«Парни из Беллероуз» — это история в жанре обратного гарема о рок-звездах и мафии, в которой главная героиня обретает счастье навсегда с более чем одним любовником. Это серия из четырех книг, поэтому на протяжении всего повествования следует ожидать клиффхэнгеров, пока они не обретут свой счастливый финал.

В этой серии затрагиваются более мрачные темы, и она включает как графические сцены секса, так и графическое насилие.

У некоторых персонажей травматичное прошлое, и упоминается выкидыш, употребление наркотиков, зависимость и убийство.

Пожалуйста, также обратите внимание, что мир мафии, описанный в «Парни из Беллероуз», является вымышленным и несколько отличается от реального мира. Потому что творческая лицензия — это гораздо интереснее!

Если у вас есть сомнения, пожалуйста, проявите осмотрительность при принятии решения, подходит ли вам эта история.

— Тейт и Джеймин

БИЛЛИ

ВОСЕМЬ ЛЕТ НАЗАД...

Моя маленькая девочка пнула меня изнутри, и у меня перехватило дыхание, заставив остановиться на пути к крыльцу родительского дома. Это былотакое странное ощущение, что внутри меня растет другой человек, который на самом деледвижется и дает знать о своем присутствии. Она. Моя дочь.

Я только что вернулась домой после УЗИ на восемнадцатой неделе беременности, где подтвердили, что у меня будет девочка. Я разрыдалась, и бедному узисту пришлось похлопывать меня по плечу и предлагать салфетки, пока я не успокоилась. Это была моя вина, что я отказалась от предложения Ангела поехать со мной. Но у него и так хватало проблем, чтобы еще добавлять к ним мои походы на УЗИ.

Она начала брыкаться неделю назад, и сначала я подумала, что это просто мышечные спазмы. Или газы. Но прекрасный узисту сегодня подтвердил, что это действительно была моя малышка, которая потягивалась ножками.

Восемнадцать недель. Это означало, что прошло целых двенадцать недель с тех пор, как я потеряла Джейса. С тех пор, как я солгала ему и сказала, что влюблена в Ангела. На самом деле, это даже не было ложью, я любила Ангела... Но я сказала Джейсу, чтобольше не люблюего. И что Ангел и я хотели быть вместебез Джейса. Что мы тайком общались за спиной Джейса и не хотели продолжать лгать ему онашей любви.

Я столько раз чуть не подавилась своей ложью, но я крепко цеплялась за знание того, что однажды он поблагодарит меня. Может быть, лет через десять, когда он станет международной суперзвездой с платиновыми пластинками на стене и стопкой Грэмми, он оглянется на наш разрыв и поймет, что я сделала эторади него.

— Успокойся, малышка, — прошептала я своему животу. — Я знаю, я тоже голодна.

Я порылась в своей огромной сумке в поисках ключей от дома, затем открыла дверь, прежде чем заметить, что машина моей мамы стоит на подъездной дорожке. Обычно она была на работе по крайней мере еще несколько часов, так что это было странно. Впрочем, неэто странно; может быть, она просто взяла отгул на вторую половину дня.

По какой-то причине я не окликнула ее, когда переступила порог. Громкие голоса эхом разносились по дому, когда я тихо закрыла за собой дверь и поставила свою сумку на пол.

Нахмурившись, я двинулась дальше по коридору в сторону родительской спальни. Казалось, именно оттуда доносились крики, и мое любопытство требовало, чтобы я прислушалась — в основном потому, что мое собственное тяжелое чувство вины заставило меня предположить, что они спорили обо мне и ребенке... и Анджело.

На прошлой неделе мы объявили, что собираемся пожениться после рождения ребенка, ини одна из наших семей не восприняла это хорошо — его семья хуже моей, но мои были далеки от воодушевления этой идеей.

—... ты с ума сошла? Если... — говорил мой отец взволнованным и злым тоном, —... собирается убить всех нас. Не только тебя, Тина, всех нас!

Вау. Что?

Я остановилась как вкопанная посреди коридора, прижав руку к животу, как будто могла каким-то образом защитить ее от слов, которые говорил мой отец. Убить нас? Кто? Почему? Конечно, он просто драматизировал, а не буквально делал это заявление.

—... драматизируешь, Кристиан... — Моя мать повторила мою мысль, ее голос стал тише, а некоторые слова слишком приглушенными, чтобы я могла разобрать. —... никогда не узнают. Я знаю, что делаю, к тому же… только… радитебя! Тебя и Билли, и этого проклятого ребенка. Иначе…

Черт возьми, пропущенные слова сводили меня с ума. Мне нужно было услышать больше. Если они говорили обо мне и моей маленькой девочке, мне нужно было знать, что происходит. Бесшумно ступая, едва осмеливаясь дышать, я подкралась ближе к родительской спальне, дверь которой была приоткрыта на несколько дюймов.

— Это безумие, — воскликнул мой отец со слегка истеричным смехом. — Тина, это не просто белые воротнички-преступники. Это чертовамафия. Если они узнают, чем ты занималась...

— Онине узнают, — настаивала моя мама, и в ее голосе звучало разочарование. — Тыединственный человек, который знает, так что, если ты кому-нибудь не рассказал... — Она замолчала, оставив подтекст висеть в воздухе между ними.

Затем воцарилась напряженная тишина, резко нарушенная, когда мой отец рывком распахнул дверь спальни и обнаружил, что я стою там. Подслушивая.

Его глаза расширились и округлились, дыхание резко участилось. — Билли. Что из этого ты слышала?

Я медленно покачала головой, наморщив лоб в замешательстве. — Недостаточно… Ребята, вы собираетесь рассказать мне, что происходит?

Папа оглянулся через плечо на маму, которая смотрела на меня с пепельным лицом, прижав пальцы ко рту.

— Нет, милая, — быстро сказал папа, одарив меня фальшивой улыбкой. — Мы с мамой просто обсуждали ее работу. Не о чем беспокоиться, хорошо? Пойдем, ты, похоже, проголодалась; я приготовлю нам на ужин банановые блинчики.

— Кристиан, это вредно на ужин, — крикнула нам вслед мама, но папа уже обнял меня за плечи, ведя на кухню. Он знал, что я люблю завтрак на ужин больше, чем любое другое потрясающее блюдо, которое он мог бы приготовить.

Я взглянула на его натянутую улыбку, когда мы начали доставать ингредиенты для блинчиков, и осторожно ткнула в него пальцем, чтобы узнать информацию. — Это звучало как серьезное разногласие с мамой, — прокомментировала я неопределенно. — Есть что-нибудь, о чем мне стоит беспокоиться?

По его постаревшему, но все еще красивому лицу пробежало страдальческое выражение, затем он покачал головой. — Вообще ничего. Просто напряженное время на маминой работе. Расскажи мне о своем сегодняшнем УЗИ! Ты выяснила пол?

Волнение захлестнуло меня, и я отбросила свои тревоги в сторону. Вместо этого я сосредоточилась на том, чтобы сообщить отцу хорошие новости о моей малышке. Моя здоровая, счастливая малышка, которая появится на свет всего через четыре с половиной месяца.

Все тревожные мысли улетучились из моей головы, когда папа достал свои образцы краски после того, как мы доели блинчики. Он работал над оформлением детской наверху, и теперь, когда мы узнали, что у меня будет девочка, он захотел пересмотреть нашу цветовую гамму.

Как и каждый день в последнее время, моя энергия достигла дна гораздо раньше, чем я обычно ложилась спать. Зевая, я обняла папу и пожелала спокойной ночи, затем пошла сказать то же самое маме. Она была в кабинете, где у них с папой были компьютеры.

— Спокойной ночи, мам, — сказала я с порога. — Я люблю тебя.

Она оторвала взгляд от компьютера и нежно улыбнулась. — Я тоже люблю тебя, Билли Бэггинс. Приятных снов.

Наверху, в своей спальне, той самой, которая была у меня с момента рождения, я легко заснула — истощение во время беременности было безумным, — но, к сожалению, спала янедолго. Незадолго до полуночи я проснулась от отчаянного желания пописать и застонала, выползая из-под одеяла.

Что-то защекотало в носу, и по дороге в ванную я чихнула. Я старалась оставаться как можно более сонной, надеясь не проснуться окончательно, поэтому не включала свет и держала глаза почти закрытыми. Я снова чихнула, уже сидя на унитазе, и сморщила нос. В последнее время я стала чертовски чувствительной к запахам, и сейчас чувствовала дым из чьего-то камина так, будто он был прямо в доме.

Снизу раздался крик, и я чуть не свалилась с унитаза, подпрыгнув от испуга.

Какого хрена?

Что-то разлетелось вдребезги, и еще один крик достиг моих ушей. Мамочка.

— Мама? — Позвала я, как идиотка. Я видела достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, что это была плохая, плохая идея, но в этот момент, я не могла остановить себя. Мне нужно было убедиться, что с ней все в порядке, поэтому я поспешила к лестнице, чтобы проверить ее. Может быть, она упала?

Однако дым был внутри дома. Он былвнутри и слишком густой для дыма из трубы. Кроме того, была не зима. Зачем топить камин, когда температура восемьдесят градусов?

— Мама? — Я снова позвала, кашляя от дыма, и поспешила вниз. Что-то горело. Нам нужно было это потушить, но как? Я знала, что у папы где-то есть огнетушитель. На кухне? Нет... Может быть, в гараже.

Я поспешила к двери гаража, но обнаружила, что она заперта. Что за черт? Эта дверь никогда не была заперта. Ни разу за всю мою чертову жизнь эта дверь не была заперта.

Сбитая с толку, напуганная и измученная беспокойством, я схватила кухонное полотенце с кухонного столика и подставила его под кран, прежде чем прикрыть рот и нос. Вдыхание дыма не могло быть полезным для моей малышки, но мне нужно было убедиться, что мои родители в безопасности...

Дышать через мокрую ткань стало немного легче, когда я поспешила в спальню родителей. Там было пусто, но дым стал гуще. Где был папа? Может быть, они были в кабинете?

Шум в коридоре заставил меня подпрыгнуть от испуга, и я выскочила обратно из спальни, увидев, как темная фигура исчезает в коридоре, направляясь к входной двери. Судя по размеру, это был мужчина, но он был слишком широкоплеч и высок, чтобы быть моим отцом. Он исчез в ночи прежде, чем я успела вымолвить хоть слово, хлопнув за собой дверью.

Паника почти парализовала меня, но я заставила себя двинуться в направлении кабинета. Именно оттуда шел дым.

Не доверяя металлическим дверным ручкам, я толкнула дверь ногой и чуть не рухнула в обморок от жара. Воздухом внизу было легче дышать, поэтому я оставалась на четвереньках, когда вползала в горящий кабинет, по моему лицу уже текли слезы. Они были здесь. Они оба.

— Мама? — Прохрипела я из-за мокрой тряпки, которая теперь была почти сухой. — Папа?

Было почти невозможно разглядеть, но моя рука нащупала что-то. Кроссовок. Туфлю. Ногу. Я провела рукой выше по неподвижному телу мамы — и коснулась крови. Столько крови.

Рыдая и задыхаясь, я в панике пыталась нащупать пульс. Ничего. Она была мертва.

— Папа? — завыла я, ползая на руках и коленях, пока не нашла и его. И тут меня едва не вывернуло.

Мне нужно было выбраться. Сейчас же. Прежде чем я тоже умру. Не говоря уже о моем ребенке…

Стиснув зубы, сдерживая крики боли, рвущиеся изнутри, я на четвереньках выползла из горящего кабинета. Пройдет всего несколько минут — и весь дом охватит огонь. Я не могла оставаться здесь, когда это случится.

Держась как можно ниже, я пробиралась по коридору к входной двери. К той самой двери, через которую я только что видела, как вышел убийца моих родителей. И она была заперта.

— Что? — выдохнула я, захлебываясь слезами. — Нет! — Неверие сделало меня глупой: я потеряла драгоценные секунды, дергая за ручку, будто это какая-то ошибка.

Головокружение накрыло меня волной, вызвав тошноту, и я снова рухнула на пол. Черт. Мне нужно выбраться. Сейчас же.

— Помогите! — Мой крик превратился в жалкое карканье, когда я прижалась лицом к полу. Огонь быстро распространялся; если я сейчас же не выберусь...

Ключ. Мне нужен былключ! Папа только на прошлой неделе сменил замки — теперь я знала почему, — и входная дверь автоматически запиралась при выходе. Где были мои ключи?

Пригибаясь к полу, я поискала то место, где ранее бросила свою сумочку, когда вернулась домой. Я бы положила ключи обратно в сумку, не так ли? или... черт, может, бросила их на стол? Черт! Почему я не могла вспомнить?

От головокружения комната резко накренилась, и я рухнула на бок, боль пронзила мой живот. Я только что обо что-то ударилась? Я ничего не могла разглядеть, вокруг было так темно. Мои легкие сжались. Чертовски сжались.

Резкий кашель сотрясал мое тело, пока я шарила по земле в поисках того места, где уронила свою тряпку. Ничего не найдя, я попыталась натянуть пижамную рубашку на нос и рот, но это было все равно что пытаться потушить лесной пожар бутылкой из-под напитка. Совершенно бессмысленно.

Мои легкие горели, сжимаясь все сильнее с каждым моим судорожным вдохом, и мое зрение затуманилось. Однако я не могла сдаться. Я не могла просто уйти. Не тогда, когда моя маленькая девочка зависела от меня... Мне нужно было выжить радинее. Мой ребенок и Джейса.

Собрав все свои силы, я поползла через гостиную, решив добраться до окна. Если бы я могла открыть его, я смогла бы выбраться. Если бы я могла выбраться, я могла бы дышать. Мой ребенок мог бы жить.

Кашляя, задыхаясь, испытывая адское головокружение, я подтянулась и дернула за оконную раму.

Она не сдвинулась с места. Ни на дюйм.

Отчаяние заставило меня закричать, потом я закашлялась так сильно, что потеряла сознание и неуклюже упала на пол. Однако я отказалась сдаваться и с трудом пробилась обратно в смутное сознание, встав на четвереньки, чтобы найти другой выход. Любой выход.

Мой живот пронзила боль, но мне пришлось стиснуть зубы и продолжать.

Иногда, однако, решимости просто было недостаточно. Когда я выползла из гостиной, направляясь к лестнице, где-то поблизости взорвался сильный жар, и мои силы иссякли.

Я потерпела неудачу.

ДЖЕЙС

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Вокруг нас царил жуткий хаос, и в ушах у меня звенело до такой степени, что я ничего не слышал. Но я чувствовал последствия. Жар и запах того, что я мог сравнить только с серой и бетонной пылью, окружали меня, в то время как здание продолжало рушиться и гореть позади нас.

Билли безвольно повисла у меня на руках, ее голова моталась из стороны в сторону, несмотря на мои попытки уберечь ее. Гребаная паника от того, что я не знал, сильно ли она ранена или просто в отключке, охватила меня так же сильно, как и той ночью в поле. Всем нужно было прекратить попытки убить нас, потому что это разъедало последние нити моего здравомыслия.

Когда я был в нескольких футах от входа, я остановился и повернулся обратно к зданию, нуждаясь в уверенности, что все остальные благополучно выбрались. Билли по-прежнему безвольно лежала у меня на руках, поэтому я легонько встряхнул ее.

— Проснись, мать твою. Пожалуйста, Роза.

Я даже не мог расслышать собственных слов из-за звона в голове, так что, скорее всего, она тоже не слышит, но я должен был попытаться. Я как раз собирался опустить ее на землю, чтобы проверить на наличие травм, когда в дверях появились Анджело и Ви. Спасибо, черт возьми. Он помогал ей идти, но прежде чем они успели выбраться, большая часть здания начала рушиться вокруг них. — Шевелитесь, — крикнул я, надеясь, что у них меньше пострадал слух.

Грейсон, который стоял в дверях, помогая Ретту, оставил его снаружи и направился обратно. Он явно видел то же, что и я. Это гребаное стеклянное чудовище рушилось, как хлипкий карточный домик. Холодное, безжизненное здание, украшенное худшим искусством, включая гигантскую скульптуру того, что, как я должен был предположить, было огромным членом, поскольку у него были ствол и яйца...

Когда я поднял глаза на обломок, едва видимый через стеклянный вход, чертов шнур оборвался. Просто оборвался, и гигантский обломок с грохотом полетел на землю. В то же время Грейсон вытаскивал Ви наружу, но Анджело все еще был внутри.

Мой крик потонул в обрушении половины здания, скульптура упала прямо на то место, где только что был Анджело. Подбежав обратно к двери, я был благодарен судьбе за то, что Грейсон всегда был в курсе того, что его окружает. Ему удалось поставить Ви на землю как раз вовремя, чтобы подхватить Билли, когда я бросал ее ему на руки, проходя мимо.

Он проревел в мою сторону какую-то хрень, когда я продолжил заходить в здание, и мой слух восстановился настолько, что я определенно услышал — Тупой, блядь, безответственный... — Он не был неправ, но мне также было наплевать. Не то чтобы он вообще мог говорить; он был бы рядом со мной, если бы не заботился о двух раненых женщинах и Ретте.

На заднем плане завыли сирены, но спасать Анджело было слишком поздно.

Может быть, я уже и опоздал, но в мире было всего несколько людей, ради которых я бы вбежал в горящее здание. Анджело был одним из них. Билли и Анджело — мои самые старые друзья, моя чертова семья, и да, мы ругались почти половину нашей дружбы, но это не значило, что любовь когда-нибудь исчезала.

Она просто сжалась под слоем ненависти.

Если они мертвы, я больше не смогу их ненавидеть. Я должен был убедиться, что они живы и в порядке, чтобы снова вернуться к нашим привычным токсичным отношениям — одновременно ненавидеть их и скучать по ним.

Оказавшись внутри здания, я почувствовал, что жар и дым стали гуще, чем всего несколько секунд назад, когда я видел, как скульптура рухнула и придавила Анджело. Стекло хрустело под моими ботинками, пока я пригибался ниже, подтягивая ворот рубашки, чтобы прикрыть рот.

— Ангел, — позвал я, кашляя сквозь слова. Звон в ушах переместился глубже в голову, до такой степени, что казалось, будто мой мозг трясется. Я получил травму головы от силы взрыва, но пока не мог поддаться ему. По крайней мере, пока все они не будут в безопасности.

Из дальней части здания повалило еще больше дыма, но Анджело успел сделать всего несколько шагов по главному фойе. Он не мог быть далеко от меня.

Практически ползком я умудрился наткнуться на его ноги, которые были видны только тогда, когда я был прямо рядом с ним. Из-за черных штанов под левым коленом торчал осколок стекла. Правая нога тоже выглядела обожженной, но пламени не было, как будто ему удалось его потушить. Каким-то образом.

Как бы то ни было, Анджело был ранен и сейчас нуждался в медицинской помощи.

Я уже собирался схватить его за левую ногу, чтобы вытащить из комнаты, когда мой взбудораженный мозг включился и напомнил мне, что половина его тела может быть зажата под этой гребаной скульптурой. Я бы, наверное, оторвал ему голову, сделав это.

— Ангел! — Прохрипел я. — Не смей, блядь, умирать, ты слышишь меня. Мне все еще нужно надрать тебе задницу дюжину или больше раз, и если ты умрешь… это значит, что мое веселье закончилось.

И часть моей души умерла бы, потому что он был одним из моих братьев. Как Ретт и Грейсон, но Анджело был первым, и я не мог представить свою жизнь без него.

Проводя руками выше по его телу, я, черт возьми, едва не рухнул на пол от облегчения, когда увидел, что он выбрался из-под скульптуры — отделался лишь паршивым рассечением на лбу. Эта долбаная скульптура в форме члена явно задела его, когда падала, но он успел достаточно сместиться, чтобы она не раздробила ему череп.

По крайней мере, я надеялся, что это не так. Рана кровоточила, но скорее медленно, чем из-за более глубокой и серьезной травмы. Не то чтобы любая травма головы не могла быть серьезной.

Но, по крайней мере, у него был шанс.

Кашляя и стараясь дышать неглубоко, я просунул руки под Анджело, проклиная его за то, что он такой огромный ублюдок. К счастью, я и сам был не из маленьких, потому что вытащить его отсюда потребовало бы всех моих сил.

Стараясь не трясти его голову больше необходимого, я закинул его на плечо, как пожарный, и шаг за шагом двинулся в сторону двери. В какой-то момент меня немного развернуло, но пожарные вошли в фойе прежде, чем я успел наткнуться на чертову стену, и вывели меня на свежий воздух.

В тот момент мои легкие кричали, дым заполнял каждую клеточку моего тела, и когда мне в лицо поднесли кислород, одновременно забрав у меня Анджело и оттащив его в машину скорой помощи, я потратил добрых десять минут, кашляя так, что почти выплюнул свои внутренности.

— Ты гребаный идиот. — Грейсон взял на себя смелость накричать на меня. — Ты вбежал туда раненый и без плана. В следующий раз, черт возьми, дождись, пока я тебе помогу.

— У Анджело не было лишнего времени, — прохрипел я, на мгновение стягивая маску. Затем санитар начал подталкивать меня к одной из машин скорой помощи, натягивая маску обратно на мое лицо. Грейсон покачал головой, выглядя суровым, но он не мешал им делать свою работу. Я снова натянул маску. — Как Билли и Ретт?

Его темный пристальный взгляд сверлил меня, когда он фыркнул. — Ранены, но они должны выздороветь. У Билли, однако, было что-то вроде припадка, пока я держал ее на руках, так что они наверняка заберут ее на анализы.

— Вы все проходите, — сказала невысокая блондинка. Она была одета в форму скорой помощи и выглядела лет на двадцать старше нас. У нее было серьезное, деловитое лицо. — Вы попали во взрыв. Каждого из вас нужно проверить.

— Где Билли? — Выпалил я в ответ, прежде чем она решительно уложила меня на носилки и снова надела маску.

— Она в другой машине скорой помощи, — быстро сказала она. — Они везут ее прямо в больницу, так как мистер Тейлор прав относительно ее возможного припадка. Мистер Сильвер тоже с ними, так как у него травма головы.

Что за черт? Почему у Билли был припадок? Она была без сознания, но я не видел никаких видимых повреждений, объясняющих такую реакцию. Возможно, на нее просто подействовало все это тяжелое происшествие. Я имею в виду, что сейчас это место было похоже на зону боевых действий, вокруг нас была скорая помощь, полиция, вертолеты и многое другое. Это было бы тяжело для любого человека, не говоря уже о том, кто уже пережил смерть своей семьи.

Врач скорой помощи заставила меня лечь на спину, чтобы они могли отвезти меня к ближайшей машине скорой помощи, и я видел, как она попыталась проделать то же самое с Грейсоном, прежде чем он посмотрел на нее достаточно пристально, чтобы она отступила. — Мы предлагаем вам пройти обследование, — сказала она, но остаток фразы был прерван, когда двое мужчин погрузили мои носилки в машину и двери закрылись.

Один из них присоединился ко мне, но он все еще болтал с другим парнем, пока мне устанавливали капельницу. — Не могу поверить, что мы лечим гребаных «Беллероуз», — сказал он, качая головой, ведя себя так, словно я был либо без сознания, либо плохо слышал. — Кто-то пытался взорвать «Беллероуз».

Учитывая легкий звон в ушах, я искренне беспокоился, что повредил что-то необратимое в своем слухе, и как, черт возьми, я смогу после этого делать музыку такой же? Утонченный слух помогал мне искать наилучшее звучание. — У них ничего не получилось, — сумел выдавить я, прежде чем он снова надел на меня маску, выглядя немного смущенным.

— Мы доставим вас в больницу через минуту, мистер Адамс. Пожалуйста, постарайтесь лежать как можно неподвижнее. Я подаю вам кислород и жидкости, остальное оценят в приемном отделении.

Я кивнул, позволяя себе откинуться на подушку. Что за гребаный день. Похороны Фло, затем ублюдочный Том, а потом кто-то пытался убить нас. Снова. Мой поврежденный слух никак не повлиял на тот факт, что все мы могли сегодня умереть. Сегодня, когда мы оплакивали нашего друга, погибшего при последней попытке. Я уже потерял Фло и не мог смириться с потерей других.

Анджело и Билли могли умереть сегодня.

Ретт и Грейсон.

Моя семья.

Моей новой целью в жизни было выяснить, кто стоит за фермой, а затем и за этим взрывом, и разорвать их на мелкие гребаные кусочки. Потом я сожгу эти кусочки и развею их пепел в ближайшем свином дерьме, которое только смогу найти.

Это был единственный подходящий конец.

Последние несколько дней я провел, жалея себя, ненавидя Билли сильнее, чем когда-либо, потому что она скрывала от меня правду о моем ребенке. Ребенок, который погиб в гребаном пожаре…

Я резко выпрямился, напугав беднягу, который только что закончил устанавливать мне капельницу. Но я, наконец, понял настоящую причину, по которой у Билли случился приступ. Это должно было быть причиной. Она была без сознания, возможно, застряла в каком-то спровоцированном флэшбэке. Я видел ее лицо, когда Анджело упал в костер — и вот мы снова здесь, в огне. Еще один пожар, где пострадали люди, которых она любит. Как ее родители. Как ее… наша малышка.

— Сэр, вам нужно расслабиться. — Парень попытался уложить меня обратно, но у него не было ни единого шанса сдвинуть меня с места. Я мог тусоваться как рок-звезда, но тренировался как бодибилдер. Это был единственный способ изгнать своих демонов.

Сорвав маску, я пригвоздил его взглядом. — Мне нужны новости о моих друзьях. Мы все направляемся в одну больницу?

Он моргнул, и я мог сказать, что он понятия не имел. К его чести, однако, он спросил водителя, и тот крикнул в ответ: — Да, в "Наполи-Дженерал" достаточно места, чтобы вместить всех. Нет необходимости разделять группу.

Это было облегчением. — Мне нужно увидеть Билли, — коротко сказал я. — Ту блондинку, которую забрали первой. Она уже переживала пожар, и ее припадок может быть реакцией на прошлую травму. В смысле, сначала проверьте травмы, но мне нужно предупредить врачей о ее прошлых.

Он кивнул, понимая, что, пока они не воспримут меня всерьез, я не собираюсь останавливаться. — Мистер Адамс, уверяю вас, что вы и ваши друзья получите наилучший уход. Я лично прослежу, чтобы вы поговорили с врачом Билли и другими участниками группы. — Он сделал паузу, переводя взгляд с меня на водителя, прежде чем наклонился и понизил голос. — Есть шанс получить автограф? Я ваш большой поклонник.

Я хотел послать его к черту, но союзник, когда мы доберемся туда, может пригодиться.

Снова откинувшись на койку, я кивнул. — Сделайте так, чтобы я сразу увидел Билли и Ретта, как только мы доберемся до больницы. И мне нужны немедленные новости об Анджело. Тогда я обеспечу тебя автографами и мерчем группы — столько, сколько сможешь унести.

Его улыбка засияла так, что аж резало глаза, и я попытался напомнить себе, что нам нужны фанаты, чтобы продолжать делать музыку. Но сегодня, когда кто-то, черт возьми, пытался убить меня и всех, кого я люблю, это было непростое напоминание.

«Беллероуз» однажды спасли меня, но сейчас казалось, что именно они ведут меня к падению.

БИЛЛИ

Почему людям всегда кажется, что звук текущей воды успокаивает? Это не так. Вообще ни капли. Он только заставляет меня хотеть писать, а потом я начинаю нервничать, потому что рядом почти никогда нет удобного места, куда можно сходить. Так что неудивительно, что я ерзала в мягком кресле, изо всех сил стараясь не смотреть на этот дурацкий декоративный фонтан в углу.

— Как ты себя сегодня чувствуешь, Билли? — спросила аккуратно одетая женщина напротив, склонив голову набок с любопытством.

Я не ответила. Какого черта она от меня ждет? Прошла всего неделя с того взрыва — пожара — который едва не убил нас всех, и с тех пор я встречалась с доктором Кэндис каждый день, с тех пор как меня выписали из больницы послефизических травм. С психологическими все было куда сложнее. Именно из-за них я сейчас сидела здесь и снова говорила о своих чувствах.

Мой терапевт тихо вздохнула — так, будто я не должна была этого услышать — и попробовала снова: — У тебя есть планы на Рождество?

Я горько рассмеялась. — С кем? Со всей моей семьей? В моем доме? О, подождите, у меня нет ни того, ни другого. — Ладно, конечно, возможно, причины, по которым я была на терапии, были больше, чем просто бомба в «Биг Нойз». Возможно, только возможно, мне нужна была помощь, чтобы справиться с некоторыми из моих прошлых травм.

Это все равно не означало, что мне это должно нравиться.

— Билли, мы обе знаем, что это неправда, — сказала она, слегка покачав головой. — То, что они тебе не родственники, не означает, что Ретт, Грейсон и Джей...

— Не надо. Не говори мне, что Джейсгребаный святой Адамс — моя чертова семья. — Я почти выплюнула эти слова, мгновенный гнев охватил меня так быстро, что у меня задрожали руки. — Ретт и Грейсон... — Черт. Кем они были для меня сейчас? Я думаю, мыкогда-то были любовниками. Но теперь? Теперь все казалось таким другим. Сломаным.

Я подавила свои эмоции, мое колено дергалось, когда я попыталась сдержать желание пописать.

— Хорошо, давай тогда поговорим о том, где ты будешь жить, когда выйдешь отсюда сегодня, — предложила доктор Кэндис с легкой гримасой разочарования. — Насколько я понимаю, тебя уже выписали. Расскажи, какие у тебя планы.

Выписали. Ага, еще как. Хотя больница признала, что с моими физическими травмами все в порядке уже на следующий день после взрыва, меня все равно держали под психиатрическим наблюдением из-за моегоэпизода во время пожара. Джейс настаивал на этом больше всех, заявляя, что я "опасна для себя и окружающих", как какая-нибудь чертова…

— Билли?

— Прости, — пробормотала я, обхватывая себя руками. — Эм, я, наверное, снова останусь с Греем. У меня действительно нет других вариантов... — Бедная Билли Беллероуз. Ни дома, ни семьи, ни надежды...

— Я слышала совсем другое, — с мягкой улыбкой возразила доктор Кэндис. — Ты могла бы поехать к Ретту домой; я знаю, что он предлагал. — Я была почти уверена, что доктор Кэндис — фанатка Ретта Сильвера. — Или к Риччи...

— Нет, — резко бросила я, перебивая ее. — Я туда не поеду. Если поеду, тогда… — Тогда Джованни станет невыносимым. Жутким. Опасным. Я бы не удивилась, если бы он попытался силой сделать мне ребенка, лишь бы продолжить род. Мерзость. От одной этой мысли меня пробрала глубокая дрожь.

Доктор Кэндис только задумчиво поджала губы. — Ты расскажешь Грейсону о своем прошлом? Я знаю, ты сказала, что Ретт и Джейс оба знают о пожаре, но ты держала Грейсона в неведении. Для этого есть причина?

Она спрашивала об этом уже однажды, шесть дней назад, когда мы встретились в первый раз, и мне пришлось выложить все, почему мой разум отключился во время пожара. Как я погрузилась в воспоминания о смерти своих родителей. Как я вспомнилабольше, чем когда-либо прежде... И эта новая информация ужаснула меня.

Я покачала головой. — Может быть, когда-нибудь, — прохрипела я. — Пока нет. Я не могу... Я не хочу возвращаться ко всему этому. Только не после Ангела...

— Что, если Ретт или Джейс расскажут ему твою историю? О смерти твоих родителей и Пенелопе? — Ее вопрос был вполне обоснованным, но это не означало, что он должен был мне нравиться.

Я пожала плечами. — Тогда, я полагаю, это избавит меня от необходимости рассказывать ему. Кроме того, он знает кое-что... — Хотя я не могла точно вспомнить, что именно. Немного о Пенелопе, потому что он спас нас из леса сразу после того эмоционального признания Джейсу. Но не о пожаре или моих родителях, и никто, кроме доктора Кэндис, не знал о моих недавних воспоминаниях. О том, как я слышала, как мои мама и папа ссорились из-за чего-то в тот день, когда они умерли, или о том, что они погибли не от пожара, а от того, что кто-то перерезал им горло..

— Итак, у тебя нет проблем с тем, что Грейсон узнает, но ты просто не хочешь говорить ему об этом сама, — пояснила мой психотерапевт. Я в отчаянии покосилась на нее.

— Да, разве я не это сказала?

Она слегка покачала головой, затем быстро и ободряюще улыбнулась. — Я просто хочу убедиться, что ты понимаешь, что говоришь мне, Билли. И это, в свою очередь, помогает мне понять, в чем заключаются твои сомнения. Как ты думаешь, Ретт или Джейсстали бы кому-нибудь рассказывать твою историю? Это очень личное.

Водопад продолжал журчать, и я бросила на него яростный взгляд. Черт возьми, мне захотелось в туалет.

— Билли?

Я вздохнула. — Нет, они, вероятно, не стали бы. Ретт слишком уважает мою частную жизнь.

Ее бровь приподнялась. — А Джейс?

Был высокомерным сукиным сыном. — Никогда бы не захотел, чтобы кто-то видел во мне жертву. Он уже получил словесную взбучку от Грея, хотя тот даже не знал всей истории. Ни за что он не рискнет слезть со своего пьедестала, вызываяко мне сочувствие. Его чертова Лилит.

— Ты так себя воспринимаешь? — задумчиво спросила она, внимательно наблюдая за мной.

У меня не было никаких проблем с психотерапевтами. Вообще никаких. Я бы сама к ней пришла, будь у меня деньги и возможность. Джейсу не нужно было пытаться упечь меня сюда. Но сам факт, что он это сделал, что я здесьне по своей воле, заставлял меня сопротивляться на каждом чертовом шагу. Даже если это вредило моему собственному здоровью.

— Давай поговорим о музыке, — предложила она, меняя тему.

— О какой еще музыке? — Спросила я, сбитая с толку и подозрительная.

— Ты много сотрудничала с Джейсом до того, как «Беллероуз» подписали контракт, не так ли? Я так понимаю, у тебя есть заслуги в написании большинства песен с дебютного альбома. — Она улыбнулась, как будто это было хорошо. — Должно быть, это то, чем тебе нравилось заниматься вместе с ним?

Я нахмурилась. — Откуда ты... — соавтором? С каких пор? — Раньше мне этонравилось, да. И с Джейсом, и с Анджело. А потом, чаще всего, все заканчивалось тем, что мы оказывались голыми — вот так я и забеременела в шестнадцать. Мои родители были в полном восторге. — Ладно... Это было немного более едко, чем она заслуживала, учитывая, насколько непредвзята она была ко мне.

Однако мои маленькие вспышки гнева, казалось, никогда не выводили ее из себя. Она просто кивнула, как будто делала мысленные пометки — никогда физические, она никогда не записывала в блокнот, как стереотип, — затем продолжила свой разговор.

— На каком инструменте ты играешь?

— Ни на одном, — пробормотала я. — По крайней мере, не очень. Не так, как... Не так, как Джейс или Анджело. Или Ретт и Грей. Или Фло… — Я немного играю на гитаре и фортепиано, ровно настолько, чтобы выбросить мелодию из головы и передать ее более талантливым музыкантам.

— Понятно, — пробормотала доктор Кэндис. — Ты работала над чем-нибудь в последнее время?

Я чуть было не сказала "нет", но потом вспомнила песню, которую придумала, пока мы были в лесу. Ту самую, которую я сказала Джейсу, что он не получит, только для того, чтобы услышать, как он вставляет самые душераздирающе совершенные слова в мою мелодию, когда думал, что я сплю. Потом мы трахнулись на следующее утро.

— Да, — призналась я, — но только потому, что мне было скучно.

— Что ты чувствовала, когда создавала музыку, Билли?

Живой. — Хм, полагаю, в порядке?

Она кивнула, выражение ее лица, как обычно, не выдавало ни одной из ее мыслей. — В порядке — это тот уровень, по которому ты оцениваешь большую часть своего существования? Простов порядке — это то, к чему ты стремишься?

Черт. Это задело. Но она не ошиблась. — Да, я думаю, жизнь на самом деле не баловала меня текилой к лаймам. Большую часть моего дерьмового прошлого уже не изменить, и... Да, бытьв порядке означает, что я не умерла где-нибудь в переулке.

Еще один кивок. Еще одно теплое выражение лица и никакого осуждения. — У тебя когда-нибудь были цели или мечты? Строила ли ты планы превратить "в порядке" в нечто большее? Поднять эту планку и удерживать ее?

У меня вырвался грустный, отрывистый смешок. — Цели и мечты для другой жизни. Для другого гребаного человека. Я просто существую. Больше ничего, и я не буду тратить свое время и энергию в надежде на большее.

Ее добрая улыбка чуть потускнела, это была первая негативная реакция, которую я вызвала у нее за долгое время. — Я не думаю, что это правда, Билли. Из того, что ты мне рассказала, и из того, что я знаю, у тебя есть много причин для надежды. Я знаю, что мечтать о лучшем будущем страшно, но это также полезно. Это заставляет тебя менять обстоятельства, не принимать плохое отношение и создавать жизнь, которая больше, чем простов порядке.

Страшно? Она серьезно? Это было не просто страшно — это было, черт возьми, ужасающе. Еще одна разбитая мечта — и я окончательно сломаюсь. Джейс, чертов Адамс, кажется, уже считал, что так и есть.

— Спасибо, док, — протянула я, заставляя настроение измениться вместе с моим отношением. — Я приму это во внимание, когда меня чуть не убьют в двадцатый раз за год. Счастливого мне, гребаного, Рождества.

— Я рада, что ты сама заговорила о попытках убийства, — сказала она, в своей привычной манере резко меняя тему. — Как мы уже обсуждали, ситуации на грани жизни и смерти очень сильно триггерят, если человек уже пережил утрату. Они поднимают старую травму. С учетом этого, думаю, пришло время обсудить техники, которые помогут тебе справляться с флэшбэками.

Доктор Кэндис уже пыталась объяснить мне эти техники на первых встречах, но тогда я была далеко не в настроении их воспринимать — особенно накануне той последней ссоры с Джейсом. Но правда была в том, что тот "эпизод" в день нападения был не единственным флэшбэком. После взрыва случались моменты — днем и ночью — когда я будто застревала где-то между прошлым и настоящим, не в состоянии понять, где именно нахожусь. Это влияло на меня слишком сильно, чтобы и дальше отказываться от помощи. Даже если эту помощь мне навязывали.

— Хорошо, — сказала я, кивнув. — Мне нужно отпустить прошлое, потому что оно ломает меня.

Она наклонилась вперед, выражение ее лица было таким открытым и добрым, что мне хотелось то заплакать, то ударить ее по лицу. Это было чертовски больно, и хотя это была не ее вина, сейчас она была здесь, бередила раны. Или она накладывала на них швы? И то, и другое причиняло боль, но одно в конце концов позволило бы мне исцелиться.

В любом случае, сейчас я была здесь и готова выслушать.

— Ты сильнее, чем думаешь, Билли, — сказала она мне, и черт возьми, если в ее тоне не было крошечной доли правды. Как будто она действительно верила в то, что говорила. — Оглянись назад на то, что ты преодолела. Посмотри, где ты была и где ты сейчас. Для начала, находиться здесь, на терапии, — отличная демонстрация силы. Возможно, это было навязано тебе, но ты все равно сотрудничаешь со мной. У меня было много сеансов терапии с людьми, которым было поручено находиться здесь, и позволь мне сказать тебе, что обычно это крики, разгром моего кабинета или тишина, которую невозможно нарушить. Ты. Сильная.

И черт возьми. Вот оно, мне снова захотелось плакать.

— И ты отпустишь прошлое, как только справишься с травмой.

Она говорила именно то, что мы обе знали. Я столько лет подавляла боль и потерю, что она стала слишком большой, чтобы ее можно было больше сдерживать. Мой мозг не позволил бы этого.

Следующая улыбка доктора Кэндис была широкой, поскольку она не сводила с меня глаз. — Терапия поможет тебе отпустить свое прошлое и двигаться вперед, к более сильному, более наполненному будущему, но в то же время, вот мои предложения по работе с текущими воспоминаниями и эпизодами травм.

Я поймала себя на том, что наклоняюсь вперед, отчаянно желая услышать ее следующие слова.

— Начни с того, что научишься распознавать свои триггеры способствующие эпизодам, чтобы знать, когда это вот-вот произойдет. Когда ты почувствуешь, что это на подходе, я хочу, чтобы ты сделала пять глубоких вдохов и считала в обратном порядке с каждым вдохом. Медленно, уверенно — сосредоточься на счете и дыхании.

Она продолжила, перечислив несколько шагов, которые помогли бы мне заземлиться в настоящем, найдя знакомые объекты и сосредоточившись на них, повторяя вслух, чтоэто ненастоящее, это не моя жизнь сейчас, ища стабильного человека, которому я доверяю, который поможет мне пройти через это, и несколько других.

— Это звучит просто, но реализовать это сложнее, когда ты погружена в травму, — предупредила она меня.

Что еще было нового? Ничто в моей жизни никогда не было простым, и у меня было ощущение, что это может оказаться сложнее, чем даже обычно.

К счастью, я привыкла справляться со сложным дерьмом. В конце концов, это была история моей жизни.

БИЛЛИ

Всякий раз, когда я заканчивала сеанс психотерапии, я чувствовала себя выжатой, как будто только что пробежала марафон или меня шесть часов рвало наизнанку. Обычно меня отвозили обратно в больницу, где я спала в своей не слишком удобной кровати, но сегодня все было по-другому. Вроде того.

Меня выписали, наконец-то я свободна и готова мысленно покорить мир... По словам переполненной больницы, которой действительно нужна была моя койка. Я понятия не имела, чего ожидать, когда выходила из кабинета терапевта. Понятия не имела, будет ли меня кто-нибудь ждать.

Не то чтобы «Беллероуз» могли просто болтаться на улице, готовые поприветствовать меня, когда я появлюсь. И, кроме них, у меня никого не было.

Когда я толкнула стеклянные двери, выходя на ледяной воздух, который бушевал вокруг, у меня перехватило дыхание. Вопреки моим предыдущим мыслям, двое участников «Беллероуз» стояли на тротуаре в низко надвинутых бейсбольных кепках и огромных очках. Но Грейсону никак не удавалось скрыть свою массивность. И татуировки Ретта всегда были заметны, особенно когда он был сумасшедшим человеком, не носящим куртку в такую погоду.

Пара стояла там, без охраны, без фанфар, улыбаясь мне своими идеальными гребаными улыбками.

Слезы, которые я подавляла в кабинете психотерапевта, отказались больше сдерживаться, когда мои ноги задвигались быстрее, и я пробежала последние десять футов, чтобы броситься к ним обоим. Они с легкостью подхватили меня, обхватив руками.

— О, Билли, ты скучала по нам, — сказал Ретт своим шутливым тоном. — Моя маленькая Торн.

Не то чтобы я не видела их всю последнюю неделю. Как только я убедилась, что все живы и идут на поправку, у нас появилось время для встреч, но в больнице это было не совсем комфортно — никакого уединения, стерильная обстановка держала нас всех в напряжении.

Это было не то же самое, но сейчас… сейчас все казалось правильным.

— Как ты? — Спросила я Ретта, когда мы наконец отстранились друг от друга и я смогла увидеть его лицо. Во время нападения его вырубило, и у него осталось несколько порезов и синяков, большинство из которых уже сходили, превращаясь в красивый желто-зеленый оттенок — по крайней мере, так выглядело все, что я могла разглядеть по краям его футболки группы и джинсов.

— В полном порядке. У меня были травмы и похуже в драках в барах, — фыркнул он.

Я нисколько не удивилась.

Откинув голову назад, я встретила непоколебимый взгляд темно-карих глаз. — А ты? — Тихо спросила я.

Серьезное выражение лица Грейсона не изменилось. — Ты же знаешь, что я не пострадал, Колючка. Я более чем в порядке. Особенно теперь, когда ты сегодня возвращаешься домой.

В порядке. Снова прозвучало это гребаное слово — и напоминание о том, что я должна начать стремиться к большему, чемпросто к гребаному "в порядке". Возможно, слово, на котором мне следовало сосредоточиться, былодом. Слово, от которого у меня болело сердце по всем правильным причинам. Чувствуя, что смягчаюсь, я шагнула ближе к Грею и положила руку на его твердую грудь, наслаждаясь нашей связью.

Я проделала то же самое с Реттом, и впервые начала понимать, озаземлении, о котором говорила психотерапевт. Две вещи, которые заставляли меня чувствовать себя настоящей, стояли прямо передо мной.

Просто нужно было постоянно держать этих мальчиков при себе.

— Как прошла сегодняшняя терапия? — Спросил Ретт, выражение его лица стало достаточно серьезным, чтобы соответствовать Грейсону. В отражении его очков я увидела, как изменилось выражение моего лица. Я ненавидела это напоминание. Я ненавидела свою слабость за то, что не могла справиться с этим. Не важно, сколько раз доктор Кэндис называла меня сильной, она понятия не имела, какой слабой я себя чувствовала на самом деле.

— Она сказала, что потребуется время, чтобы разобраться со всей моей травмой, и мне придется возвращаться на два сеанса в неделю. Тем временем она дала мне попробовать несколько техник, — сказала я, пожимая плечами. — Чтобы справляться с флэшбэками и ПТСР. Возможно, мне понадобится ваша помощь с этим, если я буду спать или не успею вовремя среагировать.

— У тебя есть наша помощь, поддержка… все, что тебе нужно, — мгновенно ответил Ретт. Он наклонился и нежно поцеловал меня, и я почувствовала себя снова заземленной. Еще. Впервые после взрыва я почувствовала себя самой собой.

Это то, в чем я нуждалась все это время — оказаться подальше от больницы. Подальше от одиночества... вернуться к моим рок-звездам.

— Она неплохой психотерапевт, — признала я, когда у меня снова перехватило дыхание после его поцелуя. — Она добрая и понимающая. Большую часть времени я не слишком приятна, но она не выказала ни малейшего разочарования. — У меня вертелось на кончике языка предположение, что, может быть, Ретту стоит пойти и встретится с ней тоже. Но я также не хотела быть Джейсом, навязывающим кому-то терапию. Этот ублюдок.

— Итак, мы направляемся домой, — сменила я тему. — В какой дом?

— Наш, — без колебаний прогрохотал Грейсон. — Твой и мой. — Ретт быстро толкнул его локтем, и он, наконец, улыбнулся. — Твой, мой и Ретта.

— Я переехал! — голос Ретта звучал настолько чертовски довольным собой, что я не смогла не улыбнуться, а потом меня накрыли более сильные эмоции. Одна только мысль о том, что я буду с Реттом и Греем вместе, в безопасном месте, выбивала меня из колеи.

— Твой дом самый безопасный, — выдавила я. — Имеет смысл. — Слезы снова жгли глаза при их случайном упоминаниинашего дома.

Ретт просто рассмеялся и снова обнял меня, на этот раз крепче, так что мои ноги ненадолго оторвались от земли.

Именно в этот момент я заметила, что мы наконец-то начинаем привлекать к себе внимание. Парни были тут инкогнито, но я никак не замаскировалась, и, к сожалению, в эти дни, благодаря этому гребаному блогу, моя собственная дурная слава росла.

Грей тоже заметил людей, которые останавливались и пялились. Шепот вокруг нас становился все громче. Обхватив меня рукой за плечи, он быстро повел нас к своему черному тонированному внедорожнику, припаркованному неподалеку. Он усадил меня на переднее пассажирское сиденье, а Ретт забрался на среднее сиденье сзади нас. Грей рванул с места как раз в тот момент, когда появились папарацци.

Их предупредили, но было слишком поздно.

Когда мы ехали несколько минут, лавируя в утренних пробках в центре Неаполя, я должна была задать им вопрос, который не давал мне покоя. — Где Джейс? Он тоже переехал туда?

На несколько секунд повисла напряженная тишина, как будто никто на самом деле не хотел говорить о солисте «Беллероуз».

— На этой неделе у нас небольшой перерыв от Джейса, — сказал Ретт. Я повернулась и увидела, что выражение его лица нейтральное. — В любом случае, он в основном был в больнице с Анджело.

Анджело. Я изо всех сил старалась не думать о своем бывшем лучшем друге, ставшем любовником, ставшим врагом, а затем фальшивым папочкой для ребенка. Он пострадал сильнее всего во время нападения, и в тот единственный раз, когда мне удалось дотащиться до отделения интенсивной терапии, чтобы навестить его, я разразилась душераздирающими рыданиями и воплями.

Не то чтобы это имело значение. Анджело был в коме и даже не подозревал, что я была там. Я просидела у его постели целый час, пока не появился его "лучший друг". А именно — Джейс, и это была наша первая ссора после пожара, произнесенная шепотом, наполненная ненавистью. После этого все пошло под откос, и в итоге меня насильно поместили в психиатрическое отделение.

К черту Джейса.

— По-прежнему никаких новостей об Анджело? — Спросила я, гадая, слышали ли они что-нибудь. Последнее сообщение поступило три дня назад от одной из медсестер, которая была фанаткой «Беллероуз» и старалась поддерживать со мной хорошие отношения, подкладывая мне дополнительные угощения к еде и держа меня в курсе событий об Анджело и остальных.

— Джейс с нами вообще не разговаривает, — резко сказал Грейсон. — Если честно, ему самому, черт возьми, терапия не помешала бы.

— Всем нам нужна терапия, — сказал Ретт со вздохом. — Что ты на самом деле думаешь об этой цыпочке, Билли? Можем ли мы быть уверены, что она не продаст нашу историю прессе?

Это был отличный вопрос. Она мне, конечно, нравилась, но деньги обращают даже самых лучших людей. — Честно говоря, не знаю. Может быть, нам стоит подождать и посмотреть, сольется ли что-нибудь из моей слезливой истории в «Грязную Истину».

Потеря Пенелопы, когда мне было шестнадцать, еще не была общеизвестна, но людям также не составило бы труда раскопать эту информацию. Мое имя было известно. Я обратилась в больницу после пожара и выкидыша. Информация была там, и они могли найти ее с достаточной решимостью и хитроумными взятками. Возможно, мне нужно было рассказать психотерапевту что-то, чего не знал никто другой, и посмотреть, что попадет в новости.

— Если у меня будет возможность, я проверю ее на профессионализм, — сказала я ребятам. — Тогда мы сможем решить, подходит ли она остальным участникам группы.

— Мне не нравится, что ты становишься для этого жертвенным агнцем, — пробормотал Ретт, мрачно нахмурившись в зеркале. — Просто ходи на обычные сеансы. Ты довольно быстро поймешь, какие у нее настоящие намерения. Со временем это всегда становится очевидным.

Если кто и знал, так это эти знаменитые ребята.

Ретт продолжил: — Поезд доверия уже ушел, но, по моим подсчетам, нам давно пора, найти хоть одного лояльного человека, который будет за нашу команду.

Мы с Греем обменялись взглядом, затем мои губы дрогнули в улыбке, когда я повернулась, чтобы посмотреть на Ретта на заднем сиденье. — Сколько метафор ты только что смешал, Зеп? Я думала, ты должен быть автором песен.

Его собственный рот изогнулся в ответной улыбке, настроение мгновенно улучшилось. — Смешанные метафоры — это приправа к жизни, Торн, и их следует использовать обильно. Как масло. Или смазку. — Он подмигнул мне, и мое тело обдало жаром. О да, я определенно скучала по нему.

— Что ж, я рад, что она помогает тебе, маленький ежик, — сказал Грей, протягивая руку, чтобы положить ее мне на ногу. Мне нравилось, когда он дарил мне эти маленькие нежные прикосновения, так противоречащие всему его образу крутого мужчины. Я накрыла его руку своей, не выпуская ее.

Оставшуюся часть пути до дома Грейсона мы втроем снова погрузились в странно комфортное молчание, и по прибытии я тихо отметила несколько новых улучшений в системе безопасности. Не последним из них был забор по периметру с электронными воротами, через которые раньше можно было пройти прямо к парадному крыльцу.

— Как тебе удалось это сделать за неделю до Рождества? — Спросила я, моргая при виде свежей работы.

Грей быстро ухмыльнулся мне. — Я знаю людей.

Ретт усмехнулся. — Он имеет в виду, что платил людям. Любой будет работать в праздничные дни, если ему за это хорошо заплатят.

Мои брови поползли вверх, но Грей просто пожал плечами, припарковывая внедорожник в своем гараже. — У нас для тебя маленький сюрприз, Колючка.

Бабочки запорхали у меня в груди. Сюрприз? Они собирались обмазаться шоколадным соусом и позволить мне слизать его? Вау. Одна неделя без секса — и я превращалась в мужчину, постоянно думающего об этом.

Желая узнать, о чем они говорят, я выбралась из машины и последовала за Греем в дом, Ретт последовал за мной. Я не была уверена, сделали они это намеренно или нет. Но то, что меня окружали мои ребята, давало мне спокойное чувство безопасности.

— Билли! — Пронзительный крик эхом разнесся по дому Грея, и я резко втянула воздух от испуга. Через секунду стало легче, когда Ви оттолкнула Грейсона в сторону и бросилась ко мне, как влюбленный осьминог. — О боже, ты здесь! И ты выглядишь потрясающе! Как ты себя чувствуешь? Не могу поверить, что они продержали тебя так долго!

— Черт возьми, Валентина, дай девушке подышать, — прорычал Ретт, мягко оттесняя ее и давая мне хоть немного пространства. — Хотя бы дай ей сесть, прежде чем устраивать допрос.

Ви покраснела и неловко улыбнулась мне. — Прости. Я скучала.

Это было мило, но… странно. Она была женой Анджело, и мы никогда не проводили вместе много времени. Но она спасла нас. Всех. И едва не погибла при этом.

— Все нормально, — ответила я с успокаивающей улыбкой. — Мне просто нужен кофе, кажется. — Я посмотрела мимо Ви на Грейсона с надеждой. Он кивнул в ответ, его взгляд был мягким и теплым, и это теплое, искрящееся чувство снова разлилось у меня в груди.

Мы прошли в гостиную Грейсона, и я с любопытством огляделась. Рождество было уже завтра, но у него не было ни единого украшения. Ни елки, ни гирлянд, даже маленького Санты где-нибудь в углу. Это заставило меня задуматься о его отношении к Рождеству — ведь раньше это был один из моих любимых праздников. До того, как умерли мои родители.

— Какты себя чувствуешь? — Спросила я Ви, переключая внимание на великолепную рыжую девушку, сидящую рядом со мной на кожаном диване. — Ты выглядишь... лучше. — Ее лицо тоже представляло собой радугу синяков, и от брови до волос тянулась толстая линия швов там, где часть головы была выбрита. На ней был топ с длинными рукавами и спортивные штаны, но я готова поспорить, что все остальное выглядело не менее болезненно.

Она поморщилась. — Я выгляжу ужасно, я знаю. Но ячувствую себя лучше. Они выписали меня всего через день, но я точно не могу вернуться к своей семье, так что...

Я понимающе кивнула. — Грей привез тебя сюда. В этом есть смысл. Я рада, что ты в безопасности, Ви. Ты так многим рисковала ради нас.

Она неловко пожала плечами. — Ты бы сделала то же самое, Билли. Я знаю, что ты бы сделала.

Несколько месяцев назад я бы не была так уверена, что сделаю. Если бы я была одна против всего мира, я бы не ставила никого выше собственного выживания. Но сейчас? Да, она была права. Не было ничего, чего бы я не сделала для своей обретенной семьи. Парней из «Беллероуз».

ГРЕЙСОН

Меня разбудил плач Билли, и я вскочил с кровати, как будто моя задница была в огне. Еще до того, как я полностью проснулся, я был в ее комнате — гостевой, которая, по нашему с Реттом мнению, была самой подходящей для нашей девочки, — и скользнул под ее одеяло.

— Ш-ш-ш, Колючка, — выдохнул я, заключая ее дрожащее тело в свои объятия и прижимая к себе. — Это всего лишь сон, красавица; ты в безопасности. Я здесь. Ты в безопасности. — Я шептал заверения в ее волосы, облегчение захлестнуло меня, когда ее рыдания утихли.

Это заняло несколько минут, но в конце концов ее дрожь утихла, а дыхание выровнялось.

— Грей? — пробормотала она хриплым от волнения и сна голосом. — Что...?

— Тебе приснился плохой сон, — тихо сказал я ей, не отпуская ее крошечного тельца. Я не был готов отпустить ее... и никогда не буду. Ретт мог бы просто смириться с этим и научиться делиться. Джейс тоже мог бы, если уж на то пошло.

Дыхание Билли сбилось, но ее руки обвились вокруг моего тела, чтобы обнять меня в ответ. — Черт возьми, прости. Я разбудила тебя своим криком?

То, что она не могла успокоиться даже в своей голове, разрывало меня на части. — Нет, ты просто плакала. Я чутко сплю и все равно прислушивался к тебе.

— Где Ретт? — спросила она, отстраняясь от моей груди и растерянно моргая. Они с Реттом жили в одной комнате, потому что мы не хотели, чтобы она оставалась одна — да и она сама тоже, — и Ретт, казалось, хорошо спал только тогда, когда держал ее в руках. Я понимал это, но я чертовски ревновал.

Какое-то время я прислушивался к звукам в доме, пытаясь найти ответ. Затем, когда я сообразил, что к чему, я слегка кивнул. — Я думаю, он не мог уснуть. Похоже, он внизу разговаривает с Ви. Ей тоже нелегко из-за ночных кошмаров. Мы все немного... напряжены.

Смех Билли был горьким, но она расслабилась в моих объятиях. — Напряженны — одно слово для этого. Ее семья все еще хочет ее смерти?

Я вздохнул. — Мы так думаем. Анджело был бы нашим лучшим источником информации, но, поскольку в настоящее время он выведен из строя, мы просто перестраховываемся и прячем ее здесь.

— Мм, — пробормотала она, прижимаясь щекой к моей груди. — Хорошая идея.

Мы лежали так некоторое время, просто… обнимаясь. Я не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь раньше обнимался с женщиной; это просто было не в моем стиле. Я трахался со всеми подряд, конечно. Но я не ночевал с ними и уж точно не обнимался. Хотя Билли была другой. Обнимать ее быстро становилось одним из моих любимых занятий во всем этом чертовом мире — после вкуса ее сладкой киски на моем языке, конечно.

— Ты не хочешь рассказать мне о своем кошмаре? — В конце концов спросил я, зная, что она не спит, по ритму ее дыхания.

Дыхание, которое слегка участилось, как будто она уже переживала это заново. — Как много ты знаешь о моем прошлом? — прошептала она, но в тихом ночном воздухе это прозвучало громче.

На удивление, немного. — Только основы. Билли Беллероуз, двадцать четыре года, единственный ребенок в семье, выросла в Сиене. Ты жила по соседству с Джейсом. Твои родители умерли, и ты также потеряла… ребенка — это я узнал из той вашей ссоры с Джейсом. Когда он сорвался. Но дальше я не стал ничего выяснять, так что это все.

Она откинула голову назад, и в скудном освещении я смог разглядеть, как расширились ее глаза. — Ты никогда не копал глубже? Ты, со всеми своими ресурсами, никогда не исследовал бездомную цыпочку, которая попала в вашу группу?

Мой низкий смешок заполнил комнату. — Я не уверен, что ты со мной сделала, но я просто продолжал ждать, чтобы услышать твою историю от тебя. Я не хотел видеть факты и цифры на странице, все черно-белое и холодное. Это не ты, маленький ежик. Ты — тепло и свет, и это гораздо больше, чем я когда-либо смог бы узнать из исследований.

У нее вырвался тихий всхлип, и мне захотелось ударить себя по лицу за то, что я заставил ее плакать. Но затем она крепче обхватила меня руками, прижимаясь к моему телу, как будто не могла быть достаточно близко. Мой член откликнулся, как и следовало ожидать, но и мое гребаное сердце тоже. У меня сдавило грудь, и я почувствовал, что со мной покончено.

Для меня это было все.

Никогда не было другого человека, который мог бы вот так обвиться вокруг меня и заставить меня никогда не хотеть отпускать.

— День, когда меня чуть не подстрелили головорезы Риччи, — пробормотала Билли, уткнувшись мне в грудь, — был действительно лучшим днем в моей жизни. Кто бы мог подумать, что нечто столь ужасное может привести к чему-то столь замечательному.

Это был не мой жизненный опыт, но сейчас было не время для моей долбаной истории. Я хотел ее.

— Мне снился пожар, в котором погибли мои родители и чуть не погибла я, — внезапно сказала она. Расслабленное спокойствие ее тела исчезло, когда напряжение прошлого крепко сковало ее. — Мне было шестнадцать, и я только что прошла УЗИ на восемнадцатой неделе беременности, чтобы подтвердить, что я ношу под сердцем маленькую девочку. Я не помнила этого, пока не начались эти эпизоды, но в тот день, когда я вошла в дом, мои родители ссорились. Странно, что я не помнила, но каким-то образом травма того дня была заблокирована. По крайней мере, так было до сих пор.

Ее голос дрогнул, когда она заговорила, и я просто обнял ее так крепко, как только мог, не раздавив. Моя сила была преимуществом, но я должен был осознавать это в подобных обстоятельствах.

Она попыталась начать снова, но ее голос сорвался еще сильнее, и она снова заплакала. — Эта ни-ни... — Рыдания сотрясали все ее тело, и я отчаянно хотел убить то, что причиняло ей боль. Только я не мог.

— Ш-ш-ш, детка. — Я покачивал ее взад-вперед. — Тебе не нужно говорить мне сейчас. Я так долго ждал твоей истории, и я буду продолжать ждать, пока ты не будешь готова. Когда кошмар еще свеж в твоей памяти, он слишком болезненный. У нас впереди вся оставшаяся жизнь, чтобы узнать друг друга получше.

Ее рыдания замедлились, и она снова подняла голову. Прежде чем я смог понять ее следующий шаг, она подалась вперед, ее губы коснулись моих. Низкий стон наполнил мое горло, и я попытался позволить ей контролировать импульс поцелуя, но от одного того, что я попробовал ее на вкус, мой контроль пошел насмарку.

Черт.

Я никогда не ожидал такого. Я никогда не ожидал, что какая-либо женщина приведет меня в такой восторг, до такой степени, что при мысли о прикосновении к другой цыпочке моему члену хочется сморщиться и отвалится.

— Грей, — простонала она мне в рот, и именно тогда мои едва сдерживаемые остатки контроля лопнули. Я углубил поцелуй, полностью перехватывая инициативу, и она без колебаний ответила мне. Она была удивительно отзывчивой, принимая все, даже когда я становился грубее, чем хотел.

Она прижалась ко мне, подняв одну ногу так, чтобы она лежала на моих бедрах, и я начал понимать, что моя маленькая Колючка реагировала на мое доминирование. Гребаный ад.

Обхватив ладонями ее лицо, я пожирал каждую частичку ее рта, исследуя его так, словно она принадлежала мне.

Может, и так, потому что я, черт возьми, принадлежал ей.

— Грей, пожалуйста, — повторила она с придыханием, явно находясь на грани очередного стона. Если бы это случилось, я бы принял это предложение и избавил ее от забот. Но это было не то, как мы должны были справляться с ее кошмарами и ПТСР. Я проходил через это и знал, что это просто способ спрятаться от реальности.

Помня об этом, я отстранился от нее, ненавидя каждую гребаную секунду, когда наши рты не соприкасались. Каждую секунду, когда я не пробовал ее на вкус.

— Как бы сильно я ни хотел раздеть тебя догола и провести следующие несколько часов, заставляя тебя выкрикивать мое имя, — сказал я, все еще желая ударить себя по лицу. — Ты в эпицентре травмы. Ты измотана, выздоравливаешь, и я думаю, что сейчас тебе нужны комфорт и сон.

Сдавленный смешок слетел с ее совершенных губ. — Оргазм действительно помог бы в этом.

Я присоединился к ее смеху. — Я знаю, детка. И я могу дать тебе это, но когда мы трахаемся... занимаемся любовью… называй это как хочешь, но мне нужна каждая частичка твоего мозга. Каждая частичка тебя. Я рад отвлечь тебя, когда это необходимо, но в наш первый раз ты нужна мне вся.

Таким требовательным, эгоистичным ублюдком я и был.

— У тебя есть вся я, — прошептала она, кладя голову мне на грудь. Секунду спустя она зевнула, и я понял, что мои предчувствия о том, насколько она устала, были верны. — Ну… настолько, насколько могу быть, когда часть меня принадлежит еще и Ретту.

Это было другое. Нельзя сказать, что я был в восторге от идеи делить ее с Реттом, но если уж и был кто-то в мире, с кем я мог бы разделить Билли, так это мой товарищ по группе и брат. — Все еще довольно уверен, что ты в итоге выберешь меня, — поддразнил я.

Она не рассмеялась вместе со мной, и я подумал, было ли это ее искренним беспокойством: что я заставлю ее сделать выбор. Опустив голову на подушку, я укутал ее плотнее, и она переместилась так, чтобы лечь мне на грудь. — Я просто дразнил, — сказал я ей, наслаждаясь ощущением ее прикосновения. — Тебе не нужно выбирать. Пока у нас неплохо получается разбираться с этим… делением, и нет причин прекращать то, что происходит между нами всеми. Может, это и не совсем обычно, но это работает — а для меня это, черт возьми, главное.

— Мне тоже, — сказала она с очередным зевком, еще теснее прижимаясь ко мне. — Это так хорошо работает. Просто нужно разобраться с этими кошмарами.

Ее последние слова были почти бессвязными, и когда несколько секунд спустя ее дыхание выровнялось, я закрыл глаза и наслаждался моментом. Конечно, у меня был твердый как камень член, который громко жаловался на меня, тем более что Билли все еще была прикрыта половиной моего тела, но остальная часть меня была довольна тем, что я был с ней вот так.

Я понятия не имел, что, черт возьми, со мной произошло, но я смирился с этим.

БИЛЛИ

Я заснула в теплых объятиях Грейсона, но проснулась от того, что Ретт нежно целовал меня в изгиб шеи. От его легких ласк по моему телу пробежала дрожь чистого экстаза, и я издала низкий стон.

— Доброе утро, Зеп, — пробормотала я, переворачиваясь на другой бок и моргая сонными глазами. — Где Грей?

Улыбка Ретта была чистым озорством. — Выгнал его. Ублюдок храпел, когда я вернулся в постель, и никому из нас не нужен был этот шум.

Из моей груди вырвался беззаботный смешок. Он не ошибся насчет храпа Грея; здоровяк был похож на медведя, впавшего в спячку. — Который час?

— Пора вставать, Спящая Красавица, — ответил он, дразняще целуя меня в шею. — Я хочу знать, была ли ты непослушной или милой в этом году.

Должно быть, я спросонья, потому что совсем не поняла этого комментария. — Ха? Очевидно, непослушной. — Он это имел в виду, верно? Он хотел потрахаться?

Ответный смешок Ретта подсказал мне, что я совершенно упустила суть. — Непослушная Билли — моя любимая, но в данном случае я имел в виду... Рождество. Счастливого Рождества, прекрасная Торн.

Я застыла от шока, а Ретт наклонился и поцеловал меня в губы. Язнала, что сейчас Рождество, но я просто подумала, что мы полностью игнорируем праздник. После всего, через что мы все прошли, праздновать казалось неправильным. Особенно сейчас, когда Анджело все еще в больнице.

— Ну же, — настаивал Ретт, не обращая внимания на чувство вины, бурлящее у меня внутри. — Грейсон готовит завтрак. — Он потянул меня за руку, чтобы вытащить из постели, но я отстранилась.

— Эм, мне просто нужно принять душ и проснуться, — сказала я ему, поежившись. — И почистить зубы. Я не хочу целовать тебя с не чищенными зубами и утренним дыханием.

Он долго смотрел на меня, когда я встала, одетая только в его футболку и трусики. — Торн, я быникогда не стал жаловаться на твои не чищенные зубы. — Он склонил голову набок, его взгляд стал хищным. — Может быть, я могу помочь тебе принять душ?

Соблазнительно. Боже мой, каксоблазнительно. — Мило. Но если ты это сделаешь, завтрак отправится в мусор, — ответила я. К тому же мне нужно было немного времени, чтобы привести мысли в порядок. Проглотить давящее чувство вины из-за ситуации с Анджело и моей роли в его травмах. Вдруг он не справится?

А вдруг он вообще не очнется?

— В этом есть смысл, — согласился Ретт. — Но давай быстрее. Я очень хочу показать тебе… э-э… кое-что. — Его бегающие глаза подсказали мне, что внизу меня ждет какой-то сюрприз, и это немного смягчило горечь в моей груди.

Заверив его, что буду быстро, я поспешила через коридор в главную ванную комнату, чтобы принять душ. После моих кошмаров меня обдавал запах застоявшегося пота, который должен был быть как можно более далек от сексуального, и, боже милостивый, мое дыхание могло сбить с ног корову.

Пока я принимала душ, я не спеша прокручивала в голове все свои мерзкие негативные эмоции и мысли, раскладывая их по полочкам, где им самое место. Небольшое логическое рассуждение имело такое большое значение, и это было то, за что доктор Кэндис уже не раз хвалила меня.

С точки зрения логики я признала факт: сегодня Рождество, и никакое чувство вины из-за ситуации с Анджело этого не изменит. И ему не станет волшебным образом лучше только потому, что я изводила себя мыслями о его состоянии. К тому же мы ведь не собирались на какую-то пафосную вечеринку, чтобы пить и танцевать до утра. Ретт просто хотел позавтракать с Греем — и Ви тоже — а нам всем нужно было поесть. Так какая разница?

С этими мыслями я оделась и спустилась вниз.

— Что за… — ахнула я, ступив в то, что можно было описать только как внутренности снежного шара. Вся жилая площадь дома Грейсона каким-то волшебным образом превратилась в рождественскую страну чудес, совсем как это делал мой отец, когда я была ребенком.

— Счастливого Рождества, Билли Беллероуз! — Пропела Ви, появляясь из кухни в фартуке, похожем на костюм эльфа. Она подошла к тому месту, где я застыла на лестнице, и тепло обняла меня.

Мои ответные объятия были слабыми, пока я пыталась осознать преображение. Затем я посмотрела на Ретта и Грейсона, которые оба стояли возле кухни в одинаковых штанах Санты и шапках. Вот и все. Штаны и шапки, и ничего больше, кроме рельефных мышц и великолепных чернил, которые так и просятся быть облизанными...

— О боже, разве я не говорила вам двоим надеть рубашки? — Ви пожурила их, затем подмигнула мне. — Я собираюсь приготовить тебе кофе, Билли. Ты выглядишь так, будто тебе это нужно.

Она снова исчезла, а я сделала несколько шагов ближе к моим ухмыляющимся сексуальным Санта-Клаусам. — Ладно, кто-нибудь, объясните, — приказала я. — Что, когда, как, кто, почему? — Я обвела рукой мириады украшений, заполняющих обычно безликий дом Грейсона, вплоть до восьмифутовой рождественской елки, разукрашенной в зеленые и красные тона, с мерцающими огоньками в довершение всего.

— Рождество, — ответил Грей, пожав одним плечом. — Прошлой ночью, с кучей усилий, Ретт и Ви, и потому что ты этого заслуживаешь.

Что ж. Задаешь глупый вопрос, получаешь глупый ответ. Не то чтобы его ответ былглупым, но ему определенно не хватало охвата.

Ретт толкнул Грейсона локтем, затем повернулся ко мне. — Детка, мы знаем, что Рождество было большим событием в твоей семье. Мы просто хотели, чтобы твое первое Рождество внашей семье было чем-то действительно особенным.

О черт, он собирался довести меня до слез.

Я сморщила нос и сглотнула, пытаясь сдержать слезы. Это было невероятно мило с их стороны, но… — Мой папа был тем, кто украшал дом к Рождеству, — сказала я им хриплым голосом. — Он так сильно любил волшебство, и это было мое любимое время года. Все сверкало, все улыбались. Моим родителям всегда казалось, что они особенно влюблены друг в друга на Рождество... но с тех пор, как они умерли, я не...

Подождите.

— Откуда вы знаете, что это мое любимое...

Ответ на мой вопрос был получен еще до того, как я закончила произносить его вслух, потому что входная дверь открылась и вошел мальчик из соседнего дома. Моя первая любовь, мой самый старый друг, а теперь и мой заклятый враг. Джейс.

Резко втянув воздух, я метнула в него кинжальный взгляд. — Ты.

Он вздернул подбородок, его глаза без всяких извинений встретились с моими. — Я. Счастливого Рождества, Беллероуз.

Гнев клокотал у меня под кожей, а пальцы уперлись в бока. Желание врезать ему прямо по самодовольному лицу было таким сильным, что я чуть не подавилась. Но прежде чем я успела исполнить это желание, я поняла, что он приехал не один.

Джейс шагнул дальше в дом, ближе ко мне, и увидела, что его спутник, прихрамывая, идет за ним, тяжело опираясь на трость.

— Ангел? — Пискнула я, не веря своим глазам.

Его сексуальная, кривая ухмылка была совершенством, когда он встретился со мной взглядом. — Счастливого Рождества, Белла.

С криком я пересекла пространство между нами и обняла его так осторожно, как только могла. Он был в плохой форме, весь в синяках, с повязкой на голове, так что я не хотела причинять ему еще больше боли.

— Эй, Белла, не плачь, — прошептал он, обнимая меня одной рукой за талию, чтобы крепче прижать к себе. — Драгоценная девочка, пожалуйста, не плачь. Я в порядке, обещаю.

Я рыдала у него на груди — тем самым безудержным плачем, что идет из самой души и выливается наружу, словно паводок. Анджело просто обнимал меня и шептал утешения в мои волосы, и я даже забыла, где мы находимся, пока Ви не выдохнула имя Анджело, и я дернулась, как будто меня ударили током.

— Срань господня, А! — воскликнула Ви, бросаясь к нему, когда я быстро попятилась.

Однако Анджело едва взглянул на свою жену, его взгляд был прикован к моему, когда от смущения и вины мои щеки запылали, а по спине покатился пот. Что, черт возьми, это было? Я просто бросилась к нему, как будто мы были любовниками, и то, как он удерживал меня, было больше, чем какстарые друзья. Не так ли?

— Эм, я принесу кофе, — пробормотала я, быстро удаляясь на кухню. Ви уже начала его варить, так что делать особо было нечего, но мне нужна была минутка, чтобы отдышаться.

— Эй, ты в порядке? — мягко спросил Ретт, последовав за мной. Его рука скользнула вдоль моей спины, и я прижалась к этому прикосновению, впитывая его силу. — В смысле, понятно, что не совсем… но я могу как-то это исправить? Мы все сделали не так? Джейс сказал нам…

Мой горький смешок оборвал его, и я резко повернулась к Ретту. Моему защитнику. — Конечно, Джейс рассказал вам о том, как мы вместе праздновали волшебное Рождество, потому что его никогда не было рядом напоследующих. Он не видел Рождества, которое я провела, свернувшись калачиком на полу в церкви, потому что в моей квартире не было отопления, а краны буквально замерзли. Он не видел, как я скорблю, думая о том, каким должно было быть первое Рождество нашей малышки. Типичный гребаный Джейс никогда не смотрит на картину в целом.

Боль и сожаление исказили лицо Ретта, и я мгновенно почувствовала себя полной задницей. Ни он, ни Грей не должны были знать об этих вещах. Они хотели сделать что-нибудь приятное, сделать наше первое совместное Рождество особенным. И вот я здесь, погружаюсь в прошлое.

— Черт возьми, мне жаль, — прошептала я на долгом выдохе. — Я веду себя как стерва, а ты приложилтак много усилий. Я просто...

— Прекрати, — оборвал он меня. — Тебе не за что извиняться. Не за что. Нам следовало спросить, а не предполагать.

Я провела рукой по лицу и застонала. — Может, начнем сначала? Это все... это много. Могу я перемотать назад и притвориться, что я только что спустилась по той лестнице?

Ретт улыбнулся. — Конечно, можешь. Счастливого Рождества, хотя...

На этот раз я прервала его, бросившись в его объятия и прижавшись своими губами к его. Он почти не сбился с ритма, обхватив руками мою задницу, чтобы приподнять меня еще выше, и поцеловал меня в ответ с низким стоном признательности.

Моя задница уперлась в стойку, и я широко развела колени, притягивая Ретта ближе, пока мы целовались. Его язык переплетался с моим, дразня и облизывая, в то время как его руки гладили мои бедра. На мне были свободные боксерские трусы, так что почти не было препятствий, когда его пальцы нащупали край моих трусиков.

— Черт, я ничего так не хочу, как сорвать их в сторону и наполнить тебя своим членом прямо сейчас, — прошептал он хриплым, полным секса голосом. — Но я подозреваю, что у нас была бы аудитория.

— Хорошая догадка, — согласился Грейсон откуда-то из-за спины Ретта. Я отодвинулась достаточно далеко, чтобы увидеть, как он вытаскивает противень с выпечкой из духовки. Такой домашний. — Ретт, обуздай свой член и отнеси кофе в гостиную.

Ретт поворчал, но сделал, как ему сказали, после того, как поправил свой бушующий стояк в штанах Санты. Боже, черт, это было горячо. Я облизнула губы, и он многообещающе подмигнул мне.

Грейсон прочистил горло, и я оторвала свой голодный взгляд от удаляющейся фигуры Ретта.

— Что? — Спросила я, невинно моргнув. — Кое-кто оставил меня совсем взвинченной прошлой ночью, и теперь все, о чем я могу думать, — это секс.

Его ухмылка была просто дьявольской, когда он оставил поднос со свежеиспеченными угощениями и подошел ближе. — Какойидиот это сделал? — размышлял он, проводя пальцем по линии моей челюсти и занимая место между моими ногами, которое только что освободил Ретт.

Запрокинув голову, я терпеливо ждала его поцелуя, и он не разочаровал. Я вздохнула от его ласки, его огромная рука обхватила мой затылок с элементом контроля, который завел меня еще больше.

— Грей... — прошептала я ему в губы, когда его возбужденный ствол ощутимо уперся в меня. — Ятак сильно хочу, чтобы ты меня трахнул.

Его губы изогнулись в улыбке прямо в поцелуе. — Хорошо. Это чувство взаимно.

— О черт, извините! — Ви пискнула, явно только что вошедшая во время нашего праздничного полу-перепихона. — Боже, я как всегда в неподходящий момент. Просто притворитесь, что меня здесь не было. Эм, продолжайте. — Она снова поспешила выйти, но момент был упущен. Грейсон уже увеличивал физическую дистанцию между нами, даже когда сунул руку в штаны, чтобы поправиться. Основательно.

— Дразнилка, — хмуро обвинила я, соскальзывая со столешницы.

Его смех сопровождал меня на выходе из кухни, и я не смогла удержаться от улыбки про себя. Может быть, это Рождество все-таки вернет волшебство.

БИЛЛИ

Ретт и Грейсон проделали отличную работу, вытащив меня из моей собственной головы, но через несколько минут после возвращения в гостиную я была готова снова совершить убийство.

— Подожди, ты вышел из комы три дня назад, и никто не подумал сообщить нам об этом? — Я выпалила, пока Анджело рассказывал нам о своем выздоровлении. Мой обвиняющий взгляд метнулся прямо к Джейсу, и он просто ответил спокойным, ни хрена не выражающим взглядом в ответ. Эта тупая медсестра в больнице мне тоже ничего не сказала. В наши дни я никому не могу доверять.

Анджело перевел взгляд между нами двоими и вздохнул. — Я попросил Джейса ничего не говорить, пока мои врачи не дадут полное разрешение. Когда я впервые очнулся, все было… запутано.

Колебание перед тем, как он сказал "запутано", показалось мне чертовски подозрительным, и не только мне.

— Что это значит? — спросила Ви. — В каком смысле запутанно? Ты не помнил взрыв?

Анджело облизнул губы, быстро глянул на меня, а потом сосредоточился на Ви.

— Нет. Я многого не помнил. Честно говоря, это было чертовски страшно. Я думал... — Еще один взгляд в мою сторону, затем он натянул слабую улыбку, прикрывая боль в глазах. — Но, как оказалось, это нормально, и я довольно быстро во всем разобрался. Я просто хотел убедиться, что иду на поправку, прежде чем Джейс что-то скажет. Прости, что ты переживала, Ви.

Я с трудом сглотнула. Конечно, Ви переживала; они были женаты и явно любили друг друга, даже если их отношения не были сексуальными.

— Я удивлена, что Джейс позволил тебе выписаться из больницы, — пробормотала я, не в силах сдержать свою горечь. — В наши дни он всецело помешан на контроле, не так ли, Адамс?

Этот бесящийпридурок только приподнял бровь, глядя на меня. — Если нам есть что обсудить, Билли, я уверен, это может подождать до завтра. Сегодня должно быть...

— Если? — Выпалила я, возмущение душило меня. — Если? Если ли нам есть что обсудить? — Да, я говорила как попугай, но этот гребаный засранец сейчас вообще серьезно? — Ты, блядь, прекрасно знаешь, Джейс Адамс; даже не пытайся прямо сейчас меня газлайтить. Даже не смей, черт возьми.

Я была так зла, что меня трясло. Физически трясло. Грейсон переместился, чтобы сесть рядом со мной, его пальцы переплелись с моими и заземлили меня, но мы с Джейсом смотрели друг на друга полными яда глазами.

— Билли... — начал он со смиренным вздохом.

Я практически почувствовала запах дерьма, которое он собирался извергнуть, поэтому покачала головой. — Оставь это, — прошипела я. — Ты никого не обманешь. — С неимоверным усилием я перевела взгляд обратно на Анджело. — Ты что-нибудь слышал о Джованни?

Он поморщился. — Да. Он хорошо заплатил кому-то в той больнице; они сообщили ему, как только я очнулся. Он был прямо там час спустя, выпытывая у меня информацию.

Ви побледнела, услышав это, и меня пронзило сочувствие к ней. — А что насчет Ви? Ее семья сейчас ищет ее? Ты сказал Джованни, что это Альтиссимо пытались нас убить?

Анджело слегка покачал головой, но Джейс перебил его. — Билли, могу я поговорить с тобой наедине?

— Нет. Иди нахуй.

Джейс закатил глаза, и мне захотелось врезать ему. Достаточно сильно, чтобы кастрировать его. — Как по взрослому, Билли. — Он встал со своего места и жестом указал на выход из комнаты. — Пожалуйста. Видишь? Я вежливо попросил.

Саркастический мудак. — Ты заставишь меня, если я откажусь? Похоже, это твое любимое занятие в наши дни, когда ты не добиваешься своего.

Гнев промелькнул на его лице, прежде чем он взял себя в руки, и я испытала прилив удовлетворения, зная, что проникла ему под кожу. — Билли. Не будь гребаным отродьем. Я прошу две минуты твоего времени наедине.

— Джейс, просто оставь ее в покое, — простонал Ретт, заступаясь за меня.

Пальцы Грейсона сжали мою руку, как будто он молча спрашивал, хочу ли я, чтобы он вмешался. Однако, каким-то образом, их поддержка подтолкнула меня выслушать Джейса. Это успокоило меня, что то, что он хотел обсудить, не было чем-то, во что они все были посвящены. Что означало, что теперь мне стало любопытно.

— Две минуты, — уступила я, отпуская руку Грея и вставая. — После этого я не могу нести ответственность за то, что проткну тебя вилкой.

Джейс не понял юмора, просто бросил на меня испепеляющий взгляд и указал в сторону коридора, ведущего к домашнему спортзалу и кабинету Грея. Я закатила глаза, но все равно спустилась вниз, вошла в спортзал и включила свет.

— Ну? — потребовала я, резко оборачиваясь к своему заклятому врагу, когда он вошел в комнату следом за мной. — Что такого важного, что тебе понадобилась приватная беседа?

Дверь за ним захлопнулась, но он не остановился на месте. Вместо этого он подошел ближе, не давая мне времени среагировать, прежде чем схватил меня за шею и прижался своими губами к моим.

Время остановилось, у меня перехватило дыхание, когда он поцеловал меня. Затем я по глупости растаяла и ответила на его поцелуй, всего на краткий миг. В тот момент я забыла, насколько я была зла, как сильно он причинил мне боль, какими жестокими мы были друг к другу, и просто вспомнила мальчика, которого я когда-то любила всем своим гребаным сердцем.

Потом я пришла в себя и прикусила его губу так сильно, что почувствовала вкус крови.

Он зашипел, но не отстранился, оставаясь слишком близко, даже когда провел пальцем по губе. — Справедливо. Я не должен был этого делать, и это не то, почему я позвал тебя. Я просто... действовал импульсивно.

— Ну, не действуй, — огрызнулась я. — Между нами, Джейс, не осталось, блядь, ничего, ты убедился в этом своей эпической силовой игрой в больнице.

— Это! — Джейс взревел, когда я оттолкнула его с такой силой, что он споткнулся. — Это то, о чем мне нужно было поговорить с тобой, Билли. Эта чертова упрямая обида, за которую ты цепляешься. Это твое гребаное поведении "я жертва". Это твое высокомерие и презрение и о том, что ты отказываешься видеть картину в целом. Этоприводит в бешенство.

У меня отвисла челюсть, когда я услышала, как он обвиняет меня именно в том дерьме, в котором он сам был виноват.

— Прости? — Я усмехнулась. — Ты, должно быть, сейчас шутишь надо мной.

Джейс отошел на несколько шагов, разочарованно проводя руками по лицу, в то время как я просто потрясенно наблюдала. Неужели я попала в альтернативную вселенную?

— Послушай. У нас есть свои проблемы, мы оба это знаем. Но мои лучшие друзья, моибратья, перевернули небо и землю, чтобы сделать это чертововолшебное Рождество для тебя, Билли. Если ты слишком упрямая гребаная стерва, чтобы уважать это и отложить наше дерьмо в сторону на один чертов день, то ты не та женщина, за которую я тебя принимал.

Шок и неверие лишили меня дара речи, но лишь на мгновение.

— Ты действительно сейчас серьезно? Ты думаешь, что можешь прийти сюда и вести себя так, будто тыне отправил меня против воли в психиатрическую больницу просто потому, что я не падала на колени и не сосала член великого Джейса Адамса? Это дерьмо не улетучивается просто так, с помощью мишуры и волшебных гирлянд!

Он сократил расстояние между нами и схватил меня за футболку. Быстрым движением он развернул нас и прижал меня спиной к двери, но на этот раз не пытался поцеловать меня. Вместо этого он просто прижал меня к себе, удерживая зрительный контакт настолько интенсивным, что у меня подкосились колени.

— Если это действительно то, что, по твоему мнению, произошло, то нам предстоит разобраться с гораздо большим дерьмом. Но это, блядь, вполне можетподождать денек. Не так ли? Используй все остатки человеческой порядочности, которые остались у тебя в этом черном сердце, Билли, и подумай о Ретте и Грее. Подумай об Ангеле. Мы можем вернуться к войне завтра, но сегодня я прошу тебя — умоляю тебя — о прекращении огня.

Чувство вины и сожаление захлестнули меня, и я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать горячие слезы, покалывающие глазные яблоки. — Ты хочешь перемирия? — прохрипела я, убедившись, что понимаю его.

— Да, — выдохнул он, выглядя совершенно измученным. Кровь стекала по его пухлым губам, и это не должно было быть так сексуально, как было. — Пожалуйста, Билли. Они прошли через все это бок о бок с нами. Сегодняшний день посвящен не толькотебе. Он посвящен им. Всем. Всем нам. Им — нам — отчаянно нужно снова почувствовать себя семьей. Даже если это всего на один день. Разве ты этого не видишь?

Его большой палец погладил мою скулу, и по мне пробежала обжигающая дрожь. Когда он вообще успел коснуться моего лица?

— Билли… Роза... всего один мирный день. Ради них. Это все, о чем я прошу.

Он играл нечестно, называя меня Розой, как будто апеллировал ко мне прежней. Той, которая любила его безоговорочно. Той, которая простила бы емувсе. Ее уже давно не было.

— Не думаю, что смогу, — призналась я сдавленным шепотом. — Я не настолько хороша в притворстве, и прямо сейчас я бы предпочла плавать с пираньями, чем играть в счастливую семью с тобой, Джейс.

Агония, исказившая его лицо, чуть не заставила меня громко ахнуть, но он прогнал ее, ударив кулаком по стене и отвернувшись от меня. Снова сглотнув, я попыталась собраться с силами, чтобы уйти, но ничего не нашла. Я не могла уйти. Может, он и не прикасался ко мне, но, тем не менее, держал меня в плену своим присутствием.

— Ладно, — выплюнул он. — Тогда не надо. Будь со мной такой холодной и язвительной, какой ты, блядь, хочешь, но поменяй свой язык, свой тон на противоположные тому, что ты имеешь в виду. Таким образом, ты сможешь выплеснуть свое дерьмо, ия пойму, но остальные смогут делать вид, что у нас все нормально. Ты можешь сделатьэто?

Я нахмурилась. — Ты имеешь в виду, что если я захочу сказать: Джейс, придурок, заткнись нахуй...

— Ты бы сказала, Джейс, милый, я обожаю, слушать как ты говоришь. — Он изобразил приторно-сладкий девичий голос, чтобы продемонстрировать это.

Мои губы дрогнули от удовольствия, но я прикусила щеку, чтобы сдержать улыбку. Смогу ли я это сделать? Я не могла согласиться на перемирие после нашей ссоры; раны были слишком свежи, черт возьми. Но могла ли я препираться с ним кодовыми словами?

— Хорошо, — согласилась я. — В таком случае, Джейс, милый, эта рубашка тебе очень идет. — Я захлопала ресницами и улыбнулась, говоря это, затем развернулась и распахнула дверь, не дожидаясь ответа.

— Эй! — рявкнул он мне вслед. — С моей одеждой все в порядке!

Я тихо усмехнулась про себя, возвращаясь в гостиную. Может, его идея и правда имеет смысл. Было бы даже забавно разносить его в пух и прах так, чтобы никто больше не понимал, что я вообще говорю. И он действительно был прав насчет того, что нужно уважать усилия Ретта и Грейсона. И Ви тоже.

Это объясняло, где был Ретт, когда я проснулась ночью, но я все еще не понимала, как так вышло, что мы с Ви стали такими хорошими подругами. Может, ей просто было скучно и не хватало женского общения. Не то чтобы это было для меня проблемой — она мненравилась. Но при этом я чувствовала вину, вспоминая, чья она жена. И все, что произошло между Анджело и мной, как бы давно это ни было… тогда эти чувства были настоящими, и, кажется, я до конца так и не смогла его отпустить.

— Все в порядке? — Ретт осторожно спросил, когда я присоединилась к ним в гостиной. — Грей пошел за аптечкой первой помощи.

Я улыбнулась, опускаясь на диван рядом с ним. — В этом нет необходимости. Нам просто нужно было поговорить. Верно, Джейс? — Я взглянула на своего тайного врага, и он натянуто улыбнулся в ответ. Кровь все еще была на его губах, но, похоже, ему было все равно.

— Совершенно верно, — согласился он. — Ты так здорово умеешь общаться, Билли. Мне очень нравится, как ты пользуешься словами.

О. Я понимаю, к чему это приведет.

Прищурившись, я выдержала его самодовольный взгляд, когда он сел обратно. Игра начинается.

АНДЖЕЛО

Обмен оскорблениями Билли и Джейса был настолько знакомым, что это вызвало еще больше беспорядочных воспоминаний, которые преследовали меня с тех пор, как я очнулся в больнице. Даже если они маскировали эти оскорбления под комплименты. Я знал этих двоих так же хорошо, как самого себя, и абсолютную ярость в их глазах было не так легко замаскировать, как яд на их языках.

— Джейс настолько исключительный автор песен, что я уверена, что следующие несколько песен он сочинит самостоятельно в кратчайшие сроки. Не беспокойтесь, — прощебетала Билли, звуча так, словно она была поклонницей Джейса, хотя мы все знали правду.

Остальные участники группы обсуждали оставшиеся контрактные обязательства, которые им еще нужно было выполнить, а я лежал на диване и наблюдал за ними, все время думая о том, насколько иначе сложилась бы моя чертова жизнь, если бы я выбрал путь рок-звезды, а не мафии.

Не то чтобы у меня когда-то был выбор, но, очнувшись в той больничной койке, с головой где-то между восьмилетней давностью и настоящим, я понял, что так и не прожил до конца боль из-за того, что потерял Билли и ребенка много лет назад. Я проснулся, думая, что она все еще беременна, что мы выбираем вещи для ребенка и что у нас все получится, даже если в нашем "трио" больше не будет третьего.

Джейс чертовски быстро вправил мне мозги, и мне снова пришлось переживать это дерьмо.

Осколок стекла, который они извлекли из моего колена, причинил мне меньше боли, чем пробуждение от этого.

— Анджело, — сказала Ви, мягко опускаясь рядом со мной. Увидев ее живой и здоровой, хотя и покрытую заживающими синяками, я немного воспрянул духом. — Не могу поверить, что ты здесь. Это действительно лучший рождественский подарок, который я могла бы получить.

Мои глаза нашли Билли — она запрокинула голову и смеялась над чем-то, что сказал Ретт. Настоящий смех. Такой, который полностью захватывает ее лицо, превращая ее из просто красивой в нечто настолько живое, что на это больно смотреть. Я видел самые известные произведения искусства по всему миру, и ни одно из них не могло сравниться с Билли в такие моменты.

Мой рождественский подарок.

— Я беспокоился о тебе, — сказал я Ви, отрывая взгляд от Билли. Было действительно чертовски неудобно, что прошлое и настоящее продолжали смешиваться в моей голове, мешая мне вспомнить, что я ушел от Билли. Я позволил ей уйти.

Мне пришлось отпустить ее, чтобы спасти ей жизнь. Несмотря на наши фальшивые отношения, это все еще не изменилось. Без наследника Риччи на борту она больше не была в безопасности от моей семьи. И уж точно не была в безопасности от семьи Ви.

— Она беспокоилась о тебе, — тихо сказала Ви. — Вам двоим нужно разобраться в себе, потому что жизнь слишком коротка, чтобы жить без того, кого любишь. — Она опустила глаза, и я понял, что она думает о Джиане, своей давней тайной девушке, которая сейчас скрывается где-то в Европе. Еще один человек принес себя в жертву той жизни, которой мы жили.

— Ты знаешь, как я отношусь к любви, — огрызнулся я, гнев вырвался наружу. Любовь, слово из шести букв, которое я чертовски ненавижу. Оружие, которым владел мой отец. Чувство вины, которое он использовал, чтобы добиться своего. И оправдание, которое он дал мне за выбор, который он сделал в моей жизни. Все радилюбви к его сыну и семье. И все же я не мог отрицать того, что сказала Ви. Я действительно любил Билли, и иногда до смерти меня пугала мысль, что однажды я превращусь в Джованни и использую эту любовь, чтобы контролировать ее.

— Ты любишь больше, чем любой мужчина, которого я знаю, — сказала Ви, тяжело вздохнув. — Если бы моя ориентация была выбором, я бы выбрала тебя миллион раз. Не думай, что ты такой, как он. Ты не похож ни на кого из мужчин в наших семьях. У тебя есть честь. Билли это знает.

Она наносила удары ножом по ранам, и мне нужно было, чтобы она остановилась. — Билли сейчас не наша забота, — коротко сказал я, выпрямляя ногу, когда она начала болеть от слишком долгого пребывания в одном положении. — Наша забота — назревающая мафиозная война и то, как, черт возьми, нам не стать ее побочным ущербом.

Ви положила руку на мой правый бицепс и крепко сжала. Не выпуская моей руки, она сказала: — Сегодня Рождество. Семья может подождать до завтра; Бог свидетель, это никуда не денется.

В этом и была проблема. Семьи, в которых мы родились, были образом жизни. Это навсегда, и из этого чертова мира не быловыхода. — Ты права. Расскажи, что произошло с тех пор, как мы оказались в больнице.

Ви быстро перешла к хронологии событий, начиная с ее освобождения и предложения Грейсоном своего места в качестве конспиративной квартиры — я в долгу перед ним за это, среди прочего, — и заканчивая тем, что Билли вынужденно держали в больнице, чтобы она справилась с ее флэшбеками. — Она вышла прошлой ночью после сеанса терапии, — продолжила она, — и так приятно видеть всех здесь, вместе и живыми.

Приятно — это еще спорно. Я бы предпочел поменьше «Беллероуз» и побольше Билли, но, возможно, это все еще последствия моего долбаного повреждения мозга — оно словно подбрасывало мне перед глазами подростковые травмы. Джейс не упоминал, что Билли фактически оставили в больнице против ее воли, и я гадал, связано ли это с его чувством вины или с тем, что он не хотел, чтобы мы снова так быстро сцепились. В любом случае, это был разговор, который нам еще предстояло провести.

— Кажется, у вас с Джейсом теперь все хорошо, — внезапно сказала Ви, ее голос был достаточно тихим, чтобы никто больше не услышал. — Что-то случилось?

Не что-то. Все. — Он рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою, — сказал я. — Когда я очнулся в больнице и он был у моей постели, я был так чертовски сбит с толку. Я мысленно вернулся в то время, когда нам было по восемнадцать, и я был с Билли, а Джейса не было, так что видеть его сидящим там...

Я действительно не знал, что и думать, и это только усилило мое замешательство.

— Но потом он привел меня в чувство, и мы поговорили обо всем дерьме, которое произошло между нами восемь… черт, почти девять лет назад, и, кажется, мы, возможно, готовы отпустить прошлое.

По крайней мере, большую часть, поскольку ни один из нас не мог по-настоящему отпустить Билли. Даже если бы мы захотели. Мы оба пытались и потерпели неудачу, и пришло время извлечь из этого урок. Она была частью нас, и даже девять лет разлуки не изменили этого.

— Сейчас мы должны написать песню, — громко заявил Ретт, подняв бутылку виски в воздух, словно салютуя. — Да ладно, сегодня Рождество, и у нас уже есть множество чудес. Джейс и Билли не убили друг друга, Анджело очнулся от комы, и ни на кого из нас сегодня не покушались. Давайте отпразднуем. Это идеальное время для написания нашего следующего хита.

Грейсон, Джейс и Билли закричали в знак согласия, и было ясно, что все они продвинулись в своей праздничной выпивке гораздо дальше, чем мы с Ви. Может быть, немного алкоголя помогло бы справиться с душевной болью, которая, очевидно, окутала меня, отказываясь отпускать. К черту правила, касающиеся алкоголя и обезболивающих.

Потянувшись за тростью, я начал подниматься на ноги, но прежде чем я успел это сделать, Билли вскочила со своего места на диване и бросилась ко мне, чтобы поднырнуть под правый бок. — Возьми его левую руку, Ви, — ласково сказала она. — Давай устроим его поудобнее.

Удобнее. Это навело на некоторые мысли, которые лучше оставить на другой раз. Мне было комфортно с Билли, когда я днем лежал голый в постели, ел, трахался и смотрел фильмы. Эти подавленные воспоминания выбрали самый неподходящий момент, чтобы ворваться в мою голову и отказываются уходить.

Черт. Я заблокировал их однажды и смогу сделать это снова.

— Я справлюсь сам, — коротко сказал я, вставая и отмахиваясь от двух женщин. — Просто хотел выпить.

— Все, что тебе нужно было сделать, это попросить, — сказал Джейс, появляясь передо мной со стаканом виски в руке. Я знал еще до того, как взял его, что это будет "Ямадзаки 21", мой любимый виски. Прием лекарств определенно противоречил предписаниям моего врача, но с каких это пор я стал следовать правилам?

— Спасибо, — тихо сказал я. — Сегодня самый подходящий день, чтобы выпить.

— Или пять, — согласился Грейсон, тоже придвигаясь ближе.

Ретт снова разразился радостными криками. — Нам действительно нужно отпраздновать. Я знаю, что Фло сейчас нет с нами, и мы еще не оплакали ее. Но Рождество нужно отпраздновать, и я собираюсь пересчитать все свои благословения сегодня.

Наступил краткий момент тишины, и, черт возьми, если мы все не сблизились, как девочки-подростки на чертовой вечеринке с ночевкой. Опрокинув стакан, я залпом выпил порцию, а Джейс уже держал бутылку наготове для второй.

— Продолжай в том же духе, — сказал я ему, прежде чем упасть обратно на диван, с которого пытался встать. Билли больше не пыталась прикоснуться ко мне, но я почувствовал, как ее взгляд прожигает мне щеку. Потребность посмотреть в ее сторону была настолько сильной, что я почти поддался ее притяжению.

Мне удавалось игнорировать ее, пока она не спросила: — Ты сыграешь на басу, пока они будут сочинять музыку? — В ее голосе звучала неуверенность. Надежда. — Это могло бы помочь... Учитывая, что Фло больше нет.

К черту мою жизнь и проклятую мафиозную корону, на которой она приехала. Скосив на нее взгляд, я понял, что в этой битве я не смогу победить. Не тогда, когда эти карие глаза умоляли меня продолжать играть хорошо. Создать сегодня музыку, в которой все явно нуждались.

— Конечно, — сказал я беспечно, хотя это было что угодно, только не беспечностью.

Лицо Билли снова просветлело, и те болезненные призраки, которые еще оставались в ее глазах, исчезли. Ненадолго. Если бы музыка была ключом к успокоению ее души, тогда я бы играл весь чертов день.

Кто-то откуда-то достал бас-гитару — я бы сказал, из воздуха, потому что она оказалась у меня на коленях быстрее, чем это казалось возможным. У Грейсона уже были палочки — он собирался играть по маленькому столику, Ретт притащил свою гитару из спальни, а Джейс использовал небольшую, но явно дорогую портативную клавиатуру. Он был мастером нескольких инструментов — в отличие от меня, который играл только на соло- и бас-гитаре, но я не слышал, чтобы он использовал клавишные на своих последних альбомах.

Да, я не переставал следить за «Беллероуз». Не то чтобы я когда-либо признался в этом кому-либо, кроме Бренды, моего источника информации.

— Клавиши, — сказал Ретт, кивая головой, как будто ему это нравилось. — Мне это нравится. Придерживаюсь старой школы.

Джейс пожал плечами, опустив голову и настраивая звук по своему вкусу. — Решил, что пришло время вернуться к началу, к тому времени, когда мы создавали музыку из любви к ней, а не потому, что гребаный звукозаписывающий лейбл стучал пальцами, требуя типичныйхит «Беллероуз».

Билли фыркнула, и когда Джейс поднял голову, чтобы пригвоздить ее своим знаменитым взглядом, она заставила себя улыбнуться. — Старая школа — фантастическая идея. Имеет смысл вернуться к тому времени, когда ты создавал хорошую музыку.

Она была милой и улыбчивой, но на этот раз ей не удалось по-настоящему скрыть раздражение. Губы Джейса дрогнули. Ублюдка это позабавило, но он не ответил ей ничем, кроме пожатия плечами. — Я всегда был хорош, милая. Это просто другой видхорошего.

— Точно, — прощебетала Билли. — Не могу не согласиться, детка.

Она пересекла комнату, чтобы опуститься между Реттом и Грейсоном, и я поборол желание последовать за ней и выдернуть ее из-между ними обратно на свою сторону. Она. Блядь. Не. Их.

Только она была их.

Это никогда не изменится.

— Ладно, начнем со старого трека, чтобы разогреться, — быстро сказал Джейс, нажимая клавиши в такт "Жизненному кризису", — одной из их ранних песен. Я знал ее достаточно хорошо, чтобы найти свою партию секундой позже, и снова мне показалось, что я никогда не переставал играть.

Бас-гитара не была моей основой; раньше я играл на соло-гитаре, когда выступал с Джейсом, но разобраться было несложно. Грейсон через секунду подхватил ударные, а затем подключилась и гитара Ретта. Он был талантливым музыкантом — этого нельзя было отрицать — и не таким уж плохим парнем. Если уж кому-то и суждено было занять мое место в «Беллероуз», я был рад, что это был кто-то вроде него.

Даже если бы я хотел убить его в то же самое время.

Билли закрыла глаза, когда песня перешла к вступительному припеву, вокал Джейса заполнил комнату без необходимости в микрофоне. У меня было ощущение, что он выбрал эту песню, потому что она была одной из немногих, которые не разрывали Билли в клочья.

Вполне подходящий жест для человека, который утверждал, что ненавидит ее и все, за что она выступала.

Когда мы покончили с этим, Ретт издал еще один возглас, а я допил остатки своего напитка, наслаждаясь теплом, растекающимся по телу.

Неделю назад я чуть не умер. Все это было бонусом к моей жизни, которая, как я думал, закончилась.

— Ладно, давайте попробуем что-то еще, — сказал Грейсон, ускоряя ритм ударов, подталкивая к более быстрому темпу. — Раскачаемся еще немного.

Ретт осушил свой бокал и снова схватил гитару. — Это, блядь, лучшее. Анджело должен быть нашим новым басистом. Разве это не было бы просто идеально? Мы могли бы стать «Парнями из Беллероуз».

Глаза Билли распахнулись, и она встретилась со мной взглядом.

Прошлое и настоящее снова промелькнули перед моими глазами. Прошлое, в котором я был частью семьи другого типа. Наполненной музыкой и любовью.

Пока я не научился ненавидеть и то, и другое.

Черт.

Отложив бас-гитару в сторону, я снова поднялся и взял трость.

— Я пойду отдохну, — коротко сказал я, удаляясь, насколько это было возможно в моем травмированном состоянии.

Если я собирался отпустить прошлое, мне нужно было сделать это сегодня — сегодня, пока это еще было возможно, — потому что, если бы Билли еще раз посмотрела на меня, я был бы чертовски потерян.

БИЛЛИ

Бурчание в животе разбудило меня на следующий день, и я застонала, открыв глаза и обнаружив, что гребаный дневной свет пытается проникнуть в мой мозг. Снова закрыв их, я преодолела стук в голове и попыталась вспомнить, что произошло вчера.

Рождество.

Возможно, это был один из самых прекрасных рождественских дней в моей жизни, но я определенно переборщила с алкогольными напитками. Выбор, за который я расплачивалась сегодня утром.

Но я хотела отпраздновать; Анджело вернулся домой, и между нами что-то изменилось. Притяжение, которое мы оба пытались уничтожить много лет назад, и все же оно вернулось.

Он сочинял музыку с Джейсом, и это было похоже на удар кулаком в мою грудь, вырывающий мое сердце на свободу. Ангел, должно быть, чувствовал то же самое, учитывая, что он отправился "отдохнуть". Когда он вернулся через несколько часов, казалось, что он избавился от охватившего его плохого настроения, а затем присоединился к ребятам и взялся за серьезное дело — напиваться и писать музыку с группой.

В моем сегодняшнем состоянии похмелья я понятия не имела, действительно ли трихита, которые я помогла им написать, были так хороши, как я помнила, но это был день, который я никогда не забуду.

Мгновение покоя в жизни, полной боли.

— Ты в порядке, Торн? — Пробормотал Ретт, перекатываясь и обнимая меня рукой. — Тебя разбудили кошмары?

На этот раз это было не так.

Он обнял меня крепче, и я издала еще один стон. — Нет, не кошмары. Сегодня утром это похмелье.

Тихий смех Ретта несколько успокаивал, и я ценила его за то, что он помогал мне сохранять спокойствие в этом хаосе. — Душ, обезболивающее и воду, — сказал он мне. — Я оставил последние два пункта на прикроватном столике.

Приоткрыв глаза, привыкнув к свету, я увидела высокий стакан с водой и две белые таблетки, точно, как он и сказал. — Я чертовски люблю тебя, — заявила я, протягивая руку и на ощупь пытаясь схватить их. — Я не знаю, что я сделала правильно в своей жизни, но я так чертовски благодарна тебе.

Смех Ретта на этот раз был немного громче. — Я не могу понять, ты говоришь это мне или таблеткам.

Проглотив их одним махом, я запила успокаивающим глотком воды, прежде чем снова повернуться к великолепному мужчине в моей постели. — Тебе, — сказала я ему, моя грудь сжалась так же болезненно, как и желудок. — Определенно тебе.

Он замер, смех затих, и когда он приподнялся, простыни упали с его обнаженного тела, я подавила вздох. Его рот жестко прижался к моему, и я вспомнила, что, когда мы легли в постель прошлой ночью, я как бы упала на его член, пока он трахал меня, пока я не начала стонать его имя.

Мое нутро сжалось, и я была готова ко второму раунду. Тому, который был бы гораздо менее размытым.

— Я тоже люблю тебя, Торн. Люблю с того самого момента, как ты впервые забрела в мой переулок.

Ретт, мой рыцарь в сияющих доспехах. Он никогда не подводил меня, ни разу, и он был гораздо большим, чем я заслуживала.

Больше ничего не было сказано, когда наши рты снова встретились. Руки Ретта обхватили мое лицо, когда он углубил поцелуй, и я тихо застонала, головокружение слегка исчезло под его прикосновениями. Бурление в моем животе оставалось сильным, но я отказалась позволить ему победить, когда была готова раствориться в нескольких оргазмах Ретта.

— Черт возьми, Торн. Тебя послали сюда, чтобы спасти мой рассудок, клянусь рок-богами.

— Ты тоже спас меня, — прошептала я в ответ, задыхаясь. — Во всех гребаных смыслах.

Глаза Ретта потемнели, пока не стали почти изумрудными, когда он просунул руки под мою задницу и рывком прижал меня к своему телу, прежде чем опустить нас обоих обратно на кровать, придавив меня своим весом, но самым восхитительным образом.

Раздвинув ноги, чтобы подпустить его ближе, я покачивалась напротив его твердого члена, и он как раз готовился скользнуть в меня, когда раздался сильный стук в дверь. За ним последовал другой. Звук ударил мне в голову, и если бы у меня были магические способности, я бы превратила того, кто был у двери, в гребаную пыль.

— Отвали, — прорычал Ретт, когда толстая головка его члена с пирсингом толкнулась к моему входу; его рот опустился к моим сиськам, когда он грубо посасывал оба соска, один за другим, проводя по ним зубами и языком, пока оба пика не стали твердыми и пульсирующими.

Стук раздался снова, на этот раз более настойчиво. — Выметайся оттуда к чертовой матери, — крикнул Джейс через дверь. — Нам нужно закончить музыку и поговорить о всякой херне, и это не может ждать твоих пяти минут славы, Ретт.

— Этот ублюдок, — прорычал Ретт мне в грудь, прежде чем снова поднять голову. — Если я выйду туда, Джейс, я надеру твою гребаную задницу. Тогда я собираюсь дать возможность Билли отыграться.

Смех Джейса был мрачным. — У меня было немало возможностей отыграться с Беллероуз. Все всегда начинается хорошо, но в конце концов тебя трахают так, как ты и не ожидал. — Он снова постучал в дверь. — А теперь выметайся оттуда к чертовой матери.

Шаги затихли вдали, и Ретт опустил голову на подушку рядом с моей. — Я собираюсь убить его, — прорычал он совсем не в стиле Ретта. — Задушить его микрофонным шнуром и назвать это несчастным случаем на производстве.

Легкий смешок сорвался с моих губ, даже когда я крепче сжала их. Ретт поднял голову и встретился со мной взглядом, и в следующую секунду мы оба смеялись. — Полагаю, настроение немного испорчено, — сказала я, когда успокоилась. — Но я перенесу это на другой раз.

Его поцелуй был быстрым, полным жара и доминирования. — Договорились, детка. Давай вставать.

Он мгновенно вскочил на ноги, и я постаралась не завидовать такому спортивному мастерству после выпивки, когда чувствовала себя проворной, как слон. Ретт тоже помог мне подняться, прежде чем отнести меня в ванную. — Сначала прими душ и не торопись, — сказал он мне, собственнически обхватив руками мои бедра и притянув к себе для последнего поцелуя. Мои ноги немного подкашивались, когда он отстранился, и, судя по его самодовольной ухмылке, он прекрасно осознавал, какой эффект произвел на меня. — Я собираюсь надрать Джейсу задницу и выяснить, что за срочность.

Покачав головой, он повернулся к двери, и я потеряла из виду этот твердый член, который почти полностью принадлежал мне этим утром. — Не забудь штаны, — крикнула я ему вслед, и когда он обернулся, я увидела блеск кольца на его губе вокруг великолепной ухмылки.

— Джейс справится с этим, Торн. В конце концов, это его гребаная вина, что я тверд, как бейсбольная бита.

Он ушел прежде, чем я успела прокомментировать, и я поблагодарила звезды за то, что Ви не нравились парни, потому что у меня не было иллюзий, что я согласна делиться ими. Несправедливо, когда я ожидала, что они разделят меня, но, эй, такова жизнь. Я была жадной до этого, и пока мы все были довольны соглашением, я не собиралась жаловаться.

Закрыв дверь ванной, я направилась к душу, включив его настолько горячим, насколько возможно, надеясь, что это облегчит мою головную боль. Обезболивающие должны были скоро подействовать, но пока они этого не сделали, пульсация неуклонно усиливалась.

Опустившись на пол, я подтянула колени к груди, обхватила их руками и позволила воде литься на меня, думая о вчерашнем дне. Такой прекрасный день, но действия Джейса этим утром доказали, что наше перемирие уже закончилось. Он вел себя не по-хорошему, и я бы поступила так же, потому что он был мудаком, которому нужно было постоянное напоминание о том, что на самом деле он не бог.

Когда я достаточно простояла под горячей водой, я переключила ее на немного более прохладную и быстро вымыла голову и побрила все части тела, которые нуждались в бритье, прежде чем выйти. Завернувшись в полотенце, я почистила зубы у раковины и быстро высушила волосы феном на туалетном столике. Все, что мне было нужно, всегда было рядом, когда я была с парнями, и я не то чтобы забыла ту жизнь, когда едва сводила концы с концами и могла мыть голову только раз в неделю, чтобы экономить продукты, но воспоминания притуплялись.

Теперь мне просто нужно было избавиться от этих кошмаров, закончить с сеансами терапии, и жизнь стала бы удивительной. Ладно, конечно, вероятно, несколько мафиозных семей все еще попытаются меня убить, но по какой-то причине мне не казалось, что это было моей самой большой заботой в данный момент.

Здесь я была в безопасности и хотела наслаждаться этим как можно дольше.

Одетая в джинсы и свитер, с минимальным количеством макияжа и распущенными по спине волосами, я вышла из комнаты и обнаружила, что парни вернулись к созданию своей песни со вчерашнего вечера. Темно-синие глаза встретились с моими, когда я вошла в комнату, и Джейс бросил в мою сторону хмурый взгляд. — У нас горят сроки, Беллероуз. Может, в следующий раз ты, черт возьми, поторопишься с тем, что делаешь в душе.

Моя ответная улыбка была такой милой, что у него, должно быть, свело зубы. — О, Джейс, дорогой, мне требуется очень много времени, чтобы достичь оргазма, когда ты дома. Что-то в твоем присутствии просто все убивает для меня. Отсюда и долгий душ.

Синева в его глазах поблекла еще больше, и я едва сдержала смех, готовый вырваться наружу, особенно когда Ретт разразился лающим смехом. Прежде чем Джейс успел огрызнуться, я развернулась и направилась на кухню. Если я собиралась разобраться с его токсичной задницей, мне срочно нужен был кофе. К счастью, к этому моменту головная боль утихла, но достаточно скоро вернулась бы, если бы я не употребляла воду и кофеин.

Какой-то замечательный человек оставил кофейник наполовину полным, поэтому я наполнила свою чашку, добавив немного сливок и сахара для дополнительного заряда энергии, и прислонилась к стойке, чтобы насладиться им в одиночестве. Рождественские украшения все еще были разбросаны вокруг; никто еще не убрал праздничное убранство. И поскольку они все еще работали над песней, я подумала, будет ли сегодняшний день в конечном итоге таким же приятным, как вчерашний.

Смутная надежда, конечно, когда я повернулась, чтобы добавить еще кофе в свою кружку, только для того, чтобы обнаружить сильные руки, обхватывающие меня с обеих сторон и прижимающие к кухонному столу. Не оборачиваясь, я знала, что это Джейс. Черт возьми, я знала каждый мускулистый изгиб его бронзовой кожи, даже если его тело было больше и тверже в эти дни.

— Какого хрена тебе надо? — Проворчала я, все еще стоя лицом к столешнице, и сделала еще один глоток кофе. — Ты не можешь просто вернуться к созданию своей дерьмовой музыки и оставить меня в покое.

Он хранил раздражающее молчание, все еще не выпуская меня из своих объятий. Когда я больше не могла выносить напряжение, я повернулась в том самом маленьком кругу, который он мне оставил, и тут же пожалела об этом. Его лицо было слишком красивым, и он слишком часто использовал его как оружие. Эти глаза, снова глубокого, насыщенного синего цвета, впились в меня. Он наклонился ближе, пока наши лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. — Ты действительно заставила себя кончить? — пробормотал он, хрипловатые нотки его голоса стали сильнее после того, как он пел. — В душе. Думая обо мне.

Судорожно сглотнув, я чуть не уронила кофе, но каким-то образом сумела снова поймать ручку. — Я-я… — прочистила горло. — Я думаю, ты неправильно истолковал то, что я там сказала.

У меня перехватило дыхание, но я произнесла предложение целиком, чего было вполне достаточно.

Белые зубы блеснули, когда его губы приподнялись — это не было утешительной улыбкой. Это была улыбка хищника, почуявшего свою жертву и понимающего, что он достаточно близко, чтобы убить. — Мы оба знаем правду, Роза. Никогда не было другого человека, который мог бы завести тебя так, как я.

В каком-то смысле это было правдой, но в других случаях его товарищи по группе доказывали обратное каждый чертов день. — Анджело мог, — напомнила я ему.

Джейс не кусался, как обычно. Эти два ублюдка, которые снова были лучшими братанами, собирались стать для меня настоящей проблемой. — Не так как я. Или, по крайней мере, не так, как когда мы с ним вместе.

Черт. Тут я не могла поспорить. Очевидно, я была создана для того, чтобы наслаждаться несколькими мужчинами в спальне.

— Чего ты хочешь, Джейс? — Рявкнула я, желая сменить тему. — Какой, черт возьми, в этом смысл?

Что-то промелькнуло на его лице, как краткий миг беспокойства или неуверенности, прежде чем исчезнуть под его дерзкой ухмылкой. — Просто хочу напомнить тебе, что независимо от того, как сильно ты пытаешься убежать от прошлого, оно все еще здесь и никуда не денется.

Стукнув кружкой о столешницу, я выплеснула остатки своего драгоценного кофе через край, но это была небольшая цена за то, что я смогла ударить его руками в грудь и оттолкнуть.

Или попытаться оттолкнуть его.

Все, что на самом деле произошло, это то, что я подошла ближе, а Джейс прижался ко мне сильнее, пока мы не оказались прижаты друг к другу от груди ниже. Грудь, которая вздымалась, когда мы боролись за дыхание, близость, достаточная, чтобы заставить меня дрожать.

— Джейс… — выдохнула я, и он зарычал, прежде чем еще шире развести руки по столешнице, подталкивая меня своим телом, пока я не оказалась полностью зажатой между рок-звездой и жесткой стойкой. Его голова опустилась ниже, губы приоткрылись, и я почувствовала пряный запах лосьона после бритья, которым он пользовался с тех пор, как был подростком.

Это вернуло все воспоминания, и мне захотелось плакать, даже когда я пыталась приподняться, чтобы приблизить свое лицо к его. Как раз в тот момент, когда его губы были готовы коснуться моих, он сделал паузу и сказал: — Никогда не забывай, кому ты принадлежишь, Роза. Неважно, кто еще прикасался к тебе, ты, черт возьми, моя.

С грохотом он оттолкнулся от стойки, и я чуть не рухнула на пол, успев только ухватиться за край столешницы. Каждая частичка меня горела, и я отчаянно желала, чтобы моя предыдущая ложь о том, что я кончила в душе, оказалась правдой.

Я не могла продолжать сталкиваться с такого рода стимуляцией и не довести дело до конца.

Моя гребаная киска собиралась вырваться на свободу в знак протеста и убежать от жестокого обращения.

Прежде чем я успела выплеснуть свое разочарование, в дверном проеме появилась высокая, темная и смертоносная тень. Грейсону хватило одного взгляда на меня, и, не задав ни единого вопроса, он, казалось, понял, что я была на грани срыва.

— Пошли, Колючка, — сказал он, снимая две куртки с крючка в прихожей. — Мы уезжаем на несколько часов.

Спасибо, блядь, за Грейсона. Вытащить меня из этого дома, подальше от напряжения, было именно тем, что прописал психотерапевт.

БИЛЛИ

В тот момент, как только Грей увез нас подальше от своего дома, избегая групп безопасности вокруг его дома, так как, сегодня речь шла только о нас, тугой узел в моей груди ослаб, и внезапно я снова смогла дышать. Я даже не до конца осознавала, насколько напряжена была в окружении всех этих парней — и всех наших секретов, — пока не отошла от всего этого.

— Спасибо, — тихо сказала я, поворачивая лицо, чтобы улыбнуться Грейсону.

Он приподнял бровь. — У меня было такое чувство, что тебе нужно сменить обстановку.

— Еще как. Но разве тебе не стоит работать над музыкой с ребятами? Теперь, когда вы, ну, знаешь, вроде как спелись и все такое? — Невозможно было отрицать, насколько хорошо они звучали прошлой ночью, и я была на девяносто процентов уверена, что это не алкоголь повлиял на мои мысли.

Грей пожал плечами. — Джейс и Ретт решили поспорить из-за аккордов в третьем куплете, а у Анджело, похоже, нашлось немало своего мнения. А мне? Мне без разницы — оба варианта звучат хорошо.

— Так ты оставляешь их разбираться без тебя? — Я тихо рассмеялась. — Храбро. Нам может понадобиться команда уборщиков, когда мы вернемся. Кстати, о том, куда ты меня везешь?

Его ответная улыбка была лукавой. — Вот увидишь, маленький ежик. Однако нам потребуется около получаса, чтобы добраться туда, так что устраивайся поудобнее и вздремни. Ты выглядишь ужасно.

Я возмущенно фыркнула. — Грубо. Я выгляжу... — Я открыла солнцезащитный козырек с зеркалом и поморщилась от своего отражения. — Ладно, в твоих словах есть смысл. Хотя это вина Ретта.

Грейсон застонал. — Я прекрасно понимаю. Ты крикунья, Колючка. Я никогда раньше не был так возбужден и раздражен в своей собственной постели.

Мое лицо запылало, как и другие части моего тела, а слова полностью вылетели у меня из головы. Можно с полной уверенностью сказать, что яне подумала о том, кто может нас услышать прошлой ночью, и теперь я чувствовала себя чертовски неловко.

И немного самодовольно, понимая, что именно поэтому Джейс был так взвинчен этим утром. Получай, придурок.

Вместо того, чтобы загонять себя в еще более глубокую яму смущения перед Греем, я последовала его совету и свернулась калачиком на своем сиденье, чтобы немного вздремнуть. Заснуть тоже было невероятно легко, и я больше не просыпалась, пока Грей не открыл мне дверь и не сказал, что мы приехали.

— А? — Пробормотала я, моргая сонными глазами и плотнее закутываясь в кожаную куртку, которая была на мне вместо одеяла. — Где мы находимся?

Грей сверкнул улыбкой и откинул волосы с моего лица. — Если ты выйдешь из машины, я тебе покажу.

Любопытство победило, и я с трудом отстегнула ремень безопасности и выбралась наружу. Мы были… у черта на куличках?

— Э-э-э... Грей? Мы что, заблудились? И должны ли мы быть здесь без охраны? — Потому что мне действительно показалось, что он просто припарковал нас на обочине дороги в лесу, припорошенном снегом, и нигде не было видно ни машин, ни домов.

Он искоса взглянул на меня, без сомнения напоминая, что он — единственная защита, которая нам понадобится, затем завернул меня в одну из теплых курток, которые прихватил по пути из дома. Затем он добавил мягкий кашемировый шарф с заднего сиденья своей машины. Он пах точно так же, как он, и у меня потекли слюнки, когда я вдохнула.

— Тепло? — Он наклонил голову, проверяя, как я. Я кивнула в знак согласия, и он снова повернулся к багажнику своего внедорожника. Там он поднял панель в полу и вытащил черный жесткий футляр.

— Ого, — выпалила я, когда он открыл кейс, вытащил пистолет и засунул его сзади в штаны. — Эм…

— Да? — спросил он, одарив меня притворно-невинной ухмылкой. Он закрыл машину и щелкнул брелком, запирая ее.

Я нахмурилась, оглядывая наше удаленное окружение, затем прищурилась на Грея. — Ты планируешь застрелить меня и бросить мое тело в лесу? Потому что, если это так, у меня есть одна предсмертная просьба.

Грейсон потянулся и взял мою руку в свою, засунув их обе в один из своих карманов, когда мы пошли вместе. — О да? Что это? Может быть, я смогу ее выполнить.

У меня вертелось на кончике языка сказать ему, но я все еще очень хотела знать, куда он меня тащит, для чего нужен пистолет. Поэтому я просто кокетливо улыбнулась ему. — Я скажу тебе, когда увижу, куда ты меня ведешь. Может быть.

Грей лишь слегка усмехнулся. — Ну, это недалеко. Я думаю, это действительно могло бы помочь тебе справиться со всем тем напряжением, которое ты сдерживаешь в себе.

Мои брови взлетели вверх, а губы сложились вбукву "О". Он что, ведет меня в уединенную хижину для секса, чтобы раскачать мой мир, не опасаясь, что нам помешают? Потому что если так, то я была в деле на сто процентов. Я не была до конца уверена, как пистолет вписывался в этот сценарий. Но Грей был немного странным, не так ли? Может быть, это был поддельный пистолет, который он собирался использовать, чтобы трах...

— Уже почти приехали, — сказал он, прерывая мои стремительно опошляющиеся мысли.

Он остановил меня на краю обширной поляны, окруженной высокими деревьями и... немногим другим. Где была эта сексуальная хижина для потрахушек?

— Эммм… — Я прищурилась, затем посмотрела на Грея. — Я в замешательстве.

Всегда предпочитающий показать, чем рассказать, Грей отпустил мою руку, затем полез сзади в штаны за пистолетом. Большая часть меня была уверена, что моя шутка о том, что он застрелит меня, была просто шуткой, но, тем не менее, быстрая вспышка страха пронзила мою грудь… ровно до тех пор, пока он не прицелился и не выстрелилвниз по поляне — и в сторону от меня — и облачко разноцветного порошка не взорвалось от того, во что он попал.

Пришло понимание, и я начала смеяться немного истерично. — У тебя здесь тир? Это… ты привел менястрелять по мишеням. Выпустить пар. Гребаная стрельба. Конечно.

Грей приподнял бровь, ведя меня дальше по поляне. — Да. А ты о чем подумала?

Мои щеки запылали, когда он вложил тяжелый пистолет мне в руку, надежно обхватив мои пальцы вокруг рукоятки, пока его тело удерживало меня. — Эм... не это. — Расплывчатость показалась мне хорошей идеей.

Грей заурчал у меня за спиной, его дыхание согревало мою щеку, когда он мягко изменил мое положение, как будто я была куклой в натуральную величину. Я была уверена, что он оставит все как есть и не заставит меня произносить это вслух, но затем его огромная рука схватила меня за бедро и притянула вплотную к своему телу. Против его твердого члена, упирающегося мне в спину.

— Ты думала, я привез тебя сюда потрахаться, где никто не услышит твоих криков, а Ретт не сможет отвлечь тебя? — Его голос был низким рычанием мне в ухо, и я не смогла сдержать жалобный всхлип, который вырвался из моего горла. Черт, я была возбуждена, даже когда мои руки сжимали пистолет Грея, как будто это были драгоценности короны.

С трудом сглотнув, я попыталась обрести дар речи. — Может быть. — Это вышло пискляво, и ответный смешок Грейсона чуть не заставил меня кончить.

— Может быть? — ответил он, дразня кожу над моими штанами, там, где его пальцы скользнули под свитер. — Хм, ну, это определенно не входило в мои намерения, но мне бы не хотелось оставлять тебя неудовлетворенной, Колючка.

О, мне понравилось, к чему все шло.

— Вот что я тебе скажу. Попади в три мишени, и я съем твою киску, прежде чем мы вернемся в дом. — Он подкрепил свое предложение легким прикосновением зубов к моей шее, и мой палец соскользнул.

На поляне прогремел выстрел, и я взвизгнула от испуга. Излишне говорить, что пуляне попала в цель.

— Осторожнее, малышка, — предупредил Грейсон с ноткой веселья. — Сегодня никому из нас не нужно возвращаться в отделение неотложной помощи.

Я застонала, мои руки теперь дрожали. — Ты можешь упростить мне задачу? До одной цели?

Он снова поцеловал меня в шею, на этот раз нежнее, затем поднял свои руки и обхватил мои на пистолете. — Не недооценивай мои навыки учителя, маленький ежик. Или мою мотивацию помочь тебе выиграть это. — Еще одно соприкосновение с его твердым членом заставило меня застонать. — Теперь сосредоточься на целях. Я буду направлять тебя, и мы сделаем это вместе.

Вместе. Мне это понравилось. Я никогда не чувствовала себя одинокой, когда была с Грейсоном; он всегда прикрывал мою спину, несмотря ни на что, — что он и продемонстрировал, спокойно проведя следующий час, обучая меня меткой стрельбе. Илиболее меткой, чем у меня получалось вначале. Снайпером я не была. Но он, казалось, был полон решимости убедиться, что я уверенно могу обращаться с его оружием. Я имею в виду с его пистолетом. Егодругое оружие вообще не ослабевало в течение этого часа, и я была совершенно поражена его самообладанием и силой воли в том, что он не действовал в соответствии с тем, что мыоба хотели сделать.

— Ну, ты только посмотри на это. Три подряд, — прокомментировал Грейсон, когда в дальнем конце поляны взорвались клубы порошковой краски. В ушах звенело, несмотря на мягкие беруши, которые дал мне Грей, но я была в восторге от своего успеха.

Как можно быстрее, соблюдая осторожность, я передала ему пистолет и развернулась к нему с широкой улыбкой. — Так что... плати.

Его ответный взгляд был чистейшей грязью, когда он разрядил пистолет и спрятал его в то, что, как я теперь поняла, было кобурой у него на пояснице. Фух. Он уже рассказал мне о том, каким горячим может быть оружие, так что мне не нужно было, чтобы он поджигал себе задницу только для того, чтобы выглядеть крутым.

— Ты так замерзла, что твой очаровательный носик вот-вот отвалится, — сообщил он мне со смешком. — Но ты молодец. Давай.

Он направился к выходу с поляны — обратно к машине — и я издала раздраженный звук жалобы. Черт возьми, я даже слегка топнула своей замерзшей ногой. — Грей, ты заключил со мной сделку!

Его раскатистый смех эхом разнесся по деревьям. — И я намерен довести дело до конца. Не отставай, Колючка. Я чуть не испортил себе штаны по меньшей мере шесть раз за последний час; если в ближайшие пять минут твои ноги не обхватят мою голову, я взорвусь.

Ну. Когда он так говорил... Я почти побежала обратно к внедорожнику, в то время как звонкий смех Грейсона преследовал меня по тропинке. Вместо того чтобы открыть для меня переднюю пассажирскую дверь, он открыл багажник и нажал кнопку, чтобы опустить задние сиденья.

— Э-э, что...? — Я растерянно и возбужденно наблюдала, как Грейсоноткуда — то достал свернутое одеяло и за минуту соорудил идеальную, уютную двуспальную кровать на заднем сиденье своего автомобиля.

— Запрыгивай, — сказал он мне, подмигнув. Я сделала, как мне сказали, и он тоже забрался внутрь, прежде чем закрыть багажник. — А теперь ложись и смотри вверх, — прошептал он.

Я снова сделала, как мне сказали, и ахнула. Панорамный люк в крыше открывал прекрасный вид на хмурые облака над машиной, из которых в любой момент мог пойти снег.

— Грей... — Я выдохнула, восхищаясь неспокойной красотой этих ледяных облаков, кружащихся по небу. — Это прекрасно.

Он откинулся на бок, опершись на локоть, изучая мое лицо. — Я планировал устроить эту поездку ночью, чтобы мы могли посмотреть на звезды.

Я покачала головой. — Нет, так лучше. — Протянув руку, я запустила пальцы в его волосы и притянула ближе для поцелуя. — Спасибо. Ты слишком добр ко мне.

Он поцеловал меня в ответ, задумчиво напевая. — Насчет той сделки, которую мы заключили...

Я вскрикнула от удивления тем, как быстро он переместился, меняя наше положение и полностью снимая с меня джинсы. — Грей! — Я ахнула, когда его пальцы зацепились за резинку моих трусиков.

— Слишком быстро? — спросил он, делая паузу, чтобы посмотреть на меня с голодным выражением лица.

Я покачала головой. — Боже, нет. Я просто собиралась сказать, что ты не можешь сорвать их, как в фильмах. Настоящие трусики не...

Он сильно дернул, и ткань на долю секунды сильно впилась в мою плоть, прежде чем разорвалась полностью.

— Ты уверена? — Он ухмыльнулся, поднимая мое изорванное белье. — Похоже, что да.

Я застонала, и издала смешок. — Ой.

Он поморщился, затем наклонился, чтобы поцеловать больные места, где моя плоть сильнее всего прочувствовала силу рвущегося нижнего белья. — Прости, красавица, я так чертовски долго хотел это сделать. Позволь мне загладить свою вину перед тобой.

Его поцелуи переместились ниже, и я ахнула, когда его рот нашел мой клитор. — Х-хорошо, — согласилась я дрожащим голосом. — Ты можешь попробовать.

В ответ он всосал мой клитор, одновременно вгоняя два пальца прямо в мою уже пульсирующую киску. Святоедерьмо, я от этого чуть не кончила. Мне пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки достаточно сильно, что потекла кровь, просто чтобы сдержаться.

— Ты промокла насквозь, Колючка, — пророкотал он, эхо его низкого голоса творило грязные вещи с моими внутренностями. Моим ответом был всего лишь хриплый стон, когда я запустила пальцы в его волосы и сильнее прижала его к себе.

Он проявилневероятную напористость, в этом не было никаких сомнений. Но он дразнил меня своей массивной эрекцией, прижатой к моей спине, пока мы стреляли по мишеням, и теперь его пальцев и рта было недостаточно. Мне нужно былобольше.

— Грей, — выдохнула я, извиваясь под его прикосновениями. — Мне нужно... — Господи, он уже однажды отказал мне в сексе; что, если он сделает это снова? Я сомневалась, что мое эго сможет так легко прийти в норму во второй раз.

— Что? — спросил он. — Что тебе нужно, красавица?

Я облизала губы, пытаясь обрести дар речи.

Грейсон откинулся на локти, терпеливый, как гребаный монах, и просто наблюдал за мной, пока я набиралась смелости попросить то, чегодействительно хотела.

Стиснув зубы, я протянула руку и схватилась за его ремень, чтобы притянуть его ближе. — Это, — сказала я, поглаживая его твердую длину через штаны. — Я хочуэтого. Всего этого. В себе. Прямо сейчас, черт возьми.

Удивление и веселье промелькнули на лице Грейсона, но они быстро сменились чистой, сводящей с ума похотью. — Требовательная, не так ли? Я думал, наш уговор заключался в том, что я буду лизать твою киску до тех пор, пока ты не спугнешь птиц с их деревьев.

— Грей... — Я заскулила, расстегивая его ремень и возясь с пуговицей на узких джинсах. Натянутая ткань, благодаря его массивной эрекции, не облегчала задачу. — Не заставляй меня умолять.

Его губы скривились в злобной усмешке. — Я не знаю. Может быть, я хочу услышать, как ты умоляешь.

Черт возьми, Билли. Зачем ты это сказала?

С другой стороны, я была так возбуждена, что не было многого, чего бы я не сделала. — Пожалуйста, Грей, — простонала я, наконец-то расстегивая эту надоедливую пуговицу и освобождая его член из джинсовой тюрьмы. — Пожалуйста, трахни меня как следует. Я не могу перестать думать о том, как мне будет хорошо, когда ты засунешь этот чудовищный член в мою тугую киску и заставишь меня кричать от удовольствия. Я хочу, чтобы ты наполнил меня, затем перевернул и шлепал по моей заднице, как по барабану, пока ты вонзаешься в мою киску сзади.

Впервые с момента нашей встречи Грейсон, казалось, по-настоящему потерял дар речи — не только потому, что онвыбирал хранить молчание, как делал это часто. Нет, на этот раз он былошеломлен.

Затем я мысленно повторила то, что только что сказала, и запоздалое смущение чуть не убило меня прямо на месте.

— Срань господня, — выдохнул Грей. — Грязные словечки от Билли Беллероуз — это теперь официально моя самая любимая вещь на свете. Скажи еще.

Я закрыла лицо руками и жалобно застонала от смущения. — Нет! Я даже не знаю, откуда это взялось!

Грей усмехнулся, и это был очень сексуальный звук, когда он поцеловал мой живот и задрал свитер, обнажив мою грудь в тонком кружевном лифчике, который я носила. — Знаешь. И мне это нравится.

— Правда? — пискнула я, раздвигая пальцы, чтобы взглянуть на него. Я была уверена, что он, должно быть, смеется надо мной, но выражение его лица, когда он расстегивал мой бюстгальтер с застежкой спереди, было не чем иным, как восторженно возбужденным.

— Мне это действительно, действительно нравится, — подтвердил он, затем так сильно втянул в рот один из моих сосков, что моя спина выгнулась дугой, а дыхание сбилось. — Посмотри на меня, Билли. Я хочу, чтобы тысмотрела на меня.

На этот раз я не сразу сделала, как мне сказали. Он тоже не повторял дважды. Мгновение спустя он схватил оба моих запястья одной из своих огромных рук и прижал к ковру у меня над головой.

— Колючка, — пробормотал он, — я отдал приказ. Делай, что тебе сказано, и скажида, сэр. — Он подмигнул, показывая, что шутит, но, тем не менее, мое тело дернулось в умопомрачительной физической реакции. Очевидно, мне нравилось, когда мной командовали в постели. По крайней мере, Грейсон. Если бы Джейс попробовал это, он бы подавился собственными яйцами.

Может быть.

Я думаю, он бы все равно это сделал.

— Да, сэр, — выдохнула я, повинуясь Грею так, как никогда в своей чертовой жизни.

Его глаза вспыхнули жаром, а свободной рукой он раздвинул мои ноги. — Хорошая девочка, — пророкотал он, отчего я чуть не воспламенилась. Его длинные пальцы прошлись по моим влажным складочкам, и он застонал, когда я дернулась под его рукой. — Полегче, малышка, не торопись.

Не отпуская моих запястий, он изменил позу, пока его широкий кончик не оказался на одной линии с моим естеством. Затем он толкнулся вперед, и я ахнула так резко, что чуть не подавилась. Я знала, что он большой, я только что держала его в руках, но, боже милостивый, он был достаточно толстым, чтобы разорвать меня пополам. Не так ли?

— Билли, — простонал он, его челюсть была так плотно сжата, что было очевидно, что он сдерживается. — Ты такая чертовски приятная. — Еще один толчок, еще один мой задыхающийся возглас. Я ничего не могла с собой поделать. — Черт, — выругался он. — Я не хочу причинять боль...

— Пожалуйста, — быстро выдохнула я, пока он не понял неправильно. — Пожалуйста, Грей, перестань дразниться. Трахни меня жестко, я не сломаюсь. — Я была более чем достаточно влажной, чтобы принять его, несмотря на то, насколько туго я его сжимала.

Он издал болезненный стон и слегка покачал головой. — Билли, не искушай меня. Я пытаюсь...

— Пытаешься заставить меня выцарапать тебе глаза от отчаяния? У тебя получается. Если ты, блядь, не прекратишь дразнить меня этим дерьмом с половинным проникновением в ближайшие три секунды, мне придется...

— Что? — насмехался он, его губы скривились в ухмылке. У ублюдка хватило наглости на самом деле слегкавыйти из меня! — Что ты собираешься делать, грязная девчонка?

Отбросив все свои запреты, я прижалась губами к его уху и прошептала самое грязное, мрачное дерьмо, какое только смогла придумать, которым он, возможно, увлекался. Пошла бы я начто-нибудь из этого? Вероятно, нет. Ладно, возможно, меня можно было бы убедить. Но грязные разговоры, похоже, действительно сработали, потому что он издал самый сексуальный стон, который я когда-либо слышала от Грейсона Тейлора, а затем он так сильно вошел в мою киску, что я действительно закричала.

— Еще, — простонала я, прежде чем он успел запаниковать. — Пожалуйста, Грей, пожалуйста, не останавливайся. Черт возьми... Да!

— Срань господня. — Ворча, он ослабил хватку на моих запястьях, затем начал давать мне именно то, о чем я умоляла. Он незанимался со мной любовью, как предлагал несколько ночей назад. Нет, онжестко трахал, и это было абсолютное совершенство. Мои ноги обвились вокруг его талии, пока он вонзался в мое влагалище все глубже и заставляя меня кричать. Обычно я бы проглотила этот звук, но мы были буквально посреди леса. Никого не было рядом, чтобы услышать мои крики, кроме Грея, и онопределенно доказывал, что это его заводит.

— Грей, — выдохнула я в какой-то момент, — я близко. Так чертовски близко. Не останавливайся… пожалуйста, Грей. Пожалуйста, позволь мне кончить... — Как будто я могла бы остановить это, даже если бы захотела. Какая хорошая шутка.

Я взорвалась, моя киска сжалась в спазмах мышечного напряжения, и все мои чувства нажали кнопку сброса. Мое зрение потемнело, а слух отключился, покалывание охватило каждую клеточку моей кожи. Затем все вернулось, но медленно, по крупицам, пока мое тело сотрясалось от отголосков оргазма.

Грей оставался похороненным глубоко внутри меня, когда я преодолевала дрожь, все еще крепко обхватив его тело ногами. Судя по его хриплому дыханию у моего уха, ему было трудно сохранять самообладание, и теперь моей задачей было довести его до предела.

— Так чертовски хорошо, — простонала я, облизывая его шею там, где могла дотянуться. Мои запястья быливсе еще скованы, и меня это вполне устраивало. Возможно, Грей был не единственным извращенцем в этой машине.

Он поднял голову ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом, его волосы упали вокруг нас, как занавес. — О чем ты просила раньше?

Мои глаза расширились, моя собственная мольба все еще кристально ясно звучала в моей голове. — Эм… Я не помню?

Его ухмылка была чистейшим злом. — Тогда хорошо, что я это помню.

Молниеносно он вырвался и перевернул меня на живот. У меня была всего доля секунды, чтобы хрипло пискнуть — О черт, — прежде чем он приподнял мои бедра и снова вошел сзади. В новой позе я увидела, как его массивный член растягивает меня совершенно по-другому, и меня охватил мгновенный мини-оргазм, который потряс меня до чертиков.

— Это было неожиданно, — прокомментировал Грей, когда я кончила, — и я ни капельки не сержусь из-за этого. Но тыпопросила кое-что еще.

Ага. Конечно, было. Черт... Понравилось бы мне это? Вероятно. Это был Грей. Я сомневалась, что мне не понравилось быто, чтоон сделал бы со мной в спальне. Или в машине, в зависимости от обстоятельств.

Он снова приподнял мои бедра, пытаясь поставить меня на колени, но это не дало ему достаточно места для головы. Это было забавно, в каком-то удручающе сексуальном смысле, пока он не пробормотал проклятие и не протянул руку через мою голову, чтобы нажать кнопку люка. Мгновение спустя стекло отодвинулось, впустив морозный порыв воздуха.

— Так-то лучше, — пророкотал Грей, его голова торчала из крыши, пока он располагал меня именно так, как хотел: задницей вверх, лицом вниз, киска полна его члена. Я вроде как хотела посмотреть на это с его точки зрения, но сделала мысленную пометку на другой день. — Кончишь для меня снова, Колючка?

Его огромная рука ласкала мою ягодицу. Поглаживая ее.

— Н-нет? — Я захныкала, полная дерьма. Безусловно, кончу.

Шлеп. Мое тело напряглось от острой боли, и Грей с шипением выдохнул сквозь зубы. — Да, кончишь.

Шлеп. На этот раз по другой ягодице. Мгновенное тепло крови, прилившей к коже, победило морозный воздух, ворвавшийся в пропотевшую машину, и мое напряженное тело затряслось.

Да. Определенно.

Он быстро нашел ритм, трахая меня глубокими, сильными толчками и просто время от времени шлепая по моим чувствительным ягодицам, но это быстро снова подтолкнуло меня к краю. Потом еще раз. Потом...

— Грей, — захныкала я, — я не могу...

— Да, ты можешь. Ты так чертовски красиво распадаешься на части, Билли. Как чертова богиня. Еще раз для меня, малышка. Еще раз, и на этот раз я присоединюсь к тебе. Можно мне кончить в тебя?

О боже, он был не единственным, кто наслаждался грязными разговорами. Один только его вопрос зашвырнул меня за грань в пятый раз... или в четвертый? Шестой? Черт, я понятия не имела.

— Да! — Я вскрикнула, когда моя киска задергалась вокруг него. — Да, черт возьми, Грей, сделай это!

Он толкнулся снова, продолжая, блядь, дразнить. — Сделатьчто, Билли? Изложи это по буквам.

Я захныкала, все мое тело дрожало. — Войди в мою киску, Грей. Наполни меня своей спермой. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь.

Это отправило его в полет, и со своим следующим жестоким толчком он застонал и выругался самыми сексуальными звуками, когда кончил в меня сзади. Затем он рухнул чуть сбоку от меня, чтобы не раздавить меня полностью, но даже не потрудился вытащить свой член. Это было... горячо. Мне нравилось, что он все еще был внутри меня, постепенно смягчаясь, и, сама того не желая, я напрягла свои внутренние стенки.

— Колючка... — предупреждающе прорычал он. — Не начинай того, чего не сможешь закончить.

— Кто сказал, что я не могу? — Ответила я, полная дерзости, несмотря на то, что мое тело напоминало переваренную лапшу. Грей приоткрыл один глаз, бросив на меня тяжелый взгляд, и я ухмыльнулась. — Ладно, прекрасно. Хорошее замечание. Но в таком случае тебе действительно следует убрать это оружие. Ты слишком соблазнителен, Грейсон Тейлор.

— Это чувство взаимно, Билли Беллероуз. — Со стоном усилия он оторвался от меня и натянул джинсы. Крыша все еще была открыта, и без тепла его тела я начала дрожать. Одежда. Мне нужна была одежда. Когда он успел снять с меня свитер? Я даже не помнила этой части.

С трудом передвигаясь, я оделась, насколько смогла, без трусиков, затем Грейсон снова завернул меня в свою кожаную куртку.

— Ты так чертовски хорошо выглядишь в ней, — пробормотал он, приподнимая мой подбородок, чтобы завладеть моими губами в поцелуе.

Это был тот самый поцелуй, который я навсегда бы сохранила в своей памяти. Совершенно идеальный, абсолютно сладкий, с мягкими хлопьями снега, падающими на наши лица, когда наш поцелуй стал глубже.

— Нам пора ехать, пока мне в голову не пришли еще более грязные идеи, — неохотно проворчал Грей. — Ретт, наверное, уже рвет на себе волосы. От ломки по Билли.

Я улыбнулась, но он, вероятно, был недалек от истины. Он придержал мою дверь открытой и помог мне сесть на пассажирское сиденье, затем хрипло усмехнулся, когда я поморщилась. Да, мои ягодицыгорели, а он был слишком самодовольным.

— Сегодня ты будешь спать в моей постели, — объявил он, заводя машину и закрывая люк. — К черту кошмары Ретта, он может остаться с Джейсом и принять дозу своего собственного лекарства.

Это не должно было так сильно заводить меня, и все же...

Лучшее Рождество в моей жизни. Абсолютно. Я была по уши влюблена в парней из «Беллероуз» и никогда не хотела, чтобы это останавливалось.

БИЛЛИ

Мы вернулись в тихий дом. Первым, кого мы увидели, войдя в гостиную, был Джейс. Он развалился на диване с гитарой на коленях, и, хотя мы не издавали ни звука, его глаза распахнулись.

Он пригвоздил меня своим фирменным взглядом. — Где вы двое были? Охрана потеряла свой гребаный рассудок, когда поняла, что вы улизнули, никому ничего не сказав.

Я не смогла сдержать самодовольную улыбку, расплывшуюся по моему лицу; похоже, Джейс тоже волновался. — Грей возил меня... пострелять. Это было очень захватывающе.

Его взгляд метался между нами двумя, и было ясно, что он знал, что происходило нечто большее, чем просто "стрельба". Я прошла дальше в комнату, готовая тоже рухнуть на диван. Диван стоявший в противоположном от Джейса конце комнаты. — Ты хромаешь, — внезапно сказал он. — Ты поранилась?

У меня вырвался сдавленный смешок. — Просто сильный шлепок по заднице. Ничего серьезного. Не волнуйся.

— Достаточно серьезно, — сказал Грей, скрестив руки на груди и упираясь плечом в дверной косяк между кухней и гостиной. — Ты никогда не говорил мне, что Билли так любит активный отдых на природе.

Жар наполнил мое тело, начиная со щек и стекая в то, что должно было быть удовлетворенной киской. Но, по-видимому, она была жадной сучкой. — Я и сам не знал.

Джейс отбросил гитару в сторону, поднялся на ноги и зашагал прочь, словно его задница горела. Чувство, которое я хорошо знала после одного дня с Греем. — Мне действительно нравится, когда он выходит из комнаты, — сказала я, глубоко вздыхая и опускаясь на плюшевый диван.

Однако я заговорила слишком рано, так как он вернулся через несколько мгновений. Теперь он был без футболки, в одних свободных шортах, и я не могла понять, что, черт возьми, происходит. — Я собираюсь потренироваться, — коротко сказал он.

То, что он был расстроен, сделало меня счастливее, чем я когда-либо могла признать.

— Почему ты все еще именно здесь? — Спросила я его, садясь прямее. — Наверняка у тебя есть свой шикарный тренажерный зал в твоей собственной шикарной квартире.

Он не ответил, решив вместо этого бросить на меня мрачный взгляд, прежде чем удалиться, направляясь в ультрасовременный тренажерный зал Грейсона.

— Я думаю, мы все знаем, почему он все еще здесь, — сказал здоровяк, опускаясь рядом со мной на диван. — Джейс — человек, полный демонов, из прошлого и настоящего, и он понятия не имеет, как с ними бороться.

— Джейс — кусок дерьма, — коротко сказала я.

— Я, блядь, это слышал, — крикнул он из глубины коридора.

Поднимаясь на ноги, я крикнула в ответ. — Отлично, мне плевать. Ты пытался упечь меня в психушку, и я этого никогда не забуду.

Звук хлопнувшей двери эхом разнесся по зданию, а затем снова воцарилась тишина. Тишина и Грей, который ждал, когда я присоединюсь к нему.

Он ничего не говорил в течение нескольких минут, просто обнял меня рукой и притянул ближе к своему телу. Измученная, я прижалась к нему, наслаждаясь этими последними мгновениями покоя и утешения.

— Он не пытался запереть тебя в психушке, — мягко сказал Грейсон.

Меня кольнуло предательством, когда он защищал Джейса, и моим инстинктом было закричать и убежать. Но часть меня не могла вот так уйти от Грея.

— Тогда как бы ты это назвал? — Коротко спросила я.

— Джейс не всегда принимает наилучшие решения, но его целью было помочь тебе справиться с прошлым. Он чувствует огромную вину за то, что его не было рядом, чтобы помочь тебе справиться с потерей. Заставить тебя обратиться за помощью было не лучшим его моментом, но намерения у него были чистые.

Горечь подступила к моему горлу, и мне пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем я снова смогла заговорить. — В очередной раз Джейс попытался переложитьпроблему в своей жизни на кого-то другого. Ему следовало просто поговорить со мной. Конец истории.

— Верно, — кивнул Грейсон, его рука все еще крепко держала меня, как будто он знал, что я в нескольких секундах от того, чтобы убежать отсюда. — Но он также не психиатр. У него нет навыков, чтобы помочь тебе справиться с прошлой травмой, и он не был уверен, что ты согласишься пойти на это без небольшого толчка. Врачи уже рассматривали возможность длительного пребывания в другом учреждении, чтобы помочь тебе справиться. Джейс был тем, кто уговорил их согласиться на амбулаторную терапию у одного из лучших в городе. Он потянул за множество ниточек, чтобы это произошло. Для тебя, а нево вред тебе.

У меня вырвался вздох раздражения, и как бы сильно я ни хотела продолжать злится на Джейса из-за этого, в этом действительно не было необходимости. У нас было так много другого багажа, что, пожалуй, можно было бы отпустить хотя бы эту историю с терапией. Пока что. — Она действительно превосходна, — неохотно признала я. — Я не расстроена тем, что завтра собираюсь снова повидаться с ней.

— Это хорошо, Колючка, — сказал Грей, наклоняясь и целуя меня в лоб. — Нет ничего, чего я хочу больше в этом мире, чем убить твоих демонов ради тебя, но некоторые из них находятся вне моей досягаемости. Однако я всегда рядом с тобой, когда тебе понадобится немного больше сил.

Я не заслуживала его. Или Ретта. Или любого из них. Но я чертовски уверена, что собирался выяснить, как стать лучше для них всех. Как сказала доктор Кэндис, "день за днем", когда дело доходит до выздоровления.

Анджело вошел в комнату, трость в одной руке, а другой он держал Ви. Беспокоило ли меня то, что мой фальшивый бывший любовник держит за руку свою вполне настоящую жену?

Нет. Вовсе нет.

Ни капельки.

К черту мою жизнь.

— Вы вернулись, — сказала Ви взволнованным голосом. — Я ждала вашего возвращения.

Зачем? — Ты ждала? — Мой словесный ответ был вежливее, чем мысленный.

Она последовала за Анджело к дивану рядом с нашим, они оба опустились на него, и я снова боролась с монстром внутри, который говорил, что он мой.

Не мой. Ни капельки, мать твою.

— Теперь, когда мы все здесь, выздоравливаем и собираемся снова появиться на свет, — начала Ви, — мне нужно рассказать вам всем, что я узнала, из-за чего нас чуть не убили.

Атмосфера в комнате стала более напряженной, и каким-то образом Ретт появился в следующую секунду, как будто он был достаточно близко, чтобы услышать. Он сел по другую сторону от меня, мы втроем прижались друг к другу. — Кто-то должен позвать Джейса, — сказал Грейсон. — Он в спортзале.

Я хотела возразить, но, к сожалению, это было достаточно важно, чтобы он был здесь. Ретт протянул руку и взял телефон, стоявший на приставном столике. Очевидно, он работал как интерком, потому что он смог подключиться к тренажерному залу, и через несколько минут Джейс выскочил оттуда с полотенцем, наброшенным на плечи, и выставленной напоказ обнаженной грудью. Эти гребаные шорты низко сидели на его бедрах, так что я могла видеть четкую линию каждого изгиба живота и след, который вел...

Покачав головой, я заставила себя сосредоточиться на его лице, чтобы не дать ему понять, насколько сильно он физически влиял на меня.

Не то чтобы он не был достаточно хорошо осведомлен в этот момент.

— Что случилось? — спросил он, выглядя заметно спокойнее, чем когда раньше вылетел отсюда. — Ретт сказал, что это срочно.

Ви выпрямилась на диване, нервным жестом разглаживая ладонями брюки. — Я подумала, что пришло время рассказать вам все подробности о том, что случилось с моей семьей и почему нас всех чуть не взорвали.

Анджело протянул руку и снова взял ее за руку, слегка сжав, и она, казалось, расслабилась. — Я хочу начать с извинений. Я родилась в мафии. Это единственная жизнь, которую я когда-либо знала, и мне нравится многое в ней, но в последнее время это постоянное давление и борьба между семьями, которые пытаются подняться на вершину, оставили у меня неприятный осадок.

Она на мгновение встретилась взглядом с Анджело, прежде чем глубоко вздохнуть. — Думаю, на самом деле это началось, когда меня вынудили выйти замуж за А. Слава Богу, он не такой, как остальные члены семьи, и смирился с тем, что это может быть только номинальный брак. Никогда по-настоящему. Проблема, однако, в том, что у женщин в этом мире есть одна роль: произвести на свет наследника. Сначала мальчика, а потом уже неважно кого. Никого это особо не волнует.

— Чем больше мужчин, тем лучше, — подтвердил Анджело.

Ви кивнула. — Верно. Довольно сложно произвести на свет наследника, когда у тебя нет гетеросексуальных отношений. Итак, мы с Анджело солгали, сказав, что я бесплодна, что привело к тому, что мой отец пытался заставить меня обратиться ко всем специалистам в мире. Со временем давление становилось все сильнее, и мы даже обсуждали возможность того, что я забеременею всего один раз и буду надеяться на мальчика, но А...

Анджело покачал головой. — Я не был готов сделать такой выбор.

Его взгляд встретился с моим, и, черт возьми, если бы в этих темных глубинах не горел огонь. Я бы заплатила очень хорошие деньги, чтобы узнать, о чем он думал в ту секунду, но другая часть меня не была уверена, что смогу с этим справиться.

— Потом случилась Билли, — сказала Ви, и в ее голосе не было гнева. — Она якобы забеременела от Анджело, и я подумала, что наконец-то сорвусь с крючка. До тех пор, пока у Джованни будет наследник, мы будем в безопасности, но, очевидно, у моего отца были другие планы. Он хочет, чтобы Альтиссимо продолжали род или что-то в этом роде.

Она судорожно сглотнула, ее глаза заблестели. — Я подслушала разговор, в котором он признался, что объединил усилия с Уилсонами, чтобы убрать Риччи. Он хочет, чтобы Альтиссимо возглавили синдикат, которым в настоящее время правит Джованни, и он не потерпит, чтобы его занял кто-то меньший, чем Альтиссимо. Даже если это ребенок моего мужа, это не имело значения. Он должен был бытьмоим. Он сказал своему знакомому, что слышал от врача, что я вполне фертильна, поэтому планировал мое изнасилование что бы сделать ребенка от одного из мужчин, находящихся под его контролем. Затем он упомянул о бомбах, подставе и своем навязчивом желании уничтожить родословную Риччи. Как только я это услышала, я отправила Анджело сообщение, в котором сказала ему, что мне нужно сбежать, и попросила его приехать и забрать меня из дома моих родителей. Я не остановилась, чтобы что-нибудь захватить, просто направилась к воротам, но я понятия не имела, что мой отец уже сообщил тамошним охранникам что бы меня задержали… любыми необходимыми средствами и силой.

Когда ее губы задрожали, рыдание заставило ее податься вперед. Она так же быстро взяла себя в руки, в то время как остальные из нас хранили молчание. Я не могла понять уровень зла, который ее отец проявлял по отношению к своему собственному ребенку, но у меня было чувство, что остальные в комнате не были такими наивными, как я. Их молчание не было ошеломленным. Им просто нужна была вся информация.

— Охранники застали меня врасплох, избив сильнее, чем когда-либо прежде. Это была просто чистая удача, что, когда они тащили меня обратно в дом, мне удалось ударить одного электрошокером, а затем ударить другого брелком для самозащиты. Анджело прибыл секундой позже и убил обоих охранников, прежде чем я потеряла сознание от полученных травм. Он спас мою чертову жизнь.

Она спасла себя, но он определенно помог; она была полумертвой, когда Анджело прибыл к Грейсону, и быстрая медицинская помощь помогла ей остаться в живых.

Потом Ви повернулась ко мне. — Бомбы были второй частью их плана, — уточнила она полученную ранее информацию. — Уилсоны организовали место, где должны были находиться Анджело и Билли. Если бы бомбы сработали, наследников Риччи больше не было бы, и Альтиссимо могли бы устранить Джованни и завладеть короной. Уилсоны собирались стать "козлами отпущения", чтобы ни одна из других мафиозных семей не заподозрила о внутреннем перевороте.

Грей наклонился вперед, раздвигая ноги и задевая мои. — Моя семья тоже связана с Уилсонами, — пророкотал он. — Паутина, которую они плетут, становится довольно сложной.

— Твоей семьей? — Спросила Ви, приподнимая одну из своих идеально выщипанных бровей.

Грейсон кивнул. — Я отсутствовал восемь лет, но семья моей матери — часть картеля Кахулу.

Ошеломленный взгляд Ви заставил бы меня рассмеяться, если бы это не было так чертовски серьезно. Я не была удивлена насчет Грейсона; он явно был больше, чем просто барабанщик в «Беллероуз».

— Как ты выбрался? — Спросил его Анджело.

Грей грустно рассмеялся. — Ценой множества жертв и пролитой крови. Но по-настоящему ты никогда не уходишь — тебя просто отодвигают в сторону. Моя известность усложняет им попытки втянуть меня обратно, но я никогда не совершал ошибки, думая, что я полностью свободен.

От этих слов у меня сжалось сердце. Грей был слишком хорош для этого мира. Ангел — тоже.

У меня буквально не было никаких навыков, которые могли бы помочь кому-то из них, но мне оставалось только надеяться, что в итоге мы сможем придумать план, который даст людям, рожденным в этих жизнях, шанс на настоящую свободу.

— А что насчет Тома? — Задумчиво спросил Ретт. — Какую роль он играет во всем этом? И зачем взрывать «Биг Нойз», когда там все мы? За этим должно быть что-то большее, чем просто попытка убить Анджело и Билли.

Анджело кивнул, как будто думал о том же.

— Понятия не имею, — призналась Ви, беспомощно пожав плечами. — Я даже не знала имени Тома, пока Грейсон не рассказал мне, что произошло со встречей и имуществом Флоренс.

— Черт, это еще кое-что, с чем нам нужно разобраться, — пробормотал Джейс, проводя рукой по волосам. — Кажется незначительным перед лицом бомб и убийц, но для Фло...

— Я займусь этим, — пророкотал Грей. — Ради Фло. И потому что ничто не сделало бы меня счастливее, чем свернуть скользкую маленькую шейку Тома Такера.

Это было утверждение, с которым мы все могли согласиться. Но вопрос Ретта задел и меня за живое. Он был прав… должно быть что-то еще. Я ни на секунду не поверю, что это было самое простое место для нападения на нас с Анджело. Нет, по какой-то причине Альтиссимо или Уилсоны хотели, чтобы «Беллероуз» были мертвы.

Но почему?

РЕТТ

После того, как Ви изложила нам свою версию событий, посвятив нас в эту кровавую войну мафии, назревающую за закрытыми дверями, настроение у нас было спокойное. Всем нужно было все обдумать, и я был на сто процентов уверен, что смогу думать наилучшим образом, когда Билли будет в моей постели.

К моему разочарованию, Грей, очевидно, пошел ва-банк с моей девушкой и попросил ее остаться на ночь. Как будто он был ребенком. Кто, блядь, столбит другого человека? Она же не последний пончик, черт возьми, она былачеловеком.

Ладно, я разозлился, потому что он добрался до нее раньше меня, и мои жалобы о том, что я не могу заснуть без нее, остались без внимания.

Грей просто отмахнулся от меня и запер дверь. Затем дал мне большую дозу моего собственного лекарства.

— Напомни мне еще раз, зачем нам вообще нужен барабанщик в «Беллероуз»? — Я ворчал Джейсу за кофенамного раньше, чем кому-либо из нас хотелось бы просыпаться. Условия для сна шестерых из нас в доме с четырьмя спальнями тоже не были идеальными, и Джейс последние несколько ночей валялся на диване.

Джейс зевнул, потирая глаза. — Правда? Думаю, мы прекрасно обойдемся без него. Как ты собираешься это сделать? Придушить его подушкой или...?

— Доброе утро! — Пропела Билли, влетая в кухню с раскрасневшимся лицом и растрепанными, явно после бурной ночи, волосами. — О, как вкусно пахнет. — Стон, который она издала, понюхав недавно сваренный кофе, был чистым сексом, и Джейс подавился глотком, который только что сделал.

Я ухмыльнулся, слишком хорошо зная, почему он ерзал на своем месте и избегал зрительного контакта. Джейс, несмотря на все свои дерьмовые протесты, сильно хотел Билли. Их маленькая перепалка с взаимным "ненавистным сексом" только все усугубила.

Так ему и надо за то, что он эгоцентричный придурок.

— Вот, — предложил я Билли, — возьми мой, я только что приготовил. — Ее благодарной улыбки было достаточно, чтобы осветить самый темный уголок ада, и я наклонился, чтобы принять ее сладкий поцелуй.

— Спасибо, Зеп, ты мой герой.

Джейс фыркнул, но я проигнорировал его. — В любое время, Торн. — Затем я запустил пальцы в ее растрепанные волосы и притянул ее обратно для более тщательного поцелуя, зная, что это разорвет Джейса изнутри. Сосунок.

Она издала еще один из тех сексуальных стонов, от которых мой член мгновенно затвердел, а затем неохотно отстранилась. — Не искушай меня, — пожаловалась она, надув губы. — Мне нужно принять душ и переодеться, или я опоздаю на сеанс к доктору Кэндис. Ты все еще можешь отвезти меня, верно?

Верно. Ее прием у психиатра. Я бросил быстрый взгляд на Джейса и с удовлетворением увидел вину, написанную на его лице, затем кивнул Билли. — Конечно. Я присоединюсь к тебе в душе, чтобы сэкономить время, если хочешь.

Ее ответный смех показался мне чистым, неразбавленным крэком. — Хорошая попытка, Зеп. Мы оба знаем, что из-за этого я опоздаю на сеанс. Я буду готова через двадцать минут, хорошо?

— Через тридцать, — парировал Грейсон, заходя на кухню и подхватывая Билли на руки. Ее кофе разлетелся, кружка разбилась об пол, а Грей даже глазом не моргнул, просто перекинул мою девочку через плечо и исчез обратно наверху. Ублюдок.

Я посмотрел на беспорядок, который он оставил после себя, и вздохнул. — Нет, все в порядке! — Я крикнул им вслед. — Я уберу здесь, хорошо? — Единственным ответом, который я получил, было хлопанье двери его спальни и визг Билли. Везучий ублюдок.

— Я просто говорю, — протянул Джейс, потягивая кофе из все еще нетронутой кружки, — небольшое убийство между друзьями — не самое худшее. Я подержу его, если ты хочешь перерезать ему горло.

Заманчиво. Действительно чертовски заманчиво. За исключением того, что мы с Джейсом оба знали, что ни один из нас не сможет успешно удержать Грейсона, даже будучи должным образом мотивированными. Чертов мускулистый мудак.

— Чье горло мы перерезаем? — Спросил Анджело, зевая, опускаясь на одно из стульев за столом рядом с Джейсом. Он выбросил свою трость, предпочитая вместо этого ковылять. — Если это Грейсон, рассчитывайте на меня. Что там произошло? — Он кивнул на беспорядок на полу, и я застонал. Он не уберется сам.

Спустя целых сорок минут кухня сверкала чистотой, а Билли опаздывала на назначенную встречу.

— Прости, прости, прости, — выпалила она, слетая вниз по лестнице со скоростью миллион миль в час, все еще застегивая рубашку. — Я здесь! Поехали!

Я улучил момент, чтобы показать оба средних пальца в высшей степени самодовольному и удовлетворенному Грейсону, спускающемуся по лестнице, затем последовал за Билли в гараж, где у меня уже был готов к выезду внедорожник Грея. Двое сотрудников нашей службы безопасности находились в другой машине неподалеку, ожидая, чтобы последовать за нами.

— Я позвонил им заранее, — сказал я ей, когда мы выезжали за свежеукрепленные ворота Грейсона. — Они знают, что ты немного опоздаешь, и сказали, что все в порядке.

Она вздохнула с облегчением. — Спасибо, Ретт, ты мой спаситель. Честно, я даже не понимаю, куда ушло время; все шло по плану, а потом… — Она покраснела.

Я закатил глаза. — А потом Грейсон пустил твой "поезд" под откос. Я понимаю. Я сам почти хотел выбить дверь и придушить его, но не могутак злиться, когда сам делал с тобой то же самое… сколько раз? Пожалуй, это даже понятно. — Не то чтобы мне это нравилось, но с моей стороны было несправедливо дуться.

Она прикусила губу, вся ее атмосфера излучала неуверенность. — Это странно? — спросила она тихим голосом. — Это так, не так ли? Я не должна...

— Тебе не следует сомневаться в своих чувствах, Торн. Мы все большие мальчики; мы можем справиться со своей ревностью. В чем мы все согласны, так это в том, что тобойстоит поделиться. Никто из нас не был бы счастлив уйти в этот момент. — Я протянул руку и переплел свои пальцы с ее, слегка сжав их для уверенности. — Поверь мне, детка, это сработает. В конце концов. Когда Грей перестанет быть эгоистом.

Ее улыбка была озорной. — Мы не дали тебе уснуть прошлой ночью?

Я болезненно рассмеялся. — Ты прекрасно знаешь, что не дали. Во многих смыслах этого слова. В какой-то момент я даже услышал, как ты сказала: "Перестань заставлять меня кончать; мы разбудим Ретта", и Грей ответил: "Хорошо, так ему и надо".

Ее лицо покраснело. — Вау. Тонкие стены, да?

— Как папиросная бумага.

Однако, пока мы ехали, она держала меня за руку, и я составил мысленный план, как напомнить ей, какРетт Сильвер мог бы заставить ее кончить, прежде чем мы вернемся в дом Грея. Как только мы свернули на парковку перед кабинетом доктора Кэндис, Билли растерянно вздохнула и повернулась ко мне, слегка нахмурившись.

— Что ты имел в виду, когда сказал, чтомы все согласны? Ты имел в виду себя и Грейсона, верно?

Она была такой чертовски милой. — Да, детка. Именно это я и имел в виду. — Если это то, что поможет ей чувствовать себя спокойнее. — Давай, зайдем.

Мы выскочили из машины на охраняемой стоянке, охрана в нескольких шагах впереди нас. Я натянул кепку на свои светлые волосы, прежде чем проводить Билли внутрь. Когда мы зарегистрировали ее в регистратуре, женщина сказала нам, что доктор Кэндис ждет, поэтому я сразу же отвел Билли в ее кабинет.

Я уже сказал Билли, что подожду ее в комнате ожидания, поскольку никто из нас не хотел, чтобы она возвращалась к машине одна. Не сейчас — после того, как Ви рассказала об Альтиссимо, работающих вместе с Уилсонами. Хотя Билли больше не была "беременной", она все еще оставалась для них угрозой. Или незавершенным делом.

Охрана оставалась бдительной возле входной двери, и я делал все возможное, чтобы полностью игнорировать их присутствие.

Администратор вернулась через минуту и предложила мне кофе, который я с благодарностью принял. Билли превращала меня в трезвого человека, живущего при дневном свете, и это было странно.

Устроившись на одном из удобных диванов в фойе доктора Кэндис, я достал свой телефон. Сеансы Билли длились час, так что я мог поработать над песнями, которые мы загрузили в нашу общую облачную папку, пока ждал. Это было не так просто, как держать гитару в руках, но я достаточно хорошо слышал музыку в своей голове.

Примерно через полчаса на мой телефон пришло сообщение от Джейса. За ним быстро последовало от Грейсона, затем Бренды и снова Бренды.

— Что за чертовщина творится сейчас? — Пробормотал я, открывая сообщение Джейса.

Джейс: Братан, проверь «Грязную Истину». Что за хуйня?!

Из меня вырвался болезненный стон, и я проигнорировал другие сообщения, пока заходил на сайт дерьмового блога. Я ожидал увидеть шумиху о том, что Билли проходит курс терапии, или, может быть, снимок папарацци, на котором я захожу в здание, и дикую историю о том, как я лечусь после наркозависимости месяц назад.

Так было бы лучше.

«Беллероуз» возвращаются в тур, — гласил заголовок последней статьи.

— Что, блядь, это такое? — Я сплюнул, затем просмотрел содержимое поста.

Несмотря на недавние слухи вокруг печально известной рок-группы «Беллероуз», их лейбл «Биг Нойз Рекордс» объявил, что группа возобновляет прерванный тур со всеми новыми датами и городами, которые будут указаны на "ТиккетВизард" позже сегодня. Наш источник сообщает нам, что группа рада завершить свой тур в честь недавно скончавшейся Флоренс Фостер, а все оставшиеся гонорары за возобновленный тур будут переданы в наследство мисс Фостер.

Желчь подступила к моему горлу, и я быстро вернулся к сообщению Джейса и нажал на значок вызова.

— Что за хуйня? — Я зашипел, когда он ответил. — Скажи мне, что это чушь собачья.

— Я бы хотел, — ответил мой лучший друг с дрожащим от ярости голосом. — Бренда в панике, но она не отрицаетни хрена. Так что...

— Черт! — Я закричал, затем мгновенно поморщился и одними губами извинился перед администратором. К счастью, кроме моей охраны, которая хорошо привыкла к моему языку, в приемной никого не было, чтобы стать свидетелем моего срыва. — Джейс, мыне собираемся возвращаться в тур прямо сейчас.

— Не могу не согласиться, — огрызнулся он в ответ. — У нас даже нет больше полноценной группы, и я, например, отказываюсь позволить «Биг Нойз» назначить случайного басиста на место Фло.

Фу, от одного только предположения об этом у меня закипела кровь.

— Зачем им это делать? — Спросил я резким шепотом, низко опустив голову, когда администратор с любопытством посмотрела на меня. — В этом нет никакого смысла. После взрыва бомбы?

— Я не знаю, братан. Я, блядь, не знаю. Бренда сейчас едет сюда; я серьезно надеюсь, что у нее есть ответы, потому что я в растерянности. — Он измученно вздохнул, шепча проклятия на выдохе.

Я взглянул на часы. У Билли оставалось еще полчаса до конца сеанса, но я мог прервать ее. — Мы сейчас вернемся.

— Нет, — отрезал Джейс. — Дай Билли закончить сеанс. Ей это нужно. Это может подождать. Просто... сначала позаботься о ней, а потом все уладится само собой.

Я облизал губы, испытывая искушение прокомментировать это, но передумал. — Хорошо, — вместо этого согласился я. — Тогда мы вернемся через час. А пока вытяни кое-какие ответы из Бренды. И для протокола? Яне поеду в турне.

— Мы на одной волне, братан. Мы с Греем разберемся с этим. — Он закончил разговор, и я снова прочитал эту дурацкую статью со сплетнями. И еще раз. Ктобыл этим мудаком, и откуда они брали эту информацию?

Мне оставалось только надеяться, что это — в отличие от остальных — чистый вымысел. Интуиция подсказывала мне, что это не так.

БИЛЛИ

Терапия проходила намного лучше, когда я не была саркастичной, упрямой стервой. Кто бы мог подумать? — Я так горжусь тем, как далеко ты продвинулась за неделю, Билли, — сказала доктор Кэндис, провожая меня до двери. — Твоя готовность открыться мне будет иметь решающее значение. Увидимся на следующей неделе.

— Увидимся на следующей неделе, — согласилась я, уже с некоторым нетерпением ожидая этого.

Когда я вышла в зону ожидания, Ретт стоял возле двери, как будто был готов выйти отсюда. Это место заставляло его нервничать? Я надеялась, что нет, потому что я все еще прикидывала, как незаметно предложить ему попробовать терапию. Даже если это было не с доктором Кэндис.

— Готова идти, Торн? — спросил он с напряженным выражением лица.

Я кивнула. — Да, определенно. Все в порядке? — В нашем мире стоило задать этот вопрос. Даже если большую часть времени ответ мне не нравился.

— Нет, — быстро ответил он. — Я расскажу тебе в машине.

В груди у меня все сжалось, а желудок скрутило в тот же миг. Нет ничего хуже от беспокойства, чем необходимость ждать, когда поступят плохие новости. — Все живы, верно? — Торопливо прошептала я, беря его под руку. Администратор попрощалась, но мы уже были за дверью, Ретт подгонял нас. Его охрана поспешила встать перед нами, и я совершенно забыла, что они с нами, пока они не заняли свои обычные позиции по обе стороны и немного впереди нас.

— Живы и здоровы, — он избавил меня от страданий. — Это снова дерьмо группы.

Часть моей паники прошла. Не вся, конечно, потому что «Беллероуз» была довольно важной частью их жизней, и это сделало ее огромной частью моей жизни сейчас. По иронии судьбы.

На этот раз я была той, кто ускорил шаг, торопя нас к месту парковки, и когда Ретт придержал для меня дверцу, я практически нырнула на пассажирское сиденье. Мрачные черты Ретта немного смягчились, когда он улыбнулся. У него была красивая улыбка. Но времени растворяться в нем, как мне хотелось, не было. Нет. Мне нужны были ответы.

Как только мы пристегнулись, а охрана осталась в машине позади, Ретт выехал со стоянки. Я повернулась на своем сиденье. — Выкладывай.

Он усмехнулся, и это еще немного разрядило напряжение. Никто бы не стал смеяться, если бы это было действительно серьезно, верно? — Появился новый пост в «Грязной Истине». В нем говорится, что мы возвращаемся в тур. Что совершенно хреново, учитывая, что случилось с Флоренс меньше трех недель назад.

— Разве вы не закончили последнее турне? — Спросила я, сбитая с толку.

— Мы закончили североамериканскую часть этого проекта, — сказал Ретт. — Но у нас была целая куча международных концертов по всей Великобритании и Европе, которые были отложены на неопределенный срок, когда тебя похитили. Затем, после смерти Фло, мы решили все отменить. Билеты были возвращены и все такое. По крайней мере, так нам сказали.

Откинувшись на сиденье, я уставилась в переднее окно, наблюдая за проплывающим мимо ледяным пейзажем. — Кто, блядь, вообще ведет эти «Грязные Истины»? Я имею в виду, такое ощущение, что они знают о нашей жизни больше, чем мы сами. Как им удается всегда быть на шаг впереди или, по крайней мере, идти в ногу с нами?

Пальцы Ретта сжались на руле, прежде чем он глубоко вздохнул. — Мы были заняты другим серьезным дерьмом, происходящим, но, возможно, пришло время нам проявить немного интереса к «Грязной Истине». Немного поднадавить, чтобы выяснить, кто этим заправляет.

— Грейсон был бы хорошим вариантом, — предположила я. Прежде чем передумать. — На самом деле, у него и так слишком много дел, так что, может быть, кто-нибудь другой.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал мне Ретт, делая еще один крутой поворот, который вывел нас на дорогу к дому Грейсона. — А пока нам нужно обсудить этот тур с Брендой и «Биг Нойз». Мы ни за что на свете не сможем отправиться заграницу, когда все это происходит, и я более чем счастлив повторить это громко и ясно, когда мы проведем нашу встречу.

Когда мы заехали на подъездную дорожку, он нажал кнопку, открывая ворота безопасности и отключая сигнализацию. Мы немного постояли на месте, пока не стало ясно, что можно заезжать внутрь. Наша охрана не последовала за нами. Они размещались неподалеку и были на связи, готовые приехать в любой момент, когда понадобятся «Беллероуз». Удобства богатых и знаменитых.

Удобства и вещи первой необходимости.

Ретт припарковался и подошел к моей двери еще до того, как я закончила отстегиваться. Когда он распахнул ее, то просунул руку внутрь и поднял меня с сиденья, крепко обнимая. — Как прошла терапия, Торн? Мне следовало спросить об этом в первую очередь.

Наслаждаясь теплом и уютом рядом с ним, я ненадолго закрыла глаза. — Сегодня было хорошо. Мы еще больше углубились в мое прошлое, и она предупредила меня, что это может на некоторое время усугубить кошмары, но в конечном итоге приведет к большему исцелению. Это марафон, а не спринт, и, надеюсь, нет кратчайших путей к тому, чтобы покончить с прошлым.

— Логично, — тихо сказал Ретт. — Прошлое — это то, что не дает мне уснуть, и я начинаю думать, что эта терапия могла бы быть именно тем, что мне нужно, чтобы часть этого дерьма тоже ушла.

Оторвав голову от его груди, я посмотрела в его ясные зеленые глаза. На этот раз никаких признаков наркотиков или алкоголя в его организме. — Я действительно думаю, что это действительно могло бы помочь, даже если ты добиваешься поразительного прогресса самостоятельно.

Черты его лица ненадолго омрачились тенями. — У меня бывают хорошие и плохие дни. Но рядом с тобой большинство — хорошие, так что давай так и оставим. Ты можешь быть моим терапевтом, моей терапией и моим способом исцеления. Меня бы это устроило.

Гребаные музыканты. Они умели обращаться со словами. Конечно, само собой разумеется, что яникоим образом не обладала квалификацией или оборудованием для того, чтобы быть чьим-либо терапевтом, но я знала, о чем он говорил. На данный момент он не был готов сделать этот шаг. Хотя, может быть, когда-нибудь.

Мы обменялись коротким поцелуем, а затем он позволил мне самой встать на ноги и взял меня за руку, когда мы вошли в дом. В отличие от вчерашнего приезда с Греем, сегодня было много шума.

Что-то вроде крика.

—... гребаного способа, которым ты можешь заставить нас сделать это.

— Похоже, Джейс в фантастическом настроении, — пробормотал Ретт. — Угадай с двух попыток, с кем он разговаривает.

Расправив плечи, я приготовилась к тому, во что мы собирались вляпаться. — Есть ли у Джейса какое-нибудь настроение, кроме крикливого эмо-мудака? И я предполагаю… Анджело или Бренда.

Анджело и Джейс, возможно, снова стали друзьями, но они всегда спорили как вспыльчивые, накачанные тестостероном придурки. Я бы с удовольствием сказала, что была прохладным, успокаивающим бальзамом между ними, но я была совершенно уверена, что была топливом для их костров.

Когда мы вошли в гостиную, мое второе предположение оказалось верным. Бренда стояла посреди комнаты, зажав пальцами правой руки переносицу, и качала головой. — Это не в моей власти, Джейс. Я спорила и прошлась по контракту вдоль и поперек. Мы буквально не можем выйти из этого, если только ты не хочешь, чтобы на вас подали в суд на миллионы долларов.

Джейс тоже был на ногах, расхаживая взад-вперед. Грейсон сидел в кресле, Анджело и Ви — на диване, и все они молча наблюдали за схваткой. Грей был единственным, кто, казалось, заметил, как мы вошли, остальные были слишком сосредоточены на Бренде и Джейсе.

— В контракте есть пункты об эмоциональном отпуске, — парировал Джейс. — И смерть, блядь, одного из участников группы должна подпадать под такой пункт.

Бренда отпустила переносицу и глубоко вздохнула.

— Я тоже это оспаривала, но вы уже использовали эту возможность в первый раз, когда попросили перенести тур. — Она заметила нас с Реттом и жестом позвала в комнату, показывая, чтобы мы сели. — Я рада, что вы все здесь, — продолжила она, когда мы устроились. — Понимаю, что это совсем не те новости, которые кто-либо из нас хотел услышать, и я никогда не видела, чтобы лейбл был настолько упрямым в подобных обстоятельствах, но ничто из того, что я сказала или сделала, не убедило «Биг Нойз» отказаться от этого решения.

Я повернулась к Анджело. — Риччи теперь владеют «Биг Нойз». Ты говорил со своим отцом? Почему он так упорно настаивает на этом международном турне?

Анджело на мгновение замолчал, прежде чем глубоко вздохнуть. — Я не разговаривал с ним, но уже могу догадаться, что он ищет отдачу от своих инвестиций. Я уверен, что слияние обошлось дорого, а «Беллероуз» — популярная группа «Биг Нойз». Это все из-за денег, и поверьте, ему наплевать на то, что вы все горюете.

У меня вырвался мрачный смешок. — Да уж, нам ли, блядь, не знать. У этого человека никогда не было сердца, и уж точно сегодня оно у него не появится.

Ретт подался вперед в кресле, увлекая меня за собой, потому что его рука все еще обнимала меня.

— Итак какие у нас варианты?

Бренда обвела взглядом комнату, и, если честно, я бы сказала, что она искала выпивку. Я действительно не виню ее. — Вариант первый: поехать в тур, отыграть его, закончить этот чертов альбом и как можно скорее разорвать отношения с «Биг Нойз». Вариант второй: отказаться и посмотреть, насколько далеко мы сможем зайти, прежде чем они действительно подадут в суд. Вариант третий: я инициирую сложное судебное разбирательство в надежде остановить все это до того, как вам придется уезжать. Мы можем сослаться на исключительные обстоятельства, которые аннулируют часть условий контракта, и молиться, чтобы нам попался сочувствующий судья, которого еще не подкупила корпорация Риччи.

Джейс, казалось, немного успокоился, когда ему представили эти варианты. Черт знает почему, потому что все они звучали плохо. — Каковы шансы выиграть в суде? — Спросила я ее.

Выражение лица Бренды оставалось мрачным. — Честно? Не очень. Вы знаете, что я выбила для вас максимально выгодный контракт, но такого развития событий я просто не могла предусмотреть. И если мы доведем это до суда, все ваши имена снова окажутся в центре внимания — и в негативном свете. Это может повлиять на будущие предложения от лейблов, а это важно, учитывая, что вы хотите разорвать отношения с «Биг Нойз».

Как я и думала, особых вариантов нет.

— Как долго они будут отсутствовать в туре? — Тихо спросила я. — Если они продолжат.

— Два месяца, — быстро ответила Бренда. — Около дюжины площадок, и билеты уже проданы. Их выложили вчера, а к утру все было распродано.

Эти ублюдки поставили группу в положение, когда они не могли отказаться, не подведя своих поклонников снова.

— А как насчет басиста? — Спросил Грейсон, и это были первые слова, которые я услышала от него с тех пор, как мы вернулись домой. — Судя по тому, что ты сказала ранее, нам придется уехать в начале следующей недели, чтобы прибыть вовремя и разобраться со всеми аспектами международного турне. У нас нет басиста, не говоря уже о том, чтобы у кого-то было время выучить наш сет-лист.

На следующей неделе! Твою мать. Поехала бы я с ними? Мысль о том, что я два месяца никого из них не увижу, вызывала у меня желание свернуться в чертов клубок и выплакать глаза. Но сегодня никому из них это не было нужно, так что я буду держать себя в руках. Во всяком случае, так долго, как смогу.

— «Биг Нойз» проводят прослушивания, и у нас есть для вас три варианта на выбор...

— Нет, — перебил Джейс. — Я уже могу сказать тебе, что все три варианта — "нет". Единственный, кого я рассмотрю, — это Анджело.

Он указал на своего старого друга, а затем скрестил руки на груди, как будто, черт возьми, он со всем разобрался.

Лицо Анджело ничего не выражало, но он оставался неподвижен.

Бренда моргнула, прежде чем покачать головой. — Джованни ни за что не позволит ему поехать с вами в тур в составе группы. Ему не нравилось, что его сын увлекался музыкой.

Анджело медленно кивнул. — Совершенно верно. Если бы он мог физически вырезать это из меня ножом, на мне было бы куда больше шрамов. Но в данном случае я, вероятно, могу аргументировать свое участие, потому что теперь это актив Риччи. Несмотря на наше нынешнее отчуждение, он прежде всего бизнесмен.

Выражение неподдельного удивления осветило лицо Бренды. — Ты действительно рассматриваешь это? Присоединишься к группе в этом туре?

Я довольно хорошо знала Анджело, и было очевидно, что это решение дается ему нелегко. Я едва не ахнула, когда он перевел взгляд с Бренды на меня. Только на меня. Полное внимание напряженного мужчины — то, чего я по-настоящему не ощущала до недавнего времени — буквально пронзило меня. С тех пор как между нами что-то изменилось.

— Да, — тихо сказал он. — Один-единственный шанс стать рок-звездой. Я бы им воспользовался.

Бренда испытала такое гребаное облегчение, что казалось, она вот-вот заплачет, когда провела рукой по лицу. — Ладно, я этого не ожидала. Но это хорошо. Черт, черт. Мне нужно все срочно организовать. Частные самолеты с вашим оборудованием и сценическим сетапом вылетят уже завтра, а ваш — будет готов к среде. Это позволит вам прибыть в Дублин как раз к первому концерту. «Биг Нойз» готовили это гораздо дольше, чем давали нам понять, и сейчас просто бросают вас в самую гущу событий. — Группа никак не отреагировала на это, но я почувствовала их напряжение, когда она продолжила. — Вам придется смириться с джетлагом, но все наладится. — Она громко хлопнула в ладоши. — Ладно, собирайте сумки; остальное можно купить по дороге. И убедитесь, что у Билли есть паспорт, даже если придется заплатить кому-то, чтобы он ночевал в офисе.

Мое сердце сделало глупый переворот в груди от осознания того, что Бренда предполагала, что я поеду. Но история с паспортом остановила меня. — Сейчас праздники, — тихо сказала я. — Паспортный стол вообще открыт?

— У нее есть паспорт, — коротко ответил Анджело. — Я организовал его, когда мы начинали наш маскарад. На всякий случай...

Он позволил этой фразе затихнуть, но всем нам было ясно, что он имел в виду.

На случай, если нам пришлось бы бежать.

И мечта о рок-звездной жизни рушилась под давлением реальности. При других обстоятельствах два месяца в Европе могли бы стать именно той отсрочкой, в которой мы нуждались от реальности нашего мира. Но кто-то — или несколько человек — хотели нашей смерти, и без безопасности на нашей родной земле они могли бы просто добиться успеха.

БИЛЛИ

Группе предстояло многое уладить с Брендой и их командой юристов, не последним из которых была временная должность Анджело в качестве басиста «Беллероуз». Я все еще не могла понять, как легко он согласился на эту роль, но, наверное, он просто хотел насолить Джованни. Его отец разрушил мечты Анджело о том, чтобы стать рок-звездой, когда ему было восемнадцать; возможно, сейчас у него был шанс все исправить. Даже всего на два месяца.

Я оставила их наедине с их деловыми обсуждениями и торопливыми репетициями треков, решив вместо этого подняться наверх и посмотреть фильм с Ви. Она оставалась тихой и задумчивой весь фильм, затем, как только принцесса поцеловала своего принца в финальной сцене, она повернулась ко мне и объявила, что поедет с нами в турне.

Каким-то образом это решение сняло напряжение в моей груди, и я удивила себя, обняв ее. Сестры в беде и все такое, было бы неправильно оставлять ее здесь.

После фильма я забралась в кровать Ретта и заснула под тихие звуки музыки «Беллероуз». Джейс не терял времени и уже вовсю гонял Анджело, проверяя, справится ли он с ролью, и я его не винила. Анджело былчертовски талантлив. Наследие Фло оказалось в надежных руках.

Позже ночью мой беспокойный сон рассеялся, когда Ретт скользнул ко мне в постель, его холодные руки забрались мне под футболку и заставили меня дрожать.

— Ты холодный, — пробормотала я, крепче прижимаясь к нему, вместо того чтобы отстраниться. — Положи руки на мои груди, они всегда теплые. — Правдивая история.

Он усмехнулся, но сделал, как я сказала. Только он воспользовался возможностью поиграть с моими сосками своими ледяными пальцами, и это по-настоящему разбудило меня.

— Тебе не хочется спать? — Спросила я, зевая, нетерпеливо выгибаясь навстречу его прикосновениям.

Его губы нашли мою шею. — Хотел. Теперь нет. Ты спишь в моей футболке, Торн?

— Конечно, — ответила я, улыбаясь в полутьме, где света было ровно столько, чтобы разглядеть его лицо. — Они мои любимые.

— Ммм... — Он поцеловал меня в подбородок, его руки задрали футболку. — На моем полу она смотрится лучше. — Он снял ее через мою голову и швырнул через комнату. — Так-то лучше. — Снова положив руки мне на грудь, он поцеловал меня в шею.

Полоска света прорезала спальню, когда кто-то открыл дверь, но она быстро исчезла снова, когда дверь закрылась. — О, упс, — сказал Грей с сильным сарказмом в голосе, — это не моя спальня. Как неловко. — Затем он все равно забрался к нам в постель.

— Грей... — Ретт разочарованно застонал. — Мы говорили об этом. Тебе нужно...

— Делиться. Я знаю. Сообщение получено, громко и четко. — Он убрал одну из рук Ретта с моей груди и заменил ее своим ртом. — Видишь? Делюсь. — Он подмигнул мне, затем обвел кончиком языка мой напряженный сосок.

Я ахнула, облизывая губы в предвкушении. Эта ночь только что приняла интересный оборот, это точно.

Ретт издал раздраженный звук. — Это не... — Он со вздохом замолчал. — Послушай, я не… не увлекаюсь этим. Билли? Тебе решать, детка.

Приоткрыв губы, я смотрела между ними широко раскрытыми глазами. — Серьезно?

Ретт в замешательстве прищурился. — Конечно. Всегда решать тебе. Ты готова проверить способность большого, эгоистичного ребенка вести себя хорошо?

Весело ухмыльнувшись, я переключила свое внимание на Грея, который краем глаза поглядывал на Ретта. — Я не эгоист, просто наверстываю упущенное.

— Он прав, — согласилась я, — так что, думаю, мы дадим ему шанс.

— Ну и дела, спасибо, — протянул Грейсон, но я притянула его лицо к своему, схватив за волосы, целуя его так сильно, что у меня перехватило дыхание. Он издал сексуальное урчание напротив моих губ, и я протянула руку, чтобы запутаться пальцами в бирюзовых волосах Ретта. Когда Грей оторвался от моего рта, чтобы снова пососать сосок, я нетерпеливо прижалась губами к губам Ретта.

Да. Мне нравилось когда мной делятся, и всегда нравилось. Джейс и Анджело были живым доказательством этого.

— Я полагаю, только в этот раз, — поддразнил Ретт, целуя меня в шею, пока пальцы Грея играли с резинкой моих трусиков. — Но не сходи с ума, Грей, если наши мечи скрестятся. Такие вещи случаются тремя способами, и это не значит, что ты мне нравишься. Понятно?

Грейсон тихо рассмеялся у меня под ребрами, его дыхание щекотало кожу, но его ответное: — Отвали, — было грубым и серьезным, как будто он был искренне зол на Ретта.

— Тсс, — поддразнила я, толкая Ретта на кровать. — Меньше болтовни, больше лизания киски, Сильвер.

Ретт издал потрясенный звук, уставившись на меня в тусклом свете. — Что ты сказала, Торн?

— О да, у Билли грязный рот в постели, — промурлыкал Грей, его длинные пальцы поглаживали мое разгоряченное лоно через ткань нижнего белья. — Ты не знал? Ты многое упустил.

Я сморщила нос, снова борясь со смущением. — Ретт...

— Да, нет, я не против. Мне это нравится. Билли говорящая грязные словечки... милая. — Затем он сделал, как я приказала, и скользнул дальше по кровати, чтобы расположиться у меня между ног. Ухмыльнувшись нам, он стянул с меня трусики, одновременно поднимая мои ноги над головой, затем устроил меня широко раздвинутой.

Я захныкала, когда он дразнил меня, очень медленно проводя кончиком языка по моему центру, но Грейсон быстро заглушил мои звуки своими глубокими поцелуями. Ретт лизнул меня более медленно, и я дернулась ему в лицо.

— Терпение, Торн, — усмехнулся он, удерживая мои бедра на месте своими грубыми руками. Гребаные гитаристы и их сила пальцев. Его губы сомкнулись вокруг моего клитора, его язык двигался по нему в ровном ритме, как будто он слушал музыку в своей голове, пока он доводил меня до грани безумия и обратно, и Грей поцеловал меня, совершенно бездыханную и слабую.

Задыхаясь, я прикусила губу Грея зубами. — Грей, — простонала я. — Я хочу попробовать тебя на вкус.

— Да? — задумчиво произнес он, проводя большим пальцем по моей и без того припухшей нижней губе.

Я нетерпеливо кивнула, когда Ретт скользнул своими длинными пальцами музыканта в мою киску и заставил меня извиваться. — Да. Пожалуйста. Можно мне отсосать у тебя, Грей?

— Господи, блядь, — пробормотал Ретт, уткнувшись в мою киску, и Грей обменялся со мной озорной усмешкой.

— Можешь, — согласился Грей. — Но не так. Я бы беспокоился, что ты задохнешься.

Ретт усмехнулся. — Не льсти себе.

Тем не менее, Грейсон приподнялся, чтобы опереться спиной о спинку кровати, и стянул спортивные штаны, обнажив свою массивную эрекцию, кончик которой уже блестел от предварительной спермы.

— О черт, — Ретт закашлялся. — Чем ты там поливаешь эторастение. Ну молодец, чувак.

Я не смогла сдержать смех, высвободилась и перекатилась на живот между ног Грейсона. Взволнованная, я обхватила рукой его основание и удивилась, что кончики моих пальцев не могут соприкоснуться.

— Прекрати пялиться на мой член и заставь Билли кончить, Сильвер, — приказал Грей, наклоняясь, чтобы шлепнуть меня по заднице намного сильнее, чем это было необходимо. Я взвизгнула, но поднялась на колени, задрав задницу, как, я догадывалась, он от меня хотел.

Ретт проследил за перемещением, дразня пальцами мою киску сзади. — Да, сэр, — пробормотал он. — Властный.

Грей застонал, когда я сомкнула губы вокруг толстой головки его члена, и Ретт воспринял это как знак возвращаться к работе. Он, не колеблясь, трахал языком мою киску сзади, и мне было трудно заглушать собственные стоны, когда мой рот был полон члена Грея. Как будто, действительно полный. Я не могла втиснуть даже половину его члена, и это серьезно раздвигало границы моего горла.

— Сильвер, я просил тебя кое-что сделать, — громыхнул Грей несколько минут спустя, — а ты этого не сделал. Тебе нужна помощь?

— Пошел ты, Тейлор, — пробормотал Ретт, выныривая, чтобы глотнуть воздуха. — Я не торопился.

— Не надо, — прорычал он. — Она справится.

Обоже, у меня внутри все затрепетало от этого. Ретт, очевидно, согласился со своим товарищем по группе, потому что он усилил свою атаку. Зарывшись лицом у меня между ног, он посасывал и щелкал мой клитор, в то время как пальцами трахал мою киску достаточно сильно, чтобы я чуть не потеряла равновесие. Однако другой рукой он крепко сжимал мое бедро, так что, когда я неизбежно достигла кульминации несколькими мгновениями позже, он смог удержать меня на месте — по-настоящему удержал меня там и продлил оргазм так, как я даже не подозревала, что это возможно.

Я застонала и задрожала, но Грей уже схватил меня за волосы и с силой прижал мое лицо к своим бедрам, чуть не задушив меня членом. Не то чтобы я жаловалась, но я также была почти уверена, что он прочувствовал больше зубов чем бы хотел.

— Черт возьми, это было горячо, — усмехнулся Ретт, наконец отпуская меня. Грей сделал то же самое, позволив мне глотнуть воздуха, в то время как все мое тело дрожало, как едва застывшее желе.

Грей убрал волосы с моего лица, затем с ухмылкой вытер мой мокрый рот. — Как у нас дела, Колючка? Нравиться когда тебя делят?

Я облизала губы, пробуя его на вкус, а затем улыбнулась. — Пока все хорошо.

— Хорошо, тогда нам лучше продолжить. Иди сюда. — Он притянул меня ближе, усадив на свои бедра, когда расположил свой кончик у моего входа. — Вот так, малышка, легко и спокойно. Ты можешь принять его всего прямо сейчас. — Он решительно опустил меня на свой внушительный ствол, не останавливаясь, пока мои бедра не встретились с его, и я застонала от того, какойполной это сделало меня.

Когда Грей начал двигаться подо мной, Ретт оказался совсем рядом, наклонил мое лицо к своему и крепко поцеловал. Наши языки танцевали вместе, его пирсинг в губе придавал нашим поцелуям особую пикантность, в то время как Грей неторопливо входил в меня снизу, как будто у него было все время в мире. Как будто я не собиралась кончать снова только из-за того, насколько он меня растягивал. Угол, под которым он двигался, также творил невыразимые вещи с моими внутренностями. Как будто его толстая головка просто терлась взад-вперед о мою точку G.

— Грей! — Я протестующе пискнула, когда мой оргазм продолжал нарастать, но он просто крепко держал меня, его руки легли на мои бедра, удерживая в плену.

— Кончай для меня, Колючка. Тогда я позволю Ретту порезвиться.

Черт возьми, как я могла отказаться от подобного приказа? Что-то в этой формулировке — позволить Реттупорезвиться — должно было меня напугать. Или, по крайней мере, что бы сработал мой феминистский инстинкт, верно? Нет, я просто обнаружила, что погружаюсь в пьянящий, вызывающий покалывание на коже оргазм, который заставил меня кричать от голодных поцелуев Ретта.

— Хорошая девочка, — похвалил Грейсон, когда я извивалась у него на бедрах. — Ты такая красивая, когда разбиваешься вдребезги, Билли, как чертов сон.

— Моя очередь, — прорычал Ретт, схватив меня сзади за бедра. Он поднял меня прямо с бедер Грейсона — и с его члена, — затем бросил к спинке кровати. Схватив руками мои бедра, он широко расставил мои ноги, затем глубоко погрузил свой проколотый член в мое все еще пульсирующее влагалище.

Я вскрикнула от удовольствия, и Грей, ухмыляясь, посмотрел на меня сверху. Я так возбудилась, что даже не понимала, где верх, а где низ, но кого это, черт возьми, волновало? Яфантастически проводила время, помогая мальчикам научиться делиться.

— Черт, Торн, — простонал Ретт, входя в меня, — ты такая невероятная. Это тело просто потрясающее. Как думаешь, ты сможешь принять больше?

— Больше? — Я ахнула, уставившись на него широко раскрытыми от возбуждения глазами.

Губы Ретта изогнулись в злобной усмешке. — Не разыгрывай невинность, Билли Беллероуз; ты знаешь, о чем я говорю. — Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он вышел, перевернул меня на живот, затем снова погрузился в мою киску. Однако на этот раз его указательный палец одновременно обвел мою задницу.

Я пискнула от удивления, хотя абсолютно точно знала, что именно это он имел в виду.

— Хорошо? — Спросил Ретт, проверяя, прежде чем продолжить.

— Да! — Я ахнула, откидываясь на него.

Он издал тихий стон, затем протолкнул палец глубже, в то время как его бедра двигались в ритме. — Черт, — выдохнул он, и я издала все виды звуков, за которые мне наверняка пришлось бы краснеть позже. — Тебе это нравится?

Моим ответом была лишь приглушенная мешанина звуков, когда я вцепилась зубами в одеяло и закатила глаза. Черт возьми, он собирался заставить меня кончитьснова.

— Она близко, — прокомментировал Грей, и я подняла глаза, чтобы увидеть его всего в нескольких дюймах от себя с членом в руке. Он встретился со мной взглядом и медленно, дразняще погладил свой гладкий ствол. — Заставь ее кончить, Сильвер, а потом передай обратно.

Я даже не могла с этим поспорить. Палец Ретта двигался в такт его члену, и мгновение спустя я взорвалась. На этот раз я увидела звезды, и мои ноги подкосились. Не то чтобы кто-то возражал. С тихими похвалами и сладкими поцелуями парни перевернули меня на спину, и Грей снова занял позицию у меня между ног.

— Вы, ребята, убьете меня, — простонала я, когда он протолкнул свою плоть обратно между моих набухших складочек. — Смерть от оргазма.

— Есть способы и похуже, — усмехнулся Ретт, устраиваясь рядом с моей головой, в то время как Грей обвил мои ноги вокруг своей талии.

Я ухмыльнулась безумной улыбкой. — Верно. — Затем я наклонилась и взяла Ретта в рот, в то время как Грей принялся доказывать свою точку зрения, заставляя меня кончитьснова. Было ли это вообще возможно? Конечно, нет.

Каким-то образом они вдвоем доказали, что это не только возможно, но и что я способна набольшее, прежде чем каждый из них достиг предела своего самоконтроля. Мой грязный рот снова был в силе, и я умоляла их кончить мне на сиськи одновременно — в чем они оба были чертовски счастливы мне угодить.

В конце концов, мы все рухнули липкой, потной, бескостной кучей на кровать. Наше тяжелое дыхание эхом разносилось по комнате, и я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь в жизни была так чертовскиудовлетворена. "Делиться" было определенно моим самым большим увлечением.

— Черт возьми, — прошептала я, восстановив дыхание.

— Что? — Ретт пробормотал, приоткрыв одно веко, чтобы скрыть замешательство.

Я ответила ему озорной улыбкой. — Ты никогда не трахал меня в задницу.

Грей издал звук, похожий на то, что он только что подавился, и плечо Ретта затряслось от смеха.

— В следующий раз, детка, — пообещал Ретт, наклоняясь, чтобы запечатлеть сладкий поцелуй на моих губах. — Со смазкой. Я обещаю. Я, не Грей. Он причинил бы такой ущерб, который разрушил бы все на долгие дни.

Грей только хмыкнул в знак согласия. — Верно. Ты можешь разогреть ее для меня на своем члене-карандаше, Сильвер.

Я усмехнулась, потому что это было далеко не точно, и Ретт перегнулся через меня, чтобы шлепнуть Грея по голой заднице. Черт... мне это нравилось? Да.

Кровать затряслась от беззвучного смеха Грея, но Ретт проигнорировал его, прижимая меня к себе, даже не вздрогнув от месива, все еще покрывавшей мою грудь. Он просто зарылся лицом в мои волосы, вздыхая, как будто был блаженно счастлив. Как и я.

— Ты невероятна, Билли Беллероуз, — прошептал он.

Я удовлетворенно вздохнула. — Мне нравится, как вы, ребята, произносите мое имя, — призналась я. — Как будто это больше, чем имя. Как будто это молитва. — Я помолчала, обдумывая это, затем усмехнулась. — Хорошо, что я взяла фамилию своего отца. Звучало бы совсем не так, будь я Билли Пионка.

— Что? — Спросил Грейсон, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня.

Я тяжело зевнула, одурманенная слишком большим количеством оргазмов. — Мм-хмм, это фамилия моей мамы. Пионка. Марейка Пионка. Да, и Беллероуз — гораздо лучшее названия для рок-группы.

Ретт напевал себе под нос успокаивающую мелодию, нежно целуя меня в шею. — Мне все равно, какая у тебя фамилия, главное, чтобы ты всегда была моей.

Слезы счастья навернулись мне на глаза, и я закрыла их, чтобы сдержать их. Я не могла придумать места, где бы я предпочла быть, чем свернуться калачиком в тепле любви Ретта и Грейсона. Сон пришел быстро и легко, и на этот раз мои сны не разбились вдребезги, превратившись в кошмары.

БИЛЛИ

В момент между сном и бодрствованием я предвкушала, как чудесно будет чувствовать себя в объятиях двух рок-звезд. Моих рок-звезд.

Ретт и Грей полностью разрушили мое тело прошлой ночью, и спокойный сон после этого был именно тем, что мне было нужно, чтобы проснуться отдохнувшей и готовой разобраться с любым дерьмом, которое должно было обрушиться на нас сегодня. Потому что мы все знали, что там будетвся эта чушь собачья.

Однако, когда я открыла глаза, то обнаружила, что Грейсона нет, его сторона кровати остыла и явно была пустой уже большую часть ночи. Ретт все еще обнимал меня, и я старалась не чувствовать себя неловко из-за того, что Грей сбежал ночью. Может быть, здесь и было немного тесновато с нами троими и его гигантской задницей.

У парней были кровати размера "king-size", но нам, возможно, придется вложить деньги во что-нибудь более индивидуальное... на заказ.

— Доброе утро, детка, — сонно сказал Ретт, притягивая меня ближе и прижимаясь губами к моей шее. Мои глаза на мгновение закрылись, пока я наслаждалась этим объятием, но секунду спустя раздался стук в дверь, и, к нашему обоюдному удивлению, это был Анджело, который позвал меня.

— У нас ранняя утренняя репетиция, Сильвер. Тебе нужно выйти отсюда.

Ответом Ретта был стон, но он не закричал в ответ, как мог бы сделать с Джейсом. — Сейчас выйду, — прохрипел он, еще раз прижимаясь губами к моему горлу и небрежно прокладывая дорожку из поцелуев к моей ключице и выпуклости груди. Анджело, должно быть, ушел, потому что стука больше не было, и я только протянула руки, чтобы провести ими по груди Ретта, когда он приподнялся, его сонный взгляд встретился с моим. — К сожалению, они правы. Если нам придется отправиться в тур с новым басистом, нам нужно использовать каждую секунду репетиций. Но я вернусь к тебе позже, Билли Беллероуз.

Я рассмеялась, растягиваясь на кровати так, что мои сиськи торчали в идеальной дразнящей позе. — Я буду ждать тебя здесь, Ретт Сильвер.

От его сдавленного стона по моему телу пробежала дрожь, но каким-то образом нам обоим удалось избежать этого момента лишь коротким поцелуем, а затем он ушел в душ. Я оставила его за этим занятием, зная, что не должна мешать их репетиции. Было важно, чтобы этот международный тур прошел хорошо, и от осознания того, что Ангел выйдет с ними на сцену, и я стану свидетелем этого, у меня перехватило дыхание.

Мое прошлое и мое настоящее столкнулись так, как я никогда не ожидала.

Когда Ретт появился, он, к сожалению, был одет, скрывая все эти великолепные татуировки и пирсинг. Хотя сопротивляться ему было немного легче, и, черт возьми, я должна быть удовлетворена после прошлой ночи. Но, если уж на то пошло, весь этот секс и оргазмы только заставили меня хотеть большего. То, что мы сделали вместе, разрушило меня так, что я почувствовала себя почти по-новому. С Джейсом и Анджело… мы были подростками, пытающимися разобраться в своей сексуальности. Ретт и Грей были далеко не неопытными подростками, это уж точно.

— Ты сейчас пойдешь в душ? — Спросил Ретт, присаживаясь на край кровати. — Или будешь спать?

Я уже знала, что мое тело слишком взвинчено, чтобы спать, поэтому я заставила себя принять сидячее положение. — Душ, определенно. — Я медленно улыбнулась ему. — Значит, теперь ты знаешь, где я буду, если тебе станет одиноко.

Ретт покачал головой, выглядя так, словно в следующую секунду собирался сорвать с себя одежду. — Ты соблазняешь меня, как никто другой. Возможно, я приду искать тебя, Торн, так что будь чертовски готова.

Спустив ноги с кровати и выпрямившись во весь рост, я, покачивая бедрами, направилась в ванную. — Я всегда готова, Зеп, — бросила я через плечо. — Всегда.

Влажный жар на внутренней стороне моих бедер мог свидетельствовать об этом, и поскольку парни кончили мне на грудь прошлой ночью, было только одно объяснение тому, что я все еще была такой влажной. Я была готова ко второму раунду.

Или это был третий? Я имею в виду, это был седьмой раунд оргазмов...

Без разницы.

Стонущий смех Ретта последовал за мной в ванную, и когда я закрыла дверь, я еще несколько секунд слышала его, прежде чем звук стих. Похоже, сегодня он собирался быть хорошим мальчиком и пойти порепетировать. Возможно, это к лучшему. Меньше всего мне было нужно, чтобы сюда ворвался Анджело и вытащил его за ирокез.

Отрегулировав температуру воды до почти обжигающей, которую я использовала для утреннего душа, я встала под струю и закрыла глаза, наслаждаясь ощущением текущей по мне воды. Скоро я вымоюсь, но это была моя любимая часть душа, когда мне просто требовалась секунда, чтобы существовать.

Я растворилась в этом моменте, и только когда небольшая струя прохладного воздуха коснулась моей задницы, я поняла, что я здесь больше не одна.

Ладно, тогда, возможно, Ретт все-таки не собирался бытьхорошим мальчиком.

— Я думала, тебе нужно попрактиковаться, — пробормотала я, собираясь повернуться, но его сильная хватка на моих бедрах удержала меня от движения. Ретт толкнул меня вперед, к плиткам, и в следующую секунду я распласталась на твердой поверхности. — Черт, — простонала я, откидываясь назад на твердую длину, которая прижималась к моей заднице.

— Всю гребаную ночь, — прорычал низкий голос. Низкий, знакомый голос, который определенно не принадлежал Ретту.

Что за дерьмо на самом деле? Этот ублюдок.

На этот раз я дернулась сильнее, но не с теми намерениями, что раньше. Джейс прижимал меня своим телом, горячая вода лилась на нас обоих.

— Всю гребаную ночь ты кричала из-за них, — прорычал он, наклоняясь к моему уху. — Точно так же, как ты кричала из-за меня и Анджело. Это быланаша роль в твоей жизни, а не Ретта и Грейсона.

Его пальцы скользили по изгибу моей задницы, и я была близка к тому, чтобы разрыдаться — не от страха или беспокойства, а от ощущения его прикосновения еще раз. Когда его пальцы скользнули вниз по моей попке, он согнул их так, что они скользнули в мое влагалище, поглаживая меня резкими движениями. — О чем я тебя предупреждал насчет того, чтобы позволять другим прикасаться к тому, что принадлежит мне.

— Черт, — выдохнула я, вода ослепила меня и заполнила рот и нос. — Я не твоя, придурок.

Его пальцы проникли глубже, и все мое тело задрожало. — Одна часть тебя лжет, — сказал Джейс с мрачным смешком. — Твой рот или твоя киска?

Дрожь усилилась, и я была готова кончить против своей воли — предательское тело — когда Джейс замедлил свои движения. — О нет, детка. Ты пока не можешь кончить. Ты будешь страдать, как я последние двенадцать часов.

— Это было не двенадцать часов, — пролепетала я. — Максимум один.

Он усмехнулся. — Прошлой ночью, и позапрошлой, и в тот раз, когда ты исчезла с Грейсоном. Прошло так многоодних гребаных часов, что я не уверен, сможешь ли ты достаточно страдать только в этом душе. Я думаю, тебе нужны ночи страданий.

— У меня были гребаные годы, — выпалила я в ответ с печальным всхлипом. — Годы.

Джейс сделал паузу, давление на мою спину немного ослабло. Мне удалось развернуться в его объятиях, желая встретиться с ним лицом к лицу, хотя я знала, что это была чертовски ужасная идея — смотреть ему в лицо, не тогда, когда мне нужно было сопротивляться его чарам.

— Мы потеряли годы из-за тебя, Беллероуз, — выпалил он мне в ответ. — Мы потеряли время, ребенка и настоящую гребаную любовь. И все потому, что ты была трусихой.

В чем-то он был прав, и у меня просто не было сил больше с ним спорить.

— Прости, Джейс, — тихо сказала я. Зная, что было ошибкой прикасаться к нему, но мне все равно нужно было это сделать, я положила руку ему на грудь. — Я сделала неправильный выбор, и я сожалела и расплачивалась за это восемь гребаных лет. Мы можем, пожалуйста, забыть об этом, хотя бы сейчас? Я никуда не собираюсь уходить.

На этот раз его усмешка была менее язвительной. — Я поверю в это, когда увижу.

Каждая частичка меня была полна решимости доказать, что он неправ. — Что ты на самом деле здесь делаешь? — Спросила я, убирая руку с его груди. — Чего ты хочешь?

В следующий момент его руки оказались у меня под задницей, когда он поднял меня и прижал спиной к стене. — Мне нужно трахнуть тебя, — сказал он, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Его губы прижались к моей коже, а затем впились зубы, больно укусив. — Мне нужно выбить это из головы, чтобы я мог играть музыку.

Он толкнулся вверх, и даже без предварительных ласк я была достаточно влажной, чтобы он скользнул в меня без особой боли. Наши стоны потонули в струящейся по нам воде, и когда Джейс приподнял меня, чтобы снова толкнуться, на этот раз с большей силой, я всхлипнула и едва сдержала крик. Он сказал, что хочет вытрахать меня из себя, но для меня каждый раз, когда мы были вот так вместе, мне становилось все труднее отстранить себя от Джейса.

От чувств, которые никогда никуда не уйдут.

Любовь и ненависть были для нас так близки, что иногда это было одно и то же.

Сильные руки Джейса прижимали меня к месту, так что я могла только впиваться ногтями в его плечи и держаться, пока он снова и снова врывался в мою киску — твердая плитка упиралась в мою спину, а между ног был еще более твердый мужчина.

Я старалась не кончать. Я пыталась сопротивляться каждой клеточкой своего тела, но это было невыполнимой задачей, поскольку наслаждение вихрем закружилось в моем животе. Мои крики были громче, чем я того желала, и теперь все точно знали, где находится их пропавший солист.

Поскольку они должны были сейчас тренироваться.

— Моя, — грубо сказал Джейс, ослабляя хватку, так что только стена за моей спиной и мои ноги вокруг его талии удерживали меня от падения на кафельный пол. Он уперся обеими руками в стену над моей головой, и его бедра двигались так быстро, трахая меня с такой силой, что я даже не могла отдышаться между толчками.

Мягкие, умоляющие слова ободрения слетели с моих губ, что, казалось, только подстегнуло Джейса двигаться быстрее. — Ты снова кончишь для меня, — потребовал он.

— Вот тебе и заставил меня страдать, — сумела выдавить я.

Джейс покачал головой. — Я понял, что ты страдаешь, когда даю тебе это, а потом снова забираю. А теперь, блядь, кончай.

Я повиновалась почти мгновенно, прижимаясь к нему всем телом, когда мои стоны снова превратились в крики. Он тоже издал низкий стон, и я поклялась, что, черт возьми, он прошептал мое имя, когда кончил внутри меня, сделав несколько последних жестоких толчков.

Прежде чем бурлящее удовольствие в моем теле хоть немного утихло, он выскользнул из меня и опустил на пол. Его прикосновение было нежным, когда он оставил меня распростертой на полу в душе, и когда он повернулся и ушел, не сказав больше ни слова, я почти пожалела, что он просто не бросил меня. Это было бы менее болезненно, чем то, что он обращался со мной так, словно я была случайной шлюхой.

Я понимала, почему Джейс пытался вычеркнуть меня из своей головы, изгнать из своей души и вытравить демонов нашего прошлого. Я прекрасно это понимала и даже не злилась.

Не тогда, когда у нас было столько общего, через что еще предстояло пройти.

Но главный вопрос был в другом — переживу ли я его способ терапии?

Хотя бы с тем, что осталось от моего сердца и души.

ГРЕЙСОН

Оставить Билли, когда она так сладко спала между мной и Реттом, было одним из самых трудных поступков, которые я делал за долгое время. Даже тяжелее, чем я предполагал, поскольку пустота сожаления углублялась у меня внутри с каждой милей, которую я прокладывал между нами.

Но это было правильно. Я не мог — не стал бы — лежать там с ней и нежиться в ее объятиях, в то время как подозрение и ужас наполняли меня изнутри.

Она заслуживала лучшего. Черт возьми, она заслуживала лучшего, чемя, но я был настолько очарован маленькой колючей Билли Беллероуз, что обнаружил, что проехал полстраны, пытаясь очистить свою совесть. Все ради того, чтобы быть с ней.

Уходя, я увидел Анджело, который сидел на кухне в ужасном виде, и тихо сказал ему, что меня не будет несколько дней. Он бросил на меня вопросительный взгляд, но оставил эти вопросы при себе. Никогда бы не подумал, что смогу поладить с избалованным мафиозным принцем, но дни, когда мы вместе мучили ублюдков, укрепили связь. Мы понимали друг друга. Поэтому он просто кивнул и пообещал позаботиться о Билли, пока меня не будет.

У нас была охрана — телохранители и все такое. Конечно, была. Джейс и Ретт были полными кретинами в том, что касалось оценки угроз, а с такой известностью группы было бы глупо полностью от них отказываться. Хотя Анджело был лучше. Знание того, что он прикрывал мою девушку, придало мне уверенности, чтобы оставить ее тем утром, и успокоило меня сейчас, почти двадцать часов спустя, когда я заехал на парковку захудалого байкерского бара.

Мой телефон загудел от нового сообщения от Анджело, и я открыл его, игнорируя сообщения от Джейса и Ретта.

Риччи: Она спрашивает, где ты. Что ты хочешь, чтобы я сказал?

Не нужно объяснять, кого он имел ввиду под "она". Это были бы не Бренда и не Ви. Была только одна девушка, которую я трахал до бесчувствия всю ночь, деля ее с одним из моих лучших друзей. Черт возьми, Ретт был не просто другом, он был братом. Черт, и кем это нас теперь сделало? Братья-бойфренды? Фу, несколько ночей умопомрачительного секса, и я стал думать как телка.

Я тяжело выдохнул, взглянув на бар через лобовое стекло. Перед входом стояла пара парней из МК в заплатках, курили и несли чушь. Это было последнее место, которое я думал посетить после того, как ушел из картеля моего дяди много лет назад.

Тейлор: Просто... что мне нужно было разобраться с кое-каким дерьмом.

Ответ последовал почти мгновенно и именно такой, как я ожидал.

Риччи: Двадцать часов — и это лучшее, что ты придумал? Типичный гребаный барабанщик. Я разберусь с этим, ты, безидейный ублюдок.

Я фыркнул от смеха и выключил телефон, убрав его в центральную консоль, чтобы не потерять в драке в баре, если таковая произойдет во время этого визита. Шансы, казалось, были в пользу того, чтобы это произошло, так что я бы предпочел, чтобы дела о Беллероуз не попали в плохие руки.

Выбросив Билли из головы, я зарядил свой "Глок" новой обоймой и положил запасную в карман. Затем я посмотрел в зеркало, чтобы убедиться, что стряхнул с себя все остатки мягкости, которые проявила во мне моя девушка. Здесь было не место для слабости, и эти люди без колебаний воспользовались бы любым намеком на уязвимость, который они уловят.

Довольный тем, что я достаточно похож на убийцу, каким и был, я вылез из машины и щелкнул брелком, запирая замок. Затем я уверенно зашагал по гравийной стоянке к бару.

Как и ожидалось, байкеры у двери преградили мне путь с деловыми выражениями лиц.

— Я здесь, чтобы повидаться с Боунс, — сказал я им, бросив ровный взгляд. — Он захочет меня видеть.

Тот, что поменьше ростом, окинул меня равнодушным взглядом. — О, ты так думаешь? Кто ты, черт возьми, такой?

— Неважно, — прорычал я в ответ. — Почему бы тебе не позволить Боунс решать самому, а?

Парни переглянулись, затем тот, что покрупнее, пожал плечами. — Впусти его. Это должно быть будет весело.

Я подавил желание закатить глаза. Казалось, они думали, что я собираюсь уехать в мешке для трупов только за то, что попросил аудиенции у их президента, но сегодня у меня в планах было другое. Не тогда, когда мне нужно было вернуться к сладким поцелуям Билли. Я получу необходимую информацию, а затем уйду... любыми необходимыми средствами.

Невысокий парень неохотно отступил в сторону, и я протиснулся мимо них, чтобы войти в бар. Моим глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к тусклому свету внутри, и я подавил желание поперхнуться от запаха. Две дюжины пар подозрительных глаз повернулись в мою сторону, но здоровяк, стоявший у двери, последовал за мной и хлопнул по плечу.

— Президент в подвале, — сказал он мне, сверкнув золотыми зубами. — Туда. — Он указал мне на дверь, подсвеченную неоновой вывеской, которая гласила: "Иди нахуй" со стрелкой, направленной вниз.

Держа рот на замке, я проигнорировал всех этих чуваков, в жилетах уставившихся на меня, и направился к двери. Не колеблясь, я распахнул дверь и спустился по узкой лестнице в подвал бара.

Свет раздражающе замигал, когда я вошел в комнату, и я быстро огляделся, чтобы оценить любые возможные угрозы. Там была горстка крутых на вид парней, но гораздо меньше, чем наверху, в баре. Посреди подвала был устроен боксерский ринг, и внутри него я заметил Боунса — президента МК "Грабителей могил", — который выбивал из какого-то парня вседерьмо.

В его противнике едва можно было узнать человека, настолько он был избит. Когда я подошел ближе, он упал на пол от жестокого правого хука Боунса, кровь забрызгала весь испачканный мат. Затем Боунс принялся выбивать дерьмо из почти мертвого мужчины, его байкерские ботинки со стальными носками, без сомнения, сломали при этом несколько ребер.

Ничего не говоря, я терпеливо ждал, пока Боунс не убедится, что причинил достаточно боли. Затем он агрессивно наступил мужчине на череп, и я не дрогнул. Меня беспокоило, как легко, все это снова стало для меня нормальным, но это был вопрос на другой день.

— Кто, черт возьми, посмел перебивать меня, пока... — Его яростный рев резко оборвался, когда он узнал меня, и все его тело на мгновение застыло. Затем он быстро замаскировал свой шок ленивой улыбкой и заливистым смехом. — Ого, дерьмо. Что это, Призрак Прошедшего Рождества, пришедший напомнить мне о моих грехах? — Он выпрыгнул из боксерского ринга, с его гибких мышц стекала кровь, когда он приближался.

— Что-то в этом роде, — пробормотал я.

Боунс снова расхохотался и сжал меня в грубых объятиях, измазав меня кровью и заставив заскрежетать зубами. Ласковый трах он всегда испытывал мои пределы. — Я не знаю, чем я заслужил этот визит, Создатель, но, черт возьми, я рад тебя видеть! Джим-Боб! Принеси нам бутылку скотча.

Он подвел меня к зоне отдыха сбоку от ринга, откуда наблюдал за ходом боев. Вытащив из кармана пачку самокруток, он предложил мне одну. Я согласился, потому что, черт возьми, мне нужно было успокоиться.

— Хорошая дрянь, — прокомментировал я после первой затяжки, позволяя мускусному дыму наполнить мою голову.

Боунс оскалил зубы. — Лучшая. Тебе стоит попробовать мой кокс; эта хреньгладкая. Тебе бы понравилось в наши дни, верно? Теперь, когда ты известнаярок-звезда. — Его тон был насмешливым и саркастичным, но в нем не было жара предательства. Вот почему я пришел к нему, а не к более близкому контакту. Невсе спокойно отнеслись к тому, что я оказался в центре внимания общественности, и многие мои бывшие коллеги рассматривали мою славу как хороший повод обобрать меня. Или попытаться.

Я промычал что-то уклончивое в ответ и сделал еще одну длинную затяжку косяка. Это действительно было отличное дерьмо, но, наверное, мне не стоит слишком увлекаться. Мне все еще предстояло проделать весь обратный путь в Неаполь, чтобы успеть на наш рейс в Дублин в среду.

— Итак, я полагаю, ты здесь не просто с дружеским визитом. — Боунс сразу перешел к делу после того, как его парень принес виски, которое никто из нас, скорее всего, пить не собирался. Он махнул рукой, выпроваживая лишних людей из комнаты, давая нам возможность поговорить наедине.

Я покачал головой. — Нет. Недавно я услышал одно имя, и оно не дает мне покоя. Не могу вспомнить, откуда оно мне знакомо. Подумал, может, тебе оно что-то скажет…

В конце концов, Боунс начинал в картеле Кахулу вместе со мной. Мы тренировались вместе еще детьми, вместе терпели побои от моего дяди и выполнили не одну "услугу" для картеля. К тому же у него была эйдетическая память — он мог вспоминать события и разговоры всей своей жизни так, будто они происходят прямо сейчас у него в голове.

Это был секрет, которым он не со многими делился, и который стал огромным фактором его успеха как криминального авторитета, добившегося всего своими силами. Даже несмотря на то, что он все еще поддерживал деловые отношения с моим дядей.

Боунс приподнял брови с нескрываемым любопытством. — И какое же?

Я на мгновение перекатил его во рту, но болезненное чувство страха и узнавания все еще было связано с ним. Мне нужно было знать.

— Марейка Пионка.

Боунс кивнул. — Мне знакомо оно.

Я подождал, но он не стал вдаваться в подробности. Разочарование и гнев горели в моей груди, и я стиснул зубы, чтобы сдержать желание врезать своему старому другу прямо в его самодовольную гребаную физиономию. — И я предполагаю, что мне будет чего-то стоить что бы услышать что-то большее?

Еще одна зубастая ухмылка Боунса. — Я был бы плохим бизнесменом, если бы упустил такую возможность, не так ли?

Я выдохнул сквозь зубы. — Чего ты хочешь?

Он пожал плечами. — Зависит от того, чего хочешьты, Грейсон. О каком объеме информации мы здесь говорим?

Чем больше я просил, тем больше он хотел взамен. Все, что мне было нужно, — это один животрепещущий вопрос, крутившийся у меня в голове. — Мне нужно знать, что меня с ней связывает. Я прокручивал это в голове тысячу раз и не могу назвать это чем-то большим, чем смутно знакомым.

Он понимающе кивнул. — Логично. Хорошо, я расскажу тебе это, а ты заработаешь мне немного денег сегодня вечером. — Он махнул косяком в сторону боксерского ринга, где мертвец все еще украшал запятнанный мат. — Сразись с моим чемпионом, размажь его, и я зачту это как плату за этот небольшой кусочек твоего прошлого. Идет?

Я недоверчиво приподнял бровь. — И это все?

Ухмылка Боунса была похожа на ухмылку голодной акулы. — Вот и все. Я люблю тебя как брата, Грейсон, но я и раньше видел, как ты выходишь из себя. Я не настолько глуп, чтобы испытывать судьбу.

В этом он был прав. Я кивнул. — Договорились.

Еще одна ухмылка. — Хорошо. Марейка Пионка. Она была одной из твоих последних целей перед тем, как Айлани отпустил тебя. Насколько я помню, это был пожар в доме? — Он пожал плечами, как будто не помнит деталей, хотя мы оба знали, что он помнит все кристально ясно. — Почти уверен, что я узнал об этом постфактум, несколько месяцев спустя, когда отправился на разведку — ты же знаешь, как я люблю все знать, — что дочь была дома во время пожара. Она чуть не умерла от вдыхания дыма и при этом потеряла ребенка. Мерзкое дело, но ты уже начал жить своей новой жизнью и, вероятно, так и не узнал последствий, да?

Нет. Нет. Это былне тот ответ, которого я ждал. Даже чуть-чуть. Мельчайшие детали с криком вернулись в мой разум, и я прошептал проклятие, уронив голову на руки. Чувство вины и отчаяние вытягивали из меня жизнь до тех пор, пока я не был уверен, что свернусь калачиком и умру прямо там, на полу.

— Бой начинается в десять вечера, — сказал мне Боунс, хлопнув по плечу. — Тогда увидимся. — Он встал и направился к выходу, затем бросил через плечо: — Всегда рад, брат! Давай в следующий раз не будем так надолго пропадать.

Черт. Я был в такой заднице. Билли никогда не простила бы мне этого, и я не мог винить ее. И Джейс тоже, если уж на то пошло. Это знание, однако, не остановило мое сердце от того, чтобы разорваться на кровавые ленты. Все было кончено, и я никогда ни о чем больше не сожалел за всю свою проклятую жизнь.

БИЛЛИ

Грейсона не было уженесколько дней. Ни слова, ни записки, даже телефонного звонка, чтобы сказатьПривет, Билли, спасибо за потрясающий секс втроем и за то, что позволила мне кончить на твои сиськи. Кстати, я жив. Нет, ничего подобного. Просто тишина.

Единственным утешительным фактом было то, что он также игнорировал Ретта и Джейса. Анджело поддерживал с ним контакт; я знала это наверняка, потому что этот подлый ублюдок не мог солгать мне, даже когда пытался. В первый день, когда я проснулась и обнаружила, что Грея нет в моей постели, я не придала этому особого значения. Потом он отсутствовал на репетиции их группы, и я начала беспокоиться.

В конце концов Анджело сказал мне, что Грей разговаривал с ним перед тем, как рано утром выйти из дома, и сказал, что с нимвсе порядке. Вот и все. Прекрасно.

К тому времени, когда мы уезжали в аэропорт, а он все еще не появился, я официально сходила с ума от беспокойства, все наихудшие сценарии прокручивались без остановки. Я быстро откинула предположение, что он был в шоке от нашей вечерники втроем, и официально занялась теориями заговора, которые колебались между тем, что он понял, что я его не привлекаю, и пошел трахаться с толпой поклонниц «Беллероуз», и подозрениями, что Уилсоны, или Альтиссимо, или Риччи похитили и убили его. К настоящему времени его тело могло бы стать кормом для рыб на дне Неаполитанской гавани, и мы бы ничего не узнали.

Единственное, что меня успокаивало, это то, что Анджело продолжал настаивать на том, что я драматизирую ситуацию и Грейскоро вернется. Что бы это, блядь, ни значило.

К счастью, Ретт и Джейс отнеслись ко всему этому так же дерьмово, что заставило меня почувствовать себя немного более вменяемой. К тому времени, как мы зашагали по взлетно-посадочной полосе к частному самолету «Биг Нойз», никто из нас не разговаривал. Каждый раз, когда мы это делали, это заканчивалось ссорой, потому что мы все были такими раздражительными и на взводе.

В машине Ви изо всех сил старалась завязать светскую беседу, но вскоре сдалась, раздраженно фыркнув.

— Кто они, черт возьми, такие? — Рявкнул Джейс, когда мы приблизились к самолету, указывая на мужчин в темных костюмах, кружащих вокруг самолета с маленькими фонариками. Явно не сотрудники авиакомпании.

Анджело приподнял бровь. — Мои люди.

— Твои? — С вызовом спросил Ретт. — Или твоего отца?

— Мои, — холодно ответил Анджело. — Ты думаешь, я стал бы рисковать после той сцены в здании «Биг Нойз» перед Рождеством? Я не настолько туп, Сильвер. Они проверяют самолет на предмет взлома и взрывчатки. Мы не взлетим, пока все не проверят.

Это обнадеживало. Я даже не осознавала, что это был страх, пока он не позаботился об этом.

— Спасибо тебе, Ангел, — тихо сказала я, проходя мимо него, чтобы подняться по лестнице.

— Не за что, Белла, — прошептал он в ответ.

Джейс зашел в самолет раньше меня, так что его сердитый крик предупредил меня, что мы были не первыми пассажирами. Мое сердце подскочило к горлу, и я оттолкнула Джейса, чтобы броситься на Грейсона.

— Ты вернулся! — Воскликнула я, цепляясь за него, как паукообразная обезьяна. Однако он не обнял меня в ответ. Он просто стоял там ипозволил мне обнять его, пока я неловко не отпустила его и не отступила назад. — Где, черт возьми, ты был?

Он не смотрел мне в глаза, его взгляд скользнул мимо меня, оценивая остальных членов группы.

— Мне нужно было разобраться с кое-какими делами. Прости.

У меня отвисла челюсть. Его лицо было покрыто синяками, а у линии роста волос красовался пластырь-бабочка — и это все объяснение, которое мы получили? Ему нужно былоразобраться с какими-то делами.

— Ты сейчас серьезно, блядь? — выдавила я срывающимся голосом. — Тывообще представляешь, как…

— Все чисто! — крикнул Анджело, заходя в салон и даже не подозревая, что прерывает. — Самолет готов к вылету.

— О'кей, отлично! — Бренда выглянула из кабины пилотов и, уперев руки в бока, обвела всех строгим взглядом. — Быстро уселись на свои места, я даю диспетчерам разрешение на взлет. Я не могу лететь с вами в Европу — малышу нужна мама — поэтому лично выбрала нового тур-менеджера, который меня заменит. Это Ханна. — Она указала вглубь салона на женщину, которую я до этого даже не заметила.

Она была маленькой блондинкой, окруженной папками, планшетами и другими рабочими материалами. Она встала и помахала рукой, но никто в самолете даже не обратил на нее внимания. — Нам не нужен еще один гребаный менеджер, — огрызнулся Джейс на Бренду. — Последний чуть не уничтожил нас как группу.

Бренда устремила на него свой лучшийвзбешенный взгляд. — Последний был временным тур-менеджером, и его назначили женоненавистнические менеджеры «Биг Нойз». Ханна совсем не похожа на Тома, и она будет вам полезна в организации международного турне. У нее три высших образования, шестнадцатилетний опыт работы и она говорит на восьми гребаных языках, так что ты будешь относиться к ней, как минимум, с уважением.

Джейс ответил Бренде свирепым взглядом, и хотя он не согласился с ее условиями, но и спорить не стал. Следующие несколько минут были наполнены хаосом, поскольку сумки были загружены, места заняты, а множество сотрудников проводили предполетную проверку этого частного самолета. Ханна ненадолго подошла и познакомилась со всеми нами, и я обнаружила, что ее милый южный акцент совершенно не соответствует тому, чего я ожидала от тур-менеджера с шестнадцатилетним стажем, говорящего на нескольких языках.

Это научило меня не судить о книге по ее очаровательной обложке. В ее по-детски голубых глазах пряталась акула, и я надеялась, что эта акула была здесь, чтобы уничтожить тех, кто угрожает «Беллероуз». А не саму группу.

Конечно, Бренда не стала бы выбирать замену, зная обо всем, через что пришлось пройти группе.

— Увидимся через два месяца! Хотя, возможно, я постараюсь вырваться к вам пару раз, — крикнула Бренда из дверного проема, прежде чем покинуть самолет, чтобы дать возможность провести финальную проверку и безопасность салона.

Когда пришло время выруливать, я была пристегнута ремнями безопасности рядом с Реттом, Ви и Анджело были на сиденьях через проход от нас, а Джейс и Грейсон позади них, просто вне моего поля зрения. Мне пришлось бы полностью повернуть голову, чтобы увидеть барабанщика, и как бы сильно я ни хотела это сделать, не было никакого смысла в том, чтобы мы обменивались холодными взглядами через весь самолет. Мне оставалось только ждать, пока мы сможем свободно передвигаться по самолету, а потом я разберусь, как надрать ему задницу так, чтобы он не ответил и не прикончил меня своими навыками ниндзя.

Грейсон был тем, кто, как мне всегда казалось, никогда меня не предаст, но сейчас у меня в животе появилось тяжелое, тонущее чувство. Его поведение не складывалось в общую картину, и у меня было ощущение, что когда я узнаю правду, еще одна частичка меня будет уничтожена.

Пилот объявил о нашем вылете и проинформировал нас о времени полета и условиях нашего путешествия. Полет должен был пройти гладко, если не считать небольшой начальной турбулентности, когда мы покинем воздушное пространство США. Если бы он только знал, что турбулентность, скорее всего, будет внутри гребаного самолета.

В детстве я всего несколько раз летала на самолете и не могла толком вспомнить, что происходило дальше. Драма с Греем отвлекла меня от первоначального стресса из-за этого нового опыта, но когда самолет занял позицию на том, что выглядело как начало очень длинной черной взлетно-посадочной полосы, некоторые из тех завихрений в моем животе сменились с беспокойства о Грейсоне на беспокойство о полете в самолете.

— Ты в порядке? — Спросил Ретт, протягивая руку, чтобы взять меня за руку. — Ты раньше летала?

Никто не спрашивал меня об этом до этой секунды, потому что знаменитым богатым рок-звездам, вероятно, и в голову не приходило, что есть бедные люди, которые едва могут позволить себе билет на автобус, не говоря уже о самолете. — В детстве, но я, честно говоря, ничего об этом не помню. Мы ждем, чтобы взлететь сейчас?

Он крепко сжал мою руку. — Ага. Они ждут своей очереди, в основном чтобы убедиться, что мы не собираемся врезаться в другой самолет на взлете. Первоначальная тяга немного прижмет тебя к креслу, но мы быстро окажемся в воздухе. Я с тобой, Торн. Не нужно паниковать.

— Верно, — выдохнула я. — Проще простого. Итак, что, по-твоему, на самом деле происходит с Греем?

Хватка Ретта на моей руке снова усилилась — единственная реакция на мой внезапный переход темы. Мне просто нужна была отвлекающая мысль от тревоги из-за полета, а что может быть лучше, чем тревога из-за любовника, который ведет себя как чужой человек.

— Честно говоря, я понятия не имею, — тихо сказал Ретт, повернув голову ровно настолько, чтобы я поняла, что он смотрит на барабанщика. — Это не в его характере — сходить с ума из-за секса или этой нашей общей динамики. Это был не первый раз, когда вы двое трахались, так что ничего подобного быть не может, и я также не вижу, чтобы он терял самообладание, обнаружив, что по уши в тебя влюблен. Хотя этот упрямый ублюдок именно такой.

Наши отношения сейчас были настолько далеки отлюбви, насколько это вообще, блядь, возможно.

— Может быть, это личная проблема из его жизни до «Беллероуз»? — Я задумалась. — Я имею в виду, что он также игнорировал всех вас. Может быть, то, что с ним случилось, просто совпало по времени с тем, что мы были вместе в постели.

Я хваталась за любое оправдание, но правда заключалась в том, что до тех пор, пока Грейсон сам нам не скажет, мы всегда будем строить догадки.

— Он слишком взрослый, чтобы игнорировать нас, потому что в его жизни происходит личное дерьмо, — коротко ответил Ретт. — Все, что потребовалось бы, — это короткий звонок или сообщение, чтобы объяснить, что он делает, чтобы мы не волновались, и мы бы оставили его в покое. Какой бы ни была причина, ему все равно нужно надрать задницу.

— Ублюдок, — пробормотала я, но остатки моей ярости улетучились, когда звук двигателя усилился, и я почти почувствовала, как самолет готовится к взлету. Предупреждение Ретта о начальной тяге позволило мне сохранить спокойствие, когда это произошло, и я закрыла глаза всего на несколько секунд, когда земля начала исчезать за моим окном.

Мое беспокойство за Грейсона приутихло, когда я наблюдала за нашим набором высоты: облака за окном были поразительным зрелищем. Потребовалось больше времени, чем я ожидала, прежде чем мы перестали набирать высоту и наконец выровнялись, и когда это произошло, лампочка ремней безопасности погасла, и люди начали двигаться по салону. Ханна направилась в туалет в передней части, бортпроводники зашумели в кухонной зоне, и я почувствовала, как расслабляюсь в кресле. Оказывается, я была гораздо напряженнее, чем думала, пока наконец не позволила себе выдохнуть.

— Ну как тебе? — спросил Ретт. Наши руки все еще были сцеплены, и я не могла представить никого другого, с кем хотела бы лететь своим первым рейсом будучи взрослой.

— Лучше и страшнее, чем я ожидала, — сказала я со смехом. — Невероятно видеть, как дома и земля превращаются в крошечные ландшафты как конструктор Lego, а затем бескрайнее водное пространство... заставляет почувствовать себя маленькой и незначительной.

Ретт провел большим пальцем по моей ладони. — Ты никогда не будешь незначительной, Билли. Даже если тебе так кажется. Самые ценные вещи в мире часто бывают в маленькой упаковке.

Этот ублюдок. Однажды он убьет меня своей поэтической добротой.

— Спасибо, — прошептала я. — Черт. Не доводи меня до слез, пока я не наорала на Грейсона. Тогда он подумает, что мне грустно, а на самом деле я чертовски зла.

Смех Ретта был низким и успокаивающим. — Милая, каждый мужчина знает, что если женщина плачет, когда орет на тебя, значит, она достигла предела бешенства, и тебе следует либо убежать, либо заткнуться нахрен. На самом деле, и то, и другое.

— И то, и другое — самое лучшее, — согласилась я, и мой собственный смех вырвался наружу. Было приятно снова пошутить после последних нескольких дней стресса и грусти.

Два фактора, которые можно было бы решить за один разговор.

Разговор, который я собиралась завести, черт возьми.

БИЛЛИ

Ретт отпустил меня со словами:

— Удачи и крикни, если я тебе понадоблюсь. — Я действительно надеялась, что он мне не понадобится, потому что это означало бы, что наш разговор принял ужасный оборот.

Анджело встретился со мной взглядом, когда я шла по центральному проходу. — Ты в порядке? — спросил он меня.

Я кивнула. — Ага, просто нужно поговорить. Ты же знаешь, как это бывает.

Он больше ничего не сказал, но выражение его лица было мрачным, когда он следил за моими движениями, и когда я отвернулась от него, чтобы поискать Грейсона, которого уже не было на своем месте, я каким-то образом поняла, что взгляд принца мафии оставался прикованным ко мне.

Джейс сидел, уткнувшись в телефон, когда я проходила мимо, и то, что он тоже меня игнорировал, беспокоило меня меньше, чем Грейсон. Я знала, почему Джейс ведет себя как придурок. Но это было совершенно не в характере Грея, и это пугало меня больше всего.

Задняя часть самолета была мне незнакома, и я была удивлена, увидев закрытую дверь, которая не была похожа на туалет. Повернув ручку, она легко открылась, и я увидела Грейсона, сидящего на краю кровати. Конечно, в частном самолете «Беллероуз» была гребаная спальня.

Почему я вообще удивилась?

— Подумал, что ты захочешь побыть наедине, — коротко сказал он. — Поговорить.

Он был холоден. Я никогда не чувствовала от него такого холода, за исключением, может быть, той первой ночи, когда вошла в их гостиничный номер. Его взгляд тогда был бесстрастным, и он сказал очень мало, но я почувствовала тяжесть его взгляда. Этот Грейсон казался почти сном по сравнению с человеком из плоти и крови, которого я знала сейчас.

Дурным сном, наяву.

— Зачем нам нужно уединение? — Спросила я, удивленная тем, насколько ровным был мой голос, потому что я чертовски уверена, что внутри не чувствовала спокойствия.

— Я исчез, как гребаный вор в ночи, не связался с тобой, а теперь веду себя как бессердечный мудак.

Я моргнула. — Э-э, да, в этом-то и суть.

После этого воцарилось молчание, и когда стало ясно, что он не станет вдаваться в подробности — несмотря на то, что точно знал, в чем проблема, — я огрызнулась. — Какого хрена, Грей? — Я зарычала, повышая голос с каждым словом. — Что, черт возьми, произошло за те несколько часов, что мы трахались, и ты улизнул? Почему ты не мог просто отправить мне сообщение, чтобы сообщить, что с тобой все в порядке? Я должна была услышать это от Анджело. Анджел-ебаный-О. Когда вы двое вообще успели стать такими хорошими друзьями? Я имею в виду, какого хрена на самом деле? Ничто не имеет смысла.

Он позволил мне разглагольствовать, и выражение его лица не изменилось, что только разозлило меня еще сильнее. В какой-то момент моей речи мои кулаки сжались по бокам, и я была так близка к тому, чтобы пустить их в ход, что мне пришлось начать пятиться, чтобы успокоиться.

Часть меня понимала, что причина моего гнева заключалась не только в исчезновении Грейсона на несколько дней. Это была глубоко укоренившаяся проблема, связанная с тем, что меня бросили и подвели люди, которых я любила, но это было проблемой для доктора Кэндис. Проблема, которую у нее не было времени решить до того, как Грейсон получит всю силу моей травмы.

Когда я выдохлась, а он все еще просто сидел на кровати и смотрел на меня, я сделала несколько глубоких вдохов. Моя ярость не повлияла на его холодную внешность, поэтому я решила попробовать другую тактику. — Просто скажи мне, — хрипло сказала я, позволяя своей боли просочиться другим способом. — Я могу это вынести. Что бы ни случилось, я могу это вынести. Вернулась старая подружка, и ты все еще любишь ее? У тебя есть тайный ребенок, который объявился? Ты понимаешь, что ненавидишь делить меня с кем-то и предпочел бы, чтобы я исчезла? Я имею в виду, я на самом деле ни хрена не знаю о твоей жизни, так что это может быть что-то из вышеперечисленного. Что... — Я хотела сказать, что все в порядке, но я не могла так плохо лгать, поэтому сменила тему. — Я справлюсь. Тебе просто нужно сказать мне правду, и я оставлю тебя в покое.

Первая трещина в его броне появилась, когда он выпрямился, явный тик челюсти продолжался, пока он подбирал следующие слова. — Это последнее, чего я хочу, Колючка. — Слова были тихими, но даже за шумом реактивных двигателей я отчетливо его расслышала. — Ты, — он покачал головой, прочищая горло, — лучший гребаный человек, который наткнулся на мой запутанный мир. Нет прошлой любви или чего-либо в прошлом. Есть только ты, и мне похуй на все, кроме тебя. — Он провел рукой по волосам, и я с удивлением заметила, что его рука дрожит. — Я всегда знал, что мое прошлое разрушит мое будущее. Я знал это, даже когда боролся с этим, но никогда не думал, что это будет так. Я не предвидел, что ты появишься, и за это мне чертовски жаль.

Я сделала шаг ближе к нему, беспокойство, которое преследовало меня с тех пор, ну, вероятно, с тех пор, как Грейсон исчез, достигло новых высот. — Что случилось, Грей? — Прошептала я. — Расскажи мне, чтобы мы могли справиться с этим вместе.

Затем он встал, пригнув голову, чтобы не удариться о потолок. Наша динамика изменилась почти мгновенно, и когда он подошел ближе, это вызвало тот оттенок страха, который никогда полностью не исчезал рядом с Грейсоном. — Я хочу, чтобы ты знала, Билли, если бы я мог вернуться, — прохрипел он. — Я бы все изменил. — Завитки беспокойства становились все сильнее. — Я нехороший человек, но ради тебя я бы попытался. Я бы попытался стать другим.

Он собирался уничтожить меня. Онуничтожал меня.

— Грей, ты меня пугаешь, — прошептала я. — Просто скажи мне...

Меня прервал голос пилота, раздавшийся из динамика. — Мы включили табло "пристегните ремни", так как мы входим в зону турбулентности. Пожалуйста, займите свои места и пристегнитесь.

Наш разговор был настолько всепоглощающим, что я даже не заметила, что полет становится более неровным. В тот же момент самолет резко "провалился" в воздухе, и я едва не потеряла равновесие, врезавшись в стену спальни. Грейсон отреагировал мгновенно, протянув руку и удержав меня.

В дверях появилась одна из бортпроводниц — темноволосая женщина примерно моего возраста. Она держала несколько бокалов вина, которые, видимо, успела забрать по пути. — Пожалуйста, займите свои места, — сказала она с тревогой в голосе. — Пилот говорит, что это очень неприятный участок турбулентности.

Затем салон снова затрясся, самолет резко дернулся вниз, от чего нас всех занесло. Грейсон удержал меня в вертикальном положении, но у темноволосой цыпочки не было своей рок-звезды, который мог бы ее схватить, и когда она врезалась в дверной косяк, то, к сожалению, воспользовалась рукой, сжимающей бокал с вином, чтобы удержаться на ногах.

Звон разбитого стекла был громким, и из-за продолжающейся турбулентности, бушевавшей вокруг нас, паника охватила мой разум. Следующим до меня донесся металлический запах крови, и в этот момент я поняла, что у меня вот-вот начнется приступ. Прежде чем я успела хотя бы попытаться сосредоточиться на своих техниках, чтобы предотвратить флэшбек, темнота окутала меня, и я рухнула на Грея, запах дыма заполнил мои чувства.

Держась за живот, я всхлипнула, прежде чем задохнуться от дыма. Выбравшись на лестничную площадку, я направилась к лестнице, держась ближе к стене холла. Здесь дым сгустился, и, прижав влажную тряпку к лицу, я опустила голову и направилась к родителям. Я почувствовала запах меди, похожий на застарелую кровь, и понадеялась, что с ними все в порядке и они не ранены. Когда я подумала об этом и начала двигаться быстрее, мой взгляд привлекла тень.

Неясная фигура.

Я попыталась позвать на помощь, но раздался лишь сухой скрежет. Звук, который никогда не был бы услышан из-за бушующего огня. И меня не было видно из-за окружавшего меня дыма. — Помогите, — попыталась я снова, но в горле у меня пересохло. У тени были легкие ноги, она двигалась поблизости, но не настолько близко, чтобы я могла протянуть руку и попытаться схватить их. Мне хотелось разрыдаться, но в моем теле не осталось влаги для этого.

Тень прошла мимо меня еще раз, и когда она достигла лестницы, где огонь горел ярче всего, я мельком увидела широкоплечего мужчину, полностью одетого в черное.

Это был не пожарный.

Спускаясь, он обернулся, еще раз осмотревшись вокруг, темнота скрывала большую часть его тела, кроме… волос. Они были длинные... знакомые.

Мои крики вырвали меня из воспоминаний, и я обнаружила, что растянулась на кровати, а Грейсон держит меня, чтобы я не скатилась и не ушиблась. В тот момент, когда я открыла глаза и увидела его лицо, в тот момент, когда я вгляделась в темные глубины его сокрушенного выражения, я поняла правду. Я знала эти гребаные волосы.

Грейсон был там той ночью. В ночь, когда погибли мои родители. В ночь, когда начался пожар.

В ночь, когда умер мой ребенок.

Грейсон был в моем доме, и он был причиной всего.

— Колючка? — тихо спросил он, ослабляя хватку. — Ты в порядке?

Шок сковал меня, когда я пыталась осмыслить воспоминание. Пока я пыталась дышать.

— Со стюардессой все в порядке, — продолжил он, — только небольшой порез на руке. И турбулентность уже спадает.

Когда я подняла руки, они дрожали так сильно, что мне показалось, будто я буквально дрожу. Каким-то образом они оказались передо мной. Каким-то образом я толкнула его в грудь. — Отойди от меня, убийца, — выдавила я хриплым от криков голосом. Моя грудь стучала так же сильно, как и мое тело, когда я втянула воздух, чтобы выдавить следующие слова. — Ты. Блядь. Убийца.

Еще один крик вырвался из меня, когда я потеряла контроль над собой, изо всех сил сопротивляясь его хватке, и только когда Джейс ворвался в комнату, Грейсон отпустил меня и отступил назад.

— Что, черт возьми, произошло? — Взревел Джейс, переводя взгляд с меня на Грейсона, когда он опустился рядом с кроватью, чтобы обнять меня. — Что не так с Розой?

Я приняла сидячее положение, беспорядочные крики срывались с моих губ, и я не могла их остановить. Каким-то образом, между этими выворачивающими внутренности звуками, мне удалось сказать: — Грейсон убил моих родителей.

Джейс повернулся почти в замедленной съемке и уставился на меня, и это было уже слишком. Прошлое и настоящее оказались ближе, чем я когда-либо ожидала, и когда мои воспоминания снова разбились вдребезги, я поддалась тьме, которая давила в уголках моих глаз.

Я позволила травме затянуть меня, и часть меня надеялась — маленькая часть меня, — что, возможно, на этот раз я не проснусь.

ДЖЕЙС

Когда Билли потеряла сознание, я осторожно положил ее на кровать, прежде чем чистая ярость заставила меня вскочить на ноги, и я ударил Грейсона по его чертовски твердому лицу. — Ты гребаный ублюдок. Ты убил ее родителей? Как, черт возьми, ты мог причинить ей такую боль? Из всех людей именно Билли. — Я не был рациональным. Рациональный я, знал, что родители Билли умерли задолго до того, как Грейсон встретил ее, но ярости, которую я испытывал, было наплевать.

Грейсон оттолкнул меня в ответ. Обычно я воспринял бы это как предупреждение не давить на него дальше, но я был за гранью здравомыслия. Видеть Билли такой сломленной было чертовски тяжело для меня. Я снова ударил его кулаком по лицу, и кровь хлынула из новой раны на его щеке. Когда Грей замахнулся, я позволил ему ударить себя в грудь, зная, что смогу это выдержать. Он был крупным парнем. Но таким уж гребаным был я, и на моей стороне была смертельная ярость.

— Эй, какого черта! — заорал Ретт, пытаясь встать между нами, прежде чем ему удалось вытолкнуть Грейсона за дверь. — Мы в гребаном самолете. Вы не можете избивать друг друга.

— Я собираюсь убить его, — прорычал я, бросаясь вперед, но Анджело опередил меня в следующем ударе, вмешавшись, как назойливый ублюдок, каким он и был.

— Братан, черт, — сказал он, когда я вырывался из его хватки. — Что, черт возьми, происходит? Вам обоим нужно успокоиться.

— Пошел ты, — выпалил я в ответ. — Грейсон что-то сделал с Билли. Она сказала, что он убил ее гребаных родителей, и теперь я надеру ему задницу.

Грейсон что-то крикнул мне в ответ, но я не смог разобрать слов из-за шума в ушах. Ретт выгнал нашего барабанщика из комнаты, затем я услышал, как он открыл дверь туалета и втолкнул его внутрь. — Приведи себя в порядок, — сказал он Грейсону. — Не выходи, пока не успокоишься.

— Почему Билли потеряла сознание? — Это сказала Ви, которая маячила у двери, достаточно умная, чтобы понять, что ей не следует заходить. — С ней все в порядке?

Словно упоминание ее имени вернуло ее к нам, Билли подскочила на кровати с широко открытыми глазами. Она озиралась по сторонам, как будто увидела привидение, с ее губ срывались тихие всхлипы.

— Билли, — сказал я, возвращаясь к ней и вытирая струйку крови, стекавшую с губы по подбородку. Грей, должно быть, нанес еще один удар, который я пропустил в своем взвинченном состоянии.

Я все еще ничего не чувствовал из-за бурлящего во мне адреналина, но достаточно скоро я узнаю о травмах. Этот ублюдок нанес сильный удар.

Глаза Билли встретились с моими, ее губы дрожали так сильно, что ее следующие слова было трудно разобрать. — Он убил моих родителей, — причитала она. — Он был там; я видела его в огне.

Это вернуло мне прежнюю ярость. — Это он устроил пожар? — выпалил я. — Роза, ты помнишь, как он устроил пожар?

Она просто продолжала качать головой, плача и всхлипывая. Ее губы шевелились, и когда я наклонился ближе, я услышал, как она бормочет: — Наш ребенок. Наш ребенок. Наш ребенок. Наш ребенок.

В своем гневе из-за состояния Билли, когда я вбежал в комнату, я забыл одну очень важную деталь во всем этом. Пожар, в котором погибли ее родители. Пожар, который чуть не убил Билли.

Это был тот самый гребаный пожар, в которомпогиб наш ребенок.

Мой взгляд покраснел, когда я помчался прочь от нее, снова направляясь к Грейсону, на этот раз преисполненный решимости действительно убить его. Я знал, что у моего товарища по группе было плохое прошлое, и мне было наплевать, пока он не представлял опасности для тех, кто был мне дорог. За эти годы он доказал, что не представляет опасности. Он был защитником, и я уважал его навыки.

Но, черт возьми, теперь с этим было покончено.

— Джейс, нет! — Анджело рявкнул, протягивая руку, чтобы схватить меня, и когда он не смог удержать меня, Ретт тоже прыгнул, они вдвоем затащили меня обратно в спальню и захлопнули за нами дверь. Ви все еще была с другой стороны, но она не стучала и не пыталась войти.

— Тебе нужно, блядь, успокоиться, — сказал Анджело, пытаясь сцепить мои руки за спиной. Удачи, мудак. Я боролся с ним годами и знал его приемы достаточно хорошо, чтобы противостоять им без особых раздумий. — Белле нужно, чтобы ты успокоился.

Было очень мало того, что могло бы заглушить раскаленный добела огонь ярости, который подпитывал каждое мое движение. Упоминание Билли, очевидно, было единственным, что могло бы. Я перестал бороться с ними. Я просто, блядь, остановился и снова сосредоточился на кровати.

Ее сильно трясло, она раскачивалась взад-вперед, губы все еще шевелились.

Оттолкнув от себя своих друзей с благими намерениями, но мудаков, я поспешил к кровати и, просунув руки под ее задницу, приподнял ее хрупкую фигурку и прижал к своему телу. Я крепко прижал ее к себе и переместил нас обратно на кровать, чтобы я мог прислониться к стене. — Вы двое, проваливайте, — рявкнул я. — Это не ваша травма. Это наша.

Анджело встал в ногах кровати. — Это и моя тоже, и ты это знаешь.

Гребаное дерьмо. Он был прав. Наш ребенок. Роза могла бы думать, что ребенок был только от меня, но у нас были отношения втроем, так что он был и от Анджело.

Ретт ослабил напряжение, когда поднял руки и пожал плечами. — Пока вы оба сосредотачиваетесь на Билли, а не на прочем глупом дерьме, которое обычно поглощает вас, я уйду и удостоверюсь, что Грейсон не будет разбирать самолет по одному удару за раз.

— Мы сосредоточимся на Билли, — сказал Анджело, не сводя глаз с девушки, находящейся почти в кататоническом состоянии у меня на руках.

Нашей девушки. С того гребаного дня, как мы ее встретили.

Даже если тогда мы были просто невинными лучшими друзьями.

Ретт тихо ушел, а Анджело сбросил туфли и забрался с другой стороны от Билли. Я подвинулся и лег так, чтобы она оказалась между нами двумя. Мы прижались к ней, обхватив ее руками, оберегая ее, как мы делали, когда были моложе.

— Белла, любимая. Все будет хорошо, — пробормотал Анджело, прежде чем заговорить по-итальянски, шепча слова утешения и любви. Слова, которые чертовски больно слышать, потому что прошло слишком много времени, и казалось, что мы возвращаемся в более счастливые дни.

Дни, которые прожгли мой мозг. Прожгли мою душу.

Я не двинулся с места, несмотря на желание снова убежать к чертовой матери, зная, что этот момент разрушит хрупкие барьеры, которые я воздвиг, чтобы обезопасить себя. Чтобы заставить себя никогда не чувствовать того, что я чувствовал в тот день девять лет назад.

Рыдания Билли усилились, но на ее щеки вернулся румянец, пока мы продолжали обнимать и укачивать ее. — Наша дочь. Наша маленькая девочка умерла, — плакала она.

Моя грудь болела, сжималась от боли и натиска. — Я знаю, детка, — прошептал я, крепче сжимая ее, пока мы трое не стали почти одним целым. — Я знаю. И мне разбивает сердце, что мы так и не успели с ней познакомиться. Подержать ее. Но я обещаю тебе: она была и остается любимой.

— Мы любили ее, и мы любим тебя, — пробормотал Анджело. — Нашуpiccolo.

Дрожь Билли немного утихла, ее всхлипы тоже стали тише, пока она окончательно не обмякла между нами, позволяя себе раствориться в наших объятиях. — Мы действительно любим тебя, — прошептал я ей на ухо. — Любовь никогда не была проблемой.

— Наша любовь помогла мне пройти через многое, — прошептала она в ответ, и гребаное облегчение, которое я почувствовал от того, что она вернулась к нам настолько, чтобы завести разговор, было огромным. — Но я не знаю, как пройти через это. Я, честно говоря, не знаю, смогу ли.

Она тоже любила Грейсона, и я жалел, что не свернул ему чертову шею. Я боялся, что Билли разобьет сердца участников моей группы; я никогда не думал, что все будет наоборот.

— Грейсон рос, как я, — сказал Анджело, его хватка нисколько не ослабла. — В плохой семье. Той, которая вынудила его попасть в ситуацию, в которой он, вероятно, не хотел оказаться. Я не оправдываю случившееся, но, возможно, тебе станет легче, если ты услышишь его версию случившегося. Он не знал тебя тогда, Белла. Конечно, это не оправдание, но он просто делал свою работу.

Ее сдавленный всхлип эхом разнесся по комнате, влага капала мне на плечо от слез, которые она непрерывно проливала. — Я знаю, ты прав, но все, что я чувствую, это боль и гнев. Я так и не пережила смерть Пенелопы. Вот почему мне сейчас нужна гребаная терапия. И это просто снова вызывает невыносимую боль, не говоря уже об одиночестве и предательстве, которые я чувствовала, когда оплакивала ее в одиночестве.

Теперь мой гнев был направлен на самого себя. — Мы не можем вернуться назад во времени, — сказал я хрипло, — но я чертовски уверен, что хотел бы это сделать. Прости меня, Билли. Мне чертовски жаль.

Она повернулась ко мне, и теперь тиски в моей груди сжались так сильно, что я не мог дышать, особенно когда она обхватила меня руками и прижалась крепче, уткнувшись головой мне в шею, как она делала, когда мы были моложе. Именно так я утешал ее, и с Ангелом за спиной это было похоже на открытие капсулы времени.

— Я скучаю по нам, — снова всхлипнула она. — Я скучаю по этому, и я скучаю по нашему ребенку. Знаете, было много ночей, когда я подумывала о том, чтобы покончить с собой, чтобы избежать боли и страданий.

Мысль о том, что Билли может не существовать в этом мире, была для меня слишком тяжелой — настолько, что я не мог даже допустить ее. Я бы этого просто не пережил, я знал это абсолютно точно.

— Я рада, что не сделала этого, — сонно прошептала она. — Я бы не хотела пропустить этот момент.

Ее рука шевельнулась, и я увидел, что она потянулась назад, чтобы взять руку Анджело, когда он переместился, чтобы обхватить ее сзади. — Мы будем беречь тебя, amina mia. Закрой глаза и постарайся отдохнуть. Воспоминания и эпизоды травм изматывают, но тебе не обязательно сталкиваться с ними в одиночку.

Она снова всхлипнула, но уже спокойнее. — Оберегайте меня, — прошептала она, а затем, не прошло и минуты, как ее дыхание выровнялось, и я понял, что она спит. Раньше я был гребаным экспертом по мельчайшим изменениям в ее дыхании, и, похоже, я этого не забыл.

Мы с Анджело не двигались, оставаясь в том, что на самом деле было комфортным молчанием. — Ты никогда раньше не называл ееamina mia, — тихо сказал я. — Ты всегда называлamore mio. Что это значит?

Его следующие слова были еще мягче, чем мои. — Я назвал ее тем, чем она владеет.

— Твоим сердцем? — Предположил я, совершенно уверенный, что это не так.

Анджело помедлил с ответом. — Оно, безусловно, тоже ее. Но больше, чем это… она мояla mia anima. Моя душа.

Разве это не было гребаной правдой. Сердце и душа. Жизнь и смерть.

Мы принадлежали Билли, и так было всегда.

БИЛЛИ

Остальную часть полета я проспала, свернувшись калачиком на большой кровати в самолете, зажатая между Анджело и Джейсом, которые крепко спали. Сон, наполненный травмами и мучениями, продлился недолго, потом я проснулась и просто лежала, слушая дыхание своих первых возлюбленных. В этот момент я почувствовала радость и умиротворение, пусть и ненадолго.

По правде говоря, я не помнила всего, что произошло до того, как я уснула. В памяти остались лишь обрывки разговоров и теплое чувствоуюта, смягчавшее едкую горечь предательства и обиды.

Дверь спальни с тихим звуком скользнула в сторону, и я подняла голову ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Грейсоном. Человек, который убил моих родителей, убил моего ребенка иничего не сказал, пока очаровывал меня, залезая в штаны.

— Убирайся, — приказала я ему холодным, тихим голосом. Я не хотела будить Джейса и Анджело, подозревая, что они нуждаются в отдыхе даже больше, чем я.

Грей только нахмурился, как будто был разочарован моим отношением. — Билли, нам нужно поговорить.

Я поджала губы. — Нет. Нам следовалопоговорить несколько месяцев назад. Эта лодка уплыла, затонула и уже распалась на части. Убирайся. Убирайся.

Его челюсть напряглась, но хладнокровия он не потерял. Грей никогда его не терял, не так ли? Всегда такой хладнокровный, спокойный и собранный. Всегда у него все под контролем.

— Что бы ты ни думала, что помнишь, Билли, я серьезно сомневаюсь, что это полная картина того, что произошло той ночью. Разве ты не хочешь услышать мою версию? — Он пытался воззвать к моему здравому смыслу, но я была далеко за пределами этого. К черту логику. К черту разум. Я доверяла своей интуиции, и она подсказывала мне, что мне это не почудилось.

— Все, что мне нужно от тебя услышать, — это ответ наодин вопрос, — прошипела я, мой взгляд был полон яда. — Ты был там в ту ночь?

Он не дрогнул. — Да.

Как нож, сделанный из чистого льда, вонзенный прямо в мою грудь. — Тогда это единственная частьтвоей версии, которая имеет значение. Убирайся отсюда, Грей. Притворись, что мы никогда не встречались, никогда не трахались, никогда не влю… — Я обрываю себя сдавленным рыданием. — Просто убирайся. Я даже не могу смотреть на твое лживое лицо убийцы.

Он задержал мой взгляд еще на мгновение, выражение его лица было совершенно непроницаемым. Затем он слегка кивнул и сглотнул. — Если это поможет тебе пережить все это, я уважаю твое желание. Пока что. Но когда ты будешь готова услышать остальную часть истории, я буду ждать.

Я усмехнулась. — Не задерживай дыхание, тебе придется долго ждать.

— Если это то, что нужно, пусть будет так. Я никуда не уйду. — Его взгляд стал пристальнее, как будто он действительно хотел, чтобы я ему поверила. Как будто я когда-нибудь смогу снова. — Я не буду навязывать тебе ответы, но просто знай, что во всей этой истории есть нечто большее, чем даже я осознавал до этой недели. Но что касается моей доли в твоей боли, Колючка, я буду вечно сожалеть.

Он вышел из маленькой спальни, снова закрыв за собой дверь, а я рухнула обратно на кровать, и по моему лицу текли беззвучные слезы. Ни Джейс, ни Анджело не пошевелились во время моего тихого спора с Грейсоном, и я не хотела будить их сейчас.

Что случилось, что они так неожиданно оказались вместе со мной? В моей туманной памяти всплыли полные слез заявления о сожалении и любви, но в голове у меня царил пульсирующий беспорядок. Возможно, мне нужен был срочный сеанс с доктором Кэндис. Я говорила с ней на неделе о продолжении наших сессий по Zoom, пока мы будем в туре, и она согласилась. Спасибо, черт возьми.

Как только мы доберемся до отеля в Дублине, я отправлю запрос ее секретарю.

Возможно, она могла бы помочь мне справиться с предательством Грейсона. Потому что какой бы обиженной, напуганной, злой и с разбитым сердцем я ни была, я не думала, что знаю все. Я была в шоке, с воспоминаниями о том, как задыхалась от дыма, и в ужасе. Я была достаточно умна — по крайней мере, где-то в своем подсознании — чтобы понимать, что моей "памяти" можно не доверять. Или, по крайней мере, не то, чем это казалось.

Вот почему я бросила Грейсону спасательный круг. Ты был там? Да. Он подтвердил, что был, так что... какое еще могло быть объяснение? Он уже признался, что в прошлом убивал людей ради своей семьи. Что, если моих родителей заказали?

Мой желудок сжался от беспокойства, и из меня вырвался стон, когда самолет слегка тряхнуло. Последнее, что мне было нужно, вдобавок к моим воспоминаниям и панической атаке, — это тошнота от полета.

Тихий стук в дверь заставил меня снова сесть, только на этот раз меня приветствовало милое личико Ви.

— Привет, тебе, — прошептала она, в ее глазах читалось сочувствие. Обычно я ненавидела, когда меня жалеют, но сейчас я чувствовала… скорее подтверждение. Подтверждение, что я не совсем преувеличиваю. — Мы скоро идем на посадку; нас попросили вернуться на места и пристегнуться.

Я взглянула на спящих принцев по обе стороны от меня, затем устало кивнула Ви. — Хорошо. Я их разбужу. Просто дай нам минутку?

Она понимающе улыбнулась и снова закрыла дверь. Последнее, что я хотела делать, это будить Анджело и Джейса, но я также не хотела, чтобы мы все погибли, если при посадке возникнет еще большая турбулентность. Так что... это было меньшее из двух зол.

Первым я разбудила Анджело, едва встряхнув его за руку, прежде чем он открыл глаза и сел одним плавным, хотя и растерянным движением. Затем его взгляд остановился на мне, и напряжение спало.

— Белла, — пробормотал он хриплым со сна голосом.

— Мы приземляемся, — быстро сказала я ему, не зацикливаясь на неловкости нашего мини-воссоединения. — Мы должны вернуться на свои места и пристегнуть ремни безопасности для безопасности и... все такое. — Ладно, болтовня была защитным механизмом.

Анджело озадаченно уставился на меня, затем перевел взгляд на Джейса, все еще спящего по другую сторону от меня. Мягкая улыбка тронула его губы, затем он застонал, пытаясь встать. Нога все еще определенно причиняла ему боль, и я сделала мысленную пометку спросить, как у него дела с реабилитацией. Трость хоть и исчезла, но это не означало, что он полностью исцелился.

— Джейс, — пробормотала я, тряся его за плечо. Он не пошевелился, поэтому я сделала это снова. Затем он просто протянул руку и обхватил меня за талию. Я взвизгнула от неожиданности, когда он притянул меня в свои объятия, прижимая к своему телу, как маленькую ложечку.

Это было так заманчиво — остаться прямо там, что я действительно обрадовалась этой идее. Но тогда, вероятно, кто-нибудь из экипажа авиакомпании потащил бы нас обратно на наши места, что испортило бы настроение.

— Мы идем на посадку, — сказала я ему, когда его рука крепко обняла меня за талию. — Нам нужно сесть на наши места, Джейс. Ты должен проснуться.

— Ммм, — пробормотал он, — хорошо. Через секунду.

Я тихо рассмеялась. — Нет, сейчас. Давай, Спящая Красавица, пора просыпаться.

Он не торопился, зевая и сильнее прижимаясь ко мне, прежде чем я собрала силу воли, чтобы оттолкнуть его. — Прекрасно, — простонал он. — Я уже встаю.

Так же неохотно я села и выбралась из кровати. — Эм… спасибо, наверное. За… — я неопределенно махнула рукой в сторону салона, где был Грейсон. — Я не совсем помню, что было после моего флэшбэка, но… я знаю, что вы меня прикрыли. Так что спасибо.

Джейс поднялся на ноги завидно плавным движением, затем пересек небольшое пространство и подошел к тому месту, где я неловко топталась у двери. — Билли, — пробормотал он, его руки погладили мои предплечья в успокаивающем жесте. — Прости. Я вел себя с тобой как придурок с тех пор, как Ретт затащил тебя в тот клуб в Сиене.

Я изобразила слабую улыбку. — Да. Так и есть.

Он обнял меня, позволив своим объятиям сказать то, что, я знала, он имел в виду: он хотел забыть прошлое и начать все сначала. Я тоже.

— Мы начинаем снижение в Дублин; пожалуйста, займите свои места, пристегните ремни безопасности и уберите столики. Давайте посадим эту птичку без новых инцидентов, — голос пилота звучал раздраженно, и я его не винила. Надеюсь, стюардесса, которая порезалась, в порядке.

Джейс выпустил меня из объятий, и мы молча вернулись в салон. Я намеренно избегала смотреть на Грейсона, но по спине у меня побежали мурашки от осознания его взгляда. Очень жаль. В тот момент, когда мы слезем с этой летающей консервной банки, я хирургическим путем вырежу его из своей жизни. Каким-то образом.

— У нас все хорошо? — Тихо спросил Ретт, когда я села рядом с ним. Его взгляд был испытующим, язык тела осторожным, как будто я была бомбой замедленного действия, готовой взорваться.

— Ага, — солгала я. У меня все было далеко от "хорошо", но ради прекращения очередной ссоры это был единственный ответ, который я могла дать. Я протянула руку, ища его, и он снова переплел наши пальцы. — Ты когда-нибудь мечтал взять отпуск от собственной головы? — вопрос вырвался сам, прежде чем я успела его остановить, но Ретт, как никто другой, понимал, о чем я.

Он вздохнул, откидываясь на спинку сиденья и укладывая мою голову себе на плечо. — Чаще, чем могу сосчитать, — признался он. — Но никогда, когда я с тобой, Торн.

Черт. Я снова плакала.

Ретт просто поцеловал меня в волосы и держал мою руку, позволяя мне тихо рыдать, пока самолет снижался и наконец с глухим ударом коснулся взлетной полосы в Дублине. Вечный защитник моего сердца.

БИЛЛИ

К моему облегчению, доктор Кэндис с готовностью согласилась назначить мне срочный сеанс по видеосвязи, когда совпало наше время. Она помогла мне немного отойти отубийственной ярости, и в конце разговора я уже была в состоянии чуть менее кровожадного, но все ещеубитого горем человека. Несмотря на то, что она всегда очень профессионально избегала личной оценки моих кризисов, у меня сложилось четкое впечатление, что она считает: мне лучше поговорить с Грейсоном, чем полностью опираться на размытые подавленные воспоминания о той глубоко травмирующей ночи.

Ладно, это было не просто впечатление — она фактически сказала это почти дословно, из-за чего я только проворчала, что быть взрослым человеком переоценено.

Но при этом меня утешало, что она подтвердила: я необязана его выслушивать. Мои чувства были абсолютно нормальны, и никто не должен заставлять меня разбираться с ним, пока я сама не буду готова. Эта мысль напомнила мне о том, каким терпеливым и спокойным был Грейсон, когда я сказала ему что "лодка для разговоров ушла и затонула". Если бы я имела дело с Джейсом, он бы ударил меня по голове, связал и заставил выслушать его, хотела я того или нет.

Грейсон не был таким вспыльчивым или неуверенным. В нем была какая-то уверенность, которая заставляла меня нервничать… потому что виновный человек не ведет себя так. Или ведет?

После сеанса я решила остаться в отеле и посмотреть фильмы в тот вечер, а не тусоваться с группой во время их репетиции на концертной площадке. Ви осталась со мной, и мы предельно ясно дали понять, что не выйдем из номера, не говоря уже об отеле. Охрана была усилена по сравнению с прошлым туром, и я прекрасно понимала, что это заслуга Бренды. Она не хотела рисковать нашей безопасностью, поскольку не могла полностью остановить тур, и я это оценила.

В ту ночь я не делила комнату с Реттом, как обычно, а делила ее с Ви. Мне нужно было пространство, чтобы подышать и поразмыслить, но ни Ви, ни мне особенно не нравилась идея остаться в полном одиночестве. Поэтому Ретт заказал нам номер с двумя двуспальными кроватями и доставил в номер попкорн, конфеты и газировку, пока они были на репетиции.

— Этот парень, настоящее сокровище, — прокомментировала Ви, прочитав маленькую записку, которая сопровождала наши закуски. — Наслаждайся фильмами, Торн. Ты знаешь, где я сплю, если понадобятся ночные обнимашки. Смайлик-подмигивание. — Она ухмыльнулась. — Это код для обозначения секса?

Я усмехнулась, пожимая плечами. — Кто знает, что там с Реттом. — Но в основном я шутила. Я знала, что он имел в виду. — Ретт также борется с ночными кошмарами, — сказала я ей более серьезным тоном. — Или, скорее, он вообще не может заснуть.

Губы Ви скривились в сочувствии. — Это отстой. Реакция на травму?

— Думаю, да, — согласилась я. — Он мало говорит о своем прошлом, но из того, что сказали ребята, я думаю, что он приучил себя никогда не спать глубоким сном, как будто постоянно ждал, что произойдет что-то ужасное.

Забравшись к ней на кровать, моя новая подруга грустно вздохнула. — Это ужасно. Он всегда казался таким покладистым, беспечным парнем. Как сексуальный, человечный золотистый ретривер.

Я слегка нахмурилась. Он никогда не казался мне таким. Я всегда видела боль в его глазах, тени за его спиной. Я узнала в нем родственную душу с нашей первой встречи, и в прошлом он шутил, что мы, должно быть, знали друг друга в другой жизни. Это действительно было похоже на то, но, скорее всего, просто наша общая сломленность настроила нас на одну волну.

— Хорошо, — сказала я, пытаясь разрядить обстановку. — Если Ретт — золотистый ретривер, с чем, кстати, я не согласна, то к каким животным это относит остальных?

Ви сделала вид, что обдумывает это, затем щелкнула пальцами. — Хорошо. Джейс — пантера или какой-то экзотический вид джунглевой кошки. Такой гладкий и симпатичный, но с когтями и зубами, которые разорвут тебя на части, если ты попытаешься надрать ему морду.

Мой смех удивил меня настолько, что я подавилась глотком содовой, который только что сделала. Это описание Джейса было шокирующе подходящим. — Хорошая шутка, — прохрипела я между приступами кашля. — А как же Анджело?

— Енот, — ответила она без колебаний.

Мои глаза округлились. — Серьезно?

Она убежденно кивнула. — У этого мужчины душа мусорной панды: чертовски милый, но дерзкий и подлый, и он расцарапает тебе лицо, если ты попытаешься отобрать у него дерьмо. Даже когда эти вещи изначально не принадлежали ему. — Она бросила на меня острый взгляд, и мои щеки вспыхнули.

Мои неопределенные отношения с Анджело были не тем, о чем я была готова говорить — и определенно не с его великолепной, добросердечной женой. Поэтому, пытаясь поддержать непринужденный разговор, я автоматически спросила следующее, что пришло в голову. — Грей?

Затем я съежилась. От одного произнесения его имени мне стало кисло.

— Кинг-Конг, — ответила Ви, не обращая внимания — или стратегически игнорируя — смену моего настроения. — Создан для насилия и разрушения, создан для убийства, но с золотым сердцем. Он сделал бы все, чтобы защитить свою Энн Дэрроу, даже если у него всего лишь навыки общения обезьяны-переростка.

Вау. Я опустила взгляд на покрывало. — Черт, — прошептала я. — Теперь я снова плачу. — Слезы потекли по моим щекам, несмотря на мои усилия сдержать их, и Ви бросилась через все пространство, чтобы обнять меня.

— Прости, Билли! Не плачь. Я пыталась пошутить. Я безнадежна в этом. — Говоря, она гладила меня по волосам, иэто вызвало улыбку на моем лице.

— Все в порядке, я в порядке; давай просто поговорим о чем угодно, кроме «Беллероуз» какое-то время. Ты вообще общалась с Джианой? — Я не забыла про ее девушку, которую отправили в подполье после того, как Ви чудом сбежала от своей семьи.

Она печально покачала головой, снова возвращаясь в свою постель. — Нет. Конечно, я хотела. Когда я увидела расписание гастролей, я подумала, может быть… Но сейчас она в безопасности, и я хочу, чтобы так и оставалось, по крайней мере, пока все не наладится с Риччи и моим отцом. Он просто так не оставит ее в покое, будет насиловать и мучить, чтобы причинить мне боль. Я не могу так рисковать.

Я с отвращением сморщила нос. — Неужели все мафиозные семьи такие...

— Жестокие? Жаждущие власти? Женоненавистники? — Она произнесла все слова, о которых я думала, и я кивнула. — Да. В значительной степени. Всеми ими управляют люди, которых воспитали в вере, чтоникто не превосходит их, никто даже не равен им. Власть — этовсе, а страх — лучшая мотивация. Есть ли лучший способ контролировать свою дочь-лесбиянку, чем угрожать изнасилованием?

Желчь обожгла мне горло. — Это отвратительно. Ты егоребенок.

Ви покачала головой. — Нет, я его неудача. У меня был старший брат, который был гордостью моего отца. Наследник мужского пола. Когда мне было всего четыре года, а Мэтти — двенадцать, его застрелила конкурирующая банда, пытавшаяся вмешаться в деловые сделки моего отца.

Я судорожно вздохнула, мое сердце разрывалось от жалости к миру, в котором выросла Ви.

— Несмотря на все усилия моего отца — а поверь мне, он старался, — в его роду больше не родилось мальчиков. Была только я. Так что его единственным выходом было устроить выгодный брак, который мог бы укрепить семью другим способом. — Ее улыбка была теплой и совсем не обиженной, как у меня. — Я определенно выиграла в брачную лотерею мафии с А.

Она была права. — Что ты будешь делать, когда все это закончится? Ты начнешь где-нибудь новую жизнь с Джианой?

Она наклонила голову, размышляя, затем слегка покачала головой. — Нет. Мафия у меня в крови. Мое будущее в Сиене, к лучшему или к худшему. Я просто должна подстраховаться с А и надеяться, что он сможет внести позитивные изменения.

Я этого не ожидала, но то, что это был не мой выбор, не означало, что она была неправа. Только то, что она была намного храбрее и сильнее, чем выглядела.

Мы сели смотреть фильмы и обе уснули, объевшись попкорном. Когда мы проснулись поздно на следующее утро, у меня за щекой был раздавленный попкорн, и я стонала о том, как мне больно, в то время как Ви смеялась надо мной.

Она не собиралась на концерт — слишком боялась, что головорезы Риччи увидят ее и доложат лидеру Альтиссимо, — но она помогла мне одеться и подготовиться к выходу. Часть меня просто хотела заползти обратно в постель и продолжить наши девчачьи разговоры, но я не могла пропустить этот концерт. Это было первое выступление Анджело в составе «Беллероуз», и предвкушение трепетало во мне с каждым вздохом.

Я не собиралась пропускать концерт, но и задерживаться там на дольше, чем необходимо, не хотела. Не тогда, когда мои разорванные воспоминания все еще кричали мне, что Грейсон убил моих родителей, пытался убить меня и в процессе убил моего ребенка. Поэтому я пропустила саундчек, и охрана доставила меня на место как раз в тот момент, когда они выбегали на сцену после выступления группы на разогреве.

Ретт заметил меня за кулисами, когда дошел до своей позиции, и немедленно подбежал ко мне.

— Э-э-э, разве ты не должен был начинать? — Пролепетала я, указывая туда, где Джейс брал микрофон, и спрашивая кричащую толпу: — Как дела, Дублин?

Ретт только ухмыльнулся и обхватил мое лицо ладонями, гитара свободно болталась у него за спиной на ремне. — Привет, детка, — сказал он хриплым голосом. — Я скучал по тебе.

То, как он поцеловал меня, почти заставило меня забыть, где мы находимся, и мое тело на мгновение растаяло рядом с ним. Затем резкий стук барабанов Грейсона вернул нас к реальности, и я подтолкнула Ретта. — Вперед, — приказала я со смехом. — Зажги, Зеп. Ты рок-звезда, помнишь?

Он зажал зубами пирсинг в губе, бросив на меня голодный взгляд, и обхватил свой член, чтобы поправить. — Продолжим позже, Торн!

— Определенно, — согласилась я, но он уже бежал обратно через сцену со своей гитарой в руке.

— А, вот и он. Ретт Сильвер, дамы и господа... — Джейс протянул вступление в микрофон, пока толпа улюлюкала. — Модно опоздал, но лучше поздно, чем никогда, братан.

Ретт лишь сверкнул зубастой улыбкой и показал Джейсу средний палец. Гребаные рок-звезды.

Джейс произнес вступительную речь об Анджело, во время которой крики достигли оглушительной высоты, затем он призвал к минуте молчания в знак уважения к Фло. Затем послышалось несколько рыданий, и моя грудь сжалась от горя. Она заслуживала лучшего, чем тот конец, который ей достался. Я все еще ясно, как день, видела перед глазами ее убийство, как легко нож скользнул по ее горлу. Кровь. Так много крови.

Обхватив себя руками, я села на ящик с оборудованием, чтобы послушать первую песню, которую начали исполнять «Беллероуз». Это была старая песня, которую я слышала, как они репетировали дома у Грейсона в начале недели, но звучала она совершенно неправильно.

— Что за черт? — спросил кто-то поблизости, и я, оглянувшись, увидела нового тур-менеджера Ханну, хмуро смотрящую на сцену. Она бросила на меня быстрый взгляд, затем вздохнула. — Черт возьми.

Я нахмурилась. — Что?

— Они все не синхронизированы. Грейсон начал быстрее, чем они обычно играют, а Анджело не успевает. Ретт и Джейс просто сбиты с толку, пытаются все сгладить. Они в гребаном беспорядке, и я не могу сказать, что я в шоке после того полета. — Ее острый взгляд говорил о том, что она возлагает на меня, по крайней мере частично, ответственность за сегодняшнее состояние «Беллероуз». Она не сердилась и не обвиняла, но факты есть факты.

Не зная, чем именно я могу помочь, я просто подтянула колени и попыталась наслаждаться музыкой. Но теперь, когда она указала на это, я не могла перестать слышать их ошибки.

После еще нескольких песен они, казалось, выровнялись и нашли общий ритм, и атмосфера по всему залу заметно поднялась. Но затем на "Сладком разрушении" они снова потеряли его. Грейсон был олицетворением разочарования, когда выбивал ударную, а Анджело, казалось, почти соревновался с Реттом за внимание. Это было достойно того, чтобы съежиться, и я была не единственной, кто заметил.

Джейс, очевидно, дошел до предела, потому что, когда песня закончилась, он объявил, что они делают небольшой перерыв. Это не было запланировано на съемочной площадке, но он просто вернул микрофон на место и ушел со сцены, оставив съемочную группу лихорадочно бегать вокруг, приглушая свет и вырубая звук.

Они ушли со сцены на противоположную сторону, так что я не могла слышать, что он кричал остальным членам группы. Однако, судя по его яростным жестам, у меня сложилось неплохое представление. Он посмотрел через сцену, встретился со мной взглядом, и что бы он ни говорил, все стихло.

Я пожала плечами и сделала сочувственный жест. Мол… Мне жаль, что твоя группа — дерьмовое шоу, но во всем виноват Грей, чувак. Тем не менее… Возьми себя в руки, Джейс! Это твоя группа; надери кому-нибудь задницу и настрой всех на одну волну!

Он напряженно смотрел мне в глаза, затем улыбнулся и кивнул. — Спасибо, — одними губами произнес он, и меня охватило замешательство. Спасибо зачто? Джейс уже повернулся к группе и отдавал приказы, в его движениях чувствовалось возбуждение. Онивсе посмотрели в мою сторону, и струйка беспокойства пробежала у меня по спине. Что, черт возьми, только что произошло?

— Джейс! — Позвала я, когда они все вернулись на сцену. У меня было плохое предчувствие.

Он одарил меня улыбкой. — Я разберусь, Роза, — крикнул он в ответ. Затем он подал сигнал команде снова включить свет, и Грейсон начал выстукивать ритм, который я не узнала. Это была новая песня? Может быть, что-то, над чем они с Реттом работали, пока я была в больнице?

Затем, когда Ретт присоединился, узнавание захлестнуло меня подобно приливной волне. У меня отвисла челюсть, и неверие высосало весь воздух из моих легких.

— Это что-то новенькое, — прокомментировала Ханна, нахмурившись в замешательстве. — Мне это нравится, но Бренда никогда не упоминала, что они представят новый трек с альбома.

Я запустила пальцы в волосы, в ярости сжимая пряди. — Этоне их! — Я запротестовала с ужасом в голосе. — Это не их гребаная песня! — Она была моя. Та, которую я начала в нашем трейлере в лесу. Та, за которую яспециально сказала Джейсу, что он ее не получит.

Этотублюдок!

Я собиралась убить его. Джейс Адамс, мертв. Убит руками Билли.

АНДЖЕЛО

Джейсу повезло, что у меня был музыкальный слух. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы найти свое место в егослучайной новой песне, которую я, блядь, никогда не слышал. В кои-то веки сегодня вечером я был благодарен судьбе за то, что не был соло-гитаристом. Это было бы катастрофой. Гораздо большей катастрофой, чем некоторые из наших песен, которые уже сыграны.

Но, несмотря на несколько неудач, которые мы пережили сегодня вечером, это также была одна из лучших ночей в моей жизни. Интенсивность выхода на сцену перед тысячами кричащих людей — людей, которые выкрикивалимое имя, поскольку, очевидно, слух о моем участии уже распространился через какой-то блог-сайт — была больше, чем я когда-либо представлял.

Я провел много времени, представляя, как сложилась бы моя жизнь, если бы я просто следовал за Джейсом и своими мечтами. Мои видения были во многом похожи на это, с музыкой, концертами, кричащими фанатами... и Билли, ждущей нас за кулисами.

РольБилли всегда была самым горько-сладким воспоминанием и мечтой. Билли, Джейс и я... Мы были троицей, вместе мы были сильнее, и это так сильно ударило мне в голову, что мы потеряли годы, не осознавая настоящей правды об этом. Порознь каждый из нас прожил половину жизни, и это никогда не было так очевидно, как сейчас. Теперь, когда мы снова были вместе.

Когда мы закончили песню, стало ясно, что Джейс только что представил совершенно новый хит. Толпа сошла с ума, крича, чтобы мы сыграли это снова, даже умоляя, когда все они чуть ли не падали на колени по всему стадиону. По моей коже пробежало жужжание, волоски на руках встали дыбом от чистого электричества этого момента.

— Спасибо тебе, Дублин, — крикнул Джейс в свой микрофон, как всегда, шоумен. — Это наш новый сингл "Отчаянно пытаясь спасти", и он станет первым релизом с нашего следующего альбома. Если хотите услышать его еще раз — вы знаете, где его найти!

Крики были оглушительными, и мои пальцы задвигали по струнам, добавляя музыки к радостным возгласам. Остальные присоединились ко мне мгновением позже, у каждого участника группы был свой индивидуальный подход, и, черт возьми... мы действительно создавали прекрасную музыку вместе, когда не вцеплялись друг другу в глотки. Даже Грейсон выглядел более расслабленным, ослабив мертвую хватку, которой он всю ночь сжимал свои палочки.

Ретт выбрал направление и плавно перевел нас в еще один хит «Беллероуз» — один из их старых треков, но определенно любимый публикой, — и на этот раз никто из нас не пропустил ни одного гребаного такта. Мы нашли свой ритм, и теперь казалось, что мы играли вместе всю нашу жизнь.

Джейс поймал мой взгляд, и клянусь, блядь, голос этого большого ублюдка стал еще мягче, пока он боролся за самообладание. Он был взволнован. Я, черт возьми, тоже.

Это было воплощением мечты, которую мы строили мальчиками, ставшие теперь мужчинами.

Когда концерт закончился, гул в моих венах не был похож ни на что, что я когда-либо чувствовал раньше. Когда мы унеслись со сцены после выхода на бис, а крики толпы продолжались, как будто им не было видно конца, я был первым, кто добрался до Беллы. Передав свою бас-гитару технику, я за считанные секунды поднял ее на руки, обхватил ее руками и издал радостный возглас. — Черт возьми, — вырвалось у меня. — Охренеть, блядь.

Когда я развернул ее, боли в колене не было из-за адреналина, бьющего через меня. Билли тихо рассмеялась и хлопнула меня по плечу. — Прекрати, Ангел! Меня стошнит, если ты будешь продолжать в том же духе. Не говоря уже о том, что ты все еще ранен.

Я замедлился, хотя мой пульс бешено колотился внутри меня, и я отстранился, чтобы увидеть ее прекрасное лицо. Красивое, усталое и наполненное всей печалью в мире. — Ты был великолепен, — сказала она, прежде чем я успел спросить ее, все ли с ней в порядке, хотя это был глупый вопрос. — Я всю жизнь ждала, чтобы увидеть вас обоих вот так на сцене, и, честно говоря, это было больше, чем я когда-либо мечтала.

— Для меня тоже, Белла, — сказал я ей, усиливая хватку, чтобы я мог прижать ее к себе, но при этом вытереть единственную слезинку, скатившуюся из уголка ее глаза. Наклонившись, я прижался губами к ее щеке и прошептал: — Ты хочешь, чтобы я убил его? Я знаю людей.

У нее вырвался всхлипывающий смешок. — Ты идиот. Ты и есть эти "люди".

От моего внимания не ускользнуло, что она не совсем отклонила мое предложение относительно смерти Грейсона, но я знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что, несмотря на ее гнев на него, она любила этого опасного засранца, и это разрушило бы часть ее, если бы он ушел из этого мира. Из-за этого и из моего собственного уважения к нему я не собирался вмешиваться. По крайней мере, пока.

Билли заерзала у меня на руках, и я неохотно отпустил ее. С тех пор как я очнулся в больнице, я словно утратил способность держать дистанцию между нами, а время в самолете только усугубило это. Казалось, она снова моя… и, черт возьми, отпускать ее — особенно когда она тут же прыгнула в объятия Ретта — это разрывало меня изнутри.

Чья-то рука опустилась мне на плечо. — Все в порядке, брат. Мне знакомо это чувство. — Улыбка Джейса стала шире. — И хотя мне нравится видеть, как ты страдаешь, я тоже страдаю, так что я не собираюсь давить на больное.

— Сегодня вечером тебе придется надрать задницу одному из них, — прорычал я, чувствуя, как внутри меня закипает гнев.

— Черт возьми, неужели я этого не знаю, — простонал Джейс, прежде чем покачать головой и перестать смотреть в сторону Билли. — Хотя, если честно. Спасибо за сегодняшний вечер. Я никогда не позволял себе думать о том, что мы будем вместе на сцене, потому что у меня уже было слишком много разбитых мечтаний. Но, черт возьми... это было лучше, чем я ожидал.

Его слова вернули мне возбуждение, и, проведя рукой по лицу, я попытался взять себя в руки. — Это было все. Мой отец, вероятно, попытается убить меня за это, но я бы снова поступил точно так же, невзирая на последствия.

— Мы что-нибудь придумаем относительно Джованни, — сказал Джейс с кислым выражением лица. Ему никогда не нравился мой отец, и это чувство было взаимным. Но Джейс больше не был придурковатым ребенком. Он был богат и знаменит, и у него также было много ресурсов. Это был неравный бой, но со мной на его стороне шансы были намного выше, чем у нас когда-либо были.

Есть над чем подумать, когда мы закончим этот тур.

Празднование за кулисами набирало обороты, пока не стало почти оглушительным. Билли была в самом центре всего этого, некоторые темные тучи в ее глазах рассеялись по мере того, как она становилась все более возбужденной, чему отчасти способствовало то, что Грейсон отошел и исчез вскоре после ухода со сцены.

— Вечеринка сегодня вечером! — Закричал Джейс, держа в руке бутылку шампанского, когда он откупорил крышку, выплескивая жидкость. — VIP-зал уже готов в клубе «Ловин». Лимузины отъезжают от отеля через два часа.

Он отхлебнул из бутылки, прежде чем передать ее мне, и, несмотря на мое абсолютное гребаное отвращение к этому волшебному напитку, я сделал глоток. Сегодня я был рок-звездой, а эти ублюдки вели себя шумно и развязно.

Впервые в жизни я собирался стать прежним.

Когда мы покидали площадку, фанаты выстроились вдоль дороги, а когда наши внедорожники умчались прочь, люди кричали и пытались перепрыгнуть через барьер. — Срань господня, — сказал я, качая головой. Джейс, Билли и Ретт были в одной машине, и они просто рассмеялись. — Это всегда так?

Джейс откинул голову назад, на его лице появилась широкая улыбка, когда он сделал еще глоток из бутылки. — Каждый гребаный раз. Это как выстрел в мое сердце и мой гребаный член.

Билли фыркнула. — Ну, это объясняет тот первый вечер, когда я вернулась в номер твоей группы. У этой цыпочки был вокал, который заставил тебя побегать за своими деньгами. — Она тихо рассмеялась, прежде чем ее голос стал более хриплым. — Джейс, о Джейс. Трахни меня, трахни меня, гребаная рок-звезда.

Ретт рассмеялся так громко, что заглушил окончание слов Билли, а Джейс просто покачал головой. — Что я могу сказать, фанаткам нравятся члены. Член Джейса, если быть более точным.

— Тот факт, что ты говоришь о себе в третьем лице, — сухо добавил я, — говорит мне о том, что ты слишком долго был знаменитым. Кто-то должен выбить из тебя это дерьмо.

— Ты можешь, блядь, попытаться, придурок, — выпалил он в ответ, и вместо того, чтобы захотеть избить его, я сопротивлялся желанию обнять его. Возвращение моего лучшего друга, даже если его эго было размером со стадион, на котором мы только что играли, разбередило мои эмоции.

Затем Джейс допил бутылку, бросив ее на пол, прежде чем открыть небольшую панель в середине машины. Оттуда он достал графин и четыре хрустальных бокала. — Сегодня вечером нам нужно выпить, — сказал он, плеснув в каждый по порции виски. — Мы долго готовились к этому, и мы действительно разнесли их к черту.

— Я тебя сама сейчас разнесу, — коротко сказала Билли, хватая свой стакан. — Ты использовал мою гребаную песню без моего разрешения. Я прямо сказала тебе, что ты ее не получишь.

Джейс повернулся на своем сиденье, чтобы встретить ее пристальный взгляд. — Что? У нас был этот момент. Ты полностью дала мне разрешение.

Билли закашлялась, сделав первый глоток дорогого виски. Я уже пробовал его — мягкий, так что ее реакция была явно не из-за алкоголя, а из-за слов Джейса. — В какой момент? В тот, где ты посмотрел на меня, и я выразила свое сочувствие и сказала тебе разобраться со своей гребаной группой.

— Вот именно, — воскликнул Джейс. — Разобраться с этим. И я это сделал, так что спасибо за твою помощь. Поздравляю, ты написала еще один хит.

— Ты получишь полные авторские права на песню, — добавил Ретт, наклоняясь вперед, чтобы взять свой бокал. — Потому что наша девочка чертовски талантливый композитор.

Гнев Билли отчасти угас, когда она улыбнулась в его сторону. — Мне правда нравится эта сторона музыки. Я не могу представить, каково это — выходить на сцену, как вы. Я бы, наверное, умерла от страха.

Ретт поднял свой бокал, и мы все последовали его примеру, чокнувшись. — Не-а, это, блядь, лучшая часть. Как полет без наркотиков. Это ни с чем не сравнимое чувство. — Он помолчал секунду, прежде чем подмигнуть Билли. — Разве что, может быть, быть внутри...

Джейс зарычал и ударил своего товарища по группе, его виски расплескалось по машине, но, казалось, никому не было дела до их драки. Билли только покачала головой и отодвинулась в сторону, чтобы дать им возможность насладиться моментом. Мы оба пригубили виски, и я почувствовал облегчение, что больше нет никакого шампанского. По крайней мере, на данный момент.

— Тут не заскучаешь, — прокомментировал я, и улыбка Билли была полна воспоминаний и веселья.

— Ты понятия не имеешь. Ни малейшего долбаного понятия.

Я не имел, но часть меня надеялась, что хоть ненадолго, но пойму, каково это.

Когда мы вернулись, машины нашей охраны выстроились вокруг нас, буквально зажав нас в кольцо, пока мы выходили в закрытый подземный паркинг отеля. Здесь, внизу, фанатов не было, но они все равно не рисковали.

Я уже заранее осмотрел это место — с моей точки зрения все выглядело чисто, хотя это не означало, что мой пистолет не был наготове. Я не доверял никому в вопросах безопасности — ни своей, ни тех, кого я любил. И если я хоть немного знал его, Грейсон уже тоже успел сам прочесать эту парковку.

Мы были в безопасности, как никогда.

— Встретимся здесь через час, — сказал всем Джейс, когда мы добрались до общего жилого пространства его апартаментов. — В клубе «Ловин» все забронировано для нас.

Ретт подхватил Билли на руки и потащил в свою комнату, крича на ходу: — Не ждите нас!

Джейс крикнул ему вслед. — Я вытащу тебя оттуда за твои гребаные яйца, братан. Не опаздывай.

— Всегда пытаешься схватить меня за яйца, — рассмеялся Ретт, захлопывая свою дверь.

Что-то бормоча себе под нос, Джейс побрел в свою комнату, а я отправился на поиски Ви. Обеспечение ее безопасности было моей обязанностью.

Охрана расступилась, когда я подошел к ее двери, и я вошел без стука. Ви растянулась на кровати, и она вскочила, как только я вошел в комнату и закрыл за собой дверь. — А! — закричала она, бросаясь ко мне. Я с легкостью поймал ее, принимая ее объятия и опуская обратно на пол. — Билли общалась со мной по видеочату во время исполнения тобой некоторых песен, и это было невероятно. Я так чертовски горжусь тобой.

Черт, я начинал понимать, что Ретт имел в виду, говоря о полетах без наркотиков.

— Спасибо, Ви. Это было потрясающе. Я не собираюсь лгать, я никогда не испытывал такого кайфа, работая на своего отца.

Ви подвела меня к кровати, потянув вниз, чтобы я сел рядом с ней. — Я много думала об этом сегодня вечером, — тихо сказала она. — О том, каким счастливым ты казался последние несколько недель. Твое место здесь, Анджело. Это та жизнь, которой ты должен был жить всегда. — Она сделала короткую паузу, прежде чем взглянуть на меня из-под длинных ресниц. — С Джейсом и Билли.

Я даже не мог с ней поспорить. — Да, но иногда это все, что мы получаем, мечты о том, что должно было быть, в противовес реальности, в которой мы должны жить.

Ви покачала головой, на ее лице появилось хорошо знакомое мне упрямое выражение. — Я отказываюсь это принимать. Лично я люблю мир мафии. И думаю, что я бы чертовски хорошо справлялась с управлением семьей, ведь у меня гораздо больше мозгов, чем у тех, кто сейчас стоит во главе. У тебя, с другой стороны, кишка тонка для этого. Ты делаешь то, что должно быть сделано, но это не наполняет твою кровь страстью. Это твоя страсть, прямо здесь, с «Беллероуз». Я придумаю, как мы можем получить и то, и другое. Я придумаю это, А.

Прижимая ее к себе, я глубоко вздохнул. — Может, и правда есть способ. Если мы будем достаточно умны в том, как заставим людей действовать и как раскроем секреты, мы сможем перестроить верхний уровень наших семей — перестроить его в нашу пользу.

Ви хлопнула в ладоши, прежде чем наклонилась и поцеловала меня в щеку. — Именно так я и думаю. Сейчас у нас есть небольшая отсрочка, мы прячемся в Европе. Они будут думать, что победили, но я предлагаю использовать это время, чтобы составить собственные планы.

Моя жена не была высокомерной, когда сказала, что у нее достаточно навыков, чтобы стать главой нашей семьи. Не то чтобы оникогда-нибудь позволили женщине взять на себя эту роль, но я не знал никого, кто подходил бы больше. Под красотой и добротой, которые могла демонстрировать Валентина, скрывалась холодная расчетливая и умная женщина. Она не боялась запачкать руки и могла переиграть меня в любой день недели. Эти старые ублюдки, контролирующие наши жизни, понятия не имели, что они натворили, пытаясь убить ее и оборвав последние нити ее верности.

Вообще не имели.

БИЛЛИ

Эта ночь была похожа на воплощение мечты. Мечты, которой миллион лет, с того времени, когда я была так уверена, что мое будущее было с Джейсом и Анджело во всех смыслах. Как их лучшая подруга, возлюбленная, жена… навечно.

Конечно, вечность оказалась намного короче, чем я когда-либо ожидала, но сегодня вечером мне почти казалось, что ни одного из этих лет разлуки не было. Если бы не это дерьмо с Грейсоном — который, блядь, исчез после концерта, и, несмотря на мой гнев, я все еще ненавидела не знать, где он, — то сегодня вечером я была бы самой счастливой сучкой в Дублине.

— Ты готова, детка? — Ретт позвал меня через дверь, и я нанесла последний слой алого на губы и еще раз окинула взглядом свое отражение. Сегодня вечером я выбрала короткое и облегающее, подчеркивающее каждый изгиб, красное платье. Как на Рождество — красное, такое яркое, что меня невозможно было бы не заметить в толпе. В Дублине было холодно, поэтому я добавила черные ботфорты до колена и длинное черное пальто, которое собиралась снять, когда мы доберемся до клуба.

Мои волосы были завиты и небрежно спадали по спине, а макияж я сделала гораздо более ярким, чем обычно — от темных теней до ярко-красных губ, совпадающих с платьем. Я была одета "на разрыв", и теперь уже достаточно разбиралась в терапии, чтобы понимать: у меня есть несколько причин для того, чтобы надеть всю эту дополнительную броню сегодня вечером. Причин, которые я не собиралась разбирать, потому что мне действительно хотелось оторваться и хорошо провести время.

— Готова, — объявила я, открывая дверь. Я оставила кучу косметики и средств для волос рядом с раковиной, зная, что Ретту будет все равно, потому что у него было почти столько же средств, сколько у меня. В основном для его ирокеза.

Когда дверь полностью распахнулась, и он оказался в проеме, и я чуть не рассмеялась над тем, как комично он замер с открытым ртом. — Господи, — выдохнул он. — Билли. Ты пытаешься меня убить?

Из моей груди вырвался искренний смех, и было странно чувствовать себя счастливой после стольких дней печали. Это напомнило мне, что иногда можно отодвинуть грусть в сторону и наслаждаться этими моментами. Жизнь слишком коротка, чтобы этого не делать.

— Ты и сам выглядишь довольно аппетитно, — промурлыкала я, разглядывая его ботинки, темные рваные джинсы и черную футболку мерча «Беллероуз», достаточно обтягивающую, чтобы подчеркнуть его мускулы. Подойдя ближе, я цокала каблуками по плитке, но звук стих, как только я ступила на ковер. Ретт все еще был заметно выше меня, поэтому он наклонился и прижался губами к моим. Когда он отстранился, оставив меня немного запыхавшейся, я была счастлива увидеть, что моя помада действительно не размазывается.

— Все готовы выходить? — Спросила я.

Ретту потребовалась секунда, чтобы ответить, его взгляд скользил по моему обтягивающему платью, прежде чем он громко выдохнул и провел рукой по своему бирюзовому ирокезу, слегка его растрепав. — Они готовы, — наконец сказал он, — но я начинаю думать, что вечеринка прямо здесь звучит намного привлекательнее.

Черт, этот парень действительно хорош для женского самолюбия.

— Для этого еще будет достаточно времени, — напомнила я ему, снова прижимаясь ближе. — Сегодня вечером я хочу выпить, потанцевать и забыть о последних нескольких днях. — И годах.

— Как скажешь, детка, — сказал он, обнимая меня одной рукой так, что почти нес к двери. — Танцы — это почти то же самое, что трахаться. Я собираюсь насладиться и тем, и другим.

Черт, я тоже.

Когда мы вышли в главный зал, я была удивлена, увидев, что Ви стоит там одна. Ну, настолько одна, насколько это возможно с дюжиной или больше охранников, стоящих вдоль коридора.

Она была одета в черное платье длиной до колен, такое же обтягивающее, как мое, но без привлекающего внимание цвета. Ее волосы были идеально завиты, макияж тоже был густым, и, обнимая ее, я сказала: — Ты выглядишь чертовски великолепно, но разве ты не боишься, что тебя увидят на улице?

Она с силой обняла меня в ответ. — Недавно я решила, что жизнь слишком коротка, чтобы прятаться, — быстро сказала она, прежде чем откинулась назад и оглядела мой наряд. — Ты выглядишь сногсшибательно! Этим парням придется несладко, чтобы уберечь тебя сегодня вечером.

Джейс, который вышел из своей комнаты как раз вовремя, чтобы услышать это, хрипло рассмеялся. — Задача, которой мы занимались с тех пор, как Билли исполнилось четырнадцать и у нее выросли сиськи.

Мудак. — Если я правильно помню, единственными, кого интересовали мои сиськи, были ты и Ангел.

— Это то, что мы хотели, чтобы ты подумала, — пробормотал он, подходя ближе ко мне. Ви отошла с его пути, и передо мной остался только Джейс. Ретт стоял в нескольких шагах в стороне, давая нам этот момент.

Моя голова закружилась от присутствия Джейса, как обычно, и я попыталась заставить себя отвести взгляд от того, насколько он был восхитителен. Попыталась и потерпела неудачу. Как и Ретт, он был одет во все черное, вплоть до ботинок, из-за которых казался еще выше, чем обычно. На нем были темные потертые джинсы и приталенная черная рубашка с длинными рукавами, которые он закатал на обоих предплечьях, так что мы все могли любоваться его идеально подтянутой и загорелой кожей. Это, а также взъерошенные светлые волосы создавали контраст с полностью черным ансамблем.

Ублюдок использовал свою сексуальную привлекательность как оружие.

И вращаться внутри его орбиты больно и одновременно прекрасно.

Когда он наклонился и поцеловал меня в щеку, я, блядь, затаила дыхание, как подросток. — К этому нужно немного привыкнуть, — выдохнула я, когда он отстранился, оставив покалывание на моем лице в том месте, где он прикоснулся.

— У нас есть время, — напомнил он мне, и наши взгляды задержались на долгое мгновение, когда между нами пронеслись эмоции, накопленные за всю жизнь. Что бы ни случилось в самолете после моего нервного срыва, это полностью изменило отношение Джейса ко мне... к нам…. Это былмой Джейс.

Однако я боялась погрузиться в это, потому что я бы не пережила падения из этого. Только не снова.

Когда напряжение стало таким сильным, что у меня подогнулись колени, он наконец отступил, давая мне пространство, и повернулся, чтобы собрать остальных. — Пошлите, нам пора выдвигаться. Грейсон встретит нас там.

Ретт вернулся на свое место справа от меня, а Анджело вышел из комнаты Ви, свежевыбритый, в белой рубашке на пуговицах и черных слаксах поверх блестящих классических туфель. Можно вытащить человека из мафии, но, очевидно, не наоборот. Впрочем, как и у Джейса, у него рубашка была закатана до предплечий, и если у меня потекла слюна, то виноваты в этом были сексуальные мужчины в этой комнате.

Анджело сегодня вечером не был похож на рок-звезду; он выглядел как сексуальный, опасный бизнесмен, и мне это тоже понравилось. — Белла, — поприветствовал он меня, — ты сногсшибательна. Красный всегда был твоим цветом. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, выбрав противоположную сторону той, которую целовал Джейс, оставив меня с горящим клеймом по обе стороны лица. Сегодняшняя ночь должна была либо стать одной из лучших в моей жизни, либо полностью уничтожить меня.

Инстинкт подсказывал мне, что середины не будет.

Когда мы направлялись к нашему транспорту, нас окружала охрана, и я поймала себя на том, что думаю о Грейсоне. Джейс сказал, что он встретит нас в клубе сегодня вечером, и я не была уверена, что я чувствовала по этому поводу. С одной стороны, я хотела знать, где он и что с ним все в порядке; с другой стороны, я хотела насладиться этой ночью, а его присутствие сделало бы это чертовски трудным.

Ретт потянулся и взял меня за руку, и я ответила ему пожатием. — Моя миссия на сегодняшний вечер, Торн, — тихо начал он, когда мы подошли к дверям их частного лифта, — отключить твой мозг. Это единственное, что мне в тебе нравится, — то, как работает твой разум, но иногда это мешает тебе просто наслаждаться моментом. Прошлое и боль подождут до завтра; Я обещаю тебе, так и будет. Сегодня вечером у нас праздник.

Он был прав, и я была полна решимости выложиться по полной. — Пока ты со мной, — сказала я, сияя от счастья, потому что он только что сделал меня чертовски счастливой, — у меня будет лучшая ночь.

Он издал низкий стон, наклоняясь еще раз, чтобы поцеловать меня до чертиков. От холодного прикосновения его пирсинга и горячего прикосновения его языка у меня подкосились ноги к тому времени, как мы вошли в лифт.

Ви медленно улыбнулась мне, когда я снова смогла сосредоточиться, и я также заметила, что привлекла внимание не только Ретта. Ангел и Джейс тоже наблюдали за мной, и внезапно эта маленькая кабина показалась мне еще меньше.

Слава богу, что охранники пялились на дверь и не были свидетелями всего этого тестостерона, витающего здесь сзади. Ви придвинулась ближе, обняла меня и слегка подтолкнула Ретта в сторону. Она повернулась и прошептала: — Я знаю, что я лесбиянка, но это напряжение творит со мной вещи, которые я не могу объяснить. Это как… я завидую тебе из-за всего этого внимания и в то же время мне любопытно, как ты справляешься сразу с четырьмя.

— Тремя, — выпалила я в ответ. Я понятия не имела, как я смогу когда-нибудь снова оказаться в такой ситуации с Греем. Потом я съежилась от того, как легко я только что заявила права на Анджело.

Ви усмехнулась. — Как скажешь, красотка. Как скажешь. Не зря их называют «Беллероуз». Они принадлежат тебе.

Они принадлежат тебе.

Черт, эти слова собирались жить в моей голове очень долго.

Поездка в клуб «Ловин» прошла довольно гладко, все сосредоточились на музыке, алкоголе и маленьком косячке, который Ретт откуда-то достал и раздавал по всему лимузину. К тому времени, как мы вышли, направляясь к частному боковому входу в окружении примерно дюжины охранников, я чувствовала себя расслабленной и возбужденной одновременно.

Мои тревоги были надежно запрятаны на задворки моего сознания, и целью этой ночи было удержать их там.

Когда мы вошли, клуб был переполнен. Охрана и персонал провели нас на отдельный балкон, который они зарезервировали для «Беллероуз». Многие их помощников уже были там, но я не видела никаких признаков Ханны. Я не была уверена, понравится ли эта сцена временному тур-менеджеру или нет. Хотя с ее стороны было храбро не присутствовать здесь, чтобы присматривать за группой.

Возможно, Бренда предупредила ее, что «Беллероуз» не будут легкомысленно относиться к вмешательству в их личную жизнь и что ей следует больше сосредоточиться на том, чтобы график гастролей проходил гладко.

Наш столик оказался прямо у края балкона, с которого открывался вид на переполненный главный танцпол. В темноте вспыхивали огни, а ритм был тяжелым и зажигательным. Мое тело двигалось в такт, и я была не единственной, Ретт и Джейс уже нашли ритм.

Огромный поднос с напитками ждал нас в центре стола, который был сделан в виде гигантского ведерка для льда, и я протянула руку и взяла предварительно смешанную водку, с радостью увидев, что она все еще плотно закупорена. Последнее, о чем я хотела беспокоиться, — это о каких-то чересчур рьяных фанатках, пытающихся накачать нас наркотиками, чтобы добиться своего с моими парнями.

Парнями из «Беллероуз».

Еще одна фраза, которая засела у меня в голове, благодаря этому гребаному блогу.

Ретт устроился по одну сторону от меня, Ви — по другую, и когда Джейс и Анджело заняли места напротив того места, где я была, я сделала большой глоток из стеклянной бутылки в моих руках. Водка сразу согрела меня, а дополнительный сахар в этом виде предварительно смешанного напитка так быстро разлился по моей крови, что мне показалось, что кайф наступил мгновенно.

Первый напиток прошел так легко, и я была очень довольна, развалившись рядом с Реттом, пока тихо трахала глазами Джейса и Анджело, которые были увлечены разговором о чем-то. Было нереально снова видеть их бок о бок, таких разных внешне и в то же время одинаковых во многих отношениях, от их роста до широких плеч и этого дьявольского гребаного блеска в их глазах, когда они прикасались ко мне.

Я больше не знала правды о своих родителях — та ссора из моих воспоминаний была полна стольких упущенных деталей, — но я должна быть им благодарна за то, что они выбрали именно тот дом для переезда. Тот дом — и его соседи — определили всю мою судьбу, и хотя что-то из этого было душераздирающе разрушительным, другие его части были совершенством.

— Хочешь потанцевать? — Внезапно сказала Ви, беря меня под руку и поднимая, прежде чем я смогла ответить. — Это моя любимая песня.

В VIP-зоне был танцпол поменьше, который уже был заполнен довольно большим количеством людей, некоторых я узнала, а других нет. Ви потащила меня, и когда мы подошли ближе, я заметила гигантскую тень, прислонившуюся к одной из колонн у входа.

Грейсон.

Выражение его лица было бесстрастным, когда он смотрел, как я прохожу мимо, и тот проблеск счастья, который вызвал алкоголь, исчез, когда смутные воспоминания о пожаре вторглись в мой разум.

С усилием оторвав взгляд, я сделала несколько глубоких вдохов и последовала за Ви, уже не думая о танцах.

— Не показывай ему, что он на тебя влияет, — твердо сказала она, притягивая меня к себе и двигая своим телом в такт ритму. — Забудь о Грейсоне на ночь и прочувствуй эту гребаную песню.

Она подняла руки вверх, и я попыталась расслабить напряженные плечи. У меня все еще был в руках второй коктейль, который я прихватила со стола, поэтому я выпила его залпом наполовину, чтобы снова взбодриться, и, в конце концов, я снова смогла расслабиться.

— Черт возьми, да, — завопила Ви, подняв руки вверх, закрыв глаза и двигая бедрами из стороны в сторону. — Не могу поверить, что я чуть не умерла и пропустила это.

Я тоже не могла в это поверить.

Последовав ее примеру, я закрыла глаза и попивала водку, пока бутылка не опустела и я, наконец, не почувствовал ритм. Сильные руки легли на мои бедра, и я развернулась, обнаружив там Анджело, вышедшего танцевать со своей женой и мной.

Да, это было так же чертовски странно, как и звучало.

Только он даже не взглянул на Ви, его темный манящий взгляд был полностью направлен на меня.

Прежде чем я поняла, что, черт возьми, делаю, я шагнула вперед и бросилась в его объятия.

Точно так же, как я сделала у Грейсона дома, когда Анджело впервые вернулся из больницы, я обняла его каждой частичкой себя, и его стон, когда он поднял меня с пола, вызвал жар в моем сердце.

Горячее, чем может дать любой алкоголь.

— Белла, — пророкотал он, его губы коснулись моих.

Наш последний поцелуй был в гневе, но этот был наполнен таким количеством эмоций.

Боль, надежда, вожделение и... любовь.

Как и в случае с Джейсом, мы могли быть порознь, но любовь никуда не делась.

Это была любовь на всю жизнь, и у меня были чертовски большие проблемы со всеми этими мужчинами.

Как можно выжить без своего сердца?

Теперь мне было что терять.

БИЛЛИ

Мой поцелуй с Анджело длился всего несколько жарких, украденных мгновений, но этого было достаточно, чтобы потрясти меня до глубины души. Когда песня сменилась, мы естественным образом отдалились друг от друга, наши тела двигались в такт, и вскоре я уже танцевала — и терлась — с Реттом, пока проходящая мимо официантка раздавала нам желейные шоты. Когда я снова обернулась, Анджело нигде не было видно. Как и Ви.

Неприятная лента беспокойства обвилась вокруг моей груди, но я быстро убедила себя, что они просто пошли за выпивкой. Или пописать. Или еще что-нибудь. Кроме того, я была настолько пьяна, что было легко забыть и простопотеряться в моменте. Музыка, свет, напитки… Руки Ретта. Я была так зависима от его прикосновений, что забыла, где мы находимся, пока вспышка фотоаппарата не осветила танцпол рядом с моим лицом.

— Черт, — вздохнул Ретт. — Нам нужно идти. Сегодня здесь слишком много камер.

Джейс сидел один за нашим столиком с бокалом в руке и хмурым выражением лица. Когда Ретт спросил, где все были, Джейс просто пожал плечами и одним глотком допил свой напиток.

— Мы закончили? — спросил он, поднимаясь со своего места с тем же дерьмовым выражением лица, которое все еще хмурило его лоб.

Я была достаточно пьяна, чтобы затеять с ним драку из-за этого, но здравый смысл возобладал, когда я вспомнила, что камеры телефонов были повернуты в нашу сторону. Поэтому я прикусила язык и позволила им вывести меня из клуба, пока рука Ретта собственнически лежала у меня на плечах.

Казалось, сработало еще больше вспышек, когда наша охрана подъехала на машине, но, возможно, я просто была параноиком. Может быть, это были обычные клубные огни? Джейс разговаривал по телефону, его пальцы порхали по экрану, пока он ждал, когда мы с Реттом заберемся на заднее сиденье, прежде чем сесть с другой стороны от меня.

— Я сказал остальным, что мы возвращаемся в отель, — объявил он, когда наш водитель отъехал от клуба. Эта машина не была просторным лимузином, на котором мы все приехали, просто стандартным затемненным внедорожником, что означало, что я втиснулась на крошечное среднее сиденье с двумя большими, татуированными, потными рок-звездами по обе стороны от меня.

Можно ли менядействительно винить за воспоминания о нашем единственном тройничке? Я была всего лишь человеком, к тому же подвыпившей.

— И мы уже в «Грязной Истине», — простонал Ретт, выдернув меня из моих сексуальных мыслей. Судя по всему, его голова была занята совсем другим, потому что он уставился в экран телефона с раздражением. — На этот раз они подписали фотографии как присланные кем-то другим, так что у нас до сих пор нет зацепок, кто стоит за блогом.

— Что пишут? — Спросил Джейс, открывая свой собственный телефон. — «Беллероуз» отыграли дерьмовый концерт, а потом пошли на вечеринку? Не очень-то... — Он замолчал, когда страница загрузилась. — О, понятно.

— Что? — Спросила я, вглядываясь в его экран. Затем тяжело вздохнула. — Ах. Это.

Кто-то сфотографировал меня и Анджело, когда мы страстно целовались прямо посреди танцпола, и прикрепил это рядом — в контраст или, может, в дополнение — с фотографией, где я целуюсь с Реттом. Учитывая мое узнаваемое платье, было очевидно, что оба снимка сделаны в одну и ту же ночь.

— Черт возьми, — пробормотал Ретт.

Джейс ничего не сказал, просто перевел свой угрюмый взгляд в окно. На мгновение я подумала, что Ретт разозлился на меня, но то, как он сжал мое колено, убедило меня, что это запись в блоге, а не мой поцелуй с Ангелом, заставила его трястись от ярости.

Всю оставшуюся дорогу до отеля никто не произнес ни слова, и мое пьяное возбуждение почти прошло к тому времени, как наш водитель подъехал к вестибюлю. Джейс выпрыгнул первым, затем протянул руку, чтобы помочь мне. Я взяла ее, благодарная за то, что могла не показывать свои трусики всем, кто мог смотреть. Я попала в более чем достаточное количество статей о сплетнях, которых мне хватило бы на всю жизнь, если бы я не воспользовалась этим классическим приемом.

Но, по крайней мере, на мне были трусики.

Когда мы вошли в вестибюль пятизвездочного отеля, рыжеволосый парень дернул подбородком в сторону Ретта, как будто знал его. Ретт издал тихий звук удивления, затем поцеловал меня в волосы и сказал, чтобы я поднималась наверх с Джейсом. Он слегка подтолкнул нас в направлении лифтов, и Джейс коснулся рукой моей поясницы, чтобы я продолжала двигаться.

— Кто это был? — Нахмурившись, спросила я, когда мы вошли в лифт, который открыл коридорный.

Джейс подождал, пока двери закроются, оставив нас одних, прежде чем ответить. — Не знаю. Наверное, торговец травкой.

Его тон был жестким и холодным, как будто он злился на меня. Я сморщила нос и сложила руки под грудью. — В чем твоя проблема, Адамс? Раньше ты был весь такой в "прощениях иблагодарности за песню", а теперь ведешь себя так, словно я только что пнула твоего щенка.

Его голова повернулась, глаз дернулся от возмущения, когда он уставился на меня. Затем он ударил рукой по кнопке аварийной остановки, и лифт, содрогнувшись, полностью остановился.

— Мояпроблема? — воскликнул он, почему-то недоверчиво. — Это что шутка такая?

Я моргнула. — Эм. Нет? — Я упускала из виду что-то важное, я была почти уверена в этом. Может быть, я все еще была пьянее, чем думала, потому что мой мозг не складывал кусочки воедино.

— Тыневероятна! — взревел он, вскидывая руки и поворачиваясь ко мне лицом. Два шага вперед, и он оказался в моем личном пространстве, загнав меня в угол лифта. — Ты правда настолько слепа, Билли? У тебя вообще нет ни малейшего понятия, почему я сейчас злюсь? Совсем никакого? Ты умная девочка, Роза. Подумай.

Я тяжело сглотнула, не в силах оторвать от него глаз, когда он смотрит прямо мне в душу. Облизнув губы, я попыталась мыслить рационально. Когда он превратился из спокойного и расслабленного в угрюмого и напряженного? Блог? Нет, он уже был ворчливым до того, как мы сели в машину. Значит, это должно быть произошло в клубе...

— Ты злишься, что я поцеловала Анджело, — сказала я тихим, неуверенным голосом. Это не могло быть из-за Ретта, так как он все время целовал меня и ему было насрать на всех, кто был поблизости и видел это. Но Ангел... это было что-то новенькое. Неожиданное, но не в плохом смысле.

Джейс издал дикий звук. — Бинго.

Я нахмурилась, и мой гнев вспыхнул. — Почему? Какое, черт возьми, тебе до этого дело? Или ты просто разозлился, что это было так публично, и теперь блог посвящен моей личной жизни, а не твоему треку-сюрпризу из нового альбома? Который ты, блядь, украл, я могла бы добавить.

Лицо Джейса исказилось от ярости, и его кулак врезался в зеркало позади меня. — Господи, Роза! Ты не настолько наивна, так что не играй в игры. Этоважно, потому что... — Он замолчал со звуком разочарования, его обжигающий взгляд оторвался от моего лица, когда он склонил голову.

— Джейс, — прошептала я, протягивая руку, чтобы коснуться его щеки и заставить его снова поднять глаза. — Что между нами происходит? Я даже не знаю, на каком мы этапе. С тех пор, как... — С тех пор, как в самолете, когда ты и Анджело утешали меня так, как могли только вы двое. Когда мы втроем разделили боль нашей общей потери и отпустили часть обиды по этому поводу...

— Ты действительно не знаешь, что между нами, Роза? — Его голос был хриплым и полным боли. — Я скучаю по тебе. Я всегда скучал. Ичерт, наблюдать, как ты целуешь Ангела, как будто все было прощено, как будто последних восьми лет никогда не было, я так завидовал, что готов был пробить стену кулаком. Каждый раз, когда я вижу, как Ретт прикасается к тебе, целует тебя, любит тебя, мне хочется совершить убийство. Все. Чертово. Время. И он мой лучший друг. Ты знаешь, что это делает со мной, Роза? Я разрываюсь внутри, испытывая жажду убийства по отношению к этим парням, которых считаю своими братьями, а ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Мы иногда трахаемся, когда ссоры становятся слишком сильными, а потом ты ведешь себя так, будто ничего не было. А я тем временем медленно теряю рассудок и свое сердце, а ты... — Он горько рассмеялся: — Ты просто появляешься, выглядя как гребаный сон, а потом целуешь Ангела... вместо меня.

Мое сердце колотилось так сильно, как будто я только что пробежала марафон, мой рефлекс "дерись или беги" наполнил меня адреналином, когда Джейс заговорил. Моя ладонь все еще лежала на его щеке, и я не смогла бы оторвать ее, даже если бы захотела. Но я этого не хотела. Я хотела уступить напряжению между нами и показать Джейсу, что забочусь о нем больше, чем он думает.

Однако эта мысльужаснула меня. Секс втроем и случайные связи — это одно. Влюбиться по уши в четырех парней сразу? Это была совершенно другая лига. Черт возьми, это был совершенно другойвид спорта. Не говоря уже о том, насколько разрушенной я была бы, если бы Джейс разбил мне сердце на этот раз.

Я молчала слишком долго, и Джейс разочарованно вздохнул, качая головой. — Забудь об этом. Смешивание травки и алкоголя сводит меня с ума; вероятно, завтра я ничего из этого не вспомню.

Это небрежное пренебрежение пронзило меня, как зазубренный нож, и я схватила его за шею, прежде чем он успел отвернуться.

— Джейс, не надо… — Мой протест превратился во вздох, когда его рот врезался в мой. Это было не то, чего я хотела, когда схватила его, но я и не отталкивала его. Ни в коем случае. Моя спина выгнулась, когда его язык нырнул мне в рот, как будто мое тело активно пыталось раствориться в нем. Но Джейс продолжал сжимать руками поручни лифта по обе стороны от моей талии, как будто не верил в то, что сделает, если прикоснется ко мне не только губами.

Это приводило в бешенство.

— Джейс... — На этот раз я произнесла его имя со стоном, и он потерял контроль. Его руки обхватили меня за талию, приподнимая, пока моя задница не уперлась в угол поручней, подтягивая меня к нему для поцелуев.

Я обхватила его ногой, притягивая ближе, затем хрипло выдохнула, когда его твердость коснулась моего естества. Он уже был так возбужден, и после всего, что он только что сказал, после всей уязвимости, которую он только что обнажил, мои лучшие суждения вылетели прямо в окно.

— Черт возьми, Роза, — простонал он мне в губы, его тело покачивалось рядом со мной, как будто он хотел заставить меня кончить через одежду. — Мы не можем продолжать это делать. Я так сильно хочу трахнуть тебя. Прямо здесь.

Я облизала его губы, затем поцеловала, чтобы снова привлечь его к себе. — Сделай это, — прошептала я, когда мы оба оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. — Трахни меня, Джейс. Я хочу снова почувствовать тебя внутри себя. — Чтобы подбодрить его, я быстро расстегнула его ремень и расстегнула пуговицу на джинсах. К черту здравый смысл, я хотела вернуть своего Джейса.

— Черт, — выдохнул он, — я никогда не мог сказать тебе — нет.

Он скользнул руками под мое платье, задирая его вверх по моим бедрам, когда я обхватила ладонью его член. Неистовыми движениями Джейс оттянул в сторону край моих трусиков и погрузил свои пальцы внутрь меня, двигая ими несколько раз, когда снова прижался губами к моим. Он поцеловал меня глубоко, его язык соответствовал темпу движения его руки, затем прикусил мою нижнюю губу зубами, когда я застонала в знак поощрения.

Мгновение спустя он взялся пальцами за свой член, даже не потрудившись снять с меня нижнее белье. Он просто отвел кружево в сторону, когда входил, и все мое тело задрожало от экстаза.

— О черт, — ахнула я, когда он наполнил меня своим членом. — Джейс, с тобой так хорошо.

Он слегка отстранился, затем толкнулся обратно с такой силой, что я вскрикнула. — Потому что, Роза, эта киска была создана для меня. Помнишь наш первый раз?

Господи. Как я могла забыть? Мы были глупыми детьми, возившимися с дерьмом, которого не понимали… как любовь ивечность. Но каким-то образом Джейс сделал это волшебным. Это было то дерьмо, которое я никогда не могла забыть, независимо от того, сколько неприязни пронеслось между нами.

Застонав, я задрала его футболку, обнажив пресс, который был на слишком многих рекламных щитах. Я хотела большего. Я хотела его обнаженным, в постели, полностью моим. Но прямо сейчас я довольствовалась тем, что могла получить. Не то чтобы это было трудно.

— Возможно, это должно стать моим новым планом, — проворчал он, прижимая меня к углу лифта. Его зубы прошлись по нежной коже моей шеи, как будто он собирался разорвать мне горло. — Трахать тебя так основательно, что бы ты не смогла вспомнить все то жестокое дерьмо, которое я наговорил. Заставлять тебя кончать так сильно и так часто, что все, о чем ты будешь думать, когда слышишь мое имя, это о том, какхорошо тебе со мной.

Это звучало как отличный план. Надежный. Мне понравился новый план.

— Роза, черт... — Джейс схватил меня за задницу своими огромными руками, крепче прижимая к себе и трахая меня глубже.

Удовольствие, охватившее меня с того момента, как мы начали целоваться, усилилось, интенсивность была такой сильной, что у меня закружилась голова. — Джейс, я уже собираюсь кончить, — выдохнула я. — Если ты намереваешься наказать меня, сейчас самое время уйти.

Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, пожалуйста, перестань поворачиваться ко мне спиной. Просто позволь нам начать исцеляться. Одним оргазмом за раз.

Словно прочитав мои мысли, он нежно поцеловал меня в губы, а одна его рука скользнула к моей шее и сжала подбородок. — Я покончил с этим, Билли. Ты не заслуживаешь наказания. Не от меня. Никогда. Все, что я могу сейчас сделать, это извиниться.

Если его извинением был умопомрачительный секс и сногсшибательная кульминация... то он чертовски хорошо справился. Мгновение спустя я разлетелась на куски, вскрикивая от его поцелуев и извиваясь в его объятиях. Мой оргазм спровоцировал его, и с несколькими проклятиями он кончил секундой позже, его член подергивался внутри меня, пока он наполнял меня своим освобождением.

Какое-то мгновение мы просто оставались такими, какие были, он был глубоко внутри меня, мои ноги обвивали его талию, а наши лбы покоились на плечах друг друга, когда мы судорожно глотали воздух. Затем в кабине лифта раздался треск статических помех, всего за долю секунды до того, как из динамика донесся голос.

— Эм, это Джоран из службы безопасности отеля. Мы заметили, что лифт не двигался уже довольно давно. Там все в порядке?

Мое лицо вспыхнуло, паника охватила мои легкие, когда я оттолкнула Джейса. Как можно плавнее я поправила трусики и платье обратно на место и соскользнула на пол.

Джейс нахмурился, небрежно застегивая джинсы. — Да, конечно, — протянул он, пытаясь поймать мой взгляд. Но я была в ужасе. Было чертовски очевидно, чтоДжоран из службы безопасности отеля точно знал, что здесь только что произошло. Подозрение подтвердилось, когда я заметила камеру слежения в углу напротив нас с горящим зеленым светодиодом.

Сначала я целуюсь с Анджело и Реттом в переполненном ночном клубе, а теперь меня застукали трахающейся с Джейсом в лифте отеля? Они были «Парнями из Беллероуз», а я была «Шлюхой из Беллероуз». Черт возьми, о чем я только думала?

Я не думала. В этом-то и заключалась проблема.

Напряженная и пристыженная, я молча нажала кнопку остановки, снова приводя лифт в движение.

Джейс разочарованно вздохнул, проводя рукой по лицу. Затем, когда мгновение спустя двери открылись, он просто стоял там, вместо того чтобы выйти.

— Джейс, — пробормотала я, останавливаясь у дверей лифта. — Что ты делаешь?

Он поднял голову, его глаза встретились с моими с мучительным блеском. — Направляюсь обратно. Может быть, если я подцеплю фанатку «Беллероуз», я наконец смогу трахнуть кого-нибудь, кто не будет выглядеть так, будто ненавидит себя, когда мы закончим.

Не дожидаясь моего ответа, он нажал кнопку закрытия двери, и я застыла в шоке, когда он исчез из виду.

Я облажалась. Снова. История моей чертовой жизни на данный момент.

РЕТТ

Перелет в Эдинбург был напряженным. Грейсон, появившийся всего за несколько минут до взлета, был в самом конце, молчаливым наблюдателем, предоставив всем остальным заниматься их драмой.

Я не был уверен, какой у него был план с Билли — он ни с кем из нас не разговаривал, — но мой брат так долго существовал лишь на периферии. Сейчас он давал ей время, но еще не долго, и он заставит ее выслушать его объяснение. То, которое все мы были готовы услышать.

Джейс появился совершенно пьяный, его наполовину несла охрана, и я бы разбил его гребаное лицо, если бы он и так не выглядел так хреново. Вернувшись прошлой ночью в гостиничный номер, после того как я раздобыл немного качественной травки, и обнаружил Билли рыдающей в подушку, я воспламенился. Если бы Джейс был где-нибудь поблизости, появилась бы новая гребаная история для «Грязной Истины».

— Он пошел к поклонницам, потому что я облажалась, — рыдала моя маленькая Торн, и хотя я очень сомневался, что Джейс делал что-то еще, кроме как топил свои печали — ублюдок был по уши влюблен в мою девушку, — я все еще злился за нее, особенно потому, что она снова винила себя за то, что, без сомнения, было обоюдно сомнительным поведением.

Теперь она свернулась калачиком рядом со мной, и я укрыл ее одеялом, позволяя ей задремать. Полет сегодня был недолгим, всего чуть больше часа, но Билли была совершенно измотана. Я сделал пометку связаться с Брендой и убедиться, что доктор Кэндис записала ее на прием по видеосвязи.

Джейс был значительной частью демонов в прошлом Билли, и как раз тогда, когда она училась справляться с ними, было не время отступать на десять шагов.

Черт, мне и самому стоило бы записаться к этому доктору. Возможно, я попрошу об этом Бренду.

Отправив сообщение нашему менеджеру, — которое она получит только после посадки, — я расслабился на сиденье и нежно провел рукой вверх-вниз по волосам Билли. Анджело, который сидел напротив с Ви, поймал мой взгляд и одними губами спросил: — С ней все в порядке?

Я пожал плечами, потому что, черт возьми, что я мог сказать? Она была не в порядке. И ни с кем из нас не было, черт возьми, все в порядке. Но мы давно привыкли жить в этой темной стороне жизни и всегда как-то выбирались из нее.

И сейчас справимся.

Другого выхода не было.

Билли продолжала спать, проснувшись только тогда, когда мы приземлились. — Черт, — прохрипела она, садясь и проводя рукой по лицу. — Я вообще отключилась.

Откинув назад прядь ее спутанных волос, я выдавил из себя улыбку. Когда жизнь была самой мрачной, нужно было улыбаться как можно ярче. Иногда это даже обманывало твой разум, заставляя верить, что настоящее счастье не за горами. — Мы скоро будем в отеле, милая. Ты сможешь выспаться там.

Она покачала головой, прежде чем зевок растянул ее лицо. — Черт, черт. Нет, я не буду спать. Я хочу увидеть Эдинбург. Это мой первый выезд из Америки и, возможно, последний. Я не хочу ничего пропустить в этом головокружительном туре.

Не было ни малейшего гребаного шанса, что это будет ее последним. Я бы повез ее по всему миру столько раз, сколько она захочет. У нас был последний альбом, который мы задолжали нашему звукозаписывающему лейблу, а потом мы могли взять небольшой отпуск и пересмотреть наши приоритеты. Мой, черт возьми, больше не был «Биг Нойз». Если Джейс не выбьет для нас нормальный лейбл, я уйду в другое место.

Когда мы приземлились, машины уже ждали нас на взлетно-посадочной полосе, и мы в мгновение ока оказались на пути в отель. Не беспокоиться о багаже или проходить что-либо, кроме таможни, было преимуществом в этой жизни. В машине со мной была Билли, Анджело и Ви. Она почти прижалась лицом к окну, наблюдая, как мимо нас проносится неземное очарование Эдинбурга.

Было нетрудно представить, что именно такая версия города существовала сотни лет назад. Здесь было видно так много истории и старинных зданий, вплоть до замка на вершине холма. Наш отель был одним из самых красивых в регионе, с видом на замок мирового класса из каждого окна.

По крайней мере, так сказала нам Бренда, когда просматривала наше расписание перед самым отъездом.

Лицо Билли было очаровано, когда она, наконец, повернулась ко мне, когда мы въехали на парковку. — Пожалуйста, скажи мне, что мы можем придумать способ выбраться и исследовать этот город. Мне абсолютно необходимо знать каждую долбаную историю и событие, которые произошли на этих мощеных улицах.

Анджело издал тихий смешок. — Никогда не думал, что моя Белла окажется любителем истории. Разве ты раньше не засыпала на уроках истории по крайней мере четыре раза в неделю?

Какое-то мгновение она свирепо смотрела на него, прежде чем это превратилось в смиренный смех. — Послушай, что я могу сказать. Шестнадцатилетняя Билли интересоваласьдругими вещами. История действительно не была приоритетом.

Я узнал это выражение лица Анджело, и мне повезло, что я нашел способ спокойно отнестись к нашему соглашению, потому что он был мужчиной, который явно знал, какимидругими вещами она тогда увлекалась. Но их совместная история была единственным фактором, который заставлял меня ревновать. Не то, чтобы девятнадцатилетний я был чертовски хорош для шестнадцатилетней Билли с милым личиком. Тогда я был испорченным ребенком, и я бы привнес это в ее жизнь. Теперь я научился крепко держать прошлое под замком, чтобы оно не разрушило мое будущее.

Но если я действительно хотел хорошего будущего, мне нужно было разобраться с прошлым конструктивным образом. Не деструктивным.

Отсюда мое сообщение о докторе Кэндис.

На которое ответила Бренда, когда мы подошли к забронированным для нас номерам.

Мамаджер: Я за все договорилась, Сильвер. У тебя будет встреча после Билли. Горжусь тобой.

Это "горжусь тобой", ударило сильнее, чем, черт возьми, следовало бы. Моя травма нуждалась в Кэндис, это уж точно.

Сильвер: Спасибо, мама!

Она терпеть не могла, когда я называл ее мамой, поэтому, конечно, мне приходилось делать это по крайней мере каждый второй раз, когда мы общались по смс.

Мамаджер: Пошел ты нахуй, сопляк.

Она была настоящей мамой не только для своего нового маленького фрукта из промежности. Даже если она была всего на пару лет старше Грея.

— Все в порядке? — Спросила Билли, взглянув на телефон в моей руке.

Я ободряюще улыбнулся и запечатлел поцелуй на ее губах. — Абсолютно. Бренда подтвердила твою встречу с доктором Кэндис по видеосвязи сегодня днем.

Ее брови поползли вверх. — Опять? Да, наверное, мне это нужно, да?

Сжав ее пальцы, я вздохнул. — Кажется, это действительно помогает тебе, Торн. Ты не стала такой одержимой убийством Грея, как я бы, и, честно говоря, я действительно впечатлен тем, как ты справляешься со своими чувствами. — Я заколебался, потом вспомнил, с кем разговариваю. Если я не мог рассказать Торн, я определенно не смог бы справиться с разговором со случайным терапевтом. — Я попросил Бренду тоже назначить мне встречу.

Ее губы приоткрылись от удивления, затем она обхватила меня руками и крепко прижала к себе. Это сказало все, что мне было нужно, чтоона также гордилась мной за то, что я сделал этот шаг к улучшению психического здоровья. И это значило для меня весь гребаный мир.

Наша служба безопасности и новаявременная замена Бренды до сих пор работали как хорошо смазанный механизм, так что серьезных задержек с расселением в наши гостиничные номера не было. Для нас был забронирован номер в пентхаусе, но поскольку в нем было всего три спальни, Грейсон и Ви оба выбрали номера этажом ниже.

Анджело запаниковал при мысли убрать Ви с глаз долой — прямо сейчас за ее голову назначена награда, — но после приватной беседы с Грейсоном он оставил эту тему.

— А где Билли будет спать? — Спросил Джейс, опускаясь на огромный диван, словно он был каким-то древним божеством.

— Нетвое сраное дело, Адамс, — огрызнулась Билли в ответ. — Не волнуйся, твоя постель будет свободна для любых новых поклонниц, которых ты захочешь трахнуть сегодня вечером.

Выражение лица Джейса затуманилось от гнева, его щеки запылали, и Анджело бросил любопытный взгляд на них двоих. Билли, однако, не ждала язвительного ответа; она просто показала Джейсу средний палец и удалилась в спальню, куда один из сотрудников отеля только что доставил наши сумки.

— Братан, — сказал я со вздохом, качая головой. — Зачем ты это делаешь?

Глаза Джейса сузились. — Делаю что?

Я закатил глаза и направился в спальню, закрыв за собой дверь. Анджело мог разобраться с идиотским бредом Джейса. На самом деле, в моих интересах было, чтобы он облажался с Билли, потому что это означало, что я мог оставить ее при себе. Пока.

Было просто отвратительно видеть ее боль и знать, что причиной этой боли был мой лучший друг.

Джейс был таким идиотом.

— Как ты думаешь, у нас есть время прогуляться перед моим сеансом с доктором Кэндис? — Спросила Билли с надеждой на лице. — У меня такое чувство, что нельзя почувствовать связь с городом из машины, не то что когда ходишь по улицам.

Я улыбнулся, плюхаясь на кровать. — Ты не представляешь, как сильно я хочу сказать "да", детка. Но здесь небезопасно без полудюжины охранников, и это само по себе привлекает больше внимания. И… Я просто действительно не хочу рисковать твоей безопасностью.

Ее лицо вытянулось от разочарования, и желание снова заставить ее улыбнуться едва не заставило меня передумать. Но после статьи в «Грязной Истине» о ее поцелуе с Анджело… это было слишком рискованно. Бренда предупредила всю группу, что Билли подвергается серьезной критике со стороны фанатов «Беллероуз», и не в хорошем смысле.

— Мне жаль, — искренне сказал я, протягивая руку, чтобы притянуть ее ближе. — У славы действительно есть свои недостатки. Может быть, когда этот тур закончится, я смогу привезти тебя сюда обратно на каникулы. Мы сможем маскироваться и притворяться нормальными людьми без шумихи вокруг «Беллероуз», затмевающей каждый шаг.

Ее улыбка потеплела. — Звучит превосходно.

Пару часов мы просто отдыхали вместе в нашем номере, смотрели фильмы с разовой платой за просмотр и заказывали закуски в номер. Затем я снабдил ее ноутбуком и веб-камерой для сеанса с доктором Кэндис.

— Ты не хочешь остаться? — спросила она тихим голосом, когда я натягивал ботинки, чтобы оставить ее в покое. Мои брови удивленно приподнялись, и она сморщила нос. — Я имею в виду, тебе не обязательно уходить. Я не говорю о том, о чем мне все равно было бы неудобно сказать при тебе.

Я мгновение колебался, поддавшись искушению. Но, в конце концов, я покачал головой. — Нет, тебе не нужно, чтобы я подслушивал и ставил тебя в неловкое положение. Но моя сессия после твоей, так что я вернусь до того, как ты закончишь. Просто собираюсь надрать задницу Грею за его дерьмовую игру на барабанах в Дублине.

Это... И мне нужно было настроиться на то, чтобы самому поговорить с врачом. Я все еще не был до конца уверен, хватит ли у меня духу довести это до конца… но я должен был попробовать. Ради Билли и ради себя. Я был обязан использовать свои шансы по максимуму — теперь я это понимал. Лучшей формой мести было счастье.

Эй, из этого мог бы получиться классный текст для песни.

БИЛЛИ

Сеанс с доктором Кэндис помог мне разобраться с тремя тяжелыми проблемами.

Первое: у меня были чувства к Анджело, и это нельзя было бесконечно игнорировать. Мы поцеловались, и ту зубную пасту нельзя было засунуть обратно в тюбик. Единственный способ двигаться вперед, не портя отношения между нами, — это разобраться в ситуации. Возможно, это была просто давняя привязанность к воспоминаниям о нем. Возможно, он не чувствовал того же. Но единственный способ узнать наверняка — это спросить.

Номер два: Джейс был раздражительным, избалованным ребенком. Он также, более чем вероятно, наврал, что трахнул фанатку прошлой ночью, исключительно чтобы заставить меня ревновать. Зрело? Боже, нет. Но намного лучше, чем то, что он на самом деле трахнул случайную девушку после нашего быстрого секса в лифте.

Несмотря на куда более зрелые советы доктора Кэндис, я решила, что у меня есть несколько вариантов, как разобраться с этой проблемой. И я достаточно хорошо себя знала, чтобы понимать — вряд ли выберу самый правильный путь. Низкий путь куда приятнее.

Номер три: мне нужно было прояснить ситуацию с Грейсоном. Прямо сейчас мы просто висели в подвешенном состоянии, постоянно напряженные и избегающие друг друга, но так не могло продолжаться. Это уже повлияло на их музыку, и в конце концов, как указала доктор Кэндис, большая часть меня знала, что он не так виноват, как я изначально предполагала. Если бы я действительно верила, что он убил моих родителей и пытался убить меня, меня бы уже здесь не было. Я бы не путешествовала с ним, не останавливалась в одних отелях, не посещала его концерты. Я бы сидела в полицейском участке, давала показания и требовала справедливости.

Кроме того, я уже успела влюбиться в этого большого, сварливого ублюдка. Вот почему все это ударило по мне так чертовски сильно, и я действительно боролась с большими дозами вины за то, что так по-разному разделила свое сердце.

Ретт вернулся как раз вовремя, когда мой сеанс закончился, но когда я собралась выйти из комнаты, чтобы оставить его наедине, он схватил меня за руку.

— Останешься? — спросил он сдавленным голосом. На его лбу выступили капельки пота, и крошечная дрожь сотрясала его пальцы там, где он сжимал мои. Его глаза были огромными и круглыми, умоляющими. — Пожалуйста, Торн? Я хочу, чтобы ты знала обо всех моих повреждениях, но я не хочу рассказывать эту историю дважды.

Потрясенная, я кивнула и снова опустилась на кровать. Я бы осталась, предложив поддержку, но я хотела слиться с фоном, чтобы не отвлекать его от доктора Кэндис. Ретт одарил меня облегченной, благодарной улыбкой, затем занял мое место перед компьютером и веб-камерой.

После представления я наблюдала, как Ретт медленно расслабляется. От доктора Кэндис исходила успокаивающая энергия, даже во время видеозвонка, и Ретт отвечал ей в сто раз быстрее, чем я. С другой стороны, никто непринуждал его лечиться; он пришел сюда добровольно, потому что ему нужна была помощь.

Я восхищалась этим.

Некоторое время спустя, после того как доктор Кэндис мягко подтолкнула его к рассказу о себе, она перенаправила тему, чтобы задать вопрос, который не давал мне покоя.

— Не хочешь рассказать мне, Ретт, почему ты решился на этот сеанс? Как бы ни было приятно познакомиться с одним из мужчин, исцеливших сердце Билли, я подозреваю, что у тебя на уме нечто большее.

Ретт бросил взгляд в мою сторону, и я ободряюще улыбнулась в ответ. — Да. С тех пор, как Билли начала эти сеансы с тобой, это навело меня на мысль, что, возможно, мне следует разобраться с некоторыми своими... травмами. — Он глубоко вздохнул и выдохнул с тяжелым вздохом. — Я думаю… меня сейчас беспокоит то, что, возможно, я веду себя с ней слишком требовательно и собственнически, хотя знаю, что это несправедливо по отношению к другим парням.

У меня отвисла челюсть, но я прикусила язык, прежде чем выразить свой протест. Это был его сеанс; я была здесь просто для поддержки. Не более того. Так что мне нужно было держать свое мнение при себе, пока он не закончит с доктором Кэндис. Тогда я выскажу ему все, что я думаю о его беспокойстве.

— Билли, милая, я знаю, что ты там, и я ценю, что ты хранишь тишину, — сказала она через динамик ноутбука, и мои щеки вспыхнули. Она знала, как трудно мне было прикусить язык. Несколькими мягкими, открытыми вопросами она побудила Ретта рассказать свою историю.

Даже услышав его первое предложение, я знала, что мне будет больно его просто слышать. А потом, когда я подумала о невинном ребенке Ретте, живущем такой жизнью, это опустошило меня.

— Мой дедушка — Джеремайя Таунсенд.

Холодок пробежал у меня по спине. Я знала это гребаное имя. Это имя известно большей части Америки. Дедушка Ретта был лидером культа, печально известным несколькими чудовищными преступлениями, за которые его волшебным образом оправдывали снова и снова. Я никогда не встречала его — слава богу, черт возьми, — но даже увидев его в новостях, у меня не возникло сомнений: Джеремайя Таунсенд был воплощением зла. Что Ретт только подтвердил, продолжая.

— Я не знаю, насколько вы знакомы с сообществом Таунсендов, — пробормотал он, его внимание было сосредоточено скорее на экране ноутбука, чем на мне, — но это культ, слегка прикрытый выдуманной религией, основанной на антиутопическом фантастическом романе, который написал отец Джеремайи.

— Я в курсе, — ответила доктор Кэндис таким старательно спокойным голосом, что я невольно восхитилась ею. — Ты там вырос?

Ретт отрывисто кивнул. — Да. В его доме. Моя мать была одной из егоизбранных, с ней обращались как с любимым домашним животным и наказывали точно так же. Как собаку. — Он сделал паузу, его глаза быстро метнулись ко мне. — Она так чертовски старалась защитить меня, но это было похоже на то, как муравей пытается сопротивляться ботинку. Он… он — причина, по которой я плохо сплю.

— Он причинял тебе боль, — заявила доктор Кэндис. Это было наблюдение, а не вопрос.

Еще один резкий кивок Ретта. — Сначала он сосредоточился только на ней. Я просыпался и находил его прямо в постели рядом с нами… — Он осекся, издав сдавленный звук, и покачал головой, пытаясь отогнать воспоминание. — Когда я стал старше, я пытался ее защищать. Пытался отбиваться от него. А потом он сделал своей целью сломать меня… Такие мальчики, как я, те, кто сопротивлялся его промывке мозгов, не представляли для его церкви никакой ценности. Если нас нельзя было контролировать, заставить беспрекословно выполнять каждое его желание — каким бы больным и извращенным оно ни было.

Он помолчал, потянувшись за бутылкой воды, которую я ранее оставила рядом с компьютером. Я ничего не сказала, пока он делал глоток, как и доктор Кэндис.

— В конце концов, после всей той боли, я просто научился не спать. По крайней мере, не спать глубоко. Малейший звук будил меня, а когда живешь в доме еще с восемнадцатью людьми, недостатка в звуках не бывает. Так что я урывал по пять — десять минут тут и там — ровно столько, чтобы не сойти с ума. Ну… относительно. Зато это означало, что когдаон приходил за мной, я был готов к побоям.

— Должно быть, это тяжелый урок, который трудно забыть, — сказала доктор Кэндис, когда Ретт помолчал еще немного. — Я могу представить, что в тур-автобусе также нет недостатка в звуках, которые постоянно держат тебя на взводе. Как ты оказался в «Беллероуз»?

Ретт снова посмотрел в мою сторону, и я придвинулась ближе, чтобы предложить ему руку. Он без колебаний взял ее, переплел наши пальцы.

— Я поставил перед собой задачу выйти из сообщества. Я выждал время, разработал свои планы, и все получилось, черт возьми, идеально. Мы собирались сбежать, просто сбежать, не взяв с собой ничего, кроме одежды. Там для нас ничего не было, и мы ничего не хотели брать. Бездомная жизнь на улицах должна была быть лучше, чем зверства сообщества Таунсенд. — Он нахмурился, явно вспоминая то время в своей жизни, и мои пальцы ободряюще сжали его.

— Кто этомы, Ретт? — Спросила доктор Кэндис.

Его внимание вернулось к экрану ноутбука. — Моя мать и я. Она хотела уйти; она хотела уехатьсо мной и начать новую жизнь вне досягаемости Джеремайи.

— Что изменилось? — она спросила, услышав прошедшее время в этих заявлениях точно так же, как и я.

Ретт тяжело сглотнул, его лицо побледнело, когда он вспомнил. — Нас поймали. Кто-то, кому она доверяла, продал нас Джеремайе, и он поймал нас на границе территории.

Мне нужно было заставить себя дышать спокойно, хотя внутри я просто хотела разрыдаться. Бедный Ретт. Он через столько прошел… Стоит ли удивляться, что он боролся со сном? Или что у него была жгучая потребность защитить меня с нашей самой первой встречи, когда я столкнулась с ним, испуганная и окровавленная, в переулке в Сиене? Черт возьми, он был намного сильнее, чем я когда-либо предполагала, раз прошел через так много и не позволил этому превратить его во что-то уродливое и жестокое.

— Впервые за все время, сколько я себя помню, он не потянулся к поясу, — продолжил Ретт, погрузившись в свои воспоминания. — Он просто посмеялся над нами. Посмеялся, черт возьми. Я был так сбит с толку, ожидая, что меня убьют на месте. Но он просто стоял там, засунув большие пальцы за пряжку своего гребаного ремня, и сказал нам идти… если это было тем, чего мы действительно хотели.

В моем животе образовался лед. Теперь я поняла его реакцию, когда ему показалось, что япредпочла Анджело — человека, который очень походил на насильника, — ему.

— Она передумала? — Спросила я хриплым шепотом, погрузившись в его рассказ рядом с ним. — Она решила остаться?

Ретт с болью кивнул. — Я думаю... она никогда не собиралась доводить это до конца. Он слишком глубоко забрался ей в голову. Слишком хорошовыдрессировал, чтобы она когда-либо смогла предать его. — Он горько усмехнулся. — Оказывается, единственная причина, по которой он позволил мне уйти — причина, по которой он на самом деле никогда не убивал меня на протяжении многих лет — заключалась в том, что в "Хрониках Таунсенда" запрещается убивать ребенка своей крови. За исключением того, что он не является биологическим отцом моей матери — ее мать вышла замуж за Джеремайю, когда она была совсем маленькой. Онмой.

Мой желудок сжался, желчь подступила к горлу, пока я переваривала услышанное. Отец его матери — биологический или нет — был его отцом. Я тоже серьезно сомневалась, что это было по обоюдному согласию. Черт возьми… Ретт. Мое сердце разрывалось из-за него.

— Вау, — ответила доктор Кэндис, прежде чем опомнилась, и Ретт грустно улыбнулся.

— Не ожидала такого, да? Да. Я тоже. Рассказав мне это, он встал там и сказал, что я волен уйти, если захочу, но тогда я буду мертв для сообщества Таунсенда. Я не мог взять с собойничего. Ни одежду, ни обувь, ни даже свое имя. У меня не было никаких гребаных колебаний; я тут же снял с себя все и плюнул ему под ноги, что с радостью оставлю свое имя. Но потом я посмотрел на маму, а она... она не смотрела на меня. Она просто стояла, съежившись под рукой Джеремайи. Он сделал ей такое же предложение, сказал, что онасвободна уйти... Но она начала плакать, когда он сказал, что она умрет для сообщества. Мертва длянего. — Он ссутулился на своем месте, длинными татуированными пальцами потирая лоб. — Она осталась. Я ушел. Конец.

Я знала, что доктор Кэндис так не оставит сеанс; она продлит время и подробнее расскажет ему о том, какое влияние это оказало на его жизнь. Но прямо сейчас мне просто хотелось врезать кому-нибудь, больше, чем когда-либо за всю мою долбаную жизнь.

Соскользнув с кровати, я наклонилась и быстро поцеловала Ретта. — Мне нужно сбегать в ванную, — тихо сказала я. — Продолжай говорить, я вернусь. И Ретт? Я так рада, что ты ушел. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречала, и я люблю тебя.

Его противоречивый взгляд остановился на мне, выискивая на моем лице признаки того, что он отпугнул меня, я должна была догадаться. Поэтому я поцеловала его снова, крепко, полностью игнорируя доктора в видеочате.

— Я никогда не покину тебя, Ретт Сильвер. Больше никогда. У тебя мое сердце и душа.

С этим обещанием я выскользнула из спальни и добралась до дивана, прежде чем не выдержала и расплакалась.

БИЛЛИ

Дело было не в том, что я когда-либо считала наши отношения с Реттом поверхностными. Да, все произошло быстро — безусловно, — но это была та самая связь, когда встречаешь человека и сразу чувствуешь, будто знаешь его всю жизнь. Не было этой неловкости новых отношений, никакого напряжения — мы каким-то необъяснимым образом сразу оказались вкомфортной близости друг с другом.

Так что нет, это не было поверхностно. Но я прекрасно понимала, что мы знакомы не так уж долго, и с самого начала все происходило в довольно суматошной обстановке, поэтому наши разговоры о личном просто не успели дойти до того уровня, который бывает у людей, знающих друг друга годами.

Услышав о его семье. О его прошлом. Это открыло новый слой в нашей связи — в нашей общей травме. Когда он закончил с доктором Кэндис, и я смогла хоть немного прийти в себя, чтобы вернуться в общую комнату, я обняла его и прижала к себе на кровати.

Я держала его так же, как он столько раз держал меня.

Мой рыцарь. Мой идеальный, черт возьми, рыцарь.

— Теперь ты думаешь обо мне иначе?

Это был первый вопрос, который он задал за долгое время, и я почти испугалась, услышав его голос в очень тихой комнате.

— Нет! — Сказала я слишком громко для этого разговора, но эмоции внезапно захлестнули меня. — Ты один из самых удивительных, сильных, невероятных людей, которых я когда-либо знала. Я благодарю вселенную каждый чертов день за то, что наткнулась на тебя. — Его хватка усилилась, его голова уткнулась мне в плечо, когда он держался за меня так, словно я удерживала его на земле. — Ты выбрался из ситуации, из которой удавалась очень немногим, и стал одним из самых известных и желанных мужчин в мире. Я так горжусь тобой за то, что ты открылся доктору. Для этого нужна сила, которой, я не думаю, что у меня хватило бы в тех же обстоятельствах.

Я почувствовала влагу на своей коже, и хотя он не издавал ни звука, я почувствовала его катарсическое освобождение. Или, по крайней мере, я молилась, чтобы это было очищением.

— Пришло время исцеления, — прошептала я, покачивая его взад-вперед. В конце концов, его дыхание выровнялось, и я поняла, что он заснул. Я долго оставалась с ним, тихо плача, глядя в потолок и желая, чтобы этот мир больше не причинял боли людям, которых я любила.

По крайней мере, теперь мы были вместе. В этот раз мы будем бороться с тьмой командой, а не в одиночку. Это должно, черт возьми, иметь значение.

Черт, я уже знала, что это имеет значение.

Имея это в виду, я решила, что мне нужно поговорить с Грейсоном. Я подождала, пока Ретт проснется, чтобы он не был один. — Ты собираешься принять душ перед сегодняшним саундчеком? — Я спросила его.

Его улыбка была нежной, когда он провел рукой по лицу — лицу, не искаженному горем, такому же совершенному и красивому, как всегда. — Да, мне нужно взять себя в руки. — Он приподнялся и прижался своими губами к моим. — Спасибо, что остаешься со мной. Я, честно говоря... Черт возьми, я, честно говоря, чувствую себя немного лучше, и я никогда этого не ожидал.

Терапия, в этом был свой смысл. Особенно с таким заботливым, проницательным терапевтом, каким оказалась доктор Кэндис. — Всякий раз, когда я тебе понадоблюсь, — ответила я, — я всегда буду рядом. Я пройду с тобой долиной смертной тени, Рыцарь.

Он изогнул бровь. — Рыцарь?

Я кивнула. — Да, ты мой рыцарь в сияющих доспехах. Ты — само определение этого титула, и именно так я всегда о тебе думала.

Его следующий поцелуй был всепоглощающим, и я застонала ему в рот, мое тело вжалось в кровать под ним. — Ты гребаное совершенство, Торн, — прохрипел он напротив моих губ, — и я больше всего сожалею сегодня о том, что у меня нет времени трахать тебя в течение следующих трех часов. В другой раз?

Еще один стон вырвался из меня, когда моя нижняя половина дернулась к нему, нуждаясь в облегчении. Успокой свои сиськи, у нас нет чертова времени.

— Все эти долбаные "в другой раз", — выдохнула я. — А теперь иди в чертов душ, пока я не привязала тебя к кровати.

Он испытывал искушение. Сильное искушение, если судить по выражению его лица. Но, к сожалению, на грандиозных рок-концертах прогуливать было нельзя, поэтому через несколько минут он потащился в душ. — Я попытаюсь поговорить с Греем, — крикнула я ему вслед, и его улыбка была нежной, когда он снова повернулся ко мне.

— Дай мне знать, если мне понадобится надрать ему задницу, малышка. Просто скажи.

Он бы тоже это сделал. Сразился с великаном, чтобы отомстить за мою честь. Рыцарь подходил ему по многим параметрам.

— Люблю тебя, — крикнула я ему вслед.

— Люблю тебя больше, — выпалил он в ответ, прежде чем быстро нырнуть в ванную и захлопнуть дверь, чтобы я не смогла ответить.

Ублюдок.

Натянув джинсы поверх трусиков и убедившись, что футболка на месте, я вышла из комнаты, полная решимости найти Грея. Я уже собиралась написать ему, чтобы предложить встретиться, когда поняла, что в этом нет необходимости. Он сидел в гостиной, уставившись на дверь, из которой я только что вышла, как будто тоже ждал меня.

— С Реттом все в порядке? — Спросил он, мгновенно вскакивая на ноги. Для крупного парня он двигался быстро.

— Не совсем, но я думаю, что так и будет, — ответила я, прежде чем грубо сглотнуть. Я хотела попытаться поговорить об этом открыто и без гнева. По крайней мере, до тех пор, пока я не услышу его версию случившегося. — Подожди, откуда ты узнал, что с Реттом что-то не так?

— Он упомянул терапию, и я знаю, как это дерьмо разрушает тебя после многих лет подавленной травмы. Я беспокоился о нем. — Его пристальный взгляд быстро скользнул по мне. — И о тебе.

Черт. Точно.

— Вообще-то я искала тебя, — тихо сказала я. — Думаю, нам пора поговорить.

Облегчение, отразившееся на его лице, поразило меня сильнее, чем я ожидала. Последние несколько дней были адом для меня, но, очевидно, то же самое было и для Грейсона. Это еще больше ослабило мой гнев по отношению к нему, и, вспомнив советы доктора Кэндис, я была готова открыться и выслушать все, что скажет Грей… все это время я отчаянно надеялась, что моим воспоминаниям о той ночи найдется действительно хорошее объяснение.

— Может, присядем? — предложил он, указывая на кресло, с которого только что встал.

Я кивнула, но не заняла место рядом с ним — во-первых, потому, что его близость обычно мешала мне сосредоточиться, и, во-вторых, потому, что мы еще не пришли к этому. Может быть, мы никогда и не будем вместе, в зависимости от того, что будет сказано дальше.

— Мне так жаль, что я исчез после нашей совместной ночи, Билли, — начал он, и я моргнула от того, что показалось мне странным началом. Это было совсем не из-за секса, и мы оба это знали. — Я могу только представить, что ты почувствовала и что подумала, когда я взял и исчез на несколько дней после секса. Мне нужно, чтобы ты знала, прежде чем мы вернемся в прошлое, что время, проведенное с тобой, было одними из величайших моментов в моей жизни. Включая ту ночь. — По какой-то долбаной причине это заставило меня почувствовать себя немного лучше. Это облегчило ту часть меня, которая переживала из-за этих многогранных отношений и того, не окажется ли это непосильным испытанием для мужчин в моей жизни.

Судя по всему, Грейсон нормально относился к идее “делиться”, так что теперь оставалось только выяснить, нормально ли я отнесусь ко всему остальному.

— У меня есть прошлое, от которого, вероятно, поседели бы волосы твоего психотерапевта, — продолжил он, — и я не собираюсь в ближайшее время раскрываться перед ней по этому поводу. Но сегодня мне нужно кое-что объяснить тебе. Объяснить, кем я был раньше и насколько далек я сейчас от того человека.

Нервы, бушующие у меня внутри, довели меня до грани рвоты, но я заставила себя сохранять спокойствие. Я, блядь, не стала бы прерывать его, что бы мне ни пришлось сделать.

— Как ты знаешь, моя семья является частью крупного картеля, который управляет большей частью Гавайев и, в течение последних двух десятилетий, частью материка. Я родился в нем и большую часть своей жизни был их жнецом. Создателем. Тем, кто существовал во тьме, выполнял их заказы и устранял всех, кто мешал семейному бизнесу.

Выполнял их заказы. Это прозвучало как очень резкое заявление.

— Я был там той ночью, Билли, — прохрипел он, опустив глаза и глубоко вздохнув. — Но я никогда не знал, что это твой дом или что ты как-то связана с этой работой, пока ты не упомянула фамилию своей мамы. Я говорил тебе, что никогда не заглядывал в твое прошлое, и я это имел в виду. Но когда ты упомянула это довольно необычную фамилию, это вызвало воспоминание. Узнавание. Я отправился на поиски старого знакомого, который смог бы напомнить мне, почему эта фамилия показалась мне знакомой.

Желчь подступила к моему горлу. — Почему ты был там той ночью?

Я имею в виду, причина была очевидна, но мне нужно было, чтобы он сказал это. Никакой путаницы. Я должна была точно знать, почему Грей был там той ночью и что он сделал.

— На твою маму было заказано убийство, Билли. — Короткое, прямолинейное, потрясающее заявление. На мою маму, гребаного занудного бухгалтера, было заказано убийство? Это не имело смысла.

— Почему? — Я выдохнула. — Зачем ее убивать? Она была обычной домохозяйкой и бухгалтером, хотя и несколько нервной матерью. — За исключением того разговора между ней и отцом. Того, который звучал так, будто она была не совсемобычной.

Грейсон покачал головой. — Я не задаю вопросов о причинах. Или, по крайней мере, раньше никогда не задавал. Я получал задания и выполнял их. Думай обо мне как о безмозглой машине для убийства из картеля.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику. Я всегда знала, что Грейсон опасен, но картинка, которую он нарисовал о себе в прошлой жизни, совершенно не вязалась с человеком, которого я знала сегодня. — Ты бы никогда не позволил кому-то управлять тобой, как чертовой марионеткой, — выпалила я. — Я не могу в это поверить.

Кожа вокруг его глаз натянулась, когда он поднял свой пристальный взгляд, чтобы еще раз встретиться с моим. — Я не был совсем безмозглым, но с самого раннего возраста я знал, какое наказание полагается за неподчинение приказам. В итоге, было проще перестать сопротивляться.

Однако, должно быть, в конце концов он начал сопротивляться, потому что выбрался наружу. Как и Ретт, он понял, как изменить обстоятельства своей самой трудной жизни.

— Итак, на мою маму было заказано убийство, и ты появился той ночью… что потом?

— Когда я добрался туда, дверь была заперта, поэтому я вскрыл замок и вошел сам.

— Она была заперта, когда я пыталась выбраться, — выдохнула я.

Он кивнул. — Да, я всегда покидал место…

Окончание его фразы было прервано хлопнувшей дверью, и Ретт поспешно вышел. Мгновение спустя с противоположной стороны появился Джейс, а Ви и Анджело поднялись с нижнего этажа. — Ты получил сообщение от Ханны? — Джейс сказал в спешке. — Мы чертовски опаздываем, и если мы не пошевелим задницами, нас ждет огромный штраф.

Гребаный ад. Грейсон не двинулся с места, несмотря на настойчивость окружающих. — Идите вперед без меня, — натянуто сказал он. — Мне нужно поговорить с Билли.

— Ни единого гребаного шанса, — сказал Джейс, бросив на меня мрачный взгляд. — Твое дерьмо подождет. Очевидно, нам нужно быть внутри площадки к 17:00, иначе мы будем полностью заблокированы из-за выставленных вокруг нее блокпостов. Это буквально наш последний шанс.

Ублюдок. У меня все еще не было реальных ответов о том, какую роль Грей сыграл в смерти моих родителей и пожаре. Мои воспоминания были неточными; я уже почувствовала это. Доктор Кэндис также предупредила меня, что подавленные воспоминания не всегда возвращаются точно и что, весьма вероятно, я неправильно представляю события и их хронометраж.

Но все это не прояснится, пока я не найду еще один момент наедине с Грейсоном.

— Одевайся, Билли, — выпалил Джейс. — Ты будешь на концерте сегодня вечером, так что мы сможем присмотреть за тобой и обеспечить тебе достаточную охрану.

— А как же я? — Спросила Ви. Прошлой ночью она была в клубе, так что вполне логично, что мы ее больше не прячем.

— Ты тоже можешь пойти. Но у вас обеих буквально есть пять минут, чтобы одеться и все остальное дерьмо, которое вам нужно сделать.

Джейс отмахнулся от нас, и я вскочила с дивана за считанные секунды, мчась в комнату за своей косметикой и одеждой. Три минуты спустя на мне были черные джинсы и черная футболка Ретта, а мои волосы были причесаны и волнами ниспадали на спину. Немного нанесенного макияжа завершило образ.

Это было лучшее, что я могла сделать за такой короткий срок.

Когда я снова вошла в гостиную, там остались только Анджело и пара охранников. — Я здесь, чтобы убедиться, что ты благополучно доберешься до машины, — сказал Ангел, протягивая мне руку.

Я взяла ее без колебаний, наслаждаясь ощущением его силы, обволакивающей мои пальцы. — Спасибо тебе, — сказала я с улыбкой, думая о нашем поцелуе прошлой ночью на танцполе. Это занимало мои мысли больше, чем мне хотелось бы признать, даже несмотря на все остальные драмы и травмы, которые происходили.

— Я люблю тебя, Белла.

Мы только вошли в лифт, охрана окружила нас веером, и я невольно ахнула еще до того, как он закончил это предложение.

— Я никогда не останавливался, — продолжил он. — Никогда. Ты — часть моей души, и хотя я был вынужден жениться на Ви, я всегда хотел, чтобы это была ты. Это всегда была ты.

— Ты ушел от меня, — прошептала я.

Он покачал головой, прежде чем наклонился так, что прошептал прямо мне на ухо. Все наши охранники подписали NDA, такие, которые обанкротят васи ваших детей, если вы их нарушите, но я все равно понимала его потребность сохранить это в тайне. — Я должен был защитить тебя от своей семьи. Они бы убили тебя без малейших гребаных колебаний, а я был слишком молод, чтобы защитить тебя каким-либо другим способом.

Моя душа болела от боли, которую пришлось пережить всем моим парням из-за испорченных семей.

— Ви была подарком, ты знаешь, — продолжил он тем же шепотом. — Женщиной, которая нуждалась в таких же отношениях, как я. Фальшивых. Потому что мы оба были влюблены в других.

Я сжимала его руку так сильно, что ему, должно быть, было больно, но он не издал ни звука.

— Ты же знаешь, что теперь все по-другому, верно? — Прошептала я в ответ.

Он повернул голову, чтобы я могла увидеть медленную улыбку на его полных губах. Губах, которые я действительно хотела поцеловать снова, иначе они продолжат преследовать меня во сне. — Я всегда умел делиться, Белла. В определенной степени. Если у тебя есть выбранный тобой гарем мужчин, то я просто надеюсь, что в нем найдется место и для меня.

Черт возьми. Гарем.

Это слово выбило меня из колеи, поэтому я решила вообще не заострять на нем внимание.

— У тебя есть место в моем мире, — сказала я ему. — Всегда было.

Он дал мне именно то, в чем я нуждалась, когда его губы встретились с моими, язык лениво скользнул по моему языку, и я едва сумела подавить стон.

Секунду спустя лифт зазвенел, и нам пора было разойтись по своим машинам. Остальные, насколько я могла видеть, уже были внутри и ждали нас.

— Ты пойдешь со мной на свидание, Белла? — Спросил Анджело, когда мы приблизились к внедорожникам. — Давай на этот раз сделаем все как следует.

Свидание? Была ли я когда-нибудь на настоящем свидании?

— Я бы с удовольствием, — сказала я ему, и щупальца радости пробились сквозь тяжелые тучи, которые нависали надо мной в течение нескольких дней. Облака, которые никуда не денутся, пока так или иначе не рассеется эта неопределенность с Грейсоном. Но, по крайней мере, были небольшие проблески света.

Временами этилегкие моменты были единственным, что помогало мне держаться.

ГРЕЙСОН

Очень близок. Я был чертовски близок к тому, чтобы рассказать Билли обо всем, что произошло той ночью... в ночь пожара, в ночь, когда она потеряла родителей и ребенка. Черт возьми, вина за ее потери давила на меня, как свинцовая оболочка, но я не мог повернуть время вспять.

Фрустрация выплескивалась через мои барабанные палочки, пока мы врывались в первый сет этого вечера, но на этот раз я позволил ей выйти наружу свободно. Я не боролся со своими эмоциями и не убегал от них. Сегодня я ничего не сдерживал — и это сильно изменило нашу музыку. Все знают, что барабанщик — это сердце и душа группы, так что если я выбит из колеи, то и мы все разваливаемся. Но когда я в потоке…

— Срань господня, мы сегоднязажигаем! — крикнул мне Ретт во время паузы между песнями. Он отключил микрофон, а Джейс тем временем заигрывал с публикой, как умел только он. Лихорадочное возбуждение на лице Ретта было чем-то новым. После сеанса терапии его походка была такой легкой, как будто он наконец смог свободно дышать. Я завидовал ему, но также знал, что одинзавершенный разговор с Билли изменит все и для меня.

Это не сняло бы мою вину полностью — ничто не могло изменить моего участия в ее худшей травме, — но мне отчаянно хотелось попытаться хоть как-то облегчить ее боль. Если моя версия событий могла дать ей хоть какое-то завершение — даже если после этого онавозненавидит меня, — значит, именно это мне и нужно было сделать. Когда она будет готова. Я мог быть терпеливым и дождаться, когда она снова будет готова продолжить разговор.

Музыка лилась из нас, новое звучание «Беллероуз» было полностью возвышено всей болью, потерей илюбовью, которые мы теперь разделяли. Помогло то, что публика Эдинбурга была совершенно дикой, на сто процентов с нами в этом путешествии.

Примерно на трети нашего концерта у нас был небольшой перерыв, пока техники приводили сцену в порядок, поэтому я с благодарностью принял полотенце от пота и бутылку воды от одного из нашей команды.

— Грей... это было огонь, — прокомментировал Анджело, кивнув. — Респект.

Я кивнул в ответ, проглотив полный рот воды. — Ты тоже. Быстро учишься, да?

Его ухмылка была загадочной. — Очевидно. Помогает то, что некоторые из старых треков «Беллероуз» изначально были написаны «Снэйк Суп».

Мои брови поползли вверх. — Черт. Да, я забыл, что Джейс принес с собой много песен для первого альбома… Ну, спасибо?

Анджело просто пожал плечами, схватив свое собственное полотенце от пота, чтобы вытереть лицо, и направился поговорить с Джейсом. Ретт кивнул мне, но крепко обнимал улыбающуюся Билли, так что я не мог винить его за то, что он не отпустил ее.

Вздохнув, я допил воду и быстро бросился за угол отлить. В ухе менеджер сцены дал нам двухминутное предупреждение, так что времени хватало. Но единственная кабинка оказалась занята, и я с силой застучал в дверь кулаком.

— Быстрее! — рявкнул я.

Через долю секунды дверь открылась, и накачанная кокаином фанатка, хихикая, вывалилась наружу, шмыгая носом. Один из наших дорожных техников с ухмылкой последовал за ней, поправляя джинсы.

— Как дела, чувак? — протянул он, увидев меня. — Жесткий сет там.

Не обращая на него внимания, я протиснулся в кабинку и запер дверь. Это было не мое дело, кого наша команда хотела трахнуть, но они знали, что нельзя использовать ближайшие к сцене туалеты.

Минутное предупреждение поторопило меня, и я закончил, быстро вымыв руки, затем остановился, увидев пустой пакетик из-под кокса на краю раковины. Логотип, напечатанный на пакетике, показался мне знакомым, но я не мог понять почему. Что-то в этом вызывало нехорошее предчувствие, и в последний раз это случилось, когда Билли упомянула имя своей мамы.

Я никогда особо не разбирался в европейских наркоторговцах, но, может быть, Ретт что-нибудь знает. Я сунул его в карман джинсов и поспешил обратно на сцену, как раз вовремя, когда снова зажегся свет.

— Ты в порядке, братан? — Спросил Джейс, оторвавшись от микрофона. В его глазах не было ничего, кроме беспокойства, и я кивнул в ответ. Несмотря на все то грязное дерьмо, что творилось у нас с Билли за кулисами, здесь мы были едины. Мы были братьями. Слегка улыбнувшись, я покрутил барабанными палочками и отбил ритм к нашей следующей песне.

Джейс ухмыльнулся и схватил микрофон, чтобы еще раз взбудоражить аудиторию, сопровождаемый моим соло на ударных. Я старался изо всех сил, импровизируя, пока он флиртовал с десятитысячной толпой, затем ко мне присоединились Анджело и Ретт, чтобы исполнить "На краю пропасти", — один из хитов с нашего последнего альбома.

Мой взгляд переместился за кулисы, где Билли подпрыгивала в такт с широкой улыбкой на лице. Это был огромный контраст с первым концертом, который она посетила, когда я дал ей наушники, чтобы заглушить слова Джейса о том, как она разбила ему сердце.

Теперь я знаю, каково это — влюбляться в нее… Я понял.

Мы закончили концерт на взводе, и все покинули сцену, обливаясь потом и переполненные эндорфинами. Билли и Ви ждали с взволнованными поздравлениями, но именно Ретт подхватил ее на руки и закружил. Конечно, так оно и было. Билли и Джейс обменялись мрачными взглядами, заставив меня заинтересоваться, чем закончился их последний спор.

Анджело хлопнул меня по плечу, затем с хитрой ухмылкой подошел к Ретту. — Извини, Сильвер, но мне нужно забрать Беллу.

Ретт терпеть не мог делиться. Неважно, что онговорил о том, что его это устраивает, в детстве он получил кучу психологических травм, из-за которых яростно защищал то, что считалсвоим. Одежда, гитары... девушки. Он был полностью за секс втроем, но да поможет бог любому, кто попытается отобрать у него его вещи. Я тихо ждал, когда взорвется эта полиаморная связь с Билли, с Реттом в качестве искрыи запала.

— Отвали, Риччи, — ответил он, никого не удивив.

— Не будь ребенком, Сильвер. Белла обещала мне свидание. — Анджело скрестил покрытые татуировками руки на своей влажной футболке с мерчем «Беллероуз». Концертному Анджело пришлось внести серьезные изменения в гардеробмафиози Анджело, и теперь он выглядел совершенно по-другому. Более острый и менее смертоносный.

— Сейчас? — Билли пискнула, вырываясь из собственнической хватки Ретта.

Анджело пожал плечами. — Лови момент, Белла. Пойдем. — Он протянул руку, и она без колебаний взяла ее. Их поцелуй прошлой ночью в клубе действительно все изменил между ними. Ревность горела в моей груди, но зияющая пропасть между мной и Билли была полностью моей виной.

Как только они начали уходить, мой взгляд зацепился за татуировку на тыльной стороне руки Анджело. Нахмурившись, я достал пустой пакетик из-под кокса, что взял в туалете, чтобы сравнить символ.

Конечно же, это был тот же самый скорпион в паутине.

— Что за черт? — Пробормотал я себе под нос.

— Принял жесткое дерьмо, Грей? — Спросил Джейс, указывая взглядом на пакетик в моей руке.

Я пожал плечами, потому что, по большому счету, никто из нас больше не считал кокаинжестким дерьмом. — Эй, этот логотип тебе не кажется знакомым? — Я показал ему пакетик.

Джейс наморщил нос, размышляя. — Может быть. Не знаю, я не особо обращаю внимание, когда выкладываю дорожки. Ретт может знать.

Наш тусовщик-гитарист оторвал взгляд от телефона в руке, затем уставился на пакетик. — Неа. Хотя, это похоже на то, что я покупал в Дублине. Дай-ка я проверю. — Он похлопал себя по карманам и пробормотал проклятие. — У меня все кончилось. Подожди. Кристи! Иди сюда! — Он подозвал одну из девушек из нашей дорожной команды, которая участвовала в первоначальном туре.

Кристи поспешила к нему с выражением нетерпеливого желания угодить. Когда Ретт спросил, не осталось ли у нее кокса из Дублина, она достала из лифчика почти пустой пакетик.

— Хах! Так и знал. — Он бросил мне пакет. — То же самое.

Джейс с любопытством приподнял бровь. — Нам нужно что-то знать, Грей?

Я нахмурился, увидев два одинаковых логотипа в своей руке. — Может быть. Вероятно. Я дам вам знать, когда у меня появится что-то большее, чем догадка. — Я сунул оба пакетика в карман. — Ребята, вы собираетесь на вечеринку? — Я кивнул в сторону Ви, которая стояла неподалеку, болтая с одной из фанаток. — Ей, вероятно, нужен кто-то, кто присмотрел бы за ней, если вы отправитесь в клуб.

Джейс и Ретт обменялись взглядами, затем Ретт покачал головой. — Я направляюсь в отель; я заберу Ви.

— Тогда, полагаю, сегодня вечером только шоу Джейса, — сказал наш вокалист с натянутой улыбкой. — Если только ты не присоединишься ко мне, Грей?

— Не сегодня, — ответил я и оставил их наедине. Я хотел принять душ и переодеться, но у меня также было ноющее чувство, что мне нужно исследовать связь между пакетиками кокса и татуировкой Анджело.

В гримерке я как ни в чем не бывало принял душ — играть на барабанах было тяжелой работой даже зимой, а свет на сцене обжигал, — затем переоделся в чистую одежду. К тому времени, как я вышел из гримерки, большая часть съемочной группы была занята упаковкой всего нашего барахла. График турне, который нам навязали, былбезумно плотным, поэтому наши ребята работали на пределе возможностей, чтобы убедиться, что все оборудование будет упаковано, перевезено и доставлено в следующую страну и город вовремя.

Одетый в свою обычную одежду черный на черном, я скользнул в тень, чтобы осмотреться. Не могло быть совпадением, что на наших концертах в Дублине и Эдинбурге продавались одни и те же наркотики. Или что у Анджело таинственным образом был вытатуирован тот же рисунок на руке. Это не был официальный символ семьи Риччи; я хорошо знал его. Но он явно был связан с подразделением их компании. Подразделение, которое последовало за нами в Европу… Что-то в моем нутре подсказывало мне немного разузнать, что я и сделал.

Час спустя, однако, все место проведения было почти очищено, и я начал думать, что у меня просто паранойя, потому что мне нужен был проект, чтобы отвлечься от Билли и моего сокрушительного чувства вины. Вздохнув, я толкнул дверь пожарной лестницы и направился к погрузочным докам. Я отправил сообщение своему водителю с просьбой встретить меня на заднем дворе, и он сказал, что будет там через пять минут.

Когда я вышел туда, все было тихо, но один из наших грузовиков с оборудованием стоял у погрузочной платформы с открытым задним отсеком. Рядом стояло несколько ящиков с надписью “Bellerose Grassroots Tour”, готовых к загрузке, но никого из команды я не видел. И это было странно. У нас была настолько жесткая охрана, что ничего — даже оборудование — не должно было оставаться без присмотра. Никогда.

Подойдя ближе, я огляделся. Наверняка здесь кто-то был.

Никто не появился, и в доках царила тишина, отчего у меня в груди закружилась ниточка беспокойства. Желая удовлетворить собственную подозрительность, я открыл ближайший ящик с оборудованием и поднял крышку.

— Черт, — пробормотал я, уставившись на огромное количество кокаина, расфасованного, как я предположил, в пакетики по одному грамму. Все отмечены одним и тем же логотипом.

Теперь это начинало обретать смысл. Разочарованно вздохнув, я забрался в грузовик, чтобы увидеть, насколько все плохо на самом деле. Было еще несколько ящиков наркотиков, не все кокаин, и другие ящики были полны наличных. И не красивых, аккуратных стопок. Нет, эти деньги были грязными, мятыми, свернутыми… это были деньги от сделок с наркотиками.

— Черт возьми, — сказал я вслух, засовывая телефон в карман после того, как сделал несколько снимков в качестве доказательств. Теперь я был уверен больше, чем когда-либо, что кто-то отлынивал от работы, но они могли вернуться в любую секунду. Мне не нужно было ввязываться вэту неразбериху, поэтому я выпрыгнул из грузовика и, сделав вид, что не лезу не в свое гребаное дело, покинул погрузочную площадку.

Я сделал всего около десяти шагов на улицу в темноте, когда наткнулся на двух подозрительных на вид парней, которые, вероятно должны были охранять грузовик. Вместо этого они курили косяк за углом от причала, и когда я их прервал, они запаниковали.

Раздались выстрелы. Я быстро разоружил их, ударив их головами друг о друга, чтобы вырубить, прежде чем оттащить их обоих с глаз долой, в боковой переулок. Я не мог оставить их в живых, они бы сдали Джованни Риччи все, что я узнал об этой схеме с наркотиками, — у меня не было выбора, кроме как сломать им шеи. Быстро, чисто, заставив их замолчать навсегда. Я спрятал тела за мусорными контейнерами, зная, что сейчас у меня нет времени разбираться с ними. Я вернусь позже и удостоверюсь, что они исчезли навсегда.

Раздался звуковой сигнал, и я вытер руки о штаны, таща задницу туда, где мог видеть приближающегося вдалеке моего водителя. Только когда я оказался в безопасности на заднем сиденье седана, отъезжающего от концертной площадки, я понял, что в меня стреляли.

Гребаный ад.

БИЛЛИ

Как, черт возьми, Анджело умудрился спланировать свидание параллельно с концертом, я понятия не имела. Но он справился — буквально выхватил меня прямо с концертной площадки и увез в ресторан в подвале каменного здания, которому, должно быть, было несколькосотен лет. Он усадил меня в отдельной обеденной комнате только для двоих, а потом исчез минут на десять — где-то принять душ и переодеться.

Когда он вернулся, Ангела, нового басиста «Беллероуз», уже не было, и вернулся Анджело Риччи. Я не хотела ничего говорить, потому что он прилагал так много усилий, но Ангел мне нравился больше. Он был искренним, грубым и эмоциональным… Анджело Риччи был холоден и сдержан.

Прикусив язык, я натянуто улыбнулась ему, и когда официант подошел, чтобы наполнить бокал Анджело, я позволила ему налить вина и в мой бокал.

— Здесь шикарно, — прокомментировала я, оглядывая комнату. Десятки свечей освещали пространство теплым светом, а свежие цветы наполняли воздух нежным ароматом. Это было похоже на что-то из" Холостяка", вплоть до дизайнерского костюма Анджело. — Я чувствую себя немного неуместно одетой.

Он откинулся назад, его взгляд скользнул по моим джинсам и футболке группы «Беллероуз». — Ты выглядишь идеально, Белла. Ты всегда так выглядишь.

По какой-то причине от этого у меня вспыхнули щеки, и я нервно сделала глоток вина. Такими темпами к концу вечера я буду чертовски пьяна и начну болтать со своим воображаемым крокодилом.

— Итак, — начала я, используя самое оригинальное вступительное слово десятилетия, — это немного странно. Верно?

Улыбка Анджело была расслабленной, и ему, очевидно, не было необходимости глотать вино, как будто это было соревнование по выпивке. Молодец.

— Это действительно странно? — спросил он, пожимая плечами. — Я чувствую, что это естественное развитие отношений, которое у нас должно было быть с самого начала. Жизнь на какое-то время все испортила, но теперь мы вернулись в нужное русло. Вернулись туда, где должны быть.

— Ты не можешь вот так просто вернуться, — прошептала я, чувствуя, как сжимается горло. Зовите меня просто Билли-Диверсанткой, потому что я, очевидно, не могла отпустить гребаное прошлое, продолжала приносить его в настоящее. Но в мою защиту скажу, что виновата действительно была доктор Кэндис. Она была такой: "чтобы иметь будущее, нужно иметь дело с прошлым," наряду с некоторыми другими очень проницательными, но болезненными советами.

Анджело наклонился через стол и взял мою руку, его движение было уверенным и твердым — словно он ни на секунду не сомневался, что я могу его отвергнуть. Я всегда восхищалась его уверенностью, и в те редкие моменты, когда она давала трещину, мне нравилось быть рядом, утешать его и помогать снова встать на ноги. — Белла, мы не собираемся возвращаться в этом смысле. Мы движемся вперед, и это единственное направление, в котором мы действительно можем двигаться. Но я никогда не забуду прошлое. Те моменты, которые я разделил с тобой, до сих пор остаются одними из моих лучших воспоминаний, моментами, которые помогли мне пережить много тяжелого дерьма.

Комок боли в моем горле сжался еще сильнее. — Но ты бросил меня, — выдавила я сдавленным шепотом. — Просто... ушел.

Его челюсть напряглась под стать напряжению у меня в груди. — У меня не было выбора, Белла. Мой отец собирался убить тебя, чтобы заставить меня подчиниться его воле — тому, на ком я должен был жениться и какую роль играть в семье Риччи. В то время у меня не было ни сил, ни ресурсов, чтобы противостоять ему, и это был слишком большой риск, особенно после...

Он резко оборвал себя, но я точно знала, каким будет его последнее слово: пожара.

— Ты уже тогда знал, что его намеренно подожгли?

Анджело крепче сжал мою руку и на мгновение заморгал, глядя на меня. Очевидно, он ожидал, что я расплачусь и приду в бешенство, говоря о смерти моих родителей и ребенка. Черт знает, что я хотела, но большая часть меня хотела ответов. Последние почти десять лет я провела, оплакивая трагедию, которая повлияла на всю мою дальнейшую жизнь. Я ужезнала, что это был поджог, но хотела услышать это от Анджело.

Я хотела услышать, кто, черт возьми, на самом деле несет за это ответственность.

Даже если Грейсон был рукой, которая зажгла пламя, его приказ пришел сверху.

— Да.

Я ничего не сказала, ожидая, что он уточнит.

— Время было слишком подозрительным, чтобы подумать что-то еще, но мне так и не удалось найти никаких приказов, проходивших через Риччи или другие связанные семьи.

— Семья Грейсона как-то связана с твоей? — Тихо спросила я его.

Анджело покачал головой. — Нет, не в прямом смысле. Риччи и Кахулу — обе преступные организации, они пересекались, но на этом все.

Значит, был еще один игрок. — Может быть, Уилсоны? — Я бросила первую пришедшую мне в голову возможность. — Но зачем им понадобилось убивать моих родителей? Мама работала на твоего отца, верно?

Анджело медленно кивнул, и я была благодарна, что он все еще не выпустил мою руку. Это был тяжелый разговор, который нам давно пора было начать. — Я никогда не давил слишком сильно, — признался он. — Ты была жива, и я хотел, чтобы так и оставалось. Но обещаю, я всегда пытался найти информацию. Теперь, когда мы знаем, что Грейсон получил приказ на убийство, возможно, он сможет направить нас в нужную сторону и помочь выяснить, что на самом деле произошло в ту ночь.

Вероятно, пришло время мне рассказать кому-нибудь именно то, что я запомнила из своих воспоминаний. Детали медленно всплывали во снах с тех пор, как произошел взрыв на звукозаписывающем лейбле. Наконец-то я подошла к тому моменту, когда почувствовала, что мне стало яснее, что произошло в тот день.

— В день пожара я только что вернулась с УЗИ, — быстро сказала я, желая закончить разговор, — и услышала, как мои родители ссорились. Папа говорил маме, что она зашла слишком далеко и чтоони собираются убить нас всех. Что она имеет дело не с беловоротничковыми преступниками, а с мафией. Мама продолжала уверять его, что все в порядке и что она сделала это ради нас ипроклятого ребенка.

Глаза Анджело были такими темными, что я не могла различить зрачок и радужку. Он выглядел красивым, но в то же время пугающим и опасным, когда заглядывал мне в душу. — Она назвала ее проклятым ребенком?

Я кивнула, на секунду лишившись дара речи. — И пожар был той же ночью, — сумела выдавить я.

Это никак не могло быть совпадением. — Мне нужно поговорить с отцом, — прохрипел Анджело, гнев все еще отражался на его лице. — Впервые я думаю, что готов выдвинуть этот гребаный вопрос. Клянусь, Белла, если я узнаю, что это он заказал убийство твоих родителей и нашего ребенка, я отправлю босса Риччи на дно.

Теперь была моя очередь сжимать его руку до полусмерти. — Не рискуй своей жизнью, Ангел. Ничто не вернет Пенелопу или моего отца, ничто. И если моя мама была причиной пожара, то она получила именно то, что заслуживала. Я не хочу потерять и тебя в этой бессмысленной гребаной войне.

Анджело и Джейс были моими константами. Константами, которые менялись от друга к любовнику и врагу, в зависимости от дня. Но все равно постоянными. Потерять их было бы равносильно моей смерти, а у меня и так было достаточно смертей и потерь, чтобы хватило на несколько жизней.

— Оставь это мне, Белла, — сказал он, и это меня совсем не успокоило. Прежде чем я успела дернуть его упрямую задницу через чертов стол — или, по крайней мере, попытаться это сделать — и потребовать, чтобы он оставался в безопасности, официант вернулся с хлебом и маслом для макания. Анджело отпустил мою руку, освобождая место в центре стола для еды, и я вдруг поймала себя на том, что хотела бы оказаться где угодно, только не здесь. Я бы в любой день выбрала держаться за руки вместо хлеба. Хотя… можно и то и другое. Да, так было бы идеально.

— Вы готовы сделать заказ, сэр? — спросил официант, полностью игнорируя меня.

Обычно это сразу выводило меня из себя, но у меня было слишком много других причин для стресса. Как сказала доктор Кэндис, мне нужно разобраться с прошлым, чтобы двигаться дальше. Тем самым прошлым которое так глубоко укоренилось во мне, что справиться с ним будет непросто.

Придется вырывать его с корнем, причиняя себе боль, оставляя на себе шрамы и увечья.

— Белла? — Тихо сказал Анджело, и я прочистила горло, осознав, что и он, и официант уставились на меня. Очевидно, я пропустила все, что было сказано. — Ты готова сделать заказ?

Верно. Верно. Гребаная еда. Мой желудок был так напряжен, что я сомневалась, что смогу что-нибудь переварить, но я собиралась попробовать. Для Ангела.

— Я возьму ньокки, — быстро сказала я, уже прочитав меню, пока Анджело принимал душ. — И небольшой гарнир к салату.

— Я возьму ягненка "Овация", — заказал Ангел, — с сезонными овощами и мятным соусом.

Ох черт. Мгновенная зависть к еде. Это был мой следующий выбор… может, он даст попробовать.

Официант исчез, оставив нас наедине с нашим разговором. Но мне не хотелось продолжать терзать одну и ту же тему. У нас ведь свидание, а не совместный сеанс терапии, правда?

— Каково было выходить на сцену с «Беллероуз»? — Вместо этого я спросила его. — Для тебя это странно?

Он отхлебнул вина, обдумывая мой вопрос, затем покачал головой. — Не совсем. Такое ощущение, что… Я действительно не знаю, как это объяснить, но это кажется естественным. Как будто так и должно было быть всегда. Для тебя это странно?

Я сморщила нос. — Да. Но нет. Как будто на мои воспоминания о репетициях «Снэйк Суп» в гараже Джейса накладываются огни и очарование концерта «Беллероуз». Это странно, но в хорошем смысле. Но как тебе игра с Реттом и Греем?

Губы Анджело изогнулись в улыбке, которая была менее сдержанной. — Могу я открыть тебе секрет?

От удивления мои губы приоткрылись. — Эм, конечно.

Он провел рукой по рту, застонав от смущения. — Я уже знаком с их музыкой. После... всего, когда Бренда заключила с Джейсом контракт с «Биг Нойз», а мне пришлось бросить музыку — и вас обоих, — я вроде как оставался в курсе событий.

— Ты хочешь сказать, что ты тайный поклонник «Беллероуз»? — Я представила, как Анджело запирается в ванной и поет в расческу, и эта мысленная картина была потрясающей.

Он усмехнулся. — Хм... вроде того. — Он облизнул губы, и я не могла перестать наблюдать за этим движением. Я была возбуждена? Да. В конце концов, я была человеком. — Джейс убил бы меня, если бы узнал... Но, хотя я так и не подписал контракт на запись, мы с Брендой поддерживали связь.

Мои брови поползли вверх. — Вы, ребята, встречались?

Его смех был расслабленным, когда он пожал плечами. — Я имею в виду, был один момент, но нет. Я платил ей за то, чтобы она делилась со мной любой информацией о «Беллероуз». — Он поморщился. — Вслух это звучит плохо.

Это отчасти так и есть. Но в основном я была сбита с толку. — Я не понимаю. Ты...

— Платил Бренде за нарушение конфиденциальности? Да. Я также хорошо платил. — У него хватило самосознания выглядеть смущенным этой информацией.

— Но почему? Тебе не кажется, что это похоже на мазохизм? Следить за жизнью, которую ты упустил?

Он пожал плечами. — Наверное. Но я был убежден, что Джейс не мог — или не хотел — заботиться о своих собственных интересах. После того, как ты порвала с ним, после того, как мы позволили ему думать, что у нас отношения, в которых он не принимал участия, ему было так чертовски больно. Он саморазрушался. Я беспокоился, что кто-то в музыкальной индустрии воспользуется его психическим состоянием. Поэтому я раздобыл копии контрактов и сделок и провел их через свою собственную команду юристов, прежде чем они были представлены группе. Она также прислала ранние записи их песен, так что... да. Я их знаю.

— Я в полном замешательстве, — призналась я, нахмурившись. — Бренда не похожа на человека, который позволит тебе делать за нее ее работу только для того, чтобы быстро подзаработать. Для этого она слишком девушка-босс, и, кажется, искренне заботится о будущем «Беллероуз».

Анджело поморщился. — Ладно, да... Технически она делала это нетолько ради денег. В те первые дни было оказано сильное давление, чтобы заставить ее согласиться на сделку. Затем, с годами, она начала верить, что мои намерения были благими, и мы стали более сплоченно работать на благо «Беллероуз».

Я прищурилась. — Давление? Как...

— Я пригрозил убить ее престарелых родителей, если она не согласится. И использовать документы о наших сделках, чтобы держать ее взаперти после их смерти. Я бы никогда не — на самом деле — причинил им вреда, но она верила, что я бы это сделал. Так что... да.

Я пару раз моргнула, затем кивнула. — Да, хорошо. Джейс действительно убил бы тебя... и, вероятно, уволил бы Бренду, что было бы глупо, потому что она кажется замечательной, несмотря на это сомнительное соглашение, которое у вас двоих было. Это объясняет, почему вы, ребята, казались такими дружелюбными.

— Похоже, ты хочешь спросить еще о чем-то, — пробормотал он, делая глоток вина.

Я залпом выпила свой, снова допивая. — Да. Хочу. — Давай, жидкая отвага, помоги мне. — Почему… Блядь. Ладно. Почему следил за Джейсом, а не за мной? После стольких лет радиомолчания ты стал пугающим незнакомцем в моей голове. После всех слухов и сплетен о Риччи… той ночью, когда я увидела, как ты убил того парня в переулке, я была искренне напугана. Я думала, ты убьешь и меня тоже.

— Я знаю, — признал он со вздохом. — Я облажался. В те первые месяцы после пожара и после смерти Пенелопы я приставил к тебе частного детектива, просто чтобы убедиться, что ты вбезопасности. Но мой отец узнал и пригрозил твоей жизни, если я не разорву связи. Этот союз с Валентиной слишком много значил для наших семей; сама мысль о том, что моя новая жена может заподозрить меня в измене, была слишком опасной. Поэтому, чтобыобезопасить тебя, мне пришлось разорвать все связи. Все. И я никогда ни о чем так не жалел за всю свою гребаную жизнь, Белла.

Эмоции захлестнули меня, и я потянулась за своим вином. Однако чертова бутылка была пуста, поэтому я ограничилась потрясенным: — Вау.

Затем принесли нашу еду, и разговор, к счастью, снова изменился, сняв напряжение и дав нам обоим возможность расслабиться и немного пофлиртовать. Это было первое свидание, но также и продолжение нашего подросткового романа. Я была тихо уверена, что мы с Анджело наконец-то вместе на правильном пути.

БИЛЛИ

По мере того, как более тяжелые темы для разговоров оставались позади, и было выпито много бокалов вина, обстановка накалялась. Наш флирт превратился в случайные прикосновения, и не успела я опомниться, как мы уже целовались на заднем сиденье лимузина, как возбужденные подростки… что казалось подходящим для нас, так что я, черт возьми, не жаловалась.

Каким-то образом я оказалась у него на коленях, оседлав его на заднем сиденье движущегося автомобиля, когда его язык переплелся с моим, как будто мы были созданы друг для друга. Я застонала от его поцелуя, прижимаясь к его твердости и обдумывая, как избавиться от одежды между нами. Яотчаянно хотела трахнуть Ангела, а отель был чертовски далеко.

— Белла, — пробормотал он мне в губы, его пальцы были до боли близко к моей сердцевине, ноне совсем там. — Мы должны сделать паузу в этом.

Что, черт возьми, он только что сказал? — Почему? — Возбужденно-подвыпившая я не отличалась изяществом.

Анджело медленно улыбнулся. — Потому что на этот раз мы делаем все правильно. Встречаться, снова влюбиться друг в друга, узнаватьбольше о том, кто мы есть сейчас.

Было немного поздновато для того, чтобывлюбиться друг в друга, но я поняла остальное. Даже если мне не особенно понравилась блокировка киски, которую я только что получила.

Мое разочарование, должно быть, было более чем очевидным на моем лице, когда он усмехнулся и погладил меня по щеке своей огромной рукой. — У нас есть время, Белла. Все время. Нет необходимости спешить.

— Моя вагина не согласна, — сказала я как ни в чем не бывало, и это вызвало еще одну медленную улыбку.

Он снова поцеловал меня, крепким, загибающим пальцы ног поцелуем, а затем усадил обратно на место рядом с собой. Он по-собственнически держал меня за бедро одной рукой, в то время как другой рисовал узоры на моем теле, поэтому, когда лимузин вернулся в наш отель и он поцеловал меня на ночь у двери моего номера, я была отчаянно ноющим и нуждающимся беспорядком.

— Увидимся завтра, amore mio, — сказал Анджело мне в губы, и, по крайней мере, ему, похоже, тоже было больно уходить, если судить по напряжению его мышц под моими руками. — Сладких снов.

Он быстро отодвинулся, и я застонала. — Ублюдок, — пробормотала я и получила удовольствие слышать его гребаный смех всю дорогу по коридору, пока он не зашел в лифт, чтобы подняться на свой этаж.

Распахнув дверь комнаты, я вбежала внутрь, чертовски надеясь, что Ретт растянулся на кровати, готовый и ждущий. Мое сильное сексуальное влечение было идеально рассчитано на нескольких мужчин, и мне повезло, что я встречалась не с одной великолепной, сексуальной рок-звездой.

Конечно, комната была пуста, и когда я проверила свой телефон, который большую часть свидания молчал, то обнаружила сообщение о том, что он пошел перекусить в один из ресторанов, которые они арендовали для группы и тех-команды. Он оставил открытым приглашение присоединиться к ним, но в моем нынешнем состоянии это, вероятно, было не лучшей идеей.

Выйдя из гостиничного номера, я по наитию попробовала открыть дверь Джейса. Без сомнения, он тоже пошел в ресторан, но любопытство заставило меня проверить. У него не было проблем с тем, чтобы использовать меня для случайного секса, так почему я не могла сделать то же самое с ним?

К моему удивлению, дверь распахнулась, и он стоял там — только в мягких баскетбольных шортах, без чертовой футболки, демонстрируя татуировки и мышцы. В руках у него была гитара, и было очевидно, что я прервала его занятие музыкой.

Комната позади тоже выглядела пустой, и я не собиралась показывать, какое облегчение испытала, увидев его одного. — Роза? — спросил он, приподняв бровь. — Не ожидал увидеть тебя одетой, а не обвитой вокруг крошечного члена Анджело.

В его голосе прозвучала лишь легкая колкость, и по нашим меркам это почти считалось приятным началом разговора.

— Он повел себя как джентльмен, — кисло сказала я. — Что-то насчет того, чтобы на этот раз поступить правильно, ходить на свидания и узнавать друг друга как взрослые.

Губы Джейса дрогнули, но ему удалось не рассмеяться. — Он тебя вообще помнит? Нашей девушке нравится, когда ее трахают регулярно, а ты никогда не умела себе отказывать. Воздержание было похоже на пытку.

Да, факты есть факты. — Во-первых, пожалуйста, не выставляй меня наркоманкой, у меня просто здоровый аппетит к члену. А во-вторых, я не помню, чтобы ты когда-нибудь говорил "нет". — Мой тон был сухим. — Я имею в виду, что твой член твердел, от малейшего дуновения ветерка. У Анджело тоже. Это мне приходилось поспевать за двумя озабоченными подростками.

— С чем ты довольно прекрасно справлялась, — сказал Джейс, пожимая плечами.

Ублюдок. — Да, но с тех пор у меня много лет не было постоянного партнера. Анджело не сломает меня, затягивая все это. Я тоже могу держаться.

— Тогда почему ты здесь? — Выпалил Джейс. — С такими расширенными зрачками и пылающими щеками? Я знаю этот взгляд, милая, и позволь мне сказать тебе... Нет.

Не буду врать, я была поражена. Несмотря на то, что мы ненавидели друг друга, Джейс всегда был готов потрахаться. Но он тоже только что отверг меня, причем без романтического жеста и объяснений, как пытался отделаться Анджело.

— Нет? — Я повторила. — Из того, что я слышала, ты буквально трахал ходячих силиконовых кукол, и ты говоришь мне "нет"?

Я имею в виду, на самом деле я не задавала этот вопрос, но… без разницы.

Джейс оттолкнулся от дверного косяка и шагнул в мое личное пространство. Между нами была гитара, но я все еще чувствовала электрическую энергию, исходящую от его тела. — Нам нужно разобраться с кое-каким дерьмом, Роза. Мы не можем продолжать трахаться на почве ненависти, а потом обрести момент покоя и снова ненавидеть друг друга. Этот цикл должен закончиться. Я решаю покончить с этим сейчас.

Я чуть не отшатнулась, но он протянул руку и поймал меня прежде, чем я успела упасть. — Ты закончил? — прошептала я. — С нами покончено?

Его хватка на мне на мгновение усилилась, и напряженность его голубых глаз заставила меня застыть, когда его челюсть сердито задвигалась. — Никогда, Роза! Никогда, черт возьми, не покончу. Но с этого момента мы тоже собираемся все делать по-другому.

Тогда он отпустил меня, и прежде чем я успела взять себя в руки и сказать что-нибудь еще, он вернулся в свою комнату и плотно закрыл дверь. Он не хлопнул, но движение совершенно ясно дало понять, что на сегодня с него хватит.

Закончил сомной на ночь, если быть точнее. Но не навсегда, и это позволило мне еще раз глубоко вздохнуть.

Но серьезно, кто были эти долбаные засранцы, которые думали, что могут возбудить меня, а потом отказать мне в своей дурацкой потребности "делать все по-другому"?

К тому времени, как я с разглагольствованиями добралась до своего пустого гостиничного номера, я немного выпустила пар, и долгий горячий душ звал меня по имени. Отправив Ретту сообщение, в котором говорилось, что я не смогу прийти в ресторан, я забралась в роскошную душевую кабинку и позволила воде окатить меня. Через некоторое время моя рука скользнула вниз по животу, затем ниже, пока пальцы не прижались к ноющему клитору.

Душ расслабил некоторые части меня, но другим было бы не легче без небольшой дополнительной помощи.

Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы кончить, лица Анджело и Джейса стояли у меня в голове, когда я заглушала свои стоны свободной рукой. Прошло много времени с тех пор, как они делили мое тело, но я помнила это так, словно это было вчера, и мне хотелось новых воспоминаний. Если сейчас посмотреть на "все делать по-другому", — когда моя возбужденность немного ослабла, — я чуть больше оценила их жесты, возможно, на этот раз мы смогли бы обрести истинное счастье.

Или, по крайней мере, концовку, которая была немного менее отстойной, чем наша предыдущая.

Тогда мы были просто дурачащимися детьми, на самом деле не знающими, что делать. Секс втроем, который у меня уже был с парнями из «Беллероуз», был в совершенно другом царстве удивления. Секс втроем для взрослых. Мне до смерти хотелось попробовать более рискованные комбинации.

Вежливый стук в дверь привлек мое внимание, когда я вытирала полотенцем волосы, и я подошла посмотреть в глазок. Нельзя быть слишком осторожной.

Ви была там с хмурой гримасой на своем хорошеньком личике. Я открыла перед ней дверь и жестом пригласила войти, прежде чем снова защелкнуть замок.

— У тебя... все в порядке? — Спросила я, жестом приглашая ее сесть на кровать, пока отбрасывала полотенце для волос в сторону и искала щетку.

Ее ответная улыбка была вымученной. — Угу. А что?

Я приподняла бровь. — Ты выглядишь напряженной, Ви. Это из-за моего свидания с Анджело? — Что было бы логично, поскольку онибыли женаты.

Она сморщила нос. — Вроде того, но я действительно не хочу усугублять твой и без того переполняющий стресс, Билли. Я просто… а еще не хочу ни хрена от тебя скрывать, потому что мы теперь вроде как подруги. Не так ли?

— Да, я так думаю. Что бы это ни было, я предпочла бы услышать это сейчас, чем узнать позже. — Но все же тоска и беспокойство скрутили мой живот до судорог. Мое воображение уже разыгралось от того, что она так неохотно хочет мне рассказать.

Ви тяжело вздохнула, проводя пальцами по своим идеальным рыжим волнам. — Ладно, итак, мне было скучно, и я листала интернет, и я нашла этот... сайт сблогом. Я думаю. Это все из-за...

— А, дай угадаю. «Грязная Истина»? — Меня захлестнуло облегчение.

Она кивнула, все еще хмурясь. — Это тот самый. В любом случае, кто-то сфотографировал тебя и А, направляющихся в ресторан сегодня вечером, и комментарии... — Она поморщилась.

— Так плохо? — Спросила я, чувствуя себя отвратительно. — Я старательноне смотрела, потому что легко догадаться, что фанаты «Беллероуз» разрывают меня в клочья онлайн. Парни, кажется, думают, что если они мне не скажут, то я по глупости буду думать, что этого не происходит.

Плечи Ви поникли, когда она выдохнула. — Ладно, черт. Я была в шоке и думала, что ты не знаешь. Ониужасны там, девочка. Ты поступаешь правильно, игнорируя это.

Я пожала плечами. — Ничто из сказанного каким-то интернет-троллем не изменит того, как я живу, так зачем позволять этому угнетать меня? Я знаю себя, и я себе нравлюсь. По крайней мере, большую часть времени. Независимо от того, чтофанаты ребят думают о нашей ситуации, на самом деле это не их дело. И они также понятия не имеют, через что мы все вместе прошли. Итак, когда ты смотришь на это с такой точки зрения, не кажется ли тебе немного неловким для них формировать такие твердые мнения, используя лишь часть информации и без контекста?

Ви задумчиво кивнула, потирая пальцами левое предплечье, где остался свежий розовый шрам от жестокого избиения. — Это хороший способ смотреть на это так, Билли. Ты умнее, чем кажешься.

У меня вырвался смешок. — Ой. Спасибо?

Ее глаза расширились. — Боже мой, нет! Я не это имела в виду. Прости! — Но ее извинения растворились в смехе, когда она увидела, что на самом деле я не обиделась. — Хорошо, я чувствую себя лучше, сказав тебе это, особенно потому, что ты уже знала, а я волновалась из-за пустяков.

— Я просто рада, что именно это тебя так расстроило. На секунду я подумала, что ты против того, что у меня что-то с Ангелом... — Я взглянула на нее из-под ресниц, все еще недо конца уверенная.

Однако улыбка Ви была искренней. — Билли, детка. Я всегда знала, что однажды он найдет способ вернуться к тебе, и я не могла быть счастливее. За вас обоих. Такая любовь, как эта... Я завидую. Как бы сильно я ни заботилась о Джиане, я не откажусь от своего мира ради нее. Не так, как А сделал бы ради тебя. Теперь, когда ты снова в его руках, ничто и никто не сможет разлучить вас, я уверена в этом. Если понадобится, он перережет горло собственному отцу, чтобы обезопасить тебя. Второй шанс на любовь — это совсем другое, тебе не кажется? Намного сильнее, когда ты уже знаешь, каково это — потерять этого человека.

Потеряв дар речи, я просто уставилась на нее в полном согласии.

— В любом случае. Я оставлю тебя спать. — Она встала, чтобы обнять меня, и я ответила ей тем же жестом. Прошломного времени с тех пор, как у меня были близкие подруги, но Ви была... чем-то большим. Она становилась для меня почти как член семьи.

— Спасибо, Ви, — наконец прохрипела я, когда она отпустила меня. — Для меня очень важно, что тебе не все равно.

Ее улыбка была теплой, когда она пожала плечами. — Конечно. Ты хороший человек, Билли. Ты заслуживаешь хороших вещей. И отличного секса, которого, я думаю, у тебя сейчас в избытке. — Она подмигнула мне, прежде чем снова выйти из моей спальни, оставив меня наслаждаться нашим маленьким моментом дружбы.

За последнее десятилетие произошло много плохого, но было и хорошее. Одинокая, лишенная друзей Билли, которой я была, когда столкнулась с Реттом в том переулке, казалась сном. Или кошмаром.

Теперь я с трудом узнавала ту, прежнюю Билли; эта новая жизнь была настолько полна любви и тепла, что заглушала темноту. Я имею в виду, конечно, там все еще была драма, как с Грейсоном, но по большей части я обрела истинное счастье и удовлетворенность с «Беллероуз».

Все, что оставалось, — убедиться, что никто не отнимет это у меня. Никогда больше.

ДЖЕЙС

Черт, убейте меня. Сказать "нет" Билли, а затем захлопнуть дверь у нее перед носом было официально самым трудным поступком, который я совершил за всю свою жизнь. Нет, подождите, вычеркните это. Мойчлен был тверже, вот почему я осторожно держал гитару между нами, чтобы она не уличила мой блеф. Потому что я блефовал на все сто процентов. Если бы она надавила чуть сильнее, я бы затащил ее в свою комнату и трахнул до бесчувствия у чертовой двери.

Я пожалел, что она не подтолкнула меня.

Закрыв дверь перед ее потрясенным лицом, я слишком долго стоял там, ожидая, когда она попробует снова. Затем я прокрутил весь разговор в голове, как влюбленная сучка, размышляя о том, что я мог бы сказать по-другому, и задаваясь вопросом, не упустила ли она мою мысль.

В конце концов, я бросил гитару обратно на кровать и застонал. Моя точка зрения — поняла она ее или нет — все еще оставалась в силе. Мы не могли продолжать трахаться на почве ненависти, а потом игнорировать друг друга. Мне нужно было от неебольшего... И, конечно же, она чувствовала то же самое?

Черт возьми. У нас впереди был долгий путь, если мы собирались когда-нибудь двигаться вперед, и я не мог избавиться от ощущения, что моя постоянная потребность прикасаться к ней только отдаляет нас еще больше. Ее появление таким образом только подтвердило мою точку зрения, не так ли? Она не смотрела на меня как на парня, который когда-то держал ее сердце в своих руках. Она видела во мне шлюху по вызову. Быстрый трах, чтобы сжечь лишнюю энергию. Ничего больше.

Это ранило намного сильнее, чем я был готов. Даже если это была полностью моя собственная вина. В конце концов, за последние несколько месяцев нашей совместной жизни, когда это она была инициатором секса между нами? Я всегда выпускал пар и уходил, как только мы заканчивали.

— Черт возьми, Джейс, — простонал я, потирая лицо руками и плюхаясь на кровать. — Ты идиот.

Идиот с таким твердым членом, что им можно резать стекло. Билли была так взвинчена, что я практически чувствовал запах ее возбуждения. Моему воображению нравилось думать, что я все еще могу. Что она делала сейчас? Ретта, должно быть, нет, иначе она ни за что не постучалась бы в мою дверь.

Черт бы побрал Анджело, о чем ондумал, вот так бросив ее? Это было чертовски грубо. Более того, как ему удавалось сдерживаться, когда она была более чем готова и нетерпелива? Билли была сиреной, которая с возрастом стала только сильнее.

Устраиваясь поудобнее, я стянул шорты, чтобы обхватить член. Удержится ли она от желания потрахаться, когда Ретт вернется? Или позаботится обо всем сама?

Поглаживая кулаком вверх и вниз по члену, я закрыл глаза и позволил своим мыслям блуждать. Зная мою Розу, я готов поспорить, что она возьмет дело в свои руки. Может быть, она лежала на кровати, широко раздвинув ноги, когда ее пальцы исчезли между этими сладкими бедрами… Или она была в душе, вся скользкая и мокрая, притворяясь, что ее рука принадлежит кому-то другому? Наверное, Анджело. Но что, если это был мой образ, который она представляла, погружая два этих нежных пальца в свою сладкую киску?

— Роза... — Я застонал, когда моя рука стала быстрее двигаться на члене. В моей голове она стоналамое имя в душе, ее пальцы с отчаянием ласкали клитор, а соски затвердели от желания. — Блядь.

Мои яйца напряглись, мое освобождение наступило сильно и быстро, когда я представил содрогания и стоны Билли, когда она кончала. В последнее время я достаточно часто ощущал ее кульминацию на своем члене, так что мне почти не потребовалось изобретательности, чтобы вызвать в воображении точные ощущения и звуки ее удовольствия, в то время как моя горячая жидкость разбрызгивалась по моему прессу и руке. Что за бардак.

— Черт, — выдохнул я, тяжело дыша, пока лежал так несколько мгновений. В конце концов я встал, чтобы принять душ, а после взял гитару, давая волю творческому потоку после оргазма. И, святые угодники, он хлынул.

— Ты стоишь передо мной, сломанный цветок, но жизнь расцветает в тебе. Я вижу твое сердце, чувствую твое тепло, жажду твоего аромата. Он манит меня из той мрачной и разбитой жизни, которую я построил.

Музыка лилась из меня, моя ручка исписывала блокнот, а идеи сменяли друг друга. Потом мне пришлось все бросить и снова яростно дрочить, потому что я не мог перестать думать о Билли. Мне нужно было всеисправить с ней, потому что мне до смерти хотелось ворваться к ней в комнату и погрузить свой член в ее идеальную киску... неважно, была она занята с Реттом или нет. Он вполне мог бы поделиться.

Быстрый, сильный стук в дверь моей спальни вывел меня из задумчивости как раз в тот момент, когда я снова кончал, и я разочарованно зарычал, когда увидел сперму, забрызгавшую мой блокнот с текстами песен. Гребаный ад.

— Что? — Рявкнул я, более чем немного раздраженный. Это была не Билли; она стучала не так сильно.

— Впусти меня, — рявкнул в ответ Грей, его голос был тише, чем можно было предположить по резкости слов. Чтобы не разбудить остальных в номере? — Быстрее, Джейс. Нам нужно поговорить.

Моим первым порывом было послать его нахуй — опасная идея, когда речь о таком, как Грейсон. Но в его тоне было что-то, из-за чего я замер. Я слышал его таким всего пару раз, и каждый из них означал, что происходит реальное дерьмо.

— Подожди, — крикнул я, хватая полотенце и быстро удаляя свидетельство моей одержимости Билли. Футболка, которую я сбросил ранее, все еще валялась на полу, поэтому я подхватил ее по пути к двери, натянув через голову, когда открыл дверь и обнаружил Грейсона, чертовски бледного, прислонившегося к стене.

— Грей, твою мать!

Я распахнул дверь шире и поспешил помочь ему войти. Он начал было стряхивать меня, но потом споткнулся и принял мою помощь, когда я внес его в комнату. Дверь за нами захлопнулась.

— Что, черт возьми, произошло? — Рявкнул я, когда мы подошли к дивану, и он со стоном откинулся на спинку.

— Меня подстрелили, — коротко сказал он, прежде чем, казалось, стряхнул с себя боль и выпрямился, встретившись со мной взглядом. — Нам нужно поговорить, Джейс.

Ни хрена себе. — В тебя стреляли? — Я осмотрел его грудь, но не смог разглядеть где он ранен. Темный материал его футболки многое скрывал. — Куда? Тебе нужно в больницу?

— Эти пакетики с кокаином распространялись на последних двух концертах, — сказал он, игнорируя мои вопросы. — Сегодня вечером я немного пошарил, потому что логотип на пакетиках показался мне знакомым, и я понял почему, когда увидел такую же татуировку на Анджело. Это часть активов семьи Риччи, и я почти уверен, что именно поэтому было возобновлено это международное турне.

— Где. Твою мать. Тебя. Подстрелили? — Выкрикнул я сквозь стиснутые зубы, готовый сорвать с него гребаную футболку и понести ответственность за последствия прикосновения к Грейсону без его разрешения. Тупой ублюдок истечет кровью на гостиничном диване, если будет медлить.

Он встал — в этот момент я мог только предположить, что ему выстрелили в голову, если судить по его поведению, — снял куртку, а затем и футболку мерча «Беллероуз». Ему потребовалась секунда, чтобы осмотреть несколько областей, которые у него явно болели. — Попали в боковую часть живота, — коротко сказал он, когда осмотр был завершен. — Беспокоиться не о чем.

Он пошел натягивать футболку обратно, но я потянулся и схватил его за руку. — Пуля все еще в тебе? Тебе нужен врач?

— Это поверхностная рана, она прошла прямо через мышцу. Будет чертовски больно, когда я буду барабанить, но в остальном беспокоиться не о чем.

Было о чем беспокоиться, но, конечно, братан. — Ладно, тогда расскажи мне о том, что ты видел сегодня вечером.

Он не потрудился надеть футболку, вместо этого прижал ее к выходному отверстию на боку, наклонившись к нему. Входное, к счастью, выглядело не так уж плохо, лишь немного сочилось кровью. — Я нашел грузовик «Беллероуз», в котором было с дюжину или больше ящиков с оборудованием, и когда я открыл первые несколько, они были наполнены наркотиками и наличными. Джованни явно использует в своих интересах наши шоу, чтобы массово продавать свои наркотики международной аудитории.

Меня это нисколько не удивило; отец Анджело был злобным куском дерьма. — Это объясняет, почему он не устроил сцену из-за того, что Анджело заменил басиста. Он явно просто хотел, чтобы этот тур продолжился, несмотря ни на что.

Грейсон кивнул, на его лбу выступили бисеринки пота. Я поспешил к мини-бару и схватил пару бутылок воды. Открыв одну по пути, я протянул ее ему. — Выпей это; выглядишь дерьмово.

Он поморщился, но бутылку взял. — Чувствую себя тоже дерьмово. Прошло слишком много времени с тех пор, как в меня стреляли. Я начинаю ржаветь.

Черт возьми. — Ты всегда должен быть готов к тому, что в тебя стреляют, братан. Вот как это работает.

Если только у тебя не было девяти чертовых жизней, как, очевидно, было у Грейсона.

— Итак, что нам теперь с этим делать? — Спросил я, расстроенный тем, что моя жизнь снова вышла из-под моего контроля, мое будущее в руках другого коррумпированного мудака, заинтересованного только в использовании моей группы. — Джованни без колебаний убьет нас, если мы поднимем шумиху по этому поводу, — напомнил я Грейсону. — Ему все равно, и он не будет переживать из-за плохой рекламы. «Биг Нойз» для него — всего лишь ступенька. Это не конец игры.

Грейсон кивнул, и я вспомнил, что он был частью этой жизни, как и Анджело. — Первое, что нам нужно, это сказать остальным членам группы. Билли и Ретту.

— А как же Анджело? — Спросил я. — Несомненно, у него самое лучшее представление о том, как вести дела с бизнесом Риччи.

Грейсон кивнул, меняя позу, когда боль на мгновение исказила его лицо. — Да, так и есть, но он также по уши погряз в своей семье. Дело не в том, что я ему не доверяю, потому что, к моему гребаному удивлению, я действительно ему доверяю, но я не уверен, чью сторону он может здесь занять. Наркотики — важная часть их бизнеса, и я думаю, что его предложение будет заключаться в том, чтобы просто пустить все на самотек и игнорировать это.

Вероятно, он был прав. — Я согласен. Сначала мы должны поговорить с Билли и Реттом, а потом уже вместе решим, чего мы хотим и как втянуть в это Анджело и Ви. У них есть опыт с мафией, и он нам понадобится, если мы решим, что не позволим использовать себя для продажи наркотиков.

Мы, блядь, не были святыми, но это взбесило меня до чертиков. Тем более, что эти придурки подстрелили Грейсона без предупреждения. На моем гребаном шоу.

Кстати о… — Что случилось с парнями, которые в тебя стреляли?

Грейсон невесело усмехнулся. — Они встретилиСоздателя. Нам нужно будет вернуться и убрать это вместе с уликами в грузовике, прежде чем закончится сегодняшний вечер.

Отлично. Итак, нам прийдется иметь дело с двумя трупами на фоне концертов, полных наркотиков Риччи.

Мне действительно следовало трахнуть Билли сегодня вечером, потому что при том, как мне везло, я мог не дожить до конца этого турне.

Как и все мы.

БИЛЛИ

Мои крики были приглушены подушкой, которую я прикусила, отчаянно пытаясь контролировать свою громкость, пока Ретт трахал мою киску сзади. Он прошептал похвалу, крепче сжимая мое бедро одной рукой, в то время как другая его рука была занята двумя пальцами в моей заднице, двигающимися синхронно с его членом. Я была на седьмом небе от счастья, и это было все, что я могла сделать, чтобы не разбудить весь гребаный этаж своими стонами и воплями.

— Отпусти, детка, — поддразнил Ретт, его проколотый член стимулировал мою точку G с каждым толчком. — Они, наверное, сейчас развалились в своих кроватях, держа члены в руках, и дрочат под звуки того, как тебя трахают.

ОХристос, этот мысленный образ творил со мной отвратительные вещи. — Черт возьми, Зеп, — простонала я, затем вцепилась зубами в подушку, когда мои внутренние стенки напряглись, и мой оргазм начал нарастать.

В самый неподходящий момент кто-то постучал в дверь спальни, и Ретт остановился, что, в свою очередь, спугнуло мой оргазм, как пугливую мышь.

— Что? — Рявкнул Ретт, оглядываясь через плечо на дверь.

— Нам нужно поговорить, — раздраженно ответил Джейс. Хорошо. Пошел он к черту за то, что отказал мне. Для него было нормально избавиться отсвоего разочарования быстрыми трахами с ненавистью, но когда мне нужна была разрядка, это было — Нет, Роза. Не так. — Ублюдок.

Ретт хмыкнул, слегка толкнулся в меня, отчего я пискнула. — Вроде как занят. Зайди позже.

— Сейчас, Ретт, — ответил Джейс. — Это срочно. — Затем, поскольку он был высокомерным придурком, он просто открыл дверь и вошел внутрь, не дожидаясь ответа. — О.

Я сдавленно хихикнула, потому что лежала лицом вниз, задницей кверху, а Ретт стоял на коленях позади меня, глубоко погрузив член и пальцы в мое тело.

— Грубо, — пробормотал Ретт, его бедра снова начали двигаться. — Просто закрой рот на минутку, придурок. Она как раз собиралась кончить снова.

Верно. Я действительно собиралась. Подожди, мы что, собирались просто продолжать, пока он смотрел? По-видимому, да. Ретт проигнорировал присутствие Джейса и продолжил трахать меня, как будто нас никто и не прерывал.

Дополнительный элемент Джейса, наблюдающего за нами, был слишком хорош, чтобы отрицать, и прошло совсем немного времени, прежде чем мой оргазм нахлынул снова, и я закричала в подушку, когда сильное, сотрясающее кости удовольствие прокатилось по мне, и Ретт выплеснул свое освобождение глубоко в мое влагалище.

— Миленько, — сказал Ретт, похлопывая меня по заднице, прежде чем я рухнула под ним. — О черт, я даже не слышал, как ты вошел, Грей.

Я замерла. Грей тоже был здесь? Черт. Одно дело — ткнуть Джейса в это носом — он это заслужил, — но мы с Греем все еще находились на такой каменистой почве, что я сразу почувствовала себя ужасно. Одним движением я завернулась в простыню, как будто могла каким-то образом полностью исчезнуть.

— Почему ты весь в крови, братан? — Спросил Ретт.

— Что?! — Мой панический вопль был больше похож на визг, чем предполагалось, а потом, конечно, я не смогла изящно выпутаться из простыней, в которые только что завернулась, и мне пришлось немного поерзать, прежде чем, наконец, освободить свое лицо. И действительно, Грейсон был пепельно-бледен и без футболки, к боку прижат комок ткани, а рука покрыта кровью.

— Потому что в меня стреляли. Но я в порядке, — проворчал он, прислоняясь плечом к дверному косяку. — Это нетак срочно.

— Грейсон, в тебя стреляли! — Закричала я, дико жестикулируя. — Почему ты здесь, а не в больнице? Тебе нужен врач! Тебе нужно...

— Яв порядке, — прорычал он более решительно. — Ретт может зашить меня, пока ты одеваешься, Колючка. Просто... сделай вдох. — Он нахмурил брови, как будто беспокоился обо мне. Он беспокоился обомне, и все же именно в него, блядь, стреляли!

Ретт уже успел натянуть штаны, а Джейс звонил консьержу отеля, заказывая аптечку. Я отпустила одеяло, в которое была завернута, как в буррито, и села на край кровати, уставившись на Грейсона с глазами, полными слез.

— Колючка. Я в порядке. — На этот раз он сказал это мягче, как будто знал, что у меня вот-вот случится психический срыв. Я все еще была так зла на него, так противоречива и обижена из-за той роли, которую он сыграл в смерти моих родителей — и Пенелопы, — но мысль о том, что ему причинили боль илихуже, приводила меня в отчаяние.

Однако он не должен был утешать меня. Это он истекал кровью после того, как, вероятно, только что увидел, как я кончаю на член его лучшего друга. Мне нужно было взять себя в руки и взглянуть на ситуацию с другой стороны.

— У меня есть минутка, чтобы принять душ? — Прохрипела я, облизывая губы, чтобы не расплакаться.

Грей встретился со мной взглядом, полным беспокойства. Он кивнул. — Конечно. У тебя есть столько, сколько тебе нужно.

Задыхаясь, я потащила свою накрытую простыней задницу в смежную ванную и плотно закрыла за собой дверь. Затем я сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем включить душ. Можете считать меня сумасшедшей, но мне показалось, что сейчас не самое подходящее время расслабляться, когда сперма Ретта капает из моей киски. Если бы это было просто для того, чтобы разозлить Джейса, другая история. Но когда Грей был весь в крови, происходило что-то серьезное.

Горячая вода и мыло также помогли мне взять себя в руки, так что я не начала рыдать, как маленькая сучка, и когда я вышла безупречно чистой, я почувствовала себя сильнее. Спокойнее. Ретт принес мне чистую одежду, пока я принимала душ, и я быстро оделась, чтобы присоединиться к ребятам в спальне, которую мы делили с Реттом.

Грей растянулся на кровати лицом вниз, в то время как Ретт продевал сквозь его плоть что-то похожее на рыболовную леску.

Меня слегка затошнило при виде всего этого, и Грей повернул лицо в мою сторону.

— Извини, — пробормотала я, морщась. — Извини. Это просто… Ретт, ты уверен, что тебе следует это делать? Не лучше ли вызвать врача?

— Ага, — ответил Ретт, не отрывая глаз от предоставленной ему задачи. — Так было бы лучше. Но попробуй скажи это тому, у кого камни вместо мозгов.

Грейсон фыркнул. — Для этого не нужен врач. Мне не нужны аккуратные шрамы, и это не опасно для жизни. Обращение в больницу было бы пустой тратой времени для всех.

— Останемся при своем мнении, — пробормотал Ретт, но все равно продолжил зашивать рану Грейсона.

— Что случилось? — Спросила я, качая головой. — Как тебя подстрелили? Кто это сделал? Почему?

Грейсон скривился от боли, и Джейс указал мне сесть на маленький стул в углу комнаты, пока он стоял.

— Джованни толкает наркотики на наших концертах, — объявил Джейс. — Грей наткнулся на улики и получил за это пулю. Я могу только предположить, что парень, стрелявший из пистолета, не осознавал, кто он такой, поскольку это действительно испортило бы турне — и планы Джованни.

Ретт усмехнулся. — Он бы просто заменил Грея каким-нибудь другим Риччи, который "совершенно случайно" умеет играть на барабанах.

У меня отвисла челюсть. — Подожди, мы думаем, Анджело имеет к этому какое-то отношение?

Никто из парней не ответил сразу, и мой желудок сжался от беспокойства.

— Нет... — Джейс, наконец, сказал со вздохом. Он провел рукой по волосам, выглядя усталым. — Я так не думаю. Но мы также думаем, что он, возможно, не видит в этом проблемы.

— Тогда я отчасти на его стороне в этом вопросе, — прокомментировал Ретт. — Наркотики продаются на концертах. Мы знаем это; мы сами извлекли из этого выгоду, и нам было наплевать, кто занимается продажей... Почему нас это волнует сейчас?

Джейс нахмурился. — Это не одно и то же.

— Разве нет? — Ретт выпрямился, давая Грейсону передышку. — Если мы говорим о тех пакетиках, которые были у тебя раньше, Грей, то я могу подтвердить, что качество товара в полном порядке. Это не какое-то темное, закоулочное дерьмо, связанное черт знает с чем, если это нас беспокоит.

— Дело не в этом, Ретт. Если Джованни...

— Братан, остынь. Я понял. Тебе неприятна мысль о том, что Риччи используют нас, чтобы проталкивать свои наркотики в страны, куда им обычно вход закрыт, но я просто хочу прояснить, что насна самом деле волнует. И я не думаю, что дело в наркотиках. — Ретт пожал плечами, и мне пришлось с ним согласиться. Не то чтобы сама группа была чистой и трезвой, не говоря уже об их концертах.

Однако Джейс кипел от возмущения. — Ты действительно думаешь, что головорезов Джованни волнует, кому они продают? Я гарантирую, что им насрать, сколько лет покупателю, пока у них есть наличные. Они могли продавать наркотикидетям, Ретт.

— Это отвратительно и чертовски грустно, но не сидите там на своей трибуне и не ведите себя так, как будто любому другому случайному торговцу наркотиками, распространяющему их на нашем концерте, тоже похуй, сколько лет покупателям. Мы с тобой оба покупали наркотики до того, как нам исполнилось восемнадцать, так что прекрати нести ханжескую чушь. Ты злишься, что нас используют, и это справедливо. Я тоже.

— Согласен, — прогрохотал Грейсон. — И что нам с этим делать? Потому что их продукция и наличные перевозятся в ящиках с оборудованием «Беллероуз» на грузовиках «Беллероуз». Сколько людей на самом деле поверят, что мы не имеем к этому отношения? Как минимум, нас обвинят в соучастии в преступлении, но в худшем случае... — Он замолчал с гримасой.

— Это означало бы, что вам, ребята, предъявят уголовные обвинения, — тихо сказала я, обхватив себя руками. — Нам нужно рассказать Анджело.

— Я бы предпочел этого не делать, — пробормотал Грейсон. — Он все еще Риччи.

— Именно, — парировала я, нахмурившись. — Если кто-то и может с этим разобраться, так это он. И не вешай мне лапшу на уши, говоря, что он предпочел бы свою семью нам; мы все знаем, что это неправда.

Ретт и Джейс обменялись молчаливыми многозначительными взглядами. Затем Ретт покачал головой. — Я все еще не до конца доверяю ему, Торн. Он бы продалтебя? Ни за что на свете. Хотя остальные из нас могли бы стать честной добычей.

— Чушь собачья, — выплюнула я. — Я знаю его. Ты тоже знаешь, Джейс. И прямо сейчас… со всем этим? — Я указала на долбаную огнестрельную рану Грейсона, которую Ретт только что закончил зашивать. — Мы по уши в дерьме. Нам нужен Анджело, и Ви тоже, если уж на то пошло. Это мафиозное дерьмо, пусть с ним разбираются наследники мафии.

Никто из них не ответил. Затем Джейс вздохнул и направился к двери. — Я их разбужу, — сказал он и вышел, оставив меня наедине с Реттом и Греем.

Напряжение пронзило меня, и слова застряли у меня в горле, отчаянно желая вырваться, когда я встретилась с полным боли взглядом Грейсона.

— Ретт, можно мне минутку побыть с Греем наедине? — Прошептала я, не отрывая глаз от раненого барабанщика.

Ретт быстро вытер остатки крови вокруг аккуратных швов, затем стянул латексные перчатки. — Конечно. Пойду разберусь с обслуживанием номеров.

Он вышел из комнаты, и внезапно тишина стала гнетущей и тяжелой.

— Грей... — Я вздохнула, подходя и опускаясь на колени на ковер рядом с тем местом, где он лежал. — Мы не закончили наш разговор раньше, и я не могу продолжать с этим, когда над нами висит этот гребаный знак вопроса. Ты мог умереть этой ночью, и чертова правда — и мое сердце — умерла бы вместе с тобой. Ситуация становится сумасшедшей, и мне нужно знать, что произошло той ночью. Прибереги подробности на другой день; просто расскажи мне ключевые моменты. Пожалуйста?

Он прекрасно понимал, о чем я говорю. Не о наркотиках и не о пулевом отверстии в его мускулистом теле. Я хотела узнать о своих родителях.

— Я не убивал их, Билли, — сказал он мне без колебаний, и облегчения, которое принесли мне эти слова, было достаточно, чтобы у меня покатились слезы. — Прости, Колючка; жаль, что я не соединил точки раньше. Но я клянусь тебе, что они были уже мертвы, когда я добрался туда. Мой дядя нанял твою маму, но он был не единственным человеком, которого она обманула. Кто-то другой добрался туда раньше меня, поэтому я ушел и позволил своей семье считать, что мы завершили работу.

Спасибо, блядь. Спасибо, блядь. Я знала, что должно быть рациональное объяснение, такое, которое не включало бы Грейсона, перерезающего глотки моим родителям. Конечно, он бы сделал это, если бы кто-то другой не добрался туда первым, но было бесконечно легче простить намерение, чем действие.

— Пожар? — Спросила я, задыхаясь от грусти и облегчения.

Грей нахмурился. — Когда я добрался туда, он уже горел. Я пробыл внутри чуть больше минуты, ровно столько, чтобы увидеть, что твои родители мертвы, а дом в огне. После этого я не стал задерживаться, просто ушел. По моим данным, они были дома одни... Если бы я знал, что ты там...

— В ту ночь меня не должно было быть дома, — прошептала я, качая головой. Слезы потекли по моим щекам, и я смахнула их тыльной стороной ладони. — Спасибо, что рассказал мне.

Грей нежно погладил мое влажное лицо. — Я могу рассказать тебе больше подробностей, когда ты будешь готова.

Я кивнула, тяжело шмыгнув носом. — Я знаю. Пока достаточно знать, что ты их не убивал. Ты не разжигал огонь, который чуть не убил меня. — Во многих отношениях. — Давай разберемся с этим бардаком с Риччи сегодня вечером, а завтра займемся нами.

Напряженное выражение его лица заметно смягчилось, и легкая понимающая улыбка тронула его черты. — Спасибо, Колючка.

— За что? — Я нахмурилась в замешательстве.

— За то, что дала мне надежду: у нас еще есть завтра, чтобы все исправить. — Его ответ был таким тихим, но пропитанным уязвимостью — редкая эмоция для Грейсона Тейлора и совершенно неожиданная.

Проглотив слезы, я небрежно пожала плечами. — Конечно, есть. Я все еще люблю тебя, Грей. Вот почему все так сложно.

Его глаза расширились, затем он обхватил рукой мой затылок и притянул меня ближе для поцелуя. — Я люблю тебя, Билли Беллероуз, — промурлыкал он мне в губы. — Больше, чем я даже думал, что могу.

БИЛЛИ

Реакция Анджело, когда мы ввели его в курс дела, была неожиданной для всех, кроме меня и Ви. Мы с ней понимали, что Анджело на самом деле чувствовал к своему отцу и его месту в семье Риччи, поэтому для нас не было шоком, когда он в приступе ярости перевернул кофейный столик, разбив стеклянную крышку при падении.

Послеэтого нам пришлось разойтись по разным комнатам, чтобы горничные могли убрать все битое стекло, и я заснула на коленях Ретта, пока мы ходили по кругу, пытаясь решить, что делать с наркооперацией Джованни.

Когда мы сели на наш рейс в Берлин несколько дней спустя, мы все были как зомби, с темными кругами под глазами и кофейными чашками, зажатыми в руках, как будто это наш гребаный спасательный круг. Это был вечерний рейс, а потом у нас был — выходной перед завтрашним концертом. Но усталость того стоила. В перерывах между репетициями, сменой городов и концертом в Манчестере мы, наконец, пришли к плану, с которым всевроде как согласились.

Это почти полностью зависело от Анджело и его связей в криминальном мире, но я полностью верила в него.

— Мне нужно поговорить с моим отцом, — сказал он мне мрачным голосом, когда мы все уселись на свои места перед взлетом. Я решила сесть рядом с ним, потому что, несмотря на то, насколько я устала, я не забыла, каким приятным было наше свидание... или как он оставил меня такой взвинченной. Я хотела отомстить.

Я пристегнулась, затем скрестила ноги. — Ты уверен, что это хорошая идея?

Он слегка пожал плечами. — Наверное, нет. Но мне не нужно показывать, как много мы знаем. Он уже заподозрил неладное, поскольку Грейсон вернулся изаставил его людей и наркотики исчезнуть, и они исчезли. Я хочу получить представление о том, какова картина в целом. Наркотики — такая маленькая часть империи Джованни; я просто знаю, что происходит нечто большее.

— Ты думаешь, он тебе скажет? — Я вложила свою руку в его, когда он протянул ее, переплетая наши пальцы. — Тот факт, что он позволил тебе присоединиться к группе и ничего не сказал обо всей этой операции, говорит о том, что он тебе не доверяет.

Анджело сжал мои пальцы и вздохнул. — Я должен попытаться. Любая информация, которую я смогу из него вытянуть, должна быть полезной, верно?

— Удачи с этим, — пробормотал Джейс с другой стороны прохода, уже откидывая сиденье, несмотря на то, что мы даже не тронулись с места. Ханна, замещающий менеджер «Беллероуз», устроилась последней, выглядя совершенно незаинтересованной во всех нас, пока листала свой телефон. В итоге она оказалась вполне нормальной — в основном держалась особняком. Мы слышали о ней только тогда, когда парни опаздывали на что-то по расписанию.

Почти сразу после взлета свет в салоне погас, и все устроились поудобнее, чтобы вздремнуть во время короткого перелета в Берлин. Я не винила их и сделала бы то же самое, если бы Анджело не отвлекал меня, выводя маленькие узоры на внутренней стороне моего колена.

Я держалась так долго, как только могла, пока храп Джейса не заполнил салон и знак "пристегнись" не погас. Затем я отстегнула ремень безопасности и наклонилась, чтобы поцеловать Анджело.

Он встретил меня тихим смешком, его губы ласкали мои с размеренным спокойствием, когда он обхватил мою голову рукой. То, как его пальцы запутались в моих волосах, означало, что он полностью контролирует ситуацию. Снова.

Расстроенная тем, что меня сдерживают, я прикусила его губу немного сильнее, чем игриво, но он только усмехнулся в ответ на мой поцелуй. Конечно, бесящий ублюдок подумал, что это мило.

Фыркнув, я оттолкнулась и плюхнулась обратно на свое место с несомненно кислым выражением лица. Может быть, он передумал на счет меня, и я пыталась вбить квадратный колышек в круглое отверстие. Может быть, это была одна из тех вещей, когда ондумал, что я ему нравлюсь, но потом, когда дело дошло до секса, ему показалось, что он целует свою сестру.

Господи, теперь мои щеки запылали от смущения из-за того, какое направление приняли мои мысли.

— Белла, — прошептал Анджело мне на ухо, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в шею чуть ниже уха. — Яочень стараюсь быть джентльменом, а не просто тащить тебя в туалет самолета, чтобы трахнуться. Это раздраженное выражение на твоем лице не помогает.

Мои губы приоткрылись от удивления, и я повернула лицо, чтобы встретиться с его глубокими карими глазами. — О.

— Ммм, — ответил он, проводя кончиком языка по губе, как будто пробуя мой поцелуй на вкус.

Я бросила взгляд вниз. — Насколько сильно ты стараешься?

Его губы растянулись в игривой усмешке. — Так сильно, что это причиняет боль, Белла. — Он взял меня за руку, бросив быстрый взгляд мимо меня, а затем показал, какусердно он старается. Мои глаза расширились, когда мои пальцы обхватили его так сильно, как я могла, через его штаны. Черт возьми, теперь я жаждала его члена еще больше, чем раньше.

Должно быть, я слегка заскулила, потому что он снова усмехнулся и убрал мою руку со своих штанов. — Видишь? Я ничего так не желаю, как хорошо воспользоваться этим полетом и трахнуть тебя до бесчувствия, но я хочу быть для тебя чем-то большим. Я хочу, чтобы мы не торопились и снова полюбили друг друга, без того, чтобы секс затмевал романтику. Тебя это устраивает?

Тьфу, когда он так выразился...

— Наверное, — пробормотала я, стараясь не дуться. Судя по тому, как я дулась, любой мог подумать, что у меня не было секса десять лет. Но технически, у меня почти так же долго не было сексас Ангелом, так что… Я была оправдана. Верно?

Анджело ухмыльнулся, вероятно, прочитав мои мысли, и достал одеяло из отделения рядом со своим сиденьем. — Вот. Откинься назад и отдохни. — Он укрыл меня одеялом и помог устроиться поудобнее, откинув оба наших сиденья. Кто-то из сотрудников авиакомпании, должно быть, заметил, что все спят, поэтому свет в салоне был приглушен, пока они не оставили нас практически в темноте.

Однако я ни за что не смогла бы уснуть, учитывая, насколько я была возбуждена. На мгновение я задумалась, не разбудить ли Ретта, но он был прямо рядом с Джейсом, крепко спал с открытым ртом. Он так редко спал глубоким сном, что я никогда не стала бы будить его намеренно. Поэтому я мысленно отругала себя, — я взрослая имогу позаботиться об это сама. Но это не помешало мне снова взглянуть на Анджело в надежде, что он передумал.

Черт возьми. Его глаза были закрыты, темные ресницы разметались по загорелой коже. Он оставил свою руку на моей ноге, теплая тяжесть на моем колене напомнила мне, как он упомянул о сексе в туалете. Затаив дыхание, я скользнула рукой под свою юбку, намереваясь просто… Я не знаю, что именно. Может быть, просто обхватить мою пульсирующую киску, чтобы сказать ей успокоиться. Однако я не успела зайти так далеко, как пальцы Анджело сомкнулись на моем запястье и его глаза резко открылись.

— Белла... — пробормотал он.

— Ангел... — Я ответила с дразнящей усмешкой.

Он закатил глаза, отмахиваясь от моей руки. Но на этом не остановился. Его рука добралась до того места, куда направлялась моя, и его длинные пальцы погладили мой жар через тонкую ткань трусиков. Глубокая дрожь удовольствия прокатилась по мне, и тихий всхлип вырвался из моего горла.

Анджело щелкнул меня по внутренней стороне бедра, небольшой выговор за то, что я шумела, и я прикусила губу. Сильно. Сообщение получено: Сохранятьтишину.

Когда он был уверен, что я поняла, он продолжил. Вверх и вниз по промежности моих трусиков он гладил меня сводящими с ума прикосновениями, пока я не возбудилась настолько, что, должно быть, промокла насквозь. Если бы я могла силой мысли заставить одежду исчезнуть, мое нижнее белье стало бы древней историей.

— Ш-ш-ш, — выдохнул он, его палец поглаживал мой клитор через теперь уже очень влажную ткань. Я извивалась, отчаянно желая большего, затем поднесла одеяло ко рту, чтобы прикусить. Ничто другое не могло заставить меня замолчать — особенно когда Анджело оттянул мои трусики в сторону и скользнул пальцами глубоко в мое пульсирующее влагалище. Я вцепилась зубами в одеяло так сильно, что заболела челюсть, а потом он начал трахать меня рукой быстрыми движениями, от которых я задрожала с головы до ног.

Когда я была уже близко, он выдернул одеяло у меня изо рта, чтобы поцеловать меня. Я тихо застонала напротив его губ, и его язык захватил мой, когда я задрожала и забилась в конвульсиях, сжимаясь вокруг его пальцев, когда мой оргазм захлестнул меня головокружительной волной облегчения.

— Так лучше? — прошептал он, отпуская мой рот мгновением позже.

— Дааа, — ответила я на тяжелом выдохе. — И нет. Теперь я хочу большего. — Я пошутила лишь отчасти.

Он тихо рассмеялся, поправляя мои трусики, прежде чем поднести пальцы к губам. Затем он удержал мой взгляд, тщательно облизывая их, и я чуть не кончила снова. Черт возьми, я и забыла, что такое Ангел — дразнилка.

Застонав, я обхватила его сзади за шею, чтобы притянуть к себе для еще одного горячего и тяжелого поцелуя, пробуя себя на вкус на его языке. Я ужасно хотела отплатить ему тем же и еще раз потерла рукой его член через штаны, когда он поцеловал меня в ответ, но у меня было чувство, что я могла бы разбудить самолет, если бы решила встать на колени и подавиться большим членом Анджело прямо сейчас. Но потом это заставило меня задуматься, было бы так ли уж плохо, если бы у нас была аудитория.

Единственное, что меня останавливало, это присутствие персонала авиакомпании, Ханны и Ви. Как бы круто ни звучала перспектива того, что Джейс, Ретт и Грейсон станут свидетелями, как я сосу член Анджело... Я сомневалась, что Ханне и Ви это понравится. Как и мне. Поговорим о настоящих убийцах настроения.

— Позже, amore mio, — прошептал Ангел под моими поцелуями. — Позже. На этот раз я не просто хочу быстрой работы руками под одеялом; я хочу, чтобы ты растянулась подо мной, выставив напоказ свое прекрасное тело и без отвлекающих факторов.

Этодействительно звучало неплохо. С усилием я убрала от него руки и откинулась на спинку кресла. Я слегка легла на бок, как и Анджело, и некоторое время мы просто лежали, глядя друг на друга. Затем мне в голову пришла мысль, которую нужно было высказать вслух.

— Когда Ви пострадала, — прошептала я, любопытство взяло верх, — ты был так зол на меня. Ты думал, это моя вина из-за фальшивого ребенка.

Анджело поморщился. — Прости, Белла. Это было неправильно с моей стороны. Это было мое собственное чувство вины; я был так убежден, что она пострадала из-за моего собственного эгоистичного, импульсивного желания сохранить тебя в своей жизни. Я был так неправ, пытаясь разделить эту вину с тобой.

— Впрочем, это понятно, — прокомментировала я. — Но в тот день и несколько раз после ты называл Ви так же, как называешь меня: amore mio.

Он кивнул. — Любовь моя.

Я вспомнила перевод с тех времен, когда мы были моложе. — Ви...

— Моя жена, — прошептал он, его взгляд был твердым и непоколебимым. — И она же — самый близкий мне человек, почти как лучший друг, и единственная, с кем я делился своим настоящим “я”… после того как ушел от тебя и Джейса. Между нами нет романтической любви, не такой, как к тебе, Белла, но мы все равно очень сильно любим друг друга. — Он сделал паузу, его глаза искали мои. — Тебя это беспокоит?

Правда? Я не была уверена на сто процентов. Но… — Я так не думаю. Я вижу связь между вами двумя, доверие и понимание. Я ревную, — призналась я, сморщив нос, — но только потому, что она получила все те предыдущие годы, которые я упустила. Впрочем, я понимаю. Она мне тоже очень нравится.

Анджело ласковым жестом провел тыльной стороной пальцев по моему лицу. — Может, у нее и есть эти годы, Белла, но мое сердце принадлежит тебе. Всегда было и всегда будет.

АНДЖЕЛО

Билли Беллероз должна была стать причиной моей смерти. Когда весть о моей безвременной кончине дойдет до моего отца, ему скажут, что я умер от крайней сексуальной неудовлетворенности. Тоже по моей вине. О чем, черт возьми, я думал, когда вот так прикасался к ней в самолете, я понятия не имел. Все, чего я добился, — это стояка, такого сильного и безжалостного, что мне пришлось проскользнуть в туалет после того, как она заснула, и подрочить.

Когда мы высадились в Берлине, Грейсон бросил на меня яростный взгляд, а я только ухмыльнулся в ответ. Затем снова пососал пальцы. Он видел, что произошло в темноте самолета, со жгучей ревностью наблюдая, как она тихо кончала у меня на руке. Однако что-то изменилось между ними с тех пор, как в него стреляли, и я не сомневался, что он в мгновение ока вернется в ее постель и окажется между ее бедер.

Это все еще не мешало мне чувствовать себя чертовски самодовольным, когда ее рука обвилась вокруг моей талии, а я поцеловал ее волосы, пока мы пересекали взлетно-посадочную полосу частного аэропорта.

Ретт, каким бы угрюмым мудаком он ни был, протер заспанные глаза, затем хмуро посмотрел на меня. Затем на Билли. Затем схватил ее за руку и быстро выдернул из моих объятий в свои. Скользкий ублюдок.

Смех Билли наполнил ночь, и я показал Ретту средний палец, и он ответил мне тем же. Делить ее с кем-либо, кроме Джейса, действительно требовало некоторого привыкания, но помогло то, что Ретт и Грейсон казались достаточно нормальными парнями. Они боготворили ее, и это имело большое значение.

Мой телефон зазвонил, пока мы ждали, пока Ханна разберется со всеми нашими таможенными документами, и я вздохнул, когда увидел идентификатор вызывающего абонента. Это был звонок, которого я ждал, но все еще не хотел отвечать на него. День, когда я смогу навсегда вычеркнуть отца из своей жизни, не мог наступить достаточно скоро.

Я быстро показал экран Джейсу, прежде чем отойти от группы, чтобы ответить на звонок.

— Анджело! — Резкое произнесение моего имени было знакомым. Я слышал его каждый день с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы помнить жизнь.

— Отец, — официально ответил я.

— Почему ты не выходил на связь?

Хороший вопрос. Может быть, потому, что я тебе не доверяю, старый хрен. — Было много суеты. А именно в турне. Попытки не отставать от новых песен и узнать, как работают эти туры, отнимают все мое время и энергию. Но будь уверен, активы Риччи в надежных руках. Все идет гладко.

Последовала продолжительная пауза. — Что ты имеешь в виду, figlio?

— Концерты, конечно, — ответил я с той же паузой. — Ты имел в виду что-то другое?

Причина этого телефонного звонка, вероятно, была связана с пропавшими людьми Риччи, с которыми Грейсон имел дело, что, без сомнения, было кровавым и логичным концом. Джованни проверял свои активы. Те, которые в любом случае имели для него значение. Ему было наплевать на успех группы, и я был уверен, что он попытается уничтожить ее, когда ее полезность иссякнет.

— Отец? — Надавил я. — Тут еще какие-то дела происходят? Я имею в виду, я так и предполагал, поскольку тебя было довольно легко убедить, что я должен участвовать в туре. Я знаю, что ты заработаешь на этом деньги, но у тебя всегда есть параллельный план. Если ты хочешь, чтобы я присмотрел за этим, тебе нужно посвятить меня в это.

— Нет-нет-нет, сынок. Я хочу, чтобы ты немного пожил своей мечтой, прежде чем вернешься и займешь свое законное место главы этой семьи. — Он выпалил все это на одном дыхании, натянув на себя образ своего "веселого итальянца". Это был опасный тон с его стороны, но я слишком давно имел дело с его дерьмом, чтобы когда-либо вестись на эту уловку. В своей самой мягкой форме он разрушал тебя сильнее всего.

Это также сказало мне, что он на сто процентов использовал этот тур, чтобы поставлять через «Беллероуз» астрономически огромные партии наркотиков, одновременно подставляя их так, чтобы они взяли на себя вину, если это когда-нибудь всплывет. А может, и не если. Зная Джованни, он, скорее всего, изначально планировал их падение.

— Значит, для этого звонка была другая причина? — Я настаивал, отметив, что Ханна закончила оформлять документы, чтобы нас пустили в страну. У меня было на исходе время.

— Ах, да, — продолжил он, по-прежнему демонстрируя итальянскую жизнерадостность. — Ты видел Валентину или что-нибудь слышал о ней?

В моем ответе не было ни грамма гребаного веселья. — Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Ее отец очень беспокоится о ней. Ее не видели несколько недель, и мы не знаем, захватила ли ее конкурирующая семья или ее убили. Ты ее муж. Почему ты не знаешь, где она?

Этот ублюдок заметил бы даже мельчайшую деталь, если бы я проговорился, но опять же, у меня был слишком большой опыт общения с ним, чтобы вот так предать Ви. — Ты же знаешь, у нас нет близких отношений, отец. Она занимается своими делами, а я своими. Мы не видимся регулярно, разве что для секса, когда она фертильна. Все ради наследника Риччи-Альтиссимо.

— Значит, это должно произойти скоро, верно?

Тот факт, что он знал о ее цикле, должен был ужасать, но я не сомневался, что отец Ви внимательно следил за этим и держал его в курсе. Старые гребаные извращенцы.

— Верно. Но я не в Америке, о чем, полагаю, она в курсе, поскольку я оставил ей голосовое сообщение перед нашим вылетом. Я уверен, что в конце концов она объявится. Когда ей будут нужны деньги.

Меня сразу разозлило, что я должен был вести себя так, будто Ви была просто еще одной безмозглой женой мафиози, которая тратила наши деньги и сплетничала с другими женами. Ви могла бы управлять всей гребаной семьей, имея половину мозга, но она не могла этого показать. Никто из нас не мог. Пока мы не уничтожим лидеров семьи, нашим единственным способом оставаться в безопасности было не нарушать традиции старшего поколения, такие как строгие гендерные роли.

— Ты свяжешься со мной, как только получишь от нее известие, Анджело.

— Конечно, отец, — послушно ответил я. — Тебе нужно, чтобы я позаботился еще о чем-нибудь, пока я здесь?

Билли, на которую я положил глаз с тех пор, как начал этот разговор, отпустила Ретта и направилась в мою сторону, без сомнения, чтобы сказать мне, что пора садиться в ряд черных машин, ожидающих нас.

— Просто держи «Беллероуз» в узде. Этот гребаный парень Адамс думает, что он круче всех, но теперь я руковожу его шоу.

Я едва слышал его презрение к Джейсу; он всегда ненавидел легкомысленную талантливую и обаятельную личность моего самого старого друга. Нет, я был слишком сосредоточен на Билли, когда она озорно улыбнулась, проводя рукой по пуговицам моей рубашки.

Мне казалось, что я все еще ощущаю ее вкус на своем языке, и это только заставляло меня хотеть большего. Я, блядь, еле сдержался, чтобы не застонать в трубку, и разве это не смутило бы моего засранца-отца.

— «Беллероуз» просто отыгрывают свои концерты за концертом, — отрезал я грубым голосом. — Больше не о чем беспокоиться.

— А как же весь этот секс? — Билли выдохнула достаточно громко, чтобы я мог услышать, но я был почти уверен, что Джованни — нет. — Было так много секса.

На этот раз мой стон был перекрыт сдавленным смехом, потому что секса действительно было недостаточно. Во всяком случае, между нами.

— Анджело?

— Мне нужно идти, отец. Они ждут нас.

Я повесил трубку, зная, что заплачу за это позже, но сейчас мне нужно было разобраться с грязным язычком моей девочки. — Много секса, — тихо сказал я, опуская телефон в карман, чтобы освободить обе руки и обхватить ее за талию. — Это правда?

Она тихо ахнула, когда я притянул ее к себе, медленно приподнимая, пока ее лицо не оказалось на одном уровне с моим. Румянец на ее щеках напомнил мне о девушке, в которую я впервые влюбился, и о том, как она выглядела после того, как мы трахались. — Я думаю, нам пора приступить к третьему свиданию, верно? — выдохнула она, ее зрачки расширились, когда она облизнула губы.

Собственнический рокот, которого я не ожидал, пронзил мою грудь, и когда я притянул ее к себе, она немедленно обвила меня руками и ногами, держась так, словно все утро отчаянно нуждалась в таких объятиях.

— Третье свидание закончилось, — прошептал я ей в волосы. — В следующий раз ты будешь вся моя, Белла. Я не соглашусь ни на что меньшее.

Дерганье моего члена, оказавшегося между нами, только подтвердило это утверждение.

— Спасибо, черт возьми, — выдохнула она. — На самом деле я была обеспокоена тем, что ты практикуешь новую технику пыток: блокировка секса.

— Если кого-то и пытали, любимая, так это меня.

— Эй, придурок, тебе пора немедленно отвести нашу девушку к машине. — Ретт наполовину высунулся из окна первой машины и заорал. — У нас есть график, которого нужно придерживаться.

Последовал взрыв смеха Билли, и она начала ерзать, показывая, что хочет, чтобы ее отпустили. Но я просто подхватил ее под зад, чтобы она была в большей безопасности, и направился ко второй машине. Ви тоже была в первой, но с ней все будет в порядке. Мне нужно было показать Ретту, что он может требовать все, что, блядь, захочет, но этот засранец не владел Беллой. Ему предстояло научиться лучше делиться, а я собирался стать фантастическим учителем.

До нас донеслось несколько его ругательств, когда я усадил Беллу на среднее сиденье, рядом с Джейсом, прежде чем сесть с другой стороны от нее. — Ретт собирается убить тебя во сне, — сказал Джейс со смехом.

Моим первым ответом на это было насмешливое фырканье. — Чертовски маловероятно. Последний раз, когда кто-то застал меня врасплох во сне, было, когда нам было по тринадцать, и ты, запустил мне в лицо "газовую бомбу". Кстати, я до сих пор у тебя в долгу за это.

Джейс откинул голову назад и рассмеялся, таким свободным, радостным смехом. Это напомнило мне о том времени, когда мы были детьми; я был совершенно уверен, что он давно так не смеялся — факт, подтверждаемый тем, как Билли повернула голову и наблюдала за ним, ее глаза блестели и были полны воспоминаний о прошлом, которые только что нахлынули на меня.

— Ты мне отплатил, братан, — наконец сказал Джейс, явно понятия не имея, что только что побудил нас с Билли прогуляться по дорожке воспоминаний. По крайней мере, те воспоминания были хорошими. По-настоящему испортили нас последующие годы. — Я мог бы назвать по меньшей мере двадцать случаев, когда я просыпался в постели, полной лягушек. Я никогда не пойму, почему у тебя была такая гребаная одержимость этими скользкими ублюдками.

— Джованни ненавидел их, — грустно сказала Билли. — Ангел уже тогда знал, что его отец был злым диктатором.

Она все еще знала меня лучше, чем кто-либо другой, и, учитывая, что я никогда не упоминал вслух настоящую причину, по которой первые десять лет своей жизни обожал лягушек, это свидетельствовало о ее острой наблюдательности.

— Он боялся их, — сказал я, кивнув. — И этот человек ненавидит все, чего боится. Это была маленькая месть — разбрасывать лягушек по дому, чтобы они кидались на него. Он до сих пор не подозревает, что это был я. Воспоминание о его криках помогало мне пережить по-настоящему тяжелое дерьмо.

Джейс только покачал головой. — У тебя было такое хреновое детство; я думаю, нам тоже нужно отправить тебя к психотерапевту.

Билли коротко рассмеялась, прежде чем ей удалось подавить смех. Джейс бросил на нее злобный взгляд, и она подавилась очередным смешком, улыбнувшись ему в ответ. — Я просто… — Снова смех. — Тебе, наверное, терапия нужна больше, чем кому-либо из нас. Может быть, нам стоит попросить групповую скидку.

Джейсу удалось сдержать раздражение на несколько секунд, прежде чем раздался смиренный смешок. — Да, ты, наверное, права. Думаю, именно поэтому мы все так хорошо сработались вместе. У нас у всех травма.

Мы действительно это сделали, черт возьми.

Остаток пути прошел в тишине, Билли склонилась надо мной и Джейсом, любуясь берлинским пейзажем. По пути было развешано множество рекламных щитов «Беллероуз», и все еще было трудно поверить, что я здесь. В гребаном туре.

Когда мы приехали в отель, нас провели на заднюю парковку, где был отдельный лифт прямо в набор люксов, соединенных между собой большой центральной гостиной. Ханна все переводила, хотя консьерж говорил отлично на английском.

— Ладно, отдыхайте, — сказала тур-менеджер, как только персонал отеля покинул номер. — Если вы захотите выйти на улицу, вы можете найти сотрудников службы безопасности снаружи и в лифтах, которые будут сопровождать вас, но в противном случае увидимся завтра на месте проведения саундчека.

— Увидимся завтра, — сказал Джейс, практически провожая ее до двери, чтобы закрыть ее за ней. Ханну, казалось, это не обеспокоило, она дружелюбно улыбнулась нам, прежде чем уйти.

Когда она ушла, все расслабились и опустились на диваны. Ви скользнула ко мне сбоку, и я обнял ее.

Ретт снова держал Билли на руках на соседнем диване, но меня это устраивало. Пока.

— Ладно, теперь, когда мы одни, — сказал Джейс, делая шаг назад, чтобы опуститься с другой стороны от меня. — Каков план дальнейших действий? Анджело, ты подтвердил, что Джованни занимается сбытом наркотиков?

— Не прямо, — ответил я. — Но он был слишком уклончив, и нет другой причины, по которой он стал бы звонить сразу после того, как Грейсон сорвал его план. Он явно пытался выведать, знаю ли я, что случилось с его пропавшими людьми и партиями наркотиков

— Где эти партии? — Спросила Ви, наклоняясь вперед.

— Они с другим оборудованием для группы, — коротко ответил Грейсон. — Чтобы не вызывать подозрений, я просто сменил замки в кузове этого грузовика и сказал съемочной группе, что это наши личные вещи, и попросил оставить их нераспечатанными для этого берлинского шоу. Это дает нам время решить, что мы собираемся со всем этим делать.

У меня было несколько идей, но прежде чем я успел их озвучить, Грейсон продолжил.

— Я думаю, мы должны договориться с местными бандами, чтобы они украли все ящики. В одном грузовике должно быть несколько миллионов наличными и столько же наркотиков. Это того стоит. У меня здесь есть кое-какие контакты, к которым я мог бы обратиться...

— Я могу это сделать, — быстро вмешалась Ви. — У Джианы есть двоюродные братья из Берлина, и я провела с ней здесь несколько лет после окончания средней школы, пока Ангелпозволял мне ощутить некоторую свободу.

Во всяком случае, так это должно было выглядеть для наших отцов.

— Я довольно хорошо знаю местные картели. Альтиссимо в прошлом вели дела с несколькими из них. Вы можете предоставить мне все организовать.

Грейсон некоторое время пристально смотрел на нее, прежде чем кивнуть. — Хорошо, свяжись со своими контактами. Осторожно, конечно. Ничто из этого дерьма не должно вести к «Беллероуз».

Ви кивнула, уже вскакивая. — Можете на меня положиться. Это то дерьмо, ради которого я живу.

Без гребаной лжи, она была известна как принцесса Мафии не просто так. Жизнь, в которой я родился, была для меня тяжким бременем, но для Валентины Альтиссимо это позволяло ей чувствовать себя живой.

Ее единственным грехом было то, что она родилась женщиной в мире, где доминировали мужчины, но я, черт возьми, надеялся, что однажды это дерьмо перестанет иметь значение.

Лучшим человеком для этой работы была Ви, и я намеревался воплотить это в жизнь.

БИЛЛИ

На этот раз мы с Ви отправились на саундчек вместе. Мне не хотелось торчать в гостиничном номере до тех пор, пока не придет время уезжать, и теперь, когда мы с Грейсоном двигались к некоторому примирению, мне казалось правильным просто проводить с группой как можно больше времени.

— На сегодняшний вечер все готово, — сказала Ви, опускаясь рядом со мной на трибуны стадиона. «Беллероуз» просматривали свой сет-лист, и у нас были места в первом ряду. Я обернулась и увидела широкую улыбку на ее лице, ее щеки раскраснелись от волнения. — На самом деле было приятно встретиться с картелем, который позволяет женщинам занимать влиятельные руководящие должности.

— Синдикатом руководит женщина? — Спросила я, даже не пытаясь скрыть своего удивления.

Ви кивнула. — О да. Она крутая стерва, и я надеюсь, что буду такой же классной, как она, когда вырасту.

Нам было по двадцать с небольшим, но я прониклась этим чувством. Иногда мне казалось, что мне предстоит еще куча дерьма, чтобы повзрослеть.

— Тогда какие у нас планы на вечер? — Спросила я, понизив голос. Поблизости никого не было, за исключением пары охранников, задержавшихся в проходах, но я бы не стала рисковать.

Ви повернулась обратно к сцене, расслабляясь на своем месте, когда «Беллероуз» начали играть "Тихую травму".

— После шоу мы организуем, чтобы тот грузовик оставили открытым у заднего въезда на площадку. Джунипер приедет со своими машинами, заберет наркотики и деньги и оставит все оборудование «Беллероуз», чтобы его отправили на следующий концерт.

— Есть ли какой-нибудь способ остановить распространение наркотиков сегодня вечером? — Спросила я. — Или ты думаешь, что люди Риччи затаятся, пока не разберутся, что случилось с пропавшими людьми и грузовиком?

Прежде чем она ответила, Ви подпела припеву Джейса, и мне пришлось улыбнуться. Она знала все слова до единого, и у меня возникло ощущение, что она, возможно, была фанаткой «Беллероуз» еще до того, как стала частью их мира. — Они затаятся на несколько следующих концертов, — подтвердила она. — И он отправит больше своих самых доверенных людей, чтобы убедиться, что остальная часть тура пройдет по расписанию.

Это было хорошо. Это означало, что у нас было время разгрузить эту партию и придумать, как сделать так, чтобы на концертах больше не было наркотиков Риччи.

Чем скорее «Беллероуз» уйдет от «Биг Нойз», тем лучше.

Мы поболтали еще несколько минут, прежде чем Ханна направилась к нам вдоль ряда. — Дамы, не могли бы вы пройти за кулисы? — попросила она. — Нужно подготовить и обезопасить эту зону перед шоу.

— Без проблем, — сказала я, поднимаясь на ноги.

Когда мы добрались до места, где тусовались техники и команда, «Беллероуз» перешли к другому своему хиту, который всегда звучал ближе к концу их сета, что означало, что они вот-вот закончат саундчек.

Ви поспешила к столу с закусками и ела как умирающая с голоду женщина, и мне нравилось видеть, как она раскрепощается. На ней была футболка мерча «Беллероуз» с обрезанными рукавами, обтягивающие черные джинсы и низкие черные ботинки. Ее растрепанные волосы вились по спине, макияж глаз был темным и буйным.

Она выглядела как сексуальная рок-богиня, и я была так счастлива, что она была с нами в этом туре.

— Привет, — произнес спокойный голос слева от меня. Я отвернулась от Ви и увидела, что там стоит солист «Лайтстоун», выступавшие на разогреве у «Беллероуз».

Его имя вылетело у меня из головы, и я спросила: — Привет, я могу тебе помочь?

Он не был классически красив, не как Джейс, но у него была приятная улыбка, и он излучал ее на полную мощность, проводя рукой по своим коротким черным волосам. — Я не знаю, а ты можешь? Я вижу, ты сидишь здесь совсем одна, выглядишь как фантазия любой рок-звезды, и я подумал, что должен подойти и представиться.

Тут до меня дошло, что этот парень флиртовал со мной. Прошло много времени с тех пор, как случайный незнакомец вот так подходил ко мне, и я чуть не рассмеялась над тем, насколько я на самом деле была незаинтересована. — Может, я и фантазия рок-звезды, но эта рок-звезда — не ты, — коротко сказала я. Пожалуйста, просто проваливай нахуй.

У него явно была более толстая кожа, чем я ожидала, и, конечно, для чувака не было большего стимула, чем отказ, чтобы вгрызаться сильнее. — Ой, да ладно. Не будь такой. Я обещаю, что обладаю всеми навыками «Беллероуз» в гораздо большем объеме.

Учитывая, что он был всего на несколько дюймов выше меня, а его узкие черные джинсы ничего не скрывали, я в этом очень сомневалась. — Я серьезно не заинтересована, — сказала я, скрестив руки на груди. — И тебе нужно уйти, пока ты не нажил себе неприятностей.

Веселая улыбка наконец погасла, и что-то похожее на раздражение прорезало морщины на его лбу. — Ты думаешь, что ты такая крутая, шлюха из «Беллероуз». Сука, у них такая же как ты в каждом...

Его слова были прерваны огромной гребаной рукой, схватившей его за горло. Грейсон сохранял нейтральное выражение лица, которое, как я начинала понимать, было самым страшным из всех, когда он поднял сопротивляющегося солиста и закружил его, чуть не швырнув в ближайшую стену.

— Грей, — выдавила я, хватая его прежде, чем он успел сломать парню шею или что-то в этом роде. — Все в порядке. Он учился принимать "нет" в качестве ответа.

В ответ раздалось низкое, раздраженное рычание барабанщика, и неудачник на полу, понял намек, вскочив на ноги и прижав одну руку к горлу, умчался прочь.

— А теперь он сможет петь? — Спросила я, и в меня закралось некоторое веселье от того, насколько напуган был парень.

— Какая, нахрен, разница. Он все равно поет дерьмово.

Грейсон полностью сосредоточился на мне, пробежав взглядом по моему телу, как будто проверяя наличие травм. — Он причинил тебе боль? Прикасался к тебе?

Я быстро покачала головой. — Нет, нет. Он просто ужасно флиртовал, а когда я ему отказала, он немного разозлился.

Очевидно, что солист «Лайтстоун» видел посты «Грязной Истины» обо мне или был свидетелем того, как мои ребята передавали меня из рук в руки на одном из концертов. Этот засранец сформировал на основании этого свое собственное мнение, думая, что я просто фанатка группы, которую нужно использовать и оскорблять.

Без сомнения, так это выглядело со стороны, но я знала правду.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Грейсон вернул меня в настоящее, и я не могла не подойти к нему ближе, обхватив руками за талию.

— Я в порядке, — ответила я. — Спасибо, что прикрываешь мне спину.

В его груди снова заурчало, и это прозвучало громче, когда я прижалась к нему. — Всегда, Колючка. Я, блядь, никогда больше тебя не подведу. Я обещаю.

Во-первых, он никогда бы меня не подвел.

Остальная часть группы тоже покинула сцену, направляясь к закускам. Грейсон ясно видел, что происходит с фронтменом «Лайтстоуна», и ушел на несколько минут раньше остальных.

— Как ты думаешь, мы сможем выяснить, кто на самом деле инициировал покушение на мою мать? — Внезапно спросила я. В эти дни эта тема была близка моему уму. — Анджело клянется, что он искал и ничего не получал по официальным каналам Риччи. Но он подтвердил, что она работала на его отца.

— Она работала на множество преступных организаций, — добавил Грейсон. — Мне удалось выяснить это. Ее репутация бухгалтера была прочна, и было известно, что она держала рот на замке, а деньги чистыми. Однако очевидно, что она разозлила не того человека.

— Как она вообще стала бухгалтером банд, картелей и мафии? — спросила я.

Я имею в виду, мы были обычными жителями пригорода среднего класса, мама — бухгалтер, а папа — механик. Все это не имело смысла.

— Она попалась на глаза не тому человеку в нужное время, — сказал Грейсон, все еще прижимая меня к себе. Мы смогли вот так поговорить шепотом, и все оставили нас в покое, без сомнения, счастливые видеть, как склеивается наш разрыв. — И как только ее репутация разошлась, другие тоже обратились к ней. Она никогда не подписывала контракт исключительно работать на какую-либо одну преступную организацию и, вероятно, понятия не имела, насколько рискованно работать на несколько.

Вероятно, именно оттуда и взялись все те деньги, которые я унаследовала. Она либо украла их, либо заработала, творя по-настоящему ужасные вещи. Мое чутье — никогда к ним не прикасаться — оказалось правильным. Без сомнений, мне бы тоже перерезали горло, если бы я связалась с этими кровавыми деньгами. Связалась не с теми людьми.

Прямо как мой бедный папа.

Он был невинным, втянутым в мамины незаконные дела. Точно так же, как Пенелопа.

Эти новые откровения заставили меня почувствовать, что я теряю их снова.

Раны все еще были такими кровоточащими и ноющими, что даже мои обычные методы доктора Кэндис не смогли остановить потоки слез. Только часть, которая впиталась в футболку Грейсона. Он больше ничего не сказал, просто крепко обнял меня, и я почувствовала, что некоторые из моих разбитых осколков почти соединились под его прикосновением.

— Все будет хорошо, детка, — сказал он мне, когда мы наконец оторвались друг от друга. — Мы докопаемся до сути, и я обещаю, что все, кто причинил боль тебе и Пенелопе, заплатят за это своими жизнями.

Он бы сделал это; правда об этом была написана у него на лице.

Когда я приподнялась на цыпочки, он опустил голову так, чтобы наши губы могли соприкоснуться. Прошло слишком много времени с тех пор, как я целовала Грейсона, и даже этого короткого прикосновения оказалось достаточно, чтобы унять ту боль в сердце, которая мучила меня последние дней десять. Еще один кусочек моей души исцелился.

— Давай, Грей, нам нужно подготовиться, — крикнул Джейс, одарив меня улыбкой и подмигнув. Он казался счастливее, чем когда-либо, и я подумала, было ли это потому, что он так же остро чувствовал эту трещину между нами, как и я. Это была группа Джейса… его братья, и ему бы не понравилось, если бы кто-то из них оказался вне нашего круга.

Грей поцеловал меня в последний раз, прежде чем Ретт ворвался и закружил меня, целуя до чертиков. Ханна крикнула им, чтобы они шевелили своими задницами, и как только они ушли, я поняла, что умираю с голоду.

Я присоединилась к ухмыляющейся Ви. — Девочка, зарядись энергией, — сказала она, когда я взяла тарелку и начала наполнять ее.

— Ты думаешь, мне это понадобится?

Она взяла вторую тарелку. — Черт возьми, да. Я тебе и налью.

Следующие пару часов мы с Ви провели за едой, смехом и ожиданием начала концерта. Стадион был полностью забит, шум стоял почти оглушительный, когда толпа кричала, требуя, чтобы «Беллероуз» вышли на сцену. Начала играть группа на разогреве, и я чуть не рассмеялась, услышав хрипотцу в голосе главного придурка. Он каким-то образом справился, но завтра ему придется за это расплачиваться.

Не то чтобы меня это волновало. Он получил по заслугам.

Когда «Лайтстоун» покинули сцену, объявили «Беллероуз», и толпа потеряла самообладание. Раньше я думала, что здесь шумно, но это был следующий уровень. Ви схватила меня за руку, и мне стало немного грустно, что на этой площадке парни собирались выйти из-под сцены, а это означало, что я не смогу раздать свои обычные поцелуи на удачу. Ну что ж, мне придется приберечь все поцелуи на потом.

Ви завизжала, и я почти сделала то же самое, когда парни появились на сцене, занимая свои места за инструментами. Барабаны Грейсона были ближе всего к нам — именно поэтому он раньше со сцены смог увидеть происходящее — и он медленно улыбнулся мне, крутя палочки пальцами.

Пальцами, которые, как я уже знала, очень талантливы не только в игре на барабанах.

Джейс занял свою позицию перед тысячами кричащих фанатов. — Как дела, Берлин? — он закричал, и толпа закричала в ответ, затихнув только тогда, когда он заговорил снова. — Мы так рады быть здесь сегодня вечером, в вашем прекрасном городе. Так что давайте отправим это гребаное шоу в турне.

Гитара Ретта наполнила стадион, когда он начал играть вступительные аккорды первой песни из их сет-листа — любимой публикой здесь, в Берлине, если судить по реакции.

Также это была одна из их немногих песен, которая была не обо мне и не о разбитом сердце в прошлом, и я чувствовала, что они сделали это намеренно. Анджело присоединился к Ретту мгновением позже, и барабаны добавили ритм под ними, когда Джейс начал петь.

Это было наэлектризованно и уже после моего примирения с Грейсоном, я не удивилась, когда жгучие слезы наполнили мои глаза и горло. Ви, все еще держа меня за руку, притянула меня еще ближе. Она не сказала ни слова, но ее успокаивающее присутствие было сильным и уверенным, когда я позволила мыслям о прошлом нахлынуть на меня.

Такой должна была быть моя жизнь всегда, в туре с Джейсом и Анджелом, моими первыми возлюбленными, которая стала еще лучше благодаря новым возлюбленным в моей жизни: Ретту и Грейсону. Они вчетвером заполнили мое сердце так, как я не понимала, пока мы с Грейсоном не восстановили последнюю его часть. Ту последнюю трещину, которая плакала несколько дней, прожигая мою душу и счастье.

Теперь я была цельной.

По крайней мере, эта часть меня точно, и в этот момент, наблюдая за моими ребятами — четырьмя самыми потрясающими, талантливыми, чертовски горячими музыкантами на сцене этого десятилетия, — я надеялась, что мы наконец-то сможем покончить с прошлым. Это было нелегко, но у меня был чертов список, и я была полна решимости вычеркнуть каждый пункт.

Выяснить, кто заказал убийство моих родителей.

Разорвать связи с «Биг Нойз» и, в свою очередь, связи Анджело с Джованни.

Освободить Ви из клетки ее семьи, чтобы она могла любить того, кого хотела.

Проще простого.

Ну, если бы я могла заполучить четырех рок-звезд, я смогла бы сделать все, что угодно.

Верно?

БИЛЛИ

Первая часть нашего плана сработала безупречно. Грузовики были — угнаны после того, как они покинули концертную площадку в Берлине в результате весьма драматичного ограбления на шоссе, которое привело к отвратительному количеству сопутствующего ущерба — к счастью, только автомобили и имущество, никаких людей. Ладно, возможно, это было небезупречно, потому что беспорядок, оставленный вдоль автобана, не был частью плана… Возможно, нам следовало указать угон на дороге, на которой на самом делебыло ограничение скорости.

В любом случае, наркотики и деньгипропали, и наши руки были чисты. В течение следующей недели гастролей мы были завалены новостными сообщениями об ограблении и дикими теориями о том, что было украдено. Популярная теория фанатов заключалась в том, что кто-то украл инструменты «Беллероуз» — ихдетища — и мы поддержали эту идею, попросив ребят использовать их запасное оборудование на следующих концертах.

Джованни вышел из себя из-за этогодерьма. Конечно, он это сделал. Он даже послал нескольких своих парней под видом охраны разузнать, что произошло, но мы оставались уверены, что они никогда не свяжут это с нами — достаточно просто, когда Джованни искренне считал, что мы на это не способны. Однако Анджело подвергся более суровому допросу, а Ви пришлось скрыться, как только мы услышали, что к туру присоединяются люди Риччи. Она не хотела уезжать, более чем счастливая просто — разобраться со всем, — если ее семья найдет ее, но мы проголосовали против нее. Она слишком много значила для Анджело — и для меня, поскольку мы становились ближе с каждым днем. Ви была моей лучшей подругой, и я бы не стала рисковать, чтобы ее застрелил какой-нибудь мафиозный ублюдок.

С другой стороны, для Ви проще всего было спрятаться у Джианы. Поэтому, как бы ей ни было грустно покидать нас, я могла видеть, как сильно она хотела воссоединиться со своей любовью. Я была чертовски рада за нее.

— Вы все с нетерпением ждете перерыва? — Спросила Ханна, когда мы прибыли в Монако. Мы проделали все путешествия после Берлина на машине, поскольку все в Европе было так близко, и Ханна стала путешествовать с нами больше, чем когда-либо. Что, с одной стороны, подтолкнуло ребят к работе над новой музыкой. С другой, это серьезно охладило нашу бешеную сексуальную жизнь.

Итак, я с нетерпением ждала возможности провести неделю на роскошной вилле только с моими четырьмя сексуальными рок-звездами и без помех? Черт возьми, да. Черт возьми, чертовски да. Я была так готова, что, наверное, оставила мокрое пятно на своем сиденье, когда ерзала от возбуждения.

— Лейбл сделал все аранжировки, о которых мы просили? — Скучающим голосом спросил Джейс, хорошо играя свою роль знаменитости.

Ханна кивнула. — Да, все подтверждено. Я сама все перепроверю, как только мы приедем.

Нелепый список требований — обычное дело для известной рок-группы во время поездок и отдыха в туре. Так что мы напридумывали кучу всякой ерунды: морозильник, забитый 42 Below Feijoa, миску красных M&M's с арахисовой пастой и — по просьбе Ретта — смазки шестнадцати вкусов. Однако среди пожеланийдивы, были и вполне серьезные вещи: односторонние стекла на всех окнах, чтобы защититься от папарацци и видеослежки, а также системы наблюдения и сигнализации по периметру — на всех дверях, окнах и даже мусоропроводах. Если Джованни решит что-то выкинуть, мы сразу об этом узнаем.

Мое колено дергалось от нервной энергии, и я в тысячный раз проверила свой новый телефон. Ранее Ви прислала мне сообщение с фотографией, на которой она с Джианой, великолепной бронзовокожей женщиной, целующей ее в щеку.

— Она выглядит счастливой, — прокомментировал Джейс, заглядывая мне через плечо.

Я взглянула на него, встретившись с ним взглядом всего в нескольких дюймах. — Да, выглядит. Это странно, что я уже по ней скучаю? Мы ведь не были знакомы годами.

— Не особо. Иногда встречаешь человека и просто… соединяешься с ним на другом уровне. Как платонические родственные души. — Он переместился на сиденье рядом со мной, его плечо прижалось к моему, когда он оглядел автобус. Грей, Ретт и Анджело болтали с Ханной, и я поняла, что он имел в виду. Товарищи Джейса по группе были его платоническими родственными душами. Его близкими друзьями.

— Это действительно прекрасно, Джейс, — тихо сказала я, когда он обернулся, чтобы встретиться со мной взглядом. — Тебе следует писать тексты песен такой прозой. У тебя могло бы это действительно хорошо получиться.

Он ухмыльнулся и закатил глаза. — Смешно, Роза. Действительно смешно. На самом деле… Я хотел попросить тебя об одолжении.

Я подозрительно прищурилась. — Э-э... о каком одолжении идет речь? — С той ночи в Эдинбурге, когда он отверг мое желание заняться сексом, между нами все было так... Я даже не знаю. Странно. Не в плохом смысле, к чему я была готова. Просто сбивающе с толку.

Джейс провел рукой по своей задней части шеи, что привлекло мое внимание к его покрытому чернилами бицепсу, а затем я начала думать об этой руке, обернутой вокруг моей талии, когда он подсадил меня на стойку и...

— Можешь взглянуть на один текст для меня? Я работал над кое-чем в Великобритании, и все шло просто идеально, будто я никогда раньше так не чувствовал песню… а потом… — Он замолчал с тихим разочарованным стоном.

— Что убило музу? — Я улыбнулась, потому что Джейс всегда был таким. Музыка буквальнолилась из него, а потом малейшее отвлечение — и все, она исчезала.

Он надулся до глупости привлекательно. Надутые мужчины не должны быть такими сексуальными. — Грейсон. В любом случае, не могла бы ты взглянуть?

Я пожала плечами. — Конечно. Давай я посмотрю, что там у тебя.

Джейс одарил меня благодарной, хотя и смущенной улыбкой, затем достал свой блокнот. Обложка и страницы были потрепанными, но он быстро пролистал их, чтобы найти песню, над которой ему нужна была помощь. Расправив страницы, он передал его мне с озабоченным выражением лица.

Заинтригованная, я подняла бровь, глядя на него, прежде чем начать читать текст песни. Он беспорядочно нацарапал музыкальные ноты под строчками стихов, так что это заняло около дюжины страниц, и я быстро погрузилась в историю, сотканную его песней. Я почти могла слышать мелодию в своей голове, когда Джейс медовым голосом поет мне слова песни. Потому что по сути эта песня была от Джейсамне.

Когда я дошла до конца, где его почерк оборвался из-за того, что Грейсон его прервал, я шмыгнула и вытерла влажные щеки.

— Джейс, — прошептала я хриплым голосом. — Это...

— Все правда, — пробормотал он, опустив глаза на блокнот в моей руке. — И это следовало сказать давным-давно.

Я тяжело сглотнула, сосредоточившись на странице, на которой остановилась его ручка. Затем я нахмурилась. — Почему бумага хрустящая?

Джейс резко втянул воздух, его щеки запылали. — О, э-э, я кое-что пролил.

Я сморщила нос и попыталась поскрести затвердевшую бумагу, чтобы спасти чернила под ней. — Ты ел йогурт или что-то в этом роде? Черт возьми, Джейс, ты мог испортить весь блокнот.

— Да. Йогурт. Это хороший, эм, полноценный перекус. В любом случае, это к делу не относится. Ты можешь помочь мне закончить это? Я подумал... может быть, это то, что нам нужно сделать вместе? — Его глаза наполнились надеждой и извинением, прямо как в песне в моих руках. Вопрос был не в том, смогу ли я помочь ему написать песню, а в том, смогу ли я простить все те дерьмовые вещи, которые он наговорил мне за последние несколько месяцев. Смогу ли я простить его за то, что он так легко ушел от нашей любви много лет назад.

Я глубоко вздохнула. — Раньше мы так хорошо писали вместе, — пробормотала я, снова проводя большим пальцем по испачканной странице, и во мне закружился торнадо противоречивых эмоций.

— Мы все еще можем, — ответил он мягким голосом, его рука нашла мою и нежно сжала. — Разве мы не можем?

Я не была так уверена. Яхотела сказать "да"... Но я также не была полностью уверена, что готова простить его. От стольких ехидных комментариев можно было легко отмахнуться, но его гнев и негодование по поводу потери нашего ребенка было трудно проглотить. Извинился бы он сейчас или нет, я не смогла бы забыть то, что он сказал, и то, что он чувствовал. Пока нет. Не так легко, и, черт возьми, это было больно.

Мои губы приоткрылись, я встретилась с ним взглядом, но не произнесла ни слова. Мгновение спустя автобус замедлил ход, останавливаясь, и Ханна объявила, что мы прибыли в наш загородный дом.

— Роза... — Джейс умолял, но я высвободила руку из его хватки и вернула блокнот обратно.

— Прости, — прошептала я, соскальзывая со своего места. — Я просто не... — Я замолчала, прежде чем смогла по-настоящему расплакаться. Не в силах вынести сокрушительного разочарования в его взгляде, я отвернулась и поспешила выйти из автобуса.

— Все в порядке? — Спросил Анджело, оглядываясь на автобус. — Это показалось мне напряженным.

Стиснув зубы, я слабо улыбнулась ему. — Прекрасно. Мы можем уже заходить? — Судя по всему, наша охрана прибыла за несколько минут до нас, и один из парней у двери махнул нам рукой, показывая, что входить безопасно.

Анджело обнял меня за плечи, когда мы вошли внутрь, и я прижалась к нему всем телом. Черт возьми… что мне делать с Джейсом?

—... пять спален, шесть ванных комнат, парная и сауна, домашний тренажерный зал, бесконечный бассейн, — говорила элегантно одетая женщина, в которой я смутно распознала агента по недвижимости, — и, конечно, студия звукозаписи, если вдруг муза посетит вас и вы захотите продлить свое пребывание. Владелец — большой поклонник и с радостью готов удовлетворить любые ваши запросы.

Ханна увела агента, поговорив с ней о чем-то... Я даже не знаю о чем. Мы с Анджело незаметно осмотрели все комнаты, и я выбрала одну с небольшим балконом и великолепным естественным освещением. Мне показалось правильным иметь собственную спальню. Таким образом, у меня не было фаворитов… верно?

— Можно мне сегодня переночевать здесь, с тобой, Белла? — Спросил Анджело, его руки легли на мою талию, когда я уперлась спиной в стену. Я застонала, когда его губы нашли мои, и таяла в его поцелуях гораздо дольше, чем следовало.

— Угу, — ответила я с придыханием, когда его губы переместились на мою шею, а руки скользнули мне под рубашку. — Определенно.

Упс, вот и все, на счет фаворитов.

— Эй! Риччи! Руки прочь от моей девочки, — прервал Ретт, слегка грубо, чем игриво, толкнув Анджело и вырывая меня из его объятий.

Вспышка гнева и разочарования промелькнула на лице Ангела, но она смягчилась, когда я рассмеялась. — Моя девочка, — прорычал он, но с кривой усмешкой, чтобы показать, что он шутит. Вроде того.

— Колючка! — Заорал Грейсон из глубины дома. — Иди сюда! Я готовлю коктейли. Хочешь "Секс на пляже"?

Я ухмыльнулась, позволяя Ретту отвести меня по коридору на кухню. — Я в игре, — сказала я Грею, когда мы подошли к нему. — Но я не уверена, вдруг песок попадет туда, где его не должно быть.

— Не искушай меня, — пророкотал он, бросив на меня обжигающий взгляд.

— Для пляжа слишком холодно, — пожаловался Ретт. — Хотя я не против горячей ванны. Что скажешь, Торн? Коктейли в горячей ванне? Одежда запрещена. — Он подмигнул, и мой живот затрепетал от возбуждения.

— Ангел, могу я попросить тебя помочь с песней? — Спросил Джейс, проходя мимо с гитарой в руке. Он посмотрел в мою сторону с выражением боли на лице, затем исчез в направлении студии звукозаписи.

Анджело одарил меня долгим, противоречивым и обеспокоенным взглядом, затем последовал за Джейсом.

— Тогда только мы трое, — промурлыкал Ретт с лукавой усмешкой. — Определенно никакой одежды.

Я вопросительно выгнула бровь, глядя на Грейсона, и он улыбнулся мне в ответ. — Я в игре, если ты в игре, Колючка. Иди погрейся с Реттом, я скоро принесу напитки.

Ретту не нужно было повторять дважды, он взволнованно вскрикнул и перекинул меня через плечо.

Два часа спустя мои пальцы на руках и ногах сморщились от слишком долгого пребывания в ванне, а все мое тело превратилось в бескостное желе, когда Грейсон отнес меня наверх, в мою спальню. Я потеряла счет всем оргазмам, но парни определенно пытались доказать свою правоту и воспользоваться тем, что Джейс и Анджело отвлеклись на написание песен.

— Это... — Я застонала, когда Грейсон опустил меня на край кровати, — было чертовски круто.

Он ухмыльнулся. — Трахаться — это точно. Не думаю, что у меня когда-либо в жизни был такой короткий рефрактерный период.

Я зевнула, разминая ноющие мышцы спины, затем в животе у меня заурчало. — Я умираю с голоду. У нас есть еда в холодильнике?

— Полностью укомплектован, — подтвердил Грей. — Одевайся, я пойду посмотрю, что мы сможем приготовить на ужин.

Я сделала, как мне сказали, достала из чемодана спортивные штаны и быстро оделась. Затем я направилась на кухню, где обнаружила Грея, беседующего с Анджело... который с головой ушел в приготовление нам ужина. Насыщенный аромат помидоров и зелени заставил меня застонать, и я чуть не кончила снова. Или, может быть, это просто потекла сперма после сеанса в горячей ванне.

— Ханна заходила, пока вы былизаняты, — сообщил нам Анджело. — Очевидно, концерт в Мадриде отменили из-за неисправности водопровода на площадке. Так что нам разрешено остаться здесь еще на неделю, если мы захотим.

Мои брови взлетели вверх, и счастье закипело в груди. — Ура!

— Ужин почти готов, — сказал Анджело. — Грей, иди позови Джейса и Ретта, чтобы он не остыл.

— Договорились, — пророкотал здоровяк, выскальзывая обратно из кухни.

Я обошла стойку, чтобы обнять Анджело за талию, и он поцеловал мои волосы.

— Джейс сыграл для меня свою новую песню, — тихо сказал он. — Он о многом сожалеет.

Я проглотила комок эмоций, скопившийся в моем горле. — Я знаю. Но он не может просто...

Мои слова оборвались, когда электричество во всем доме внезапно отключилось, погрузив нас во тьму. Я застыла, и тело Анджело напряглось в моих объятиях. Никаких сигналов тревоги о нарушении периметра не прозвучало, но сработают ли они, если отключат электричество? Я понятия не имела.

— Что?.. — прошептала я, но Анджело сжал меня, словно говоря, чтобы я молчала.

Секунду спустя по дому разнесся громкий треск, за которым последовало еще несколько глухих ударов и хриплый мужской крик. Свет снова зажегся, и Анджело подвинулся, чтобы подтолкнуть меня за себя. Потому что мы больше не были одни.

Там, на кухне, несколько коренастых мужчин, одетых в черное, держали Джейса, Ретта и даже Грейсона на коленях со связанными за спиной руками. К их затылкам были приставлены пистолеты, а рты залеплены скотчем, но это не уменьшало интенсивности их взглядов.

Мужчины, державшие моих ребят, были в черных лыжных масках, но в одном из них было что-то странно знакомое. Просто цвет его глаз, форма бровей вызывали тревожащую нотку узнавания.

— Ну... это неудобно, — сказал Анджело холодным голосом, все еще загораживая меня своим телом. — Я недостаточно приготовил для гостей.

Я предположила, что лидер усмехнулся. — Я все равно на диете. Кето. Никаких углеводов, ты знаешь? — У него был сильный акцент... Может быть, немецкий? — Мы скоро позволим тебе вернуться к ужину, Риччи. Мы просто пришли кое-что забрать у тебя.

Анджело держал руку на моем бедре, удерживая меня позади себя. — Если ты ищешь партию наркотиков, они давно ушли. Ктвоим людям, если я не ошибаюсь... Николас. И больше ничего нет.

Парень снова рассмеялся. — К моим людям? Нет, нет, нет. Мы напали на конвой, как и договаривались, да, но наркотиков и денег там не было.

Что?!

— У нас их нет, — отрезал Анджело.

— Я знаю, — кивнул Николас. — Но у твоей жены есть. Или по крайней мере были, прежде чем она обменяла их албанцам на ящики с оружием. У нее большие планы, у хорошенькой Валентины, не так ли?

У меня чуть не подкосились ноги. Валентина нас подставила.

— Так если ты знаешь, что они у нее, почему ты здесь? — Хватка Анджело на моем бедре была такой крепкой, что причиняла боль, но я не жаловалась. Твою мать. Как она могла так поступить с нами? Неужели все это было уловкой с самого начала?

Николас пожал плечами. — Твоя жена делает смелые шаги, чтобы стать сильным игроком, — заметил он, наклонив голову и ухмыляясь мне, прячущейся за спиной Анджело. — Так что мы подумали: какой лучший способ заручиться благосклонностью нового босса… чем предложить ей приветственный подарок? Скажем… голову женщины, которая трахается с ее мужем?

Очерт.

— Давай уже, у нас нет времени на всю ночь. Отдай свою шлюху, и мы оставим тебя ужинать. — Он фыркнул и одобрительно промычал. — Кстати, пахнет восхитительно.

Все произошло мгновенно. На лице Джейса отразилась решимость, на лице Ретта — страх и гнев, но глаза Грейсона наполнились холодной жаждой убийства — и все это за долю секунды до того, как они сделали отчаянный шаг. И я внезапно, с ошеломляющей ясностью и недоверием, вспомнила, почему человек в маске, головорез на заднем плане, приставивший пистолет к голове Ретта, показался мне таким знакомым.

Но это было невозможно. Мой отец был мертв.

Прозвучало несколько выстрелов, и весь мой мир остановился.