Несколько непростых часов родов и маленькое чудо приходит в совершенно новый для него мир громких звуков, яркого света, новых ощущений: здесь совсем не так комфортно и тепло, как там, где он жил раньше. Малышу здесь еще ничто не знакомо и все чуждо, кроме его мамы. С ней он провел свои первые 9 месяцев; все, с чем он пришел в этот мир, он перенял от нее.

Процесс внутриутробного развития – это не просто физиологический этап развития в матке нового организма, возникшего в результате оплодотворения сперматозоидом мужчины яйцеклетки женщины, но и чудо, экшн, приключение. Давайте вспомним или откроем для себя заново магию этого процесса. Сколько в нем силы, четкости, глубины и красоты! Мы погрузимся в изучение того, как из крошечной точечки получился маленький, но полностью сформированный человечек со своим характером, склонностями и предпочтениями, и разберем, как формировались его тело и психика внутри мамы.

Микрохимеризм – явление, при котором в одном организме присутствуют клетки другого родственного организма с отличным от собственного генным набором.

Во время беременности материнские клетки вместе с кровотоком попадают в организм плода – этот феномен называется материнским микрохимеризмом. Удивительно, но в каждом из нас живут клетки из организма не только нашей мамы, но и более старших родственниц по материнской линии из нескольких поколений. Еще в нас могут жить клетки наших старших братьев и сестер, причем не имеет значения, родились они или нет. Существует фетальный микрохимеризм – феномен, при котором клетки плода циркулируют по кровотоку матери. Проходя через ее тело, они возвращаются обратно, но некоторые из них остаются в органах, тканях и костях женщины. Фетальные клетки – это те самые стволовые клетки. Они универсальны и могут трансформироваться в теле матери в любые клетки, необходимые для ее лечения, обеспечивая малышу полноценное внутриутробное развитие. Именно благодаря им у женщины во время беременности проходят некоторые имевшие место до беременности недуги.

В фетальном микрохимеризме выделяют особые «Клетки Гофбауэра» – чрезвычайно сильные иммунные клетки плода, способные поглощать и уничтожать чужеродные или вредные для организма частицы. «Клетки Гофбауэра» появляются в организме матери во время беременности, но продолжают оставаться в нем в течение многих лет после ее завершения – иногда и до конца жизни. Сохраняются они и при прерванной беременности или самопроизвольном аборте.

Эти клетки не представляют опасности для женщины, однако иногда происходит так, что они восстают против ее организма и начинают его атаковать. Завязывается вражда между организмом матери и «ребенка», то есть тех клеток, которые остались после беременности. Именно в этом ученые склонны видеть причину аутоиммунных заболеваний, которые встречаются у женщин в три раза чаще, чем у мужчин.

Что, с психологической точки зрения, может послужить спусковым крючком для болезни? Например, нежеланный ребенок, который так и остался ненавистным и ненужным; негативные чувства к отцу ребенка, перенесенные на самого малыша, и так далее.

Мы уже говорили и еще будем развивать эту тему, насколько тесно ребенок связан с матерью, в том числе и психически. И такое открытие как микрохимеризм наглядно показывает эту связь. Невероятная задумка природы: мама растит в себе малыша, дает ему жизнь, а он лечит маму.

Думаю, для ученых этот феномен может стать новым кроликом, зовущим поисследовать очередную нору тайн мироздания и человеческой природы, отвечая на вопрос о том, насколько он обусловлен психическими и психологическими факторами.

ИСТОРИЯ ЯЙЦЕКЛЕТКИ

Девочки рождаются с ограниченным количеством яйцеклеток, которые расходуются в течение жизни. Но клетки, предшественницы будущих яйцеклеток, уже присутствуют в теле мамы девочки, когда мама сама была малышкой в животе у своей мамы.

Таким образом, при беременности девочкой «встречаются» три поколения в одном «месте». Иначе говоря, когда ваша бабушка была беременна вашей мамой, в теле мамы уже были заложены все протоклетки (будущие яйцеклетки) и одна из них – это будущая вы. Одно в другом, как в матрешке.

Такие открытия ученых помогают осознавать, признавать существование механизмов передачи из поколения в поколение самого разного опыта, в том числе на биологическом уровне, существование на пока неизвестном носителе информации пренатальной памяти о событиях и ощущениях прошлого.

НАСЛЕДОВАНИЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ СПОСОБНОСТЕЙ

Человек получает от родителей не только физические параметры – форму носа, рост, но и архитектуру мозга, например, количество синапсов и скорость их развития, которые определяют, в каком объеме и с какой скоростью будет передаваться информация. Как и прежде остается актуальным вопрос, насколько человек использует то богатство, задатки, которыми обладает. Сегодня ученые уже уверены, что многие функциональные, интеллектуальные способности мозга ребенок получает именно от мамы, через Х-хромосому, то есть интеллект наследуется!

ФАКТОРЫ, ВЛИЯЮЩИЕ НА ВНУТРИУТРОБНОЕ РАЗВИТИЕ

Итак, расписанная выше программа развития малыша показывает нормальный процесс развития. В то же время большинство врожденных дефектов обусловлены воздействием среды в течение пренатального периода или во время родов, а также взаимодействием условий среды и наследственности.

Особенные воздействия, нарушающие нормальное развитие плода, названы «тератогенами».

Главные тератогены:

• курение (в первую очередь табака и марихуаны);

• алкоголь;

• наркотики (в частности, кокаин);

• некоторые лекарственные препараты;

• гормоны;

• различные химические агенты (или «вредности»);

• болезни, вирусы которых преодолевают плацентарный барьер: краснуха, сифилис, герпес, полиомиелит, различные формы гриппа, вирус иммунодефицита человека.

Из собственно материнских тератогенов специалисты выделяют резус-фактор и возраст матери.

Кроме того, повредить внутриутробному развитию может и сильный стресс, и на нескольких путях его воздействия мы остановимся подробно.

Во-первых, когда беременная женщина испытывает волнение, в ее организме вырабатываются гормоны, которые сокращают поступление кислорода к плоду, одновременно повышая частоту его сердечных сокращений и уровень активности.

Во-вторых, стресс может ослабить иммунную систему женщины, делая ее более уязвимой к заболеваниям, которые в свою очередь могут причинить вред развитию плода.

В-третьих, беременные женщины в состоянии стресса чаще курят или пьют, меньше отдыхают, меньше занимаются гимнастикой и хуже питаются. Такое поведение представляет угрозу для нормального течения беременности.

Итак, мы узнали, как развивается физическое тело малыша.

Еще ранее ознакомились с факторами, которые влияют на формирование психики ребенка, изучили базовые матрицы Грофа и пренатальные кризисы, которые я выделила дополнительно.

Когда неблагоприятные физические и психологические факторы накладываются друг на друга, особенно в сенситивные периоды (об этом ниже), мы получаем на 100 % детерминированное развитие человека со сложным, травмированным психическим наполнением, которое может отражаться и на соматическом (телесном) уровне.

Все равно что нетренированному спортсмену сразу дать нагрузку чемпиона. Сломается! Так и неокрепшая психика малыша, не прожившая постепенное и дозированное возрастание нагрузки, получает такой травматичный опыт, который останавливает ее здоровое развитие, заставляя терять свои «части» в тех или иных болезненных ситуациях, ослабевая и обесточиваясь.

Теперь скажем несколько слов осенситивных периодах внутриутробного развития, то есть тех временных интервалах, в течение которых та или иная система организма развивающегося малыша особенно чувствительна к неблагоприятному воздействию тератогенов – неблагоприятных факторов, которые могут иметь различную природу: физические, гормональные, психические и другие.

Итак, центральная нервная система подвергается серьезным структурным нарушениям при воздействиях тератогенов с 3-й по 5-ю недели, в то время как риск развития физиологических дефектов сохраняется на протяжении всей беременности.

Сердцу малыша грозят структурные сдвиги с середины 3-й до середины 6-й недели, а физиологические дефекты – до конца 8-й недели.

Руки и ноги деформируются при воздействии тератогенов с середины 4-й до конца 7-й недели и имеют физиологические дефекты при их воздействии в течение 8-й недели.

Глаза могут иметь серьезные структурные нарушения при воздействиях тератогенов с середины 4-й недели до середины 8-й, а физиологические дефекты – вплоть до конца беременности.

Уши имеют риск структурных нарушений с середины 4-й недели до середины 12-й, а физиологических – до начала 20-й недели.

Наружные половые органы развиваются с риском структурных нарушений также с 4-й недели по 12-ю, а с риском физиологических сдвигов – вплоть до родов.

И если на наследуемую генетику будущие мама и папа повлиять не могу, то на формирование здоровой психики не только могут, но и должны!

Итак, психологическая травма – это событие, с которым сталкивается человек. Для конкретного человека оно несет шквал, цунами гормонов. Мы не видим, как эти химические вещества разносятся по телу, но ой как ощущаем! Сердце стучит, все тело трясет, душа ушла в пятки, словно каменной плитой придавило, воздуха не хватает, хочется сквозь землю провалиться… Вот так мы ощущаем стресс – как гормональную волну. Взрослому, а уж тем более ребенку, и тем паче крохе в животе у мамы бывает непросто самостоятельно справиться с таким гормональным штормом. Гормоны стресса довольно быстро вступают в период полураспада, но почему тогда порой мы застреваем в нем на годы? Потому что не пережили, не обнулили травмирующую ситуацию.

А что для этого было нужно?

Для взрослого – иметь внутреннюю опору на СЕБЯ. «Что бы ни случилось – я справлюсь. Как бы сложно ни было – я найду выход».

Но у ребенка, тем более маленького, такой опции нет. Эту опору малышу ДОЛЖЕН дать взрослый, и в первую очередь это задача родителя. Задача матери! «Я вижу, что ты взволнован, напуган, переживаешь. Я рядом. Я сильная. Ты под моей защитой. Я тебя поддерживаю. Я тебя люблю».

А что же с малышом, что сидит в пузике? Да все то же самое. Мама растерялась, разволновалась, что ее уволили с работы. Малыш, получивший мамин гормональный коктейль, начинает паниковать. Но если мама говорит: «Так, солнышко, ситуация, прямо скажем, так себе. Сейчас попью чайку, успокоюсь. Моя подруга юрист – напишу ей и спрошу совета. Зайду на госпортал и узнаю о возможной поддержке. Я обязательно найду возможности сделать так, что с нами все будет хорошо,» – малыш успокаивается. Он под надежной защитой мамы. А если рядом есть еще и надежный папа – все вообще отлично. Малыш чувствует себя под защитой двух родителей сразу.

Вот так событие или становится психотравмой, или пробивается, перерабатывается и переходит в ценный опыт.

Понимаете разницу?

Когда мы говорим о пренатальном периоде – нахождении ребенка в животе матери – главная мысль, которую мы должны удерживать в фокусе и прочувствовать, состоит в том, чтомалыш каждой своей клеточкой является частью мамы.

Частью, ПОЛНОСТЬЮ ей принадлежащей!

И у него СОВСЕМ нет права голоса!

За него все решает мама: «Быть или не быть? Как быть? Каким быть? Зачем быть?»

Физически, эмоционально, психически ребенок зависит от мамы и воспринимает только то, что передает ему эта огромная, новая для него вселенная – самый родной человек!

Слов и смысла малыш еще не понимает.Он получает информацию через:

•гормоны: дофамин (воодушевление), серотонин (радость), окситоцин (нежность), кортизол (злость), адреналин (усилитель любого состояния).

•чувства: злость, раздражение, радость, восхищение, ненависть, одиночество.

•состояния: тревога, обида, нервозность, безнадежность, угнетенность.

•ощущения: сжатость, скованность, ощущение внутренней пустоты.

•действия: употребление алкоголя, курение, неадекватная физическая нагрузка (загнанность), попытки изгнания плода.

Можно было бы пошутить, что выбор мамы – самый главный выбор, который должен сделать малыш в самом начале жизни, но, к сожалению, говоря о пренатальных травмах, мы порой имеем дело с такими ужасающими вещами, что становится совсем не до юмора.

Давайте погружаться в тему и разбирать, какие действия женщины (или их отсутствие) приводят к пренатальным психотравмам у ребенка.

Безопасность – это базовая потребность человека. Насилие подрывает эту основу, оставляя человека не только без почвы под ногами, без корней, питающихся силой жизни, но и внушая установку «ты не ценен».

Если такой опыт у женщины не был единичным, он наслаивается, образуя вокруг нее кокон, из которого очень трудно выбраться самой. А ребенку, который «впитал» насилие как норму, и подавно.

Насилие в отношении женщины – совсем не редкий случай в клиентских историях, как ни горько это звучит.

В анамнезах матерей клиентов:

• побои со стороны мужей в период беременности;

• унижения, оскорбления, насмешки со стороны коллег, начальников и начальниц;

• обесценивание, транслируемое родителями, которые по-своему учили женщину жизни или постоянно критиковали.

В рамках этих сценариев женщина существует в постоянном страхе и не может защитить себя ни физически, ни эмоционально. И конечно, она не в состоянии защитить и своего будущего ребенка. Онс пренатального периода учится терпеть, чтобы выживать. Он маленький и беспомощный, у него нет свободы выбора, и это формирует чувство безысходности, пассивности, смирения перед внешними трудностями, паттерн заложника и жертвы обстоятельств.

Весь до последней капельки переносимый матерью стресс, все страхи, ощущения уязвимости, чувства обреченности записываются нерожденным еще ребенком как НОРМА. Малыш получает установку: «Что поделать? Такой мир», «Хочешь выжить – терпи».

Напитавшись в утробе мамы страхами, тревогой, усвоив программу «сиди и не высовывайся, целее будешь» или, «сейчас начнется… (ожидание критики, оскорблений, недовольства)», такие дети вырастают и,когда во взрослой жизни оказываются среди спокойных, принимающих людей, НЕ испытывают комфорт.

Выросший в атмосфере тревоги и страха человек бессознательно будет искать подвох в таком «затишье» и в каждом слове или действии ожидать агрессию в свою сторону. В неожиданной ситуации он будет чувствовать себя жертвой или впадать в ступор в ситуации угрозы насилия.

Также часто они находят себе друзей и супругов, которые повторяют историю боли и издевательств, насмешек и попирания интересов, пережитые в детстве.Я не устаю повторять, что такие отношения для жертвы абьюза привычныи являются более весомым аргументом для психики человека, чем боль и страх, которые они несут.

Если такое поведение знакомо, значит у человека есть опыт выживания, приспособления, благодаря которому он понимает: «и теперь прорвемся!».

А как же качество жизни? «Это уже в другой департамент! – отвечает лимбическая система, – я за выживание и приспособление психики под любые условия существования». И да, ключевое слово СУЩЕСТВОВАНИЕ. Именнов борьбу за существованиепревращается жизнь человека с такой травмой. О счастье, достатке, приятной безмятежности можно и думать забыть.

ПРИМЕР 1 (эмоциональное насилие)

Люба: Мой парень меня бросил сразу, как только узнал о беременности. Мне пришлось вернуться к родителям. Мама очень любила гостей, и по выходным у нее всегда собирались пять-шесть любимых подруг. Не проходило ни одной такой посиделки, чтобы меня не вызывали из комнаты и не начинали учить жизни: «о чем ты думала», и «как ты теперь», «что ж ты такая доверчивая», «надо так-то», «ты вот то-то», «да что ты какая мямля», «да об тебя каждый так ноги будет вытирать», «стыд-то какой». Я не подавала вида, как больно мне было, но потом каждый раз ревела у себя в комнате.

ЗАПРОС:

Я хочу съехать от мамы, но не могу оставить ее одну, потому что боюсь за ее здоровье, да и дополнительные финансовые расходы меня не радуют. Моя дочь хоть и пошла в школу и не часто болеет, но удобно, когда мама забирает ее после учебы и водит на кружки. Да и особой необходимости жить отдельно не вижу. Отношений с мужчинами у меня нет, а на культурные мероприятия я все равно хожу только с мамой.

РАЗБОР кейса:

Эмоционально холодная мать может относиться к дочери как к удобному дополнению. Она и обеспечивает помощь по хозяйству, и оказывается человеком, которым перед подружками можно похвастаться, и позволяет отыграть на ней свои травмы (муж не тот, работа не та, зарплата маленькая, в стране бардак и тому подобное).

Мама Любы получила свою порцию претензий от своей матери, потом добавку от свекрови, и сама переложила этот эмоциональный груз дальше, придавив своего беззащитного ребенка всем накопленным негативом, установками и программами. Попробуй хоть пискнуть – сотрут в порошок!

Поэтому, закончив школу, Люба и вырвалась во взрослую жизнь с подсознательным желанием «отогреться». С незакрытой жаждой любви и заботы. Но отсутствие навыков присматриваться, взвешенно и разумно отбирать, выбирать, оценивать ситуацию и человека, Люба схватилась за первую соломинку, которая подвернулась. Соломинка в виде парня оказалась неудачной, хлипкой. И неудивительно, ведь подобное притягивает подобное. Молодые люди тоже выходят из семей недолюбленными, без навыка принятия решений, без опыта принятия ответственности за свои поступки.

Незапланированная беременность вернула «детей» обратно в их зависимые детские позиции. Молодой человек сбежал («с глаз долой, из сердца вон»), а Люба вернулась к родителям, получив «доказательство» ранних обвинений матери в несамостоятельности.

ЗАДАЧА в терапии:

•осознать свою потребность в поддержке и найти ее внутри себя;

•поработать с выбором того, что важно именно мне;

•развить навыки принятия и реализации решений;

•приготовиться к сепарации от родителей – эмоциональной, физической, финансовой.

ВЫВОД:

Если у ребенка не сформирована базовая потребность в безопасности – например, потому что с детства его эмоционально размазывали по стенке, то и вырастая он не обретает опору на себя. Перед его глазами не было примера того, чтобы за него заступились, поддержали, защитили.

И тогда в жизненных ситуациях человек выбирает самый простой путь – смириться, ждать лучшего, не вызывать шквал критики. В его представлении любое противодействие миру вызывает жесткий ответ, который разрушает неокрепшую психику человека, в то время как он сам не умеет постоять за себя, потому что не видит в себе ценности.

ПРИМЕР 2 (эмоциональное насилие)

Настя: «Моя мама была очень холодной, жесткой женщиной, начальником сборочного цеха на заводе. Ее папа был главным инженером и обладал таким же железным характером. Дедушку я очень боялась.

Свое детство я вспоминаю как постоянное нахождении «на ковре», когда каждый мой поступок разбирался и критиковался. Я пыталась заслужить одобрение и мамы, и дедушки, но у меня это никак не получалось. Если дело было сделано хорошо, это воспринималось как должное, а мои усилия не отмечались. Однако если что-то было не на уровне недосягаемого совершенства – тут уж меня критиковали, не стесняясь в выражениях!

В восемнадцать лет я вышла замуж и уехала в другой город. У мужа была дружная семья: они до сих пор постоянно встречаются, созваниваются, у них много общения. Мой муж старше меня. Это его второй брак. Первый брак закончился разводом (по инициативе его жены), хотя его родители были против: бывшая жена им очень нравилась.

Родители мужа – это значимая часть нашей с ним совместной жизни. Раз в месяц мы бываем у них на даче, все праздники и важные даты мы отмечаем в кругу его родственников (есть еще брат и сестра). И я стала замечать, что и теперь, оказавшись далеко от мамы, я постоянно подвергаюсь критике, но теперь со стороны своей свекрови. Меня постоянно сравнивают то с его бывшей женой, то с той или иной девушкой, которые были у мужа до брака.

ЗАПРОС:

Хочу перестать чувствовать себя трехлетней девочкой, которую постоянно за все отчитывают.

РАЗБОР кейса:

Настя в детстве пережила травматичный опыт: ее не принимали (постоянная критика), ей было небезопасно (страх перед дедушкой). Это формирует позицию жертвы, которой необходимо постоянно защищаться, оправдываться, оглядываться на реакцию близких, когда принимаешь свои решения и делаешь выбор. И это влияет на все: как человек себя ведет, на что реагирует, на что соглашается.

Ощущение «со мной НЕ все ОК» притягивает людей, как пчел на мед. Бессознательно они начинают исполнять запрос – «поругайте меня». Для психики это становится возможностью завершить, наконец, ситуацию посредством приобретения нового опыта – то есть наконец-то отстоять себя и свой выбор. Однако такое изменение возможно только через осознанность, понимание того, что ты ведешь себя как жертва, и, наконец, решимость не повторять этот паттерн. Работа с психологом не только на поведенческом, но и глубинном уровне (через работу с внутренними ощущениями) помогает целенаправленно избавиться от пассивной позиции жертвы.

ЗАДАЧА в терапии:

•проработать внутренние ощущения, переписать их на ресурсные;

•отработать навыки поведения в сложных ситуациях, вставая на защиту своих интересов;

•создать опору на себя, чтобы противостоять манипуляциям со стороны окружающих и не вестись на внушаемое чувство вины.

ВЫВОД:

Эмоциональное насилие подрывает закрытие потребности в безопасности. Если небезопасно заявлять о своих желаниях, проявлять себя, поступать по-своему, то психика будет искать окольные пути сохраниться и дать человеку хотя бы суррогат необходимых ресурсов, закрывающих текущие эмоциональные потребности. Если для того, чтобы выжить, нужно молчать и подчиняться, то однажды найдется муж или семья мужа, которые воспроизведут известный (привычный) психике сценарий – «молчи и слушай», «делай, что тебе сказали».

Выйти из этой «игры» можно! Для этого необходимо, проработав с психологом ранний опыт и повзрослев внутренне, научиться в самом себе находить опору и защиту.

ПРИМЕР 3 (сексуальное насилие):

Александр: «Моя бабушка умерла на руках у матери, «сгорев» за пару дней. Мама говорит, что была в полном шоке. А через неделю после похорон парень моей мамы принудил ее к сексу, и еще через месяц мать узнала, что беременна мной. От моего отца она ушла и воспитывала меня одна.

У меня есть такая проблема: как только что-то идет не по-моему, кто-то начинает со мной спорить, обесценивать мои слова или замечания, я просто не могу себя сдерживать, за секунду во мне просыпается сильнейшая ярость. И неважно, с кем я спорю: жена, ребенок или сотрудники на работе. Я сам себя начал бояться, что ударю или вовсе покалечу кого-нибудь в очередном приступе ярости.

ЗАПРОС:

Хочу разобраться, что со мной происходит и как начать это контролировать.

РАЗБОР кейса

У Александра глубоко на психическом уровне зашита травма насилия – над матерью, а значит и над ним самим. Это особенно болезненно для мальчика – быть свидетелем насилия и не вмешаться.

На настоящий момент психотерапевтами по всему миру собрано достаточно доказательств и исследовательских клиентских кейсов, которые подтверждают, что память о событии существует не только в сформированном мозге (классика физиологии), но и у пренейта (плода). При этом клиенты могут вспомнить ощущения и описать ситуацию в моменты своего зачатия и оплодотворения яйцеклетки, наблюдая, что в этот момент происходило с матерью и ее окружением.

Многочисленные исследования показывают, что существует память на уровне органелл – клеток, тканей и органов целого организма. Она, в свою очередь, является основой памяти и психики личного и коллективного бессознательного.

Исследования клиентских кейсов подтверждают версию о том, что хранилищем пренатальной памяти является не полностью сформированный головной мозг младенца, а определенные специфические информационные морфофункциональные поля.

Несмотря на отсутствие четкой теории таких полей, наблюдаются факты, которые однозначно свидетельствуют, что стимулы могут вызвать воспоминание, которое никогда не смогло бы быть извлечено из нашей памяти сознанием.

Таким образом, негативные моменты, коснувшиеся малыша в пренатальный период развития, могут образовывать у будущего ребенка мощные импринты, влияющие на всю его последующую жизнь.

ЗАДАЧА в терапии:

•прожить заново травматичный опыт, освободившись от его эмоционального накала;

•переписать, перепрограммировать мозг на другое светлое прошлое за счет пластичности мозга;

•научиться по-новому, осознанно, проживать триггерные ситуации, детально разбирая, что за ними стоит.

ВЫВОД:

Невыраженные, не проявленные негативные чувства, которые сформировались у внутриутробного малыша, сохраняются и запоминаются психикой. В моменте их проживания ребенок не мог их проявить, выплеснуть, но они никуда не делись. Эти чувства несут сильный разрушительный заряд, на удержание которого требуется много психической энергии.

Пока человек не найдет первопричину тягостных чувств, ситуацию, где они возникли впервые, он будет только наблюдателем извержения своего внутреннего вулкана через неконтролируемый (аффективный) выплеск гнева, ярости, несдержанности, но не сможет потушить внутренний огонь.

ПРИМЕР 4 (физическое насилие):

Лена: «Отец бил мать еще до моего рождения. Он очень вспыльчивый, и если что не по-его, сразу пускает в дело кулаки. И мне от него доставалось: и ремнем бил, и ставил в угол на горох за какие-то детские провинности. Он меня никогда не жалел: ни когда коленку содрала, ни когда с девчонками во дворе подралась – только еще больнее уколет язвительными уничижительными замечаниями».

ЗАПРОС:

Отношения с мужчинами не складываются, четыре раза была замужем, но всякий раз развожусь, потому что мужья спиваются.

РАЗБОР кейса:

Опыт унижения, насилия рождает в сильной личности протест. Он тлеет как уголь от костра, пока ребенок не может безопасно его проявить. Будучи девушкой привлекательной, умной, остроумной, у Лены не было проблем с поклонниками. И так, получив власть над своими партнерами, через свою женскую магию Лена стала мстить мужчинам – проекциям отца.

Ее игра в отношениях носила определенную цель: сделать партнеру больно, выжать из него все, что можно. Неосознанно, она, как паучиха, впрыскивала в них яд, отравляющий их чувство собственного достоинства, самооценку, инициативу. Выпив из жертвы все соки, она ее бросала.

ЗАДАЧИ в терапии:

•отработать травмы раннего детства и пренатального периода;

•найти иные ресурсы для построения отношений, кроме мести;

•осознанно проживать свои реакции;

•ставить конструктивные цели, достижение которых наполняет ресурсом.

ВЫВОД:

У сильной личности накопленные травмы могут выстреливать собственной агрессией. Человек включается в игру – «догоню и накажу». Догоню того, кто много лет назад обижал, накажу того, кто много лет назад издевался и заставлял чувствовать себя беззащитным и ничтожным. Психика находит в окружающей среде проекции обидчика (в данном случае отца), на котором человек отыгрывает невыраженные чувства. Однако глубоко внутри психика «знает»: первопричина не устранена, это не тот обидчик. Важно погрузиться в глубины своего бессознательного и разобраться с образом настоящего обидчика в той записанной в памяти ситуации (не с реальным обидчиком и не в настоящей реальности). Только так можно разорвать нейронные связи и освободиться от давящих и болезненных чувств и эмоций.

Вывод по травме насилия:

Ребенок с опытом насилия в пренатальном периоде записывает насилие по отношению к себе как норму. Такой сценарий лишает человека ощущения безопасности, даже когда все вокруг спокойно.Человек ждет подвоха, приписывает окружающим неискренность, скрытую агрессию. Он насторожен, закрыт, может полагаться только на себя.

У взрослого человека в любых неожиданных, стрессовых, непредвиденных обстоятельствах срабатывает реакция «замри», вызывая ступор, бездействие, чувство беспомощности и растерянности.

Неотработанный опыт физического, эмоционального, сексуального насилия формирует программу выживания, действующую в ущерб качеству жизни. Человек не может рисковать, держась за то, что уже имеет, а имеет он неосознаваемую боль и страх, которые психологическими цепями накрепко удерживают человека от любой неизвестности, любого нового опыта.

Здесь раскроем две ситуации:

• мама не знала о беременности близнецами;

• один из близнецов не выжил.

Если в настоящее время УЗИ – обязательна часть обследования беременной женщины, причем многократное, то наши мамы (поколение шестьдесят плюс) УЗИ вообще не делали – этого инструмента диагностики просто не было. В то время женщина чаще всего могла узнать о двойной беременности уже после родов, и, соответственно, в ожидании малыша она была настроена на одного ребенка, общалась, поглаживала живот и выпирающую пяточку самого активного.Второго для нее не существовало.

Что будет делать ребенок-«невидимка» после рождения? Он может рьяно конкурировать с сиблингом за мамино внимание или стать «тенью» лидера тандема, довольствуясь тем шлейфом чувств и тепла, которое остается после перворожденного. Во взрослой жизни такой человек с большой степенью вероятности становится «тенью» для друга, коллеги и супруга/супруги.

Когда у мамы было два малыша, но один из них погиб или внутриутробно, или в процессе родов, или через какое-то время после рождения, фоном и атмосферой жизни выжившего ребенка становится траур матери по умершему малышу. В этом случаевыживший берет на себя задачу жить за двоих. Он старается радовать успехами и достижениями за себя и за погибшего сиблинга, но… Он не получает от мамы ни двойную, ни свою полноценную порцию любви, заботы, включенного внимания. Малыш остается для мамы триггером боли и утраты.

•Триггер – любой раздражитель для сенсорной системы человека, например, запах, изображение (картинка), вкус, звук, тактильное ощущение, которые вызывают в памяти забытое событие, имевшее сильное психологическое потрясение. Тогда, в прошлом, психика ребенка не смогла справиться с чувствами, «переварить» их, интегрировать в себя, поэтому мозг этот травматичный опыт разобрал на составляющие части (картинка отдельно, звуки отдельно, запахи отдельно). В «разобранном» виде травму хранить безопаснее. Она не так болит.

Однако, когда в течение жизни мы сталкиваемся с тем, что схоже с припрятанным кусочком травмы (такой же вой сирены, как в тот ужасный день трагедии, или такой же запах гари), то через этот отдельный элемент поднимаются воспоминания тела – то есть шквал тех ощущений, которые сопровождали само травмирующее событие. Еще раз: вой сирены за окном сейчас – это триггер к травмирующей психику и так и не отработанной ситуации из детства. Воспоминание, как картинка, всплывает редко. Как правило, лишь сильные ощущения (страх, тревога, ощущение надвигающейся катастрофы, чувство безысходности).

Без конкретного воспоминания люди воспринимают свои «вдруг, ни с того ни с сего» возникшие ощущения как неадекватные, отмахиваются от них или ходят по «бабкам». Но ведь так важно осознавать, что это вытесненная, запертая внутри травма рвется наружу, чтобы быть увиденной, осознанной и отработанной.

В случае с потерей одного из детей выживший малыш напоминает матери о боли и трагедии. Он словно корка на болячке, которая одним своим видом заново вскрывает болезненную глубинную рану (травму матери).

Во взрослой жизни такой «выживший» может многое отдавать, быть бескорыстным, с лихвой одаривать окружение, при этом испытывая большие сложности с тем, чтобы брать. Ему неловко от похвалы, он не может просить для себя ни помощи, ни поддержки, ни повышения зарплаты и занижает стоимость своих услуг или плату за работу.

В отношениях он может задаривать подарками, на службе – работать сверхурочно и не просить за это дополнительную оплату, в отношениях с друзьями – оставаться безотказным, пусть и в ущерб себе.

Давайте суммируем.

Ребенок, который не получает внимание матери уже с внутриутробного периода, попадает как бы в серую зону. Образно, радары мамы его не видят. Мама не уделяет малышу внимание «здесь и сейчас», оказывается не вовлеченной в такое важное для малыша взаимодействие, когда его видят, слышат, принимают. И психика ребенка теряет курс: а я кто? я для кого?

При этом психике все равно важно на кого-то ориентироваться. Рождаясь, ребенок все время будет искать того, кто даст ему эти ориентиры, будет «якорить», демонстрируя, что он есть, он существует, он важен.

Вместо того, чтобы Жить с большой буквы, не оглядываясь на маму или ее проекцию, человек будет все время соотносить себя, свои действия, поступки, выбор с кем-то еще. Он не получил эти важные ориентиры от мамы через ее внимание. Но ведь брат получил – значит, стану как он, буду им, но не таким ярким, потому что боль, когда тебя не замечают, даже в ярком проявлении невыносима.

Частный случай потери близнеца – разлучение младенцев

Здесь может быть не столько про травму как таковую, сколько про пустоту, появившуюся в психике человека от переживания такого события.

В моей практике не было клиента с таким опытом, но посмотрите, как невероятно могут быть связаны не только жизни, но и мышление, эмоциональная, эстетическая составляющая психики близнецов. И такие случаи только подтверждают теорию и практику психологии – мы глубже, и наши связи с близкими намного теснее, чем нам кажется.

Здесь уместно дать следующую научную справку: близнецы бывают разные. Однояйцовые, рожденные из яйцеклетки, оплодотворенной одним сперматозоидом и разделившаяся на два плода. Такие близнецы в прямом смысле – клоны, то есть имеют идентичную ДНК.

Разнояйцовые, рожденные из двух разных яйцеклеток, оплодотворенных различными сперматозоидами. Они не клоны, как однояйцовые, но химеры (имеют связь друг с другом не только по праву «совместного проживания на общей жилплощади матки», но и через фетальные клетки). Ниже раскроем явление микрохимеризма более подробно.

А сейчас я поведаю вам об однояйцовых близнецах Джиме Льюисе и Джиме Спрингере.

Невероятной история разлученных близнецов может показаться, только если совсем ничего не знать про процесс оплодотворения. Но об этом позднее.

Мальчики ничего не знали друг о друге многие годы. Их жизни называют параллельными, потому что события, происходившие с ними, имена их близких и знакомых совпадали. Итак, в 1939 году в Штате Огайо, США, 15-летняя школьница родила близнецов и отказалась от них. Через три недели после рождения малышей разлучили и отдали в разные семьи, причем приемные родители не знали о том, что у их приемного малыша есть брат, а значит ничто не помешало обоим приемным парам назвать своих сыновей Джимами.

Через 39 лет мужичины нашли друг друга и попали в поле зрения ученых и общественности. Молодые люди были дважды женаты на девушках с одинаковыми именами, пили и курили одно и то же, ездили на авто одинакового цвета и той же марки.

В быту имели одинаковые привычки – например, оба писали и оставляли романтические записки для жен в укромных местах в доме. В детстве мальчики имели одинаковые хобби, называли теми же именами собак, а вступив в брак, дали своим сыновьям одно и то же имя.

Став предметом исследования, Джимы одинаково выполняли специальные упражнения, находясь в разных комнатах, – в рамках творческого задания случайно рисовали одни и те же вещи, составляли одинаковые рассказы по предложенной картинке.

Теперь пару слов о научном обосновании такого явления.

Однояйцовые близнецы появляются в результате оплодотворения одним сперматозоидом одной яйцеклетки. Развивающиеся в результате этого малыши являются полными клонами, получившими одинаковый набор генов и от мамы, и от папы.

Кроме того, есть такое явление как микрохимеризм, когда клетки формирующегося в утробе мамы ребенка мигрируют в кровоток матери, а затем возвращаются обратно в ребенка. Причем возвращаются «на базу» не все!

Эти «невозвращенцы» (фетальные клетки) на долгие десятилетия остаются в организме матери в ее тканях, костях, мозге и коже. Исследования показали, что такие клетки могут лечить ее тело – например, если у нее есть проблемы с сердцем, то фетальные клетки ребенка устремятся к месту травмы и трансформируются в клетки тех типов, которые восстанавливают сердце матери.

Так мы обнаруживаем научное объяснение особой связи между матерью и ребенком и вместе с тем становится понятно, как во время беременности исчезают некоторые болезни.

Но в случае с близнецами фетальными клетками малыши в утробе обмениваются не только с мамой, но и с братиком или сестричкой (вторым близнецом). Отсюда и возникает особая связь между ними.

Для нашей темы пренатальных травм важны слова одного из братьев, сказанные им в интервью: «Каждому из нас всегда казалось, что мы упускаем в своей жизни нечто важное. Это чувство исчезло, только когда мы встретились».

Этот же пример иллюстрирует еще одну важную тему – тему семейных тайн или «Скелетов в шкафу».

Скелеты в шкафу

Случается, что человек знает о какой-то семейной истории. Да, она может нести боль и сформировать травму, но это готовый материал, который возможно проработать с психологом. Одно дело, когда человек знает о таких ситуациях, как:

• смерть близнеца или другого ребенка в семье;

• история усыновления;

• предыдущие аборты матери;

• беременность в результате изнасилования и прочее, и прочее.

Другое дело, когда не знает или не догадывается о «скелете в шкафу», но при этом живет с:

• ощущением внутренней пустоты;

• чувством, будто кого-то не хватает;

• присутствием кого-то незримого в жизни.

У опытного психолога в процессе работы могут рождаться и находить подтверждение гипотезы о причинах подобных состояний, то есть о фактах потери близкого (сиблинга (брат, сестра) или близнеца, например). Но для клиента принимать такие гипотезы намного сложнее: ему и так тяжело, а тут еще подкидывается «придуманный» фильм ужасов с треш-сценариями.

Человек и сам в поисках ответов на вопросы, изучая психологию, может долгие годы идти к разрешению этого мучительного внутреннего состояния. Но если человек живет в окружении, которое его не поддерживает («что ты придумываешь», «с жиру бесишься, какая пустота, у тебя все хорошо»), если у него нет навыка рефлексии, если до самого себя не доходят руки, если не хватает знаний и осознанности прислушаться и разобраться, тогда такие феномены, как

• ощущение присутствия кого-то рядом,

• гнетущая пустота вокруг,

• навязчивые мысли в духе «я занимаю чье-то место»,

• постоянное ощущение «мне кого-то не хватает»,

• постоянное чувство вины за то, что жив, могут свести с ума или ухудшить психическое состояние.

Ведь человек игнорирует или обесценивает важное послание психики, которая говорит с ним на особом языке образов, и тела, передающего сигналы через физические ощущения и состояния.

Смотрели фильм «Между небом и землей»? Для нас в этой истории хорошо иллюстрировано общение главных героев Дэвида и Элизабет.

Дэвид вселяется в квартиру, в которой к нему периодически вламывается девушка и устраивает скандалы, что он занял ее квартиру. Никто Дэвиду не верит, и он не может понять, что с ним происходит, пока не выясняется, что какая-то девушка действительно жила в этой квартире до него, но родственники расторгли договор аренды, потому что Элизабет попала в больницу и находится в коме.

Только выстроив диалог, признав права друг друга, научившись сотрудничать, герои смогли достигнуть своих целей – каждый обрел свое место в этом мире.

Вывод по травме близнецов:

Травма близнецов затрагивает проблему нахождения собственного места для каждого ребенка: рожденного и нерожденного, живущего и умершего. При этом важно, чтобы внимание близнецам уделялось в равной степени, и именно таким образом и столько, сколько нужно конкретному младенцу:

• Каждого видеть, то есть уделять внимание именно ему.

• Любить, исполнять его желания.

• Давать право быть собой, принимать именно этого ребенка, а не придуманного или ожидаемого.

Если происходит трагедия и один из близнецов погибает, родителю необходимо пройти все стадии горевания. Это позволит прожить опыт, не накапливая боль; сохранить за умершем право принадлежать семье; отпустить воспоминания, не перенося свои прежние ожидания на другого ребенка. Это позволит сохранить психическое здоровье всем членам семьи.

По данным одного из исследований, только двадцать процентов родителей просят не сообщать им пол ребенка при прохождении УЗИ. Соответственно, для остальной части будущих мам и пап пол ребенка может иметь весьма существенное значение, причем такое, что несовпадение желаемого и ожидаемого становится чуть ли не крахом всей жизни.

У каждого гендера есть свой функционал, заложенный и эволюцией, и биологией, и генетикой.Когда ожидают девочку, а в утробе формируется мальчик, то еще не рожденный малыш вступает в конфликт: с одной стороны, у него нет претензий к своей природе и гендеру, но с другой те посылы, фразы, атмосфера, которую создают родители, однозначно заявляют ребенку – чтобы быть принятым, ты должен делать так-то, хотеть то-то, иметь такие черты характера, быть, вообще-то, другого гендера!

Девочка получает установку: будь смелой, давай сдачу, стой за себя сама! Хочешь побыть с папой:

• люби и смотри футбол, мерзни на стадионе;

• просыпайся ни свет, ни заря на рыбалку;

• терпи кошмарных комаров ранним утром в туманном лесу на вылазке по грибы, по ягоды;

• играй в «подай-принеси» по выходным в гараже, когда отец ремонтирует машину.

Мальчика заваливают требованиями: уступи, что ты такой грубый, будь нежнее, ласковее, опрятнее! А еще:

• учись стирать, готовить, мой полы;

• на полочках с одеждой держи вещи в идеальном порядке;

• зачем тебе этот грязный футбол – лучше плавание;

• куда тебе этот мопед – иди на танцы, там быстро найдешь себе невесту;

• зачем тебе армия, иди в кулинарный техникум – сытное место;

• никакого техникума – только высшее образование и аспирантура и так далее.

Что испытывает мать, когда на УЗИ оказывается, что ребенок «не тот»? Что испытывает мать, когда отец ребенка категорически настроен на другой гендер? Разочарование, вину, стыд, унижение?

Появившийся на свет малыш получает жесткие программы от родителей: хочешь быть принятым и чувствовать безопасность – подстраивайся под выдвинутые тебе условия «любви» и принятия. И ведь ребенок чувствует, что родители все равно разочаровываются, как бы ни старался, что бы ни делал. И все равно ребенок старается. Старается соответствовать.

Повзрослевший мальчик найдет себе вечно недовольную жену, которая будет прохаживаться по его гендеру: «что ж ты за мужик такой», «мужик так не поступает», «какой же ты мужик после этого».

Или наоборот!

Партнер хвалит и поддерживает «женский функционал»: «Как хорошо ты готовишь!» – восхищается супруга, и вот муж уже не вылезает с кухни, создает кулинарные шедевры, чтобы получить похвалу и увидеть восхищение в глазах супруги. Даже если ему это не сильно нравится: домашние ведь довольны.

Или другая ситуация: мужчина наводит красоту в доме и на даче, у него образцово-показательный участок, но это благополучие является лишь фасадом. Там, где надо проявить твердость, принять трудное решение, мужчина пасует. «Дипломат» – скажут друзья и коллеги. «Тряпка» – комментирует жена.

А повзрослевшая девочка, семья которой не приняла ее гендер, может встретить такого партнера, которого в ней все время что-то не устраивает, – одевается не так, готовит не так, детей воспитывает не так, словом, «у других жены как жены, а ты у меня черти что».

Или партнер уходит в тень, оставляя поляну мужского функционала своей супруге. И вот она и деньги зарабатывает, и машины ремонтирует, и с прорабом на дачной стройке ругается. У нее же это получается лучше! Ей решение задач другого гендера знакомо с детства.

ПРИМЕР 1

Александр, 40 лет: «Когда моя мама узнала, что у нее будет мальчик, она начала плакать. Она сразу начала оплакивать мои проводы в армию и мое возвращение в цинковом гробу. У нее в семье было трое братьев, и она столько нагляделась: постоянные драки, разбитые носы, задирания и взятие «на слабо». Но ее родители так любили своих спортивных мальчишек, что моя мама, как дочь, всегда «не дотягивала». Она была такой тихоней – робкой, покорной.

В своей же семье мама усвоила материнскую установку «мальчики могут пойти по кривой дорожке».

Ее-то мама мне и повторяла как мантру, хотя ко мне это не имело никакого отношения: я был совсем не агрессивным – скорее спокойным и рассудительным. В драки не лез, с мальчишками во дворе ладил, был книжным ребенком. Но это, наоборот, как будто еще больше тревожило мать. Она все ждала подросткового бунта, проблем, панически боялась, что я попаду в тюрьму.

ЗАПРОС:

Мне очень трудно принимать решения, и в отношениях это становится проблемой. Я или настаиваю на своем варианте, но потом оттягиваю реализацию, так как сомневаюсь в собственном выборе, или соглашаюсь на вариант моей девушки: тогда мне кажется, что я проиграл, проявил слабость, не сумев настоять на своем.

РАЗБОР кейса:

Александра вырастила мать, у которой было много страхов, которой не хватало ни поддержки отца ребенка, ни уверенности в себе, своих силах.

Страхи матери сковывали будущее Александра неопределенностью, а его боязнь сделать ей больно замораживала здоровые проявления самостоятельности. А ведь именно из них складывается опыт действий, ошибок, выбора и ответственности за него. Таким образом, Александр, как оказалось, не прошел бунтарский этап подросткового периода, который подготовил бы его к сепарации от родителей, а значит и к самостоятельности, ответственности, причем для мальчика это ответственность и за себя, и за свою избранницу.

И такой ответственности учит, прежде всего, отец, которого в жизни Александра не было.

После рождения забота матери о сыне была всеобъемлющей, но сосредотачивалась на защите от углов, косяков, падений. «Лишь бы дитя не убилось», а «сам» еще сможет, когда вырастет. В возраст трех лет сын входил, уже понимая, что они от него ждут: послушания, опрятности, чтобы сидел тихо и играл исключительно в мирные игрушки: никаких пистолетов – конструктора и строительного набора вполне достаточно.

ЗАДАЧИ в терапии:

Для Александра важно заново перепрожить детский опыт и проложить новые нейронные связи, где он:

•смелый, решительный, самостоятельный;

•проявляет настойчивость;

•слушает свои желания;

•учится принимать собственные решения и нести за них ответственность;

•выстраивает отношения, осознавая мотивацию своего выбора и поступков.

ВЫВОД:

Любой не прожитый возрастной кризис препятствует усвоению человеком важнейших навыков и формированию разнообразных психологических новообразований: смелости, настойчивости, опоры на себя, целеустремленности и тому подобное.

Пока человек не освоит навыки прошлого «уровня», он снова и снова будет спотыкаться на одном и том же.

Поэтому в работе с клиентом психолог подсвечивает, что именно не смог клиент освоить, куда важно вернуться, какие ситуации перепрожить, чтобы вернуть себе ту часть психики, которая застряла в травме.

•Разрешить себе действовать в соответствии с установкой «я сам».

•Вернуть право делать свой собственный выбор, без оглядки на маму и ее страхи.

•Отбунтовать подростковый кризис, чтобы освободиться от родительского опыта и перейти в свою жизнь.

ПРИМЕР 2

Екатерина: «Папа очень хотел мальчика. Я долго не получалась, лет пять. Потом мама забеременела, но заветные девять месяцев протекали очень сложно. Когда я родилась девочкой, все были в шоке. Я спрашивала: а кто вам сказал, что я обязательно должна была родиться мальчиком? Мама качает головой. Отец со слезами на глазах отвечал: «А как же могло быть иначе? Мы ведь так хотели мальчика!»

ЗАПРОС:

У меня нет подруг. Общение с коллегами женщинами скорее раздражает, вся эта косметика, тема отношений, спа и йоги – пустая трата времени. Мне нужно действие! Интереснее что-то ремонтировать, ходить на рыбалку или смотреть матч в спортивном баре. Что со мной не так?

РАЗБОР кейса:

Маленькая Катя попала в семью, где определяющая часть ее психики, женская Анима, не нашла поддержки и развития. Все, что она делала как девочка:

•играла с пупсами, воспитывала кукол, варила супы из травы любимым игрушкам;

•пыталась посидеть и пообниматься с мамой;

•поиграть лоскутами ткани, наряжаться в мамину одежду,

не находило отклика в принятии и поддержке таких проявлений со стороны матери. Она вообще очень сухо, прохладно общалась с дочерью, как будто на нее обижалась.

Можно предположить, что мать Кати «застряла» в каком-то чувстве, например:

•вина (я не смогла родить мальчика);

•страх (муж теперь может уйти или родить сына на стороне);

•неприятие (дочь стала триггером установки собственных родителей «не такая»).

И это переключило внимание Кати на другого родителя. Папа давал внимание, но его надо было заслужить, чего-то достигнув, проявляя себя уже по-другому, не по-девичьи. Поэтому Катя и научилась различать гаечные ключи, собирать и разбирать велосипедную цепь, не хныкать от разбитых коленок, различать прикорм для плотвы и для карпа, любить футбол и достигать желаемого ценой максимальных усилий.

В итоге выросла девушка с прокаченным функционалом мужчины и совершенно непроявленными женскими качествами.

ЗАДАЧИ в терапии

•восстановить связь со своим женским телом, научиться расслабляться и отдыхать, ощущать, проговаривать чувства и слышать желания;

•пробовать новые занятия с женским функционалом, в том числе те, что были интересны в детстве – шитье и вязание, выращивание цветов, танцы.

•прокладывать новые нейронные связи, принимая свой гендер и, таким образом, саму себя.

ВЫВОД:

•признание установки «со мной все в порядке» помогло Екатерине заметить и свои «мужские» качества, что в свою очередь позволило ей не брать на себя весь функционал мужского гендера, например, во всех делах и проектах соревноваться и конкурировать.

•принятие своей женской части позволило разрешить себе отдыхать, отказываться от неинтересной работы, искать удовольствие не только в результатах, но и процессе.

•осознанное разделение ответственности за свое состояние от состояния матери, ее мнения, установок и опыта позволило проработать комплекс вины, признать свою ценность, начать заботиться о себе и своих чувствах.

Вывод по травме непринятия пола ребенка

Каждый гендер выполняет свой определенный функционал. Несовпадение гендера ребенка с сильно эмоционально окрашенными ожиданиями родителей приводит к формированию в психике ребенка конфликта.

С одной стороны, его природные наклонности и способности могут подавляться, вытесняться или не раскрываться. С другой, ребенка приглашают в игру – докажи, что ты лучший. При этом у самого малыша могут отсутствовать требуемые навыки, интерес, способности, но внимание и любовь родителей так важны! И даже если получить внимание и похвалу от родителя невозможно, ребенок будет стараться. Однако в итоге, несмотря на усилия, он получит неутешительный приз – критику или обесценивание.

Мальчик, вышивающий крестиком, получит комментарий: «чего копаешься, даже девочка сделает это быстрее». Или девочка, забивающая гвозди, получит оценку: «а пацан забил бы ровнее».

Нарушение восприятия своего гендера можно наглядно наблюдать в различных ситуациях.

ПОДАВЛЕНИЕ ГЕНДЕРА – мужеподобная женщина или женственный мужчина неестественно подчеркивают не свой гендер в одежде, стиле и манере разговора и поведения. Или, наоборот, нарочитое демонстрирование своего гендера – женщины за шестьдесят в мини юбках, дамы с жеманно-сладкой манерой общения, седовласые дедушки в косухах и на байке.

ВЫТЕСНЕНИЕ ГЕНДЕРА, когда традиционные женские или мужские занятия вызывают слишком сильное эмоциональное неприятие у человека соответствующего пола.

• «Терпеть не могу краситься, наряжаться» – говорит женщина.

• «Не понимаю эти женские посиделки, ахи и вздохи, все кажется жеманством и притворством», – говорит другая.

• «Вообще не люблю все эти женские штучки, сады, цветы, готовку, уборку, лучше в футбол погонять», – говорит третья.

• «Мой муж такой внимательный и заботливый, все подруги приходят к нему за советом. Он моя самая близкая подружка», – делится четвертая.

Для нас важно понимать, что заложенные ожиданиями родителей программы держат человека на поводке. Неприятие своего гендера идет именно от них, и человек не может слышать себя, быть собой, пока позволяет голосу внутреннего критика (наследие критикующего родителя) диктовать, кем ему быть и что он должен хотеть.

Различные жизненные ситуации, происходящие в жизни человека, могут не только активировать, но и оказаться триггерами какой-либо детской травмы. В последнем случае человек проваливается в состояния бессилия, беззащитности, страха, ужаса; отказывается от перспективных предложений, пасует перед обстоятельствами, выбирает стабильность и защищенность вместо развития.

Где тонко, там и рвется. В стрессе человек повторяет наработанные (неосознанные) реакции – воспринимает то, что происходит, как непреодолимое препятствие, и отступает, отказывается от цели. В норме человек перестраивает свою жизнь, чтобы вписаться в ее очередной крутой поворот, или включает то, что она подкинула, в свои планы.

Незапланированная беременность может стать перепутьем дорог, знакомым нам по русским сказкам. Решение, которое требует внутренней готовности (взрослости) и уверенности в своих силах.

Если будущая мама детские возрастные кризисы не прожила, то есть не приобрела важные психологические новообразования и навыки, то материнство может стать перепутьем не свободного выбора, но избегания или принуждения.

«Психологическое новообразование» – компонент психики, приобретаемый путем конструктивного прохождения возрастных кризисов. К ним относятся, например, сформированное в период внутриутробного развития и младенчества базовое доверие к миру, самостоятельность, право на ошибку, право на выражение своих чувств в кризисе трех лет; право высказывать свое мнение, выбирать друзей в кризисы семи лет и подростковый период.

Многие беременности оказываются незапланированными, и именно благодаря им можно услышать, как женщина оправдывает свою профессиональную или личную несостоятельность тем, что у нее появился малыш.

«Если бы не беременность, я бы…»:

• закончила училище и стала гастролирующим музыкантом, примой-балериной, ведущим инженером и тому подобное;

• переехала в другой город, страну;

• не вышла замуж за твоего отца-проходимца;

• поменяла профессию;

• выбрала другую профессию;

• не работала на этом чертовом заводе.

НО… тебя надо было растить, кормить, и я из-за этого:

• осталась на работе со стабильным окладом, путевкой в детский лагерь, местом в садике при предприятии;

• не ушла от твоего папаши, а мучилась с этим лентяем (пьяницей, гулякой) всю жизнь (как же ребенок без отца);

• терпела свекровь (ребенку нужна бабушка);

• отказалась от интересной, но нестабильной работы.

Слушая такие истории, ребенок впитывает «вину» за испорченную жизнь мамы, перекладываемую ею на ребенка.Ведь мама для малыша – условие его существования. Он в полной мере принимает все, что на него навешивают, накладывают, выливают. Вина отравляет жизнь или становится неподъемным грузом.

Факт того, что есть немало примеров, когда рождение детей не мешало женщине состояться и реализоваться, ребенок узнает намного позже, уже во взрослом возрасте. К этому моменту родительская программа в малыше запущена: мама не была счастлива и не реализовалась из-за меня, поэтому и я не могу быть счастливым и реализованным.

На этом фоне человек может неосознанно принять в себя программы «я не могу быть счастливым» или «я не могу быть более счастливой, чем моя мама», и поэтому:

•«Сливает» получение диплома в институте(учился, учился, и не доучился), ведь у мамы не было высшего образования: она так и не смога поступить или закончить институт, и я не могу (не разрешаю себе из любви к маме).

•Саботирует карьерный рост, потому что чувствует себя недостойным. При этом взрослый может постоянно повышать квалификацию, но так и не написать заявление на занятие новой должности или не отвечать на интересные вакансии. Мама не смогла занять должность повыше из-за меня на руках, не решилась уйти с нелюбимой работы, не могла рисковать стабильностью ради своей творческой реализации в другой профессии, потому что меня надо было кормить, одевать и водить в ведомственный садик. Потому-то я и не могу – не разрешаю себе из любви к маме.

•Не позволяет себе счастья в отношениях.

Человек выбирает тех, кто либо сам постоянно «стоит на пороге», либо своим поведением, претензиями, страхами толкает партнера к выходу из отношений. Здесь же завышенные планки и требования к партнеру («моя женщина будет красивой, доброй, ласковой, послушной и с бизнесом», «мой мужчина будет богатым, красивым, добрым, ласковым, будет любить только меня и исполнит все мои капризы. А еще он не курит, не пьет, на работе не задерживается»). Любые жесткие и категоричные критерии отбора партнера могут подтверждать реализуемую установку не быть счастливым (-ой) – «мне точно никто не подойдет».

• Не позволяет себе удовольствия в поездках, отпусках (заболевает накануне отпуска или сразу по приезде на курорт ломает руки и ноги и так далее).

«Как же я могу отдыхать, пока моя мама на даче пашет?!», «Или покупаем путевку и маме, и мне, или я никуда не еду. Я же не какая-нибудь неблагодарная дочь», «Сначала маме купим диван, потом и на свой накопим. Моя мама не может жить хуже меня».

ПРИМЕР 1

Алина: «Я помню, что мама постоянно рассказывала и мне, и своим подругам, знакомым, всем нашим близким и дальним родственникам, что ей пришлось бросить институт, чтобы родить меня. Вернуться и закончить образование она не смогла, так как в детстве я много болела. Потом были 90-е, когда приходилось выживать, так что она брала надомную работу, торговала на рынке. А ей еще с детства говорили, что она все легко схватывает, хорошо учится, наверняка станет преподавателем в местном ВУЗе.

Но тут появилась я, и о профессии преподавателя она забыла. Это принесло маме разочарование в себе и неудовлетворенность от жизни.

ЗАПРОС:

Для меня довести дела до конца – огромная проблема. Иду учиться и бросаю. Работаю на новом месте, пока не встает вопрос о повышении квалификации и принятии большей ответственности, в том числе с отстаиванием своей точки зрения перед начальством или коллегами. Такое ощущение, что я катаюсь по жизни на подножке автобуса, запрыгну и еду. Но как только пора поработать локтями и пробраться внутрь салона, не хватает ни сил, ни желания.

РАЗБОР кейса:

•с пренатального периода Алина впитала материнское разочарование от жизненного «пассажа» в виде беременности, который нарушил планы мамы на самореализацию и карьеру. Ребенок оказался нежданчиком, который через гормональный фон мамы получил кучу сомнений, растерянность и непринятие.

•Вырастая, ребенок учится стратегиям решения жизненных вопросов, которые он наблюдает в семье. У мамы Алины стратегия – это пессимизм и бездействие в реализации своих желаний. Мантра мамы: «бесполезно», «от меня ничего не зависит».

•Кроме того, мама передает дочери программу «ты ничего не достигнешь (я же не смогла)», «не сильно надейся, а то будет больно разочароваться».

ЗАДАЧИ в терапии:

•налаживание контакта со своей ресурсной частью;

•работа с внушенным чувством вины, полученным от мамы;

•перестраивание нейронных связей на «я могу пробовать и ошибаться», «любой опыт важен, ведь он помогает получать новые важные для саморазвития навыки»;

•работа с установками критики и обесценивания: «куда полезла?», «тебе это зачем», «не было и не надо, не мути воду», то есть всем тем, что может останавливать естественность, любознательность, спонтанность в поведении человека.

ВЫВОД

•Между мамой и ребенком нет границ, и ребенок полностью принимает вину за «несчастье» мамы. Именно поэтому научиться разделять ответственность можно только через осознание простой истины: выбор мамы не есть мой выбор.

•У родителей есть свои основания и причины для принятых решений, а у клиента сейчас есть право собственного выбора, потому и полноту ответственности он берет на себя.

ПРИМЕР 2

Наталья: «У меня с мужем нет проблем с деньгами. Но каждый раз, когда я приобретаю что-то для себя, не могу не купить что-то и маме. Если мы с мужем едем отдыхать, я покупаю путевку и маме. Не могу купить себе новое платье или кофточку без того, чтобы что-то подарить и маме. Приобретения для дома, походы на концерты и в театр я не могу позволить только себе: мне важно найти что-то равнозначное и для нее».

ЗАПРОС:

В своих решениях и выборах я все время оглядываюсь на маму, а если что-то делаю по-своему, начинаю чувствовать вину. Как от этого избавиться?

РАЗБОР кейса:

•Наталью мама надежно привязала к себе чувством вины: явно («если бы не ты…») или завуалировано («эх, вот у Зины как все сложилось» (читай все то же: «если бы не ты…»).

•Такую вину нельзя искупить, ее можно только попытаться загладить – например, хорошими поступками (будучи ребенком), хорошей учебой (для подростка), подарками и исполнением желаний и капризов (для взрослых).

•Дочь стала для мамы золотой рыбкой – у нее есть для этого все возможности и ресурсы. Однако все неестественное наша психика чутко отслеживает, а для выпорхнувшего из родительского гнезда птенчика 18+ кормить родителей из клювика, если родители дееспособны и здоровы, глубоко неестественно.

ЗАДАЧИ в терапии:

•Узнать, осознать и разделить зоны ответственности, свою и мамину. Ответственность – это не только про поступки и их последствия, но и про чувства. Дочь не может отвечать за чувства мамы. Винить кого-то в чем-либо – это выбор каждого человека, как и исправлять ситуацию или ничего не делать для этого.

•Работа с внутренними субличностями позволяет выстраивать внутренний диалог в свою пользу, не позволяя проекциям матери манипулировать и влиять на решения взрослой женщины.

•Избавиться от усвоенных посылов «ты должна», идущих из детства от реальной мамы, которая теперь существует во внутреннем психическом мире как установки и внутренняя критика (в жесткой или мягкой форме): «ты должна», «надо сделать вот так», «что за ерунду ты говоришь?!».

ВЫВОД

•Для Натальи было открытием, что навязываемое родителями чувство вины – это техника манипуляции, которая помогает получить удобного, послушного ребенка и не имеет ничего общего ни с любовью, ни с заботой. Она является скорее способом не предъявлять требования к самому себе и игнорировать уникальность ребенка, который приходит в мир, чтобы реализовать себя, а не желания и чаяния родителей.

•Мама, которая все время подчеркивает: «ты мне должна», надежно программирует ребенка на чувство вины. Внимание: эту вину не искупить, потому что НЕЛЬЗЯ ВЫКУПИТЬ свое рождение!

•Вина удерживает и не позволяет сепарироваться, хотеть свое, поступать по-своему, не будучи в ответе за то, что из-за этого чувствует мама.

ПРИМЕР 3

Ирина: «Мне нравится психология, но я не могу начать консультировать. Причина – нет диплома. Получить диплом не получается: начинала учиться, но уже трижды бросала, потому что на пути все время встают какие-то непреодолимые препятствия».

ЗАПРОС:

Никак не могу реализоваться в жизни.

РАЗБОР кейса

•Маме Ирины в жизни все доставалось с большим трудом: лаской и теплом в детстве не баловали, потому что в семье было ещё четверо детей. По этой же причине мама рано пошла работать. Всю жизнь она мечтала получить высшее образование, но не сложилось.

•С дочерью Ирой мама делилась сожалениями и разочарованиями: и работа у нее без удовольствия, и отношения без радости.

•Что усвоила маленькая Ирина: мир неприветлив и неинтересен. Он угнетает человека, предъявляя нереалистичные требования. Эта установка формирует паттерн растерянности, пассивности, особенно в вопросах личного счастья, достижений, мотивации.

ЗАДАЧИ в терапии:

•Познакомиться с механизмом лояльности, который не позволяет получать то, что хочется, потому что мама получить желаемое не смогла. Отказаться от паттерна следовать за судьбой мамы – значит не получить то, что не получила мама, а, наоборот, разрешать себе быть счастливой несмотря на то, что маме ощущения счастья в жизни не хватает.

•Осознать и отказаться следовать родительской программе «в жизни удовольствия нет». Изменить точку зрения на жизнь, признать наличие возможности преодоления «непреодолимых» препятствий, не отказываясь от планов, даже если они грозят сорваться; не спешить отказываться от задуманного только потому, что все идет не по плану.

•Признать только за собой ответственность за достижение различных целей, таких как окончание учебы, получение диплома и так далее.

Лояльность – это верность, преданность кому-то в семье, роду. Механизм лояльности в психике отражает любовь и привязанность к одному из родителей или близкому родственнику и страх утратить с ним связь. Желание разделить с ним трудности, быть на него похожим заставляет неосознанно повторять чужой жизненный сценарий.

ВЫВОД:

•мама на бессознательном уровне внушила дочери запрет на получение удовольствия, ведь его в жизни нет (по ее мнению)! Реализуя такую программу, клиент повторяет реакции мамы на похожие ситуации, то есть летит по жизни на автопилоте – на усвоенных от мамы установках и паттернах.

•Когда возникали трудности, Ирина бросала «грести лапками». Когда можно было запросить ресурсы или поддержку у друзей и близких, она этого не делала, ведь с детства ей внушали, что свои проблемы надо решать самой: нечего рассчитывать на бездушный мир!

•Когда Ирина осознала, что в действительности стоит за ее нерешительностью начать консультировать, почему она «сливает» учебу и получение диплома, то почувствовала, что вот-вот обретет ту опору, которая позволит осознанно планировать свою жизнь, решать, что ей важно, и как это получить.

Вывод по травме «ребенок как прикрытие собственной несостоятельности»

• Только сам человек может принимать решения о своей жизни и давать оценку своим поступкам. Такое поведение возможно только во взрослой позиции, то есть в ситуации принятия на себя ответственности за собственные действия или бездействие.

• Любые обвинения ребенка в том, что он сломал жизнь или стал причиной срыва важных планов, – повод повернуть зеркало на обвинителя. Не ребенок принимает решение о собственном рождении, и не ему нести ответственность за неготовность родителей планировать свою жизнь, гибко перестраивать ее в связи с новыми обстоятельствами.

• Работа с травмой – это глубинная проработка права быть! Жить! Жить полноценно и радостно. Взрослый человек может закрыть свои базовые потребности, которые не были удовлетворены в детстве, и выйти на путь самореализации исключительно самостоятельно (с помощью психолога это произойдет быстрее и эффективнее).

Родители могут оказывать ребенку чрезмерное внимание. Вся их жизнь начинает крутиться только вокруг малыша или, что вернее, вокруг родителя и малыша – такой неразделимой пары, как, например, Земля и Луна, где и та, и другая принципиально нуждаются друг в друге.

Причины слияния родителя с ребенком могут быть разными:

• Гиперопека родителя как следствие собственной неуверенности, тревожности, профессиональной нереализованности или неустроенности личной жизни;

• Симбиотическое слияние – когда родитель не прошел опыт сепарации от собственных родителей и недополученную любовь, заботу и привязанность перекладывает на собственного ребенка.

Слияние – отношения, при которых невозможно представить себя без другого и вне тесного общения, иметь свои собственные интересы и желания.

Важно, что рано или поздно малыш начинает вырастать:

• уходит из садика в школу;

• проживает подростковый бунт;

• получает среднее образование;

И уже не на горизонте алеют красные флажки: ребенок готовится к вылету из родительского «гнезда» окончательно и скоро будет поступать в институт, устраиваться на работу, устраивать собственную жизнь. Выросшее дитя делится планами переезда в общежитие, собирается снимать с другом или партнером квартиру, а то и вообще переезжать в другой город.

Для родителей отпустить от себя «ребенка» может быть смерти подобно. Даже если взрослый сын или дочь перестает жить с родителями, те не отпускают его или ее окончательно: они продолжают активно участвовать в жизни взрослого чада. Это участие особенно касается личной жизни.

Прямо или окружными путями родители внушают дочери: «рожай, а мы воспитаем!» – а ты спокойно будешь продолжать учиться, путешествовать, строить карьеру. «Рожай» – полезно для здоровья. «Рожай» – потом могут быть больные дети и тому подобное.

Или сыну сватают хороших девочек – дочерей подруг и знакомых, но с тем же посылом: «Вы родите и живите дальше, а мы воспитаем».

Такая повестка дня, не теряющая актуальности годами, может убедить дочь или сына именно таким образом избавиться от удушающей заботы родителей. Рожая малыша, они сбрасывают с себя поводок, за который те их дергали. Они освобождаются, получают право уйти, наконец, в свою самостоятельную жизнь, но цена этому – поводок заботы, перекинутый теперь на их ребенка.

Нередки случаи, когда бабушки и дедушки настолько авторитарны, что не поводок, а удавка была сброшена и надета на шею рожденного малыша. Они полностью погружаются в заботу и воспитание внука или внучки, с которыми можно наверстать все однажды упущенное:

• что не вышло с дочерью или сыном;

• что не получилось у себя;

• что можно додать сейчас, когда есть время, возможности и ресурсы, а не в голодные студенческие годы и тому подобное.

И выросшая дочь, сын уходят из родительской семьи, оставив в качестве выкупа своего ребенка.

Автобиографическая книга Павла Санаева (и фильм по ней) «Похороните меня за плинтусом» демонстрирует эту травму «в красках».

Краткое содержание: мальчику Саше восемь лет. Он живет с дедушкой и бабушкой, которая и «отжала» болеющего внука у его матери (та связалась с актером-алкоголиком). Атмосфера в семье тяжелая. Бабушка держит круговую оборону и не пускает к мальчику мать, оскорбляя ее последними словами.

Дедушка пытается дать внуку любовь, но на рожон бабушки не лезет. Мальчик болеет, чтобы хоть как-то избежать невыносимую боль войны близких и любимых людей.

Бабушкина забота о внуке, помноженная на авторитарность и безумную любовь, превращает жизнь всей семьи в сплошной ад.

ПРИМЕР 1

Михаил: «Я рос с бабушкой и дедушкой. Они у меня научные работники. У них есть такая выраженная черта – семейственность. После окончания школы у моей мамы не было вопроса куда поступать. Пошла в институт, где преподавала бабушка, потом в аспирантуру и к ней же на кафедру.

Еще учась в институте, мама пыталась жить отдельно от родителей, но каждый раз, когда она съезжала то к подруге, то к молодому человеку, у бабушки поднималось давление так, что ее увозили на скорой. Или у дедушки случался сердечный приступ, и за ним надо было ухаживать.

Замуж мама не вышла, но у нее случился роман, а потом родился я. Отца я никогда не видел – мама с ним рассталась до моего рождения. В общем, только когда я появился на свет, бабушка с дедушкой купили маме квартиру, и она стала жить отдельно, встретила мужчину и вышла замуж. Тогда меня забрали к себе бабушка с дедушкой: рядом и садик, и кружки, школа напротив. Так и жили: мама с новым мужем приходили к нам в гости.

ЗАПРОС:

Предложили работу за рубежом, а я не знаю, как сообщить об этом маме и бабушке. Они это не переживут.

РАЗБОР кейса:

Сильные семейные узы помогают найти поддержку и заботу, когда это необходимо, но они же ограничивают человека – ему бывает неловко отказать, трудно настоять на своем, страшно обидеть. Для ребенка физическая безопасность и защита от родителей имеет и другую сторону – быть благодарным, и часто это означает – быть послушным, не перечить, не заставлять переживать.

Классический конфликт поколений – это не только про родителей, которые не понимают или не принимают новый мир и ценности своих детей, но и про неуверенность и незнание, как жить в меняющемся мире. Когда у родителей есть дефицит уверенности в своих силах, дефицит собственной взрослости, то им очень сложно отпустить ребенка в самостоятельное плавание.

Дефицит тепла, ласки и заботы, который коснулся родителей в их детстве, также получает гипертрофированное проявление. Они не могут перестать заботиться, давать советы, решать за уже выросшего ребенка, как ему лучше жить. Это похоже на детскую сказу про волшебный горшочек, который не мог остановиться и варил кашу. Так и родительские травмы не позволяют оторвать от себя ребенка и отпустить его: они вскрывают их глубинные страхи умереть в одиночестве и быть ненужным.

ЗАДАЧА в терапии

•обретение опоры на себя и разрешение себе собственных желаний, целей и способов их реализации;

•проработка чувства вины, заложенного «неоплатным» долгом от мамы и бабушки, для позволения себе собственного выбора;

•осознанный подход к неизбежному выбору – собственная жизнь и ее перспективы или обслуживание страхов мамы и бабушки.

ВЫВОД

Гиперопека со стороны родителей, бабушек и дедушек имеет коварный момент – «неоплатный долг», который вешается на ребенка. Ему вербально или невербально внушают, что он ДОЛЖЕН – должен за свое счастливое, сытое, спокойное детство, за бессонные ночи у его постели, за ущемление взрослыми своих интересов ради него.

Старшему поколению он тоже должен, ведь очень часто именно бабушки и дедушки берут на себя заботу о ребенке с травмой «на откуп».

И вырастая, молодой человек встает перед мучительным выбором – реализовать свое право распоряжаться собственной жизнью, выбирать профессию, место жительства, супруга, или «оплачивать» до конца дней вложенные в него ресурсы, время, здоровье, силы вырастивших его родных. И очень часто человек выбирает выплатить долг! НО! Оглядываясь на прожитые годы, он замечает подвох: нельзя сделать кого-то счастливым, обслуживая чужие страхи, травмы и установки.

Вывод по травме «ребенок на откуп»

• Отсутствие сепарации – это не только неспособность или нежелание себя обеспечивать всем необходимым для жизни или неумение брать на себя ответственность. Это и психологическая несамостоятельность – когда состояния и решения человека зависят от чувств и эмоций других людей.

• Сепарация идет от родителей, которые дали ребенку все необходимое для выживания в мире: знания, ориентиры, ресурсы, поддержку, – и теперь отпускают ребенка в самостоятельное плавание.

• Когда родители не могут отпустить выросшего сына или дочь, то все члены семьи оказываются в ситуации заложников: и родители-террористы добрые и любящие, но не отпускают, и дети-заложники не могут уйти, не оставив полноценный выкуп, чтобы переключить фокус жизни родителей на кого-то другого.

• Отказ давать такой выкуп влечет за собой или жизнь, полную постоянной борьбы за право самостоятельных шагов и выборов, или жизнь, которую выбрал для тебя кто-то другой.

В непростой жизненной ситуации, когда беременность наступила в результате насилия над женщиной,ребенок является вечным напоминанием об этом жутком событии. Насилием может считаться и принуждение к близости со стороны постоянного партнера или мужа.

Рожденный ребенок с одной стороны становится триггером ярости и ненависти, но с другой действует как громоотвод для этих разрушающих, невозможных чувств, которые небезопасно проявить перед лицом обидчика.

Маленький и беззащитный младенец воспринимается матерью и капризным, и неблагодарным, тянущим из нее все силы. На нем удобно, безопасно отыграть свою боль, выместить ненависть, так что в результате дитя растет под шквалом ядовитых, оскорбительных, ранящих его психику «напутствий»:

• какая ты криворукая, вся в отца;

• вылитый папаша;

• сам свалил, а мне тут маяться с его отродьем;

• ну, что делать, ты не красавица, но с лица воду не пить;

• ну весь в отца, так же пойдешь по кривой дорожке.

Вырастая в атмосфере агрессии и ненависти по отношению к себе, человек не верит, что к нему можно относиться по-другому, с искренней теплотой, нежностью и любовью. Он не верит, что достоин хорошего обращения, поэтому ищет подвох в словах, обесценивает, скрывает свои чувства и намерения. Собственную осторожность человек называет подлым характером; когда ему верят на слово, то удивляется: как это никто не заметил его никчемности? когда его защищают, считает себя неблагодарной дрянью.

Такой человек постоянно «проговаривается»:

• я больная на всю голову,

• у меня дрянной характер;

• я этого не достойна (достоин);

• удивительно, что меня еще терпят;

• скоро им это надоест и меня уволят;

• я бы на их месте себя еще и не так ругал.

Такому человеку крайне сложно близко кого-то подпустить, открыться, довериться, разделить чувства, поделиться своими переживаниями. Он уверен: как только он расскажет, о чем действительно думает, что чувствует, выскажет свое мнение, отличное от мнения окружающих, от него отвернутся, его начнут высмеивать, он в очередной раз окажется в круге позора, где каждый будет тыкать в него пальцем: ты не такой, недостойный, не наш. Человек с такой травмой закрывается и страдает в одиночестве и от одиночества. Он живет с болью и страхом быть отвергнутым.

Бывает и так, что случай насилия вызывает у матери чувство беспомощности и унижения, и ребенок становится постоянным напоминанием об этом. Тогда мать становится отстраненной: ребенок – это боль, и бессознательно женщина будет избегать малыша, отталкивать его от себя, отстраняться.

И как следствие:

• отдаст в круглосуточные ясли или сад, а потом в школу-пансион;

• отвезет на воспитание к бабушке в деревню;

• наймет круглосуточную няню.

Используются любые доступные способы минимизировать или полностью избежать контакта с ребенком. Потому что матери больно на ребенка смотреть. Ей невыносимо о нем заботиться. Ей невозможно любить этого малыша.

Для ребенка с травмой насилия над матерью насилие воспринимается психикой как норма еще в пренатальном периоде. Ребенок, а потом и взрослый человек, будет или терпеть насилие – буллинг в детском саду, во дворе, в школе, на работе, – или «искать» насилие, притягивая его в свою жизнь через нападения, ограбления, физическое и эмоциональное насилие от партнера, или максимально удалится от людей, избрав отшельнический образ жизни.

Человек, имеющий опыт общения с отстраненной матерью, может избрать для себя контрзависимую позицию в общении с другими людьми. Он не будет подпускать к себе близко ни друзей, ни любимых, постоянно сохраняя дистанцию, не раскрываясь и не доверяя. С таким человеком трудно наладить эмоциональный контакт.

При этом он может быть интересным, притягательным, но, как солнечный зайчик, убегать всегда, когда кто-то пытается сократить выстроенную им дистанцию.

ПРИМЕР

Стас: «Что мою маму изнасиловали, я узнал случайно, подслушав разговор бабушки с подругой. Хорошо, что мне в тот момент было двадцать два года. Я не знаю, как пережил бы такую новость, если бы узнал раньше. После этого мне хотя бы стало понятно, почему я всегда мучился от мягкости, ранимости… Я с трудом сдерживал слезы, когда смотрел с бабушкой сериалы или читал с ней книги по школьной программе. Наверное, мама проплакала всю беременность.

Я жил в деревне, с бабушкой. Мама приезжала раз в месяц, привозила какие-то продукты. Лет до семи я был уверен, что все так живут, с бабушками и без мамы. Детей в деревне практически не было – приезжали только на лето, когда мы все были без родителей. Только в школе я испытал настоящий шок, узнав, что большая часть детей живут с мамой и папой.

ЗАПРОС:

Несколько лет я живу со сложными чувствами, которые никак не уходят из головы. Как мне искупить вину перед мамой?

РАЗБОР кейса:

Мама Стаса отстранилась от ребенка, не желая травмировать ни его, ни себя полученной через него болью, однако для младенца не существует никаких «но» и «если». Есть только факт – отсутствие мамы, который оставляет глубокую рану в психике.

Будучи ранимым и чувствительным ребенком, Стас, даже не зная причин отстраненности матери, осознавал свою особенность. Его связь с состоянием мамы существовала на подсознательном уровне, случайно подслушанный разговор на самом деле не был случайным. Психика нашла способ приоткрыть травму, чтобы начать ее проживать и от нее избавляться, ведь знание о тайне своего рождения существенно сокращает путь человека к исцелению.

ЗАДАЧИ в терапии:

•закрыть базовые потребности, которые разрешают «быть» и жить с удовольствием;

•отработать чувство вины;

•отсепарироваться от матери как психологически, так и эмоционально;

•осознанно разделить зоны ответственности родителей и ребенка, оставить себе только сыновий долг.

ВЫВОД:

Глубокая и болезненная травма, оставляя значимый след в психике, может совершенно заморозить жизнь человека. Он, как Кай, может зацикливаться над невозможным и неисполнимым заданием – склеить прошлое, оставаясь в настоящем.

Это можно сделать только в мире образов, в своей психической реальности.

С ней и работает клиент и психолог, бережно и осторожно. В работе важно идти за клиентом и проживать боль, избавляясь от нее по чайной ложке. Кропотливый и внимательный анализ образов, состояний, ощущений, установок помогает исчерпать любую глубокую и болезненную травму.

Вывод по травме «ребенок от ненавистного человека»

• Для человека с пренатального периода насилие воспринимается как норма. Это определяет сценарии его жизни: вечная жертва, терпила, отшельник, «снежная» королева или королевич.

• Человек не верит, что его можно любить, что он чего-то достоин.

• Если ребенок рос в семье с проявляемыми в его отношении агрессией и ненавистью, то с раненого детства на него навешивали неприглядные, оскорбительные, унизительные ярлыки. Это внушило ему ярость, жестокость, склонность к новому насилию.

• Если детство было царством холода и одиночества, а мать оставалась отстраненной и избегала контакта с ребенком, человек вырастает контрзависимым, не допускающим эмоциональные контакты с другими людьми, закрытым, отстраненным. Такой человек также не будет позволять себе испытывать чувства, следовать за ними.

• Человек может подсознательно искать и находить насилие по отношению к себе. Этот поиск со временем станет неотъемлемой частью его жизни.

Смерть ребенка – это колоссальная трагедия в жизни родителей. Это может быть утрата уже рожденного малыша, или в процессе родов, или на поздних сроках.

Если ребенок был желанным, долгожданным, то подтвержденный факт беременности уже «родил» ребенка для родителей в их мечтах.

Они строили планы и предположения, каким он будет, их малыш. В их воображении уже началась настоящая жизнь будущего младенца, еще нерожденного, но обретшего и внешность, и черты характера. На него строились планы – какую няню нанять или в какой детский садик отдать, где будет учиться и чем увлекаться, как семья с малышом будет проводить отпуск, выходные.

В воображении родителей родился целый мир, яркий и счастливый. И этот мир рухнул в момент констатации смерти ребенка.

Проживание горя – долгий процесс. В нем выделяют важные стадии, каждую из которых необходимо пройти, а вернее сказать, прожить: с погружением, с отдачей, максимально проживая генеральные чувства и эмоционально их проявляя на каждой стадии. Во всей полноте, выводя горе из себя.

Это занимает время, а наша жизнь не стоит на месте. Человек в истории был вынужден выживать через действие, например, по принципу «клин клином вышибают», и сегодня к нему обращаются в попытке разрешить психологические проблемы. По традиции, окружающие, близкие, иногда даже врачи могут советовать родителям, потерявшим ребенка, родить еще одного малыша, чтобы переключиться и продолжить жить дальше.

Но боль не проходит от того, что мы не смотрим на испытывающую ее часть тела. Психологическая травма несет боль, которую нельзя вылечить только введением в жизнь чего-то нового.Принимая решение родить, не прожив, не отгоревав потерянного малыша, родители рожают нового ребенка в атмосфере непрожитого горя, а кроме того смещают на него мысли и ожидания, касающиеся его погибшего сиблинга. Его улыбку, привычки, увлечения, интересы.

Замещающим может стать и ребенок, который появляется в семье после смерти нерожденного малыша (погибшего внутриутробно или в процессе родов). Хотя родители с ним не жили, его ждали. Ему дали имя. С ним разговаривали. Его развивали (папина рука на животе, прослушивание музыки). Семья уже в новом составе планировала свою дальнейшую жизнь: первый день рождения малыша, поездки в гости, визиты к бабушкам и дедушкам, первый отпуск на море.

Такие родители, не прожив горе утраты, могут переносить на нового ребенка свои ожидания от умершего.Новый малыш – это только тело, в котором видят того, кого больше нет.И даже больше: видят не реального малыша, которого они и не знали, но его идеализированный образ, который сложился у мамы или папы за период вынашивания.

Новый ребенок чувствует, считывает это странное противоречие, которое ему непонятно. Этоэкзистенциональный конфликт двух личностей, одна из которых своя, а другая – подсаживаемая родителями. Чем заметнее идут от родителей напоминания, сравнения, принуждение быть тем, кто ушел, тем сильнее может чувствовать ребенок психологическое давление и раздвоение, тем больше вероятность развития психического расстройства.

Замещающий ребенок несет «вину выжившего»и обязан жить «за себя и за того парня», за умершего брата (сестру), соответствовать тому отчасти реальному, но все-таки идеальному образу, который есть в головах родителей. Быть тем, кем ты не являешься – непосильная ноша.

Особая история – сокрытие родителями от ребенка смерть предыдущего малыша. Ребенок чувствует незримое присутствие кого-то в своей жизни. Считывая на уровне подсознания атмосферу в семье, он испытывает вину выжившего. Родители ожидают от него чего-то большего, чем он есть, но при этом причины своих ощущений ребенок не понимает.

Феномен «скелетов в шкафу» создает семейный газлайтинг, который может приводить к серьезным психиатрическим сдвигам в личности.

Газлайтинг – психологические манипуляции, призванные выставить индивида неадекватно мыслящим.

ПРИМЕР

Сальвадор Дали родился через девять месяцев после смерти своего старшего брата, умершего в девятилетнем возрасте от менингита. Со слов самого Сальвадора, издавшего свои воспоминания и дневники, его мать увлекалась оккультизмом и религией. Она была уверена сама и внушила Сальвадору, что он и есть реинкарнация его умершего брата. Даже имя у братьев было одно на двоих – Сальвадор, что переводится как Спаситель.

Только мальчики были абсолютно разными. Сальвадор первый вел себя послушно, осторожно, робко, а вот Сальвадор младший оказался озорным, буйным, диким, избалованным, капризным, эксцентричным.

РАЗБОР кейса:

Осознанно насаждаемая ребенку идея, что он – это не он, а ранее умершая личность, волей-неволей будет провоцировать возникновение в психике разных полярностей. Где я, а где тот, другой, который живет во мне? Это создает напряжение, тревогу, неопределенность, загоняет ребенка в паттерны поведения, как в ловушку.

Не учитывая разность психотипов и совершенно разные характеры детей, мать будущего гения мало озаботилась о психическом здоровье нового ребенка.

Как мы говорили выше, непрожитое горе и новая беременность (с высокой долей вероятности незапланированная) для матери стали двойным горем. Она была далека от того, чтобы думать о новом малыше и обеспечить ему собственное место в семье. Напротив, она безапелляционно посадила его на только что освободившееся место, ожидая увидеть своего любимого сыночка снова.

Травма замещающего ребенка для Сальвадора была трагически помножена на полную вседозволенность. Ребенок чудил, делал, что хотел, не имея ни рамок, ни правил. И он не только принял материнскую установку, но и сам в нее поверил.

Необузданность, нетерпеливость, несдержанность создавали в психической жизни художника бури и катаклизмы, которые самым прямым и непосредственным образом влияли и на его судьбу, творчество и отношения.

ВЫВОД:

Заигрывание с психикой опасно для здоровья. Тонкая психическая настройка ребенка требует соблюдения известных в наше время правил – закрытия базовых потребностей в безопасности, любви, принятии.

Правила жизни и поведения также работают на ощущение себя вне угрозы. Их правильная установка говорит о способности родителей защищать ребенка, даже от него самого, если он «заиграется». Их любовь и принятие дают конкретному ребенку и именно его потребностям свое место в этом мире. Навязывание того, что ему не принадлежит, но заимствовано от другого, задает напряжение в сфере психического и либо вызывает бунт с его неконтролируемым проявлением, либо придавливает грузом вины, которую невозможно искупить.

Вывод по травме «замещающий ребенок»

Потеря ребенка – большое горе для родителей. Горе должно быть прожито полностью, а все его стадии должны быть пройдены от и до. При этом оплакивают не только того ребенка, с которым жили, которого знали и любили, но и того, которого только ждали, о ком пока только мечтали; кто существовал в воображении и не успел прожить придуманную для него жизнь.

Попытки проскочить оплакивание, надежда и желание получить нового ребенка побыстрее создают ловушку. В новом члене семьи будут видеть не того, кто он есть, от него буду ждать не то, что он может или хочет.

Сознательно и бессознательно нового ребенка программируют стать тем, кем он не является. Эта двойственность служит для нового человека источником всевозможных проблем. С одной стороны, он обязан родителям жизнью, он их любит, он не может разочаровать их или огорчить. С другой стороны, ему важно понять именно себя, а не играть в кого-то, не стремиться стать тем, кем он не является.

Родителям опасно нагружать психику ребенка таким образом – это может привести к психическим расстройствам и сложным взаимоотношениями человека с миром и собой.

Для малыша в пренатальный период мама – это все. После рождения и до трех лет мама – гарант физического выживания, здорового психического развития. Если женщина решается рожать «для себя», в отношении малыша могут закладываться такие посылы:

• Ты мое счастье.

• Ты смысл моей жизни.

• Все для тебя и ради тебя (читай: «и ты для меня»).

• Ты мой и только мой.

• Мы всегда-всегда будем вместе, ты-то меня не бросишь.

Это формирует программы: «Я принадлежу маме. Моя жизнь – гарант ее жизни. Мои успехи и послушание – гаранты ее счастья».

Самый главный страх рожденного и воспитанного с такими установками ребенка – расстроить маму. Когда он вырастает, то начинает подозревать, что чем-то его отношения с мамой похожи на крепостные: мать привязала его к себе, а теперь не отпускает в самостоятельную жизнь, продолжая душить тотальным контролем.

Человеку в таких отношениях с родителем и с такой встроенной программой «принадлежности» невозможно:

• ни выпорхнуть из гнезда в самостоятельную жизнь;

• ни сепарироваться (перестать давать отчеты маме о принимаемых решениях, прожитом дне, отношениях с партнером);

• ни перестать обслуживать маму как домашний мастер на все руки, водитель, живой культиватор для дачи, если речь идет о сыне;

• ни перестать быть кухаркой, помощницей по хозяйству, жилеткой для обсуждения сериалов или перемывания косточек подружкам и их семействам), если речь идет о дочери.

Здесь мы говорим не о том, что не надо помогать или заботиться о недееспособном родителе, который реально нуждается в поддержке и опеке (не может позаботиться о себе из-за болезни или состояния здоровья), не о сыновьем и дочернем долге, который остается перед родителями даже после сепарации. Речь идет о том, что взрослые дети живут свою жизнь, принимают собственные решения, несут за них ответственность, обеспечивают себя материально, решают любые жизненные вопросы и не отчитываются перед своими родителями, как школьники перед учителем.

Не только про женщину, которая одна растит ребенка, оставшись без мужа или партнера, я говорю «рожает для себя». В полной семье женщина тоже может последовать этой программе, если муж ей изначально был нужен только чтобы зачать малыша.

Родители, находящиеся в симбиотических отношениях друг с другом, могут также создавать такую установку «принадлежности» – мы все сделаем ради сына или дочери. Они положат жизнь, чтобы полностью закрыть потребности ребенка во всем – кроме, правда, свободы и самостоятельности. Взамен они требуют такой же полной отдачи – отдай свою жизнь и ты.

Симбиотические отношения – отношения, в которые вступают два человека, психологически не самостоятельные, или зависящие друг от друга, или со сформированной болезненной привязанностью. Они не мыслят себя друг без друга, все делают вместе, хотят одного и того же. Существуют только в паре, и им никто не нужен, кроме партнера.

Травма «родить для себя» – это и про удушающую заботу, и про контроль и манипуляции, в том числе здоровьем, чтобы сына или доча далеко от гнезда не отлетали. И в то же время родители иногда могут выпустить ненадолго любимую дочь замуж или сыну «одобрить» женитьбу. Но потом все равно возвращают родное дитя (смысл своей жизни) обратно к себе, приговаривая: «я же говорила, никто не будет тебя так любить и ценить, как я».

Выглядит так, будто родитель сначала отпустил «поводок», а потом натянул его обратно. А все потому, что глубинная травма самого родителя – страх одиночества или смерти в одиночестве. Своего ребенка он присваивает себе не только для обслуживания своих потребностей, но и компенсации этого разрушительного для психики страха. Когда сын или дочь вернутся в родительскую семью со своим потомством, в «гнезде» будут уже два «ребенка» – выросший (сын или дочь) и его малыш.

ПРИМЕР

Виктория: «Для мамы я всегда была Викуся. «Мы с тобой одни на этом свете», «Как хорошо, что у меня есть ты» – часто повторяла она.

В детстве для меня весь мир казался огромным и пугающим, и каждый день я бежала домой, чтобы там почувствовать себя в безопасности. Хотя мама болела редко, когда это случалось, мир уходил у меня из-под ног, и я понимала, что если она умрет, то я останусь совсем одна.

Потом, когда я закончила школу, поступила в институт и начала встречаться с парнями, мама ничего плохого про них не говорила. Однако, как только отношения становились более-менее прочными, и мы собирались куда-то с молодым человеком вместе поехать, мама начинала болеть, так что поездки срывались. Пару раз мы брали маму с собой, но тогда это путешествие уже сложно было назвать романтичным.

В какой-то момент я поняла, что, во-первых, не могу жить втроем, когда мама постоянно присутствует в моих отношениях с молодыми людьми, да и в моей жизни вообще очень много. Во-вторых, я не представляю, как оставить маму одну: я ведь стольким ей обязана! В-третьих, мама постоянно говорит, что не сможет жить без меня.

ЗАПРОС:

Я испытываю полное истощение моральных сил. Я разрываюсь между мамой и женихом, который собирается после свадьбы увезти меня жить в другую страну.

РАЗБОР кейса:

Мама не просто родила ребенка, но и опиралась на него. Не важно, как это звучало: «все для тебя» или «у меня кроме тебя никого нет» – мама не перерезала невидимую пуповину. Родив ребенка, она продолжала быть с ним одним целым.

Это мешает дочери проходить важные этапы сепарации, когда она не только делает самостоятельные шаги, но и отдаляется от мамы физически и психически, то есть сама встречается с вызовами мира, получает свой опыт.

Но сепарация ребенка от родителя – это не только переезд в другую жилплощадь и финансовая независимость, но и закрытые базовые потребности. Уверенности, что мир безопасен, у Виктории нет, и поэтому единственное место, где она чувствует себя в безопасности – рядом с мамой. В то же время мама не выталкивает птенца из гнезда, а, наоборот, всячески удерживает дочь рядом и поддерживает образ опасного внешнего мира.

Мама Виктории применяет и запрещенные приемы – манипуляции со здоровьем, предпоследний шаг в попытке оставить дочь подле себя. Мама одобряла Викторию, когда та соответствовала определенным маминым представлениям и ожиданиям, но, когда дочь поступала по-своему, она «заболевала». Против такой соматической манипуляции действительно трудно устоять.

ЗАДАЧИ терапии:

•не брать на себя ответственность за жизнь мамы;

•осознать, что подаренная родителями жизнь не требует иного выкупа, кроме благодарности;

•выстроить опору на себя, перестроив нейронные связи на ценность своей реализации.

Осознать и сделать выбор: или собственная жизнь с правом решать, что хорошо, что хочу, что интересно. Или остаться «маминой дочкой», если внутренних психических сил не хватает, чтобы противостоять маминому всестороннему давлению.

ВЫВОД:

Мама Виктории выстроила опору своей жизни на ребенке и не подготовилась к взрослению дочери. Она не спешит отпускать ее в самостоятельную жизнь, да еще и манипулирует состоянием своего здоровья, чтобы оставить дочь при себе. Собственный страх одиночества она ставит выше права дочери на самостоятельную и свободную жизнь.

Вывод по травме «ребенок для себя»

Если женщина решается рожать «для себя», в отношении малыша закладывается установка «ты принадлежишь мне». Это формирует у ребенка, с одной стороны, несамостоятельность и зависимость (сначала учитываются интересы мамы, потом мои; самыми важными являются желания ее, потом мои), с другой – страх расстроить маму – главного человека в своей жизни. Выросший в такой парадигме ребенок может всю жизнь обслуживать потребности мамы, как наемный персонал. И пусть только попробует взбунтоваться! Чувство вины больно удушает, когда им умело манипулируют, И все эти действия направлены лишь на то, чтобы сын или дочь никогда не покинули маму, не оставили одну.

Чаще всего рождение ребенка используют как инструмент для удержания мужчины в семье. Несмотря на то, что срабатывает этот вариант в ничтожно малом количестве случаев, многие женщины продолжают пользоваться этим сомнительным приемом, в разы умножая свои проблемы и эскалируя семейные трудности, связанные с рождением малыша. Однако если рождение ребенка рассматривается только как дополнительный ресурс для решения таких задач, как, например:

• продвижение в очереди на квартиру;

• получение материнского капитала;

• уход в декрет с нелюбимой работы;

• обретение мамой нового смысла в своей запутанной жизни;

• предложение руки и сердца;

• прекращение бесконечного «нам нужны внуки» от родителей,

то, выполнив свою функцию, ребенок становится ненужным.

Родители, имеющие такой «инструмент», закладывают в ребенка программу «я нужен только тогда, когда приношу пользу». «Я имею право на что-либо (в крайних случаях даже право на жизнь), лишь когда могу быть полезен».

Такой человек долго не раздумывает, чтобы броситься помогать и первому встречному, и друзьям, и коллегам. Всех спасает, становится общественником и волонтером – лишь бы приносить пользу. Ему не нужна оплата, так что даже простое «спасибо» может вызывать отторжение. Ему жизненно важно, чтобы разрешили быть нужным, помогать, решать задачи со звездочкой.Для его психики это разрешение существовать в этой жизни.

Нередко такие люди даже как будто притягивают тех, кто не прочь их поэксплуатировать, пожить за чужой счет, переложить на чьи угодно плечи решение собственных проблем – приятели, друзья и знакомые, коллеги, супруги, партнеры по бизнесу.

Когда решение о рождении ребенка принимается с расчетом на ту пользу, которую получит будущая мама, папа, семья в целом, то велика вероятность, что ребенок не получит всех важных для себя ресурсов. За его счет кто-то что-то решит, но вот сам он будет во многом нуждаться.

Его потребности будут игнорироваться. Его интересы будут последними в очереди на исполнение.Он будет заслуживать любовь родителей, лишь становясь полезным, удобным, послушным.

Это формирует паттерн поведениячеловека-функционала. У него только одна прокачанная опция – быть нужным, быть полезным, помогать, спасать, решать чужие проблемы. При этом он сам может испытывать жуткий дефицит внимания, заботы, поддержки, тепла и любви, и это не позволит ему увидеть свое небо в алмазах, устремиться к своим мечтам и покорить свои высоты.

Нежеланного ребенка не планировали, не ждали, о нем не мечтали. Известие о беременности свалилось на будущих родителей как гром среди ясного неба.

Будущей матери пришлось действовать по ситуации:

• аборт не сделала из-за страха за свое здоровье или потому что грех;

• думала об аборте или даже совершала какие-то действия для прекращения беременности, но потом решила оставить малыша (выкидыш не случился, в женской консультации отговорили);

• муж поддержал.

Так или иначе, женщина приняла решение оставить ребенка, но ощущение, будто в животе развивается чужой, который все испортил, ее не покидает. А если еще и партнер, узнав о положении будущей матери, прекратил отношения, то она сможет воспринимать ребенка только как террориста-захватчика.

Нежеланный ребенок еще до рождения создавал ей дискомфорт и неудобства: карьерные перспективы зарубил, сорвал планы на веселую жизнь – теперь никаких тусовок, гулянок, танцев и алкоголя, да еще и проблем со здоровьем добавил: начались отеки, токсикоз, самочувствие в целом ухудшилось. Да и после родов малыш орет, не умолкая, докучает маме опрелостями, аллергиями, детскими болезнями: словом, не жизнь – ад сплошной!

Мысленно или словесно в ребенка впихивают унизительные и ядовитые:

• «за что мне такое наказание?»;

• «глаза бы мои тебя не видели!»;

• «лучше бы я тебя не рожала!»;

• «родила на свою голову!»

О том, что вообще-то мать взрослая женщина и вопрос контрацепции – это ее обязанность и ответственность, ребенок узнает намного позже.

Ответственность за беременность и роды тоже несут будущие мама и папа, но никак не ребенок. Именно взрослые люди, вступая в отношения, взвешивают все за и против, отвечают за свои действия и решения. Именно им предстоит просчитывать и планировать свою жизнь, в том числе финансовые вопросы, исходя из последствий ими же совершенных поступков.

А ребенок, в возрасте неосознанном, особенно от рождения и до семи лет, считывает отношение матери или обоих родителей – «я нежеланный». Через атмосферу в семье и отношения родителей к малышу, посредством своих чувств и ощущений он усваивает жесткую программу «Не живи».

«Не живи»– это лучше бы тебя не было на этом свете!

Ты не заслуживаешь жизни!

Ты и твое появление так испортили жизнь маме!

С тобой мама так страдает!

Из-за тебя мама так мучается!

И это все невыносимые чувства.

Ребенок понимает:«лучше бы меня не было совсем». Мама была бы счастлива, свободна, жила бы с любимым (если из-за ребенка мужчина ее бросил).

У каждого человека есть базовая потребность и цель – выжить физически, биологически.

Перенимая программу «Не живи», человек вступает в конфликт между базовыми жизненными настройками тела – «выжить», и психикой, в которой живет невыносимая боль и вина: ты сделал плохо и заставил страдать главного человека в твоей жизни – маму. В психике человека формируется установка: «я должен быть наказан». И это наказание – смерть.

Если в этом разыгрывающемся внутри личности конфликте сломается опция «жить», то человек «найдет» путь самоуничтожиться (психическое заболевание, зависимости, травмы, аварии). Если победит вина – жизнь человека будет выживанием, существованием, но не Жизнью с большой буквы.

ПРИМЕР

Артем: «Мама была аспиранткой, когда у нее случился роман с женатым мужчиной. О научной карьере пришлось забыть, но она очень удачно устроилась в бюро переводов, благодаря чему смогла работать на дому. Тем не менее, мама была уверена, что мое рождение перечеркнуло для нее мечты и надежды на поездки за границу и удачное замужество.

Мама интересовалась культурой и искусством, вслух мечтала о Париже, Риме, Нью-Йорке. С грустью описывала, как ходила бы по музеям и арт-галереям, пила бы кофе в уличных кафе и покупала бы себе яркие наряды, красивые туфли. «Но, увы, – вздыхала она, – не суждено. Зато у меня есть ты, мой мальчик». И это было так грустно слышать!

На мой день рождения всегда приезжала в гости бабушка. Они с мамой вечером оставались на кухне одни, меня отправляли в комнату, чтобы не подслушивал. Но бабушка была темпераментная женщина. У меня от боли и вины замирало сердце, как будто его протыкали иголкой, когда из кухни долетали фразы: «Стыд-то какой! Одна, с ребенком и без мужа».

Я слышал от мамы, что у нас много родственников, но никогда их не видел – думал, они живут очень далеко, и был потрясен, когда вырос и узнал, что живут они в нашем городе. Оказалось, мама избегала общения с ними, потому что не хотела пересудов и расспросов о том, где мой отец. Не хотела быть в центре внимания, слышать и видеть осуждение.

Мама умерла, когда мне исполнилось сорок лет. До этого все складывалось успешно, многое получалось, сначала в учебе, а потом и на работе. Я вообще не вспоминал о своем детстве, потому что считал его вполне нормальным. Однако именно после смерти мамы у меня стало все разваливаться: фирма закрылась, я расстался с девушкой, но главное, жизнь потеряла смысл: интерес к работе и прошлым увлечениям, общение с друзьями перестало приносить удовольствие.

ЗАПРОС:

Найти себя, разобраться с потерей смыслов и радостей в жизни.

РАЗБОР кейса:

Детская травма Артема – нежеланный ребенок. На первый взгляд в детстве все хорошо: он не испытывал насилия, унижений, оскорблений. В его жизни присутствовала мама, и хотя отца никогда не было рядом, это не тот фактор, на который можно списывать все детские и взрослые проблемы.

Артем часто использовал слово «ничего»: ничего плохого, ничего интересного, ничего особенного. И это «ничего» стало проводником к глубинной травме. Ничего – это триггер, который сработал при «обнулении» жизни взрослого Артема: нет мамы, закончились отношения, приостановлена рутина, нет привычной работы – и возник вакуум, пустота. Знакомое с детства ощущение погружает взрослого человека в детскую травму с ее главной установкой – «я никому не нужен».

Внимание мамы, проявления любви, ласки, восхищения мальчик Артем не видел, не чувствовал. День рождения отмечали формально, подарки дарили из числа тех, какие могли достать в магазине, а не из списка желаний. Друзей в дом приглашать было нельзя, а так хотелось! Хотелось быть частью большой семьи, но его прятали от родственников.

ЗАДАЧА в терапии:

•наладить контакт с самим собой, своими ощущениями, чувствами, желаниями;

•вернуть себе право быть и жить полноценно, не извиняясь и не оправдываясь за это;

•разделить свои чувства и чувства мамы;

•избавиться от навязанной вины за мамину нереализованность;

•взять на себя ответственность за свои чувства, реализацию своих желаний.

ВЫВОД:

Возрастной кризис и смерть мамы обострили и актуализировали нерешенные личностные проблемы Артема, подняли глубинную травму – он оказался нежеланным ребенком, который своим появлением «остановил» жизнь родного человека, перечеркнул его мечты.

Взрослого Артема накрыли чувства ребенка – тоска, грусть, безысходность от того, что мама после рождения ребенка стала грустной и несчастной, а без него была бы счастливой.

Чувство вины перед умершей матерью особенно обостряет желание сына (неосуществимое, и оттого еще более фрустрирующее, зажимающее) сделать маму счастливой, а себя наказать.

Вывод по травме «нежеланный ребенок»

Психологическая тяжесть, которая возникает у женщины при известии о нежеланной беременности, перекладывается ею на ребенка. Мать передает малышу ответственность за свою легкомысленность и безответственность.

Нежеланный ребенок раздражает, злит. Матери трудно удержаться от оскорблений и явных проявлений неприятия ребенка, что формирует у него травму и программу «не живи», идет вразрез с инстинктивным стремлением выжить любой ценой. Когда жизнь человека сопровождает тяжелейшая внутренняя борьба, у нее есть лишь два исхода: если победит жизнь, она задавит чувство вины, но если победит вина, то человек найдет способ уйти из жизни поскорее, саморазрушаясь посредством алкоголя, наркотиков, болезни.

Я поделилась знаниями о пренатальных травмах, которые мешают человеку жить свободно и наполнено. Травмы обездвиживают человека, как игла, протыкающая бабочку. Они и жить не дают, и мучают человека неопределенностью, неясностью, находясь в глубинных слоях психики. Такие травмы не поддаются легкому и ясному пониманию, разобраны самой психикой на различные элементы, чтобы боль не разрушила человека. Проработка глубинных пренатальных травм с психологом поможет не вытеснить их еще глубже, но поднять на уровень сознания, рассмотреть, отыграть, переболеть, переписать и отпустить, высвободив внутреннюю энергию, которая прежде уходила на удержание таких травм и лишала человека сил жить, желать, развиваться, достигать.Без проработки глубинных пренатальных травм невозможно найти путь к себе и узнать, какой ты на самом деле, что ты можешь и на что способен.

Итак, мы поговорили о причинах формирования пренатальных травм, о признаках, по которым можно предполагать их наличие, и проследили путь, по которому проходит тело ребенка от зачатия до родов.

Теперь важно поговорить о связи, которая существует между малышом и мамой, и о тех механизмах психики, которые тонко, но не менее прочно определяют и регулируют их взаимоотношения.Важным чувством для психики человека является привязанность, и когда говорят о внутриутробном развитии, проявление привязанности называют синхронизацией.Как же она работает?

Находясь в животе у мамы, малыш слышит стук маминого сердца и «подстраивает» свое сердечко так, что оно стучит в ритм с родительским, но в два раза быстрее. Когда маме хорошо и в ее теле вырабатываются гормоны счастья – дофамин, окситоцин, серотонин, эндорфин, их получает и малыш, и улыбается! Когда маме плохо, страшно, малыш сжимается, затихает.

Ребенок все делает вместе с мамой: спит, ест, бодрствует. Он стремится к синхронизации, которая была бы способна создать необходимую гармонию между двумя существами, ведь ребенок и мама – единый организм.

К концу девятого месяца блаженства (это если беременность проходила по идеальному сценарию) в жизни ребенка происходит страшное событие, новое и непонятное! Мир малыша начинает неотвратимо меняться из-за предродовой и родовой деятельности организма. На него обрушиваются шквал гормонов, начинается сжатие мускулатуры, появляется давление, и, О УЖАС, какая-то сила изгоняет его из теплого и привычного пространства, проталкивая по узким родовым путям в пугающую неизвестность.

Момент родов для ребенка – страшная потеря, ведь ту часть, благодаря которой он жил, навсегда от него отрезают. Это чувство порождает ощущение уязвимости, покинутости, беспомощности.

Только сама мама может компенсировать настолько глобальную потерю, помочь пережить ее и приспособиться к жизни в этом совершенно незнакомом, чужом, непривычном мире.

Ребенку здесь пока известен лишь стук сердца мамы, который малыш снова может услышать, когда она берет его на руки и прижимает к себе. Она как бы говорит: «Нас разделили, но мы все равно единое целое», и ребенок ее «понимает», ведь именно голос мамы, ее запах – это то, что малыш помнит из внутриутробной жизни.

Как только ребенок перестает быть единый целым с мамой, перед ним встает задача – выжить в новом мире. И у младенца включаетсямеханизм привязанности, который заменяет физическую связь, существовавшую с мамой напрямую через пуповину. И задача все та же – обеспечить выживание.

Но как?!

Через маму.

«Привязать» маму к себе, чтобы она никогда не оставила малыша, не бросила его, а, наоборот, влюбилась и выкормила! «Крючками» младенцев для мамы являются:

• чарующий детский запах;

• мимимишность – от младенцев невозможно оторвать взгляд!

А если никто на эти «крючки» не ловится? Если родители отсутствуют или, будучи погружены в собственные заботы, не замечают потребностей и настроения ребенка? Когда они находятся рядом, но не вступают в эмоциональный контакт с малышом, механизм привязанности, который у него сформируется, будет «кривым», нездоровым – не тем, который формирует БАЗОВОЕ ДОВЕРИЕ К МИРУ.

Выделяют несколько типов привязанности:

Управление собственным возбуждением – важнейший жизненный навык. Для младенца он проявляется в связке «проголодался – плачь», и тогда придет мама и покормит. «Подмочил подгузник – испугался неприятных ощущений – заплакал – поменяли». Вуаля, потребность закрыта! Таким образом, в психике закрепляется, чтона возбуждение нервной системы извне приходит ее успокоение.

Это относится не только к физическим потребностям:«голодный – заплакал – покормили», – но и к эмоциональным, психологическим. Ребенок нуждается в утешении, обнимашках, ласковом слове, внимании. Например, если малыш испугался или устал, если он капризничает, то достаточно маме взять его на ручки, успокоить, покачать, и потребность в безопасности будет закрыта. Более того, если родители закрывают потребности ребенка достаточно умело и оперативно, то дети, даже начав нервничать, когда мамы нет рядом, быстро успокаиваются и радуются, когда она снова появляется.

Так формируется уверенность в себе и своих силах, вера, что тебе помогут, когда в этом будет необходимость.

Здоровая привязанность формирует у человека умение позаботиться о себе. Он смело может заявлять о своих желаниях и потребностях, у него сформировано доверие к миру, в нем сильна уверенность, что он не пропадет ни в каких обстоятельствах и всегда найдет опору и поддержку, если ему это потребуется.

Если мать ведет себя пассивно и отстраненно: не утешает, когда ребенок плачет; держит так, будто ей неприятно прикасаться к ребенку; не носит на руках, не обнимает, не умиляется – у ребенка формируется отстраненная привязанность.Между мамой и малышом нет синхронизации: он плачет, а она не утешает; он гулит и улыбается – она не обращает внимания, он тянет ручки – она не приласкает, не заговорит со своим младенцем.

Такой ребенок научится не плакать при разлуке с матерью и не реагировать на ее возвращение. Со стороны будет казаться, будто малышу все равно, есть мама или нет, но это абсолютно не так.Под маской безразличия скрываются страдания ребенка. Он испытывает сильный стресс.

Выросший в такой обстановке человек в зрелом возрасте не будет замечать других людей, будучи погружен в свои нерешенные задачи (детские дефициты). Кроме того, ему будет свойственна неуверенность в себе, из-за которой взрослому будет тяжело найти гармонию в проявлении себя и поверить, что он может получить то, чего хочет.

ПРИМЕР

Алена: «В моей жизни все хорошо. У меня есть хорошая работа, семья, дети, машина, дача, путешествия два раза в год – всего в достатке. Живи да радуйся! Только радости и нет. Все спокойно и гладко, все получается, но в этом как будто нет смысла.

Я чувствую себя манекеном в витрине. Красивая, умная, успешная, но не живая. Интересные, а порой и уникальные возможности меня не подзадоривают, а свои успехи я воспринимаю как должное. Новые увлечения, встречи с друзьями, поездки – все это только на время отвлекает от генеральной линии внутренней пустоты».

РАЗБОР кейса:

Алену растила бабушка. Они жили в деревне. Хозяйство было большим, а значит и обязанностей было по-настоящему много. Бабушка лаской не баловала, внучку не обнимала, не хвалила. Мама приезжала из города на выходные. Алена помнит, как хотелось посидеть с мамой, обнять ее, рассказать о своих печалях и радостях за неделю, но мама всегда была отстраненной, да и на месте не сидела – занималась то работой в огороде, то заготовками и закрутками, то уходом за скотиной. Только когда мама засыпала, Алена могла посидеть радом с ней и погладить спящую маму по волосам, потрогать натруженные руки, укутаться в мамино платье и вдыхать ее запах.

ВЫВОД:

Отсутствие отклика от мамы на психологические потребности Алены – обнять, погладить, поговорить, уделить внимание, наполнило сердце ребенка болью. Чтобы психика не разрушилась от дефицита столь важных для нормального развития радости, счастья и чувства собственной нужности, эти болезненные ощущения были вытеснены из психики. Радости нет. Есть работа, обязанности. Есть «нужно», «заслужить», «должна». Есть снежная королева, которая боится растаять и превратиться в беззащитную крошку, брошенную, одинокую.

Алена не достигала той важной цели, ради которой и тело, и психика человека мобилизуют все его ресурсы, – получения удовольствия и радости, которые приходят через чувства, эмоции и бушующий в ребенке гормональный коктейль и способствуют усвоению установок «я хороший», «я классный», «я могу», «это мне нравится». Ее связь с Внутренним ребенком оказалась замороженной, а между желанием и его реализацией, правом на его реализацию, силой и полнотой проявления своего «хочу» не оказалось никаких «проторенных дорожек» – правильно сформировавшихся нейронных связей.

Вывод по отстраненной привязанности:

Отсутствие опыта синхронизации в ответе мира (мамы) на потребности и желания ребенка (крик голода, усталости, испуга), а позднее и желаний чувственных, эмоциональных (чтобы пожалели, обняли, защитили), приводит к тому, что человек вырастает в вакууме. Он не ждет помощи от мира и не может о ней попросить. Он не замечает возможности, идущие от других людей, ведь он и людей не замечает. Человек погружен в детские дефициты, которые безуспешно пытается восполнить детскими способами, будучи, однако, взрослым (например, обижается, отстраняется, закрывается).

Мать малыша может быть эмоционально нестабильной и непредсказуемой, и такое ее поведение может влиять в том числе на малыша.Она может осыпать ребенка ласками, хвалить, восхищаться им, а в следующий момент игнорировать.Сначала быть спокойной и ласковой, а потом раздражаться, гневаться, выливая на ребенка накопившийся за день негатив.

Ребенок, который растет в такой психологической атмосфере, будет сам постоянно привлекать к себе внимание любыми доступными средствами, закатывая истерики, устраивая «спектакли» и как бы повторяя все, чему «научила мама»! Ребенок попросту скопирует ее стиль поведения, чтобы оказаться в центре внимания матери, чтобы получить подтверждение – он значим для нее, а это значит, что ОН ЕСТЬ!

Такие малыши чрезвычайно расстраиваются при отсутствии матери, однако ее возвращение не приносит им утешения. В присутствии мамы они не расслабляются, а продолжают пассивно или озлобленно фокусироваться на ней.

ПРИМЕР

Лиза, образцовая мама и жена, всегда концентрировалась на муже и детях. Когда муж ушел к другой, Лиза потеряла почву под ногами и поняла, что не может переносить одиночество. Оказалось, что ей жизненно важно, чтобы рядом кто-то был. С мужем и раньше шло не все гладко – в отношениях были постоянные качели, но с ним хотя бы все было понятно: есть тот, с кем или соглашаешься, или нет, сотрудничаешь или споришь, убеждаешь или защищаешься.

Вместо этого с его уходом появилось ощущение пустоты. Не с кем спорить, некому что-то доказывать, не надо оправдываться. Есть время и место для себя. Но тревожит внутреннее ощущение – кто я и для кого? О, ужас, теперь мне можно все! Но кто это увидит, заметит, оценит, похвалит?!

РАЗБОР кейса:

Образцовая школьница, студентка, умница и красавица, Лиза все могла вытерпеть, только одиночество с детства не переносила совсем. Ее жизнь была образцовой иллюстрацией так называемых созависимых отношений, когда мама ярким и непредсказуемым поведением как будто сначала держала дистанцию, не подпуская дочь близко (нет телесного контакта, нет эмоциональной теплоты), а потом подманивала ласковым словом, интересовалась делами дочери, за этой переменой снова следовали отстраненность и невнимание, а за ними опять теплота и прилив эмоциональности.

Такой алгоритм, выученный в детстве, заставляет взрослого оглядываться, искать одобрения, ждать реакции, какой бы она не была, потому что именно так человек научился взаимодействовать с окружающими и выстраивать взаимоотношения. И вот они уже похожи на минное поле: сегодня рвануло, а завтра затишье.

•Заигрывалась Лиза с игрушками – мама влетает и устраивает скандал, что дочь сидит слишком тихо («вдруг что случилось, что-то проглотила!»).

•За один рисунок Лиза получает похвалу, другой мама выбрасывает в мусорное ведро, если дочь попала под горячую руку.

•Лиза убралась в квартире – хотела маму порадовать, а мама накричала, что теперь не может найти любимую брошку или переставили на другое место ее чашку.

ВЫВОД:

У девушки не сформировалась опора на себя, свои желания, свою оценку. Проявляться было опасно, непредсказуемо. Что хотеть, если сегодня за это хвалят, а завтра ругают? Как получить желаемое, если это всегда подобно игре в русскую рулетку?

Став взрослой, Лиза нашла партнера, похожего на маму. Ей не пришлось привыкать приспосабливаться, подстраиваться под такой тип отношений: для ее психики такое непредсказуемое поведение – норма, поэтому детский сценарий и продолжает отыгрываться уже во взрослых отношениях. Весь фокус внимания (как и в детстве) концентрируется именно на отношениях с бесконечным стремлением и надеждой на то, что эмоциональный дефицит вот-вот закроется.

Вывод по тревожной привязанности:

Непредсказуемые, нестабильные реакции и постоянно меняющееся поведение родителя формируют у ребенка тревожность, которая проявляется в неумении расслабиться и постоянном психическом напряжении и закрепляет нездоровый паттерн взаимодействия с окружающими: добиваться своего, любой ценой привлекая к себе внимание.

С одной стороны, это энергетически затратный способ жизни и коммуникации, но с другой – центром внимания такого человека становится кто-то другой, а не он сам. Лишь с опорой на этого другого, человек продолжает жить «нормально», отражаясь в нем, как в зеркале. Однако важно понимать, что зеркало это – кривое, и показывает оно все нездоровые сценарии отношений, которым детей научили родители.

Тревожная привязанность – это отношения, в которых человек не имеет представления о собственной ценности как отдельной личности, но при этом обслуживает чужие интересы, повторяя кривой сценарий: мама существует за счет ребенка, жена за счет мужа и так далее.

Беспорядочный тип привязанности формируется, когда сами родители представляли для детей источник стресса, ужаса и угрозы. Ребенок сталкивается с неразрешимым парадоксом: тот, кто должен защищать и заботиться, оказывается опасностью.Получается, мать одновременно и необходима, и является угрозой?А ведь у ребенка непрерывно работает биологическая «программа» на сближение, единение с матерью, но по факту результатом которой становится знание: «сближаться опасно и страшно».

Наблюдение специалистов за такими детьми показывает, что они живо реагируют на того, кто приходит в комнату, но быстро отворачиваются. Дети не могут решить, сближаться или избегать родителей. Эта неразрешимая внутренняя дилемма внешне выражается в специфическом поведении, прежде всего в раскачивании и замирании с уходом в транс. При противоречивых реакциях, которые психика ребенка получает от внешнего мира в виде непредсказуемого поведения родителей, она теряется в лабиринтах этого безысходного страха.

Ребенок со сформированной беспорядочной привязанностью вырастает замкнутым, настороженным. Его внутренняя боль, спровоцированная триггерами, прорывается внезапно, пугает и вызывает неизменную реакцию «замри!». Если такие люди и заводят близкие отношения, то держат внушительную дистанцию, избегая любых эмоциональных качелей, с которыми им так трудно справиться.

ПРИМЕР

У Артема не складываются отношения: женщины его бросают, кто после нескольких месяцев, а кто после многих лет знакомства. У Артема стабильная работа, четко выстроенный режим жизни: спортзал три раза в неделю, выделенное время для отношений. Но все это слишком формализовано, отутюжено, поверхностно.

Все его партнерши – кто-то раньше, кто-то позже, – поднимают вопрос о построении более близких, доверительных, глубоких отношений, но молодой человек к этому не готов. Он все еще хочет пожить для себя, а в связях с женщинами стремится к легкости и свободе.

РАЗБОР кейса:

У Артема была полная семья. Мама всегда вела себя экспрессивно, а ее реакцию на то или иное событие было сложно предугадать. Ее настроение менялось за доли секунды: вот она пришла с работы грозная как туча, а вот она смеется, как ни в чем ни бывало, над анекдотом, который отец рассказал за ужином. А вот еще через несколько минут мама срывается на сыне из-за какой-то мелочи, которую вдруг вспомнила.

Отношения для взрослого Артема – это стресс. Чтобы не попасть впросак, не вызвать неудовольствие, не дать поранить свое сердце критикой, приходится отслеживать реакции и настроение партнерши, угадывать их и просчитывать. А на это уходит столько сил и энергии! А если просчитался, не угадал с подарком?! Забыл дату знакомства или день рождения ее мамы – придется терпеть ее демонстративное молчание или выслушивать поток претензий, обид, колких замечаний.

ВЫВОД:

Артем рос рядом с мамой, чью реакцию и поведение нельзя было предугадать. Даже зная о ее любви и заботе, выдерживать ее критику, замечания, взрывы настроения было больно, тяжело, обидно. У молодого человека сформировалась контрзависимая позиция в отношении с другими людьми.

•Основной особенностьюконтрзависимого типа личностиявляются трудности в сближении с людьми и сохранении близких отношений, а также их избегание. Проявлению близости, доверия со стороны такого человека мешает отсутствие опыта теплых и безопасных отношений, которые человек не получил в детстве. Контрзависимые люди неосознанно связывают все будущие отношения с полученными ранее болью и разочарованием.

И Артем всех держит на расстоянии. Его психика говорит: «Это принесет тебе меньше боли, меньше разочарований, потребует меньше сил на то, чтобы справиться с чувствами и эмоциями». В детстве проживать чувства его не научили, и в итоге Артем стал инстинктивно подавлять их. Это красноречивый пример того, как человек сращивается с состоянием «что воля, что неволя – все равно, главное, меня не трогайте».

* * *

Привязанность – важный элемент человеческой психики, который начинает регулировать ее глобальные настройки с самого рождения.

Здоровая привязанность формируется в том случае, если в сознании младенца, благодаря своевременной и чуткой заботе мамы, устанавливаются связи между физическими ощущениями и чувством безопасности и комфорта.Они же, в свою очередь, служат базой для выстраивания механизма саморегуляции, а он закладывает основу для формирования умения позаботиться о себе. Это относится как к физическим, так и психологическим потребностям (обеспечение безопасности, материальное содержание, поддержка психологического комфорта, защита своих интересов перед другими людьми, свобода самопроявлений).

Отстраненная привязанность формируется, когда мать не откликается на потребности ребенка(физические – например, в питании; физиологические – например, в комфорте и одежде; психологические – например, в тактильном контакте и внимании). Отсутствие этой синхронизации ведет к замораживанию чувств, к внешнему безразличию и одновременной глубокой внутренней уязвимости человека. Из нее «вырастают» неверие в свои силы, равнодушие, беспомощность, безразличие, готовность сдаться, не начав бой, неумение постоять за себя.

Тревожная привязанность формируется в присутствии эмоционально нестабильных и непредсказуемых родителей.Недостаток четких ориентиров, норм, понятных «правил игры» приводят к тому, что человек оказывается в бесчувственном пространстве, вследствие чего отгораживается от людей, взаимодействуя только в рамках формальных и функциональных взаимоотношений. Он будто становится актером на сцене, ослепленным софитами, который видит только себя и не замечает «зрителей» спектакля своей жизни – коллег, партнеров, случайных знакомых.

Такая привязанность формирует пользовательское и потребительское отношение к другим людям, равнодушие и циничность, неумение искать компромиссы, отсутствие самоограничений и самоконтроля.

Беспорядочная привязанность формируется при жестоком отношении родителей к детям, в рамках которого родной человек воспринимается как источник угрозы физической или психологической расправы.Человек в таких обстоятельствах «окукливается», замыкается в себе, болезненно реагирует на любые ситуации. Сковывающий, замерший детский страх мешает самопроявлению и самореализации травмированного человека и во взрослой жизни. Он продолжает жить с ощущением небезопасности мира и становится лишь тенью самого себя – робким, застенчивым, покорным, не умеющим отказать, оспорить что-либо и даже получить от жизни удовольствие.

* * *

Стратегии привязанности запоминаются мозгом человека на уровне нейронных связей. С их помощью у ребенка есть возможность максимально приспособиться, чтобы получить заботу и внимание со стороны родителей.

Выученная в детстве модель будет реализовываться и во взрослой жизни, тем самым определяя стиль общения и построения отношений человека.

Во взрослом возрасте восстановление синхронизации с миром возможно, но не через материнскую фигуру – она уже дала ровно столько, сколько могла. Теперь человек работает только с собой.

В терапии с психологом человек учится брать на себя ответственность, проживать свой негативный опыт с помощью различных техник и перестраивать нейронные связи, программируя мозг на здоровые реакции и установки, избавляясь от ограничивающих программ и используя собственные внутренние ресурсы себе во благо.

В пренатальную стадию жизни ребенок находится в постоянном «диалоге» со своей матерью, а через нее – «в контакте» с тем, что и кто ее окружает. С момента прикрепления к стенке матки плод постоянно «общается» с матерью по трем путям:

• гуморальному – через обмен внутренними средами (в том числе питательными веществами);

• поведенческому – малыш толкнул ножкой, мама погладила;

• психическому – мысли и настрой мамы передаются малышу.

Из этого мы делаем очень важный вывод:ребенку можно и нужно начинать закрывать базовые потребности в безопасности, любви и принятии уже во внутриутробном периодеи напрочь стереть представление о новорожденном ребенке, как о «чистой доске». В современном мире это атавизм.

Французский акушер Адольф Пинар утверждал, что микропедиатрия, то есть уход за малышом (его физическим и психическим благополучием), начинается не за 2 недели до его рождения, а с желания женщины иметь ребенка! Именно это он считал первым этапом беременности.

Так,

• Желание иметь ребенка строго определенного пола по хорошо налаженному каналу гормональной связи передается в формирующийся мозг плода и на всю жизнь оставляет в нем следы, способные стать источником серьезных психологических проблем.

• При явном или скрытом непринятии или отвержении матерью своего ребенка у будущего взрослого возникает целый ряд психологических особенностей. Так, у него с высокой вероятностью будет нарушен механизм адаптации в обществе, разовьется склонность к конфликтам и асоциальным поступкам, стремлению выделиться и обратить на себя внимание.

• Нежеланные дети, которые прошли первую школу ненависти и отвержения, находясь еще в животе у мамы, «выносят» эти чувства с собой и в дальнейшую жизнь. От этого страдают они сами, их семьи, общество.

История Мэрилин – наглядная иллюстрация пословицы «что посеешь, то и пожнешь». Кажется, ничто из будущей заботы о малыше не является таким уж обременительным, как:

• ожидание малыша в любви и радости;

• настраивание себя на позитивную волну;

• напитывание ребенка через свое позитивное настроение серотонином (гормон радости), окситоцином (гормоном доверия), дофамином (гормон уверенности в себе).

Ведь это залог физического и психического здоровья малыша.

Итак, мы подошли к теме пренатального воспитания. Вот несколько важных рекомендаций, которые помогут выстроить общение со своим нерожденным еще ребенком.

Малыш в животе у мамы может видеть, слышать, переживать и даже обучаться, пусть и на примитивном уровне. Есть много удивительных личных историй знаменитых музыкантов, которые рассказывают о том, что они могли играть некоторые пьесы, ни разу до этого не видя ноты. Все «волшебство» этого феномена кроется в том, что их матери играли эту музыку много раз во время беременности.

Рекомендация: посещайте выставки, гуляйте и наслаждайтесь природой, смотрите детские развлекательные передачи или программы эстетического цикла – например, про изобразительное искусство и культурное наследие разных народов и эпох. Напитывайте себя позитивным и красивым. Через ваше состояние и ребенок будет получать информацию о том, что маме хорошо, а мир, в который он войдет, прекрасен и к нему не враждебен.

То, как беременная женщина проводит свое время, и есть процесс творения будущего малыша, а в дальнейшем и взрослого человека.

ИСТОРИЯ КЛИЕНТКИ:

Лариса: «Я очень люблю рисовать. При этом мои родители и бабушки с дедушками далеки от творческих профессий, а для меня рисование оказалось призванием. Однако почему-то меня все время мучил вопрос, откуда у меня этот талант, ведь за рисунки меня хвалили еще с детского сада. Мама вспомнила, что она в беременность вдруг сильно увлеклась рисованием. Ходила в музеи, купила несколько книг с репродукциями известных картин, даже нарисовала с десяток акварелей. Оказывается, это ее натюрморты висят у нас на даче, а я и не знала, что именно ее картинами любовалась с детства».

Американский ученый Дэвид Чемберлен отмечает, что для того, чтобы подготовиться к родам, важно наладить контакт с будущим ребенком. Матери необходимо относиться к нему как к полноценному человеку, поверить, что малыш способен общаться, что он учится и запоминает все важные события, которые происходят во внешнем мире.

Дэвид Чемберлен

Ученый утверждает, что к детям переходят речевые характеристики голоса матери, и первый крик новорожденного часто схож именно с ее голосом.

• Связь с ребенком устанавливается не только через обычную речь матери и отца, но и посредством пения. Специалисты утверждают, что когда мама поет и переходит от высоких частот к низким, слуховой орган ребенка воспринимает эту амплитуду и становится более чувствительным, то есть развивается.

Кроме того, от звуковых стимуляций мозговых структур полезные вибрации получает и весь организм. Околоплодные воды колеблются от музыкальных звуков и словно нежно массируют тело малыша.

• Прекрасно, когда беременная женщина мысленно разговаривает с малышом и сопровождает это мягким прикосновением к животу. Ведь и для самой женщины это символические объятия и передача ребенку собственной энергии.

• Каждой маме важно представлять своего ребенка. Совсем не обязательно мысленно видеть мальчика или девочку, наделять ребенка определенными чертами лица – главное представлять его целиком, все его сформированное тело, улыбающегося и смотрящего на вас.

Укрепляя связь с ребенком, мама проникается к нему истинным чувством материнской любви.

ИСТОРИЯ КЛИЕНТА

Марк: «Моя мама очень любила танцевать. До моего рождения она ходила на танцы в клуб по интересам, но после наступления беременности ей рекомендовали не продолжать. Тогда еще это было чудно – танцы, йога для беременных, о таком и не слышали. Но мама тайком от отца и своей матери устраивала себе разгрузочный час, когда включала плеер и танцевала в своей комнате.

Она рассказывала, что в эти моменты получала огромное удовольствие и была уверена, что мне это не вредит.

Сейчас для меня танцы – это способ и выразить радость, и снять стресс. Не представляю свою жизнь без этого хобби, и даже супругу свою, кстати, также встретил на танцах».

«Хороша ложка к обеду», как мы знаем из пословицы. Все ценно, когда оно вовремя. Человеку хочется прожить жизнь, как экзамен, сданный на отлично (или вообще без экзаменов, везде «автоматом» и экстерном). Однако жизнь слишком сложна и многообразна, чтобы быть линейной, и история развития человека подтверждает, что опыт – сын ошибок трудных.

Заложенная природой гибкость систем и структур человеческого организма и, главное, психики, позволяет выживать и решать самые разные задачи, даже когда все идет не по плану. Например, если ребенок уже школьник или студент, у родителей есть возможность додать ему то, что было упущено в раннем возрасте, благодаря пластичности мозга и его способности прокладывать новые нейронные связи. В возрастные кризисы, в том числе в подростковый период (на излете «птенца» из «гнезда») наблюдается та гибкость, которая позволяет ребенку воспринимать и обрабатывать новое отношение родителей в контексте закрытия тех потребностей и дефицитов, которые тянутся из пренатального или перинатального периода.

Родители готовят подростка к вступлению во взрослую жизнь: начинают делегировать ему часть домашних обязанностей, привлекать к решению семейных вопросов, давать право выбора и голоса. Семья учится вести диалог с выросшим ребенком, слышать его аргументы, задавать вопросы, учить его сравнивать, выбирать, продумывать последствия тех или иных шагов.

Родители осознанно принимают тот факт, что за ребенка невозможно прожить его жизнь. Как бы они ни хотели подстелить соломку, только через падения и «спотыкания» человек находит свой путь, учится справляться с физическими и психологическими трудностями.

Именно поэтому важно позволить подростку находить варианты, выбирать, принимать самостоятельные решения, не препятствуя сыну или дочери действовать и проявлять активность в сферах, которые могут быть переданы им полностью, – выбирать свой круг общения, самовыражаться посредством одежды, организовывать свой досуг.

Родители вербально и невербально дают подростку установку:

• можешь пробовать;

• мне интересны твои решения;

• я рядом, если потребуется.

ПРИМЕР

Дочери всегда нравилось петь. С детства она была очень стеснительная – например, заливалась краской, когда пела на утренниках в детском саду и школьном хоре. Вместе с тем дома, в своей комнате, она пела свободно. Мама предложила дочери нанять частного преподавателя по вокалу, причем дочь может сама найти специалиста, который ей понравится.

И вот, наняли интересную и эффектную девушку. Через некоторое время мать заметила, что дочь не сильно рада занятиям, хоть преподаватель и доволен ученицей. Мама деликатными расспросами выяснила, что дочери не комфортно с преподавателем как с человеком, но ей неловко разрывать отношения.

Мама, уже вооруженная знаниями, полученными в терапии с психологом, поделилась с дочерью, как важно позаботиться о себе и своем состоянии. Она предложила решить этот вопрос, переговорила с преподавателем, и они расстались.

Новый учитель по вокалу был для дочери настоящей находкой. Она стала меняться на глазах: занятие любимым делом в комфортной обстановке, удовлетворение от упражнений помогали девушке становиться более уверенной в себе. В итоге она смогла значительно расширить круг общения, найти каналы для самовыражения и начать выступать перед публикой.

Родителям важно провести ревизию свои любимых словечек, поговорок, крылатых выражений, используемых для донесения до подростка таких важных мыслей, как «мир безопасен», «мы тебя любим», «проявляться безопасно», «ты наша радость», «мы принимает тебя любым» и тому подобное.

ПРИМЕР

Отец подростка любил пословицы и поговорки, и на каждую жизненную ситуацию отвечал одной из них, с юмором, но… Супруга, пройдя глубинную терапию, стала замечать не только двойной смысл таких емких фраз, но и реакцию сына, которого ранили такие яркие и красочные, но все же ярлыки:

•руки-крюки, дай, я сам;

•без году неделя, а туда же;

•у семерых нянек дитя без глазу (это про пятнадцатилетнего-то лба);

•лучше синица в руках, чем журавль в небе;

•не будь овцой, а то волки съедят;

•хочется-перехочется;

•я – последняя буква в алфавите.

Тактичный диалог с мужем, внимание родителей к глубинным смыслам используемых афоризмов позволили изменить стиль общения в семье, не использовать критику и оценку, а учиться диалогу.

В воспитании ребенка важно знать о таком феномене, какпсихологическое сопротивление.

Для иллюстрации первой причины развития психологического сопротивления уместен следующий пример. Ребенка, боящегося собаку заставляют ее погладить, или, что еще хуже, родители сами заводят четвероногого питомца, которого ребенок неизбежно будет бояться.

Принцип «клин клином вышибают», возможно, дает результат в одном из десяти случаев, когда причины страха по сути своей поверхностны, но в большинстве случаев он лишь загоняет фобию в глубины психики ребенка, подрывая базовую потребность в безопасности. Все-таки в бездну страха ребенка толкают любимые родители.

При восстановлении отношений с ребенком на более глубоком уровне важно деликатно решить проблему возникающего со стороны ребенка категорического НЕТ. Диалог, наблюдение, упражнения на развитие эмпатии могут помочь понять, что вызывает подобное непринятие со стороны ребенка и как правильно его проработать.

При втором варианте, стараясь наверстать упущенное в воспитании и отношениях с ребенком, родители признают, что ребенок много лет жил в определенной среде и атмосфере, привык к ней, приспособился.В результате его психика для него выработала механизм сопротивления – броню, защищающую от травм, аналогичных полученным в детстве.

В решении проблемы психологического сопротивления не стоит ждать мгновенного эффекта, как от взмаха волшебной палочки – неуверенный подросток не станет в одночасье душой компании, а «колючая» дочь-подросток не кинется в объятия конфликтной матери только от того, что мама начнет активно участвовать в жизни ребенка. Напротив, все новое будет восприниматься ребенком настороженно: «Что это родаки удумали, снова чудят!» Именно поэтому любые осознанные перемены мы должны привносить в жизнь осторожно, постепенно, не выламывая дверь «с ноги», но мягко и медленно открывая ребенку новые возможности. Иными словами, в моменте мы должны реагировать осознанно, уходя от парадигмы «аффект на аффект».

ПРИМЕР

Дочь высылает маме видео смешного кота, пытающегося удержаться всеми четырьмя лапами на разных стульях.

Мать хочет ответить со своим привычным юмором: «да, эта кошка, как я, в раскорячку по жизни». Но останавливается. А ребенку нужен ее юмор в таком виде? Однозначно НЕТ. Мама своей взрослой частью проанализировала, какой посыл несет ее сообщение дочери («я так устала балансировать в жизненных трудностях»). К какой реакции дочери приведет такой посыл от мамы? Или к чувству вины («маме трудно, а я не помогаю»), или к отстранению от родительской фигуры во избежание возникновения чувства вины. А что хотел от меня ребенок, посылая это видео?

Скорее всего, просто вместе посмеяться. Вот такой способ прикоснуться и поконтактировать. И мама осознанно решает: не надо грузить дочь своими «ассоциациями». И чтобы быть на волне дочери, отправила видео смешного пса, который гоняется за своим хвостом.

Из целого океана таких мелочей, которых может становиться только больше, если сам родитель пребывает в дефиците, и складывается картина мира ребенка.

Родитель может использовать любую возможность побыть с ребенком просто так, без вопросов о том, сделал ли он уроки, что ел на обед, что наденет завтра в школу, о чем переписывается с друзьями и тому подобное.

Говорите о книгах, фильмах, которые вам нравятся. Расскажите про новую песню, которую вы недавно услышали и хотите ему порекомендовать.

Зачастую, достаточно в моменте среагировать по-иному, чтобы затронуть важную тему для ребенка, а для этого нужно всего-то отложить телефон, когда ребенок заходит в комнату или на кухню, внимательно слушать, когда сын или дочь чем-то делятся, не давая советы, оценки, рекомендации. Психологи давно подметили, что любой человек любит говорить про себя, только повод дай.

ПРИМЕР

Дочь жалуется на одноклассниц: одна тупая, другая скучная. Мама, слушая, может задавать уточняющие вопросы, или поделиться тем, как прошли ее школьные годы, чему она научилась и что узнала про отношения. Это позволит дочери раскрыться, более полно рассказать о своих переживаниях и выстроить с матерью новые коммуникационные связи.

Для подростка право носить только ту одежду, которая ему нравится, есть только когда у него есть аппетит, грустить, молчать, убираться в комнате, когда есть настроение – часть процесса построения личных границ, притом не только физических, но и психологических. Внушение чувства стыда, упреки, обесценивание – неэффективные методики, о которых необходимо забыть.

Многие родители яростно сопротивляются: «он же тогда…» – и далее по списку: «разведет беспорядок в своей комнате», «опозорит меня перед друзьями и знакомыми в таких нарядах», «выберет самую уродливую прическу на свете». Родители обязаны напомнить подростку о правилах безопасности. Например, расскажите ему, что делать тату можно только в проверенном тату-салоне, работающем в соответствии со всеми нормами санитарии или что зимой важно утепляться, чтобы не заработать цистит и тому подобное.

В зоне ответственности подростка уже находится больший круг вопросов, и для родителей важно проанализировать, в чьей зоне ответственности лежит то или иное решение, прежде чем выдать очередное НЕТ.

Хорошая техника для родителей:

• отслеживать свои реакции (ощущения в теле) на собственные слова – комментарии и замечания, которые вы высказываете подростку, как если бы они были обращены к вам самим. Вы удивитесь, сколько знакомых фраз, которые вас самих бесили в детстве, вам предстоит услышать.

• признаться себе в том, насколько комфортно вам было бы слушать то, что слышит от вас ваш ребенок, насколько уместны эти комментарии, оценки, советы, данные даже из лучших побуждений.

• подумать над тем, что хочется сказать и сделать в ответ на такие слова и комментарии, а затем умножить свою реакцию на три – ведь в пубертате любое неуместное замечание может восприниматься ребенком очень болезненно. Все равно что неокрепшего птенца, который только заглядывается на край гнезда или неуверенно топчется на краю, выпихнуть с напутствием «я знаю, как тебе лучше, лети отсюда». Внутреннее состояние «птенца» не учитывается, отрицается, умаляется, им пренебрегают, а значит и сама «пташка» не важна и не ценна.

ПРИМЕР

Мама подростка семнадцати лет. В младенчестве ребенок мало спал, много плакал. Когда дочь пошла, все время вредничала и капризничала, все норовила делать по-своему, всем перечила.

В начальной школе отказывалась учиться читать, обижалась и таила злобу на учителей и одноклассников: все не такие, у всех есть свой умысел против нее. В старших классах тайком сделала тату, подстригла и покрасила волосы, завела друзей-неформалов.

Мама разводила руками – в кого этот чертенок?! Пройдя глубинную терапию, мама задала себе вопрос – а где я в отношениях с дочерью? Что я делаю для себя, чтобы мне быть счастливой, а не цербером при такой своеобразной дочурке? – НИЧЕГО. Все мое внимание сфокусировано на ней.

Не окружила ли я ребенка такой заботой, от которой уже душно? – ДА, дочь не нуждается в том, что я ей предлагаю, как малолетнему ребенку. Была ли я достаточно внимательно к дочери, чтобы принимать ее особенности и замечать, что с ней происходит, а не навязывать свое мнение? – НЕТ, я не была готова к такому сложному характеру и пыталась ее исправить.

И мама:

•перестала давать советы «как лучше»;

•предложила дочери делать по-своему, передав ответственность за подростковую комнату, шкаф с одеждой, время приема пищи, организацию досуга;

•разрешила завести грызунов, о которых та давно мечтала;

•перестала выдергивать дочь из «подъездных» посиделок под гитару с друзьями;

•занялась собой – начала ходить в театр, кино, музеи, не таская туда дочь через силу;

•поменяла гардероб, занялась своей фигурой и питанием;

•обновила домашний интерьер: стала разводить цветы, покупать красивую мелочь для декора, сменила мебель.

Одним словом, мама признала, что ее дочь уже взрослая и не нуждается в постоянной заботе, форма которой перестала соответствовать возрасту ребенка. Мама стала внимательнее прислушиваться к желаниям дочери и помогать их осуществлять. У дочери «отпали» колючки. Она стала больше делиться своими переживаниями и мнением, не получая в ответ никаких оценок или советов.

Родители часто грешат сравнением своего ребенка с кем-либо: с соседским сыном, дочерью подруги, детьми знакомых и коллег по работе, персонажами из мира звезд: «вот у них какой ребенок молодец – музыкант, спортсмен, математик и полиглот».

Да и внутри семьи, где растут несколько детей, они могут быть совершенно разными по характеру, темпераменту, психологической устойчивости, иметь разные желания, мотивы, реакции. Все это неизбежно наталкивает родителей на сравнение детей друг с другом, но одно дело – внутренний диалог родителя с самим собой, и совсем другое – вербальное и невербальное общение с ребенком

Один ленивый, другой активный. Один любознательный, другому ничего не интересно. Одна веселая и общительная, другая замкнутая и нелюдимая. Этот старательный и исполнительный, другого не допросишься помочь.

И у мамы с папой невольно вырывается:

• Ну почему ты не можешь быть, как твоя сестра… (аккуратная, прилежная, послушная, исполнительная…).

• Посмотри на своего брата (уроки делает вовремя, в музыкальную школу ходит без нытья, учит английский семимильными шагами).

• А вот у тети Нюры дочь всегда занимает первые места на соревнованиях.

• А твой одноклассник Петя во всех олимпиадах успевает участвовать.

Сравнение может быть и обезличенным. Например, родители кого-то хвалят, при этом прямо не указывая на своего ребенка.

• Вот Ярослав какой молодец, на одни пятерки учится!

• Вот Лена какая умница, уже кандидат в мастера спорта по самбо!

• Вон, посмотри в телевизор, какой молодец, в шесть лет международные соревнования по шахматам выигрывает.

Такие обезличенные примеры могут быть столь же травматичными для подростка, если он ощущает дефицит внимания и похвалы к самому себе. Его так не хвалят! Его посильные достижения так не оценивают! Сделал – и хорошо, а за что хвалить-то? Умеет то-то и то-то?! – Так это все подростки сейчас умеют!

ПРИМЕР

В семье две дочери – разнояйцевые близнецы. Подростки шестнадцати лет, полные противоположности друг другу. Одна и на балалайке играет, и в хоре поет, и волонтером работает в питомнике для собак, и на пятерки учится. Другая – «королевишна», чьи интересы крутятся исключительно вокруг сферы моды: наряды, красота, косметика. Учится она с тройки на тройку.

Невольно родители с раннего детства взяли за эталон активную дочь и волей-неволей указывали другой, что ей следует делать, как она должны поступать, приговаривая: «Смотри на сестру». В результате у «королевишны» в пубертат начался бунт: ярко, громко и по-королевски.

Мама интуитивно поняла, что, наверное, и ее вина есть в том, что она никак не может найти язык с одной из дочерей – больно уж она не похожа ни на сестру, ни на маму. Пошла к психологу совета просить, и у него на приеме наконец-то узнала про все тонкости и нюансы развития детей в пренатальный и перинатальный периоды, про возрастные кризисы и родительские установки, а узнав, стала искать другой подход к своей дочери. И нашла.

Обратилась к ней за советом, как подобрать косметику, помочь подобрать новый гардероб, ведь у дочери и впрямь есть талант и вкус в вопросах красоты. В беседах о том, что дочери интересно, она открылась настоящим профессионалом, многое знает, отлично разбирается в современной бьюти-индустрии. Рассуждает, выбирает, имеет свое мнение.

Мама стала воспринимать и девочку, и ее занятие как выбор взрослого человека, который уже наметил свое профессиональнее будущее.

Родители часто хотят оградить своих детей от проблем, продлить их беззаботное детство, скрывая трудности, не говоря о сложностях, особенно когда не понимают, как разрешить сложную жизненную дилемму.

У родителей могло быть трудное детство, и поэтому они не понаслышке знают, как сложно ребенку жить со взрослыми проблемами, которые не него выливают. Из-за этого люди начинают замалчивать трудности и сложности, особенно существующие в отношениях друг с другом (ругаются ночью на кухне, расходятся по разным квартирам по выходным, раздельно ездят в отпуск).

Но дети все чувствуют – и натянутость в отношениях между мамой и папой, и молчание, и наигранную веселость. Обрывки фраз, двусмысленный комментарий бабушек и других родственников создают атмосферу тревожной неопределенности и ожидания. Ребенок все чувствует и принимает на свой счет, а гуляющие в семье фразочки, обращенные к ребенку, только подливают масло в огонь «вины» ребенка:

• «весь в отца»;

• «копия матери»;

• «вся в твою родню»;

• «и в кого ты такой (такая)»…

Подросток уже точно знает, что когда мама сердится на папу, то и он, ребенок, будучи «копией отца», невольно становится причиной неудовольствия матери. Или если дочь или сын в чем-то провинятся, то и отцу достанется, ведь ребенок «весь в отца»!

Ребенок перенимает вину и пытается всячески ее искупить: вести себя так, как удобно родителю, старается заслужить любовь или компенсировать эмоциональный дефицит мамы и папы.

ПРИМЕР

Женщина развелась с супругом и осталась в сильной обиде на мужа. Она с трудом сдерживала оскорбительные слова в его адрес при разговоре с дочерью-подростком. Тогда же наступил возрастной кризис, появились мысли сменить профессию, и женщина пошла в глубинную терапию, чтобы разобраться с собой.

Работая с психологом, она узнала себя в ситуациях, когда получала знание о внутренних дефицитах и незакрытых базовых потребностях детей – мать не любила, отец ушел из семьи, новые мужья мамы часто сменяли друг друга, так что девочка была предоставлена сама себе. Став взрослой, она искала в муже родительскую защиту, опору и принятие, а супруг сам был недолюбленными сыном. Брак стал триггером для травм обоих.

Осознав это, проработав свою боль, женщина смогла не только разобраться в себе, но и передать дочери важный ресурс – веру в родителей, которые любят своего ребенка даже после развода.

А теперь обратимся к рекомендации, касающейся ситуаций, когда поведение родителей дает подростку инструмент для манипуляции взрослыми.Получив знания о допущенных ошибках в воспитании ребенка, родитель может переполниться чувством вины, которое накроет с головой, от осознания того, что:

• он нанес своему ребенку глубокую психологическую травму, да еще и, скорее всего, не одну!

• недодал внимания, недолюбил, игнорировал желания своего малыша;

• не принимал ребенка с его сложным характером, непослушанием, капризами и так далее; «искалечил» жизнь своему ребенку.

В такой ситуации родителю важно идти в терапию и отработать чувство вины.

ПРОРАБОТКА ЧУВСТВА ВИНЫ

Мало кто из родителей может похвастаться тем, что все сделал правильно и вовремя:

• был полностью занят ребенком, находясь рядом с ним;

• отдавал максимум внимания в совместных играх и занятиях;

• мог давать столько любви, сколько требовалось малышу;

• принимал любые реакции ребенка, такие как гнев, раздражение, недовольство, плач, и находил силы, слова, чтобы в моменте помочь ребенку справиться с этими чувствами, а не отругать, проигнорировать, отчитать.

И чем больше анализируют родители детство своих детей, чем больше знаний они получают, тем большее чувство вины может подняться в человеке – тут недодал, там не понимал, здесь не так реагировал, там не мог дать поддержку.

И тогда чувство вины поменяет поведение и решения родителей. Подростки чутко реагируют на подобные перемены: наши внутренние состояния считываются другими людьми на интуитивном, подсознательном уровне, а чувство вины – это как красный флажок, который безошибочно угадывается по поступкам и реакциям человека.

Порой подростки могут манипулировать этим чувством вины, надавливать на эту мозоль, бить в эту больную точку и, таким образом, эксплуатировать мамино или папино желание «искупить» былые ошибки. Родители начинают заниматься попустительством, снижают свои требования в важных вопросах, разрешая что-то сомнительное или небезопасное.

И здесь важно помнить вот о чем.

Во-первых, для ребенка небезопасно ощущать и получать подтверждение, что мама и папа не главные!

Во-вторых, чувство вины психологически опускает взрослого до состояния ребенка, что подрывает у сына или дочери базовую потребность в безопасности. Именно большой и уверенный в себе взрослый, выстраивая личные границы, не только очерчивает круг дозволенного и защищает выстроенное пространство от посягательств извне, но и гарантирует поддержку и опору для тех, кто рядом, для младших.

Получается, что для ребенка выигрыш в игре с манипуляцией оборачивается проигрышем: подросток получает свое (гаджет, разрешение на вечеринку с друзьями, другие бонусы и хотелки). Но на уровне психики получает тревожный посыл: мама и папа уязвимы. Если я смог так легко с ними справиться, то что будет, когда мне потребуется их защита и поддержка, а их снова кто-то «размажет»?

Здесь взрослым важно осознать проблемы, заметить триггеры и пойти в терапию, чтобы проработать собственную уязвимость, принять свой опыт, додать своему Внутреннему ребенку любовь и принятие, выявить и устранить утечки в системе базовой психологической безопасности.

И в завершение книги вернемся к первым трем историям и прочитаем их уже со знанием о пренатальных травмах и тех последствиях, к которым они приводят.