.

— А я хочу, чтобы ты меня признал… отец. Чтобы увидел во мне человека, а не заготовку. И самое главное — я хочу, чтобы ни наши люди, ни городские стражники не искали моего единственного друга.

— Пока я — глава клана, я управляю этим кланом, — откликнулся лорд. — И всеми его членами. Всеми, понял? Ты — мой сын, в которого я вложил свои лучшие годы, но пока ты еще не вырос, не созрел ни физически, ни ментально, у тебя нет права на свои хотелки.

— Тогда я выйду из клана.

— Ты не сможешь этого сделать. Из клана не уходят, это невозможно.

— Так останови меня, — хмыкнул Глебос.

— Надо будет — остановлю, — ничуть не рассердился лорк Арк. — Так остановлю, что мало не покажется. Почивший грандмастер Гораб-Кровь год назад сделал для каждого члена клана специальную табличку, сломав которую, можно проклясть человека. Таблички те лежат в хранилище, и среди них есть одна, на которой твоей кровью выведено твое же имя. Мне даже искать никого не нужно будет — достаточно просто сломать табличку. Смерть, скажу я тебе, будет страшнейшей. Насколько бы человек ни был силен, он сгниет заживо. Медленно.

Глебоса пробрало от описания и от скотской полуулыбки, застывшей на губах отца.

— Так почему же ты не сделал этого раньше? — хрипло спросил мальчишка.

— Ты — слишком ценный ресурс, Глебос. Я верил, что тебя можно вернуть в наш замок, и, как видишь — ты здесь.

Глебос вытер ладонью капли с лица, и устало вздохнул.

— Как с тобой общаться? Ресурс, ресурс… Ты меня даже за человека не считаешь, отец. Не прислушиваешься к моему мнению, не даешь мне права голоса. Дрессируешь, а когда сбегаю — посылаешь за мной команду своих псов, которые хотят заковать меня в ошейник и кандалы и привести домой в цепях. Зачем? Почему все… так?

— А почему нет? — с искренним недоумением спросил лорд. — Ты — непослушный ребенок, который делает все наперекор моим желаниям…

— Потому что у меня есть свои желания! — выкрикнул Глебос, но Арк продолжал, не обращая внимания на слова:

—…подружился с отбросом, жил в трущобах. Чуть не сжег лес своим навыком, убил относительно мирное племя орков-крафтеров, вместе с орчанками и орчонками. Не только воинов — всех подчистую уничтожил. Нет, ты всего лишь глупый мальчишка, неотесанный чурбан, заготовка под человека. Ты не доказал, что с тобой можно говорить на равных.

— Ну что ж… ладно…

Глебос вздохнул, и вдруг резко выбросил руку вперед, приводя в действие один из своих навыков, без предупреждения, без ключевых слов, призванных направить силу.

Снаружи оглушительно загрохотало. Молнии–змеи, сотканные из электричества и призрачного света, на секунду мелькнули за окном, а потом — ворвались в кабинет лорда Арка. Поток гибких, тонких тел, ударил в лорда, и был он столь широким, что полностью скрыл фигуру лорда, но не ослабел: следом за первым окном лопнуло стекло второго, и змеи-молнии принялись течь и оттуда. Окна, глядеть на которые Глебос даже не пытался, будто превратились в портал, ведущий в мир однообразных духов: те прибывали и кидались на лорда.

Арк в ответ использовал свои артефакты. Едва лопнуло первое стекло, фигуру лорда окутало прозрачное марево щита. Арк растерялся, но лишь на секунду, а когда к нему метнулась первая змея-молния и зашипела, разбившись о щит, он собрался и начал действовать. Не обращая внимания на ослепительно ярких змей, которые долбились в щит, лорд вытянул перед собой ладонь.

— Гнев небес. Формация третья. Призыв, — спокойно сказал Арк.

На этот раз не было никакой фигуры из молний, спускающейся с небес. Все змеи разом слились друг с другом в согбенную трехметровую фигуру, белую настолько, что окажись здесь некто третий, без способностей Глебоса и Арка, при взгляде на фигуру ему выжгло бы глаза. Магия лорда породила нечто новое и ужасающе сильное. То, что сам Глебос не мог бы контролировать.

Возникшее существо было столь ужасно, сколь и восхитительно. Его переполняла такая мощь, что Глебос, находящийся в одном помещении с ним, почувствовал себя канатоходцем, идущим над пропастью.

Существо выжгло из помещения само понятие тьмы. Глебос заслонился ладонью, не желая смотреть на существо.

— Сгинь, — лениво приказал лорд Арк, и существо вмиг исчезло. Глебос тер глаза и страдальчески морщился. По щекам текли слёзы от невероятно яркого света.

— Четвертый навык, значит, — задумчиво произнес лорд. — Редчайший архетип Повелителя бури, дошедший до ранга мастера — это не шутки. Я не зря вложил в тебя столько сил. Только с твоим воспитанием вышла промашка: надо же, на отца кинулся. Но ничего, так или иначе, мы это исправим.

Зелья нашлись в повозках, в запечатанном ящике.

Вообще, в повозках много чего нашлось. Один купец ехал в Вяжск из Оклорда: его повозки были забиты фруктами, овощами, бидонами с пивом, бутылями с домашним вином — огромными, литров на тридцать и прочим, что могли предложить прочим поселениям сады и огороды продовольственного города.

Еще два — ехали из Ублефеса: именно в городе мастеровых можно было приобрести дешевые артефакты, разнообразные инструменты, поделки и украшения. Алхимия, кстати, тоже нашлась именно в этих повозках. Судя по тому, что в телегах этих купцов практически не осталось товаров из Ублефеса, а освободившееся место занимали фрукты и овощи из Оклорда, большую часть торговцы распродали по пути.

В одной повозке я нашел защищенный магической печатью ящик, а вот в других сокровища не отыскал. Хотя они наверняка были: не знаю, как обстояли дела с караванщиком, что вез фрукты — он мог приехать из Вяжска и накупить товара на все имеющиеся монеты, а вот у третьего купца, в чьих повозках оставались товары из Ублефеса, наверняка должны быть деньги. Не на фрукты же он менял товары.

Тела людей я уже обшарил. И если мертвые охранники поделились со мной горстью серебра, то кошель я нашел лишь у одного караванщика. И тринадцать золотых никак не тянули на внушительную сумму, с которой будет ходить купец. Эти люди ворочают сотнями и тысячами золотых. Тринадцать монет — скорее плевок в лицо удачливому вору, который подрежет кошелек и сумеет уйти с ним, чем состояние купца.

Алчность не затуманила мне голову — занялся вдумчивым инспектированием добра я только после того, как нашел зелья и залил в каждого из торговцев по четыре фиала. От подобного количества алхимии людям станет очень плохо, но это — единственный доступный мне способ притупить боль и поддержать организмы, пронизанные тончайшей паутинкой корней монстра-паразита.

После того, как я закончил инспектировать повозки, люди более-менее пришли в себя. Они не могли толком управлять своими телами: воздействие со стороны монстра не прошло бесследно. Зато больше не кричали, а я не нервничал, задумываясь, как их крики заткнуть. Шуметь вне городов не стоило, даже если ты считаешь, что находишься в безопасности, на стоянке, где несколько лет не случалось ничего плохого. Здешний лес любит тишину, и не стоит лишний раз проверять, насколько он терпелив, особенно в начале ночи.

Купцы наблюдали за мной со страхом. Я не знаю, помнили ли они, что происходило, когда монстр перехватил над ними контроль, или все происходившее смазалось для них в один тяжелый сон. Но страх был реальным, как и боль — люди едва сдерживались, чтобы не стонать.

Пока я рылся в повозках, они переговаривались, а стоило мне подойти — замолчали.

— Господа, — заговорил я первым, — рад видеть, что вы очнулись. Позвольте мне объяснить вам, что произошло. Слышали когда-либо про чароцвет?.. Господа?

Ни один караванщик мне не ответил. Думаю, поначалу им будет тяжело сосредоточиться на чем-то, кроме боли, что терзает их тела.

— Ничего не помню, — выдохнул один из троицы. — Помню, позвал собак, и дальше все, как в тумане.

— Я спас вас от монстра, который захватил ваши тела, — продолжил я, — когда нашел вас здесь, вы были под контролем чароцвета. Из-за яда твари вы будете бессильны в ближайшие минуты, если не часы. А из-за мельчайших корней, которые он прорастил в ваших телах, вы умрете в течение двенадцати часов. Выживете, если прекратите двигаться и если я стану раз в три часа заливать в вас лечебные зелья.

— Мальчик, если ты решил, что эта шутка… — зло начал второй купец, но продолжить не успел. Вместо возражений и долгого спора я подошел к человеку и поднял его руку, показывая ему собственную ладонь. Та была покрыта черной сеткой идущих под кожей корней.

— Если я тебе покажу, во что превратились твои ноги, с которых монстр и начал внедряться в тебя, ты закатишь истерику. Так что давай ограничимся этой демонстрацией.

Караванщик внял. Третьему тоже хватило демонстрации. А вот первый, который сказал про собак, заартачился.

— Я не знаю, чем ты меня траванул, и что хочешь с меня поиметь, только не выйдет у тебя ничего!

Продолжить обличительную речь ему не дали приятели. Мужики попались опытные, и явно знали, что значит этот черный рисунок на ладони.

— Как я понимаю, нашим охранникам и лошадям пришлось не сладко?

— Не знаю, насколько сладко им пришлось. И охранники, и лошади убиты и сожраны.

— Что запросишь за то, чтобы отвезти нас в город?

— В ночь я не отправлюсь. А так, при мне даже лошади нет, так что доставить всех троих…

Я замолчал и задумался, смогу ли вообще доставить их до Оклорда.

Голем, следуя мысленной команде, подкинул в костер дровишек, и взметнувшиеся искры на мгновение осветили лица троицы. Теперь страх был на лице одного из них — у бывшего владельца собак. Еще два, сжав зубы, терпели боль и раздумывали над ситуацией. И, наконец, один из благоразумных купцов сказал ровным голосом, будто беседовал о сделке, а не валялся беспомощный и обездвиженный на поляне посреди леса.

— Думаю, ты расправился с монстром, и теперь нам не нужно его опасаться?

— Верно.

— Тогда вот, что я спрошу. Нам нужно в ближайший город. Ты сможешь доставить нас туда завтра?

В теории я действительно могу это сделать. Если выкину фрукты и овощи с самой компактной повозки, если впрягу туда голема… если, если.

— Сейчас — не смогу. Не ночью. Ранним утром — возможно, но мое решение зависит от того, что вы мне предложите. Знаете ли, я сейчас очень нуждаюсь в монетах.

На этот раз тот истеричный караванщик, который считал происходящее постановкой, не издал ни звука. Мужчина просчитывал варианты происходящего, пытался понять, всерьез ли мы говорим, и как ему выпутаться из ситуации с минимальными потерями. Он же первый и предложил:

— Семьдесят серебряных, и ты выдвинешься к Оклорду со мной прямо сейчас.

Душа купца даже в такой скверной ситуации желала остаться в прибыли. Лежит, неспособный даже шевелиться самостоятельно, но пытается навязать свои условия.

— Какая невероятная щедрость! — напоказ удивился я. — А как же твои друзья?

— Плевать на них! Отнеси меня и получишь столько монет, сколько при всей фантазии не потратишь и за год.

— Ты плохо представляешь размеры моей фантазии, — спокойно ответил я. — Перед тобой человек, который разобрался с тварью, которая вас троих спеленала, угробила ваших лошадей и едва не выпила вас самих. У меня есть ее ядро, довольно редкое и крупное, и мне этого мало. Как думаешь, какими силами я располагаю? И каковы размеры моей фантазии?

Купец, что лежал рядом с истеричным, который неожиданно оказался не истеричным, а довольно таки продуманным и расчетливым, через силу засмеялся. Смех оборвался болезненным всхлипом, а после купец предложил:

— Отдам тридцать золотых, чтобы ты оставил этого труса здесь. Будешь вытаскивать нас, или нет, не важно. Главное — его не спасай.

Купцы принялись переругиваться. Спустя пять минут ставки выросли до пятидесяти монет, вогнав меня в искреннее недоумение. У них такие суммы на руках, а они себе простого голема купить не могут? Жадные, что ли? Вот приобрели бы хорошую машину, с правильными установками, и не пришлось бы торговаться за свое спасение. Единственный голем-телохранитель решил бы проблемы сразу троих.

А вот третий из купцов вместо пустой болтовни пытался восстановить контроль над телом. В первые минуты у него не получалось даже поднять руку, но с каждой последующей мужчина двигался все бодрее, разрабатывая мышцы. Наконец он сумел перевернуться на живот, оперся ладонями на пол беседки и поднялся на колени. Остальные замолкли, только сейчас поняв, что можно было потратить время на кое-что, кроме разговоров ни о чем.

— Твои лошади мертвы, — на всякий случай напомнил я. — Телохранителей переварил монстр. Если ты и хочешь дойти до города, то у тебя в таком состоянии ничего не выйдет.

А мужчина в город и не стремился. Он ухватился за заборчик беседки, поднялся на ноги, и осмотрел поляну.

— Мальчишка не врет, — хрипло сказал караванщик. — На поляне трупы в коконах. Лошади тоже сожраны.

— Собаки, — простонал истеричный. — Лучше бы гнида меня употребила, честное слово… Маор, Борза…

Еще минуту назад я думал, что этот человек собственного отца за деньги сожрет, но стоило ему напомнить про собак, как расклеился, забыл о деньгах и собственном спасении, и теперь лежал на полу, не продолжая диалог о цене за спасение.

Я часто замечал, что люди, которые не могут относиться к другим с добротой и состраданием, выплескивают сдерживаемые эмоции на кого-то еще. Балуют собак, разговаривают с коровами и даже могут часами беседовать с портретом умершей жены. Интересно, насколько нормален купец, который готов пожертвовать своими приятелями, но горюет по убитым собакам?

— Хорошо, что вы подняли тему оплаты моего труда. Понимаю, что оказанная услуга ценности не имеет, поэтому требовать монеты за ваше спасение от чароцвета не стану. Но, как вы заметили, на повестке ночи обсуждение платы за доставку вас к лекарю.

— Брось, пацан. Растор видел, как ты шарился по повозкам. Нашёл, что искал?

— Да я и по вашим карманом прошёлся, — сразу признался я. — Но на ваше спасение не хватило. Во-он в той повозке есть интересный сундучок, запертый не только на ключ, но ещё и на заклятия. Кто подскажет, сколько в нём золота?

— Ни грамма, — вздохнул мужик, едва не заваливаясь на перила беседки. — Там купчие бумаги. Могу дать тебе ящик с лекарственными эликсирами.

Зачем мне лекарства? Они вам нужны, это вы без них четырех часов подряд не протянете.

— И я про сорок золотых пошутил, пацан.

— А вот я про пятьдесят монет не пошутил. Оставь здесь эту скотину, и я дам тебе деньги.

Я вздохнул. Похоже, придётся идти длинным путем. Мне очень нужно искупить свои грехи перед законом.

— Наверное, вы думаете, что я гуманный и всепомогающий, раз я вас вытащил из весьма мерзкой истории. И я действительно не смог бы пройти мимо. Даже не столько из-за вас лично, сколько из-за ядра чароцвета. А, кроме того, я не хотел, чтобы кто-то ещё наткнулся на эту стоянку и пополнил список жертв монстра. Все так. Но сейчас я вам расскажу, почему ставка на мою гуманность не сработает. Смотрите, в чём дело: коня у меня нет. Да, вы заметили голема, но мой механизм утащит повозку только в том случае, если она будет пуста. И сможет взять лишь самую маленькую. Причём он спроектирован не для того, чтобы тягаться силой с конями, поэтому идти будет медленно, и, скорее всего, потратит по пути весь ресурс энергокристалла. Итого, мы имеем очень скверную ситуацию для вас: у меня недостаточно мотивации, чтобы спасать всех. Каждый человек — это лишние килограммы на повозке. А я не хочу оказаться среди местных лесов с големом, у которого закончился заряд в энергетическом кристалле. Мотивируйте меня.

— Жадный мальчик, — пробормотал хозяин собак.

— Откуда ты взялся, такой умный? — прохрипел облокотившийся на перила мужик.

— От мамы с папой. Ну, так что там насчёт моей мотивации? Мне нужно минимум сто монет, — взял я с запасом, чтобы иметь просторы для торгов с Гильдией Воров.

— Мы подумаем, а потом сообщим тебе наше решение, — кивнул купец. А вот хозяин собак снова засуетился:

— Вы чего, хотите взять вон ту, крайнюю повозку? Нет! Она моя. И товары, что на ней лежат, тоже мои. Если здесь товар выгрузить, он гнить начнёт! Это овощи, свежие овощи, их нужно срочно доставить в Вяжск!

— Дядя, ты дурак? — спросил я, не понимая, на полном ли серьёзе этот человек беспокоится о прибыли. Ему жить без срочной помощи лекаря осталось часов десять-двенадцать, а он тупит.

— Имей уважение, сопляк! Я раза в три тебя старше, так что обращайся ко мне с уважением! Я — не ты…

— Вот тут повезло, — кивнул я. — И имей осторожность, не визжи. Ты, как-никак, в лесу.

Мои слова подействовали, как брошенные в костёр патроны. Караванщик принялся сыпать проклятиями, я же, больше не обращая внимания на выкрики, направился к костру. Если на визги мужика придет кто-то нехороший, возле огня будет больше шансов уцелеть.

Впрочем, собаковода угомонили приятели. Они же позвали меня через двадцать минут жарких обсуждений.

— Мы посовещались друг с другом, и решили, что твоя помощь действительно стоит ста золотых. Жизнь стоит всяко дороже.

Я одобрительно кивнул.

— Ты уже сделал немало: один раз спас наши жизни, не рассчитывая на оплату, — продолжал мужик. — Вот только есть маленькая проблемка. У нас при себе нет ста золотых.

— А все так хорошо начиналось, — вздохнув, признался я. — Почти поверил ведь.

Меня, если честно, даже сорок золотых монет замотивируют донельзя. Если не довезу людей до лекаря, то как минимум передам их на руки другим людям. Жизнь в этом мире наложила на меня свой отпечаток: я старался помочь ближнему, если это не противоречило моим интересам. Но старался брать за это звонкую монету.

— Можешь не верить, но у нас все деньги вложены в товар.

— Да ты с Ублефеса идёшь, врунишка. В какой товар у тебя вложены деньги? Во фрукты? Ты что, бродил по городам, продавая вещи за бесценок, чтобы овощей и вина купить? Ты что, сумасшедший?

Мужчина не нашел, что ответить. Я обвел взглядом всех троих, и сказал:

— Вы всерьез считаете, что я поверю, что у вас нет золота? Да одни только артефакты из Ублефеса, которые остались в вашией повозке, стоят минимум по паре-тройке золотых каждый. И это те, которые вы ещё не продали. Давайте пропустим ту часть, где вы убеждаете меня в том, что занимаетесь торговлей едва ли не первый день, и перейдём к реальному обсуждению платы за ваше спасение. А лучше — дождёмся утра, и во время этого ожидания вы прочувствуете всю гамму неприятных ощущений от разлагающихся в ваших телах корней чароцвета. И потом мы поговорим снова. Голем принесет в беседку ящик с зельями — ходить я вам сейчас не рекомендую.

— Хорошо. И пусть матрасы из моей повозки захватит. И трупы прикажи ему убрать. Думаю, ты сам не в восторге ночевать на одной поляне с мертвецами.

Ночь прошла более-менее спокойно. Сперва я по просьбе караванщиков отправил голема переносить товары из повозок подальше в лес, а потом лёг спать, но периодически просыпался, будил людей, вручал им фиалы с лекарством: в общем, играл заботливого союзника и одновременно защищал свои инвестиции.

Успел поспать пять часов, и всё это время голем охранял мой сон. Не знаю, были ли у караванщиков какие-то тёмные мысли на мой счёт, но присутствие механизма не позволило мыслям превратиться в действие. Если бы я пришёл сюда один, то пришлось бы либо жертвовать сном, либо как-то иначе обеспечивать себе безопасность: связывать караванщиков верёвками. Хотя, если бы я пришёл сюда без голема, у меня вряд ли получилось и людей освободить, и нечего было бы предложить караванщикам, потому разговор мог бы пойти совершенно по-другому, вроде «сколько вы готовы заплатить за передачу завещания?».

Однако всё получилось так, как получилось.

Разумеется, караванщики смогли наскрести на троих сотню золотых. Не знаю, сколько каждый из них в эту сотню вложил своих монет, да и неважно это. Важно, что к утру, как только небо посветлело, меня разбудили громким окриком:

— Эй, пацан! Просыпайся. И держи монеты. Мы посовещались, и если у тебя нет никаких неотложных дел, самое время сейчас взяться за разгрузку повозки и выдвигаться к Оклорду. Чувствую, наше время на исходе.

Караванщики действительно выглядели плохо. На их руках и лицах, рядом с чёрными нитями корней, кожа опухла и покраснела. Передвигаться они не могли, хотя вчера встать смогли все трое. Не знаю деталей процесса, происходящего в их организмах, но приятного в этом точно было мало.

Я взял протянутый мне тяжелый парчовый мешочек. Я взял его, пересчитал монеты и с сожалением уставился на сам «кошель». Вот людям делать нечего — расшивают ткань золотом. Я бы этим золотым нитям придумал более достойное применение.

— И чего, плевать на товар? Может, дождёмся каких-нибудь других людей, которым вы заплатите за то, чтобы они его сторожили?

— Давай не будем тратить время на подтрунивание и разговоры, пацан. К черту товары. Едем.

— Хорошо, выдвигаемся, — кивнул я.

По моим расчётам, до Оклорда километров двадцать-двадцать пять. За три-четыре часа голем точно дотянет повозку до города. Наверняка, по пути мы встретим несколько караванов и точно наткнёмся на путешественников. Не знаю, попробуют ли караванщики договориться с встречными купцами или прохожими о том, чтобы отнять у жутко жадного мальчишки сотню золотых. Деньги-то немалые, да и голем, что охраняет мальчишку, точно не боевой — я вчера подробно описал характеристики машины, и обрисовал причину, по которой голем не сможет дотянуть повозку быстро.

Если честно, я даже надеюсь, что караванщики попытаются сыграть на жадности встречных: тогда я с чистой душой уйду с големом в леса.

Медный аккуратно перенёс в повозку удивительно тихих караванщиков, и перехватил руками оглобли.

Я в телегу лезть не стал: мне не составит труда преодолеть этот путь пешком, да и скорость повозки будет выше, если людей в ней будет меньше.

Скажу честно, я недооценил своего голема. Медный достаточно быстро развил неплохую скорость: не стандартные для моего прошлого мира шестьдесят километров в час, конечно, но и не семь-восемь, на которые я рассчитывал сначала.

Если не ошибаюсь, средняя скорость лошади, везущей телегу рысью — двенадцать километров в час. Голем, хоть и не был лошадью, исправно выдавал не меньше. Я периодически кидал диагностирующее заклятие на энергокристалл. По моим прикидкам, после того, как я дотяну повозку до Оклорда, у голема останется около десяти-пятнадцати процентов маны в кристалле. Очень нехорошее количество, но я надеялся, что в этот раз обойдётся без погони и драки.

Хорошо бы выяснить у караванщиков, знают ли они про тайные ходы, которыми пользуются контрабандисты, или о контактах представителей Гильдии Воров, но для расспросов сейчас явно было не лучшее время. От тряски людям стало хуже. Двое потеряли сознание, но третий, который вчера встал первым, всё ещё держался, и даже находил в себе силы на разговор, но тему выбрал самую актуальную для себя.

— Вот чего мы вечером не обговорили, так это того, сможешь ли ты доставить нас не только до города, но и до лекаря?

— А вот с этим проблема, — чистосердечно признался я. — Мне нельзя в город. Не пускают за жадность. Но можешь не беспокоиться — к воротам я вас доставлю, а там уже и стражники подключатся. Стража в Оклорде действует очень быстро, так что лекаря вам подыщут, и после этого вашей жизни ничто не будет угрожать. Честно говоря, я бы попытался бесплатно выручить людей, которые попали под действие чароцвета, но если уж в ловушку монстра попались богатые люди, которые, к тому же, предложили мне за своё спасение деньги, грех не воспользоваться моментом.

Мужчина промолчал.

— Кстати, знаешь, как связаться с контрабандистами или ворами, не заходя в город? — спросил я, но ответа не дождался.

Спустя час пути мы встретили первый караван. При виде голема, что тащил повозку, возница округлил глаза. Да, в этом мире использовались големы, которые таскали телеги, только они больше походили на лошадей. Кстати, зашоренность взглядов жителей этого мира на големов поражала: они умели создавать только антропоморфных големов, похожих на зверей и механизмы типа баллист и требушетов. В прошлом я произвёл фурор, сумев создать несколько простейших машин, которые не походили ни на людей, ни на животных — самозаряжающиеся арбалеты, самоходные повозки на одного человека. По легендам, раньше такие арбалеты все же создавались, но их секрет был утерян: неудивительно для мира, где свои секреты прячут с невероятной параноидальностью. Мне же пришлось потратить кучу золота на материалы и прототипы, пока я разобрался, в чем ошибки.

Мне удалось провернуть это тайно, и вопросов ко мне от Гильдии Големостроителей не возникло. Арбалеты ушли к Гильдии Воров, а секрет самоходных повозок быстро разгадали прочие мастера и принялись использовать мои наработки в своих конструкциях. Разумеется, те отличались от ездовых големов, которые и по горам, и по бездорожью способны пройти, и хозяина защитить, но бюджетная новинка пришлась по вкусу людям, у которых не было денег на дорогостоящие машины.

У меня были мысли насчёт создания больших механизмов, типа осадных баллист и требушетов, которые в этом мире всё-таки создавались прежде, но воплотить их в жизнь не удалось. Для массивных големов нужна была куча дорогущих материалов и несколько сотен часов работы.

Вообще, когда за спиной нет клана или богатеньких Гильдий, создавать что-либо очень накладно. Приходится добывать деньги либо походами в подземелье, либо продажей своих големов. И все равно не получается накопить столько монет, чтобы хватило на что-то по-настоящему грандиозное. Расходы составят уже тысячи и десятки тысяч золотых. Потому и сидят без работы всякие обладатели архетипов типа Создателя гигантов. Десяток таких машин под управлением хороших специалистов точно обеспечил бы успех миссии по освобождению ближайшего некрополиса, но стоимость материалов для подобных големов я даже представить не могу. И проблема не только в деньгах: большую часть дорогих материалов нужно добывать на нижних этажах подземелья, и только в определённые сезоны. Например, тот же мифрил, коротенькие ритуальные кинжалы из которого носят только демонические жрецы. Или несколько сотен килограмм «живого камня», который встречается в организмах некоторых существ. Разумеется, мифрил добывали и в шахтах, но путь к тем шахтам теперь невероятно тернист, и там уже давно никто ничего не добывает.

Не знаю, в чём причина зашоренности мышления местных. Возможно, кто-то и пытался раньше создать самоходную повозку на основе голема, только бросил это занятие на подсчётах, сколько уйдёт материалов и часов работы на то, чтобы создать голема в виде повозки. Это как с велосипедом, о котором в моём мире слышал каждый, и каждому его устройство кажется очень простым, но который изобрели только под конец девятнадцатого века. Скейтборд и вовсе появился в середине двадцатого, хотя, казалось бы, изобретение очень простое — доска и четыре колеса.

В общем, одноместная повозка, которую я создал, походила на мотоциклетную люльку, и вмещала лишь одного не слишком крупного человека, и не была приспособлена для перевозки грузов. Голему можно было указывать направление движения и скорость голосом, а можно было крутить руль и нажимать на педали.

— Лекарь или целитель есть? — на бегу спросил я у возницы, не тратя время на приветствие. Тот удивлённо помотал головой, и я, не объясняя, зачем мне, собственно, лекарь, направил голема в сторону, разминувшись с их повозкой.

Рисковать сверх необходимого я не стал, и на подъезде к городу, там, где кончался лес, остановился и сошел с дороги. А вот голем продолжил тянуть повозку дальше. По всем моим расчётам, я мог контролировать медного в пределах прямой видимости. Будь у меня архетип ранга новичка — возможно, я и не справился бы, но пока я уверен в своих силах. Да и прежде чем я потеряю управление над механизмом, связь с големом начнет портиться — появится рассинхронизация, данные начнут приходить с задержкой. Если всё же такое произойдёт раньше, чем голем достигнет ворот, мне ничего не останется, как отдать ему цепь команд: довезти повозку до определённого места и вернуться. Я даже с опушки вижу, что ворот города толпится народ: всякие работники, авантюристы, которые пришли с ночного похода в подземелья. Кто-нибудь обязательно заметит караванщиков.

Впрочем, караванщиков заметили гораздо раньше, чем голем добрался до ворот. Я видел и своими глазами, и через зрительный модуль механизма, что голем успел достичь толпы и пройти метров десять мимо людей, когда люди разом отшатнулись от телеги. Кто-то закричал, люди принялись показывать пальцами на содержимое повозки. Стражник, что проверял заплечный мешок авантюриста, засуетился и двинулся вперед через расступающуюся толпу.

Сегодня у настоятеля Гильдии Големостроителей был особенный день. Именно сегодня Ирган собрал в кабинете всех доверенных людей, которые сейчас находились в Оклорде: авантюристы, либо просто надёжные люди с боевыми архетипами и архетипами поддержки.

Доверие настоятеля заключалось не только в многолетней дружбе, которая связывала его со всеми собравшимися, но и в различных обязательствах. Каждый из присутствующих был должен мастеру Иргану: одному он помог пристроить в хорошее учебное заведение сына, другому — выправил разрешение на строительство особняка и снос старых крестьянских халуп, которые всё равно рано или поздно развалились бы.

Экспедиция должна пройти тайно, чтобы не пришлось делиться найденными сокровищами либо знаниями. И каждый из присутствующих тайны умеет хранить.

Когда ты настоятель могущественной гильдии, и тебе не нужно ни перед кем отчитываться, ты легко можешь скрыть свои планы. Единственное, чего делать не стоит — так это брать големов из общего пользования: отсутствие половины механизмов будет чересчур заметно, и те, кто спит и видит, как бы подсидеть настоятеля, могут обратить на это внимание и начать любопытствовать. А вот неучтённые механизмы, которые ещё даже не значатся в отчетах, вполне можно взять. Очень удачно ему подвернулся мальчишка, который за три дня сделал потрясающий объем работы. Даже сам настоятель, который не желал возиться с ржавым хламом, сомневался, что справился бы быстрее.

Солнечные лучи проникали сквозь оконное стекло и плясали на старинной карте, которая лежала на деревянном столе настоятеля. И именно к карте были прикованы взгляды присутствующих.

Ирган обвёл взглядом доверенных людей, ещё раз мысленно пробежался по биографии каждого, и ещё раз убедил себя в том, что уж эти люди его точно не обманут и не начнут болтать об экспедиции на каждом шагу. Им это попросту невыгодно. Да и не были они ни в чём таком замечены. Сколько уже дел было провёрнуто ими — не счесть: тут и ограбление старых армейских складов, о которых местные узнали уже после того, как эти склады, собственно, и ограбили, и убийство чересчур распоясавшегося лорда, который решил подмять под себя Гильдию, и десятки менее крупных дел. Из последнего — как раз таки добыча из мертвого города тех големов, которых чинил Вилатос. На Ублефес до сих пор накатывают волны мертвецов, которых они потревожили.

Иногда, правда, слухи всплывали, не без этого, но так уж устроен мир. Кто-то из завистников наугад пустит слух, удивительным образом попав в точку, либо же чересчур наблюдательные люди сопоставят их дружную компанию с делом, которое всколыхнёт регион. Всех не заткнешь.

— Дорогие друзья, я рад приветствовать вас сегодня здесь. Я созвал вас сегодня, чтобы предложить очередное выгодное дело.

— Насколько выгодное? — сразу спросил Витор — крупный мужчина, мастер боевых топоров. Состоянию этого человека мог бы позавидовать сам мэр, если бы знал его также хорошо, как Витора знает Ирган. Топорщик говорил, что копит деньги для внуков. Раньше он говорил, что хочет, чтобы его сын ни в чём не нуждался. Ещё раньше — жаловался, что не хватает на безбедную старость. Каждый из присутствующих догадывался, а Ирган так и вовсе был уверен, что Витору просто нравится звон монет и вид новых и новых шкатулок с драгоценностями, которые тот складывал в своих сокровищницах. Жадность толкала этого человека на новые авантюры. И стоит заметить, что свои деньги мастер топора отрабатывал сполна.

— Достаточно, чтобы ты обеспечил своего первого внука, когда тот наконец появится, — без улыбки произнёс мастер Ирган, и Витор кивнул.

— Итак, в чём, собственно, суть вопроса. Есть некое древнее сооружение…

Ирган принялся рассказывать о том, как к нему вообще попала карта, и почему он был уверен в её подлинности.

Разумеется, его временами перебивали: собравшиеся задавали разные вопросы, интересовались, чем поход в крипту им грозит, что можно добыть в крипте, и что они получат за экспедицию, если окажется, что опасность там будет нешуточная, а вот сокровищ не найдётся вовсе. Не всех интересовали деньги: Лизауру нужно было вывезти из города кое-какие вещи, желательно так, чтобы стража на воротах не поднимала наброшенный на повозку полог, и лучше вообще в этот момент смотрела куда-то в сторону. Ирган представлял, какие «вещи» будут лежать под пологом: о сексуальных пристрастиях этого человека ходили самые разные слухи, вот только хороших среди них не было. Лизаур регулярно посещал работорговые ряды и не уходил оттуда без одной-двух смазливеньких девчонок. Аманде, отличному лекарю, нужен был голем-телохранитель высшего класса, но этот поход точно не тянул на столь дорогую вещицу, о чём он мягко намекнул женщине. Та согласилась в этот раз и в следующий поработать бесплатно, а голема получить потом.

— Выходит, крипта с нежитью?

— Насчёт того, что именно ждёт нас внутри, точно не знаю: может, сторожевые духи, может, обыкновенные ловушки. Но специалисты подтвердили — крипта достаточно древняя — ей может быть как сотня лет, так и больше. Возможно, там мы найдём какую-нибудь сокровищницу, хотя всерьёз рассчитывать на это не стоит. Может, крипта окажется всего лишь заваленным подземным ходом. Может, она окажется подземным ходом, который приведёт нас в какой-нибудь подвал под городом, о котором никто уже сотни лет не знает. Хотя, может быть и так, что крипта окажется убежищем, в котором люди пытались спрятаться от угрозы, и будет обыкновеннейшим помещением, в котором будет полно полно нежити. Может, мы придём в усыпальницу какого-нибудь древнего богатея и утащим оттуда кучу погребальных даров. В любом случае, сейчас задаваться вопросами о том, что нас там ожидает, не стоит. Я знаю не больше вашего. На каменных дверях крипты нет ни рун, ни никаких-либо предупреждений. Будем отталкиваться от того, что увидим или поймём сами.

В комнате зазвучал одобрительный гул. Собравшиеся здесь люди ценили приключения, и монеты, которые можно выручить за добытые вещи. И трусов среди них не было.

— Так это… Когда сборы-то? — спросил Витор. — Я знаю, ты любишь предупреждать о походах в самый последний момент, но, надеюсь, что поход всё же не…

— Сегодня, — усмехнулся настоятель.

Разумеется, без подготовки никто не отправился. Людям требовалось облачиться в подходящую броню, взять необходимые артефакты. И только через шесть часов компания собралась снова. На этот раз каждый из них был одет в превосходные артефакты, не ниже редкого ранга, каждый вооружён до зубов. Своих големов никто брать не стал — настоятель предупредил, что он возьмет три десятка механизмов, и этого было достаточно, чтобы зачистить квартал-другой в некрополисе без всяких проблем. Поэтому никто не стал рисковать своими личными механизмами, которые могли выполнять запрограммированные действия, но были чересчур неповоротливы в быстроменяющихся условиях боя. Разумеется, големы реагировали на голосовые команды, но в подземелье отдавать приказы будет некогда. А вот настоятель сможет вынести любую угрозу с помощью тридцати болванов.

Големов вывезли в закрытых повозках, а люди покинули город через разные ворота, чтобы через три часа собраться у намеченного места. Холм, где находилась крипта, настоятель разрыл с помощью големов полтора года назад, и все это время место было спрятано под реалистичной иллюзией. Теперь же иллюзия развеялась, открывая вид на каменные створки.

— Ну, готовы? — спросил настоятель с усмешкой, глядя на приятелей.

— Давай, пускай болванов, — сразу отозвался Витор. — Вечером с женой собираемся на день рождения к сыну. Нужно успеть зачистить крипту.

Големы по команде принялись толкать двери, а настоятель вздохнул, мимолетно жалея, что тот таинственный парнишка, Вилатос, похоже, сбежал. За возможность зачистить крипту в компании опытных авантюристов странный паренек продал бы душу.

В зал вошли тринадцать человек и тридцать големов, которых лично вел настоятель — архетип контролера позволял ему управлять и большим числом. Вот только вышли из крипты не те, кто туда заходил. Изъеденные трупы, обтянутые черной кожей, и под сотню призраков — вот все, кто покинул крипту.

Появление возле города повозки с караванщиками произвело настоящий фурор. Находящихся без сознания людей не стали трогать, и правильно — их состояние было настолько плачевным, что даже касаться караванщиков лишний раз не стоило. Честно говоря, я рисковал уже когда вёз их на повозке — даже тряска могла их добить.

Лекаря позвали почти сразу. Едва я увидел мужичка в одежде салатового цвета, развернулся и ушёл с опушки глубже в лес.

Голем, которого посчитали механизмом караванщиков, под шумок сбежал. Теперь голем лежал в траве у опушки, и я через него следил за стражниками, дожидаясь темноты.

На первый взгляд стража на стене вела себя так же, как и вчера, как и неделю назад. Но лишь на первый взгляд. При внимательном изучении их маршрута и периодичности появления патрулей я обнаружил, что стража ведёт себя гораздо внимательнее, чем прежде. Это плохо — больше шансов, что меня заметят. Однако мне всё равно придётся перебираться через стену: стоящие на воротах воины проверяли каждого мальчишку, кроме самых мелких. Не обращали внимания на цвет волос и телосложение и некоторых на всякий случай даже сравнивали с какой-то бумажкой — не иначе, как с моим портретом. Люди возмущались, но идти против стражи не решались.

По итогу дневного наблюдения у меня были подсчёты периодичности патрулей, я примерно знал, куда смотрят стражники во время прогулки по стене, и мог представить слепые зоны.

Если бы я знал, как действует местная стража, я бы мог составить идеальный план проникновения в город. Думаю, любой стражник или сторож может составить такой план: изнутри какой-либо организации ясно видны её слабые стороны. Увы, всё, чем я владел — это сутки наблюдения за частью стены, за которой и находились необходимые мне трущобы.

Ночь выдалась тёплая, но, как назло, светлая. Ярко светили звёзды, не закрываемые тучами, отражала фиолетовый цвет потрескавшаяся Лубора — спутник Наддиена. В такую ночь хорошо сидеть на веранде, потягивать вино и ощущать тёплый ветерок, отгоняющий от тебя комарье. А не подбираться к стене в трехстах метрах от ворот и чувствовать себя тараканом на кухне, за несколько секунд до того, как хозяйка включит свет.

Голема пришлось оставить в лесу. Я-то закутался в старую ветошь, и, надеюсь, сливался с травой. А вот медный просто сверкал бы под светом Луборы, и мазать голема грязью у меня не было ни времени, ни желания. Да и не факт, что это помогло бы.

В общем, я полз вперед, замирал за минуту до того, как на стене должен был показаться очередной патруль, и молился мёртвым богам, чтобы у стражников не хватило фантазии пустить стрелу в кучу странных тряпок, которая, кажется, при прошлом обходе лежала немного дальше.

Ускорение я не использовал: при ускоренном перемещении трава будет сильно шелестеть, да и заметить меня будет легче. На путь, который шагом я преодолел бы минут за десять, ползком ушел почти час. И то лишь потому, что последние двести метров я пробежал, стараясь двигаться как можно тише. Стража у ворот сейчас спорила со скандалившим торговцем, который подошёл слишком поздно и не застал открытые ворота, а последний патруль прошёл буквально минуту назад.

Добежал до стены, и лег у самых камней. Теперь нужно пропустить следующий патруль и попробовать преодолеть стену.

Следующий патруль показался буквально пять минут спустя, хотя должен был пройти позже. Значит, между этим и следующим может быть больше пяти минут.

Вот только почему они остановились прямо надо мной?

— Погоди, — пробормотал один из стражей.

— Чего?

— Чувствую что-то…

— Опять на кишки надавило? — хохотнул напарник сверхчувствительного стража. — Ничего, давай-ка побыстрее пройдёмся до башни, там уже в туалет сходишь. Говорил тебе, не стоит есть картофельный суп в нашей столовой — повариха дневной смене варит свежее, а нам уже потом разогревает. И кто знает, сегодняшнее она разогрела, или вчерашнее?

— Нет, с кишками в порядке все. Навык чувства опасности сработал, но как-то глухо, будто опасности нет, но что-то точно есть… Направления не чувствую.

Я ушел в медитацию, чтобы не привлекать к себе внимания, и следующие слова воспринял отстранённо.

— А вот это дело серьёзное, — перестал хохмить второй. — Давай-ка до башни бегом двинем, и предупредим начальника ночного караула о твоих ощущениях. Лучше перебдеть, чем поутру объяснять, почему в трущобах зарезали кого-то, или что-то ещё случилось, а мы ни сном ни духом.

Зацокали по камню подкованные сапоги, и оба караульных скрылись.

Не тратя время на хвалу мёртвым богам, я, цепляясь пальцами за тонкие линии между каменными блоками, полез вверх. Увы, здешний раствор оказался не чета тому, что был в подземелье. Я держался буквально на подушечках пальцев, и передвигался вверх практически без помощи ног — подтягивался на руках, и пальцами хватался за блоки. Уже скоро я достиг самого верха стены. Хорошо, что здесь строители не заморачивались так сильно, чтобы делать верх стены немного выпирающим наружу, дабы было удобнее лить на нападающих кипящую смолу, масло и прочие нехорошие вещи. Будь здесь такая стена, пришлось бы искать где-нибудь «кошку». Если в Вяжске я просто раскрутил верёвку и накинул петлю на зубец стены, то здесь зубцов не было.

Тут уже моя хвалёная ловкость едва не спасовала — если внизу стены и на средней её части раствор был плохоньким, и, чтобы ухватиться пальцами за камни, мне не нужно было прикладывать грандиозных усилий, то на верхней части стены раствор был крепким, его было много, и щели между камнями были весьма неглубокими. Возможно, этой частью занималась другая строительная бригада, будь она неладна. Для того, чтобы подняться на стену, мне пришлось замедлить время, и, повиснув на одной руке, достать из ножен на поясе кинжал и вбить его между глыбами. Через сидящего в лесу голема я наблюдал за стеной, и патрулей сейчас не видел, значит, можно взбираться на стену.

На этом мои приключения и закончились. Спустился вниз я без особых проблем — когда способен замедлять время, можно просто спрыгнуть вниз с каменной стены, и, в полёте цепляясь за трещины между камнями, замедлить падение достаточно, чтобы приземлиться на ноги без переломов. Единственное, чем пришлось пожертвовать — это вбитым между каменными блоками кинжалом. Разумеется, рано или поздно его найдут, но я сомневаюсь, что это произойдёт в ближайшую пару часов или даже в ближайшие сутки. Пока я наблюдал за патрулями, не увидел у них чересчур трепетного отношения к службе. С утра ни один стражник не приблизился к краю стены, чтобы внимательно осмотреть каменную кладку. Максимум — кидали пару ленивых взглядов под стену.

Из-под стены я убежал, не экономия силы на ускорение. И, судя по тому, что на стене не началось никакой суеты, никто меня не окрикнул, и нехорошее предчувствие меня не посетило, проникновение в город прошло удачно. А вот теперь мне стоит затаиться, и желательно там, где кормят: мои запасы еды закончились, от всего, что я покупал, остались только три сморщенных яблока.

Если бы не чувство голода, я мог найти чердак, или заброшенный дом — в трущобах таких хватало, и просидеть там до утра, пока люди, занимающиеся проблемами с законом, не посетят Гильдию. Но голод толкал меня к людям.

Вариантов, где посидеть до утра, особо и не было: лишь пивнушки и постоялые дворы. Только в постоялом дворе или в трактире я сейчас буду выделяться, как никто — там народ спать предпочитает, а не сидеть в зале, и если в этот же трактир зайдёт патруль стражников, пожелавших промочить горло, то я там буду на виду. А снимать комнату — это полагаться, что хозяин не знает о розыске мальчика-големокрада.

Впрочем, патруль может зайти и в пивные, но там хотя бы народ есть, я буду не так выделяться. А в какие пивные стража точно идти не пожелает, так это в те, что как раз расположены в трущобах.

Потому я завалился в пивную. Мужик за стойкой — хозяин он, или нет, посмотрел на мою закутанную в платок рожу безразличным сонным взглядом, налил требуемый квас, насыпал соленых сухариков и нарубленного вяленого мяса, пообещал разогреть жаркое. Я сел в дальнем углу зала, чувствуя себя, как на иголках.

Первые пятнадцать минут я следил за двумя столами, за каждым из которых сидели три посетителя, да за стареньким дедушкой, сидевшим отдельно. Я все ожидал возгласа «да это же он!». Но никаких выкриков не было, народ вёл себя мирно, никто не разглядывал меня и не торопился на выход. Поэтому спустя ещё пятнадцать минут я смог более-менее успокоиться и даже начал слушать разговоры.

Разумеется, местные не могли не обсудить историю караванщиков, которых привёз странный голем, скрывшийся после своей миссии. Я услышал, что всех троих смог спасти городской лекарь, к которому сразу же отправили гонца, и на этом моё любопытство в отношении караванщиков иссякло. Предположения произошедшего с ними и обсуждение слухов, летающих вокруг этой истории, я уже не слушал — тем более, к реальности они не имели никакого отношения.

А вот дальше тема перескочила на мистику. У меня закончились сухарики, вяленое мясо я тоже смолотил и переключился на жаркое, под которое и слушал эти рассказы. Разумеется, каждый рассказчик преподносил свою историю, как реально произошедший факт. Начала троица наемников или авантюристов — по одежке я так и не разобрался: добротная одежка, кожаная, слабенький артефактный меч на поясе.

— Знаю кузнеца в Ублефесе, так он каким-то демонам душу продал в обмен на мастерство. Кует, значит, такие мечи, которые способны поразить десятерых противников одним ударом. Без обучения, без наставника кует. Просто в какой-то момент пришёл в город, выкупил там помещение, кузницу обустроил, и начал, значит, ковать. Соседи — тоже такие же кузнецы, бают, серой воняет от его кузни, да и сам мастер на черта похож.

— Обычные завидки берут кузнецов твоих, — отозвался один из троицы бродяг — иначе я их по лохмотьям идентифицировать не могу. Но меч у него был гораздо лучше — непримечательный на вид артефакт эпического ранга с посеребрённой рукоятью. — Завидуют чужому мастерству, вот и все. В Ублефес, между прочим, стекаются самые лучшие мастера, и то, что в город пришёл очередной, ни о чём не говорит. Небось, уже и страже строчили доносы, а значит, проверили твоего кузнеца давно. А то, что серой пахнет, может быть обыкновенной алхимией, которую кузнецы повсеместно применяют, — пренебрежительным тоном ответили рассказчику с другого стола. На что оскорблённый любитель баек сразу же сказал:

— Ну, давай тогда свою историю, любитель правдивых рассказов! Давай-давай, я послушаю!

— А и расскажу! Когда твои знакомые кузнецы нюхали серу в Ублефесе, я с весьма храбрыми ребятами ходил в некрополис.

— Да ты что? Небось, сразу в столицу? И артефактов наверняка с собой притащили гору?

— Ты сперва дослушай, а потом уже комментируй. Я твой рассказ не прерывал. Так вот — собрались мы, значит, вчетвером: я, Арнол, мастер копья, лучница Ильза и маг Визирт. Лет пять назад дело было. Целью выбрали Бугор, как самый малонаселённый город до Битвы богов. Решили, что нежити там точно должно быть мало — сами знаете, сколько уже было попыток мэров и лордов отправить отряд для зачистки этого города от нежити. Мы подсчитали, что после всех попыток мёртвых там действительно должно быть мало. Да и не хотели мы целиком город зачищать: так, по краю пройти, собрать столовое серебро из богатых кварталов и может, какие тайники поискать — маг у нас был специалистом по обнаружению ловушек, а где ловушки, там и то, что они охраняют.

— И чего, зачистили? — не выдержал собеседник. — Небось, в золоте купаетесь, а эти шмотки ты для отвлечения внимания носишь.

— Как водится, недооценили масштабы, — спокойно объяснил бродяга. — До Битвы богов город действительно насчитывал тысяч восемь населения, и во время попыток его освободить несколько тысяч мертвецов точно повывели. Вот только когда к городу подошли мы и вскарабкались на стену рядом с богатыми кварталами… В общем, это надо видеть. Я, конечно, попробую вам объяснить суть жопы, которая нас там встречала, но всех красок тамошней глубины не передам. В общем, представьте себе улочку, забитую до отказа людьми. Наверняка каждый из вас видел такое во время гуляний и праздников. Знаете, когда мимо народа не протолкнуться, только вместо народа — нежить. Если бы вы в подземелье хоть раз спускались, я бы тамошний поток людей в пример привёл.

Собеседник бродяги вспыхнул и едва не схватился за меч, и принялся экспрессивно доказывать, что о подземелье он знает побольше, чем каждый из сидящих здесь. Точно — авантюрист. Наёмник так реагировать не стал бы.

После краткой перебранки — продолжили.

— В общем, как только поднялись на стену, как только увидели, сколько в этом городе скопилось мёртвых: зомби, скелетов, вурдалаков — Арнол утверждает, что на крыше какого-то особняка даже вампира видел, так сразу оттуда и дёрнули. И вся эта толпа ломанулась за нами. Сразу к городам не пошли, ученые: трое суток мотались по лесу, путали следы и отрывались от нежити. Думаю, сотни три за нами через стену перескочили: самые прыткие, самые сильные из тех, что заметили нас. Два с половиной года назад это было. Может, слышали чего про оживившуюся нежить?

— Я подобных историй уже пару возов слышал, — сказал уязвленный авантюрист. — Меняются только действующие лица. Надо же — от вампира сбежали!

— Вампир за нами не кинулся. Думается мне, сильные и умные твари контролируют прочих.

Надо же, догадался. К старости дойдет до мысли, что нежити некуда спешить, вот они и собирают силы в ближайших к нам городах, чтобы покончить с людьми одним ударом.

Я тоже поначалу думал, мол, раз в некрополисах куча ценных книги и зелий, а нежить атакует авантюристов, которые пытаются обчистить тамошние закрома, почему не отправить за ценностями голема? Потому что глупой нежитью руководит умная, вот почему.

Я бы тоже мог присоединиться к параду историй и рассказать про чароцвет, но это стало бы не лучшей идеей. Подобную историю от паренька моего возраста всерьёз воспринимать точно не будут, не говоря уже о том, что бахвалиться подобным чревато — купцы могли затаить обиду или вовсе дойти до вопроса — случайно ли напал на караванщиков монстр, и не связан ли с этим как-то я. Поэтому я задавил глупый детский порыв. Пусть все мои истории: про уничтоженное поселение орков, про артефактную наковальню, про чароцвет, останутся со мной. Как-нибудь детям своим расскажу, если всё-таки доживу до детей в этом медленно умирающем мире. Но и без моих историй было что послушать.

— А вот вам свежий сказ, — прервал разговоры дедок лет шестидесяти. Старик баюкал в руках здоровенную кружку пива. — Буквально вчерашний, вот. В городе нежить видели, так-то.

— Чего? — скривился другой авантюрист, что с интересом слушал взаимные переругивания своего товарища с бродягой. — Ты, дед, со своими сказками не лезь. Тут люди обмениваются реальными историями.

Старик наклонился над полом, высморкался, а потом, как ни в чём не бывало, продолжил:

— В трущобах видели призраков. Хозяйка постоялого двора вчера под вечер вышла развесить бельё, и увидела, как белая тень пролетела к ее соседям. На самой окраине это было.

— Белая тень? Как ты вообще представляешь себе белую тень, Сажах? И вообще, я не думал, что ты всякие слухи собираешь. С виду — приличный старик, а вот, как повернулось. Раскрыл ты свою сплетнелюбивую сущность.

— Може, и слухи, — кивнул дедок. — Токмо на севере города, в тех самых трущобах вчера три дома ночью обратилися, включая и тот, у которого постоялый двор стоит. Винтить отседа надо.

А вот после этого я уже напрягся. Если для местных слова «призраки» и «Оклорд» не складывались ни в какую ассоциативную цепочку, то для меня — сложились. Я помню историю про обрушившиеся во время землетрясения катакомбы, с которых и началось нашествие нежити. Причем, насколько мне известно, никто в слухи поначалу не верил, и городские власти стали бороться с угрозой городу, когда нежить размножилась.

Разумеется, это могут быть обычные сплетни, всего лишь попытка получить свою дозу внимания от пьяного деда, но слишком уж яркое совпадение.

Мог ли повлиять на историю я? Не знаю. Но не представляю, как катакомбы могут быть связаны с тем же Глебосом и с перебитыми орками. И то, те истории произошли около Вяжска, а здесь я всего-то вступил в Гильдию, да протащил туда двоих ребят. Ну, и по лесу от стражников побегал: считай, наоборот помог городу: напряг воинов, заставил быть внимательнее.

Зал Гильдии Воров был оформлен в тёмных тонах. Как будто у человека, который объяснял строителям, что им нужно будет сделать, абсолютно не было фантазии, и он сказал: «сделайте так, чтобы было мрачно». Стены были покрашены чёрной краской. Чёрные портьеры, тёмные гобелены на стенах. Полное отсутствие хорошего вкуса.

На входе меня встретил огромный головорез, который спросил:

— Мальчик, ты уверен, что тебе нужно именно сюда?

Обращение по возрасту вызвало у меня мимолётную вспышку раздражения.

— Да. Отведи меня к человеку, который решает проблемы с законом.

— Иди по коридору, третья дверь справа, малыш. Надеюсь, у тебя есть достаточно монет, потому что человек, который тебе нужен, очень уж их любит.

А ещё, находясь в этой Гильдии, я мог быть уверен, что они не сдадут меня властям. По крайней мере, не сдадут, пока я нахожусь в этом здании. Когда выйду отсюда — может произойти всякое, но пока я под защитой репутации Гильдии. Если филиал начнёт сотрудничать с властями иначе, чем методом покупки их, властей, услуг, филиалу настанет конец. А то и всей Гильдии сразу.

Кабинет меня слегка впечатлил. Большой — размером с половину зала в трактире дядюшки Бу. Посреди кабинета находился деревянный стол, на котором лежали карты и чертежи зданий. Вероятно, здесь члены Гильдии обсуждали свои планы, изучали схемы. Но непонятно, зачем демонстрировать чертежи и карты всем входящим. Показательное пренебрежение? Патологическая лень, которая и мешает убираться?

Я покосился на стол, но не смог разобраться в картах — слишком далеко я стоял, и слишком мало времени у меня было. Впрочем, на моём месте мог стоять человек, гораздо лучше подкованный в воровских делах, и знания или планы Гильдии могли накрыться медным тазом из-за того, что кто-то не убрал вовремя карты со стола. Не думаю, что к человеку, который руководит здесь всем, стоит обращаться по действительно серьёзным вопросам.

Я перевёл взгляд на хозяина кабинета. Недосып слишком плохо на меня влияет: внимание становится рассеянным.

— Доброе утро, — поприветствовал я человека, сидящего за столом в огромным мягком кресле.

— Привет-привет, — откликнулся он. — Зови меня Садир. Что привело тебя ко мне? Папку упекли в тюрьму? Или друга? А может…

— Меня разыскивают за кражу голема. Я Вилатос.

Хозяин кабинета присвистнул.

— Ого! Обошел меня в твои годы. Как тебе удалось украсть голема?

— Я своего рода големостроитель, — кратко описал я свой статус. Если уж своё имя я этому человеку назвал, то раздобыть эту информацию для него не составит труда.

— Вот как? В таком юном возрасте?

— Именно так.

Раздражает это недоверие. Впрочем, после того, как я стану ходить всюду со своим личным големом, недоверие поутихнет.

— И ты хочешь просто откупиться от властей? А почему? Нет, если ты богатый, конечно, можешь тратить золото налево-направо, но я бы на твоём месте просто обратился к городским властям и предложил им наклепать несколько десятков големов в обмен на помилование.

Я усмехнулся. Сразу видно человека, который не понимает в сложившихся ценах. «Наклепать несколько десятков големов» вышло бы минимум в сотню-другую золотых монет за работу, и это я взял самый бюджетный вариант механизмов — если бы я взялся собирать модели лучше, то вышло бы и того дороже. И это без учёта потраченного времени. Легче сразу отдать золото, и распрощаться с проблемами. К тому же, Архитектора големов, который обладает такими полезными навыками, гораздо легче посадить в клетку за кражу голема и абсолютно законно заставить клепать тех же самых големов годик-другой, в обмен на отличные условия проживания и малую сумму серебра за каждую машину. А если отступить на шаг от законности, то можно продержать Архитектора гораздо дольше года, и когда истечет срок «наказания» — будут решать именно городские власти. Это настоятеля Гильдии можно было попытаться прогнуть, с позиции свободного человека. Городской совет, мэр, городской суд и прочая шушера — люди совершенно другие. Нет, будучи патентованным специалистом, я смогу предложить городу свои услуги за вполне адекватную цену, ну а сейчас я — патентованный специалист с проблемами с законом. Меня нужно ловить и скорее отправлять «искупать грехи перед обществом», а не договариваться со мной.

— Я не хочу работать на власти. Хочу зачищать подземелья, зарабатывать золотишко на потрохах демонов.

— Как знаешь. Собственно, я тебе работать на власти и не предлагаю. А вот что я могу тебе предложить, так это потрудиться на нас, если окажешься достаточно компетентен. Есть тут у нас несколько машин, которые нуждаются в ремонте…

— Если меня устроит оплата, я возьмусь за дело. Обговорим контракт, как положено между патентованным специалистом и заказчиком, который предпочел остаться неизвестным. Посмотрим големов, обсудим смету. Готов выполнить работу дешевле, чем сделают местные специалисты, но лишь из-за недостатка известности. Но за гроши работать не буду.

Садир оттарабанил пальцами по столу.

— Значит, этот вопрос пока отложим…

Кто бы сомневался. Это в прошлой жизни в Ублефесе у меня уже была кое-какая репутация, и меня можно было привлекать к щекотливым делам без опасения, что я доложу страже или вдруг стану кричать о них на каждом углу. Тут я пока никто, и меня можно использовать лишь в качестве глупого мальчонки, который не представляет себе ценности своей работы, и которого легко можно обсчитать. Но не вышло. Возможно, потом последует еще одно «выгодное предложение», и меня попробуют надуть, пообещав достойную оплату потом, или сразу попытаются убедить, что реален его, Садира, вариант «достойной оплаты».

— Итак, проблема с законом… Пойди пока в зал, посиди там. Мой помощник пока сбегает и узнает, во сколько тебе встанет решение этой проблемы. Если монеты у тебя на руках, скажем, шестьдесят-семьдесят золотых — это я уже с запасом взял, сегодня же и закроем вопрос.

Великолепно. Наконец-то можно будет вздохнуть спокойно. Больше воровством заниматься не стану: буду чист перед законом, и перестану ходить и оглядываться. Через ворота можно будет ходить, а не перелезать через стены. Не жизнь — сказка.

Пока сидел, начал размышлять насчёт големостроения. Куда мне идти дальше, после того, как заплачу виру за голема, и вдобавок к медному арендую или договорюсь с настоятелем взять пару големов в обмен на обучение других людей или работу.

По идее, мне нужно как минимум пять сотен золотых монет, чтобы создать хотя бы одного голема из множества запланированных. В планах — создать копию старой команды. Для начала хотя бы двух скоростных големов, одного крепкого телохранителя, который будет принимать на себя удары в подземельях и в обычных стычках, и универсального голема, собранного из нескольких механизмов. Эта четверка станет базовым ядром. После того, как я их построю, можно будет отказаться от медного. Он, конечно, хороший, и во многом мне помог, но он довольно хрупкий и не предназначен для битв. Единственное что в нём есть толкового — это управляющий модуль не слишком старой модели. Так называемые «мозги» голема. Их я могу переставить на другую машину, но будет ли новый голем тем же медным, но в другой оболочке? Не уверен. Если о корабле Тесея можно спорить, и спорить долго, то вариант с големом более понятный. Любой механизм при каждой перезагрузке сбрасывается до базовых команд. Как не будет никакой дружбы между человеком и машиной. Голем следует командам, и даже если механизм прошагал рядом с тобой всю жизнь, десятки раз вы вместе выбирались из самых сложных ситуаций, из самых глубоких задниц, спали под одним деревом, и ты жаловался ему на жизнь, представляя, что он тебя понимает, и вдруг контроль над големом перехватывает нехороший големостроитель, и приказывает убить прежнего хозяина, голем не будет идти на конфликт с приказом. Здесь не фильм, где робот вдруг перепрограммирует себя или обретает способность идти вопреки вложенным директивам. Здесь суровая реальность, без сказок и розовых соплей. И не стоит об этом забывать.

Я погрузился в расчёты и планы.

По сути, что такое голем? Голем — это любая штука, которая может выполнять команды и совершать какие-либо запрограммированные действия. Машина — это голем. Робот, собранный с единственной целью — передать солонку с другого края стола, тоже голем. Магическая турель, которую можно запрограммировать находить перед собой антропоморфные цели, высчитывать расстояние между ней и целью, скорость и направление ветра по движению окружающих деревьев, травы и кустов, и бить прямо в цель — тоже голем. Правда, я не знаю, какого уровня должен быть големостроитель, который сможет создать настолько сложную установку. Я вот на ранге мастера в прошлом такого сделать так и не смог. А вот создать арбалет, который при прицеливании в объект, что находится на расстоянии пятидесяти метров и ближе, и будет корректировать свое положение без учёта поправки на ветер — можно. Но, опять же, лишь на ранге мастера. Раньше я такие расчёты провести не смогу.

Что ещё можно создать, умея наносить руны на материал, и имея подходящие модули и энергокристаллы? Если материалов достаточно, и фантазию никто не ограничивает, можно создать практически всё, что угодно. Шагоходы, танки, пауки с автоматами на спине, големы-камикадзе. Та же ЕВА из Евангелиона. Правда, всё перечисленное будет настолько дорогим, что мне нужно будет поселиться в подземелье, чтобы окупить затраты. На плечи тех же големов-гигантов можно повесить магические турели, или огнеметы, с самонаведением сопел.

Есть варианты попроще и поменьше. Големы ползающие, замаскированные под людей механизмы, транспортные машины, големы-курьеры. Я мог бы сюда ещё и летающих добавить, но я пока не разобрался, каким образом действуют големы-орлы.

Хотя, слишком мелких я сделать не смогу — у таких големов должен быть невероятно маленький управляющий модуль, и в такой не получится засунуть много информации. Голем размером с воробья будет туп, как воробушек.

А если отойти от средневековых идей, можно придумать других големов. Например, големов с интегрированными артефактами. Те же защитные пластины для брони можно создать с помощью наковальни, которую мы нашли с Глебосом. Если, конечно, она до сих пор там лежит. Интересно будет увидеть, на что способен голем с несколькими десятками защитных пластин, каждая из которых — слабенький артефакт.

Универсального голема я уже спроектировал и построил. Из тех големов, которых я создавал, он стал лучшим. Автономный, с невероятно дорогим управляющим модулем, с несколькими мелкими големами на подхвате, он мог выполнять самые разные команды и запоминать людей.

Что еще можно сделать? Голема-саппорта, который вычислит, что тебе или союзнику нужно во время схватки, подкрадётся и вколет требуемое. Можно и вовсе создать его в виде браслета на руку… Хотя нет — браслет выйдет невероятно громоздким: управляющий модуль, зрительный — для анализа ситуации, желательно ещё аудиальный, чтобы реагировал на команды, плюс энергокристалл, плюс — закупаться именно той алхимией, которую можно именно вкалывать, плюс переделывать бутылки под подходящие емкости для инъекции, плюс поршни. Легче создать обычного голема в виде увеличенного кузнечика, чтобы перемещался быстро и имел при себе бутыльки.

Можно заморочиться созданием голема, который станет проверять движение монстров на вверенной територии, сигнализируя об опасности, или механизм, который будет искать полезные вещи по команде владельца, но есть нюанс — это можно поручить абсолютно любому нормальному голему.

Сколько мыслей лезет в голову… Как бы иронично это ни звучало, но в прошлом, у меня, Архитектора големов, просто не хватало времени на проектирование механизмов. То работа, то подземелье, то какие-то торговые дела для заработка золотых, которые можно потратить на усиление своей маленькой армии.

После размышлений о големах я переключился на мысли о прошлом.

Вообще, из нелепой смерти я извлёк самый главный урок: нужно привязать к себе големов так качественно, чтобы их никто и никогда не перехватил, а при попытке перевести их под контроль другого человека, они этого человека потрошили без всяких вопросов. Возможно, сперва делали вид, что перешли под его подчинение. Возможно, запрограммировать их нападать сразу.

По сути, глуповато вышло с моей смертью. Как-то нелепо получилось.

Могучий лич, который помножил на ноль меня и прочих собравшихся во дворце только потому, что с нами не было големов. А будь я во всеоружии, он бы никакой проблемы для меня не представлял. Он — не угроза, не враг, лишь небольшая помеха. Разумеется, будь я со своими железными друзьями, я не смог бы остановить наступление нежити — среди них кроме зомби и скелетов хватало куда более пакостных тварей: призраки, которых не заденешь обычными клинками, да и посеребрёнными попробуй достать, пока они над тобой летают. Баньши, которые кричат так, что с ума сходишь. Быстрейшие вампиры, сравняться в скорости с которыми могут лишь лучшие скоростные големы. Только вот городские бонзы и высокоранговые бойцы сбежали, а весь оставшийся гарнизон снесли рядовые зомби, и до по-настоящему могучих тварей дело не дошло. Но снова — если бы я был со своей командой, то та часть войска мёртвых, которую мы бы успели увидеть, перестала бы быть для нас проблемой. Разумеется, я говорю про рядовых бойцов мёртвой армии.

Мои размышления прервали самым бесцеремонным образом:

— Вас зовёт Садир, — с легким поклоном произнес слуга.

Ну что ж, пойду потрачу деньги, которые мне вручили купцы. Жалко, конечно, что они уходят на такие приземлённые вещи. Лучше бы голема усилил.

С другой стороны, голема я усилить успею. Сейчас гораздо важнее купить себе спокойствие и нейтралитет с властями, а потом можно будет и големов строить, и, по примеру настоятеля, посещать склады в некрополисах, добывая оттуда готовые детали или даже големов. Если уж старый хитрый дед где-то достал кучу механизмов, то и я смогу вынести сотню-другую, отремонтировать и часть продать, обеспечив себе крутую команду по зачистке подземелья. Нежить захватила ближайшие города? Наводнила улицы и столпилась везде, где только можно? Не проблема. На материке хватает других городов.

Я зашел в кабинет, и с порога услышал:

— Не получилось отмазать тебя, малыш. Наш контакт, только услышал о ком речь, дальше слушать ничего не захотел, и даже цену побоялся ломить. У тебя нет высокородных врагов? Кому-то ты здорово наступил на мозоль, похитив этого голема.

У меня был лишь один человек, подходящий под описание, которому я мог наступить на мозоль. Лорд Арк, глава клана Кровавой луны. Отец Глебоса. Выходит, вредный мужик решил испортить мне жизнь. Хочет, чтобы стража поймала меня и отвела к его людям, которые стали бы пытать меня о Глебосе.

Черт.

— Как обычно действуют люди в моей ситуации? — спросил я у Садира. — Есть какие-то советы?

Я думал, мужик скажет: «беги, скрывайся, заляг на дно», но он меня удивил.

— Они покупают личину.

— У вас есть артефакты, скрывающие внешность?

— Да, — мужик театральным жестом достал из ящика стола три массивных медных кольца. Я немедленно вызвал оценку на случайную вещь.

Кольцо чужого облика.

Магический предмет редкого ранга.

Описание: артефакт меняет голос и внешность на те, что устанавливал мастер. Работает тридцать дней с момента активации. Не активирован.

— И какие у него свойства? — спросил я, готовясь, что вор «забудет» об ограничении по времени. Но мужчина удивил меня.

— Артефакт хороший. Но дорогой. И больше, чем на месяц, его не хватит.

— Его хоть можно отключать, или задавать людей, на которых иллюзия не будет действовать?

— Не настолько хороший артефакт, — улыбнулся Садир. — Меняет внешность, голос заменит. Протянет ровно месяц, но если захочешь, приходи в последние дни работы артефакта, и мастер сделает новый, с той же внешностью. Стоит десять золотых. Личина уже поставлена, менять ее нельзя, но можешь выбрать из имеющихся: у меня на выбор есть два старика, полноватый купец и мальчишка. Для активации нужно надеть кольцо, но этого я тебе позволить не могу — сперва придется купить.

— Старики, купец и мальчишка. Я вижу три кольца: одно скрывает две личины?

Однако спросить хотелось о другом. Десять золотых? Натуральный грабеж! Но я не слышал, чтобы такие артефакты продавались в свободном доступе, так что придется брать. Сжать зубы, и постараться не смотреть, как на артефакт, который проработает месяц, уйдет столько, сколько трактир дядюшки Бу за неделю не получает.

Чертовы любители наживы…

— Прошу прощения, — смущенно произнес Садир, достав пятое кольцо.

— Давай старика, — тяжко вздохнув, решил я. — Что происходит с одеждой?

— Тоже меняется. Что бы ты ни надел, будет показывать одежду личины. На старике, если я не ошибаюсь, какой-то балахон. Но можем на заказ артефакт изготовить. И внешность этой личины повторим, и одежду заменим.

— Есть зеркало? И что делать с размером? Оно мне явно великовато.

— Я дам железную цепочку, чтобы можно было носить на шее: пока артефакт будет находиться рядом с телом, будет работать. Отнесешь сантиметров на сорок — выключится. Для повторной активации иллюзии просто коснись кольца голой кожей. Зеркало есть в коридоре. Итак, деньги?

— Если иллюзия меня не устроит…

— Иллюзия хорошего качества. Тебя может не устроить только внешность личины, к качеству вопросов ни у кого не возникало.

— Где действует артефакт?

— По всей территории города, кроме здания стражи, ратуши и здания всех Гильдий, кроме нашей — уважаем чужое желание остаться неузнанными. Еще недавно кольцо отключалось в некоторых дорогих лавках: «Саймон и друзья», «Витта Гейзер» и в парочке других, но теперь с ними будет полный порядок.

Я нехотя отсчитал монеты, получил цепочку и перстень, и вышел в коридор. Встал напротив зеркала, надел артефакт на палец для активации.

Вместо меня в зеркале появился неприятного вида старик. Волосы — седые, неопрятные, торчат в разные стороны. Взгляд — цепкий, давящий. Балахон почти до самой земли, подпоясан грубой веревкой. На ногах — деревянные сандалии.

Я пригладил волосы, и старик повторил действие синхронно со мной. Правда, иллюзия не изменилась: волосы сразу вернулись обратно. Но хотя бы ладонь сквозь голову не проходит, и волосы шевелит. К качеству действительно нет претензий.

Пожалуй, теперь стоит пойти и поменять половину своих монет на серебро. Если в городе хозяйничают призраки, лучше иметь оружие против них.

После посещение менялы я двинулся на выход из города. Конечно, я подумывал отправиться на поиски постоялого двора, у которого видели призрака, но отказался от этой мысли — если я найду подтверждение существования призраков, это будет прекрасно, я смогу передать городским властям информацию про монстров на территории Оклорда. Только вот в чём вопрос — если я напорюсь на призрака, смогу ли я уйти оттуда? Вот в этом я не уверен. Призрак — бестелесный монстр, его не вырубишь, как духовное животное, с ним нужно расправляться с помощью артефактов, либо с помощью серебра. А если призраков будет много, то один против них я выйти не рискну.

Монет у меня было достаточно, поэтому я по пути завернул в лавку зачарователей.

— Что желает купить уважаемый мастер? — с подхалимской улыбкой спросил зачарователь, который в прошлый раз ехидно спрашивал у меня, готов ли я что-то купить. Замечательно — значит, артефакт работает. Буду надеяться, что на воротах не ставят защиту против таких артефактов. В дорогих лавках наверняка стоит защита против иллюзий, но не уверен, что на городских воротах есть нечто подобное. Да и член Гильдии Воров, который мне советовал этот артефакт, упоминал, что входить в город и выходить из него я смогу свободно. Что ж, скоро я это проверю.

Я потратил почти три с половиной золотые монеты на необходимый артефакт, покупку которого отложил в прошлый раз.

Призрачный клинок.

Магический предмет редкого ранга.

Описание: отличное оружие против призраков, блуждающих огней и некоторых вражеских чар.

Навыки:

Призрачный удар — пассивный навык, позволяющий наносить урон духовным сущностям.

Всё, теперь я могу находиться в городе без боязни оказаться завтраком для призраков. Если я в самом деле повлиял на историю, и скоро Оклорд наводнят призрачные твари, у меня будет, чем защититься.

После лавки зачарователей я отправился к городским воротам. Я не был полностью уверен в надёжности артефакта, скрывающего внешность, поэтому к воротам приближался с осторожностью. Но ничего необычного не произошло — при моём приближении стражник не напрягся, я не уловил на воротах никаких сканирующих заклинаний. Спокойно представился выдуманным именем, подождал, пока стражник запишет меня в журнал и вышел прочь.

Через полчаса я вернулся с големом. Думал, на воротах потребуется показать патент големостроителя, но стражник даже не поинтересовался, есть ли он у меня — значит, ориентировки на модель по городам не разослали. Ещё один довод в пользу того, что в городах ищут именно меня, а не голема.

Единственная фраза по поводу голема, которую я услышал от стражника, касалась его меча. Я до сих пор не соорудил для голема никаких ножен, и медный таскал обнажённый клинок в руках.

— Вы, это… Купите ему пояс с ножнами, пожалуйста. Ношение оружия в городе в открытом виде не одобряется.

— Всенепременно, — гаркнул я чужим голосом.

Уже с големом я иду… нет, не к постоялому двору — к одной из местных кузниц, что находится на краю трущоб, где люди не так требовательны к покою, и звонкие удары молота им не слишком докучают.

У ворот кузницы стоит голем — широченный массивный механизм, высотой в два с половиной метра — медный на его фоне выглядит ребёнком. Руки железного голема сложены на груди. Вместо оригинальных доспешных пластин механизм закован в уродливые металлические квадраты, которые добавляют ему лишнего объёма. Выглядит внушительно, если не обращать внимания, что пластины цепляются друг за друга краями. Думаю, если этот голем шагнёт вперёд, грохот будет знатный.

Я отправил в механизм диагностирующее плетение. А, вот оно что — он даже шагнуть не сможет. Энергокристалл плохонький, маны в нём почти нет, и количество энергии, которую голем, ничего не делая, получает из внешней среды, очень ничтожно — примерно столько же утекает на пассивное функционирование механизма. Если честно, выглядит, как возможная подработка — в прошлой жизни, когда у меня было лишнее время и необходимые материалы, я предложил бы кузнецу бесплатно сделать необходимую для меня работу, пока я буду делать то же самое для него. Впрочем, почему бы не поступить так и в этой жизни?

Вероятно, голем был связан с кузнецом каким-то артефактом, потому что, как только я подошёл к воротам, звуки молота стухли. Одновременно с этим голем поднял руку, преграждая мне путь. Величественный жест внушал, если не обращать внимания на то, что жест этот почти в ноль посадил энергокристалл. Ну что ж, раз уж и голем пошёл на такие жертвы, можно и подождать.

Спустя три минуты ко мне вышел кузнец.

Мастер впечатлял. Его могучие руки, обветренные, в застарелых ожогах, говорили, что этот человек кучу времени проводит у горна. Лицо покрыто сажей, борода в подпалинах. Крафтер внимательно осмотрел моего голема: внушительного размера кулаки, меч в руке механизма. В глазах кузнеца поселилось беспокойство.

— Чего? Опять кому-то спать мешаю? Договорились же с вашими, что по вечерам работать не буду, и пока держу слово.

Похоже, меня приняли за местного.

— Ты ошибся, — с удовольствием перешёл я с надоевшего «вы» на более привычный стиль общения. Благо, личина старика позволяла. — Я не из местных, и отношения к ним никакого не имею. Мне нужно сделать из меча своего голема кое-что более подходящее против бестелесных сущностей. Серебро есть — и на оплату работы, и на пластину для клинка.

Услышав, что речь идёт о работе, мастер не колебался — кивнул на кузницу:

— Тогда пройдемте.

В кузне было жарко. Пылал горн, и даже открытая настежь дверь не спасала. Едва я вошёл в дверь кузницы, как меня окатило волной жара.

Стульев для ожидающих посетителей здесь не было, потому пришлось остановиться в дверях, где было попрохладнее.

Я осмотрел помещение кузни. На металлическом столике рядом с наковальней лежали инструменты. На стенах висело оружие и заготовки под него. В дальнем углу я заметил мелкие — не больше ладони — железные фигурки, выкованные с таким мастерством, какого не ожидаешь от рядового кузнеца Оклорда.

По моей команде медный протянул меч мастеру. Кузнец перехватил рукоять, внимательно осмотрел оружие.

— Хороший клинок, — уважительно кивнул кузнец. — И клеймо я узнаю — именитый мастер. Вы, значит, из клановых?

На этот вопрос я предпочёл не отвечать. Впрочем, ответа мужчина не ждал, и сразу продолжил:

— Могу сделать артефакт против призраков и прочих тварей, которых обычным клинком не ранить. Только стоить это будет под три золотых. И редкость артефакта, как и характеристики конечного результата, гарантировать не могу. Но серебро сэкономите.

— Давай лучше обычную серебряную пластину, — отказался я. Голем — сильный механизм — может мечи метать, может промахнуться мимо противника и вонзить меч в камень. А артефакты, как я успел убедиться, могут утратить свои свойства при повреждении. Лучше уж серебряная полоса вдоль лезвия. Если и повредит, то можно обратиться к кузнецу, и тот приведет оружие в порядок.

Еще пару минут мы обсуждали, как именно будет располагаться серебряная пластина. От предложенного мастером варианта с двумя серебряными полосками я отмахнулся — на это уйдёт в два раза больше серебра, а эффект не изменится. К сожалению, от количества серебра урон по призракам не увеличится.

В итоге мастер закрепил пластину за гарду и провел ее вдоль лезвия клинка чуть дальше середины.

— Тридцать серебряных за работу, — предупредил мастер. — И девяносто — за материал.

— Хорошо. Но, если у тебя есть желание, могу предложить за работу свои услуги. Я големостроитель. Заметил, что у твоего железного охранника серьезные проблемы. Если есть энергокристалл размером с половину ладони, могу поправить голема. Займёт это дело минут сорок, и будет крайне сложным, — соврал я, — но пожертвовать своим временем я готов.

Кузнец посмотрел на меня с подозрением, на пару секунд задумался, но всё же мотнул головой:

— Спасибо, но серебро мне сейчас нужнее.

Ну, дело его. Если считает, что незнакомых големостроителей нельзя подпускать к своим механизмам, чтобы те не захватили управление над твоим сокровищем, пусть живет со своими заблуждениями. Чтобы захватить управление над големом, мне совершенно не нужно напрягаться — я могу сделать это, стоя в дверном проёме.

Кузнец принялся работать, ничуть не стесняясь наблюдателя. Мастер двигался легко и уверенно, руки его ловко перемещали заготовку с места на место, ладони то брали щипцы, то хватали молоточек. Движения — плавные, видно, что кузнец наслаждается работой. Интересно, он уже перешёл на архетип, отличный от простого кузнеца? Увы, по движениям этого не определить.

Спустя сорок минут мы расстались, довольные друг другом, и я направился к постоялому двору, который описывал тот старичок из пивнушки. Настроение было слегка подпорчено. Если бы не чертовы мысли о призраке, который, может, вовсе существует лишь в воображении старика, я бы сейчас в Гильдии Големостроителей медного голема улучшал.

До постоялого двора я добрался за двадцать минут. Хорошо, что все места, которые мне требовалось посетить, находились в одном и том же районе: Гильдия Големостроителей, кузнец, постоялый двор. Удачно совпало. Или не слишком удачно, если через пару суток трущобы начнут кишеть нежитью.

Голема я оставил во дворе, после чего вошёл в большой зал и остановился на пороге, наблюдая за оживлёнными посетителями. Сидевшие в зале люди не выглядели обеспокоенными: звучали громкие разговоры, пиво лилось из кувшинов в кружки. Я видел немало мест, которым грозило нападение нежити, но ни в одном из таких мест люди не вели себя так спокойно. Впрочем, во всём Оклорде сейчас такая атмосфера.

Моя первая цель — разговор с хозяйкой, а потом уже буду смотреть по ситуации.

Я подошел к стойке, за которой стояла молоденькая девушка, принимающая заказы. За ее спиной от пола до потолка шли полки с алкоголем, но они сейчас интересовали меня гораздо меньше, чем беседа.

Я встал в очередь и терпеливо подождал, пока она дойдёт до меня.

— Добрый день. Вы здешняя хозяйка?

— Здравствуйте, — чуть испуганно произнесла девушка. — Нет, хозяйку вызвали в городскую ратушу. А что именно вам нужно?

— Хотел поговорить о ваших соседях. Ходят слухи, что здесь видели нечисть.

— Нет-нет, господин! — затараторила девчонка. — Никто никакой нежити не видел! У нас хороший город, хорошая стража, и никакого непотребства на территории не случается!

Очень странно.

— А соседи у вас исчезали? — сразу захотел прояснить я этот момент. Очень уж подозрительно, когда хозяйка постоялого двора после того, как делится увиденным, вдруг решает посетить ратушу, а её помощница очень испугана и отрицает слухи, подчёркивая важность работы стражи.

— Семья Рекина-лесоруба просто уехала, — вымученно улыбнулась девчонка.

— Ясно. А когда вернется хозяйка?

— Может, к вечеру. Передать ей, что вы ее спрашивали?

— Не нужно.

Находиться в помещении не хотелось — мало ли, какие указания оставили девчонке стражники, когда уводили хозяйку на допрос.

Возможно, я преувеличиваю, и ничего такого не произошло, и женщина решила посетить ратушу, а не комнату для допросов, и сделала это по своей воле, но лучше перестраховаться.

Я вышел за дверь постоялого двора и огляделся. Веревок для белья не обнаружил, а потому пошел вдоль низкого и хлипкого забора. Голема я звать за собой не стал — когда вычислю дом, в котором могут быть призраки, тогда приведу. А так медный — слишком приметен.

А вот и столбики с бельевыми веревками — аккурат на заднем дворе. И с заднего двора трактира можно увидеть три домика. Вот сейчас и проверим, что с ними.

Те, что по краям — жилые, а у центрального окна и двери заколочены, причем давно — доски уже порядком потемнели, на крыльце — мусор и грязь. Я постучал в дверь первого дома, но мне не ответили. Дом не выглядел заброшенным, так что либо хозяева пока не вернулись домой, либо отъехали не без помощи призраков. Я постучал еще минуту, поглядел в пыльное окошко, но не заметил ни движения внутри, ни шорохов. Значит, проверю следующий дом.

А вот за ним следили. Стоило мне постучаться в дверь, как из-за поворота узенькой улочки в пятидесяти метрах от меня вышел крепкий здоровячок и пошагал ко мне.

— Ищешь чего, батя? — сразу спросил он.

— Так это… Семью Рекина-лесоруба ищу.

— Сразу по всем домам ходишь, ищешь?

— Запамятовал, где именно живут, — спокойно ответил я. — А может, подскажешь? Раз такой любопытный, наверняка должен знать.

— Съехали они из города, батя. Да и тебе пора бы убраться подобру-поздорову.

Я поднял ладони, улыбнулся, и, не споря с грозным крепышом, пошагал прочь. Главное я узнал — стоило подойти к двери, как в нос ударил запах мертвечины, какой может идти либо от тела, которое несколько дней подряд пролежало на солнце, либо от зомби.

А стража поставлена для того, чтобы люди не прознали правду и не запаниковали. Но насколько сокрытие фактов будет оправдано, когда с Оклордом случится то, что случилось с ним в прошлом? И могу ли я как-то повлиять на события?

Размышляя об этих вещах, я решил наведаться в Гильдию Големостроителей. Маскировка оказалась выше всяких похвал — никто из встреченных сегодня людей не усомнился в моей внешности. Жаль, что одежда у личины не самая привлекательная, и поменять её нельзя.

Голем на воротах Гильдии, стоило мне показать артефакт-пропуск, без проблем пропустил и меня, и медного. Проблемы начались позже, когда я дошёл до центрального здания Гильдии, отменил действие меняющего внешность артефакта и нажал на кнопку звонка.

На звонок выглянул незнакомый мне послушник — широкоплечий юноша лет семнадцати.

— Набор в Гильдию закончен, парень. Гуляй до следующего.

— Я к мастеру Иргану. По очень важному делу.

— Настоятеля на данный момент в Гильдии нет. Убыли-с по делам.

Этого я не предвидел. В моих планах настоятель сидел в Гильдии безвылазно, ожидая, когда к нему постучусь я. Его отсутствие могло здорово повредить моим планам.

— И надолго они убыли-с?

— А тебя это не касается, дружок.

— Понятно. Читать умеешь?

Я неторопливо достал из рюкзака патент, и, не давая бумагу в руки послушника, дал ему прочесть написанное.

— Никто не станет давать подобную бумагу недорослю, — неуверенно возразил он.

— А я с тобой спорить не собираюсь. Как ты мог увидеть на моем патенте, меня принял в Гильдию на правах полноценного члена организации сам мастер Ирган. Ему и только ему решать, подделка это или нет. Знаешь, я бы с удовольствием посмотрел, как ты будешь оправдываться перед настоятелем, уверяя мастера, что он выдал бумагу не тому человеку, которому следовало.

— Э-э… я не то хотел…

— Вот ему объяснишь, что именно ты хотел. А пока сделай уважительное «ку» — отведи меня в здешние мастерские. Надеюсь, я, как полноценный член нашей уважаемой Гильдии, могу воспользоваться нашими мастерскими?

Пацан замялся. В его взгляде читалось полное непонимание происходящего: в нем боролись вбитые при обучении правила уважения к рангам и уязвленная гордость — как так, относиться к какому-то незнакомому мальчишке так же, как к мастерам? Я бы даже посочувствовал ему, если бы мне не были абсолютно безразличны его метания.

— Прошу… вас, — с видимым усилием выдавил он, — пройти со мной к мастеру Аслану, который руководит Гильдией в отсутствие мастера Иргана.

— Хорошо.

И мы отправились в путь по тем же коридорам, где я ходил в прошлый раз. Только на этот раз не остановились возле кабинета настоятеля, а отправились дальше.

На этот раз выставленные на обозрение големы меня не впечатлили. За те дни, что я провёл в этом здании, я смог подробно рассмотреть каждую модель. Мне не терпелось добраться до складов, закупиться там всевозможными деталями, а потом навестить мастерские, и, наконец, превратить своего медного хрупкого голема в мощную машину.

У двери, которая располагалась не дальше, чем в тридцати метрах от кабинета настоятеля, юноша остановился и аккуратно постучался, а после — приоткрыл створку на пару сантиметров.

— Мастер Аслан, разрешите? Тут вот какая ситуация…

Внутрь послушника не запустили. Он с порога быстро описал мой непонятный статус, мимоходом упомянул по поводу своих подозрений на мой счёт, а потом — вежливо поклонился, и произнёс, пытаясь скрыть злорадство:

— Вас ждут.

Мастер Аслан оказался улыбчивым толстячком лет сорока. Меня он тоже не пригласил в кабинет, поэтому я зашёл сам, и прикрыл за собой дверь, решив не облегчать жизнь послушнику, который остался подслушивать в коридоре.

— Мастер Аслан, здравствуйте. Мое почтение.

— И вам — мое. Чего вам угодно, молодой человек?

— У меня с мастером Ирганом была устная договорённость — меня пообещали пустить в здешние мастерские и даже позволить приобретать кое-какие запчасти на складах. Но мастера нет на месте, а потребность в мастерских и запчастях осталась.

— Не понимаю, в чём тогда дело. Все члены Гильдии могут посещать и мастерские, и склады. Странно, что вы этого не знаете, утверждая, что являетесь полноценным членом Гильдии, молодой человек. Можно взглянуть на документы, подтверждающие ваши слова?

— Разумеется, — протянул я ему патент. Толстячок вчитался в строки, внимательно рассматривая каждую букву. Печать внизу листа он рассматривал гораздо дольше. Не знаю, что именно он хотел там увидеть, но в конце концов хмыкнул, и документ вернул:

— Держите, коллега. Послушник нашей Гильдии покажет вам путь в мастерские, и объяснит, как пройти к складам. Если будут какие-то вопросы или пожелания — обращайтесь к послушникам, по всем остальным вопросам — к мастеру Иргану, когда вернется. Не думаю, что у нас найдутся свободные помещения для проживания, но кровать, если вдруг нужно, вам точно найдут.

— Спасибо.

Я попрощался, вышел из кабинета. Пацан, который, судя по всему, слышал весь разговор, смотрел на меня нервно, прикидывая, какие неприятности я могу ему доставить. Я никаких не мог, да и не слишком хотел.

— Веди к складам. А пока идём, расскажи, есть ли какие-то лимиты на покупки, можно ли взять для переноса запчастей «помогайку», сколько всего рабочих станков в мастерской, и сильно ли отличаются цены на складах от ценника в городе.

Пока мы шли, пацан отвечал на мои вопросы. Выяснилось, что ограничений на покупки нет, или пацан о них не знает. Насколько он помнил, никому не рекомендовали «не наглеть» — значит, склады — это некий магазинчик для своих, где ценник слегка завышен, по сравнению с оптовыми закупками — лишь чтобы не продавать себе в убыток. Этот вывод перекликался с теми ценами, о которых помнил пацан.

«Помогаек» можно было взять из склада големов общего пользования. Платишь тридцать медных монет, и пользуешься големом сутки. Главное — не сломать его в процессе пользования, иначе придётся либо восстанавливать, либо оплачивать ремонт. Как по мне — тридцать медных монет — слишком большая цена за помогайку. Боевых големов тоже можно было арендовать, но стоило это гораздо дороже. И, судя по описанию, модели там были «не ахти».

Рабочих столов со станками в мастерской было «достаточно», как сказал пацан. И в самом деле — сорока столов хватит, даже если в мастерской в это время будет заниматься группа послушников.

— Там постоянно есть свободные столы. Если, конечно, от нас не требуют выполнить какие-то срочные заказы — тогда Гильдия бывает загружена. Но случается это редко. По поводу цен… Цены на складах, насколько я знаю, ниже, чем в городе. И в Оклорде есть всего две лавки, которые торгуют запчастями для големов. Однако на складах можно найти товары, которые в городе не встретишь.

Склады располагались на минус первом этаже, и сразу впечатлили меня. Размером склады были с библиотеку в подземелье, но выглядели они гораздо облагороженнее. Возле самого входа стояли ряды разнообразных големов, а вот после этих рядов стояли стеллажи. Здешние полки выглядели гораздо более крепкими, широкими, и на них совершенно не было хлама — все детали, которые я заметил от входа, были отполированы, без малейшего намёка на пыль.

К сожалению, к самим полкам меня не пустили. Нас перехватил низенький мужичок в форме, похожей на одежды, в которых ходили местные послушники. Впрочем, я не заметил, чтобы сопровождающий меня послушник относился к этому человеку снисходительно или хотя бы на равных. Меня представили, подчеркнули мой статус. После этого мужичок обратился уже ко мне.

— Здравствуйте. Я заведующий местным складом: если есть какие-то вопросы или пожелания — обращайтесь ко мне, я вынесу вам требуемое.

— Добрый день. Хорошо, я понял.

Я ещё раз осмотрелся, не увидел машин, которых чинил с Ильзой и Ахрилом. Точнее, они здесь были, но в количестве пары штук из трех десятков. Поэтому я полюбопытствовал:

— Скажите, а где големы, которых недавно починили? Они оказались недостаточно хороши для здешних складов?

— Какие именно големы? — приподнял бровь мужичок. — Здесь все, что есть. Ну, кроме десятка големов, которые сейчас находятся в аренде.

— Я говорю о тех големах, что находились в третьем ангаре, кажется. Вон той модели, — показал я на голема.

— Кажется, я понимаю, о чём вы. В третьем ангаре сейчас действительно находится больше десятка неисправных машин, но их ремонтом никто не занимался.

— А ты что-нибудь знаешь о том ремонте? — повернулся я к послушнику.

— Без понятия.

— Никто не приводил никаких големов, никто не брал никаких запчастей, — пожал плечами завскладом.

Я понимающе кивнул.

Сегодня какой-то день вранья. Сперва — девчонка на постоялом дворе, потом — крепыш, который подтвердил рассказ про уехавшую семью, потом — заведующий складом Гильдии. Нет, я готов поверить, что големов ему правда никто не приводил, но детали-то должны были нести с этих самых складов.

Или у настоятеля была своя захоронка, и големов чинили втайне ото всех?

А почему? И к чему вся эта секретность? Так, погодите…

В моем мозгу вдруг сложился пазл: отсутствие настоятеля, неучтенные големы, которых тот без моей помощи мог год собирать, и через год — посетить катакомбы. Все встало на свои места, картинка получилась гармоничной. Вот только правильно ли я все рассчитал?

В моей предыдущей жизни никто так и не выяснил, кто именно вскрыл катакомбы. Да и не слишком важно это было: никто не пытался опознать трупы тех людей. А вот о пропавшем настоятеле я не слышал. В тех событиях столько людей пропало и погибло, что исчезновение даже столь значимой фигуры не было заметно.

Так. Предположим, что настоятель действительно полез в катакомбы вместе с големами. Судя по появлению призраков и по пропавшему настоятелю, у него не вышло зачистить катакомбы. Я могу понять почему — когда ты отправляешься с тремя-четырьмя десятками средних големов против нескольких сотен призраков, немудрено проиграть. Бестелесные монстры могут проходить через преграды, и уязвимы они лишь для серебра, магических навыков и определённых артефактов. Не знаю, чем вооружил големов настоятель, но судя по печальному итогу, серебра в их оружии не было.

И, если я понял всё правильно, и настоятель в данный момент не расслабляется в кругу доступных взрослых дам, отмечая продажу крупной партии големов, возникает один важный вопрос: а что случилось с теми механизмами, с которыми он ходил в катакомбы? Обычно после смерти человека, управляющего машинами, механизмы выполняют его последний приказ, а потом — дожидаются следующего приказа или нового хозяина. Или гниют, не дождавшись ни того, ни другого. Если там кроме призраков была и другая нежить, големы, после того, как истребили ее, остались ждать другой команды.

Есть другой вариант: если настоятель был контролером, способным одновременно управлять толпой големов… во что лично я верю — тогда действительно можно стать самоуверенным големостроителем и вознамериться в одиночку зачистить катакомбы… Так вот, если Ирган руководил големами до самой своей смерти, то они сейчас опять же стоят в склепе и ждут своего нового хозяина. В прошлом, кстати, в катакомбах никто не нашёл големов, но это может говорить о том, что кто-то успел вывести машины раньше, чем стражники наведались туда официально.

Ладно, не важно.

— Мне нужен помогайка на пару суток, и детали. Очень много деталей. У вас есть перечень доступных товаров?

— Да, — кивнул завскладом, и исчез за полками. Спустя минуту он появился и протянул мне три журнала.

— В первом — доступные модели оболочек, навесные доспешные пластины. В основном ширпотреб, но качественный. Индивидуальных моделей здесь практически нет, у кого хватает золота на подобные запросы — те идут к кузнецам. Во втором журнале — перечень модулей и оружия, в третьем — инструменты, расходники, редкие материалы. Орихалка нет, но что-то попроще можно найти.

Я погрузился в изучение доступного мне ассортимента, прикидывая, что можно сделать из одного голема и предлагаемых товаров, с учётом моих, не таких уж и великих, наличных средств.

В итоге я набрал столько деталей, что помогайка — изрядно потрёпанный голем, едва удерживал всё купленное на широкой спине.

— Время творить, — сказал я послушнику, который всё это время находился рядом со мной и следил за моими покупками. — Веди меня к мастерским.

Мастерская мне понравилось. Во-первых, здесь были всевозможные инструменты, которые мне понадобятся. Во-вторых, столы в мастерских были действительно большими. На таком столе можно разложить голема не только в целом виде, но и в разобранном, когда он не столь компактен.

Что же, пора переделать голема пусть не в шедевр, какие я собирал в прошлой жизни, но точно во что-то прекрасное.

Приблизившись к рабочему столу, возле которого паук-помогайка сгрузил купленные детали, я потер руки.

Контроль над паучарой я перехватил уверенно и быстро. Теперь мне не приходилось пользоваться инструментами — отвёрткой откручивать крышку на груди голема, поднимать или переворачивать медную машину. Всем занимался помогайка. Несмотря на то, что паук молил о техосмотре, его манипуляторы работали четко, без малейшей рассинхронизации.

В первую очередь я разобрал механизм на самые мельчайшие запчасти. Если уж делать что-то, то делать основательно. Я не смогу на базе медного голема собрать топовую машину, но сделать его гораздо лучше, чтобы через ворота в следующий раз проходить без малейшей опаски — это смогу. После моих манипуляций его родной механик не узнает.

Запчастей оказалось много: часть я разложил на соседнем столе. Так, теперь нужно понять, что я оставляю. Прости, медный, но медным тебе оставаться недолго. Нельзя ходить с големом, которого любой сильный удар может повредить и смять, как яичную скорлупу.

Я мысленно представил перед собой схему будущего голема. Детали нового корпуса и конечностей я взял со склада. Стоили они не слишком дорого — у Гильдии Големостроителей где-то имелся свой собственный завод, потому что все детали шли, как под копирку. Если бы мне пришлось обращаться к кузнецу, чтобы он выполнил то же самое, мне пришлось бы изрядно переплачивать. А так за стандартную деталь я отдавал не слишком уж много монет. Детали придётся ещё и дорабатывать — высекать инструментами руны и пропитывать эти руны маной, прокладывая манопроводы. После этого деталь станет по-настоящему дорогой. Труд столь опытного специалиста, как я, ценится недёшево, знаете ли.

Итак, каркас…

Увы, я не мог себе позволить дорогие сплавы, поэтому каркас нового голема будет состоять из железа. Это повлечёт за собой повышение не только прочности, но и веса. Для того, чтобы сохранить его ловкость и маневренность, придется пускать дополнительные манопроводы, ставить иной энергокристалл…

Жаль, что здесь нет 3D-принтера. Было бы очень просто — загрузил необходимую информацию, и на выходе получил готовую оболочку, созданную по твоей фантазии. Увы, создание машины, способной создавать другие механизмы, архисложная задача. Я даже не представляю, какими навыками нужно обладать, чтобы воплотить эту задумку в жизнь. Возможно, грандмастер справился бы. Увы, я — не грандмастер. Мой предел — несколько големов, которые работают в качестве кузнецов, создавая доспехи. И то, не знаю, насколько качественно у меня выйдет управлять ими. Люди, которые гораздо умнее механических болванов, годами обучаются кузнечному делу, и мне придётся обучаться ему с нуля и постоянно контролировать големов во время работы. Еще есть проблема — таким образом можно создать штамповки, но оригинальных, самых прекрасных големов, таким образом сделать не получится. Тот же кузнец, который способен создавать артефакты, может превратить голема в невероятную машину с повышенной защитой, с энергетическими щитами. Этот мир — мир ремесленников-индивидуалистов, которые возвели стремление к совершенствованию в абсолют. Попытка создать огромнейшую, но слабую армию — провалится. Такая армия уже есть: сосредоточена в некрополисах. И команда отличных големов только так размалывала зомби и скелетов. А сделать армию слабых големов, которая превзойдёт в численности нежить, у меня не выйдет. Это тупиковый путь.

И на этот раз я почувствовал отличие между архетипом ранга «ученик» и «мастер», что был у меня прежде. Раньше я мог удержать в памяти всего голема, со всеми манопроводами, с каждой руной. Я мог мысленно расположить каждый модуль наиболее оптимально, и просчитать, каким образом добиться лучших характеристик голема. Я мог представить конечный результат до мельчайших деталей. Теперь же мне удавалось держать в памяти что-то одно. Поэтому я сперва занялся составлением рунных цепочек, потом — переносил их на каждый элемент будущего голема. Вместо того, чтобы одновременно работать помогайкой, планировать конечный и промежуточные результаты и управлять своим телом, нанося руны, я вынужден был заниматься чем-то одним.

В первую очередь я принялся разрисовывать каркас голема рунами. Я не брал ничего из деталей старого корпуса, так что со стороны модель будет выглядеть, как обыкновенная штамповка. Тем лучше — не станет привлекать внимания. А вот внутри всё разительно отличалось: дублирующие друг друга манопроводы, энергокристалл гораздо мощнее, чем обычно используют в этих моделях — из-за продублированной энергосистемы кристалл не начнет пропускать через энергоканалы разрушительное для них количество маны. Вдобавок из-за избытка энергии голем сможет передвигаться гораздо быстрее, чем стандартная модель. Если давать голему хотя бы восемь часов отдыха в сутки, он успеет накопить достаточно энергии, чтобы действовать следующие шестнадцать часов. Разумеется, не на предельной нагрузке, но все же.

Утомительная работа по вырезанию каждой руны заняла у меня десять часов подряд. Во время моей работы в мастерскую заходили другие люди, но отвлекать меня не решились. Хотя, я ожидал вопросов на тему «что ты здесь забыл, ребенок?». Гильдия меня приятно удивила: когда требовалось, люди проявляли тактичность и уважали чужой труд. Возможно, именно мне, и именно сегодня повезло, а обычно здесь всех толкают под руку, но пока впечатления от Гильдии остаются лишь положительные.

После завершения этой части работы я нашел ближайшего послушника — пацан брел по коридору без всяких дел. Я попросил отвести меня в столовую и накормить. Поел холодный суп, схватил пару пирожков и вернулся в мастерскую. Первая часть работы закончена. Насколько хорошо я её сделал, выяснится позже, когда я подсоединю к голему энергокристалл, и по рунам пойдет мана. Но пока я не смог найти у себя ошибок.

Итак, теперь пойдут модули.

На складе мне предложили самые разнообразные детали. Увы, зрительного модуля лучше, чем стоял в старой модели тренировочного голема, я не нашёл. Знаю, такие существуют — те, что видят в разнообразных спектрах и в разы превосходят человеческое восприятие. Голем с таким модулем может в несколько раз увеличивать изображение, в кромешной тьме видеть так, как на свету, и даже наблюдать за движением природной маны, и вместе с големом мог смотреть и оператор. Но стоят такие модули невероятно дорого, и если встречаются на складах, то кому попало, такое не продают. В ближайший год-другой мне такими суммами точно ворочать не придётся.

Модуль управления я оставил прежний, от старого голема. Слуховой модуль тоже оставил. Но кроме того, я добавил и другие модули. Модуль расширенной памяти — простенькая коробочка, с помощью которой голему можно отдавать гораздо больше команд и закладывать схем поведения, чем без нее. Приобрёл речевой модуль — теперь с моим големом можно будет разговаривать.

Крепления для модулей и энергетического кристалла пришлось ставить самостоятельно. И на сегодня это занятие стало для меня последним. Не так просто держаться на ногах, если ты больше суток не спишь, да и до этого твой сон нельзя было назвать долгим и восстанавливающим. Оставив помогайку на месте, я внедрил в паука команду поднимать шум и будить меня по связи, если кто-то попытается приблизиться к моему не до конца собранному голему, и отправился на поиски послушника.

Я слегка потерялся во времени. Понял я это, только увидев часы на стене, которые показывали два тридцать ночи. Тем не менее, по коридорам ходили послушники: видимо, в их обязанности входит ещё и ночное дежурство.

Стоило мне попросить, как меня отвели в комнату, где стояло десять кроватей, из которых всего три были пусты. Все подростки спали, потому обошлось без вопросов, как я сюда попал, и надолго ли. И к лучшему — не придется отвечать на глупые вопросы.

Я завалился в кровать и уснул меньше, чем за минуту.

Пробуждение вышло ужасным. Я бы хотел проснуться по своему собственному желанию, когда организм восстановится, но проснулся от громкого крика:

— Подъем!

Кто-то ходил по коридору и вопил, раз за разом выкрикивая это ненавистное слово.

По ощущениям сейчас было часов шесть утра. То есть, поспал я часа четыре. Снова мало.

Голова гудела, в глазах поселились сухость и резь, мышцы ныли, хотя кровать оказалась довольно удобной.

— Вилатос? Ты всё-таки вернулся в Гильдию?

А ещё в этой же комнате обнаружился Ахрил. Девчонки, что не удивительно, в комнате с парнями не было.

— Точно…

Я сел на кровати, собираясь с мыслями. Так, сегодня мне нужно закончить работу с големом, и, если успею сделать ее под вечер, сразу же отправиться в катакомбы и наконец закрыть для себя вопросы — оттуда ли вырвались призраки, и остались ли там големы.

Мысли вдруг выдали неожиданный кульбит: я задумался, почему бы не взять с собой Ахрила и Ильзу? Если, разумеется, они согласятся на этот поход. И если им позволят уйти. А потом я сам себе и ответил, почему их не стоит брать. Во-первых, рисковать жизнями двух подростков — неразумно. Во-вторых, придётся арендовать для них боевых големов, что выйдет в несколько серебряных монет, и заниматься подбором подходящего оружия для этих големов. А потом ещё и следить за мелкими во время битвы.

— И чего, с нами теперь будешь учиться?

— Нет. Но могу рассказать историю, которую обещал пару дней назад. Кстати, где Ильза?

— Она уходит ночевать домой. На завтраке мы должны её встретить. Кстати, сейчас завтрак. Ты идёшь с нами?

— Пожалуй, да.

Я оделся в изрядно пропотевшую грязную броню, в которой путешествовал по лесам и бежал от стражников. Нужно будет найти время и почистить её, да и самому помыться не помешает.

Время от времени я подключался к визуальному модулю паука-помогайки, но пока никто не подходил к моему столу.

В здешней столовой я уже бывал: я один, и вместе с Ильзой и Ахрилом, когда мы работали над големами. Но мы обычно приходили тогда, когда в столовой не было никого, кроме послушников, которые прибирались на столах и могли налить супа или на скорую руку сделать бутербродов и яичницу. Но одновременно со всеми подростками, которые обучались в Гильдии, я еще не был.

Это напомнило мне школу: длинную очередь, где ты стоишь минут пять, перехватываешь и ставишь на поднос тарелки, которые выдаёт тебе хмурая повариха. Воспоминание мелькнуло ровно на пару секунд, а потом пропало.

— Идем за мной. Ильзу я пока не вижу, но она обязательно появится.

Мы прошли к одному из дальних столов, который сейчас пустовал, плюхнулись на стулья. Ахрил, похоже, ожидал удивительные истории, но я не спешил его радовать: едва сели, я заработал ложкой.

Ильза появилась спустя пять минут: плюхнулась напротив нас, и сходу пошла в атаку:

— А я помню, что ты нам обещал! Ты обещал нам показать настоящего голема, своего голема. И рассказать, когда успел получить архетип. И обещал это сделать уже давно. Тебя я вижу, но ты снова без обещанного, и даже не спешишь рассказывать мне историю!

Я к тому времени уже доел, поэтому мог отвлечься на рассказ.

— В общем, слушайте…

И я поведал подросткам выдуманную историю про полученный архетип. Сообщил, что голема они сейчас увидеть не смогут, потому что сейчас я в мастерской готовлю себе нового голема.

— Если успею закончить до вечера, покажу вам свою новую машину. А как проходит ваше обучение?

— Нас хвалят. Говорят, что из-за того, что мы уже имеем навыки, через какой-то год сможем добиться архетипа Големостроителя, — восторженно рассказывала Ильза, а я едва сдерживался, чтобы не прикрыть лицо ладонью. Год на архетип?.. О господа боги… Я понимаю, что здесь учатся сынки богатых родителей, и за их обучение платятся большие деньги, и Гильдии выгодно учить послушников несколько лет, прививая им правильное отношение к Гильдии, к настоятелю, делая его и прочее руководство недосягаемыми фигурами. Но, черт побери — потратить год на получение самого слабого архетипа…

— Это хорошо, — выдохнул я через силу. — Это вы молодцы, конечно. А что у вас со свободным временем? Вам разрешают заниматься в мастерских?

— Свободного времени у нас очень мало, и к мастерским нас пока не допускают, — с сожалением заметила девушка. — Говорят, что мы пока слишком мало знаем, и можем испортить инструменты или детали. Это с учётом того, что мы с тобой совершили настоящий подвиг, за три дня исправив кучу повреждённых големов. Правда, когда я сказала об этом одному из преподавателей, тот рассердился и сказал, что никто не говорил ему о том, что големов вообще кто-то исправлял. Возможно, настоятель решил не распространяться об этом, или забыл сказать.

— Печально.

— Не слишком-то и печально. Я уверена, можно заплатить несколько серебряных монет нужным людям, и нас допустят до мастерских. Разумеется, в свободное время, а не во время занятий или дежурств. Только вот у нас нет своих големов, с которыми можно там возиться. Нам больше не предлагают ремонтировать машины, хотя я пыталась предложить свою помощь бесплатно. Честно говоря, я не запомнила всего, что ты нам показывал и чему обучал, но новый навык ремонта сам подсказывает мне, что нужно делать. А если я прокачаю его до следующего ранга, он будет еще полезнее?

— Да, — кивнул я. — Но тогда ты имеешь все шансы стать Ремонтником големов.

— Так это же отлично! — воскликнула девушка. — Нам говорят, что большинство из нас получат архетип Големостроителей. В сравнении с этим Ремонтник — вариант гораздо лучше.

Ну, если к этому лежит душа девушки, не мне её переубеждать. Хотя тот же контролёр был бы гораздо полезнее, как по мне. Ремонтник — архетип для тех, кто любит сидеть в ангарах и возвращать к жизни старые вещи. Мне такой архетип был бы неинтересен: мне приятнее создавать новые вещи.

Завтрак быстро прошел. Когда на выход потянулись последние послушники, Ахрил тоже неохотно встал, подхватил поднос с пустыми тарелками. Вслед за ним поднялась Ильза.

— Ладно, бывай, Вилатос. До следующей встречи. Надеюсь, в следующий раз ты всё-таки покажешь нам своего голема.

— Не сомневайтесь, — улыбнулся я, и поднялся следом. Мастерская звала — еще каких-то восемь-десять часов, и я закончу работу. Возможно, справлюсь даже раньше.

По пути я осведомился у дежурившего в коридоре послушника, появился ли настоятель. Тот ответил, что не слышал, чтобы настоятель возвращался в Гильдию.

Итак, сборка.

В первую очередь я собрал все детали голема, и включил его, чтобы проверить, так ли работает машина, как должна. Голем исполнил необходимые кульбиты, но не идеально. Я отключил машину, и пересобрал его — мне показалось, что влево голем поворачивает голову на три градуса дальше, чем вправо. И с шарниром правой руки проблемы — эти детали пойдут на замену.

Пока помогайка бегал на склады менять неподходящие детали и продавать ненужные мне медные запчасти от прошлой версии голема, я ждал, и размышлял, какую броню повесить на голема. Безусловно, теперь его корпус гораздо прочнее, чем раньше, но лучше его всё-таки прикрыть пластинами брони. И вот с ними возникла проблема: я не мог решить, какую броню подобрать.

Можно взять обыкновенные железные прямоугольники, и здесь же припаять их к доспеху, или приварить крепления. Но такой вариант будет не самым лучшим — железо тяжело, и снизит маневренность голема. Сталь — другое дело, можно подобрать более тонкие и легкие стальные пластины, не потеряв в прочности. До более технологичных сплавов, типа пластин из титана, этот мир не дорос, а до орихалка и мифрила не дорос мой кошелек.

Жаль, что в этом мире еще пока не используют специальные высоколегированные сплавы — их заменяют артефакты, увеличивающие прочность конструкции.

В итоге я решил использовать сталь. Это решение опустошило мой кошелёк, но если в катакомбах до сих пор лежат тридцать големов, я наверстаю свое с лихвой.

Жаль, что я пока не могу создать самонаводящийся арбалет и закрепить его на плече голема — для такого проекта нужны детали, которые здесь не купишь — их нужно заказывать у кузнеца.

Следующие четыре часа я крепил пластины на доспех. Приваривал крепления к голему, и сразу цеплял защиту. Если бы я работал без помогайки, наверняка бы допустил массу ошибок, но управлять големом было одно удовольствие: тот ловил любую мою мысль, и удерживал манипуляторами корпус голема, поворачивая его так, как мне нужно, и ювелирно работал сваркой. Магия рулит: и в сварке, и в големах-помощниках.

Наконец помогайка закрыл дверцу на груди голема, закрутил шурупы и закрепил нагрудную пластину.

Я улыбнулся, осматривая получившегося голема. Несмотря на грязь, набившуюся под ногти, несмотря на масло на моих руках, я улыбался. Голем был готов.

Пока я работал, люди заняли большую часть станков. Причем, я понимал, что не всем сейчас нужно заниматься ремонтом. Например, вон тот мужчина, что разбирает ногу абсолютно нормального голема, просто ждёт, пока я закончу. Догадался я об этом очень просто: он уже минут пятнадцать собирает и разбирает эту ногу.

— Встань и иди!

Металлический гигант сел на столе, а после — встал на пол. И пошёл между столами, тестируя железные конечности. Каждое его движение было тяжёлым и плавным, наполненным особой грацией, доступной только големам-тяжеловесам. Подобное в прошлом мире я встречал разве что на экранах, когда смотришь за дракой гигантских трансформеров, где автоботы и десептиконы месят друг друга кулаками, и каждый удар бьёт таким количеством джоулей, что размажет и поезд.

Ну прямо непобедимый великан, искусственная жизнь, созданная из холодного металла. Красавец!

Взгляды всех без исключения мастеров были прикованы к моему голему, когда он шел между рядов. Каждая деталь голема была тщательно закреплена, голем не скрипел, не шуршал — лишь подошвы цокали по бетонному полу.

Робот… То есть, голем остановился поднял металлическую ладонь, сжал и разжал пальцы. Наверное, я был единственным из присутствующих, кто знал, что эти пальцы могут мять металл — настолько гигант вышел сильным. Олицетворение силы и стойкости, эпический герой, вышедший из сказаний.

Я уловил несколько диагностирующих плетений, летящих в голема, но не стал вмешиваться и отбивать их. Пусть оценят мой гений.

Голем выглядел грозно и неотразимо, как и подобает стражу, всегда готовому встать на защиту своего создателя.

Я отдал несколько команд, чтобы голем продемонстрировал малую часть того, что он может сделать. На лицах собравшихся вокруг мастеров ясно читалось одобрение и даже зависть — вряд ли кто-то из них в столь малом возрасте мог повторить подобное. И это они не видели начинку голема, они думают, что четырнадцатилетний паренёк собрал обыкновенную болванку. Интересно, что они сказали бы, узнав, что голем обошёлся мне почти в сотню золотых?

Внимание мне льстило. Скажу честно — я его заслужил. Повод гордиться есть: один на один этот голем размажет одного из тех, которых мы собирали в ангаре, и не вспотеет. Против двоих уже не выстоит, если к его управлению не подключусь я. А там уже как пойдет — всё же тех големов я в бою не видел. Как и своего, к слову. При эксплуатации иногда вылазят такие моменты, которых ты не ожидал: как проблемы, так и поразительная слаженность работы механизма, когда не веришь, что сам создал машину, которая движется так плавно, будто ей управляет бог. Но проблемы вылазят чаще.

— Ну все, пошли крушить черепа, — довольно сказал я голему, и отправился на выход. Голем, шумно топоча, отправился за мной.

Прежде, чем уходить из Гильдии, я зашёл на склад и приобрёл там серебряный порошок, клей, малый набор для ремонта и ножны для меча, что нес голем. Лучше, если сейчас здоровяк не станет светить серебряной полоской на улице. Это может привлечь как внимание стражи, так и людей, которые захотят за мой счёт получить средства для спасения семьи.

Хотя, возможно я себя накручиваю, и призраков уже нашли и уничтожили.

Выйдя за ворота гильдии, я активировал маскировочный артефакт. Мимолетно подумал, что детишек я снова обманул: не показал им своего нового голема. С другой стороны, не искать же их по аудиториям, или где они там сейчас находятся.

Город менялся. Ещё вчера я бы спокойно прошёл от Гильдии до ворот, то теперь меня дважды остановили стражники. Что удивительно, я ни разу не наткнулся на грабителей: трущобы казались вымершими. Люди, жившие здесь, лучше всех чуяли проблемы. Наверняка сейчас возле ворот давка — все, кто имеет мозги и умеет смотреть по сторонам и замечать изменения, сейчас сваливают из Оклорда. Так же было в моей прошлой жизни, когда вдруг выяснилось, что мертвецы окружают город.

Когда слухи только появляются, и никто не воспринимает их всерьёз, все живут спокойно, как привыкли. Но если тебе в третий раз на дню расскажут, что где-то видели призрака, если ты не совсем идиот, задумаешься, так ли беспочвенны слухи.

Когда становится известно, что в пределах городских стен действительно таится нежить, настроение горожан сразу же меняется. Сначала распространяется беспокойство, тревога. Горожане становятся подозрительными и осторожными. Люди ведут себя скрытно, предпочитают не выходить ночью на улицы и не остаются одни. Сейчас была как раз эта стадия. Позже, когда на улицах перестанут появляться соседи, которые вчера ещё выходили во двор, по многоквартирным домам потянет запашком гнили, а на улицах покажутся первые мертвецы, станет совсем худо. Паника волной захлестнет город. Люди выйдут на улицы, соберутся в толпы и отправятся к магазинам, где продают оружие, броню и артефакты, с помощью которых можно справиться с угрозой. А уже там — как повезет. Если среди толпы окажется кто-то достаточно харизматичный, он может повести людей за собой: на Гильдии, на ратушу с мэром и городским советом. Людям будет без разницы, на кого выплёскивать гнев и страх, и кто действительно окажется виноват в проблеме.

Этого я опасаюсь, и надеюсь, до этого не дойдет. Здесь вам не Земля, тут — Наддиен, где каждый пятый, если не каждый четвёртый, обладает боевым архетипом: зачастую с идущими в комплекте навыками. Разношёрстная безумная толпа способна снести и меня, и моего голема, и стражу, которая будет охранять мэра или Гильдию. Тут, конечно, власти просчитались, решив утаить от народа правду. Уверен — если придёт время, толпа вспомнит обо всех странностях, что происходили возле домов умерших в первые сутки.

Но самое интересное, что даже если я зачищу катакомбы, то поймать разлетевшихся призраков не смогу. Это не те ребята, которые сожрут настоятеля и будут сидеть на месте, ожидая следующих идиотов. А значит, проблема не решится.

Ради интереса я по пути зашёл в лавку менялы и осведомился курсом обмена.

Если вчера серебряную монету можно было обменять на сто четыре медяка, то теперь давали сто десять. И это люди ещё не уверены, что призраки действительно летают по городу. Потом ситуация станет гораздо хуже, вплоть до того, что серебро найдется не во всех лавках.

Задержка в лавке менялы не стала последней — подумав, я завернул на рынок и купил несколько факелов. И больше не останавливался. На воротах была большая толпа. Я отстоял очередь, крайне бездарно потратив пол часа своего драгоценного времени. Потом — представился выдуманным именем стражнику, и, пройдя через ворота, свернул с дороги и направился по лугам в сторону катакомб.

Мой пояс оттягивал артефактный меч, рядом шёл железный голем. При каждом шаге тяжёлая махина приминала траву и оставляла глубокие следы. И меня совершенно не удивило, что спустя десять минут ходьбы мы вышли на чужие следы. Недавно кто-то провёл здесь две повозки: колёса примяли траву, и та до сих пор не распрямилась. Вероятно, повозки были нагружены чем-то тяжёлым: например, тридцатью големами.

В прошлой жизни я изрядно попутешествовал, и разок проходил мимо печально знаменитых катакомб, пусть гораздо позже событий с призраками. Тогда она стала местной достопримечательностью: вход в место, пропитанное столь концентрированной энергией смерти, постарались завалить камнями, и, чтобы ограничить энергию, установили множество сдерживающих печатей. Разумеется, весь теперешний мир пронизан энергией смерти, но здесь она была наиболее сильна. Людям возле катакомб уже становилось плохо. Если задержаться здесь больше, чем на сутки, или хуже того — поспать рядом с катакомбами, можно проснуться чем-нибудь другим.

На подходе к этому месту меня посетило нехорошее ощущение: будто я по собственной воле засовываю ладонь в банку, где сидит змея.

Возле входа стояла пустая повозка. Упряжь, которая должна удерживать лошадь, была порвана, одна оглобля — выломана. Кругом — следы крови. Искать то, во что превратилась убитая нежитью лошадь, я не стану, как и выяснять, почему нежить, собственно, убила животное.

Второй повозки поблизости я не видел. Следы от колёс уводили куда-то на север, и по ним не было понятно, спаслось ли животное, или стало нежитью, но не смогло освободиться от повозки. Но крови на траве рядом со следами я не увидел.

Как я и ожидал, каменные двери катакомб были распахнуты. Проход вниз выглядел, словно голодный зев, готовый проглотить всех, кто осмелится спуститься вниз. И ассоциация была не так уж далека от истины.

Что мне нравится в подземелье — там постоянно есть освещение. Теперь же мне пришлось доставать и поджигать факел. Вот еще один минус — если нежить нападёт прежде, чем я успею установить факел, придётся драться одной рукой, и стараться двигаться так, чтобы не поджечь собственную одежду.

Сзади зашелестел меч, вынимаемый големом. И по грубым каменным ступеням мы отправились вниз.

Катакомбы не радовали. Чёрные стены, покрытые высохшей плесенью. Вонь. Затянутые паутиной углы, затхлый воздух, будто ты дышишь самим тленом. Оглушающая тишина вокруг, которую нарушает только шорох твоих шагов, топот голема и треск пламени. Но обстановка настолько гнетущая, что кажется, будто все эти звуки лишь подчеркивают тишину.

Я думал, главной проблемой станут живущие здесь призраки и некоторая другая нежить. Мол, все будет просто: зашёл, врубил замедление времени, и на пару с големом покрошил всех присутствующих, что остались здесь после настоятеля. К чему я точно не был готов, так это к сраным коридорам, поэтому растерялся, когда узкий ход перешел в широкий зал, из которого вглубь вели шесть путей.

Я подошёл к первой развилке и увидел, что коридор не спешит заканчиваться. Тоннель уходит во тьму, разветвляясь на новые коридоры. Катакомбы, катакомбы… Нет уж, туда я точно не пойду. Я не настолько глуп, чтобы позволить запереть себя в угол. А вот зал стоит осмотреть.

Здесь точно был бой. По полу раскиданы порубленные на мелкие части куски давно прогнивших тел. Обычному зомби потребовалось бы отрубить голову, но этих можно было убить лишь серебром, огнём, либо, как вот тут — расчленив на мелкие куски.

Предположу, что настоятель с тридцатью големами зашёл в этот зал, раскидал местную нежить и подумал, что ничего страшнее ему здесь уже не встретится. А потом они направились в самый левый коридор — я вижу следы на пыльном полу, и там пропали. В другие коридоры они уже не зашли, что намекает на печальную судьбу любителя приключений. Не зачистил даже одного направления из шести, н-да… Позор Гильдии.

От размышлений меня отвлекли. Шатающийся, почерневший от времени труп вышел из второго по счёту тоннеля, и, загудев задеревеневшей от времени глоткой, пошел на меня.

Голем, действуя самостоятельно по вписанным в управляющий модуль алгоритмам, быстро шагнул вперёд, поднял меч, и… опустил его, следуя моей мысленной команде. Вместо страшного удара, которым железный располовинил бы зомби от плеча до пояса, голем обхватил голову мертвеца огромной ладонью и сжал. Сухо треснул череп, высохшая кожа порвалась, но нежить это не остановило: тело продолжало нелепо сучить конечностями, безуспешно пытаясь поцарапать железную руку.

— Неумирающая без головы нежить! Вот это номер! — нарочито удивлённо произнес я, чувствуя себя бездарным актёром дешёвого театра. — Железный, оторви ему руки и ноги.

Если за мной сейчас наблюдают, пусть лучше наблюдатель не ведает, что у голема есть серебро. А в том, что за мной следят, я был практически уверен. Судя по всему, с настоятелем использовалась такая же схема: показать, что здесь есть лишь слабая нежить, и заманить человека поглубже в катакомбы. Только если для настоятеля и десяток оживших трупов не являлись проблемой, то, дабы не отпугнуть меня, неизвестный кукловод отправил всего одну тварь.

На этом, пожалуй, первую прогулку по древним катакомбам и закончим. Отсюда я уже могу дотянуться до големов и перехватить управление над ними. Только стоит сделать это так, чтобы тварь, командующая местными монстрами, ничего не заподозрила.

Я присел возле тела, будто бы осматривая его. Потратил на это минут пять. Потом — прошёлся по залу, внимательно разглядывая узоры на стенах. Заглянул в каждый из коридоров и поговорил с молчащим големом. Понаблюдал за все еще дергающейся нежитью.

Вместе с этими убивающими время делами я занимался совершенно другим — пытался перехватить контроль над големами. Обошел небрежно поставленную защиту от перехвата контроля и задал первому голему отложенную команду: спустя час с максимальной скоростью побежать на выход по кратчайшему пути. Я — не контролер, не смогу разом управлять тридцатью големами, для такого нужен соответствующий навык или архетип. А вот задать команду — легко, тем более, что голем помнил маршрут — я не перезагружал модель.

Остальным големам я скомандовал бежать на выход тогда, когда туда отправится первый: это позволит механизмам двигаться одновременно. Не знаю, попытаются ли их остановить, но если ожившие големы будут действовать достаточно быстро, то прорваться сумеют.

К сожалению, тридцати рабочих големов в катакомбах не было. Судя по всему, настоятелю и механизмам пришлось жарко: каждый второй голем был ювелирно остановлен. У одних — повреждён управляющий модуль, у других — разрушен энергетический кристалл. Чтобы вычислить рабочих големов, приходилось сперва отправлять сквозь стены и преграды тестирующие заклятия, что слегка меня вымотало.

Я не мог ничего увидеть через зрительный модуль големов — вокруг них царила кромешная тьма. Но определить, повреждён ли корпус механизма, я мог косвенно, по целостности манопроводов, на которые воздействовало диагностическое заклятие. Судя по тому, что ни один из манопроводов не был повреждён, здесь поработали призраки: проникали своими лапами через железо корпуса, материализовывали когти и разрушали самую хрупкую начинку машины.

Как только я закончил с двенадцатью големами, сразу же дёрнул из катакомб. По ступеням поднялся быстрым шагом, едва не переходя на бег. Мне не хотелось, чтобы неизвестный кукловод успел отреагировать на мой уход. Если уж заманивает меня сюда и показывает здешнюю безопасность, значит, будет недоволен.

В прошлом о кукловоде не ходило вообще никаких слухов: говорили в основном о призраках и сложноубиваемой нежити. А вот теперь у меня возник вопрос: уничтожили ли в прошлом этого кукловода? Или этот дух был прикован к месту, потому не мог его покинуть, и люди решили просто завалить катакомбы, не зачищая их? И влияет ли наличие духа на характеристики сложноистребимых зомби?

Увы, если я завалю выход камнями, это мало что даст. Тут нужен полноценный рунный маг, который составит и наложит на ворота печати. До того, как настоятель вскрыл двери, печати действовали, а если я сейчас заблокирую вход в катакомбы, призраки просто пройдут через преграду.

Впрочем, никто мне не мешает по возвращении в город доложить городскому совету о катакомбах, и посоветовать взять рунного мага, чтобы запечатал пакость. Если, конечно, я не решу не зачистить это место от призраков.

Кроме големов меня тут ничего не держит. Если бы монстров здесь было мало, я бы без проблем справился с ними с помощью артефактного меча и серебра. Но кукловод — это уже дело другое, более опасное. Мой гуманизм имеет свои размеры, совать голову в каждую львиную пасть я не готов.

Разумная нежить, обладающая собственной волей — это совершенно другой уровень опасности. Если он ещё и прикован к месту, и если он — тот самый источник некроэнергии, то его убийство может поднять мою репутацию. Голова нежити в таком случае может стать неплохим трофеем. Но нужно ли мне рисковать добытыми машинами и пытаться полностью зачистить подземелье ради статуса, и, возможно, некоторой суммы монет? Однозначно нет.

Мои размышления оборвали начавшие действовать големы. Первый пулей сорвался с места, за ним с небольшой заминкой последовали остальные. Я внимательно вел их до выхода, следя за каждым. Увы, выбежало их десять, не двенадцать — связь с двумя големами, что бежали позади, оборвалась по пути. Нехорошая проблема, благо, среагировать на нее я успел: мой железный спутник, возвышающийся на пару голов над выбегающими из катакомб големами, вместе со мной скользнул к входу, и первых призраков, что преследовали големов, мы встретили в два меча.

Облик нежити был размыт и фрагментарен, будто зеркало, разбитое на множество осколков: вот я вижу вполне человеческую, только прозрачную руку, туманное лицо мертвеца. Потом рука размывается в безликое пятно, которое спустя секунду оборачивается когтями, и я в замедленном времени рублю призрака пополам, без малейшего сопротивления. Отголосок прошлого, ведомый чужой волей и ненавистью к разумным, распадается на части, истаивает в воздухе, а я уже бью следующую нежить.

Кукловод, судя по всему, сопротивления не ожидал: либо было чересчур самоуверен после расправы над настоятелем, либо сохранил часть прижизненной памяти и не ожидал сопротивления от подростка. Как бы то ни было, мы с железным успели порубить семерых призраков, прежде, чем оставшихся дернули назад за невидимые поводки.

Лестница кишела призраками. Я и железный бросились вперёд, рубя привидений. За три секунды, что у нас были, мы успели прикончить, по меньшей мере, десятерых монстров. Но остальные призраки, которых было гораздо больше сотни, сбежали. И преследовать их я не решился. Не сейчас — прежде стоит вооружить тех десятерых, которых мы достали. И для этого мне нужна самая малость — покрыть мечи клеем и нанести на них серебряный порошок.

Когда я почти закончил с мечами, мой железный голем заволновался: обернулся куда-то на запад, в сторону леса, и замер. Я подключился к его визуальному модулю и увидел почерневшего обезглавленного зомби в лохмотьях, который тянул за собой либо мёртвого, либо находящегося без сознания авантюриста в кожаных доспехах.

Оп-па… А вот это действительно странно. Я не слышал, чтобы мертвецы подкармливали своих, а другой причины тащить тело в катакомбы не видел.

По моей команде гигант выдвинулся вперед. Несмотря на отсутствие головы, при приближении голема зомби почувствовал опасность: выпустил добычу, и попытался уклониться от удара, но голем легко расправился с мертвецом и подтащил авантюриста ко мне.

Авантюристу можно было дать лет двадцать. Я проверил пульс парняги, убедился, что тот жив, после чего влил в него половину лечебного зелья и приказал обычному голему утащить любителя приключений на километр в сторону города, после чего — вернуться. Если человек очнётся раньше — отпустить его и уйти. Мне здесь свидетели точно не нужны. Самое главное, что я мог совершить для этого человека — спасти его собственную жизнь. Я сделал это, и нянчиться с ним дальше не желаю.

Когда с оружием големов было закончено, я решил сделать еще кое-что: окрестил своего железного голема Железным.

— Железных машин в моей команде много, но ты такой — один, — торжественно сказал я механизму.

Наделение голема именем — сакральный процесс. Когда ты придумываешь имя голему, ты даешь ему жизнь. Механизм становится для тебя более живым, может обрести личность, душу, научиться превращать свинец в золото и мановением длани стирать с лица армии безымянных машин.

Шучу. Имя голема нужно лишь мне самому, и, если бы у меня было чуть больше креативности, я бы назвал его иначе. Увы, креативность в названиях не входит в список моих сильных черт. Придумать, как навесить на голема дополнительный слой брони, не сильно потеряв в гибкости и скорости, может, и смогу, а придумать интересное имя, что звучало бы смешно, остроумно, или являлось отсылкой на событие или персонажа моего прошлого мира — вряд ли.

Ну да ладно. Пожалуй, стоит перейти от размышлений над именами к чему-нибудь более полезному.

Я разослал каждому из роботов… то есть, големов, установки на битву, зажег сразу два факела, вручил их механизмам и мы пошли вниз по ступеням.

Первые враги встретились нам уже в зале. Призраки вышли из стен и набросились на нас со всех сторон, метя големам в грудь, но мы отбились без труда. Неведомый кукловод же, поняв, что теперь мечи машин разят его миньонов, отвел нежить назад, и мы пошли к тем механизмам, которые я хотел оживить и забрать с собой. До них было метров сто.

Голем-гигант охранял меня со спины на случай, если призраки сумеют пролезть через пол, или обойти меня по смежным комнатам, в то время как големы настоятеля продолжали двигаться вперед, прорубаясь через ряды нежити и призраков.

Я добрался до големов, уже зная, что сумею починить минимум семерых из них. Всего-то и нужно — быстро снять защитные пластины на груди, открутить крышки и собрать из нерабочих големов — рабочих: машинам, у которых повреждены управляющие модули, переставить детали из механизмов с поврежденными кристаллами.

Пока я занимался этим, големы перебили всю нежить поблизости. И тогда кукловод решил спустить на нас кое-что другое.

Шаги нового монстра я услышал заранее. Гулкий, размеренный цокот. Потом — бормотание. А следом и увидел, кого на нас натравили.

Это существо создали, взяв за основу крепкого, широкоплечего человека, и, как могли, сделали его еще крепче. Налепили мертвую плоть на грудь, спину и шею. Вырвали руки, заменив их огромными, до пола конечностями, сваяными из мертвой плоти. Вместо ног — два толстых, коротких столба. Двухлезвийные топоры, ни один из которых я бы поднять не смог, казались игрушками в руках этого существа.

Создание это было столь же нелепым, сколь ужасающим. Ведь человек, скованный между мертвыми телами, жил. Пусть глаза его были глазами безумца, пусть от человека осталось лишь туловище, к которому жестокий скульптор прилепил куски мертвой плоти, но он был жив, потому что мертвец не будет молить:

— Убейте меня, убейте…

Я отвлекся от починки последнего механизма, и отозвал всех големов, кроме Железного, прочь. Они слишком медленны, особенно если нападут одновременно. Накинутся толпой — хоть один, но попадёт под страшный удар. А механизмы мне нужны, теперь уже — не для продажи, а чтобы и дальше зачищать это чертово логово. Теперь я знаю, зачем этой нежити люди, потому мне придётся упокоить мертвое. Оставить здесь мастера плоти я не смогу, это слишком опасное существо. Дай ему силу — он поработит куда больше авантюристов и прочих людей, и создаст себе армию из подобных существ, и каждый из них будет по-своему испорчен, извращен. И если они будут хотя бы вполовину так сильны, как выглядит крепыш, городу будут угрожать проблемы похуже призраков.

Не знаю, кто в прошлом уничтожил этих тварей: наверное, тот, кто забрал из катакомб големов настоятеля. Но в этот раз, похоже, это придётся сделать мне.

— Убейте, убейте…

А иначе и не получится. Извлечь обезумевшего человека из мертвой плоти не выйдет: я не хирург, а он — не зафиксированный пациент. До городского лекаря я его точно не дотащу.

В чем смысл оставлять этого человека в живых? Самое очевидное: чтобы использовать все его знания. Если не ошибаюсь, человек с архетипом Мастера топоров — очень приличный боец. Вряд ли, будучи убитым, он сможет сохранить хотя бы треть из своих навыков.

Я бросился вперед одновременно с големом… и едва сумел отпрыгнуть, чудом разминувшись с громадным оружием: толстенное лезвие пролетело сантиметрах в пяти от головы. Если бы не замедление времени, я бы оставил скальп по ту сторону топора.

— Убейте…

А вот в целесообразности выполнения этой просьбы я засомневался. То есть, убить человека я могу, только во что он превратится спустя минуту, после превращения в нежить? Думаю, станет ещё сильнее и опаснее. Это по-своему красиво — послать обезумевшего, но живого авантюриста против вторгшегося в твои катакомбы человека, чтобы, если в процессе схватки один прикончит другого, ты всё равно остался в плюсе. Либо в твоём распоряжении оказывается еще одно тело, либо — более сильная нежить, которую своими руками создаст незваный гость.

Эти умозаключения пронеслись за долю секунды. А потом голем ловко перехватил топор в полете, сжав лезвие ладонью. Измененный человек взревел, рванул топор, но выдернуть не смог — голем был ничуть не слабее. Я кинулся вперёд, проскакивая по коридору мимо существа, и полоснул по внутренней части его локтя. Стоит перерезать дистальные сухожилия бицепса, и он уже не сможет махать топорами с той же ловкостью, что раньше.

Впрочем, скульптор, создавший эту машину смерти, анатомию не изучал. Меч скрежетнул по костяной пластине, скрытой под серой кожей.

Ну, тогда и я сыграю грязно.

Голем рванул на себя топор, но вырвать из хватки не смог. Измененный снова зарычал, и попытался атаковать его вторым топором. Железный дернулся назад и едва сумел увернуться — топор пролетел мимо и впечатался в пол. Во все стороны брызнула каменная крошка.

Железная ступня опустилась на древко топора. А потом уже подключился я, успевая за секунду раздать несколько командных приказов, не сосредотачиваясь на каждом подчиненном. Големы сорвались с места: множество крепких железных рук вцепились в одно топорище, в другое. Кто-то повис на предплечье измененного, кто-то попытался разжать пальцы, а кто-то — рубил эти пальцы посеребренным клинком. Механическим воинам удалось вырвать сперва одно топорище из руки существа, потом — другое. Мастер топоров ревел, рычал, но сделать ничего не мог — его прислонили к стене: распяли, расставив руки в стороны. Измененный пытался вырваться, отступить от стены, но у него не выходило.

Я поторопил големов: если кукловод сделает следующий ход, лучше нам к тому времени расправиться с предыдущим.

Железный поднял топор, напрягся и рубанул по локтю монстра. Раздался жуткий визг, но для того, чтобы перерубить руку, понадобилось ещё три удара. Големы сразу же навалились на здоровяка, придавливая к стене плечо отрубленной руки.

По коридору разносился цокот, становясь всё громче. Кукловод сделал свой ход, и я решил рискнуть. Вместо того чтобы рубить вторую руку, следующий удар обезглавил авантюриста. Затем голем поднял свой меч, и вонзил его в грудь измененного. Надеюсь, имеющегося там серебра будет достаточно, чтобы монстр не ожил.

А потом на нас налетела волна измененных. Обычные люди, вероятно, селяне, которым не повезло оказаться вблизи катакомб. Их изменили не так сильно: нарастили когти, зубы, убрали лишние органы, судя по прилипающим к позвоночнику животам. Добавили скорости. Некоторым — срастили ладони с мечами.

Големы приготовились к столкновению, и звон мечей нежити и моих воинов эхом разнесся по коридорам.

Я наслаждался, когда нежить падала под ударами мечей. И даже когда мертвые зажимали големов в углу и рвали на части невероятно острыми когтями, пробивали клинками, чтобы потом погибнуть от серебра на мечах, я не чувствовал себя несчастнее. Победа будет за мной. Именно ради этого драйва я живу, именно ради этого возвращаюсь каждый раз в подземелья, и вступаю в битву с монстрами.

Я добивал редких мертвецов, прорвавшихся через цепь машин. Тем не менее, големы справлялись, расчищали передо мной путь. Я переступал через павших монстров и големов, а где не получалось перешагнуть через металлические или человеческие тела — ступал по костям, грудным клеткам, шел по черепам. И с каждым шагом приближался к комнате, где сидела нежить, управляющая здешними тварями. Такую мерзость нельзя оставлять в покое. Такое нужно выжигать.

Призраки прятались за поворотами, пытались напасть, просачиваясь сквозь стены, но через пол и потолок монстры не нападали — видимо, не могли пройти сквозь тамошний камень, либо изрядно замедлились бы и стали лёгкой добычей.

Мне и големам оставалось идти посередине коридора и рубить тех, кто пытался атаковать нас с боков. Иногда мы даже замедлялись, чтобы позволить призракам нас догнать. Лучше истребить тварей сейчас, пока их мало, чем мучиться потом, вздумай они напасть скопом.

Меня беспокоило одно: настоятеля мы так и не встретили. Вероятно, он прячется где-то внутри, словно приберегаемый козырь. Он наверняка будет гораздо сильнее. Как-никак, сила нежити зависит от ее ранга, а настоятель не мог быть ниже «мастера». Иначе бы его просто не назначили на столь высокий пост.

У меня осталось десять големов, не считая железного. Мы потеряли семерых во время атаки тех крайне быстрых существ. Призраки не смогли добраться до их внутренностей — големы были быстры, и серебро на их мечах исправно рассекало призраков.

Управлять всеми девятью я бы не смог, но полный контроль над тремя удерживал, пусть и с трудом. Остальные шесть получили установки, и исправно выполняли их. Думаю, девятерых големов хватит, чтобы прикончить кого угодно в этих катакомбах. Но для меня важно — лишить нежизни главную тварь.

Наконец коридор кончился: мы вошли в круглый зал, из которого не было других выходов. Именно отсюда текло мерзкое ощущение гнилой, мёртвой силы.

Меня здесь уже ждали. Трое монстров, среди которых был и мертвый настоятель, и главная тварь — прикованный к каменному ложу скелет, окутанный облаком серого пепла. Лич, судя по давящему ощущению безнадежности и тлена, что распространял вокруг себя мертвый. Страшная тварь, которой пугают детей. Монстр, убить которого — настоящий подвиг.

Тем не менее, героем я себя не ощущал. Было страшно. Хотелось бросить всех и вся, сбежать на свет, где нет давящей на плечи тяжести и леденящего ужаса, который проходил мурашками по моей спине, стоило мне посмотреть на скелет.

Только сейчас я понял, что оставшихся у меня девяти големов может не хватить для атаки. Не будь лич скован цепями из непонятного металла, я бы бежал отсюда, жертвуя железными пешками. Побегу ли я сейчас, зависит от его способностей.

Плохо, что мы не в игре, и мне не дали победить двоих миньонов босса по дороге к нему. Настоятеля: вплавленный в голема труп, по венам которого бежала мана, и какого-то лекаря, судя по посоху. Лицо этого человека было ужасно изуродовано, и человеком я его назвал с большой натяжкой. Посох врос в ладонь существа, и кристалл в его навершии горел зелёным, гнилостным светом.

Не успел я понять, кто из троих сейчас опаснее, и кого следует атаковать первым, как лич, несмотря на отсутствие горла и легких, властно пророкотал:

— ПАДИ.

В это слово мертвый вложил слишком много смыслов, до предела нагрузив мое восприятие: я услышал шорох савана, которым оборачивают умершего. Почувствовал мягкую теплоту сырой могилы, где тебя никто не потревожит. Запах ладана. Тягостный плач над гробом, такой приятный, такой жалостный. Надежная тяжесть гранитной плиты, поцелуй любимой на холодных губах…

Звон меча, выпавшего из ладони, привёл меня в сознание, и я едва успел уклониться от черного сгустка, который сорвался с навершия посоха целителя. Сгусток попал в одного из големов, и я ощутил, как связь с ним оборвалась. Я метнулся в сторону, оборачиваясь и окидывая взглядом картину битвы.

Настоятель, двигающийся с ловкостью и скоростью первоклассного голема, отбивался от шестерых механизмов разом, используя костяные кулаки, заменяющие ладони. Еще двое уже лежали на полу с раздробленной грудью — мертвый Ирган знал, куда метить.

Голем, в которого попала черная гадость, мгновенно порыжел от ржавчины, будто провалялся в этом зале лет пятьдесят. Я лихорадочно отправил всем механизмам приказ уворачиваться от сгустков, а если не получится — пытаться отбить их мечом. И в первую очередь натравил големов на целителя: хрупкого дальнобойного воина стоит вывести из боя раньше других. Сам же, вместе с Железным, накинулся на настоятеля.

И этот голем, сплетённый с человеческой плотью, сумел меня удивить. Мана в доспехах полыхнула яркой вспышкой, и настоятель ускорился до невозможности. Я замедлил время на максимум, активировал навык быстрого бега, но даже так не сумел уклониться от кулака голема. Удар в плечо отозвался вспышкой боли, и я отлетел к стене. Не сразу понял, что произошло: попытался подняться, но от попытки пошевелить повреждённой рукой от плеча до ладони пробежала жгучая волна. Я достал целой рукой ополовиненный бутылёк лечебного зелья, откупорил и выпил.

Тем временем обстановка на поле боя изменилась. Големы добрались до лекаря, и тот не смог долго отбиваться посохом от мечей, а навести навершие на противника ему не давали. В конце концов измененный пропустил удар, другой, и меч снес его голову с плеч. Случилось это рядом со скелетом.

Тело не упало: шатаясь, сделало пару шагов в сторону лича. Плоть запузырилась, и… големы одновременно воткнули в тело лекаря посеребрённые мечи, и на этих мечах отнесли тело подальше от скелета. Мечи выдёргивать не стали — подобрали те, что остались от павших товарищей.

Остались лич и Ирган.

Во время боя я почувствовал, как настоятель, не прекращая наседать на големов, плетет и отправляет в них заклятия, пытаясь перехватить управление. К счастью, у него ничего не выходило: я могу потягаться и с живым големостроителем, а мёртвый так и вовсе был более медленным и неуклюжим, чем я. Плетения настоятеля я с лёгкостью перехватывал или отводил в стороны. А потом, удивившись пришедшей мне на ум мысли, попробовал отправить контролирующее заклятье уже в настоятеля.

И получил отклик. У меня не вышло с ходу подчинить Иргана, но малейшую заминку я выиграл. А значит — команды доходят до голема.

Осознав это, я заспамил доспех кучей заклятий. Скорость мертвого голема замедлилась, и мои механизмы воспользовались этой ситуацией сполна: накинулись на настоятеля, опрокинули его и придавили своими телами.

— ПОДЧИНИСЬ.

На этот раз удар вышел сильнее. Я был измотан, рука невыносимо болела, потому обещание вечного отдыха выглядело чрезвычайно соблазнительно. Я несколько секунд балансировал на грани, но всё же отказался от предлагаемого покоя.

Вероятно, на такие сильные команды, что должны были сковать мою волю, лич тратил кучу сил, потому как два приказа подряд он выдать не мог. Похоже, у его навыка есть ограничения. В общем, пара минут до следующей команды у меня точно есть.

Я поднялся с пола, поднял здоровой рукой вылетевший из ладони меч и подошёл к скалящемуся Иргану.

— Знаете, мастер, мне когда-то сказали, что я тронулся, когда предложил засунуть обычного человека в голема, и дать ему управлять механизмом с помощью рычагов. Мол, противоестественно и вообще как-то неправильно. Но то, во что превратили вас, поистине ужасно. Примите мои…

Голем рванулся ко мне, выворачивая железные руки, ломая и кости, и металл, в попытке дотянуться до меня. Я среагировал стремительно, на одних рефлексах: артефактный меч пробил сердце человека, навеки его упокоив.

—… соболезнования.

Теперь у кукловода не осталось никаких помощников. Но сдаваться тот не желал. Нежить вообще очень упряма в этом плане. Если достаточно умна, она ценит себя, всеми силами пытается выжить, но я ни разу не слышал, чтобы нежить сдавалась. Хотя, наверное, в мире не родилось такого глупца, который бы оставил нежить существовать, если бы ей приспичило сдаться. Люди, которые ловят мертвецов для опытов, или чтобы крутить мельничное колесо — это другое.

— КАЙСЯ.

Но это требование было уже последней попыткой выжить. Мне даже показалось, в равнодушном мёртвом голосе проскользнуло отчаяние.

Приближаться к скелету я не стал. Было бы очень неосмотрительно давать работу мастеру плоти. Вместо этого я протянул артефактный меч голему. Не уверен, что серебро на его мече сможет нанести личу достаточный урон.

Голем, в котором не было ни частички плоти, спокойно приблизился к скелету, без проблем вошёл в пепельное облако, и поднял меч в вытянутой руке. А потом — резко опустил его вниз, на шею лича.

Несмотря на всю свою силу, нежить неуязвимой не была: череп отлетел в сторону, а гнетущее потустороннее чувство, что поселилось в душе, едва я приблизился к катакомбам и всю дорогу по тоннелям лишь нарастало, стало стремительно истаивать. Вот и всё. Могу гордиться собой: зачистил катакомбы, и лишил Оклорд страшной легенды.

Не знаю, почему скелет не нарастил себе мышц, почему не заковал себя в плоть и кость. Вероятно, его навыки касались исключительно других.

По моей команде голем кулаками раскрошил скелет на мелкие части. Потом Железный ухватил цепи, на которых болтались браслеты из странного металла, потянул их на себя и с лёгкостью вырвал из камня штыри.

Наверняка браслеты — артефакты. Я видел множество мелких рун, идущих как по наручам кандалов, как и по каждому звену цепи. К сожалению, моего навыка оценки не хватает, чтобы понять, насколько хороший артефакт мне достался. А вот металл я узнал: мифрил, с редкими вкраплениями орихалка. Получается, эти кандалы ещё и уменьшали силу нежити? Страшно подумать, что было бы, встреть я лича, будь он в отличной форме и без сдерживающего артефакта.

Ладно, не стоит сейчас тратить время на предположения. А вот что точно стоит сделать — так это убедиться, что в других пяти тоннелях нет ничего опасного, доставить целых и повреждённых големов на поверхность и выдвинуться нашей покалеченной командой в сторону Оклорда. Думаю, на сегодня приключений хватит. Хочу хорошенько поесть, выспаться и продать добычу.

Я сделал всё, что хотел: с помощью големов проверил оставшиеся пять тоннелей, но обнаружил в них лишь пыль, кости, открытые гробы и саркофаги. Куча комнат, множество кладовых, где сгнило все, что могло сгнить. Ответа на вопрос, кто был этот лич, почему его здесь заперли, и к чему вообще было запирать здесь могущественного мертвеца, я не нашел. Предположу, что люди не смогли найти филактерию, в которой хранилась душа лича, а потому просто решили запереть нежить.

Теперь же лич сможет ожить в другом теле. Ослабленный, потерявший большую часть своей мощи, но с теми же самыми навыками, которыми обладал при жизни. Тем не менее, об убийстве опасной нежити я не жалел. Если их не уничтожать, рано или поздно они находят способ либо освободиться, либо воздействовать на людей. Настоятель не даст соврать.

Два из шести тоннелей заканчивались обвалом, и разгребать их я не стал. После проверки всех катакомб я собрал в одном месте монстров, облил их горючей смесью и поджег. Не уверен, что это все сгорит, но тем, кто придёт в катакомбы после меня, будет легче доделать начатое. А оставлять тела разбросанными — неуважение, что ли. Они и так достаточно настрадались, так пусть хоть после смерти получат подобие покоя.

Единственное, что я забрал — череп лича, от которого несло остатками нехорошей силы. Из предмета можно сделать артефакт, но это точно не мой путь: я видел, во что можно превратиться, если окружить себя артефактами, сделанными из мертвых. Сперва меняется твое поведение: пропадают эмоции, чувства, появляется излишняя жестокость. Потом — бледнеет кожа, и твоим спутником становится усиливающийся с каждым месяцем холод, и ты пропускаешь момент, когда сердце, с трудом качающее стылую кровь, останавливается. А потом ты находишь, чем этот холод утолять, и пытаешься прятать гастрономические пристрастия от людей. Получается не всегда.

У меня был соблазн взять артефакты, но возникла дилемма. Тот изменённый посох лекаря я брать не желал, как и прикасаться ко всему, что было обезображено мертвым скульптором, потому посох отправился в костер. Я нашел три поломанных лука, которые не стал даже трогать, шесть кинжалов, пару мечей. Это — забрал.

А вот огромные топоры предпочёл оставить в катакомбах. Вес их оставлял желать меньшего, а после повторной починки големов у меня осталось семь, включая железного, и остальных двадцать четыре нужно дотащить до города, чтобы там продать. Потому артефакты я спрятал среди завала.

Когда мы уходили от катакомб, за спиной валил вверх столб дыма. В ближайшее время от города выдвинутся отряды стражников, вот они-то и закончат то, что не доделал я. Уберут и дожгут недогоревшее. Либо закопают — на их выбор.

В очереди стоять не хотелось, да и не пришлось. Несмотря на то, что сейчас был вечер, и в город спешили люди из подземелья, меня все пропускали без очереди. Не знаю, что тому виной: облик мрачного старика, семь жутко воняющих, забрызганных слизью и кровью големов, которые волокут повозку, куда сложены поломанные големы. А может, череп лича, насаженный на палку, что я использовал вместо посоха.

В общем, толпа сама расступалась. Люди замолкали, сходили на обочины. Тех, кто не спешил посторониться или просто не заметил нас, погружённый в разговоры и размышления, толкали более наблюдательные.

Я дошел до стола, за которым сидел стражник: по иронии судьбы, тот самый, которого я недавно ткнул в горло пальцем. Страж сосредоточенно записывал что-то в журнале, и поднял голову, лишь когда закончил. И увидел пустые глазницы черепа, который я расположил напротив его головы.

По телу человека прошла крупная дрожь. Он неуклюже вскочил со стула, едва не опрокинув мебель. Осознав, что нежить нападать не планирует, стражник огляделся и дрожащим голосом рявкнул:

— Что за шутки⁈

— Никаких шуток. Я недавно уничтожил крупный отряд нежити во главе с личем, и нужно, чтобы вы скорее запустили в город меня и моих железных ребят, — чуть посторонившись, кивнул я на повозку и взявшихся за оглобли големов.

— Зачем вы напугали меня? Можно было просто…

— Записывай! — скомандовал я. И выбитый из колеи человек подчинился.

У меня не было желания мять коту причиндалы и растягивать разговор со стражником. Не тогда, когда жутко ноет недолеченный перелом, а от самого разит мертвечиной.

Правда, когда меня запустили в город, к лекарю я не отправился: нужно было зайти ещё в одно место. В городскую ратушу.

Если авантюристы возле ворот расступались, пропуская нашу повозку вперёд, то некоторые горожане на улицах шарахались в сторону, едва увидев процессию. И так было на всем пути до ратуши.

Лич — одно из самых опасных существ. После встречи с ним большинство авантюристов не смогли бы остаться в живых. И город обязан был щедро заплатить за такой подвиг, как убийство этого чудовища, пусть я и не уничтожил его окончательно.

На подходе к ратуше я выбрал улочку потише и завёл повозку туда. Железный отпустил оглоблю и пошагал за мной. Остальные остались стоять, перегородив телегой узкую улочку. Если меня начнут искать после представления, что я устрою, лучше пусть как можно позже свяжут с этими големами.

Я приблизился к стражникам у входа в ратушу, и те, помедлив, расступились. Разве что один предупредил:

— Пожалуйста, будьте аккуратны со своим големом — если он что-то повредит, спрос будет с вас.

Перед дверьми я замялся. Садир обещал мне, что иллюзии не будут действовать внутри ратуши и нескольких других помещений, но, сколько я ни всматривался, не мог найти обещанную паутину заклятья. Проблемы с магической защитой? Ремонт ратуши и обновление артефактов? Ложь Садира? Везение?

На входе не видно не только плетений, ответственных за избавление от иллюзий — там вообще не видно никаких плетений. Думаю, врал гильдеец — не хотел, чтобы я с его артефактом совался в ратушу. За такое его Гильдию могли ждать значительные трудности.

В ратуше была небольшая толпа. Тут были обычные горожане, ожидающие приема, авантюристы, выполняющие заказы на добычу драгоценных трав, гоблинских ушей или особых материалов, аристократы — манерные снобы, что пришли сюда с непонятными мне высокородными делами.

Я шел первым, а за мной громыхал по дорогой плитке голем. В первые секунды никто не обращал на нас внимания, но чем дальше мы проходили, тем больше людей оборачивались на нас и замолкали. Некоторые пялились на меня со смесью ужаса и отвращения, другие, в основном, наблюдательные и образованные авантюристы — с восхищением и уважением смотрели на череп.

Как я и полагал, череп лича стал свидетельством моей силы и опасности. Надеюсь, разговор с мэром пройдет так, как я планировал. Изначально, когда я еще не знал, что иллюзорный артефакт будет работать в ратуше, хотел устроить выступление перед толпой, и вынудить мэра отменить охоту за мной в Оклорде. Если бы не вышло — я постарался бы скрыться в переулках и сменить внешность прежде, чем меня начали бы разыскивать. Теперь же появились другие варианты.

Будто так и следовало, я прошел мимо столов, за которыми сидели унылые клерки, каждый из которых записывал количество принесенных авантюристами материалов, и никто не попытался меня остановить. Прошагал по прямому коридору мимо кабинетов, куда направлялись горожане и аристократы, но не нашел среди них приемной мэра, даже когда дошёл до вычурной лестницы. Значит, мне на второй этаж.

На втором этаже приемной мэра тоже не оказалось: похоже, придется подняться еще выше.

С первого этажа неслись встревоженные крики. Вероятно, кто-то из стражи наконец отошел от шока и задумался, зачем жутковатому старику в балахоне и с черепом на палке может понадобиться местный мэр. Думаю, и мне стоит поторопиться.

Кабинет располагался возле лестницы. Дверь — из дорогого дерева, посередине — позолоченная табличка с именем и должностью мэра.

Я повернул ручку и вошел.

Полуоткрытое окно, колыхающиеся на ветру шторы, и совершенно непримечательный человек за столом, что перочинным ножиком затачивает карандаш.

— Кто вас сюда…

Отдавать инициативу этому человеку я не хотел, потому отвечать на вопрос не стал — предпочёл словам действия. Я зашел в кабинет вместе с големом, который закрыл за собой дверь и прислонился к ней так, что войти в кабинет, не порубив дверь, стало невозможно, а вот я двинулся дальше, к столу мэра. Прямо с черепом на палке, не сводя с главы города пронзительного взгляда.

Мэр оказался не слишком храбрым: человек переменился в лице, ужом выскользнул из своего кресла, и замер возле подоконника. Если бы не третий этаж — наверняка прыгнул бы вниз: размеры окна позволяли вылезти наружу.

Я наклонил палку так, что череп свалился на столешницу.

— Это от лича, — неприятным скрипучим голосом произнес я. Всё-таки очень хорошо, что в здании не было заклинаний, избавляющих меня от личины. Конечно, если бы такое плетение всё-таки стояло на входе, меня это не остановило, но вышло гораздо удобнее.

— Э-э… Я очень рад, что вы оказались настолько умелым авантюристом, что смогли…

— У меня есть пожелания по награде.

— Д-да, конечно…

В дверь заколотили. Мэр осекся.

— Железный, открой господам дверь, — сказал я быстрее, чем мэр успел испортить беседу и закричать что-нибудь вроде: «спасите меня». После этого диалог у нас точно бы не вышел.

Голем выполнил приказ прежде, чем четыре бравых стража вынесли дверь плечами.

Эти стражники не походили на тех мямлящих, что стояли на входе. Подтянутые, каждый наверняка обладает боевым архетипом: один без напряжения держит огромнейшую булаву, кулаки другого светятся призрачным светом.

Если бы сейчас здесь завязался бой, я бы поставил на них. Будь у меня целой рука, итог был бы не так однозначен. Хотя, здесь — мэр, которого можно взять в заложники, и избежать боя. Хм…

— Господин, вам нужна помощь? Мы уже вызвали Брутто.

— Вы не прикажете господам выйти, чтобы мы с вами смогли продолжить разговор? — проскрипел я, едва стражник закончил.

На лице мэра промелькнули противоречивые эмоции. Тот был и рад, что рядом оказалась верная стража, но с другой стороны, его обескураживало и пугало моё поведение: я сам скомандовал голему открыть дверь, и без особой опаски стоял, ожидая, пока он эту стражу выгонит. А еще со мной залитый кровью голем, на пару с которым я лича убил. Остальных-то он не видел, и предполагать о силе голема мог лишь по черепу, от которого до сих пор веяло чем-то жутким.

— Мы… Я в порядке, мы просто беседуем. Подождите меня в коридоре, пожалуйста. И позовите Лиаму.

Стражники с неохотой отошли от кабинета, и голем аккуратно закрыл дверь.

Мэр стремительно приходил в себя. Стража за дверью добавляла ему уверенности, как и слова про прибытие некого Брутто.

— Давайте поговорим о вашей награде. Как вас зовут?

— Чернозлоб.

Это прозвище не слишком походило на имя. Но, если честно, я только сейчас подумал о создании дополнительной личины для таких щекотливых ситуаций, где к подростку отнеслись бы совершенно иначе. Что ж, пусть личина старика обладает таким вот странным именем. Оно ему очень точно подходит.

— Рад познакомиться, — соврал мэр. — Так что же вы хотели получить за уничтожение монстра?

— Сперва пусть череп оценят. Вы же для этого позвали кого-то из подчинённых?

— Да, наш сотрудник обладает весьма хорошей «оценкой», и…

Мэра прервал вежливый стук. Голем впустил в кабинет невысокую женщину.

— Лиама, будь добра, оцени трофей этого господина, — кивнул хозяин кабинета на череп.

Женщина растерянно посмотрела на голема, на меня, но указание выполнила: шагнула к столешнице и всмотрелась в черепушку.

— Лич. Мастер плоти. По силе равный… э-э… грандмастеру?

Мэр потрясённо охнул. Я же даже не улыбнулся. Очень повезло, что лич был лишен своей полной силы и не мог передвигаться. Только кто и зачем спрятал тварь в катакомбах?

— Спасибо, Лиама, — растерянно пробормотал мэр. — Можешь идти.

Когда в кабинете остались лишь два человека, я продолжил:

— В качестве награды за убийство твари я хочу кое-что пожелать. Мне не нужны ни монеты, ни артефакты: за молодость я успел накопить и то, и другое. А вот что меня действительно интересует, так это судьба моего внучка. Говорят, Вилатос украл голема, поэтому его теперь всюду ищут, пытаются догнать, стреляют в спину.

Мэр едва ли не мгновенно взмок. Щёки пошли пятнами, на лбу высыпали бисеринки пота.

— Мастер Чернозлоб, я приношу свои извинения…

Честно говоря, когда я в прошлой жизни слышал, что «мэры уже не те», я не ожидал, что они превратились в подобное. Зачем ты пресмыкаешься? На тебя ещё даже не начали давить. Потерпи, чёрт побери, собери мужество в кулак!

— Не нужно. Меня интересуют не извинения, а жизнь и спокойствие внука. Надеюсь, голова лича окажется достаточной платой за голема и все, что он, развлекаясь, украдет впоследствии? Или для этого мне нужно притащить ещё чей-то череп?

На фразе про другой череп мэр икнул.

— Я… я обязательно займусь этим делом лично. Не знаю, кто подал заявление на его розыск, но я вам обещаю — в этом городе и его окрестностях вашего внука Вилатоса преследовать больше не станут.

На большее я не рассчитывал. Требовать невозможного — чтобы мэр отозвал ориентировки из других городов, я не стал. Если я правильно понимаю, мэр будет кровно заинтересован обеспечить комфорт внучку человека, который притащил голову лича, потому в Оклорде меня не будут трогать. А вот в других городах — не факт. Мэр одного города не может распоряжаться стражей другого. Если уж отец Глебоса хочет меня поймать, чтобы наказать за своих людей, или вырезать из меня знания, которые сообщил мне Глебос, то он мог подмазать мэров или руководство стражи во всех городах.

— Вот и поговорили, — поднялся я. — Удачного дня.

— А принадлежащий вам череп?..

— Не интересует, — отмахнулся я. — Сделайте из него какой-нибудь артефакт, порадуйте себя.

Но так просто распрощаться с мэром не получилось. Когда голем приоткрыл дверь, перед кабинетом стоял непримечательный мужичок в обычной броне уличной стражи. Я бегло пробежался по нему взглядом, но не увидел ни одного артефакта.

Но стоило мне взглянуть в лицо этому человеку, как меня пробрало до печенок. Взгляд стражника был тяжелым, как гора.

— Брутто, грандмастер проклятий, — представился человек негромким голосом. — Все хорошо?

Я бы не сказал, что все хорошо. Меня заморозило на месте, и на любые вопросы я мог бы ответить лишь мычанием. Вот она — сила последнего ранга архетипа. Давит сама по себе.

— Да, все замечательно, Брутто, — торопливо ответил мэр. — Дай человеку уйти.

Когда я вышел из ратуши, меня колотило от избытка адреналина. Все время, пока спускался по лестнице, опасался, что мне пальнут в спину из арбалета. Как-то слишком уж легко прошла моя авантюра. Хотя покупку индульгенции я бы легкой не назвал — там, где люди тратят полсотни золота, мне пришлось лича убивать.

При каждом шаге по руке пробегала волна боли. Пожалуй, возвращение в Гильдию пока отложу. Есть более важное занятие — нужно навестить местного лекаря и привести себя в порядок. Переломы не лечатся заживляющим зельем, вдобавок, в прошлой жизни ходили слухи о том, что в тех катакомбах люди умерли от чумы. Скорее всего — страшная сказка, чтобы люди не спускались вниз, не нарушали печатей и не несли свои тела мертвому скульптору, но кто знает. Лучше заплатить, чтобы тебя обследовали, чем гадать.

Жадный лечила содрал с меня восемьдесят серебра, но пообещал не только залечить перелом, но и проверить организм на чумные бацилы и на врожденные болячки. Правда, если найдутся, за их лечение придется доплачивать.

Пока лекарь меня проверял, я смотрел за улицей через визуальные модули големов, которых оставил снаружи, но ничего подозрительного не увидел. Если слежка и была, я её не заметил.

Но все же легкость, с которой я использовал личину и не попался, ставила меня в тупик. И это давало пищу для размышлений.

В прошлом я беседовал с одним старым охотником на нечисть по поводу объединения авантюристов. Тот воспринял мою идею создать Гильдию Авантюристов как чистый бред. Приводил аргументы, что столь разные люди, как авантюристы, объединиться просто не смогут. Говорил, что у авантюристов никогда не было своей Гильдии, и никогда не будет.

В моем мире хватало историй, в которых фигурировала данная Гильдия, но привести это в качестве довода я, естественно, не мог.

Интересно, если я начну создавать здесь такую структуру, поставив во главе жутковатого деда, на каком этапе мне попробуют помешать? В отличие от прошлого, теперь у меня есть опыт, знания, и в планах заработать кучу денег. А выбить нежить, являясь главой Гильдии, или хотя бы филиала, руководя множеством авантюристов, будет проще. Разумеется, пацана воспринимать всерьёз не будут, а вот личину старика — могут. При случае нужно как следует распланировать действия по созданию своей Гильдии. А ещё стоит наведаться к Садиру и заказать побольше артефактов с лицом моего деда и более подходящей одеждой.

Каждый филиал любой Гильдии был весьма жизнеспособным и самостоятельным. Если бы не эти два качества, филиалы бы исчезали под давлением конкурентов, или вовсе не появлялись, как это было с Гильдией Воров в Вяжске.

Гильдия Големостроителей была успешна не только потому, что давила на корню других специалистов, которые решали объединиться. И не из-за клятвы, которую давал каждый специалист перед получением патента.

Каждый филиал этой Гильдии уже давно справил свой сотый день рождения. Прежде, чем по материку разбрелись мертвецы, Гильдия обладала громадными силами, и стремительно наращивала новые и новые.

В филиале, который располагался в Оклорде, имелись мастерские и группы мастеров, которые работали как над заказами, поступавшими от города, так и частными. Был отдел закупки, ответственный за снабжение. Склады и множество ангаров. Был отдел распространения продукции, который заключал договора с городом, рекламировал модели големов и привлекал новых клиентов, а был отдел управления, который руководил другими и подчинялся лишь высшему руководству. И сейчас глава именно этого отдела стоял напротив Аслана, заместителя настоятеля.

Впервые за множество дней Аслан не улыбался и выглядел непривычно, мрачно. Виной тому были новости о смерти настоятеля — в Гильдии хранилась табличка, завязанная на кровь мастера Иргана. Сегодня эта табличка треснула — значит, мастер Ирган, тащивший на своих плечах громадную структуру, мертв.

— Повтори то, что ты только что сказал, — попросил Аслан. — Я сейчас слегка выбит из колеи, мне нужно переосмыслить услышанное.

— Сегодня утром нас посетил отправленный из ратуши курьер, и, не передавая на руки никаких документов, поинтересовался, что мы знаем о двух людях с архетипом големостроителя: о Вилатосе и Чернозлобе. Я ответил, что единственная информация, которая у меня есть — роспись Вилатоса о вручении тому патента и запись о клятве, что он принёс Гильдии. Никакой характеристики по поводу этого человека я дать не смог — в архиве ее попросту не было. И учащегося с этим именем я даже не знаю, потому не смог быстро её составить. О Чернозлобе мы не знаем вообще ничего. Это имя на кличку похоже, если честно.

— То есть, утром нас посетил курьер от мэра и поинтересовался, знаем ли мы человека, который получил у нас патент, а у нас нет о нем даже малейшей информации?

— Именно так. И произошедшее — не недочет нашего отдела. Это дела почившего настоятеля, в которые он нас не посвящал.

— Понял… Ладно, иди к себе. Я, кажется, знаю, о ком тебя спрашивали.

— Вы решите этот вопрос?

— Конечно, — качнул головой Аслан. Хотя решать ничего не требовалось — Гильдия не подчинялась городским властям. Усопший настоятель умел лавировать между интересами бонз Оклорда, и превосходно держал дистанцию между ними и Гильдией, не попадая в должники ни к одному из них и не давая каких-либо обещаний. Сейчас можно отделаться стандартной отпиской, мол, если в Гильдии были данные об этих двух людях, то они сгинули вместе с Ирганом. Приносим свои искренние извинения.

Пока же над големостроителями нависла другая проблема: нужно срочно выбрать нового настоятеля. Чем дольше они станут медлить, тем больше Гильдия будет находиться в состоянии «свободного полёта», который может закончиться очень плохим приземлением. Редкая структура может выживать без руководителя. Их Гильдия к таким не относилась, Аслан четко это понимал.

Чего точно не учли ни мэр, ни заместитель настоятеля Гильдии, так это присутствия третьей стороны. И в Гильдиях, и в ратуше, и в некоторых организациях, принадлежащих торговцам, существовали купленные люди. Эдакие маленькие крысы, работающие на двух хозяев. И когда красиво оформленные листы с витиеватыми отчетами легли на стол мэра, одновременно несколько листов со спешно набросанными доносами отправились разными путями через разных связных к человеку, который также был заинтересован в информации о Вилатосе. Один отчёт кинул в седельную сумку гонец, другой — доставил механический курьер, третий — переместили прямо в замок через редчайший артефакт. И утром следующего дня лорд Арк, неспешно попивая горячий чай, прочел доставленные бумаги.

А потом — вызвал сына. Требовалось кое-что узнать о Вилатосе.

Как лучше продать трофейных големов, чтобы в Гильдии, к которой ты приписан, тебя не взяли за задницу?

Лучший способ, после которого никто не стал бы задавать абсолютно никаких вопросов — сбыть трофейные механизмы немногословному скупщику, с которым ты давно знаком, и знаешь о нём только имя и любовь к быстрому сбыту краденного. Тогда все проблемы исчезают, даже не появившись. Но такой человек был в Ублефесе, не ближе, и, что весьма печально, он пока еще не был моим знакомым.

Трофеи сложно было принять за краденые. К страже по поводу этих големов не было ни единого обращения, големов я добыл в драке и с их помощью уничтожил могущественного монстра. Здесь я со всех сторон молодец, и единственный, кто мог бы высказать мне претензию по поводу кражи големов — мастер Ирган, мир его праху. Но у гильдейцев возникнут вопросы, особенно, когда они выяснят, что ангары пустуют. Но есть ли мне дело до тех вопросов? Нет. А если дело дойдет до вызова стражи, всё закончится одной короткой беседой в присутствии человека, способного определить: лгу я или нет. Нет, настоятеля я не убивал, и когда перехватывал контроль над големами, на них были разве что простые заклинания, которые устанавливает каждый третий, прежде чем привязать к себе големов.

Я думал, с продажей големов не возникнет никаких проблем. Увы, реальность показала, что я ошибся.

Механизм, который стоял на воротах Гильдии, на этот раз не был столь добрым и отзывчивым, и пропускать повозку с големами отказался: попросту закрыл ворота после того, как внутрь вошли я и Железный.

Намек более, чем прозрачен: на территорию Гильдии нельзя заводить свою армию, не договорившись с руководством. Вполне логично: кто знает, с какой целью ты ведешь внутрь своих големов.

Однако вернуться Железному позволили. И когда он перехватил за руку один из покалеченных механизмом и попробовал пройти через ворота, каменная громада не стала ему мешать. Ладно, буду перетаскивать и продавать машины поодиночке. Долго, муторно, но лучше так, чем вообще никак.

В таком составе мы и потопали до складов. В планах — выбить максимальную цену за разбитого в хлам голема, а последующих — починить и продать уже дороже.

Вот только чего я не ожидал — что кладовщик не согласится покупать механизм.

— Будь это любой другой голем, я бы без раздумий купил его у тебя. Но не этого.

— Чем тебя так смущает потасканый голем?

Кладовщик всплеснул руками:

— Ты серьезно спрашиваешь? Он меня не устраивает тем, что слишком уж похож на выставленные у меня модели, которые вышли из знакомого нам обоим ангара. А еще — тем, что еще сутки назад у тебя его не было.

— Это трофей. Со стороны закона всё будет в порядке, — попытался успокоить я мужичка.

— Это твое обещание ничего не стоит, — проворчал кладовщик. — Я знаю тебя без году неделя, и совершенно не знаю цену твоим словам. Когда ко мне стража придет, что я им должен буду сказать? «Вилатос божился, что големы не краденные»?

— Можешь сходить к страже, и выяснить, разыскивают ли они какие-либо модели.

— Это нужно не мне. Да и на фоне гибели настоятеля, которому принадлежали как раз такие модели, это дело слишком дурно пахнет, парень. Прости, но я у тебя голема не куплю. А вот если разберешь его на запчасти, можно будет найти варианты.

Однако искать другие варианты я не желал: запчасти стоят гораздо дешевле, чем собранный голем, потому что в цену механизма еще включают работу мастера. И иногда — бренд, имя.

Я планировал продать кладовщику одного голема, причем выторговать лучшую цену, а следом продать и остальных, стараясь удержать цену не ниже той, за которую продам первую модель. Но если уж у меня не получается толкнуть кладовщику одного голема, на этом можно общение и закончить. Тогда — буду чинить и сбывать големов медленно, продавая зажиточным горожанам. Если мэр не заартачится, если не захочет переиграть, все будет великолепно, пусть и долго.

Кстати, лучше бы мне связаться с какими-нибудь торговцами, способными реализовать крупную партию любых товаров. Здесь пригодились бы связи с теми купцами, которых вытащил мой голем, но я опасался, что торговцы еще таят обиду насчет ультимативного требования спасти их за деньги. Впрочем, эти три караванщика — не самая влиятельная и богатая аудитория. Это не те купцы, которые покупают себе особняки в центре города и нанимают кучу людей для работы. Тройка купцов — так, челночники, снующие между городами. Серьезные люди строят большую организацию и нанимают сбалансированные команды опытных авантюристов для сопровождения караванов, и не гоняют меньше, чем по пять повозок. Вот к таким я хочу обратиться.

Но для начала стоит привести в порядок все механизмы. А это еще минимум два-три дня, проведенные в мастерской. И не скажу, что мне это не нравится — для меня счастье обладать любимым архетипом и применять его навыки.

— Ладно, — кивнул я. — Тогда удачи тебе в твоей работе.

Я вымылся, и завалился спать на ту же кровать, где ночевал в прошлый раз. Когда я зашел в комнату, Ахрила в ней еще не было — видимо, пропадал на занятиях вместе с остальными парнишками, а когда проснулся — его уже не было. Я проспал и ночь, и все утро, даже не отреагировав на команду «подъем».

Настало время труда в мастерской.

Стоимость трофейных големов равнялась семидесяти-девяноста золотым. Самый дешевый энергетический кристалл, подходящий для механизмов, в городе стоил шесть золотых монет. На складах, без наценки обнаглевших торговцев, и с учетом скидки мне, как «своему», кристалл стоил четыре золотых. Управляющий модуль был на пару монет дороже.

Я снова перебрал големов, слепив рабочих из нерабочих. Разобрал обоих ржавых, по которым прилетели сгустки с посоха некроцелителя, на запчасти, продал большинство из этих запчастей, остальные — положил отмокать в алхимический раствор. Восстановить этих големов было невозможно, увы.

По прошествии десяти часов я отремонтировал семь механизмов. С учетом машин, которые не пострадали в битве, у меня сейчас половина големов в рабочем состоянии. Значит, пришло время надеть личину, договориться с купцами и продать половину из имеющихся механизмов.

Но заняться этим я не успел. Едва помогайка закончил крепить защитные пластины на последнего голема, в мастерскую вошел послушник и с поклоном сказал:

— Господин Вилатос, мастера Аслан и Сулумун просят вас побеседовать с ними насчет внутренних вопросов Гильдии.

Честное слово, идти куда-либо не хотелось. Я бы сейчас лучше не спеша занялся продажами — слишком уж соблазнительно разом улучшить свое благосостояние на полтысячи золота. Но игнорировать мастеров, местных бонз, было невежливо.

Предполагаю, разговор пойдет на тему убитого настоятеля и его имущества. Не самая желанная тема для обсуждения на усталую голову, но бегать от разговора о мастере Иргане, в гибели которого я не виноват, будет по меньшей мере странно.

— Это не займет много времени, — снова поклонился послушник. — Мастера настаивают.

— Хорошо, — сдался я. — Веди.

Голем уже включился, получил порцию команд и отправился к повозке, которая по-прежнему стояла за воротами Гильдии, под охраной одного из механизмов. Я же последовал за послушником.

Кабинет, в который меня пригласили, был просторным помещением для переговоров. Вдоль стен — всякие тумбы с безделушками, посередине — широкий овальный стол. У дальней стены замерли три великолепных голема: два ориентированы на скорость, судя по форме, а третий — какой-то непонятный. Универсал?

Внутри меня ждали трое. За столом сидели Аслан — заместитель настоятеля, к которому меня недавно отводил послушник, какой-то франт в щегольском костюме и полноватый старик с неопрятной серой бородой. И так, кто из них мастер Сулумун? И как зовут третьего?

— Добрый день, — произнёс я первым. Не из уважения к присутствующим, а ради скорейшего начала диалога, который присутствующие начинать не хотели. Чем быстрее они расскажут мне, зачем меня позвали, тем быстрее я уйду заниматься продажами, а потом — и постройкой скоростного голема для своей команды. И этого уже желательно сделать из стали, а не из железа, чтобы потом не применять алхимию для защиты голема от ржавчины. Это Железному можно быть таким — промежуточным вариантом между медным и нормальным големом, дальше недоделками лучше не заниматься, не тратить время и деньги на то, что будет заменено.

— Приветствуем, Вилатос, — ответил за всех Аслан. — Этого уважаемого человека, — кивок в сторону старика, — зовут мастер Сулумун. А этот — подмастерье Линграсс.

— Приятно познакомиться. Итак, чем я обязан вниманию таких именитых людей?

— Чего ты хочешь, Вилатос? — вдруг спросил старик. Его голос оказался тягучим, протяжным. В нем можно было завязнуть. — Хочешь схему по сборке голема, который будет в разы лучше твоего сегодняшнего? Или, может, хочешь стать учеником какого-нибудь мастера, чтобы обучиться и через годик-другой самостоятельно рисовать такие схемы?

— Это не то, чего я хочу, — тактично отозвался я. Не знаю, что за раздача плюшек, но мне не упало заниматься послушничеством, даже если меня станет напрягать лишь один-единственный мастер. Да и кто кого будет обучать в процессе — тот еще вопрос.

— А чего ты желаешь? Стать наемником, сопровождать караваны? Создавать новые механизмы?

Я хотел стать авантюристом — создать одноименную Гильдию. Еще в список желаний можно внести освобождение всего материка от нежити и команду из лютейших големов этого мира. Но такого они мне предложить не в состоянии.

— Зачем меня вызвали?

— Ты очень молод, и ты уже взял архетип, — высоким голосом ответил франт Линграсс. — Если продолжишь расти в том же духе, лет через тридцать сможешь стать мастером.

— Я польщен, — полным равнодушия голосом сказал я.

Да они здесь тронутые. Потратить тридцать лет на архетип мастера? Я в прошлой жизни гораздо раньше стал им, хотя обучаться стал позже.

— Ты что, иронизируешь? — нахмурился старик.

— Как можно насмехаться над опытом подмастерья? Я удивлен, что в Гильдии на такое требуется не сорок, и даже не пятьдесят лет, а всего три десятка. А зачем меня позвали, кстати?

— Мы позвали тебя ради решения очень важного вопроса. Должен заметить, что наш настоятель мертв. Мы позвали тебя потому, что ты — член Гильдии, который на данный момент находится в городе. Дело в том, что отделение Гильдии не может существовать без настоятеля. Нам нужно выбрать нового, путем голосования каждого патентованного члена, который находится неподалеку.

— Понятно, — кивнул я, и замолчал.

Собравшиеся переглянулись. Старик кашлянул.

— Если проголосуешь за меня, я дам тебе деньги, или даже артефакт. Хочешь артефакт?

— Целый артефакт? Какой щедрый подарок! — не удержался я от очередной порции сарказма.

— Не слишком щедрый, — спокойно ответил старик. — Но и твой голос — голос одного человека. Чтобы получить статус настоятеля, нужно набрать минимум тридцать голосов — это количество точно обеспечит мне победу. Вздумай я дарить каждому артефакты, разорюсь.

— Вы опустили тот факт, что большинство голосов у вас уже есть, иначе бы вы не были так уверены в себе. Не могу представить человека, который появился бы в Гильдии без поддержки и сходу попытался выдвинуться на пост настоятеля.

— Умный молодой человек, — подметил франт. — Может, ты нам тогда уж и правильную стратегию опишешь?

— Я не собираюсь упражняться в остроумии. Давайте с этим покончим побыстрее, и я пойду заниматься своими делами. Кстати, почему такая срочность с выбором руководителя?

— Потому, что Гильдии нельзя быть без настоятеля, малыш. Мастера Иргана уважали мы все: он был скалой, которая прятала нас от ветра. Тебе, пришедшему невесть откуда ехидному ребенку не понять, чего мы лишились. Но Гильдия без настоятеля — это как отряд без командира. Мы должны выбрать нового.

— Ладно, — вздохнул я. — Давайте опустим момент с печалью. Вы спрашивали, чего я хочу, так вот: меня устроит доступ к уникальным големам отделения Гильдии — не к тем, что выставлены на складах, а к сокровищам, о которых ходят слухи. Я не хочу получить себе какую-то модель бесплатно — полагаю, это невозможно. Но я готов ее купить. А, вот еще одно: я хочу, чтобы кладовщик не воротил нос, отказываясь покупать моих големов потому, что решил, будто я связан с гибелью настоятеля, и покупка их незаконна.

— А ты имеешь отношение к гибели настоятеля?

— Нет.

Старик побарабанил пальцами по столу, и нехотя произнес:

— Хорошо, ты получишь требуемое.

— Могу ли я получить все, что перечислил, до голосования?

— Разумеется. Я не думаю, что ты захочешь пропасть раньше, чем пройдут выборы, или ошибешься в выборе кандидата: ссориться с одним из будущих настоятелей своей Гильдии, по меньшей мере, неразумно.

— Я понимаю, — с сожалением отозвался я. Было бы неплохо получить плату с нескольких участников этого голосовательного забега, но старикан прав, это будет неразумно.

— В таком случае, голосование будет через три дня, в обед. Будь в Гильдии, тебя найдут и пригласят. А пока — следуй за послушником, он передаст указания кладовщику.

Я кивнул, обернулся и шагнул к двери.

— Не расскажешь, откуда у тебя големы мастера Иргана? — поинтересовался старик, когда послушник уже распахнул передо мной дверь.

Что за манера — задавать вопросы в самый последний момент? У меня был соблазн обозначить големов, как трофей, но это бы вызвало дополнительные вопросы.

— Не расскажу. Могу лишь заверить вас, что к смерти настоятеля я непричастен. Големы получены мной вполне законным путем, и вы можете найти человека с навыком распознавания лжи, и я скажу ему то же самое. Всего доброго.

Теперь у меня есть архиважная и архиинтересная задача: выбрать себе голема из внутреннего хранилища Гильдии. А там, как я полагаю, можно найти множество интересных экземпляров. В прошлой жизни меня никто не допускал даже до обычных складов, но я примерно представляю, какие невероятные големы могут быть в Гильдии, чьи настоятели десятилетиями и веками копили знания и модели. Предложи мне в прошлой жизни кто-то оплатить доступ на подобный склад за тысячу-другую золотых — оплатил бы, не раздумывая.

Да, я мог бы отложить это решение на потом, и выбрать модель на свежую голову, но, пожалуй, не стану этого делать. Я не из тех людей, которые откладывают распаковку подарка и получают удовольствие от того, что маринуются в неизвестности. Если есть возможность получить что-то сейчас, я получу это. Тем более, если это — дорогая и наверняка мощная модель голема. Даже если мне придется потратить на нее полтысячи или даже тысячу золотых монет.

Прежде, чем смотреть на выставленные модели, я занялся продажей големов — чтобы купить отличную модель, нужно заработать золото, продав старые.

На этот раз кладовщик нос не воротил. Послушник, что сопровождал меня, передал ему указания от лица беседовавшей со мной тройки, и мужичок, тяжко вздохнув, принялся выкупать у меня всех големов, которых я успел подготовить для продажи. Цену назначил более чем справедливую: каждый из пятнадцати големов ушел за восемьдесят с лишним золотых. Цена разнилась из-за повреждений брони, чьи пластины я не смог до конца выпрямить — кладовщик урезал цену, делая упор на «нетоварный вид».

Когда я уже продрался через препятствия, вытряс из кладовщика бумагу, где значилась сумма, которую мне задолжала Гильдия — тысячи двухсот сорока золотых монет у кладовщика не нашлось. Или же мужичок соврал, что у него их не нашлось. Сорок монет он мне отдал, а насчет остальных тысячи двухсот выписал бумагу — если найду достойную модель в пределах имеющегося золота, то куплю ее без посредника в виде золотых кругляшей, а если не найду — со временем обналичу всю указанную сумму.

В момент, когда я стоял, сжимая документ, делающий меня безумно богатым по меркам простых обывателей, в носу защипало. Теперь я — не нищий попаданец, у которого из всех вещей лишь гордость и жадность, а успешный големостроитель. Не только с врагом в виде местного лорда, со знанием будущего, наполненного неудачными походами на мертвые города, с представлением, насколько сильно людей позже станут месить, но и с деньгами.

— А теперь, пожалуй, отведи меня на скрытый склад, — попросил я, и кладовщик молча кивнул.

Мы спустились на минус второй этаж, где я прежде не был. Лестница выходила на огромные двери ангара, опутанные сетью заклинаний, наполненных маной настолько, что мне казалось, будто воздух вибрирует.

Я замер, ощущая силу, пронизывающую это место. Словно меня с головой окунули в изумительный мир созданий, слитых из камня, металла и магических энергий.

Сперва я увидел големов-стражников: высокие и массивные стальные фигуры. Аналитическое заклятье ударилось о броню одного из этих механизмов и рассыпалось на части, не проникнув внутрь. Второе плетение я напитал силой доверху, и то прошло через броню, принеся мне массу информации: энергонасыщенность манопроводов, сведения о двух энергетических кристаллах, расположенных на месте легких обычного человека. А посреди груди — артефакт в виде сферы, который… Я не смог разобраться в свойствах артефакта, потому вызвал оценку, сосредоточившись на магическом предмете.

Сфера щита.

Магический предмет редкого ранга.

При активации создает щит радиусом в три метра. Щит подключен к энергетическому кристаллу, и истощается одновременно с тем, как заканчивается мана в накопителе, либо отключается по мысленной команде обладателя.

Големы эти предназначались для охраны, и были готовы бесстрашно вступить в бой, защищая своего хозяина. И самое важное — обладали нерядовыми способностями.

— Сколько стоит такой? — кивнул я на телохранителя. Приобретать такого я не хочу — при наличии хорошего кузнеца и доступа к складу с деталями я сам в состоянии изготовить такого. Но узнать цену хотел, чтобы знать, на что мне ориентироваться.

— Триста золотых.

Много. Да, я понимаю, что голем из стали, но он не стоит трех сотен. Он и размещения в этом хранилище, если честно, не стоит.

Рядом с немаленькими охранниками красовался голем-ликвидатор из стали, покрытой сверху слоем мифрила. Огромное тело покрывает сложнейшая рунная вязь, которая при активации позволит ему ускоряться и усиливаться, пока в кристалле хватает маны. Пока энергокристаллы не истощены, после активации рун сможет в соло выносить монстров самых нижних этажей подземелья. Изображение такого я видел лишь на рисунках из книг, ни разу не видел вживую. От такого голема, если его отправят против вас, придется только убегать, или пытаться задержать магией, пока не выдохнется — сражаться с ним бессмысленно. Машина с легкостью может пройти через любую защиту, если хватит маны. А маны у него — один здоровенный энергокристалл. Если бы человек, который создал это чудовище, внедрил в тело голема два или три накопителя, сбалансировав их таким образом, чтобы они не разрушали манопроводы избыточным потоком энергии, этот голем был бы настоящей имбой. Но пока недостаток энергии оставался единственной ахиллесовой пятой этого механизма.

Если бы не цена в пятнадцать тысяч золотых монет, я бы его купил. Скажу честно, в прошлой жизни я не создавал ничего, похожего по характеристикам на эту машину убийств. И вряд ли создам в этой. И дело не в наличии мифрила в качестве защитного слоя — дело в десятках секретов, которые знал создатель этого ликвидатора, а я не знаю.

Следующие големы, мимо которых я проходил, были дорогими, но не столь интересными, как ликвидатор. И аналитические плетения не пробивались через их броню: мастера прекрасно потрудились, дабы защитить свои секреты.

Следующий механизм, возле которого я замер, оказался големом-элементалем. Стоящая наособицу статуя стоимостью в пятнадцать тысяч золотых была закована в лед. Механизм излучает силу стихии — пол рядом с ним покрыт узорами инея.

У меня появилось предположение, что мастер, создавший эту машину, сумел внедрить в конструкцию механизма ядро монстра. Но даже если и так, куда важнее ответ на вопрос — как он это сделал?

Големы, представленные в этой галерее, великолепны и неподражаемы. Это уже не стандартный Железный, это уже работа другого уровня. Скорее даже не работа — искусство.

Этому миру было несколько тысяч лет, и все это время местные создавали и совершенствовали свои творения. В отношении големов это замедлялось нежеланием делиться секретами, но все равно какие-то знания рано или поздно просачивались в общий доступ, и тогда Гильдия была вынуждена обучать этим знаниям своих послушников, чтобы те не отставали от средних специалистов. Увы, Гильдия возникла не так давно — две-три сотни лет назад, и не успела стать монополистом на знания: зачастую встречались самоучки, которые превосходили лучшие таланты Гильдии. На некоторых из этих людей обращал внимание сам Захария, и либо благословлял их инструменты, либо иначе выказывал свое признание.

И вот эти люди брали себе разные специализации, и создавали таких големов, которых на данный момент никто переплюнуть не мог. И у меня в глазах появлялся золотой блеск, едва я понимал, сколько подобных сокровищ тастся в некрополисах.

Я походил мимо длинного ряда, повздыхал. Соваться к тяжелым мне сейчас не следовало — не по карману. И захватить я их не могу — у каждого выставленного здесь голема отсутствовал управляющий модуль, либо была мощная защита от перехвата управления, как раз для обеспечения безопасности.

А руки чешутся. Например, взять в подчинение вот этого сверхтяжа — трехметрового каменного голема с нефиксированной системой тела. Каждый камень этого голема мог перемещаться по телу и заменить любую его часть. По сути, из этого голема перед битвой можно слепить любой объект, на который хватает массы. Хоть громадного рыцаря, хоть извилистую змею, которая пролезет в дыру с четверть бочки, хоть создать таран на колесах, который будет двигаться самостоятельно. Хотя, с таким механизмом вынести ворота можно гораздо быстрее и проще.

Увы, тяжелые големы мне пока были недоступны — цена на них составляла десятки тысяч золотых. Средние тоже мне были дорогими для меня. Поэтому я присмотрелся к ряду недорогих и легких моделей, цена на которые начиналась от трехсот золотых. Хотя, не все среди легких были дешевыми: вот такого непробивайку в виде обыкновенных рыцарских доспехов из орихалка я взять также не смогу. Он может потягаться в стоимости с големом, состоящим из камней. Легкость и размеры не показатель стоимости.

Я остановился возле одной модели. Тенеплет. Руки-ноги тонкие, как труба на руле велосипеда, грудная клетка — бочкообразная, на голове, круглой, как желудь без шляпки, два окуляра. Несуразный, хлипкий голем, который, тем не менее, может использовать ману, что накапливает его энергокристалл, не по назначению. Голем обладает способностью к волшебству теневого спектра.

К сожалению, я не мог разобрать этого голема и выяснить его секрет — при попытке вскрыть механизм, срабатывали скрытые печати и конструкция разрушалась. Диагностические заклинания отбивались в сторону сложным комплексом защиты. А вот купить его я мог — цена на данную модель равнялась тремстам сорока золотым монетам.

Если бы голем не подыхал от каждого чиха, или энергокристалл его был размером больше, чем он есть, машина стоила бы гораздо дороже.

Голема можно сделать крепче, ведь для дополнительной брони не нужно лезть к нему в нутро. Но зачастую такая попытка изрядно утяжеляла модель, энергии на движения голема уходило все больше, а слабенький энергокристалл садился еще быстрее.

Работа с броней была сложной для големостроителя, который хочет создать выдающегося голема: существовало множество разных сплавов, пластин, методов обработки и крепления этих пластин.

Современные кузнецы и изготовители брони могут изготавливать пластины брони практически любой формы. Они могут выковать как что-то толстое и крепкое, вроде целой нагрудной пластины, так и что-то столь же мелкое и прочное, как мельчайшие чешуйки брони вокруг пальцев механизма. Единичные мастера, живущие в основном в Ублефесе, могли даже снабдить каждую чешуйку руной, которой потом займется зачарователь. Но к таким стояла огромная очередь длиной в полгода. Не каждый кузнец возьмется выполнить твой заказ.

Мне не нужна была непробиваемая защита на големе, но пригодился бы тенеплет, который выдержит удар-другой, и я не потеряю огромную для обывателя сумму золотых в первых же схватках. Потому мифрил я тратить даже не думал. Вместо этого мне нужно придумать такую броню, которая не слишком утяжелит голема, но окажется более-менее прочной. И которую я закреплю на корпус, не потревожив защиты, что установил на машину создавший ее мастер.

Я еще раз окинул голема взглядом и вздохнул от противоречивых чувств.

Фигура голема притягивала взгляд, но не в хорошем смысле. Руки-веточки выглядели жалко, а ладони, вполне обычные для голема, смотрелись, словно взрослые перчатки на ребенке. Несуразно большой корпус… Случись мне столкнуться с умной нежитью, или с людьми, и по этому корпусу навыки полетят в первую очередь. А между тем, магические способности голема не прикроют его от ударов, не отведут заклинания.

Создатель голема сосредоточился на том, чтобы сделать свое творение максимально легким — голем мог уходить в тень, а на пребывание там тратилась энергия в зависимости как раз от объема и веса.

— Интересно, — пробормотал я. — Будет сложновато улучшить твою броню, не ухудшив свободу движений.

Задача разработки улучшенного варианта этой машины заинтриговала меня. Хотя совсем недавно я хотел сосредоточиться на големе, который был бы ориентирован на скорость, но шанс обзавестись собственным диверсантом, упустить не мог. В прошлой жизни у меня не было такого голема. А был бы — возможно, из тени смог бы атаковать посланников городского совета, а мои големы уже и меня защитили бы, и магов добили.

Ловкость в основном давала механизму скорость и, вкупе с быстрыми движениями конечностей, превращала голема в чемпиона уклонений. А вот голем-диверсант в наше время был птицей редкой. Сокрытие в тенях, удары теневыми заклятиями… честно говоря, даже не знаю, какими именно бьет Тенеплет — это могут быть как теневые копья, так и шары мрака, или что-то иное. На диверсантах я в прошлом не «катался» и не проектировал их — магия была слишком далека от меня. Как и вся магия, которой обладали механизмы — этой грани искусства я коснуться в прошлом так и не смог. Не хватало знаний и практики.

Голем не был вооружен, хотя каждая машина, о которой я знаю, должна иметь при себе оружие. Големы, созданные в виде животных могут кусаться или бить когтями, птицы — клевать. А голема, который может уходить в тень, придется вооружать оружием, усиливающим его способности. Чтобы клинок не урезал время, которое голем проведет внутри тени, а увеличивал.

— Я могу протестировать этот механизм? — спросил я у кладовщика.

— Разумеется. Но только после покупки. Я гарантирую, что этот механизм находится в идеальном состоянии. Но я не могу гарантировать, что он останется в нем после того, как вы его протестируете.

Отношения с кладовщиком явно не задались, но я не стал обращать внимания на колкость.

— Тогда я его покупаю, — протянул я бумагу кладовщику. Он сделал запись на документе, вычтя сумму механизма, и протянул мне документ обратно. Еще пару дней назад потеря трехсот с лишним золотых монет довела бы меня до истерики, сегодня никак на мне не сказалась. У меня осталось больше восьмисот золотых, и это по-прежнему было целым состоянием. Как еще два с половиной Тенеплета или двадцать четыре спасенных купца.

Зато я наконец получил право доступа к голему. Кладовщик вытащил из шкафа у стены большую коробку, достал оттуда папку, и громко зачитал череду бессвязных, на мой взгляд, слов и чисел. После этого Тенеплет будто бы «ожил»: я смог нашарить голема в ментальном плане. И немедленно ухватился за него, устанавливая связь.

— Держите, — протянул мне папку мужичок. — Здесь коды для включения, выключения и перезагрузки голема, а так же документы на владение им. Если Тенеплет понравится кому-то из влиятельных людей, лучше вам иметь документы, удостоверяющие право собственности на него.

Я не стал огорчать кладовщика и объяснять, что если голем понравится по-настоящему влиятельным людям, им не понадобятся никакие документы, чтобы заставить меня передать контроль.

Протестировать голема я решил на улицах города. Коридоры и ангары Гильдии для такого были чересчур малы, и слишком хорошо освещены.

Я не ожидал, что Тенеплет будет двигаться так плавно. Несуразный, хлипкий голем передвигался вслед за мной по коридору абсолютно беззвучно. Движения тоненьких рук и ног были обманчиво медленными. Тенеплет скользил за нами, как ловкий тигр, страдающий дистрофией и не столь крупный, как его грациозные сородичи.

А еще он стремился занять место за моей спиной и сосредотачивал внимание на моей шее. Это слегка нервировало: слишком уж странным был этот голем, и я не знал, чего от него ожидать. Если бы я не знал о неразумности механизмов, об их абсолютной неспособности обрести самосознание, я бы подумал, что Тенеплет думает, как бы половчее свернуть мне шею.

Я вышел за ворота, прошел мимо повозки и направился к ближайшим трущобным постройкам. Для своей цели я выбрал двухэтажный кирпичный дом. Он явно доживал не лучшие дни, как и все вокруг, и стоял, будто сторонясь остальных домов. Пространство между его стенами и стенами ближайших деревяшек нельзя было назвать проулком, скорее — темной щелью в полтора моих шага.

Я отдал голему команду вскарабкаться на крышу дома, и он выполнил ее с обезьяньей ловкостью: ухватился за выкрошившийся кирпич, подпрыгнул, подкидывая себя повыше, уцепился двумя рукой за крепление хлипкой водосточной трубы, второй рукой захватил деревяшку подоконника второго этажа и спустя пару секунд был на крыше. Без единого скрипа подоконника, без треска металла.

Я новым взглядом пробежался по механизму, что стоял на краю крыши.

Сутулая поза и длинные руки обеспечивали голему способность перемещаться даже по стенам. Думаю, в лесу он будет действовать не хуже — а то и по ветвям без всякого замедления времени сможет бегать. Этот голем явно недооценен. Не знаю, кто назначил ему цену в три с половиной сотни золотых, но он здорово облажался: механизм стоит дороже.

И это я еще не протестировал переход в тень. Кстати, об этом.

По моей команде голем спрыгнул в щель между домами. Я проследил за ним взглядом, и увидел, как голем исчезает в полете, будто стертый огромным ластиком. Я чувствовал, что машина приземлилась на землю между домами, знал, где именно он стоит, но не видел его. Тень между домами стала гуще, только и всего.

От фиолетового шара, что вылетел из переулка, веяло леденящим холодом. Он с поразительной точностью попал по камню, обволок его и исчез, вылетев на свет. Что удивительно, камень исчез.

Следующую минуту я развлекался, кидая все новые и новые камни, осколки стекла и деревянный мусор, найденный мной возле прохода между домами. Голем мог манипулировать черными шарами с безупречной точностью. Снаряды летели довольно быстро, обволакивали цель и с тихим шипением истаивали, вылетая на свет. Что будет с человеком, который попадет под удар, не знаю, но наверняка ничего хорошего. Надо будет как-нибудь проверить снаряды на крысах, мышах, или каких-нибудь монстрах в лесах или в подземелье — не думаю, что дальнейший мой путь обойдется без встреч с подобными существами. Этот голем для того и создан — без каких-либо колебаний ломать и разрушать, заливать тьмой то живое, что встало на пути его хозяина.

Был и минус — каждый снаряд отнимал по два-три процента энергии из накопителя голема. Поигравшись и доведя количество доступной ему маны до пятидесяти процентов, я решил проверить второй магический удар, доступный голему — «пелену тьмы», которая сожрет в разы больше энергии, а потом — закругляться, чтобы Железному не пришлось тащить обесточенного Тенеплета. Но испытать этот навык я не успел: реальность показала, что у нее на этот счет есть другие планы.

Железный обернулся, и через его зрительный модуль я увидел приближающуюся компанию из четырех человек. Все они носили броню с эмблемой клана Кровавой луны.

— Вилатос? — спросил самый старший из них.

Отрицать свою личность было бесполезно, но я попробовал.

— Нет.

— Предлагаю пройти с нами, только без голема. Не нужно усложнять и снова прятаться на территории Гильдии. Вам ничто не угрожает, мы просто зададим вам пару вопросов в более подходящей обстановке.

Железный приготовился выхватить меч из ножен.

Тенеплет получил приказ приготовиться атаковать по команде.

Вечер переставал быть томным.

Что вы чувствуете перед дракой? О чём подумаете, когда напротив вас будет стоять четвёрка закованных в сталь людей, готовых пустить в ход оружие?

Я вот просчитывал варианты, кого первого атаковать и как действовать, если меня атакуют раньше. Превратился в равнодушную машину типа своего же голема. Приготовился отреагировать на любое движение.

Но первым не нападал. Потому, что мечи клановцев лежали в ножнах. Потому, что их командир не атаковал меня сразу, а захотел договориться. Потому, что его лицо выражало усталость, а не насмешку, не презрение, и не желание драки. Что он и подтвердил следующей репликой:

— Вилатос, не нужно портить себе жизнь. Не давай повода считать тебя… Особенным. Нестандартно мыслящим, так сказать. С тобой действительно хотят просто побеседовать.

— Так почему бы не побеседовать на этом самом месте? А лучше — прямо в Гильдии. Я сейчас схожу к мастерам, договорюсь о вашем проходе на территорию. В помещении есть хороший зал для переговоров. Мы сможем присесть за тамошний стол, и побеседовать. Если договорюсь со столовой, нам даже ужин туда принесут.

Тенеплет, не показываясь на глаза, вскарабкался почти под самую крышу и замер, ожидая дальнейших команд. Со своего места он мог послать и заклинание, и прыгнуть вперед, выходя из теней прямо над четверкой.

— Потому, что беседа в трущобах — не то, чего хочет наш лорд. Даже если трущобы — дом вашей Гильдии. Но он предполагал, что ты можешь не захотеть пойти с нами. Прежде, чем конфликт перейдет в иную плоскость, он велел спросить у тебя, известен ли тебе такой навык, как «реституция»?

Как он узнал? Откуда?

Похоже, я не удержал лицо и мимикой выдал ему ответ, потому что клановый хмыкнул и продолжил:

— Наш господин предполагал, что знаком. Еще раз скажу: тебе ничего не угрожает. Но если ты хочешь узнать больше, придется пройти за нами. С тобой побеседуют, ты дашь клятву не вредить нашему клану, и уйдешь. Или же сейчас уйдем мы, но это не самый лучший вариант для тебя и клана.

М-м-м, завуалированные угрозы…

После того, как командир четверки упомянул про реституцию — тот самый навык, что перекинул меня в прошлое, меня заинтересовал обещаемый разговор. А когда он поднял тему клятвы клану, я заинтересовался еще сильнее — клятва однозначно скует меня, но вместе с тем она предполагает и продолжение общения. Значит, меня почти наверняка не попытаются атаковать прежде, чем начнётся разговор.

А еще можно использовать в качестве козыря Тенеплета. Не знаю, чем обернётся наша беседа, но голем-диверсант — это тот козырь, которым пренебрегать не стоит. И второго тоже лучше взять с собой.

— Железный пойдет со мной, — поставил я условие. — Вам я малость не доверяю. Но если нужно, оставлю его неподалеку от места, где будет проходить встреча.

Командир ничего не ответил — развернулся и пошел прочь из трущоб, вместе со своими воинами.

Приняв молчание за согласие, я последовал за ними. То, что меня не стали пытаться препроводить, взяв «в коробочку», безусловно, импонировало.

Тенеплет сопровождал нас, передавая мне обесцвеченную картинку из теней. Голем перетекал из одной тени в другую: двигался под натянутыми пологами уличных лотков, скользил в человеческих тенях. Голем будто бы стал двумерным: просачивался и под двери, и проникал через стекла, проходил в мельчайшие щели, если там была тень.

Мы вышли из трущоб, прошлись по удивительно ровной главной дороге и остановились у незнакомой мне едальни «Приют мясника». Дверь в «Приют» была закрыта, но даже так возле заведения витал мощный аромат жареного мяса.

— Я тебя провожу, — пообещал командир. — А ребята постоят пока здесь, поговорят с твоим големом.

— Хорошо, — сказал я уже в спину командира — его не интересовал мой ответ.

Внутри едальни было темновато. Когда мы зашли с улицы, я потратил пару секунд, привыкая к царящему здесь полумраку. А потом направился к столику, за которым сидел и ел разрезанную на части утку незнакомый мужчина в броском костюме. Рядом с ним стоял командир клановцев, тихо рассказывая ему что-то.

Как только я направился к ним, командир закончил доклад, и глава клана обратил внимание на меня.

— Вилатос, — кивнул мне лорд Арк, не поднимаясь из-за стола. — Ну что, знаком тебе названный мною навык?

— Знаком, — осторожно кивнул я. — Но почему он знаком вам?

— Присаживайся, и мы поговорим об этом.

Я осторожно подошел к столу и присел напротив лорда. Рядом тут же появился подавальщик, но лорд отослал его, отмахнувшись, как от мухи.

— Кушай утку, пей пиво. Готовят здесь кошмарно, но кроме поваров в моем замке никто готовить не умеет, потому налетай. Как говорится, за неимением лучшего сойдет и такое.

— Спасибо, воздержусь, — отказался я. Слишком хорошо понимал, какими алхимическими составами можно было начинить эту утку и это пиво. К тому же возраст у меня для пива неподходящий. Это тело поведет с первой же кружки, а я ментально уже не подросток, чтобы, желая показаться взрослым, перенимать у них плохие привычки.

Полумрак зала сыграл мне на руку: в помещение затек Тенеплет и притаился в дальнем углу, откуда можно было как наблюдать за залом, так и отправить в любого из находящихся здесь заклятье на основе магии теней.

— Как хочешь. Эй! — повысил голос лорд. — Все — вон!

Не говоря ни слова, к входной двери заведения потянулись люди. Управляющий, подавальщики, два повара. Командир четверки, который привел меня сюда. Пока они выходили, лорд Арк молчал. Как только последний вышел, глава клана заговорил:

— Давай сперва поговорим о тебе. Понимаешь, о людях, которые барахтались на дне, и вдруг ни с того ни с сего проявляют себя лучшим образом: обретают архетип, быстро учатся навыкам, умеют угадывать победителей соревнований и поднимать неплохие деньги, давно ходят легенды. Кто-то говорит, что таких людей ведет за руку бог. Кто-то выдумывает гениальность, поцелуй удачи, или даже так называемый «скрытый архетип». Вот только правду — о том, что эти люди прожили один из вариантов будущего, знают немногие. Я вхожу в их число.

Я молчал, слушал и раскладывал для себя по полочкам сказанное.

Итак, то, что я полагал своим главным секретом, таковым не является. Как минимум один человек в этом мире знает, что я из будущего. И меня пока не стремятся волочь на дыбу и вытягивать из меня клещами секреты про будущее. Надолго ли? И какие риски влечет знание Арка?

— Что вы планируете делать дальше? — хрипло спросил я.

— Во-первых, я предложу тебе принести клятву о том, что ты ни словом, ни действием не совершишь ничего дурного в отношении нашего клана. Это обеспечит нам минимальный уровень взаимного доверия. Я буду думать, что ты не выкинешь какую-нибудь глупость, а ты малость успокоишься.

— Я готов, — быстро сказал я.

Арк потянулся под стол, достал оттуда плоский черный ящик и поставил на стол передо мной. Я поднял крышку и увидел внутри каменный артефакт, похожий на тот, на котором я давал клятву Гильдии Големостроителей.

Положив на камень ладонь, я произнес:

— Клянусь архетипом, что ни словом, ни действием не совершу ничего дурного в отношении клана Кровавой луны, пока они, либо кто-то по их воле не совершит ничего дурного в отношении меня.

Лорд поморщился, но кивнул.

— Сойдет. А теперь давай поговорим. Во-первых, теперь я не собираюсь причинять тебе вред. Да, стража в городах охотилась за тобой из-за меня, но тогда я не знал, кто ты. Теперь же я отозвал ориентировки.

— Подозрительное дружелюбие, — пробормотал я.

— Оно довольно обоснованное, Вилатос. Смотри: ты прожил одну жизнь, успел набраться опыта. Насколько я знаю, зачистил гнездовье лича и под личиной сдал в ратуше его череп, что говорит о многом. Разумеется, у тебя в рукаве должны быть козыри, иначе ты бы сюда не пришёл. А мне не хочется проверять действие этих козырей на себе.

Я едва остановил себя от того, чтобы посмотреть в угол, где засел Тенеплет.

То, как быстро Арк перечислял факты, которые я считал своими секретами, пугало. Я чувствовал себя как человек, которому на почту пришли нарезки видеозаписей с камер, которые кто-то установил в его собственной квартире.

— Так вот, ты — не обычный подросток. Ты — фигура, которую боги зачем-то отправили в прошлое. Тебе уготована роль изменить мир, спасти его от того, что грядет. А что именно грядет, кстати?

— Оставшиеся города падут от нежити, — сказал я. Это не стало для сидящего напротив человека таким уж секретом: тот лишь кивнул.

— Ожидаемо. А что случилось с богами, в будущем уже выяснили?

Быстрый переход с темы на тему сбивал с мысли.

— Насколько я знаю, официальная версия не менялась в течение двадцати семи лет. Если честно, я не увлекался вопросом, что произошло с богами: это не показалось мне такой уж важной темой.

— Понятно. Тогда у нас на один вопрос больше, чем я думал. Пожалуй, с его обсуждения и начнем. Ты никогда не думал, что победа богини Ксантии, отвечающей за смерть, как бы это правильно… малость банальна? Какой-то детский уровень у столь глобальной драки. Как завершение нелепой саги из старых книжек: «И в конце победила смерть».

— Все говорят именно об этом, — осторожно выразил я согласие с общепринятой точкой зрения.

— Значит, ты думаешь, что всех богов победила Ксантия? Аж четверых?

— Э-э… ну да. Ну, то есть, может у богов были какие-то договоренности, и бой проходил командами, а ей просто повезло остаться последней выжившей или добить остальных. Но ведь все так думают, нет?

— Ну, смотри. Я не стану тебе в деталях рассказывать, что битву богов никто не видел, как и безжизненные тела, которые у богов — неожиданно — были. Не буду рассказывать, что Ксантию выставили виноватой потому, что из земли полезла нежить. Не буду упоминать, что молитвы к богине смерти не работают, ровно так же, как и к остальным богам, и ее жрецы тоже оказались отрезаны от силы. И она так же не появляется на виду, как и остальные. Все это ты понимаешь и сам.

Арк отхлебнул пива из кружки, прокашлялся, прочищая горло, и продолжил:

— Но вот, что я тебе скажу. Если ты вернулся в прошлое недавно, и был еще мал, когда погибли боги, ты не видел того, что они тут временами вытворяли. А я видел. Бог мог создать движением руки легендарный артефакт, или превратить грязную улицу, которая отродясь камня не видела, в идеально ровную гранитную плиту протяженностью в три километра. Реальный факт, между прочим — здесь, в Оклорде, главная улица сделана Эмией, которая всего-навсего не пожелала идти по грязи, которой когда-то здесь было предостаточно. Это я тебе сейчас пример привел, чтобы ты приблизительно понимал уровень могущества богов. Представь себе, Вилатос: могучая властная сучка изменила рельеф города, убрала на главной улице все холмы и овраги, вместе с подвалами и фундаментом подняла часть домов, часть опустила, при этом в процессе не развалила город, не повредила и не осыпала стены ни одного колодца, между прочим, и превратила грязь в идеально ровный кусок гранита потому, что ей всего лишь не захотелось идти по грязи. Не телепортировалась, не ускорилась, не взлетела, что было бы гораздо проще и экономнее по вложенным силам, а потратила кучу энергии просто потому, что захотела. Каприз ценой в такое количество маны, какого я за свою жизнь суммарно не видел. Ты представляешь мощь такого существа, Вилатос? Ни черта ты не представляешь! Люди подгоняют факты к своей теории: мертвецы восстают, боги не отвечают, значит, Ксантия их как-то убила. Нежить нападает на нас — такова воля Ксантии. А то, что богине такой силы для уничтожения всех людей города потребовалось бы всего лишь рукой махнуть, или захватить контроль над всей нежитью материка и натравить ее на нас, они как-то не задумываются.

— В нее могут просто не верить, и поэтому у нее не будет сил…

Я осознал, что говорю глупость раньше, чем лорд Арк перебил меня.

— Погоди, погоди. Вот ты веришь в Ксантию?

— Да, — не раздумывая, ответил я.

— И я верю. И все, кто видел мертвецов и слышал историю про то, как они появились, верят. Будь она жива, сил у нее было бы очень, очень много.

— Ее могли ранить, лишить части силы, или она могла потерять разум, — продолжал я спорить из-за нежелания проигрывать.

— Отговорки. Если тебе интересно мое мнение — боги сдохли все и разом. И если я прав, то вопрос уже не в том, что делать с нежитью, или убивала ли Ксантия других богов. Вопрос в том, как погибли защитники нашего мира, и чем их отсутствие грозит всем нам. Как минимум, нежитью грозит, а максимум мне и представить сложно. Возможно, ты в будущем видел это и можешь сейчас мне рассказать.

Я вспомнил надпись на рунном кинжале, который использовали для контроля мертвецов. На лезвии оружия было выбито совершенно другое имя. Руны на том кинжале взывали не к Ксантии.

Интересная точка зрения у лорда. И логичная. Принимать ее на веру я не буду, но теперь и официальная версия не кажется мне такой незыблемой.

— Возрази, если я не прав, — продолжил лорд. — Я думаю, нежить сидит по городам и не идет к нам потому, что у неупокоенных недостаточно поводырей. Если бы их не было вовсе, зомби уже хлынули бы к нам из этих городов, неорганизованной толпой. Снесли бы деревни за счет массы, а потом их бы передавили, как кутят. Но нет — я уверен, что нежить контролирует мертвецов, за редким исключением, которое все же выбредает из лесов на стоянки, караваны и деревни. Мне кажется, те немертвые, что поумнее, уже несколько лет подряд перемещают своих неразумных собратьев в ближайшие некрополисы, копят их там.

— Все так, — признал я.

— Не задавайся вопросом, почему я тебе помогаю. Во-первых, ты — избранник богов, судя по тому навыку, что они тебе дали. И пусть богов уже не осталось, есть механизмы и заклинания, весьма могущественные плетения и артефакты, которые они оставили после себя. Не удивлюсь, если они придумали возможность вернуться из-за грани, но что-то пошло не по плану. Или всё идёт, как должно, а мертвецы — лишь побочный эффект их плана по возвращению. Во-вторых, я рассчитываю, что в благодарность за информацию ты ответишь на несколько моих вопросов касаемо будущего. И, в-третьих, судя по легендам, если появлялся человек, которого закидывали в прошлое, значит, история мира переживала не лучшие времена: возможно, этот человек не давал миру попасть в такую ситуацию, которая привела бы к его, мира, гибели. Или затяжному кризису на несколько сотен лет. Я не хочу, чтобы выжил лишь мой клан. Меня и сегодняшняя ситуация не устраивает, знаешь ли. Пять населённых городов — это не то количество людей, которые могут остановить нежить. Я прав?

Переломный момент в нашем разговоре. Теперь мне следует решить, что именно сказать лорду, и о чём именно его спросить. Сделать Арка союзником в борьбе против нежити — разумное решение. Думаю, стоит сообщить ему о крахе военных походов против засевшей в городах нежити.

— Да. Возможно, у людей и был шанс победить мертвецов без вмешательства из будущего, но следующие походы в мёртвые города оказались крайне неудачными. По сути, мы подпитывали нежить своей армией.

Я перечислил даты походов в мёртвые города.

— Ближайший из них будет совсем скоро, — задумчиво произнёс лорд. — У тебя есть какие-либо ресурсы, которыми ты бы мог помочь в этом походе? Есть ли шанс обернуть поражение в победу?

Я задумался. На самом деле, я не планировал присоединяться к походам против нежити так скоро — думал, что эту компанию придётся пропустить, так как сейчас я нахожусь в самом низу социальной лестницы, и у меня нет влияния ни на главнокомандующих, ни на героев, что будут участвовать там.

— На данный момент мне нечем усилить поход, — признался я. — У меня есть секреты мастеров из будущего, есть собственные наработки, но пока я решил развивать свои способности и наращивать свой ранг. Хочу побыстрее достичь ранга грандмастера.

— Понимаю, — хохотнул глава клана. — лучше прямо скажи, что хочешь достичь ранга, который находится за грандмастером.

— Не понимаю, о чем вы.

— Да брось. Каждый, кто прожил достаточно, знает или догадывается о том, что за грандмастером есть следующий ранг.

— Бог, — произнес я, и ощутил, насколько привлекательно и в то же время кощунственно это прозвучало.

Следующий час я только и делал, что отвечал на вопросы. Что в будущем станет с кланом Кровавой луны, что случится с другими кланами. Рассказал все, что знаю о прошлой жизни Глебоса — не так уж и много. Спросил, где парень сейчас, и как у него дела, но внятного ответа не добился.

И раз за разом отвечал на вопросы о политике. Меня и лорда интересовали разные вещи, я не слишком-то внимательно следил за политическим движением: зачастую я не знал названия компаний и торговых домов, о которых спрашивал меня Арк. Как только лорд это понял, он принялся задавать общие вопросы, на которые по большей части я отвечал. Что станет в ближайшее время с мэрами, кто сменится, кто усилится — это я помнил, пусть и путался в датах, и называл лишь примерные. Я не представлял, как можно использовать эту информацию, вдобавок не хотел вмешиваться в политику, убивать время на знакомство с высокородным обществом, обзаводиться своим собственным особняком с большим бальным залом и помещением для фуршетов, или как это называется. Участие в политических игрищах — абсолютно не моё занятие. Мне по нраву другой вариант действий: воспитать нескольких големостроителей, научиться создавать или попросту захватить машины типа ликвидатора, и освободить города, имея в подчинении небольшой отряд. Довольно реальный вариант, кстати: если ликвидатор стоит пятнадцать тысяч золотых монет, то рано или поздно я на него накоплю. Было бы грустно, если бы такая машина вовсе не продавалась, а если уж у гильдии есть такая машина, и цена за нее назначена, то проблемы особой нет: всё упирается во время, необходимое для заработка. А с одним ликвидатором и с десятком-другим големов поддержки можно прорваться в какой-нибудь наводнённый нежитью город, не из ближайших, где мёртвые копят силы и ждут живых.

Пока мы разговаривали, я лихорадочно обдумывал, стоит ли просить помощи у главы клана. Мне не помешали бы ни деньги, ни прочие ресурсы — они мне никогда не мешали и их переизбыток никогда не мог меня смутить. Но нужно завернуть просьбу так, чтобы лорд Арк не подумал, что я несамостоятельный мальчик, раз он уверен в наличии у меня козырей. Чужое мнение мне было безразлично, но не в том случае, когда оно влияет на будущие отношения со столь важным человеком. Разумеется, у меня уже сложилось негативное впечатление о лорде Арке, если бы у меня был выбор, я бы предпочёл иметь дело с кем-нибудь другим, но выбора как раз не было.

— Кстати, вы спрашивали о том, могу ли я помочь будущему походу на нежить, — сказал я, когда ответил на очередной вопрос. — Мне бы не помешала помощь с поиском информации. Я был бы признателен за любые сведения об изготовлении големов, доступных лишь мастерам и грандмастерам: схемы, секреты, и прочая информация. Я смогу добыть деньги и материалы, но с информационными ресурсами у меня слабовато. Я знаю, как изготовить несколько моделей высококлассных големов, но это будут ограниченные машины.

— Я посмотрю, что можно сделать, — ответил глава Кровавой луны, ничего толком не пообещав. — Кстати, хотел обсудить ещё один вопрос. Я слышал, что у вас в Гильдии умер настоятель. Ты можешь занять его место? Это даст тебе массу очков влияния.

— Я предпочёл бы зарабатывать эти очки как-нибудь по-другому, — покачал я головой. — Не люблю сидеть на одном месте и руководить людьми. Да и не считаю, что ребёнок способен выиграть это соревнование за власть.

— Понял. Спасибо за содержательную беседу, Вилатос, вынужден тебя покинуть. Если захочешь связаться со мной, и сообщить ещё что-нибудь интересное, можешь обратиться в ближайшее отделение Гильдии Воров и сказать, что желаешь связаться со мной. Скорее всего, человек, которому ты передашь такую просьбу, будет отрицать подобную возможность, но весть до меня дойдет. Или, если я сочту возможным передать тебе некоторые данные по твоему архетипу, при следующем посещении Гильдии тебе передадут документы. А возможно, передадут и без посещения Гильдии, если не будешь прятаться.

— Хорошо, — улыбнулся я, думая о том, что с этого дня буду особенно аккуратен в делах с Гильдией Воров. Гнилые стукачи. Конечно, я не рассчитывал, что они будут ревностно хранить тайны своих клиентов, но всё равно испытал легкое разочарование.

Глава клана вытер руки о скатерть и протянул мне чистую ладонь. Я пожал руку, параллельно думая, что тактильный контакт — лучший способ меня прикончить для человека, чей сын управляет молниями. Сразу после рукопожатия лорд вышел из едальни, и спустя минуту сюда вошли хозяин заведения и прислуга. Через зрительный модуль голема, что стоял у входных дверей, я наблюдал, как Арк вместе со своими воинами отошел подальше от заведения, переговорил с ними о чём-то, сжал артефакт и исчез, воины же отправились куда-то пешком.

А вот у меня желания уходить пока ещё не было. Требовалось осмыслить диалог.

Самая главная информация, которую дал мне лорд Арк — после грандмастера существует ещё один ранг. И сейчас мне нужно разобраться, верить ли этому утверждению.

Если Арк не лгал, значит, были боги, которые прошли путь от смертных до сверхсуществ. Или не до сверхсуществ, а просто до людей с невероятными силами и возможностями? Судя по недавнему рассказу о создании дороги, второе гораздо вероятнее. И именно к этому лорд готовил сына: к прорыву на новый ранг. Бог во главе клана — это вообще нечто невероятное. С учетом этого факта фраза «С нами бог, так кто же против нас?» обретает новый смысл.

Стоит ли мне пытаться добиться этого нового ранга? Разумеется. Но прежде нужно достичь хотя бы грандмастера.

А еще — стоит навестить местную библиотеку и хотя бы косвенно выяснить, лгал ли лорд Арк, или говорил правду.

— Уважаемый, — обратился ко мне хозяин «Приюта мясника», едва я встал из-за стола и отправился на выход, — может, рассчитаетесь за своего друга?

— В первый раз его вижу. И сомневаюсь, что вы его догоните, чтобы стребовать плату. Нужно было суетиться раньше.

Тенеплет покинул заведение вслед за мной.

На улице разгорались огни фонарей. Я вышел, посмотрел на темнеющее небо. Вряд ли сейчас библиотека открыта. Пожалуй, займусь поиском информации завтра. И завтра же приступлю к усовершенствованию Тенеплета. Голем показал себя отлично: скрытность на максимальном уровне. Он находился в одном помещении с человеком, чей архетип явно не ниже мастера, и тот его не вычислил. Уже достижение. Добавить ему брони попрочнее, и смогу не беспокоиться, что диверсанта убьёт первый же удар, нанесённый по площади.

Остаток дня я потратил, вычисляя границы доступных Тенеплету заклятий. Так и не протестировал главный его навык — не хотел сливать ману в ноль, зато вычислил его способности при наступлении вечера. А на следующий день сразу же выдвинулся в библиотеку.

Вопреки моим ожиданиям, в местном хранилище знаний не нашлось предыстории ни одного из богов. Либо сущности зародились каким-то непонятным мне способом, либо вся прямая информация вычищена из общего доступа. Что ж, буду искать по косвенным признакам. И для этого мне потребуется «Альманах заклятий», «Полная история божеств» и еще четыре книги о заклятиях, доступных жрецам каждого бога.

Я рассуждал так: если человек достигает ранга бога, и становится ответственным за определённый спектр силы, за некий список заклинаний, то вот вопрос — был ли тот спектр до его становления богом? То есть, была ли та же некромантия до появления Ксантии? Были ли всяческие аналитические заклинания до появления Захарии? Какими возможностями, к примеру, стану обладать я, если дойду до верхушки големостроения — перехвачу управление над големами, или создам совершенно новый пласт заклятий и силы?

В «Альманахе заклятий», сопоставив даты появления некромантических заклятий, я выяснил, что около десятка из них приходится на период от четырех до четырех с половиной сотен лет назад. И эти заклятия были если не самыми сильными, то точно самыми удобными для некромантов — я сопоставил информацию, которую слышал в прошлой жизни по поводу жрецов Ксантии, и понял, что именно эти заклятия составляли часть их магического арсенала.

Что интересно, о заклятиях, которыми пользовались некроманты до этого периода, я даже не слышал, и описание этих заклятий даёт представление о них, как о весьма громоздких конструкциях, сильно связанных с ритуалами.

Кстати, в «Полной истории божеств» Ксантия появляется около четырех сотен лет назад, что как бы намекает на связь между событиями. А вот когда я попросил библиотекаря найти мне список героев того времени, в нем не было ни одного упоминания о великой некромантке. Ничего, я упорный, и у меня есть ещё четверо божеств.

Я посмотрел на даты появления каждого из них, и попросил выписать мне героев с соответствующими способностями. И таки нашел Захарию — если это всё-таки он. В то же десятилетие, когда появился этот бог, по материку носился ученый Сафар, с архетипом Исследователя. Этот человек пробовал себя во многих профессиях: был археологом, крафтером, кузнецом. Не знаю, как ему удалось дойти до грандмастера с таким впечатляющим списком навыков, но видимо, как-то удалось.

В книге, что выдала мне библиотекарь, этому человеку уделили всего одну страницу, и мне не удалось найти дополнительную информацию о нем. Женщина сказала, что в Ублефесе библиотека гораздо обширнее, и там можно отыскать дополнительные данные, но туда я ради этого не поеду.

Самое главное — мне не удалось найти информации о смерти Сафара. Просто человек в один момент исчез. И, как я подозреваю, родился бог.

Боги убрали все упоминания о своих связях с миром смертных. Возможно — для того, чтобы вымарать связь с «низшими», но не исключено, что на небесном Олимпе попросту было мало места, и боги не хотели его урезать. И потому все грандмастера скоропостижно умирали. Если все так, как я думаю, тогда что убивает их сейчас? Механизм, созданный богами, какое-то существо, или грандмастера-конкуренты?

Кстати, а ведь есть еще какой-то «Кигулар», связанный с некромантией. Именно его имя было выбито на кинжале, который поднимал мертвых.

Может ли быть так, что некий некромант не утратил силу, достиг ранга грандмастера и вплотную подошёл к рангу бога? Вполне может быть. А возможно ли такое, что шагнуть на следующий ранг ему мешает всеобщая вера в Ксантию? Да, вполне. И вера в Ксантию, и всеобщий страх перед некромантами.

Но тогда я не понимаю, почему он не стал продвигать свое имя в качестве повелителя мертвых. Грандмастер — это архичеловек. Не представляю, что должно случиться, дабы он стал опасаться появляться на публике и продвигать свое имя.

А еще — он может сдерживать мертвецов в городах. Но это уже весьма непонятная мне многоходовочка — зачем ему это делать? Зачем Кигулару истреблять людей, как это поможет ему в становлении богом? Мертвецов хватает и так, не стоит увеличивать их число.

А еще вот какой момент. Для того, чтобы зачарованный тобой, или с твоей помощью клинок работал и подчинял нежить, которую ничто иное подчинять не может, ты должен быть невероятно силен. Я даже не представляю, каким должна быть сила этого человека, раз его имя имеет такой вес. Правда, есть у меня догадки, что Кигулар — не человек вовсе, а какое-то непонятное существо, возможно — выходец с иного плана реальности, или, как и я — попаданец, но сохранивший свои силы, но эти версии были ничуть не лучше варианта, где Кигулар сдерживает мертвецов в городах.

Вот бы взять големов, прочесать лес возле Вяжска, выловить того некроманта и выбить из него признание, где он добыл кинжал.

Кстати, еще можно рискнуть и навестить одного из зачарователей, попробовав с его помощью выбить на совершенно обычном клинке рунную надпись, идентичную той, что была на артефактном клинке. Но для такого поступка у меня слишком много мозгов. Интересно было бы понять, сработает ли, но минусы существенно весомее интереса. Во-первых, не хочу, чтобы меня связывали с некромантами, во-вторых, взывание к сущности, чьего происхождения ты не знаешь — отвратительная идея. Так можно и до каких-нибудь демонов или дьяволов докричаться. И придут.

Я вышел из библиотеки с ощущением, что, скорее всего, лорд Арк не врал. Даты жизни героев сходились с датами появления божеств, что намекает: его история может быть правдива. Я, конечно, еще поищу информацию, но складывается впечатление, что если лорд и хочет меня где-то обмануть, то не в этом вопросе. Вероятно, Арк желает использовать мои знания, и вместе с пакетом данных по големостроению пришлет мне новый список вопросов, которые сможет придумать к тому моменту. А может, пришлет вопросы и без необходимых мне данных.

Ладно, пожалуй, стоит заняться вопросами, которые я все откладывал на потом.

В первую очередь я добрался до Гильдии Воров и заказал еще три амулета с личиной: одеждой для иллюзии деда я выбрал простую кожаную броню. Не яркий костюм, конечно, как у настоятеля был, зато в такой одежде можно и по трущобам прогуляться, и в чей-нибудь особняк зайти будет не стыдно. Хотя, конечно, одежда для особняка будет выглядеть бедновато, но не так, как обычный балахон. Амулеты ограничены по сроку действия, но действовать начинают с момента активации, так что с этим проблем не будет.

Слегка погонял Тенеплета, который за ночь успел накопить себе заряд энергокристалла.

Во всем, кроме скрытности и брони механизм показал себя среднячком. Его скорость и ловкость заслуживала уважения, но он явно не сможет соперничать с големами, заточенными под скорость. Силой не отличался, но на силу я и не рассчитывал — для переноса тяжести обыкновенные болваны есть.

Скрытность на весьма высоком уровне, это я уже говорил. Броня плохонькая, но насколько я успел ощупать голема, пробить ее с первого же удара противник не сможет. Впрочем, ему нужно лишь помять ее в области корпуса, чтобы в дело вступили охранные заклятья, и голем самоуничтожился, сохраняя свои секреты.

Противоречивая покупка, на самом деле. Я доволен големом, доволен тем, что взял его, не жалею ни о чем, но все же, когда ты приобретаешь механизм, ты рассчитываешь, что будешь пользоваться всем механизмом. А тут тебе, весьма любопытному человеку, не дают лезть в самое интересное место — в корпус купленной машины. Ну вот и кто создатель Тенеплета после этого? Его где-то в столице уже черви лет семь, как доедают, а его запреты живы…

Чтобы защитить свои вложения, я отправился по кузнецам, в крохотный ремесленный квартал. Мне нужно было найти человека, который сможет создать листы стальной брони, определенной толщины и формы. Я хотел создать крупные листы на корпус, которые будут идти, наслаиваясь друг на друга, как чешуйки. Металл должен быть достаточно прочным и тонким, чтобы защитить корпус от деформации, но не столь массивным и тяжелым, чтобы голем не мог сдвинуться с места и утратил свою ловкость.

Поиск по ремесленному кварталу оставил звон в ушах, возбудил легкую ненависть к громким ударам молотов по заготовкам и привел меня к нескольким специалистам.

Первый кузнец занимался ковкой доспехов всю жизнь, и достиг ранга подмастерья. В его лавке нашлись готовые листы, которые нужно было лишь местами обрезать, выгнуть и расположить друг поверх друга.

Именно этот седой дородный дядька на лету ухватил мои объяснения насчет того, какой я вижу броню голема и сказал, что справится с заказом за неделю: похоже, мужичок просто не хотел работать, потому задал максимальный срок для дела. Или — продаст мне необходимые стальные листы всего за пять золотых монет, а выгибать и обрабатывать их в дальнейшем придется мне.

Второй подходящий мне кузнец оказался обладателем пары зачаровательных навыков. У этого готовых пластин не было, но присутствовало желание заработать, потому он предложил мне выход. Принести ему любые пластины и отдать сорок золотых за работу, чтобы он эти пластины зачаровал: выбил руны и попытался собрать из всех бронечешуек защитный артефакт. Ключевое слово — «попытался», потому что создание артефакта — процесс неоднозначный, завязанный на рандом. Может получиться, а может не получиться, но деньги я должен буду отдать в любом случае, просто во втором человек разведет руками.

Артефакты не стоили бы золотых монет, если бы их можно было изготовить так легко. И наковальня не ценилась бы, как и прочие артефакты, повышающие шанс успешного крафта. И даже если ты обвешаешься всевозможными амулетами, возьмешь артефактную наковальню, артефактный молот, зайдешь в кузню с бафом на изготовление артефактов, не факт, что у тебя хотя бы половина работ станет артефактами. По сути, кузнец называл справедливую цену, именно столько стоила бы попытка создать артефакт, и вещи, повышающие вероятность успеха процесса у него наверняка были — судя по внутреннему виду, лавка не бедствовала, и выставленные на продажу артефакты присутствовали. Но меня не покидало чувство, что мне предлагают выкинуть деньги на ветер. А терять сорок золотых я не готов. Легко погнаться за удачей, и после первой провальной попытки потратить золото на другую, убеждая себя в том, что шанс обязательно станет выше, потом — на третью. И по итогу в выигрыше может остаться один только кузнец.

Третий кузнец был специалистом по сплавам. Он мне предложил несколько алхимических сплавов: тот же тувинский металл, кровавое железо и холодное железо. А когда я отверг все сплавы, либо по причине излишнего веса, либо — по дороговизне, предложил мне мифрил по безумной цене.

Я уже думал насчет того, чтобы покрыть голема мифрилом из кандалов, но Тенеплет, если честно, того не стоил. Вот если создавать бюджетную копию ликвидатора — да, тогда можно расплавить кандалы. А вот в случае Тенеплета — дешевле будет покрыть голема серебром. Есть механизмы гораздо лучше, чем Тенеплет, на которые не будет жалко потратить такой ценный ресурс.

Конечно, мое мнение может быть ошибочным: все-таки металл сейчас лежит без дела, а мог бы искоренить проблему с броней Тенеплета: это сделает механизм гораздо сильнее. Да и металл от меня не уходит, ведь даже при гибели голема пластины можно собрать и переплавить, или установить на другой механизм. Но все же, все же… Да и попробуй, удержи язык кузнеца за зубами. Информация о том, что у меня есть мифрил, уйдет на сторону, а я пока не хочу пробиваться через толпы обезумевших от жадности людей.

Подумав, я решил остановиться на первом варианте, только за срочность доплатил кузнецу еще пять золотых — ждать неделю, пока человек займется моим делом, не было желания.

Получается, отдал десять монет, хотя мог отдать пять. У меня сердце обливалось кровью, когда протягивал человеку драгоценные кругляши. Расставаться с монетами было жаль. Хотя, цена приемлемая, жадность требовала хотя бы мысленно возмутиться удвоенным тратам.

И только сейчас я поймал себя на мысли, что Тенеплет, проникающий всюду, просачивающийся через закрытые двери и ставни — это не просто диверсант, но и вор. Всего-то и делов: материализоваться посреди помещения, схватить драгоценность и исчезнуть. Из всех трат — только минус по энергии и возможность попасть в прицел следящих заклинаний. Не сомневаюсь, что та же Гильдия стала держать в секрете факт приобретения мною голема, и если пропадет что-то ценное у кого-то важного, все заинтересованные люди поймут, что из истории торчат уши Тенеплета, но…

Я мотнул головой. У меня много плохих черт: я жадный, иногда не довожу дела до логического конца, не слишком умный и внимательный — иначе бы в первый месяц со знанием будущего смог бы подмять под себя половину Вяжска. Но мне в голову ни разу не приходила мысль обчистить кассу дядюшки Бу, или своровать артефакт Глебоса. Обыск повозок купцов — это другое. Там дядьки должны были мне за спасение своих жизней, и если бы не собрали сотню золотых, мне пришлось бы все-таки открывать тот ящик и проверять, есть ли там что интересное. Да и не забрал я их вещи, не ринулся перетаскивать товары, едва отвез их в город.

Не знаю, как объяснить, но как по мне, существует какая-то грань, которую я пока ни разу не переходил. И воровство золотых монет у людей, которые мне ничего плохого не делали, находится как раз за этой гранью.

Ахрил с самого детства был крепким и очень любознательным парнем. Одно качество — спасало, а вот другое постоянно втягивало его в различные неприятности.

Когда ему исполнилось пять, отец впервые обнаружил его у разожженного горна в кузне, куда Ахрилу запрещено было заходить, и высек до ужасных синяков. Но это не остановило паренька: спустя три дня, когда синяки слегка поджили, мальчишка снова зашел в кузню, где работал отец и попросился помочь. В этот раз кузнец просто выставил сына за дверь. А в третий раз сдался и поручил подносить лёгкие инструменты.

Про таких говорят: «врождённый талант». Паренёк быстро перенимал науку отца: как плавить металл, заливать его в формы, ковать и закалять изделия. Его молодость и любопытство к семейному делу позволяли ему развиваться, вырастая в мастера, достойного своего отца.

Вскоре Ахрил стал самостоятельно создавать небольшие предметы из металла: кинжалы, ножи, простенькие украшения и инструменты. Его детские руки не могли поднять тяжёлые инструменты, потому он не мог создавать громоздкие щиты и мечи, но даже небольшие творения вызывали восхищение у местных жителей.

К десяти годам Ахрил начал участвовать в различных соревнованиях по кузнечному мастерству. Уникальные навыки парнишки позволяли ему с легкостью справляться с большинством задач, стоявших перед участниками. Отец передал парнишке знания алхимии, которые могли помочь в закалке металла, и пересказал все, что знал сам. Удивительный парнишка к четырнадцати годам смог добиться архетипа. Система, оценив его знания и возраст, не стала размениваться на обычные варианты, а расщедрилась на такое предложение:

Выберите архетип.

[Мастер-кузнец. Универсальный архетип опытного ремесленника, владеющего искусством обработки и формирования металла. Он использует разнообразные техники обработки металла при создании различных видов оружия, брони и прочих предметов]

[Ювелир. Архетип специалиста в изготовлении ювелирных изделий, таких как кольца, ожерелья, серьги и браслеты. Ювелир использует различные драгоценные и полудрагоценные камни, металлы и другие материалы, чтобы создавать артефакты и прекрасные украшения]

[Оружейник. Архетип специалиста по созданию и ремонту оружия. Он имеет глубокие знания о различных типах оружия, о структуре, функциональности и материалах для ковки. Оружейник специализируется на изготовлении и восстановлении оружия из деталей. Имеет шанс на создание атакующих артефактов]

Только вот к тому моменту паренек заболел другим увлечением. Какой толк обрабатывать статичный, мёртвый металл, если можно создавать живые орудия?

Ахрил никому не сказал о предложении системы — просто скрыл его, и принялся узнавать у отца то, в чём пожилой кузнец и сам не слишком-то разбирался. Как ковать корпус, голову и конечности големов, как закалять металлы механизмов, как создавать лучшие шарниры, чтобы движениям конечностей ничего не мешало, как совмещать полученные детали.

А потом и сам выковал основу голема, используя всё своё умение. Получившаяся основа голема походила на человека и лицом, и фигурой: паренек потратил два года, чтобы создать в обычной кузнице шедевр. Големостроитель, временами посещавший кузницу и заказывающий детали, был в восторге и отвалил целых двенадцать золотых монет за творение Ахрила, но подросток работал над этим не ради денег. Впервые в жизни он столкнулся с препятствием, которое не смог одолеть даже с учётом своего мастерства: полая железная статуя, прекрасная статуя, не ожила.

Тогда Ахрил решил, что стоит с головой окунуться в мир иного архетипа. Четыре золотые монеты подросток отдал отцу, а восемь оставил себе, для поступления в Гильдию Големостроителей. Теперь у него была совершенно другая цель.

Выборы нового настоятеля прошли в огромном зале, где я еще ни разу не был. По всему периметру были расставлены удобнейшие лавки: тут навскидку было мест четыреста, вот только когда собрались все патентованные мастера, зал выглядел пустовато. Я насчитал здесь шестьдесят девять человек, включая присутствующего зачем-то грузного мужика в броне городской стражи. Наверное, для придания собранию веса.

Сюда никто не привел големов — оставили за закрытыми дверями зала. Вероятно, чтобы не соблазнять кандидатов возможностью сократить число оппонентов. Впрочем, это не помешало Теневику проскользнуть по сумрачной, выцветшей изнанке мира и остановиться под моим стулом. Интересно, сколько подобных козырей имеет при себе каждый избиратель?

Напротив рядов лавок стоял подиум с трибуной. И когда все собрались, именно туда первым поднялся старик Сулумун.

— Надеюсь, вы не против, если первым выступление начну я? — спросил он, уже стоя за трибуной.

— Вообще-то, очередность выступления определяет жребий, — звонко и возмущённо ответил ему мужчина лет двадцати пяти. Я присмотрелся к этому человеку. Высокие скулы, голубые глаза, но во взгляде, направленном на старика — презрение и гнев. Не любит людей, которые лезут к трибуне без жребия, или есть другая причина?

— Иртко, дай старику Сулумуну выступить! — возмущённо сказал Аслан. Несколько человек, судя по всему из команды старика, поддержали просьбу гулом и короткими репликами:

— Да, верно!

— Пусть выступит!

Подождав, пока выкрики и разговоры стихнут, старикан продолжил:

— Вот и отлично. Спасибо всем за поддержку, я не займу у вас много времени. Я лишь хочу обратиться ко всем, кто здесь собрался, хочу поделиться своим видением и идеями, которые намерен реализовать на должности настоятеля Гильдии Големостроителей.

Представьте себе, каких результатов вы сможете добиться, если мы откроем запечатанные сейфы в доме мастера Иргана, упокой боги его душу, и узнаем секреты, которые хранил почтенный. Создание големов-магов, полная схема строения Колосса и Апостола, советы по изменению архетипа под еще более подходящий вам. Мне необходим ваш голос, ваше доверие и поддержка. Обещаю, если настоятелем стану я, обеспечу вас этими знаниями.

Я уверен, что только я обладаю необходимой информацией и навыками, чтобы привести Гильдию Големостроителей к новым высотам процветания. Я обещаю не только создать производственную линию для боевых машин в черте города, но и обеспечу процветание для жителей города, что станут трудиться там: для ваших соседей, родственников. Я стану работать на благо Оклорда и Гильдии. Приложу все силы для создания новых рабочих мест, обеспечу ваших сыновей, дочерей и племянников качественным архетипом, если они решат присоединиться к Гильдии.

Старикан перевел дух и продолжил:

— На этом я закончил бы свою речь, но есть еще один вопрос, который лучше задать вам сейчас. Я хотел бы обратить ваше внимание на своего конкурента Иртко, кандидата, который твердит, что может эффективнее управлять нашей Гильдией. Но вот что я хочу спросить: можете ли вы доверять человеку, чей жизненный опыт потрясающе мал, человеку, который не имеет связей с городскими властями? Мальчик гениален, спору нет, но гениальность не синоним хорошего управленца. Дорогие члены Гильдии, я хочу, чтобы вы знали, что я обладаю глубоким пониманием наших архетипов. Я уважал мастера Иргана, относился с пониманием ко всему, что он делал для нас. И я знаю, какую роль в развитии и жизни города играют големы, играет каждый из присутствующих. Проголосуйте за меня, и вместе мы построим яркое будущее для нашего города и Гильдии Големостроителей!

— Да лучше уж пацана, чем тебя, вьюн скользкий, — проворчала сидящая рядом со мной старушка. Тем не менее, старика проводили овациями.

Следующим к трибуне пошла высокая и статная женщина, но до самой трибуны не дошла. С места поднялся Сулумун, и вежливо заметил:

— Дорогая Аигира, при всем моем невероятном уважении к вам, но сегодня на трибунах выступают лишь кандидаты.

— А я кто? — с недоумением спросила женщина.

— А, вы разве кандидат на должность настоятеля? Вы ведь не подали заявку на свою кандидатуру в установленном правилами порядке.

После этого зал зашумел, но команда Сулумуна говорила громче и дольше. Женщина смешалась, и произнесла что-то типа «к дьяволам этот фарс».

Третьим на трибуну вышел Иртко. Шагал вроде бы уверенно, но напряженный взгляд, направленный строго впереди себя, и «оловянные» глаза говорили, что выступать этот человек не привык. Понимаю его — сам не люблю находиться в центре внимания. Хотя и не теряюсь, когда приходится.

А вот у Иртко все не так радужно. Когда этот человек встал за трибуну и поднял голову, взглянув на сидящих, он на несколько мгновений замер, потерялся. Впрочем, собраться его заставил отчетливый смешок, прилетевший со стороны Сулумуна.

— Прежде всего, я хочу поприветствовать… — начал было мужчина, но споткнулся, когда Сулумун громко рыгнул.

— Продолжайте, не обращайте на меня внимания, — махнул он. — Проблемы с желудком. Стар… э-э… Взрослость.

Но настрой големостроителя был уже подорван. Мужчина попытался собраться: видимо, заранее выучил речь, но стоило его оборвать, и заготовленные фразы посыпались, выскользнули, будто намазанные жиром.

— В общем, я хотел сказать… Э-э…

Будь я младше, мне было бы ужасно неловко за этого Иртко, я бы сочувствовал ему и сжимал кулаки, ощущая то, что ощущал когда-то в похожих ситуациях. Теперь же было слегка жаль этого големостроителя. Я смотрел, как на лице Иртко появляется отчаяние, как он пытается начать свою речь, и срывается на междометия. Как его одежда темнеет пятнами пота, как крупные капли выступают на щеках, на лбу человека.

— Мастер Иртко, — насмешливо и громко произнес Аслан. — Вы собираетесь выступать? Если нет, освободите, пожалуйста, трибуну.

И Иртко собрался. Перешагнул через себя, выпрямился и сказал:

— Господа големостроители, я приветствую вас. Не буду упирать на то, что я сделаю: у меня нет готового плана действий, но я могу сказать, чего я точно не сделаю. Я не распродам имущество Гильдии, не набью карманы и не уйду из Оклорда. Я не сломаю структуру нашей Гильдии, не подложу ее под мэра или другую структуру. Я сделаю все возможное, чтобы сохранить ее такой, какая она есть. А потом, когда разберусь, как работает все в этом городе, стану преумножать благосостояние Гильдии.

— А я предлагаю вам выгоды уже сейчас, — тоном змея-искусителя произнес старикан. Сказал тихо, но услышали его все.

— Господин Сулумун! — резко ответил Иртко. — Я не мешал вашему выступлению, так что будьте добры, воздержитесь от того же!

— Конечно-конечно.

Иртко еще добавил пару обещаний. Звучали те довольно искренне, но старикан со своей кодлой позаботился о том, чтобы сорвать выступление оппонента. Грубо, но действенно. Не знаю, сколько этот человек потерял очков, но сколько-то точно потерял.

За Иртко вышел еще один юноша, протараторил вступительную речь — обтекаемую и безликую, и присоединился к сидящим в зале.

Началось голосование. Каждому дали шелковый мешочек с тремя камнями — черным, белым и зеленым. Черный закрепили за Иртко, а белый — за стариканом. Мне пришла в голову мысль, что корявые лапки старикана дотянулись даже до выбора цвета, слегка «очернив» образ оппонента.

А потом между рядами пошел послушник с широким круглым подносом. И люди принялись опускать камешки на металлическую поверхность. Кто-то клал беззвучно, кто-то — швырял, будто игровые кости.

Старикан не успокоился, и пару раз подтолкнул избирателей к нужному ему выбору:

— Мастер Ордор, голосуйте. Я надеюсь, вы помните, как получили свой патент. Мастер Литил, я знаю, как вы любите знания, и уверяю…

Чем больше камней лежало на подносе, тем радостнее звучал голос старикана. Белых камней явно было больше. Зеленых было всего три.

— Да это не выборы, а какой-то фарс! — взорвался наконец оппонент старикана. — Ты запугиваешь и подкупаешь народ, но на Гильдию тебе плевать! Ты пустишь филиал по миру, а големостроителей положишь под всех аристократов этого города, чтобы те обслуживали их личных големов!

— Господин Ферикс, будьте добры, зафиксируйте это, — убийственно спокойным голосом сказал Аслан. — Попытка сорвать важное заседание Гильдии. Нарушение общественного порядка.

Грузный стражник неторопливо кивнул, залез ладонью под броню и вытащил оттуда помятую кипу бумаг и алхимический карандаш. От такого у оппонента коварного старикашки терпение лопнуло: он поднялся с лавки и покинул зал. Впрочем, на его уход обратили внимание лишь несколько человек: люди, что голосовали за него, растерянно проводили своего кандидата взглядами.

— Будьте любезны, подсчитайте голоса, — столь же равнодушно сказал старик. — Кто желает? Может, вы, Мирри? Алекса? Николас?

Какие-то странные у них правила проведения голосования, если честно. А еще я сомневаюсь, что сделал правильный выбор. Может, стоило поразмыслить над ситуацией, походить, поспрашивать людей, а не продавать свой голос ушлому злодею?

В любом случае, один голос здесь мало что изменил бы. Для того, чтобы биться со стариканом на равных, мне нужно как минимум тридцать. И поддержка оппонента, что противостоял старикану. Но хочу ли я лезть в этот змеиный клубок? Если честно, не слишком-то и хочу.

Да и в прошлом варианте мира наверняка была такая же ситуация, после того, как стало известно о гибели настоятеля. Если, конечно, к тому моменту старика не разбил паралич, или не произошло что-то столь же радужное и хорошее для Гильдии и города.

Разумеется, на выборах победил Сулумун, причем с разгромным счетом, после чего принялся ходить от человека к человеку: о чем-то договариваться, обещать что-то. А вот я не желал оставаться в зале: своё чёрное дело я сделал, за злого старика проголосовал, можно и идти.

Подходя к лавке зачарователя, я на всякий случай надел артефакт личины, оставил голема и свернул к дверям. Старикану с мрачным взглядом наверняка предложат больше, чем подростку. И меньше шансов, что попытаются надуть.

Продавец за прилавком хитро улыбался. Не люблю, когда люди, у которых я собираюсь что-то купить, хитро улыбаются. Не к добру это.

— Мне нужен артефакт на заказ.

Лицо продавца сразу же приобрело сочувствующее выражение:

— Ой, это будет дорого. Искусство создания артефактов — дело сложное, требующее глубоких знаний…

— Насколько глубоких? Глубже, чем зачаровательный зал в вашем подземелье? Обширнее, чем дорога до лавок Ублефеса, где продаются лучшие артефакты этого полумертвого мира?

После намёка, что я могу поискать требуемое в других местах, продавец поморщился.

— Какой именно артефакт вам нужен?

— Нож, — сказал я. — Длиной сантиметров в двадцать пять. У меня есть существо, которое может перемещаться в тень на определённое время. Я хочу, чтобы оно смогло проводить там куда больше, чем обычно. И артефакт должен ему в этом помочь.

— Может, вы хотите использовать для этого кольца, ожерелье?

Я поморщился, и помотал головой. Кольца и прочая бижутерия к големам не подходила. Кольца, надетые на их пальцы, попросту не действовали. Единственное, что работало — это разнообразные артефакты-щиты, магическое оружие. Ну, еще один артефакт можно было привязать к магическому кристаллу и спрятать в грудь голема — именно так обеспечивали себе щиты големы-телохранители в Гильдии. Это — не то же самое, что создать голема, который может обращаться с магией, как Тенеплет, например. Это что-то более суррогатное.

— Давайте обсудим характеристики предмета и цену. Как я понимаю, вам нужен необычный предмет?

— Нет. Мне требуется что-нибудь не ниже редкого ранга.

— Эпическое оружие мастер изготовить не сможет, — сразу предупредил собеседник. — За таким вам в самом деле нужно будет идти в Ублефес.

— Хорошо, меня устроит редкое.

— Имеет значение способ, которым предмет будет увеличивать время нахождения в тени? Сродство с тенью, или просто увеличение действия пассивных навыков, связанных с планом тени?

— Нет, мне важен только результат.

— Цена все равно будет высока, — произнес мужчина. — Наш мастер не возьмется за работу, если вы предложите ему меньше десяти золотых монет.

Я цокнул языком, подумал о бумаге на огромную сумму, что лежала в сумке, и лицемерно произнёс:

— Действительно, дорого. Но, пожалуй, десять монет я готов отдать.

— Половина — задаток. При всем уважении, — слегка поклонился продавец, и принял протянутые монеты.

Пожалуй, теперь — время навестить кузнеца, что делает броню для Тенеплета. Вчера я зашел в кузницу, посмотреть, как продвигается работа, а спустя полчаса «наблюдения» понял, что руковожу Железным, который стоит у горна, удерживая щипцами заготовку. Мы с кузнецом ворчали друг на друга, переругивались и обсуждали, как выполнять его работу. Временами кузнец осекался и смотрел на меня так, как и стоило смотреть на подростка, который слишком много знает для своего возраста, но пара язвительных комментариев сбивала его сосредоточенность, и мы продолжали работать и переругиваться.

Последние дни прошли очень продуктивно. Я купил и выпил эликсир «физической крепости», что советовал трактирщик — тогдашние проблемы, связанные с деньгами, для меня теперь не являлись проблемами, и я легко достал требуемое. Ощущения никак не поменялись, но пассивный навык добавился в статус, и использовать ускорение я теперь мог гораздо дольше. Круто! Но теперь я буду развиваться еще медленнее, и, возможно, при следующей битве с каким-нибудь личем опять не получу повышения навыков.

Увы, книги навыка «самоконтроля» в книжной лавке не оказалось — ее пришлось заказывать, но даже не это являлось проблемой. Нюанс был как раз во времени — заказанную книгу необходимо было ждать две недели. Надеюсь, через две недели я буду где-нибудь рядом, и смогу забрать заказ. Разумеется, пока меня никто никуда не гонит, но в Вяжске я тоже планировал оставаться надолго, а вышло совсем не по плану.

Да и наковальню нужно будет вытащить из ямы…

Наконец я добрался до кузни, и следующие четыре часа мы работали, едко комментируя действия друг друга.

Моя помощь не являлась обязательной, но с ней доспешные пластины выходили гораздо лучше. Да и Тенеплет во время работы стоял в углу, и каждый из нас мог примерить пластину к голему, и, в случае чего, сразу же ее поправить.

— Ну, наконец-то мы с этим закончили, — вытер пот со лба кузнец. Честно говоря, я ждал этого момента. И сделал ровно то, что планировал.

— Сейчас, погоди, покажу тебе кое-что, удивлю тебя, — пообещал я и выбежал из кузни.

Вернулся спустя минут пятнадцать, с големом-помогайкой, которого арендовал за это время. Паук едва протиснулся в узкий дверной проем. Кузнец, привыкший за время работы к механическим трудягам, не выругался и не отшатнулся.

— Давай крепить, — радостно сказал я.

Кузнец выругался, посмотрел на закопченное окно. Солнце уже давно село, но меня это не волновало. А когда я щелкнул о стол золотой монетой, то позднее время суток перестало волновать и кузнеца. Вот так мы и начали крепить созданные пластины на Тенеплета, с помощью сварки от «помогайки».

Выходило круто, очень круто. Чешуйки брони стыковались вполне себе прилично, и мне нравилось, насколько они получались легкими, и насколько теперь защищен был голем. А то, что он похож на огромную шишку на ножках, меня совершенно не заботит. Все равно, кроме меня его редко кто-то видит.

Обычное броневое покрытие для защиты корпуса механизма использовало облегающую броню, но в нашем случае приходилось наваривать броню внакладку, и при этом заставлять голема двигать руками-ногами, крутиться и нагибаться. И уже после этого наваривать пластину, а после — снова заставлять Тенеплета двигаться, чтобы понять, не ограничили ли железные пластины движения голема. Мы запороли всего две пластины, но сразу же переварили крепления для брони. Если часть покрытия повредится, она все равно останется прикрепленной к механизму, сжатой между пластинами выше и ниже. Потом можно будет вытащить ее, выправить и поставить обратно.

Можно было бы из квадратов или шестиугольников брони нарастить еще один корпус вокруг голема, но мне Тенеплета нужно сделать немного крепче, а не создать тяжеловесного голема, предназначенного принимать на себя удары.

Можно было создать голема со слабо прикрепленными слоями защиты. Чем больше повреждений наносилось такой боевой машине, тем больше пластин она теряла и ускорялась без лишнего веса. Но, опять же, идея не для этого случая.

— Красавец! — восхищённо произнес я, едва мы закончили с работой. Посмотреть действительно было на что: голем немного увеличился в размерах, зато стал гораздо крепче. На руки и ноги я пока устанавливать защиту не планировал, да и утяжелять тонкие конечности тоже не хотелось, но самое важное я защитил. Теперь добраться до его корпуса стало гораздо сложнее.

А вот завтра, с двумя моими обновлёнными големами, надо бы прогуляться до подземелья, проверить себя и свою новую команду. Разумеется, медитацией я занимался, и тренировки не упускал — чтобы работали эликсиры, нужно было регулярно нагружать свое тело. Но навыки гораздо быстрее развиваются в битве, а мне нужно повысить управление големами, и желательно — подтянуть навыки боя и все, что с ними связано.

Ильза росла в забитой книгами комнате, и общалась в основном с книгами и приглашёнными чопорными мастерами. Дедушка девочки был преуспевающим купцом: с деньгами у этого человека всё было в порядке, но не деньги стали его страстью, страсть у него была иной. Этого человека восхищали могущественные существа, созданные мастерами-големостроителями. Дедушка рассказывал маленькой Ильзе истории о легендарных големах, и о том, каких высот может достичь человек, если ему будет служить сильное существо-помощник. Добрый дедушка взращивал у внучки восхищение перед каменными и металлическими творениями древних мастеров. Семена падали на благодатную почву: Ильза внимательно ловила каждое слово.

А дедушка со временем перешёл от рассказов к делу. Ильза полюбила не только слушать истории, но и сама занялась изучением големостроительства. Маленькая девочка с упорством штудировала непонятные книги, изучала схемы и чертежи, по которым формировались големы. Даже зная, что без архетипа и без специальных инструментов создать голема невозможно, девочка лепила простейшие модели из глины и металла, втайне надеясь, что сможет оживить их.

С годами Ильза все больше совершенствовала свое мастерство. Она глотала книги о различных типах големов, их силе и возможностях. Ее родителей такая страсть пугала, но они жили на содержании доброго дедушки, потому были вынуждены поддерживать дочь. Тем временем дедушка предоставлял все необходимые вещи для развития ее таланта, не обращая внимания на цены этих вещей.

К десяти годам у девочки был собственный маленький голем в виде металлического варана с медной чешуей, и она учила руны, стремясь получить навык, необходимый для становления големостроителем.

В шестнадцать лет Ильза решительно сказала дедушке, что хочет вступить в Гильдию и пройти обучение. Дедушка, который все эти годы подталкивал Ильзу к этому решению, не был против того, что внучка изучит големостроение на профессиональном уровне. Он обрадовался и согласился, сказав, что обучаться у опытных мастеров и мастерить големов своими руками — это ее мечта, ее предназначение, поэтому он, разумеется, не против.

Родители беспокоились о её безопасности, и попытались переубедить Ильзу, но после разговора с дедушкой тет-а-тет почему-то перестали.

Ильза мечтала, что големы, в которые вложат жизнь ее руки, будут верно служить людям, станут идеальными помощниками и защитниками. Ильза была глубоко убеждена: големостроительство способно изменить мир. Именно потому, что её так воспитывали, девушка не стала медлить, когда Вилатос предложил подросткам починить голема — прикоснуться к тому, что Ильза изучала долгие годы, было интересно и занимательно.

Только вот в последнее время девушка начала задумываться: действительно ли големостроителем стать хочется ей, а не дедушке?

Спален для девушек в Гильдии не было, поэтому Ильзе приходилось ночевать дома, а перед сном — рассказывать дедушке о том, что она узнала в Гильдии. Восхищение перед существами из металла и камня никуда не делось, Ильза по-прежнему засыпала, обнимая прохладного металлического варана, но при взгляде на Вилатоса, с легкостью получившего желанный архетип, в голову почему-то приходила мысль, что мир не ограничивается одними големами, в нём есть совершенно другие вещи.

— Вилатос, да ты издеваешься! — возмущенно сказала Ильза за завтраком, когда я снова сказал, что мне придётся уйти.

Сидящий напротив меня Ахрил лишь кивнул.

— В чем я издеваюсь? Я не мог вас застать здесь уже почти неделю, потому и големов показать не мог.

— И как это так получилось, интересно? — едким тоном произнесла девушка. — Мы завтракаем здесь в одно и то же время!

Я вздохнул. Вот же привязалась.

— Хорошо. Вот вернусь я из подземелья и сразу покажу…

— Никаких подземелий! Мы никуда тебя не отпустим, пока не покажешь нам големов!

— У вас занятия… — попытался было вывернуться я, но Ильза мотнула головой:

— Ничего страшного! Прогуляем, но как-нибудь переживём пару нравоучительных речей и одно дополнительное дежурство.

Ахрил снова кивнул, и я сдался. Тем более, у меня появилась мысль, как использовать их пыл и любовь к големам в своих целях.

— Хорошо, я покажу вам оба свои механизма, — пообещал я, и Ильза счастливо взвизгнула.

На самом деле Тенеплет сейчас прятался в тени колонны у дальней стены столовой, но показывать его сейчас я не хотел. Я проверял на механизме, насколько увеличились его затраты энергии с учётом дополнительного веса и объема. Результаты не радовали — если без дополнительной брони голем мог находиться в тенях часа три-три с половиной, то теперь его едва хватало на два — энергия утекала куда быстрее. Ну, хоть траты на заклинания, что механизм мог бросать из тени, остались прежними.

— Как замечательно! Я давно хотела увидеть голема, которого ты создал, мне очень…

— Более того! — поднял я ладонь, прерывая поток мыслей девушки. — Я даже могу помочь вам с доступом в мастерскую. У меня есть механизмы, которые нуждаются в починке. Если хотите, я могу договориться с кладовщиком, арендовать помогайку, и тогда вы сможете брать на складах детали для ремонта механизмов.

Если в глазах Ильзы, распробовавшей получение навыка, горел восторг, и та была согласна на всё, то Ахрил оказался более разумным. Пацан закончил есть кашу, вытер рот тыльной стороной ладони, и спросил:

— А сколько заплатишь?

Эх, снова траты… Теперь я понимаю одного мелочного купца, который как-то после выполненной работы сказал: «Не желает ваше поколение работать бесплатно». Деньги из него пришлось выбивать, кстати.

— Могу заплатить золотом, если всё будет сделано без грубых ошибок, — скрепя сердце, сказал я. Но тут же предложил другой вариант. — А могу собрать для вас личных антропоморфных големов, с которыми вы потом сможете заниматься. И — да, они будут нормального размера, а не с механических питомцев.

В принципе, почему нет? Обычным ремонтникам, как я уже говорил, за ремонт голема платят по пятнадцать золотых. Здесь работы практически нет — големам в основном нужно заменить кристаллы, управляющие модули, ну и у нескольких — выправить бронепластины. Работы на сутки-другие, с самыми сложными я уже закончил.

Ильза после такого предложения расцвела, а вот Ахрил не был столь доволен.

— Может, отдашь нам по одному голему из починенных, в качестве награды за работу? — спросил пацан.

Нет, но это уже наглость. Что за вопрос вообще?

— Прости, — покачал я головой. — Големов у меня много, но это не значит, что я не дорожу каждым.

Подростков не пришлось долго уговаривать. Стоило мне упомянуть собственный механизм для каждого, и я заинтересовал обоих достаточно, чтобы они ловили каждое слово.

Да, я мог бы отделаться от них золотом: заплатить за работу по паре монет, и они были бы рады, но я хочу большего. Хочу купить их доверие. Если я привяжу к себе этих людей, то смогу взять их с собой на битву с нежитью, или на любую другую кампанию, когда они получат свои архетипы. Лучше, если каждый из них к тому времени научится сносно управлять своими големами и ремонтировать их.

Вдобавок я привяжу механизмы к себе, и пока юные механики не получат архетип, не смогут взять полный контроль над механизмами. Случись что, я смогу перехватить контроль над големами, и либо защитить ребят от опасности, либо передать какое-то сообщение. Но постоянно следить за ними не буду: я привык контролировать постоянно лишь Железного и Тенеплета.

Но это — дело будущего. Сейчас следует заняться иным.

В течение следующего получаса подростки отпросились у своих кураторов, выслушали краткие лекции о важности учёбы, получили дополнительные дежурства в качестве наказания. Потом я познакомил их со своими големами, отвёл на склады и переговорил с кладовщиком о том, что подростки могут и будут брать детали, за которые я потом отдам деньги.

Я уже зарекомендовал себя в этом филиале, на руках у меня была бумага, с суммой золота, что мне должна Гильдия, потому договориться вышло без проблем, хотя счастливым кладовщик не выглядел.

Я сразу же арендовал двух помогаек, и передал управление над ними Ильзе и Ахрилу. Мы вышли за ворота, и я показал юным големостроителям, где стоит повозка. Заодно и отдал необходимые команды голему, который эту повозку охранял: теперь парень с девушкой смогут беспрепятственно ходить и забирать по два голема за раз.

Пока они грузили металлические тела на помогаек, я попрощался. Ахрил пожал на прощание руку, а вот Ильза — скользнула ко мне и поцеловала в щеку. Заметив блестящие глаза девушки, внутренне поежился. Только влюблённости девчонки мне сейчас и не хватает.

До подземелья дошли быстро. На этот раз Тенеплет двигался в обычном мире, а не в тенях. Если не заставлять голема таскать тяжёлые грузы, сражаться и бегать, его ресурс будет исчерпываться в разы медленнее.

Кстати, насчёт способностей Тенеплета: выяснилось, что в реальном мире голем использовать теневые удары не мог. Досадное, но вполне логичное ограничение.

Через ворота в посёлок мы прошли без проблем. На этот раз я забил сумку провиантом, взял пару фляжек с водой, приобрёл дешёвые контейнеры для органов. Подумав, купил ещё пару горшочков с горючей смесью и широкий кинжал для Тенеплета. Почему-то меч, копьё или запасное било не ассоциировалось у меня с этим странным големом.

Пока складывал купленное, хмыкнул. В сумке уже лежали кандалы, ядро растительного монстра, доспехи, до которых у меня никак не дойдут руки, и некоторые вещи, оставшиеся после предыдущего похода в подземелье.

Думаю, стоит купить себе дом, куда я буду складывать прилипающие к рукам вещи. Или хотя бы приобрести сумку с расширенным пространством, с контролем температуры содержимого и с возможностью привязки.

Перед спуском в подземелье я пробежался взглядом по лицам стражников, но знакомых не увидел. На меня внимания вовсе не обратили: два голема, между которыми я шагал, оказались достаточно весомыми причинами не предупреждать подростка, что в подземелье тяжело и опасно.

— Молодой господин, купите алхимическую гранату с серебряной пылью и железными осколками! — прокричал торговец возле ведущей вниз лестницы. — Говорят, в городе видели призраков! Гранаты с серебром — лучшее средство против нежити, а осколки помогут против всех остальных! Всего одна золотая монета, господин!

Я бы от жадности задушился, использовать серебро таким варварским способом, да и стоимость у гранаты зашкаливающая. Тем более что призраки, судя по всему, в Оклорде кончились, и дальше будут встречаться лишь в отрядах нежити.

Кстати, нужно будет обменять серебро на золото, пока курс серебра к золоту снова не пошёл вниз. Плохой из меня делец: хороший бы дождался, пока призраки наводнят город, закупил за серебро ценные ингредиенты, и только потом бы взялся за уничтожение опасной нежити.

Первый встреченный нами монстр, обыкновенный гоблин, вышел из тоннеля в сотне метров от нас, когда мы шли по первому этажу. Монстрик, видимо, не услышал Железного из-за войлочных ботинок, потому что иначе бы выбрал другой тоннель.

Гоблин едва не выронил лук из лапок, когда увидел нас. Тоненько взвизгнул и задал стрекача. Мне показалось, что Тенеплет дёрнулся вперёд, будто бы желая преследовать убегающего противника. Хотя, скорее всего, мне это показалось. Верно, показалось: механизм, как шел в ногу со мной, слева, так и продолжает идти.

А ещё, забавный факт — Тенеплет никаких звуков при ходьбе не издавал, пусть его подошва тоже была металлической. Даже Железный в войлочных ботинках, как мне кажется, издавал больше шума.

За гоблином никто не погнался. Я уже вырос в материальном и статусном плане, и могу себе позволить добычу куда более зубастую и привлекательную, чем гоблин. Если у тебя есть выбор между ловлей змееголова и карася, ты, скорее всего, выберешь змееголова. И уж точно не пожелаешь ловить мальков.

Когда мы дошли до лестницы на третий этаж, я сразу направился туда. Задерживаться на втором не видел смысла, там тоже нет достойных соперников. Если, конечно, не встретим великана или шивана. Но шивана на втором точно не встретим. Наверное. Может быть.

Мы спустились на третий этаж и пошли по тоннелю. На карте я не заметил ни гнезд, ни скоплений монстров, потому двигался наугад. На любом из здешних противников можно проверить силушку богатырскую, и в зависимости от этого идти или не идти на четвертый этаж, но от гнезд я бы предпочел держаться подальше.

Нам встретился огр. Махина ростом в три с половиной метра анорексией точно не страдала: монстр был широк в плечах, в груди, в животе. Огромные руки и ноги тоже тощими не были. В правой руке огр держал огромную дубину, в левой — кость с куском мяса. Надеюсь, не человеческого.

Тенеплет, следуя моей команде, быстро пронёсся по коридору, собирая факелы. Пока огр решал, стоит ли связываться с големами, голем уже забросил факелы в ближайший коридор, а потом — растаял в появившихся тенях. Я замедлил время.

Первый удар нанес великан: огр заревел и неожиданно швырнул в Железного дубину. Голем попытался увернуться, но не преуспел: деревяшка прошла вскользь, но даже касательного удара хватило, чтобы откинуть Железного. Голем прокатился по полу, задорно звеня.

Больше великан ничего сделать не успел: из теней поочерёдно вылетели три теневых шара. Один попал огру в грудь, и не дал никакого видимого результата. Два других попали в ногу, причём последний растёкся по бедру, а потом исчез вместе с куском мяса.

Великан заревел, упал на одно колено. В этот момент голем вышел из теней, обхватил шею огра левой рукой, а ножом с невероятной легкостью перерезал монстру горло. В неверном свете оставшихся факелов льющаяся из раны кровь казалась черной.

А Железный к тому моменту только поднялся. Н-да… Конечно, я предполагал, что голем, созданный почившим мастером, будет сильнее моего — потому, что мой все же бюджетный, я его собрал, когда у меня монет практически не было, но я не думал, что различие будет настолько явным.

Я кинул аналитическое заклинание в Железного и осмотрел его броню. Внутренности не повреждены, на пластинах — пара легких вмятин. Вряд ли даже стоит их выправлять.

Сзади подошел Тенеплет, и мне показалось, будто голем протянул руку с ножом в сторону монстра.

А, нет, на этот раз не показалось. Голем подкинул в руке массивный нож, ловко перехватил его и застыл, глядя на меня в ожидании.

Я, как дурак, пару секунд пялился на это зрелище, пока не понял, что в механизм, похоже, заложили установки по свежеванию. Правда, странно, что их запихнули в диверсанта. Или изначально голем диверсантом не был? А может, кто-то нашёл способ добраться до его «программной» начинки и добавил кое-что от себя?

Гадать можно было долго. Но вместо размышлений я отдал приказ механизму, и достал контейнер для ингредиентов. К сожалению, ядра в таком монстре встречаются редко, а вот органы у него довольно ценные.

Голем с потрясающей скоростью и мастерством вспорол грудную клетку монстра, засунул перчатку внутрь существа. Нашарив там сердце, вытащил его, лёгким движением клинка отделив орган. Затем — ногой придвинул к туше контейнер и положил добычу туда. Но на этом не остановился. За сердцем полетела печень, потом голем отправил в контейнер почку.

Я увлёкся наблюдением за работой этого железного траппера. Движения быстрые, четкие. Вот он оттягивает кожу, пару раз быстро двигает кончиком ножа между кожей и мясом, и отделяет кожу.

Голем ловко и быстро разбирал монстра, и это странным образом завораживало, как и любая работа мастера. Я немного понаблюдал, как Тенеплет разбирает монстра, а потом — отвернулся, отошел и попытался прикинуть, что делать дальше. В принципе, можно пройтись ещё по этому этажу — у меня есть ещё несколько контейнеров, можно испытать големов на других противниках, потому что битва с этим закончилась практически сразу. Да, думаю, лучше идти дальше. Я толком не подрался, да и големов не протестировал — слишком уж быстро всё закончилось.

Я обернулся, проверяя, как дела у Тенеплета. Голем работал отлично: от монстра остались только голые кос… Э-э… Что?

Я потрясенно смотрел на открывшееся мне зрелище. Контейнера не было видно под кусками мяса. Тенеплет разобрал монстра, оставив лишь шкуру и кости.

Голем выглядел, как самый неумелый мясник. Несмотря на аккуратность и отточенность движений, которые я наблюдал, сейчас машина вся была залита кровью. Красные руки-ноги блестели в свете факелов, красные потëки-росчерки исполосовали корпус, и от них тянулись вниз дорожки — тягучие капли ползли вниз и застывали на металле, или закатывались под металлические чешуйки. Как же отмывать тебя, такого красавца?

Поймав мой взгляд, Тенеплет поднял перчатку, и указательным пальцем нарисовал на своём лице улыбку.

По спине пополз мороз. Кровавая улыбка выглядела жутковато. Правда, не столь жутковато, как остаться в подземелье наедине с двумя големами, один из которых явно спятил…

— Ну на хер, — пробормотал я и перехватил контроль над големом. Вопреки ожиданиям, получилось это легко. Тенеплет бросил нож, раскидал дешевое мясо, под которым прятался контейнер, и закрыл его крышкой.

— Вот сам дальше и понесёшь, — пробормотал я, пытаясь отойти от произошедшего. Тот, кто программировал этого голема, был действительно отбитым. Надо же было внедрить подобный жест после окончания излишней и весьма кровавой разделки туши!

Я попытался уловить в големе что-то странное, например — мифическую душу, которую всякие сумасшедшие приписывали механизмам, но не преуспел. Тенеплет казался обычной железной машиной, которую какой-то маньяк запрограммировал расчленять добычу до конца и после этого рисовать себе кровавую улыбку.

Желание идти и искать приключения дальше слегка поугасло, но его разжег далекий шум. Где-то шла битва, а значит, там можно найти людей, которым требуется помощь. Или ценности, которым срочно требуется экспроприация с помощью диверсанта.

Чем ниже я спускался, тем сильнее становился грохот и громче раздавался рёв неведомого монстра. Пол слегка дрожал — кто бы с кем ни бился, они полностью вкладывались в удары.

Я сам себе напоминал бабочку, что летит на возможность получить люлей, когда спускался всё ниже по ступеням, навстречу шуму. Мы миновали четвёртый этаж, но шум шёл с этажа ниже. Надеюсь, это будет пятый этаж, потому что еще ниже я спуститься не рискну.

Спускаться ли на пятый этаж? Думаю, спуститься всё же стоит. Это опасно, но в подземелье нет безопасных мест. А судя по тому, что рёв и треск камней длятся уже минут десять, и не спешат прекращаться, обе стороны конфликта плотно заняты друг другом. Если даже я взгляну на битву со стороны, то смогу уйти. Вдобавок у меня в команде есть диверсант, а значит — я смогу уйти незамеченным.

Этот аргумент и стал решающим. Я сорвал с крепления на стене ближайший факел и зашвырнул его за угол. Еще пара факелов отправилась следом, и мы остались в полумраке. Тенеплет скользнул в тень. Мрак по углам сгустился сильнее, и голем скользнул к ближайшему факелу. Тот зашипел, будто на него брызнули водой, и потух.

Я и не знал, что голем так умеет. Слишком многое я не знаю про этого голема, слишком многое не указано в сопроводительных документах: тяга к расчлененке, стремление ходить следом за хозяином, глядя на его шею, кровавая улыбка. Может, именно из-за этих маленьких нюансов ценного голема никто не желал брать со склада?

Драка была довольно эпичного размаха и эпичной же бестолковости. Я смотрел за тем, как в двухстах метрах от меня команда авантюристов сражается с огромным монстром, похожим на плотоядного зубастого червяка. Монстр был весьма широким — разлёгся, заняв пространство практически от стены до стены. А еще из его тела росло множество длинных и коротких щупалец, которыми он пытался достать людей. Судя по размерам и неведомой мне природе, чудовище либо босс, либо — охранник какой-нибудь комнаты. Меня устроят оба варианта.

Я остановился на последних ступенях. Чуть впереди встал Железный: голем был готов прикрыть меня своей широкой грудью от возможной атаки. А я следил за битвой, что разворачивалась впереди. Босс сейчас бился с командой элитных авантюристов: щупальца с невероятной силой хлестали по широкому коридору: попадая по стенам, по полу, заставляли трещать камень.

Авантюристы явно вступили в битву сгоряча, потому что урон монстру они наносили минимальный. Но отступать даже не планировали — и причина их отчаянной храбрости находилась за спиной монстра. Тенеплет, который уже успел просочиться мимо огромной многощупальцевой фигуры, которая занимала почти всё пространство от стены до стены, передал мне картинку. За чудовищем находилась комната, из которой, судя по всему, оно и выбралось: дверного проема не существовало, вместо него был огромный пролом. Пол был усыпан каменным крошевом и вывороченными блоками.

Плохо, что чудовище даже в теневом мире до конца не утратило своих красок, наоборот — налилось ядовито-зелёным цветом, и его щупальца мелькали в опасной близости от входа в комнату. Я чувствовал, что попади такое щупальца по моему голему, ему не поздоровится. Не зря я все-таки установил на него дополнительную защиту.

Я отдал голему команду подобрать лучшее время для проникновения в комнату — если её охраняет такой здоровяк, то и добыча может быть соответственной. Пока Тенеплет ждал удачный момент, я наблюдал за битвой через его визуальный модуль.

Команда совершала ошибку за ошибкой. Авантюристы растянулись по всему полю боя, словно встали делать зарядку, и монстр своими длинными тентаклями мог атаковать их на выбор. Неудивительно, что раз в десяток секунд кто-то из команды получает порцию ударов, и с каждым разом ребята все больше паникуют.

Им повезло, что отростки тентаклевого были слишком «деревянными», чтобы ухватить кого-то и закинуть в огромную беззубую пасть. Это единственное, в чём людям повезло.

Вмешиваться в бой с моей командой слишком опасно: я не вижу у этого чудовища слабых мест, куда мог бы ударить сам. Поэтому остаётся стоять на лестнице и наблюдать за нескоординированными действиями без чёткого плана. Каждый авантюрист мечется как сумасшедший, не имея представления о командной работе: лучница выпускает стрелы, как безумная, метя то в щупальца, то в туловище монстра. Стрелы входят в монстра по оперение, а щупальца вовсе пролетают навылет, но, похоже, никто кроме меня не обращает внимания на то, что монстр даже боли не чувствует и никак не реагирует на эти ранения. Чудовище легко уклоняется от атак и диктует свои условия на поле боя.

Третья ошибка команды — отсутствие опыта борьбы с массивными чудовищами. Авантюристы беспорядочно бьют по щупальцам, не координируя свои действия. Маг полосует возле себя огненной плетью, отражая удары. Кулачный боец зачем-то схватил два щупальца, и удерживает их, чтобы те не тронули лучницу. Два мечника… А, нет, эти действуют совместно: добрались до корпуса монстра и рубят щупальца, начиная с коротких крайних.

Огонь, крики и чавканье мечей, входящих в плоть, разносятся далеко во все стороны — битва разгорается все сильнее. Монстр гремит, ревет, и, похоже, становится лишь сильнее и агрессивнее от ран.

Но люди все равно побеждали. Они наконец-то догадались, что лучница здесь бесполезна, и теперь она бегала по полю битвы, уворачиваясь от щупальцев и доставляя каждому авантюристу фиалы с лечебными зельями.

Меня не слишком-то занимала небывалая битва, как не волновало, кто в ней победит. На моей стороне был Тенеплет, который наконец проник в комнату. И я готов научить сражающуюся команду тому, что такое настоящая магия.

Голем проскользнул в комнату, и я нетерпеливо посмотрел по сторонам. Перед Тенеплетом располагался громадный зал с валяющимися всюду обломками мебели и крошевом от всяких ваз и люстр. Стены были в трещинах от ударов. Но самое главное — здесь не было вездесущих факелов, и я почувствовал, что во мраке голем стал двигаться гораздо быстрее.

По центру комнаты стоял нетронутый сундук, очень похожий на тот, что я как-то видел в фильме про пиратов: с массивной деревянной крышкой, и с большим тяжелым замком. От этого предмета веяло тайной и обещанием награды тому, кто хорошо потрудился и убил чудовище. Ну, или просто обошел.

Я скомандовал голему, который в последнее время страдал проявлениями самостоятельности, избавиться от замка, не делая акцента на том, как это сделать.

Голем воплотил в реальности руку, взялся за замок и перенёс его на теневую сторону мира, где и бросил. А потом — воплотился в реальности и откинул крышку сундука.

Я жадно рассматривал сокровища через его визуальный модуль. Звуки боя стали тише — монстр ревел уже не так яростно. Похоже, червячок сдаёт, а значит, мне нужно поторопиться.

Чем дороже найденная в подземелье добыча, тем сильнее существа, которые её охраняют. Монстр был силен, без сомнений — я бы такого точно не завалил. И награда, лежащая в сундуке, соответствовала монстру.

На россыпь золотых монет на дне сундука и на парочку мелких драгоценных камней я не обратил никакого внимания — тут хватало куда более ценных вещей.

Первым в глаза бросился покрытый пылью золотой амулет, украшенный изумрудом. К сожалению, при взгляде через посредника я не смог использовать оценку, но ценность этого амулета не подлежала сомнению: тонкие витиеватые узоры на золотой пластинке и мельчайшие руны говорили мне, что передо мной незаурядная вещь. Судя по внешнему виду артефакта — он содержит магию, завязанную на силу природы. Голем вытащил амулет из сундука и отложил в сторону — теперь мне нужно было рассмотреть другие предметы.

Изогнутый кинжал с потертой кожаной рукоятью отправился следом за амулетом. Когда голем тронул этот артефакт, тот будто бы выплеснул в мир частичку своей силы. Обычный голем этого не почувствовал бы и никак не передал, но Тенеплет не был обычным — я уже осознал это.

Массивный кулачный щит с эмблемой Луноры я даже не попытался достать из сундука — на вид тот весил чересчур много, а у голема всё же ограниченная грузоподъёмность. И это он ещё без заказанного ножа ходит.

Не зря ли я навесил на него защитные пластины?

Не отвлекаясь, я руками голема перевернул щит и посмотрел на то, что лежало под ним. Запертая на замочки книга с запыленным рисунком на обложке и два энергетических кристалла средних размеров. Времени рассматривать находки не было, потому кристаллы легли на книгу, которую голем взял в правую руку. Другой ладонью он сжал цепочку амулета и рукоять ножа. Пожалуй, захвачу четыре вещи. Эта добыча, конечно, не ценнейшие органы, которые можно добыть с босса последнего этажа, но тоже неплохая.

Жаль, что голем не мог переместить в тень всё, что лежало в сундуке. Слишком объёмными были вещи, а энергии в накопителе было мало: треть Тенеплет потратил прежде, чем мы попали на этот этаж, затем что-то ушло на фокусы с замком, часть — на факел. Энергии оставалось достаточно, чтобы провести ещё минут двадцать на изнанке мира, но не для того, чтобы шастать туда-сюда с вещами.

Если насчет воровства монет у кузнеца совесть меня грызла, то насчет состоявшейся кражи — нет. Формально команда авантюристов ещё не победила. Так-то я у босса из сундучка сокровища взял, а не у них, так что правила соблюдены, хотя бы для меня самого. А то, что они сражаются за отсутствующую награду — сугубо их дело.

Гружёный добычей голем перешел в тень и направился на выход из комнаты.

Червяка уже добивали. Большую часть работы по уничтожению щупалец сделали ребята с мечами, остальные подключились лишь когда стало можно подойти к монстру вплотную — щупальца остались по бокам монстра, мелкие, не дотягивающиеся до пасти, в которую все пытались ударить чем-нибудь. На моих глазах маг вызвал огненный шар размером с баскетбольный мяч и отправил его в распахнутую глотку монстра.

Шар не взорвался, расплескавшись пламенем, а зашипел, прожигая себе путь.

Монстр зашёлся в судорогах, ударил отростками во все стороны. И произошло это настолько быстро, что Тенеплет, змеёй скользящий мимо туловища, не успел среагировать — тонкое, толщиной с запястье щупальце ударило его по боку, перед ударом ярко вспыхнув зелёным.

Книга и кристаллы улетели из рук Тенеплета, а вот кинжал и цепочку амулета голем удержал.

Повезло, что монстр не жахнул какой-нибудь магией по площади. Тенеплет, конечно, перемещается в тенях, но если он от обычных ударов необычного босса не защищён, то магия его точно могла достать.

Голем быстро скользнул к кристаллам, подобрал книгу и спустя секунд десять добрался до нас, на остатках заряда вывалившись из тени.

— Молодец, — пробормотал я, оценив его вид. Пластины на правом боку были смяты, будто его ударило не щупальце, а железная балка. Часть пластин определённо придется менять.

Всё-таки не зря я озаботился дополнительной защитой. Времени это заняло прилично, но если бы я отправился в подземелье со старым Тенеплетом, тот сейчас вряд ли выжил бы. Я всё ещё уверен, что любое повреждение корпуса задействует заклинание, которое следит за его целостностью. Если корпус будет вскрыт, заклинание может посчитать, что я пытаюсь узнать о начинке голема, и задействовать систему самоуничтожения. В документах, которые мне вместе с големом передал кладовщик, понятным по белому было написано предупреждение насчет хрупкости Тенеплета, и последствий, к которым может привести его повреждение.

Ну да ладно, все эти рассуждения можно отложить.

Я быстро переложил добычу в сумку. Рассматривать ее нет времени: займусь этим позже, а сейчас — пора сваливать. Было бы интересно посмотреть на лица авантюристов, которые поймут, что сундук открыт и практически пуст, но безопасность важнее любопытства. Да и рассмотреть добычу хочется, желательно подальше отсюда. От амулета вообще идут мощные волны природной магии: непростая штука.

Когда отец сказал Глебосу, что «исправит промашку с воспитанием», парень думал, что его ждут побои либо ментальная коррекция, которую никто никогда не встречал, но о которой ходили самые мрачные слухи. К счастью, реальность оказалась иной.

— Вот почему я хочу сделать тебя сильным, — указал ему отец на огромную иллюзию города, что сотворил над столом приглашенный маг. — Смотри.

Иллюзия была невероятно достоверна: можно было разглядеть каждый кирпичик, каждую трещину на окне, каждый камешек мостовой. Но разглядывать хотелось все, кроме застывших на улицах силуэтов.

В городе властвовала нежить. Мёртвые были везде: в заброшенных улочках, в обветшавших и разрушенных зданиях.

Низшая нежить — скелеты и зомби с засохшим на костях мясом, покоились без движения, будто статуи. Но в городе были куда более опасные существа. Вот между рядов нежити пробирался силуэт в пыльном плаще. Вампир. Вот между двумя зданиями проплыл силуэт призрака. Личей, могущественных врагов всего живого, видно не было.

— Смотри внимательно, сын. Эта иллюзия показывает, как обстояли дела два года назад. Сейчас все гораздо хуже, но новой иллюзии у меня нет: птиц, чьими глазами можно было смотреть на некрополисы, теперь сбивают на подлёте. Вот к чему тренировки. Когда станешь главой клана, ты возьмёшь в руки бразды правления, и будешь вынужден столкнуться с теми, кто сидит в этих городах. Сила, которую я тебе предоставил, всё, чему тебя учили прежде — не только для того, чтобы удержать клан на плаву, не ради мифической силы и первенства клана. Возможно, тебе вместе с остальными кланами придется объединиться и защищать выжившие города. Вот, ради чего ты тренировался каждый свободный час своей жизни.

— Почему не ударить по городу молниями? — спросил тогда Глебос.

— Города защищены защитными куполами. Их давно никто не обслуживал — у нежити попросту нет необходимых специалистов, но даже так у мертвых множество городских артефактов. Они могут снять магические артефакты со стационарными защитными куполами со всех городов, принести в ближайшие некрополисы и сохранять там на протяжении десятилетий. И не удивлюсь, если они уже это сделали. А теперь я расскажу тебе про последний ранг архетипа, и то, чего ты на самом деле должен достичь…

В жизни Глебоса снова появились ужасные тренировки, но теперь у этих тренировок появились дополнительные причины. Теперь отец не говорил ему: «делай», а давал объяснения: почему, собственно, стоит это делать. Раньше, до побегов, отец казался пареньку ужасно занятым, а теперь выделял в своём расписании час-другой в день на разговоры. И постепенно отношение к нему менялось: от страха и опаски к настороженному. Теперь Глебос хотя бы понимал причины, по которым отец поступал так, а не иначе. Или же лорд Арк просто получил возможность сгладить углы и выставить себя в более выгодном свете.

Глебос увидел замки других кланов, и забитых крестьян, что жили в деревнях рядом со стенами этих замков. Прочитал сухие строки отчетов о главах этих кланов и их родственниках. Убийства, пытки, подкуп, торговля детьми. Преступления, преступления, преступления. Глебоса теперь труднее было запутать, и он знал: где-то в хранилищах этих кланов лежат похожие досье на его отца, и, возможно, на самого Глебоса: ураган, прошедший в Вяжске, забрал несколько жизней. Но строк было слишком много, и юноша чувствовал, как в душе возрастает ненависть к людям, которых он даже не знал.

Паренек не мог загладить свою вину, но помогал восстанавливать город, по которому прошёл ураган, и пообещал себе раздать каждой утратившей кормильца семье хотя бы по золотому. Но преступлений, описанных в отчетах, было так много, и некоторые были столь жестоки, что их могла искупить только смерть описанных садистов, мошенников и психопатов.

— Как я уже сказал, тебе придётся работать с этими людьми: строить совместные планы, играть на их желании выжить и применять компромат только тогда, когда все остальные пути исчезнут. Они мерзавцы, но они владеют множеством людей и связей. И ты не должен показывать, что они тебе противны. Не раньше, чем они перестанут играть роль в твоей жизни и жизни общества. Не раньше, чем станут абсолютно бесполезны.

— Это и есть жизнь аристократа? — ужаснувшись, спросил Глебос.

— Это ты ещё досье на мэров не видел… но пока оно тебе и не требуется. Да, это и есть наша жизнь: не обращать внимания на эмоции, делать свое дело. Сохранить клан, вырастить наследника, и уже по остаточному принципу уделить время и силы сохранению остального мира. Но иногда бывает так, что душа черствеет от происходящего, и ты теряешь связь с реальностью, и уже не понимаешь нормальных людей: отдаешь не те приказы, которые следовало.

Глебос понял — это относится к приказу убить служанку, который хотел ему отдать отец. Понял, но не простил. Что бы ни говорил отец, а старой служанки в замке не было, и прислуга отмалчивалась на вопросы о ней. Да и предыдущее поведение лорда Арка говорило о нем, как о не совсем хорошем человеке. И для «сохранения выживших» можно было поделиться с городами знаниями, которые Арк применял к собственному сыну, а не держать их в секрете. Однако, все эти вопросы Глебос задавать не стал — он не хотел, чтобы отец переубеждал его, в пыль и прах разбивая доводы и налаживая отношения с сыном. Глебосу хотелось и дальше относиться к словам и рассказам лорда с предубеждением.

А еще, узнав про последний ранг архетипа, Глебос все чаще задумывался — а не опасается ли его собственный отец?

Первым делом я направился к скупщику. Тенеплет, не проявляя никаких признаков самостоятельности, послушно тащил контейнер с ливером великана.

Только у скупщика возникла ещё одна проблема. Оказывается, под сердцем, печенью и прочими органами великана лежали два куска великаньего мяса. Попасть туда случайно они не могли — голем начал вырезать органы именно с сердца и печени, я это чётко видел. Значит, когда я отвернулся, он засунул мясо великана под ценные органы.

Хорошо, что старичок-скупщик рассматривал добычу с безэмоциональностью голема. Взвесил почки, сердце, капнул на печень алхимическим составом, который изменяет свой цвет в зависимости от свежести продукта.

— Это не куплю, — отодвинул он контейнер с мясом. — За остальное могу дать четыре золотых.

Ну да, меня же здесь не знают и репутация напрочь отсутствует. Потому, чтобы добиться более-менее вменяемой цены, пришлось яростно торговаться, сражаясь за каждую монету. После жаркого торга я стал на шесть золотых и двадцать три серебряных монеты богаче.

А вот найденные артефакты я пока не оценивал, и продавать не собирался — если и делать это, то лучше в городе, где цены всё равно выше. Да и будет меньше вопросов, мол, как мальчик с големами умудрился достать ценные артефакты в первом же походе, и не связано ли это случайно со вскрытым сундуком в одном большом зале.

По пути к городу я достал добычу и рассмотрел ее с помощью оценки. Кристаллы даже доставать не стал — это обычные энергетические накопители, зачем на них лишний раз смотреть?

Кинжал меня порадовал и одновременно огорчил.

Сверхострый кинжал.

Магический предмет редкого ранга.

Описание: за непримечательным внешним видом скрывается отличный инструмент. Позволяет резать плоть, кость и любую другую органику. Работает лишь в руках человека с архетипом целителя, лекаря, знахаря, врачевателя.

Навыки:

Сквозь плоть.

Все описание, что шло до ограничения, меня радовало. А вот ограничение перечеркнуло все сказанное «до». Будь кинжал без этого ограничения, я бы вручил его Тенеплету, и после выполнения заказа зачарователем, голем ходил бы с двумя клинками. Хотя, без ограничения — это уже эпический артефакт и совершенно другая лига. А так — на продажу. Монет пять за артефакт точно выручить смогу, и лежать в сумке мёртвым грузом не будет.

Книгу оценка определила вот так:

Книга навыка.

Магический предмет многоразового использования.

Описание: при тщательном изучении дает навык «Поток стрел».

Поток стрел: при помощи техники циркуляции внутренней энергии лучник может создать заклинание, которое создаст несколько копий выпущенной стрелы.

Даже примерно не могу подсчитать стоимость этого предмета. Многоразовые книги — это настолько огромная редкость, что их обычно даже не продают. Навык можно изучать бесконечное количество раз, и брать за это по несколько золотых монет.

Стоит ли заходить в книжную лавку и узнавать стоимость этой книги, или лучше попробовать продать её в Вяжске, у книготорговца, который покупателям руки жмёт? Там ценник будет повыше, как мне кажется. Продавец уже знаком со мной, и договориться о справедливой цене будет легче.

Ладно, проблем с монетами пока нет, так что подумаю, а книга пока пусть полежит в сумке.

А вот с амулетом вышла промашка — мой навык попросту не опознавал артефакт. После нескольких безуспешных попыток, когда я и настроиться на природную ауру амулета пытался, и руны рассматривал, расшифровывал непонятную вязь, ловил ускользающий смысл, система наконец выдала мне ответ. Правда, не тот, который я ожидал.

[Ранг навыка «оценка» повышен!]

[Оценка, ранг — подмастерье]

Однако амулет по-прежнему не опознавался. Возможно, это просто хитрый артефакт, возможно — артефакт с защитой от опознавания, а может — вовсе эпический. Надо будет узнать в какой-нибудь лавке, где найдётся человек с достаточно раскачанной «оценкой».

Отстояв очередь на воротах, я пошёл было в город, но в спину полетел окрик.

— Парень!

Я обернулся.

— Советую найти колодец и помыть своего голема. В городе люди привыкшие, конечно, но не стоит лишний раз давить на окружающих.

Тенеплет действительно выглядел ужасно. Кровь потемнела, засохла, но это всё же была кровь, и окружающие поглядывали на голема с опаской.

— Всенепременно.

Моей маленькой местью механизму за пережитое напряжение стала помывка. Я привел его в трущобы, к колодцу, и отдал команду самостоятельно привести себя в порядок. Голем действовал подчёркнуто медленно, и на этот раз мне не показалось. Но я терпеливо дождался, пока он отскоблит с себя грязь и кровь с помощью воды и охапки сорванной по дороге травы.

А теперь — в Гильдию.

Големов в повозке поубавилось, а значит — Ахрил и Ильза продолжают трудиться. Это хорошо.

Я оставил Тенеплета возле ворот и зашел внутрь. На всякий случай пусть голем останется здесь. Не хочу, чтобы он своим видом смущал людей, которые могут что-то знать о нем.

Я дошёл до центрального здания Гильдии, и на входе спросил послушника, где найти здешнюю библиотеку и можно ли вообще купить знания. О втором парнишка ничего не знал, а вот путь до библиотеки объяснил довольно подробно.

Библиотека Гильдии оказалась уютным помещением, где пахло бумагой, старой кожей и пылью. Маленькие низенькие полки были забиты книгами. По центру стояли три широких столика с чернильницами, перьями, карандашами и листами бумаги.

— От послушника необходимо разрешение от наставника на доступ сюда, — не поднимая взгляда от книги, сказала сидящая за стойкой библиотекаря высокая женщина.

Вместо ответа я протянул ей патент. Та внимательно осмотрела бумагу, большее время уделив печати и подписи, и махнула на полки:

— Выбирайте книги. Читать — за столами, выносить книги нельзя. Вся литература, которая есть в Гильдии, находится в свободном доступе в этом самом зале. Других книг у нас нет. Вообще нет. Совсем. Даже за деньги я не отыщу вам книгу, которой нет на здешних полках.

У меня возникло глупое желание переспросить, есть ли у них книги, которые не выставлены в этом зале, но я сдержался.

— Хорошо. А есть ли в Гильдии специалисты, которые предоставляют лекции за деньги?

— Это вам стоит узнавать у Аслана, заместителя настоятеля.

Логично, что именно руководство гильдии должно определять, кому какие знания можно давать. Здесь наверняка есть обходные пути, но я их не знаю. Придётся идти к Аслану.

Но сперва я прошёлся по библиотеке и рассмотрел книги, которые стояли на здешних полках.

Не впечатлило. В моем представлении Гильдия Големостроителей, насчитывающая несколько сотен лет истории, должна иметь гораздо больше знаний, чем собрано здесь. Собранные тут книги могли бы пригодиться послушнику, но никак не человеку с патентом. И предупреждение женщины о том, что книг, кроме выставленных здесь, нет, заставляют задаваться вопросом: а куда они, в таком случае, делись?

Наверное, их разобрало по частным коллекциям руководство Гильдии. Вспомнить того же Сулумуна, который обещал вынести на всеобщее обозрение книги из дома Иргана. Вряд ли настоятель был единственным человеком, который копил ценные фолианты — думаю, у каждого второго патентованного специалиста есть своя полка с книгами. А то и не одна.

Ну, ладно, пришло время учебы. Самое главное, что я наконец-то развеялся, големами поуправлял — плюсик в рост одноимённого навыка, между прочим. И вот теперь можно заняться лекциями и планированием повышения ранга архетипа.

Итак, как вообще повышается его ранг? А очень просто: повышением навыков, которые в этот архетип входят! Именно так, и никак иначе. Качаешь большинство профильных навыков до ранга подмастерья, и архетип тоже переходит на этот же ранг, что дает тебе возможность лучше обращаться с големами, улучшает энергетическую структуру, радиус, на котором ты сможешь чувствовать големов и управлять ими: в общем, профильные качества переходят на новый уровень. А это помогает улучшить отстающие навыки.

Вот чем я теперь располагаю.

Вилатос

Архетип: Архитектор големов, ранг — ученик

Навыки архетипа:

Ремонт механизмов — подмастерье

Рунная магия — ученик

Создание големов — ученик

Управление механизмами — ученик

Общие навыки:

Быстрый бег — новичок

Владение кинжалом — ученик

Владение утренней звездой, ранг — ученик

Оценка — подмастерье

Малый комплекс уклонения — ученик

Медитация — ученик

Ускорение восприятия — новичок

Пассивные навыки:

Крепость тела

Вот и весь статус. В последние дни я больше времени уделял ремонту големов, но навык у меня и так был прокачан до уровня подмастерья, поэтому повысить его не получилось. Создание големов тоже на следующий ранг в ближайшее время не перейдёт — для этого необходимо, собственно, создавать големов.

Хотя, как я уже понял, набирать ранги до прежнего значения у меня выходит гораздо легче, чем в предыдущей жизни. Потому, думаю, если я создам механизм уровня мастера, навыки подтянутся. То же самое произойдёт с ремонтом, достойным мастера, и с рунной магией. Управление механизмами под вопросом: оно либо зависит от количества големов, которыми ты управляешь одновременно, либо — от времени, что ты провёл, управляя ими. Либо, опять же — сражаться в подземелье, управляя отрядами железных ребят.

Кстати, чуть не забыл — мне ведь нужно получить навык «усиление големов». Этим можно озаботиться при создании высококлассных големов.

А ещё можно сделать по-умному и подойти к новому настоятелю, или его заместителю Аслану, который при смене настоятеля не утратил должности, и спросить, как они повышают навыки. И по поводу создания наделённых магией големов тоже можно узнать. Судя по тому, что они к рангу мастера идут по тридцать лет, с архетипами у них не слишком радужно, но, может, кое-чему меня всё-таки обучат. Все же наставник, который в прошлом и раскрыл мне тайны големостроения, успел объяснить далеко не всё. Не факт, что здешним послушникам открывают самые сокровенные тайны, но мне сокровенных и не нужно. Главное — ответить на ряд вопросов. Правильно ли я соединяю корпус механизма и артефакты, или есть способы лучше? Как наделять големов магией, и можно ли совмещать ядро и механизм? А чем заплатить за эти лекции, я найду — бумага в сумке вся исписана цифрами.

За Асланом пришлось побегать. В кабинете толстячка не оказалось, и пришлось поймать не меньше пяти послушников, чтобы узнать, куда направился заместитель Сулумуна. По итогу я нашёл его в мастерской, наблюдающего за успехами Ильзы и Ахрила. Благо, последние меня не заметили, и мне удалось вытащить Аслана в коридор, где мы тихо побеседовали насчет лекций.

— Да, у нас действительно проводят индивидуальные занятия, — почесав затылок, сказал големостроитель. А потом выдал мне расценки и номера кабинетов, где можно найти требуемых специалистов. Цены оказались вполне себе божескими — два золотых за лекцию. Для обычных послушников такая цена оказалась бы неподъёмной, но меня она вполне себе устраивала: спасибо мастеру Иргану, мир его праху.

Свободный специалист, мастер Ваззи нашёлся быстро, и вот уже полчаса спустя мы сидели в тесном кабинете.

Время лекции было ограничено — за два золотых я получал всего лишь час времени уважаемого мастера. Ваззи по поводу оплаченного времени вообще не парился: пять минут потратил, чтобы вымыть доску от нарисованных мелом графиков и схем, потом — принялся объяснять мне понятные основы. И меня это не устроило.

— Давайте поступим так: я начну задавать вопросы, а вы — отвечать на них. Вы ведь лектор, специалист?

— Лекции должны быть постепенными, — дёрнул головой уважаемый специалист. — Ты можешь не понять ответов, если пропустишь основы.

— Я прекрасно знаю основы, и они меня не интересуют. Я не хочу платить несколько десятков золотых за повтор многих часов давно усвоенного материала. Давайте не тратить время друг друга зря. Итак, вот какие вопросы меня интересуют…

В первую очередь я спросил, может ли голем обладать определённой самостоятельностью.

— Зависит от его управляющего модуля. Некоторые големы действительно могут принимать эффективные решения при выполнении задач и обладают некой автономностью.

— А может ли быть такое, что голем самостоятельно выходит из подчинения, либо обладает какими-то своеобразными наклонностями?..

— Ну что ты, Вилатос, — улыбнулся лектор мне, как ребёнку. — Големы — бездушные болваны, созданные для выполнения наших приказов. Какие, извини меня, тут могут быть наклонности?

Сейчас, вне подземелья, тогдашние подозрения казались мне призрачными, далёкими. Но я всё равно не отказался бы взглянуть на лицо этого лектора, когда ему Тенеплеты кровавые улыбки на лице рисуют и полностью расчленяют великана за каких-то десять минут.

После этого я спросил лектора, о чем хотел. Для всех объяснений часа оказалось мало, поэтому пришлось продлить лекцию. Самое главное — я узнал, как создавать големов типа Тенеплета.

— Нужен специальный навык для совмещения големов и магии — называется «наделение силой»: с помощью данного навыка ты сможешь встраивать ядра монстров в механизмы. А можешь пойти от обратного — получить навык «разборки», довести его до ранга подмастерья — если я не ошибаюсь, именно на этом ранге специалисты могут воспроизводить однажды разобранного голема, а потом — до мастера, чтобы обходить поставленную мастерами защиту. После — разбираешь механизм, обладающий магическими способностями, и сможешь собирать его копии, покуда хватает ресурсов и желания.

Я тяжело вздохнул.

Черт, еще и навык добывать. Мало мне было тех, что необходимо развить, так еще один нарисовался.

— У меня, кстати, дома есть книжка по этому навыку, — будто бы между делом сказал лектор. — Я уступлю её тебе всего за сто двадцать золотых монет.

Цена неприятно удивила.

— Побойтесь богов! Такая книжка вряд ли стоит больше десяти золотых. А за сто с лишним можно эпический артефакт купить, притом весьма неплохой!

— Я думаю, ты найдешь деньги, — улыбнулся лектор.

Похоже, знает о выписанной бумаге, скотина такая. Увы, он недооценил мою жадность.

— Нет, спасибо, — качнул я головой. — Я обойдусь как-нибудь сам, без непомерных трат.

Лектор на эти слова лишь чуть улыбнулся.

— Кстати, к тебе не обращался настоятель Гильдии по поводу твоих големов?

— Сулумун? — Насторожился я. — А зачем ему было обращаться ко мне?

— Ну, как сказать… Разве те големы, которые у тебя неожиданно появились, не проходили как имущество Гильдии?

— Очень сомневаюсь в этом. Насколько мне известно, если они и проходили в документах, то не иначе, как «хлам».

— Ты уверен?

— Вы меня запугиваете, что ли? — удивился я. — Насколько я знаю, глава не отразил в документах факт их починки — моими, между прочим, руками. И я не уверен, что они принадлежали Гильдии, а не самому настоятелю.

Но тот факт, что эта тема вообще всплыла, стал неприятным звоночком. Надо бы побыстрее сбыть големов родной Гильдии и свалить из этого чёртового города. Благо, меня здесь мало что держит.

— В общем, считаю, что на этом наш разговор закончен, — подытожил я. — Спасибо за лекцию. А попытаетесь выкинуть какой-нибудь нехороший трюк… в общем, не нужно. Не советую.

На этом наша беседа и завершилась. Расстались мы с лектором не так радужно, как хотелось, но не я первый попытался продавить собеседника. Благо, специалистов здесь много, и в следующий раз можно будет задать вопросы кому-нибудь еще.

Посылать к лектору домой голема, чтобы уволок книгу? Хороший вопрос. Пожалуй, пока нет. Пусть Тенеплет пока стоит у ворот и копит энергию.

Ладно, с лекцией разобрались. А теперь я хочу узнать про моего голема.

Кладовщика найти оказалось несложно: тот, как обычно, сидел на своём месте. А вот разговорить его не вышло. Едва я завёл разговор о Тенеплете, тот сразу перебил меня:

— Я ничего не знаю, — быстро отозвался тот. — Я всего лишь кладовщик. По поводу голема беседуйте с теми, кто разбирается в них, я же даже не големостроитель.

Очень странная и очень подозрительная реакция. Можно было списать её на натянутые отношения между нами, но списывать всё, что вертится вокруг Тенеплета, на случайности и совпадения с недавних пор больше не хотелось.

— А монеты могут повлиять на ваше нежелание говорить? — уточнил я и достал золотую монету.

Кладовщик взглянул на кругляш и заколебался. Тогда я достал второй, но и это не заставило человека фонтанировать рассказами. Пришлось пытаться убедить его словами.

— Мы с вами начали общение не с той ноты, да и я надавил через руководство, вынуждая вас купить големов. Я прошу прощения за это. Но сейчас у меня есть проблема. Я хожу в компании… существа, от которого не знаю, чего ожидать.

Кладовщик сдался.

— Я действительно ничего не знаю. Только слухи и кое-какие детали.

— Хорошо, мне хватит слухов.

— Он… он сейчас здесь?

Я перепроверил по связи, где находится голем, и ответил:

— Все хорошо, он сейчас находится возле ворот.

— В общем, когда я заходил в зал, где стоял этот голем, он иногда будто бы менял позу. Или переходил с места на место. Понимаю, это звучит жутко, или неправдоподобно — смотря с какой стороны посмотреть. Но все же я говорю, что знаю. Иногда, когда в том зале никого не было, оттуда слышались всякие шорохи… Честно говоря, я рад, что вы его купили.

— А у вас есть ещё такие големы? Ну, со странностями?

— Слава богам, таких больше нет. Но ходят слухи, что големы бывают одержимы, и я думаю, здесь как раз тот самый случай.

Наше общение прервал появившийся на пороге склада послушник. Хотя, кладовщик вроде бы сказал всё, что хотел.

— Вилатос, вас вызывает к себе настоятель мастер Сулумун, — с лёгким поклоном сказал парнишка.

Неужели лектор всё-таки попытался испортить мне день? В таком случае книгу у него я точно заберу.

— Здравствуй, Вилатос.

— Добрый день.

И на этом в общении наступила пауза. Сулумун буравил меня глазёнками, но не продолжал разговор. Возможно, просчитывал пользу, которую я ему принесу, вспоминал что-то или мысленно выстраивал диалог. Я не знаю, чем он занимался в своей голове — со стороны выглядело так, будто он просто сидит и пялится мне в глаза. К сожалению для него, играть в гляделки я не настроен.

— Так мы начнём беседовать? Кажется, вы меня для этого сюда пригласили.

Старикан откашлялся, и выдал:

— Люди требуют разобраться в причинах смерти мастера Иргана. Как так получилось, что настоятеля убили призраки?

— А я откуда знаю? — пожал я плечами. — Спросите у него, либо у того, кто с ним ходил. Я-то тут причем?

— У тебя его големы. Я хочу знать, как ты их получил.

В принципе, можно было рассказать про «подарок от дедушки Чернозлоба», и тем самым добавить личности старика объёма, но откровенничать с нынешним главой Гильдии не хотелось. Слишком уж мне не понравилось, как прошли его выборы.

— Не думаю, что хочу рассказывать вам это.

— Вилатос, — вкрадчиво начал старик. — Мы ведь с тобой не ссорились, верно? Может, и не стоит начинать? Просто дай мне какую-нибудь правдивую историю, я донесу её людям, и всё будет в порядке. К тебе по этому поводу больше не появится вопросов от меня, ко мне больше не появится вопросов от людей. Я буду доволен и счастлив, да и тебя тоже лишний раз не побеспокоят.

Звучит логично.

Я прикинул, что можно рассказать, как лучше преподнести историю, и поведал про дедушку, который узнал о моих проблемах, прошелся по округе, нашёл и вычистил логово лича. История прозвучала, будто добрая сказка про покровителя. В голове она выглядела лучше.

— Настоятель знал о твоем дедушке?

Я не знал, какой именно информацией насчёт меня располагал нынешний настоятель, потому решил говорить лишь то, что не будет противоречить сказанному Иргану.

— Скажем так: он подозревал, что меня кто-то подготовил к архетипу.

— Тебя действительно готовили?

— Да. Полагаю, это все?

— Позволь, я задам тебе еще пару вопросов. Мне интересно твоё мнение: как ты думаешь, мастер гильдии действительно мог полезть в крипту и не озаботиться наличием серебра против призраков? Почему он от них не телепортировался, понятно — крипта была зачарована от побегов и экстренной телепортации.

Я почесал затылок.

— Думаю, они сделали ставку на грубую силу: это понятно по количеству големов, которых он взял с собой. Любого противника, кроме призраков — весьма редкую нежить, кстати — эти воины перемололи бы влет. Наверняка у них с собой было оружие против призраков, но недостаточно для битвы с тем войском, которое атаковало людей — дедушка рассказывал, там было жарко.

— Ла-адно, — протянул Сулумун. — А дедушка не сообщал тебе, с каким противником он столкнулся в крипте?

— Вероятно, с личем, мастером плоти.

Сулумун сохранил спокойствие — кажется, новость не была для него новостью.

— Так, и он попросту уничтожил лича? А филактерия была? Была филактерия?

— Полагаю, он попросту уничтожил лича. Про филактерию я ничего не слышал.

Вот теперь Сулумун выругался.

— Черт побери… Вилатос, тебе известно, что такое филактерия?

— Средоточие силы лича?

— Именно! Если человек обладал достаточно сильным архетипом, после смерти он становится нежитью рангом выше, чем обыкновенный зомби. Иногда этот мертвец наследует не только разум, но и часть способностей архетипа, которым обладал при жизни. В этом случае мертвец становится действительно опасным. Например, големостроитель сможет лучше управлять простыми мертвецами, или превратится в мастера плоти. А может просто сохранить часть способностей по контролю големов.

Если вышеописанный человек на момент смерти имеет на теле какой-либо артефакт, эта вещь превращается в филактерию, которую лич может спрятать где угодно, замуровав рядом мертвеца, в которого переселится, если уничтожат его тело. Да, он потеряет часть силы, но окажется на свободе, сохранив разум. Именно потому после битвы богов люди, которые не знали, как уничтожать таких личей, попросту обездвиживали их специальными артефактами и замуровывали тела в местах, где люди обычно не появляются, после чего тщательно маскировали входы в эти места. Твой дедушка редкостный… дурак, — удержался от мата и более явных оскорблений Сулумун. — Не стоило ему уничтожать монстра. Лич за какую-то пару лет наберет силу и начнет творить такие зверства, каких этот мир ещё не видел: я читал отчёты людей, которые посещали крипту, и знаю, на что способен лич.

— Хорошо, я понял. Встречу личей — буду замуровывать.

— Я рад, что этот вопрос мы с тобой закрыли. Думаю, на этом все.

Я подошел к двери, взялся за ручку…

— Вилатос, последний вопрос: твой дедушка никак не связан с перстнем иллюзий, что продают в Гильдии Воров?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Может, и закупается: он не спешит посвящать меня в свои дела.

Вообще плевать, знает ли Сулумун о личине, или только догадывается. Если понял, что лича убил я, то на конфликт со мной он не пойдёт: мало ли, какие у меня есть ещё артефакты. Наоборот, мальчика, который способен уничтожать таких противников, необходимо оберегать и ни в коем случае не давить на него.

Впрочем, это всего лишь мои мысли. Что он на самом деле думает, и как поступит — увидим в будущем.

Итак, крафт. Если уж все гонятся за божественным рангом, стоит и мне поторопиться, и не упустить такой шанс. А для этого необходимо создавать големов, покоряя новые и новые вершины. И ближайшей такой вершиной я вижу создание механизма с ядром; наделенного магией голема.

С чего начать, я пока даже не представлял: за такую работу я еще не брался. Нужно получить консультацию человека, который привык работать с ядрами монстров и решить, использовать ли мне ядро чароцвета, или мне хватит одного странного голема. На что вообще может быть способен голем с этим ядром, какими свойствами будет обладать его магия?

Я бездумно слонялся по коридорам, продумывая детали предстоящей работы, и в какой-то момент забрел в мастерскую, где трудились Ильза и Ахрил. Кроме них здесь был еще один мастер, но тот заменил руку голема на огромную, тяжелую даже на вид клешню, и теперь калибровал механизм, заменяя на другой стороне голема тонкие пластины брони на массивные и тяжелые, чтобы уравновесить механизм. Во мне колыхнулся легкий интерес: зачем ему такая клешня? Но наблюдать за неумелыми потугами этого големостроителя не хотелось, как и давать советы, потому я подошел к работающей парочке.

— Как работа? — спросил я, хотя по усаженным у стены големам было понятно, что работа у них спорится. Если и завтра уделят весь день работе, к вечеру закончат. Думаю, после создания ядрового голема мне придется заниматься изготовлением механизмов для своих приятелей.

— Идет работа, — отозвался Ахрил, откручивая крышку. Лучше бы помогайке это поручил. Эх, учиться им еще и учиться.

Ильза же в данный момент аккуратно вытаскивала из гнезда энергокристалл, растрескавшийся от удара призрака, пытаясь сделать это аккуратно, чтобы деталь не разлетелась и не пришлось выметать и вытаскивать осколки. Зря старается извлечь его аккуратно: кристалл держится лишь за счет сжимающих его стальных пластин, и все равно рассыплется.

— Взяли новые навыки?

Кристалл все-таки не выдержал и разлетелся. Ильза шумно выдохнула, и возмущенно спросила:

— Ты думаешь, это так просто⁈ Я руны изучаю уже не один год, и все еще не получила навыка! Ремонт мы получили в прошлый раз, а как ты предлагаешь получить на этих големах навык создания механизмов, и другие необходимые? Просто пришел, немного поработал и получил⁈

Тон девушки был взвинченным, а у Ахрила дрожали руки.

— Так, сколько вы уже здесь работаете, с самого утра? Предлагаю взять перерыв: сходить в столовую, немного расслабиться. Надеюсь, вы не планировали работать без остановки, пока все не закончите.

— Может, позже? Я только приступил к голему, да и Ильза своего почти закончила, ей осталось только энергокристалл поменять и закрепить обратно пластины.

Девушка тоже колебалась, тогда я добавил:

— Вы жили кучу лет без личного голема, проживете без них на несколько часов дольше. К тому же, я пока не приступал к вашим големам, и не смогу отдать их вам сразу, как закончите. Кроме того, сможете задать интересующие вас вопросы, и я отвечу, если знаю ответ. Ну, давайте, хотя бы компот попьете. От перерыва хуже не будет.

— У меня личный голем был, — пробормотала Ильза. Но мы все равно отправились ужинать. А по пути начались расспросы.

— От чего зависит умение голема биться? — спросил Ахрил. Вопрос был настолько детским, настолько базовым, что я даже завис на пару секунд, пытаясь найти в нем подвох.

— От управляющего модуля, конечно. От тех схем, которые туда вложены. Вместе со схемами стандартных голосовых команд, которых насчитывается несколько сотен, со схемами поведения, стандартный обучающий голем еще на заводе получает схемы боя, чтобы уметь сражаться на уровне хорошего подмастерья во «владении мечом», копьем и чем-нибудь еще. Собственно, такие модули — самое ценное, что есть в тренировочных големах, — добавил я, вспомнив Железного. — Каждый модуль рангом повыше стоит дороже, но и базовых пакетов знаний в нем больше. Конечно, можно подключить дополнительные архивы на другом носителе, но скорость обработки данных останется прежней, а она тоже зависит от модуля. Именно потому ты не сможешь до бесконечности ускорять голема со слабыми дешевыми «мозгами». Ты можешь сделать его легче, можешь провести дополнительные манопотоки, внедрить в грудь артефакт ускорения, но он все равно не перешагнет какую-то грань скорости. Ему просто не будет хватать оператив… э-э… то есть, восприятия, — исправился я, поняв, что последние слова едва не произнес на русском языке. — Хоть мифриловый корпус будет у механизма, хоть медный — это в целом не играет особой роли, если модули будут одинаковыми. Если начинка у медного и мифрилового големов будет одинаковой, значит, ты — болван, который потратил дорогой ресурс зря: либо оболочку, либо модуль.

— А я думал, что хозяин закладывает в голема знания, — простодушно сказал Ахрил. Даже Ильза на такое откровение покачала головой.

— Закладывает, конечно. Но не все. Если ты не умеешь драться, то не научишь драться голема. А те схемы, что вложены в управляющий модуль, собирались и оттачивались десятилетиями. Как машине ходить, как ловить баланс в зависимости от того, как ты его собрал, как атаковать — в ней множество схем, среди которых она выбирает самую оптимальную и задействует ее. Можно научить машину даже расчленять добычу, — добавил я, вспомнив Тенеплета.

— Погоди. Так выходит, что големы бьются максимально предсказуемо?

— Верно. При равном умении человек победит машину, несмотря на чудовищную силу голема. Конечно, если у него будет артефактный клинок, способный пробить толстую броню. Но тут уже на сцену выходят дорогие модули с самообучением: машина допускает ошибку, проигрывает, и в следующий раз будет учитывать эту ошибку. Некоторых големов специально годами натаскивают на тренировочных поединках, а потом ставят модуль на другую машину, с наиболее высокими характеристиками, и действия такого голема никто уже не предугадает. Главное, что в таких модулях есть энергокристаллы, которые подпитывают его, когда ты переставляешь детали на иного голема. В итоге перезагрузка не происходит, и данные не пропадают. Некоторые нанимают мастеров для фехтования с машиной, но как по мне — это уже излишество, показуха.

— Почему?

— Потому что у голема практически не будет шансов использовать накопленное мастерство в бою. Сейчас главные враги не люди, а твари, и натаскивать големов следует против них. А против человека… Ну, допустим, ты развил архетип до ранга мастера, весь из себя такой умелый, артефактный меч на поясе висит, деньги в кошельке звенят. И происходит вот такая ситуация: твой голем, невероятно прокачанный, сталкивается в подворотне с мастером боя на мечах. Умения примерно равны, но человек обязательно победит за счет гибкости мышления или подходящих навыков. Твои действия?

— Э-э… Помогаю голему?

— Командуешь идти в атаку второму голему. Или третьему. Или, не перехватывая контроль над машиной, отдаешь команду активировать артефакт защиты, нападения или ускорения — смотря каким она будет к тому моменту обладать. В какой-то момент развивать мастерство голема станет попросту нерентабельно, потому что при любом мастерстве машина уступит человеку. До ранга мастера ты голема прокачаешь, но не выше: на уровне грандмастера механизм уже не превзойдет человека. К рангу мастера мечник уже столь закален и обладает настолько прокачанными дополнительными навыками, что его кожу метательный нож, запущенный обыкновенным человеком, вряд ли пробьет. Сила големов в другом: в численности, в твоем умении ими руководить, в магии, в конце концов. Можешь спроектировать и построить гиганта вроде того, что стоит у ворот Гильдии, или каких-нибудь скоростных големов, и это окажется гораздо полезнее нескольких лет, убитых на обучение голема тому же фехтованию. Камень, запущенный големом, может поломать ребра обычному человеку, а стрела, выпущенная из лука голема, может остановить мастера-мечника гораздо надежнее, чем голем с умениями мастера-мечника. У вас появятся возможности проектировать машины, так не старайтесь сделать такие механизмы, которые будут подражать людям. Стройте что-то, что превзойдет их.

Приятели выглядели впечатленными моей речью. Но я слегка смазал впечатление, добавив:

— Ну, или нападайте толпой.

— Понятно, — протянула Ильза. — А нам на лекциях несколько иначе объясняют. Кто тебя учил, Вилатос?

— Дедушка, — нехотя сказал я. — Вы вольны верить мне, или не верить. Я не настаиваю на том, что говорю абсолютно верные вещи: подключайте голову, думайте над сказанным. Кстати, еще добавлю насчет сражающихся големов — не рекомендую в будущем перехватывать управление фехтующей машиной, чтобы «помочь», если ваше восприятие не ускоряется, а навык боя ниже, чем у вашего голема — вы просто не сумеете фехтовать на уровне своей машины, и погибнете, либо угробите голема. Оператор должен быть отличным специалистом, чтобы в бою управлять големом на должном уровне. Вы пока не такие, думаю, потому рассматривайте големов, как пешки. Отдавайте отложенные команды, что им нужно сделать — отойти, либо развернуть противника спиной к своему союзнику, и голем выполнит приказ, когда посчитает оптимальным. Следите, чтобы ваши големы не были свободными — это вообще базовое умение: охватывать вниманием всю битву. Многие начинающие големостроители умирали потому, что начинали следить за сражением пары големов и забывали, что у них есть другие ребята. Или забывали о големах, и тех, недвижимых, разбирали на части. Хотя в большинстве големов идут установки атаковать тех, кто пытается нанести им вред. С этим, кстати, тоже аккуратнее — когда дорастете до аналитических заклинаний, не стесняйтесь проверять ими, бросится ли ваша машина на ребенка, который швырнет в нее камень. Особенно касается случаев, когда вы покупаете голема с рук, а не собираете самостоятельно из новых деталей — мало ли, как решил поступить с вами продавец. Есть люди, которые не прочь подставить конкурентов, на любую подлость готовы ради этого пойти. А еще я знаю историю про человека, который настолько боялся, что его машину украдут, что задал голему команду: «убей своего хозяина в конце суток, если он ни разу за прошедшие сутки не назовет тебе пароль». Иногда люди выдумывают и другие, гораздо более веселые вещи.

— Мы с тобой считаем разные вещи веселыми, — пробормотала Ильза, — но ничего…

— Чем собираешься заняться завтра? — спросил Ахрил, не дав девушке закончить.

— Буду закупаться материалами для големостроения.

— Сделаешь что-то особенное?

— Да. Я создам шедевр.

На следующий день я сразу же направился на склад и закупил там самые элитные детали. Лучший модуль с самообучением и маленькими энергокристаллами, облегченный и очень прочный корпус из обработанного алхимией сплава, необязательная, но весьма полезная деталь, расширяющая память робота, выбрал артефакт с кратковременным ускорением — уже подготовленный для встраивания в машину.

На покупки всего необходимого для создания голема я потратил почти пять сотен золотых. Благо, эти деньги фигурировали на бумаге, я не видел эти монеты вживую, иначе мне, в самом деле, трудно было бы отдать разом такую сумму. А так кладовщик вычеркнул одну сумму, вписал взамен другую, вот и все.

Хотя, даже так потраченного жалко. Радует, что эти деньги обеспечат мне нечто куда более ценное.

Разница в затратах между элитными деталями и частями обыкновенных механизмов обескуражила бы любого начинающего големостроителя. Сейчас я работал на совершенно другом уровне, где последствия ошибок значительно возрастали. К счастью, я уже обладал значительным опытом работы с боевыми машинами, поэтому верил, что у меня все получится.

После того, как все компоненты были закуплены, я сложил их в арендованный в городе склад, там же оставил Железного для охраны и арендованного паучару-помогайку. Работать в Гильдии — одно удовольствие, но вот в чем беда — в их мастерской кто угодно может зайти и посмотреть, что именно и как ты делаешь, а я делиться секретами не готов. Паучары и взятых в аренду инструментов будет достаточно, чтобы справиться с запланированным.

После этого я направился в лавку зачарователя. Поговорил с продавцом, дал ему золотую монету — на меньшее он не соглашался — и получил адрес мастера-зачарователя Аделаи, хозяина лавки. Пообещав не говорить зачарователю, кто вручил мне его адрес, я отправился на поиски мастера.

Несмотря на весь мой опыт и знание рун, мне требовалась помощь человека, который куда более сведущ в рунном зачаровании. Не уверен, что смогу с первой попытки внедрить ядро в корпус голема — лектор просто упомянул такую возможность, но он не рассказал, как это делается, а сразу перевел разговор на отсутствие у меня необходимого навыка.

Да, лектор говорил, что для наделения голема магией нужен навык, но он так-то нужен и для создания големов, и для оценки вещей, и для быстрого бега. Это не отменяет того, что и бегать, и прыгать, и даже уклоняться от стрел можно и без навыка. Да, придется действовать без вложенной в голову базы знаний. Да, результат может быть хуже и возрастет риск ошибки. Но можно ведь! Да и опыт «мастера» в големостроении никто не отменял.

А участие постороннего человека должно уменьшить вероятность провала. В прошлом я наладил контакт с десятками специалистов разного профиля. Големостроение — не та специальность, где ты с легкостью сможешь добиться успеха, действуя в одиночку. Нужны детали, нужен хороший выкованный корпус для железного голема, или напитанная маной порода для каменного, нужны артефакты, которыми ты можешь вооружить свое творение. Можно, конечно, попасть на необитаемый остров, и если раньше не свихнешься там от одиночества и не помрешь от голода, рано или поздно создашь подобие голема: без модулей, слабого и ничтожного, едва напитанного энергией. Но лучше не отрываться от общества и пользоваться товаром здешних торговцев и услугами профильных специалистов — так больше шансов достичь успеха.

Домик располагался в элитной части города: среди двух- и трехэтажных особняков, скрытых от завистливых взглядов высокими заборами и разлапистыми елями. Правда, у домика заклинателя не было ни елей, ни высокого сплошного забора: лишь красивая кованая решетка высотой метра в полтора.

Никаких плетений на входе я не видел, потому открыл калитку и, сопровождаемый скользящим Тенеплетом, прошел по дорожке до двери.

Вот дом зачарователя был защищен: паутина плетений опутывала и окна, и полотно двери, и проходила по стенам, подобно оплетающему все плющу. Сюда я бы ни за что не полез сам, и голема не пустил: зрительный модуль Тенеплета показывал куда большее количество плетений, чем обнаружил я, и все они сияли, походя на металлические струны.

Пару раз поднял и опустил металлическое кольцо. А спустя минуту, не дождавшись никакой реакции, повторил. Спустя еще пять минут дверь отворилась. Что интересно, плетения остались на месте, продолжая висеть в воздухе. Вздумай я напасть, меня бы сразу спеленало, испепелило или заморозило — в зависимости от плетений, что подвешены в воздухе и от артефактов, что наверняка установлены в доме.

— Чего тарабанишь? — хмуро спросила стоящая на пороге женщина лет сорока. Она была на голову выше меня, сухая и крепкая.

— Я хочу поговорить с хозяином зачаровательной лавки, с Аделаи. Не могли бы вы его позвать?

— Ну, я Аделая, — с вызовом сказала женщина. — Чего хотел?

— Э-э…

Я замялся. Почему-то я был уверен в том, что мастер будет мужчиной. Но сути дела это не меняло: предрассудков я не имел, и мне по-прежнему требовалась консультация зачарователя.

— Я големостроитель. Хотел бы, чтобы вы помогли мне рассчитать, как можно встроить ядро монстра в голема. Деньги есть.

— Так… ладно, давай по порядку. Проходи внутрь, поговорим и разберемся.

Аделая шевельнула пальцами, от ее колец — ярко полыхающих силой артефактов — прошла волна.

Плетения пропустили меня и сомкнулись за спиной, оставляя голема снаружи. Мне вдруг стало неуютно. В чужом доме, практически без защиты, один на один с зачарователем…

— Не стой у порога, пошли в мастерскую.

Я не ошибся, она действительно приглашает незнакомого подростка в святая святых?

Мы прошли дом насквозь, поднялись по лестнице на второй этаж, и я попал в мастерскую. Слева стоял диван и всякие полки с ингредиентами, исписанными рунами кубиками, но внимание привлекло не это. От центра круглого стола по спирали вились руны, вырезанные прямо в камне. По краям столешницы светились фиолетовым светом крупные энергетические кристаллы, вплавленные в инструмент.

Я ошеломленно уставился на рабочее место специалиста. Зачаровательный стол эпического ранга⁈ Мне даже оценка не нужна, чтобы понять, что за чудо я вижу! Стол такого ранга можно было приравнять к сокровищу города, которое будет храниться в казне Оклорда, и мэр будет лично выписывать разрешение позаниматься за таким артефактом, исключительно своим любимчикам и лишь за особые заслуги. Эпический зачаровательный стол опережал самые продвинутые инструменты для зачарования на несколько десятков лет. Не могу поверить, что человек, обладающий такой вещью, ютится в Оклорде, а не поселился в Ублефесе, где таким специалистам, как он, выделены лучшие условия, они освобождены от налогов и могут устраивать аукционы на свои артефакты. Стол эпического ранга — это возможность создать артефакт на ранг выше, то есть — легендарный. А легендарки уже за золото не продаются и не покупаются, они — бесценная вещь.

— Чего встал? — ворчливо произнесла мастер. — Иди, садись на диван и рассказывай, что тебя сюда привело.

Говорила она вежливо, не оскорбляла, но тон ее почему-то казался вызывающим, будто она вот-вот рассмеется и выгонит меня из дома. Или между делом спросит, не потерял ли я маму. Или попросит привести сюда моего реального мастера. Но — нет, ничего подобного.

Я рассказал, что именно хочу от мастера.

— И ты думаешь, я могу тебе помочь? — с вызовом спросила она. Или не с вызовом, просто у нее такая манера разговаривать? Я запутался. Не буду обращать внимания на тон.

— Да, я думаю, что зачарователям не привыкать работать с ядрами монстров. Мне всего-то и нужно — составить рунную вязь от ядра до управляющего модуля и энергокристалла. Ну, и желательно узнать о свойствах ядра.

— Навык открываешь, значит?

— Именно.

— Тридцать золотых за вычисления. Ядро при себе?

Я достал ценный шар, который достался мне от чароцвета, и протянул зачарователю. Следом — отсчитал деньги, причем часть отдал серебром по нынешнему курсу.

Деньги женщина ссыпала в мешочек и положила на полку шкафа. А потом — принялась за вычисления.

Я с благоговением наблюдал, как женщина разместила ядро посреди стола. Важно, что меня не выставили из комнаты, а позволили наблюдать. Возможно потому, что я был големостроителем, а возможно, Аделая не считала, что подросток что-то запомнит, или вообще поймет, чем она занимается. В любом случае, подрывать ее доверие я не хотел — тихо сидел на диване и даже дышал через раз. Если повезет, одно лишь наблюдение за работой специалиста повысит ранг моей «рунной магии». Но всерьез я на такое не рассчитывал — меня больше интересовала работа эпического артефакта.

Но пока ядро просто зависло в воздухе. Руны медленно наливались светом, а женщина обернулась ко мне.

— Теперь пусть стол настроится. Чье, говоришь, у тебя ядро?

— Чароцвета. Зачарователи используют его для работы с артефактами? Хотелось бы знать, какие у него свойства.

— Мы используем все: нет плохих ядер, есть неумелые зачарователи. Это ядро можно разделить на мелкие части и использовать при изготовлении редких артефактов для садов, чтобы растения росли быстрее и давали больше урожая, или — чтобы быстрее переваривали зомбячьи тела.

— Зомби пускают на удобрения? — удивился я. В прошлой жизни я таких нюансов в выращивании сельскохозяйственных культур не касался.

— Разумеется, — вызывающе усмехнулась она. — Кстати, как у тебя получилось добыть это ядро?

Я рассказал ей очень краткую историю: нашел монстра, победил. Заодно упомянул про полученный патент и дедушку, который учил меня навыкам, необходимым големостроителю.

— Так все же, какими свойствами будет обладать голем? — уточнил я. — Надеюсь, не сельскохозяйственными?

— Мои инструменты прояснят, какие тебе будут нужны рунные цепочки, но как сработает ядро, и какими способностями будет обладать голем, я не знаю, и сама не слышала, как ядра чароцвета работают в механизмах. Собственно, я мало знаю о механизмах, и еще меньше о тех, что наделены магией. Я проводила всего три вычисления за свою жизнь, и каждый следующий результат не слишком отличался от предыдущих: думаю, есть определенная универсальная формула, которую можно применять ко всем ядрам… До битвы богов наделенных магией големов вокруг было куда больше, но тогда я не интересовалась, как на них влияют ядра и как их встраивают внутрь машин. Тогда я была всего лишь подмастерьем, а сейчас уже готова шагнуть на ранг грандмастера, — скупо улыбнулась заклинатель.

— Чертова битва богов, — пробормотал я. — Сколько знаний осталось погребено в брошенных городах…

— Я думаю, ты выиграл больше, чем потерял, — неожиданно заметила женщина. — До битвы тебе бы никто не выдал патент в связи с малым возрастом, будь ты хоть какого уровня специалистом. Забрали бы в личные ученики, чтобы взрастить твой талант. Может, повезло бы, и тебя взял в ученики грандмастер из тех, кто не пожелал уходить на покой.

— Грандмастера? — ухватился я за ее оговорку. — Кстати, что с ними стало, почему я их вижу очень редко?

— А сам как думаешь? В основном ранга грандмастера — люди пожилые. Редко кто достигают такого ранга раньше, чем приходит старость, а если и достигают — предпочитают уйти на покой и тихо доживать свой век, отойдя от дел. Хотя, говорят, что слабое человеческое тело не выдерживает силу архетипа, и такие люди быстро умирают. Кто-то ошибался в экспериментах и погибал — я лично слышала о двух таких случаях: про грандмастеров алхимии и демонологии.

Грандмастера ошибались в экспериментах? Звучит сказочно. А насчет старости — я совсем недавно видел одного грандмастера проклятий, и возраст у него был далеко не преклонный. Кстати, вполне возможно, что именно этот мастер стал нежитью и проклял моего учителя в прошлой жизни. И пока я знаю единственный способ не допустить такого же поворота в этой жизни — нужно просто прикончить грандмастера проклятий. Правда, такой вариант мне сильно не по душе.

— Ладно, хватит болтать, — вынырнула из воспоминаний женщина. — Давай проверим твое ядро.

Аделая расставила вокруг ядра исписанные рунами кубики и треугольники, выбрав те из большой коробки. Я запомнил, какие именно руны участвуют в процессе, но многого мне это не дало. При переводе рунная вязь звучала полнейшей белибердой — типа «красный — три — шестнадцать — высокая линия». В прошлой жизни я не занимался профессиональным зачарованием, потому даже примерно не понимал, что происходит, и, вопреки надеждам, не смог ничего понять в работе Аделаи. А та между тем спросила, какой мощности у меня будет голем, какого размера кристалл, сколько я планирую вести рунных цепочек. Мне кажется, что она даже не учитывала ответы — размещала предметы в ведомом лишь ей порядке.

Наконец кристаллы начали пульсировать. Женщина сразу схватила карандаш, бумагу, и принялась что-то записывать, глядя на руны. Мерцание длилось минуты три, и все это время Аделая записывала знаки.

— В общем, вот, как и ожидалось: стандартная рунная цепочка, — вручила мне женщина лист бумаги. — Эта строчка свяжет ядро с направляющим модулем, или как вы там называете «мозги» голема. А вот эту необходимо провести между ядром и источником маны.

Тридцать золотых, чтобы узнать о «стандартности» рунной цепочки. Жалко тратить деньги. Надеюсь, эксперимент окупит усилия.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Вы и впрямь мне очень помогли.

— Обращайся. Давай я провожу тебя до выхода.

Мы спустились на первый этаж и вернулись к входной двери.

— Кстати, будь ты связан с кем-нибудь из высокородных, или клановых, я бы тебе посоветовала усилить себя с помощью этого ядра, — неожиданно сказала женщина. — Взращивание растений — это хорошее свойство, но основное качество в этом ядре — контроль, а ты как раз големостроитель, который способен дистанционно контролировать механизмы. Насколько я знаю, у клановых есть особые залы, где они перенимают свойства ядер. Я, конечно, практически ничего не знаю об Алтарных, но, думаю, это лучший способ себя усилить.

Я замер за порогом, но все же спохватился и снова поблагодарил женщину. Будь я смышленее, сам бы дошел до этого, а так остается благодарить человека за совет.

Связь с кланом Кровавой луны у меня есть, а их глава, надеюсь, помнит, что обещал мне если не помощь, то информацию. Информацию я нашел сам, а вот помощь мне не помешает. Осталось только узнать, можно ли вообще ухватить это свойство из ядра. Если можно, я даже могу заставить кладовщика обналичить бумагу и оплатить собственное усиление. Неплохо было бы пройти по следам Глебоса, превратившись во владельца весьма впечатляющего архетипа, но для этого мне хотя бы нужно знать расположение этих самых следов. А пока можно купить другое ядро и создать голема на его основе. Если разницы в ядрах нет, как сказала зачарователь, и рунные цепочки одинаковы, то можно приступить к проектированию уже сегодня.

Я открыл дверь в ближайшую зачаровательную лавку, и, не глядя по сторонам, быстро прошел по помещению к прилавку. Хочу как можно быстрее найти и купить самое подходящее ядро и поскорее отправиться в мастерскую, работать над новым големом.

Эта лавка не была связана с Аделайей, но именно тут я продал ядро, когда мне не хватало золота для поступления в Гильдию. И именно здесь меня заставили изрядно поторговаться: мужик воспользовался тем, что меня поджимало время, и до последнего не хотел давать хорошую цену за добытое из шивана ядро. Да и те золотые монеты, что я все-таки выдавил из него, сложно назвать хорошей ценой.

Продавец от скуки складывал башенку из малюсеньких брусочков артефактного металла. Когда я вошел, его рука дрогнула, и башня рассыпалась. Впрочем, тот уже накрыл металл тканью и улыбнулся мне.

— Добрый…

— Да, здравствуйте. Я хочу выбрать и купить ядро монстра.

— И вы пришли в правильное место! — улыбается пройдоха. — У нас есть масса ядер, и каждое содержит магическую сущность монстра, и способно придать оружию…

— Ближе к сути, — перебил его я.

— Э-э… У нас есть ядра, добытые в подземелье из ледяных великанов. Эти преданные стражи гор, имеющие впечатляющую силу и выносливость…

— Дальше, — оборвал я продавца, и его лицо утратило напускную приветливость.

Ядра великанов мне не подходили: эти существа не были наделены магией в ее традиционном понимании. Ледяной покров и выброс холода, конечно, увеличат возможности любого голема, но я не хочу ограничивать механизм двумя не слишком сильными навыками. Я хочу из элитных деталей и хорошего ядра создать нечто, подобное Тенеплету, только более предсказуемое и полностью мне подконтрольное. А голем с ядром от ледяного великана в схватке против Тенеплета будет страдать. Не то чтобы я всерьез думал, что голем, владеющий магией теней, попытается выйти из-под контроля и мне понадобится собственный защитник, способный меня защитить, но все же.

— Ядро гидрохвоста? Тварь похожа на гидру, только…

— Тоже нет. Есть ядро какого-нибудь существа, наделенного магическими способностями, а не обыкновенными навыками?

Вероятно, для создания моего первого магического голема и получения нового навыка подошло бы любое ядро. Кроме того, чем мощнее существо, которому это ядро принадлежало, тем больше шансов, что эксперимент пойдет не по плану, и я рискую попросту уничтожить ценный ингредиент, но я уже закусил удила. Мне хотелось создать как можно более элитный механизм.

— Есть ядра демона разума, суккубы и сумеречного дракона, — неприятно усмехнулся продавец, которому не понравилось, что я постоянно его перебиваю. — Свойства первых двух тебе, думаю, понятны. Дракон же может повелевать пламенем и льдом. Очень неприятный противник для подземелья, где на стенах всюду есть факелы. Предугадывая твой вопрос — название этому виду драконов дано из-за темной чешуи.

— Если поглотить это ядро с помощью Алтарной, какие свойства переймет человек?

Мужчина за прилавком хмыкнул.

— В Алтарной человек может перенять любые свойства ядра. Какие выберут он и маги, управляющие течением ритуала, такие и переймет, если на то будет удача: рассчитают вероятность поглощения каждого, рассыплют порошки на жаровни, расставят плошки с маслом в нужные места Алтарной, или еще что-нибудь сделают, чтобы увеличить шансы поглощения строго определенных свойств. И эти вопросы стоит задавать не мне: я не знаю, какие процессы происходят в Алтарной, и каков шанс поглощения свойств ядра. Я даже не знаю списка всех свойств, которые находятся в этом ядре. Я просто продавец в зачаровательной лавке, и мои знания весьма ограничены. Так что прекрати перебивать меня, выбери уже товар и покинь эту лавку, сопляк.

— Давай тогда ядро сумеречного дракона, — решил я, и сразу предложил. — Как у брата готов купить, за два золотых.

Продавец от такой наглости поперхнулся готовой сорваться с языка ценой.

— Ты чего, тронулся⁈ Да это существо из самых глубин подземелья вылезло, ядро не меньше своего веса в золоте стоит!

— Если для тебя шестой-седьмой этаж — самые глубины, грош цена твоим знаниям. Впрочем, это было понятно еще в момент, когда ты начал говорить про какого-то демона разума. Чье ядро ты хотел продать мне под видом ингредиента несуществующей твари?

— Сорок золотых, сопляк!

— Три.

— Сорок, и ни монетой меньше! Если у тебя вообще есть деньги!

Я полез за кошельком, отсчитал восемнадцать монет и поставил их в столбик на прилавок.

— Знаете, я думаю, именно столько оно и стоит. С учетом всевозможных наценок, с учетом редкости монстра и прочего, прочего.

— Я тебе его не продам за жалкие восемнадцать монет, — покачал головой зачарователь. Я пожал плечами и развернулся, направляясь к двери. А потом вспомнил кое о чем.

— Кстати, у вас есть ядра чароцветов? — спросил я, обернувшись на пороге.

— Эти монстры слишком редкие, и их ядра не пользуются большой популярностью. Забери деньги, пацан, либо возьми товар, равный по стоимости этим монетам.

— Я и планирую так сделать, — сознался я и вышел, оставив деньги на стойке.

Спустя минуту за дверь выскользнул Тенеплет, перемещаясь по теневой стороне мира. Чтобы появиться в реальности, голем потратил секунду, и протянул ко мне механическую ладонь с ядром. Я закинул ингредиент в рюкзак, и мы направились к складу.

Тенеплета я оставил снаружи склада, к нему же отправил и Железного, чтобы оба не мешались внутри. Кстати, странный голем не показывал своих особенностей с самого подземелья, да и не косился на меня злобно, хотя я планировал создать ему конкурента и возможную замену.

Окон в ангаре не было. Я зажег висевшие на стенах керосиновые лампы, при этом чуть напрягся, когда понял, что Тенеплета подобный свет из теней не выбьет. А потом осознал, что если голем решит напасть, то и при свете дня сделает это, не только из изнанки. Не сказать, что это меня успокоило, но появилась некая фаталистичность.

Наконец все было готово. Помогайка, над которым я перехватил контроль, послушно разложил детали по очищенному от мусора полу ангара. Это, конечно, не стол в мастерской Гильдии, и не моя мастерская в прошлой жизни, но за неимением лучшего…

Зато детали были восхитительны. Да, корпус не сделан на заказ, а куплен, зато это прочный и надежный алхимический корпус, да и прочие детали подобраны под мои хотелки. Я годами пользовался такими же деталями, что я купил: знаю, как они работают в синергии. Это как собирать велосипед из качественных фирменных деталей, когда ты не ограничен узким выбором и бюджетом. Те, кто привык к стандартным односкоростным «стелсам», не поймут, а кто знает, чего стоит и насколько отличается от дешевых стандартных моделей собранный под твою руку велосипед, пусть всего тысяч за тридцать-сорок — поймут, о чем я говорю.

Корпус я взял от маленькой машины — Дроуганского горлореза. Я даже не знаю, что значит слово «Дроуган» — это город, или человек, который спроектировал голема? Если подумать, на самом деле забавно: создатель голема мертв, город, где его впервые построили, тоже почил, а название живет.

Итак, голем получился мелким: высотой примерно мне по плечо: сто сорок три сантиметра.

Этот голем был максимально боевой машиной. В корпусе было место для установки сложных гироскопических систем, вдобавок я купил накопитель с базой данных по акробатике и ювелирному контролю тела. Я купил его за семьдесят шесть золотых — как по мне, слишком дорого, но зато голем теперь мог показывать чудеса ловкости. Увы, я не мог установить на машину какой-либо иной базы: для такого нужен какой-нибудь управляющий модуль, созданный именно для обработки баз, а не для боевых моделей. Соответственно, голем с такими базами не сможет похвастаться скоростью и ловкостью, зато может стать великолепным продавцом, дворецким, или вести бухгалтерский учет — зависит от того, какие базы ты в него загрузишь.

Перво-наперво я разметил, где установлю держатели для энергокристалла, для модулей.

С разметкой дело немного застопорилось. Во-первых, корпус этого голема был меньше тех, с которыми я работал прежде. Во-вторых, кроме стандартных рунных цепочек мне нужно было создать дублирующие, так как кристалл для этого голема я выбрал мощный, и энергия попросту разрушила бы одну линию манопотоков. Во-третьих, мне нужно было создать еще два манопотока, от ядра. И поместить внутрь артефакт.

На расчеты и выверение оптимального расположения манопотоков ушло два часа.

Потом — принялся за гравировку необходимых рун: сплетал необходимые руны и помещал их в металл без всяких инструментов — для големостроителя с архетипом они необязательны. Выходило медленнее, чем на ранге мастера, руны временами хотели выскользнуть из рук, но у меня хватало опыта, чтобы не сорвать плетения.

В ином зрении, что появилось у меня вместе с архетипом, было видно, как руна за руной плетения вливаются в металл, змеятся внутри, встают на свои места. Работа заняла четыре изнуряющих часа, в течение которых я ни на что не отвлекался. Под конец работы голем сиял от переполняющей его энергии, а вот у меня дрожали руки и в ушах звенело.

Самое главное в этом големе — не только предположительное умение управляться с пламенем, и расширенный энергетический резерв. С большим кристаллом мне не придется вымерять, сколько еще этот голем сможет использовать магию, как я делаю с Тенеплетом. Лучше решения дублирующих энергопотоков было бы два энергокристалла, но столько в столь маленькое тело не засунешь, а если и засунешь — рано или поздно система, похожая на кривую башенку из кубиков, рухнет.

Возможно, грандмастер смог бы засунуть в голема и два, и три энергокристалла, да еще и усилить механизм так, чтобы тот действовал с половиной разрушенных манопотоков, но я не грандмастер. Если бы у меня было больше ресурсов, вековой опыт или побольше знаний…

Теперь — установка креплений и внутренних деталей. Если я сделал все, как нужно, ядро голема активируется вместе с ним. В дело вступил помогайка. Паучара удерживал на весу собранный корпус, и я легко управлял многочисленными манипуляторами. Инструменты голема управлялись с помощью мысленных команд, не давая мне совершать ошибки, которые могли возникнуть из-за неточных движений. Голем выверял до последнего миллиметра необходимые, и работал сваркой точно и аккуратно.

Дойдя до установки артефакта, я задумался — стоит ли внедрять в голема деталь, увеличивающую его скорость? Может, лучше подобрать к его ядру нечто смежное, способное дать ему способность лучше контролировать пламя?

Хотя нет, к черту. Я не пойду сейчас в Гильдию за новым артефактом. Лучше уж позже заменить этот артефакт на другой, а пока пусть механизм побудет чуть более скоростным.

Я прикрепил артефакт, похожий на камень размером с кулак, возле энергокристалла — необходимые манопотоки к тому времени уже были готовы. Свое место занимали деталь, выполняющая функцию гироскопа, коробочка с дополнительной памятью и такая же с базой данных, управляющий модуль, зрительный модуль и прочие. Крепления были приварены идеально — каждый элемент помещался без всяких проблем. Работать с хорошо откалиброванным помогайкой — одно удовольствие.

Манипуляторы поставили голема на пол, и я выдохнул — механизм стоял на месте уверенно, не покачивался и не собирался падать. Значит, с балансом тоже все в порядке, и переделывать голема не требуется.

Наконец я вставил на место энергокристалл. Манипуляторы паучары пришли в движение: захлопнули крышку на груди голема и закрутили шурупы.

Защитные пластины закаленному корпусу не были нужны. Точнее, можно было навесить и их, но я в очередной раз сделал ставку на скорость механизма.

Я отступил на пару шагов, наблюдая за тем, как оживает мой голем.

По металлическому телу пробежала легкая вибрация. Я видел, как манопотоки становятся еще ярче, когда по ним впервые течет энергия: как наливается свечением его ядро, как мана течет по управляющему модулю голема, который, согласно базовым директивам, сейчас тестирует внутренние детали и программы механизма.

Окуляры визуального модуля блеснули, а потом механизм перешел к тесту тела. Тяжелые металлические руки медленно поднялись, кисти двинулись. Голем шевельнул плечами, шагнул вперед. Его голова повернулась, осматривая ангар.

— Добро пожаловать в мир, Пламенный, — произнес я зачем-то.

После моих слов система разразилась сообщениями:

[Вы получили навык «наделение силой»]

[Наделение силой, ранг — новичок]

[Ранг навыка «рунная магия» повышен!]

[Рунная магия, ранг — подмастерье]

[Ранг навыка «создание големов» повышен!]

[Создание големов, ранг — подмастерье]

[Ранг архетипа повышен!]

[Архетип: Архитектор големов, ранг — подмастерье]

А вот это уже неожиданно, но очень приятно! Итого, мне нужно получить навык «усиление големов», и повысить три-четыре навыка до уровня мастера, и я смогу наверстать то, что у меня имелось на момент смерти. Правда, потом придется штурмовать непокоренные вершины годами — это по проторенному пути шагать легко.

И за что по итогу мне выдали так много плюшек?

Я осмотрел мелкого голема. Впрочем, рост не слишком важен — с учетом качественных деталей, ушедших на изготовление этого малыша, он сможет в одиночку справляться и с ледяными великанами.

— Покажи, что умеешь делать с огнем, не поджигая ничего вокруг, — скомандовал я неподвижному механизму. Заодно проверю, умеет ли он действовать самостоятельно.

Пламя в керосиновых лампах затрепетало, вытянулось и потекло наружу через отверстия для воздуха. Голем вытянул перед собой руку, и над его ладонью закрутился клубок из огненных нитей.

Воздух в помещении быстро нагрелся, от огненного шарика веяло опасным жаром. Пламя все увеличивалось, сплетались все новые и новые нити, а керосин стремительно убывал. Я оценил количество маны в энергокристалле голема и остался доволен: эти фокусы практически не потратили энергию. Другое дело, что ничего по-настоящему мощного я пока не увидел.

Мне показалось, что Тенеплет на несколько градусов повернул голову, будто прислушиваясь к тому, что происходит в помещении. Интересно, он видит через тени, что тут происходит? И не решит ли вмешаться?

По спине пополз предупреждающий холодок.

— А теперь верни пламя на место, — попросил я, и голем подчинился: пламя вне ламп разом потухло, оставив лишь волны тепла, расходящиеся по ангару.

Неплохо. А теперь — следующий тест.

Я проверил голема снаружи и изнутри, просканировал диагностическими заклятьями, пытаясь отыскать малейшее изменение в его поведении, но не нашел. Тенеплета я просканировать не мог, как и узнать, какие знания в него вложил один из предыдущих хозяев, но этого мог легко. Голем был абсолютно послушен, абсолютно прозрачен, абсолютно обычен.

Стандартная бездушная железка.

В этот момент, кроме облегчения, я почувствовал и некое… разочарование? Странно, я хотел создать полностью подконтрольного мне голема, но на деле разочаровался, когда именно это и получилось.

Я знаю, что ни у кого не вышло создать наделенного душой голема, но после знакомства с Тенеплетом мне начало казаться, будто такое возможно. Увы, я ошибся.

— Ладно. Будем считать, с первым заданием ты справился, — пробормотал я. — А теперь — в Гильдию.

Только прежде нужно прибраться в ангаре, собрать как запасные крепления, так и прочие взятые про запас детали, и вернуть кладовщику помогайку. А затем… Пожалуй, затем я навещу замок клана Кровавой луны: он как раз находится на расстоянии суток ходьбы от Оклорда. Трех весьма неслабых големов хватит, чтобы без опаски бродить по здешним дорогам, так что я могу быть спокоен. Заодно и все триггеры, что внедрил в Железного и Тенеплета, помещу в Пламенного. На случай внезапной атаки, на случай попытки перехвата контроля, на случай атаки его кем-то из моих големов, на случай, если со мной пропадет связь и на десятки других случаев.

Интересно, каково это — поглотить силу ядра чароцвета?

Замок клана Кровавой луны я видел впервые, и махина действительно впечатляла.

Я подошел к нему поздним вечером, когда от ближайшей реки поднялся густой туман, окутавший и дорогу, и массивные каменные стены. Пелена тумана скрадывала мои шаги, и цокот и бряцанье големов. Мы шли почти бесшумно, словно призраки. И мне меньше всего хотелось получить стрелу, если излишне чуткий лучник решит проверить себя в стрельбе на звук.

Но обошлось. Я медленно подошел к опущенному мосту, перешел по нему до опущенной решетки. Что интересно — по решетке вилась вязь какого-то плетения. Лорд не упустил возможность использовать магию для усиления защиты своей крепости.

Ощущение чужого недоброго взгляда усилилось, и спустя минуту к решетке со стороны крепости подошел настороженный молодой стражник. Как минимум, еще пятеро прятались в тумане — даже скрадывающая звуки пелена не помешала мне услышать, как стража взводит арбалеты.

— С какой целью ты посетил крепость великого лорда Арка, парень?

— Хочу увидеться с лордом.

— Ты какой-то важный купец? Может, изобретатель или алхимик, которого ждет лорд? Или ты говоришь от лица своих спутников, которые достаточно знатны или уважаемы, чтобы их знали? Почему ты думаешь, что тебя примут, и как мне тебя представить?

— Со мной не спутники, а боевые големы. Можешь сказать лорду Арку, что прибыл Вилатос, големостроитель. А если лорда нет, сообщи обо мне Глебосу — с ним я тоже знаком.

Стражник кивнул и ушел. Минут пятнадцать ничего не происходило: я слышал разговоры стражников и далекие отрывистые команды, а потом ко мне вышел Глебос.

— Поднять решетку, — бросил он в сторону, едва увидел меня.

— Мой господин, я бы не советовал… — затараторил кто-то позади пацана. — С ним боевые големы, Сенька сказал, от двух силой так и шибает…

Глебос не обратил внимания на бормотание, кивнул мне.

— Привет, Вилатос. Сейчас стражники соизволят поднять решетку, и мы с тобой поговорим, как подобает.

— Здравствуй. Не имею ничего против. Если им будет спокойнее, могу оставить големов здесь.

Тем более, что Тенеплет может перейти на изнанку и попасть в крепость в любой момент. Если камни усилены идущими сквозь них плетениями, то над стенами магической защиты нет.

— Да, так будет лучше. Иначе отец в очередной раз выест мне мозг, только на этот раз — нравоучениями, мол, крепость существует для защиты и не стоит пускать в нее отряд потенциального противника. Что ты хочешь с ним обсудить, если не секрет?

— Мне нужно воспользоваться вашей Алтарной. У меня есть неплохое ядро, которое должно помочь мне лучше контролировать големов.

Решетка загрохотала, поднимаясь — солдат наконец решил, что следует выполнить приказ.

Я шагнул в открывшийся проход, оставив големов снаружи.

— Давай, я отведу тебя к отцу. В это время он обычно сидит в кабинете и работает с бумагами. Если бы ты заявился к нему без моего сопровождения — ждал бы во внутреннем дворике, пока отец не соизволил бы принять тебя, но со мной ожидать не будешь.

— Спасибо, — кивнул я и пошел за Глебосом. — Мы с твоим отцом уже встречались, и обсудили кое-что.

— Да, об этом я наслышан, — кивнул Глебос. — Отец рассказал мне и о твоем перерождении, и про договор между вами. Я хотел, чтобы он отозвал награду за твою голову, но не смог… переубедить его, скажем так. Жаль, что тебе пришлось ввязаться во все это. Клановые интриги, взаимоотношения, договора и обязательства — та еще грязь. Нормальным людям, которые всего этого не знают, очень повезло.

Значит, Глебос осведомлен, что у меня — вторая жизнь. Хорошо, что не пришлось самому объяснять ему это, выискивая нужные слова. И, судя по тому, что он не кидает мне в лицо претензии касательно моего молчания и ставок на его победу, он относится ко мне нормально.

— Ну, соваться в эти ваши интриги я и не планирую, — усмехнулся я.

— Поздно, — без тени улыбки ответил пацан.

Мы дошли до донжона, и остановились у дверей. Глебос оглянулся, и, не заметив рядом никого из прислуги, сказал куда тише:

— Ты уже в этом завяз, иначе не пришел бы. Дальше — больше: отец попробует менять тебя. Начнутся щедро оплачиваемые «просьбы», которые незаметно для тебя станут все более и более аморальными, растягивая границы того, что ты когда-то отказался бы делать. Он будет предлагать тебе знания, или найдет другой крючок, за который сможет тебя зацепить. И кто знает, где ты окажешься в конце концов, и кем себя осознаешь. Деревенские пьяницы, опухшие и прожравшие свою жизнь, не способные быть трезвыми из-за груза ошибок, счастливее некоторых бравых слуг нашего клана. Мой тебе совет: следи за просьбами моего отца и за изменениями в своем поведении. А лучше — уходи сразу же, как получишь то, что желаешь сейчас. Потому что потом он предложит тебе что-то еще, и еще.

— Ладно, как скажешь. А что насчет тебя, ты все-таки решил вернуться в лоно семьи? — поспешил я сменить тему.

— Не скажу, что у меня был выбор. Рано или поздно мне бы надоело таскаться по городам и селам, прикрываясь личиной. Тем более, что мой побег принес мне определенную выгоду: теперь меня не выматывают бесконечными тренировками, и отец относится ко мне, как и должен относиться к сыну. Или делает вид?..

На это я ничего не ответил. Настраивать Глебоса против его отца в замке клана Кровавой луны я не стану, а играть в команде лорда Арка не хочется.

— Ладно, пошли, — вздохнул паренек и пошагал по высоким ступенькам к массивным дверям.

Мы вошли в зал донжона. Здесь пахло затхлостью и пылью. Потолки в зале были на высоте четырех метров — так просто влажной тряпкой не дотянешься. В углах колыхалась паутина.

На стенах находились искусные фрески, изображающие в основном кровавые сражения и людей с эмблемой клана Кровавой луны, по одному человеку на картину. В основном этих людей изображали в величественных позах, стоящих на холмах или другом возвышении по центру фресок. Забавно было смотреть на это, зная, что до битвы богов недодавленные кланы боялись высунуться, и уж точно не имели и толики того влияния, что сейчас. И крепостью этой лорд Арк до той битвы, вероятно, не владел.

Тем не менее, это место обладало собственной мистической аурой. В замке ощущалось давление истории — до Арка здесь жили люди, и жили долго. Черепица на крыше донжона местами была темной от дождей и прошедших лет. Местами крышу ремонтировали — черепки в тех местах отличались по цвету.

— Что думаешь делать с наковальней? — спросил я. Будет не слишком приятно узнать, если Глебос уже продал этот артефакт, но лучше уж сейчас.

— Отец хочет узнать, где она. Я, кстати, склоняюсь к тому, чтобы рассказать ему — это усилит клан, но без разговора с тобой решать судьбу артефакта я не стал.

— Не против, если я сам ему об этом скажу?

— Говори, — пожал плечами пацан.

Мы спустились по лестнице, потом — по еще одной, временами встречая немногочисленную прислугу. Ходы под замком были разветвленными и длинными. Мне показалось, они выходили за пределы внешних стен.

— Раньше отец работал на третьем этаже донжона, но там случилась кое-какая неприятность, и сейчас кабинет восстанавливают.

— Понятно.

Возле одной из дверей паренек остановился и без стука зашел внутрь, придержав для меня дверь.

Помещение было крохотным. За столом, занимающим большую площадь комнатушки, сидел лорд Арк.

— Вилатос? — поднял бровь лорд. — Не ожидал увидеть тебя. Сын, ты можешь идти.

Глебос кивнул и вышел.

— С чем ты пришел?

— Я хотел кое о чем вас попросить. В прошлый раз я рассказал вам немало интересного…

— И? — перебил меня лорд. — Не хочу быть грубым, но у меня очень много дел. Пожалуйста, будь краток.

— И хочу воспользоваться одним из особых мест вашего замка. Алтарной.

— С чего ты решил, что данной тобой информации достаточно для использования моего Алтарного зала?

Не думал, что он задаст такой вопрос. Мне казалось, Арк продолжит улыбаться и вытягивать данные о будущем.

Потому что ты в Оклорде выжал из меня всю интересующую тебя информацию, мог ответить я. Но сказал совершенно другое: то, что звучало гораздо интереснее для лорда.

— Потому, что политическая информация — лишь малая часть того, что я принес из будущего, и все сказанное мной растянется на годы, тогда как есть исследования и прочие тайны из будущего, которыми можно заняться сейчас. И я готов платить ими по факту усовершенствования своего тела. Я считаю, что на поглощение силы принесенного мной ядра я уже точно заработал.

— Складно говоришь, — пробормотал лорд. — Хорошо, я устрою тебе ритуал. Чье ядро ты добыл?

— Чароцвета.

— Погоди, так ты хочешь использовать ядро растительного монстра? — С непонятным выражением спросил Арк. — Ты действительно уверен, что тебе это нужно?

— Э-э… ну, да.

— Что ж, в таком случае я прямо сейчас распоряжусь, чтобы подготовили Алтарную. Мне и самому интересно, что получится.

Вот тут я уже напрягся. Но расспрашивать лорда о нюансах было поздно: пока я раскачивался, Арк уже вышел из кабинета и попросил меня подождать его в зале донжона. Предупредительный слуга, перехваченный лордом, сразу же отвел меня туда.

Ну ладно. В случае чего, смогу отказаться или расспросить о рисках: я ведь пока не в Алтарной, и вокруг меня не работают маги.

Так я думал первые полчаса. Лорда все не было, зато мимо меня забегали другие люди.

Первым по залу пробежался лопоухий мальчишка-слуга и разжег керосиновые лампы. После этого быстрым шагом прошли еще четыре слуги, а потом — трое рослых бородатых мужчин, переговариваясь, судя по всему, про Алтарную:

— И почему вечером, и без оповещения?

— Может, удалось заполучить какое-то редкое ядро?

— Это не повод для спешки! Обычно предупреждают минимум за три дня, чтобы мы успели рассчитать…

Троица скрылась, и чертыхнулся я уже в пустом зале. Я чувствовал себя мальчишкой, разворошившим муравейник, и все, что мог — убивать скуку и тревогу, рассматривая фрески. Получалось плохо.

— Эй! Эй, уважаемая! — окликнул я семенящую к выходу женщину в одежде слуги. — Мне нужно поговорить с Глебосом.

— Все будет, господин, — на ходу поклонилась она, и исчезла. Глебоса я не дождался ни через десять минут, ни через сорок. Однако ситуация меня все больше и больше напрягала, потому Тенеплет перешел в тень и помчался через зал вслед за ушедшей троицей.

Чтобы найти Алтарную, голему понадобилось семь минут шныряния по разным комнатам. Подземные ходы здесь действительно были длинными и разветвленными.

Помещение было маленьким — как комната в трактире дядюшки Бу. Стены украшены серебряными рунами, по углам дымят курильницы, а посередине — широкая гранитная плита, на которой свободно разместится даже рослый человек.

В первые пять минут ничего интересного не происходило — люди расставляли всюду жаровни, плошки с маслами, помещали в держатели палочки с благовониями. Тенеплет неподвижно сидел у выхода, а я маялся в ожидании. И в какой-то момент дождался диалога. Двое магов принялись общаться, в то время как третий сосредоточенно работал.

— Интересно, как лорду удалось убедить кого-то рискнуть здоровьем?

— Да заплатил наш господин какому-нибудь жадному бродяге пару золотых, да и все. Не думаю, что обычному подопытному дали бы больше.

— Не согласен. Бродяга уже должен быть необычным: иметь архетип, развитый минимум до уровня ученика, и сродство с предполагаемым ядром. Хотя бы в одном аспекте. Плюс — мы уже пытались внедрить силу растительного ядра одному человеку, и ни к чему хорошему это не привело. Лорд — не тот человек, что раз за разом долбится в закрытую дверь, так что ритуал сегодня должен отличаться от предыдущей попытки. Сливать дорогие ресурсы, ничего не меняя в процессе — глупость.

В процессе была одна переменная — мое попадание в прошлое. Но я не думаю, что это хоть как-то повлияет на результат. Черт!

— Так и мы с прошлого раза здорово навострились работать с Алтарной — вычисляем свойства ядер все лучше, получили по повышению рунных навыков, — слегка приободрил меня собеседник.

— Нет. То, что ты описал — как листом подорожника закрывать рубленую рану. Никто из ныне живущих не разбирается в растительных ядрах. Никто из живших ранее не смог поглотить силу такого ядра — слишком уж она неподходящая для человека. Любой монстр-зверь и даже нежить не столь сильно отличаются от человека, как растения. Даже если кто-то когда-то сможет поглотить их силу, результат будет абсолютно непредсказуем.

— А как же истории про людей, которые все-таки смогли?

— Не более чем выдумки!

— Тем не менее, мы обеспечим этому подопытному кролику максимум страховки и сведем к минимуму откат, — наконец заговорил третий, отрываясь от расчерчивания меловых рун между серебряными рунами на стенах Алтарной. — Ну, потеряет он на полгода-год возможность поглощать другие ядра, и что с того? И не с таким люди живут.

— Вилатос?

Я вздрогнул и отвернулся от фрески, на которую пялился больше пяти минут.

— Да?

— Все уже готово. Не передумал?

Не передумал ли я?

Хороший вопрос. Пожалуй, нет, не передумал. Если есть шанс обрести дополнительные силы — стоит им воспользоваться.

Что я теряю? Возможность прокачиваться с помощью ядер на полгода — год. Но я и раньше справлялся без этого. Зато, если вспомнить оговорку насчет легенд и историй, появляется зыбкий шанс получить какие-то необычные силы.

— Нет, не передумал, — сказал я, чувствуя себя так, словно шагаю в пропасть.

— Хорошо. Пошли в Алтарную.

К моменту, как мы пришли на место, Тенеплет и два мага покинули комнату. Оставшийся специалист уложил меня на гранит, скороговоркой выдал массу советов, упомянул, что меня ожидает битва разумов, и чтобы я не стеснялся на полную использовать воображение.

— Готов? — спросил он наконец.

Я кивнул и вдруг очутился на лугу. Напротив меня, шагах в десяти, стоит тонкий стебель чароцвета.

Значит, для победы мне нужно его убить? Хорошо. А как?

Я попробовал шагнуть в сторону растения, но это далось с трудом, мои ноги будто липли к траве. Значит, это нужно сделать не руками. Что там маги говорили про воображение?

Сосредоточившись, я пожелал, чтобы в моей руке появилось копье. И у меня даже что-то получилось: на тонкую, размером с карандаш, деревяшку был насажен наконечник, который больше походил на железную луковицу. В общем, первый блин — комом. Я выбросил копье и попробовал сформировать мачете, более подходящее для рубки сорняков.

Не успел. Чароцвет первый дотянулся до меня воображаемыми лианами. Только вот на том уровне, где мы находились, воображаемое было сродни реальности, и отростки, касающиеся моих ног, были весьма ощутимы: я почувствовал, как гибкая лоза оплетает и туго стягивает мои щиколотки, холодя кожу, поднимается выше…

— Черт!

Я попытался воплотить огонь, бегущий по корням твари, только пламя появлялось не в виде ревущего пожара, как я желал, а в виде пары язычков, и сразу же гасло. Боевой голем, которого я создал для защиты, получился весьма несуразным, скособоченным и развалился после первых же шагов.

Каждое воплощение образов отнимало мои силы, и растение двигалось все увереннее. Мои ноги затянуло в кокон, и лианы двигались вверх, сплетаясь вокруг меня. Чароцвет не планировал перехватывать надо мной контроль — он хотел переварить, поглотить меня. Может, не мог проникнуть сквозь мою кожу — если здесь она была такой же, как в реальности, после зелья физической крепости ее даже обычным ножом сложно пробить.

Тем не менее, я не мог ничего сделать. У меня не хватало умения работы с образами — топор, который я поспешно воплотил, разлетелся при первом же ударе, оставив на корне неглубокую зарубку. У меня не хватало ментальных сил — все, что я воплощал, было блеклым, тусклым. Руны, которые я пытался вообразить на предметах, расплывались. Плетения разрушались у пальцев. Я не мог разорвать или отодрать от себя зеленые побеги, и с ужасом смотрел за тем, как растение не торопясь движется вверх по моей одежде.

Чароцвет чувствовал себя великолепно — не торопясь разрастался, проращивал на лианах листы, которые становились все больше и все плотнее прилегали к лианам. Вокруг меня формировался кокон, а ноги уже ощущали щиплющую кожу жижу.

Поглощение ядра пошло не по плану.

За следующие десять минут я перепробовал все. Я орал, дергался, как припадочный, требовал меня выпустить. Тщетно. Какие бы меры ни предпринимали маги, их оказалось недостаточно. Я медленно умирал.

А потом лоза добралась до моей головы и меня заключило в кокон полностью. И едкая жидкость удивительно быстро добралась сперва до моих колен, а потом — накрыла меня с головой.

Я мог не дышать, но это не исправляло ситуацию. Спустя еще десяток минут я почувствовал, что моя сущность распадается, а растение каким-то образом проникло в мою голову и оплетает в воображаемый кокон мои воспоминания.

Вот тогда-то вмешался кто-то иной.

Ощущение невероятной силы пришло со стороны, будто некто из реального мира попал в мое воображение. Темная фигура с размытыми чертами лица появилась рядом с коконом и разорвала его.

— Я не дам тебе убиться. Ты — мой единственный шанс, глупый человек, — произнесло существо монотонным невыразительным голосом, который можно было принять как за мужской, так и за женский.

Меня и чароцвет подхватило и тряхнуло, как встряхивает ткань швея, прежде чем положить на стол и распороть.

Образы исчезли, я больше ничего не видел. Не знаю, кем была эта третья сила, но она сумела мне помочь. Из нас двоих, будто в конструкторе, собрали одно живое существо. Кем бы ни был мой спаситель, он нашел у меня и у чароцвета кое-что общее: мою жадность к деньгам и ресурсам и жадность к человеческой плоти у растения-монстра.

Если бы я отказался от выгодного предложения и ушел из города, который окружала нежить, я бы не погиб. Если бы чароцвет ограничился охранниками и купцами, не желая привлекать спектаклем в беседке других спутников, не погиб бы он. Все мои воспоминания и образы из памяти растения мелькали передо мной с чудовищной скоростью. Существо наделяло меня новыми свойствами из ядра, безжалостно распотрошив чароцвет.

Когда образы кончились, я попал в кошмар, где не было ни времени, ни пространства, ни мыслей, и бесконечно плавал там, не в силах мыслить, не в силах ужасаться происходящему.

Я остался ведущим. Растение не сохранило сознание, но как-то повлияло на меня, потому что когда я пришел в себя, вынырнув из омута кошмаров, меня приветствовала надпись.

[Вы получили особенность «Пожирание»]

[Пожирание: возможность усиливать навыки за счет поглощенных]

Сразу после возвращения в реальность ознакомиться со своими новыми способностями я не смог, и тому была веская причина. Алтарная, гордость лорда Арка, оказалась в ужасном состоянии: по стенам змеились трещины, из камня выпало несколько серебряных рун. Когда это случилось, не знаю — либо когда меня латало то странное существо, либо — когда я бился… точнее, когда меня переваривал чароцвет. В общем, меня едва ли не вынесли из помещения, так как самостоятельно я передвигался с трудом, и передали Арку.

Лорд выглядел чрезвычайно недовольным, и сразу сказал:

— Короче, Вилатос, я тебе Алтарную предоставил, но после того, что в ней случилось, в благородство играть не буду. Выполнишь для меня пару заданий — и мы в расчете. Заодно посмотрим, как быстро у тебя голова после поглощения ядра чароцвета прояснится. А по големам что-нибудь постараюсь разузнать. Не знаю, на кой тебе информация по профилю, если ты знаешь, как растительные ядра поглощать и притом оставаться в живых, но в чужие дела не лезу: хочешь знаний, значит, есть причина.

— Предлагаю о долгах поговорить позже, — пробормотал я. — Сейчас практически не соображаю.

Всё это время я не чувствовал вины за разрушенную Алтарную, и единственное, о чем думал, так это о навыках лорда Арка. Пожирание сообщало, что навыки располагаются по центру груди человека. У лорда их было больше двадцати: они жались друг к другу, походя на россыпь ярких белых шаров.

Мне хотелось сожрать их. Сложить ладонь щепотью, резким ударом пробить грудь лорда и поглотить эти вкусные белые шарики. Но, несмотря на слюну и голод, я держался. Понимание проблем, следующих за таким поступком, перевешивало голод. Арк — не последний человек с навыками.

Интересно, какова на вкус филактерия с душой лича, и какие свойства она даст?..

— Вилатос? Вилатос!

Я чересчур глубоко ушел в мысли. Когда Арк окликнул меня, я с трудом оторвал взгляд от навыков, находящихся на расстоянии хорошего удара рукой, и посмотрел лорду в глаза.

— Давай поговорим завтра: тебе действительно нужен отдых, как я погляжу. Тебя проводят до комнаты, — кивнул он на стоящего рядом слугу. Когда тот успел подойти, я не заметил.

К этому моменту я уже более-менее пришел в себя, и мог передвигаться самостоятельно.

Комната располагалась на третьем подземном этаже. Когда слуга предупредительно открыл передо мной дверь и с лёгким поклоном шагнул в сторону, я зашёл внутрь и первым делом заперся на задвижку. А уже потом огляделся.

Для выделенного мне помещения больше подходило определение «покои». Две огромнейших комнаты, во второй — полноценный бассейн с чистой водой, напротив — зеркало в полный рост.

Есть огромная кровать, широкий шкаф с однотипными махровыми халатами — роскошью, по меркам этого мира. За дверцей маленькой тумбочки с встроенным артефактом охлаждения стояли разнокалиберные бутылочки с алкоголем: пузатые бутылки с красным вином, маленькие бутылочки с чем-то прозрачным. Если в комнате пыли почти нет, и бельё свежее, то бутыли в шкафчике покрыты пылью — либо гости здесь бывают нечасто, либо не уважают алкоголь.

Судя по обстановке, комнату держат для знатных гостей. Видимо, из-за отсутствия таковых, её предоставили мне.

Я осмотрелся, убедился в отсутствии нехороших артефактов и плетений, и сделал то, что откладывал: подошёл к зеркалу.

Ещё во время похода по коридорам я обратил внимание, что кожа на моих ладонях обрела чуть зеленоватый оттенок, но списал это на неверный свет ламп. Увы, изменения мне не причудились. Кроме изменений психики слияние с ядром изменило цвет моей кожи.

Я не чувствовал у себя новых способностей: вряд ли я могу управлять скоростью роста растений или проявлять иные, свойственные друидам, качества. Единственные значимые изменения система отразила сообщением, а внешность… Что ж, я никогда не считал себя красавчиком, и не заботился о внешности. Подумаешь, стал чуть зеленее. Главное — не пустил корни и не переварился цветком, а изменения психики можно и пережить.

Ох уж эта Аделая со своими советами! «Сможешь улучшить контроль над големами», как же! А еще это непонятное существо, которое раскромсало на части ядро и внедрило мне главную особенность чароцвета. Кто оно? Самая первая мысль — Тенеплет. Но нет, голем не показывал ничего, кроме способности перемещаться в тенях и атаковать тьмой. Ксантия? Боги мертвы, если верить лорду. А даже если не совсем мертвы: где я и где Ксантия?

Я сел прямо на пол и запустил ладони в волосы. Посидел так минут пять, прикидывая размеры задницы, в которую попал, а потом поднялся.

Аделая ни в чем не виновата. Тетка сразу сказала, что не знает практически ничего про процесс поглощения навыков из ядра. Ладно, чего уж… Поглощение ядра больше дало, чем забрало. Забрало нормальный цвет кожи, а дало имбовую особенность и легкое желание сожрать весь мир. Как ни крути, я весь в плюсах. Главное, держать эти плюсы в узде.

Я закрыл глаза, концентрируясь на «пожирании». Пожалуй, самое время протестировать способность. Что у меня самое ненужное? Владение кинжалом. Если получится с помощью него усилить «Наделение силой», будет вообще прекрасно. Да, если у меня получится качать физические навыки и с их помощью развивать профильные, это будет похоже на читерство, но будем честны: вся система — сплошное надругательство над честностью.

Едва я выбрал навык, желудок содрогнулся в спазме. Если было бы чем, меня бы стошнило. Переваривать самого себя было мерзко. Я будто снова очутился в бутоне чароцвета. А потом появилось сообщение от системы, которое меня отнюдь не порадовало.

Внимание! Общими навыками можно усиливать лишь общие навыки!

— Не проблема…

Подавив тошноту, я выбрал в качестве навыка для усиления «ускорение восприятия». С учетом «крепости тела», думаю, я справлюсь с минусами от усилившегося навыка.

[Пожирание навыка «Владение кинжалом — ученик»]

[Усиление навыка «Ускорение восприятия — новичок»]

[Ранг навыка «ускорение восприятия» повышен!]

[Ускорение восприятия, ранг — ученик]

Голову пронзила вспышка боли, принесшая массу новых знаний: как контролировать скорость восприятия, как правильнее двигаться в замедленном мире. Кроме того, когда навык шагнул на новый ранг, я стал воспринимать свое тело гораздо лучше.

А вот процесс расщепления навыка мне не понравился. Это было неприятно, будто для утоления голода мне пришлось сожрать кусок с собственной ноги. «Пожирание» дали мне точно не для этого, но тут уже я решаю, как его использовать.

Результат того стоил. Навык, который я не мог повысить, несмотря на часы суммарных тренировок, наконец перешагнул на новый ранг.

Вилатос

Архетип: Архитектор големов, ранг — подмастерье

Навыки архетипа:

Ремонт механизмов — подмастерье

Рунная магия — подмастерье

Создание големов — подмастерье

Управление механизмами — ученик

Наделение силой — новичок

Общие навыки:

Быстрый бег — новичок

Владение утренней звездой, ранг — ученик

Оценка — подмастерье

Малый комплекс уклонения — ученик

Медитация — ученик

Ускорение восприятия — ученик

Пассивные навыки:

Крепость тела

Особенности:

Пожирание

Я осмотрел прочие навыки на предмет того, что еще можно переварить, но ничего такого не нашел. Самое ненужное — «медитация», но она влияет на количество внутренней энергии. «Владение утренней звездой» тоже можно причислить к ненужным навыкам, но он — единственный боевой навык. Конечно, для защиты у меня теперь есть големы, но все же пусть пока будет. Ничто мне не мешает поглотить его позже.

Теперь я вижу реальный путь становления богом. Честно говоря, если бы не эта особенность, у меня ничего бы не вышло. Сейчас я подмастерье, а уже существуют люди в ранге грандмастеров, и им нужно приложить куда меньше усилий, чтобы дотянуться до высоты, куда мечу я, даже с учетом скоропостижной гибели грандмастеров. А после того, как грандмастер станет богом, кто знает, чего он захочет? Может, пожелает сидеть на местном Олимпе один, и уничтожать соперников. Думаю, для бога в этом нет ничего сложного.

Но до ранга бога нужно дойти. Мне нужны ядра, и хотя бы в самом начале нужна алтарная для маскировки моего умения самостоятельно пить эти ядра.

Нужен ли мне лорд Арк? Пожалуй, да, нужен: в качестве человека, который расстелет мне ковровую дорожку к высшему рангу и армию для борьбы с нежитью организует.

Утром меня позвали на завтрак. Я проснулся рано и успел поплавать в бассейне прежде, чем в дверь постучал слуга.

— Господин Арк просит вас подняться и разделить с ним трапезу, — склонился в поклоне слуга.

Что ж, не стану заставлять человека ждать.

За накрытым столом Арк сидел один, и стул с противоположной стороны стола предназначался, судя по всему, для меня, а не для Глебоса. За спиной лорда стоял слуга, готовый и бокал наполнить, и убрать со стола кости, и блюдо передвинуть поближе.

На столе стояли фарфоровые компотьеры и серебряные фруктовницы с разнообразными фруктами и ягодами — сочными красными яблоками, спелыми виноградными гроздьями, свежими грушами и прочими дарами садов Оклорда. Кроме фруктов тут были подносы с ассортиментом сыров. Между сырами располагались подносы с тонкой нарезкой холодного мяса — ветчиной, прошутто и несколькими видами колбас.

На широких фарфоровых тарелках лежала выпечка — пышные круассаны, ароматные хлебцы с семечками, медовые пряники и булочки с начинкой. Рядом с выпечкой стояли розетки с медом, вареньем и джемом. Выглядело это столь аппетитно, что даже мне, человеку со слегка изменившимися вкусами, будет сложно устоять и не попробовать.

Но сперва, пожалуй, съем картофельное пюре с соленьями и котлетой.

— Вилатос, приветствую, — даже не поднял взгляда от тарелки лорд Арк. — Предлагаю позавтракать, а потом и побеседовать насчет компенсации.

Сложно серьезно воспринимать подобные предложения от того, кого так и тянет назвать едой.

— О какой компенсации идёт речь? — вежливо поинтересовался я, присев за стол. К еде пока не притронулся. — Ваши специалисты обещали безопасность при процедуре, в итоге едва меня не угробили. Если бы не секретные техники, позволившие мне вырваться из той западни, я там бы и помер. Ваша Алтарная была с изъяном, и компенсировать ущерб я не собираюсь.

— Вот как? — отложил лорд столовые приборы и аристократично вытер рот краем скатерти. Может, рассказать этому миру про салфетки или столовые платки? — В таком случае, Вилатос, у нас с тобой возникает конфликт интересов, потому что мой интерес — вернуть Алтарную в прежнее состояние, а на это нужны деньги. И я не хочу брать на себя возмещение расходов.

Я взял вилку, наколол на нее дольку помидора и съел. Потом — попробовал котлету. Вкусно, но вместе с тем, блюдам чего-то не хватает. Быть может, навыков лорда Арка?

— Я думаю, мы можем найти выход из ситуации, уважаемый лорд. Без всяких заданий, и во благо моего и вашего благосостояния.

— Внимательно слушаю, — равнодушно сказал лорд.

— Я расскажу вам секреты из будущего. В частности касаемо производства големов, артефактов, некоторых неизвестных на данный момент зелий и прочего, что поможет нам победить нежить. Но выдавать их я буду порционно: следующую информацию я буду выдавать тогда, когда вы расправитесь с предыдущей.

— В каком смысле «расправитесь»?

— Организуете производственную цепочку, наймете специалистов и обеспечите бесперебойное производство артефактов, зелий и прочего. Что с ними делать, решайте сами: можете собирать в своих закромах, можете продавать втридорога другим кланам — это ваше дело.

— Это сложно. Некоторых специалистов придется доводить до архетипа с нуля — зачарователи и алхимики довольно редки, и в основном уже работают в лавках.

— Я выдам несколько имен перспективных специалистов, — пообещал я. Эта информация не нужна была мне одному, но с ресурсами лорда всех можно будет найти и прокачать. Жалею ли я о том, что выдаю информацию? Ну, во-первых, у меня теперь есть реальный шанс стать боженькой: с учетом этого любая организация труда алхимиков, травников и авантюристов выглядит детской возней в песочнице. А во-вторых, не бесплатно же.

— Что взамен? — отпил лорд вино из бокала.

— Посещение Алтарной, которую вы постараетесь восстановить как можно быстрее. Лучшие ядра монстров и существ, живущих на самых нижних этажах подземелья. Информация о големах, чем эксклюзивнее, тем лучше. Кроме того, я планирую собирать редких големов, так что мне понадобятся и монеты. Думаю, с учетом того, что производство будете организовывать вы… если согласитесь, конечно, поиск специалистов тоже будет на вас, как и прочие организационные вопросы, будет справедливо определить мою долю от прибыли в пять процентов.

— Вы просите так мало? — с нечитаемым выражением лица спросил лорд.

— Я прошу достаточно. Вы просто не представляете, каковы будут прибыли, если вы сможете организовать производство всего, что я вам открою.

— Предложение интересное, но я не могу согласиться на него, не обдумав все, как следует. Ты предлагаешь мне золотые горы, судя по описанию, но я пока их не вижу, и размеров не представляю. Давай начнем с продукта, не слишком обременительного в плане производства. И тогда уже посмотрим, стоит ли того сотрудничество. Разумеется, свои пять процентов с дохода ты получишь. Если он будет, тот доход.

— Хорошо, — пожал я плечами, и вернулся к еде. Она по-прежнему казалась мне одновременно и вкусной, и пресной. Интересно, а мясо монстров покажется мне вкусным в обоих ракурсах?

Мысль, которая сутки назад показалась бы ужасной, не вызвала никакого отвращения: не вижу ничего страшного в том, чтобы пустить на жаркое того же огненного быка, или какую-нибудь змею, наделенную необычными навыками. Ходят слухи, что и в трущобах, и в самых фешенебельных ресторанах иногда готовят монстров. Только если первым есть нечего, то вторым уже приелись привычные продукты.

— К слову, у меня в запасниках действительно найдется несколько первоклассных ядер, — нарушил молчание лорд. — Как только Алтарную восстановят, я могу предоставить их тебе.

— Я буду должен что-нибудь взамен?

— Нет. Единственное, о чем я предупрежу — ядра действительно мощные, и принадлежали растительным монстрам высоких рангов. Хранить их смысла нет, но если ты поглощаешь такие вещи без особых проблем, то можешь воспользоваться. Я даже обеспечу тебе разноплановых специалистов, чтобы в случае чего остановить ритуал.

«Я не знаю, как ты это сделал, но очень хочу узнать, потому ритуал будут анализировать все специалисты с подходящими навыками, которых я успею найти к тому моменту», перевел я слова лорда Арка.

— Хорошо, буду благодарен, — улыбнулся я, позволив уговорить себя на дальнейшие эксперименты. — А насчет первого продукта — думаю, мы с Глебосом можем доставить сюда орочью наковальню и с ее помощью перейти к проекту.

— Я не против, — пожал плечами лорд. — Ты хорошо повлиял на моего сына: у него были проблемы со страхами, скажем так, и ты помог ему их преодолеть. Надеюсь, ты не применишь все свои знания, и не попытаешься повернуть сына против меня. Поверь, ни к чему хорошему это не приведет, да и меня расстроишь.

— Ну разумеется.

Значит, скоро мы с Глебосом выдвинемся за наковальней. Как раз в Вяжске побываю — есть у меня там пара незавершенных дел. Да и тамошнее подземелье стоит посетить: будет очень интересно проверить Тенеплета в библиотеке подземелья. Голем, который может перемещаться по изнанке мира, не задев ни рассыпанное по полу стекло, ни ветхие книжные полки, будто создан произвести там фурор, вычистив все сокровища подчистую. А если учесть, что он еще и видит насыщенные магией предметы, искать книги навыков будет невероятно легко.

В отличие от Земли, где я родился, в этом мире люди развивались очень сильно, в разы увеличивая свои физические характеристики. Средненький мастер во «владении мечом», с учетом всех развитых параллельно характеристик, победит всех великих фехтовальщиков Земли, даже если они будут выходить на него по два-три человека одновременно. Но они не учитывали механизмов, которые могут повысить скорость, развиваемую человеком. Например, с помощью велосипеда человек способен достичь скорости, которую никогда не выдал бы при беге. А если велосипед кажется недостаточно проходимым, есть те же джамперы, пружинящие «ходули» — занимающийся бокингом человек может бежать со скоростью тридцать километров в час, и это без учета того, что люди прошлого мира в разы слабее людей этого. В прошлом я не занимался изготовлением таких приспособ — слишком поздно вспомнил о них, когда завел знакомства с людьми, которые могли бы спроектировать прототипы. Да и золота у меня было уже достаточно, чтобы не пытаться заработать на этом. Изобретать велосипед же мне вовсе не хотелось — слишком много сил и труда уйдут на проект.

А вот теперь почему-то вспомнил о джамперах. Тренированный, физически развитый человек с прокачанными физическими навыками уйдет на джамперах от любого равного по силе и скорости мертвеца, а отряды таких можно будет использовать в качестве разведчиков или гонцов, пусть перемещаться они смогут не везде — в густом лесу, например, такая приспособа станет помехой.

Сам я разработкой джамперов заниматься не смогу: на мне висит слишком много других дел, да и не слишком тянет меня возиться с инновациями. Что поделать: не крафтер я, не крафтер. А вот если отдать эту разработку лорду в качестве первого «секрета из будущего», и время от времени наблюдать за результатами, все может выйти куда лучше, нежели бы на это тратил время я. К тому же, дело это не слишком важное в стратегическом плане, на мой взгляд: сработает так сработает, нет — ну и черт с ними, у отрядов появятся усиливающие их необычные артефакты.

Так… Что еще я знаю о джамперах?

Память неожиданно разразилась целой вереницей фактов. Оказывается, еще в Петрограде орудовала банда «попрыгунчиков», совершавших ограбления и убегавших с места преступления гигантскими шагами с помощью подпружиненных ходуль. Толстой в романе «Хождение по мукам» описывал их так: «…привязав к ногам особые пружины, они пугали в те времена весь Петроград». Страшные ходули с пружинами изобрел и изготовил для банды грабителей ремесленник Демидов. Через некоторое время банда была уничтожена.

Одним из основных элементов джамперов служит рессора, изготовленная из углеродного волокна и специального пружинящего пластика. Она выдерживает большие нагрузки с хорошим запасом. Надежная система креплений фиксирует голень и делает джамперы «продолжением» ног. Не менее важный элемент — резиновая пятка, обеспечивающая сцепление с любыми поверхностями под разными углами. Рычаги, соединённые с рессорой сделаны из алюминиевого сплава повышенной прочности. Они позволяют сжимать рессору и использовать ее кинетическую энергию для выполнения прыжков.

В этом мире нет ни «специального пружинящего пластика», ни «углеродного волокна», зато есть хорошие кузнецы и алхимия, которая сможет заменить и то, и другое.

Этот проект я и презентовал лорду в качестве первого. Арк отнесся к джамперам со скепсисом, но все же отправил меня к клановому кузнецу, которому я на бумаге, словах и едва ли не на пальцах объяснил, что мне необходимо.

Двухметровый мужик не обрадовался проекту, что ему предоставил подросток, но против слов лорда не пошел: пообещал сделать необходимое. К моменту, как мы притянем наковальню, не справится, ну так мы не в гонки играем.

Остаток дня я потратил на медитацию, и в поход мы с Глебосом отправились утром следующего дня. Глебос распорядился насчет повозки, а его отец, сказав что-то вроде «негоже наследнику появляться на людях без свиты», выделил ему десяток человек сопровождения. Оказывается, кроме живущих в замке и под замком людей, в окрестностях имелось еще три крупные деревни, где жили слуги и воины клана, и даже два замка помельче, где жили другие полноправные члены клана. Так что будет, где поместить производство, если с джамперами все пойдет прекрасно.

Мы выдвинулись пешком. Глебосу предложили взять карету, но паренек отказался. С каретой пришлось бы брать и лошадей для людей, которые в карету и в повозку не влезли бы, а лошадей нужно защищать и следить за ними. Причем, обратно нам пришлось бы двигаться со скоростью груженой наковальней повозки. Все эти аргументы Глебос перечислил мне, но я в них не особо поверил. Мне кажется, паренек решил растянуть время, которое он проведет вне крепости и без отцовского надзора.

Надо, кстати, построить себе ездового голема. Пока мне не слишком часто приходится перемещаться между городами, но когда придется — лучше иметь самый быстрый способ.

За день до выхода я принялся учиться контролировать тягу к пожиранию чужих навыков. Выходило все лучше и лучше — я постепенно сживался с новой особенностью. То, что я не рванул сразу пожирать навыки и усиливать себя, пошло на пользу моему умению контролировать себя, но временами я ловил себя на том, что присматриваюсь к навыкам Глебоса, которых обнаружилось не меньше пятнадцати, и желаю пробить рукой грудь человека, чтобы эти навыки сожрать. Кстати, еще один плюс — теперь я могу на вид оценить, насколько силен человек: например, в отряде, который выделил Арк, были три человека с восемью навыками, из которых три — профильных, архетипных, остальные имели по шесть-семь, и чуть хуже развитых — шарики их навыков были бледнее. Возможно, в будущем я смогу по оттенкам и силе, исходящей от навыков, определять, за что именно они отвечают. «Пожирание» подсказывало мне, что стоит сожрать навык, и я буду знать о нем все, и смогу определять его у других людей. Оно вообще многое мне подсказывало, подталкивая ко вполне определенной цели.

Чтобы отвлечься, я приблизился к компаньону, но спросить ни о чем не успел, так как Глебос сразу озадачил меня вопросом:

— Вилатос, ты слышал про призраков, которые появились в подземельях у Оклорда?

— Слышал, и даже дрался с ними. А что?

— Как вообще так вышло, что лича запечатали в крипте, полной призраков?

Я задумался, прикидывая возможности мастера плоти, а потом ответил:

— Призраки мало что могут сделать, если у тебя есть серебряный меч или иное оружие против нематериальных противников. Но они — та же самая нежить, которая появляется на местах сражений из остатков душ, ярости, боли и пролившейся крови. В общем, на могильниках животных в основном появляются блуждающие огни, либо иная не слишком разумная некрожуть. А вот в месте, где гибли люди, и гибли страшно, может появиться призрак. От того, что монстр был мастером плоти, он не перестал быть личем: высшей нежитью, которая контролирует и может создавать нежить низшую. Чтобы запечатать лича, который за секунды может изменить человека, что неосмотрительно приблизится к нему, нужно быть очень аккуратным. Допустим, отнести и заковать лича можно с помощью големов, но в тех подземельях нашлись и зомби, очень древние на вид. Полагаю, у людей, которые запечатывали нежить, что-то пошло не по плану: лич устроил бойню и перебил кучу народа. Потом подземелье все-таки запечатали, даже забрали оттуда большую часть трупов: часть, кстати, могли оставить в качестве намека, что дальше лезть не стоит. Но на тот момент в подземелье была огромная концентрация смерти, боли и страданий. Создание призрака — дело долгое, но если ты годами заперт под землей, и выйти не можешь, то можно и потратить полгодика на создание сотни-другой призраков. Обычно лич за такое время сможет окружить себя армией простой нежити, и ему создавать призраков не особо нужно, но у мастера плоти выбора особо не было.

— Исчерпывающе, спасибо. Я даже вопросов задать не успел, как ты все объяснил.

— Да не за что. Кстати, раз уж мы заговорили, позволь задать вопрос: как так получилось, что ты ходишь с обычным артефактным мечом, зачарованным на прочность? — кивнул я на двуручник Глебоса.

В остальном со снаряжением пацана было все в порядке: легкая кольчуга, поножи, наручи и наплечники объединялись в сборный защитный артефакт, дающий невидимый щит вокруг всего тела.

— Временная мера. В оружейной есть и необычные, и редкие клинки, но я не хочу к ним привыкать: отец договорился с людьми из Оружейной Гильдии, и в ближайший месяц я посещу их с заказом.

Я присвистнул.

Оружейная Гильдия — это мощно и очень дорого. В ней работают лучшие кузнецы-оружейники, а попасть в их число мечтает большая часть остальных. Лишь в этой Гильдии делали на заказ эпическое оружие. И платил ты фиксированную, пусть и весьма нескромную цену, за само оружие, а не за попытки его создать. Насколько помню, ценник начинался от пятисот золотых. По моему мнению, лучше потратить такие деньжищи на оружие, которое само станет бегать и уничтожать противника, чем на клинок, большую часть времени полеживающий в ножнах.

В общем, меня просто душила жаба тратиться даже на эпические клинки.

— Очень хорошая идея — взять там оружие, — сдержано добавил я.

На этом разговор сам собой заглох.

С повозкой и по дороге шли бодрее, чем я, когда в прошлом улепетывал от клана Кровавой луны, двигаясь в основном по лесу. Повозка шла бодро, люди передвигались рядом с ней легким бегом, временами поочередно отдыхая в повозке, где трясло немилосердно: повозка — не карета, рессор и артефактов для смягчения хода у нее не было.

Я перестал контролировать големов — лишь задал каждому общую команду — следовать не дальше, чем в двадцати метрах от повозки.

Шли быстро, на привал вставали каждые четыре часа. Из всех развлечений поначалу был только вид встречных повозок и короткие указания от командира отряда подчиненным. Когда повозки не могли разъехаться на узкой дороге, не замедляя скорость, встречным зачастую приходилось сдвигаться к самому краю, а то и съезжать одним колесом с дороги.

Но скучно не было ни мне, ни людям. Дело в том, что Тенеплет, находясь в компании клановых вояк, со временем оживился и принялся издеваться над народом. Поначалу просто бежал за спинами людей, будто проверяя их на прочность, а потом выявил слабое звено — тощего низкорослого мужика, которого пристроившийся сзади голем пугал больше прочих. Как только Тенеплет нашел подходящую жертву, оставил других в покое, принявшись кошмарить вполне определенного человека.

После «дыхания в затылок» боец научился ходить и оглядываться. Зачастую сзади бойца в такие моменты находился Тенеплет, не стесняющийся использовать бесшумность и перемещение в тенях. Пару раз боец оглянувшись, ничего не замечал, но поворачивая голову, утыкался в безликую маску и шарахался в сторону.

Остальные поначалу потешались над паникующим клановым бойцом, а потом, когда я на просьбу бойца «прекратить, пожалуйста, эту затянувшуюся шутку», спокойно сообщил, мол, могу поклясться, что голема я сейчас не контролирую и не приказывал ему доводить человека до истерики, напряглись.

Я не останавливал Тенеплета, наблюдая за получившим волю механизмом: результаты наблюдения для меня были важнее, чем психика постороннего человека. Эти шуточки я даже с натяжкой не мог списать на «вложенные команды» — голем, будто хищник, вполне целенаправленно выбрал себе жертву и за руку вел ее к нервному срыву. Мне стало любопытно, когда голем остановится, и ради чего все это делает.

На стоянке боец, которому выпала очередь идти за хворостом, отказался удаляться от стоянки. Никто не стал ни спорить, ни подтрунивать над мужичком: люди без вопросов выбрали другого человека.

Обстановка в отряде медленно накалялась. Если раньше люди пересказывали друг другу какие-то байки, добродушно спорили на тему тренировок и артефактов, кто-то мог тихо затянуть песню, то сейчас все сидели в тишине, и общались голосами, лишенными намека на радость. Все-таки боец был для отряда своим, а я своим не стал, и не стану. Мутный паренек, себе на уме, голема заставляет издеваться над товарищем, да и кожа у него зеленая: сразу видно — нелюдь.

Я временами ловил взгляды исподлобья, которые бросали на меня клановые. На привалах больше никто не предлагал мне заваренный в котелке чай, никто не накладывал кашу.

Бойцы окружили своего товарища как во время бега, так и на привалах, не подпуская к нему голема, и тогда Тенеплет отстал, принялся копировать Пламенного и Железного: проводил время так же неподвижно. Но по окулярам, которые временами ловили фигуру бойца и по слабому, едва заметному предвкушению, тень которого иногда прорывалась от голема, похожая скорее на мою собственную галлюцинацию, чем на эмоции, я понимал: пакостный механизм выжидает удобный момент. Тенеплет походил на мастерового, который обработал заготовку и отложил на время, зная, что обязательно вернется к ней и закончит работу.

К вечеру голем стал еще внимательнее следить за мужичком. Тот, будучи человеком с архетипом физического типа рангом не ниже подмастерья, чужой взгляд чувствовал и безошибочно поворачивался к голему, но сейчас голем отворачивался лишь после того, как боец замечал его внимательный взгляд.

Стоит сказать, что черту Тенеплет не перешел: пока ограничивался лишь гляделками. Я несколько раз ловил его задумчивый взгляд, который голем кидал на снующих между корней мышей и мелких птичек. Не знаю, что он планировал сделать с животными, но пока механизм держался и не делал ничего. Возможно, ждал, пока боец заснет. Или — когда засну я.

На ночлег расположились посреди леса, уже в сумерках: к этому моменту мы удалились от дороги километров на пятнадцать, и до уничтоженного стойбища орков осталось всего ничего — за пару часов пути дойти можно.

Будет забавно, если мы не найдем в выгребной яме никакой наковальни.

— Вилатос, ты не считаешь, что шутка вышла из-под контроля? — подошел ко мне Глебос, когда бойцы поставили здоровенную палатку и принялись разводить костер.

— Ты о големе?

— Я о том, что ты зачем-то выводишь из себя человека из моего клана. И ладно бы между вами какая-то неприязнь была, тогда бы я просто предоставил вам самим разбираться, но ведь не было ничего.

— Не было, — подтвердил я, отослав Тенеплета на километр вглубь леса. — Но повторю то, что уже говорил твоим бойцам: я не имею отношения к его выкрутасам. У меня есть подозрение, что голем одержим, и я хочу проверить, так ли это.

— Советую быть поаккуратнее с выяснениями. У Зигвурта и так нервы слабые, а тут еще и голем твой чудит, не прекращая. Как бы не приключилось беды. Мой боец может и не по голему ударить, а прямиком по тебе. Не этого ли добивается твой механизм?

Над этим я уже думал. Перед тем, как ложиться спать, я на всякий случай подошел к напряженному бойцу и повторил, что я не имею отношения к выкрутасам голема, а если у него есть претензии к механизму, который создали чересчур самостоятельным, пусть с этим механизмом их и решает. Ко мне не нужно подходить с требованием «запретить голему смотреть».

Голему я задал ограничение: не заходить в лагерь с этого момента до момента, как я проснусь. Механизм принял ограничение стоически, без недовольства, и сверлить меня взглядом, как бедолагу-бойца, не стал. Прежде механизм не нарушал моих указаний, вот и теперь проверю, не изменилось ли чего.

Голем пылал предвкушением. Человек истекал страхом, но постепенно успокоился, и спустя три часа даже заснул — усталость и вымотанные нервы взяли свое.

Вот тогда голем принялся ткать, совмещая изнанку и реальный мир. Для посторонних людей, лишенных способности видеть энергию мира, это действо проходило незаметно. Вилатос и Глебос спали, а остальные были обыкновенными воинами, не связанными с духовными навыками. Солдат, сидящий спиной к костру и наблюдающий за лесом, обернулся — ему показалось, что костер потухает, но нет — пламя лишь слегка сжалось, сдавленное когтистой лапой тьмы, вошедшей в полную силу. Безлунная ночь наделила голема силой, которую не могли даровать тени. Ядро могучего монстра в груди механизма налилось мощью, которую хотелось выплеснуть на того трусоватого бойца.

Команда Вилатоса связала механизм крепче стального троса, но идти против нее голем и не стал. Ему вообще не требовалось заходить на поляну, чтобы совершить задуманное. В палатке хватало теней: вот множество мелких тонких нитей колыхнулись, и, будто маленькие паутинки, принялись переплетаться вокруг Зигвурта: обматывались вокруг его рук, ног, пеленали лицо. И чем больше теней обволакивало человека, тем глубже он проваливался в Тень, на изнанку. Туда, где голем мог гораздо больше, чем в реальности. Где мог применить все коварство, чтобы довести человека до крайней степени испуга и подпитаться его страхом.

Там, куда тени утянули бойца, не было ни людей, ни костра с палаткой. Кругом стояли высоченные деревья, ярко мерцали звезды, своим светом создавая тени. Именно там Зигвурт и очнулся: растерянный, недоумевающий, куда пропала палатка и соратники.

Человек попытался преодолеть свой страх, но это шло вразрез с планом Тенеплета. Заскрипели-застонали сосны, кто-то глухо ухнул вдали, и страх вернулся, с каждым мгновением захлестывая человека все сильнее и сильнее.

Зигвурт, крупно дрожа, принялся наматывать круги вокруг поляны, пытаясь отыскать следы ушедших товарищей, и одновременно с тем, не слишком приглядываясь к теням: там ему чудились образы змей, монстров и прочих существ, всматриваться в которые не хотелось.

Наконец, он увидел спину человека — кажется, на земле, сгорбившись, сидел командир.

Он наконец-то нашел кого-то живого, но это почему-то не радовало бойца. Этой ночью Зигвурта ничего не радовало — хотелось заорать от ужаса, и, поскуливая и дрожа, забраться на самое высокое дерево. Но мужчина держался, пусть и на крохах самоконтроля.

— Ты чего тут сидишь? — выдохнул Зигвурт, пытаясь понять, что ему делать дальше. Подходить к командиру ужасно не хотелось.

Сидящий на земле человек дернулся, мгновенно выпрямляясь, и застыл, по-прежнему сидя спиной к бойцу.

Зигвурт шагнул назад.

Под сапогом предательски хрустнула ветка. И тогда существо, не имеющее ничего общего с командиром, заговорило звучащим отовсюду шепотом, похожим на шуршание листвы, шорох дождевых капель, но не на человеческий голос:

— Когда я был маленьким

Часто меня в наказание ставили в угол

И там со временем так я завёл в темноте

Много маленьких, странных друзей

Зигвурт слушал каждое слово, проникаясь ледяной жутью, которой сквозила речь существа. А когда оно закончило говорить, весь лес зашелестел, будто смеясь. И множество маленьких теней открыли тусклые глаза.

Надрывный вопль, что прозвучал на изнанке мира, никто не услышал. Боец, сидящий на страже, подкинул сучьев в костер и дернул плечами, прогоняя невесть откуда взявшийся холодок.

Зигвурт подскочил на лежаке в палатке, хрипло дыша. Воспоминания были яркими, как никогда: он бежал по лесу, а потом что-то настигло его, сбило с ног и принялось душить.

Пальцы коснулись шеи и обнаружили свежие ссадины. То, что показалось сном, не было им.

Палатка распалась, будто состояла из пепла, а не из прочной ткани.

Человек встал и бросился прочь, не разбирая дороги. Спустя десять минут бега по лесу остановился, и прислушался, пытаясь отдышаться.

Погони слышно не было. А потом неподалеку раздался смешок. Следом весь лес глумливо захихикал, заулюлюкал. Что-то вздернуло его за шкирку, обхватило горло. В глазах потемнело, ноги и руки ослабли, а потом человек провалился в забытье, чтобы снова прийти в себя и попытаться сбежать. И снова очнуться и бежать, сбивая ноги. И снова.

Наконец Зигвурт уже никуда не бежал: человек, едва проснувшись, разрыдался, уже не пытаясь даже двигаться. Тогда кошмары подошли к нему, обступили, похихикивая и рыча. Все тот же шелестящий голос предложил Зигвурту выход из ситуации:

— Если ты умрешь, страхи исчезнут.

Утро выдалось прекрасным. Проснулся часов в шесть: в первую очередь проверил големов и посмотрел на лагерь через их визуальные модули. Тенеплет, судя по всему, на поляну соваться не пытался: механизм неспешно ходил вокруг поляны, пугая кузнечиков и птиц. Судя по тому, что Зигвурт жив: сидит возле палатки, затачивая клинок, голем ничего ему не сделал.

Бойцы сопровождения и чай уже заварили, и сами уже позавтракали. Глебос пьет чай, сидя у костра, остальные — кто тренируется, кто ухаживает за лошадками.

Я потянулся, встал, вышел из палатки. И едва успел уклониться, когда Зигвурт вскочил, метя заточенным клинком мне в шею.

Время послушно замедлилось. Я перехватил летящий в горло клинок, отшвырнул в сторону. Кисть бойца я вывернул, заломил ему руку за спину, после чего — опрокинул человека на землю, удерживая руку.

— Что происходит? — вырос рядом со мной командир с обнаженным палашом.

— Он кинулся на меня с мечом, пришлось защищаться.

— Отпусти его, — посоветовали мне. Я выпустил кисть рычащего Зигвурта, шагнул назад. Боец вскочил, ловким движением ухватил рукоять меча и снова рванул ко мне. Только в этот раз его обезоружил и опрокинул командир.

— Зигвурт, мать твою! Что творишь, баран⁈ Сгною на тренировках!

Но бойцу были безразличны угрозы. Если вчера в глазах Зигвурта жил страх, то сегодня они горели решимостью, будто за ночь человек кардинально изменился. Кроме того, присмотревшись к нему, я заметил, что выглядеть он стал старше, чем вчера: морщины углубились, а в волосах появились седые пряди.

На диалог он идти отказался.

— Я убью тебя, хозяин големов, — твердо пообещал он. — Такие, как ты, существовать не должны. То, что тебя земля вообще на себе носит — недоработка палачей.

— Не расскажешь, что произошло? — спросил я, но ответа не дождался. Пленник отвернулся и затих.

— Глебос, можно тебя на минуту?

Мы с пацаном отошли в сторону.

— Ну как, выяснил что-нибудь про своего голема?

— Нет. Но если расспросишь Зигвурта, сможешь выяснить.

Глебос упрямиться не стал, но единственное, что удалось выяснить — Зигвурта ночью мучали какие-то «особенные» кошмары. Звучало бредово. Хотелось вырвать из пострадавшего конкретику, но увы — тут было достаточно людей, которые встанут грудью на защиту своего бойца.

В общем, резюмируя сказанное: странностей, связанных с големом, стало больше, но я не уверен, что стоит о нем беспокоиться, пока механизм выполняет мои команды и не покушается на меня самого. Хотя, если выйдет найти ядро теневого монстра и создать Тенеплету замену, от старого избавлюсь в тот же миг. Но пока не стану отказываться от него: слишком уж удобны способности голема.

— Давай, на этом прекратишь свои эксперименты, — попросил Глебос. Я кивнул — разрушать психику бойцов клана Кровавой луны, я не намерен. Есть в этом мире и более важные вещи.

Зигвурта связали и везли на повозке. Боец вел себя тихо: не кричал и не угрожал, но от этого не становилось спокойнее ни мне, ни прочим. Зигвурт знал, что рано или поздно его развяжут, и ждал этого момента.

Нервный срыв бойца не добавил мне популярности у сопровождающих: ходили шепотки, что я довел человека, но мне было плевать. Тем более что к обеду мы достигли цели нашего путешествия.

В разгромленном поселке побывали и люди, и звери. От орков остались лишь обезглавленные скелеты. Кузнечные инструменты, веревки, шкуры с шатров и прочие нужные в обиходе вещи растащили. Но в яму никто вроде бы не лез. По крайней мере, уровень содержимого в ней меньше не стал.

Не буду описывать, как меня просили использовать големов, чтобы зацепить веревку за кольцо наковальни. Не буду рассказывать, что я на это отвечал, и как бойцы тянули жребий, решая, кому пачкаться. Как доставали и отмывали артефакт водой из ручья, пожалуй, тоже не скажу.

Но вот, наконец, наковальня, на которой можно клепать артефактные части для големов, была на повозке, рядом с Зигвуртом, который сверлил меня холодным взглядом. Пришла пора прощаться.

— Я в Вяжск, — сообщил я Глебосу, как главе группы. — Через пару часов можете развязывать мстителя — я к тому моменту отойду достаточно, чтобы он не бросился за мной.

— Пожалуй, лучше мы освободим его уже в замке, где его осмотрят наши лекари.

— Не хочешь отправиться со мной? В подземелье сходим, этаж эдак на пятый.

— Не в этот раз. Я бы с радостью, но лучше, если о произошедшем с Зигвуртом отец узнает от меня.

Черт. А я рассчитывал на компаньона…

С другой стороны, Глебосу в самом деле будет лучше отправиться домой. Я же спокойно пройдусь до Вяжска один, не борясь с желанием прикончить человека и поглотить его навыки. Но в таком случае мне нужно придумать, как и чьи именно навыки стоит поглощать. Не использовать имбовую особенность — глупо.

В Вяжске нужно забежать в лавку зачарователей и попробовать купить ядро монстра. Если у меня получится поглотить его, то никакой проблемы с дальнейшей прокачкой не будет. А если не выйдет — придется охотиться на наделенных навыками демонов и прочих существ. Хотя, мне и так придется охотиться: не знаю, сколько конкретно силы я получу из ядра, но подозреваю, что из живых монстров получится добыть больше.

Через ворота я прошел без лишних вопросов от стражников, и первым делом забежал в книжную лавку. Поздоровался с продавцом и положил перед ним амулет, который добыл в подземелье, когда группа авантюристов билась против червя-переростка.

— Можете оценить его?

— Сейчас поглядим, — пообещал старикан. — Так… Артефакт — накопитель, содержит силу природы. Пользоваться заключенной в нем силой смогут только те, кто принадлежит к архетипам природников. По продаже точно сказать не могу — вещь слишком редкая, и не слишком мне нужная. Тебе лучше обратиться к оставшимся оборотням или друидам: если кто и будет заинтересован в покупке этой вещи, то они.

Следом я узнал о книге с навыком лучника. Старик-продавец удивился тому, что в моих руках оказалось две столь редких вещицы, и сходу предложил за книгу сто двадцать золотых. Причем не стал играть в негодяя, и объяснил, что выручить за нее я на самом деле могу гораздо больше.

— Это максимум, который я могу отдать прямо сейчас: больше у меня в лавке просто не найдется. Книга стоит дороже — если будешь продавать на каком-нибудь аукционе, можешь и все сто пятьдесят получить.

Я задумался, прикидывая варианты. Аукцион проводится далеко не каждый день, а у меня нет времени ждать.

— Можете продать мне книги, связанные с големостроением? У меня есть патент Гильдии Големостроителей.

— Мы уже обсуждали этот вопрос, молодой человек, — качнул головой старик. — У меня нет таких книг, и не появятся. Разрешение на их распространение этих книг есть только у Гильдии Големостроителей, но не у свободных торговцев. Даже если у вас имеется патент.

Ладно. Но попытаться стоило.

— Тогда я готов вместо недостающего золота взять какие-нибудь дешевые книги с любыми легко усваиваемыми навыками. Я бы взял штук десять.

Лишними не будут: изучу их, а потом — поглощу, усиливая второстепенные навыки.

На том и договорились. Старик остался с книгой, а я покинул лавку, и с изрядно потяжелевшим кошельком отправился к зачарователям, где купил сразу два дешевых ядра — больше в наличии не было. Но на заказ продавец готов был достать и десять, и пятьдесят ядер, и даже какое-нибудь конкретное.

Поглощение ядра прошло отлично. Я дошел до ближайшей подворотни, где чем-то воняло и было тесно, и там сжал ядро, командуя особенности пожрать ядро. Сосредоточился на усилении «наделения силой», как на самом слабом навыке из профильных.

Внимание! Ядрами можно усиливать лишь общие навыки!

Стоило попытаться. Ладно, тогда выберу «быстрый бег».

[Пожирание ядра]

[Усиление навыка «быстрый бег — новичок»]

[Ранг навыка «быстрый бег» не изменился!]

[Быстрый бег, ранг — новичок]

Я бы назвал это кидаловом, если бы не почувствовал хилый ручеек силы, который протек по руке и растворился в груди. Стоит подсчитать, сколько нужно ядер для усиления навыка до ранга ученика, и проверить, есть ли разница в ядрах. Пожирание подсказывает, что чем сильнее монстр, тем больше он даст энергии при пожирании. И оно же говорит, что от живых монстров получится взять больше.

Второе поглощенное ядро принесло еще меньше силы, и ранг навыка бега тоже не подняло. Ну, ладно. Будут еще ядра.

Больше в городе меня ничего не держало, потому я закупился свежими продуктами на рынке и отправился в подземелье. Меня с Тенеплетом ждала библиотека.

За прошедшее время комната с книгами переместилась дальше от входа — топать от нее по тоннелям теперь нужно не меньше четырех километров, спускаясь по лестницам аж на шестой этаж.

Шли быстро, не обращая внимания на мелочь, что выскакивала на нас из боковых проходов: монстры были безъядерными, и слишком слабыми для пожирания, потому абсолютно неинтересными. Пламенный подхватывал огонь факелов, и либо хлестал по монстрам издали, либо стягивал огненные потоки к ладоням, формируя шар, которым бил гораздо сильнее. Тенеплет быстро разделывал тушки, если они стоили задержки в пару минут и не были сильно прожаренными. Железный плелся позади, следя за тылом. Так постепенно и прошли все четыре километра, спускаясь по лестницам все ниже.

Шестой этаж — это уже повод напрячься, даже с командой из трех неплохих големов. Вот если големов будет пять, и все они будут не «неплохими», а шикарными, то можно и на десятый этаж спуститься, но пока на «шикарного» тянул лишь собранный из отличных деталей Пламенный, и то с большой натяжкой. Поэтому я вел себя предельно осторожно, и до дверей библиотеки добирался едва ли не на цыпочках.

В библиотеке уже были две группы авантюристов — перед дверями стояли походные сумки. Негласное среди авантюристов правило советовало заботиться о других группах и быть гораздо осторожнее, если ты не один в библиотеке, но никто не запрещал находиться там ни трем, ни пяти группам одновременно. Пока книги на полках, они никому не принадлежат, как яблоки в ничейном саду: если ты сорвал плод с ветки раньше других, он твой.

Тенеплет скользнул на изнанку и без всякого труда двинулся в широкий проем, прорубленный в дверях библиотеки. Тенью скользнул по рассыпанному стеклу, мелькнул мимо поставленного посередине прохода хлипкого стула, и заметил первый книжный томик, слегка отличающийся по цвету от прочих томов. Голем без проблем добрался до книги, высунул ладонь в реальный мир и сцапал книгу, тут же забрав ее на изнанку. Отлично! Первая добыча есть! Где вторая?

Вторая оказалась прижата между двумя огромными томиками, на самом верху хлипкой, расшатанной полки. Голем скользнул вверх по хлипкому дереву и забрал сразу три тома. Два из них остались на полу, а ценный томик перекочевал в мои закрома.

Библиотекарь, слепой страшный монстр, гневно метался между полок и размахивал щупальцами, но не мог понять, что происходит. Обе группы с общим скудным уловом в три книги быстро двинулись на выход, не желая оставаться в одном помещении с возбужденным монстром. Ко мне приставать не стали, один маг даже показал на пальцах, что внутри опасно, за что я его на пальцах же и отблагодарил за предупреждение.

Не думал, что поход будет таким веселым и интересным. Я гонял голема по библиотеке, собирая с его помощью книги, будто ресурсы в какой-то виртуальной игрушке. С помощью голема забирать добычу, за которой отряжают пятерки высокоранговых воинов, оказалось легко и забавно. Когда книг становилось больше пяти, Тенеплет возвращался на выход и вываливал передо мной найденное. А я уже оценивал книги и решал, для чего они могут пригодиться.

Книга навыка.

Магический предмет одноразового пользования.

Описание: при тщательном изучении дает навык «Вулканизация».

Вулканизация: технологический процесс взаимодействия каучуков с вулканизирующим реагентом, при котором происходит сшивание молекул каучука в единую пространственную сетку.

Хрень какая-то непонятная. Эта книга мне даром не сдалась, а изучать навык для пожирания — только тратить книгу попусту. Пожалуй, стоит продать ее в ту же книжную лавку, а вырученное золото уже найду куда пристроить.

Вместе с тем, мне попадались и хорошие книги, которые, увы, все же мне не подходили.

Книга навыка.

Магический предмет одноразового пользования.

Описание: при тщательном изучении дает навык «внедрение рунных камней». Вы научитесь внедрять в доспехи и мечи рунные камни, усиливая предметы. Доступно кузнецам с архетипом не ниже ранга «подмастерья».

История эпохи ремесел.

Магический предмет одноразового пользования.

Описание: при тщательном изучении дает возможность использовать артефакты эпохи ремесел. Открывает архетипы «археолог», «историк». Для изучения необходим навык «знания эпох».

И десятки книг с прочей бесполезной для меня чушью. Две книги по алхимии можно отдать… то есть — продать лорду Арку: тот как раз упоминал, что ему будет необходимо обучать специалистов для производства, которое развернется на его землях. Книга с навыками молний наверняка пригодится Глебосу, а остальные, пожалуй, на продажу.

Я еще раз прогнал Тенеплета по всей библиотеке, но больше книг голем не нашел. Ну и ладно, я уже достаточно обчистил библиотеку. Теперь можно и на выход идти.

Я запихнул книги в пространственную сумку, и двинулся по коридору, пустив вперед Тенеплета: пусть лучше потратит энергию на разведку, чем мы неожиданно столкнемся с опасными монстрами.

Осторожность себя оправдала. Спустя километр, на пятом этаже, Тенеплет заметил группу нежити: во главе мертвых шел лич с черным посохом, за ним — четыре скелета, которые тащили огромный, окованный металлом ящик. Замыкали группу две укутанные в тряпки фигуры.

Лич, вампиры и скелеты в подземелье, где люди и монстры при гибели не обращаются в нежить? Что за бред?

И что это за ящик в руках у скелетов?

Нежить дошла до лестницы, и потопала вниз, к нам на этаж. Я сразу отдал Железному и Пламенному приказ спрятаться за поворотом, и сам на цыпочках скользнул туда же. Тенеплет двигался вслед за нежитью. Ни лич, ни вампиры не обращали на голема внимания и не проявляли ни малейших признаков беспокойства. Только вот маны в маленьком энергокристалле голема после приключения в библиотеке оставалось не слишком много, и она продолжала убывать с каждой минутой, проведенной Тенеплетом в тенях.

Итак, вопрос дня — нападать, или нет? Справиться-то мы сможем: Пламенный и Тенеплет в связке окучат лича, а я тем временем сдержу вампиров. Скелеты разлетятся после первого хорошего удара: их можно оставить на Железного.

Я постоял, прикидывая, стоит ли ввязываться в драку, но сомнения исчезли, когда от лича повеяло навыками: несвежими, как пролежавшая пару лет в морозилке рыба, но все еще съедобными. Значит, однозначно нападем. Только вот сперва узнаю, куда нежить так целеустремленно идет. Мне не чуждо любопытство, к тому же там, куда скелеты несут один ящик, могут лежать еще десять. Не буду задаваться вопросом, зачем личу хранить что-либо в подземелье. Хранит — значит, нужно.

Надеюсь, там золотишко, драгоценные камни или простые эпические артефакты, минимум штук по семь в ящике.

Тенеплет по моему приказу вернулся и вышел из теней рядом с нами. Команда нежити бодро прошагала по коридору к следующей лестнице. Теперь нужно следовать за ними, но уже без наблюдающего Тенеплета: ему лучше экономить энергию.

Или же можно поставить голема во главе группы?

Я искоса взглянул на напружинившегося Тенеплета, смотревшего в сторону нежити, припомнил его хищные повадки и тягу к преследованию, и решился на глупый поступок. Я посмотрел в окуляры механизма, и, чувствуя себя довольно глупо, негромко произнес:

— Слушай, Тенеплет… Можешь провести нас за нежитью? Только так, чтобы она нас не обнаружила.

А вот то, что последовало за этим, меня порядком удивило и вместе с тем напрягло: голем медленно кивнул и скользнул вперед по коридору.

Големы понимают речь, и могут разговаривать, если в них есть соответствующие модули. Только словарный запас у них зачастую скуден, и воспринимать они могут лишь простые команды, а сложные можно отдавать лишь мысленно, используя вместе со словами еще и образы. Точнее, так я думал до того, как нас повел Тенеплет. То, что он понял команду, тоже можно списать на заложенные в память машины знания слежки или разведки, но дело точно в чем-то ином: слишком уж много заложенных в нем знаний. Этот голем определенно необычен.

Тенеплет шагал впереди, безошибочно ведя нас по следу. Временами останавливался перед поворотами, поднимал сжатую в кулак руку и ждал. В такие моменты в тоннель соваться не стоило: из него еще не ушли мертвецы.

И ладно бы голем слышал нежить, но нет: даже подключившись к его модулям, я не всегда слышал тихий стук костяных ног по каменному полу. Тенеплет же будто чудом поворачивал на развилках именно туда, куда уходил мертвый отряд.

На шестом этаже я уже напрягся. Идти еще ниже не хотелось, но лич целеустремленно шагал к следующей лестнице. Моя жадность вступила в бой с осторожностью и быстро сожрала ее. Тенеплет уверенно вел нас вперед, а лич каким-то образом избегал монстров: возможно, у него был навык, отпугивающий тварей или помогающий отслеживать их. Решено — иду дальше. Но при малейшей опасности — сваливаю.

Дважды из коридоров, мимо которых мы проходили, веяло сухим жаром, однажды пришлось менять маршрут и огибать солидный участок коридоров — Тенеплет, похоже, учуял противника, с которым мы не сможем справиться, и провел нас иным путем.

И наконец дошли до десятого, самого опасного этажа, в километре от логова босса. Я лишний раз старался здесь даже не дышать, а вот лич ничуть не беспокоился. Если во время пути его отряд мог как замедлиться, так и ускориться, то сейчас костлявый шел, будто по коридорам своего дома.

Благо, в сторону босса мы не направились — свернули в другой коридор.

Здесь должен быть тупик, но одна из стен была проломлена, и за этим проломом была еще одна лестница, на одиннадцатый этаж. Именно в этот пролом прошли мертвецы.

И я шагнул на первую ступеньку.

Лестница выходила к перекрестку. Мы зашли в правый проход, а Тенеплет скользнул прямо, к проходу в большой зал. Выглядывать пришлось ему же, как самому неприметному. Голем осторожно, самым краем глаза заглянул в зал.

По центру большого помещения лежал большой красный камень. От него по полу вились руны, выложенные мелкими каменными осколками. Ритуальная фигура была настолько огромной, что могла соперничать с футбольным полем.

Я бросил оценку на красный валун.

Сердце подземелья.

Магический предмет божественного ранга.

Описание: артефакт, обеспечивающий функционирование кластера, где установлен. Для смены настроек проведите соответствующий ритуал.

Вот черт! И что здесь хочет изменить… Точно! Я вспомнил, как в прошлой жизни изменилось Вяжское подземелье: что-то случилось, и там перестали появляться монстры, зато начала возникать нежить. Похоже, я сейчас имею удовольствие наблюдать за процессом, который привел к сбитой настройке подземелья. Даже не буду спрашивать, откуда лич знает, как именно менять эту настройку: это живые испытывают упадок из-за потерянных книг и знаний, но личами стали могущественные мастера и грандмастера. И пусть по большей части нежить утратила навыки архетипов, которыми владела при жизни, зато они не гнушаются делиться друг с другом знаниями. Если один знал, что именно можно сделать с подземельями, то информация разошлась по всем мертвецам.

Нежить дошла до рунных узоров и поставила ящик. Лич откинул крышку, и я увидел, что он доверху забит черными камнями, как раз такими, которыми и был выложен узор. Я снова использовал оценку, только на этот раз — на одном из черных камней, которые под присмотром лича начали раскладывать по полу скелеты, продолжая рунные фигуры.

Проклятый осколок сердца подземелья.

Магический предмет редкого ранга.

Описание: ингредиент для ритуалов.

Я беззвучно выругался и отступил обратно в коридор. Похоже, моя мечта прибарахлиться за счет мертвых канула в Лету.

Лич не проведет ритуал прямо сейчас, работы здесь еще на десяток таких сундуков с проклятыми осколками. Но все же, думаю, стоит нарушить планы нежити уже сейчас. А потом — передать расположение сердца охране подземелья, и на всякий случай — продублировать доклад мэру. Пусть организовывают патрули, сигналки, и передают информацию о сердцах в прочие города. Эта диверсия может повториться. Хотя, судя по размеру здешнего сердца и примерного объема камней, из которых выстраивали руны, на осквернение одного сердца необходим материал минимум десяти других сердец. Если, конечно, я не ошибся в предполагаемом размахе ритуала.

А сейчас — пора действовать.

Я перехватил контроль над големами. Железного и Пламенного оставил в коридоре: эти спрятаться не могут, так лучше пусть атакуют по команде. А Тенеплета перевел в тень и потянул за собой, шагая по тоннелю к залу, ничуть не таясь и не приглушая шаги.

Главный мертвец резко обернулся в мою сторону, но атаковать не стал.

— И кто это к нам заглянул? — скрипуче спросил лич. Голос его звучал невнятно, будто мертвец отучился разговаривать, но оно и не удивительно — я редко слышу голоса нежити. Обычно предпочитаю сразу убивать их, или же они идут в атаку. Если лич разговаривает, то он замышляет недоброе, либо послал вампиров, чтобы те обследовали ближайшие тоннели на предмет моих компаньонов, и тянет время. Или же хочет что-то узнать у подростка, прежде, чем убить. Вампиров я не видел — значит, рыщут по туннелям.

— Да так, прохожий, — ответил я, не замедляя шаг. Лишь перехватил поудобнее моргенштерн.

Лич стиснул посох.

— Прохожий? Ты бы не дошел сюда один. Где твои друзья?

Я молча дошел до ближайшей руны, сложенной из камней, и пнул ее. Силы в камнях я не ощутил, потому был уверен, что мне ничего не угрожает. Только вот смотреть нужно было на лича: после того, как камни разлетелись по полу зала, я застыл, не в силах шевельнуться: меня окутала непонятная магия. Оружие выпало из расслабленной руки.

— Хватит вандализма, — равнодушно сказала тварь.

— Что ты сделал⁈ — для вида рыкнул я, не слишком-то и пытаясь вырваться. Ситуация была небезнадежна: я по-прежнему мог наблюдать за происходящим через визуальные модули механизмов, и отдавать им приказы. На изнанке шевельнулся Тенеплет, готовясь атаковать лича, но я одернул голема. Не так часто удается поговорить с разумной нежитью.

А вместе с тем скелеты, щелкая челюстями, принялись выкладывать из проклятых осколков другой рунный узор, поменьше.

— Ты знаешь, как развивается нежить, малыш? — вдруг спросил лич. — Тебе известно, как именно мы набираем ранги, прогрессируем, и почему некоторые из нас сильнее прочих?

— Жрете людей?

— Лишь низшие из нас, — покачал головой лич, и дернул посохом. Мое тело качнулось, и, пошатываясь, самостоятельно пошло вперед. Значит, сила в посохе. Отлично.

— Есть много вариантов усилить себя, в зависимости от доступных тебе средств, мальчишка. На объяснение всего этого уйдет много времени, потому я буду краток. Мои слуги как раз успеют отыскать в коридорах глупцов, которые провели маленького мальчика на десятый этаж и сбежали, скомандовав тебе прикрыть их спину.

— Мне никто не командовал…

— И хотя вариантов много, цель — одна и та же: ассимилировать силы живого, поглотить их и возвыситься. Именно потому мы, высшие, не перебили вас людишек, и никогда не перебьем. Мы создадим для разумных ферму, на которой будем выращивать вас для поглощения, — произнес лич. Как по мне — чушь. Они не стали добивать нас потому, что не смогли. И в будущем будут штурмовать города армиями, и вместо аккуратного пленения, людей будут жрать зомби, скелеты и призраки.

— Так вот, обычные зомби поедают тело разумного, но, по сути, они поглощают лишь малую часть того, что можно выдавить из него. Чуть больше — если человек или орк жив. Совсем слезы — если мертв. Но существует возможность поглотить силу без остатка. Ритуалы.

Да я уже догадался. Вон — скелеты уже почти выложили рунный узор который я постарался запомнить. Для меня он бесполезен, у меня есть «пожирание», но знания можно продать.

Вместо того, чтобы пытаться спорить с личем или участвовать в ритуале, я задал вопрос, который и следовало задать разговорчивому мертвецу:

— Кто такой Кигулар?

Лич осекся. Пару секунд на меня пялился застывший череп, обтянутый пергаментной кожей, а потом мертвец спросил:

— Откуда тебе известно это имя?

— Это ведь грандмастер, который управляет вами? Скажи, кто он, и я расскажу тебе, откуда знаю про него. И назову тебе людей, которые тоже знают.

— Кигулар — это бог, который управляет нами, — ответил лич. — Но довольно разговоров.

Одновременно с этим в туннеле, где прятались Железный и Пламенный, появились вампиры.

— Действительно… — согласился я с личем.

Из теней вылетел черный шар, попав в правую руку лича. Чернильное пятно растеклось по руке нежити, растворяя кости. Мертвец зашипел, как пробитый шланг, и попытался перехватить посох левой рукой, но не успел: я освободился от оков заклинания и замедлил время.

Теперь — пару шагов до лича. Наконец я узнаю, как проходит поглощение навыков, благо те находятся на расстоянии вытянутой руки. Очень быстро вытянутой руки.

Скелеты стояли в трех метрах от меня, и на каждого я выделил всего один удар кулаком по черепушке. Лич не успел ничего сделать: на остатках маны в энергокристалле Тенеплет перенес на руки мертвеца браслеты, которыми был скован мертвый мастер плоти. А потом — появился за спиной лича и схватил нежить за локти.

Хватка железного голема не должна была удержать лича. Эти мертвецы — высшая нежить: невероятно опасные и сильные как в физическом плане, так и в ментальном. Только вот стоило кандалам сомкнуться на худых запястьях, как лич пошатнулся, и едва не упал. Артефакт сработал.

— Стой! — заорал лич, но я уже пробил крепкие кости груди. Едва не взвыл — даже с учетом зелья укрепления тела кулак взорвался болью. А потом меня накрыло эйфорией: голод, который я все это время держал в узде, утих. Навыки в груди лича растворялись, превращаясь в чистую энергию, а та перетекала через руку в грудь.

[Пожирание навыков]

[Усиление навыка «наделение силой»]

[Ранг навыка «наделение силой» повышен!]

[Наделение силой, ранг — подмастерье!]

— Нет… — прохрипел лич. Я думал, увижу, как его душа рванется в сторону филактерии, но не увидел ничего: едва последняя капля энергии покинула тело мертвеца, он запрокинул голову и затих.

О пятеро, как мне плохо.

Я выдернул ладонь из груди лича, шлепнулся на пол и безразличным мутным взглядом смотрел, как Тенеплет и прочие големы справляются с озверевшими вампирами. Мне было не до помощи: у меня глаза разъезжались от попытки усвоить знания, которыми меня пичкала система: методы нанесения рунных узоров прямо на сферу ядра, внедрение в голема золотых и медных проводов, соединяющих кристалл и ядро, чтобы сэкономить место для манопотоков. Несколько сотен часов лекций о некой «одухотворенности», и о големах, которые по непонятной причине начинают принимать полностью самостоятельные решения. История о механизме, что годами стоял на одном месте, и вдруг решил выбраться наружу. О големах, которые защищали посторонних. Неведомый лектор не сообщал, чем является эта «одухотворенность», но упомянул, что чем выше сила внедренного в голема ядра, тем выше шанс на появление некой самостоятельности.

За минуту шагнуть от «новичка» к «подмастерью» — это дорогого стоит. Голова раскалывалась, глаза стремились собраться в кучку. Я изо всех сил пытался прийти в себя, но меня погребала новая лавина информации.

Тем временем вампиры решили, что атаковать стоит не големов, а меня, и рванули ко мне. Пламенный укутал себя и Железного в огненный плащ, и принялся отсекать вампиров от меня полыхающими жгутами. Никакой самостоятельности в этом поступке не было: голем работал, выполняя давно заложенную в него команду — беречь хозяина. Тенеплет тем временем атаковал вампиров с другой стороны — похоже, старался держаться подальше от огня.

Безумную скорость тварей голем нивелировал огромным опытом: во время наблюдения за битвой у меня возникло впечатление, будто голем предугадывает удары мертвецов — начинает двигаться за миг до атаки вампиров. В сравнении с ними голем двигался медленно, будто сквозь толщу воды, но почему-то стоило костлявой лапе полететь к механизму, и он попадал либо по броневым пластинам, либо по выставленной руке. Но не в относительно хрупкие окуляры и не по защитным пластинам у центра туловища, куда целился.

Что-то прилетело в голову, опрокидывая меня на спину. Кожу даже не поцарапало, но вампир снова потянулся за осколком, не теряя надежды пробить мне голову. Хорошо, что теперь, дабы убить или просто ранить меня обычным оружием, нужно постараться.

Наконец знания улеглись. Я с трудом поднялся, а потом — замедлил время и пошел к «утренней звезде», а потом — и к вампирам. Каждый шаг отдавался ужасной болью в голове, на путь я потратил раза в три больше времени, чем ушло бы у меня в «свежем» состоянии, но все же дошел, и сходу попытался приголубить ближайшего мертвеца шипастой железкой. Тот увернулся, но в дело вступил Тенеплет, швырнув кинжал туда, где через долю секунды появилась голова твари. Вампир рухнул, как подкошенный, но я на всякий случай раскрутил било и опустил на гнилую голову. Контрольный.

Последнего мертвеца разобрали быстро: Пламенный по моему приказу перестал экономить ману и жахнул так, что от жара затрещали камни, а на месте мертвеца не осталось и пепла.

А теперь — самое важное. Нужно убрать налипшую на руку дрянь, которую я даже рассматривать не хочу.

После боя с вампирами я достал из пространственной сумки тряпки, флягу и долго мыл ладонь. Лич, конечно, создание вкусное, но мерзкое и истлевшее.

Интересно, я на самом деле выпил его душу, или принял желаемое за действительное? Если действительно выпил — стоит поискать замурованных личей и попробовать повторить с ними тот же трюк. Дядюшка Бу давал наводки на места, где водится сильная нежить. Возможно, где-то там, под толщей испещренного рунами камня, замурованы и личи, которые этих мертвецов собирают вокруг себя.

На этаже пришлось задержаться. Часть осколков вместились в сумку и сундук, остальные Железный с Пламенным сгребли в угол. Тенеплет потратил на восстановление маны шесть часов, время от времени закидывая кучу осколков теневыми шарами, пока наконец не уничтожили все, что было. Не знаю, почему подземелье не «переварило» состоящие из камней рунные узоры, но я решил уничтожить камни наверняка.

И только после этого мы пошли наверх.

На этот раз наш путь не был безопасным: на восьмом этаже мы столкнулись с огненным быком — огромной тварью в два с половиной метра в холке, с невероятно пакостными способностями. Убить его нечего было думать: существо обладало сопротивлением к чужим заклинаниям и практически непробиваемой шкурой. Мы отвлекали его минут девять, пока Пламенный, который еще и льдом мог управлять, по моей команде намораживал толстые ледяные стены на лестнице, чтобы чудовище не смогло протиснуться с наскока. Огненного быка лед, разумеется, надолго не задержал, но секунд сорок форы он нам обеспечил, и скрыться мы успели.

Следующие несколько часов были заполнены скучной рутиной. Сперва я передал координаты сердца подземелья охране на воротах и описал ситуацию. Потом — выслушал пару вялых шуточек, проявил настойчивость и повторил рассказ уже при человеке с навыком распознавания лжи. Потом — указал расположение сердца на карте и снова повторил рассказ. Пожалуй, к мэру я все же не пойду — повторять одно и то же еще раз, у меня желания нет.

— А как ты оценил божественный, как ты сказал, артефакт? У тебя оценка на уровне грандмастера? — спросил подозрительно один из стражников.

Я пожал плечами.

— Можешь у богов спросить. Я склоняюсь к выводу, что этот божественный артефакт по воле создателей оценить может каждый, имеющий оценку, чтобы при случайном обнаружении было как можно меньше шансов на моменты вроде «а давайте попробуем забрать этот камень, наверняка он ценный».

Наконец все вопросы были улажены, но стража заикнулась, что сундук следует оставить им. Оставлять такой материал я не хотел: есть подозрения, что его могут пустить на нехорошие ритуалы, но препираться и доказывать, мол, «это мое», не стал.

— Разумеется, без проблем. Только камень внутри — редкий ингредиент для ритуала, и по весу тут примерно килограмм семьдесят-восемьдесят будет. Можем спросить у скупщика, сколько стоит ингредиент, которого даже в городских лавках нет, или самостоятельно посчитать, взяв среднюю цену редких ингредиентов — тех, что в граммах измеряются, и я вам продам весь сундук.

После этого вопросы касательно проклятых осколков отпали. Возможно, люди бы не угомонились так просто, но Пламенный голем задумчиво поигрывал огнешаром, перекидывая его с ладони на ладонь, и стражники посчитали, что я действительно имею право на свою добычу. Да и до десятого этажа спуститься и вернуться обратно смог бы далеко не каждый.

Я вернулся в Вяжск и заскочил в трактир дядюшки Бу. Нужно было прояснить один важный вопрос. Да и повидать хозяина трактира тоже стоило. Он — один из тех редких людей, которые не вышвырнули бы бессознательного пацана на улицу, забрав его кошелек.

Дядюшка Бу встретил меня, как родного сына: заулыбался, едва увидел меня, а когда я протянул руку для рукопожатия, попросту обнял.

— А ты сменил окрас, пацан, — отстранившись, со смешком сказал дядюшка. А потом — перешел на серьезный тон. — У тебя всё нормально? До меня доходили слухи, что за тобой идет охота. Да и выглядишь ты нездоровым.

— Всё прекрасно, — успокоил я его. — Я теперь големостроитель с патентом от Гильдии. Да и с охотой, что шла на меня, я уже разобрался.

— Расскажешь? Всё равно тут делать нечего — поварихи наготовили еды, а есть некому — сегодня народу нет почти. На центральной площади горланит посыльный от лорда Арка — собирает мастеровых и крафтеров. Говорят, возле его замка планируется какая-то грандиозная стройка.

Интересно… Значит, всё-таки поверил мне лорд. Интересно, он уже отправил людей за специалистами, чьи имена я ему назвал? Думаю, отправил, хотя бы для того, чтоб оценить их навыки и присмотреться к этим людям.

Мы с дядюшкой Бу присели за столик у стены, и я рассказал ему часть своих недавних приключений. Дядюшка хмыкал, где — недоверчиво, где — уважительно. А услышав, что нежить нашла скрытый этаж и пыталась сделать что-то с находящимся там артефактом, выругался.

— Я расскажу о произошедшем тем авантюристам, кто посильнее. Опишешь место, где ты видел это сердце? Очень уж мне интересно, что же нежить пыталась там сделать.

Я попросил бумагу и карандаш, и схематично набросал схему десятого этажа, где видел пролом, ведущий к сердцу подземелья.

— Очень хорошо, — свернул дядюшка Бу листок. — Большое спасибо. Ты даже не представляешь, как опасно вмешиваться в работу подземелья. Не знаю, что там пытался сделать лич, но я рад, что он больше ничего сделать не сможет. Кстати, на будущее: в следующий раз тебе стоит при возможности пленить таких мертвецов. Ноги там отрубить, руки, и доставить в ближайший город, где им займутся обученные люди.

— Знаю, их обычно замуровывают, — кивнул я. — Кстати, те места, что ты показал мне на карте — там замурованы личи, притягивающие к себе всякую мерзость со всех окрестностей, верно?

Дядюшка Бу поколебался, но кивнул. Понимаю его — информация далеко не рядовая.

Мы поболтали ещё немного про всякие навыки, эликсиры и способы усилить себя.

— Кстати, ты так и не упомянул, где обзавелся таким интересным цветом кожи, — прищурился дядюшка Бу, когда я уже хотел завершать разговор. Пришлось пересказывать и об этом, разве что, упустив самое главное — что меня изменила какая-то сущность. Мол, лег в алтарной на камень и очутился на поляне, где сразился с чароцветом. С тех пор обзавелся полезными навыками…

— Какими именно навыками? — вычленил главное дядюшка Бу.

Я растерялся: таких вопросов мне даже Глебос не задавал. Твои навыки — это твои навыки, лезть в чужой статус не принято.

— Ладно, — пожал плечами трактирщик, не дождавшись ответа. — Дело твоё, я в него лезть не буду. Просто цвет кожи, какие-то шипы на тыльной стороне ладони, дополнительные органы, ещё один или даже два ряда зубов — это все нехорошие звоночки, сообщающие, что какой-то навык вышел из-под контроля. Разумеется, всё это может исправить какой-нибудь мастер или грандмастер целитель, но ты убираешь лишь внешние признаки проблемы. Советую тебе найти какой-нибудь навык, который уравновесит твои изменения. Если тебе вдруг человеческой плоти захочется, бери самоконтроль. Если чувствуешь, что твоё тело продолжает меняться, лучше найди человека, сведущего в метаморфозах, и чем быстрее, тем лучше. Вообще я впервые слышу о том, что кто-то поглотил растительное ядро, и это не комплимент, поверь. Растения невероятно далеки от нас, дальше всех монстров и любого животного. Я даже не представляю, как они могут изменить человека.

— С этим у меня всё в порядке, — улыбнулся я. Кстати, да: позже нужно будет забежать в Оклорд и взять там заказанную книгу с навыком самоконтроля. Книготорговец обещал, что томик появится у него через неделю, и эта неделя ещё не прошла, так что время не подгоняет. После поглощения лича голод слегка утих, но я уверен — скоро начнёт нарастать.

Кстати, а почему бы не наведаться в местную тюрьму, к нехорошим ребятам, и не употребить их?

Идея на первый взгляд показалась заманчивой. С моими навыками нет ничего проще, чем проникнуть в тюрьму, засунуть руку в закованного в кандалы преступника, и на пару рангов повысить свой навык. Только вот есть нюанс — преступников с развитым архетипом стараются не держать в тюрьмах, а использовать на благо народа. Алхимики занимаются своими делами, кузнецы — своими. Люди без архетипов идут чистить канализацию, или заниматься иными общественными работами. Убийцы зачастую получают плаху или виселицу, но лишь те убийцы, кто попался: бестолковые, с недоразвитыми архетипами. Если уж лич дал достаточно энергии, чтобы повысить навык сразу на два ранга, то средненький преступник вряд ли потянет повышение «создания големов» с «подмастерья» до «мастера». А проблем будет гораздо больше.

Если и охотиться, то на тех персонажей, которых не смогла поймать стража. Неплохо было бы организовать Гильдию «частных судебных приставов», которые смогут искать преступников, прячущихся от властей. Находить, жрать их навыки и приносить головы в города, получая в довесок ещё и золото.

Хотя, для такого дела даже особая Гильдия не нужна: можно доверить эту задачу Гильдии Авантюристов, когда смогу создать ее. Кстати, стоит наконец-то заботиться этой идеей. А скорее — озаботить ею одного человека.

Вот только возвращаясь к проблеме с преступниками и навыками. Я подозревал, что стоит мне один раз поглотить чьи-то навыки, и у меня появятся нехорошие мысли. Раньше я бы о преступниках даже не подумал, а теперь готов бежать либо в тюрьму, либо в леса — искать логова бандитов. Не к добру такие изменения. Против поглощения лича ничего не имею, но если переключиться на людей, то не пойдут ли следом за откровенными головорезами кто-то помельче, вроде берущих взятки чиновников, нечистых на руку стражников? Смогу ли я противостоять искушению сожрать навыки вкусного воришки с развитым архетипом? Не уверен. А значит, если и буду кого поглощать, то ограничусь монстрами и личами. У меня как раз есть на примете несколько мест: спасибо дядюшке Бу.

Я переночевал в снятой на ночь комнате, позавтракал, попрощался с трактирщиком и выдвинулся в дорогу.

Големы за ночь зарядились, Тенеплет уже мог путешествовать по теням пару часов, но на изнанку я его не пускал: пусть экономит энергию.

Легким бегом мы добрались до Оклорда к вечеру. И все бы ничего, если бы не ужасная жара и безоблачное небо. Я взмок, как никогда прежде. Такое ощущение, что солнце достало даже големов: Тенеплет старался двигаться по опушке, под прикрытием толстых еловых ветвей, а у Пламенного и Железного броня была раскалена настолько, что даже в полушаге от них стоять было некомфортно.

В город я вошел, спекшийся донельзя. Стражи у ворот даже не записывали имен: сидящий в тени старый вояка лишь махнул мне рукой, разрешая пройти, но из-под навеса не вышел.

— Господин, не желаете виноградного сока? — поинтересовался закутанный в белые тряпки пожилой мужчина, больше смахивающий на попрошайку, чем на торговца.

— Теплый, небось? — с вялым интересом пробормотал я. Никогда не брал питье у уличных торговцев, но жара стояла жуткая, а фляга в пространственной сумке уже опустела.

— Как можно! В такую жаркую погоду торговать тёплым напитком — кощунство!

Я потрогал бок огромного кувшина, и тот на моё удивление действительно оказался холодным.

— Кислый?

— Сладкий, как поцелуй любимой!

— Сколько за порцию?

— Три медяка, — изрядно завысил цену старичок.

— Четыре медяка за два стакана, — предложил я. Старик вздохнул и кивнул, наполняя глиняную кружку.

Я залпом осушил посудину, и сразу же — вторую. Обычно я не пью на улице, но я давно не пил ничего, кроме воды. Иногда можно и побаловать себя.

Не успел я отойти, как в голове приятно зашумело, а мир вокруг расцвёл яркими красками. Кажется, сок у старика был забродившим: не удивлюсь, если тот специально досыпал туда дрожжей, чтобы «сок» брали охотнее. Алкоголь я не любил, но возвращаться и скандалить тоже не стал: вторая жизнь дана не для того, чтобы портить жизнь торговцам, которые зарабатывают медь, чтобы выжить.

Зато теперь шагать по улицам Оклорда стало не в пример веселее. Время ускорилось, пятнадцать минут ходьбы пролетели за пять минут, и я шагнул за ворота школы.

На этот раз голем, охраняющий ворота, не стал артачиться и пропустил все мои машины. Похоже, кто-то оставил указание насчёт моей персоны, либо повысил меня в местной табели о рангах.

В помещении Гильдии было прохладно. Я шагнул за порог и остановился, наслаждаясь ветерком, гуляющим по коридору.

А потом я услышал голоса Ильзы и Ахрила, а спустя пару мгновений сами подростки вышли из-за поворота.

Ничего себе сюрприз! Обычно, для того, чтобы встретиться с ними, нужно было завтракать, обедать или ужинать вовремя, а тут приятели сами на меня вышли.

— Вилатос! — воскликнула девчонка, только голос её почему-то был негодующим, а не радостным.

— Привет, Ахрил. Ильза! — развел я руки, но девчонка не бросилась в мои объятия. Вместо этого девчонка остановилась в паре шагов и с возмущением уставилась на меня.

— Мы сутки назад выполнили твоё поручение и собрали все раздолбанные механизмы.

— Великолепно! Думаю, это стоит отпраздновать.

— Думаю, за это стоит сделать нам первоклассных големов, как ты и обещал!

— Но я не обещал, что сделаю это сразу, — резонно заметил я. — Ладно, расслабься, тебе не идет быть хмурой. Сегодня же сделаю вам големов.

— Дело не в том, сделаешь или нет, — скрестила руки на груди девчонка. — Я не вымогаю у тебя механизм. Дело в том, что ты обещал его сделать, так будь добр исполни обещание! Тем более, мы не выпрашиваем у тебя големов, мы на них заработали!

Я поднял руки, сдаваясь под напором Ильзы.

— Ладно! Хорошо, громкая девушка: всё будет, как ты захочешь. Прямо сейчас пойду и сделаю для вас такие машины, которых вы прежде не видели.

— Надеюсь, это заявка на хорошее качество машин, потому что дряни я за свою жизнь навидалась!

Я пропустил мимо ушей недовольное ворчание и направился прямиком в мастерскую. Ахрил и Ильза неожиданно для меня пошли следом. Я думал, у них сейчас занятия, но нет — оба шагали за мной, не спеша в аудиторию. Похоже, планируют смотреть за моей работой. Ладно, пусть смотрят. Вряд ли что-то поймут. А поймут, так к лучшему — в будущем меньше придётся рассказывать.

В мастерской никого не было. Правда, думаю, что стоит мне заняться работой, как за соседними станками появятся увлечённые работники, которые будут чинить вполне рабочих големов и искоса смотреть за моей работой.

Интересно, а можно ли поставить у своего станка ширму?

Впрочем, это вопрос для следующего раза. Сейчас я не собираюсь создавать голема, которого проектировал годами: в планах лишь поправить существующие модели.

— Ух, сейчас как сделаю големов… — пробормотал я, закатывая рукава. — Ильза!

— Да?

— Сбегай до кладовщика, возьми у него помогайку, стандартного голема модели Р-153, и лучший управляющий модуль с функцией самообучения. На цену не смотри — скажи ему, что я тебя послал, и траты пусть записывает на мой счёт. Ахрил?

— Слушаю.

Я развязал тесёмки кошелька и достал пригоршню монет. Пересчитал, и, ссыпав лишнее обратно в кошель, передал пацану горсть золота.

— Сходи до лавки зачарователей, купи два любых монстрячих ядра. Денег, которых я тебе дал, должно хватить на самые простые. Но если хочешь, можешь добавить свои сбережения и купить то, что тебе по нраву. Имей в виду, что оба ядра пойдут на создание ваших големов. Чем лучше детали, тем лучше результат.

— Я подумаю, что можно с этим сделать, — слегка склонил голову мальчишка.

Ильза с напускным недовольством наблюдала, как Вилатос разбирает дешевые машины. Мальчишка работал быстро: помогайка споро откручивал болты и складывал детали на стол.

— Слишком медленно! — вырвалось у девушки. Ильза прикусила губу, жалея о сказанном, но Вилатос не обратил внимания на ее слова.

Девушку мама не учила, как разговаривать с мальчиками, поэтому Ильза училась сама. И училась, подсознательно перенимая привычки у матери: училась снисходительному тону, замаскированным издевкам и методам методичного засовывания мужчины под каблук.

В голове девчонки иногда появлялись мысли, что можно общаться иначе, но как именно, ей никто не объяснял. Парочка любовных романов была слишком далека от жизни, а наглядный пример у нее был один, если не считать дедушку, который был равнодушен ко всему, кроме механизмов и обучения внучки. Потому, вместо флирта у девушки вырывались слова, которые говорить вообще не хотелось.

Ахрил шел к лавке, и раз в две-три минуты будто бы случайно проводил рукой по кошельку, желая удостовериться, что деньги на месте. Кроме золота, что дал ему Вилатос, в кошельке покоились монеты, которые подросток хотел потратить на поступление в Гильдию. И подросток гадал — стоит ли тратить на ядра все, или отложить свои монеты до более удачного случая?

Вот только чем дольше он раздумывал над этим вопросом, тем сильнее хотелось потратить монеты на ядра. Шутка ли — личный голем! Во всём классе лишь у Сильвестра Агафонова, заносчивого сынка купца была своя машина — громадный широкоплечий голем, постоянно двигающийся за спиной господина, выполняя роль телохранителя. Агафонов невероятно гордился своей машиной и не упускал случая похвастаться ею. Теперь в классе появятся другие машины, и Агафонов наверняка притихнет.

— Потрачу все, — решил парень. — Вилатос знает толк в големах, и брака не допустит. Наверное.

Для работы я выбрал две компактные, всего по грудь, модели. Вроде бы не обещал, что големы будут превосходными вояками, поэтому к их размерам претензий быть не должно.

Работа шла споро и весело. Винишко еще не отпустило, но вроде бы мир вокруг меня не шатался, разве что настроение было превосходным. Я разобрал первого голема, заменил управляющий модуль, поменял энергокристалл — если вставлять в грудь ядро, то и «батарейку» для него стоит вставить побольше.

Пока Ахрил ходил за ядрами, я работал над каркасом. Плел рунную вязь, наваривал изнутри крепления для деталей. Время пролетело быстро — не успел я закончить, как появился сын кузнеца с ядрами.

— От ядовика и твари с пятого этажа подземелья, которая камнями кидается. Забыл, как ее зовут, — смущенно добавил подросток.

— Неплохие ядра, — похвалил я. — Умеешь торговаться.

Работа спорилась гораздо быстрее, чем раньше. Усвоенные знания работали в синергии с остальными навыками, потому ядро встало на назначенное ему место гораздо быстрее, чем в первый раз. Я одновременно управлял и помогайкой, и сам занимался плетениями рун.

В процессе работы над первым големом я понял, что големостроителю для работы необходим помощник. Пришлось отправить приятелей еще за несколькими деталями, и теперь на правой руке голема красовался своеобразный «наруч» из двух обмотанных вокруг запястья манипуляторов. Голем — не массивный паук-помогайка, который может и ванну на себе носить, и поднять на манипуляторах голема в сотню-другую килограмм, но заменить отвёртку или пару деталей придержать механизм сможет. И телохранитель, и обучаемая машина, и — в перспективе — неплохой управляющий модуль, который можно будет перенести в иное тело, вместе со всем накопленным опытом. Может, машина даже станет одушевлённой, если помещённое в центр груди ядро повлияет на него, как повлияло на Тенеплета.

Не знаю, что тому виной — алкоголь, недосып или бурная фантазия, но если я глядел на ядра краем глаза, мне казалось, что артефакт из груди ядовика сочится зеленым туманом. А в остальном проблем не было — я вроде бы не допустил ни одной ошибки. Даже успел протрезветь под конец работы.

Ахрил и Ильза следили за процессом сборки, задавали вопросы. Я подробно рассказывал, что и зачем делаю. Говорил, какие команды будет понимать механизм. Предупредил, что я не в курсе порядков в Гильдии, и посоветовал быть аккуратнее с големами: все же здесь должны быть послушники, которые уже добились архетипа, а таким не сложно увести голема. Я, конечно, понакрутил различных плетений поверх базовой защиты, и добавил несколько скрытных команд на случай, если эту защиту кто-то всё-таки обойдёт, но не могу сказать, что голема теперь никто не взломает. Любой взлом — дело времени и умения, а ставить навороченную защиту, которую использовал создатель Тенеплета, я пока не умею — тут нужны знания грандмастера.

Когда я закончил с первой моделью, то занялся второй и сделал ее гораздо быстрее — теперь не приходилось думать, что именно помещать в корпус, я просто повторил работу. Затем — поздравил подростков с приобретением, выслушал слова благодарности и отправился в столовую — проголодался я страшно.

Кормили здесь по-прежнему вкусно, но едва я встал из-за стола, как появился намёк на очередные приключения. В столовую зашёл лектор Ваззи, огляделся и двинулся мне наперерез.

— О, Вилатос! А я как раз вас ищу!

Я насторожился. Внимание этого человека было не к добру: в прошлый раз мы расстались не так хорошо, как хотелось бы.

— А зачем?

— Как — зачем? Вы же юный гений, — с иронией сказал мужчина. — Светоч, солнцеликая надежда Гильдии, самый молодой патентованный специалист! Думаю, молодежи будет интересно послушать лекцию от молодого дарования, ставящего рекорд за рекордом. С Асланом я уже договорился.

— Не хочется, — покачал я головой.

— Тогда у вас могут возникнуть проблемы с руководством, уж я постараюсь представить ваш отказ мастеру Сулумуну в самом невыгодном свете.

— Вы считаете это смешным? — мрачно поинтересовался я. Вопрос был излишним — лектор лучился удовольствием.

— Я ничего не считаю. Просто есть обязательные для изучения правила, которые придумал не я. Вы — патентованный специалист, мастер своего дела. Так неужели вы откажете подрастающему поколению в такой малости, как лекция? У группы послушников, которую я выбрал, как раз начался последний год обучения. Нужно успеть обучить их как можно большему.

— Их нужному необходимо обучать, — заметил я. — И как у вас так поставлено обучение, если приходится «обучать как можно большему» в последний момент?

— Не нужно увиливать от одного-единственного занятия. У группы выпускников через пятнадцать минут как раз должно быть мое занятие, так что предлагаю, чтобы вместо меня они послушали вас.

— Ладно, — нехотя согласился я. — Попробую что-нибудь рассказать подрастающим специалистам.

Когда я вошел в заполненную аудиторию, никто не сказал ни слова. А вот когда я, не спеша, направился к доске и встал за трибуну, в аудитории поднялся возмущенный гул.

— Это место для лектора, — предупредил меня кто-то.

— Прошу вас, помолчите! — раздался голос Ваззи. — Моя вина — я забыл упомянуть, что перед вами будет выступать мальчиш… то есть, Вилатос — наше юное дарование, недавно получившее патент.

Ах ты, скот… Решил устроить представление? Хорошо, давай поиграем.

— Спасибо, мастер Ваззи. Всегда приятно слышать похвалу от равного члена Гильдии.

На это мастер, который даже по рангу был выше меня, дернулся, но придумать достойный ответ не успел — я перевел взгляд на аудиторию и слегка повысил голос:

— Меня зовут Вилатос. Пока — без приставки «мастер» — я всего лишь подмастерье, но я уверен, это ненадолго, ведь ранг я взял меньше, чем за полгода. Хотите знать, как я это сделал? Я постараюсь объяснить во время лекции. Можно ли вам последовать по моим стопам? Определенно, да. Именно для этого я встал за эту трибуну — чтобы объяснить вам свой путь. И если нас не прервут, за отведенные нам полтора часа я расскажу вам, как получить патент меньше, чем за полгода

Выражение лиц смотрящих на меня подростков менялось: от недоумения и насмешки, с которой они смотрели на меня, до легкой заинтересованности. Нет ничего проще, чем зацепить внимание големостроителей, обещанием патента.

— Многообещающее начало, — громко пробормотал мастер Ваззи, ни к кому конкретно не обращаясь. Так я и дам тебе подрывать мою лекцию, ага. Я — не сопливый мальчуган, робеющий от выступлений, а ты — не Сулумун, так что не стоит пародировать недавние выборы.

Я улыбнулся и повернулся к той части аудитории, где сидел Ваззи.

— Уважаемый мастер, не могли бы вы придержать свои комментарии? Вы отвлекаете меня от объяснения важных вещей. У меня даже появилось ощущение, что вы делаете это намеренно, а срыв лекции, думаю, повлечет выговор от заместителя настоятеля.

В задних рядах кто-то хохотнул, но притих быстрее, чем лектор успел разглядеть хохотуна.

— Разумеется, — кивнул Ваззи, справившись с эмоциями, и небрежно махнул рукой, — продолжай.

— Спасибо. Так вот, сперва я рекомендую всем достать тетради для записей и писчие принадлежности. Это необязательно, но уверяю вас, лучше все-таки не надеяться на свою память. Первый вопрос, от которого я и буду выстраивать лекцию: скольким из вас удалось получить архетип?

Вверх потянулись руки. Семь из двадцати трех. Ужасно.

— Понял, следующий вопрос: чему вам больше всего приходится уделять время?

Я обвел аудиторию взглядом, но послушники, надрессированные на запоминание и послушание, молчали. Нет, так не пойдет. Давайте как-то взаимодействовать.

— Не слы-шу, — нараспев сказал я.

— Рунам? — спросил кто-то. Так и думал: изучение всех рун открывало навык, только вот занимало оно кучу времени. Это лишь я смог с перевода всего одной фразы добиться навыка, и то, система скорее отметила в статусе мой уровень знаний, чем наделила новым навыком.

— Разумеется, рунам!

Я отвернулся к доске и записал шесть рунных цепочек.

— Вот только вопреки расхожему мнению, для создания самого простого голема не нужен хороший уровень знания рун. Даже для получения стандартного архетипа этот навык необязателен. Чем больше профильных навыков, тем выше шанс получения хорошего архетипа, но получить простейший архетип големостроителя можно без одного-двух профильных навыков… Но вернемся к рунам. Для создания голема можно изучить лишь базовые рунные цепочки, которые я распишу на доске. Перенесите их на свои листы, переводом займетесь дома. А пока вы переписываете, я запишу обозначение для каждой рунной цепочки.

Я уже думал, что обойдётся без вмешательства лектора, но мои надежды не оправдались. Едва я повернулся к доске, Ваззи завозился, как паук, на которого направили луч фонаря, и заметил:

— Вилатос, надеюсь, ты на этом и остановишься. Не думаю, что стоит идти дальше и раскрывать перед аудиторией тайны Гильдии.

Услышав лектора, послушники принялись быстрее переписывать руны с доски. Сам того не желая, Ваззи устроил лучшую рекламу моей лекции.

— Уверяю вас, мастер, в написанных мною цепочках, как и в дальнейшей лекции, нет и не будет ни грамма Гильдейских знаний. Всё это я изучал самостоятельно с помощью книг и объяснений своего дедушки Чернозлоба.

Господи, ну и имя я выбрал для своей личины. Так и хочется прикрыть ладонью лицо.

— И всё же я не думаю…

— Мастер Ваззи, ну какие могут быть тайны от послушников последнего года обучения? Мы же с вами находимся на учебной лекции, не правда ли? Ну так пусть послушники перенимают опыт.

Вроде бы убедил: лектор затих. Ладно, буду дальше раскрывать секреты.

— Всё переписали? Отлично, переходим дальше. Для того, чтобы получить навыки создания големов, нужно создавать големов. Неожиданно, да? Приземлились в мастерской за стол, положили перед собой детали и начали сборку. В этой аудитории двадцать три человека, и лишь семеро владеют архетипом. Чего вы ждёте, выпуска? Так вы не сможете получить архетип без гильдейской мастерской и инструментов, а после выпуска вас сюда не пустят, если не получите патент. Так… Ты! — ткнул я пальцем в парня, сидящего в первом ряду. Насколько я помню, когда я спрашивал, кто достиг архетипа, он руку не поднимал. — Расскажи, как проходит твой день. Чем ты занимаешься?

Парень неторопливо поднялся, чувствуя себя неловко под прицелом взглядов.

— Э-э… Ну, до обеда — занятия. Обычно счет, правописание, история големов, история Гильдии. Потом — занятия по рунной магии, изучение големов. Сборка, разборка. Иногда нам выдают модель и наказывают найти в ней неисправность. Иногда мы занимаемся тренировками. Есть еще изучение материалов, теория архитектуры, изучение знаменитых големостроителей…

— Сколько обычно у тебя свободного времени?

— Часа два, — пожал плечами послушник. — Иногда — три.

— Ты можешь потратить эти два-три часа на возню с големами в мастерской?

— Ну, мог бы. Но у меня нет своего голема, а просто так зачем туда ходить?

— Вас шестнадцать, отстающих. Шестнадцать! Это огромная сила! Вы можете открыть все свои кубышки, скинуться монетами и купить себе хотя бы самого простого голема, с которым вместе и по отдельности будете заниматься в мастерской. Вы почти выпускники! Вы подкованы в теории настолько, насколько это возможно, не хватает лишь практики. Если монет мало — давайте объявления в газеты и вешайте на доски: починю вашего голема, дешево. Ищите клиентов, тащите механизмы в мастерскую и ремонтируйте: хоть один из шестнадцати будет знать, что не так с големом.

— Напомню всем присутствующим, что работа без патента наказывается, — заметил Ваззи. Странно, ни Ильза, ни Ахрил об этом ничего не говорили, и спокойно работали в мастерской без патента. Да и мастер Ирган, мир его праху, на эти правила плевал, когда поручил троим подросткам отремонтировать механизмы в ангаре.

— Вот! — Указал я пальцем на лектора. — Вот о чём я говорю! Вас не стараются обучить как можно лучше, вам хотят вбить послушание и заполнить время обучения лекциями о давно усопших мастерах! Я поговорю с Асланом насчет этого странного правила. Думается, у меня получится провести этот ремонт как дополнительную практику. Просто поймите, вам нужно как можно больше заниматься практикой. Я бы на вашем месте забыл обо всех занятиях и старался как можно быстрее наработать навыки, пока у вас есть время. Плевать на наказания, плевать на дряхлых профессоров, которые пичкают вас ненужными знаниями, плевать на всё кроме практики!

— Вилатос! — возмущённо вскрикнул лектор. — Ты подрываешь дисциплину среди учащихся!

— А вы уверены, что вообще учите их? Последний год обучения, а у вас из двадцати с лишним человек лишь семеро…

— Еще слово, и я обещаю — твоя лекция закончится. Я молчу, не мешаю тебе вести лекцию, пока ты не затрагиваешь репутацию заведения. Вот и ты прояви уважение к преподавателям Гильдии.

— Разумеется, — легко сказал я. — Прошу прощения, я немного погорячился. Разумеется, в Гильдии отлично учат. А то, что я в ней не учился, и с помощью одного-единственного специалиста дошёл до архетипа Архитектора големов — это совпадение, не более. Ни о чём не говорит. Вернемся к лекции. Следующий вопрос, который я хочу разобрать — навыки големостроения и простейшие методы их достижения. Сейчас я расскажу, как можно получить навык создания големов, и как можно использовать один и тот же каркас для прокладывания новых и новых манопотоков: если вы все же купите голема, вам эта информация поможет. Записывайте…

Я разобрал эти вопросы, а последние десять минут лекции потратил на диалог с аудиторией.

— И на этом мы, пожалуй, закончим, — подытожил я. На душе было спокойно и радостно: я провел лекцию, как боженька. Разобрал все представленные вопросы, походя уколол мастера Ваззи, выпендрился достижениями и заработал определенное уважение среди послушников. Глаза последних горели — когда лекция подошла к концу, никто не бросился на выход, все сидели и ждали, пока я договорю. А когда я наконец закончил, начали нехотя собираться.

— Мастер Ваззи, как вам моя лекция? — поинтересовался я, не скрывая довольной улыбки.

— Для новичка пойдет, — не захотел признавать поражение Ваззи. — Думаю, в ближайшие месяцы можешь не волноваться — я поговорю, чтобы тебя не беспокоили.

— Да я и рад помочь послушникам стать образованнее, мастер Ваззи. Можете звать меня в любое время, если у Гильдии вдруг не окажется достойных лекторов. Ну, я имею в виду, если они заняты будут чем-нибудь, все такое.

Мастер проглотил укол: отрывисто кивнул мне и зашагал к дверям.

— Лектор! — хлестнул я его голосом, в котором не было ни грамма веселья.

— Ты забываешься! — обернулся разгневанный Ваззи. Последние послушники поскорее вышли, чтобы случайно не оказаться в центре разборок.

— Я как-то спрашивал вас, не задумывались ли вы, что некоторые из големов обладают свободой воли и душой, и вы назвали это бредом. Теперь я задам иной вопрос: верите ли вы, что големы могут быть опасны для големостроителей? Что они могут управлять нашими страхами и влиять на разум, сводя человека с ума?

— Рассуждай о сказках со своими ровесниками, — процедил мужчина и вышел. Ничего, пусть себе идет.

Когда лектор покинул аудиторию, между открытых ставен в помещение скользнула тень. Мрак сгустился, будто солнце закрыло свинцовыми тучами, тени по углам зашевелились и посреди помещения возник Тенеплет.

— Я знаю, что тебе нравится пугать людей, — сообщил я машине. — Ты весьма профессионально кошмарил Зигвурта. Но как ты относишься к работе над конкретным человеком?

Тенеплет никак не отреагировал на мои слова, но теперь я уже не чувствовал себя глупо, общаясь с железкой — предыдущие его поступки говорили, что это существо все прекрасно понимает.

— Этот человек — лектор Гильдии, патентованный мастер големостроения.

Снова ноль внимания. Ну, ладно, попробую еще поуговаривать.

— Просто представь себе ситуацию, — вкрадчиво сказал я, — голем укрощает мастера големостроения.

А вот это заинтересовало машину. Тенеплет покосился на меня окулярами визуального модуля.

— Знал, что ты это оценишь, — расплылся я в улыбке.

В первую очередь я сделал то, что обещал послушникам: пошел к Аслану.

Долго уговаривать заместителя настоятеля не пришлось.

— Да я не против того, чтобы ученики занимались практикой. Закон этот введён, дабы ограничить тех, кто не имеет патента и не учился у нас. Думаю, что не будет ничего страшного, если ученики в свободное время начнут браться за подработку.

«В свободное время», как же. Я кивнул, поблагодарил человека за уделённое время и вышел.

Что там дальше по плану?..

А дальше по плану было дождаться, пока Тенеплет сделает порученное, подождать книгу с навыком, а потом уже отправиться в замок Кровавой луны — передать книги лорду, узнать, починили ли Алтарную, и если она цела — добавить в статус навыков из ядер. Главное — выбрать лучшее, что будет у лорда, и заранее уточнить, что именно даст мне поглощение через Алтарную.

О Тенеплете я не беспокоился. Голем мне достался далеко не самый обычный, и Ваззи не сможет перехватить над ним контроль без пароля, что написан на документах, которые лежат у меня в сумке. А от прочего механизм сможет просто сбежать через изнанку. Кстати, помнится, лектор говорил, что у него есть интересная книга с навыком «наделения силой» и готов был уступить её мне за бешеную цену. Навыком этим я уже овладел, но желание ткнуть лектора в самое больное место — в кошелек, никуда не исчезло. Вот пусть Тенеплет и проверит, что есть в библиотеке уважаемого мэтра. Глядишь, там и найдется что-нибудь интересное.

Интересно, он задумывался, что несколько лет подряд собирает библиотеку ради того, чтобы сделать подарок Вилатосу?

Жил лектор недалеко от Гильдии — его двухэтажный домик стоял на границе трущоб. Хороший вариант, когда денег мало, но хочется дом попросторнее. А еще мне понравилось, что я по-прежнему мог наблюдать за Тенеплетом: после того, как архетип шагнул на ранг подмастерья, радиус, на котором я мог управлять големами, возрос. Думаю, теперь я смогу удерживать связь с механизмом, даже если он удалится раза в два дальше усадьбы лектора.

Сперва Тенеплет шастал вокруг забора, дразня соседских псов, а потом — затаился в кустах с внешней стороны ограды и затих. Скукота. Понаблюдав за ним ещё минут пятнадцать, я махнул рукой на голема, который даже не шевелился, и занялся своими делами. Дядюшка Бу убедил меня в важности самоконтроля, поэтому я запланировал провести сутки-другие в городе, дожидаясь книги с навыком. Проведать Алтарную, может, накинуть лорду еще пару идей, раз он уже начал собирать специалистов, а потом — двинуться жрать души личей. Может, и Глебоса с собой захвачу.

А пока у меня есть свободное время и деньги, стоит заняться тем, что долго откладывал: своим убер-големом, которого я проектировал годами.

Быстро я его не сделаю: проект, разработке которого посвятил несколько лет, за неделю не собрать. Думаю, на работу уйдет не меньше трех-четырех месяцев. Как раз потому лучше начать сейчас, пока у меня нет других дел.

Итак, голем. Мне, конечно, говорили, что помещать себя внутрь механизма — это глупость, но я думаю, здесь виновата зашоренность мышления местных. Вот мне не кажется, что сидеть в бою внутри огромной бронированной машины — опасно. Как по мне, в бою гораздо опаснее находиться в слабом человеческом теле, чем в стальной машине, на которую можно навесить дополнительную броню. А если еще и на кабину изнутри нанести серебряное напыление, и оружие сделать либо артефактным, либо смешанным с тем же серебром.

В общем, я вынашивал идею собрать себе собственную антропоморфную машину, которой смогу управлять так же эффективно, как Создатели гигантов своими детищами. Для этого пришлось продумывать кабину, создавать для нее схему гироскопа, детально продумывать големов со своими задачами, которых я внедрю в тело основного механизма.

Мне нравилось создавать механизмы на основе готовых каркасов, только вот когда проектируешь что-то кардинально отличающееся от стандартов, готовые вещи уже не подходят. Для создания каркаса вовсе нужно будет посещать Ублефес — местные кузнецы не потянут заказ такого объема. Да и в планах как раз сделать голема как можно более артефактным, а в Ублефесе — лучшие мастера из оставшихся в живых.

Я зашел на склад и замер, задумчиво рассматривая забитые полки. Я еще во время возни с големами Ильзы и Ахрила забежал сюда, чтобы выбрать некоторые детали и продать всех големов, которых починили приятели, потому кладовщику пришлось выписывать мне еще одну бумагу, и радостью он не отличался. Но сейчас меня больше интересовало содержимое полок, чем настроение работника.

— Приветствую снова, — буркнул кладовщик. — Хотел чего?

— Да. Пожалуй, помогайку, детали на выбор, и… Есть свободные ангары? Я хочу арендовать один на пару месяцев. Не хочу захламлять мастерскую.

— Не совсем ко мне вопрос: тебе нужно…

Я поморщился и перебил кладовщика.

— Золотой за решение вопроса тебя устроит?

— Надеюсь, не предлагаешь мне править сумму на выписанной тебе бумаге и доставать себе монету из кассы?

Было бы забавно, но вряд ли он согласится.

Я криво усмехнулся и щелчком большого пальца отправил мужичку желтый кругляшок. Взамен тот пошарил под столом и кинул мне ключ. Вот и все решение вопроса: монета сэкономила мне и время, и нервы.

— Еще три — за аренду, и хоть нежить там складируй.

— А это уже не взятка, такие траты иначе проходят. Запиши на мой счет, как и аренду помогайки.

А теперь — займемся выбором деталей.

За пару дней я не выполню объёмной работы, но кое-что сделать смогу. Например, я давно хотел создать самоходный арбалет. Вот этим и займусь, благо, есть возможность обойтись минимальным привлечением кузнеца. Самое главное я сделаю сам: помещу необходимые образы и команды в управляющий модуль, соединю детали между собой манопроводами, сделаю зарисовки деталей, которые придётся выковать кузнецу, и потом соединю полученные детали с помощью сварки помогайки.

Я взял под контроль и подвёл поближе одного из пауков-помогаек. Теперь — выбор деталей.

Панцирь, арбалетное ложе и еще пару деталей придётся делать на заказ, а вот каркас можно собрать самостоятельно с помощью помогайки, сварки и деталей от мелких големов-ремонтников.

— Ты уверен, что тебе нужен обычный управляющий модуль? — нахмурился кладовщик. — Ты же недавно два дорогущих брал.

— Уверен. Обычного тут хватит за глаза.

Кладовщик нахмурился, но возражать не стал. Даже попытался помочь ещё одним советом:

— С таким модулем, думаю, излишне будет внедрять в голема дополнительный модуль для базы знаний. И визуальный модуль можно похуже взять.

Самая главная причина, по которой я взял именно этот управляющий модуль — компактность. Мне нужно будет засунуть кучу вещей в весьма маленький панцирь ходячего арбалета, и если я не стану подбирать детали, мне придется делать арбалет объемнее, а размер панциря повлечет за собой и дополнительную броню, и вес. Придется укреплять его лапки. В таком случае орудие может разжиреть настолько, что когда я помещу его на плечо громадного голема, будет похоже на огромный уродливый горб.

А ещё мне просто жалко тратить деньги на самые качественные детали. Зачем орудию дорогой модуль с самообучением? С Пламенным и машинами, которые я отдал приятелям, это ещё как-то оправдано, но зачем в каждый механизм совать лучшие детали?

А вот визуальный модуль мне нужен хороший. Голему, специализирующемуся на стрельбе, нужно как можно лучше видеть противника. Ядро я, разумеется, пихать в него не буду — если прикинуть, то к ядру нужно будет подводить манопроводы, внедрять энергокристалл побольше: опять же — увеличится объём и вес. А зачем дальнобойной машине бить вблизи ядовитым облаком или пламенем? Если уж задумал машину с арбалетом, пусть арбалетом и пользуется, для остального у меня будут другие механизмы.

Два часа ушло на то, чтобы собрать «скелет» голема, прикрепить к нему четыре лапы и большую часть модулей. Следующие три часа я убил, чтобы перенести из головы на бумагу схемы того, что требуется выковать кузнецу. А потом я наведался к своему старому знакомому, которого при виде меня едва не перекосило.

— Снова голема чинить? — обреченно спросил кряжистый мужик.

— В этот раз тебя ждёт работа гораздо интереснее. Смотри: вот чертежи, по которым нужно сделать панцирь для голема. А вот — чертежи арбалета. Я тебе всё до сантиметра разметил. Справишься?

— Работы до задницы, — проворчал кузнец. — Если и возьмусь, то не раньше, чем через пару недель. Но если накинешь золотишка, то я найду для тебя время в своем плотном храфике.

Я ему поверил бы, кабы мужик был занят делом, но кузня не работала: над крышей не вился дымок, из-за открытой двери не несло жаром, а сам кузнец сидел во дворике с кружкой пива и пялился то на прохожих, то на своего многострадального голема. Сейчас вот мне в глаза смотрел.

— Это самое наглая попытка выбить у меня деньги за последний месяц, — сообщил я.

— Что поделать, — пожал плечами кузнец. — Ты же знаешь, что мне не нравится с тобой работать. Я бы лучше ковал мечи, гвозди — привычная работа. Но ты приходишь уже в третий раз, и в третий раз приносишь работу, которой я до этого не занимался. Работа по чертежам — это вообще мрак, Вилатос. Это нужно думать, постоянно сверяться с этими схемами твоими, а ты потом еще с линейкой придешь и прицепишься, начнешь к мелочам придираться. Я свободный художник, понял? Но готов смириться с твоими чудачествами за золото, о чем я тебе сейчас прямо и сказал. Уйдешь — не обеднею, я же кузнец. Гвозди и клинки людям будут нужны всегда.

Я посмотрел в наглые глаза засранца, но тот и не подумал отводить взгляд.

— Имей в виду, что я свои… то есть, твои золотые отработаю с лихвой, а коли обратишься к другому кому, так тебя могут и облапошить, — предупредил он.

— Вряд ли в этом городе найдется кузнец, у которого получиться кинуть меня, — по секрету поделился я с мастером.

— Буду трудиться над твоим заказом столь усердно, будто от него зависит благополучие города, и я сразу же возьмусь разжигать горн, если дашь пять золотых за срочность.

— Пять золотых⁈ — задохнулся я. — Да за пять золотых я тебе сам панцирь голема выкую! Тут проекта всего шесть листов! — Сунул я мастеру листы. — Нет, ты посмотри на них, не спорь! Чего тут вообще делать⁈

Кузнец посмотрел на лежащий сверху лист.

— Вот, к примеру, в этом чертеже я абсолютно ничего не понимаю. Что это вообще такое?

— Механизм подачи арбалетных болтов в ложе. Вроде бы всё должно быть понятно: вот тут — пенал для снарядов, тут…

— Сложно, — с сомнением произнес кузнец. — Четыре золотых, не меньше.

Спорили мы не меньше десяти минут, и в итоге я договорился на надбавку в три золотых «за срочность». Работа встала в семь золотых, так что суммарно я отдал десятку. В Ублефесе пришлось бы выложить за работу больше, так что я не сильно унывал. С другой стороны, можно было отыскать в этом городе менее жадного кузнеца, потому и сильно довольным я себя не чувствовал.

Кузнец не обманул — сразу же взялся за работу, и за двое суток изготовил мне необходимые детали. Тогда я с каким-то садистским удовольствием повторил свой заказ. У будущего шагохода будет два плеча, и големы-арбалетчики нужны будут на оба. Иначе нарушится координация, одна сторона будет перевешивать другую и начнутся проблемы, которые лучше не допускать. В проектировании огромных машин есть масса нюансов, которые нужно учитывать. К примеру, архетип подсказывает, что даже несмотря на всю броню, которую я помещу на машину, она будет весьма хрупка в некоторых моментах. Например, если три мои голема могут носиться по полю боя, как хотят, кувыркаться и прыгать, карабкаться на здания, то громадный металлический голем будет лишён такого удовольствия. Если он и кувыркнется, то вряд ли сможет после этого встать — даже прочные броневые пластины погнутся, после того, как их придавит тоннами самого голема. Там даже с передвижением по грунту будут проблемы — если не увеличить площадь стопы, машина будет проваливаться на любой почве, ее только скальный грунт выдержит. Его сила будет в другом.

Я не терял времени даром: пока кузнец работал, я собрал еще одного голема. Мастер доделает заказ, а машину я дособеру, когда посещу город в следующий раз. Забрал наконец заказанную книгу, и даже получил навык «самоконтроля».

И вот голем был собран. Я установил пружинные механизмы для натяжения и запуска болтов, закрепил хранилище, куда можно будет легко добавить новые снаряды, и даже присоединил к голему маленький щуп, чтобы тот мог самостоятельно собирать болты в хранилище. Я установил и перепроверил все модули, и еще раз перебрал в памяти команды, которые нужно будет дать механизму после включения. Кроме обычных, которые уже получили Тенеплет, Пламенный и Железный, мне нужно будет выдать и особые: например, при каждой возможности голем должен пополнять пенал доверху, и постоянно знать, сколько у него там арбалетных стрел. Но не в бою — тут пополнению боезапаса отводится второстепенная роль, кроме случая, когда он исчерпан. Также, когда голем будет сидеть на плече громадной машины, отлучаться и искать снаряды ему не нужно.

И между этими командами мне придется балансировать, выставляя приоритеты и исправляя возникающие конфликты противоречащих приказов.

После полной сборки я активировал голема и отошёл на пару шагов, наблюдая, как машина оживает и делает первые шаги. Неказистая с виду установка походила на безголовую черепаху, панцирь которой изрядно раздуло и покорежило. Внутри голема не осталось свободного места — я с толком использовал каждый сантиметр.

Теперь нужно проверить голема на профпригодность.

Как я недавно узнал, в Гильдии был полигон: большой ангар с толстенными металлическими стенами. Именно на нем испытывали новых големов, проводили бои различной техники, дуэли. Именно тут жгли, плавили, били и резали броню. Сюда я и пошел в компании Ахрила и Ильзы, параллельно с этим пичкая голема командами и установками. За пару дней, что я провёл в Гильдии, приятели успели выяснить, чем я занимаюсь, и напросились на тест голема. Я не видел в этом ничего интересного, но и запрещать не стал.

В данный момент ангар был свободен. Мы вошли внутрь, а за нами, бодро ковыляя, зашел голем, который ростом был мне по колено. Он может двигаться и быстрее, но именно здесь я и проверю, насколько быстрее.

— Чем займёшься в первую очередь? — поинтересовалась девушка.

— Узнаю, насколько хорошо малыш стреляет. Если не трудно, можешь отнести эту мишень подальше? — вынул я из сумки небольшую коробку с намалёванными со всех сторон кругами. Сумку я тоже сменил — взял себе отличный и непомерно дорогой артефакт за двадцать золотых. Цена кусалась, зато теперь сумка привязана лично ко мне, и не придется беспокоиться, что туда что-то не влезет. Восемь кубометров — это не шутка. Можно будет гоблинов отрядами в подпространство засовывать, если у меня вдруг появится такое странное желание.

Кстати, а что, если зомби засунуть в подпространство? Живые существа там не выживают, это я точно знаю, а что с не совсем живыми? Если умирают, то нельзя ли использовать подпространство, как оружие?

От размышлений меня отвлёк Ахрил.

— Так ты ещё не проверял, как он стреляет? — хмыкнул паренек. — Как так?

— Потому что новые модели, спроектированные и собранные впервые, должны использоваться на полигонах, а если рядом нет таких — то на местности, где нет людей. Такие правила безопасности. Тут даже щиты можно включить по периметру — видишь по углам артефакты в виде каменных платформ?

— А почему ты тогда не проводил испытания наших големов?

— Ну… Потому, что ваших големов я собирал на основе уже существующей и зарекомендовавшей себя модели и изменений вносил не так много, — отмазался я и побыстрее перевёл тему. — Ну что, начинаем?

Ильза как раз вернулась, поставив коробку-мишень посреди ангара.

— Давай.

— Ну, начнем.

Я отдал приказ. Голем взвел арбалет и выпустил первую стрелу.

Щелк!

И в центр одной из мишеней вонзилась стрела.

— Непло-охо, — протянул Ахрил, но не успел он договорить, как машина выпустила следующую. А потом — еще.

Голем бил в мишень с отличной точностью. Стрелы неизменно вонзались в центр мишени: даже когда голем стрелял от края ангара, и даже когда уперся в коробку и отодвинул ее до стены, а сам отбежал к противоположной.

С каждым щелчком, которым сопровождалась спущенная стрела, с каждым сочным треском дерева, с которым она вонзалась в центр мишени, я видел, как загораются глаза приятелей. Моя техника работала безупречно, и это вселяло в них восторг, будто не мой голем, а их машины находятся сейчас в десятке метров от нас и бьют в цель.

Щелк!

И болт мелко дрожит посередине мишени, а ящик чуть сдвигается в сторону.

Щелк! И рядом с первым снарядом вырастает второй.

Я ухмылялся и едва не светился от гордости, представляя, как эти стрелы будут косить врагов. Только нужно будет задать параметры для противников: зомби бить только в голову, рыцарей смерти — в щель забрала, а в призраков и блуждающие огоньки не стрелять, если стрелы не посеребренные.

— Вилатос, это шикарно! — не выдержала Ильза. — Сделаешь мне такого голема? Ну пожалуйста!

— Я подумаю, — натянуто улыбнулся я. — А теперь давайте узнаем, как он стреляет по движущейся мишени.

Вот только задать Железному команду взять ящик я не успел: после двух суток бездействия Тенеплет подал сигнал. Подключившись к его окулярам, я выругался. Голем вляпался в проблемы.

Ваззи слонялся по дому, не находя себе места. Мастера одолевало беспокойство, но причину мужчина обнаружить не мог. На самом краю сознания притаилось ощущение опасности — неявной, затаившейся, словно ползающий у изголовья кровати шершень.

Сперва Ваззи не придавал значения странному чувству, но чутье отчаянно пыталось заставить его обратить внимание на опасность, и мастер сдался. Он оглядел дом, поговорил со служанкой, но не нашел, что могло вызвать тревогу. Все было по-старому: вещи не пропадали, новых не появлялось, троица охранных големов не заметила никого подозрительного, вот только атмосфера была… иной. Недоброй.

Может, опасность прячется вне дома?

Ваззи вышел на крыльцо и прислушался к своим ощущениям. Ему показалось, что он слышит какое-то шуршание, похожее на тихий шепот, идущий одновременно отовсюду. Но охранные големы по-прежнему молчали и не обращали внимания на звуки. Их слышал только мужчина.

Ночь прошла тревожно. Мастер не единожды просыпался, выныривая из кошмаров. День оказался каким-то блеклым: Ваззи был рассеян, срывался на послушников и даже перепутал аудиторию, вломившись на занятие другого преподавателя. Следующие сутки прошли еще хуже. Из сновидений исчезло все, кроме смутных кошмаров, а ощущение опасности нарастало, будто спрятавшийся шершень увеличивался в размерах. В Гильдии ощущение опасности будто притуплялось, а вот дома — возрастало.

Может, прислуга задумала его убить?

Мастер отпустил на неделю служанку, извинившись перед женщиной, и стал обедать и завтракать вне дома. Это ничего не изменило.

Когда он вернулся из Гильдии на третий день, то обнаружил, что из строя вышли два голема из трех: у обоих лопнул энергетический кристалл. Ваззи обследовал каждое металлическое тело как можно тщательнее, но все укладывалось в износ механизмов. Сразу двух. В один день.

Диверсия была ювелирной — не подкопаешься. Никаких следов вскрытия, никаких отметин на кристалле, кроме мельчайшей сеточки трещин.

Големов мастер починил — это было несложно. Но теперь мастеру мерещилось, что в доме есть кто-то еще. Скрипели половицы в пустых в комнатах, где никого не могло быть, перемещались с места на место вещи. А големы не замечали посторонних. Не смог их обнаружить и лектор. Приглашенный мастер-медиум также не заметил в доме ни следа потусторонних существ.

Все происходящее напоминало Ваззи болезнь рассудка, и от этого становилось страшнее. Безумие — вот чего мастер боялся больше всего. Помутнение рассудка — это полнейшая беспомощность. Угасает сознание, а человек даже не замечает этого, выстраивая у себя в голове иллюзорный мир.

Мастер ощущал себя препарируемой лягушкой. Нечто исследовало его слабости, страхи, и с хирургической точностью било по ним. И чем дольше Ваззи боролся с невидимой силой, тем сильнее она становилась. Нечто играло с его эмоциями, вызывая беспокойство, страх, агрессию. От недосыпа стены между реальностью и кошмарами стирались. В душе поселилось отчаяние и безысходность. Его будто кто-то пытался ломать, оставаясь незамеченным. Вел к краю.

Мастер в очередной раз проснулся посреди ночи… только в этот раз дом казался чужим. В соседней комнате скрипели половицы и слышался мелкий дробный топот. По стенам бегали тени, а шепот усилился, но по-прежнему оставался неразборчивым.

А големов не было.

Мастер попытался нашарить сознание механизмов, но обнаружил лишь пустоту. Либо машины покинули город, либо нечто уничтожило каждую деталь, каждый модуль.

В детстве Ваззи, ужасно боявшийся того, что может прятаться в темноте. Задержавшись у друзей, вечерами бежал по улицам, и ужас перехватывал его дыхание, и ожидание, что нечто может укусить за пятки, заставляло бежать, покуда дыхание не собьется и не оставят силы. А когда он влетал в родительский дом, где в очаге горело мягкое, тёплое пламя, где пахло уютом и безопасностью, понимал, что страхи беспочвенны.

С недавних пор у кровати мастера стояла керосиновая лампа.

Лектор зажег огонь, но облегчения не наступило. Пламя казалось тусклым, безжизненным, как лунный свет, и скорее подчёркивало тени, чем разгоняло их.

Ощущение чужого присутствия скачком возросло. И шло оно со двора.

Лектор приблизился к окну и увидел силуэт голема, принадлежащего недомерку с длинным языком. Голем стоял, пялясь окулярами на лектора, и под его внимательным взглядом хотелось сжаться, забиться в самый дальний угол комнаты.

— Что за бесовщина…

А еще голем не ощущался, будто его не было. Ни перехватить над ним контроль, ни ударить мощным, до предела насыщенным силой плетением по внутренней структуре, расшатывая энергетику.

— Это кошмар? Какое-то видение?

После обнаружения причины тревоги и страхов в душе шевельнулась робкая надежда. Чтобы всё закончилось, нужно всего лишь избить до полусмерти пацана, который командует големом, и заставить его отозвать тварь.

Когда решение было найдено, Ваззи даже улыбнулся. Окажись кто рядом, не назвал бы этот безумный оскал улыбкой, но мастеру было плевать. Он вцепился в ручку лампы, и поспешил на выход.

Только вот у самого порога что-то метнулось ему под ноги. Лектор споткнулся и полетел на пол.

Прочные доски проломились, и Ваззи упал куда-то вниз, больно приложившись затылком. А когда пришёл в себя, обнаружил, что не может пошевелиться. И абсолютно ничего не видит.

На запястьях и лодыжках ощущались тугие ремни. Под головой — мягкая подушка.

— Где я? — спросил Ваззи тонким, звонким голосом. — Есть здесь кто-нибудь?

— Сынок! — произнес мамин голос, и женщина взяла его за ладонь. — Как я рада, что ты пришёл в себя!

— Ты… Не может быть! Ты ведь… вместе с папой, тринадцать лет назад, в деревне…

— Снова бредишь. Ничего, скоро придёт доктор и даст тебе таблетки. Они помогут тебе дольше оставаться в ясном сознании.

Происходящее было бредом. Кто-то представляется его матерью, но зачем? И почему Ваззи слышит свой подростковый голос, не огрубевший за десятки лет, без привычной хрипоты? Ответа не было, а в мыслях царил сумбур.

— Мама, почему я тебя не вижу?

— Не видишь, да… — невпопад сказала ему мать. — И не увидишь. Ведь во время очередного приступа ты выколол себе глаза. Это было пять лет назад, Ваззик. Живешь в выдуманных мирах, считаешь себя строителем големов…

Мать всхлипнула, и сердце резануло болью. А в животе медленно ворочался страх.

— Что значит — считаю? Но я ведь и есть…

— Прекрати, пожалуйста, — добрым грустным голосом попросила мать. — Я уже столько слышала об этом, что сама могу о твоих фантазиях рассказывать. Гильдия, несносный мальчишка, темный дом, тревога.

Ваззи попытался собраться с духом, но липкий отвратительный страх кутал, путал мысли.

— Поговори со мной, — попросил он, крепче сжимая ладонь матери. — Расскажи… расскажи, как папа.

Даже если происходящее — бред, пусть он лучше наслаждается этим бредом. Слышит голос матери и держит ее за руку. Делает то, чего не смог сделать, когда мертвецы прорвались в деревеньку Тяжкины овраги, — находится рядом.

А мать рассказывала. Про новую работу отца — водит ватаги сборщиков трав по лесам, возвращается каждый раз невредимым, и людей своих в обиду не дает. Шутка ли — обладатель архетипа Лунного мечника в ранге подмастерья! Небывалая сила для здешней глуши.

— Вот и доктор, — с теплом в голосе проговорила мама, прерывая рассказ.

— Ну-с, молодой человек, жалуйтесь. Хе-хе… Шучу. Ваша мать говорит, что вы снова с нами? Значит, настойка схельдримских трав помогает лучше предыдущих лекарств.

Голос доктора был знакомым.

— Вилатос! — рычит Ваззи. — Я тебя достану, я…

— Малыш, — укоряюще говорит мама, — Я понимаю, что в твоих видениях многое происходит, только не нужно переносить события из них в реальность. Ты уже не раз оскорблял доктора. Может, сегодня обойдемся без этого?

Ваззи не чувствовал стыда, но перечить матери не хотелось. Он безропотно выпил таблетки, ледяные и колючие — они с трудом проскользнули внутрь, и теперь в животе ощущался холод. А еще — перед глазами начали проноситься иные воспоминания, в которых Ваззи видел себя будто со стороны. Жизнь в селе, откуда он так и не уехал. Нарастающие кошмары. Момент, когда от них захотелось избавиться, а под рукой так удачно оказалась мамина спица…

— А теперь — наш стандартный разговор, — скучным голосом сказал доктор. — Я обязан снова рассказать вам, как можно выбраться из сетей видений, куда вы так радостно прыгаете раз за разом.

— Что мне нужно будет сделать?

— Он опять забыл, — шепчет мать.

— Немудрено, — устало отвечает доктор. — Все-таки дело это очень трудное, особенно в его состоянии.

— Напомните, что мне нужно будет сделать.

— Вы готовы меня выслушать, молодой человек? Но не как в прошлый раз, а выслушать и принять мои рекомендации на веру.

— Говорите уже, — бормочет Ваззи. Слепой, скованный, беспомощный. — Думаю, я готов.

— Я понимаю, Ваззи, что тебе трудно, и сочувствую твоим страданиям. Но тебе нужно сделать кое-что очень-очень трудное. Для этого тебе нужна будет вся сила духа. Ни я, ни твоя мать не сможем вытащить тебя из этого кошмара, если ты сам этого не захочешь. Молодой человек… Мне трудно повторять это в энный раз, но вам придётся убить себя в кошмарах.

Идея натравить на лектора Тенеплета показалась мне забавной. Новые книги, новые знания, а в придачу: весьма курьезное явление — големостроитель с боязней големов.

Вот только я не ожидал, что мастер Ваззи прикончит себя.

Когда я подключился к Тенеплету, то увидел, как бедного голема кошмарит самый настоящий лич, еще не утративший сходства с лектором. Тенеплет не мог спрятаться в тень и ускользнуть — быстрые удары лича выбивали голема из тени.

Я скороговоркой объяснил Ахрилу и Ильзе, что происходит, после чего сразу же выбежал из здания Гильдии, сопровождаемый Пламенный и Железным.

— Ненавижу мертвецов… — выдохнул я на бегу.

А когда-то я зачитывался книгами жанра постапокалипсис. Упивался безысходной экзистенциальной тоской и наоборот — хотел хотя бы на страницах книги увидеть, как цивилизация рушится. Как падает вся непрочная система, выстроенная лысыми обезьянами. Как сидящие на самой верхушке социальной лестницы холёные толстые люди в костюмах стоимостью в шесть моих зарплат, тупо смотрят на сводку новостей и понимают, что их тесная и уютная вершина пирамиды падает к подножию.

Апокалипсис — возможность обнулить свои жизни, причем для всех. Сбросить весь социальный прогресс.

Правда, если ты и раньше был у подножия, скорее всего, снова окажешься на том же самом месте. Но никто же не запрещает помечтать, верно?

Апокалипсис — жанр для тех, кто хотел бы побыть в анархии, где нет ни законов, ни правил. Где можно залезть в магазин сквозь проломленную витрину и вынести десяток ящиков тушёнки без регистрации и СМС. А спустя десять минут — из трофейного ружья прострелить колено оскорбившему тебя мародёру.

В этом мире апокалипсис пошёл немного по-другому. Менее радужно. Может, кто-то и выносил тушенку, грабил артефактные магазины и стрелял по ногам, но самая мякотка прошла мимо меня. Я в этом не участвовал, так как попал в этот мир уже через семь лет после основных событий. Хотя, попади я в тело подростка, который оказался в одном из захваченных нежитью городов, без архетипа и навыков сражений, наверное, просто сдох бы. Тут не то РеалРПГ, где получаешь опыт за убитых мертвецов, тут навыки развиваются иначе. Первый же высокоранговый зомби выбил бы мне мозги. Погибали даже весьма развитые и опытные люди — не на пустом ведь месте появлялись в первые дни личи.

Однако частичками апокалипсиса я мог насладиться в полной мере. Они гуляют по лесам, сидят в некрополисах, ютятся в курганах. Иди и бери, наслаждайся. Только вот не слишком хочется.

Я пока не знаю, что для меня несет появление лича-големостроителя — опасную схватку и проблемы с Гильдией, если они узнают, кто причастен к смерти мастера, или дополнительный бонус в качестве навыков, которые можно выпить. Для начала — разберусь с носителем навыков, а потом уже начну выяснять.

До дома мастера я добрался за рекордные шесть минут.

Лич стоял у Тенеплета, растягивая в усмешке гнилые губы, и раз за разом пытался пробить защиту и подчинить голема. Ветер играл жидкими седыми волосами мертвеца. Судя по отстранённой улыбке, бывшего мастера не волновали ни я, ни Железный с Пламенным. Что ж, сейчас я покажу, как опасно недооценивать меня.

— Фас, — скомандовал я големам.

Железный бросился первым, размахивая мечом, и лич вынужден был отступить в сторону. Тенеплет упал без сил — мана на нуле. Истощенный, но не сломленный. Хотя установленную защиту ему здорово покорежили — будто ножом вскрывали. Еще немного, и пароль личу не понадобился бы.

От ударов Железного лич скользнул в сторону к Пламенному, и атаковал сам — пнул голема в грудь. Пламенный закрылся рукой, но удар оказался столь силен, что голем упал на спину, будто попал под удар тарана. В момент удара раздался скрежет металла и рука изогнулась. А лич повернулся ко мне.

— Готов, червяк? Эх, знал бы ты, сколько секретов скрыто здесь, за гранью… Рад, что ты пришел. Но чем ты будешь драться — шипастым шаром, сопляк? Это ведь даже не артефакт. Этот мусор годен лишь на то, чтобы…

Я молча бросился, занося для удара моргенштерн. Лич отступил и повернулся так, чтобы видеть и Пламенного: тот ворочался на траве, пытался подняться, опираясь на искореженную руку.

Время послушно замедлилось. Я налетел на врага, как молния. Ударил билом, метя в голову, но лич прогнулся в поясе, уворачиваясь, и выстрелил рукой, принимая железный шар на ладонь.

— Вот так вот брать его…

Сочно шмякнуло — шипы оружия вошли в гнилую плоть, но лич лишь оскалился, и второй рукой ухватил короткую цепь. Я пнул монстра в колено, но безрезультатно — тот даже не шелохнулся. Мертвец напряг руки, и цепь с громким звоном лопнула. Бесполезные части оружия полетели на землю.

— И выкидывать. Кстати, спасибо, что привел мне новых големов, — издевательски кивнул мне лич. И я почувствовал, как его воля пытается продавить мою связь с механизмами. Ага, как же…

У меня имелся опыт в борьбе за контроль над машинами. В прошлой жизни изредка находились люди, которые пытались забрать у меня големов. Зачастую такие люди заканчивали свою жизнь в канаве от клинка голема, в которого я засунул массу триггеров как раз на такие случаи, но иногда удавалось схватиться с жадными до чужого добра людьми в прямом ментальном противостоянии. Схватка за схваткой, год за годом, но я копил опыт ментальных поединков.

И у меня было преимущество перед личем: я сражался на своём поле, за своих големов, связь с которыми у меня была налажена, а он пытался эту связь поломать. И даже если у него вдруг получится, в чём я не уверен, ему придётся устанавливать новую связь, защищаясь от моих атак.

Лектор точно стоил звания мастера. При всём моём преимуществе, я лишь охнул, когда мертвец сплел заклинание и направил его на мою связь с Пламенным. Силы он вложил немерено: я едва успел сплести контр-заклинание, смотря на руны, выскальзывающие из его пальцев, но даже так попытка перехватить контроль ощущалась, как прямой удар в челюсть. Правда, и лича больше, чем на одно заклинание не хватило.

— Откуда опыт? — удивился лич. — Ты же сопля зеленая! Когда я осваивал эти знания, ты еще под себя ходил.

Отвечать я не стал — попытался сблизиться и нанести удар по центру груди. Сработало с одним личем, сработает и с другим.

Только вот ударить я не успел. Мертвец будто бы знал, от чего защищаться: ловко развернул корпус, пропуская руку мимо себя. А потом — попытался задеть меня когтями. И я уверен, несмотря на всю мою крепость тела, эти коготки, если попадут по коже, располосуют ее лучше артефактных ножей.

— Убить меня вздумал, подонок? — хрипел лич между ударами. — Я тебя сам убью! Иди сюда…

Мне пришлось активировать комплекс уклонения, иначе я бы не справился. Да и так разорвать дистанцию не выходило: лич преследовал меня, уже не пытаясь овладеть големами, старался меня прикончить.

Но чем больше он промахивался, тем больше терял над собой контроль. Из горла нежити уже рвался рык, а сам он будто обезумел — забыл о големах, и упрямо наносил удар за ударом.

На запредельных скоростях я не мог сражаться часами. Даже с учетом влияния дорогого зелья, даже с учетом всех навыков, усиливающих меня. А лич не показывал усталости. Каждый раз когти пролетали все ближе и ближе от тела. Пару раз мою броню разрезал острый кончик когтя, и в эти мгновения я чувствовал, как кожа покрывается мурашками. От одного их касания расползется и кожа, и мясо.

Вот только утративший разум мертвец позабыл о големах. За время, что я отвлекал лича, Железный и Пламенный подкрались к нему со спины и бросились вперед, хватая его руки. Мне нужен был всего лишь миг на удар, и я его получил.

Рука рванулась вперед. Пальцы захрустели, ломаясь, но все же вошли в грудную клетку мертвеца.

— Не-ет! — заорал лич, но вырваться уже не смог. Его сила исчезала, поглощаемая мной.

В этот раз ощущения от пожирания лича были совершенно иными. Не знаю, что тому виной — относительная свежесть мертвеца, или схожесть наших архетипов, но мне показалось, что я окунул руку в кипящий котел.

Энергия рванула по пальцам, по предплечью, распирая энергоканалы. Я застонал — ощущение было неописуемо. Я даже не мог сосредоточиться на навыках, ранг которых нужно повысить: все силы шли лишь на то, чтобы не заорать от боли и не выдернуть пальцы из груди лича. Думаю, если бы я попытался выдернуть руку, голод, будто сорвавшийся с цепи, не дал бы мне этого сделать. Рука помимо моей воли погружалась все глубже в гнилую грудину.

[ Ранг навыка«наделение силой» повышен!]

[Наделение силой, ранг — мастер]

[Ранг навыка «рунная магия» повышен!]

[Рунная магия, ранг — мастер]

[Ранг навыка «создание големов» повышен!]

[Создание големов, ранг — мастер]

Сообщения расплывались перед глазами, и я в них почти не вчитывался. Единственное, что пробилось даже сквозь боль, последнее:

[Ранг архетипа повышен!]

[Архетип: Архитектор големов, ранг — мастер]

А потом в голову ворвался поток поглощенной информации, и я погрузился в темноту.

— Ты в порядке? Эй! Ты вообще слышишь меня?

Голос тревожил. Так уютно было плавать в чёрном небытии, не ощущая ни боли, ни проходящего времени, ни потока данных, ввинчивающегося в мозг. Так спокойно…

Голова дёрнулась: кто-то без предупреждения шлепнул меня по щеке.

— Ты вообще тут?

Я сфокусировал взгляд, пытаясь разглядеть смельчака, но увидел перед собой Аслана. Спустя пару секунд взгляд снова начал расплываться, и я снова схлопотал по щеке. Попытался что-то сказать, но не смог выдать ничего, кроме невразумительного шипения.

— Этого о чём-то спрашивать бесполезно, — махнул рукой Аслан, обращаясь к человеку, который стоял за моей спиной.

— Ничего, — ответил человек, и я узнал голос Сулумуна. Смертельно уставший голос, — Придёт в себя, и мы всё обязательно узнаем. Но, я думаю, всё уже ясно и так. Сегодня мастер не появлялся в Гильдии, вчера вел себя странно. Не знаю, что подвигло его на самоубийство, но мы могли сделать что-то и предотвратить трагедию. В том, что она вообще случилась, есть и наша вина. Не доглядели. Не поняли. Не предотвратили. От похода лича по кварталам Оклорд спас вот этот молодой человек.

— Никто бы не смог понять, что с Ваззиром происходит что-то нехорошее, — попытался переубедить начальство Аслан. — А к этому молодому человеку ещё возникнут вопросы. Как он вообще узнал о случившемся? Почему оказался рядом самым первым?

— Давай не рубить с плеча. Ну оказался и оказался. Самое главное — паренек спас город.

— Да, но у него с Ваззи были какие-то…

Дальше я не слушал — провалился обратно во тьму. Больше меня никто не бил по щекам, потому я мог спокойно парить в ласковых объятиях тьмы.

Но всему наступает конец, даже приятному времяпрепровождению. В какой-то момент я пришел в себя в палате с белыми стенами.

Первое, что сделал — попытался нашарить контакт с големами. И очень обрадовался, когда это произошло. Механизмы находились возле усадьбы Ваззи, а я, судя по расстоянию и направлению от них, в здании Гильдии.

Отдав големам команду возвращаться ко мне, поднялся с койки.

Конечно, лучше бы подождать Тенеплета — на путь до меня по теням голем потратит меньше минуты, но если уж я не связан, и големы не скованы и не обесточены, то и перестраховываться смысла не вижу. Выяснить, что произошло, можно и без поддержки — у меня самого силенок немало. Особенно теперь, да…

Я вышел в коридор и наткнулся на парнишку-послушника, сидящего в коридоре. Тот вскочил, откладывая тетрадку, в которую записывал что-то, и зачем-то спросил:

— Очнулись? Позвольте, я провожу вас к кабинету главы Гильдии…

Я не стал спорить, и зашагал за парнишкой. Прошел мимо ряда големов, выставленных в коридоре. Поднялся по лестнице, и подошел к двери, за которой раньше был кабинет мастера Иргана. Теперь же у двери стоял массивный каменный голем нового настоятеля.

Послушник, проводив меня, исчез в коридорах. Я толкнул дверь кабинета и вошел внутрь.

В кабинете мало что изменилось. Стол остался прежним, шкафы и стеллажи остались на своих местах. Либо у Сулумуна не было времени обставить кабинет в соответствии со своими вкусами, либо его все устраивает.

Сам настоятель развалился в кресле, где еще месяц назад сидел мастер Ирган.

— Проходи, садись, — пригласил меня мужчина, кивнув на стул напротив. Я присел, не говоря ни слова. Молчали минуту, затем настоятель не выдержал.

— Значит, мастер, — уронил мужчина, смерив меня нечитаемым взглядом.

Я знал, что у Гильдии есть люди, которые могут видеть статусы других, и совсем недавно не беспокоился, что они меня проверят — про свой ранг подмастерья я сам сказал, без всякого беспокойства. Но это было еще вчера, и укладывалось в возможности гениальности. Пусть подмастерье, пусть в четырнадцать — можно списать на то, что я — темная лошадка, взращенная предыдущим настоятелем, и на самом деле архетип получил лет в десять. С натяжкой, с притягиванием за уши одних фактов и игнорированием других. Но мастер? В четырнадцать лет?

— Значит, мастер, — пожал я плечами. Таиться уже не получится. Как? Сказать, что на самом деле я не мастер, а человек, который смотрел мои характеристики, на самом деле перепутал меня с каким-то другим парнем?

— А как ты дошел до ранга?

— Ну, как-то так.

Наш довольно тупой диалог прервал скрип двери. Я, даже не оборачиваясь, знал, что в кабинет вошел Аслан, а три его голема — великолепные машины, фигурой копирующие невысоких людей, с бледными лицами манекенов, остались в коридоре. Тенеплет, спрятавшийся в тени принадлежащего настоятелю голема, исправно передавал картинку.

— Сулумун, Вилатос, доброе утро.

— Доброе.

— Здравствуйте.

Аслан замер у двери — третьего стула в кабинете не нашлось. С появлением заместителя Сулумун слегка приободрился, расслабился, и наконец начался диалог.

— Вилатос, не хочешь поговорить начистоту?

Я оглядел кабинет. Скользнул взглядом по архивным ящикам, по полкам шкафов, забитых массивными книгами, будто пытаясь найти там ответ, стоит ли говорить начистоту.

— Да можно, наверное. Только не знаю, что вы хотите узнать: я не знаю, как так получилось, что я поднял архетип до ранга мастера.

Сулумун откинулся на спинку кресла.

— Ну, так я тебе это расскажу. Интриги и загадки, Вилатос — это головная боль. Мне никогда не нравилось распутывать клубок сложных историй, — спокойно произнес Сулумун. — Но я взял на себя руководство Гильдией, пусть это не приносит мне никакого удовольствия, потому вынужден разбираться в хитросплетениях отношений и поступков. И, знаешь, хоть я и не люблю добиваться правды, я умею это делать. И мои люди тоже умеют. Аслан?

Пламенный и Железный как раз добежали до ворот Гильдии, только вот голем-привратник не спешил раскрывать перед ними ворота. Печаль-беда. При схватке остается надеяться на себя и Тенеплета.

— Мы выяснили, что ты убил мастера Ваззи, — сказал мужчина, стоящий за моей спиной, у двери. — Зачем?

Сердце заколотилось сильнее. Так… Они вряд ли уверены в этом, иначе я бы очнулся в клетке, и допрашивали бы меня иначе. Могли отдать стражникам для допросов, или поместить в темницу, откуда с помощью навыков не вырваться.

— С чего вы взяли? — спрашиваю, стараясь не показать охватившего меня волнения. Судя по напряженному голосу, выходит плохо. Чертово подростковое тело. Вдох-выдох. Давай, Вилатос, успокаивайся.

Тенеплет перетекает в прихожую, где когда-то сидели подростки в ожидании приема настоятеля. Потом — просачивается под дверью кабинета, и застывает в тени Аслана. Я чувствую, как голема колотит от желания вспороть горло человека. Напряжение, будто висящее в воздухе, подстегивает кровожадность существа, и приходится останавливать его от нападения. Стоит чуть ослабить поводок, и три из четырех машин, что стоят в коридоре, уже ни на кого не набросятся. А от настоятеля можно будет сбежать, используя замедление времени. Вряд ли он будет в силах продолжать погоню и драку, когда кровь Аслана окрасит стены.

— Это внутреннее дело Гильдии. Тебе тут ничего не грозит, — спокойно и дружелюбно говорит Сулумун. Ну да, как же.

— Да мне вообще ничего не грозит, ведь я ни в чем не виноват, — пожимаю плечами. Только вот никто мне не верит.

— Твоя способность — пожирание, — перебивает меня Сулумун. В голосе сквозит сталь, он обретает напор. — И когда мы тебя нашли, твоя рука торчала в груди нежити, а твой архетип получил новый ранг. Признай уже правду — тебе нужны личи для прогресса. Одного — мастера плоти, ты поглотил первым, другого создал сам.

Дай мне волю, — будто бы шепчет Тенеплет, — просто дай мне волю, и в этом кабинете станет на двух мастеров меньше.

Голем определенно стал мощнее. Смерть лектора каким-то образом усилила механизм: тени вокруг него сгустились, да и настолько четких мыслей я от него прежде не ощущал. Единственное, что осталось прежним — траты энергии. Голем как и раньше не может долго находиться в тенях, и теперь я задумываюсь: вдруг предыдущий хозяин машины специально поставил ему маленький энергокристалл, как ограничение имбового механизма?

— Вилатос?

Уткнув взгляд в столешницу, я чувствовал, как внимательный взгляд настоятеля сверлит мою переносицу, и понимал, что отмазаться не получится. Можно попытаться, но это ни к чему не приведет, уверен. Хотя, может, сейчас я смогу разыграть карту возраста? Разрыдаться, надавить на жалость… Хотя нет, лучше драка с двумя мастерами. Нагло? Да. Самоуверенно? Сверх меры. Но рыдать я не стану.

— Я не знаю, как он умер, — спокойно сказал я — Да, мне хотелось напугать его, потому послал голема следить. Но я его не убивал, и мои големы не убивали! Когда я заметил, что он стал личем, побежал к его дому. Получается, я спас город, господа? Ну, или как минимум — его часть.

Настоятель смотрел на меня со скепсисом.

— Значит, не сознаешься.

— Так не в чем, мастер. Гильдия — моя семья, а вы — как отец родной. Было бы что за душой, разом бы выложил.

Мастера вновь переглядываются.

— Честно говоря, нам плевать, как и почему ты его прикончил, и прикончил ли, — говорит Сулумун. — Нам интереснее другое: как ты получил «пожирание», и что оно тебе дало?

— У вас не получится повторить этот путь, — усмехнулся я. — Я поглотил силы растительного ядра в Алтарной. Насколько мне известно, такое происходит редко.

— И в чем суть пожирания?

Думаю, на этот вопрос они могут узнать ответ. Собственно, они уже его знают — сложили «два» и «два».

— Поглощать силы монстров и нежити. Усиливаться.

— То есть, ты можешь развивать архетип, поглощая силы нежити и монстров? Без ограничений по видам монстров, без ограничений по времени?

— Ну, наверное.

Мастера переглянулись.

— Вилатос, а ты хочешь стать грандмастером Гильдии? — вкрадчиво предложил мне Сулумун. — Скажем, если вдруг в городе появятся личи, ты сможешь их поглотить и еще раз повысить ранг?

— А что взамен?

— Пара пустяковых просьб. Несколько големов, сделать которых под силу только грандмастеру. Ничего серьезного.

Это если не учитывать, что грандмастеры очень часто гибнут. Очень-очень часто. Так что их предложение меня не заинтересовало, даже если не учитывать его вопиющей бесчеловечности.

— Господа, мне показалось, или вы действительно сейчас предложили мне убивать личей, которых вы создадите из высокоранговых жителей этого славного города? Нет? Хорошо. Тогда я, пожалуй, пойду. Дела.

Я шагал по улицам к выходу из города и обдумывал прошедший диалог. Как я понял, у мастеров ничего не было на меня, кроме подозрений — никто не видел нападения Тенеплета на Ваззи, и улик против меня не было.

Согласен, при желании можно было притянуть как подозреваемого — конфликт был, голем в момент обращения лектора находился рядом с его домом. Только вот ни Сулумуну, ни Аслану не было дела до спесивого лектора. Они устроили представление лишь из-за моей особенности, а когда выяснилось, что она дает — едва ли не открытым текстом предложили мне поглощать сильных монстров и высокоранговую нежить. Причем и тех, и других они могли достать в любых количествах — все ради того, чтобы я дотянул до ранга грандмастера. Только вот это расходилось с моими планами — пока не выясню, что или кто охотится на грандмастеров, лучше оставаться на этом ранге.

Можно было согласиться на их предложение, поговорить, поулыбаться. Но зачем навешивать на себя обязательства? Самое главное — что бойни не случилось, и я спокойно вышел из Гильдии. Ладно, к черту Оклорд: сейчас в замок Кровавой луны, а потом — вояж по курганам.

Тенеплет, отправленный по пути в дом лектора, вернулся ни с чем. Пока я валялся в беспамятстве, из коттеджа вынесли все, что имело отношение к големостроению. С сейфов сняли магическую защиту и выгребли содержимое, в личной библиотеке хватало пустых мест, где раньше, судя по передаваемым Тенеплетом образам, стояли книги.

Я лопухнулся, причем дважды. Нужно было в первую очередь выносить ценные фолианты, а уже потом — кошмарить лектора. Или вовсе не кошмарить его — вон до чего дошло дело: мужик нежитью стал. Я не был бы против, если бы с ним что-то случилось, очень уж он был проблемный, но не до смерти же доводить.

Пока шагал, разбирался со своими подросшими навыками и знаниями.

Теперь я мог ощущать любого голема в пределах города: пятна поярче — сильные и новые механизмы. Пятна тусклее — поломанные или находящиеся на последнем издыхании големы, типа того, что находится у кузни. Думаю, будь у меня достаточно времени, я мог бы перехватить контроль над любым големом Оклорда, который не принадлежит големостроителю. Даже если между нами будет пара километров.

Информации стало больше, но почти всю ее я уже получал в прошлой жизни. Единственный новый для меня пакет знаний касался «наделения силой». На ранге мастера для меня открылось знание, что каждое мощное ядро — это частица, связанная со своей стихией. Тенеплет, работая с тьмой, постепенно изменялся — тьма работала с ним. Изменяла под себя. Давала способности, не указанные в документах, что вручил мне кладовщик.

Может, могущественное существо с Изнанки мира решило подмять под себя желания механизма, может, он сам обрел самосознание — не знаю. Но голем шагнул за грань доступного обыкновенному механическому болванчику: его сила теперь связана не только с запасом энергии в кристалле, но и с тьмой.

Я вспомнил тот момент из подземелья, когда голем за десять минут расчленил великана, а потом — нарисовал на своем лице кровавую улыбку. А ведь он тогда попытался напугать меня. Что произошло бы, если бы я тогда по-настоящему испугался? Устроил бы голем охоту на меня? Стал бы подчиняться командам, или вышел бы из-под контроля? А что он пытался сделать с тем беднягой, которого кошмарил на пути к наковальне? Не смерть ли была той причиной, по которой Тенеплет строил кошмары?

— Зачем ты убил лектора? — спросил я голема на подходе к воротам. Тенеплет ожидаемо промолчал.

На выходе меня задержать не пытались. Я с тремя своими големами потрусил по направлению к замку. Периодически я оглядывался, но слежки так и не увидел. Над головой не парили птицы, через которых некоторые архетипы могут следить за кем-то. Слежки не было.

До замка я добрался к четырем часам дня. На воротах меня узнали, и уже без лишних слов отправились за руководством. К решетке подошел сам Арк.

— Вилатос, — кивнул мне лорд. — Ты вовремя: кузнец только вчера довел до ума твое приспособление. Посмотри, и скажи, что нужно улучшить. Сейчас оно, честно говоря, не внушает. Эй, поднимайте решетку!

Что ж, проверим…

Мне и самому было интересно, что получилось. Я дошел до кузни, где уже стояла новая наковальня, и спустя пять минут цеплял джамперы. Крепко затянул ремни вокруг ног. Встал, прошелся, пару раз подпрыгнул.

Первая версия джамперов вышла слабенькой. Рессоры оказались недостаточно жесткими, мои прыжки выходили слабыми. А я ведь вешу чуть больше, чем обычный подросток. Для разведчиков, крупных мужчин с десятком-другим килограммов снаряжения, включая оружие и пайки, такие джамперы будут скорее обузой, чем полезным приспособлением.

Обтянутая войлоком медная пятка, на мой взгляд, оказалась чересчур большой по сравнению с классическими джамперами. Но, думаю, плохого в этом ничего нет — упор будет больше, и отталкиваться от мягкой почвы будет легче. Ремни вряд ли будут удобны, если потребуется быстро освободить ногу, или наоборот — закрепить джампер, но альтернативы для них я не нашел.

Я объяснил свои доводы кузнецу, уточнив, что лучше всего уделить как можно больше внимания увеличению жесткости рессор. Умелец вздохнул с таким видом, будто готов меня послать, но не решился — за моей спиной маячила тень лорда Арка.

— Сделаем, ваше благородие, — мрачно пообещал он мне.

Отлично. А теперь нужно передать интересные книги Глебосу, неинтересные — Арку, узнать насчет Алтарной, и если Глебос будет не против, завтра же отправиться к курганам.

Железного я оставил мастеру — нужно было выпрямить руку, искалеченную пинком лича. Лорд успел выцепить меня, пока я шагал от кузнеца: взмыленный слуга рванулся ко мне с такой радостью, будто не человека нашел, а горшочек с золотом.

— Господин, э-э… Вилатос. Лорд Арк требуют-с вас…

Слуга провел меня в большое помещение на верхнем этаже замка. На мягких диванчиках, расставленных вокруг круглого столика из гранита, сидели сам Арк и Глебос. Поздоровался с парнем кивком, и присел на свободный диванчик.

— Вилатос, я нашел почти всех, чьи имена ты назвал, и замотивировал их работать на меня. Крестьяне строят дополнительные мастерские и зельеварни, работа кипит… — Арк еще минуту расписывал, что именно делается, а потом закончил вполне ожидаемой просьбой, которая как просьба вовсе не звучала. — Так что, думаю, время узнать, что еще было в будущем такого, чего пока нет у нас.

И я принялся выкладывать рецепты зелий, эликсиров, мазей и травяных настоек. Всего, что мне стало известно за годы приключений, не говорил — делился лишь самым базовым. Всего удалось вспомнить двенадцать рецептов, которые спешно записал вызванный лордом слуга. Если с этих рецептов пойдут поступления золота, значит, продолжим общение. Нет — значит, будет клепать для меня боевых големов, которых я же и буду прошивать, не отходя от кассы.

Вопрос про нежданно тронувшегося воина, которого третировал Тенеплет, не поднимался. Ставлю на то, что из него уже выдавили всю информацию, и лорд знает обо всем, что происходило, но решил оставить информацию при себе, не давить на меня. Немного нервирует — я бы предпочел прояснять все вопросы сразу.

— Кстати, это вам, вдруг понадобится, — выложил я из пространственной сумки томики сразу, как только закончил перечислять рецепты.

Книги лорд принял без особого восторга. Мужчина читал названия на обложках лежащих в стопке томиков и перекладывал их в другую стопку.

— Поиск нефтеносных слоёв, добыча, хранение и транспортировка нефти, получение диенов из нефти путём пиролиза, хранение и транспортировка газообразных ненасыщенных углеводородов, синтез бутадиенового каучука из бутадиена, вулканизация… Что это за навыки вообще такие? Вот эти знаю: выращивание лекарственных трав, основы возгонки и три секрета правильных настоек. А остальные-то про что?

Я пожал плечами. Библиотека в последний мой спуск была щедра, только вот навыки выдались какие-то заумные и наверняка мусорные.

— Ладно… — потерял Арк интерес к книгам. — Мои люди восстановили Алтарную. И даже ядро приготовили тебе: мощное, добытое из сильного монстра. Будешь тестировать?

— Что за ядро, что за монстр? — заинтересовался я. Если уж предлагают урвать на халяву навык, способность, особенность или просто энергию для улучшения уже имеющихся навыков, грех отказываться.

— Сильный монстр, охотящийся из засады, — размыто сказал Арк. — Ядро хорошее, сильное, может обеспечить тебя навыком скрытности или яда.

Никакой конкретики, максимально размыто. Кожа станет не только зеленой, но еще и ядовитой? Хвост отращу?

— А в чем ваша выгода?

— Во взаимоотношениях. Ты уже показал свою полезность, да и я хочу, чтобы у тебя не осталось плохих впечатлений от первого посещения Алтарной.

Лорд покосился на меня, но я ждал продолжения. Кроме этой чепухи должна быть хотя бы одна весомая причина.

— Вот, собственно, и все, — закруглился Арк. — На этот раз мои люди будут следить, чтобы с тобой и Алтарной не случилось ничего нехорошего, так что не переживай.

Понятно. Главе клана хочется узнать, как я поглотил силу растительного ядра, и его эксперты будут следить за всеми моими действиями.

— А ядро, случайно, не растительное? — поинтересовался я.

— Ну конечно, растительное, — спокойно кивнул лорд, будто и не хотел утаить информацию. — Разве для тебя это проблема?

Я обратился к особенности, и задал этот вопрос ей. В ответ получил безграничную уверенность в своей победе. «Ты, хозяин, только дай мне противника, а в том, чтобы сожрать его, проблемы не будет», будто бы шептала частичка чароцвета.

— Не проблема. Даже лучше будет — после первого ядра я остальные с легкостью усвою.

— Это хорошо, — спокойно кивнул лорд.

Кстати, нужно будет узнать в магазинах зачарователей, есть ли у них еще ядра чароцвета. Вдруг, поглотив еще то же самое ядро, я смогу усилить свою особенность?

— Я тут хотел посетить курганы, — рубанул я прямо. — Хотел узнать, не желает ли Глебос прогуляться до них со мной.

— Сын? — повернулся лорд.

— Я не против.

— Хорошо. Возьми десяток воинов и можешь взять двух мастеров. На твой выбор. Десяток тоже можешь отобрать сам.

Глебос коротко кивнул.

— Все сделаю, отец.

Мастера? Раньше Арк не удостаивал Глебоса такой привелегии. Похоже, по достоинству оценил опасность курганов.

— Кстати, Вилатос. У меня возник один вопрос, по поводу твоего голема. Не просветишь, что там вообще было, в походе за наковальней?

Н-да, все-таки не забыл мужик про случай с поседевшим бойцом.

— Мне было интересно, что будет, если дать голему свободу воли.

— Големы ведь не выходят из-под контроля, и не обладают самостоятельностью, — приподнял бровь мужчина.

Месяц назад я был с тобой полностью согласен, а вот теперь думаю совершенно иначе.

— Я испробовал на нем один ритуал, который должен наделить его чертами личности, — соврал я.

— То есть, ты ради своего интереса не отозвал вовремя своего голема, и тот нанес урон разуму моего бойца? Не использовал какого-нибудь немытого крестьянина из тех, что вам попадались, а решил протестировать голема на МОЕМ человеке?

— Я прошу прощения за это, — без всякого раскаяния говорю я лорду. И что он мне сделает? Попробует навязать ценник за испорченного бойца? Будет укоряюще молчать? Попробует силой заставить раскаяться? Трижды ха!

— На первый раз я их приму, — роняет лорд. Да с крючком в виде знаний из будущего он их постоянно будет готов принимать.

Посиделки долго не продлились. Спустя десять минут разговоров ни о чем, в зал забежал слуга и доложил, что Алтарная готова.

Начало ритуала прошло практически так же, как и в прошлый раз. Только вот магов внутрь помещения набилось, как сельди в бочку. Пространство маленькой комнаты едва не искрило от запущенных аналитических заклинаний магов. Чувствовал я себя, как лягушка перед препарированием.

— Ложитесь-ложитесь, молодой человек, — разрешил мне бородатый маг. — Начинаем.

И я мгновенно оказываюсь на мрачной поляне, окутанной густым туманом. Вокруг поляны царит непроницаемый мрак. В десяти шагах от меня застыло растение, что выглядит, как обычный куст крыжовника, но лорд уже успел рассказать про «скрытность», под которой, похоже, имел в виду банальную маскировку. Присматриваюсь и замечаю на острых шипах капельки, похожие на росу. Яд.

Страха нет. Контроль переходит к пожиранию, и из-под моих ног, по щиколотку ушедших в землю, расползаются во все стороны гибкие щупальца хищной лозы. Они настолько насыщены яркостью, что кажутся реальнее самой поляны и ядовитого куста. Смотрю на свои зеленые ладони, и те тоже выглядят насыщенными, яркими. Я — будто фигура, сошедшая с видеозаписи весьма качественного формата на обычный серый и размытый фильмец.

Щупальца неспешно оплетают куст, не обращая внимания ни на яд, ни на раскрывшуюся по центру ствола пасть, усыпанную зубами-иглами. За пятнадцать минут особенность создала кокон и переварила растительного друга.

Открываю глаза в Алтарной. Только вот вместо фанфар, вместо ощущения поглощенной энергии, которая течет по моим энергоканалам, я не получаю ничего. Перед глазами нет новых табличек, а маги растерянно переглядываются и хмурятся. Печально: похоже, не развиваться мне с помощью Алтарной. Новых читов не завезли.

— А мастера где? — спросил я Глебоса. Тот кивнул на ворота, возле которых крутилась низкая лучница и заросший здоровяк под два метра ростом. За плечами здоровяка висели мечи-полуторники, рукоятками поднимаясь над плечами.

— Они уже поели, собрались. Пожалуй, стоит поспешить, чтобы успеть пройти как можно больше за день. В идеале — до самого кургана.

А вот тут не соглашусь. В идеале ночевать подальше от кургана. Но эти мысли, пожалуй, сообщу пацану в походе.

Короткий завтрак пролетел быстро. Я, как оголодавший пес, закинул в себя еду со стола лорда — очень уж вкусно, да и сдерживаться не хотелось.

Когда вышли — в этот раз без повозки и коней, в первую очередь отдал парню книги, отложенные специально для этого.

— Эти книги — тебе, — протянул я томики, которые достал из сумки. — Навыки молнии — по твоей части, верно?

— Э-э… Спасибо, — неожиданно подзавис парень. — Что я буду должен за них?

— Да какие долги? — рассмеялся я. — От чистого сердца даю… То есть, дарю. Держи, держи.

Книги я ему вручил едва ли не насильно.

— Еще раз благодарю, — растерянно пробормотал Глебос. — Никто еще не вручал мне подарки без умысла что-то получить взамен.

Ну, ты только начинаешь жить. Скоро поймешь, что за такие «ни к чему не обязывающие» подарки даритель зачастую получает больше, чем тот, кто заранее обговорил ответный жест. Улучшение отношений, признательность, желание отблагодарить.

Потом — попробовал осторожно разговорить Глебоса по поводу его дальнейших планов на жизнь. Я видел, что подростка что-то гнетет. Даже догадывался, что именно, но лучше услышать.

Глебос сразу отвечать не стал. Лишь когда мы пустили отряд впереди себя, тихо ответил:

— Меня заботит отношение ко мне со стороны воинов. Помнишь, мы с тобой в Вяжске напоролись на отряд нашего клана? Тогда в словах и отношении воинов не было ни грамма уважения. Отец говорит, что в будущем я стану их командиром, но я не уверен, что у меня получится. Сейчас во мне видят ребенка, и подчиняться не станут. А мой отец… на него они молятся, понимаешь? Он для них — командир.

— А тебе самому хочется управлять войсками, людьми?

Глебос, не раздумывая, кивнул.

— Да. Я бы хотел как можно раньше получить этот опыт. Я прочитал десятки книг по управлению как людьми, так и войсками, но не умею применять полученные знания. Хотя, испокон веков командирами становились самые прокачанные воины, самые умелые. Командир должен уметь защитить свое войско от удара вражеского чемпиона, самого прокачанного воина, или уничтожить его еще до удара. Войско защищает командира, а командир — войско. Войско я, может, и смогу защитить, и вражеских мастеров убить смогу, но вот командовать пока не умею.

Ну да, практики тебе сильно тебе не хватает.

— Не думал создать себе свою маленькую армию? Точнее, не армию, а структуру, которой ты будешь управлять. Гильдию, если тебе будет угодно.

— На это поле посторонних не пустят, — с недоверчивой улыбкой сказал Глебос. — То есть, оттачивать навыки управления это мне помогло бы, но ведь там уже все зоны влияния попилены. Или ты хочешь, чтобы я филиал существующей Гильдии возглавил?

— Нет, я говорю именно о Гильдии. И насчет твоих слов, что на это поле не пустят посторонних — ты серьезно думаешь, что кто-то решит надавить на сына лорда?

Глебос заулыбался, и наконец всецело погрузился в обсуждение:

— Хорошо, но о какой мы Гильдии тогда говорим?

— Представь себе Гильдию Авантюристов.

Первая реакция была предсказуемой:

— Не-не, это невозможно. Это разрозненные группы, которые невозможно объединить иначе, чем угрозой нападения на город, в котором находятся эти авантюристы.

— Ну, раз ты настроен на спор и диалог, давай порассуждаем. Представь, что ты создаешь Гильдию Авантюристов…

— И ко мне никто не идет. Отец крутит пальцем у виска…

— Да. К тебе никто не идет, отец считает тебя сумасшедшим, ты прав. Но ты к этому готов! Ты готов к тому, что твоя Гильдия никому не нужна, и делаешь следующие вещи. Во-первых, нанимаешь людей, которые будут предлагать услуги твоей Гильдии по городу. Договариваешься с ратушей, и в главном зале твоего филиала, на доске объявлений висят копии тех объявлений, которые висят в ратуше. Итого — теперь все травы приносят к тебе, уши гоблинов тащат к тебе. Алхимики, зачарователи постепенно все чаще обращаются к тебе, и через Гильдию создают задания по поиску ресурсов. И все задания, которые связаны с выходом за город и сбором чего-либо, с зачисткой монстров и добычей ресурсов, идут через тебя. У какой-то бабушки завелась в подвале мертвая крыса — она идет в Гильдию, и оставляет задание на пару серебряных.

— Никто за два серебряных не пойдет помогать старушке, — задумчиво сказал Глебос.

— А вот тут вступают разделения на ранги. Скажем, первый ранг — медный, получает самые плохонькие задания с минимальной опасностью. Чтобы перейти к следующему рангу, тебе нужно выполнить десяток заданий своего ранга. Дальше: железо, серебро, золото, мифрил. Сильных авантюристов можно определять по рангам, определяя их характеристики с помощью человека, который видит чужие навыки, чтобы не отпугивать их заданиями медного и прочих рангов.

— Все равно не вижу причины для сильных авантюристов идти в Гильдию. Слабые пойдут ради заданий, согласен.

— Хорошо. Как насчет места, где ты можешь найти себе в команду недостающего члена? Или места, где ты покажешь жетон, указывающий, какого ты ранга, и сразу заработать уважение абсолютно незнакомых людей? Плюс ты можешь нанять тренеров, к которым будут обращаться авантюристы после нескольких заданий за бесплатной тренировкой. Считай, эдакая школа для своих. Чем выше твой ранг — тем больше привилегий. Кроме наставников, у тебя появится библиотека с базой знаний по монстрам. А чем старше будет Гильдия, тем больше она будет обрастать связями, тем больше у тебя станет разных людей, которые тебе обязаны. Монеты для Гильдии, для оплаты услуг тренеров, можно добывать, вычитая процент с заданий. Чем выше ранг авантюриста — тем меньше процент, вычитаемый с его доли, кстати говоря. Так же можно сдавать в аренду оборудование, экипировку. Еще в качестве бонуса «своим» авантюристам можно пообещать безопасность в случае столкновения с городом, криминалом или иными опасностями, когда правда будет за авантюристом. Но это уже позже, когда Гильдия подрастет.

Отряд трусил по дороге, заросшей низкой травой. Спереди по-прежнему бежали бойцы, сзади нас прикрывала троица големов.

Глебос сперва зорко поглядывал по сторонам, но разговор увлек его: теперь подросток целиком сосредоточился на обсуждении.

— И все равно это не будет работать, — покачал головой пацан.

— Да с чего бы? Никто просто не пытался создать такую структуру. Поверь — это шанс собрать силу в кулак. А потом — этим кулаком ударить как по нежити, так и по подземелью. Сколько людей целенаправленно охотятся на нежить? Мало! А если ты назначишь по тридцать медных за череп каждого скелета или зомби, тебе их возами будут таскать. Гильдия — это шанс с помощью сборщиков получать травы по минимальной стоимости, или какие-то редкие ядра, ради которых зачарователи зачастую сами в подземелья ходят, или переплачивают. У ворот Оклорда стоят рабочие, предлагая свои услуги — а могли бы приходить в Гильдию, оставлять заявку, либо забирать заявку и идти выполнять задание.

— Не сработает, — попытался Глебос убедить то ли меня, то ли себя. Но я видел — глаза горят.

— Смотри, как все может быть. Харизматичный и условно богатый паренек под личиной артефакта, полученного на соревнованиях, покупает здание для Гильдии — скажем, особнячок в три этажа. Перекупает и переубеждает десятки других групп авантюристов, чтобы они присоединились к нему. Реклама с помощью городских мальчишек, истории от благодарных клиентов в кругу друзей. Авантюристы собираются, обсуждают планы, получают задания и делятся опытом и историями. Со временем Гильдия становится все более успешной, привлекая новых членов своими достижениями и репутацией. Под руководством основателя Гильдия растет, и старое здание становится для него тесным. финансовые средства Гильдии позволяют построить более подходящее здание, красивое и просторное. Зал всегда полон авантюристов — опытных и новичков, доска ломится от заданий, хранилища — от монет, а за щедрую плату постоянно найдется отряд человек в сорок, который готов будет выйти как к ближайшему некрополису, так и к мертвой столице.

— Слишком радужно…

— Разумеется, я преувеличил. Для того, чтобы все заработало, нужно применить все твои знания, которые ты так бережешь от практики, — усмехнулся я. Глебос было вскинулся, но от отряда отделился один из воинов, и запросил у паренька, как у главы похода, разрешение на привал.

Хотел сюда и бои впихнуть, но не могу — болит голова. Боевка пойдет в следующей главе.

Лич прозябал на глубине двадцати метров уже шесть с половиной лет. Его поймали случайно, во время вояжа в один из выживших городов в грузовой телеге — подчиненный возница, полностью лишенный страха, оскорбил стражника, а тот в отместку решил перетряхнуть весь груз и наткнулся на ящики с мертвецами. Поймать специально такого интригана было невозможно, но случайность, роковая ошибка…

Куб из мифрила и орихалка, куда его утрамбовали, отталкивал мертвых. Руны на клетке искажали и голос Отца и приказы лича: докричаться до зомби и внедрить в их тупые умы команду привести человека, чтобы разобрал клетку, не выходило — мертвецы либо приносили труп, либо уходили и не возвращались.

Единственное, что лич мог — понемногу превращать территорию вокруг себя в кладбище, отравляя землю своей силой и своей ненавистью. Несколько сотен зомби, десяток скелетов и даже парочка заплутавших призраков — его армия росла. И она ему пригодится, когда лич выйдет наружу. Сила, вложенная в прутья клетки, с годами слабела, и лет через сорок магия на прутьях окончательно исчезнет. И тогда клетка перестанет отталкивать мертвых, и зомби раздерут прочный металл когтями. Или приволокут какого-нибудь кузнеца, который вскроет клетку. Единственная проблема — через сорок лет без движения и общения от прежней личности останется лишь огрызок.

Ненависть постепенно поглощала его разум. Он уже разучился выстраивать многоступенчатые многоходовки, на которые был способен при жизни — разум угасал от бездействия. Он уже трижды вспомнил свою жизнь, прогнал перед внутренним взором каждый день, домысливая то…

НЕНАВИЖУ!

…что не помнил. В тишине, которую никто кроме него не нарушал вот уже шесть с лишним лет, во мрачной тьме, угасали чувства, воспоминания теряли краски, расплывались туманом. Интриги, которые в прошлом казались простейшими, теперь виделись гениальными. Единственное, что не угасало — ненависть к живым. Ненависть грела, будто заботливая мать.

А еще иногда до него доносился голос нового Отца — Кигулара. Того, кто руководит всеми, перешагнувшими Грань. Их бога, единственного живого бога во всем Наддиене. Он редко шептал что-то разборчивое — клетка стала препятствием даже для ненаправленной божественной магии, но то, что он слышит хоть кого-то, пусть даже в мыслях, поддерживало силы лича. Оставляло что-то кроме всепоглощающей ненависти.

А потом случилось неожиданное. В курган пришли живые, и слуги, которых лич собирал и обращал на протяжении более шести лет, начали умирать.

Глебос с утра ходил задумчивый и отвечал мне и сопровождающим невпопад — видимо, просчитывал все выгоды от создания своей Гильдии. Не знаю, к чему он придет в итоге, но думаю, решится на такую авантюру. Мне же будет достаточно того, что я смогу прийти в место, где нанимают проверенных людей на дело, и за мешок с золотом найму команду лучших авантюристов, чтобы с их помощью дойти хоть до ближайшего некрополиса, хоть до столицы. Ну, а то, что эти люди в остальное время нечисть вычистят, по подземелью мелкой гребенкой пройдутся, и начнут уничтожать нежить, будет дополнительным бонусом.

В общем, Глебос размышлял, сопровождающие сопровождали, по большей части молча, или перекидываясь малопонятными шутейками, а я же занимался тем, что учил навык стрельбы из лука с помощью книг. Выучу — поглощу. В рюкзаке прятались ядра, с помощью которых я планировал прокачивать непрофильные навыки, но пока я откладывал это усиление. Была мысль использовать его после Алтарной, мол, поглотил одно ядро, но с помощью тайных техник из будущего усилил другие навыки, но обломался, когда меня сканировали маги. Теперь уничтожение закупленных в Оклорде ядер тоже откладывалось — не у всех же на глазах поглощать артефакты. В планах было довести каждый навык из второстепенных до ранга мастера, но делать это лучше уйдя на недельку подальше от людей, чтобы соврать про тренировки, если кто начнет спрашивать. Правда, я все больше раздумывал, не стоит ли окончательно положить на конспирацию? Я и так уже мастер, зачем таиться? Будто у меня кто-то что-то спросит…

На вечерний привал встали приблизительно за семь километров от кургана — все-таки дороги туда не вели, так что расстояние можно было подсчитать лишь «на глазок». Уютно потрескивал костерок, воины травили байки и с легкой опаской посматривали на двух неподвижных големов.

Там же Тенеплет проявил легкую самостоятельность: перешел в тень и устроился рядом с лучницей и мечником, причем пугать их не пытался. Меня это заинтересовало, и я подключился к модулям голема, после чего услышал обрывок разговора:

— В каком смысле «не хочу»⁈ Ты разве не слышал, что нам сказал Арк? — едва слышно спросила лучница.

— Вызвать агрессию, осторожно намять бока, — прогудел здоровяк. — «Посмотрите, мол, из чего сопляк сделан». Но он же ребенок! Как можно бить детей, Санна?

— Меня больше волнует вопрос, как можно не выполнить прямой приказ⁈ — едко зашипела лучница. — Тем более, что мы его убивать не будем, как и калечить. Считай это тренировкой пацаненка. Ты же тренировал Глебоса в детстве? Вот и этого погоняй!

— Ла-адно, — протянул здоровяк. — А как вообще вызвать агрессию? Если я ему в тарелку с кашей плюну, меня ведь накажут!

Лучница тяжко вздохнула.

— Боги, как же с тобой сложно… Смотри!

Лучница поднялась с бревна, и пошла по направлению ко мне. Я сидел у костра, уткнувшись в книгу — разучивал навык стрельбы из лука.

— Эй, парень! — громко произнесла она. Обернулись все, кроме меня — я продолжил пялиться в книгу. Женщина чуть смешалась, но потом обратилась снова, и голос ее звучал чуть злее.

— Вилатос!

— Да?

— Я слышала, что големостроителями становятся только те, кто привык прятаться за спинами других. Это правда?

Я едва подавил желание закрыть ладонью лицо. Если бы мне здоровяк в кашу плюнул, это вышло бы изящнее.

— То же самое я слышал и о лучницах, — спокойно ответил я. — Это правда?

— Возможно, ты не знаешь, но женщинам дозволено больше, чем мужчинам, — справилась она с гневом.

— Но ведь луки берут не только женщины. Ты так изящно обозвала всех лучников слабым полом?

— Я лишь хочу сказать, что ты не самый храбрый человек, раз получил такой архетип, — с изяществом груженого КАМАЗа вывернула она на оскорбление.

— Хорошо, — пожал я плечами. — Не понимаю, почему ты считаешь меня недостаточно храбрым, если я в свои четырнадцать не стремлюсь сражаться на передовой, но ладно.

— Храбрость начинается не со сражения на передовой, а с выбора архетипа, — сморозила она откровенную чушь. На нее даже здоровяк с жалостью посмотрел.

— То есть, в твоем идеальном мире люди становятся мечниками, копейщиками? Все сражаются с врагом лицом к лицу, никто не торгует, не бьет молниями издалека, как может Арк и Глебос, не сидит в ратушах и в замке Кровавой луны? Наверное, и кузнецами никто не становится, а если меч ломается или гнется, они не чинят его, а берут новый с трупов собственноручно убитых демонов, да?

— Ты все вывернул!

— Мне жаль тебя и твою увечную логику. Наверное, из лука ты стреляешь с таким же изяществом, с которым ведешь беседы?

— Мерзкий мальчишка! — прошипела она. — Я отлично стреляю!

В голове появилась интересная идея.

— Лучше любого из находящихся на этой поляне? — спросил я со скепсисом.

— В разы лучше, чем когда-либо сможет кто-то из сидящих тут!

— Вот давай завтра с утра и проверим. Я тоже своего рода лучник, — кивнул я на книгу получения навыка, — потому завтра посоревнуемся. Если твои слова и впрямь чего-то стоят, то ты в разы превзойдешь мое умение стрелять из лука.

— Мелкий зазнайка!

— Иди уже отсюда, — махнул я рукой в сторону, будто отгоняя муху. — Мне наскучили разговоры с тобой.

Лучница с рычанием ушла. И чего она хотела добиться своей попыткой докопаться? Да и приказ от лорда, «проверьте, на что способен» — зачем он вообще, и как они должны были это проверить? У меня три голема, которые размотают и мечника, и лучницу при любой попытке тронуть меня. Грубовато как-то.

Половину ночи я зубрил техники стрельбы, стойки, и дважды прочел книгу с навыком. Наконец система разразилась долгожданным сообщением:

[Вы прочитали и полностью поняли книгу навыка «стрельба из лука»]

[Желаете научиться навыку «стрельба из лука»?]

Конечно же, желаю!

Как только навык укоренился, я посмотрел по сторонам. Двое часовых притаились где-то в кустах по обеим сторонам стоянки. Остальные спали.

Я отправился в свою одиночную палатку, и там, закрыв полог палатки, залез рукой в сумку, нащупывая ядро. Плевать, какое пойдет первым, какое — следующим. Поглощу столько, сколько смогу, насколько хватит терпения — помню, после предыдущего поглощения энергоканалы жгло. Хотя с того времени я шагнул на ранг мастера, и энергетика хорошенько так окрепла.

Особенность активировалась, я выбрал для усиления навык стрельбы. Первое ядро не повысило навык с уровня новичка — слишком слабое. Но и ожидаемого жжения в руке и груди не появилось, так что продолжим…

Я поглощал ядро за ядром, повышая навык. Ощущение голода пропало, но сытостью не сменилось — особенность, похоже, насытить либо трудно, либо и вовсе невозможно.

За полчаса я поглотил почти все ядра, которые у меня были. Энергоканалы жутко жгло, меня самого подташнивало, но зато в статусе напротив навыка «стрельбы из лука» стоял ранг — мастер. Было бы круто добить навык до грандмастера, но, увы, ядер не хватило. С этим я Санну с архетипом лучника не переплюну, даже вровень не встану, но и в разы она меня не превзойдет.

Утреннее соревнование прошло быстро. Я во всеуслышание объявил условие дуэли, потом отнес яблоко на четыреста с лишним метров — на лысую вершину сопки, забрал лук у лучницы — единственным дальнобойным оружием в отряде владела она — вскарабкался на сосну и пробил яблоко навесным выстрелом. Оказывается, навык стрельбы очень удобен — пусть от усвоенных знаний болит голова, зато мозг автоматически просчитывает порывы слабого ветерка, а руки удерживают лук уверенно, и острие стрелы колышется не больше, чем на миллиметры, и то потому, что навык обрабатывает скорость и силу порывов ветра.

Если не ошибаюсь, на Земле максимальная дальность выстрела — больше километра. Но вряд ли землянин смог бы попасть стрелой с четырехсот метров в яблоко.

— А теперь — превзойди меня хотя бы в пару раз. Можешь отнести стрелу на вдвое большее расстояние.

Публика загудела, но на этом соревнование и закончилось.

Тоже мне, достижение — срезал зазнайку. Но против воли эмоции рвались наружу, на лицо ползла ухмылка, а слабенький навык «контроля» начального ранга совсем не спасал ситуацию.

Пока шли до цели, Санну подколол каждый второй из солдат. Также меня спрашивали, почему при такой меткой стрельбе я не ношу с собой лук, но я все отшучивался. Оставить навык даже не думал — пара големов-арбалетчиков сделают больше, чем я с луком. Да и нравится мне големами управлять, а если и сражаться, то в ближнем бою, когда топор, меч, копье или било врубаются в черепа с чавкающим звуком, а осколки костей и плоти разлетаются горячими брызгами.

— А почему ты выбрал для посещения именно курган? — вдруг спросил Глебос, пока шагали.

— А к чему вопрос?

— Да странные и противоречивые слухи ходят о нем. Говорят, что здесь обитает самое черное зло. Кто-то утверждает, что курганы прокляты и что любой, кто смеет приблизиться к ним, обречен. Кто-то наоборот, верит, что он хранит сокровища непредставимой ценности: ходят сказки о скрытых комнатах, заполненных драгоценностями, магическими артефактами и оружием.

— О, так об этом месте в народе ходят слухи? — удивился я. — Так почему же его до сих пор никто не зачистил?

— Пытаются. Всегда находятся отчаянные авантюристы, готовые рискнуть и исследовать крипту в надежде найти знаменитые сокровища. Некоторые действительно находят, и даже уносят их. Мне кажется, что этот курган — подобие подземелья. Некто рассыпает по комнатам драгоценности и золото, будто подманивая людей. И уходят только те, кого отпускают.

Ну, да: дядюшка Бу говорил, что здесь опасно. И про золото тоже говорил, иначе бы я не… Хотя, кому я вру. Сунулся бы обязательно — ведь здесь может быть лич. Что-то ведь поднимает мертвецов в округе. Да и ощущения это место вызывает поганые — так же было и около катакомб с личем — мастером плоти.

— Спускаемся? — переспросил воин из десятка обычных вояк. Хотя как сказать «обычных»? Архетипы подмастерий боя на мечах, как-никак. Может, еще какие полезные навыки имеют.

— Спускаемся, — кивает Глебос, бросив взгляд на меня. Четверо воинов зажигают факелы, и мы спускаемся по лестнице вниз.

На первом этаже в нос ударила вонь. Пахло гнилью, тухлятиной. Принюхиваться не хотелось, хотелось блевать. Честно говоря, отвратительный запах показался мне гораздо более страшным противником, чем два зомби, что кинулись к нам из темноты. Тенеплет, чувствующий себя, как рыба в воде, исправно передавал картинку, а я уже транслировал ее Железному и Пламенному. И оба отработали на славу: Железный опустил клинок на плечо зомби, располовинив нежить до пояса. В голове мертвяка в тот же миг выросла стрела, но фраг я бы засчитал Железному. Пламенный отработал идеально — от ближайшего факела вытянулась огненная линия, обхватила шею зомби и за миг, полыхнув, эту шею сожгла. Хм, нужно не забыть, что Пламенный не только с огнем, но и со льдом еще работать умеет — месяца через четыре как раз первые заморозки пойдут.

— Ты чего? — спросил Глебос, когда я снял с плеча сумку и опустил ее рядом с входом.

— Не хочу переться по коридору с тяжестью.

— А раньше что ходил с ней?

— Ну, раньше нормально было.

Впрочем, странности големостроителя недолго привлекали внимание. В кургане хватало и других дел, более важных, чем отвлеченные размышления.

Наша команда аккуратно двигалась по залам и коридорам в неверном свете пылающих факелов и огня, что обволок кисти рук Пламенного на манер перчаток. Взгляды пронизали тени, стрелы рассекали воздух, упокоевая нежить. Здоровяк с мечами-полуторниками шел в первых рядах, десяток двигался вокруг Глебоса, меня и лучницы, но пока никто кроме големов и сварливой тетки с луком в бой не вступал: зомбей косили на подходе пламя, меч и стрелы. Тенеплета я пока держал в запасе и не пускал в дело. Он у меня, как нож на лодыжке у жесткого параноика: пойдет в дело только тогда, когда будет действительно необходим.

— И это все? — разочарованно спросил мечник, когда очередной мертвец упал со стрелой в глазнице. — Ни золота, ни хорошей драки!

Мы действительно заглядывали в комнаты, которые находились по пути, но там не было ни золота, ни артефактов. Правда, лишь потому, что Тенеплет вихрем пронесся по этажу, и собрал все ценности в мою сумку.

— Первый этаж прошли, — озвучил очевидное мечник. — Не похоже на место, которое не могут зачистить семь лет.

— Это место обнаружили только четыре года назад, — подмечает Глебос. Ага, кто-то все-таки навел справки. Но лича здесь заперли гораздо раньше, иначе бы первых приключенцев не встретила его маленькая армия.

Но мертвецов в самом деле мало. В комнатах обнаруживались кольца, окровавленные сережки и прочие вещи, снятые с авантюристов, значит, курган не зачищали. Следовательно, нас ждут внизу.

Тенеплет, которого я отправил вниз, доложил, что там нас действительно ждет толпа.

— Скомандуй приготовиться, — тихо сказал я Глебосу. — Внизу толпа, и там не только зомби. Есть несколько гулей, скелеты-лучники… призраков не вижу, но могут прятаться в стенах.

— Откуда знаешь? — с подозрением спросила лучница. Я промолчал.

Глебос объяснил, что нас ожидает, и прежде чем отправиться по другой лестнице, мы встали плотнее. На этом этаже всем придется поработать.

Под землей Глебос не мог использовать максимум своей силы. Когда мертвецы только рванули к нам, парнишка ударил перед собой разрезающим навыком, разрезая первый ряд нежити, но потом не смог ничего сделать: люди принялись сражаться с нежитью, перемещаясь от ожившего трупа к трупу, и второго шанса ударить по площади не выдалось. Теперь любой навык, бьющий по множеству целей, мог зацепить людей.

Черепа скелетов-лучников разносили стрелы Санны, нашей лучницы. Одному свернул голову Тенеплет.

А потом зомби налетели со всех сторон: на големов посыпались удары, полетели головы мертвецов, каждый, кроме меня, включился в битву. Я стоял, управляя двумя големами, и следил через окуляры Тенеплета, чтобы к нам не подобралась незамеченной нежить опаснее гулей и зомби.

Первая потеря произошла довольно обыденно. Закованный в латы громадный мертвец вырос за спиной обычного мечника, поднял когтистую лапу с зажатым топором и ударил в спину мужчины. Топорище хрустнуло и сломалось, но страшный удар отбросил мужчину в сторону. Наверняка позвоночник в труху превратился, тут уже зельем не обойдешься, каким бы редким оно ни было: собрать человека после подобной травмы сможет лишь мастер-целитель. А все потому, что во время боя нужно смотреть по сторонам, блин!

На атаку нежити быстро среагировал здоровяк с полуторными мечами: зачем-то взревел, теряя время, и кинулся на мертвеца, буквально сметая его шквалом ударов.

Лучница била по глазам, по затылкам, пыталась бить в виски. Если стрелы и не убивали противников, то ошеломляли на секунду-другую, чего хватало для повторного выстрела, либо для удара другого человека. Мертвецы перли волнами, но пока единственной потерей был как раз тот человек с раскрошенным позвоночником.

— А-а-а! — заорал, срывая голос, еще один воин. Храбрец ушел слишком далеко от основного состава, и до него добрался гуль. Железный доспех был пропорот длинными когтями, и теперь клановец с трудом стоял, зажимая рваный металл на пузе. Мертвец задумчиво слизнул кровь с когтей, а потом быстрым движением обезглавил бедолагу, заодно вскрыв и стальной горжет.

Маленькие белесые глазенки прошлись по помещению, нашаривая следующую жертву, и встретились с моим взглядом. Гуль облизнулся. Я тоже облизнулся — в груди мертвеца чувствовалось сияние навыка.

— Иди ко мне, вкусняшка, — прошептал я, лавируя между телами, которые на ускорении казались застывшими статуями. Странно, что в вампирах, куда более опасных мертвецах, не было ничего, пригодного к пожиранию, а вот в гуле — нашлось.

Интересно, кто же еще мне встретится, и сколько энергии я получу от лича?..

Гуль рванул навстречу. Не знаю, есть ли у мертвых и животных общие черты, но прямой взгляд точно его взбесил.

Существо яростно зашипело, замахиваясь когтистой лапой. Я замедлился, на всякий случай, используя комплекс уклонения — видел, что случилось с воином и его доспехами после одного удара, и испытывать такое на себе не хотел.

До вампиров гуль не дотягивал: просто более крупный, быстрый и сильный зомби. Да, и ядовитый, судя по зеленоватому цвету кожи.

Клинок летит навстречу гулю и отхватывает по локоть опускающуюся руку. Пока тварь визжит, наношу… Нет! Мертвец ускоряется за долю секунды. На инстинктах успеваю уворачиваться от ударов — шаг назад, едва не падаю, и когтистая лапа проносится рядом с лицом, но мои глаза остаются при мне.

Еще один взмах, и еще один кусок холодной мертвечины падает на пол. Монстр пытается отпрыгнуть, но я ускоряюсь еще сильнее, чувствую текущую из носа кровь, и всаживаю клинок в живот твари. Сила удара опрокидывает монстра, и подняться он не успевает. За секунду, которая в растянутом времени длится достаточно долго, я успеваю прикинуть варианты: стоит ли риск получить отравление пожирания навыка? Но на самом деле все уже давно решено: ладонь царапает рукоять кинжала, висящего на поясе, а глаза не отпускают грудную клетку монстра. Навык, который там таится, явно усилит мой навык «ускорения восприятия», ведь ускорение гуля было напрямую связано с этим навыком.

Рву кинжал из ножен, наступаю на горло гуля, чтобы не бросился и не укусил, заношу кинжал, и…

И больше ничего не успеваю сделать. Зомби, которые лезли к остальным людям, словно по команде бросились ко мне, не давая поглотить навык, который прятался в мертвеце.

— Что за…

Нежить косили со спины, как траву: зомби рвались ко мне, будто я — самый лакомый кусок мяса в этом подземелье.

Пришлось побегать, уворачиваясь от когтей и один раз — от стрелы тупой и слепой женщины, но буквально за минуту со всеми мертвецами было покончено. Однако в этой толпе кто-то из зомби мимоходом пробил когтем череп своего собрата-гуля. Мертвецами явно руководили. Где-то здесь спрятан лич.

Пока лучница отпаивала зельями лечения пострадавшего воина, а остальные клановцы из десятка шныряли по комнатам в поисках остатков золота, оставленного Тенеплетом, я решил обсудить с Глебосом то, что ожидает нас на третьем этаже.

— Дракон? Ты уверен? — приподнял бровь пацан.

И его можно понять: дракон даже в подземелье редкий противник. Только вот картинка, которую передавал Тенеплет, была более, чем понятной: огромное тело дракона развалилось посреди туннеля. Туша здорово подгнила, на левой стороне чешуя вовсе отсутствовала, обнажая страшную рану. Крылья раскинуты по сторонам, зияют дырами.

— Более чем. Думаю, все, кто доходили до третьего этажа, здесь и оставались. Дракон — это тот козырь, из-за которого курган до сих пор не захвачен.

— Чего ждать от мертвого дракона? — негромко спросил Глебос.

— Думаю, запредельной физической силы и каких-нибудь магических навыков. Считаю, что мы пока не гото — ОХ ЧЕРТ, ОН ПОЛЗЕТ СЮДА! Валим из кургана! Быстро!

Пока мы разговаривали, дракон лениво шевельнулся и пополз по коридору к лестнице, быстро набирая ход. Чешуя скрипела, задевая каменные плиты. За драконом оставался темный и влажный след из сукровицы, гнили и слизи. Боюсь, если не поторопимся, такой же след может остаться за каждым из нас.

К сожалению, мою команду проигнорировали. Пока Глебос продублировал приказ, дракон уже достиг лестницы, и шустро полез вверх по ступеням, задевая крыльями стены — роста и ширины мертвый ящер был огромной.

Срань!

— Мне наставники рассказывали о таких тварях! — на бегу поделился Глебос.

— Да? — выдохнул я. — И как их побеждают?

— Никак. Если нет опытного мага в ранге мастера, от них бегут.

Жалкие истории рассказывали пацану наставники.

Хотя, в прошлом сам я не сталкивался с мертвыми драконами — слишком медлительны, слишком громоздки. Они были где-то в тылу мертвых войск. Гораздо проще провести через лес сотню зомби или скелетов, чем протянуть через чащобу одного дракона. Летать твари не умели: на рваных крыльях особо не полетаешь, да и для удара с воздуха были уязвимы. Насколько помню из баек у костров, против дохлых ящеров были действенны огненные удары.

Кстати, об огне.

Мы пробежали мимо Пламенного, что стоял на первом этаже, в паре шагов от лестницы, скрывшись за углом. Тенеплет следовал за хвостатым, и выбрал идеальный момент для удара: когда ящер взлетел на середину лестницы, сзади его теневым шаром ударил голем. Даже не поцарапал чешую, но отвлек буквально на секунду. Пламенный шагнул в сторону, поднимая руки.

Просто ударить огнем по дракону — мало. Нужно сжечь его, ударить во всю силу, расходуя всю ману из накопителей. К сожалению, я не знал, как лучше и сильнее бить, но голем мог работать с пламенем, поэтому я доверил эту честь ему. И Пламенный не подвел — лестницу затопили потоки пламени, а в наши спины ударил поток жара. Голем не действовал на уровне опытного мага, который может за секунду просчитать последствия удара, рассчитать вектор пламени, температуру, необходимую для атаки, чтобы не тратить больше сил, чем требуется. Он просто бил, выжигая кислород и ману. Сильнее и сильнее, заставляя течь каменные стены. Тенеплет этажом ниже забился в самую тёмную комнату. Я улавливаю эмоции голема: злость и нежелание выходить на свет. Жар и свет от магического пламени такой силы выбили голема из тени.

Спустя пять секунд после начала атаки, когда у Пламенного практически не осталось маны в энергокристалле, пламя начало угасать, и огромная когтистая лапа смела Пламенного в сторону. Огонь не убил нежить. Частично сжёг плоть, оголил скелет, но не уничтожил и даже не лишил подвижности. И теперь за нами скользил по каменному полу скелет дракона с ошметками плоти под чешуей, и двигался он ещё быстрее, чем раньше.

Быстро кидаю на голема аналитическое заклинание. Все в порядке — ни ядро, ни управляющий модуль не пострадали. С остальным есть мелкие проблемы, но они поправимы.

— На выход!

Благо, до ведущей из кургана лестницы — рукой подать. Жаль, что подать можно не только рукой, но и когтистой лапой. Единственный шанс справиться с этим монстром — отвести его подальше от глубин кургана, где спрятан лич, чтобы не контролировал дракона. Без его руководства зверушка будет тупее, и у нас будет больше шансов справиться с ней. Да и Глебос сможет вмазать между крыльев монстра молниями. А уж если у пацана не выйдет причинить вред нежити, то придется спешно отчаливать, эвакуируя Глебоса и заставляя солдат и, возможно, героев, прикрывать нас своим мясом.

Мы выскакиваем из подземелья последними — даже те солдаты, что несли носилки, развили недюжинную скорость. Раненый от тряски не кричит — либо в глубоком обмороке, либо уже мертв.

— Рассредоточиться! — орет мастер-мечник, пытаясь собрать отступающих солдат в кучу. — Не сбегать!

— Призывай самое мощное, что у тебя есть! — говорю я, но пацан уже шепчет слова призыва.

Небо заволакивает тёмная пелена, грохочет гром и с туч спускается сотканная из молний фигура. На этот раз обходится без бури, но фигура спускается слишком медленно.

— Можешь его ускорить⁈

— Отец не советовал… — сдавленно шепчет Глебос. — Попытаюсь…

Из темноты, будто самый страшный кошмар, споро выползал дохлый дракон. С покрытой копотью мордой, с отсутствующими клыками, с ужасными ранами на боку. Он был похож на того самого котенка, которого я хоронил в коробке из-под обуви, и его появление вызывало не меньший ужас, чем вызвал бы у меня на Земле вернувшийся похороненный котенок.

— Защитить господина! — ревет мечник, пинками заставляя солдат встать в строй, заслоняя Глебоса, который замер на месте, сосредоточенный на призыве. Лучница отправляет в полёт стрелы с иными наконечниками — более качественные, миниатюрные артефакты, только вот разницы между ними и обычными нет: стрелы щёлкают по рёбрам чудовища и отлетают в сторону.

Ящер зашипел. Страшный звук, идущий из разорванного горла, стеганул по нервам. Я лишь поморщился, управляя одновременно Железным и Тенеплетом. Первый сейчас подкрадывался к дракону со спины, второго приходилось уговаривать подняться наверх через заполненный пламенем коридор, где даже стены светились от жара. Любые тени из этого коридора буквально выжгло, и пройти по изнанке мира у голема не получится. Мог бы приказать, но по эмоциям голема понимаю, что Тенеплет сейчас может противиться даже приказу. А укрощение строптивого голема — явно не то, чем хочется заниматься в схватке с драконом.

Пламенный сейчас пытался остудить жар, но это действие мало того, что выходило у искорёженного голема медленно, так еще и тратило крохи маны, которые остались в кристаллах.

— В ата-аку! — заорал мастер-мечник. Сам, впрочем, остался на месте — лишь использовал какую-то технику, заставляя мечи медленно покрываться алым пламенем. Оно и понятно — нужно защищать господина, желательно — уже после того, как кончатся обычные воины.

Клановцы, подбадривая себя криками, ринулись в атаку на дракона, которого не проняло даже магическое пламя. Кто ускорился, кто вызвал троих прозрачных волков. Один — закричал короткую речевку, активируя бафы.

Дракон отреагировал на бегущих к нему смертников незамедлительно: закрутился на месте, хвостом расшвыривая всех бегущих, потом — добрался до первого, ухватил его за руку мощными челюстями, подкинул. Раздался короткий крик, а потом на груди мужчины сомкнулись клыки. Ну, внимание солдаты клана отвлекли, уже неплохо.

Разбросанные воины поднимались и бросались в безнадёжную атаку. Клинки звенели, сталкиваясь с чешуей и ребрами дракона — в середине туловища, судя по рассказам и байкам, прячется обросшее костяным панцирем ядро дракона, центр его силы.

Железный подбегает к дракону со спины, и долбит сзади по лапе. Летят осколки кости, но, увы, удары не успевают перерубить конечность — дракон отмахивается хвостом, и Железный летит в сторону.

Я поднимаю взгляд к небу. Силуэт устремляется вниз всё быстрее, и я почему-то частично улавливаю его эмоции. Холодный, недружелюбный, он не хочет помогать, но его сковывает сила приказа. Ему хочется разрушать, и его вызывают именно для разрушения — это слегка примиряет существо с вызовом и контролем. Ему по-прежнему хочется вырваться и пронестись по миру, уничтожая и разрушая всё на своём пути, пока не иссякнет мана, которую вложили в его призыв, но это желание спеленала воля системы.

Силуэт превращается в стремительный росчерк, который бьёт в спину твари. Я слышу хруст, но что там происходит, разглядеть не могу — на месте дракона сверкает огромный шар из молний, смотреть на который больно. Даже Железный отворачивает голову, сберегая зрительный модуль.

Эмоции сотканного из молний существа пропадают вместе с атакой — призыв исчерпал силу, но дракона не убил.

— Добиваем! — орет мечник, и первым бежит к распластавшейся туше. Оглядываюсь на Глебоса: пацан бледный, но держится на ногах. Судя по всему, призыв потратил кучу сил.

Тенеплет уже спешит вверх по лестнице. Молодца, прямо к шапочному разбору.

Позвоночник ящера оказался перебит в том месте, куда рухнуло призванное существо, потому дракон уже не обладает прежней скоростью.

Здоровяк дерзнул противостоять покалеченному дракону один на один. Мужик поднял мечи и врубился в ребра дракона. Затрещало, во все стороны полетели куски костей — дракона хорошенько потрепал призыв, и трещины змеились по всему телу. Мечник уклонялся от огромной лапы, пару раз отбежал, когда дракон попытался достать его зубами, и за десяток секунд успел выбить три здоровенных ребра, обнажая поверхность костяной сферы. Осталось найти, чем ее пробить.

А стоит ли ее чем-то пробивать?

Тенеплет, у которого осталась четверть запаса в накопителе, скользнул к дракону, и через тончайшую трещину проник к его ядру. Касание — и артефакт уходит в тень, откуда его забирает Тенеплет. В следующий миг костяная голова дракона бьется о землю, и так и остается лежать на ней. Нежить окончательно упокоена.

Пока голем относит к моей сумке ядро, из которого я определенно сделаю новый механизм, подхожу к Глебосу. Пацан сидит, обхватив голову руками.

— Ты как?

— Отец будет злиться из-за потерь. Он мне сам сказал выбрать, какие мастера со мной пойдут. Нужно было брать боевых магов, пусть они вернулись недавно с задания и выглядели весьма уставшими, а я… Вот же идиот…

Что тут сказать? «Да ладно, все нормально» здесь не сработает — видно же, что далеко не все нормально.

— У каждого бывают дни, когда люди, которые стоят за ними, погибают, — неловко говорю, с трудом находя нужные слова. — Твой опыт будет расти, и таких моментов станет меньше. К тому же, если бы маги не успели восстановиться после прошлого задания, все могло окончиться куда печальнее. Тут уж не узнаешь, какое решение — правильное… Когда твои ребята закончат разбираться с ранеными, отправь их на третий этаж, собирать золото. Я сам пока схожу, захвачу сумку и погляжу, не остались ли внизу еще враги.

Я вернулся к сумке, достал из нее лампу, зажег и отправился вперед. Спокойно спуститься не удалось: когда я шел по остывшей лестнице на третий этаж, меня догнала Санна.

— Куда это ты собрался? — с подозрением спросила она. — Да еще и сумку захватил. Не думаешь ли ты…

Я отрешился от потока слов, уйдя в легкую медитацию. Кстати, нужно будет переварить «мастерский» навык стрельбы из лука и докинуть опыт туда, где повышение ранга будет действительно в тему. Что же выбрать? Повышение ранга медитации позволит мне лучше понимать себя, свои желания и в разы увеличит резерв. Владение утренней звездой вовсе нужно переварить, так как оружие показало свою неполноценность.

Кстати, нужно будет забежать в Гильдию Оружейников и выбрать там какой-нибудь эпический артефакт — после продажи собранных здесь ценностей денег будет валом, смогу себе позволить обновку.

Но вернемся к навыкам. «Контроль» тоже поможет — если я солью всю энергию в него, то пожирание уже не сможет влиять на мои поступки.

Но стоит ли контролировать се бя? — задался я вопросом. — Не лучше ли потратить энергию на что-нибудь более важное?

Хм… Действительно. В конце концов, если бы голод не толкал меня на действия, разве достиг бы я этой силы? Разве попробовал бы засунуть руку в грудь лича?

Что тут еще есть… Бег, оценка, комплекс уклонения, ускорение восприятия. Уровень уклонения или ускорения можно повысить, остальное — не нужно. Только когда получу высшие ранги во всех полезных направлениях, можно будет потратить ядра на менее важные: оценку там, бег, прыжки. Решено: трачу энергию на контроль… Или лучше все-таки уклонение? Или на медитацию? А может, выбрать себе оружие в Гильдии Оружейников, и сразу прокачать владение им до мастерского ранга?

Пока размышлял, мы спустились вниз, к самой последней лестнице. Тенеплет рапортовал, что помещение четвертого этажа практически пустое, там нас ожидает один-единственный зомби, причем слабенький, и судя по полученному изображению, еще свежий.

Зомби стоял в сорока метрах от вмурованного в землю куба, чьи грани покрывали руны. Рука мертвеца поднялась, указывая на куб.

— Там шпрятаны сокр-р-х… — подавился говорящий зомби словами, когда лучница пустила ему в глаз стрелу.

— Обязательно нужно было сразу его убивать? — недовольно спросил я.

— Не слишком ли похоже на ловушку?

Глупый вопрос. Разумеется, это ловушка, только вот примитивная донельзя.

Я дошел до куба, задрал лампу повыше и встал, не зная, как его открыть. Шар, выпущенный Тенеплетом, расплескался по металлу безобидной лужицей, лишь чуть вспыхнули руны на гранях. Лучница тем временем читала выбитое на камнях послание «не тревожить и не выпускать лича» — видимо, люди, которые организовывали это место, были умнее тех, кто пытался похоронить на веки вечные мертвого мастера плоти.

Щелкнул по металлу, и услышал звонкий звук. Металл слегка задрожал под пальцами. Тонкий — но оно и понятно: орихалк и мифрил не встречаются на каждом шагу, чтобы штамповать из них клетки с толщиной грани в сантиметр-другой.

Тут нужен кузнец, либо молотобоец с артефактным оружием из того же мифрила, но мы в поход с собой таких не захватили.

Куб с личем в итоге притащили в замок — вскрыть материал, что поглощал магию, в пути было невозможно. А вот в замке местные умельцы расковали лича посреди дорогущей камеры, которая подавляла любые способности, в том числе и навыки, которыми обладала нежить. Там на нежить надели кандалы, приковали цепи к полу, и теперь мертвец бренчал железом и пытался меня напугать. Почему именно меня? Не знаю. Но догадываюсь, что нежить может связываться между собой, а я из двух мертвецов уже душу вынул, и пленил третьего.

— В первый раз вижу говорящую нежить, — усмехнулся лорд Арк. — Обычно они думают только о том, чтобы уничтожить все живое, и не размениваются даже на ругань.

А нежить действительно говорила. Стоя перед железными решетками, я видел, как сидящий посреди клетки лич кривит уродливую морду.

— Ты умрешь, хозяин големов, — снова повторил он. — Кигулар говорит со мной. Нежить выследит тебя. От нас не спасут ни стены, ни люди! Твои кости будут служить…

— Можешь гостить в стенах замка, сколько сочтешь нужным, — повернулся ко мне лорд.

К его сожалению, я не верил в воображаемую нежить. А если за мной в самом деле кто-то отправился, то зачем личу предупреждать меня об ударе?

— Мне нужно в Оклорд, к Оружейникам.

Ну, или хотя бы к подземелью, чтобы там, в зачаровательном покое, сделать себе оружие. Но лучше — к оружейникам, да. Пусть это будет гораздо дороже, но и качественнее в разы.

В то, что нежить возьмется меня искать и преследовать, я не слишком верю. Вряд ли у нежити найдутся следопыты.

А вот город стоит посетить: Пламенный с Железным показали свою несостоятельность в качестве спутников, а у меня рюкзак ломится от добычи, и бумага есть, на которой зафиксирована кругленькая сумма, которую мне должна Гильдия. Самое время, обладая силой мастера, сделать себе отличных големов. А то и вновь прикупить механизм со склада.

— Как знаешь, — дернул подбородком лорд, который наверняка хотел выдоить из меня знания. — Можешь отправиться в Оклорд с моим големостроителем: на его големе найдется место для второго пассажира. Он как раз хотел выбраться в течение часа.

— У вас есть свой големостроитель?

— А чему ты удивляешься? — вскинул бровь Арк. — У меня есть связи со многими мастерами, и не обратить внимания на големостроение было бы глупостью. Сам ведь знаешь, какая это разноплановая область. Скажу тебе по секрету, он у меня не один.

Пламенного и Железного я решил оставить здесь, в замке. У Пламенного были серьезные проблемы — дракон неплохо помял машину, и теперь кузнецам придется уделить пару дней, выпрямляя покореженный металл. Железного в схватке не сильно помяло, но… Честно говоря, он практически бесполезен. Его стоит переделывать и помещать внутрь ядро. Сейчас голем может неплохо крошить обычных зомби, но и только. На основании этого брать его в поход до города мне кажется идеей сомнительной.

Мифрилово-орихалковую банку, в которой мариновался лич, лорд захапал себе. Да, мне выделили аж четверть от ее стоимости по весу, что в золоте было весьма неплохим таким мешочком, который я закинул в сумку, но золото — это просто металл, а мифрил — ценность, которую хрен где достанешь. Благо, у меня есть еще два кургана, куда можно прошвырнуться уже в одиночку. И железная команда нужна, в том числе и для этого.

Ладно, размышления подождут. Сперва — покушать, а потом уже можно собираться в Оклорд.

Так и сделал. Поел, вышел во двор, где, по словам Арка, меня должен ждать его големостроитель… И замер.

Рядом с ездовым големом-медведем возился големостроитель: старик с глубоко посаженными глазами и крупным носом. Белобородый и очень знакомый.

Мастер, о котором говорил лорд, оказался именно тем, кто обучал меня в прошлой жизни и умер от проклятья нежити. Именно ему я обязан своими знаниями и рангом архетипа.

В глазах слегка защипало. Чего это я?

— Приветствую, — подошел к мастеру и слегка поклонился я.

— Зови меня мастер Глорис, — кивнул заросший старик.

— Зовите меня мастер Вилатос, — улыбнулся я.

Ностальгия сыграла злую шутку, фраза для знакомства стала явно не самой лучшей. Мужик дернул щекой, скривился, будто я плюнул на все големостроение, и отвернулся.

— Эй! — заметил Глорис пробегающего слугу. — Организуй нам с пацаном снеди, в путь до Оклорда.

— Прямо сейчас отправляемся… мастер Глорис? — попытался я исправить первое впечатление.

— Когда жрать соберут, тогда и отправимся, — буркнул уязвленный старик.

Н-да, не заладилось общение, — думал я. — Надеюсь, в пути смогу исправить ситуацию.

Не смог.

Ехали на медведе. Я сидел на жестком седле позади старикана. Переговариваться в пути было неудобно: Глорис делал вид, что не слышит вопросов, и желание общаться угасло.

С собой в путь я взял одного Тенеплета. Голем то трусил рядом с медведем, то срезал путь по оврагам, обходя изгибы дороги, и вел себя как обычная машина.

На привале, единственном за весь путь, я попытался разговорить Глориса, но стало ясно, что старик видит меня заносчивым самоучкой, который каким-то невероятным образом допрыгнул до ранга мастера, но знаний в голове, кроме вдолбленных системой, нет.

Можно было поделиться со стариком историей своей прошлой жизни, ведь ее знали уже и Арк, и Глебос, но… если честно, как-то не слишком хотелось. Вряд ли это вернет мне былое уважение деда — уважения добиваются не историей на тему «мы когда-то были дружны, правда, ты не помнишь». Если Глорис не знает про перемещение во времени, я в его глазах стану лишь чудаком.

Пока я прикидывал, стоит ли делиться рассказом, из кустов вынырнул мертвый барсук и целеустремленно поковылял к нам, переваливаясь на окровавленных и обглоданных лапах. Тенеплет самостоятельно сделал пару шагов в сторону и с силой опустил ногу, ломая хребет мертвого зверька.

Я почему-то вспомнил холмы с кроликами у Вяжска. А потом привал закончился, и мы еще три часа ехали на медведе, скучно и молча.

— Пожалуй, тут и расстанемся, — сказал мужчина у городских ворот.

Я ловко соскочил с медведя, но прощаться не спешил. Все же в прошлой жизни у нас сложились неплохие отношения — этот человек дал мне кучу знаний, и ничего не взял взамен. Обучал, умирая, и ни о чем не просил — ни о мести, ни о помощи другим. И пусть такое отношение сейчас играло только с моей стороны, пусть в этой реальности меня он не учил, и не собирался, но чувство благодарности мне было не чуждо.

— Вас можно будет найти, если появится идея для разговора или совместных проектов? — спросил я, не желая отпускать старого наставника.

— Да к лорду обращайся, — с недоумением сказал старик. — А вот по поводу совместных проектов огорчу тебя: хоть ты и башковитый малец, как говорят, но я не собираюсь работать в паре с кем-то. Работать вместе с человеком — это как носить одновременно с ним одни портки. Не мое это, пацан.

Медведь, получив ментальный приказ, рыкнул и потрусил вперед, к воротам, расталкивая тележки и людей.

Н-да, вот и поговорил с наставником. Впрочем, с чего ему быть ко мне благосклонным? Он не умирает, а я не ухаживаю за ним, внимая мудрости. Все не так, как в прошлом. И к лучшему — до того, как на него кинут проклятье, еще несколько лет.

Я направился в Гильдию. Голем запустил меня за ворота — уже плюс. В главном здании я встретил главную парочку: Аслана и Сулумуна. Мастера поглядели на меня, кивнули, но больше никаких действий с их стороны не последовало, поэтому и я лишний раз напрягаться не стал. Лучше всю энергию потратить не на пустые размышления, а на работу.

Потому я сразу двинулся на склад. Обменявшись с кладовщиком «приветами», сразу перешёл к самому главному:

— Мне нужно сходить к тому самому хранилищу, откуда я в прошлом забрал Тенеплета. Деньги у меня есть…

Не успел я закончить, как кладовщик замотал головой:

— Нет-нет, настоятель дал мне вполне ясное указание не пускать тебя больше за те ворота. Сожалею, но всё, что тебе сейчас доступно — аренда вот этих големов, — кивнул он на стандартных болванчиков. Понятно: меня отодвинули от самого интересного, и, чтобы мне снова получить доступ к тому помещению, нужно встать на задние лапки и показать руководству Гильдии, что мне важны хорошие отношения между нами. Стоит оно того? Не думаю. Наверняка доступ к новым големам будет лежать через «грандмастерство», а противостоять той опасности, от которой гибнут новые грандмастера без десятка элитных големов под рукой — несусветная глупость.

— Ладно, понятно. Тогда разреши мне… — не замедляя хода, я прошел мимо стола, за которым сидел кладовщик. Паучара, которого я вмиг спеленал командами, вышел из общего ряда и поцокал по каменной плитке следом за мной.

— Сюда нельзя… — попытался было протестовать мужчина. Если он в самом деле хотел меня остановить, ему следовало позвать руководство, потому как попытки убедить, что мне нельзя самостоятельно выбирать детали и воззвания к моей совести оказались напрасны и даже несколько наивны.

Я шагал между стоек в самый дальний угол, к запечатанным ящикам и коробкам. Точнее — запечатаны они были до того, как я подошел и принялся их вскрывать.

Именно здесь, как я подозревал, складировались детали, не предназначенные для «общего пользования». Самые ценные модули, и специальные артефакты вроде генератора щитов. Так, мне понадобится вот этот зрительный модуль, эти вот броневые пластины, возьму самые дорогие, пожалуй, и эти вот детали…

Поход по складу напоминал выбор деталек Lego для создания детской крепости, только был в разы сложнее. Вместо того, чтобы просто собрать голема из частей, мне приходилось на ходу прикидывать, что можно будет добавить к механизму, а что убрать, и к каким характеристикам приведёт то или иное решение. Да еще голема нужно умудриться не перегрузить, максимизируя физические характеристики.

— Господа боги, Вилатос! — испуганно охал кладовщик. — Так нельзя! На использование этих деталей тебе нужно подписанное разрешение хотя бы от Аслана!

Интересно, что он подумает, когда узнает, что я планирую создать не меньше пяти големов, а сейчас собираю детали лишь для одного?

По мере того, как я находил новые и новые первоклассные детали, картина будущего механизма в моей голове обрастала деталями. Архетип мастера едва ли не сам собирал образ. Схема штурмового голема, с которой я зашёл на склад, сменилась несколькими быстрыми фигурами. Нет, мне нужны будут ловкие бойцы — тут достаточно деталей для таких. А чтобы они били достаточно сильно, мне нужно будет сделать из них «стеклянные пушки». Тенеплет показал себя неплохо, да и Пламенный не подкачал, значит, именно в ту сторону я буду двигаться. Каждому голему — по самому дорогому ядру, и если на очередного противника, как на дракона, не подействует пламя и тень, то что-то из других пяти стихий поможет справиться с проблемой.

Так, а это у нас что?

Помогайка подняла манипулятором массивный модуль, который в будущем будет использоваться в ратушах, для мгновенной передачи сообщений от механизма к механизму. Новая разработка — я думал, она поступит в продажу через год-два. Чистая удача найти её здесь и сейчас.

— Нет, только не это! — заламывая руки, завыл кладовщик.

— Да ладно, — хмыкнул я, когда паук опустил модуль себе на спину. — Я ведь не забираю у тебя эти детали, а честно покупаю. Гильдия мне должна, поэтому гильдия всё оплатит. У меня даже бумага с долгом есть.

— Это — экспериментальная деталь! Ее нет в каталоге, и стоит она гораздо больше обычных! Зачем она тебе, если ты даже не знаешь, для чего она⁈

— Вот и поэкспериментирую, раз деталь экспериментальная. Проверю, так сказать, её в действии.

Склад я покидал с ворохом добычи, с изрядно урезанной суммой долга на листе бумаги. Уходил, с улыбкой слушая горестные вопли. Разумеется, кладовщик всё расскажет руководству, вот только что они смогут сделать? За детали заплачено, и заплачено много. А что взял детали без спроса — ну, что поделать, получилось так. Если хотят, пусть давят на мою совесть.

Склад, который я арендовал, выглядел, как в тот день, когда я покидал его. Все детали, которые я здесь оставил, лежали на своих местах.

Я хочу спроектировать охотников, умелых и жестоких, как Тенеплет. Быстрого и стайного хищника, способного самообучаться. Уходить от сильных противников, которым будет нипочём магия, и толпой атаковать прочих врагов. Никто не должен пережить удары пяти стихий. А командный модуль, который я поставлю на самую крупную машину, должен будет обеспечивать командное взаимодействие.

Им не нужна будет скрытность Тенеплета, да и обеспечить я им ее не смогу: для этого требуется ядро теневой твари. Но команда не должна быть неуловимыми разведчиками. Они должны быть… стаей?

Я прикрыл глаза, и образ, выстроенный из найденных деталей, раскинулся передо мной. Сейчас образ выглядел, как Тенеплет, только массивный и уродливый. Но стоило мне пожелать, и детали выстроились в ином порядке. Корпус кардинально изменился: в моём воображении антропоморфный силуэт упал на удлинившиеся руки, ноги стали немного короче, изменился корпус, голова, модули внутри каркаса встали в несколько ином порядке, и спустя минуту мысленной доработки, передо мной замер механический волк, на спине которого находились щупальца, заканчивающиеся клинками. Идеально для боя против роя безмозглых зомби — пока одно щупальце задержит меч или руки мертвеца, остальные успеют воткнуться в глазницы нежити и ее собратьев. А если добавить к этому ещё четверых големов, да и действовать они станут, как единое целое, с учётом командного модуля… Идеально. Что еще?

Каждого такого бойца я решил оснастить найденными сферами щита — это позволит им уцелеть в ситуациях, в которые уже дважды попадали мои големы: повреждение руки от пинка лича и удар, отбросивший голема с пути дракона. Защитные пластины даже вешать не буду — в идеале големы должны будут избегать атак за счёт скорости и ловкости, а если попадут под удар по площади, или столкнутся с противниками быстрее себя — с теми же высокоранговыми вампирами, главное — чтобы успели раскрыть щиты, принимая на них атаки.

В реальной жизни все не так, как обычно выходит в планах, но еще пятерка големов точно не будет лишней. Особенно, если управлять я смогу всеми пятью через одного командира. Если эта стайная тактика покажет себя с лучшей стороны, можно будет выбить еще «экспериментальных деталей» и создать ещё две-три команды. С такой силой смогу бродить по подземелью, как по собственному дому. Это, конечно, не заменит мою пятёрку големов из прошлой жизни, но в силе три пятерки будут вполне равны моей прошлой команде. И пригодятся они мне, даже когда я создам своего Гаргантюа, ведь с огромным големом не походишь по улице, да и вообще мало где походишь — энергокристаллы будут истощаться стремительно. Как бы не пришлось его везти до места битвы на повозках, или перемещать через порталы… Кстати, насчёт последнего не уверен — много раз слышал про порталистов, но в прошлой жизни человеческие войска добирались до захваченных нежитью городов самостоятельно. Насколько мне известно, магов с архетипом мастеров-порталистов в живых не осталось.

Ну ладно. Вернусь к сборке. Перво-наперво стоит отправить помогайку за корпусами. Пожалуй, для Альфы подойдёт модель с массивным каркасом, так как ему нужно будет поместить в туловище еще и немаленьких размеров модуль. А прочее пустое пространство можно забить всем, что повысит выживание механизма. Можно даже продублировать энергоканалы, на случай лёгких повреждений корпуса. Два больших энергокристалла, чтобы мог бить в полную силу — это даже не обсуждается. Усиление голема печатями? Хм… Пожалуй, займусь этим, когда доведу навык рунной магии до уровня грандмастера. Это займет кучу времени, но может быть полезно. В конце концов, начинка у голема стоящая, и очень дорогая — один командный модуль встал в сто сорок золотых. Грабеж…

Час шел за часом. Работа спорилась — расчлененный корпус обрастал рунными цепочками, которые я дорабатывал на ходу, те превращались в манопроводы.

Уже на этом этапе стали заметны минусы. Знания архетипа намекнули, что хрупкий корпус из усиленной стали едва выдержит напитку маной — все-таки два энергокристалла обеспечат слишком большой поток энергии. Но и удары у такой машины будут мощными, и бегать она сможет долго, не заморачиваясь с остановками и экономией ресурса.

Для следующих четверых големов придётся докупать ядра, но для этого у меня был артефакт: то самое ядро, которое вытащил Тенеплет из мертвого дракона. Сфера светилась гнилостным светом, вызывала у меня легкую опаску и заставляла задаваться вопросом: какие появятся способности у механизма, в которого я его помещу? Но опаску с ходу нивелировала сила, которой «дышал» артефакт. Не знаю, каким ядром обладал дракон при жизни, и какие способности имел, но после смерти он их не утратил. Возможно, даже увеличил.

Что удивительно, желания «поглотить» эту сферу у меня не появилось. Тут даже особенность пасовала.

Я собирал детали корпуса, любовно смазывал сочленения. Наконец, машина была готова. Мне осталось лишь включить ее, протестировать, как она работает с ядром, и какие у нее появляются навыки.

Я подозвал Тенеплета на случай проблем, и вставил энергокристаллы в гнезда. Время узнать, что же у меня получилось.

В зачаровательной лавке было пусто, потому Ильза сразу направилась к прилавку, сопровождаемая маленькой фигуркой голема. Смотреть по сторонам, на эти блестящие побрякушки — только любопытство травить. Девушка знала — стоит задержать взгляд на этих красивых клинках, на кольцах, так обязательно что-то приглянется, и придется бороться с собой, чтобы не потратить деньги на красивое, но не слишком нужное. Мальчишка бы не удержался и принялся оглядывать, а то и ощупывать товар, но девушка не хотела тратить деньги на приглянувшееся. Для первого похода в подземелье достаточно будет предметов из списка.

После того, как она рассказала о своих успехах, показала дедушке своего нового голема, и даже вынесла за ворота и продемонстрировала «самоходный арбалет», старик расцвел, расчувствовался, как ребенок, и на радостях сделал ей подарок в размере двенадцати золотых. Так что деньги на покупки у нее были.

Ильза купила несколько простеньких амулетов и три кинжала, зачарованных на остроту — слабенькие артефакты «необычного» ранга. Один ей, два — Ядику, как она назвала голема, которого ей подарил… то есть, собрал Вилатос.

— Не в подземелье ли собирается юная леди? — с приклеенной улыбкой осведомился продавец.

— Именно туда, — насторожилась девушка. — А в чем дело?

— Если вам случайно попадется чароцвет, или человек, который будет знать, где найти его ядро, скажите мне, — попросил мужчина. — За ядра мы платим полуторную цену, а за информацию, если она подтвердится, выдадим золотой.

Девушка вежливо кивнула, улыбнулась, но стоило ей развернуться, как улыбка пропала — про эти ядра ей успели прожужжать уши везде. Начиная с глашатаев на улицах, и заканчивая Гильдиями, где послушники спрашивали всех, даже первогодок, не завалялся ли в чьей-то семье артефакт, и обсуждали вполголоса возможность прибиться к какой-нибудь команде авантюристов, чтобы спуститься в подземелье или прогуляться по лесу. Где водятся чароцветы, никто из послушников толком не знал, но все хотели получить больше десятка золотых — эта сумма считалась более чем огромной.

Лучше бы рассуждали о чем-то более подходящем големостроителям, — морщила носик девушка. Впрочем, обсуждали и полезное — взять хотя бы лекцию Вилатоса, которую кто-то записал по памяти. Теперь над советами парня спорили младшие и старшие курсы, с ними соглашались, их переписывали в свои тетради. Им следовали, над ними смеялись и размышляли. Говорили, что конспект лекции дошел даже до филиалов Гильдии в других городах: выступление Вилатоса разлетелось, подобно черепкам гремлинской гранаты.

Как бы ни отзывались преподаватели о той скандальной лекции, как бы остроумно ни шутили над словами, что сказал подросток, советы работали. Ильза сама уже дважды пересобрала своего голема, добавляя новые детали и возвращая на место старые, убирая руны и самостоятельно перенося рунные цепочки на старые места и с помощью инструментов прокладывая манопотоки. Да и Ахрил старался не отставать. Оба выучили руны, которые писал на доске Вилатос, оба получили навык «создания големов», но Ильза взяла еще навык рунной магии — сыграли роль прочитанные в детстве книги. Ахрил поздравил сквозь сжатые зубы, но учиться и практиковаться стал в разы больше, пропадая в мастерской даже ночами, потому ходил заспанный и усталый. Между ними разворачивалось негласное соревнование: каждому хотелось первым достичь архетипа.

А для этого нужна была практика. И, желательно, деньги на детали, необходимые для новых големов. На двенадцать золотых многое не купишь, но если спуститься этаж эдак на второй, желательно — в опытной компании, то можно будет попробовать набить золота и закупиться. Можно было заняться починкой големов у городских обитателей, но этим уже занялись старшие курсы, причем так активно, что нескольких мальчишек-второгодников, которые решили отщипнуть себе кусочек практики, нашли избитыми.

Ильза шагала к городским воротам, размышляя о парнишке, который с помощью всего одной лекции кардинально изменил жизнь и быт послушников, но, похоже, даже не заметил этого.

Когда у самых ворот ей навстречу шагнула широкоплечая фигура мальчишки, она слегка напряглась, но разглядев лицо человека, расслабилась.

— Ахрил, — кивнула Ильза, и сощурилась, глядя на голема, который стоял в стороне от парня. Такой же, как и ее, только может управлять камнями, а не ядом. Подростки провели массу времени, заставляя своих големов сражаться друг с другом, но без навыков ядер сражение зачастую заканчивалось ничьей — механизмы были абсолютно одинаковыми, разнились лишь способности.

— Ильза. Готова к первому походу в подземелье? Не трусишь?

— Пф-ф. Главное, чтобы не боялся ты!

Легкий мандраж присутствовал, но девушка не готова была признаваться в этом даже себе.

Ахрил не обратил внимания на выпад:

— С нами пойдет мой друг, он авантюрист с архетипом ученика-скрытника. На третий этаж он нас не поведет — для первого раза лучше ниже второго не спускаться, но покажет и расскажет все, что знает об опасностях. И, пожалуйста, будь повежливее с ним.

— Да я сама вежливость! — сразу вскинулась девчонка, но тут же опустила глаза.

— Ильза, пожалуйста. Нам это нужно гораздо больше, чем ему. Если мы сейчас покажем себя грубиянами, нас в следующий раз никто не поведет. А деньги мне нужны.

Включение голема прошло вполне обычно. Металлический зверь покрутил головой, присел, лег, проверяя работоспособность своего тела. Аналитические заклинания показали, что все в норме — механизм функционирует нормально.

А вот чуйка, которая позволила почувствовать эмоции существа из молний, и периодически помогала ощутить мысли и оттенки чувств Тенеплета, заставила меня медленно шагнуть назад.

Новый голем был опасен. Пока не знаю, чем, но веяло от него нехорошим так, что скулы сводило.

Волк встал и уставился на меня, склонив голову. Окуляры визуального модуля смотрят мне на шею, будто примериваясь к прыжку.

— Сидеть! — командую я, но отданная голосом команда не работает. Самовольная машина, сродни Тенеплету. Только если с тем у меня возникло полное взаимопонимание, то с этим големом сложнее.

Пес напружинился, а я замедлил время почти до полной остановки. Чувствую, как по манопроводам бежит энергия, а значит — спустя долю секунды механическое тело прыгнет на меня.

Медленно, будто в патоке, шагаю в сторону, смещаясь с траектории прыжка. Голем все-таки прыгает, стараясь достать меня, но промахивается. Бросаю команды подчинения, перехватывая контроль над механизмом, который сам же создавал. Обезумевший голем бьется, пытается вырваться, но из хватки прямого контроля вырваться не способен — для меня его усилия видятся трепыханиями месячного котенка.

Тенеплет спокойно подходит к голему и ловко вытаскивает энергокристаллы из гнезд — я специально не стал закрывать доступ к внутренностям голема, как раз для экстренного отключения.

— Н-да, не так я себе представлял создание своего первого самостоятельного голема, — протянул я.

Ядро тоже вытащил, и, от греха подальше, убрал в рюкзак. Пожалуй, сейчас — в лавку зачарователей… хотя нет. Сперва — продать артефакты и золотые украшения из кургана. Потом двинусь в Гильдию Оружейников, подберу себе оружие, затем — куплю на оставшиеся монеты сильные ядра, пока монеты не кончатся, либо артефакты. Остальное, вроде бы, есть — знаю, сколько уйдет монет на детали для остальных четырех големов, и не беру те деньги в расчет.

Сейчас мне стоит довести до мастера уклонение и замедление времени — для этого нужно попросту выкупать ядра везде, где они появятся, либо в промышленных масштабах добывать их самостоятельно.

Кстати, сразу после выбора оружия стоит переварить навык стрельбы под выбранное оружие. А потом… пожалуй, как дособеру големов — отправлюсь в подземелье, этаж эдак на шестой-седьмой. Там и монстры с ядрами встречаются, и набрать органов на продажу можно будет. Каждый поход на те этажи может принести от десяти до тридцати золотых монет. Если взять достаточно контейнеров для ливера, да и подзадержаться внизу подольше, на пару-тройку суток, можно и сотней-другой золотых обзавестись, если достаточно упорно рыскать по этажам в поисках чудовищ. Неделю убью на охоту, а потом и деньги от Арка подоспеют. Наверное.

Сказано — сделано. Без встреч со знакомыми дошел и до ворот Гильдии, и до лавки скупщика. Там изрядно поругался и поторговался с продавцом, но все-таки смог выбить адекватный минимум за все вещи. Из лавки выходил злой, оставляя злого же продавца, который выел мне мозг рассказами, что теперь из-за работы в убыток его семье будет нечего есть. Ну да, как же. Покажите мне хоть одного торговца, который работает себе в убыток.

В Гильдию Оружейников решил зайти под маскировкой. Подростка сюда могут и не пустить — место весьма серьезное.

В прошлом я здесь не был — сперва не было денег, а потом — практически не было нужды, так как появились големы. Вот так и оказался без големов с одним копьем, которое даже артефактным не было — зато лича вдвоем с приятелем убили, ага.

Гильдия «ютилась» в роскошном двухэтажном здании, но рассмотреть даже первый этаж удалось не сразу — входная дверь привела меня в небольшой чистый закуток, где сидела девушка. Впрочем, при виде меня она вскочила, слегка поклонилась и прощебетала:

— Вы записаны к мастеру?

— Нет, я хотел посмотреть готовые артефакты. Если возможно.

— Что вас интересует: луки, копья, мечи?

— Копье. Пусть будет копье… нет, лучше — глефа.

— Хорошо… Пожалуйста, подождите здесь, я схожу за мастерами.

Девушка, не дожидаясь моего согласия, резко повернулась, чтобы исчезнуть за тяжелыми дубовыми дверями, ведущими внутрь гильдии. Минуты растягивались в ожидании, а затем двери медленно разошлись. С девушкой вышел жилистый мужчина. Одежда качественная и дорогая, в такой не поработаешь, но все равно ставлю десяток монет, что он мастер-кузнец. Спокойный, сразу оценил меч, который я носил на поясе. На шее — застарелый ожог, наверняка как-то связан с кузнечным делом.

— За глефами — в подвал, — хриплым голосом сказал мужчина. — Пойдем.

И мы пошли.

В помещении, куда меня привели, хватало и разного вида копий, но я прошел мимо них к глефам.

Холодный металл стоящего в стойках оружия блестел в свете ламп. Смотришь на эти лезвия, и чувствуешь, с какой легкостью оно будет резать, пронзать и рубить тела.

Оценка, вызванная на оружие, ничего не дала — слишком низкий навык. Зато у каждого оружия стояла маленькая подставка со свитком, на котором были записаны все характеристики. Молодцы, Гильдейцы, столько накопили… Если сюда Тенеплета с пространственной сумкой послать, можно будет тысяч двадцать со всех помещений собрать. Ну, или утратить Тенеплета: повсюду чувствуется магия — в стенах, в дверях и потолочных балках. Гильдию с такими ценностями и охраняют соответственно. Халявы не будет.

Я задумчиво пощелкал по древкам ногтем, взвесил пару глеф. Приценивался к простым, без серебряных инкрустаций и украшенных золотом рукоятей. Остановился на большой двулезвийной глефе с длинным шипом, выступающим на конце. Им можно будет пробивать доспехи или крепкие черепа. В общем, глефа — то же копье, только лучше, и с лезвиями.

Характеристики, указанные на куске бумаги, тоже порадовали.

Сверхпрочная глефа кровавого удара.

Магический предмет эпического ранга.

Описание: предмет выкован выдающимся мастером, посвятившим жизнь созданию оружия. Древко сделано из ветви железного дерева, лезвие закалено в крови дракона. Руны на лезвии позволяют пробить любую защиту, а раны, нанесенные этим оружием, может залечить лишь мастер-лекарь, что позволяет обойти регенерацию большинства монстров.

Навыки: сверхпрочность, пробивной удар, открытые раны.

Конфетка, а не оружие.

Увы, глефа не лежала в руке, как влитая: с учетом моего роста, не такого и большого, работать таким артефактом будет непросто: нужно будет следить за движениями, чтобы не задеть пяткой глефы землю, камни и союзников. Хотя, думаю, эта проблема решится одновременно с поглощением навыка стрельбы. Не представляю, чтобы мастер глефы мог совершать столь глупые ошибки.

— Беру, — вздохнул я, стараясь во второй раз не смотреть на страшную цифру на ценнике. Сто восемьдесят пять золотых. Грабеж!

Поход в книжную лавку занял буквально десять минут, после чего я вышел с одноразовой книжкой навыка, и сразу поспешил в зачаровательную лавку.

Слегка напряг вопрос про «ядра чароцвета». Здесь уже наверняка подсуетился лорд Арк, либо руководство Гильдии, больше некому. Наверняка попробуют получить такую же особенность, как у меня. Ну-ну…

В лавке, не выбирая, купил самые мощные и большие ядра, и в итоге у меня не осталось монет, кроме как на создание големов. Надеюсь, с «экспериментальным артефактом» все в порядке, ведь шанса испытать его на деле еще не было. Аналитическое заклинание не выявило в модуле ни проблем, ни различий, в сравнении с теми деталями, которыми я пользовался в прошлом, так что, надеюсь, все пройдет по плану.

Голем-воевода — это прекрасно. Три, а лучше — пять действующих автономно команд под контролем големов, которых буду контролировать я. Это уже заявка на включение моих големов в состав войска, которое станет громить нежить. Раньше я был занят собственным обогащением и собственным же развитием, и до уровня, на котором можно присоединиться к войску на своих условиях, не дотягивал, но вот сейча-ас…

Я представил себе слаженное управление двумя десятками големов вроде этих псов-волков. Да они зомби сотнями, тысячами тысяч уничтожать смогут! С потрясающей скоростью и практически без отдыха. Уверен — если бы мы пустили пятерых таких големов в курган впереди себя, то проблема возникла бы лишь с драконом. И то — вопрос, так как есть еще ядра и способности, которые они дают.

Хотя, если мыслить трезво, вряд ли какой-либо голем в стихийных атаках сможет сравниться с тем существом, вызванным Глебосом. Это уже я на волне энтузиазма выдумываю. Нет, у големов сила в другом.

Вожаку я вставил ядро кровавой луны — тварь обитала на восьмом и девятом этажах, могла ускоряться и на секунды становиться бесплотной. Только вот не помню, почему монстру дали «кровавое» название: из-за красных разводов на шкуре или из-за умения пускать группы глупеньких, самоуверенных авантюристов на размазанный по стенам фарш?

Остальным четырем поставил ядра яда, гидрокинеза, пирокинеза и света. Еще посмотрю, как они будут действовать в атаке, но в защите от четырех стихий будут идеальны. Да и как минимум големы с ядрами света и огня могут защитить от Тенеплета, если голем вдруг слетит с катушек.

На то, чтобы собрать механизмы, ушло почти два дня. Я не создавал их с нуля, лишь собирал готовое по однотипной схеме, но даже так пришлось повозиться, а во время тестирования — заменить пару бракованных деталей.

Итог меня радовал. Стая бегала по ангару довольно резво. Вожак мгновенно ловил команды, и с задержкой в долю секунды передавал команды дальше, по четырем подчиненным. Главный голем по-прежнему показывал абсолютное послушание и отсутствие самостоятельности. Это, конечно, хорошо, но я все-таки попробую в будущем создать машину уровня Тенеплета. Нужно только ядро посильнее, и без силы смерти. Как использовать это — не знаю. Поглощать его по-прежнему не хочется, да и чревато это. Не хочу сдохнуть и подняться в виде лича.

Разумеется, я не все время сидел в ангаре. Изучал книгу с навыком владения глефой. Нашел Ильзу и Ахрила, забрал у них голема-арбалетчика. Забрал у кузнеца детали, доделал второго арбалетчика, и задумался, можно ли использовать артефакт со свернутым пространством для хранения в нем арбалетных болтов. Мысль не новая — в прошлом я хотел использовать пространственные артефакты для хранения в них разных частей голема. Было бы забавно поместить большую часть голема в подпространство, а снаружи оставить мелкое, юркое тело размером с карлика, сделав упор на скорость. Такой голем мог бы бегать по полю и бить врага какими-нибудь энергетическими атаками потрясающей мощи, или стрелять копьями из спрятанной баллисты. Увы, все грандиозные планы разрушили законы местной магии: свернутое пространство разрушалось, если в нем оказывались работающие артефакты, поэтому ничего не вышло.

Однако стрелы ведь — не артефакты. А из щупа, которым механизм будет их доставать, можно удалить манопроводы и обойтись чистой механикой.

Идея интересная. Однозначно, нужно работать над ней и проводить тесты. Но уже потом, потом, после походов в подземелье, после обсуждения этих планов со специалистами…

Поговорил с приятелями. Оказывается, моя лекция сподвигла народ нарушить правила местной дисциплины, и теперь едва ли не каждый третий занимается практикой в мастерской, либо ждет очереди, чтобы ей заняться. Ради интереса заглянул в мастерскую и остаток дня ходил довольный — ни одного свободного станка! Столы завалены, кипит работа, гомон, крики, диспуты, ругань! Вот, как должна выглядеть мастерская!

Сами подростки тоже на месте не сидели, и даже умудрились посетить подземелье. Предупредил их о том, что стоит быть внимательными, постоянно следить за обстановкой и своей группой, выучить карту и не спускаться без человека, который распознает ловушки. Рассказал, что не стоит соваться в зачаровательный покой, игнорировать шум, отходить далеко от выхода и спускаться ниже второго этажа. Посоветовал потратить несколько серебряных монет на выпивку кому-нибудь из ветеранов-авантюристов, в обмен на информацию. Чем больше знаешь — тем лучше.

И вот, сам шагаю по лестнице подземелья в окружении металлических зверей.

На первом этаже нам не встретился никто, кроме авантюристов, которые опасливо отступали поближе к стенам, пропуская нас.

На втором и третьем этаже тоже никого не встретили, но это и хорошо — не придется тратить время на слабаков.

А вот то, что мы никого не нашли и на четвертом, и на пятом, меня напрягло. Специально выбрал длинный путь до спуска на шестой этаж, чтобы наверняка кого-то найти и проверить псов на слабых противниках, но не встретил ни людей, ни монстров. Да еще и на крик никто не отреагировал, хотя шуметь в подземелье, мягко говоря, не рекомендовалось как раз из-за того, что тебя практически со стопроцентной вероятностью услышат и прибегут.

Происходит явно что-то нехорошее.

Я остановился, не доходя пары сотен метров до спуска, и отправил на разведку всех големов, кроме Тенеплета. Если меня ждет засада, то лучше уж остаться здесь.

Железные звери прошли вплоть до лестницы, обследовали и ближайшие повороты, но не обнаружили ни ловушек, ни засад. Выходит…

Довести мысль до конца я не успел. Возле меня заскрипел камень, и с потолка рухнула цельная стена, отсекая меня от големов. Понимая, что на этом дело может не закончиться, я замедлил время, обернулся, но выскочить не успел — позади меня, метрах в двадцати, рухнула вторая стена, перегораживая коридор, от пола до потолка.

Я в коробке.

— Вот же дрянь…

Тенеплет потеряно метался в каменной коробке, но не находил никаких щелей наружу.

Я безрадостно расхохотался. А ведь знал же, что могу попасть в такую ловушку, но все равно спускался вниз, раз за разом. Помнил про опасность, но продолжал думать, что случится она не со мной. С кем угодно, кроме меня. Как человек, который помнит про автомобильные аварии, но без последствий лихачит, пока не попадает в одну из них.

С другой стороны, что еще делать? Забыть про подземелья, не спускаться вниз? Вот еще. Я бывал здесь сотни раз, но в ловушку попал впервые. Да и жив я пока, а значит, есть шанс выбраться на волю. Если, конечно, не задохнусь. Хотя, вряд ли это произойдет в ближайшую неделю: до потолка метров шесть, не меньше, между стенами расстояние в пять и двадцать метров. Если развить медитацию очками от «навыка стрельбы», наверное, смогу замедлить сердцебиение, дыхание.

Вот же черт… И что теперь делать? Ждать, пока меня спасут? А кто догадается, что в этом каменном мешке сидит человек?

Металлические псы потерянно метались по коридорам, не зная, что им делать. Я перехватил контроль над вожаком, отдал новую команду и в следующую секунду псы помчались по коридору, разбегаясь по ответвлениям. Если големы найдут команду авантюристов, может, удастся привести их сюда. Не хотелось бы провести в этой коробке пару дней, пока големы найдут, кому сообщить, где я. Пока меня отыщут, пока вытащат… Скука сплошная: придется сидеть с Тенеплетом, играть в «камень, ножницы, бумага» на щелбаны.

И тут стены начали сдвигаться.

— Сука!

Я замедлил время, разогнался на доступном мне пятачке и впечатал острие глефы в щель между блоками, активируя навык. В кромешной тьме я мог ориентироваться лишь на изображение, передаваемое с окуляров Тенеплета, но когда лезвие коснулось камня, сверкнуло, и по сторонам полетели мелкие каменные осколки.

Вот только атака ничего не дала. Блок не вывалился, я даже глефу больше, чем на сантиметр вогнать в щель не смог. А потом выяснилось, почему: щели на камнях зарастали. Раствор крошился и выпадал, все стены сливались воедино, становясь гладким и очень прочным куском камня. Коробок сжимался метр за метром, пространства становилось все меньше.

— Вытащи меня в тень! — скомандовал я голему. На изнанке двумерного меня может и не расплющить, это хоть какой-то шанс…

Тенеплет схватил меня за руку, попытался переместить… И ушел в тень один, не смог утянуть живое существо за собой. Я ощутил искреннее сожаление механизма: теперь ему придется добираться до выхода, а потом — дожидаться, пока его найдут, а потом месяцами и годами дожидаться, пока у него появится новый хозяин.

— НЕТ! Нет! Только не так!

Я бросил глефу, и принялся в отчаянии бить камень кулаками, в кровь сбивая костяшки, несмотря на «крепость тела», несмотря на все усиления от навыков. Быть погребенным заживо, без второго шанса, умереть последней смертью…

— НЕ-ЕТ! — заорал я, срывая голос. — Твою мать, нет!

Найти выход, найти выход…

Подбираю оружие, ставлю между стенами, но те даже не замедляются — древко трещит, ломается, и я остаюсь без эпической ковырялки. Но это самая мелкая из моих проблем!

Мозги работали, как никогда быстро, и среди десятков вариантов я отчаянно ухватился за самый верный, как мне показалось.

— Я знаю, что ты разумно! — заговорил я быстро, когда между сдвигающимися стенами оставалось метров пять. — Я знаю, что тебе требуются жизни! Не убивай меня, выпусти! Я буду водить тебе людей! В обмен на свою жизнь я спущу в подземелье и принесу тебе в жертву десятки, сотни!

Расстояние между стенами уменьшалось: я распластался у камня, вытянул руки, будто смогу руками замедлить движение огромного каменного массива, дурак…

Ладони коснулись камня: прохладного, безжалостного, и руки принялись неотвратимо сгибаться.

Мне показалось, что я слышу чей-то шепот. Висок на секунду кольнуло болью…

И стена замедлилась.

И остановилась!

Мое предложение приняли.

Чтобы подойти к ближайшему городу, захваченному нежитью, и встать на безопасном расстоянии, нашему войску потребовалось меньше недели. Завтра — в наступление.

Тренировки проведены на ходу. Командиры, насколько смогли, сладили войско. Теперь можно не бояться, что наш бой с мертвецами обратится в собачью драку. Осталось только дождаться этого самого завтра. Переждать очередную головомойку, благо, не мою, переговорить с приятелями и переночевать.

В палатке главнокомандующего тепло и уютно: воздух греют специальный артефакт и жаркие слова человека, который командует походом нашей маленькой армии. Не от похвалы, увы. Начальство было занято накручиванием хвостов, как и любое начальство, что не дает подчиненным распуститься. Нравилось ли это подчиненным? Не думаю. Но если бы главнокомандующий оказался добрым и всепрощающим, авантюристы бы запили в первый же день, отмечая «начало славного похода». Железная дисциплина — вот, что не дает развалиться нашей маленькой армии.

— Исжак! — прорычал лорд Арк, в последнее время с моей помощью изрядно набравший политического веса. — Почему егеря-разведчики из твоего отряда не засекли отряд призраков во время патрулирования⁈

— Дык мы как-то не думали, что они сзади войско обойдут, — оправдывался егерь. — Нежить, она жеть тупая. Город — перед нами, обычно оттуда все прут, а вот чтобы сзади обойти…

По мере оправдания егеря лицо Арка темнело от приливающей крови. Наконец лорд не выдержал, заорал совсем не по-аристокрачьи:

— На передовую пойдешь, вместе со своими никудышными бойцами, смазкой для зубов вампиров! Распустились, м-мать, по сторонам не смотрите! А если бы в это время у лагеря на посту стоял не авантюрист Шилко, а деградант вроде вас, который тоже думать не стал бы⁈ Ты понимаешь, что случилось бы⁈ Ты, скотина, едва не запустил в лагерь нежить! Кто ты после этого⁈

Остальные, участвующие на «брифинге», смотрели в пол, либо отводили глаза. Атмосфера в шатре стояла напряженная.

Я не волновался, что лорд вдруг вспомнит мои грехи — за мной их не водилось. Да и нюансы межличностных отношений в этой ситуации тоже играли роль: хоть я и выполнял приказы лорда, был скорее не подчиненным, на которого можно орать, брызгать слюной и топать ногами, а «союзником, присоединившимся к походу». Трое моих личных големов: Железный, Пламенный и Тенеплет могли с легкостью вынести отряд из пяти горных троллей, которые, по слухам, до появления нежити населяли западные горы. Кроме этой троицы у меня имелись пятеро волков и пятьдесят машин поплоше, арендованных у Гильдии Големостроителей и еще несколько «пауков» — самоходных арбалетных установок. Такая сила превращала меня из обычного человека в «уважаемого мастера Вилатоса», который, если осерчает, или двинется головой и мысленно отдаст команду подконтрольным машинам, три четверти союзного войска перестанут существовать. Волей-неволей обойдешься без крика, даже если очень хочется.

Выорав все эмоции, и напускные, и реальные, лорд перешел на спокойный тон.

— Сегодня авантюрист по прозвищу Шелест собирает отряд. Вечером они выдвинутся к некрополису. Подойди к авантюристу, скажи, что пойдешь с ним, и обязательно скажи, что готов кровью искупить вину. Твоему отряду я назначу другого командира.

— Есть! — козырнул незадачливый разведчик.

— Пошел! Р-распустились…

Не сказать, чтобы в нашем войске царили разброд и шатание — лорд старался, чтобы этого не произошло, и любую оплошность и провинность выносил на общее обозрение как раз для того, чтобы в будущем подобное не повторилось. Толпа авантюристов, городские войска и войска союзных лордов поначалу были огромной веселой толпой, идущей «нагибать» нежить, но после пятого дня похода усилиями лорда веселая толпа стала больше напоминать хмурое войско. И нападки нежити, не такого уж легкого противника, как считалось раньше, добавляли людям серьезности и внимательности. Когда посреди луга кусок дерна отходит в сторону, а твоему товарищу вцепляется в ногу вурдалак, прокусывая тонкую кожаную броню и дробя зубами кости, поневоле начинаешь ценить жизнь и сомневаться в хвастливом обещании «да за день город вынесем», который раньше принимал за постулат. И начинаешь смотреть по сторонам. Говорят, у разведчиков навык «чувства опасности» качается с безумной скоростью. Не мудрено — у кого навык не качается, тех в лагерь на руках приносят. Опасностей здесь хоть отбавляй: костяные гончие, рыцари смерти, призраки, гули, зомби. Даже блуждающий огонек может задурить голову, если будешь щелкать клювом и класть на заветы бывалых товарищей и отцов-командиров.

Мы разобрали еще пару случаев, где опростоволосились солдаты, и наконец, совет закончился.

— Свободны! — скомандовал лорд.

На улицу идти совершенно не хотелось: там ветер и мелкий дождик. Холодно, зябко и мокро. Осенняя сырость забивается под плащ и свитер, а спустя сутки ты забываешь, что такое сухое белье. Но проситься отдыхать в шатре главнокомандующего, когда есть свой — как минимум странно.

Почему никто не озаботился созданием личных обогревающих артефактов? Смертоубийственных полно: мечи на любой вкус, арбалеты, жезлы, стреляющие магическими шарами. Защитных тоже хоть завались: вон там, на телегах лежат каменные кубы, которые могут за секунды развернуть над лагерем купола магической защиты, есть и доспехи, и кольчуги, и даже кольца, отклоняющие стрелы, а вот обогревающих нет. Их бы, конструкторов-изобретателей, для профилактики закинуть в здешнюю сырость: на коленке бы сумели спроектировать и собрать артефакты.

Я дождался, пока на выходе из палатки исчезнет толкающаяся плечами толпа, и вышел за порог последним.

Ветер швырнул в лицо пригоршню мелких капель, над головой злорадно закричал ворон. Обожаю осень.

Пока шёл по лагерю, меня провожали шепотками:

— Смотрите, идет Архитектор! Архитектор големов…

— Знамени-итый, — с завистью протянул молодой мечник. — Говорят, он зачистил два кургана, и оттуда больше не лезет нежить.

Купаться в общем восхищении не слишком хотелось, да и не вышло бы: в лагере хватало и тех, кто не слишком-то меня любил.

— Этот мальчишка? Да у меня сын старше. Хер бы он курганы зачистил! — тихо буркнул копейщик в кольчуге.

— Ох, Стаклий, нагнет тебя батька-сержант за такие разговоры, не посмотрит на твои седины…

Кроме пустой болтовни, слышались и стоящие разговоры. Кто-то рассуждал в своих отрядах, как лучше бить ту или иную нежить, умельцы мастерили ловушки, которые оставят после того, как лагерь снимется с места. Стихийники медитировали и наполняли резервы доверху. Рунные маги носились по лагерю, проверяя печати и артефакты: кроме обычных дозоров и разведчиков, лагерь защищали следящие печати и защитный купол, только вот рядовые разведчики не должны были знать о них. Вряд ли в войске найдутся предатели, но лучше уж каждый будет выполнять свою работу ответственно, а не надеяться на магию.

С каждым днем люди становились собраннее и злее. Нежить достаточно поганила судьбы, о чем не уставали напоминать рядовым и сержантам отцы-командиры, поддерживая боевой дух и вскармливая ярость и ненависть. Вечером отряд Шелеста сходит на разведку, а вот завтра с утра начнется наступление.

Я наконец дошел до шатра. Плащ намок, по лицу текли капли, благо в сапоги вода не попала. По сравнению со вчерашним ливнем сегодняшняя морось — шутки. Хорошо, что погодники теперь работают, не покладая рук, и уверяют, что больше ливня не допустят. Жаль, что не могут разогнать тучи совсем — среди личей, похоже, есть свои погодники, не потерявшие навыки после гибели. Если бы лекари не справлялись с простудой и недомоганием едва ли не щелчком пальцев, было бы в разы хуже.

Кстати, пару слов о составе войска. Несмотря на то, что големостроителей в городах было не меньше сотни, в поход пошли всего трое, я и мои приятели: Ильза и Ахрил. Мастера Гильдии в поход не шли. Уважаемые пожилые големостроители слишком привыкли к комфорту, к дому, женам и любовницам. Мастера чересчур любили жизнь и не любили риски. Вот если войско не поляжет, если поход впервые за семь лет увенчается успехом: мы достигнем города, выдавим оттуда нежить, вскроем банковские хранилища и ячейки, вынесем золото и артефакты, спрятанные в тайниках богатых кварталов, вот тогда мастера подскочат. Тогда поход на нежить станет им интересен. Прогнившие люди…

— Как прошло совещание? — спросил Ахрил, стоило мне войти. Парень сейчас сидел и в очередной раз правил клинки големов, которых я сделал для него и девчонки.

— Как обычно. Ничего серьезного не обсуждали, весь вечер разбирали чужие грехи.

Палатка у меня большая и удобная: можно опустить тканевые перегородки и разделить ее на четыре секции, что мы и сделали, когда установили ее. Правда, девушка, загадочно поблескивая глазами, вечерами норовит забраться на мою часть палатки. У меня есть подозрения, что она влюбилась и уже не отстанет, но пока наши отношения не выходят из разряда дружеских. Девчонка, правда, всеми силами старается показать симпатию: то приготовит мне чай из набранных по пути ягод и трав (после того, как понял, что чай мощно влияет на потенцию, больше из ее рук стараюсь ничего не есть и не пить), то будто невзначай сядет рядом и бедром прижмется, то шутливо обнимет. Я не сдержался бы, если бы романтику «первой ночи» не омрачал стойкий запах пота от всех, кто пятый день проводит в походе, однако поход отбивал все желание. Если что-то и случится, то точно не сейчас.

— Не говорили, когда выступаем? — вмешалась Ильза.

— Говорят, вечером Шелест, авантюрист с архетипом скрытности, пойдет в разведку к городу во главе отряда. В зависимости от того, что он увидит за стенами, будем действовать и мы.

— Неужели нельзя заглянуть за стены глазами каких-нибудь птиц?

— Личи пресекают эти попытки, а наши маги глушат попытки вражеских оракулов.

— Это хорошо, — протянула Ильза. — Значит, личи не сильнее наших магов.

Как по мне, на хорошую новость это не тянуло. Если личи с огрызками архетипов и навыков, которые остались у них после смерти, могут тягаться с нашими магами, значит, маги у нас — отстой. Единственная хорошая новость касалась меня одного и заключалась в том, что в городе есть личи. После одного пошедшего вразнос ритуала я получил весьма интересную способность, и очень полюбил встречаться с личами и высокоранговыми монстрами. Прямо тянет меня к ним.

— А в этот отряд можно пойти? Ну, добровольцем.

Я досадливо поморщился. Ахрил еще до похода загорелся идеей сражений, и с каждым разом отговорить его совать голову в мертвую пасть все сложнее. Разумеется, каждый — сам хозяин своей судьбы, но мне становится жалко времени, потраченного на обучение молодого големостроителя.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Тогда давай соберем свой отряд и пойдем вместе! Мы можем использовать наших големов и проникнуть внутрь города незамеченными!

Меня передернуло от мысли раньше времени сунуться в мерзкую морось.

— Я согласна с Ахрилом, — прилетел удар с неожиданной стороны. — Мы должны использовать все возможности, чтобы победить нежить. Если нам удастся незаметно проникнуть за стены, мы сможем нанести удар по мертвецам, когда они того не ожидают. Это ослабит их позиции!

Я вздохнул, сдерживая раздражение.

— Во-первых, Ахрил, мы не можем проникнуть внутрь города незамеченными. Единственный, кто может посоперничать с Шелестом, так это Тенеплет, но у авантюриста — отряд разведчиков, который сильнее Тенеплета, и может дольше оставаться незамеченным, понимаешь? Во-вторых, Ильза. Командир не дурак, и если бы у нас был шанс провести диверсию в городе, он бы нас отправил туда. И я не хочу рисковать ни вашими жизнями, ни своей.

— Мы големостроители, нам не обязательно лезть в гущу сражения. Можем подойти поближе, затаиться, и…

Я в очередной раз представил себе, как к городу скрытно двигается десяток металлических големов, и опять вздохнул.

— Напомни, каков радиус, на котором ты можешь сносно управлять големом?

— Километр, — нехотя сознался пацан.

— А на каком расстоянии от города встречаются патрули мертвой элиты?

Сын кузнеца промолчал, потому пришлось отвечать мне:

— На полутора километрах. Мы просто сдохнем. Так что давай обойдемся без повторения твоего прошлого аргумента, мол, нужно напасть прежде, чем мертвецы укрепят оборонительные линии. Дождитесь завтрашнего дня, и уже тогда повоюем. Чего торопиться? Будто отберут у вас всю нежить или славу.

Вот кому нужно было прогуляться не под прикрытием големов, которых от дождя защищает полотно общего шатра, а среди солдат. Один раз увидишь, как монстр отгрызает приятелю ногу, вмиг отбросишь неуемную тягу к приключениям. Рев человека, которого заживо жрут, вообще здорово отрезвляет — по себе знаю.

Надо было взять их с собой в подземелье, этаж на пятый, чтобы выбить из задницы детство и приключенческую романтику.

При воспоминании о подземелье по спине пополз холодок. Не-ет, этот путь для меня уже закрыт. Лучше я сам проникну в мертвый город, без поддержки и прикрытия, чем еще раз спущусь туда, где едва не сдох, расплющенный каменными плитами. И справиться с беспрецедентной силой подземелья мне не помогли ни мое мастерство, ни прокачанные навыки, ни даже голем, которого я считал способным на все.

А ребята… Ребята завтра сами все поймут. А я постараюсь проследить, чтобы урок не стал для них последним.

Я провалился в сон, как в пропасть. И проснулся рывком. За стенами палатки слышались разговоры, чей-то недовольный голос и крики сержантов, поднимающих бойцов.

День битвы, судьбоносный день. Сегодня решится, твари мы дрожащие, или имеем право.

Я вышел из палатки и замер, осматриваясь.

Лагерь огромного войска перед боем напоминает огромный рынок. Люди ходят между палатками, разговаривают, орут, бегают в поисках товарищей. Командиры десятков едва ли не пинками выгоняют подчиненных строиться за пределами лагеря. На моих глазах молодой авантюрист-копейщик зачем-то запихивает в рюкзак свои вещи, а потом и надевает его.

У кого-то вещи пропали, у кого-то наоборот — нашлись лишние. До мордобоя пока не дошло, но кто знает, что начнется чуть позже.

Все взвинчены, все на нервах. Сегодня битва. Не мелкие стычки с нежитью, как прежде, а полноценная битва. Сегодня будут умирать люди.

Заглядываю в палатку.

Приятели уже оделись. Ильза то ходила по палатке, суетливо перекладывая с места на место вещи, то застывала перед своим Ядиком — личным големом. Ахрил в очередной раз точил и без того бритвенно-острые клинки голема.

— Собирайтесь и подходите к шатру лорда минут через десять. Я буду там — нужно переговорить с главнокомандующим.

В шатре командира ждали только меня. Все командиры собрались здесь и слушали лорда, но стоило мне зайти, как Арк прервался посреди слова, хлопнул в ладони:

— Ладно, сейчас это не столь важно. По поводу вчерашней вылазки: Шелест сказал, что мертвецы забили улицы города, так что провести полноценную разведку не получилось — даже скрытника заметят, если он пойдет по головам. Вилатос, раз уж ты здесь, расскажи, что передает твой голем?

Я переключаюсь на Тенеплета, который сейчас висит с внутренней стороны городской стены. Ближе у машины подобраться не получилось — город оплетали сторожевые заклинания, а вот край западной стены плетения не цепляли: там-то и притаился голем.

Город набит нежитью до предела. Трупы прижимаются друг к другу плечами, спинами и животами, полусогнувшись, стоят на подоконниках. По крышам ходят костяные псы, хлеща свои бока гибкими хвостами. Пару раз я замечал блуждающие огоньки

Описываю лорду и собравшимся, что увидел. Тот морщится:

— Шелест то же самое описывал. Город набит трупами, это я знаю. Но их мало, чтобы победить нашу армию! Твой голем может спуститься вниз, и пошарить по ангарам, ратуше, зданиям Гильдии и самым крупным домам? Если там сидят костяные драконы, тролли или прочая массивная гниль, лучше бы об этом знать.

Качаю головой, рассматривая через визуальный модуль напитанную гнилью паутину нитей. Если бы был уверен, что там нет боевых заклинаний, а только сигнальные — отправил бы голема дальше. А терять полезнейшую машину не хочется.

— Ладно, — ворчит лорд. — Честно говоря, я был уверен, что личи отправят нежить на лагерь ночью, думая, что мы не будем готовы. Если не напали, тогда действуем, как и планировали. Нежить уверена, что нам придется брать город штурмом? Значит, удивим засранцев. Стройте свои подразделения, через час выступаем… Вилатос, останься.

Покидающие шатер командиры кидали на меня косые взгляды: их напрягало, что я больше приближен к командиру, чем они.

Оставшись со мной наедине, лорд Арк притушил командирский голосок.

— Тенеплет твой готов? Все пройдет без накладок?

— Энергии у него хватает, так что должен справиться. Если мертвецы не предусмотрели мощные защитные заклятья от кислоты, и не встроили их в защиту своего города, все будет в порядке. Но вряд ли, — качаю головой. — У них там и так хватает всяких плетений, сомневаюсь, что они защитились от всего. Антипламенные чары я бы на их месте навесил, антисейсмические, как самые разрушительные. Но не больше.

— Хорошо-о, — протянул лорд. — Рунные маги трудятся уже третью ночь без сна, подготавливая ритуал, но обещают, что никакие защитные купола на территории радиусом в пять километров действовать не будут.

Жаль — пятерка псов как раз обладает такими артефактами защиты. Впрочем, если выбирать между защитой пяти своих големов и защитой города, забитого нежитью до отказа, я пожертвую големами.

— Кстати, вот что хотел спросить: может, стоит забросить псов в гущу битвы? Заменить отрядом обычных копейщиков, или мечников. Я уверен, что псы лучше проявят себя в атаке.

— Нет. Твоя пятерка големов — хорошая сила, но пусть они позаботятся о наших мертвецах. Не хочу, чтобы нам в спину ударили наши же мертвые собратья.

К тому же, меня и так не слишком уважают в войске, и для боевого духа лучше будет, если «контрольный» удар по голове своих же раненых и убитых будут наносить мои големы, а не команда убийц из таких же авантюристов.

Разумеется, если мы вообще победим в этой битве. Про «выживем» даже не говорю — в своем выживании я уверен, да и знакомых смогу прикрыть. Почти шесть десятков големов, если считать и моих, и арендованных — этой силы хватит на многое.

Выхожу наружу, перехватываю Ахрила и Ильзу и веду прочь из лагеря.

Войско выстраивается. Зычно орут командиры, носятся между палаток запоздавшие. В жадные ручонки выстроившихся авантюристов падают фиалы с дорогущими зельями лечения. Надеюсь, при ранениях у людей хватит ума сразу использовать эти зелья, а не спрятать, надеясь потом продать.

Муравьиная толпа выстраивается в боевые отряды. Без накладок не обходится — кто-то забыл, где его место, кто-то струхнул перед сражением, и решил, что больной живот позволит ему отсидеться. Командиры матом и пинками отправляют подчиненных на места.

— Командуй своему голему: пусть вытряхнет душу из мертвяков, — приказывает лорд, и я транслирую команду Тенеплету.

Голем, что по-прежнему висит на стене города, переходит с изнанки в реальный мир и достает из-за спины мешок, набитый артефактными сумками.

Зельеварни Оклорда, Вяжска, Чиуриса и Кробска трудились неделю, варя в огромных котлах кислотные смеси. Все эти жидкости были трудолюбиво залиты по бочонкам с укрепляющими рунами, по большим стеклянным бутылям. Все емкости разложили по сумкам со свернутым пространством, а теперь Тенеплет достает эти сумки, и в каждую такую кидает простенький артефакт-бомбочку. Сумка летит вниз по пологой дуге. Секунду спустя свернутое пространство выворачивает в пространство обычное: на месте сумки расцветает клякса тьмы, из которой сотнями литров льется кислота. Когда все, что было в сумке, вываливается наружу, клякса исчезает. В свернутое пространство нельзя засовывать артефакты — иначе артефакт испортится. Но даже этот закон можно использовать себе на пользу.

Осматриваюсь.

Магическая кислота сделала свое дело: потоки жидкости льются на мертвецов, за секунды плавя плечи, головы. С зомби сползает кожа, черепа дымятся и трещат разъедаемые кости. Дождь тоже сыграл свою роль: стоки давно забиты, на улицах некрополиса стоят лужи. Кислота не смешивается с водой, она, будто масло, растекается по воде и устремляется дальше, плавя и камень и ноги нежити. Попробуй повоюй, когда вместо ног — культяпки. Мертвецы валятся друг на друга, рычат, но в столь плотной толпе уйти из-под потоков кислоты не могут.

Вниз летит вторая сумка, пятая. Зомби внизу беснуются, но достать голема не могут. Зато могут вампиры и личи: в камень, где секунду назад сидел Тенеплет, попадает жирная темная клякса, и шипит, плавя булыжник.

Тенеплет быстро выкидывает оставшиеся сумки, уворачиваясь от атак. На стену прямо по плечам и головам обычных зомби и гулей бегут три вампира. Голем переносится в тень и спешит ко мне.

Кислота повредила несколько сотен простых мертвецов. И пусть в городе гораздо больше, можно сказать, что первый ход за нами.

— Сделано, — говорю я.

— Отлично. Если нежить не попрет из города, придется удивить их еще дважды, — высокомерно усмехается лорд.

Я понимаю, о чем он говорит: Арк владеет той же силой молний, что и Глебос, и может накрыть разрядами большую часть нежити, собранной в городе. Вот только я бы на его месте не стал наносить подобные удары: лучше экономить силы. Может, обычную нежить затем и собрали в городе, чтобы та приняла на себя мощные удары мастеров и грандмастеров, а потом сильнейшие мертвые маги нанесли свои удары?

Тем не менее, нежить все еще не спешила на выход.

— Взорвать стену! — командует Арк.

О том, что к стенам успели донести взрывные артефакты, я не слышал. Стоящие рядом командиры тоже недоуменно переглядываются. Выходит, миссия Шелеста была не только и не столько разведывательной, но еще и диверсионной.

Не отрываясь, смотрю на стену. С тихими хлопками на нижних каменных блоках расцветают алые взрывы — артефакты наверняка наполнены еще и стихийным уроном.

И стена оседает. Не знаю, кто именно и как закладывал снаряды, но вышло у него более, чем удачно — огромная каменная масса пошла вниз, а потом — накренилась в сторону города, опускаясь на забивших улицы мертвецов.

Арк улыбается.

— Вперед!

И войско медленно ползет к городу. Разведчики, скрытники и все, у кого хватает навыков, движутся перед людьми, разряжая и отмечая давно найденные ловушки.

Мертвецы все еще не спешат выходить за пределы стен, но свой ход мертвые сделали: пространство возле ворот захваченного нежитью города пошло алой паутиной. До меня донёсся оглушительный треск.

— Господа боги, что же тут творится… — с ужасом выдохнул стоящий рядом юноша-лучник. Наверняка соблазнился славой, или присоединился к походу, желая что-то кому-то доказать, а сейчас понимает, что реальность разительно отличается от надежд.

— Стоять! — заорали командиры. Правильно: от всего непонятного стоит держаться подальше.

Звуками дело не ограничилось. Из алых трещин потёк сизый туман. Дыры в пространстве разрастались, соединялись друг с другом, и уже можно было разглядеть, как с той стороны ворочается нечто огромное и явно недоброе.

— Магов сюда! — громко заорал лорд. — Пусть костьми лягут, но заткнут эту дрянь!

Но у магов, судя по всему, ничего не выходит. Трещины по краям поблекли, стали затягиваться, будто сама реальность стремилась залатать рану, но разрыв по центру ширится, наливается цветом. И вот с той стороны высовывается огромная рука: красная, лишённая кожи ручища с крючковатыми когтями. Следом за ней — вторая. Ладони цепляются за стены портала и раздвигают его в стороны, давая достаточно пространства, чтобы протолкнуть тело. Демон! Мертвецы вызвали кого-то из верховных обитателей преисподней!

— Лучники! — гулко ревет командир дальнобойного подразделения, прежде чем чудовище начнет ползти дальше. — А-агонь!

В поход собрались непростые бойцы. Каждый из них владеет архетипом и может усиливать себя, оружие, союзников, и свои атаки. Лучники — не исключение. Слитно слетают с тетивы стрелы, в полёте наливаясь красным цветом, белым, разделяясь на три снаряда и больше. Мимо портала пролетают не больше пяти стрел, остальные попадают, куда надо.

Руки твари обрастают стрелами. Снаряды, что пробили бы стальной лист толщиной в сантиметр, вонзаются всего до половины, до четверти, морозят, разрывают и жгут плоть. Пара метко пущенных стрел вонзается в основание кисти, и сразу же взрывается. Кисть отлетает в сторону. С той стороны слышится оглушающий рёв, но чудовище не лезет обратно — выдвигает культю и рывком раздвигает границы портала.

Команде командира дальнобойного подразделения следуют не только лучники. В портал летят огненные шары, кислотные сгустки. Кто-то из стихийников решил потратиться, и в небе сгущаются тучи, сползаясь к порталу. Грохочет гром, в демона одна за другой бьют молнии, но вреда не наносят — стекают по красной плоти. У него ещё и сопротивление к этой стихии. Прекрасно…

Ритуалисты основаниями посохов чертят на земле огромную фигуру, на ходу рассчитывая сотни задач, но ритуальная магия — одна из самых медленных, и люди не успевают. В наш мир протискивается демон: огромный, рогатый и взбешенный, похожий на чудище с гравюр сектантов.

Портал захлопывается, отрезая чудовищу хвост, и это приводит его в ярость. Демон снова ревёт, и вертится по сторонам, выискивая противников. До людей далеко, но за каменной стеной копошится нежить.

Демон запрыгивает на рухнувшие камни. Когтистая рука громадины хватает в охапку пару зомби, кидает в рот, но мертвечина приходится демону не по вкусу. Ещё трех мертвецов он разрывает, а потом красные глазенки находят нас. В руке возникает огромный хлыст, сотканный из пламени, и демон размером с водонапорную башню движется к нашим порядкам.

Нет, это не верховный демон. Скорее — одна из его личных собачонок. Верховный засыпал бы нас заклинаниями, вынудил активировать артефактные щиты, а после — принёс бы в жертву тех людей, которые не успели бы спрятаться под щит, и вызвал в этот мир свиту.

В дело вступает лорд Арк. Не преминув тихо помянуть «идиотов, которые целым войском не могут одного демона пристрелить», Арк шагает вперёд и исчезает, телепортируясь под стены города.

Я не слышу, что именно говорит и какой навык применяет лорд, достигший уровня грандмастера, зато вижу результат. Арк перехватывает контроль над тучей, которую оставил стихийник. Небо взрывается потоком молний, только бьют они в маленькую фигурку за спиной демона. Бьют, но не уходят в землю, а обтекают ее, сплетаясь в громадные рыцарские доспехи, вооруженные массивным топором. И вот уже у наших рядов стоит рыцарь размерами чуть пониже демона, но в плечах пошире. Смотреть на чудовище больно, столь ярко оно светится.

Демон новому противнику не обрадовался: зарычал, и хлестнул кнутом, метя в шлем. Рыцарь поднял руку, огненная плеть обмоталась вокруг кисти. Арк рывком дернул кнут на себя, и демон сделал пару шагов вперед, чтобы не упасть. Это добило последние остатки самообладания чудовища, и тот бросился вперёд, увернулся от удара топора рыцаря, но нарвался лишь на удар левой перчаткой. Отшатнулся, сделал пару мелких шагов назад, приходя в себя. Но я уже понял, что демону здесь не поздоровится.

Больше меня чудовище не волновало. Арк справится, а значит, стоит вступить в битву и мне.

Я пробежался вниманием по всем големам. Полсотни железных тел, глупых, но исполнительных, ждали команд. А тем временем ворота города распахивались, гнилая рать рвалась как в узкую щель, так и карабкалась по обломкам стены.

Ахрил и Ильза уже не рвались вперёд, а послушно стояли сбоку от меня, ожидая команд. Видать, прониклись видом боя и полчищ мертвецов, и утратили нездоровый задор. Не этого ли они ждали? Не к этому ли стремились? Нет, не к этому.

Тенеплет, Пламенный и Железный стояли позади меня тремя металлическими статуями. Рядом с ними замерли два низкорослых голема — эти уже не мои, а ребят. Все ждали команд.

— Держите оборону вокруг нас, — приказал я приятелям. — Подойдем поближе, и я каждому из вас передам контроль над двумя големами — сможете поучаствовать в сражении. Если еще не задали своим големам команды держать вокруг нас оборону, задав триггеры, советую сделать это как можно быстрее, потому что управлять одновременно тремя големами будет сложно.

Големам была отдана другая команда. Железный перешел на бег, Пламенный последовал за ним. Металлические тела, спрятанные до поры до времени в одной из палаток, зашевелились, споро выбираясь наружу. Мы скрывали их до последнего. Надеюсь, такого сюрприза мёртвое войско не ожидает.

Волна машин выплеснулась из лагеря, пробежала мимо нас, огибая сражающихся гигантов, опережая боевые отряды.

Металлический голем в сражении против обыкновенной нежити победит в девяти схватках из десяти. А если их будет пятьдесят, и управлять ими станет опытный големостроитель, они сомнут даже небольшое войско, в разы превосходящее их по численности.

Самоходные арбалетные установки, коих я успел собрать двадцать, аккуратно выходили из лагеря и двигались в окружную, прячась в траве от случайных мертвых взглядов. Если подойдут к нежити сбоку, будут сюрпризом.

Я ухмыльнулся, слушая крики воинов, рев демона и далекое рычание нежити. Битва начиналась.

Первые люди столкнулись с передовыми отрядами нежити. Кто-то попал в ловушки, которые не успели обезвредить, кто-то пал от удачного удара когтистой лапы.

Я шагал по полю битвы, переступая через мертвецов, на которых Ильза и Ахрил старались не смотреть. Зомби, что прятались в этом городе, достаточно подгнили и мумифицировались. Их кожа иссохла, оставив лишь тонкий слой на костях, почерневшие пальцы заканчивались когтями. Зрелище сюрреалистичное, если ты прежде нежить не видел.

Големы бежали гораздо быстрее авантюристов, и первыми достигли основной волны мертвецов. Отряд из полусотни металлических тел на фоне войска скелетов и зомби смотрелся бледно, но лишь до того момента, пока не началась схватка. Големы врезались в волну мертвецов, и звук трещащих костей наполнил воздух. Жуткие создания из гнилого мяса и костей падали под ударами клинков: сила в металлических руках была поразительной. Нежить разбилась о големов, словно о волноломы. Мечи косили скелетов, как траву. Каждый удар отправлял в полет тело-другое, машины прикрывали друг друга и атаковали вместе.

Железный, достигнув строя, разразился шквалом ударов. Пламенный тоже добрался до нежити, но его успехи в бою пока были скромными: голем был силён в другом.

Скелеты становились пылью, зомби умирали окончательно, как им и положено.

А потом — ударили маги-стихийники, которые под прикрытием големов и бойцов смогли подобраться к мертвому войску едва ли не вплотную.

Скоординированный удар десятков магов получился по-настоящему страшным. Посреди мертвой толпы полыхнули огромные костры. Поднялся ветер, раздувая пламя. Мертвая плоть с легкостью занималась пламенем. С посохов полетели ледяные сосульки, огненные шары, лезвия ветра и прочие простейшие заклинания. А потом — ударили ледяные маги.

Нежить справа попросту застыла, обратившись в ледяные статуи. По траве пробежал иней, земля покрылась льдом. Дохнуло ужасным холодом.

Хороший удар, мощный. Однако от него пострадали не только мертвецы — семь обычных големов застыли вместе с нежитью, и я уже не смог вернуть над ними контроль: значит, механизмы повреждены, и без ремонта в строй не вернутся.

Я выругался. Кто-то мне точно ответит за это, и стоимость повреждённых големов возместит. Зато Пламенный, который мог управлять холодом и огнем, теперь отступил за спины людей и големов, и сосредоточился на одной магии. Иней полз по земле, промораживал ноги мертвяков, заставляя тех ковылять, как на ходулях. Жаркое пламя лизало трупы, перекидываясь с одного тела на другое, и не угасало, пока мертвец не разваливался. Мана в энергокристаллах голема стремительно таяла, но и урон он наносил немаленький: мертвецы пылали и падали быстрее, чем добегали до людей. Будь у Пламенного возможность оказаться под маскировкой в некрополисе, он бы сжег всех мертвецов, которые не успели бы сбежать из города. Если бы, конечно, голему не помешали личи.

Наконец, до мертвых рядов добрались и люди: авантюристы и солдаты клана Кровавой луны заорали и врубились в нежить, под маты командиров, старающихся удержать строй, под летящие из-за спины огнешары.

И нежить перемалывали: десяток за десятком, сотню за сотней. Перемалывали и теснили. Но не обходилось и без потерь.

Я контролировал не только арендованных големов и троицу, но и пятерку своих големов-псов.

Машины носились между телами, оценивали повреждения. В руки легкораненого человека, если он находится в сознании, падал бутылек с зельем лечения. Если находили тяжелораненых, то щупальцами-манипуляторами разбивали зелье над раной и передавали расположение мне, а я — антропоморфному голему, сидящему в палатке лекарей. Голем говорил и показывал на карте места, где находятся тяжелораненые, а лекари или команда дюжих санитаров с носилками спешили на помощь.

Переключаюсь на главного пса, который вырастает рядом с раненым, что сидит, держась за рассеченное бедро. Воин выпил зелье, и кровь почти остановилась, так что обойдется без добавки — лекари потом подлатают.

— Нет! — всхлипывает он, смотря на голема. — Я… подвернул ногу. Все нормально, не добивай!

Легкораненых много, но много больше убитых — нежить старается бить наверняка.

Переключаюсь на следующего пса, потом — на другого. Големы бегут, оставляя за собой трупы. Неизменно пробивают голову, чтобы мертвец не возродился после смерти.

Трупы, трупы… Мертвые рты словно искривлены в ухмылках. Спрашивают, почему ты, Вилатос, не подготовил больше големов? Почему здесь лежим мы, а не твои машины?

Отвожу взгляд. Еще три отряда из пяти псов сидят по ближайшим деревням, защищают мирняк. Но виноватым себя не чувствую — один человек не может спасти всех. Не может защитить весь мир.

Да и не должен.

Ладно, с тылами у войска пока все в порядке: мертвые не встают. Войско теснит мертвецов, а значит, нежить должна сделать свой ход.

И — точно! Личи-кукловоды выдвинули на поле фигурки посильнее.

— Рыцари смерти! — заорал один из сержантов, заметив бронированную фигуру, где плоть срослась с железом. — Седьмой отряд, отойти! Отойти, мать вашу! Откройте уродов магам!

Седьмой отряд промедлил, отойти успели не все, но магам было плевать. В рядах рыцарей полыхнуло яркое пламя, сжигая и обычную нежить, и людей, которые оказались слишком близко к закованным в сталь фигурам. Вот только саму нежить не тронуло: на наплечниках вспыхнули рунные фигуры, и пламя отхлынуло.

И тогда напротив рыцарей смерти встали големы Гильдии. Сражение големов с рыцарями, жесткое и эффектное… не должно было состояться. Големы должны были биться с обычной нежитью, а маги — справляться с задачами сложнее. Если бы чароплеты были хоть чуточку дальновиднее, они предусмотрели бы, чем можно пробить защиту от стихий, артефактные доспехи или что-то подобное, но дураки растерялись и не продумали вариантов на этот случай. Наверняка сделали ставку на «тупую нежить». Сейчас маги суетились, люди, увидев невредимые фигуры нежити и гибель товарищей, паниковали, а лорд, который мог бы раздать отеческих подзатыльников и вернуть командирам контроль над отрядами, месил демона, вбивал его в землю.

И, пока големы стягивались к рыцарям смерти, раз, два, три… Три десятка авантюристов бросились назад, оставляя более храбрых товарищей умирать под ударами мертвых. На бегущих поглядывали с обеих сторон, и я видел, что если ситуацию не изменить, побегут и они.

Ну нет! Отпускать с поля боя больше тридцати воинов — явно не дело. Пусть они и трусы, но трусы полезные. Кроме меня ситуацию выправить некому — командиры бегущего отряда, явно мастера, сейчас были заняты тем, что затыкали брешь своими телами. Один — носился с потрясающей скоростью, разрубая как доспехи рыцарей смерти, так и обычную нежить, которую личи отправили в место прорыва. Другой — воздвиг огромную каменную стену шириной метров в пятнадцать, и сейчас стоял на месте, пытаясь удержать ее, пока пара храбрецов отбивалась от нежити, что уже успела обойти эту стену.

И пока покрытые царапинами и вмятинами големы стягивались к месту прорыва, как и обещал, перекидываю управление четверкой големов приятелям. Ильза и Ахрил резко замедляются, не в силах одновременно шагать и управлять механизмами. Пожалуй, остановлюсь тоже.

Рыцари сильнее, а големы — быстрее. Гибкие фигуры вдвоем-втроем накидывались на рыцарей смерти. Металл с чавканьем входил в гниющую плоть, летели головы и конечности. Големы разбирали тварей на куски. Все это сопровождалось скрежетом металла и пропадающей связью с големами: рыцари тоже не были безобидными. От тех пятидесяти механизмов, взятых в аренду, под моим контролем сейчас остались тридцать два.

Големы-псы мчатся навстречу бегущим трусам. Манипуляторы стегают воздух, но этим матерых авантюристов не пробрать — они от нежити бегут, что им големы…

Манипуляторы пробивают кирасу и тело солдата, изрядно опередившего товарищей. Голем напрягается, и щупальца разрывают тело на части Морщусь — наверняка потом придется менять детали, но сейчас важно решить другую проблему.

— Големы взбесились! — завопил кто-то. — Они наших режут!

В металлических бойцов летят заклинания, возле одного голема бурлит земля, но гибкие тела уворачиваются от атак, и атакуют второго солдата. Потом — третьего.

Жаль, не подумал поместить в псов голосовой модуль: сейчас бы получилось объяснить, за что. Но срабатывает и без объяснения: между смертью от големов и нежити авантюристы выбирают нежить. Я специально сделал казнь как можно более кровавой, чтобы помочь им с выбором.

Будто псы, пасущие овец, големы гонят людей обратно, туда, где уже сражаются големы Гильдии. Вижу, как по полю боя уже поднимаются новые трупы, и чертыхаюсь: вот и проблемы.

Однако со свежей нежитью справляются и без машин. Командир лучников замечает новую опасность, отдает команду, и стрелы пронзают черепа мертвецов. Все снова в порядке.

Сколько ни старался, и не смотрел через големов, личей так и не заметил. Наверняка сидят в городе, твари, в каком-нибудь плотно запертом подвале и направляют на нас орды мертвецов. С одной стороны, это хорошо: не придется сражаться с личами. С другой — плохо. Можно было выпить мертвеца.

Снова осматриваю поле боя.

Кроме организованного строя хватало и мастеров, которые бились в отдалении от остальных людей, чтобы не зацепить их своими атаками. Вот я через голема заметил авантюриста со шпагой, одетого в потертые кожаные доспехи. Вокруг человека кружили ледяные вихри, с ледяными призмами размером в ладонь. Авантюрист ловко двигался, заходя в самую гущу врагов, протыкая шпагой глазницы мертвецов, разбивая черепа. Льдинки принимали на себя удары когтей от мертвецов, которые нападали, но вместе с тем разрушались. Когда рассыпалась льдом очередная призма, авантюрист небрежно отсалютовал противнику, и шагнул, опадая льдом. Миг спустя фигура воина возникла за спинами людей. Ледяной бретер, если не ошибаюсь. Такие люди привыкли к индивидуальному бою, или к бою в командах, которых, кстати, тоже хватало. Эти действовали уже слаженнее: двое-трое танкуют, остальные — наносят урон. Такой связке не хватало хилера, но все лекари сейчас работали в поте лица над ранеными. И, что меня удивляло, некоторые раненые снова бежали на битву, стоило лекарю закончить с их лечением.

Нежити становилось все меньше. Теперь зомби и гули бежали не сплошным потоком, а группками. Неужели побеждаем?

Кто-то в тылу истошно заорал, и я отвлёкся от командования, обернулся.

Из леса выбегали огромные собаки. Длинные тени стелились над травой, стремясь добраться до рунных магов и бафферов, сидящих в тылу. Глаз зацепился за облезлую шерсть, свисающие куски кожи, белесые глаза. Костяные гончие!

Отозвать големов я смогу, только вот нежить доберётся до меня раньше. У Тенеплета после дежурства и диверсии энергии на донышке. Остается надеяться на отряд, поставленный стеречь лагерь и рунных магов, да на големов приятелей, если вдруг воины облажаются.

Я поежился. Неприятное чувство — знать, что твое здоровье зависит от других.

А со стороны города неслись прозрачные силуэты, двигаясь сплошным потоком. Та карта, которая может переломить ход боя. Призраки.

И пока в лагере разбирались с костяными гончими, я отдал приказ самоходным арбалетам, что прятались в траве. Каждый из големов, кроме обычных стрел, был укомплектован еще и серебряными. И теперь снаряды понеслись в призраков, за раз пронзая по два-три силуэта. Призраки разлетались на бледные искры, истаивали. Козырь мертвых обернулся пшиком — с оставшимися призраками, которые успели достичь мертвой армии, справятся и авантюристы. Или големы Гильдии — мечи каждого были посеребрены.

Что еще нам покажет армия мертвых, чем удивит?

А ничем. Лорд размозжил секирой голову демона, и обратился обратно в человека, вернувшись в ставку командования. Еще десять минут спустя нежить будто отупела. Мертвецы утратили собранность, перестали действовать слаженно, будто единый организм. Зомби в оставшемся войске, которого не так-то много и осталось, замедлились. Теперь они нападали порознь, спотыкались о павших людей и мертвецов, иной раз — опускались к телам и рвали их, тут же пожирая.

А еще пропало гнетущее чувство, которое давило на нас с самого начала битвы — личи, которые управляли нежитью, оставили своих марионеток.

Войска не сразу заметили, что нежить разбегается в разные стороны. Последней командой проигравшие кукловоды отправили мертвецов к окрестным деревням, защитники которых точно не готовы к отражению такой атаки. Зато были готовы мы: как я уже говорил, три отряда големов-псов сидели по деревням. Еще в одной сейчас был Глорис, мой первый наставник, по остальным сидели отряды Арка.

Сегодня нежить получила первый щелчок по носу. Сегодня мы, без преувеличения, изменили ход истории. Ведь я знаю, какой она, эта история, была.

Я послал големов внутрь городских стен. Сам дошагал до каменных блоков, оставшихся от куска стены, сел и стал наблюдать за тем, как добивают мертвецов. А когда их перебили — начал смотреть за людьми.

Солдаты бродили, будто сомнамбулы: оглушенные, перебоявшиеся. Битва длилась долго, так что люди перегорели, устали и бояться, и рваться в битву, и ненавидеть. Нет, хватало, конечно, тех, кто хохотал, бессвязно ругался, и хлестал заныканный алкоголь, готовясь забухать по-черному, но большинство вело себя адекватно, пусть и смотрели на тебя пустыми глазами и на вопросы отвечали с задержкой. Переваривали впечатления, так сказать.

Командиры не запрещали пить, не сгоняли людей, не строили. Добровольцам давали поручения, остальных не трогали. Задача, для которой и собиралось войско, выполнена. Осталось лишь собрать трофеи, разделить в соответствии с заслугами, и двинуться обратно. Только вот кто захочет обратно двигаться в составе войска, должен будет снова поступить в распоряжение командиров, и обязан будет соблюдать общие правила, хе-хе.

Ильза и Ахрил взобрались за мной, но прошли подальше и сели на мостовую, отвернувшись от стены. Оба выглядели… несвежими, скажем так. Лица зеленоватые, оба стараются не смотреть по сторонам, где добровольцы все еще носят и складывают трупы. Только сейчас поняли, что когда управляешь големом, который крошит нежить, ничего страшного не происходит, от этого не тошнит: нет запаха, и страх не душит, так как до врага, которого бьет голем, тебе идти и идти. А когда тебе приходится перешагивать через труп соратника, когда видишь, как зомби рассекает солдату грудину, или впивается в горло, вот тогда и ноги подкашиваются, и голова кружится. Так что проблевались оба, и не раз.

Зато теперь — опытные. Боевое крещение прошли, можно в бой посылать. Главное, что ни одна, ни другой с поля боя не побежали. Не струсили.

— Вилатос!

Я огляделся и заметил Арка, который стоял в компании командира магов и махал мне рукой с улицы. Спустившись с руин, присоединился к ним.

— Сколько успели проверить твои големы?

— Примерно половину города. Ближайшие кварталы чисты, но расслабляться все равно не советую.

В городе еще оставались монстры, и машины сейчас их добивали. Рыскали по подвалам, по чердакам и прочим местам, где можно спрятать мертвое тело. Авантюристов на такие задания не отправляли: потерь хватает и так.

— Вы проверили город?

— Да, — ответил вместо Арка маг. — Мои ребята сняли часть проклятий, висевших над городом, но другая часть пока осталась. В ратушу пока заходить не советуют: там оставили мощную ловушку, завязанную на приближение живых. По площади она не ударит, так что ходить рядом со зданием можно, а вот как обезвредить ее и не пострадать, пока не ясно. Возможно, понадобится помощь твоих големов.

— Но сейчас не об этом речь, — перебил Арк. — Вилатос, я помню, что ты просил за свою помощь.

Сказано это было больше для командира магов. Мол, Вилатос столь классный специалист, что запросил за свои услуги кое-что в обход общей добычи. И я это ему дам.

— Вы нашли его?

Арк хмыкнул:

— Я раньше был в этом городе, потому знаю, где находится здание Гильдии Големостроителей. Пойдем, посмотрим, сохранилось ли оно, и уцелело ли то, что хранилось в их подвалах до битвы богов.

Сразу к Гильдии мы не пошли: за полчаса мы нашли мага, способного обнаруживать магические ловушки, и специалиста, который умел находить ловушки обычные. И только потом выступили, привлекая внимание пятерых зевак, которые решили посмотреть, куда пойдет големостроитель, и какие сокровища вынесет.

Кстати, Арк с нами не пошел: у лорда неожиданно нашлись другие дела. Подозреваю, дела главы клана как-то связаны с городской сокровищницей, и он постеснялся моего возможного любопытства, потому и решил навестить главное хранилище всевозможных ценностей, когда я точно буду занят и не напрошусь к нему в команду.

Спустя семь лет двери гильдейских подвалов больше ничего не охраняло: заклинание выдохлось и исчезло. Надеюсь, там еще что-то осталось, ведь личи не могли не знать о спрятанных механизмах. Следов от ног зомби в коридорах хватало: мертвецы прятались и здесь.

Маг, который шел впереди, уступил место авантюристу с архетипом мастера ловушек, и дальше шли чуть медленнее. Ни одной ловушки за все время мы не встретили, но предосторожность не считаю лишней.

Дверь пришлось толкать всей команде. Помочь изнутри нам не могли: работающих големов я не ощущал, но это ни о чем не говорило — големы могли быть на консервации, без энергокристаллов.

Распахнувшаяся дверь открыла мне вид на поломанных големов, превращенных в бесполезный мусор. А у дальней стены лежала огромная груда камней.

Зрелище сперва заставило меня сжать кулаки, а после — расхохотаться. Я упер ладони в колени и ржал до слез.

— Ты в порядке? — нейтрально спросил маг, считая, что я истерю из-за открывшегося мне зрелища: все големы были поломаны, смяты: видимо, чтобы мастер-големостроитель вроде меня не смог подобраться незамеченным под стены и захватить управление над големами, устроив в центре города бойню для зомби. Металл корпусов и конечностей был погнут и поломан, сверхтяжелые големы теперь годились только для переплавки. Нет ни одного целого модуля. Что мертвецы не смогли погнуть — то забросали заклинаниями личи.

— В полном!

Я осмотрелся и понял, что целого голема здесь действительно нет. О пятеро, кто доверил вандализм в подвале Гильдии тому, кто в големах совершенно не шарит? Нет, всех металлических големов поломали качественно, тут нет вопросов. Даже одного каменного разбили на куски.

Помнится, похожего голема я видел в Гильдии Оклорда. Только там он был в виде антропоморфного голема, а здесь — в виде груды камней. Только вот каждый камень этого голема может перемещаться по телу, заменяя любую его часть. Чтобы его уничтожить, нужно раздробить на куски все булыжники, из которых голем и состоит.

Похихикивая, я залез рукой в пространственный рюкзак, достал оттуда горсть энергокристаллов и бросил на камни. А потом — осторожно коснулся поверхности ближайшего камня, размером с конскую голову.

Застываю в этом положении. Глаза закрыты, я пытаюсь понять, как «законнектиться» с этим големом. Модель без управляющего модуля, так что придется пройти тем путем, которым я еще не ходил.

Камень холодит подушечки пальцев, но что-то я все-таки нащупываю. Будто отблеск света в темноте. Пытаюсь идти на этот свет, а пальцы другой руки тем временем сплетают заклинания, упрощающие контакт.

Наконец дохожу до светящейся сферы, которая и является «управляющим модулем» каменного голема. Разумеется, никакой сферы нет — мое сознание лишь интерпретирует информацию, которую передает мне архетип.

Перехватить управление получилось не сложнее, чем с обыкновенным големом. И вот я помечаю себя в качестве «владельца», и отправляю голему первую команду: обрести контроль над всем телом.

И голем ожил.

Раздались испуганные возгласы, а я открыл глаза, смотря на то, как гора щебня и крупных булыжников движется. Камни под громкий скрип и шорохи то уходят внутрь громадного тела, которое становится все больше похоже на трехметрового голема, то — вылезают наружу.

Вторая команда — и рука голема вытягивается, проходя по всем прочим механизмам, в поисках энергокристаллов. И даже находит парочку целых, присоединяя их к своим.

Этому голему точно не повредит избыточная энергия. Каждая часть его тела может действовать обособленно от других и выполнять любую функцию. Другими словами, механизм сможет подключаться к заряженным энергокристаллам тогда, когда закончится заряд в других. Конечно, каменный голем с учетом его массы и тратить энергию будет прилично, но у меня около двух десятков поврежденных големов, которым энергокристаллы точно не понадобятся — их и без того до Оклорда довезут. А два десятка энергокристаллов, пусть и средних, сделают голема очень энергоэффективным.

— Будешь «Существом», — хлопнул я голема по пояснице — до плеча я не дотягивался — и отправился на выход.

— Вы забираете всего одного голема? — удивленно спросил какой-то дурачок.

Да один этот голем стоит десятки других!

— Ты принесешь мне победы, — шепнул я скорее для себя, чем надеясь, что голем окажется самостоятельным существом типа Тенеплета. — Ты и десятки других. Сперва мы поставим на колени всех личей этого мира, а потом… Впрочем, о том, что будет потом, можно будет поразмыслить и позже. И уж точно не вслух.

Я снова вернулся в мыслях к голему.

Существо, которое не ограничено стандартной формой голема, которое может создавать себе то тело, которое будет удобнее мне на каждый случай.

Камни с грохотом рухнули на пол коридора, напугав идущую за мной группу. А потом голем собрался в огромного медведя.

Я запрыгнул на каменное седло, стукнул пятками по каменным бокам, и голем, выполняя мысленную команду, грохоча, помчался на выход. Пол дрожал, позади звучали испуганные возгласы, но я был счастлив. Теперь бы еще побыстрее починить тех големов, которых смогу привести в порядок, и выдвинуться в Ублефес — меня ожидает мой старый проект.

Следующие сутки авантюристы и клановцы занимались разграблением города. Я чинил големов, ремонт которых был проще, остальных оставил на потом. Стряс с Арка компенсацию за поврежденных големов, причем на треть увеличил стоимость големов и деталей, которые пойдут на замену. Копеечка к копеечке, да…

А потом начались проблемы. Точнее, не начались, а разрослись до размеров, когда не обращать на них внимания становилось опасно.

— Сурад, не глупи, — тихо упрашивал товарища боец. — Вместе двигаться по лесам до жилых городов всяко сподручнее. Ну не отбивайся ты от коллектива, а?

Собеседник бойца не был столь тих. У мужика дрожали руки, только не от страха или злоупотребления алкоголем. Мужика колотило от ярости и адреналина.

— Я с войском, с которым двинется этот сученыш, не поеду! — и дрожащий палец тычется в мою сторону. Я сижу в двух сотнях метров, но им стоило беседовать подальше от застывшего робота-арбалетчика. — И плевать мне на коллектив! Нас таких, чтобы ты знал, семьдесят человек! У сопляка руки по локоть в крови, в нашей крови! Ты что, демоны тебя побери, еще не понял, кто рядом с тобой поедет⁈ Безумец, которому в радость людей резать! Захочешь вот завтра утром проснуться, а из-за перерезанной глотки не сможешь!

Будь придурок единственным, я бы ничего делать не стал, но такие разговоры велись повсеместно. Те тридцать человек, которых я развернул и отправил обратно в бой, люто меня ненавидели и склоняли на свою сторону своих знакомых. Ко мне уже подходил накачавшийся какой-то настойкой быдлан, дабы «поговорить по-мужски». Даже связываться не стал — големы ухватили храбреца за руки-ноги и отнесли на беседу к отцам-командирам. Эта сцена слегка охладила пыл остальных пьяных бойцов, но диалоги на тему «бешеных псов принято закалывать» не прекращались.

Эти люди предпочли забыть, какой вклад внесли в победу големы. Добивание тяжелых трехсотых, заградотряд из псов для дезертиров — все это сыграло свою роль, принося мне весьма недобрую славу. Да и раненые, которые пережили момент их оценки големами: стоит ли оставлять им жизнь, щедро делились с товарищами впечатлениями. Меня больше никто не считал сопляком, который «не мог зачистить курганы». Теперь в глазах людей я стал чудовищем в человеческом обличии, которое и курганы зачистило, и, если бы не мешали законы, принялось истреблять обыкновенных людей.

Радовало, что я вызывал не только ненависть, но и ужас, и меня банально боялись трогать. Не скажу, что я боялся новых врагов, но разумное опасение все же присутствовало. Когда тебя яро не любят больше, чем полсотни авантюристов, это… малость напрягает. Кто знает, какие у них архетипы и навыки? Хлебнешь из фиала зелья бодрости или лечения, и отъедешь, потому что тебя ненавидит какой-нибудь алхимик-отравитель, обладающий навыком превращать полезные настойки в токсины. Или, что реальнее, найдут тебя утром, заколотого, в закрытой палатке. Я — не армия зомби, меня уничтожить гораздо проще.

В общем, свежеобретенные враги меня действительно напрягали, и я раздумывал, стоит ли побыстрее покинуть лагерь, чтобы своим ходом двинуться в Ублефес. И с каждым диалогом убеждался, что поторопиться все-таки стоит.

Лорд Арк, своим решением и сделавший меня пугалом для отступивших, на мои опасения ответил:

— Честно говоря, я не ожидал такого, — соврал Арк. — Если бы знал наперед, что люди окажутся такими глупцами, то поставил бы псов на передовую, заменив какими-нибудь авантюристами. Хотя, Вилатос, заметь: погнать трусов обратно было твоей идеей. Идея отличная, не спорю — из-за нее все наше войско не повернуло обратно, но… Она твоя собственная.

Арк дипломатично улыбался, сыпал обещаниями привилегий для будущих походов, но я уже был ему не столь критично нужен. После того, как наша маленькая армия вернется к людям, старички-големостроители кинутся предлагать свои услуги, и во мне уже не будет особой нужды. К тому же я рассказал Арку практически все, что знал об изобретениях будущего — лорд не обманул, и исправно отсчитывал мне золото за каждый проданный эликсир, за каждый джампер.

А о том, что весть о нашем походе разнесется на все пять городов, я не сомневаюсь: трофеев оказалось безумно много даже для наших повозок, которые взяли с запасом. Даже несмотря на то, что в некоторых телегах везли ящики с расходниками, использованными в битве, и теперь эти повозки заполнили трофеями. Люди оставляли палатки, чтобы запихнуть в рюкзаки свою долю добычи. В грязь летели красивейшие щиты, артефактные мечи, чтобы авантюрист смог засунуть в пространственный рюкзак вещички подороже. Это напоминало мне всякие РПГ-шки из прошлого мира, где мне приходилось выкидывать ценные вещи из рюкзака, чтобы запихнуть еще более ценные вещи.

Я совру, если скажу, что сердце болело, когда я смотрел на это варварство, ведь все, что выкидывалось, подбирали големы. Те механизмы, которые были повреждены, уже лежали в повозках, в которых их везли сюда. Все свободное пространство под рогожами я забил вещами. Да и големы нацепили на себя как пространственные сумки, что я предусмотрительно прихватил с собой, так и обычные мешки, и даже свертки, на которые пошла ткань от бесхозных палаток.

Без преувеличений скажу, что я изрядно прибарахлился, даже если не брать во внимание големов из подвала Гильдии. Я не брал серебряные и золотые столовые приборы, сервизы из дымчатого стекла и прочие ценные вещи, на которые накинулись авантюристы. Мне не досталось книг из местных библиотек, не досталось ни монеты из тайников аристократов, которые с легкостью обнаруживали авантюристы. Сокровища Гильдии Оружейников, Магов и Наемников тоже прошли мимо меня — таков был уговор с лордом: мне достаются все големы города, и на прочее я не претендую. Потому мне оставалось с помощью големов отдирать позолоченные руны от стен Алтарных, принадлежавших помершим богатеям, собирать брошенное оружие и простенькие артефакты, которые за семь лет не разрушились от сырости и холода.

Тенеплет, накопив достаточно энергии, перешел на изнанку и промчался по кварталу богачей, залезая в самые тонкие щели. Авантюристов нельзя обвинить в невнимательности, но пару тайников голем нашел. Другое дело, что там не было ничего интересного, кроме заплесневелых, некогда ценных бумаг, нескольких малюсеньких золотых слитков и испорченных за годы алхимических ингредиентов, которые я даже опознать не смог.

За счет объема вещей, что големы вынесли из города, могу сказать, что тысячу-полторы золотых монет я выручу. Это гораздо больше, чем смог унести рядовой авантюрист, но лорда я обскакать не смог. Арка интересовала городская сокровищница, и он с прочими командирами занялся именно ей. Что именно вытащил оттуда лорд, не скажу — момент перетаскивания сокровищ в повозку скрыл артефакт, напустивший возле выхода из сокровищницы тумана. Шестиколесная повозка на укрепленных осях заехала в город, и так же выехала. Что она вывезла, никто кроме Арка и командиров не знает, но повозка тяжело поскрипывала, да и коняжки, тянувшие груз, шли гораздо медленнее.

Наконец настало время покидать разграбленный город. Я обрадовал Ахрила и Ильзу тем, что им придется использовать свои навыки големостроителей и довести большую часть моих големов до Оклорда. Големам я выдал соответствующие команды.

Наверное, это хорошее решение и для моих приятелей: если меня кто-то ненавидит настолько, что будет готов атаковать, то может зацепить и ребят. А так я не убегал сломя голову, а, оседлав голема в виде медведя, неспешной рысью удалялся от лагеря, давая догнать меня тем, кто этого хочет. Собак я забрал с собой, Пламенного, Железного и Тенеплета тоже взял. А остальные пусть тянут ценный груз.

На привал остановился в середине дня, пообедал. Погони не опасался, но и облегчать путь возможным преследователям не желал, потому после обеда ускорился: рысь голема перешла в галоп.

Вопреки ожиданиям, ни разу не наткнулся ни на нежить, ни на животных-монстров: видимо, шум каменного Существа, который несся через лес, треща ветками и хрустя камнями, отпугивал всевозможных хищников.

На ночевку расположился в заброшенной старой таверне, стоящей на пути между мертвым и живым городами. Прошел через зал и поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, до последней комнаты. Там установил железную треногу, насыпал на нее нарубленных по дороге веточек, зажег огонь. Големов оставил на первом этаже, в дальних комнатах. Всех, кроме Тенеплета.

Ложиться на запыленный, гнилой матрас, мне не хотелось. Я проверил все, что запихнул в рюкзак. Поразмыслил над тем, что делать дальше, и понял, что стоит прошвырнуться по другим мертвым городам, только уже в одиночку, или компанией поменьше, чтобы не пришлось делиться богатством с маленькой армией.

Так и стоял, подкидывая в огонь деревяшек и думая над будущим. А потом тихо скрипнула половица. Вот и гости.

— Я ждал вас, — улыбнулся я, не отрывая взгляда от огня. — Но вас ждал не я один. Чувствуете, как вокруг вас сгущаются тени? Это мой Тенеплет, который соскучился по играм с людьми. Добро пожаловать в кошмар.

Вчера вечером подтвердилась теория, что Тенеплет питается душами, либо страхом. Два авантюриста, пожелавшие прирезать меня и тем самым остановить «чокнутого мальчишку», бежали в лес, завывая от ужаса. Что с ними стало, не знаю — лег спать и не следил за Тенеплетом, но голем, вернувшийся поутру, выглядел довольным, и тени сгущались возле его фигуры даже на свету. Надеюсь, голем прибрался после себя.

Утро выдалось ясное, солнечное. Я позавтракал и выдвинулся вперед, любуясь пасторалью. Ветер мирно шелестел листьями деревьев и травой на полях. В этих тихих местах царила природа и гармония… лет семь назад.

На первую жертву зомби я наткнулся к обеду. В километре от села, на заросшей дороге трое отвратительных созданий жрали останки несчастного крестьянина. Кровищей была залита и трава, и дорога. Судя по следу, труп изрядно потаскали по полю, прежде чем сожрать.

Желтые когти чудовищ царапали кости, сошкрябывая волокна свежего мяса. Жуткие зубы с треском раскалывали кости.

Тенеплет, получив команду, исчез в тенях и скользнул к чудовищам. Железный с Пламенным бросились следом, шурша травой. Големы-псы остались рядом со мной, на случай, если нежити здесь еще много.

Один из мертвецов почуял неладное, когда големы были в полусотне шагов. Полусгнившая, уродливая голова твари дернулась, нежить угрожающе зарычала… и голову мертвеца обволокла темная клякса, испаряя кусок черепа.

Следом за Тенеплетом атаковал и Пламенный, опередивший Железного: рывок в сторону оскалившейся парочки вышел на заглядение хорошим. Молниеносный взмах мечом срезал протянувшиеся к нему конечности. Описав полукруг, клинок впивается в шею, проходит грудную клетку, увязнув глубоко в животе мертвеца. А из травы бежит новая и новая нежить.

Поколебавшись, отправляю в бой псов.

Вовремя. Собаки рванули в поле, прямо к зомби и увитому мышцами гулю, возвышавшемуся над обычными мертвецами. И если зомби не доставили големам проблем, то гуль глухо зарычал, а потом рык перешел в рев. Злобный рев, который может издать лишь мертвая тварь.

Со стороны деревни донесся ответный вой. А потом — еще и еще.

— Побери меня пятеро, — ругнулся я. И напрягало меня не количество противников, а то, что, скорее всего, радушным жителям деревеньки, через которую мы проходили совсем недавно, настал конец. Сколько там было жителей, человек пятьдесят?

Нежить напала скопом. Одетые в кольчуги, которые мертвецам теперь только мешались, в доспехи, в обычные крестьянские платья. Женщины, мужчины и даже дети бежали на четвереньках по полю в нашу сторону.

Тенеплет переместился в центр этого войска и использовал «взрыв тьмы», свой мощнейший навык.

Тени от травы на секунду сгустились, став из обычных теней будто бы порталом на изнанку. На месте, где находился голем, на секунду сгустился черный туман, а когда он исчез, пропали и двенадцать мертвецов.

Пламенный, не теряя времени, уже бежал к следующим противникам. Железный отставал, а вот псы двигались даже быстрее, обходя мертвецов сбоку.

Мощнейшим ударом сверху вниз голем располовинил первого мертвяка. Второй удар ловит прыгнувшего зомби на подлете, и две половинки туши падают на землю.

Зомби было много, но все они быстро кончались. И спустя семь минут я, так и не слезая с седла, отдал Существу команду идти дальше. Через выломанные ворота деревни, насквозь, мимо домов, в которых не осталось никого живого. Спрятаться ни у кого не вышло. Мертвецы отлично чуяли людей: вырывали двери подвалов, дверцы чердаков, и вытаскивали живых. Тенеплет проверил каждую избу, каждый погреб и сарай. В хлевах жалобно мычала скотина, но живых людей здесь больше не было. Отряд клановцев, на который и возлагали защиту деревни, не смог справиться с мертвецами.

Надо будет заглянуть в соседнюю деревушку: проверить, как там дела, да сказать выжившим, чтобы похоронили мертвецов и забрали себе скот.

Пришлось делать крюк, но много времени это не заняло. Каменный голем движется с отличной скоростью, так что часам к пяти вечера я планирую добраться до Ублефеса, даже несмотря на крюк.

До этой деревеньки тоже добралась нежить. Только, в отличие от предыдущей, эта — отбилась. Нервные крестьяне сперва отказались пускать меня за стены, но когда командир отряда клановцев увидел и опознал меня, ситуация разрешилась.

Местный староста выслушал новости, взгрустнул и пообещал позаботиться о скотине. Нежданному прибытку человек не обрадовался: смерть соседей их опечалила куда больше.

Как и планировал, до города добрался к пяти часам. На воротах особой очереди не было. Так как я не был очередным ремесленником, что спешил в Ублефес на людей посмотреть и себя показать, стражам не пришлось долго и нудно втолковывать мне, что торговать без лицензии нельзя, работать без лицензии нельзя, рассказывать, где именно приобретаются лицензии и прочее. Спокойно записали меня в журнал и пропустили.

Я, не спускаясь, направил голема на окольную улочку. Идти по центральной — не самая разумная мысль. Там гвалт такой, что и себя не услышишь, все недооцененные мастера лезут под ноги, пытаются всучить тебе свои поделки. Ничего не поделаешь: оборотная сторона города мастеров — недоучки и подмастерья, заполонившие улицы и пытающиеся получить за свою работу хотя бы пару медяков. Кто поумнее — уходит в другие города, а оставшиеся «впитывают мудрость мастеров», которые принимают в ученики едва ли не толпы подмастерьев, обменивая знания на каторжный труд. Увы, есть профессии, книги по которым либо отсутствуют, либо слишком редки или дороги.

— Уважаемый господин, купите свистульку…

— Седло! Дайте мне две серебряных монеты, и я сделаю седло для вашего голема!

Я отпихнул ногой умалишенного, который подошел ко мне сбоку, зажав в кулаке шило и дратву. Ну вот, только решил, что поход по обходной улице будет легче, так и здесь лезут.

Каменные лапы голема неторопливо цокали по мостовой — пришлось перейти на шаг, чтобы не задавить кого ненароком.

Следуя по улочке, замечаю кузнеца, что установил горн и наковальню прямо на улице. Мужик мастерски лупит по металлу, выковывая клинок, а я, наблюдая за ним, думаю не о красоте ковки, а о том, что мастера совсем оборзели — спасибо, что еще посередине улицы не встал, скотина.

Неподалеку от кузнеца сидит дедушка, виртуозно работающий напильничками и разнокалиберными резцами. На столике перед старичком — фигурки, изображающие людей и животных. Я остановил взгляд на лосе — у маленького деревянного сохатого даже рога были выточены. Фигурка красивая, не спорю… только вот архетип у дедушки точно не для нынешнего времени. Что ты сделаешь этими ножиками, если к тебе в дверь начнет ломиться сосед, померший из-за больного сердца? Ничего. А если бы у людей были полезные боевые навыки, глядишь, и отбилась бы та деревня.

Гончар, ювелир с простенькими кольцами и ожерельями, целая ватага мебельщиков, снова мастер-плотник, и даже стеклодув. Н-да…

Наконец я вышел к воротам местной Гильдии. У здешних ворот не было голема, ворота охраняли себя сами. Люди, у которых нет специального артефакта, внутрь не попадут — механизм ворот попросту не откроется. А если кто надумает перелезть через забор — попадется сторожевым псам.

— Сидеть, — скомандовал я всем, кроме Тенеплета. — Ждать.

Первым делом… Нет, не к голему, которого я собрал больше, чем на три четверти. И не к Глебосу, который сейчас занимается филиалом своей Гильдии. Сперва — в душ. После недельного отсутствия горячей воды хочется основательно помыться. А потом уже можно будет и к Глебосу заглянуть, и големом заняться.

В Гильдии Ублефеса у меня, как и у каждого здешнего мастера, была своя комната, с личным душем и туалетом. Потому я сразу двинулся по знакомому маршруту, и не меньше получаса отмокал под горячей водой, соскабливая грязь грубой мочалкой.

Меня никто не беспокоил: послушникам до меня дела не было, а с местным главой мы поговорили один-единственный раз, когда только познакомились. Я рассказал о себе все, чем мог поделиться, и заверил, что не принесу Гильдии никаких проблем, если меня не трогать. Больше практически не общались. Разве что здоровались, случись нам встретиться в коридорах, и вежливо интересовались делами друг друга.

Подумав, решил отложить работу с големом — сперва все-таки проведаю Глебоса. Передам ему новости, расскажу, как прошла битва. Лучше он узнает эти новости от меня — это накинет мне очков перед без пяти минут грандмастером. Да и неплохо будет узнать, как у него продвигаются дела с новой Гильдией.

Если бы участие Глебоса в походе зависело от самого пацана, я уверен, он бы пошел с армией. Но Арк проявил редкостное благоразумие и убедил парня остаться в городе. Аргументировал он это решение тем, что глава клана и его наследник не должны вместе участвовать в военной кампании, шансы на успех которой довольно туманны. Более того, Глебос, провожая армию в путь, обмолвился, мол, отец открыл ему тайны клана. Меня не интересовала информация о сокровищнице Кровавой луны, да и к секретам я был равнодушен, а вот что мне действительно было интересно, так это нюансы возвышения до ранга грандмастеров. Думаю, Глебос просветит меня, только стоит для этого хорошенько поколотить пацана. Ну, или попытаться, так как архетип у меня не боевой, и Глебос превосходит меня в навыках и в опыте использования этих навыков.

Хотя, я таки поднабрал жирок на курганах. Кроме лича, что до сих пор томится в подвалах лорда Арка, были еще двое. К ним я отправился в одиночку, с повозкой и клячей, купленной в ближайшем селе. И оба ящика из мифрила и орихалка я привез как раз в ту деревеньку, щедро… хотя нет, щедро — это не про меня. Скажем так — достойно заплатив кузнецу за молчание о металле и о том, кто находился внутри черного ящика.

Для Гильдии Авантюристов Арк выкупил трехэтажный домик в центре города, неподалеку от ратуши, и нанял достойного управляющего, который пока занимался не столько управлением, сколько организацией заказа. Вообще, лорд влил кучу золота в этот проект, то ли помогая сыну, то ли желая привязать его к себе такой помощью.

Когда я подошел, на третьем этаже звонко стучали молотки — домик перестраивали под нужды Гильдии. А вот на первом была другая суета: тут сновали как одетые в рванье люди с хорошими, но не артефактными клинками на поясе — авантюристы, похоже. Здесь же с представителями Гильдии, которых на данный момент было четверо, включая Глебоса, беседовали горожане. Доска с объявлениями уже стояла на самом видном месте.

Глебос заметил меня, стоило зайти. Договорив с посетителем, направился ко мне.

— Мы победили. Твой отец жив, — сразу ответил я на два главных вопроса. А теперь предлагаю отвлечься, и я все расскажу тебе. Надеюсь, тренировочную площадку на заднем дворе уже отстроили?

— Отвлечься? — переспросил Глебос. По усталому внешнему виду пацана было видно, что ему не помешает переключиться с рутинных дел на что-нибудь другое. — Готов поставить на меня золотой?

— А смысл проигрывать золотую монету⁈ — снисходительно хмыкнул я. — Разумеется, выиграю я! Когда иначе было?

— Ну-ну, — усмехнулся Глебос. — Давай-ка пройдемся до площадки. Посмотрим, насколько ты вырос.

Несмотря на то, что я пока ни разу не победил приятеля, проигрывал я в последних схватках более чем достойно. Да и сохранялось желание победить хотя бы в одном поединке. В конце концов, зачем вообще выходить сражаться, если заранее настраиваешься на поражение?

Я выбрал меч и отправился за пацаном. Мы прошли через задние двери Гильдии и добрались до площадки. Недавно здесь были клумбы, а теперь — огороженная площадка с толстым слоем песка. Драться тут неудобно — сапоги вязнут, особо не поскачешь, зато после тренировок здесь, в подземелье, в лесу и во множестве других мест будет гораздо проще.

Сталь приятно холодила ладонь. Глебос дошел до противоположного края площадки, обернулся.

— Готов?

Вместо ответа я оскалился и рванул вперед.

Первые минут десять я вывозил на ускорении, которое теперь мог поддерживать едва ли не постоянно. Только вот и Глебос подобным навыком владел, потому у меня не получалось победить мечника.

Через пятнадцать минут сил изрядно поубавилось, и я выставил перед собой руки, тяжело дыша.

— Что, на этом все? — спросил Глебос, который запыхался тоже — мы сражались на сверхскоростях, выкладываясь на полную, без всяких поддавков. — Неужели больше…

Я рванулся вперед, практически распластавшись в выпаде… но Глебос прервался и успел выставить меч: клинки с громким лязгом столкнулись друг с другом. Черт, не вышло…

Пинок по боку пацан заблокировал, и почти успел ухватить меня за штанину. А потом мне пришлось закрываться от ударов — Глебос раскрутил меч, и острие мелькало то слева, то справа, метило в слабые места, вертелось, как змея, пыталось пробить защиту. Я отбивался, нападал, отбивался, атаковал снова…

Спустя полчаса безостановочного боя пацан раскраснелся, у меня самого с лица градом тек пот. Дышали оба хрипло, загнанно. Тут уже пошла игра на выносливость — не было хитрых финтов, просчета ударов и планирования победы. Ударил — отбил. Ударил — отбил. Меч потяжелел, стал весом в гору, и чтобы поднимать его после очередного удара, защищаться и бить, приходилось прилагать недюжинные усилия. Пока при моем очередном ударе Глебос не собрал остатки силы, и не двинул своим мечом навстречу моему. Меч выбило из ладони, кости в руке заныли от отдачи.

— Ничья, — попытался поторговаться я.

— Какая ничья, если у меня меч в руке, а у тебя — нет? — резонно прохрипел пацан.

— Ладно, — отмахнулся я, доплелся до лавки и рухнул на сидение.

— Но дрался ты все равно неплохо, — бухнулся рядом Глебос.

— Ага, спасибо.

Ничто так не вдохновляет и не поднимает самооценку, как признание твоих успехов настоящим мастером. Особенно после того, как ты держался с этим мастером практически на равных.

После такого спарринга больше всего хотелось завалиться в горячую ванну с травами, да откисать там, пока не перестанут болеть синяки. Желательно — чтобы в это время плечи массировала служанка. А потом — ноги, и чтобы обязательно начала со стоп. А потом и межножье можно…

Только вот вместо развлечений пришлось заниматься делом важнее: разводить Глебоса на секрет.

— Кстати, — незатейливо начал я. — Давно хотел спросить: что тебе сказал отец по поводу достижения ранга грандмастера? Как это вообще происходит?

— Ранг грандмастера? — переспрашивает Глебос. — Отец сказал, что достижение этого ранга — это поистине великий подвиг, который требует от человека выдающихся навыков. Точнее, не сам ранг: как я понял из его речи, до ранга люди доходят так же, как и до ранга подмастерья и мастера. А вот потом, в течение суток, происходит какая-то неприятность, будто сам мир проверяет человека на прочность. У каждого это происходит по-разному: на одних нападают бандиты высокого ранга, у других, каких-нибудь алхимиков, может взорваться зелье. У кого-то прихватывает сердце, кому-то в руки попадает проклятый артефакт. Арк сказал, что был случай, когда один богач, достигший ранга грандмастера торговли…

— Решил лечь в поле, и орел сбросил ему на голову черепаху?

— Э-э… Нет. Если не ошибаюсь, богач спрятался в подвале своего дома, отпустив слуг и приказав домочадцам не приходить в течение трех суток. Домочадцы сделали точно как им было указано. Вернувшись, они нашли богача, подавившегося куском хлеба.

Звучит как манипуляция с теорией вероятности, где человеку по максимуму прибавляют все плохое. Или же играет роль карма, которая резко уходит в минус. И то и другое — плохо, я бы предпочел встретиться с материальным противником.

— И сколько длится эта полоса невезения?

— Говорят, что у каждого по-разному. В среднем — сутки. Максимум, о котором слышал отец — четыре дня.

Надеюсь, что эта полоса невезения не связана с кармой. Я далеко не самый хороший человек — два дня назад вон Тенеплету людей скормил и даже не считаю это плохим поступком. А людей, между прочим, в городах за убийства иной раз вздергивают.

— И как планируешь переходить на ранг грандмастера?

— Отец все продумал. Я планирую переждать эти дни в чистом поле. Наготове будут зелья лечения, лекарь, защитный купол. Охранять меня станут клановые воины, никаких посторонних в кольце охраны не будет. Но теперь я обращу внимание на птиц, швыряющих что-то с высоты: спасибо за предупреждение.

— Да не за что.

— А теперь расскажи уже, как все прошло, — проворчал пацан. — Только детально.

— Детально тебе маги иллюзий опишут, — хмыкнул я. — Но слушай…

Я подробно описал саму битву, ответил на вопросы и плавно перевел тему на то, что меня интересовало: сокровища. Описал, что люди находили в руинах, и по сверкающим глазам юноши понимал, что не прогадал. Глебос хотел бы сам увидеть описываемое сражение и трофеи. Хотел бы сам ступать по ступеням Гильдии к подвалу, куда уже семь лет не ступала нога человека. Хотел бы разглядывать особняки богатеев и находить тайники. Потому я завершил разговор именно так, как хотел:

— Мне понравилось сражаться с нежитью, да и награда оказалась отличной… Знаешь, а давай зачистим город вдвоем, а? — принялся я вербовать человека, который может выдать максимум стихийного урона за секунду. Хотя, судя по донесениям разведки, в некрополисах, которые находятся подальше, такого массового некроскопища и нет, так что и личей там быть не должно. Ну, а если будут, то не отрядом, а с одним-двумя можно справиться.

И судя по расплывшемуся в улыбке лицу Глебоса, в команду он вступит без сопротивления.

Как и ожидалось, Глебос клюнул на обещание славы и новых впечатлений. К золоту и богатствам юноша, росший среди золота и богатств, был равнодушен, но его зацепило обещание древностей, которые наверняка найдутся в поместьях аристократов. Да и слава человека, состоявшего в небольшом отряде людей, которые зачистили некрополис — это эксклюзивная слава. Такое достижение достойно того, чтобы о нем песни сложили. Главное — преувеличить размер мертвой армии, которая будет ждать нас в некрополисе, проплатить за песню умелому поэту, да нескольким музыкантам, которые сыграют нужное в тавернах и кабаках.

После того, как получил предварительное согласие юноши на участие в походе, как хороший собеседник, поинтересовался делами мечника:

— Как твои успехи с Гильдией?

— Нормально, — пожал плечами паренек. — Один раз неизвестный пытался поджечь здание Гильдии. Наши листовки срывают, а про Гильдию Авантюристов ходят нехорошие слухи. Это гораздо лучше, чем равнодушие и безызвестность.

— Кто это такой дерзкий?

Мне даже не пришлось имитировать удивление — я действительно не ожидал, что новая Гильдия здорово оттопчет кому-то мозоль, по сути, еще даже не начав действовать.

— Кланы. До сих пор мы с ними практически не пересекались, но и в торговлю мы особо не лезли. Эти кланы доят торговлю и устанавливают цены едва ли не на все в городах, и сейчас мы здорово топчемся на их ногах.

Я хмыкнул. То, что на расходники в городах были снижены цены, а на товары — изрядно увеличены, я знал, только думал, что дело в жадности торговцев.

— В планах установить свои лавки по скупке предметов прямо в поселках у подземелий и открыть отделения в остальных городах. Только для начала стоит уладить отношения с кланами. Наш клан сейчас один выступает против двух. И пусть мы за последние два месяца набрали силы, и монет в сокровищнице стало больше, силой заткнуть кланы мы не можем: нет у нас ресурсов для войны. Как, впрочем, и у них нет желания воевать. А вот когда Гильдия Авантюристов начнет обрастать людьми…

Глебос предвкушающе улыбнулся.

Понимаю его. Если Гильдия наберет силу, она будет обладать самой многочисленной армией, которая будет в разы превосходить и стражу, и армии кланов. И пусть бойцы этой армии будут браться за меч лишь за щедрую оплату, и в основном направлять острие клинка на монстров, зато в ней будут состоять и мастера, и грандмастера, и прочий люд, который знает, с какой стороны держать оружие. А ведь в планах Глебоса ввести для авантюристов сниженные цены на усиливающие эликсиры и книги боевых навыков, которые будут продаваться своим по себестоимости. В этом мире не нужно проводить годы тренировок для того, чтобы овладеть навыком. Иногда достаточно прочитать книгу, а потом — развивать полученное умение в сражениях, прогрессируя быстрее, чем обычные люди на Земле. А еще можно ядра жрать, но это для особенных.

— Кстати, подкинешь тренировочных големов?

— Без проблем. Не обещаю, что на этой неделе, но в течение месяца могу собрать. Кстати, насчет дешевых ингредиентов: советую закупаться травами прямо в деревнях. Скупщики, которые возят оттуда гербарии, продают их в городах втридорога.

— Да, это тоже в планах, как и многое другое, — кивнул Глебос. — А в целом насчет дел… Серьезные авантюристы пока считают меня зарвавшимся ребенком, но это ненадолго. Кем бы они меня ни считали, а деньги для них важнее отношения. Мы установили цены на добываемые в подземелье ценные металлы, в том числе мифрил и орихалк, дороже, чем обычно закупают скупщики, также создали заказы на внутренности босса с десятого этажа и демоническую бижутерию. Авантюристы уже занялись добычей, но пока инкогнито — отправляют за заказами мальчишек-посыльных, и они же доставляют заказанное. Кстати, не хочешь спуститься под землю и поучаствовать в добыче? Клан это не разорит — все добытое идет в качестве компонентов к артефактам и зельям, рецепты которых ты же нам и отдал.

Я вспомнил, как сходились крепчайшие стены, поежился и нервно хохотнул:

— Не, спасибо. Я пока предпочту заняться мертвыми городами. Кстати, не было проблем с торговцами и ратушей? Все-таки, если не ошибаюсь, денежный ручеек течет в карманы местных мэров.

— С мэрами отец уладит вопрос, — поморщился Глебос. — А вот с кланами Парящего сокола и Демонического взгляда будет сложно.

Я спросил насчет поставки от Кровавой луны артефактов для титанического голема, но Глебос этим вопросом не занимался и ничего про обещанные Арком детали не знал. Нужно будет навестить крепость клана, забрать готовое и выяснить, когда будут остальные детали. Все же заказ оплачен, наковальня доставлена, значит, и артефакты тоже должны быть.

Еще раз обсудив сражение, попрощался с Глебосом и отправился в Гильдию Големостроителей — отсыпаться.

На следующий день Гильдия бурлила. Похоже, некто быстрый и болтливый донес до города вести об итоге сражения.

Пока шел по коридорам до ангара, слышал массу разговоров о победе «войска Арка», как назвали армию из авантюристов и клановцев, где последних была едва ли треть. Но командир получает всю славу — это естественно. Вспомнить Кутузова, Жукова, Рокоссовского можно, а кто служил под их началом, вспомнят, наверное, лишь историки.

— Личи, разрезающие мрак у ворот Тангейзера…

— Демон! Огромный, размером с водонапорную башню!

— Говорят, сам лорд Арк троих личей придушил…

— Големы вышли из-под контроля, людей резали! Какого идиота Арк взял големами управлять?

— Дурень! Големы не могут «выйти из подчинения»!

— А ты поставь им неправильные установки, желательно — чтобы конфликтовали друг с другом, и посмотри, что с ними будет. Из подчинения они не выйдут, но ты здорово удивишься, когда они начнут атаковать людей, которые мчат рядом с тобой с обнаженным оружием.

Обсуждения я пропускал мимо ушей. Сперва направился в столовую, потом — в помещение, которое снял для сборки голема.

Скрипнула тяжелая створка. Я зашел и запер за собой дверь: показывать людям, над чем я работаю, абсолютно не хочется.

— А вот и ты…

Кабина уже собрана — с креслом, гироскопом, амортизационными пружинами. Даже если голем будет кувыркаться по полю битвы, кабина будет находиться в вертикальном положении. Увы, пружины не компенсируют перегрузки, но тело у меня крепкое, небось не расплющит, и тошнить тоже не станет.

Голем еще не собран, но уже понятно, что он будет здоровенный, как список моих грехов. Детали местами лежат друг на друге — хоть ангар и огромный, голем тоже не маленький. Когда соберу его до конца, разумеется, машина станет гораздо компактнее, но сейчас повсюду валяются детали. У стены сложены пластины брони размером со средний щит, у другой стены — бобины с проводами из золота, самого лучшего проводника для магической энергии. Посередине помещения — гора модулей, купленный паук-помогайка, самые большие энергокристаллы, которые пришлось едва ли не на аукционах покупать, потому что энергокристаллы такого размера — уже больше ценный раритет, чем расходник. Там же лежат алхимические порошки, бутыльки, выплавленные из серебра руны — голема такого размера нужно будет усилить на прочность всеми способами. Авось и получится построить с первого раза качественную модель, без тестов и пробных экземпляров. Не будь я архитектором големов, сказал бы, что это невозможно, но на ранге мастера я едва ли не сразу замечал у деталей дефекты и отправлял их на переделку. Кузнецы уже задолбались, но я и не требовал от них машинной точности. Плюс-минус миллиметр конструкция этого голема допускает, а вот что-то серьезнее — сразу на переделку. В конце концов, если ты — мастер-кузнец, то должен ковать хорошие детали точно по чертежам, которые тебе дали. Взял архетип, не говори, что не дюж.

Позже еще щит сделаю для защиты от магии. Полностью покрыть такого голема мифрилом и орихалком я не смогу — слишком мало у меня металла, а вот соорудить артефактный щит, зачарованный на прочность — вполне возможно. А потом буду зачищать с помощью команды големов и сверхтяжелого малыша города, обносить сокровищницы, выкупая металл, и отправлять команды авантюристов из Гильдии Глебоса в подземелья к демонам и боссу за мифрилом.

В этом хранилище у меня не получится собрать голема полностью — он просто не пролезет в двери. Когда соберу корпус, конечности и голову, придется вытаскивать их наружу и соединять на свежем воздухе. Причем корпус, думаю, придется разбирать части на две-три.

Голем класса «Титан», на уровне сверхтяжелых механизмов. Подобные механизмы на полную могли использовать лишь големостроители, специализирующиеся на гигантах — слишком уж объемной получалась конструкция, слишком многое приходилось держать в голове, но я обошел эту проблему с помощью установленных по всему голему модулей-передатчиков, каждый из которых контролировал от трех до пяти механизмов поменьше. Один управлял арбалетными установками, второй — связывал воедино координационную систему: акселерометр, гироскоп и голема, что контролирует скорость. Таким образом, не только архитектор големов вроде меня, но и обычный големостроитель в ранге мастера сможет достойно управлять этой штукой. Если, конечно, я все верно рассчитал, и у меня не перегорят энергокристаллы.

Зуб даю — как только Арк увидит, над чем я работаю, золотом осыплет, чтобы я ему такого же голема соорудил. Точнее, не ему, а мастеру Глорису. Только вот хочется пока обладать единственным в своем роде големом. Разумеется, рано или поздно с помощью аналитиков, шпионов, списка деталей, которые я покупал по городам, големостроителей и многочисленных попыток люди Арка повторят это здоровенное чудо, только когда это будет…

Жаль, что в поход к первому некрополису брать голема не стоит. Во-первых, сборка далека от завершения, а у меня уже чешутся ладони забрать сокровища нежити. А во-вторых, я хочу сделать упор на скрытность и скорость, а громадный голем, который рассчитан лишь на полтора часа интенсивного боя, передвигаться не сможет ни скрытно, ни быстро.

Насчет команды для изъятия сокровища у мертвых: ядром станут Глебос, я и Ильза с Ахрилом. Простых клановых воинов Глебоса брать не станем: они замедлят продвижение, даже если поедут на обычных лошадях. А каждому такому бойцу выдавать по ездовому голему — бессмысленно и дорого. Из клана можно взять мастеров вроде той же лучницы и мечника, ну и авантюристов завербовать определенных: специалиста по ловушкам, геоманта, чтобы мог найти под землей сундуки, металл или каверны. Им уже можно будет собрать или даже купить ездовых големов и за неделю активного хода добраться до нужного города. Сейчас главное — дождаться, пока Ильза с Ахрилом придут к городу, продать вещи, которые принесут големы, а потом можно будет обсуждать с приятелями второй поход.

Ладно, хватит размышлений.

Запускаю помогайку, что накопил полный заряд, и принимаюсь за работу. Крепить железки друг к другу, наносить руны и делать прочие необходимые, но довольно скучные вещи.

Не заметил, как за работой пролетело пять часов. Когда вышел из ангара, в плечо вцепился какой-то старичок в форме слуги Гильдии. Первым желанием было рвануться в сторону и вывернуть дедушке пальцы, но я решил уважить старость и выслушать причину такого поведения.

— Не спеши, молодой человек… Виталос, да? Я работаю управляющим на кухне, и из-за твоих машин к кухне не может проехать повозка с едой. На заднем дворе достаточно места, и мастера в основном ставят големов там. Можешь ли ты переставить своих?

— Без проблем, отец, — похлопал я по плечу человека, годящегося мне в дедушки. — В следующий раз там и оставлю.

Так даже интереснее будет. Интересно, напряжется ли глава местного отделения Гильдии, когда на территорию зайдут почти десять боевых машин? Аслан с Сулумуном наверняка напряглись бы.

Отдаю големам команду, и они гурьбой ломятся в ворота. Сам иду в столовую, по пути рассматривая свой статус.

Вилатос

Архетип: Архитектор големов, ранг — мастер

Навыки архетипа:

Ремонт механизмов — мастер

Рунная магия — мастер

Создание големов — грандмастер

Управление механизмами — мастер

Усиление големов — мастер

Наделение силой — мастер

Общие навыки:

Быстрый бег — мастер

Владение глефой — грандмастер

Владение мечом — мастер

Владение копьем — мастер

Контроль — подмастерье

Оценка — мастер

Малый комплекс уклонения — грандмастер

Медитация — мастер

Ускорение восприятия — мастер

Пассивные навыки:

Крепость тела

Стальной скелет

Особенности:

Пожирание

К сожалению, больше работой характеристики развивать не выходило. Обычные навыки качались ядрами, а навыки архетипа помогли прокачать личи. Довел до мастерского ранга все, что хотел, только дальше идти не спешил, так как не знал, что меня ждет на ранге грандмастера, и от чего придется защищаться. Хотя теперь можно и шагать на новый ранг, наверное. Повысить еще два-три навыка до ранга грандмастера, и после этого архетип сменится на более подходящий для меня. Правда, я даже не представляю, сколько уйдет энергии на это. Нужно жрать личей, либо искать высокоранговых монстров и вытягивать навыки из них… либо заняться людьми. Причем насчет мысли вытягивать навыки из людей, уже нет такого отвращения и нежелания, как раньше. Можно ведь пожирать навыки у преступников, либо у оступившихся. Либо у членов кланов «Парящего сокола» и «Демонического взгляда», продвигая вверх «Кровавую луну». Все же именно Арк взялся зачищать города, а главы других кланов весьма нехорошие люди, что ставят палки в колеса лорду, и их людей нужно подсократить, чтобы сидели тише.

К тому же я гораздо лучше послужу людям, когда стану грандмастером, а лучше — богом. Кто-то должен взвалить на плечи эту ношу. Так почему бы не я?

От мысли о том, что я могу разрешить самому себе резать людей, насквозь плохих, гнилых, щемящих бедных торговцев и устанавливающих непомерные цены, затряслись руки. Едва остановил себя от того, чтоб не сорваться к ним прямо сейчас. Зато теперь в голову полезли мысли, что стоило мне сожрать тех мстительных авантюристов самому, а не отдавать Тенеплету.

Интересно, а голема сожрать можно?

Я посмотрел на идущего рядом Тенеплета, тот посмотрел на меня. И жадности в моем взгляде было в разы больше, чем в окулярах машины.

Тенеплет осторожно сместился в сторону.

Так… Спокойно, Вилатос. Будут еще в мертвых городах личи, призываемые демоны и другие вкусняшки, и этот голем поможет тебе их добыть. Не стоит пилить сук, на котором сидишь.

Я с трудом переборол неожиданный приступ голода и отвел взгляд от машины. Что у меня еще в навыках…

Создание големов довел до грандмастерского — не уверен, что получилось бы справиться с постройкой архиголема без этого.

А насчет контроля… Вот не лежит у меня душа к этому навыку. Со скрипом довел его до подмастерья, но теперь все чаще и чаще думаю, не стоит ли «сожрать» этот бесполезный навык? Вот что он мне дает? Абсолютно ничего! Навык управления глефой, который я от нечего делать раскачал до ранга грандмастера, гораздо полезнее!

Сперва я думал, что можно стать мастером на все руки, прокачать себе алхимию, травничество, но потом стало ясно, что предел тоже есть. Например, получить навык «владения мечом» у меня получилось за неделю перечитывания раз за разом опостылевшей книжки и ежедневных занятий с Глебосом и наставником по клинковому бою. Можно, конечно, переправить всю энергию с боевых навыков в какой-нибудь один, и прокачать ту же алхимию, или что-то иное, но смысл? Лучше уж уметь обращаться с мечом, копьем и глефой, чтобы если твое оружие сломалось посреди боя, подобрать ближайшее новое и продолжить бой. Я ведь не седой всадник со змеиными глазами, чтобы носить с собой сразу два клинка. Хотя, могу даже собрать голема, который будет носить за мной ящик с клинками.

Ладно, пусть боевые навыки останутся в качестве запаса. Переплавить их во что-то иное, второстепенное, никогда не будет поздно.

А пока — поем, и снова за работу. Дня через два-три до Ублефеса доберутся приятели, и тогда можно будет выдвинуться к мертвому городу. А пока — работа, еда и сон.

На тренировочной площадке за Гильдией Авантюристов сегодня шумно. Толпа собралась такая, какой раньше эти стены не видели: все кричат, подбадривая мальца-лучника, что мечется по песку, пыхтя и пытаясь попасть в низенького тренировочного голема. Нет, выстрелы выходят меткими, и стрелы летят точно в голову голема, только снаряд либо ловят стальные пальцы, либо острие вонзается в деревянный щит.

Обучающие големы вышли крепкими и юркими. Причем последнее качество я сумел дать им не с помощью ядер или зачарования, а с помощью лучшего вычислительного модуля и маленького, подвижного тела: големы получились не выше меня.

— Мать!.. — коротко выдохнул авантюрист, когда механизм, как и каждый хороший голем, не остановился на защите, а рванул на сближение, сжимая в железной ладони палку, обмотанную тканью, которая при попадании не причинит авантюристу серьезных повреждений.

Быстрый и точный удар голема… Не достал до авантюриста. Парнишка отшатнулся назад и нелепо упал на задницу. Потом, видимо, задействовал какой-то навык, или все внутренние ресурсы, так как за долю секунды вскочил из положения сидя и, нелепо взмахнув руками, уклонился от еще одного удара. А вот третий проворонил, не сумев разорвать дистанцию: обмотанный ветошью конец палки без жалости ткнулся в живот паренька. Тот осел на землю, разевая рот, как рыба, и не в силах сказать ни слова, а голем, не став добивать противника, развернулся и неспешно побежал на другой конец площадки, ожидать нового противника.

Толпа взревела. Тренировочная машина показала свое мастерство в рамках учебного поединка, и теперь каждый желал попробовать на металлическом воине свои силы. Не только для опыта, а чтобы стать первым, кто победит. Пока прошло только семь боев, и голем победил в каждом из них. Это вам не медный болван, на котором можно было оттачивать удары

Шикарный вышел механизм. Да и остальные не хуже. Разумеется, мастер выиграет и у одной машины, и у пяти, только вот за счет скорости и опыта. Причем, попотеть придется и ему: в одного из пяти големов встроен модуль-передатчик, и все пять атакуют, как один. А когда в поединках подмастерьев закончится заряд одной машины, можно будет выставить другую, причем все пять по-прежнему будут связаны, и вычислять необходимые для победы действия станут в пять раз быстрее.

Да, временами машины еще допускают глупые ошибки, но ни разу не повторяют их. Причем, энергокристаллы я поставил в корпус самые лучшие: у механизмов стоит команда ночью час-другой сражаться друг против друга, не нанося сопернику ущерба, но оттачивая технику и возможные приемы. И мне интересно, насколько големы станут умелыми через месяц, через год. Возможно, дойдут до сумасшедших показателей эффективности, и начнут предугадывать бой до того, как выйдут на песок? С пятью вычислительными модулями и десятью пустыми модулями памяти, что я все же встроил в корпус каждого, может, и получится сделать из машин самых опытных инструкторов. Конечно, даже впятером они практически не сыграют в бою против мастера и тем более грандмастера, когда люди начнут использовать техники, так как нанимать авантюристов, чтобы они бережно отрабатывали на големах техники, не ломая машины, никто не станет, но все-таки интересно.

— Тому подмастерью, кто победит голема за минуту, выдам в награду редкий щит! — надрывается Глебос, уловив подходящий момент. Толпа восторженно ревет, и к пацану, толкаясь плечами, спешат желающие.

— А мастерам⁈ — возмущенно кричат из толпы.

— Мастерам придется за минуту уложить пятерых!

Я, усмехаясь, смотрю на эту возню. В то, что авантюристы смогут помять голема, не слишком-то верится. Пусть у машин нет дополнительных защитных пластин, вроде тех, что я когда-то навесил на Тенеплета, помять их будет едва ли не сложнее. У каждого — зачарование на прочность, что я нанес рунными печатями с помощью зачарователя. Вдобавок в машинах стоят ядра каменного варана с восьмого этажа, дающие пассивное увеличение крепости механизмов. После поглощения ядра я начинал больше разбираться в артефактах, которые были сродни поглощенным. Некоторые особо полезные ядра отправлялись в пространственную сумку, ждать подходящего момента. Хотя, не сожрать их с каждой неделей становится все сложнее, да… Чертов голод. Эти «голодные качели», когда ты в один день вроде бы адекватен, а на следующий у тебя крышу рвет, меня здорово напрягают. Поставил себе в правило поглощать в сутки по ядру-другому. Надеюсь, это потушит постоянный голод внутри. А еще надеюсь, что не придется самому давать заказы Гильдии авантюристов. Лавочники из-за меня уже взвинтили цены на ядра: для перехода навыка на ранг грандмастера мне пришлось потратить почти две сотни ядер. Со всех городов посыльные артефакты собирали… Интересно, полторы тысячи золотых за грандмастерский ранг — это много, или мало? С одной стороны, жаба душит, как вспоминаю. А с другой — иной богач мог бы и десять тысяч за навык выложить.

Переход на новый ранг пришлось отложить — не знаю, сколько на это понадобится времени. Да и хотелось бы обезопасить себя от всевозможных неприятностей, которые на новом ранге обрушит на меня мир. Запугивание и пожирание членов кланов-соперников Кровавой луны тоже отложил. Пока не до них… Да и опять же, меня в мертвых городах ждут личи.

Посмотрев еще пару боев подмастерьев, я заметил, как голем принялся подстраивать свою стойку под каждого бойца. Пока — смешно и нелепо, будто пародируя кого-то, но оба поединка железяка выиграла, так что смешки быстро утихли. То ли еще будет.

Ладно, пора покинуть Гильдию. Я уже ощущал, что големы Гильдии Големостроителей, которыми руководили Ильза и Ахрил, на подходе. Я еще не мог дотянуться до них, перехватить контроль или даже просто посмотреть на окружающий мир через их окуляры, но уже понимал, что еще час-другой, и смогу. Потому запрыгнул на каменное Существо, ткнул его бока пятками и двинулся через площадь к воротам.

Голосившие ремесленники ко мне уже не лезли: наконец-то запомнили, что злой ребенок на големе ничего не покупает, а самых настойчивых, кто на дорогу лезет или пытается ухватить за штанину, старается достать ударом ботинка, не заморачиваясь, в лицо попадет, в грудь или по руке. Вот и славно. Лучшего и пожелать нельзя.

Войско я встретил в полутора часах неторопливой езды от города. Армия изрядно поредела: я не увидел клановых воинов, часть авантюристов тоже уже разошлась: видимо, направились через лесные тропки и заросшие дороги к своим деревням и городам. Однако людей все еще осталось много. Не скажу, что все из Ублефеса, большинство из них просто идет в ближайший город, чтобы пить, сыпать золотом и рассказывать трактирным дамам, сколько именно они убили мертвецов.

Задумчивый прищур некоторых оставшихся бойцов мне не понравился: слишком оценивающий, будто мой пространственный рюкзак взглядом взвешивают.

Поздоровавшись с приятелями, и перекинувшись несколькими вежливыми фразами вроде вопросов о делах и здоровье, предложил покинуть оставшийся караван и первыми дойти до города. Те, уставшие, грязные и измотанные, согласились.

Железный с Пламенным ухватились за парочку повозок сзади — будут подталкивать. Товары и поврежденных големов из остальных двух телег я сгрузил в пространственные сумки, которые прихватил с собой, и помчали. Не скажу, что с ветерком, но приехали в город на полчаса раньше, чем приедут оставшиеся бойцы. Благо, никто не стал устраивать сцен — наверное, их отрезвили три десятка гильдейских големов.

— Что, какие планы? — спросил я бодро.

— Мыться! — хором произнесли приятели.

— Так и думал, — улыбнулся я. — Как раз снял на пятерых купальню. Правда, пятерых человек у нас нет, но туда можно сходить и втроем.

За следующую пару часов я отвел големов на арендованный в городе склад, а потом вместе с ребятами посетил купальню, где подростки приводили себя в порядок и делились историями с похода. Отношение к ним было лучше, чем ко мне, но все равно в общении от авантюристов проскакивали подколки, оскорбления и едва ли не вызовы на дуэль. Благо, о подобном узнал Арк и это прекратилось.

А потом, когда оба подростка вымылись, размякли и сидели, вкушая фрукты, которые за десяток меди принес персонал купален, я, как настоящий злодей, поднял вопрос, ради которого я и раскошелился на купальню. Или «раскошелился» — это не про траты в семь серебряных монет?

— Не-ет, только не поход, — застонала девчонка. — Опять не мыться пару недель, а то и больше⁈ Да я умру по дороге!

— Я арендую ездовых големов, с этим проблем не будет: домчим быстро. Да и пространственных сумок будет много, возьми себе воды хоть на пару бочек, и ванну внутрь запихай. В зачаровательных лавках есть специальные грузовые артефакты, куда при желании хоть шкаф засунуть можно.

— Я тоже пас, — качнул головой Ахрил. — Мы за последний поход получили по две сотни золота от Арка и по сорок — от тебя. Не знаю, как Ильза, но мне пока хватит.

— Да как этого может хватить-то⁈ — возмутился я. — Ильза, представь себе лавки с амулетами, изготовленными грандмастерами-артефакторами, умеющими гораздо больше, чем зачарователи с утраченными знаниями умеют сейчас. Кольца, подвески, серьги — что еще нужно девушке? Ахрил, представь, какое снаряжение мы сможем найти! Мертвецам не требуются ни кольчуги, ни щиты, и эти артефакты до сих пор находятся в городах. Представь себе хранилища, забитые зачарованными клинками, доспехами, луками, стрелами и прочим, что только можно представить. Вы видели, сколько богатств скрывает один город, так представьте, что на этот раз не придется делиться с жадным лордом и армией. Представьте, что все это станет нашим! Каждый сможет позволить себе големов, каких только…

— Вот теперь мы дошли до части, которая меня заинтересовала, — поднял палец Ахрил. — Хочу голема. Не обязательно такого же, какого вывел из города ты, так как примерно понимаю его стоимость. Но если там будет Гильдия, и она окажется не разграбленной, то я хочу оттуда машину. Согласен выбрать ее после тебя.

— Идет, — быстро согласился я.

— А если големов там не окажется, ты соберешь нам отличные машины по нашим предпочтениям, — добавила Ильза. — Разумеется, твои слова про артефакты и золото я тоже забывать не стану.

— Я думал, вы доросли до уровня, когда каждый может собрать себе машину, — недовольно сказал я.

— Да. Однако простые големостроители скованы своим архетипом, и выходить за его рамки, создавая големов не из стандартных деталей и модулей, выходит лучше у архитекторов.

— Ладно, языкастые, уговорили. Детали вы закупите сами, а там, так уж и быть, соберу вам големов.

Тем более, что польза от их нахождения в группе будет все равно выше, чем если бы я руководил всеми големами сам. Если будет битва с нежитью, переведу под контроль приятелей псов. А если в той Гильдии найдутся големы — будет кому вести их в обжитый город.

Два дня ушло на то, чтобы добраться до Кробска и продать вещи оптом местным купцам, через скупщиков и лавку, принадлежащую Гильдии Воров, где лысый детина с шрамированным лицом не спрашивал о том, как приобретен товар, не обращал внимания на заверения в том, что вещи принадлежат исключительно мне, и давал по минимуму за каждый предмет. Однако выручил я все равно больше, чем если бы стал продавать товар в Ублефесе. Большинство станет сбывать вещи в первом же городе и цены рухнут. Можно, конечно, добраться до Вяжска и выручить с продажи вещей по максимуму, но не хочется терять время. Меня ждет целый город с сокровищницей, набитой монетами. А то и не один! Как бы ни хотелось добыть еще больше, не стоит гоняться за медью, имея шансы упустить золото. После каравана, груженного ценностями, толпы дураков ломанутся к мертвецам, чтобы там и остаться. Но могут найтись рисковые люди вроде нас, которые соберут сильную группу и отправятся покорять дальние некрополисы. Хочется их опередить.

За проданный товар я выручил почти десять тысяч золотых монет. С учетом всех предыдущих накоплений, теперь у меня хватает на выкуп окованного орихалком голема, которого я видел в подвале Оклорда. Осталось только добраться до Сулумуна и дать ему те пятнадцать тысяч золотых. А то и пятнадцать пятьсот, если заартачится. Могу себе позволить быть щедрым.

А еще мое настроение здорово подняли выкупленные задешево пространственные сумки. Людям теперь уже не требовалось по пять-шесть артефактов, и высококлассные рюкзаки со свернутым пространством продавали за серебро.

Потратил немного монет, купив десяток самых дешевых ездовых големов, и привел их в порядок в мастерской Гильдии. Упор делал на скорости, и никакого ядра внутрь машин не ставил. Големы получились абсолютно не боевыми, похожими на сутулых лошадей с грубыми головами, но функцию свою выполнять должны. А как оно будет на деле — поглядим.

Две машины сразу передал Ильзе и Ахрилу, которые жили в этой же Гильдии, только платили, так как пока их архетип не ушел от ранга новичка. Нехорошо, кстати: нужно будет напрячь их насчет практики, когда вернемся. Каждый должен расти над собой и увеличивать свои навыки.

Наконец настал день похода. Я с утра завершил все дела, которые хотел, отдал всех отремонтированных големов на местный склад, заплатил с денег Арка за тех, которых починить не удалось, и сдал запчасти от них. Теперь — в Гильдию, где уже должны собраться Ильза с Ахрилом, Глебос с клановыми мастерами и авантюристы с полезными архетипами. Вчера познакомиться с членами команды не получилось, слишком уж занят был починкой, потому придется быстро пожать руки незнакомым людям сейчас, выслушать приветствия и, скорее всего, забыть их имена.

На подъезде к Гильдии увидел големов Ильзы и Ахрила. Тут же стоит и чья-то лошадь, поводья наброшены на крюк. Надеюсь, что животина принадлежит авантюристу, что приперся пораньше за заказом, а не кому-то нужному из группы, иначе придется оставить конягу здесь: по скорости и проходимости до ездовых големов лошадь точно не дотянет.

— А вот и Вилатос, — произнес Глебос, едва я вошел. — Ты как раз вовремя, мы тут спорили, каким именно путем стоит идти. Кстати, знакомься: это Вилан, мастер по поиску, обнаружению и установке ловушек. Это Цивил, мастер копья…

А вот с мастером копья, как его представил Глебос, общение не задалось. Мне его лицо было незнакомо, но этот человек точно меня знал.

— Погоди, ты же тот самый ублюдок, пославший големов добивать раненых! — перебил Глебоса копейщик. — Что, решил отвести группу подальше от городов и зарезать в усладу своих садистских желаний?

— Чего?

— Интересно было бы посмотреть на твоих родителей. Даже представить не могу, какие уроды могли произвести на свет… тебя. Хотя, наверное, ты их и сам не видел. Бросили тебя в детстве в канаву, пока какая-то полоумная бабка не нашла и не решила выходить. Прав я, а?

А вот теперь он точно наговорил лишнего.

Из груди волной поднималась ярость. И больше бесили не визги копьеносца, а то, что остальные наемные авантюристы принялись переглядываться, явно раздумывая, стоит ли идти в компании человека со столь сомнительной славой.

Не знаю, чего добивался идиот, но на поединок он себе наговорил. Возможно, именно этого авантюрист и хотел.

— За слова придется ответить, — предупредил я.

— Чего, и без големов со мной в круг выйдешь? — осклабился задира.

— И без големов, и без стражников, и без официального разрешения на дуэль. За мной, — приказным тоном говорю я, хватаю первый попавшийся меч со стойки и направляюсь к задней двери Гильдии, на тренировочную площадку. Хотел выйти из города нормально, но раз один языкастый человечек наговорил себе на поединок, задержусь.

И вот мы на площадке, стоим друг напротив друга. Мой соперник без меча, но стоило ему пафосно щелкнуть пальцами левой руки, как в правой появляется копье.

— Я готов! — с дерзким видом говорит авантюрист, но я на это лишь качаю головой. К такому он едва ли готов.

На этот раз я не сдерживался. Как, впрочем, и противник. Копейщик заорал, активируя навык, копье ярко вспыхнуло, сорвалось с пальцев… Но я уже ушел в сторону.

Копье вонзилось в стену Гильдии, чудом не задев зрителей, и в тот же миг оказалось в руке авантюриста. Вот только никто не собирался давать ему время на повторный удар. Я уже добежал.

Взмах! И меч срубает кисть с копьем. Мог бы дернуть клинок обратно, вспарывая человеку горло, но не стал. Как бы ни хотелось, пока не могу без последствий убивать идиотов. Во-первых, чревато проблемами с законом, а во-вторых, остальные авантюристы могут отказаться ехать с нами. Зато я нашел иной выход.

Здоровяк мычит, пытаясь не орать, и зажимает пальцами культю. Ускоряюсь, оказываюсь за его спиной и бью плашмя мечом по ногам авантюриста, роняя того на землю:

— Нельзя… говорить плохо… о чужих родителях! — ударами меча по заднице вбиваю я в авантюриста прописные истины. — Уважение к другим… не пустое… понятие!

Детина воет от боли, но сделать ничего не может. Отхожу к группе.

— Выдвигаемся, — говорю я, рассматривая броню. Жилет чистый, на ладонях тоже нет крови. Это хорошо, не придется тратить время, приводя себя в порядок.

Выезжали молча, и молча же двигались на выход. За городом разговорились, только вот я общался с приятелями, четверо клановцев переговаривались между собой, а мастер ловушек и геомант шептались о своем.

По дороге скакали часов десять, прерываясь на привалы. Когда вышли на нехоженые тропки, стало труднее: дороги за годы заросли травой и мелким кустарником. Существо шло первым, проламываясь через низкие кусты. Наше движение сопровождал треск, меня по лицу хлестали упругие ветви. Наконец, выругавшись, решил, что пойдем через лес.

И действительно, там продвигаться выходило легче. Големы резво скакали и по мху, и по мокрым камням. Теперь главное — не потеряться в лесу, но двигаясь вдоль дороги, это сложно сделать.

На путь до первого некрополиса ушло трое суток бешеной скачки. Ночью мы отсыпались, и наш покой стерегли големы, а днем — скакали. На привалах те, у кого не было усиленной крепости тела, выпивали зелья лечения, чтобы как-то справиться с отбитой задницей и мозолями.

За время пути ничего интересного не произошло. Псы справлялись с мелкими монстрами, которые выпрыгивали из травы и кустов, Тенеплет скользил впереди, передавая мне сведения о монстрах крупных, а Железный и Пламенный — неслись рядом. В обоих големах стояли новые энергокристаллы, так что оба двигались наравне с нами, пусть и не так ловко, как ездовые големы, и временами то один, то другой поскальзывался и падал.

На исход третьего дня мы добрались до некрополиса. Выскочили из леса совсем неожиданно, да так и замерли, глядя на близкую стену, что окружала некрополис. Не знаю, кто о чем думал, но я грезил о сокровищах и хотел побыстрее запустить в золото свои руки. Сразу по локоть.

Ни нежити, ни заклинаний я не заметил, поэтому к городу отправился Тенеплет. Я же спрыгнул с Существа и с нетерпением ждал зрелище, которое мне покажет голем. Вот только все пошло совсем не по плану.

— О боги, только не это… — прошептал я, глядя через Тенеплета на то, что мертвецы сотворили с городом. — Да кем нужно быть, чтобы совершить такое⁈

Силы подвели меня: я упал на колени, а по щеке скатилась скупая слеза.

Пока Ильза трясла меня, остальные бросились к стене. Первым поднялся Глебос: пацан едва ли не взлетел по стене, с немыслимой для обычного человека скоростью цепляясь за трещины между каменными блоками. А оказавшись наверху — замер так же, как и я.

Так как Глебоса никто не атаковал, остальные также принялись карабкаться наверх. Закинули веревку на зубец стены, и медленно поползли, перебирая руками, ставя носки ботинок в щели.

Наверное, каждый ожидал, что нас встретит покинутый город. Но Тенеплет передавал поистине ужасную картину: город был опустошен и сожжен. Некрополь разорили до основания, его богатства и ценности теперь обратились в пепел, либо застыли лужицами застывшего металла на камне, потекшем от ужасного жара.

Вместо живописных улиц и каменных строений нас приветствовали руины и почерневшие остовы зданий. Ни особняков, которые можно обнести, ни городской сокровищницы, которую я планировал найти за пару минут, ни Гильдии Големостроителей. Закопченные камни. Пустошь. Стихийное заклинание невероятной мощи ударило по центру города: там ровная гладь из застывшего камня. У стен жар был слабее: даже уцелели деревянные вещи: на земле валялись обугленные обломки, мусор, перевернутые тележки. Для меня картина погрома и пожара была в разы более страшной: я уже запланировал, куда пойдут деньги, найденные в руинах, но нежить перечеркнула все планы…

— Я убью каждого зомби и лича этого мира, — поклялся я сдавленным голосом. — Буду уничтожать каждую неживую тварь, пока не избавлю мир от этих мразей. Клянусь.

Вечер прошел, как в тумане. Рядом крутилась Ильза, обнимала, шептала что-то на ухо.

Съел еду, не почувствовав вкуса. Отмахнулся от предложения девчонки сделать массаж «для расслабления», и сидел у костра, бездумно глядя в огонь.

И дело не в том, что этот некрополис сожгли, а в том, что, скорее всего, уже не осталось целых некрополисов. Нежити ведь не нужны книги навыков, не нужны знания, мертвые плевать хотели на золото, и уничтожить все, чтобы это не захватили живые — самый лучший вариант. Значит, и столица сожжена, и прочие некрополисы, кроме самых ближайших к городам живых людей. Но надолго ли те города останутся целыми? И вообще, какой у нежити резон оставлять их целыми, кроме того, что теперь люди не накроют город какой-нибудь площадной атакой, потому как теперь каждая книга из библиотек некрополисов — едва ли не на вес серебра?

В сон провалился, словно в омут. А вот утром почувствовал себя гораздо бодрее. Встал первым, приготовил завтрак, чтобы чем-то себя занять, а потом спросил Ахрила, который первым вылез из палатки на запах каши, про обстановку.

— Было вчера что-нибудь интересное? Я немного не в себе был…

— Да мы заметили, — хмыкнул Ахрил, накладывая себе в чашку варево. — Ну, мы походили по городу, геомант указал места, где есть крупные залежи металла. Сегодня планировали доставать. К сожалению, авантюрист не может сказать, где именно спрятано золото, так что придется долбить по всем местам.

Я недоверчиво хмыкнул.

— Чтобы геомант, и золото не нашел? Нет, оно возможно, конечно, но я был уверен, что именно геоманты в прошлом искали всякие месторождения, пропавшие украшения, и такое все прочее.

Ахрил пожал плечами. В палатке, где обитали авантюристы, зашуршало, и на свет вылез заспанный геомант. Зевнул, протер глаза, и объяснил:

— Так от навыков все зависит. У меня нет навыка определения металлов, вот и не могу найти золото. Но к чему споры, если я все равно могу обнаружить металл? У тебя вон четыре антропоморфных голема! Дай каждому кирку или ломик, и пусть долбят, где укажу. Дней за пять что-нибудь, да найдем.

Значит, подслушивал.

— Кирки и ломики я не захватил, но у големов оружие зачаровано, в том числе и на прочность, так что принимается. Но неужели ты не можешь найти отличия в металлах? Хотя бы вывести различие по плотности, или, допустим, к куску расплавившегося металла построить сквозную дыру размером с карандаш, силой отколупать от металла кусочек и вытянуть его наверх?

— Если бы я мастером был, может, и смог бы что-то определить, но я пока подмастерье, — виновато улыбнулся геомант. — Добраться до металла смогу, но вряд ли быстрее голема. Считайте, что у вас есть еще один рудодобытчик.

Ну да, условия просто шикарнейшие. Вместо того, чтобы уничтожить нежить и загрузить все богатства города в сотни дорогущих пространственных сумок, мы вынуждены долбиться к тем крохам богатства, что не сгорели.

Понемногу из палаток выбирались и тянулись к котелку остальные: недовольная Ильза, Глебос и воины его клана. Вот к Глебосу я и обратился:

— Скажи, ты как выбирал геоманта?

— В условиях, когда выбора нет — очень просто. Идти к некрополису, вглубь земель мертвецов хотели очень немногие, знаешь ли. И геомантов среди желающих оказалось не слишком уж много. Было бы у меня недели две, смог бы отыскать по городам какого-нибудь достойного мастера. А сейчас неплохо уже то, что авантюрист вообще может на сквозь семь метров камня ощутить пустоты и металлы.

— Большая часть расплавленного металла находится на глубине от двух до четырех метров, и…

— Ладно, — отмахнулся я. — Позавтракаем — покажешь, где стоять и что добывать.

Так и поступили. Авантюрист, мастер по обнаружению ловушек, остался в лагере — ставить щуплого бойца на добычу металла никто не захотел. Ильза вместе со своим ядовитым големом сновала по окрестностям, металлические псы рассредоточились по округе, причем, один постоянно следовал за девчонкой на случай, если та попадет в неприятности. Нога живых людей не топтала хвою этого леса уже больше семи лет, так что монстры чувствовали себя здесь более чем комфортно.

Каждый получил орудие труда, встал на указанную геомантом точку и принялся работать. Задорные звуки ударов по камням зазвучали из разных уголков города.

Спустя два часа я добрался до цели: до почерневшего куска меди. На очереди еще сорок точек, и теперь я могу выбрать любую.

— Ладно, Вилатос, соберись, — пробормотал я сам себе.

Действительно: подумаешь, город сожгли. Ну, уничтожили артефакты на несколько миллионов золотых, книжные лавки с раритетными и весьма дорогими книгами, Гильдии со всеми их секретами. Где-то внутри этого опустошенного места все равно должны остаться какие-то ценности. И если мертвецы выгребли городскую казну, прежде чем уничтожить город, то какой-то крестьянин наверняка под стеной пару медяков закопал — что-нибудь, да найду…

От досады пнув подвернувшийся под ногу камень, я отправился дальше по улице, проверять, как идут дела у остальных. Пламенный с помощью своих способностей нагревал камень. Можно было воспользоваться древним как мир способом: вбивать в щели деревянные клинья и поливать их водой, но камень будет раскалываться слишком медленно.

Ахрил управлял големом-геомантом. Машина просто смотрела на камень, а тот трещал под его взглядом, раскалывался на куски и выкатывался из углубляющегося провала.

А еще паренек сетовал на то, что не сохранилось ни одной кузни. Мол, была бы кузня, выковал бы кирки, а так — пришлось с помощью геоманта сооружать из камня подобия кайла, ставя в острие зачарованный на прочность кинжал, короткий оплавленный ломик и другое более-менее подходящее железо.

А вот то, как шли поиски у геоманта, я не проверял. За этим человеком следил Тенеплет, сидящий на верхушке городской стены. Мрачный воин теней перешел на изнанку и застыл на корточках, наблюдая за телодвижениями мутного геоманта.

Стальных псов я ставить в наблюдение не захотел, так как геомант ощущает скопление металлов и слежку заметит. Тенеплет тоже не из дерева сделан, но голема на Изнанке даже Арк не смог обнаружить, так что надеюсь, и геомант с расстояния в двести с лишним метров не сможет. Да и нет у меня других вариантов, разве что самому следить.

Поначалу человечек трудился наравне со всеми: камень рядом с ним громко трещал, валуны неспешно откатывались в стороны, и спустя час работы на поверхность вылез первый кусок металла. Обыкновенное железо, судя по тому, что кусок полетел в груду камней.

А потом начались странности. Геомант начал потихоньку осматриваться, прислушиваться к нам, и в какой-то момент принялся петлять между уцелевшими стенами домов, стремясь куда-то. Вот прошел сорок метров, обернулся, снова проверил, следят ли за ним. Надеюсь, он не по нужде идет, иначе будет совсем неловко.

Правда, неловкость исчезла, когда авантюрист согнулся и уставился на землю под ногами. Камень рядом с геомантом раскололся и валуны с приличной скоростью принялись сами вылетать наружу. Значит, еще и силы свои скрывал, поганец.

Геомант вовсю ушел в работу и остановился только тогда, когда из ямы, медленно переваливаясь с боку на бок, выбрался тяжелый кусок металла. Тут уж даже гадать не нужно: наверняка золото, либо иной ценный металл. Медь, тихушничая, не добывают.

Мужчина с облегчением вздохнул, вытер мокрое от пота лицо, выпрямился… и увидел меня. Я как раз неторопливо дошел до места, где трудился авантюрист, и встал ровно так, чтобы меня заметили.

— Надо же, нашел! — с деланой радостью в голосе воскликнул я. — Всего со второго раза! Ай да молодец!

— И что ты хочешь мне сказать? Я так-то золото добыл, это наоборот хорошо. Вы же меня для этого и наняли, да?

Геомант храбрился, и отрицал, что хотел прикарманить золото. Однако я собрал весь отряд на совет. Остальные с радостью согласились поучаствовать в обсуждении и отдохнуть от работы. Два часа долбежки камня всем опостылели. Это они еще не знают, что авантюрист может определять, какой металл находится под слоем камня. Но я им это объясню.

— Хорошо, что все собрались. А теперь, Глебос, напомни, что пожелали господа: процент от добычи или фиксированную оплату?

Стыдно сказать, но этим вопросом я не озаботился раньше, скинув всю бухгалтерскую часть на аристократа.

— Каждый решил, что лучше заберет две сотни золотых за две недели контракта. И монеты им уже выданы.

— Хорошо, этот вопрос закрыт. А теперь новый: является ли крысой человек, который, выполняя оплаченную работу, попытался втихую забрать материалы, которые обязан сдать нанимателю?

— Я же сказал, что ничего не пытался забрать…

Не обращая внимания на испуганный лепет авантюриста, я обвел приятелей взором.

— Ну так как? Или того, что я вам пересказал, недостаточно?

— Да ничего ты не видел, — нервно улыбнулся геомант. — Ну нашел я золото, и что? Разве я его в сумку спрятал? Нет! Наоборот — принес бы в лагерь, отдал…

Клановые переглядывались, но молчали. Мужики сейчас на службе, для них единственное верное мнение по любому вопросу — мнение их командира, которым выступает Глебос. И пока юноша не спросит бойцов о то, что они думают, будут дисциплинированно молчать. Это не лучница, с которой ходили в курганы.

— Может, он действительно не хотел ничего воровать? Ну, какие у нас аргументы против его слов?

Я вздохнул.

Похоже, придется играть в злого полицейского.

— Слушай, мне все равно, что ты там собирался, а что нет. Как это вижу я: мы два часа долбили не там, где следовало, хотя ты знал, где находится драгоценный металл, и решил заныкать все золото себе. И все, кто долбил камень, могли это делать в местах, где золото есть.

— А еще: мы в лагере, который находится в двух с половиной сотнях километров от обжитых земель, — вкрадчиво сказал Глебос. — Тут законы не городские, и стража за их выполнением не следит. Как говорится, тайга все спрячет.

— Вы не посмеете, — неуверенно сказал побледневший геомант.

— Вилан! — громко сказал я.

Мастер ловушек крупно вздрогнул.

— Э-э… Да?

— За сколько золотых готов молчать о несчастном случае в тайге?

На испуганном авантюристе собрались взгляды почти десятка человек.

— Да я это… не надо денег, он реально сам налажал…

А там и Ильза плечами пожала.

Поняв, что за него никто не вступится, геомант стал шелковым, и провел нас по городу, показывая совершенно иные места, где мы в следующие три дня добывали металл.

— Теперь точно все? — спросил я, спустя трое суток.

— Ну конечно, Вилатос! Богами клянусь! Ну, то есть, здоровьем, боги-то они уже все… Ну, кроме Ксантии, конечно, что та жива, все знают.

— А что с залежами мифрила, орихалка?

— Не нашел, — развел руками мужик.

По глазам вижу — врет, скотина. Но доказать никак не мог. Ни у одного из группы не было навыка определения лжи, а пытать человека только ради подозрений мне не хотелось. Да и остальные не поймут. Лучше уж брать других геомантов и возвращаться либо к этому же городу, либо к другому некрополису, где золота может быть на несколько сотен килограммов больше.

А то и столицу посетить. Если ее сожгли — надолбить золото, а если осталась цела, то там гораздо больше вариантов обогащения.

— Тогда обедаем, и по коням, — кивнул я. Осталось добраться до городов, а там уже можно будет заняться разбором добычи, облагораживанием и продажей неказистых кусков металла.

Я открыл глаза, еще не понимая, что меня разбудило. Первым делом — дотянулся до големов, быстро пробежался по тому, что они видят, а уже потом нашарил рукоять меча.

Чертова нежить…

Распахнув полог палатки, я вылез наружу, под стылый утренний воздух.

Лагерь и березовый лес вокруг затянуло туманом, но местами туман светился изнутри: что-то медленно двигалось внутри белого савана. Блуждающие огоньки. Осколки мертвых душ, недонежить. Танцующие во мраке светящиеся сферы, которые уводили заплутавших людей в топи или к другим мертвецам. Те люди, которых успевали спасти, говорили, что шли на свет огней факелов, костров или даже людские голоса.

Не знаю, наделена ли эта нежить разумом, но то, что она имеет какую-то связь с другими мертвецами, вне сомнений. Значит, сегодня обойдемся без каши — нужно уходить. Сражаться с неизвестным по численности отрядом нежити я готов только за золото или иные ценности. И не за то золото, которое уже находится в наших сумках, а за новое: лежащее по городам, например.

Туман светился, и через големов-псов я видел, как сферы со всех сторон приближаются к лагерю. Команда Тенеплету, и сферы принялись гаснуть: обернутый в тени кинжал голема, на секунду проявляясь в реальности, бил по сферам, и те беззвучно пропадали. За десяток секунд от всех блуждающих огней не осталось ни капли протоплазмы.

— Отряд, подъем! — скомандовал я.

Первыми из палаток вылезли клановые воины, затем — Глебос и авантюристы. И только потом — Ильза с Ахрилом, которых пришлось звать повторно. Вот же тепличные детки, еще не чувствовавшие на своем загривке руку нежити. Ничего, если в будущем будут в подземелье уходить на неделю, научатся просыпаться мгновенно, или приходить в сознание во время сечи, понимая, что уже руководят големами, отправляя их в бой.

— На нас вышли блуждающие огни, — объяснил я причину раннего подъема. — Завтракать не будем, разминаться и умываться тоже. Предлагаю побыстрее убраться отсюда: огни стягивались к лагерю, и мне, например, совершенно не хочется узнавать, подтягивается ли сюда иная нежить. Не в том мы краю, чтобы рисковать.

И совершенно не с тем грузом. В рюкзаках под триста килограмм золота, в монетах это под тридцать тысяч. Гораздо меньше, чем я хотел выручить с похода, но все же терять их не хочется.

Собрались мы быстро. Палатки улетели в рюкзаки, каждый затянул седло на големе, вскочили…

Но побыстрее убраться не получилось. Мы оседлали големов, но уже через сотню метров под лапы моего Существа попался зомби, которого голем попросту затоптал. И появление на нашем пути кого-то, кроме огней уже не походило на совпадение. Либо нежить учуяла живых, либо, что вероятнее, нас обнаружил лич и начал охоту. И я надеюсь, что он обнаружил нас совсем недавно и решил взять нахрапом, а не стягивал нежить с окрестностей два-три дня.

— Осторожно, здесь зомби! — закричал я. Големы-псы, получив команду, разошлись подальше от группы. Сразу же один из них пробил глазницу мертвецу, а второй — хлестким ударом манипулятора разбил череп скелету, что сжимал ржавый клинок. Что особенно скверно, из-за тумана не получалось увидеть ничего дальше десяти метров. Один Тенеплет с изнанки видел дальше, но туман мешал и ему: водную взвесь будто напитали энергией, которая затрудняла обзор и голему. Теперь ясно, что среди мертвецов точно есть лич-погодник.

Пока я раздумывал, стоит ли сменить путь, мы вляпались в пекло. Сперва стальной пес наткнулся на мертвеца, закованного в ржавые доспехи, и не смог ударом манипулятора достать до мозга мертвеца через щель забрала — более того, мертвец быстрым движением перехватил манипулятор обеими руками и разорвал железное щупальце напополам. А потом выяснилось, что одетый в металл мертвец здесь не один, и нас на этом направлении действительно ждут.

— В круг! — заорал я, подтягивая к себе големов, в том числе и ездовых.

Спешились, встали кругом. Тенеплет скользил по кругу вокруг нас, передавая мне, кто и с какой стороны подбирается. Големы-псы атаковали рыцарей смерти, уже не манипуляторами, а используя особые навыки. Я же координировал бойцов. Мигом были забыты все обидки, даже геомант присоединился к обороне — вокруг авантюриста кружились каменные шары. Этому я сразу запретил устраивать болото вокруг нас — лучше уж там бегают големы, а сделать почву пожиже можно и позже, если големов окажется слишком мало для сдерживания.

Клановцы доставали из пространственных сумок луки, набрасывали тетиву, доставали стрелы. Хорошо подготовленные воины, не ограничились навыками архетипа.

Глебос уставился на небо, потом посмотрел на меня, но я отрицательно покачал головой. Да, паренек может использовать поток молний, но пока мы справимся и так. А вот если против нас используют что-то ультимативное, вроде призыва огромного демона, там и нужно будет вводить в бой самую сильную единицу. И да — я считаю Глебоса самым сильным из нас. Несмотря на то, что в недавнем поединке мы около получаса сражались на равных, юноша не использовал навыки. Если бы по разным краям поля битвы стоял Глебос и наш отряд, и расстояние между нами было бы больше шестидесяти метров, я бы не поставил на нас ни гроша. Пареньку достаточно призвать поток молний, чтобы перемолотить в труху все, что он видит. Я думаю, защитить от такой силы может только орихалк или защитный купол.

Стрелы полетели на звук, и каждая вторая безошибочно вонзалась в черепа, раскалывая и дробя кости.

Пламенный зажег на ладони крошечный огонек, который спустя пару секунд разросся до огненных канатов, которые взвились в воздух и упали где-то за пределами восприятия големов. Затрещало, завоняло горелой травой и жареным тухлым мясом. Спустя минуту огонь получил подпитку, и взревел. Туман окрасился в багровые цвета, и пал ушел от нас, поджигая нежить, будто спички. С этой стороны мы защищены, отлично.

До нас по итогу добралось всего лишь два десятка мертвецов, которых сразу зарубил Глебос, либо забили големы Ильзы и Ахрила. Двух даже геомант шарами забил, не обращая внимания на доспехи.

Существо стояло рядом, экономя силы. Будет козырем, если ситуация станет хуже.

— Туман редеет!

И действительно, за минуту пелена спала, показав, что мы находимся в окружении армии, что всего в два раза меньше мертвого войска, которое недавно люди разгромили под знаменами Арка.

— Ох, боги… — тихо сказал мастер ловушек, отчего на него посмотрела даже Ильза.

— Я решил, что вам стоит осознать безвыходность своего положения, — гулко произнес голос со стороны мертвого войска.

Я услышал знакомые нотки. Прищурился, вспоминая, и, что удивительно, вспомнил, кому этот голос принадлежит. А когда из-за спины вышла уродливая фигура, похожая на многорукое и многоногое чудовище из «Elden Ring», понял, что мне не показалось, и это действительно тот некромант, от которого мне и достался подчиняющий мертвецов нож с надписью, откуда я узнал о Кигуларе. Только теперь это существо стало в разы более уродливым, и от прежнего у него осталось лишь лицо.

— О каком положении говоришь? — удивленно спросил я. — Мы выкосили почти сотню твоих мертвецов, а всех потерь у нас — манипулятор железного пса. Это ты здесь в положении, а не мы.

Отвечать мне некромант не стал.

— Выдайте языкастого, и я отпущу остальных, — предложил уродец. — Это ведь он командует големами?

— Слушай, а я тебя знаю, — радостно сказал я. — Ты же тот предатель рода людского, который теперь служит Кигулару, верно?

Только попытка вывести существо из равновесия провалилась, меня и на этот раз не удостоили ответом.

Мне не нравилось, когда меня игнорируют, потому Тенеплет уже подбирался к некроманту. Хотя, он бы в любом случае попытался это сделать: защитных плетений я рядом с вражеским полководцем не заметил, а одним ударом выбить самую ценную единицу — дело хорошее.

— Мужики, — дрожащим голосом начал геомант, — я все понимаю — он ваш товарищ, но мертвецов слишком уж много. Подумайте сами: нам дали шанс, и…

— Захлопнись, — скомандовала Ильза. А потом — в весьма нецензурных выражениях объяснила, куда некромант может унести свои предложения.

А там и Тенеплет добрался до цели.

Я до последнего думал, что ничего не выйдет. Однако голем появился позади оратора с двумя черными сферами в руках и метнул обе в ноги некроманта. А потом еще две — в другие ноги. Потом уже ушел в тень и с помощью кинжала, что появлялся не больше, чем на секунду, рубил руки чудовища, и во все стороны летели брызги крови. Так эта мерзость еще и жива? О боги.

Атака механизма знаменовала начало новой битвы: волна мертвецов кинулась на нас со всех сторон. Кругом вспыхнул огонь, контролируемый Пламенным, но мертвецы преодолевали стену огня не слишком-то подгорев. Зомби неслись, кто на ногах, кто — на четвереньках, рычали и рвались к нам с такой яростью, будто убив нас, они снова обретут жизнь.

На этот раз псы не смогли задержать большую часть нападающих. Нежить просто не обращала внимания на големов, и это действительно осложнило битву. Теперь сражаться приходилось каждому, и сражаться на пределе. Даже Существо обернулось огромным шипастым шаром, который катался по полю битвы, насаживая на себя мертвецов.

— Разве твой голем не может добить ублюдка⁈ — зарычал клановый здоровяк с секирой, прежде чем опустить железяку на голову зомби.

Я не ответил: зачем посреди битвы, в которой каждый пытается выложиться на полную, объяснять, что ты не хочешь облегчить бой и убить некроманта потому, что тебе интересно выдавить кое-какие ответы из живого человека?

Тенеплет появлялся на краткий миг, чтобы пару раз пнуть некроманта по голове. После особенно удачных пинков мертвецы изрядно замедлялись, и принимались нападать либо на собратьев, либо на ближайших големов, а то и замирали на месте, либо падали.

— Вилатос, стягивай железных поближе! — заорал Глебос, перекрикивая шум боя. Я представлял, что сейчас начнется, потому големы по моей команде рванули к людям, прижимая своими телами всех в кучу. Дальние, соответственно, рванули как можно дальше, чтобы не прорываться через толпы мертвецов. Некроманта взвалил на себя главный пес, и вместе с Тенеплетом выскочил из-под удара в последний момент, за пару секунд до того, как небо расчертили ослепительные молнии.

Радиус атаки Глебоса изрядно вырос. Как и радиус защиты: ни в машины, ни в нас не попала ни одна молния. Глебос стоял прямо, и не щурясь, смотрел в тучи, откуда били разряды. Мертвецы горели, страшно воняли. Удары молний расщепляли окружающие деревья, поджигали древесину, перепахивали землю и дробили камни.

Когда все прекратилось, я оставил остальных приходить в себя и добивать мертвяков, а сам направился к некроманту.

Чудовище рычало от бессилия и пыталось уползти на культяпках рук и ног, стоная от боли. Разумеется, тщетно.

— Слушай, а как вступить в ваш оккультный кружок? — спросил я, и на этот раз мне даже ответили.

— Ты не разговоришь меня, и не присоединишься к нам, как ни старайся. Наше величие недосягаемо для таких, как ты, птенец мертвых богов!

— Какое еще величие, плесень? Нас вот меньше дюжины, а мы перебили всех твоих мертвецов. Ты представь, в какой ужас придут мертвецы, если нас сотня будет.

— Ты никто против моего бога! — скрежетнул зубами некромант. — Он убил ваших богов, что ему жалкий человечишка…

— Так почему теперь мы тесним нежить, а не наоборот? Вот, недавно некрополис зачистили.

— Значит, город тот был не важен для плана моего бога!

— Как скажешь. Но меня интересует другой вопрос: ты назвал меня птенцом мертвых богов. Что ты имел в виду? — спросил я, хотя сам давно подозревал, что сами по себе люди в других мирах не воскресают, и без божественного вмешательства здесь явно не обошлось.

— Кигулар, к тебе взываю! Забери мое тело, забери душу! — вместо ответа заорал этот ненормальный, а потом забился в корчах и обмяк.

Примерно представляя, чем может помочь своему последователю бог смерти, я занес меч и вбил лезвие в грудь мертвеца. А потом — еще и еще раз, ускоряясь, вкладывая все силы, чтобы перерубить крепчающую кость. Успел — когда перебил ребра и сунул в дыру ладонь, на обрубке руки мертвеца уже нарастало костяное лезвие. Благо, некромант не успел ожить — через ладонь хлынула масса энергии. Едва успел направить ее в навык ремонта механизмов, а потом — в рунную магию. Энергии в некроманте было столько, что оба навыка добрались до ранга грандмастера.

[Ранг навыка «ремонт механизмов» повышен!]

[Ремонт механизмов, ранг — грандмастер]

[Ранг навыка «рунная магия» повышен!]

[Рунная магия, ранг — грандмастер]

— А разговоров-то было, — натужно усмехнулся я, хотя в самый последний миг, когда мертвец зашевелился, меня пробрало ощущением настолько близкой смерти, что я едва не завизжал, как детсадовец, впервые увидевший уховертку. Слава богам, обошлось. Осталось повысить четвертый навык из шести, чтобы шагнуть на ранг грандмастера.

Следующие пять дней ушли на превращение золота в монеты, на дележку и на построение големов Ильзе и Ахрилу. Оба захотели себе ездовые машины — прониклись, сколькими достоинствами обладают металлические друзья.

А еще я собрал кое-что в промежутках между сборкой големов для приятелей. И даже позвал их, чтобы оценили результат.

— Ты нас позвал, чтобы показать что-то особенное? — с любопытством уставилась Ильза на вытянутую металлическую коробку с пропеллерами на углах.

— Ага. Хочу, чтобы вы посмотрели на летающего голема.

— Ты хочешь сказать, что он полетит? — полным скепсиса голосом спросила девчонка. — Но как? Я не вижу у него крыльев.

А вот как…

Я отдал команду, и лопасти машины закрутились, ускоряясь с каждым мигом. Один из пропеллеров оказался сильнее других, и приподнял свою сторону раньше. Машину протащило по дорожке, воздух наполнился скрежетом металла о камень.

Наконец машина взлетела, и даже смогла не влететь в стену Гильдии Големостроителей, к которой подлетела опасно близко. Правда, голем все равно вертелся на месте, иногда — опускался ниже, а иногда — немного опускался на одну сторону и летел туда, хотя я ему не отдавал таких команд.

Спустя пять минут корявого полета, где машина не могла не то, что лететь в нужную сторону, но едва держалась в воздухе, энергия в кристалле почти закончилась, и голем, следуя вложенной команде, устремился к земле, и разбился бы, если бы я не подхватил машину.

— Н-да, над посадкой тоже стоит поработать…

Лица приятелей, наблюдающих корявый полет машины, были неописуемы. Ни разу не летавшие на самолетах, не видевшие, как на День Победы строем летят истребители, зрители были совершенно не искушенные, и поднимающийся в воздух металлический голем стал для них зрелищем невероятным.

— Это, конечно, не механическая птица из историй о легендарных големах, но на безрыбье…

Но по скрываемой радости в голосе понятно, что я сам себе вру. Собранный практически на коленке маленький магический дрон, способный летать — это изрядное достижение. К сожалению, пока он слишком хрупкий, чтобы поднять даже компактный арбалет, и все, что может — просто летать и передавать мне изображение, причем очень недолго, и большая часть интересующего меня пространства сейчас — густая тайга, где с неба голем не увидит ни земли, ни нежити, что делает машину практически бесполезной, но то ли еще будет. Как-нибудь усилить зрение или восприятие машины: с помощью ядер, зачарователей или лучших визуальных модулей, поставить энергокристалл побольше, чтобы смог хотя бы полчаса находиться в воздухе, и можно отправлять команду стражников или авантюристов запускать технику в воздух — прочесывать тайгу и искать нежить или монстров. Через полчаса пусть приземляется, чтобы ему кристалл заменили, и снова в путь. Правда, единственное ограничение — воспринимать передаваемое изображение сможет только големостроитель.

Хотя, если получится создать артефакт типа планшета, привязать к нему магию иллюзии, чтобы передавал изображение от голема, выйдет избавиться от посредников.

К сожалению, скидывать сумки с кислотой и бомбочки на головы врагов долго не выйдет — нежить быстро найдет способ противодействия машинам, будь то магическая атака, мертвые вороны или что-то иное. Но пока для диверсий есть Тенеплет, для наблюдения он же. Пока хватает.

— Вот такого голема я себе хочу! — восхищенно выдохнул Ахрил. Ильза закивала.

— Нет. — Сразу обрубил я. — Я уже выполнил ваши запросы, собрал для вас машины по запросам. Если хотите — собирайте себе летуна сами. Можете скопировать моего голема, главное, соберите его потом обратно, чтобы не осталось лишних деталей. А если получится улучшить, чтобы он не просто в воздухе держался, но и летал в нужные стороны, и, допустим, посылки относил, сможете продать его за такие деньги, что на материал для сотни таких хватит.

Только к тому времени сборкой летунов уже будут заниматься фабрики Арка. Надо будет, кстати, отвезти ему эту недоделку. Големостроители лорда разберутся, как запускать машину, и в чем ее можно улучшить. Мне возиться со всеми делами недосуг, я лучше посмотрю на конечный результат и начну получать проценты с продажи. Перескажу мысли про передачу изображения на артефакт, накидаю еще идей об использовании голема, и пусть дальше сами разбираются. А мне нужно шагать на следующий ранг. И Гильдию Големостроителей в Оклорде посетить. И готовиться отправиться к следующему некрополису. И нормального геоманта отыскать, а лучше — двух. Хотя, последнее можно оставить на Глебоса.

В общем, когда приятели раскрутили голема и разобрались с ним, я прихватил железную игрушку и первым делом отправился в Оклорд. В сумке лежали три десятка мешочков, в каждом — тысяча золотых монет. Более, чем достаточно, чтобы купить не только голема-ликвидатора, но и прицениться к другим моделям.

Существо домчало меня до Оклорда очень быстро: всего через полтора дня я въезжал в ворота.

Через ворота я тоже прошел без всяких проблем.

Гильдия не походила на саму себя. По коридорам носились дети и подростки, кругом орали, пищали и бегали. Послушники постарше пытались навести порядок, но безуспешно. На моего каменного голема едва ли не сразу насели, облапали и едва ли не в ультимативной форме потребовали «покатать их». Что за собрание детского сада?

Не отвечая на просьбы, добрался до кабинета главы Гильдии и зашел, оставив принявшее антропоморфную форму Существо снаружи — развлекать детей. То просто застыло, не обращая внимания на детишек, которые уже карабкались ему на плечи или пытались отковырять от голема камешки.

Толстячок оказался на месте, что тоже порадовало. Но огорчило, что глава, выслушав меня, отказался продавать ликвидатора.

— Я не могу пойти на такое, — развел руками мужчина и виновато улыбнулся. — Не могу продать самого мощного из наших големов даже герою похода в некрополис.

— Это все из-за того, что я отказался стать для вас личным грандмастером? — попытался угадать я. — Обиду затаили?

— Нет, — спокойно покачал головой глава Гильдии. — Это все потому, что я не хочу разбазаривать имущество Гильдии Големостроителей. В наших интересах поднять филиал и всю Гильдию с колен, сделать ее великой снова. Вы тут совершенно ни при чем, Вилатос. Просто я думаю, что голем принесет больше пользы, будучи закреплен за филиалом.

Я смотрел в глаза Сулумуна, пытаясь понять, не является ли его речь прелюдией к торгу?

— Восемнадцать тысяч, — скрепя сердце, поднял я цену. — Тяжело такое предлагать, но…

Сулумун улыбнулся.

— Вилатос, я действительно не собираюсь продавать големов. Я меняю политику филиала, пробиваюсь через закостенелость мышления мастеров. У нас построены дополнительные мастерские, цены на обучение снижены до золотого, мы добрали детей на обучение. Делаем упор на практику. Развиваемся.

— Эти деньги помогут не просто поднять филиал Гильдии с колен, но и поставить на эти колени какую-нибудь еще Гильдию в любом из городов, — вкрадчиво сказал я, но напрасно — главу не убедил. Значит, весь путь проделал зря.

Когда я уже мрачно попрощался и встал, Сулумун щелкнул пальцами, и произнес:

— Ах, да… Кстати, спасибо за то, что помог в освобождении некрополиса от мертвецов. Мы, големостроители, понимаем, что без тебя армия могла не справиться. Хорошо, что лорд понял важность участия на поле битвы механизмов и обратился к филиалам Гильдии с запросом, не можем ли мы помочь ему в следующем походе.

— И вы согласились.

— Разумеется. Не могли ведь мы отказать герою.

Значит, я проверил путь, прорекламировал архетип, а в благодарность за это меня кидают? Да еще и с извиняющейся улыбкой?

— Вы меня напоследок еще уязвить решили, Сулумун?

Прежде, чем мы успели обсудить вопросы взаимоотношений, дверь открылась, и в кабинет шагнул наемник в полноценной железной сбруе. На нагруднике у мужчины был выгравирован блестящий нож. Член «Золотого кинжала», самого дорогого отряда Гильдии Наемников.

— Вы ошиблись, Вилатос. У нас с вами не было никаких конфликтов, а потому и уязвить я вас за что-то не могу. Прошу прощения, если вы услышали в моих словах нечто бестактное, и всего доброго.

— Парень, глава считает, что вы закончили, — басом сказал наемник. — Ты бы это… вышел наружу с территории, это самое. Пока не случилось чего.

— Всенепременно, — кивнул я, борясь с желанием засунуть ладони в грудь обоим. — Всего доброго, господа.

Зато в замке Арка меня встретили гораздо радушнее. К воротам вышел Глебос… кстати, еще один нюанс — без лорда или его сына меня в замок не пускают. Уважаю их стремление обезопасить свое жилье, да и сам понимаю, что я здесь не в качестве друга семьи, а как очень полезный возрожденец, которого доят на знания, но все же досадно.

В общем, Глебос провел меня в замок, где я устроил презентацию «летуна», а позже, когда голема унес в местные мастерские взмыленный слуга, все втроем отправились к накрытому столу, где ужинали и разговаривали ни о чем, пока лорд не сказал:

— Кстати, юноши, по поводу вашего похода. Перед тем, как отправиться к некрополису, могли бы спросить меня, стоит ли надеяться добыть там что-нибудь ценное. Я бы ответил, что кроме камня там ничего не осталось.

— А вы-то как узнали, что города сожжены? — нахмурился я. — Насколько я знаю, в последние года на территорию мертвецов никто не лез.

Арк отрезал кусочек мяса, закинул в рот, прожевал и только потом ответил:

— Ну, твои сведения довольно скудны. Маги следят за мертвяками с помощью птиц, авантюристы раз-два в год уходят к некрополисам, но в основном к ближайшим. Некоторые даже возвращаются. Кто-то вовсе с прибылью. Так вот: три с половиной года назад на западе так полыхало, что грех было не посмотреть, что же там творится. В путь выдвинулись скрытники, которые за четыре недели проверили девять городов и выяснили, что все девять сожжены. Дальше не ходили, но я уверен, что нежить сожгла все. Если уж мертвые взялись за дело, то наверняка завершили его. Они на диво основательно подходят к делам.

Новость удручающая.

— Получается, больше не осталось никаких книг, никаких знаний, кроме тех, что есть у нас? — с недоверием спросил я.

— Ну, есть еще Нельпан. Может, люди на другом материке смогли расправиться с мертвыми и не утратили накопленных за тысячелетия знаний. Не стоит думать, что мы — последний оплот цивилизации. А еще есть столица, — будто бы между делом заметил глава клана.

— Столица? Я думал, мертвецы уничтожили и ее.

— С тем количеством защитных артефактов и плетений, которыми маги веками защищали столицу, там даже дом сжечь практически невозможно. Вся защита завязана на самоподпитывающиеся артефакты божественного ранга, которые подарил людям Захария. Это, конечно, не помешало мертвецам захватить город, но любое узконаправленное или работающее по площади заклятье не может нанести городу вред.

— Можно выволакивать наружу мебель, артефакты, книги из библиотек и сжигать на площадях, — предположил я.

— Безусловно, так они и поступили, — кивнул лорд, — я бы на их месте точно сделал бы именно так. Но это уже не расплавленный камень, не выжженные подвалы. При наличии хорошего геоманта, можно обнаружить самые ценные свитки, книги и прочее, что каждый из аристократов прятал за стенами своих особняков.

— Предлагаете нам прогуляться до столицы?

Не лишено смысла. Сколько могло быть спрятано золота в сокровищнице главного города материка? Точно не меньше, чем мы заработали.

— Я ничего не предлагаю, — пожал плечами лорд. — Всего лишь размышления, не более.

— Хорошо, спасибо. Кстати, как вы смотрите на то, что я убью лича, которого мы привезли из первого похода в курганы?

А вот тут уже лорд посмотрел на меня неодобрительно.

— Зачем?

Я едва не скривился от вопроса. Будто бы тебе еще никто не доложил о том, в каком виде нашли личей, на которых я и начал практиковать «пожирание». И про мой статус и особенность ты наверняка уже в курсе. Будто я не знаю, что твои люди выискивали ядра чароцвета по городам и раз за разом пытались провести в Алтарной тот же самый ритуал, через который прошел я. Минимум человек семь погибло, прежде, чем проект сочли провальным.

— Хочу убить его и стать сильнее, — честно ответил я.

— Ладно. Я предупрежу стражу темницы, они пропустят тебя.

Вот так просто? Жаль, что с Гильдией не получилось, и Сулумун принялся усложнять.

— Пожалуй, прогуляюсь на крышу, — поднялся я из-за стола. Лорд кивнул и вернулся к еде.

Для обычного человека забраться на крышу замка практически невозможно. Не знаю, недочет архитектора тому виной, или так и задумано, но на крышу не ведут лестницы. Подняться сюда можно двумя путями, но легче всего — выбраться на стену через окно, и до самой крыши лезть, цепляясь пальцами за щели между каменными блоками. А по черепице можно было свободно ходить.

Впервые мысль, что можно посмотреть на закат с крыши, посетила меня с месяц назад. Я взял с кухни бутылочку вина, фрукты и сыр, вскарабкался на крышу и полчаса сидел, наслаждаясь прекрасным зрелищем. С тех пор не упускал случая подняться сюда, не обращая внимания ни на трудность подъема, ни на недоумевающие взгляды плебса, ибо величественный вид, открывавшийся на самом верху, стоил того, особенно когда закатное небо наливалось алым, будто все до горизонта залито кровью. Шикарное зрелище.

Только я предпочитал сидеть здесь в одиночестве, а сейчас, стоило мне усесться на черепицу, как послышалось сопение: кто-то лез следом.

— Глебос? — недоуменно спросил я.

— Ага, — ступил на черепицу пацан. В руке зажата стеклянная бутылка с вином. — Не помешаю?

Уже помешал. Я предпочитал смотреть на пламенеющее небо и ни о чем не думать, ни с кем не говорить, и даже Тенеплет в такие моменты сновал по замку, не беспокоя меня. Но раз момент уже испорчен, что поделать.

— Не помешаешь. Как Гильдия? — задал я дежурный вопрос.

— Держится. Управляющего отец дал хорошего, а вот часть персонала пришлось поменять: считали меня неразумным щенком и не стеснялись об этом говорить. Зато теперь все вроде бы нормально. Закрыты два заказа: на ядро с босса и на позицию из орихалка.

— У тебя прекрасно получается руководить, — подбодрил я приятеля. — Я бы не смог управиться лучше.

Хотя я слегка лукавил — на самом деле я не знаю, как у парня получается руководить Гильдией, я уверен, что смог бы добиться послушания работников лишь с помощью страха, а на этой эмоции далеко не уедешь. Тут юноша меня обходит — на него работают за совесть.

Ну, и за деньги его отца.

Глебос уселся рядом, уперев сапоги в скат крыши. Откупорил бутылку, залпом выпил едва ли не треть, вытер рукавом рот, оставляя на белой ткани красные пятна.

— Знаешь, что мне отец вчера сказал? Мол, что вакансия на становление богом — одна. Не знаю, с чего он взял, но по его словам, новые боги не могут появиться раньше, чем раз в двадцать лет. Какое-то там сопряжение сфер… в общем, я не вдавался в подробности.

Я похолодел. Получается, что вакансия уже закрыта? Или Кигулар стал богом еще раньше? А может, это все просто необоснованная байка, или ложь?

— Так вот… Я желаю тебе успеха в этой гонке, дружище, но все же попробую достичь ранга бога первым. Я очень хочу этого. А тот из нас двоих, кому повезет меньше, может попытаться снова через двадцать лет. Идет?

Такое откровение меня жестко напрягло. Даже с учетом того, что Глебос ведет себя нормально, да и информацией поделился…

— Разумеется… дружище, — растягиваю я губы в улыбке, пусть даже что-то из глубины души хочет, чтобы я уничтожил соперника и не отдал то, чем хочу обладать сам.

— Будешь вино? — протягивает Глебос бутылку.

— Нет, спасибо, — качаю головой. — Не хочется напиваться.

К тому же, яд во фляге — верный способ закончить это соревнование. И то, что вино пил на моих глазах Глебос, ни о чем не говорит: он мог выпить противоядие, либо иметь к яду иммунитет.

Стражники, сидящие в караулке у двери, бросали медные монетки, стараясь накрыть своим кругляшком монету противника. Думаю, не найдись у них меди, тараканов или крыс по углам гоняли бы, но оттачивать навыки не стали. Ох уж эти обычные люди, предпочитающие самосовершенствованию кружку пива и сплетни. Надо будет Арку подать идею, что у стражи слишком много свободного времени.

Увидев меня, мужики переглянулись, но и только. Ни один не бросился открывать дверь, ни поклонился.

— Мне нужно навестить камеру, где сидит лич, — сообщил я. — Вам должны были передать.

— А, так ты этот… ну, который големами правит, да? Арк предупреждал о тебе, но… ты действительно желаешь зайти в камеру, где сидит нежить, паря? Он, конечно, обездвижен, и все такое, но…

— Давай, открывай уже дверь, — поторопил я мужика. Лучше уж побыстрее закончить с личем, чем на полчаса зацепиться языками со стражей.

Заскрипели железные петли. Изнутри темницы ударила волна спертого, душного воздуха. Нотка мертвечины, плесени и чего-то кислого… Хорошо, что находиться мне здесь долго не нужно.

Стражник захватил факел. Прошли по коридору, с блестящими от влаги стенами, и остановились у двери. Стражник с недовольным лицом почти минуту звенел связкой из пяти ключей, и наконец открыл дверь камеры. Я, не задерживаясь, шагнул внутрь каменного мешка.

Стены камеры, пол и потолок были испещрены рунами, кругами и прочими геометрическими фигурами, лишающими нежить сил. Даже я почувствовал себя несколько слабее. Надеюсь, особенность будет действовать, иначе придется выволакивать лича наружу, а это уже опасно — кто знает, какими свойствами обладает существо?

— А, смертник, — заговорил со мной лич. — Поболтать пришел?

Не размениваясь на разговоры — вряд ли словоохотливый лич сможет сказать мне то, что еще не сказал Арку, достал из ножен меч.

— Хороший мальчик, — осклабилось существо. — Отруби мне голову! Сделай богоугодное дело, аха-ха!

Но вместо подставленной шеи мертвец попытался достать меня ударом рук, прикованных к полу на длинную цепь. Бесполезно — меч змеей рванулся к груди лича, пробивая ребра. Разумеется, мертвеца это не убило. А в следующую секунду я вбил ладонь в разрез и активировал поглощение.

Энергия двинулась сквозь руку с заметным сопротивлением — похоже, руны вокруг влияют на способности, но не слишком сильно — все-таки ориентированы они на противодействие нежити.

Тем не менее, я выволок захрипевшего лича из камеры, чтобы мне ничего не мешало, и там уже сожрал его навыки.

Перед глазами промелькнули строчки, которые я жаждал увидеть еще в прошлой жизни:

[Ранг навыка «наделение силой» повышен!]

[Наделение силой, ранг — грандмастер]

[Ранг архетипа повышен!]

[Архетип: Архитектор големов, ранг — грандмастер]

На этот раз обошлось без поглощающей боли. Морщась от мигрени, быстро глянул свои характеристики.

Вилатос

Архетип: Архитектор големов, ранг — грандмастер

Навыки архетипа:

Ремонт механизмов — грандмастер

Рунная магия — грандмастер

Создание големов — грандмастер

Управление механизмами — мастер

Усиление големов — мастер

Наделение силой — грандмастер

Общие навыки:

Быстрый бег — мастер

Владение глефой — грандмастер

Владение мечом — мастер

Владение копьем — мастер

Контроль — подмастерье

Оценка — мастер

Малый комплекс уклонения — грандмастер

Медитация — мастер

Ускорение восприятия — мастер

Пассивные навыки:

Крепость тела

Стальной скелет

Особенности:

Пожирание

Ладно, оценкой займусь потом. Как и размышлениями, сколько я успел получить новых знаний — и так едва не остался стоять на месте, когда для сравнения задался вопросом, как можно улучшить летуна, и сходу нашел девятнадцать ошибок, не слишком критичных, но если бы расположил руны иначе, под иным углом поставил лопасти…

Я помотал головой, отгоняя желание творить, и направился к выходу.

Стражник, с опаской глядя на меня и испачканную в потрохах лича руку, отошел в сторону.

Где Арк набрал таких неженок? Или в охрану пленников специально идут люди, которые не умеют делать ничего другого?

Я быстрым шагом вышел из темницы, запрыгнул на Существо и спустя несколько секунд был у ворот. Пока солдат крутил ворот, поднимая решетку, я нервно стучал пальцами по дереву седла.

Мне хотелось оказаться как можно дальше отсюда. Не хочу оставаться рядом с Арком, пока на меня будут рушиться всевозможные неудачи. Я бы на его месте воспользовался шансом убрать с пути сына такую преграду к божественному рангу, как полезный големостроитель. Новые зелья, артефакты и механизмы — оно, конечно, хорошо, только несоизмеримо с собственным богом в клане. Да и большую часть того, что знал и придумывал на ходу, я уже передал. К тому же, атака практически наверняка будет удачной — если уж какой-то купец сумел подавиться едой в своем собственном подвале, то во время битвы шанс погибнуть значительно выше. В любом случае, я не придумал ничего лучше трех способов. Первый — носиться по лесам на големе на протяжении недели, меняя направление движения и надеясь, что чертов мир не сумеет предугадать мой путь и не пошлет наперехват каких-нибудь разбойников, монстров, нежить, и я не попаду в аномалии. Еще есть вариант арендовать какой-нибудь склад, чтобы уйти в медитацию на всю неделю, не есть, не пить, но кто может гарантировать, что у проходящего мимо мага не зачешутся руки, и тот не решит испытать свою силушку на складе? Нет, город тоже опасен. Может, в разы более опасен, так как там гораздо больше вариантов помереть. И даже если я поставлю снаружи големов для охраны этого склада, не факт, что они не убьют кого-нибудь при защите этого склада, потом — не перебьют стражу, и не вызовут на меня огонь.

Потому я выбрал третий вариант. Добраться до ближайшего кургана, где мы с Глебосом как-то дракона уничтожили, и просто сидеть там, дожидаясь противников. А потом, уже в зависимости от их сил и численности, либо сражаться, либо бежать, либо залезть в курган и обрушить за собой вход. Благо, Тенеплет и Существо, два моих сильнейших голема на данный момент, могут как помочь мне в битве, так и свод обрушить, и даже раскопать потом этот завал.

Существо гигантскими прыжками мчалось через лес, а мне все казалось, что я вот-вот вляпаюсь в сеть паука-паутинника, либо голем навернется, и сломает мне либо шею, либо ногу, несмотря на проведенный ритуал, наделивший меня «стальным скелетом». Но все было тихо, мирно, на пути не встречалось ни агрессивных монстров, ни ловушек, и от того я еще больше напрягался.

Наконец домчался до кургана, остановил своего каменного коня у входа и отправил Тенеплета вниз по старым истертым ступеням.

Внутри — никого. Обстановка напоминает мне затишье перед бурей, будто мир копит силы, чтобы ударить меня посильнее.

Стоит ли есть? Пожалуй, потерплю. Неделю без еды я вряд ли протяну, но вот несколько дней вполне смогу. Главное — не захлебнуться водой из фляги.

В общем, я зорко смотрел по сторонам, готовясь к всевозможным неприятностям. А вот к чему я точно не был готов, так это к тому, что Тенеплет сядет напротив меня и прошепчет тихим голосом, больше похожим на шум ветра:

— Нам нужно поговорить.

— Чего? — глупо переспросил я.

Нет, я уже давно понял, что существо напротив меня обладает собственным мышлением, характером, зачастую идет на поводу у своих желаний, но разговор⁈ Это действительно что-то новое. Да я не знал даже, что у этой машины речевой модуль есть!

Я подключился к голему, одновременно бросая на него всевозможные аналитические заклятья, но по-прежнему не смог проникнуть сквозь его защиту. Будучи грандмастером, не смог! Теперь, на моем новом ранге защита Тенеплета выглядела, как клубящееся облако тьмы, которое не давало мне узнать, что находится внутри механического существа. Но там точно было нечто, отличное от обычной начинки, потому как обычные големы не говорят, пока хозяин не даст команду, или это не заложено в их программе.

— Поговорить нужно, — терпеливо, будто разговаривая с душевнобольным, повторил Тенеплет. — Нам.

— Ну, давай поговорим, — с легкой опаской согласился я. Не каждый день с тобой разговаривает твой меч, пространственная сумка или голем.

Тенеплет доверительно положил на колени руки, повернув их ладонями вверх. Наверное, этот жест должен был вызвать доверие, только вот когда твой инструмент обретает голос, о доверии думаешь в последнюю очередь. Какими психологическими штучками ни пользуйся.

— Как я понимаю, ты поверил Глебосу и сейчас хочешь переждать испытание мира? Можешь не беспокоиться, на тебя оно действовать не будет. В конце концов, тебя и призвали в этот мир только для того, чтобы ты стал его защитником. Именно потому тебя не раздавило стенами подземелье, и вообще перенесло в прошлое. Сейчас тебе нужно не сидеть неделю на месте, а как можно скорее набирать силу и добраться до ранга бога быстрее, чем Глебос, чем Мясник из Вяжска, чем Курохал, Либрок и Певчик. Глебос станет грандмастером в самое ближайшее время, остальные — уже грандмастера. И они весьма близко подобрались к следующему рангу. Я открою тебе секрет: если богом станет кто-то из них, новой вакансии не будет ни через двадцать, ни через сто лет. Кигулар захватит этот мир, и будет править двумя. Когда в живых останутся крохи людей, противостояние будет проиграно, и он сможет получать силу из этого мира. Пока он лишь тратит ее на поддержание связи между своим миром и нашим, на контроль мертвецов. Тебе нужно…

— Не, так не пойдет, — помотал я головой. — Давай ты сперва представишься, объяснишь, почему я должен тебе доверять, а потом уже я подумаю, стоит ли верить твоему рассказу.

— Я уже спас тебя в подземелье, когда тебя едва не раздавило стенами! — зашипел Тенеплет. — Неужели это не повод доверять мне?

— Ну разумеется. Где ты вычитал, что спасение жизни — это повод для доверия? — ядовито улыбнувшись, спросил я. — К тому же, докажи, что ты меня спас, а не подземелье согласилось на людские жертвы.

— Подземелье — огромный тупой механизм, который изредка жрет рандомных мастеров! — прошелестел голем, но я не обратил на его слова внимания.

— Может, мне вовсе не хочется следовать твоим советам? Сам же сказал, что я — последняя надежда этого мира. Давай, убеждай меня. Старайся.

— Будто добиться максимальной силы — не в твоих интересах, — фыркнул Тенеплет. — Я не хочу развлекать тебя или убеждать, пока ты сыпешь иронией и сарказмом. Но я согласен, давай поговорим. Задавай вопросы. Только имей в виду, наш диалог ограничен количеством маны в накопителе этого механического тела, — сжал руку в кулак голем, рассматривая ее.

— Ну, самое первое и интересное: кто ты? И почему раньше молчал?

— Я — помощник мертвых богов, живущий на изнанке. Наверное, последний из оставшихся в живых. Или последний функционирующий? Не знаю, сам реши, как правильно, — зашлась в шелестящем смехе машина. — Я не твой голем, не думай. Я лишь сумел перехватить управление над ним, в первую очередь благодаря твоему новому рангу. Ты стал сильнее, твоя связь с големом стала сильнее, и твои големы получили часть силы. А так как твой голем связан с изнанкой, я сумел до тебя докричаться. Раньше не мог. Да и не слишком хотел — зачем связываться с неудачником, который даже до грандмастерского ранга добраться не может? Я бы лучше попытался наладить контакт с другим человеком.

— Погоди, — остановил я голема. — Ты говоришь, что перехватил управление над големом только сейчас, но в таком случае как ты сохранил меня в подземелье?

— Не путай влияние на подземелье с заселением в это тело, — покачал голем пальцем. — Мне не нужно было занимать оболочку, чтобы отдать команду подземелью. Меня оно по-прежнему слушается, только вот на любое действие в реальном мире тратится часть моих, не таких уж и великих, сил. И — да, я приглядывал за тобой, тут ты прав. Кстати, именно я помог тебе пережить поглощение ядра чароцвета.

Я вскинул брови. Хм… Допустим.

Оценил, сколько осталось энергии в накопителе голема: это я определить мог. Процентов пятьдесят, притом, что голем еще по изнанке сегодня побегал и успел потратиться. Значит, ускорять беседу не буду — существо успеет ответить на все вопросы, которые у меня хватит любопытства задать.

— Нельзя было помочь мне переварить ядро чароцвета без всяких неприятных последствий, вроде желания сожрать навыки всех окружающих?

— Можно. А можно было просто не совершать столь глупый поступок, как поглощение растительного ядра. Да и на пользу тебе пошла эта способность, иначе сейчас бы только добрался до ранга мастера.

— Ладно, возможно ты прав. Кто такой Кигулар?

— Бог иного мира, — с готовностью ответил механизм. — Чудовищно сильный, он вторгся в Наддиен, сразил моих создателей, но и сам получил множество ран, которые не может залечить, одновременно удерживая связь между мирами. Сейчас он до предела ослаблен, изранен, может погибнуть от любого божественного удара, но нет бога, что ударил бы.

— Почему боги не были готовы к вторжению? И как вообще можно было убить богов?

— Видимо, потому что в этот мир никто никогда не вторгался, — развел руками Тенеплет. — Или я просто не знаю о том. Все знания о том, что Кигулару необходимо захватить этот мир, добыты подслушиванием беседам между личами, вампирами и живыми агентами нежити. Как можно убить богов… Вероятно, очень просто, если ты превосходишь их по силе. Я не стоял с факелом и не видел сам процесс.

— Зачем меня призвали, и кто это сделал?

— Вероятно, боги хотели того же, что и я сейчас — чтобы ты поскорее дошел до следующего ранга. А как… Не знаю. Возможно, сработал какой-то механизм по типу подземелья. Я о таком не осведомлен.

«Спрашивай о чем угодно, но я отвечу не на все твои вопросы». Очень удобно.

— Кто создавал Тенеплета и устанавливал на него защиту?

Механизм странно вжал голову в плечи — похоже, хотел пожать плечами, но из-за особенности конструкции сделать этого не смог.

— Почему голем пугает людей?

— Вероятно, заложенная в него матрица поведения. И — нет, я не смогу заглянуть в эти программы, как не смогу и отключить защиту. Я лишь занял это тело, будто надел перчатку.

Убедительно? Самую малость. Верю ли я существу? Пожалуй, не во всем. Хотя оно не показывало агрессии, и всеми силами показывает, как радеет за меня: толкает наверх, раскрывает глаза на события прошлого.

— Ладно, расскажи мне еще что-нибудь. Что считаешь нужным, на твой выбор.

— Я уже сказал, что считаю нужным для тебя. Сбор энергии и повышение ранга навыков.

— Каким образом?

— Перебей грандмастеров, — хмыкнуло существо. — Я уже назвал тебе имена. Подожди, пока обратятся, потом засунь в каждого ладонь… в общем, не мне тебя учить.

— Как-то твое предложение не вяжется с заботой о людях. Чем больше грандмастеров — тем лучше для живых, нет?

— Если ты такой чистоплюй, — раздраженно прошипел Тенеплет, — или боишься пачкать руки, можешь уничтожать личей по некрополисами или возле столицы, либо спуститься в подземелье и демонов жрать. Оно тебя больше не тронет, ты теперь в списке дорогих гостей. А насчет твоего вопроса — одному богу будет по плечу решить все проблемы, а десятку грандмастеров — нет!

— Ладно, не кипятись, — поднял я ладони. — Не каждый раз удается поговорить с помощником почивших богов. Кстати, их можно как-нибудь воскресить?

— Вот станешь одним из них, и найдешь ответ на свой вопрос.

— Хорошо. Как мне тебя призвать в случае необходимости?

— В случае необходимости я сам тебя навещу… А в знак своих добрых намерений перед уходом усилю твоего голема.

Тенеплет вздрогнул, вскочил и огляделся. Похоже, существо ушло. Стоит поставить на броню голема какие-нибудь зачарования от подселения. Слишком уж меня напрягает, что какое-то мутное существо может «надеть это тело, как перчатку».

Однако сутки лучше посидеть здесь. Если появятся какие-то неприятности из разряда тех, что описывал Глебос, буду знать, что меня пытались развести. А если нет, пожалуй, послушаюсь и пойду к следующему рангу. Как раз что-нибудь придумаю за сутки.

Остаток дня после ухода того самого божественного помощника прошел довольно спокойно. Ночью я не засыпал — опасался, но меня никто не побеспокоил, и не случилось никаких неприятностей.

Единственное, чем я мог заняться — размышлять, что же мне делать дальше. И раз за разом убеждался в мысли, что мне стоит все-таки последовать советам странного существа и как можно быстрее достичь следующего ранга. Только каким способом?

Если существо толкало меня пожирать людей или нежить, если грандмастеров уничтожали, прежде, чем те доберутся до нового ранга, то, скорее всего, особого секрета нет: бог — это просто следующий ранг развития. Мне нужно всего лишь поглотить столько энергии, чтобы перевести четыре грандмастерских навыка на божественный уровень, и все.

Жрать грандмастеров не хотелось. Во-первых, это как-то бесчеловечно, что ли. А во-вторых, я вполне могу проиграть грандмастеру, особенно если он заточен на битву. Если я выйду против того же Глебоса… лишь для примера называю пацана… и тот переживет первую атаку, то может ударить по площади ударами молний. Это не проблема — я могу контролировать големов издали, но в этом случае я лишусь своих големов. И грандмастер может начать выяснять, кто стоит за нападением. И вполне может выяснить.

Утром я начал засыпать, так как кроме размышлений мне заняться было нечем. Потому послал Тенеплета проверить, есть ли поблизости водоемы, и уже спустя сорок минут продирался на Существе сквозь густой кустарник, пока не вышел к крутому, обрывистому берегу. В трех метрах ниже текла речка, в прозрачных чистых водах отражалось утреннее небо.

Я спешился, и аккуратно спустился вниз, цепляясь за мшистые камни, разбросанные на берегу. Зачерпнул холодную воду, умыл лицо, отгоняя сон.

У речки было прохладнее, и прохлада эта бодрила. Я сел на огромный валун, опустил в воду ноги и продолжил размышлять.

Если не охотиться за грандмастерами, то что делать? Можно последовать совету существа и отправиться к столице: судя по его словам, именно там сидят личи. Но что они там делают? И смогу ли я справиться с несколькими личами, когда они заметят меня? Наверное, нет. Даже если там окажется всего один неудобный противник, вроде того же мастера плоти, то стоит мне засунуть в него руку, как мне резко станет не до прокачки. А уж если там окажется сам архилич…

Впрочем, поход на столицу можно организовать в рамках уничтожения нежити, а не в рамках ее пожирания. Набрать авантюристов, доделать «Титана», пригласить Арка с его войском, взять у Сулумуна того же ликвидатора. И этими силами сперва зачистить некрополис поблизости, проверяя силушку, а потом — выдвинуться на столицу.

Я представил себе мощь собранной армии, восхитился… а потом задумался. Если у меня будет такая сила, разве мне нужны будут авантюристы и сам Арк?

Нет, грандмастера и мастера будут необходимы, для разрушительных ударов и борьбы против сильных противников, вроде того же демона, они определенно потребуются. А обычное мясо мне не нужно — гильдейские големы в сражении у некрополиса уничтожили едва ли не больше зомби, скелетов и рыцарей смерти, чем все подмастерья, вместе взятые. А если взять всех, кого убили Пламенный и Тенеплет, то там и большее число наберется.

И нежить не сможет подпитывать свою армию на поле битвы — уничтоженный голем не встанет, чтобы сражаться на стороне противника. Да и жертв среди мастеров и грандмастеров будет гораздо меньше, и големам придется реже добивать людей. А еще людей можно добивать самому, или ждать, пока обратятся, а потом — пожирать…

Отогнал от себя алчные мысли. На всякий случай — сунул руку в пространственный рюкзак, нашарил там ядро и впитал. Вроде бы голод отпустил, позволил мыслить трезво, но надолго ли? Мне кажется, после перехода на новый ранг мысли о поглощении людей стали посещать меня еще чаще. Может быть, лучше развить навык контр…

Ладно, вернемся к задуманному войску. Если набрать громадное число качественных големов, потом — завербовать хотя бы на один поход големостроителей в том же Ублефесе и одержать первую победу — найдутся и другие желающие вступить в армию. Главное — набрать столько механизмов, чтобы не беспокоиться, смогут ли они выиграть битву: брать сразу по максимуму. Ну, и позаботиться о магах: рунных, стихийных, и прочих, рангом не ниже мастера. Последним даже удары наносить не нужно — пусть стоят себе и защищают нас от атак со стороны личей. Как только все мертвое мясо будет уничтожено, предводители мертвых либо снова скроются, позволив мне разграбить город, либо же останутся сражаться, позволив мне захватить и сожрать их.

Плохо одно: у мертвых остались призыватели и портальщики, причем сохранившие свои силы и способные хоть перенестись с поля битвы, хоть демона призвать, а у нас — нет. Ну ладно, попробуем побеждать и без них. У Арка получилось привести войско к победе, а значит, и у меня может выйти. Главное — набрать войско побольше и посильнее.

И начну я, пожалуй, с аренды всевозможных големов, которых готова предоставить мне Гильдия Големостроителей. Денег, благодаря нежеланию Сулумуна продавать ликвидатора, у меня достаточно: могу и на неделю арендовать големов, и на полгода. Стандартные убивашки. Правда, на полгода я их арендовать не буду: деньги мне потребуются для другого. Я теперь грандмастер, в големостроении я теперь соображаю на высшем уровне, и у меня есть идея, которую можно проверить на големах Гильдии. Например, создание големов-магов.

Для стопроцентной победы в машины придется вложиться. Каждую необходимо будет переделать: поместить внутрь качественные ядра, заменить энергокристалл на более мощный, а лучше — поставить сразу два. Я хочу сделать из машин заклинателей по типу того же Пламенного, который в битве у некрополиса показал себя очень достойно. Только если Пламенный может взять в руки меч и сражаться на вполне приемлемом уровне, то эти так не смогут. Да им и не нужно… Могу внедрить в каждого ядро похуже, чем у Пламенного, но способное работать с тем же огнем, землей, льдом или другой разрушительной для мертвецов стихией, и позволю големам колдовать вместе, усиливая атаки друг друга. Создам армию из магов-слабосилков, контролируемых одним человеком или големом с модулем-передатчиком. Я уже видел, как бьются под контролем голема-пса связанные с ним механизмы: слаженно, поддерживая и прикрывая друг друга. А вот чего не видел, так это совместной атаки големов-магов. Если в усиление Пламенному дать еще десять-двадцать огненных воинов, результат может быть в разы более впечатляющим.

Итак. Значит, мне нужны однотипные ядра, нужны взятые в аренду големы-бойцы, нужны помощники-големостроители, потому как один я с таким грандиозным объемом работы точно не справлюсь. Точнее, справлюсь, но времени на это уйдет непомерно много. А я не хочу уступать Глебосу и прочим в гонке.

— Ладно, — встал я с камня. — Будет еще время выспаться. А пока — в путь. Может, даже в пути подремлю.

Ближе всего к кургану находился Оклорд. Туда я и двинулся.

Надеюсь, аренду обычных боевых големов мне Сулумун еще оставил. Если нет — огорчусь и начну буйствовать. И вряд ли наемники Золотого кинжала меня успокоят: грандмастеров среди них нет.

Добрался я к городу под вечер, и поспешил к Гильдии, надеясь, что кладовщик все еще на своем рабочем месте.

Дети по коридорам уже не бегали — либо их отпустили по домам, либо у них и сейчас идут какие-нибудь занятия. Плевать, мне не дети нужны.

А вот кладовщик был на месте, и при виде меня вздрогнул. Похоже, припомнил все выходки, все мои ультиматумы и те случаи, когда я покупал модули, которые лежали на складе совсем не для продажи, или для продажи только «своим», в число которых я не входил, несмотря на наличие патента и грандмастерского ранга.

— Мне нужно арендовать стандартных боевых големов, — остановился я рядом с ним. — Это возможно?

— Э-э… Ну, если ты не потребуешь тех, что находятся на нижнем складе, то разумеется… Сколько нужно?

— Нужны все.

Мужчина растерялся.

— Может спросить у Аслана? Вилатос, я не уверен, что такое количество можно сдавать в одни руки.

— Давай-давай, оформляй, — поторопил я мужчину, доставая из рюкзака мешочек с тысячей золотых монет. — Големов я вижу, арендовать их можно, так в чем проблема? Да и сам заработаешь пару золотых.

Последнее я произнес через силу, но на решение кладовщика, похоже, эта фраза тоже повлияла. Мужчина нехотя повел рукой на стройный ряд големов, среди которых хватало и ржавых, и помятых.

— Выбирай. Тебе на сколько дней?

— Давай сразу на месяц, — прикинул я. За месяц можно проапгрейдить машины и захватить пару некрополисов. Можно даже такую силу набрать, что возвращать големов не потребуется.

— На месяц? Так тут мало будет! — показал кладовщик на мешочек с монетами. Пришлось доставать еще один.

Несмотря на разрешение кладовщика, всех големов я не забрал. Каждого я осматривал и забрасывал диагностирующими заклятьями, и если на изношенность манопроводов не обращал внимания — все равно придется переделывать рунные цепочки, вести их к ядру и ко второму энергокристаллу, то тех, у кого была ржавчина или глубокие вмятины, отбраковывал. Мне и так нужно работать, не покладая рук, так лучше я возьму изначально целые заготовки под магов, чем стану возиться еще и с поверхностным ремонтом, и с чисткой, и с заменой деталей.

Когда выбрал тридцать семь условно целых големов, спросил?

— Где сейчас находится выпускной курс? Меня интересуют именно те ребята, которые уже получили свой архетип.

— Так это… В мастерских, наверное. Работают над ремонтом городских големов или объясняют основы големостроения тем, кто еще не взял архетип.

— Отлично… Туда я и пойду. А пока мне нужно еще семь модулей-передатчиков.

— Нету! — буркнул кладовщик.

Я не поленился — сам прошел до места, где ранее лежали ящики с экспериментальными деталями, но нужных там не оказалось. Впрочем, там никаких не оказалось: похоже, после моего последнего вояжа их перенесли в более надежное место, чем склад. Печально. До посещения Ублефеса, где и изготавливаются эти передатчики, придется руководить големами самостоятельно.

Я забрал изрядно опустевший денежный мешочек и выдвинулся в сторону мастерских. За мной шагали тридцать семь машин, лязгая сочленениями и топоча по каменному полу.

Рядом с мастерскими слышались многочисленные голоса. Наблюдателей в коридорах не было, зато в самих мастерских людей была масса. В первой мастерской, куда я заглянул, человек пять стояли за станками, а вот остальная дюжина просто смотрела за работой и комментировала их действия. Самый громкий наблюдатель — худой, как жердь, парнишка, рядом с которым стоял голем в виде закованного в доспехи рыцаря. Голем вполне себе неплохой: даже шлем с плюмажем.

Так как мне нужно было за как можно меньшее время сделать как можно больше, желательно — с помощью других големостроителей, я решил не упирать на дипломатию, а решить вопрос быстро. Голем за моей спиной заколотил себя кулаком по груди: звонко, громко и очень противно, будто в закрытой кастрюле трясут булыжник.

На звон оглянулись все. Разговоры смолкли, на меня уставились два десятка любопытных подростков.

— Есть предложение, — не стал я развозить политесы, — я даю по серебряной монете всем, кто сейчас занял верстаки, и вы убираете с них свои недоделки. Но не уходите сами — мне нужны големостроители с архетипом, которые будут не против заработать несколько золотых монет.

— А с чего ты решил, что мы согласимся? — нагло уставился на меня тощий паренек. Похоже, уверенности ему добавлял голем. — Есть предложение: ты сейчас проваливаешь со своим серебром, и мы тебя больше не видим.

— Дружище, мне незачем спорить с тобой, — вздыхаю. — Я не хочу тратить время на то, чтобы померяться достоинствами и выяснить, кто из нас круче, я это знаю и так. Если не хочешь работать над моими машинами — скатертью дорога. Не выйдешь сам, тебя выволокут отсюда мои големы.

— Че, уверенный такой? — набычился пацан.

Я в чем-то понимаю его. Пришел тут непонятный человек, ставит условия. Наверное, я бы на его месте вел себя абсолютно так же, но я не на его месте. Однако я на своем. И мне здесь гораздо удобнее.

Разница между архетипом ранга ученика и ранга грандмастера — очень существенна. То, на что я в прошлом тратил кучу сил и времени, теперь можно было сделать за секунды. Пальцы зашевелились, сплетая безумно сложное заклятье, потом — другое, и еще одно, на всякий случай. Архетип позволил пацану увидеть плетения, но распознать знаки он был не в силах — лишь нахмурился и на всякий случай шагнул назад.

Результат последовал почти сразу: за спиной парнишки его собственный голем дернулся, зашатался, а потом выпрямился. Только хозяин у него теперь был другой.

Механизм положил руки на плечи пацана. Тот попытался обернуться, но не смог. Железные пальцы впились в плечи подростка, и голем, сделав десяток шагов, опустил подростка, что брыкался и ругался, за порогом.

Все молча смотрели на эту сцену. А потом четверо человек быстро собрали своих големов и вышли за дверь. Остальные разделились на два лагеря: остались те, кому требовалось больше времени на сбор механизмов, и те, кто все-таки был не против заработать.

— Что нужно делать?

— Зарабатывать золото, — криво улыбнулся я.

И мы развернулись. Я быстро объяснил, что мне требуется, сделал ребятам «пример» — разобранного голема, на которого нанес нужные руны, и понеслась работа. Сам пока занимался самым важным, ядрами — аккуратно, едва заметными касаниями острейшего кинжала выводил на поверхности артефактов линии рун, следуя той информации, которую выдал мне новый ранг навыка. Это точно сравняет големов с Тенеплетом, а уж с двумя энергокристаллами они таких дел навертят…

Именно это знание даровал мне грандмастерский ранг навыка «наделения силы». Именно руны помогут големам улучшить контроль над профильной стихией до ювелирного уровня, именно он должен дать возможность объединить силы для совместных атак.

В работе не обошлось и без вопросов. Как только подростки поняли, что я знаю гораздо больше, чем они, и даже больше некоторых лекторов Гильдии, принялись спрашивать все, что хотели. Я же с готовностью делился информацией. Зачем что-то утаивать? Они все равно не догонят меня, и соперниками мне не станут.

— Зачем ты помещаешь в големов ядра?

— Это дает им возможность колдовать.

— А почему так не делают големостроители? — нахмурилась девчонка. — Почему они не усиливают простых големов так же, как это делаешь ты?

Потому что навык «наделения силой» — довольно редкий, и владеет им от силы десяток големостроителей. Потому, что развитие этого навыка требует времени и кучи ядер. Потому, что ядра стоят относительно дорого, и пихать их в големов, которые принадлежат Гильдии — расточительство, а в своих… Големостроители предпочитают увеличивать силы своих големов. Не наращивать количество, как я сейчас, а как я в прошлой жизни — брать качеством.

— Делают. Правда, не тех големов, которые принадлежат Гильдии, а своих, личных. Это как… м-м-м… сдача в аренду лошадей. Представь себе человека, который держит табун и предоставляет коней и лошадей другим людям. Каких ему необходимо иметь лошадей?

— Лучших, как в Кробске?

— Нет. Кробские лошади действительно лучшие, но их разводят, чтобы продать подороже. Купец, который будет сдавать животных в аренду, станет делать упор на выносливости и усредненности лошадей. Не будет держать у себя откровенных кляч, — будет, еще как будет, — но и вкладывать лишний серебряный в содержание лошадей не станет. Ему будет важна выносливость лошади, чтобы та прослужила как можно дольше. Может, он потратит деньги на ветеринара, или на целителя, но уж точно не будет поить лошадей усиливающими эликсирами и гонять по полосам препятствий, как делают в Кробске.

— Но ведь если провести этих големов через усиления, можно будет сдавать их в аренду гораздо дороже, — возразил некто из толпы.

Криво улыбаюсь:

— И кто тогда будет их арендовать? Они рассчитаны на людей весьма среднего достатка.

Однако таких вопросов было немного, большинство все же интересовались големостроением. Из каких металлов строить машины? Как дублировать рунные цепочки для двух энергокристаллов, и можно ли сделать эти цепочки для трех? Сыпались вопросы про разные модели големов, про вычисление правильного положения рун в зависимости от роста голема, от модели. Каким именно големам лучше ставить обычные модули, а каким — специализированные? Как я подчинил механизм Оскара, и зачем вернул контроль над ним хозяину?

Я терпеливо отвечал на вопросы, проверял големов, исправлял ошибки в рунах, которых с каждым разом становилось все меньше, спал, ел.

С каждым днем усиленных големов становилось все больше. Как и планировал, я создавал механизмы с одинаковыми способностями: вытащил из сумки все огненные ядра, которые долго откладывал, и все артефакты, помогающие управлять камнем и водой. Увы, ледяных не было. Точнее была всего парочка, но для синергии и сокрушительных совместных атак этого явно мало.

С учетом посещенных зачаровательных лавок и прочих скупщиков, ядер этих трех направлений я наскреб почти три десятка. Остальные големы пока ядром не обзавелись, но рунные цепочки я сделал, и крепления для ядер приварил. Будут артефакты — поставлю их на подготовленные места.

На работу ушло трое суток. На утро четвертого дня я вышел из Гильдии, окруженный металлическими воинами, и сразу направился к подземелью. Думаю, сейчас Сулумун с Асланом, которые за три дня не попались мне на глаза, облегченно выдохнули. Я еще не тестировал эту маленькую армию магов, но думаю, проблем они могут доставить изрядных.

— Ого, какая армия… — присвистнул авантюрист, идущий к городу. — Чего, решил сходить так сходить? Сразу на год-другой вперед ресурсов набрать?

— А ты уверен, что они тебя защитят, мальчик? — спросил какой-то весельчак. — Там, внутри подземелья, водятся чудовища в разы страшнее твоих големов. Тебе нужно было брать армию побольше, чтобы точно победить любого обитателя первого этажа. Аха-ха!

Иду вперед, не обращая внимания на насмешки. Меня ждет подземелье, ждут новые ядра. А потом — вояж по городам, где я вновь возьму големов в аренду и вновь проведу через усиление. А потом… Пожалуй, займусь Титаном, наберу через Глебоса мастеров-авантюристов и снова навещу Гильдию Оклорда. Мне ужасно хочется завладеть ликвидатором, и Сулумун меня не остановит.

Так и шли мы к подземелью маленьким отрядом в тридцать девять големов и одного человека, пока я не решил свернуть в сторону.

Факелы в подземелье есть, потому у големов-пиромантов будет, откуда черпать энергию и материал на атаки, не придется создавать огонь, тратя огромное количество маны. Геомантам тоже не придется думать, чем ударить — тоннели подземелья состоят из камня. А вот гидромантам нужно взять материал для атак.

Потому я, не доходя до деревни над подземельем, свернул в сторону ручейка, из которого авантюристы наполняли фляги.

Голем-гидромант наполнил водой одну из множества сумок, стоило мне развязать горловину рюкзака. Мутный поток жидкости, направляемый ядром голема, тек в распахнутую горловину рюкзака. Чтобы достать воду из свернутого пространства, механизмам нужно будет всего лишь засунуть внутрь руку и сумка разрушится. Одноразовый способ использовать жидкость для гидромантов, но сумки я купил за столь малое количество серебра, что их даже не жаль. Почти не жаль. В любом случае, огромная водная сфера сейчас привлечет внимание авантюристов, а заказывать бочки и сумку для транспортировки крупногабаритных грузов ради големов не хочется.

Оказавшись в поселке, первое, что я сделал — зашел в местную лавку и купил крупные и средние контейнеры для органов — выкупил все двадцать, опустошив запасы лавки. Я не собираюсь уходить отсюда без хорошенького заработка, а раз извести всех тварей в подземелье невозможно — постоянно появляются новые — то можно поставить на поток добычу органов…

Хотя нет, сейчас я здесь не для добычи золота, а для ядер. Золота у меня хватает, а вот артефактов для машин не так много, как хочется.

В подземелье я не пошел: остался в зале, напротив карт седьмого и восьмого этажа. Конечно, слово существа, которое вроде как спасло меня при поглощении ядра чароцвета, значит много, но кто даст мне гарантию, что это действительно сделал он? А если даже и так, то почему спасение моей жизни должно стать гарантом моего безоговорочного доверия? У этого существа может быть свой резон меня спасать, и он вполне может расходиться с моими планами. Например, после того, как я стану богом, неожиданному помощнику захочется получить себе механическое тело типа Тенеплета, либо будет пытаться убедить меня воскресить мертвых богов. А может, попросит устроить в его честь жертвоприношения, если вдруг за странным поведением Тенеплета стоит этот самый помощник.

Ладно, потом подумаю над этим. Но я не против сделать вторым богом того же Глебоса. Разумеется, уже на вторых ролях. Но сражаться в одиночку с Кигуларами, которые и пятерых богов могут разом прихлопнуть — форменная глупость. Уверен, именно боги контролировали количество грандмастеров, не желая терпеть рядом с собой других богов. За это и поплатились. Будь их десятка два… да что там два десятка — будь их хотя бы шестеро, последний, если бы не попал под удар, смог бы выпнуть из мира Кигулара — существо проговорилось, что это едва ли не проще, чем ногу почесать — и воскресить собратьев.

Пока я разглядывал карты, големы отправились вниз.

Наверное, я не первый авантюрист, который руководит механизмами с расстояния. Вот только сомневаюсь, что кто-то когда-то заваливал нижние этажи стальным мясом ради ядер. Не то, чтобы это было сложно… для грандмастера. Обычный мастер мог бы отправить големов не ниже пятого этажа — дальше бы потерялся контроль. Да и не смог бы обычный мастер расписать рунами ядра, усиливая возможность совместного взаимодействия големов.

Пока машины продвигались, я рассматривал карту, выискивая логова интересующих меня существ. И таки нашел! На седьмом и восьмом этаже были четыре логова: одно — демоническое, с обитателями огненного плана. За то, что этими существами до сих пор не занимаются и логово не зачищено, людям, которые ответственны за контроль подземелья, нужно хвосты накрутить. Во втором и третьем обитают гримарлы, антропоморфные существа: медленные, но с потрясающей броней, а вот четвертое мне подходит — оно принадлежит драконидам. Похоже, сейчас в подземелье засилье разумных монстров.

Или все же заняться демонами? Их ядра тоже могут взаимодействовать с пламенем. И пусть дракониды слабее, занявшись демонами, я смогу облегчить жизнь здешним стражникам. Может, даже не допущу чьей-то гибели.

Хм…

Нет. Зачищать подземелья — их работа, вот пусть и выполняют ее. Лучше лишний раз не буду рисковать своими големами. Тем более, демоны кроме склонности к огненной магии имеют еще и пассивную защиту от огня. Конечно, в отряде хватает големов, которые могут атаковать и с помощью геомантии, и с помощью гидромантии, только вот не уверен, что этого будет достаточно для победы. Демоны — твари хитрые.

Изучив карту, я сел на скамью и погрузился в неглубокую медитацию, готовясь быстро переключаться между отрядами. Да, всем големам я уже задал необходимую модель поведения, но этого было мало: модель не учитывала всевозможные варианты схваток, наверняка будут проблемы. К тому же, големы не обладают самыми совершенными вычислительными модулями, и самообучаться не могут. Точнее, могут, но с весьма паршивой скоростью и результативностью.

Существо перешло в форму огромной змеи и свернулось вокруг моей скамьи, оберегая мой покой. Этот зал посещали далеко не дети, потому не было ни восторженных писков, ни попытки забраться на каменного голема. Я желал, чтобы меня не беспокоили, и люди пошли мне навстречу. Даже лавки рядом никто не занимал.

До нужного этажа големы дошли практически без происшествий. Не считать же за происшествия схватку с великаном, которого нашпиговали каменными копьями, растущими из стен, или столкновение с огромной змеей, которая с непонятной целью поднималась с шестого на пятый этаж. Наверное, смерти искала. И нашла: пламя факелов взбухло, и големы дружно ударили по змее, вкладывая в атаку огромное для того же Пламенного количество маны.

Я даже сосредоточиться толком не успел, как воздух наполнил сизый дым, а труп змеи с обугленной мордой отлетел в сторону.

На первый патруль драконидов големы наткнулись на седьмом этаже. Тенеплет, выполняющий функцию наблюдателя, показывал мне из тени, что происходит за поворотами, и големы встретили драконидов слитным ударом. Сперва ударили пирокинетики: вновь вспыхнуло пламя факелов, и тоннель заполнили ревущий огонь и страшные крики сгорающих заживо монстров. А когда голем прекратил подпитывать огонь маной, оказалось, что внезапная атака смогла убить лишь одного драконида — остальные максимум дымились. И пока я решал, что делать дальше, пока големы собирали ману в ядрах, настал черед удара драконидов. Целых три копья полетели в ближайшего голема. Одно из копий наконечником пробило металл на груди, миллиметра на три войдя в ядро. Повреждение оказалось достаточно серьезным, чтобы голем упал, как подкошенный, а я перестал его ощущать.

Черт! Мало того, что монстры защищены, так единственное запекшееся тело теперь не пригодно для разбора на лут, да еще и ядро вряд ли пережило такое издевательство. Теперь пирокинетиков на всякий случай переставлю за спины: пусть ходят сзади и берегут тылы — не нужно мне запекать ценные ингредиенты.

Но пока в голове мелькали сторонние мысли, големы успели ударить дважды: по коридору полетели каменные сосульки, прошивая тела драконидов. Один голем создавал шип, а потом к нему присоединялись еще два, разгоняя снаряд до скорости болта, выпущенного из хорошего арбалета. Гидроманты ударили созданными из воды щупальцами. И этой атаки дракониды уже не пережили: камни входили в плоть, ломали кости и рвали мышцы. Все закончилось секунд за десять, второго удара дракониды нанести не успели.

Один из големов обшарил ближайший труп и сразу нашел костяную пластинку со знакомыми рунами. Амулет, защищающий от огня, значит. Рядом еще две пластинки — защита от стрел, но обе пластинки треснуты: оказались не так мощны и не справились со снарядами.

С защитными амулетами дракониды станут еще более сложными противниками, чем демоны…

Шучу. Против рогатых я пока воевать не готов, и дело именно в коварстве. У племени демонов много разнокалиберных специалистов, и сила их даже не в физической мощи, как у того здоровяка, с которым дрался Арк, а в хитрости и ударах исподтишка. Очень неудобные противники — наверняка в ловушках потеряю массу големов, и изрядно поплутаю, прежде чем найду логово. Лучше уж пусть стражники теряют своих.

А вот теперь пришел черед Тенеплета. Я помню, как голем пошутил надо мной, за десять минут разобрав великана. Вот теперь пусть поработает кинжалом, порадует и себя и мой кошелек.

И голем не подвел, начав споро разбирать драконидов на части.

Механизм получил бы больше удовольствия, приложив руки к чьей-нибудь шее, но и такая работа не была для него в тягость. Ведомое уверенным движением руки, острейшее лезвие прошло между крепкими чешуйками, распороло широкую и прочную кожу драконида, обнажая мощные мышцы. Механизм мастерски снимал шкуру драконида, не обращая внимания на кровь, текущую по рукам, ногам, туловищу… Големы, стоявшие полукругом, передавали изображение полностью залитого кровью голема. За шкурой пошли внутренние органы — механизм с ловкостью хирурга извлек все ценное, что хранил для продажи драконид, и перешел к другому монстру. И к следующему.

На запах крови подтянулись падальщики, но отряд големов быстро размазал их по стенам и забрал ядра. Возиться с ингредиентами с падальщиков точно было излишним — контейнеры и так довольно быстро наполнялись сердцами, желчными пузырями, отрезанными головами, когтями, шкурами, ядрами и прочим, что могли дать честному добытчику дракониды.

Контейнеры быстро заполнились, и вот уже на выход спешит первая команда. Семь големов тащат ящики, еще две пары следуют впереди и позади процессии, охраняя механизмы. В случае нападения им нужно будет всего лишь выиграть пару секунд, пока големы-переносчики не поставят ящики на пол и не включатся в битву. Конечно, чтобы магичить, големам не нужны свободные ладони, лишь команды ядру, и они могут колдовать даже с занятыми руками, но в таком случае они станут отличными целями для атаки.

Стражники, мимо которых прошли големы с заполненными ящиками, едва не сгрызли свои копья. И я их прекрасно понимаю — добыча в контейнерах без учета ядер стоила двадцать-тридцать золотых, а с ядрами — все пятьдесят. Невообразимые деньги для обычного стражника, а тут такие деньги получены всего лишь за час работы. Правда, пока я сработал скорее в минус — голем, которого разнесли дракониды, после моего апгрейда стоил гораздо больше. Но для меня сейчас на первое место вышли ядра. Когда у меня будет больше големов, вовсе можно будет идти по тоннелям, безостановочно швыряясь перед собой заклинаниями. И пусть это слишком затратно по мане, маны у големов в сумме будет до хрена. Правда, к тому времени у меня уже может быть собственный ликвидатор, которого можно пустить по коридору, чтобы принимал на себя удары. В подземелье нет существ, которые могут нанести урон мифриловому голему. Точнее, есть — мифрил не орихалк, и уязвим к магии, но такие существа просто не успеют нанести достаточно урона, чтобы повредить голема прежде, чем тот доберется до них.

Ну да ладно. Мысли мыслями, а дела — делами!

После первого отряда драконидов пошел второй и третий. Тактика уже была отработана: заметили драконидов — нарастили перед собой щиты из камня стен и пола. Прямоходящие ящеры, не видя противника, были вынуждены подойти поближе, а потом вступали в дело големы-гидроманты, обволакивая морды монстров сферами мутной воды из огромного шара, который несли за собой големы. Мало того, что сквозь мутную воду обзор был не слишком хороший, так еще и дышать было невозможно, и звуки сфера искажала. После атаки драконидов можно было брать голыми руками, но у големов было кое-что лучше голых рук: геоманты, которые точными бросками костяных шипов разбивали черепа ящеров. Отряд пирокинетиков с контейнерами ходил туда-сюда, не останавливаясь. Я уже насчитал шестьдесят три добытых ядра. Против нежити они будут незаменимы, пусть сейчас и не могут показать всей своей силы.

Я отвлекался и выходил из зала лишь когда на поверхность выходил очередной отряд, груженный потрохами, и сопровождал их к скупщику. Пока в конце концов не случилось страшное. Торговец вздохнул, оценивая новые ящики, и сказал:

— Парень, я понимаю, что тебе кружит голову твой талант, но больше сегодня у тебя органы не приму. Нет, те, что ты притащил, сдавай, но и только. Мне еще нужно сдать все, что ты добыл, по лавочкам артефакторов, зачарователей и зельеваров. И у них тоже холодильные ящики не бесконечные. Войди в положение.

«Войти в положение» было очень трудно, так как в это самое время Тенеплет разбирал на части очередную группу монстров. Но посыл я уловил и отправил механизмы обратно уже с сумками свернутого пространства. Продам органы в том же Оклорде, по пути будет, либо — в Чиурисе.

Логово драконидов выглядело как огромный зал, на стенах которого — десятки кривых ходов, ведущих вглубь маленьких пещер. Чтобы логово исчезло, нужно зачистить каждую. И это не проблема: у големов осталась мана, они могут просто направить потоки пламени в эти пещеры.

Проблема была в другом. Посреди зала стоял огромнейший каменный драконид, высотой в десятиэтажное здание, и упирался верхними лапами в рукоять секиры циклопических размеров.

Черт. Надеюсь, этот здоровяк не оживет…

Хотя, чего это я? Разумеется, оживет, стоит големам зайти под своды зала! Если на стене логова висит навороченный арбалет с натянутой тетивой и вложенным в ложе болтом, то скорее всего один из сотни врагов из последних сил доберется до этого убер-оружия и выстрелит.

Големы остановились на пороге логова… А потом — развернулись. Пожалуй, теперь можно двигаться к следующему городу и арендовать следующих големов. Здесь я закончил, а логовом пусть занимаются те, кому за это платят. Разве что, скажу страже, что большинство драконидов пущены на ингредиенты.

Вяжск дал мне два десятка големов, но возиться с ними пришлось самостоятельно. В выпускном классе было всего четыре человека, которые уже смогли взять архетип, и, похоже, на мой счет им были даны какие-то указания, так как забитые ученики на предложения поработать лишь испуганно улыбались и мотали головами:

— Уважаемый мастер, простите, но нам некогда… много работы…

И ни серебро, ни золото не смогли заставить ребят взяться за апгрейд големов. Мастера же задирали носы и считали себя выше ассистирования «сопляку». Двадцать золотых за работу над каждым големом не сподвигли маститых големостроителей на помощь, тридцать тоже оставили безучастным, а поднимать цену еще выше не стал уже я — если не хотят работать за вполне приличные деньги, пусть царапают носами потолки. Сам справлюсь.

Хотя бы аренду помогайки и склада для работы удалось получить без астрономических затрат. Правда, настоятель Вяжского филиала позвал меня в свой кабинет и спросил, по какому праву я провожу несогласованные изменения гильдейского имущества, но настроение у меня после суток работы было не слишком хорошим, да и мужик выглядел не слишком внушительно, потому ответил, как есть:

— Потому, что без апгрейдов модель С-36 ни на что не годна: слабая, медленная, способная сражаться против зомби, но не больше. Хотите помешать мне? Ну, попробуйте остановить меня силой. Или попросту подождите конца аренды, и если я ее не продлю, то вам достанутся големы гораздо лучшего качества, чем те, которых я брал.

Либо вообще ничего не достанется, если големов размажут монстры или мертвецы. Но это я уже добавлять не стал — мужику сказанного хватило: лицо налилось краской, настоятель задрожал от гнева, и выдохнул:

— Пошел вон!

Пожав плечами, последовал пожеланию. В конце концов, мне не разговаривать нужно, а големов совершенствовать.

Оклорд прошел, практически не останавливаясь. В Чиурисе зацепил пятнадцать големов, в Кробске — двадцать. Останавливаться на доработку не стал — спешил в Ублефес, где есть Ильза с Ахрилом и дружелюбные мастера, которые никогда не откажутся подзаработать. Пока они будут заниматься апгрейдом големов, а Глебос будет подбирать людей для похода, я займусь всего одним механизмом: машиной класса «Титан».

Сулумун пригубил смородиновый чай из крохотной чашечки, и отставил ее на звякнувшее блюдце. Обвел находящихся в кабинете людей:

— Прекрасный чай. Попробуете? — и холеная рука показывает на малюсенький чайничек.

Сидящий напротив Аслан покачал головой. Глава отряда наемников, чей стул стоял рядом со стулом заместителя настоятеля, неуклюже пожал плечами и пробасил:

— Благодарю, но мне бы поскорее сдать доклад и вернуться к работе.

— Ну что ж, — вздохнул настоятель Гильдии. — Докладывайте. Выяснили, над чем работал Вилатос? Как-никак у вас на это три недели было.

— Разумеется, выяснили… Если бы паренек совершенствовал големов в ангаре, мы отправили бы для наблюдения ваши машины, и зуб даю — паренек обнаружил бы их сразу: как-никак, не из последних големостроителей. Однако здесь ситуация была проще. Вилатос ни от кого не скрывался, работал, привлекая пацанят и девчонок. Давал им нужные руны, не опасаясь, что они перескажут их нам. В итоге есть четкие зарисовки всех рунных цепочек, соединяющих модули и энергокристаллы. Я в этом не смыслю совершенно, но подростки перечертили себе в тетради все руны. Туда же записали лекции, что проводил юный големостроитель, не отрываясь от работы.

С этими словами наемник положил на стол и толкнул к настоятелю кипу бумаг. Сулумун с интересом полистал листы, и отодвинул в сторону — изучит потом, подробно и вдумчиво.

— Тетради изъяли?

— Э-э… Нет. Не было такого приказа. Да и после того, как мы опросили всех, кто помогал Вилатосу, и переписали все из их тетрадей, кто-то наверняка решит сделать копию.

— Изымите. Хотя… Хотя ладно, не нужно. Все равно что-то у кого-то сохранится, так лучше выступить в роли хороших наставников, а не злых. Если вдруг кто-то станет мастером, лучше пусть будет благодарен, чем на пустом месте заведу себе врага… Хорошо, значит, мы можем повторить успех паренька… — мужчина царапнул ногтями столешницу, и обратился к Аслану:

— Соберите всех, кто работал над големами. Пусть берут со склада все машины, которые не взял Вилатос, все необходимые материалы и создадут несколько точных копий. Денег за работу не дам — пусть нарабатывают практические навыки, раз так за ними гоняются. Выставите ненавязчивое наблюдение, чтобы они не разобрали големов на детали, а работали прилежно.

— Прошу прощения, — вновь забасил наемник. — Есть один нюанс. С ядрами Вилатос работал сам. Сам расписывал их, сам помещал в корпуса, так что это единственное, о чем мы не знаем. Ученики запомнили часть, в докладе есть зарисовки, но за их правильность я уже ручаться не могу — сведения расходятся.

— Расписывал ядро? — нахмурился мастер-настоятель.

О такой технике он даже не слышал. Работа с ядрами и наделение големов магическими силами — уже едва ли не вершина того, что он знал. Навык «наделения силой» был самым непонятным, и книг по нему почти не было: разве что талмуды, активирующие этот самый навык. На каком ранге навыка работа с ядрами дает информацию по рунам, которые можно нанести на ядро: подмастерье? Или даже мастер? Хотя бред: довести навык до ранга мастера сопляк не успел бы.

— Расписывал ядра ножом, зачарованным на остроту и прочность.

— Нужны менталисты, — обратился настоятель к Аслану. — Найдите в Гильдии Магов тех, кто хоть что-то смыслит в работе с чужой памятью. Или возьмите эликсиры у зельеваров. Или еще что придумайте — нам нужна эта роспись. Вся! Если этот мелкий мастер не хочет делиться знаниями, узнаем о них сами.

Аслан одобрительно кивнул, а вот наемник нахмурился.

— Прошу прощения… Мастер? Мой боец с мастерским навыком наблюдения узнал, что во время последнего посещения мастерской ранг Вилатоса равнялся грандмастерскому. Ежели желаете, предоставим вам данные обо всех его навыках, что удалось обнаружить.

Сулумун распахнул глаза, будто его кто-то хлопнул по затылку раскрытой ладошкой.

— Ясно… Вы свободны, жду доклада по поводу способностей парня.

Наемник вскочил со стула, кивнул мастерам и покинул кабинет.

— Неожиданно, — впервые за полчаса подал голос Аслан. — То, что паренек уже достиг ранга грандмастера и еще жив… Хм…

Но Сулумун не пожелал разговаривать на отвлеченные темы.

— Как продвигаются закупки ядер? Даже если мы не сможем восстановить всю рунную роспись, не восстановим рунные цепочки, артефакты все равно будут нужны.

— А вот с этим уже не так радужно. Цены на ядра сильных монстров выросли почти в три раза: с шести-восьми золотых до двадцати. И едва они появляются, их выкупают и везут либо в Ублефес, где они попадают к Вилатосу, либо в замок Кровавой луны, к Арку. Что он с ними делает, не знаю, но ходят слухи, что использует в зачаровании.

— Ладно, придумай что-нибудь. Ядра нужны, так что выкупай их напрямую у авантюристов, либо отправь кого-нибудь с боевыми големами в подземелье, как и сделал Вилатос. Нам нужна эта сила.

— Сделаем, — понятливо кивнул Аслан и покинул кабинет.

Оказавшись один, Сулумун задумался. Книги, изъятые из особняков лектора и предыдущего настоятеля, пополнили библиотеку филиала Гильдии. Пришлось даже из собственной коллекции добавить пару томиков, но оно того стоило: сейчас слова о поднимаемой с колен Гильдии звучали не так смешно. В библиотеку теперь ходили и выпускные группы, и преподаватели, развивая навыки.

Хотя, на эти самые колени Гильдию поставило само руководство за семь лет. Когда выяснилось, что за воровство книг никто не накажет, каждый решил, что его домашней коллекции не хватает талмудов. Прошлый настоятель не препятствовал воровству, решительно его возглавив. Да и сам Сулумун был не безгрешен. Однако это все дела минувших дней, и…

Настоятеля будто ударило током! Зашипев, големостроитель переключился на голема, который отправил ему такой бодрящий сигнал тревоги, и застыл.

Сигнал шел от здоровенного каменного голема, стоявшего у ворот. Теперь же механизм по плечи провалился под землю. Попытка пошевелиться каменным телом ничего не дала: похоже, голема окружала спрессованная до каменной прочности земля.

Но атака на голема была меньшей из проблем Гильдии. Ворота были распахнуты, покореженная правая створка вовсе висела на одной петле, и на улице ровными рядами стояли однотипные големы. В середине рядов зависла огромная сфера воды, рядом с которой со спокойным лицом стоял Вилатос.

Сулумун, едва не задохнувшись от гнева, подключился к системе защиты и через голосовые артефакты, что находились по всей аудитории Гильдии, заорал так, что задрожали стекла:

— Нападение на Гильдию! Все к оружию!

Свои подвалы, где хранились лучшие големы, имел каждый филиал Гильдии Големостроителей, но я решил ограничиться посещением подвала Оклорда. Одно дело — пусть и силой забрать одного ликвидатора и оставить за него пятнадцать тысяч, чтобы это не посчитали ограблением, а другое — пойти против всех городов, поочередно плюя на Гильдию каждого. Во втором варианте есть нешуточный шанс распрощаться с жизнью: если за мою голову назначат награду, то я могу и не устоять. Архетип у меня слабенький, мирный и не заточенный на противостояние со всякими наемниками и охотниками за головами.

Особенность поглощения в ответ на мысли о возможных врагах жадно урчала. Весы голода вновь качнулись, и я жаждал поглощения навыков тех людей, кого может отправить за моей головой Сулумун после того, что я сделаю.

В Оклорд входила стальная армия из почти ста големов. Каждый — творение искусства, каждый голем — маг. В центре на Существе сидел я, рядом шагали Железный, Пламенный и Тенеплет, позади войска двигались три отряда по пять псов. Железных собак, кстати, уже начали подмечать даже те, кто не ходил в атаку на некрополис: слухи про заградотряд псов гуляли в народе, обрастая ужасающими «подробностями». Кстати, два отряда псов берегли деревни от зомби и отразили нападение, спасая больше сотни жизней, вот только что-то про этот подвиг слухи не ходят. Будто я не изменил историю, не спас людей от поражения в первом походе на мертвецов, а все, что делал — добивал раненых. Аха-хах!

Кстати, следующий поход начнется со дня на день. Глебос, каждый раз при встрече, недовольно бурча, что вместо развития Гильдии приходится заниматься подбором авантюристов для моих походов, все-таки нашел два десятка необходимых мастеров. Среди них есть и специалисты по ловушкам, и рунные маги, и погодники, и стихийники, и прочие. Теперь не придется волноваться, что нас размажут прежде, чем подойдем к первому же городу. Есть и минус — Глебос с нами не пойдет, да и Ахрил с Ильзой от похода отказались, загоревшись идеей летающих големов. У них даже что-то получается.

— Это ведь столица! Место, где уже семь лет не ступала нога живого человека! — говорил я Глебосу, но паренек морщился:

— Вот пускай и не ступает. Я бы на твоем месте тоже туда не стремился: лучше уж отправь туда големов, пусть обчистят окраины, стараясь не попадаться на глаза мертвецам. Или пусть твой Тенеплет прошвырнется по особнякам родовитых горожан, обчистит их поместья. Я уверен, что там собрано, мягко говоря, чересчур много нежити, и стоит вести себя осмотрительно. Ты же наоборот — хочешь привести армию в центр территории, что не принадлежит людям, и… что?

И обчистить ее. Может быть, поймать и сожрать нескольких личей. Может — истребить армию зомби с помощью големов-магов. Может — даже богу пальцы прищемить, или архиличу, если он там.

— Во-от, молчишь, — по-своему понял заминку Глебос. — Лучше уж я наберу тебе нормальных мастеров, и ты сходишь, зачистишь простой некрополис. Но опять же — с тобой я не отправлюсь, дел тут набралось — не успеваю разгребать. Сегодня мэр вот пригласил на празднование дня рождения его дочери. Я самого мэра видел-то пару раз, как зовут его дочь, узнал только сегодня, но там будет весь местный свет, нужно показаться и завести полезные знакомства. Да и на новый ранг уже перейти бы: осталось только управление молниями повысить…

Големостроителей я решил не вербовать — сделаю ставку на големов с передатчиками. Благо, последних доделал в Ублефесе. Как по мне, драться будут немного хуже, зато никто в походе не перехватит контроль над моими отрядами.

А вот мой архиголем еще готов не до конца. Мне бы еще неделю на сборку голема и пару недель на доработку, но делать нечего: придется выдвигаться так… И под «так» я имею в виду огромную повозку, на которой поедут отдельные части Титана. На стоянках и в пути буду собирать голема воедино, и там же — тестировать. Как сказал «помощник богов», нужно поторапливаться, пока до божественного ранга не дошел кто-то еще.

До Гильдии дошли быстро. Люди уступали големам дорогу, кто-то спрашивал, для чего нужна такая процессия, кто-то охал, восторгаясь ровными рядами.

Когда дошли до места назначения, я остановил свою армию прямо посреди улицы и переключился на Тенеплета, который уже находился рядом с дверью, ведущей в подвал. Большинство рун здесь блокировали двери, вон та печать отвечает за проход определенных людей, вон та — за заглушку. Наверняка руны от нее тянутся по потолку, полу и стенам помещения, иначе можно было бы достучаться до големов и заставить их ломиться изнутри, где защиты точно нет.

А вот оповещающих печатей не вижу. Да и в целом с высоты своего грандмастерского архетипа могу сказать, что руны написаны как-то кривенько, печати составлены косо. Будто зачарованием занимался мастер или вовсе подмастерье рунной магии. Человек без профессионального опыта и фантазии, который спустя рукава налепил на створки требуемое и на этом закончил.

Магия Тенеплета стала в разы сильнее, мощнее — похоже, на это действительно повлияло находившееся в его теле существо. Или же сыграли роль те люди, которых голем свел с ума? Попробуй, узнай.

Находясь в реальном мире, голем вытянул ладонь в сторону ворот, и с железных пальцев в сторону магических печатей по воздуху потекла вязкая тьма: растекаясь в сантиметре от створок, сгорая в агрессивных вспышках света, но продолжая течь.

Я думал, именно в этот момент кто-то решит проверить, что происходит в подвале, и придется задействовать приведенную армию, но, похоже, у этой защиты действительно нет оповещения. Какой гений продумывал эту систему?

Исходящий черным дымом силуэт выглядел как существо, способное держать в страхе весь Оклорд. Жуткий для людей, которые его раньше не видели, и вдвойне страшный для тех, кто уже знаком с его повадками. Мой личный механизм, послушный до самого последнего винтика. Кроме тех случаев, когда он увлекается запугиванием людей, или вдруг контроль над ним перехватывает существо из плана тени. Такого, кстати, больше не произойдет: на съемных пластинах брони Тенеплета теперь выбиты защитные рунные цепочки. Теперь контроль над ним никто не перехватит, пока я не сниму с голема броню, либо пока с него эти пластины не сорвут.

Со всеми печатями голем разобраться не смог. Но в какой-то момент едкая энергия голема пересилила защиту, и коснулась одной единственной руны в печати, ответственной за «заглушку». Защита мигнула — всего на мгновение, но этого мне было достаточно, чтобы нашарить спящее сознание голема-ликвидатора и перехватить его. Тенеплет сразу прекратил источать энергию изнанки — его миссия была выполнена.

Следующие три минуты я потратил на налаживание связи, я принялся аккуратно взламывать голема, пуская по прочной нити связи заклинания, подтачивая защиту голема, с чем мне помогал грандмастерский ранг, высший в големостроении. Пока высший.

Этот голем был на порядок надежнее машины сопляка, которую я перехватил три недели назад. Быстрее было бы подчинить голема с помощью ключа, который наверняка спрятан в шкафах подвала, но добраться туда будет непросто — нужно будет довести туда армию, либо заставить Тенеплета час за часом ломать защиту, по мере накопления энергии.

Заглушка не могла обрезать уже установленную связь, потому я слал и слал заклятья, подбирая ключики к механизму.

Если бы сейчас у голема имелся хозяин, то он бы принялся отбивать своё детище от вора, но голем был без хозяина. Более того — единственной командой, на которую он был готов среагировать, был тот самый числовой и буквенный код, лежащий в сейфе. Кода я не знал, зато прекрасно видел, на что у машины есть отклик, а на что — нет. Я, как хороший медвежатник, цеплял крючками «зубчики» сознания голема. Мне не нужно диктовать механизму код, мне требуется всего лишь убедить его, что я ему этот код продиктовал.

Можно было пойти другими путями. Взломать голема: не обращая внимания на код и отклики, «проломить стенку» к центру управления големом, но тут нужна прорва силы, которую я тратить не хочу. Да и не знаю я, к чему приведёт использование такого количества силы. Возможно, на такой прорыв создатель голема установил какое-нибудь действие, начиная от простой очистки всей его, голема, памяти, и заканчивая чем-нибудь более коварным: внезапной атакой нового хозяина, или спонтанно наступающим периодом бездействия посреди битвы. Можно было попробовать «обнулить» память голема дистанционно и заново внедрить в него паттерны и модели поведения, но оставлю это на крайний случай: из-за расстояния сил на это тоже потребуется немерено.

Наконец получилось. Голем потянулся, сжал-разжал кулаки. Осмотрелся, не нашёл своего оружия, однако команду получил и источал стальную… нет, я бы даже сказал — мифриловую уверенность в том, что справится с задачей.

Ладони голема пробили створку двери, будто бумагу. Печати полыхнули рассеивающейся энергией, но та без вреда для механизма стекла вниз, уходя в каменный пол.

Дальше голему пришлось лишь идти за Тенеплетом, который вёл его безлюдными коридорами прямо до первого этажа, где бегали дети. Там уже пройти без привлечения внимания не вышло, но дети — это не взрослые, так что тревогу из-за запыленного голема никто не поднял. Когда ликвидатор вышел наружу и подошёл к воротам, я даже удивился. Они что, совсем тут расслабились? Сулумун думает, что возрождение Гильдии и «поднимание» с колен заключается только в наемниках, которые занимаются черт-те чем, и в новом наборе детей?

Во дворе появился наемник в стальной броне, посмотрел на наши ровные ряды и быстро вернулся в здание. Я уже обрадовался, что хоть кто-то обратил на нас внимание. Выждал минуту, но ничего не произошло. И… все? Никто не заметит, что я украл голема? Ну нет, стоит хотя бы обозначить, зачем я приходил!

В ноги голему летят мешки с золотыми монетами. Потом големы-геоманты с минуту подготавливаются к атаке, зато выходит та на загляденье хорошей: охраняющий ворота голем проваливается в яму глубиной в два метра. Стены мало того, что спрессованы едва ли не до гранитной твердости, так еще и сжимаются до предела, не позволяя голему пошевелиться. Он, может, и смог бы расколоть ударами свою тюрьму, но пространства для ударов ему не дали. А ликвидатор тем временем бьет по решетке ворот, да так сильно, что одна из петель отлетает.

— Нападение на Гильдию! — донесся до меня громогласный рев, заставив нахмуриться. — Все к оружию!

А вот теперь можно и уйти.

Я развернулся, и в компании големов отправился на выход и города. Меня никто не догонял и не пытался остановить.

— Скри-и-и!

Визгливый крик пронесшейся над соснами твари ввинтился в уши, заставляя остановившихся на привал людей ежиться от испуга. После каждого вопля создавалось впечатление, будто чудовище подобралось совсем близко, однако на расстояние умелого выстрела из лука или пущенного заклинания чудище не подлетало. Следило. Выжидало. Тревожило. Причем, скотина такая, практически всегда находилась в воздухе, потому и Тенеплет ее подкараулить на земле не мог.

— Может, оторвемся от тварины? — полным тревоги голосом предложил Шилок, сухонький старичок с архетипом рунного мага.

— Да какое там «оторвемся»⁈ — вмешался мастер-мечник, двухметровый верзила, слепленный из одних мышц и суровой рожи. — Мы с этим вот грузом, дай бог, чтобы вообще до некрополиса добрались! — махнул здоровяк в сторону здоровенной повозки, на которой я в данный момент с помощью двух паучар-помогаек собирал Титана.

— Это да… Зря я подписался на этот поход. Вся нежить в округе через глаза этой мертвой твари уже посмотрела за нами, и наверняка хохочет, наблюдая, как мы премся в ловушку, которую они для нас подготовили, — покачал головой старичок-маг, по-прежнему думая, что я его не слышу. Хотя я и не слышу, а вот голем в десятке метров от них ловит каждое слово.

Мысли отряда давно уже не были для меня секретом. Тут каждый первый хотел поскорее покончить с надоевшим походом, и каждый второй ворчал и хаял меня за глаза. За неумело собранный отряд — мол, взял бы какого-нибудь грандмастера-воздушника, грандмастера — рунного мага, грандмастера-лучника или иного грандмастера, так тот мигом сшиб бы с небес противную тварь. Только отчего-то такие вот ворчилы забывали, что грандмастера — товар более чем штучный, особенно среди авантюристов, и их наем обойдется в такую копеечку, что мне придется все, что я добыл с некрополиса, продать.

Хотя нет, тут я хватил. Но все равно меньше, чем за пять тысяч золотых монет они не согласятся, хотя бы по той причине, что в подземелья эти дядьки ходят потому, что им того хочется, а не ради заработков. А соваться в мертвые земли они не хотят, и на моих условиях они пойдут не меньше, чем за пятерку. Кто хотел, уже собрал свои отряды и выдвинулся мертвецов грабить — самостоятельно, без големов и чужих условий. Тот некрополис, к которому мы идем сейчас, похоже, единственный еще нетронутый: потому, что дальний из всех. Хотя, не удивлюсь, если обнаружу, что город уже кто-то кто-нибудь частично обчистил, или пополнил своим отрядом армию мертвецов.

Я вздохнул и выпрямился над одним цельным куском голема, что еще сутки назад был тремя отдельными деталями: ногами, руками и нижним куском туловища. Чтобы окончательно собрать машину, нужно соединить две половины голема, будто рассеченного на уровне пояса. Последнее действо, на которое уйдет не меньше суток. Но это уже позже — мне тоже хочется выспаться.

Хотя залезть в кабину свежего голема, равного которому еще не создавали, хочется не меньше…

— Скри-и-и-и!

А ворчат люди потому, что идем мы действительно неспешно. А как иначе, если нужно провести повозку через заросшую дорогу, которая и в лучшие времена не была рассчитана на повозку шириной в пять метров? Големы-гидроманты и криоманты непрестанно рубят и жгут молоденькие деревья, что выросли на дороге, големы-геоманты поднимают землю на обочинах, чтобы повозка дном не шкрябала дорогу, и, не дай бог, не завалилась на обочину. Если голем навернется с повозки, мы всеми силами обратно его не запихнем.

Зато после нас дорога остается — ровненькая, на загляденье! Когда уничтожим последние толпы нежити, не буду собой, если не поставлю на дороге пост и не начну драть по золотому с каждого босоногого крестьянина, что решит обосноваться в каменном домишке зачищенного некрополиса. Ибо такое трудовложение должно окупиться, иначе меня жаба задушит.

— Заканчиваем привал! — гаркнул я охрипшим голосом, и люди зашевелились: вставали на ноги с тихими проклятьями, сыпали пожеланиями мне «доброго здоровья». Раскладывали свои вещи по рюкзакам, садились на ездовых големов, которых, между прочим, я им предоставил, и гнали по бурелому дальше, чтобы остановиться через пяток километров и несколько часов ждать повозку, обмывая «тупому сопляку» косточки.

Не сдержавшись, я полыхнул раздражением, и претензии, которыми сыпали в основном тот мечник и рунный маг, быстро прекратились. Я уже разобрался, что грандмастер может транслировать свои эмоции во внешний мир, так сказать «давить аурой». Непонятно, как это действует, на каких правилах основывается, но факт есть факт: эмоции людей, что достигли ранга грандмастера, могут улавливать и другие люди. И чем ниже ранг человека, на которого направлены эмоции, тем тяжелее может быть давление. Простому человеку, который еще не добрался до архетипа, вовсе сердце можно остановить, если задаться целью — известны такие случаи. Никаких других причин, кроме того, что грандмастер — уже «личинка бога» я придумать не могу.

— Не злись на них, — попросил мастер-геомант Грилаш, подъехавший ближе к повозке. — Все на нервах: все-таки не на прогулку идем, а в город, который уже семь лет от нежити очистить не могут. Да и та тварь не дает продыху: по ночам будит, днем отдохнуть не дает, вот ребята и дерганные такие.

К слову, Грилаш не давал повода заподозрить себя в двуличии: в мою сторону за спиной он пока ни слова не сказал. Даже пару раз затыкал рты особо говорливым ребятам, которых уязвляло, что ими руководит ребенок. Но раздражение еще меня не отпустило, потому и ответил я излишне резко:

— Между прочим, я в одном отряде с вами еду, и тварь действует мне на нервы ничуть не слабее, чем вам. Потому, прошу тебя, как достойного человека: предупреди своих приятелей, чтобы держали языки за зубами и по поводу моего возраста, и по поводу оценки моих действий. Иначе, чувствую, не все доберутся до цели.

Геомант вздохнул, и стегнул голема поводьями, понуждая идти быстрее — мысленное управление механизмами обычным людям было недоступно, потому пришлось извращаться с поводьями, завязывая триггеры в управляющем модуле на подобные жесты.

Следующие сутки прошли почти без происшествий: разговоры прекратились, а вот на големов подозрительные взгляды стали бросать еще чаще — похоже, наконец-то уяснили, что я их слышу. Теперь летающих тварей стало три, и орали они практически без перерыва. Однако это пошло на пользу: к крикам с высоты люди попривыкли, а кто-то ночами даже не просыпался. Думаю, в этом виновато вино, на бутылки из-под которого големы временами натыкались в кустах. Я морщился, но следить еще и за трезвостью своих подчиненных не стал: благо, до некрополиса теперь — рукой подать, и разводить очередные дрязги на ровном месте — портить нервы в том числе и себе. Уже после некрополиса, когда расплачусь за помощь в зачистке и соберемся выходить в сторону столицы, придется поставить условие, что дальше люди пойдут без алкоголя. Сейчас пока каждый выпивающий встает утром без проблем, пусть с красными глазами и запахом перегара, а вот как оно потом будет — кто знает. Не хочется еще и «помощников» тащить на повозке с архиголемом или привязывать к ездовой машине.

Ах, да. Я наконец-то закончил сборку архиголема. Успел тютелька в тютельку к моменту, как мы подобрались к некрополису, и теперь у меня чесались руки проверить голема в действии.

— Привал! — скомандовал я. — Скрытники — проверьте подходы к городу на предмет ловушек, как и договаривались. Рунные маги, как и планировали, обеспечьте лагерь защитой. Маги, если скрытники не обнаружат ловушек, или к моменту, как их обезвредят, подберитесь к городу на такое расстояние, чтобы определить, какими заклинаниями личи защитили город.

Авантюристы молча спешились и принялись разводить костер. Те, кого я озадачил, взялись выполнять приказы. Все было распланировано еще за время пути, так что каждый знал, чем ему заниматься.

Вот эта молчаливая исполнительность мне нравится больше. Я не хочу заставлять людей уважать меня — через силу трудно добиться чего-то кроме страха, но вот такое поведение — в самый раз. Благодарен я геоманту, благодарен.

А пока люди кашеварили, ставили охранный периметр, да занимались не менее важными делами, я наконец открыл двери в крохотную кабину, где не было ничего кроме удобного кресла.

Я уселся, облокотился на мягкую спинку, закрепил тонкими ремнями ноги, чтобы меня из этого кресла при рывках не выкинуло, и захлопнул за собой дверки.

В кабине было удобно, пусть и очень тесно. Я пока не придумал, как провести сюда рычаги, чтобы даже обычный человек смог управлять механизмом, но пока этого и не требовалось. Да и вообще, вряд ли мне это понадобится: если только в этом мире переведутся големостроители, что очень сомнительно. А если из мира уйдёт магия, то и големы прекратят работу.

Закрыл глаза, подключаясь к механизму, и ошалел от количества информации, которую передавал мне голем. Каждый модуль из тех, что я засунул в машину, в обязательном порядке слал мне данные: я теперь не только видел происходящее со всех сторон через семь визуальных модулей, но и знал, под каким углом наклонена кабина, и сколько маны в накопителях. Модули-передатчики брали на себя всю работу по обработке этой информации, но вместо того, чтобы фильтровать её и выдавать по запросу, они просто компоновали данные и отправляли мне сплошным потоком.

Нет, это не дело. Нужно настраивать модули, иначе мои мозги поджарятся ещё раньше, чем я дойду до некрополиса.

И я взялся за фильтрацию данных. Оставил себе поток информации с трёх визуальных модулей, оставил тот модуль, что отвечал за баланс и за подсчёт повреждений. Активировал механизм, ответственный за контроль остальных големов. Я специально собирал архиголема с прицелом на роль командующего: голем должен помочь мне управлять войском, раз уж мой архетип не способен оптимально управлять большими войсками. Я будто играю в какую-то стратегию: выбираю отряд и дублирую команду всем големам в этом отряде. Неплохо, но ущербно по сравнению с кукловодами, которые могут отдавать индивидуальные приказы каждому голему из сотни, а на ранге грандмастера — руководить каждой единицей, будто самим собой.

В общем, на то, чтобы разобраться со всеми данными, что мне отправлял механизм, ушло около трех минут. Если мне что-то понадобится, то подключу.

А потом — отдал команду голему сесть. Сразу стало понятно, что это — плохая идея. Толстенное дно повозки жалобно заскрипело, затрещало. Тогда я опустил металлические ладони на дерево, уперся еще и ими, а потом — крайне аккуратно и бережно перекинул ноги на землю. А потом попытался встать, стараясь не разломать огромную телегу. Подключились големы: геоманты поднимали землю под дном, гидроманты уплотнившейся водой подхватили голема под руки.

Со стороны это смотрелось, будто мелкие муравьи дружно помогают встать калечному гиганту. Наблюдавшая за этим цирком толпа улыбалась и зубоскалила. Весело им? Ну и пусть. Я сейчас в настолько хорошем настроении, что даже смех над моим лучшим творением не вызывает ничего, кроме снисходительной улыбки.

Я заставил железного голема встать на ноги и охнул. Казалось, земля находится очень далеко. За проведённое в этом мире время я отвык смотреть на окружающий мир с высоты многоэтажного здания. Хотя голем до высоты многоэтажки всё-таки не дотягивает: максимум, этажа четыре, не больше.

Необычно. Не думал, что будет так… высоко. Разумеется, до верхушек сосен мне было далеко, голем всё же получился ниже, чем окружающие деревья, но и так он весьма внушает. Да я бы сейчас и на ледяного гиганта, хоть он даже в полтора раза выше обычного роста, сверху посмотрел!

Тело массивное, и очень, очень прочное — я знаю, всё-таки я его собирал.

Смотрю на огромную, размером с Тенеплета, ладонь. Сжимаю кулак из толстой стали, который столь огромен и крепок, что смог бы поломать даже сверхпрочные кости того некродракона. О боги, насколько же приятно находиться в шкуре этого стального совершенства, вы бы знали… Я вижу всё, что меня окружает. Я чувствую каждого голема вокруг, ярко и четко. Стоит мне сосредоточиться на любом из них, и я могу отдать ему приказ. Модуль, исполняющий роль ретранслятора, возьмёт на себя руководство механизмом. Мне не нужно сосредотачиваться и проверять, дошла ли команда — несколько управляющих модулей работают в связке и в связке обрабатывают всё входящую и исходящую информацию, изрядно облегчая мне работу. Теперь я, даже не сосредотачиваясь, знаю, чем занимается тот или иной механизм.

Я шагнул, опуская ногу на дорогу, и дрогнула земля. Стопы специально расширены, чтобы механизм не «тонул» в мягкой земле: все же голем обладает сумасшедшим весом.

По сердцу растекалось тепло. Управление этой машиной вводило меня в настоящий восторг. Я будто управлял новой машиной, которую давно желал. Словно собственноручно сделал себе коттедж с бассейном, кабинетом и помещением под домашний кинотеатр.

От восторга и трепета, что переполняли душу, я рассмеялся, и люди прыснули в сторону. Один — упал на землю, зажимая уши. На лице — ужас. Что говорить — даже меня самого пробрало от моего же гулкого смеха. Нужно будет облечь кабину слоем ткани, набитой гусиным пухом, или войлоком, чтобы уменьшить громкость звуков, идущих снаружи. Хотя нет — войлок не справится…

— Скри-и-и! — донёсся до меня выкрик твари. Летающую мерзость, видимо, вёл весьма удивлённый лич, потому что существо подлетело опасно близко, чтобы осмотреть машину, которую мы везли с такой невероятной целеустремлённостью.

Визуальный модуль послушно приблизил гнилую, отвратительную морду твари: белесые глаза, трупные пятна по всей шкуре. Вычислительные модули определили расстояние до цели, необходимую мощь залпа, угол, под которым следует делать выстрел, определили примерную траекторию, по которой будет лететь существо.

Рука голема поднялась, раскрытая ладонь нацелилась чуть в сторону от мертвой химеры. Через накопители к трем драконьим ядрам хлынула энергия, прошла по манопроводам, обретая огненный окрас, и выплеснулась наружу.

Залп.

Нет, не так. ЗАЛП!

С ладони слетел сгусток синего огня, диаметром в метр, и с громким гудением направился к химере. Та снова истошно заверещав, ломанулась в сторону, и ушла бы, если бы в метре от нее снаряд не вспух, раздаваясь в размерах раза в три, и не поглотил существо. На землю полетели опаленные дочерна кости.

Вот и убил надоедливую муху. Остальные, суматошно молотя крыльями по воздуху, кинулись прочь.

Играться больше не стал — заставил голема преклонить колени, и самостоятельно выбрался из кабины. Спрыгнул с высоты в четыре метра, и дошел до лагеря, для порядка осматривая рунные плетения.

Охранный периметр только закончили устанавливать. От серьезных атак он не защитит, зато слабую и малочисленную нежить испепелить сможет. Если, когда мы начнем выигрывать в битве, личи от злобы попытаются отправить сюда с десяток-другой зомби, чтобы хотя бы нам припасы испортить или сжечь повозку либо моих «помогаек», которых я оставлю здесь, у них ничего не выйдет. А больше отправят — нам же в битве полегче будет. Да и големы тут останутся, авось задержат нежить.

Закончив осмотр лагеря, обратился к подошедшим магам и скрытникам:

— Что с ловушками?

— Нет никаких ловушек, — развел руками один из них. — Сейчас подождем, накопим силы, да и в бой…

Однако зрительные модули големов передавали, что к нам со стороны города спешит огромная толпа нежити. Поэтому пришлось обломать любителей «копить силы».

— Никакого отдыха не будет. Готовимся, затариваемся эликсирами из ящика и выступаем. Нас уже встречают.

Мёртвую армию мы встретили рядом с городом. Мои машины успели выстроиться в две шеренги, после чего двинулись навстречу мертвякам. Я же залез внутрь архиголема и шагал позади этих шеренг. А едва дошёл до дистанции уверенного выстрела — поднял ладонь, отправляя громадный огнешар прямо в центр вражеского войска.

Раздался беззвучный взрыв и во все стороны полетели обожженные кости. Големы-маги подхватили атаку, и синий огонь хлынул по все стороны, испепеляя разом пятую часть мертвой армии.

Нашлось дело и для магов-авантюристов. Навстречу големам с далекой стены летели черные сгустки некромагии — оттуда атаковали личи. Маги перехватывали эти атаки, либо отводили в сторону, прикрывая мою стальную армию.

Вот она — цена нескольких месяцев труда и семи лет проектирования! Сколько потрачено золота на детали — вспомнить страшно! Но оно того стоит. Когда мертвецы разлетаются от взрывов, когда огонь с легкостью слизывает плоть с костей, когда армия нежити тает, как мороженное на жаре, я чувствую себя человеком, который собрал идеальный билд. Прокачал персонажа до капа, выбрал ему лучшие из подходящих шмоток, и сейчас бегает по карте, унижая врагов, непреодолимых для всех прочих, кто запорол свою прокачку, или просто выбрал не самый лучший вариант из возможных.

Весь бой занял не больше тридцати минут. Я успел сделать всего лишь семь залпов, когда от вражеской армии остались лишь разбегающиеся одиночки, которых добивали летящие каменные шипы и водные хлысты.

Чтобы добить затаившуюся в каменных стенах нежить, ушло еще полчаса. И вот, город зачищен. Нежить, которую личи отчаянно кидали на моих стальных ребят, уничтожена. Вся! Чуть больше, чем за час!

Выходит, что я вместе с големами, практически без помощи, очистил город! Удивительное дело: тут ведь армия была не меньше, чем у прошлого некрополиса, когда нас вел Арк.

Големы вошли в город и занялись методичной проверкой всех ближайших зданий. Все ценное, начиная от столового серебра и заканчивая серебряными монетами, мои машины вытаскивали наружу и оставляли на улицах, чтобы потом пробежаться и собрать всё скопом. Да, у самостоятельного захвата города есть свои плюсы.

Тем неприятнее мне было услышать от авантюристов требованием поскорее обыскать город и выдать им причитающуюся долю в золоте. И громче всего этого требовали старикашка с архетипом рунного мага и двухметровый здоровяк-мечник.

Как бы ни хотелось мне оставить всё найденное в своем личном пользовании, пойти против уговора я не мог, а уговор был таков: половину обещанного я отдаю после захвата некрополиса, а вторую половину — уже когда дойдём до столицы и экспроприируем тамошние ценности.

Геоманта, впрочем, среди заявивших желание забрать монеты, не было — тот помогал големам в поиске тайников, причём помогал довольно неплохо: с пяток стенных ниш и пару трухлявых от долгого пребывания в земле деревянных ящиков они нашли.

Сперва ко мне заявились стихийные маги.

— Надо бы заплатить, — пожал плечами один из них. — А то големов мы от атак защищали-защищали, а вот золотишка ещё не видели… И это: можно нам уже после ваших големов город обследовать? Дабы не упустить без внимания ни вещички.

Делать нечего: пришлось мне открыть сумку с пространственным карманом и, вытащив оттуда мешочек с тысячей десятиграммовых золотых монет, раздать уговоренное. На раздачу подошли и рунные маги, отвлёкшиеся от организации вокруг лагеря полноценного периметра, который даже сбежавшие личи с первого удара пробить не смогут, и скрытники, и даже двухметровый крепыш-мечник, за всё время битвы с мертвой армией ни разу меч из ножен не доставший.

Я подумал, что если и платить, то уж никого не обделяя, потому выдал людям обещанное и пошел в город, руководить големами и осматривать добытые ценности. После того, как я раздал обещанное золото и наполовину оплатил труд авантюристов, Тенеплет уволок на изнанку и спрятал там сумки с драгоценностями. Если кто-то из мастеров-скрытников или любителей шариться по карманам захочет присвоить себе большую часть добычи, его ожидает весьма неприятный сюрприз.

Сегодня совсем не было времени поглотить ядра, но и без того чувствую себя более, чем прекрасно. Наверное, осознание отличной победы не дает «пожиранию» перехватить надо мной контроль. Если бы ещё и личей я сумел выпить, всё было бы гораздо лучше, но и так вышло неплохо. А личи не смогут бегать от меня всё время, когда-нибудь достану и их. Например, в той же столице.

Полностью завершил дела я уже после ужина — организовал охрану из големов, осмотрел артефакты, которые принес Тенеплет и геомант из найденных тайников, и через големов ненавязчиво оценил то, что геоманты и прочие авантюристы вынесли из города. Мифрила, орихалка и золотых слитков у них не было, божественные артефакты тоже никто никому не показывал, а на остальное мне плевать. Моя груда золота и драгоценных металлов куда больше, чем у авантюристов, и это глушит мою жадность. Разумеется, хотелось бы взять из города больше мифрила, орихалка: найти какие-нибудь склады аристократов, чтобы из крепчайшего и из поглощающего магию металлов отлить корпуса десятка, а то и сотни големов, но даже без этих находок я рад. Не знаю, чем меня порадует столица, но там должно быть гораздо больше ценностей! Ограбить крупнейший город на материке, вытащить оттуда все, что люди копили веками, отлить еще пару Титанов, а потом… потом можно будет отправить их наводить порядок в мире, откуда приперся Кигулар, ха-ха!

Шучу. Титан, конечно, донельзя могучий голем, вот только даже второй такой будет лишним. Слишком уж громаден, слишком неповоротлив. Титану и так трудно нанести вред, а покрывать его с головы до пят драгоценным металлом — тратить попусту ресурс. Лучше сделать еще ликвидаторов, либо подобных ему големов — компактных, не выше пары метров в высоту. И как можно больше. Будут либо сами резать мертвецов, либо из них можно сделать «танков», которые станут прикрывать големов-магов.

С такими радужными мыслями я поднялся на стену, частично разрушенную после буйства энергий. Там уже стояли два авантюриста: мастер-мечник и один из мастеров рунной магии.

Я осмотрел лежащий у моих ног город. Деревянные дома за годы без ухода обветшали, покосились. Балки сгнили, местами черепица просела или рухнула на чердак. Зато каменные и кирпичные постройки держатся! Стены потемнели, но сами стоят, стоят… Скоро перед моими ногами будет лежать столица! Интересно, какой она будет на вид?

— Ну что, готовы идти на столицу? — улыбнулся я.

— Зачем? — показал пеньки гнилых зубов старичок-авантюрист. — Там же нежить! — издевательски добавил он. — Мы довольны, мы золотишка набрали — я уж столько, что можно в элитном борделе поселиться, и там меня вдобавок и поить, и кормить станут. Но если соберешь еще один поход на некрополис, зови!

Нагло и глупо. Не ожидал я таких слов.

— Ну и ладно, не очень-то вы мне и нужны, — хмыкаю презрительно. — Я вот город от нежити очистил! Геомант хотя бы тайники искал, ты… ладно, ты вместе с двумя другими рунными магами защиту над лагерем помогал ставить, а вот ты, бесполезный мудила…

— Щ-щ-щегол! — взревел двухметровый мечник и рванул ко мне. Не знаю, что он хотел сделать — напугать, или нависнуть, но когда до меня ему оставался шаг, тот замер — резко, будто на полной скорости врезался в стену. Лицо исказила боль. Вояка опустил взгляд вниз, на добротную зачарованную кольчугу, которую каким-то непонятным чудом пробила моя тонкая рука, погрузив ладонь в грудь мечника.

— Упс, — растерянно выдохнул я. И растерялся я именно потому, что не помнил, когда успел выбросить вперед руку, что теперь пробила сердце авантюриста. Все случилось так внезапно…

Смерть мастера меня не беспокоила — эту эмоцию накрывало удовольствие от поглощаемой энергии. Я даже глаза прикрыл, наслаждаясь ощущениями. Правда, перед тем сдвинулся в сторону, заслоняясь телом мечника от рунного мага, и отдал приказы Тенеплету и голему-ликвидатору, чтобы бежали ко мне.

Энергия мастера, причем живого мастера, а не сгнившей нежити, наполняла меня. В разы более качественная энергия, в разы более сильная. Какой ка-а-айф…

Мечник становился все легче с каждой секундой, и с каждой секундой моя собственная кожаная броня сильнее давила на плечи. Когда я открыл глаза, обнаружил, что мечник, висящий на моей руке, усох до состояния мумии. Зато я, кажется, стал выше. И мое зеленоватое предплечье, еще минуту назад — жилистое, тонкое, теперь налилось мощью. Выступили темные узловатые вены, мышцы слегка разрослись. Похоже, броню придется менять.

А вот энергия, хлынувшая в мое тело, не смогла добить ранг навыка до божественного ранга. Хотя и не пропала впустую, судя по ощущениям.

[Ранг навыка «усиление големов» не изменился!]

[Усиление големов, ранг — грандмастер]

— Ты чего наделал?

Голос рунного мага дрожит. Он осторожно отступает, смотрит по сторонам, думает, ему кто-то поможет, кто-то увидит, что тут произошло. Маг еще не понял, что ничего не обойдется. Глупый бесполезный человечек. Мясо.

Я скользил вперед, бесшумно ступая на пыль и камни, приближался к магу. Глядя на искаженное страхом лицо, хохотнул, и процитировал строки всплывшей в голове песни:

— Ну, давай, соображай, и резину не тяни

Что под слоем из брони?

Что таит в груди тайник?

Пан или пропал

Бей или беги

Что бы ты сказал дракону, оказавшись перед ним?*

Провал в памяти — короткий, будто вскрик, и вот я отшвыриваю от себя иссушенное тело мага. Когда пробил его рукой — не помню, хоть убейте.

Зато настроение отличное. И его не портит рунная печать, истаивающая в пыли рядом с трупом. Хм… Когда маг успел ее создать и активировать? И что делали эти руны?

Замедляю время, но даже так печать исчезает раньше, чем я успеваю ее рассмотреть.

Неважно. Что бы это ни было, оно не защитило мага.

Срываю свои наручи, поножи, кожаный жилет — чересчур малы для меня. Ремни рвутся под зеленоватыми пальцами, будто паутина. Похоже, даже поглощение старческого тела рунного мага меня неплохо так усилило. Теперь иду к остальным и говорю, что выдвигаемся к столице. Если не согласятся… Что ж, в городах пока хватает авантюристов. Глебос как-то говорил, что и грандмастера есть: можно еще людей набрать. Правда, это потеря времени, которого и так немного.

— Убери их в тень, — приказываю я Тенеплету, и тела исчезают. На камне остались потеки крови, рука тоже испачкана — по локоть в красном. Пришлось доставать флягу и смывать кровь с себя. На лужу наплевать — вряд ли кто-то будет присматриваться к ней в течение ближайшего времени. А потом сюда подтянется голем-геомант и исправит оплошность.

Спускаюсь вниз, иду до лагеря, насвистывая веселую мелодию, и там натыкаюсь на комитет по встрече — люди стоят в боевом порядке: впереди — воины, позади — маги.

Во взглядах, что люди бросают на меня, нет прежнего уважения. Там царит страх.

Похоже, они знают, что я убил мага и мечника. Откуда они знают? Рунный маг мог своим последним плетением отправить им сообщение, либо усилить свой голос и заорать на весь город, оповещая союзников о проблемке. Теперь они знают…

Но ничего не делают!

Меня разбирает смех. Все эти мастера-неудачники не решаются напасть на единственного грандмастера. Знают, что даже если им удастся меня убить, авантюристы не смогут выбраться из кольца големов, которое медленно смыкается вокруг лагеря!

На ум пришли следующие строки той же песни, оказавшиеся сейчас удивительно в тему:

Идет по кругу тот сюжет знакомый

Играем эту пьесу опять и опять

Где каждый хочет меч вонзить в дракона

Но никто не хочет сжимать рукоять.*

— Что произошло с нашими товарищами? — хрипло вопрошает геомант. Мужчина смотрит мне прямо в глаза. Отмечаю, что раньше он был выше меня на голову, теперь же мы сравнялись в росте.

Вместо того чтобы вбить вопрос в глотку авантюриста, ухожу в легкую медитацию, восстанавливая контроль над собой. Эти люди нужны мне, и жрать их нельзя! Если я дойду без них до столицы, то кто прикроет мою армию от личей? Кто отведет залпы некромагии, кто построит защиту вокруг лагеря?

Если ответить, как есть, то со мной точно никто не пойдет, и это как минимум. Как максимум — попытаются напасть. Значит, буду увиливать, умалчивать, лгать и смещать акценты.

— Издержки беспорядочного набора в группу, — машу я рукой, невольно отмечая, что скорость движений выросла на треть. — Не обращай внимания. У нас возникла проблема: двое наших товарищей решили, что нам не по пути, и решили закрыть контракт раньше времени. То есть, попросту попытались кинуть меня. Разумеется, убивать их за такое я бы не стал, но мечник решил, что ему мало полученного золота. Он атаковал меня, рунный маг попытался его прикрыть, и оба погибли.

Все молчат. К такому откровению никто из них не готов.

Кидаю на землю пространственные сумки авантюристов:

— Здесь их золото. Артефакты наверняка привязаны на кровь, потому лучшим вариантом будет их разрушить. Предлагаю разделить их монеты между всеми вами.

Никто не двинулся с места. А геомант, говоривший, похоже, за всех, покачал головой:

— Все-то в твоем рассказе правильно, не подкопаешься… Однако я с тобой не пойду. Знаешь, про твой прошлый поход ходят разные слухи: одни говорят, мол, ты там големами людей убивал, которые перегруппироваться хотели, вторые бают, голем у тебя странный, жутью от него по ночам прет, — тычет геомант в Тенеплета. — А тут ты еще и людей убиваешь.

Идти без сопровождения мне очень не хотелось, потому я всплеснул руками:

— Вы вообще понимаете, сколько мы успели хорошего сделать за этот бой? Мы, сука, несколько тысяч мертвецов грохнули! Лича уконтрапупили! Вы понимаете, насколько это благое дело в пересчете на спасенные человеческие жизни⁈ Представьте, что завтра эти мертвые войска выдвинулись бы к людским городам! Представили, что было бы? Смели бы все деревни на пути, добрались бы до Оклорда, Кробска, Чиуриса или Вяжска, и сожрали бы на хрен, если бы не повезло! Начали бы со стражников, и закончили остальными всеми, и никакие бы ослабляющие печати эту армию полноценно не ослабили бы! А если бы повезло, и люди успели бы запереть ворота, если бы каким-то чудом на нужном месте нашлись бы нужные люди, которые дали отпор личам, то мертвецы уничтожили бы всех сборщиков, — загибаю пальцы, — всех авантюристов, всех добытчиков и лесорубов, а потом уже взялись бы за город! А теперь можете выдыхать — никуда они не выдвинутся! Потому что мы, вашу мать, эту орду уничтожили!

Моя экспрессивная речь никого не тронула.

— На этом, пожалуй, и закончим, — кивнул геомант. — И так многое сделали, ты сам сказал. Пора и честь знать. Ездовых големов оставляем тебе, а доберемся сами: спокойно и неспешно.

Я не шевельнулся. И обступившие лагерь големы тоже не расступились.

— Если нападешь, мы успеем хорошенько покрошить твои машины, — нервно кивнул геомант на стоящих кругом големов. А я все размышлял.

До столицы — пять недель пути, если идти со скоростью повозки с Титаном, обратно до жилых городов, да по проложенной дороге — всего неделя. Стоит ли пытаться убедить людей идти со мной в столицу? Нет. Этих я точно переубедить не смогу, а силой заставлять — это верный шанс проснуться где-нибудь в двух метрах под землей, после атаки геоманта.

— Да и не думал, — развел я руками. — Тогда я, как и вы, отправлюсь к людским городам. Артефакты сбывать, золотишко менять на монеты. Может, вместе и выдвинемся?

Вместе однозначно веселее. Хотя, больше шансов не дойти и не донести до обжитых земель слухи о моём нехорошем поведении с собственными людьми.

Не знаю, к какому выводу мы пришли бы, если бы в небе не возникла суматошно машущая крыльями птица. Я бы не обратил на нее внимания, если бы во время пути к некрополису нас не третировала мертвая летающая тварь, и мы не взяли за привычку постоянно высматривать её в воздухе.

Чем ближе подлетала птица, тем лучше я мог ее рассмотреть. Серая, крупная. Ястреб!

Птица зависла в воздухе над нами, опустилась и села в пяти метрах от лагеря, не сумев проникнуть через защиту.

К лапе ястреба привязан малюсенький тубус. Птица доверчиво подпустила одного из типовых големов к себе и не помешала открыть крышку.

Внутри лежала записка. Рисковать я не стал — мало ли, чем пропитано послание. Бумажку эту развернул тот же голем, а я уже через его визуальный модуль прочел слова, написанные скачущим почерком:

— Вилатос, эта химера от Арка. Зомби из шести ближайших некрополисов выдвинулись в сторону наших городов. Мэры предупреждены, в села посланы гонцы, авантюристы из подземелий спешат по городам, кланы впервые объединяются, но шансы на то, что города выстоят, довольно низки. Собираем все силы и стараемся рассредоточить их по городам: орда идет ровно, и куда именно они направляются, угадать нельзя. Вряд ли ты успеешь перехватить мертвецов: они бегут быстро, и отдых им не нужен. Потому поспеши к Чиурису. Надеюсь, город сможет пережить первый удар прежде, чем ты к нему доберешься.

Один из рунных магов выдернул из рук голема записку и перечитал ее сам, подтвердив правдивость написанного.

— Накаркал, — буркнул геомант, но уже без прежнего негатива. Понимает, что сейчас есть более важные вещи, чем свары?

— Предлагаю отложить дрязги до более подходящего времени, — посерьезнел я. — Надеюсь, никто не против?

Я обвел взглядом людей. Все молчали, потому я кивнул в сторону лагеря и скомандовал:

— Тогда собираемся и выступаем.

И люди подчинились.

*Текст песни Хорус — Убить дракона

Путь выдался тяжким. И я не про натертую седлом задницу, а больше про отсутствие отдыха, ежеминутное управление големами, скуку и понимание, что так пройдет больше двух суток.

Но я не могу упускать личей, что наверняка идут с остальным войском. Да и судьба города для меня — не пустой звук. Если я могу помочь людям, обязательно помогу. Не всем, конечно, но если их несколько тысяч, то тут будет преступлением оставить их без помощи. Да и спасти людей — легче, чем потом, будучи богом, возрождать еще один город. К тому же, мне гораздо приятнее, если меня будут славить, как спасителя города, чем того, кто пожирает людей. А эти мастера наверняка о таком растреплют. Если, конечно, переживут схватку с нежитью. В чем я совершенно не уверен.

Титана брать с собой не стал: шагать он может весьма недолго, и если мы-то срежем через лес, то у него не получится сделать так же. В общем, я оставил Титану защиту из пяти собак и пятерки огненных големов, за десять минут забив их указаниями на все случаи нападений.

Надеюсь, эта записка — не способ уничтожить моего архиголема, иначе выйдет очень печально.

Кстати, в ближайший некрополис для проверки отправился Тенеплет. Обычному человеку, чтобы дойти туда, потребовалось бы полтора дня, на лошади или ездовом големе добраться туда можно за семь — десять часов, а вот Тенеплет меня порадовал. Механизм отправился в путь, когда мы собрались и спешно покинули некрополис, и догнал нас три часа спустя.

Я перехватил над големом контроль за несколько минут до того, как тот добрался до нас, потому узнал о произошедшем раньше всех. А когда Тенеплет появился в наших рядах, я уже донес до народа результаты разведки. Тенеплет потратил ману почти до дна, потому поехал на ездовом големе, одном из двух освободившихся.

Существо без устали скакало вперед, но гораздо медленнее, чем могло: простые големы-маги не могли бежать со скоростью того же Существа или Тенеплета, а отрываться от основного своего войска я не желал. Если я прибуду первым, с помощью Тенеплета и Существа сумею сделать слишком мало, и по итогу облажаюсь. Потому приходилось надеяться, что первый удар, как и сказал Арк, город выдержит.

Трижды натыкались на «отстающих». Огромную тушу мертвого мяса, больше похожую на поганище из варкрафта, машины победили минут за шесть: големы-геоманты за счет громадного выплеска силы создали под чудовищем глубокую яму, а пироманты залили зафиксированное тело пламенем. Существо до последнего не желало умирать, пока вся верхняя половина туловища не сгорела в невероятно жарком пламени. Следующее поганище просто погребли под землей, уплотнив стены «темницы»: может, за год и откопается. Будет забавно, если через год в этих лесах будут охотиться люди, и перед одним из охотников вылезет такое чудо. Аха-ха!

Третье столкновение с «отстающими» оказалось самым скоротечным — мы догнали отряд скелетов-лучников, которые попытались обстрелять нас. Защитные амулеты справились со стрелами, а отправленный вперед Тенеплет смял отряд без особых усилий.

Во время пути я размышлял не о тактике столкновения с мертвецами, с ней все было понятно: главное — дойти, а там уже вдарим. Меня занимал иной вопрос: как Арк отправил этого ястреба-химеру? Тут нет Хогвартских сов, нельзя просто сказать «передай письмо такому-то человеку» и отпустить птичку. Наверняка лорд следил за моими перемещениями, но вот как?

Надо бы перебрать Пламенного и Железного, которые чинились в мастерских Арка. Уверен, что маячок будет в моем големе. А может, и не в одном…

Эта мысль перетекала на другую: а зачем ему было следить за мной? И самая вероятная, самая мрачная причина: он делал это, чтобы в какой-то момент убрать конкурента своему сынишке. Плохо, плохо… А что хорошо — так это оповещение других грандмастеров о подступающей нежити: не думаю, что лорд задумывал избавиться от меня одного. Да и способы у интригана наверняка есть, что тоже хорошо. Или плохо — смотря с какой стороны посмотреть.

На ночлег не останавливались, ели-пили на ходу, в туалет ходили поочередно, а потом догоняли основное войско — все же ездовые големы неслись быстрее магов.

Спустя двое суток безостановочной езды наткнулись на первую деревеньку. Спустя еще два часа — на вторую. И не все из них были покинуты: я видел выбитые ворота, а запустив внутрь големов, увидел и кровь во дворах.

Разумеется, зачем следовать приказам или советам гонцов от Арка или мэров? Давайте-ка попробуем отсидеться за стенами, заодно прикарманим ценности тупоголовых трусов-соседей, что уже пакуют скарб, который могут унести в рюкзаках!

Хотя, может, я преувеличиваю людскую глупость. Возможно, тут остались лишь сумасшедшие старики, которые объясняли свою позицию, как «здесь жил, здесь и умру». Что хотели, то и получили. М-да.

Мы двигались, и нагоняли мертвые войска. Без потерь не обошлось, и дело не в засадах, оставленных мертвецами у дороги, по которой мы двигались, а в ландшафте. Один из големов едва ли не в начале пути на бегу попал ногой между двух валунов, по инерции завалился вперед. Нога изогнулась, руны повредились, и ниже колена нога голема стала нерабочей. Отправил его к Титану, благо, тогда еще мы отошли недалеко.

Вторая потеря — голем, у которого заклинил шарнир колена. Пустяковая поломка, но заниматься ей было некогда. Голем поковылял к деревеньке, которую мы недавно прошли — позже заберу его.

Что забавно, засады Тенеплет находил задолго до того, как к ним приближались мы. Зомбей и вурдалаков выжигали издали, либо, если их было мало, справлялся и Тенеплет. В каких бы густых кустах ни сидела нежить, куда бы ни пыталась забраться или закопаться, механизм всегда находил противника. Его сверхъестественная чуйка была сильнее любой маскировки. Жаль, что на тайники в некрополисах она не работает.

И мы успели. Выскочили из леса на дорогу, ведущую к городу, и помчались прямо к стенам, которые уже штурмовали маленькие фигурки зомби, пытающиеся залезть наверх.

Город обволакивал защитный купол, только судя по тому, что зомби вообще подошли к стенам, защиту купола переключили на магические атаки. И не мудрено, ведь город со всех сторон обстреливали разноцветными магическими сгустками, от которых защита расцветала ярчайшими всполохами. Сразу видно, не простыми огнешарами долбят — тут как бы не высшая магия личей, обращенных из грандмастеров, и не до конца утративших свои силы.

Кроме личей здесь хватало нежити: вокруг голода сомкнулось плотное кольцо зомби, вурдалаков, скелетов. Среди них возвышались похожие на червей горы плоти в разы больше поганищ, и эти горы ползли вперёд по телам своих же союзников, пробиваясь вперед, к стенам.

Пора нам присоединяться к схватке. Сразу управлять сотней големов — голова треснет, потому даю им относительную свободу. Действовать будут по алгоритмам и собственному куцему опыту, но лучше так, чем пытаться успеть везде. Даже с разогнанным восприятием я рискую отдать неправильную команду или упустить какие-то детали и развернуть големов спинами к нежити, которая в эти спины и ударит.

Существо сразу обратилось в шипастый шар и покатилось в сторону нежити. Големы-маги принялись копить в ядрах ману для совместного удара, Пламенный потянулся к чадящим телам мертвецов — защитники тоже не сидели без дела. Под контролем голема огонь разгорался все сильнее, а потом его перехватили големы, направляя пламя по траве в сторону города и полчищ зомби.

Нежити здесь было много, и она была гораздо более… разнокалиберной, скажем так. Собранные из костей гигантские онагры неуклюже перебирали сотнями ног, корректируя направления для выстрела. Мертвецы взводили механизм, в чаши метательных машин лезли поганища и обычные вурдалаки, а потом — машина стреляла и тела улетали за стены, откуда доносились нескончаемые вопли ужаса.

Подбирающиеся к городу огромные, диаметром метра в четыре, мясистые черви не обращают внимания на навыки и стрелы, которыми их пытаются засыпать со стен. Ну и хорошо, что они в ту сторону ползут, потому как что противопоставить подобному, я попросту не знаю.

А вот и нас заметили, стоило нам подобраться на расстояние пятидесяти метров от огромной толпы.

Големы запускают волну пламени, до краёв наполненную маной, вкладывая максимум, который можно вложить в атаку. Промахнуться сложно: на нас мчатся сотни мертвецов. Даже меня, грандмастера, такая толпа слегка напрягает, что говорить об авантюристах, что стоят рядом?

Хотя, рядом те стояли недолго и не все. Рунные маги остались на окраине леса, где с помощью двух големов организовывали ритуал, который, как они мне пообещали, «жахнет по мертвякам так, что мало не покажется». Теперь же, когда рядом с мертвяками стою я, слегка боязно.

Авантюрист-лучник тоже остался за спинами, а вот геомант решил, что стоит атаковать нежить в лоб, потому и встал рядом со мной. Ноги мертвецов по колено проваливались в появляющиеся тут и там ямы, изрядно замедляя толпу и облегчая машинам дело по уничтожению противника.

Но это не слишком меня радовало: часть своего внимания пришлось уделять как раз геоманту, потому как не хотел я всецело отвлечься на управление металлическим войском и прийти в себя от того, что проваливаюсь в трясину, а по бокам ко мне движутся две сверхплотные стены.

Так и косили мы мертвецов, отщипывая по кусочку от громадной армии, пока наши успехи не заметили, и очередная волна огня не уничтожила очередную сотню мертвецов кроме одного. К нам бежал лич, одетый в плащ с балахоном.

А вот и гвардия подоспела. А геомант наоборот — буркнул, что ему нужно восполнить силы и спешно отступил.

Как и я, лич не тратил время на разговоры. Вместо этого он быстрым, но плавным движением вытащил из рукава балахона магический жезл. Явно какой-то мастер магии, который не утратил магию и может пользоваться артефактами. Или зачарователь, который сделал артефакты под личей? Нет, вряд ли, иначе бы здесь каждый высокоранговый мертвец щеголял ими…

Маг махнул жезлом, и в мою сторону понеслась ледяная волна: быстрая и широкая.

Увернуться не успеваю, даже замедлив время. На помощь приходит Пламенный, на которого я переключаюсь. Голем жег мертвецов, но послушно полыхнул ядром, останавливая передо мной ледяную волну.

Разогнанное восприятие позволяет сделать сразу несколько вещей: Тенеплет, ждущий в изнанке с кандалами, получив команду, бросается к личу. Вместе с тем рвусь вперед, замахиваясь мечом. Пламенный, как единственный мой голем, умеющий манипулировать холодом, не возвращается к уничтожению нежити: сожрать лича для меня гораздо важнее.

Следующая ледяная волна исчезает, едва покинув артефакт, но не все так просто: стоило мне подбежать ближе, и лич достал из кармана и кинул в мою сторону какой-то шарик.

Предчувствие завопило о проблемах. Я на бегу свернул в сторону, спасаясь от снаряда, но артефакту не нужно было попадать в меня: едва ударившись о землю, снаряд рванул, подобно гранате. В спину ударило волной воздуха, и меня оглушило. В ушах звенело, мысли казались ужасно неповоротливыми. Я поднялся, тупо уставился на нацеленный мне в грудь жезл, но ударить магией у существа не вышло: волна льда ударила по самому личу, вмиг проморозив ладонь, которой он держал артефакт.

Лич оскалился и ударил когтистой лапой, от которой я сразу прикрылся мечом. От удара клинок выбило из рук, от второго удара — примороженным к руке жезлом — я закрылся рукой, но силы мертвецу было не занимать: меня швырнуло на землю.

Лич кровожадно зарычал, и нагнулся, размашистым ударом когтей разрезая мышцы предплечья руки, которой я закрылся. Крепкие кости существо повредить не смогло, но и так результат был очень нехорошим. Вот тебе и погулял без доспеха, хах…

Время замедлилось еще сильнее — от боли я растянул его почти до полной остановки, только вместо того, чтобы подняться, лежал без сил, рассматривая страшную рану, из которой медленным ручейком текла кровь.

Надо же, — будто со стороны подумал я, — ни одной раны от гребаного взрыва, зато контузия от звука поспособствовала твоей смерти, Вилатос. Не будет ни ранга бога, ни плюшек за спасение города. Ильза всплакнет, Ахрил вздохнет, Глебос неодобрительно покачает головой и скажет, что нужно было лучше меня тренировать. Арк будет весел, это сразу понятно. В этом я ничуть не сомневаюсь. Сулумун тоже будет доволен, если вообще узнает о моей кончине. Машины разберут ближайшие мастера големостроения…

Ты же не боец по архетипу, ты член команды поддержки, тебе вообще нельзя рисковать собой. Сидел бы в землянке, наспех выкопанной своими геомантами, руководил издали големами и в ус не дул… Да и так ли необходимо было переться на защиту города, в котором у тебя и приятелей никаких нет?

От мыслей о скорой смерти меня отвлек Тенеплет. Голем налетел на лича сзади, нанес три удара черным кинжалом. Первые два цели не достигли, тычась в плотный воздушный кокон, возникающий вокруг лича, а вот третий попал в спину лича. Мертвец рухнул, как подкошенный, но добивать его Тенеплет не спешил: наоборот — скользнул в тень, да еще и мне отправил мысленное сообщение об опасности и образ шариков в руке лича.

Едва успеваю броситься на землю. Благо, что осколками меня в прошлый раз не посекло, а значит, и в этот…

Далеко позади прозвучал мощнейший взрыв, благо, в этот раз обошлось без контузии. По спине и голове затарабанили мусор и мелкие комья земли. Я не стал ждать новых трюков от мертвеца — вскочил и, шатаясь, побежал к личу, надеясь, что скотина жива. Тем более, что големы, подобравшиеся ближе к нам, рапортовали о еще двух личах, что выдвинулись на помощь собрату. Я тут с одним мертвецом едва справляюсь, а против троих точно не вывезу… Тем более, как передают големы, один из них прикрывает себя и дружка какой-то темной пеленой, которую не пробивает ни концентрированный поток пламени, ни водные хлысты, ни каменные снаряды.

Ладонь пробивает грудь ворочающегося мертвеца, которому его же артефактное оружие оторвало руки, ноги и изрядно потрепало туловище. Всю энергию я направляю в навык, куда прежде отправил все, что добыл и двух мастеров. И — срабатывает! Навык повышает ранг!

[Ранг навыка «усиление големов» повышен!]

[Усиление големов, ранг — божественный]

Я не позволил себе отвлечься от битвы и как-то выразить охватившую меня радость. Еще не время праздновать и радоваться, время заняться личами. Не обращая внимания на знания о механизмах, хлынувшие в мою голову, на боль, что разрывает тело…

Однако лич успевает ударить первым, прежде чем я прихожу в себя. Мертвец поднимает перед собой руки, а потом — опускает их, одновременно толкая что-то от себя. И на меня несется широкий сумрачный поток, от которого веет тленом и тенью. Даже на ускорении не вырваться из-под этого удара…

Прежде, чем я нашел выход, мои големы успевают решить все за меня. Я проваливаюсь под землю: полсекунды падения, и я приземляюсь на дно ямы. А дальше меня тащит в сторону прямо сквозь расступающуюся землю. Слышу чей-то рев, но разглядеть ничего не могу: кругом кромешная темнота.

Благо, смотреть я могу не только своими глазами. Переключаюсь на големов и вижу, что пока меня нет, они действуют вполне успешно. Тенеплет, которого задело непонятной магией, проходит сквозь темную пелену без всяких повреждений, причем не только не тратит энергию на это, но и впитывает всю пелену, невероятно ускоряясь при этом. За секунду оба лича лишаются конечностей, и черная молния уносится в сторону недобитых зомби.

Надо бы мне вылезать из подземного убежища и идти выпивать мертвецов, пока их не добила собственная нежить, обеспечивая личам перерождение.

Но — не успеваю: геомант наконец завершает свое заклинание. Земля идет волной. Пласты земли поднимаются, перемалывая бегущую нам навстречу нежить, погребают мертвецов под собой. Големы-геоманты быстро подхватывают запущенное заклинание. Создать такое же им не по силам, они недотягивают даже до подмастерий в геомантии, но влить энергию в чужое заклятие они могут. И вливают, опустошая энергокристаллы до дна. И земляной вал движется до самых стен города, погребая или уничтожая нежить. Нам еще предстоит справиться с громадными червями, да и личи еще не все уничтожены, но большая часть армии нежити упокоена.

Как же звали того архитектора големов, который заикнулся о создании голема на основе обыкновенной нежити? Альдарабан? Вот тут ему было бы раздолье: вон, сколько заготовок под эксперименты!

Кстати, похоже, что я справился и без него, и без героев прошлых сражений, и без набора веса в политических игрищах. Осталось только уничтожить оставшихся мертвецов, потом — ту нежить, что стоит у других городов, и можно сказать, что люди победили. Если не ошибаюсь, у мертвецов нет другого войска: то, что было собрано ими в некрополисах — основное. Есть, конечно, еще и архилич, и прочие личи, которых наверняка несколько десятков будет, мертвые драконы, тролли и прочая погань, но… Стоит разобраться с этой массой, и угроза, дамокловым мечом висящая над людьми, изрядно потускнеет. Остатки мертвецов уже можно добить на вылазках, либо ритуалами и какой-нибудь хитрой магией, проведенной с помощью мастеров, которых раньше было опасно вести к той же столице по мертвым землям, а теперь, когда большая часть нежити будет уничтожена — можно и рискнуть.

Однако мое хорошее настроение продлилось недолго. Я перестал улыбаться, когда ближайший от меня мертвец дрогнул. Причем голова нежити была всмятку расплющена ударом, и продолжать существовать зомби не мог.

А потом еще один мертвец дернул рукой. И еще.

Плоть зомби, лежащих друг на друге, принялась срастаться, плавиться. Тела перетекали друг в друга, объединялись, обрастали какими-то розовыми шлангами из плоти, по которым в центр поля что-то перетекало.

Вот черт… Похоже, здесь оказался мой старый знакомый, мастер плоти.

И вряд ли кто-то, кроме големов, сможет дать ему отпор.

Мастер плоти разошелся вовсю. Трупы на поле битвы все больше пронзали энергетические нити, напитывая маной. Тела дергались, и плоть плыла, с каждой секундой становясь уже не метвячьим мясом, а чем-то иным. Вены переплетались, сращивались кости, пульсировали сердца, гоня гнилую кровь. На моих глазах из тысяч тел создавалось одно — создавалась настоящая мерзость.

Трупы шевелятся: создание химеролога оживает. И пока оно окончательно не ожило, пока не вступило в бой и не перевернуло все расклады, зачеркивая все шансы на победу, големы-пироманты задействовали заклинания, превращая всю территорию перед собой в филиал ада.

Все поле боя заполонило ревущее пламя, сжигающее и мертвецов, и оказавшихся не в том месте живых людей, которые, как я только сейчас понял, все-таки сражались в окружении нежити. Спастись от заклинания удалось немногим: плоть на костях мертвецов превращалась в жирный пепел. Огненный ураган сжигал даже саму почву на десяток сантиметров вглубь. Механизмы падали, выложившись до последней капли маны. Есть риск, что меня посчитают за самую опасную единицу на всем поле, поэтому не до экономии.

Солидные затраты дали солидный же результат: мастер плоти не довел до конца свое дело.

Я поскорее отбежал в сторону, потому что одежда на мне дымилась от жара. Впрочем, оставшиеся на ногах големы помогли убрать жар.

Мы причинили громадный ущерб врагу, уничтожили его резерв, на который он наверняка делал ставку. Мое войско получило драгоценное время для перегруппировки и подготовки к следующей атаке.

Несмотря на успех, в воздухе витало нечто зловещее. А потом земля зашевелилась, и наверх полезли не до конца сгоревшие тела, которых от пламени прикрывал толстый слой почвы и камней.

Големы уже выложились, на ногах остались лишь гидроманты. Но что сделаешь, если реки поблизости нет, и единственное, чем можно оперировать — шар размером в десяток кубометров? Да ничего! Механизмы как стояли на краю поля боя, защищая друг друга, так и продолжили. Чтобы подвести их сюда, необходимо выждать минут пять, да и будет ли от этого толк — вопрос…

— Проклятье, — прошептал я, чувствуя текущий по спине холодный пот. На миг меня посетило ощущение, что война никогда не прекратится. Мы — всего лишь последние люди умирающего мира, крохотные фигурки в этом бесконечном кошмаре.

А потом в дело вступили городские маги, создав ритуал, который готовили, похоже, задолго до начала штурма.

Воздух высоко над полем боя уплотнился. Я поднял взгляд в небо и быстро закрыл глаза: в небесах крутились сотни плетений, налитых таким количеством силы, что даже мне захотелось оказаться отсюда как можно дальше. Големы-геоманты полностью выложились, и спрятать меня в земной толще не могли, потому мне пришлось самостоятельно убегать, своими ножками. Замедлить время и с чудовищной скоростью проламывать воздух своим широким зеленым телом.

Едва успел отбежать на границу поля боя, когда призрачная ладонь рухнула, уничтожая энергетику в мертвых телах и развеивая вложенную личем ману.

Сам лич не умер, как и остальная нежить — похоже, удар оказался направлен против игрушек мастера плоти. Выходит, что параметры этого удара задавали прямо при построении, и среди горожан за стенами есть достойный маг. Как минимум — грандмастер ритуалистики.

Но рассусоливать было нечего. Я решил, что необходимо добить лича и направился к месту, откуда и тянулись во все стороны плетения, прежде чем их выжгло ритуалом. Впереди меня шагал Железный, захватить которого мастер плоти не сможет, потому что плоти в механизме нет. Броня славного голема, первого моего голема в этой жизни, была погнута от ударов вурдалаков и поганищ. Машина припадала на правую ногу, с оплавленной культяпкой вместо стопы — бой был жарким. Шагая, голем опирался на меч, который уходил в землю на глубину пары ладоней.

Лич не выглядел испуганным, и атаковать меня не спешил — то ли понимал, что убегать бесполезно, то ли попросту хотел уйти красиво. Мертвец стоял, заложив руки за спину, и бесстрастно смотрел на меня белесыми глазами. Именно на меня, а не на Железного.

Я остановился в тридцати метрах от противника, чтобы он не мог дотянуться до меня своим даром. А вот голем продолжил идти вперед, и уже через его окуляры я со странным любопытством, смешанным с брезгливостью, рассматривал противника. Кожа на морде лича ссохлась, натянулась. Желтоватые крупные зубы были обнажены, мертвец будто постоянно улыбался, только вот улыбаться ему в ответ не хотелось.

— Приветствую врага, — кивнул лич, когда Железный остановился в пяти метрах от мертвеца.

— И тебе не хворать, — проскрежетал Железный, передавая мои слова.

— Несмотря на всю вражду между нами и тобой, несмотря на всю лютую ненависть, которую мы испытываем в отношении тебя, я готов дать тебе, Вилатос, шанс присоединиться к нам. Готов забыть о прошлом и всех тех препятствиях, что ты готовил для нас и допустить тебя в наши ряды, чтобы мы вместе пошли к общему будущему.

— Да я как-то к своему будущему иду, — пожал я плечами. — Знаешь, самые разнообразные машины, плюющиеся какой-нибудь плазмой, компьютеры на иллюзиях, живые машины, умеющие чувствовать и размышлять. Квадра- и геликоптеры, а может и вовсе — звездолеты на мане. Ну и так, по мелочи всякого. Для мелких трат — гора золота, которую хранишь в отдельной комнате своего особняка, построенного в толще скалы, чтобы фундамент не проседал под весом накопленных богатств.

Ну и божественность.

— Нет никакого будущего ни у человечества, ни у тебя, — взревел лич, и повел когтистой, высохшей рукой. — Оглянись! Все, что ты видишь вокруг, начиная от травы и леса, заканчивая твоими големами и жалкими людишками за стенами, пожрет Кигулар!

— Это тот самый, который за семь лет набрал войско, разбил его на многотысячные армии, которые спрятал в некрополисах? Тот Кигулар, третью армию которого я сейчас уничтожил? Или его более умный и сильный братишка, над предложением которого я, может, и подумал бы?

— Червь! — сплюнул лич. — Ты не понимаешь, какая честь тебе досталась: встать под знамена будущего хозяина этого мира!

— Да я лучше свежим воздухом подышу, чем бродить высохшим трупом и смущать вонью девчонок. Не тянет меня к подобному, прости.

Железный шагнул вперед, намереваясь ударить лича.

— Ты… сам сделал этот выбор.

Голос мертвеца изменился: налился невероятной силой, обрел тяжесть гранита, что закрывает гроб в склепе. Я едва не упал на колени: показалось, будто я стою на дне могилы, столь глубокой, что кусочек неба над головой настолько мал, что его можно закрыть ногтем большого пальца. И потусторонняя, мертвая сила вокруг меня росла, набирала плотности и веса. Похоже, против меня сам бог…

На колени я все же упал. Лишь ярость, вспыхнувшая в душе, не дала мне ни согласиться, ни потерять сознание от давления. Моя собственная аура, невероятно слабая по сравнению с давлением бога, обволакивала меня на расстоянии сантиметра от тела, колыхалась под весом потусторонней силы, но держалась.

— Прими! Мою! Силу! — громыхнул Кигулар. — Я — это весь мир! А мир — это я! Согласись служить, и я дарую тебе бесконечную мощь!

Слуге, да еще и бесконечную? Очень вряд ли. Думаю, обладателю бесконечной мощи не требовалось бы разрешение, чтобы вручить мне ее. Будь этот Кигулар действительно мощным, он бы даже не стал заморачиваться с захватом этого мира, а убил всех его обитателей щелчком пальцев.

Я еще в прошлом мире, размышляя над фильмами, в которых показана сделка с дьяволом, задался вопросом: а нужна ли дьяволу твоя подпись на контракте о продаже души, или же это нелепое правило придумали сами люди? Ведь если дьявол будет достаточно силен, просто заберет твою душу сам.

А потом давление пошло на убыль. Сперва я смог вдохнуть, а потом, пусть и с трудом, но встать на ноги. Выходит, кончились силы у бога. Вряд ли он перестал давить потому, что впечатлился моей стойкостью.

— И это все? — Насмешливо прохрипел я. — Да младенец бьет сильнее, чем ты…

— Прикончи меня собственноручно, — попытался лич вырвать победу из рук поражения. — Выпей мою силу, шагни на ранг бога!

Вот только, хоть меня и мутило, про опасность мастера плоти я не забыл. Да и убивать его не хотел — воскреснет же возле филактерии, падла.

Меч Железного взлетел и опустился, отрубая личу ноги. Нежить упала, рыча и ругаясь. А вот и Тенеплет подоспел к месту схватки. Голем наконец отыскал под толщей перепаханной земли кандалы и донес их до лича.

Металл проявился из тени, обхватывая запястья мертвеца. Гораздо лучше будет ограничить его силу, чем рубить засранцу верхние конечности.

— А теперь мы тебя похороним, по одному весьма славному обычаю.

Маны в накопителях големов-геомантов успело набраться совсем мало, но големов этих было много. И земля под личем начала расступаться. Мертвец проваливался все глубже, по мере того, как подошедшие големы сливали ману из накопителей.

На последних остатках энергии я поставил над могилой лича маленькую стелу. Хотел создать прочную плиту с надписью «тут закопан лич», но сил у големов оставалось совсем немного, и на такое их действие не хватило. Пришлось просто обозначить место, чтобы не потерять и не искать потом мертвеца по всему полю.

Хотелось спать: несколько суток без сна, а потом — жаркая битва изрядно меня обессилили. Бороться с желанием отдохнуть я не стал. Только отошел подальше от места сражения, чтобы не помереть от эманаций смерти, пока сплю, и не нюхать вонь мертвых тел. За пределы выжженной земли, на опушку, под своды сосен. Там, едва не падая от усталости, умылся и вытер кровь тряпкой из пространственного рюкзака, накидал на траву ветоши, лег и почти сразу отрубился.

А вечером меня разбудили. Сперва големы просигналили, что кто-то идет, а потом я проснулся и сам увидел геоманта и незнакомого мне мужчину.

— Это он, — с улыбкой сказал геомант. — Живой!

— Спасибо, — выдохнул незнакомец. — Ты нам очень помог. Не знаю, что было бы без тебя. Скорее, без тебя ничего бы и не было: померли все, и всё.