Я стоял у прилавка небольшой кофейни на окраине Торгового квартала и наблюдал, как хозяйка колдует над медной туркой. Кофе здесь варили отменный. Выпив чашечку горячего, ароматного напитка, я решил, что это именно то, что доктор прописал.

— Два больших пакета молотого, — сказал я, выкладывая на прилавок купюры. — И запечатайте получше, мне предстоит долгая дорога.

Хозяйка молча кивнула. Большинство жителей Камнегорска не задавали лишних вопросов. Хорошая привычка.

Пока женщина упаковывала заказ, я мысленно прокрутил в голове список ближайших дел. И первым пунктом среди них значилось подписание договора на Молчаливый Лес.

Забравшись в фургон, я отправил пакеты с кофе в Фолд и уселся за руль.

До Гильдии сталкеров я доехал минут за десять. Припарковался на стоянке перед главным зданием и направился к дверям. В приемном зале было немноголюдно: пара бородатых мужчин у терминала текущих заказов, девушка-курьер с кипой бумаг и секретарь за стойкой, который при виде меня вопросительно поднял бровь.

— Я к Сойке. Подписать договор. Мы договаривались.

Секретарь молча кивнул и сделал короткий звонок. Через минуту из бокового коридора появилась сама Сойка. Сегодня она была в деловом: темный жакет поверх белой рубашки, волосы аккуратно убраны назад. Впрочем, на ее поясе весьма красноречиво висела кобура с пистолетом. В Камнегорске даже на деловые встречи было принято приходить при оружии.

— Что-то ты рановато, — произнесла она вместо приветствия. — Думала, заявишься под самый вечер.

— Тороплюсь. Дорога, знаешь ли, неблизкая.

Она провела меня в ту же экранированную комнату, где мы беседовали до этого. На столе уже дожидалась папка с тремя экземплярами договора.

Я сел, взял бумаги и принялся их изучать. Сойка устроилась напротив, скрестив руки на груди.

— Можешь не вчитываться, все именно так, как мы и договаривались. Молчаливый лес переходит под наше управление, твои сорок пять процентов, авансовый платеж в двадцать тысяч фунтов уже переведен на твой счет.

— Пожалуй, я все-таки почитаю, — ответил я. — Тебе я доверяю, а вот твоим юристам — не очень.

Она лишь усмехнулась, но спорить не стала. Умная женщина.

Содержание документов действительно в точности отражало наши устные договоренности. Никаких подводных камней и сомнительных примечаний, написанных мелким шрифтом. Сойка играла честно. Конечно же, в рамках своего собственного понимания честности.

Я размашисто расписался на всех трех экземплярах.

— Готово.

Сойка забрала свои бумаги и, нахмурившись, произнесла:

— Одна просьба, Карамазов. Постарайся не сдохнуть по дороге. Мне будет крайне сложно объяснить Совету, почему мой партнер выехал из города и больше не вернулся.

— Постараюсь.

— Ты слишком спокоен для человека, за которым ведется охота.

Я поднялся, взял свой экземпляр договора и аккуратно убрал его во внутренний карман.

— Спасибо за заботу, Сойка. — Вдаваться в дальнейшие дискуссии по поводу своей личной безопасности у меня особого желания не было.

Она смерила меня долгим внимательным взглядом, а затем коротко кивнула.

— Удачи, Карамазов.

Камнегорск провожал меня равнодушно. На КПП у восточных ворот пропустили без задержек. Жетон спецподразделения Гильдии творил настоящие чудеса. Охранник даже козырнул мне, хотя, скорее, по привычке, чем из уважения.

За воротами дорога потянулась через холмистую равнину, сплошь изрезанную оврагами. Справа, километрах в пяти от трассы, уже виднелась кромка аномальной зоны. Слева тянулась узкая лесополоса, которая заметно густела и расширялась по мере продвижения на восток. Через пять-семь километров она окончательно превратилась в плотный лесной массив, через который пролегала единственная дорога к западной границе аномалии.

Я неторопливо вел фургон, держа стабильные шестьдесят. Торопиться было некуда. Точнее, торопиться было категорически противопоказано.

— Спица и Дым выехали из города через восточные ворота четырнадцать минут назад, — бесстрастно сообщила Майя. — Два легких байка. Следуют за тобой. Держат дистанцию в полтора километра.

Бойцы Михаила работали довольно профессионально. Легкие мотоциклы были неплохим вариантом для маневренного эскорта. Они уверенно шли по пересеченной местности, при необходимости искусно скрываясь за густой растительностью и складками рельефа.

— Борода с Кротом идут в переднем дозоре, — добавила Майя. — Проводят предварительную разведку местности.

Я молча кивнул. Все шло строго по заранее утвержденному плану.

Тем временем дорога сузилась, а асфальт, если так вообще можно было назвать это латано-перелатанное покрытие, почти полностью исчез. Повсюду виднелись ямы и трещины, местами на поверхность проступал голый щебень. Фургон начало ощутимо потряхивать.

Внезапно рация ожила, и я услышал голос Бороды. Он звучал приглушенно, словно микрофон был прижат к самым губам:

— Птичка, у тебя гости по маршруту. Ориентир — поваленная сосна справа, сразу за ней мертвая береза с раздвоенным стволом. Еще через двести метров начинается сужение. Справа овраг, слева крутой подъем. Засекли пятерых: двое на позициях по флангам, трое в центре. Из вооружения одна Гарпия и стандартное стрелковое. Их фургон спрятан в кустах неподалеку. Мы находимся в ста метрах юго-восточнее. Они нас не видят.

Пятеро. Два фланговых стрелка, трое в центре и один пулемет Гарпия. Классическая L-образная засада, довольно грамотно организованная на сужении дороги.

— Давно они там пасутся? — тихо спросил я.

— Сидят минимум часа два. Устроились весьма основательно.

Два часа. Выходит, заняли позиции заранее и подготовились по всем правилам. Профессионалы. Рогов явно не поскупился на наемников.

— Сколько мне до них?

— Около семи кэмэ. Советую сбавить скорость и дать время арьергарду занять позиции.

— Понял тебя. Работаем по плану «Муха».

— Принял.

План «Муха», как и все остальные детали операции, мы детально обговорили с Бородой и его командой в тупике, где я с ними впервые пересекся. План был предельно прост, при условии, что ты точно знаешь, чего ожидать. Борода и Крот должны были скрытно подойти к позициям наемников с тыла. Спица и Дым подтягивались с флангов. Мне же отводилась роль приманки и одновременно главного ударного кулака.

Я значительно сбавил скорость. Минуты тянулись мучительно долго. Лес вокруг становился все гуще, массивные кроны смыкались прямо над дорогой, окрашивая все вокруг в тусклые зеленоватые тона. Идеальное место для засады. Плотный подлесок, глубокие овраги и крайне ограниченная видимость. Если бы я ехал вслепую, у них были бы все шансы на успех.

Вскоре я заметил поваленную сосну. А за ней и ту самую мертвую березу с раздвоенным стволом. Ее белесые голые ветви торчали в разные стороны, напоминая обглоданные кости. Все было в точности так, как описывал Борода.

Когда до места засады оставалось чуть меньше ста метров, я резко вывернул руль влево, с силой ударил по тормозам и одновременно дернул на себя тросик сброса давления в левом переднем колесе. Эту небольшую хитрость мы подготовили заранее. Фургон судорожно дернулся, его повело юзом. Раздался громкий хлопок, и тяжелую машину стащило на обочину. Со стороны все выглядело крайне убедительно: внезапный прокол колеса на высокой скорости, водитель чудом удержал управление.

Повернув ключ, я заглушил двигатель, затем распахнул дверь и выскочил наружу.

Замерев на секунду, я растерянно огляделся по сторонам с видом человека, чей день только что был безнадежно испорчен. Потом с досадой пнул спущенное колесо, от души матюгнулся и, присев на корточки у переднего бампера, сделал вид, будто осматриваю подвеску на предмет повреждений.

Около пяти минут я весьма правдоподобно изображал бурную деятельность вокруг фургона, пока, наконец, не уловил тихие шаги.

Метрах в тридцати впереди по дороге из-за деревьев появился человек. Он шел спокойно, расслабленно и при этом приветливо улыбался. Коренастый мужчина среднего роста, одетый в потертую охотничью куртку и высокие сапоги. Руки предусмотрительно держал на виду.

— Эй, приятель! — крикнул он, подходя ближе. — Беда с колесом? Могу подсобить. У меня инструмент имеется.

Играл он довольно убедительно. Дружелюбный голос, открытые жесты. Эдакий добрый самаритянин на лесной дороге. Но холодный, оценивающий взгляд выдавал профессионала. Он цепко изучал мои руки, корпус, закрытую дверь фургона. Просчитывал мои возможности и варианты ответных действий.

— Было бы здорово, — ответил я, выпрямляясь. — Налетел на яму, колесо пробил.

Незнакомец продолжал неспешно приближаться.

Благодаря обострившемуся слуху и навыку Орлиный взор, я к этому моменту засек и остальных четверых. Они успели перегруппироваться. Двое засели на возвышении слева, укрывшись за поваленными стволами. У одного из них была Гарпия, и ее ствол уже смотрел в мою сторону. Еще двое затаились в овраге справа, перекрывая отход. И этот, пятый, идущий прямо ко мне. Контактер. Его задача: подойти вплотную и отвлечь внимание.

Я улыбнулся ему в ответ. Такой же широкой и фальшивой улыбкой.

До него оставалось метров пять.

— Приготовься, — мысленно приказал я Майе. — Активация по команде. Хамус и Броненосец.

Наемник протянул руку для рукопожатия.

— Меня Сивый зовут. Ты откуда едешь-то? Из Камне…

— Давай! — скомандовал я искину.

Мутаген Хамуса сработал мгновенно. Свет вокруг моего тела преломился, контуры смазались, потекли, и через полсекунды я полностью исчез, перейдя в режим оптической невидимости. Для наемника по имени Сивый это выглядело так, словно его собеседник просто растворился в воздухе.

Одновременно с этим активировался Броненосец. Меня охватило знакомое ощущение: тысячи зэн-нанитов стремительно растеклись по телу, формируя защитные пластины. Прочнейший экзоскелет разворачивался стремительно: сначала закрыл грудь и голову, затем плечи, предплечья и ноги. Динамические элементы ложились друг на друга с тихим шелестом, подобно чешуе гигантской змеи. Базовая конфигурация не имела накопленного заряда, поэтому первые удары придется сдерживать, как говорится, на сухую.

Сивый замер с протянутой рукой. Его глаза изумленно округлились. Он открыл рот, но крикнуть не успел.

Сделав шаг вперед, я резко сократил дистанцию и врезал ему ребром ладони по шее. Удар был точным и дозированным, ровно такой силы, чтобы вырубить, но не убить. Голова Сивого мотнулась, колени подогнулись. Я подхватил обмякшее тело, развернул его спиной к возвышению слева, где залегли стрелки, и крепко прижал к себе одной рукой.

Последовало несколько секунд замешательства. Потом из леса донеслось:

— Сивый⁈ — Голос был высоким и нервным. — Сивый, что за…

Они видели, как я исчез, и как их сообщник резко дернулся и обмяк. Но меня они видеть не могли. Для постороннего наблюдателя Сивый стоял в полном одиночестве, подозрительно покачиваясь на ватных ногах.

Прикрываясь телом наемника, я двинулся вперед. В этот момент все и началось.

— Огонь! — заорали с возвышения. — Он там, за Сивым!

Плотина рухнула.

Первой рявкнула Гарпия, разорвав лесную тишину тяжелым, раскатистым грохотом. Очередь прошила Сивого насквозь: три пули вошли ему в спину, и я почувствовал, как содрогнулось его тело. Две куска свинца прошли навылет, с сухим звоном ударив в грудные пластины Броненосца. Экзоскелет выдержал и компенсировал силу удара. Узлы-конденсаторы в плечах на долю секунды полыхнули тусклым светом. Броненосец получил первый, пока еще слабый заряд.

Вслед за пулеметом застрочили автоматы. Пули рвали воздух и впивались в мертвое тело Сивого. Его начало трясти от множественных попаданий. Еще два кусочка свинца вскользь ударили по моему левому предплечью, высекая снопы искр из нанитовых пластин. Конденсаторы жадно поглощали энергию. Суставы экзоскелета начали наливаться холодным свечением.

— Заряд: восемнадцать процентов. Базовая защита стабильна. Советую переходить к активным действиям, — доложила Майя.

Я отшвырнул изувеченное тело Сивого в сторону, попутно отправляя через искина условный сигнал группе Михаила. Вечеринка началась.

Маскировка Хамуса исправно работала, хоть и не так хорошо, как без Броненосца. Доспех при атаках частично демаскировал меня. Я рванул вправо, к оврагу, где залегла двойка стрелков. Разогнался до предела. Мышцы, усиленные шестым кругом, выдали такой мощный рывок, что из-под ног взметнулись комья земли.

Ближайший ко мне стрелок вслепую бил длинными автоматными очередями по тому месту, где я стоял несколько секунд назад. Я вырос прямо у него за спиной. Кулак, закованный в прочную нанитовую броню, с силой ударил в основание черепа. Хрустнули шейные позвонки, и тело рухнуло лицом в землю.

Второй боец, куда более опытный и осторожный, мгновенно среагировал на звук падения. Он развернулся, вскидывая оружие. Увидел мертвого напарника, но при этом не заметил меня и начал палить веером, прочесывая сектор короткими очередями.

Три пули вонзились в мою грудную пластину. Удар был хлестким и мощным, словно кувалдой приложили, но Броненосец выдержал и помог устоять на ногах, а конденсаторы вспыхнули еще ярче. Тридцать четыре процента. Я позволил противнику отстрелять весь магазин. Каждая пуля несла энергию. Каждое попадание повышало заряд Броненосца.

Затвор автомата сухо щелкнул, и лицо наемника вмиг посерело.

Отключив мутаген Хамуса, я появился прямо перед ним. Закованный в черную светящуюся нанитовую броню и залитый кровью Сивого. Наемник уставился на меня, словно на разверзшуюся перед ним адскую бездну.

— Бу! — негромко произнес я.

Мужик вздрогнул, в панике отбросил автомат и судорожно выхватил мачете. Я стоял неподвижно, прекрасно понимая, что произойдет в следующую секунду. Когда клинок обрушился на мое предплечье, бронепластины не просто остановили удар. Они с лихвой вернули кинетическую энергию обратно. Мачете вырвало из руки нападающего, раздался неприятный хруст ломающихся костей. Наемник рухнул на спину, с воем схватившись за искалеченную кисть.

Я добил его одним резким ударом кулака.

С возвышения слева продолжала захлебываться огнем Гарпия. Длинные очереди нещадно кромсали землю и подлесок возле фургона. Стрелок палил вслепую, поливая свинцом все, что шевелится. Его напарник вел такой же беспорядочный огонь из автомата.

Однако уже в следующее мгновение им стало не до меня.

С тыла, из чащи, ударили бойцы Михаила. Раздались два хлопка: Борода и Крот отработали из оружия с глушителями. Выстрел. Короткий вскрик. Еще один выстрел. Гарпия захлебнулась и замолчала.

Вслед за этим воздух разорвала автоматная очередь. Видимо, Спица и Дым с небольшим опозданием вышли на фланг к той же пулеметной точке.

Дальше последовала целая какофония звуков: крик, еще один одиночный выстрел, возня, глухой звук удара, хриплый, отчаянный мат. А затем снова тишина.

С наемниками, по всей видимости, было покончено.

Я деактивировал Броненосец, и нанитовая броня плавно втянулась под кожу. Выбираясь из оврага на дорогу, я чувствовал, как тело все еще гудит от выброса адреналина.

На обочине лежал изрешеченный пулями Сивый. На пригорке Борода сноровисто обыскивал тело пулеметчика, пока Крот внимательно контролировал подходы.

Со стороны леса появились Спица и Дым, волоча за руки пятого наемника. Живого. Тот тихо скулил и припадал на левую ногу: штанина на бедре стремительно набухала темным.

— Ну и шустро ты их, — произнес Борода, поднимая голову. — Мы только на позиции выползли, а ты уже троих положил.

Спица без церемоний бросила пленного на землю у моих ног.

— Одного оставили в живых, как ты и просил. Судя по всему, старший во второй паре. Пуля прошла навылет через бедро, кость цела, артерия не задета. Жить будет. Пока что. А дальше сам решай.

Я присел перед наемником. Это был мужчина лет тридцати пяти с квадратным лицом и бритой головой, на шее болталась цепочка с каким-то медальоном. Пленный смотрел на меня снизу вверх. В его глазах читались боль и затаенный страх.

— Имя? — коротко бросил я.

Он облизал пересохшие губы.

— Прокл.

— Прокл. Отлично. Итак, Прокл, у тебя есть ровно одна минута, чтобы рассказать, кто вас послал и зачем. Когда время истечет, я перестану быть таким вежливым.

Секунд пять он молчал. После обвел взглядом тела своих менее удачливых подельников. Посмотрел на Бороду с Кротом, на Спицу, возвышающуюся над ним с видом хирурга, прикидывающего, какую часть тела отрезать первой. Потом нервно сглотнул и заговорил:

— Рогов. Через Вахтанга, здешнего авторитета. Он нанял нашу пятерку: Сивого, меня, Грача, Шмеля и Фитиля. Задача: взять тебя живым. Желательно без повреждений.

— Куда вы должны были меня доставить?

— На старый элеватор. Это в тридцати километрах на северо-восток, у развилки на Ольховку. Там нас должен был ждать человек Рогова.

— Имя? Особые приметы?

— Кличка Горо. Лысый, здоровый. Шрам через затылок. Повсюду таскается с двумя охранниками.

— Горо, — повторил я, фиксируя информацию в памяти. — Что дальше? Он забирает меня, и?..

— Без понятия. Нам приказали доставить объект, получить вторую половину оплаты и исчезнуть. Что этот Горо собирался с тобой делать, нас не касалось. Мы простые исполнители.

Он говорил быстро, слегка сбивчиво, но, судя по всему, не лгал. Я считывал это по его глазам и бьющейся на шее вене. К тому же Майя параллельно фиксировала биометрию пленного.

— Пульс сто двенадцать, потоотделение повышено, однако речевые паттерны стабильны. Вероятность того, что он говорит правду, составляет около девяносто процентов, — подтвердила она.

Я поднялся.

— В общем, слушай сюда, Прокл. Сейчас тебе надо сделать выбор. Вариант первый: я оставляю тебя здесь, в лесу, с простреленной ногой. И не просто оставляю, а намертво привязываю к дереву. Сам знаешь, в аномалии полно всякой дряни, падкой на запах свежей крови. Шансы на выживание можешь прикинуть сам. Вариант второй: ты помогаешь мне разобраться с Горо. После этого ты свободен, уходишь на все четыре стороны. Даю слово.

Прокл долго смотрел на меня. Затем перевел взгляд на темный, равнодушный лес, кишащий голодными тварями.

— Второй, — хрипло выдавил он. — Второй вариант.

— Разумный выбор.

Я повернулся к Бороде:

— У этих отморозков наверняка где-то есть рация. Найдешь?

Борода кивнул и спустя минуту протянул мне потертый тактический передатчик. Армейская модель, далеко не новая, но вполне рабочая. Частота уже была настроена.

— Позывные? — спросил я у Прокла.

— Мы — Бур. Горо — Гнездо. Связываемся просто: Бур вызывает Гнездо, Гнездо подтверждает. Никаких кодовых фраз, только обычный отчет.

— Тогда слушай внимательно. Сейчас ты свяжешься с Горо. Доложишь, что объект взят. Без проблем, чисто. Скажешь, что выдвигаетесь к элеватору и будете примерно минут через сорок. Ни одного лишнего слова, никаких намеков. Говори своим обычным тоном.

Прокл кивнул. Я вложил рацию ему в руку.

Он зажал тангенту.

— Гнездо, Гнездо, это Бур. Прием.

В эфире повисла пауза, щедро сдобренная шумом статических помех. Затем раздался низкий спокойный голос:

— Бур, Гнездо на связи. Докладывай.

— Объект у нас. Взяли. Пришлось, правда, немного пошуметь, но все целы. Выдвигаемся к точке. Расчетное время: сорок минут. Как понял? Прием.

Снова пауза.

— Понял тебя, Бур. Сорок минут. Ждем. Конец связи.

Прокл отпустил кнопку. Его пальцы едва заметно дрожали.

— Молодец, — похвалил я. — Звучало убедительно.

Он промолчал, только снова судорожно сглотнул.

Забрав рацию, я выключил ее и сунул в карман. Затем подошел к фургону, распахнул задние двери и забрался внутрь. Оказавшись в полумраке кузова и отгородившись от внешнего мира, я активировал Фолд и извлек Астер Кор.

Штурмовой кибердоспех класса Протоархонт материализовался прямо передо мной. Многослойный композит, армированный энергосталью, встроенный генератор силового поля, полетные стабилизаторы.

Не теряя ни секунды, я шагнул внутрь. Броня привычно сомкнулась на теле.

— Привязка подтверждена. Астер Кор готов к работе. Силовое поле: сто процентов. Полетный модуль заряжен полностью. Добро пожаловать, товарищ майор, — голос Майи в шлеме прозвучал с явным удовольствием.

Я толкнул створку двери и вышел наружу.

В следующую секунду над лесной дорогой повисла мертвая тишина.

Борода, обыскивавший тело пулеметчика, застыл на корточках с магазином в руках. Его рот приоткрылся, а челюсть медленно поползла вниз.

Крот выронил бинокль из непроизвольно разжавшихся пальцев, и тот с мягким шлепком упал на мох.

Даже хладнокровная Спица, которая еще десять минут назад без тени эмоций волокла раненого наемника, невольно отступила на шаг. Ее рука инстинктивно скользнула к кобуре.

Дым матюгнулся. Тихо, но очень емко. Одним забористым словом он выразил то, о чем, похоже, подумали все остальные.

Прокл, сидевший на земле с перевязанной ногой, попытался инстинктивно отползти. Его пятки заскребли по траве, здоровая нога толкнула тело назад, и он впечатался спиной в ствол березы, а потом уставился на меня, побледнев как полотно.

Я прекрасно понимал их реакцию. В фургон залез обычный человек в куртке и тактических штанах, а наружу вышло нечто двухметровое, закованное с ног до головы в черно-фиолетовую броню. Гладкий шлем с узкой светящейся полосой визора, массивные наплечники и пластины, которые плавно смещались, подстраиваясь под любое движение.

Для людей, выросших в мире Омега, где венцом технологий считались гаусс-винтовка и посредственный армейский кибр, это выглядело, как явление божества. Или демона. Кому как больше нравится.

— Матерь божья… — выдохнул Борода. Магазин выскользнул из его руки и глухо ударился о торчащий из земли корень. — Это еще что за хрень?

— Рабочая униформа, — невозмутимо отозвался я.

Мой голос, пропущенный через модулятор шлема, звучал ниже и глуше. Металлический оттенок придавал словам весомости, хотя я к этому и не стремился.

Спица убрала руку с оружия и посмотрела на меня с тем специфическим выражением, какое бывает у разведчиков, впервые увидевших последствия взрыва термобарического снаряда в переполненном врагами окопе: смесь профессионального удивления и острого осознания собственной уязвимости.

— Михаил знает? — спросила она. — Про это?

— Знает.

— Ясно, — она выдержала паузу. — Теперь я понимаю, почему он пошел за тобой.

Дым обошел меня по кругу, разглядывая доспех со спины. Он потянулся к наплечнику, но тут же отдернул руку, наткнувшись на упругое сопротивление силового поля.

— Эта штука еще и кусается, — констатировал он.

— Силовое поле. Без нужды лучше не трогать.

— Да я уж понял.

Крот поднял бинокль, торопливо отряхнул его, спрятал в подсумок и перевел ошарашенный взгляд на реактивный ранец у меня за спиной.

— Ты в этом летаешь? — наконец выдавил он.

— Ага.

— Вот дьявол, — пробормотал Крот. — Человек. В броне. И летает. Куда катится этот чертов мир?

У березы тихо икнул Прокл.

Я дал им минуту, чтобы переварить увиденное. Затем поднял забрало шлема и перешел к делу.

— Слушайте внимательно. Дальше я иду один. Борода, Спица, Дым, Крот, берите мой фургон. Накачайте колесо. Насос в кузове. Возвращайтесь в Камнегорск и ждите. Михаил выйдет на связь сразу, как доберется до города.

Борода нахмурился:

— Один? На элеватор? Там этот Горо с двумя охранниками, и черт его знает, сколько еще боевиков.

— Горо — это моя проблема.

— Слушай, парень…

— Борода, — оборвала его Спица, кивнув на два метра черно-фиолетовой брони с силовым полем. — Он справится.

Тот нерешительно почесал подбородок:

— Ну да. Наверное, ты права.

Я повернулся к Проклу:

— Встать сможешь?

Наемник кивнул и, опираясь на ствол дерева, кое-как поднялся на ноги. Левая нога почти не слушалась, но вес удерживала. Спица умело наложила повязку и кровотечение остановилось.

— Где ваш транспорт?

— За поворотом. Метрах в двухстах по дороге, в кустах по правой стороне. Ключи были у Сивого.

Крот молча протянул мне связку, он уже успел забрать ее с трупа.

— Прокл, сейчас ты доковыляешь до своей машины и поедешь к элеватору. Поедешь один. Спокойно и без фокусов. Справишься? — Я кивнул на раненную ногу.

— Там автомат, — хмуро ответил он. — Справлюсь.

— Я буду рядом. Ты меня не увидишь, так что просто поверь мне на слово. Если попытаешься предупредить Горо, свернешь с маршрута или выкинешь еще какую-нибудь тупость, я узнаю об этом раньше, чем ты успеешь довести дело до конца. Мы поняли друг друга?

Прокл скользнул угрюмым взглядом по кибердоспеху, по полосе визора и фиолетовым прожилкам энергостали, а затем перевел взгляд на бездыханные тела своих товарищей.

— Более чем, — хмуро ответил он.

Я помог ему доковылять до фургона наёмников, бронированного Варана с усиленной подвеской и тонированными стёклами. Прокл уселся на водительское место и завел двигатель.

— Трогай, — скомандовал я. — И не гони. На месте должен быть минут через тридцать, не раньше.

Он кивнул и плавно нажал на газ.

Я проводил фургон взглядом, пока тот не скрылся за поворотом. Затем опустил забрало и повернулся к команде Михаила:

— Что стоим? Колесо. Фургон. Камнегорск. Вопросы есть?

— Никак нет, — откликнулся Борода, поддавшись въевшемуся армейскому рефлексу.

— Удачи, Карамазов, — хмуро бросил Крот.

Я коротко кивнул, согнул ноги в коленях и прыгнул.

Полетные стабилизаторы сработали на высоте трех метров: мягкий толчок в спину, нарастающий гул турбин, и земля стремительно понеслась вниз. Деревья слились в зеленую рябь, а затем превратились в темное море на фоне бурой равнины. Ветер с силой ударил в забрало шлема. Я уверенно набирал высоту.

Где-то далеко внизу на дороге остались стоять четыре человека с задранными головами. Я живо представил, какую картину они сейчас наблюдают: черный силуэт, стремительно тающий на фоне серого неба, и фиолетовые вспышки стабилизаторов.

Наверняка Дым от неожиданности выронил сигарету. Борода снова помянул чью-то мать. А Крот всерьез задумался о пересмотре своих жизненных приоритетов.

Я усмехнулся и продолжил подъем.

Триста метров. Пятьсот. Восемьсот.

Нижняя кромка пропитанных влагой облаков висела на тысяче двухстах. Я пулей влетел в эту серую пелену, сбросил ход и выровнял курс.

— Высота: 1180 метров. Видимость нулевая. Переключаюсь на аппаратную навигацию, — доложила Майя. — Цель: Варан. Пеленг устойчивый, дистанция: две тысячи четыреста метров. Скорость цели: тридцать семь километров в час.

— Понял тебя, младший лейтенант Синицына.

На тактическом оверлее визора высветилась зеленая точка, фургон Прокла, медленно ползущий по проекции дороги. Я скорректировал курс, ложась на параллельную траекторию.

Со всех сторон меня обступала сплошная облачность. Влажная и бесконечная серая вата. Ни земли, ни неба, только телеметрия на оверлее, ровный гул двигателей и удивительное чувство покоя.

А внизу Прокл вел свой фургон к старому элеватору. Один, с простреленной ногой, по пустой лесной дороге. Вез весть об успешном выполнении задания человеку по кличке Горо.

Тот, скорее всего, уже лениво предвкушал, как ему доставят связанного, обезоруженного и беспомощного Алексея Карамазова. Ценный груз для важного хозяина.

Но вместо этого он получит меня.

Время в сплошной облачности течет иначе. Нет ориентиров, нет горизонта, лишь серая взвесь вокруг, данные на оверлее да собственные мысли. В этот момент я думал о Рогове.

Промышленник, олигарх, человек с длинными руками и хреновой выдержкой. Именно он связал меня с пропажей гладиатора из Орлиного гнезда. Значит, у него есть осведомители, достаточно компетентные, чтобы расставить точки над «е». Белый волк, штурм базы, исчезнувший Альфа. Рогов потерял ценный актив и жаждал сатисфакции. Или информации. Или же того и другого сразу.

Ну а Горо его полевой агент. Связующее звено между большими деньгами и грязной работой. Таких людей берегут. И именно их допрашивают конкуренты, как только представляется такая возможность.

— Цель снижает скорость, — прервала мои размышления Майя. — Восемнадцать километров в час. Возможно, подъезжает к точке.

Я скользнул вниз, к кромке облачного слоя. Действовал осторожно, на минимальной тяге. Серая пелена стала тоньше, прозрачнее, и через секунду подо мной раскинулся мир.

Элеватор я увидел с высоты восьмисот метров. Это было высокое бетонное строение, возвышающееся посреди огромного поля, вплотную примыкающего к аномалии. Четыре силосные башни, длинная лента транспортерной галереи, просевшая крыша приемного отделения. Вокруг ни забора, ни ограды. Только выжженная аномалией земля и колея грунтовой дороги, уходящая на юго-восток.

Майя вывела тактическую схему.

— Шесть целей, — доложила она. — Двое в тяжелой кибернетической броне класса Бегемот, стоят по бокам от человека без кибра, вероятно, командира. Еще двое в юго-восточном углу, за бетонными блоками. У одного из них пулемет, предположительно Гарпия. И наконец… — секундная пауза, — на крыше приемного корпуса залег снайпер. Хорошо замаскирован, но термосигнатуру не спрячешь.

Шестеро. Слишком уж серьезный прием для одного рядового пленника.

Я завис в облаках и принялся ждать. Фургон Прокла пылил по грунтовке, оставляя за собой рыжий хвост. До элеватора ему оставалось около трех минут.

Тем временем я оценил обстановку и расставил приоритеты.

В первую очередь нужно отработать по снайперу. Пока он на крыше, любое действие внизу будет под прицелом. Во-вторых, пулеметчик. Гарпия способна повредить Астер Кор при сосредоточенном огне по уязвимым точкам. В-третьих, охранники в кибрах. Остальные уже по ситуации.

С помощью Орлиного взора я без труда разглядел их командира, того самого Горо, лысого мужика со шрамом на затылке, внимательно вглядывающегося в приближающийся фургон.

Когда машина подъехала на достаточное расстояние, я увидел, как люди у элеватора зашевелились. Горо вышел из тени здания. Коренастый, среднего роста, с хмурым сосредоточенным лицом. Двое в кибрах встали по обе стороны от него.

Прокл остановил фургон в паре десятков метров от группы.

Я слышал их разговор через направленный микрофон кибра. Звук шел с задержкой в долю секунды, слегка искаженный ветром, но вполне себе разборчивый.

— Эй, ты! — крикнул Горо хриплым грубым голосом. — Где груз?

Прокл остался в кабине. Молодец. Все, как договаривались.

— В кузове, — ответил он через приоткрытое окно. Голос чуть дрогнул, но в пределах нормы. Человек только что предал бывших нанимателей и теперь разговаривал с их начальником. Имел полное право нервничать. — Под присмотром ребят.

Горо не шевельнулся. Несколько секунд он стоял и смотрел на фургон, затем с подозрением спросил:

— Где Сивый? Почему не он доложил о взятии цели?

— Занят был. Меня попросил, — отозвался Прокл. — Да и с рацией у него какие-то проблемы. Связь барахлит. Аномалия рядом, сами знаете.

Горо, конечно же, знал об аномалии, как и о том, что она находилась в пятнадцати километрах от места засады. Слишком далеко, чтобы глушить сигнал. Я увидел, как лысый главарь едва заметно качнул головой. Охранники в кибрах одновременно подняли оружие. У одного был модифицированный штурмовой карабин, у второго что-то более короткое, напоминающее обрез плазменного ружья. Оба ствола уставились на кабину фургона.

— Выйди из машины, — приказал Горо.

Прокл замер. Через термовизор я видел, как его руки намертво вцепились в руль.

Пулеметчик за бетонными блоками развернул Гарпию в сторону фургона. Снайпер на крыше чуть сместился, наводя винтовку на цель.

— Я не ясно выразился? Выходи! — повторно гаркнул Горо.

Пора.

Я сложил стабилизаторы и ушел в пике.

Астер Кор падал почти бесшумно. Единственным звуком был нарастающий свист рассекаемого воздуха. Интерфейс показывал скорость, высоту, вектор падения. Цели внизу стремительно росли, превращаясь из точек в отчетливые фигуры.

Снайпер был первым на очереди.

Он лежал на крыше элеватора, укрывшись за бетонным парапетом, и смотрел вниз, на фургон, даже не подозревая, что смерть может обрушиться с небес.

До цели оставалось двести метров.

Я вытянул левую руку вперед. Ладонь раскрылась. В ее центре сконцентрировалось Жало Дорхана, стремительно набирая заряд.

В этот момент снайпер что-то заподозрил. Может, уловил звук, может, заметил тень. Он начал поворачиваться, отрывая глаз от прицела. Но было уже слишком поздно.

Жало Дорхана ударило с высоты чуть более ста метров.

Ослепительно-белый плазменный луч покрыл это расстояние за долю секунды. Он ударил в крышу именно там, где лежал стрелок, и насквозь прожег бетон. Яркая вспышка озарила окрестности и над местом удара поднялось облако пыли. Край крыши просел, обнажая оплавившуюся арматуру.

Снайпера больше не существовало.

— Цель номер один уничтожена, — бесстрастно подтвердила Майя. — Перезарядка Жала займет шестьдесят секунд. Переключайся на ближний бой.

Я активировал торможение, когда до земли оставалось несколько десятков метров. Стабилизаторы взвыли, резко гася скорость.

Внизу началась паника.

Горо среагировал первым, отпрянув назад, за спины своих телохранителей. Профессионал. Не побежал и не закричал, а расчетливо ушел с возможной линии огня. Охранники в кибрах резко развернулись в мою сторону, вскидывая стволы.

Я приземлился между фургоном и группой Горо.

Удар тяжелых ног о сухую землю поднял облако пыли. Астер Кор компенсировал инерцию, экзоподдержка мягко погасила нагрузку на колени, и я выпрямился в полный рост.

Для людей, стоявших передо мной, мое появление, по всей видимости, выглядело довольно неожиданно. С неба рухнула двухметровая фигура в темном кибре, окруженная мерцанием силового поля, с дымящейся ладонью и торчащей из-за плеча рукоятью меча.

После секундного замешательства правый охранник открыл огонь. Плазменный обрез рявкнул, выплюнув сгусток перегретой субстанции. Попадание пришлось прямо в грудь. Силовое поле приняло удар, по его поверхности пробежали синие разводы.

— Силовой щит: девяносто два процента, — доложила Майя.

Я потянулся за спину и ухватился за рукоять. Сумрачный гость вышел из ножен с тихим шуршанием, его фиолетовая энергосталь угрожающе блеснула на солнце.

Второй охранник к этому моменту пришел в себя и нажал на спуск. Очередь ударила в левое плечо, живот и бедро. Силовое поле замерцало, исправно гася урон.

— Ну что ж, ребятки, будем считать, что прелюдия закончена, и вы отказались сложить оружие. Кто не спрятался, я не виноват, — хмуро пробормотал я себе под нос и шагнул вперед.

Справа снова рявкнул плазменный обрез. На этот раз стрелок целил в голову. Заранее заметив движение ствола, я ушел в сторону и, не останавливаясь, рванул на стреляющего и рубанул сверху вниз.

Сумрачный гость вошел в кибр охранника, как нож в масло.

Фиолетовое лезвие перерубило предплечье вместе с многослойной броней. Рука с зажатым в ней обрезом отлетела в придорожную канаву. Охранник судорожно дернулся, из обрубка хлынула кровь, тут же зашипев на раскаленном срезе металла. Я довернул корпус и нанес горизонтальный удар на уровне пояса.

Меч беспрепятственно прошел через бронепластины и плоть. Через миг верхняя половина тела охранника сползла в сторону с мокрым, шипящим звуком.

В этот момент второй боец рванул в мою сторону. Он отбросил бесполезный карабин и выхватил нечто, похожее на плазменный клинок. С виду это было весьма грозное оружие. И интуиция подсказывала мне, что эта фиговина может быть эффективна против силовых щитов и тяжелой брони.

Разумный ход. На дистанции его огнестрел бессилен, а в ближнем бою масса Бегемота и высокотехнологичный меч давали моему противнику весомое преимущество.

Точнее, давали бы, если бы я не был Сципионом шестого круга и не сжимал сейчас в руке Сумрачного гостя.

Противник замахнулся. Я уклонился и скользнул влево. Экзоподдержка разогнала мои рефлексы до предела, и удар прошел мимо. Крутанувшись на опорной ноге, я рубанул наискось, метя в шею.

Фиолетовое лезвие прорубило воротник кибра вместе с плотью и позвонками. Голова в шлеме неестественно запрокинулась. Тело рухнуло, грохоча металлом.

В итоге на этих двоих я потратил не больше десяти секунд.

И в этот самый миг из-за бетонных блоков заговорил пулемет.

Гарпия заработала с характерным лающим грохотом. Первая очередь прошла мимо, пулеметчик лишь корректировал огонь. Вторая легла куда точнее. Два попадания в корпус, одно в бедро. Удары оказались такими мощными, словно в меня на полном ходу врезался грузовик. Однако силовое поле в связке с компенсаторами экзоскелета вновь отработали «на ура». Кибр ощутимо качнуло, но на ногах я все-таки устоял.

— Щит: семьдесят девять процентов, — предупредила Майя. — Гарпия бьет бронебойными. Рекомендую уйти в укрытие и выгадать подходящий момент для атаки.

Дельный совет.

Я прыгнул в сторону. Астер Кор подбросил меня на три метра вверх и я перелетел через крышу фургона, приземлившись с противоположной его стороны. Пулеметная очередь злобно вгрызлась в то место, где я только что стоял.

В этот короткий миг полета мне показалось, что время замедлило свой бег. Я видел все: пулеметчика за блоками, намертво вцепившегося в гашетку, второго бойца рядом с ним, который нервно вел за мной стволом автомата, Горо, пригнувшегося за углом элеватора с пистолетом в руке. И Прокла.

Этот идиот вдруг выпрыгнул из кабины фургона. Зачем — не имею понятия. Может, запаниковал и решил спасаться бегством. Может, хотел помочь. А может, просто потерял контроль над собственным телом от страха.

Он выкатился на открытое пространство между машиной и элеватором, прямо в сектор обстрела пулеметчика. Тот, заметив движение, рефлекторно повел стволом и дал короткую очередь. Три пули. Двенадцать с половиной миллиметров каждая.

Прокл дернулся, словно его с силой толкнули в грудь. Затем еще раз. И еще. Упав на колени, он растерянно посмотрел на свои окровавленные руки и замертво повалился на выжженную землю.

Я перекатился за переднее колесо фургона и на пару секунд замер. Холодная ярость мгновенно прочистила сознание. Прокл хоть и был мерзавцем, готовым убивать за деньги, но он выполнил свою часть нашей сделки. И абсолютно незапланированно поплатился за это жизнью.

Пулемет снова загрохотал. Тяжелые пули прошивали кузов фургона, оставляя рваные дыры. Я пригнулся и рванул вдоль борта к корме. Обогнув машину и оказавшись вне поля зрения стрелка, я включил разгон кибра и дополнительно активировал Скорость тигра.

Астер Кор сорвался с места. Двадцать метров до бетонных блоков. Пулеметчик отчаянно крутил станок, пытаясь довернуть Гарпию. Второй боец судорожно дернул автоматом.

В ответ я метнул Сумрачного гостя.

Меч полетел, со свистом рассекая воздух, словно разящая молния. Фиолетовое лезвие сверкнуло на солнце. Боец с автоматом попытался уклониться и почти успел. Почти. Клинок вошел ему в правое плечо, пробил грудную клетку и вышел из-под лопатки, пригвоздив тело к земле.

Пулеметчик остался один. Он наконец-то довернул ствол и нажал на спуск.

Свинцовый град ударил мне в грудь. Пули неистово молотили по силовому полю. Некоторые пробивали его защиту и с лязгом врезались в бронепластины, высекая снопы искр.

— Щит — сорок один процент, — голос Майи заметно напрягся. — Тридцать шесть. Двадцать девять…

Я с силой вбил закованный в броню кулак в ствол Гарпии. Металл смялся и пулемет тут же заклинило. Стрелок судорожно дернулся назад, пытаясь разорвать дистанцию, но было уже слишком поздно.

Я схватил его за голову обеими руками и резко рванул вбок. Послышался сухой хруст шейных позвонков, и тело обмякло.

В следующий миг над элеватором повисла гнетущая тишина.

Пыль медленно оседала на землю. Неподалеку чадил фургон, прошитый насквозь бронебойными очередями. Тело Прокла лежало на обочине с неестественно вывернутой рукой.

Я подошел к напарнику пулеметчика. Тот был еще жив и тихо хрипел, зажимая рану слабеющей рукой. Сумрачный гость торчал у него из плеча. Я с силой провернул клинок и выдернул его из раны. Наемник в последний раз дернулся и затих.

— Что по целям? — хмуро поинтересовался я у Майи.

— Пятеро уничтожены, — отчиталась она. — Горо жив. Находится за южной стеной приемного корпуса. Вооружен пистолетом калибра девять миллиметров. Для Астер Кора угрозы не представляет.

— Состояние кибра?

— Силовой щит: двадцать три процента, восстановление идет в пассивном режиме. Бронепластина грудного сегмента повреждена на одиннадцать процентов. Полетный модуль в норме. Рекомендую избегать интенсивного огневого контакта в ближайшие двадцать минут.

— Понял.

Я неспеша обошел здание. Горо сидел на земле, привалившись спиной к бетонной стене. Пистолет валялся рядом. Главарь наемников даже не пытался дотянуться до оружия. Умный ход. Горо видел, что произошло с его пятью профессиональными боевиками, и трезво оценил свои шансы.

Когда я показался из-за угла, он исподлобья глянул на меня. Взгляд был угрюмым и давящим. Ни капли паники или мольбы о пощаде. Лишь глухая злость, холодный расчет и горькая досада человека, осознавшего, что его переиграли, причем, на его же поле.

— Встать, — приказал я.

Горо не шелохнулся.

— Лодыжку вывихнул, — хрипло отозвался он. — Так что вставать буду медленно.

— Плевать. Вставай.

Он с трудом поднялся, цепляясь за стену. Левая нога неестественно подворачивалась. На вид ему было за сорок: крепко сбитый, среднего роста, с обветренным лицом бывалого наемника. Шрам через весь затылок при ближайшем рассмотрении оказался застарелым следом от ожога. Скорее всего, когда-то зацепило из плазменного оружия.

Я подобрал его пистолет, вытащил магазин, проверил патронник, а потом выбросил все это хозяйство в дальние кусты. Затем подошел к лысому вплотную и нанес ему удар в солнечное сплетение. Не в полную силу, разумеется. Убивать его прямо сейчас не входило в мои планы. Горо согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух. Я ухватил его за шиворот, протащил волоком с десяток метров и усадил на бетонный блок. Найдя глазами валявшийся неподалеку кусок стальной проволоки, я жестко стянул наемнику руки за спиной.

Он скривился от боли, затем надсадно откашлялся и сплюнул вязкую слюну на землю.

— Ты же тот самый, да? — процедил он, внимательно разглядывая мой доспех. — Нам докладывали, что у тебя есть стелс-модуль. Но вот про это, — он кивнул на Астер Кор, — никто не предупреждал.

— Паршивая у вас разведка, — хмыкнул я.

— Лучшая из тех, что можно купить. — Он перевел взгляд на мертвого Прокла. — А этот ублюдок, значит, тебе подыграл? Перевербовал его?

— Какая разница? Он мертв. Скажи спасибо своему пулеметчику.

Я поднял забрало шлема. Мне было нужно, чтобы Горо видел мое лицо. Люди всегда становятся сговорчивее, когда смотрят в глаза собеседнику.

— Давай начнем с простого, — спокойно предложил я. — Ты прекрасно знаешь, кто я такой. Я знаю, что ты связной Рогова, и что заказ на меня прошел через Вахтанга. Теперь осталось выяснить то, чего я еще не знаю.

— Того, что ты уже знаешь, достаточно, чтобы заранее заказывать себе место на кладбище, — огрызнулся Горо.

Я наступил тяжелой бронированной ногой на его поврежденную лодыжку. Несильно. Но этого было достаточно, чтобы кости еще сильнее сместились и отозвались резкой вспышкой боли.

Агент мгновенно побелел. На его толстой шее вздулись вены. Он не сорвался на крик, лишь до крови прикусил губу и глухо замычал. Крепкий мужик, ничего не скажешь. Подобная стойкость вызывала невольное уважение, но мне были нужны ответы.

— Итак, начнем сначала, — произнес я, убирая ногу. — Кто вы такие? Как работаете? Где базируетесь? Кто отдает приказы?

Горо тяжело пыхтел сквозь стиснутые зубы. Крупные капли пота выступили у него на лбу.

— Пошел ты, — выдавил он.

Я снова потянулся к лодыжке. Однако на этот раз не поленился и присел на корточки. Обхватив ногу рукой, я сдавил стопу и провернул ее градусов на тридцать. Влажный хруст разорванных связок прозвучал вполне отчетливо. Горо сдавленно заорал, вложив в этот крик больше бессильной ярости, чем боли.

— Имена, мать твою! — рявкнул я. — И заруби себе на носу: у меня в кибре продвинутый искин. Он чует ложь за километр.

Горо ненавидел меня всем своим существом. Я ощущал это почти физически. Но ненависть — хреновый советчик, когда твоя нога исходит адской болью, а руки надежно связаны за спиной.

— Фадеев, — наконец процедил он сквозь зубы. — Управляющий службой безопасности Рогова. Все полевые операции проходят исключительно через него.

— Дальше.

— Мы группа Север. Работаем в автономном режиме. В команде семь человек, — прошипел он, покосившись на раскиданные трупы.

— Текущая задача группы?

— На данный момент задача только одна: ты. Выследить, взять, доставить. Желательно тепленьким, но в крайнем случае сойдет и труп.

— Где находится база?

Горо упрямо замолчал. Я выразительно потянулся к его искалеченной ноге.

— Северная промзона! — поспешно выпалил он. — Камнегорск. Ангар на территории завода железобетонных изделий. Бывший ремонтно-механический цех. Внутри оборудован гараж и арсенал. Охрана: пятнадцать стволов на постоянной ротации. Подходы кроются турелями. С воздуха контролируют дроны.

— Серьезная организация, — оценил я. — Кто оплачивает весь этот праздник жизни?

— Сам Рогов. Через цепочку подставных фирм. Финансы прогоняют через фонд Новый рубеж, откуда они оседают на счетах частной охранной компании Щит. Формально мы все числимся сотрудниками Щита.

— Твоя роль в группе?

Горо посмотрел на меня долгим и оценивающим взглядом.

— Связь, — ответил он после паузы. — Я отвечаю за коммуникацию с местными. Криминальные авторитеты, теневые дельцы, власти. Вахтанг, нужные люди из городской администрации, чиновники северных городов.

— Ценный кадр, — усмехнулся я.

— Был ценным. До того момента, пока с неба не свалился какой-то хрен в броне и за десять секунд не обнулил всю мою элитную группу.

Я отступил на шаг и посмотрел на него сверху вниз. Несмотря на адскую боль, Горо сидел прямо. Лицо его смахивало на застывшую каменную маска. Такие люди ломаются долго и тяжело, а если уж сломаются, то восстановлению не подлежат. Просто пустить ему пулю в лоб было бы непростительным расточительством. А вот использовать в своих интересах… Во всяком случае, попробовать можно.

— У меня к тебе деловое предложение, — сказал я.

— Валяй.

— Я оставляю тебя в живых. Ты возвращаешься в расположение Севера. Докладываешь Фадееву, что люди Вахтанга эпично облажались и операция провалена. Сообщаешь, что твоя группа подверглась внезапному нападению неизвестного бойца в летающем кибре. И что из всей команды чудом уцелел только ты.

— Это… не так уж далеко от правды, — мрачно заметил Горо, в очередной раз окинув взглядом побоище.

— Именно поэтому твоей легенде поверят. Дальше ты продолжаешь нести службу в обычном режиме. Присутствуешь на совещаниях. Получаешь вводные. И любую информацию, которая прямо или косвенно касается меня, оперативно сливаешь.

— Кому?

— Мне. Через доверенного посредника. Знаком с алхимиком Велесом?

— Старик из вшивой лавки неподалеку от Оружейной улицы? Знаю такого. Приторговывает сомнительными снадобьями и скупает всякий аномальный хлам.

— Верно. Приходишь к нему, передаешь информацию. Он найдет способ связаться со мной.

Горо глубоко задумался. Я нутром чуял, как в его голове крутятся шестеренки, взвешивая риски и просчитывая все возможные варианты развития событий.

— А что я получу взамен? — наконец спросил он.

— Жизнь.

— Если ты меня прямо сейчас отпустишь, моя жизнь и так останется при мне, — хмуро усмехнулся наемник.

— До поры до времени, — парировал я, понизив голос. — Когда я начну разбирать империю Рогова по кирпичику, все, кто стоит с ним рядом, отправятся под снос. Абсолютно все. Фадеев, Вахтанг, весь ваш хваленый Север и прочие прихлебатели. Ты можешь оказаться в этом расстрельном списке. А можешь благополучно из него выйти.

— То есть ты предлагаешь мне предать работодателей ради туманного обещания, что какой-то псих в летающем доспехе пощадит меня, когда развяжет свою личную вендетту?

— Именно так.

— И какие у меня гарантии?

— Никаких, — равнодушно пожал я плечами. — Разве что мое слово. Ты своими глазами видел, на что я способен. И прекрасно понимаешь: если я решу тебя прикончить, я это сделаю. В какую бы нору ты ни забился. Вопрос не в том, смогу ли я до тебя добраться, а лишь в том, когда именно я это сделаю.

— Красиво стелешь, — криво усмехнулся Горо.

— Ну так что? — Я сделал вид, что начинаю терять терпение.

— Слушай, это все, конечно, здорово, но сам пойми: мне нужно что-то более весомое. Я должен быть уверен, что ты меня не кинешь при первой же возможности.

— Могу пообещать лишь одно: когда пыль уляжется, ты сможешь уйти на все четыре стороны. С теми деньгами, которые успел нахапать. И без малейших претензий с моей стороны. Других гарантий у меня нет. И поверь, это лучшее предложение из тех, что у меня есть. В противном случае я просто сверну тебе шею.

Горо снова погрузился в тягостное молчание.

— Допустим, — медленно произнес он. — Допустим, я в деле. Как часто ты ожидаешь… курьерских доставок?

— По мере поступления данных. Никаких еженедельных отчетов по расписанию. Как только появится что-то стоящее, наведаешься к Велесу. Скажешь старику, что у тебя есть весточка для Карамазова. Этого пароля будет вполне достаточно.

— И это все?

— Ага.

Горо едва заметно кивнул, изо всех сил стараясь сохранить независимый и угрюмый вид. Я, разумеется, прекрасно понимал: сейчас он считает меня конченным идиотом, который отпускает опасного врага фактически за спасибо. Но у меня на этот счет имелись свои соображения.

— Ладно, — пробурчал он. — Принимается. Но учти, я не из идейных. Если твоя великая война захлебнется, и тебя пустят в расход раньше, чем ты доберешься до Рогова, рыдать на твоей могиле я не буду.

— Мне плевать. Я жду от тебя своевременной информации, а не дешевого сочувствия.

Я наклонился и размотал стальную проволоку на его запястьях. Горо, болезненно морщась, растер затекшие руки, затем перевел взгляд на изувеченную лодыжку. Нога заметно распухла, жесткие края армейского ботинка глубоко врезались в отекшую плоть.

— Что с транспортом? — мрачно поинтересовался он, разглядывая изрешеченный фургон.

— Ты серьезно? Вы что, на позиции пешком притопали? — усмехнулся я. — На худой конец, заберешь эту дырявую развалюху. Ключи в замке. Если движок не задело, считай, тебе крупно повезло. Если он мертвый, то до ближайшей трассы километров тридцать. Доковыляешь. Ну, или вызывай свою похоронную команду. Думаю, средства связи при тебе имеются. Хотя, сдается мне, ты их давно уже вызвал и сейчас просто тянешь время.

Горо отвел взгляд и криво усмехнулся.

— В общем, так. Трупов на сегодня хватит. Дожидаться здесь и пускать в расход твою группу поддержки я не собираюсь. Есть дела поважнее. Но вот что я тебе скажу напоследок, — я шагнул к нему и наклонился так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Если ты вдруг решишь сдать меня Фадееву, Рогову, Вахтангу, да кому угодно, ты сдохнешь первым. И поверь мне на слово, это не пустая угроза.

На этот раз наемник выдержал мой тяжелый взгляд, но в последний момент кадык на его горле нервно дернулся.

— Я тебя услышал, — глухо отозвался он.

Я выпрямился и сделал шаг назад. Горо, кряхтя и заковыристо матерясь, захромал к фургону. Тело Прокла он обошел, даже не удостоив убитого взглядом. Затем с трудом забрался в кабину и повернул ключ зажигания. Изрешеченная машина натужно дернулась, развернулась и, подпрыгивая на колдобинах, покатила по грунтовке на юго-запад.

Вполне себе разумное решение. Горо нужно было обставить все так, чтобы начальство не заподозрило его в сговоре с врагом. Инсценировка отчаянного бегства с поля боя подходила для этого как нельзя лучше. Вывихнул ногу, затаился в укрытии, дождался, пока тип в кибре уберется восвояси, и помчался на ближайшем транспорте к своим.

Я стоял и смотрел ему вслед.

Верил ли я в то, что наемник прямо сейчас помчится сдавать меня Фадееву? Нет, конечно. Он рациональный человек и видел, что я сделал с его лучшими бойцами. Он вполне себе оценил мощь Астер Кора, Жала Дорхана и Сумрачного гостя. И он понимает, что перед ним угроза, с которой гораздо выгоднее дружить, нежели воевать.

Да и что он скажет Фадееву? Что я пытался завербовать одного из его ведущих агентов? Стоит ему только упомянуть о разговоре со мной, и он не жилец. Вряд ли Фадеев поверит, что я вот так вот просто отпустил его. Если его начальник не конченный идиот, то он поймет, что Горо слил мне важную информацию. И после этого за жизнь Горо никто и ломанного гроша не даст.

Однако я отчетливо понимал и другое. Горо — классический наемник. Собака, которая служит тому, кто сытнее кормит. Прямо сейчас ему выгоднее всего затаиться и выжидать. Если я начну одерживать верх, он явится к Велесу с нужными мне данными. Если же я исчезну или начну проигрывать, он благополучно забудет о нашем уговоре.

С его стороны это был чистой воды расчет. Никакой чести, никакой верности, никаких высоких идеалов. Именно так и действуют люди его склада.

И именно по этой причине, когда я всерьез примусь рвать империю Рогова на куски, Горо внезапно обнаружит, что ему очень хочется оказаться на нужной стороне. Страх и жадность — одни из самых надежных мотиваторов человеческой природы. Страх передо мной в нем уже поселился. Жадность и стремление выжить любой ценой и так всегда были при нем. Все остальное лишь вопрос времени.

Я опустил забрало шлема, подобрал плазменный меч убитого охранника, затем активировал полетный модуль и с силой оттолкнулся от земли.

Астер Кор поднял меня над опустевшим, залитым кровью элеватором. Стабилизаторы привычно выровняли курс. Далеко внизу остались бетонные силосные башни, пять неподвижных тел и бедолага Прокл, которому я не успел спасти жизнь.

Набрав высоту, я лег на обратный курс. К бункеру. К Маше.

Бункер я увидел заранее, с высоты полутора километров. Темное пятно, затерявшееся в зеленовато-синем море аномальной растительности. Астер Кор плавно сбросил скорость, стабилизаторы выровняли крен, и я начал снижение по пологой дуге. Майя вывела на визор телеметрию: периметр чист, сигнатуры возле входа знакомые: Маша и чуть поодаль Михаил.

— Посадка через сорок секунд, — доложила Майя. — Все спокойно. Маша, судя по возмущенным воплям Прохора, ждет тебя уже двадцать три минуты.

Вот черт! Двадцать три минуты. В груди что-то неприятно сжалось.

Я приземлился на утрамбованную площадку рядом с бункером, подняв густое облако пыли. Реактивные стабилизаторы напоследок свистнули и замолчали.

Маша стояла неподалеку и пронзительно смотрела на меня. Волосы собраны в небрежный хвост, руки скрещены на груди. На ее лице застыло выражение, которое я видел лишь однажды, у сержанта Петрова, когда рядовой Демин вернулся из самоволки. Вот только у Петрова тогда в глазах не стояли слезы.

— Привет, — сказал я, откидывая забрало шлема.

Маша не шелохнулась. Лишь слегка дрогнул подбородок. Она еще пару секунд простояла молча, а затем ее прорвало:

— Привет⁈ — Ее голос был тихим, но в повисшей тишине прозвучал, как выстрел. — Связь пропала на шесть часов, Алекс. Что за хрень?

— Возникли некоторые трудности…

— Некоторые трудности, значит? — повторила она, и я понял, что мне лучше заткнуться. — Некоторые трудности, черт бы их побрал! Ты каждый раз так говоришь, Алекс. Каждый божий раз.

Она сделала шаг навстречу. Затем еще один.

— Я сидела здесь и думала, что тебя убили. Что ты лежишь где-то на дороге, и я никогда не узнаю, где именно. Потому что рассказать будет некому. Потому что ты опять полез один. Опять решил, что справишься сам. Опять…

Ее голос сорвался. Маша остановилась в трех шагах от меня, и я увидел, как судорожно вздрогнули ее плечи.

— Маш…

— Помолчи. Я еще не закончила.

Я замолчал. В своей прошлой жизни я усвоил одно железное правило: если женщина говорит, что еще не закончила, лучше дать ей выговориться, иначе рискуешь заработать головную боль на несколько дней вперед.

— Ты обещал мне, — произнесла Маша, и слезы уже открыто катились по ее щекам, — ты обещал, что будешь осторожен. Это были твои слова. И что же ты делаешь? Засада на дороге? Наемники? Прохор мне все рассказал.

Она всхлипнула и сердито вытерла лицо.

Я стоял перед ней, закованный в десятки килограммов боевой кибернетической брони, способной выдержать прямое попадание плазменного заряда, и при этом чувствовал себя совершенно беззащитным.

— Иди сюда, — тихо позвал я.

— Нет.

— Маша.

— Я сказала — нет. Ты…

Я шагнул к ней и обнял. Предельно осторожно, потому что в Астер Коре ничего не стоило случайно сломать человеку ребра.

Маша уперлась ладонями мне в нагрудник.

— Отпусти. Ты холодный. От тебя несет порохом и какой-то горелой фигней. И я на тебя злюсь. Я ужасно на тебя злюсь, Алексей Карамазов!

Но через несколько секунд ее руки уже обхватили меня поверх кибра и она с коротким всхлипом прижалась лицом к грудной пластине.

— Дурак, — глухо произнесла Мари, уткнувшись в броню. — Какой же ты дурак.

Я прижал ее к себе чуть крепче. Через сенсоры кибра я чувствовал, как часто бьется ее сердце.

— Сто двенадцать ударов в минуту, — вывела Майя на экран, но я тут же мысленно приказал ей убрать телеметрию ко всем чертям.

— Я вернулся, — тихо ответил я. — Живой и невредимый. Руки, ноги на месте. Даже ребра на этот раз целы.

— На этот раз, — передразнила она дрожащим голосом. — Ты хоть сам-то себя слышишь? Говоришь об этом так, будто сломанные ребра — это все в порядке вещей. Будто это просто…

Она вскинула голову и глянула на меня заплаканным негодующим взглядом.

— Если ты еще раз выкинешь что-то подобное, — Маша ткнула кулачком мне в нагрудник, — я убью тебя. Клянусь. А Прохор покажет, куда надо бить.

— Не сомневаюсь.

— И перестань улыбаться. Это не смешно.

— Я не улыбаюсь.

— Врешь. Я же вижу.

Она снова уткнулась мне в грудь. Я стоял, обнимая ее, и мне было абсолютно плевать на засохшую кровь на руках и на усталость, внезапно наваливавшуюся тяжелой волной.

Маша подняла лицо, приподнялась на цыпочки и поцеловала меня. Ее губы оказались теплыми и солоноватыми от слез. Я ответил на поцелуй, и на пару секунд весь этот чертов мир с его монстрами, наемниками и интригами попросту перестал существовать.

— Я скучала, — прошептала она, слегка отстранившись. — Очень.

— Я тоже.

— И от тебя воняет, — добавила она, смешно сморщив носик.

— Вот черт, — смутился я.

Она рассмеялась, коротким, срывающимся смехом, в котором облегчения было уже больше, чем слез. А затем снова обняла, вцепившись в меня так, будто я мог в любой момент раствориться в воздухе.

Двадцать три минуты. Просто стояла и ждала.

Михаил обнаружился за углом у самого входа в бункер. Он сидел на перевернутом ящике из-под боеприпасов, поставив рядом штурмовую винтовку, и с преувеличенным интересом изучал облака. При нашем приближении он опустил глаза, скользнул взглядом по мне и Маше, которая держала меня за руку и категорически отказывалась отпускать, а потом снова уставился в зенит.

— О, командир вернулся, — произнес он нарочито равнодушно. — А я и не заметил.

— Ну-ну, рассказывай, — усмехнулся я. — Еще скажи, что залип на облака.

— Вот именно. Посмотри. Офигенное облако. Вон то, видишь? Похоже на корову. Или на бронетранспортер.

Маша фыркнула и быстро стерла остатки слез.

— Михаил Евгеньевич, — раздался в динамике над входом знакомый голос Варвары Степановны, от которого Михаил едва заметно вздрогнул, — и что это вы сидите как истукан? Человек вернулся с задания, живой и здоровый, а вы каких-то коров в небе разглядываете.

— Варвара Степановна, — сквозь зубы процедил Михаил, — я даю людям возможность побыть наедине. Это называется тактичностью.

— Это называется черствостью, — безапелляционно отрезала искин. — Вы всегда были таким. Помните, как Леночка из бухгалтерии каждый вторник приносила вам пирожки. Вы хоть раз сказали ей спасибо? Нет. Вы молча запихивали их в себя и шли смотреть футбол.

— Какая еще Леночка? Что за пирожки? Я в то время вообще-то был женат!

— Вот именно, Михаил Евгеньевич. Именно. Женаты. И что с того?

— В смысле⁈

— В том, что даже в браке вы оставались эмоционально недоступным. Полтора десятка лет совместной жизни, и вы ни разу — ни единого раза! — не сказали мне… то есть ей… Господи, я совсем запуталась в этих протоколах субличности…

— Ага! — Михаил торжествующе ткнул пальцем в сторону динамика. — Ага! Вот видишь! Даже твой собственный программный код не выдерживает твоей абсурдности!

Маша тихо засмеялась, прижавшись к моему плечу. В этот момент я почувствовал, как напряжение между нами быстро сходит на нет.

— А вы, молодой человек, — Варвара Степановна переключила свое внимание на меня, заставив инстинктивно подобраться, — вы вообще бессовестный. Девочка тут целый день места себе не находит. Толком не ест, не отдыхает. Я же по биометрии вижу: пульс у нее за сотню переваливал каждый раз, когда прерывалась связь. А вы? Вы гоняете там на своей летающей бронемашине, устраиваете перестрелки на дорогах, и даже не удосужились снизойти до личного разговора! У вас что, мозги совсем отсохли? Или совесть в комплекте с кибеброней не предусмотрена?

— Варвара Степановна, — попытался вставить я, — там была зона радиоподавления…

— Зона радиоподавления, ну-ну. Какое удобное объяснение, — саркастично хмыкнула она. — А вот заранее предупредить было, конечно, сложно. «Маша, я полечу через зону, где не работает связь, не волнуйся» — всего одиннадцать слов, Алексей. Одиннадцать! Даже Михаил Евгеньевич в свои худшие годы осиливал такой объем.

— Эй! — возмутился Михаил.

— Помолчите, Михаил Евгеньевич, я с молодежью разговариваю. Так вот, Алексей. У вас в руках замечательная, умная, красивая и храбрая девушка, которая вас, оболтуса, почему-то любит. И если вы не научитесь это ценить, если и дальше станете бросаться в каждую драку, не сказав ей ни слова, я устрою вам такое, что наемники Вахтанга покажутся детским утренником. Вам ясно?

— Вполне, — ответил я, пытаясь спрятать улыбку.

— То-то же. Машенька, дорогая, пойдемте внутрь. Я составила меню ужина из того, что нашлось на складе. Там, правда, ничего, кроме сублимированной каши, картошки и тушенки, но я отыскала рецепт, который сделает это все более-менее съедобным.

Маша благодарно улыбнулась, хотя адресат комплимента оставался невидим. Она крепче сжала мою руку, и мы направились ко входу. Михаил подхватил винтовку и двинулся следом, бормоча под нос что-то о том, что в его время искусственный интеллект умел только в крестики-нолики играть, а остальное время помалкивал.

Столовая бункера выглядела в этот вечер вполне себе уютно. Кастор перевел свет в теплый спектр, и серые невзрачные стены приобрели почти домашний оттенок. На столе стояли три миски с дымящейся едой, которую Варвара Степановна оптимистично называла рагу по-домашнему. По сути же это была разогретая тушенка с сублимированным картофелем и сушеными травами.

Но прежде чем сесть за стол, я заглянул в оружейную и снял кибр. Демонтаж Астер Кора занял около минуты, и все это время Маша стояла рядом, наблюдая, как броневые пластины расходятся и складываются на стойке в типовую конфигурацию. Затем я быстро принял душ, переоделся в чистое и только после этого вернулся в столовую. В этот момент я, наконец, осознал, насколько сильно вымотался. Воздушный бой с Потрошителями, перелеты, допрос Карла, переговоры с Сойкой, погоня, засада, элеватор…

Маша села рядом и придвинулась так близко, что наши плечи порой соприкасались. Михаил расположился напротив, вытянув ноги под столом.

— Ну, — произнес он, отправляя в рот первую ложку рагу, — рассказывай. Что за переполох ты там устроил?

Я начал с виновника торжества, так было проще. Вкратце рассказал своей команде про Рогова и его претензии ко мне, а затем добавил:

— Так вот этот самый Рогов заказал меня. Официально, через Вахтанга, местного криминального авторитета, контролирующего львиную долю теневого рынка Камнегорска.

Михаил перестал жевать.

— Так-так, с этого момента поподробнее.

— Группа наемников, пятеро боевиков. Ждали на дороге, в двенадцати километрах от восточных ворот. Грамотная засада, пулемет Гарпия, быстрый фланговый охват и блокировка путей отхода.

Маша рядом со мной замерла. Я почувствовал, как ее пальцы нащупали мою руку.

— Хорошо, твои ребята предупредили, — я кивнул Михаилу. — Они заранее узнали о планах Рогова, поэтому и вышли на меня.

Михаил откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Дальше.

— Ну что дальше? Ликвидировал засаду. Одного из них, Прокла, взял живым. Он сдал точку приема: старый элеватор в тридцати километрах. Там ждал координатор по имени Горо, связной группировки Север, работающей на Рогова. Шесть человек охраны, двое в тяжелых кибрах класса Бегемот.

— И ты, естественно, полез на этот элеватор. — Слова Михаила прозвучали, скорее, как утверждение, а не как вопрос.

— Полетел.

— И конечно же один.

— Ага.

Михаил посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Машу. После чего, скорчив угрюмую мину, положил ложку на стол.

— Алекс, — произнес он так, словно хотел одновременно и придушить, и обнять, — ты когда-нибудь слышал слово «подкрепление»?

— Ну, допустим, слышал. Астер Кор за подкрепление сойдет?

— Он и здесь прикалывается, — Михаил повернулся к Маше. — Слышишь? Приколист, хренов. Шесть человек, двое из которых в тяжелой броне, а он все хохмит.

— Не нагнетай, Миш. Я их обнулил, — спокойно ответил я. — Горо взял живым и допросил. Он выдал структуру Севера. Заправляет там некто Фадеев. У них база в промзоне Камнегорска. Финансирование идет через фонд Новый рубеж. Вся деятельность осуществляется под прикрытием ЧОП Щит. Да, и теперь Горо работает на нас.

— Хм, — недоверчиво отозвался Михаил. — Хочешь сказать, что завербовал человека Рогова?

— Предложил ему выгодную альтернативу кладбищу, — пожал я плечами.

Маша молчала, но ее рука сжимала мою все крепче.

Михаил устало потер переносицу.

— Ладно. Что еще?

— Сойка берет на себя Молчаливый лес: управление, добычу, логистику и охрану. Мы получаем сорок пять процентов от прибыли. Плюс авансом двадцать тысяч фунтов.

Михаил присвистнул.

— Сорок пять процентов? Щедро.

— В смысле, щедро? По мне так самое то. Мы зачистили лес, уничтожили Утилизатора и обеспечили безопасность территории. На мой взгляд, это вполне справедливая цена. Без нас сектор до сих пор оставался бы мертвой зоной.

— Ладно, не кипятись. Лучше скажи, что с Советом? Они исполняют наш договор?

Я ждал этого вопроса и с тяжелым сердцем выложил информацию о захлебнувшемся и подавленном восстании в Зареченске и прилегающих городах. Обрисовал текущую ситуацию с беженцами и плавно перешел к допросу Карла. Выложив краткое содержание нашей беседы, я продолжил:

— Карл догадывается, что я связан с Орлиным гнездом. Прямых доказательств у него нет, но он далеко не дурак. Пока я полезен городу, давить он не станет. Однако наблюдение с нас пока не снимут.

Михаил понимающе кивнул. В таких вопросах его опыт значительно превосходил мой.

Я отпил чая и хмуро, но решительно заглянул ему в глаза.

— Теперь, что касается тебя.

— Меня? Не понял…

— Миша, тебе нужно выдвигаться в Камнегорск, к своим.

Михаил поставил кружку. Его взгляд мгновенно стал настороженным.

— Зачем?

— Затем, что у тебя в городе четыре профессиональных бойца, которым попросту некуда идти. И таких в Камнегорске еще пруд пруди. Возможно, даже есть кто-то еще из твоего отряда. Люди, прошедшие через мясорубку восстания, преданные начальством и союзниками. Им нужен командир. Нужна структура. И нужна цель.

Михаил молчал, хмуро глядя на меня из-под рыжих бровей.

— Я хочу, чтобы ты основал в Камнегорске филиал Легиона, — продолжил я. — Найди людей. Отбери лучших, тех, кому действительно можно доверять. Обустрой тренировочную базу. Начни подготовку по полной программе, как ты умеешь. Они должны стать единой боевой единицей, работающей как слаженный механизм.

— А финансирование? — сухо поинтересовался Михаил.

— Молчаливый лес. Наши сорок пять процентов. Первые деньги поступят через две-три недели, как только Сойка наладит добычу. А на первое время…

Я достал из кармана плотный конверт и положил на стол. Михаил посмотрел на него, но брать не стал.

— Десять тысяч фунтов. Снял в здании Гильдии сразу после подписания договора. Этого хватит на аренду помещения, базовое снаряжение и первые недели работы. Когда пойдет прибыль с леса, масштабируешь процесс.

Михаил перевел угрюмый взгляд с конверта на меня и совершенно неожиданно выдал:

— Нет, Алекс, так не пойдет.

— В каком смысле не пойдет?

— В прямом. Я никуда не поеду.

— Миша…

— Я не поеду, Алекс. — Он подался вперед. — Ты хоть представляешь, что произойдет, если я уеду? Кто будет присматривать за этим бункером? Кто проследит, чтобы ты не ввязался в очередную хреновую авантюру? Кто, в конце концов, будет готовить нормальную еду?

— Так-то еду готовит Маша.

— Вот именно! Маша! Девочка, которой восемнадцать лет! И ты, которому… сколько тебе? Двадцать три? Два ребенка! Одни в бункере, посреди аномальной зоны, кишащей тварями! Ты серьезно?

— Вполне. Я уничтожил Стража, зачистил элеватор и выжил в воздушном бою с Потрошителями. Думаю, справлюсь и с бытовухой.

— Черта с два! — хмыкнул Михаил. — Скажи-ка мне честно: когда ты в последний раз спал больше четырех часов?

Я страдальчески закатил глаза, но промолчал. Он и так знал ответ.

— Вот! — Михаил торжествующе ткнул в мою сторону пальцем. — Вот именно! Без моего присмотра вы тут и недели не продержитесь. Ты будешь носиться по окрестностям, влезая во все подряд, Маша из-за этого будет сходить с ума, волки сожрут все, что движется, а Кастор станет им в этом потворствовать, потому что у него напрочь отсутствует функция здравого смысла!

— У меня есть функция здравого смысла, — обиженно отозвался искин по внутренней связи.

— Помолчи, жестянка.

— Михаил Евгеньевич, — вмешалась Варвара Степановна, — прекратите упрямиться. Алексей дело говорит.

— Ну конечно! Другого от своего искина я и не ждал! Теперь еще и вы на его стороне!

— Я всегда на стороне здравого смысла. Вам действительно нужно ехать в Камнегорск. Ваши люди без командира — всего лишь горстка дезертиров в чужом городе. А под вашим началом они станут грозной силой. Вы умеете это делать, Михаил Евгеньевич. Пожалуй, это единственное, что вы по-настоящему умеете делать хорошо.

— Благодарствую за комплимент.

— Всегда пожалуйста.

Михаил откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Тишина длилась где-то с полминуты.

— А если с бункером что-то случится? — спросил он уже совершенно другим тоном. — Если его найдут?

— Не найдут. Во всяком случае в ближайшее время. И если уж кто-то сюда и заявится, то это точно не станет для нас неожиданностью, — уверенно ответил я. — Мы находимся в глубине аномальной зоны, периметр патрулируют волки, Кастор ведет непрерывное наблюдение. Но именно поэтому о бункере нельзя никому рассказывать. Ни Спице, ни Бороде, ни кому бы то ни было из твоих новобранцев. Координаты, расположение, содержимое — все строго засекречено. Для своих людей ты командир отдельного подразделения особого отряда Камнегорска, действующего на основе договора, заключенного с Горсоветом. И точка.

— Это слишком ценный объект, — тихо добавила Маша. — Если информация утечет, сюда придут все. Рогов, Совет, Дозор и еще куча желающих завладеть ценными технологиями.

Михаил посмотрел на нее, затем перевел взгляд на меня.

— А как держать связь?

— Через Майю и Варвару Степановну. К тому же, когда возникнет необходимость, я всегда могу прилететь.

Михаил нервно побарабанил пальцами по столешнице. Тяжело вздохнул. Снова посмотрел на конверт с деньгами.

— Десять тысяч — это копейки, — буркнул он.

— Я уже говорил тебе, что на первый месяц хватит, а потом пойдут деньги с Леса…

— Да слышал я. Сорок пять процентов. И какая доля из этого моя?

— Обсудим. Но на содержании филиала и бойцов мы экономить не станем. Все-таки это инвестиции в наше будущее.

— Инвестиции в будущее, — проворчал он. — Говоришь прямо как бизнесмен. Терпеть не могу бизнесменов.

— Михаил Евгеньевич, — произнесла Варвара Степановна, и на этот раз в ее голосе прозвучала непривычная мягкость, — вы ведь прекрасно понимаете, что он прав. Вы всю жизнь командовали людьми: учили, тренировали, создавали порядок из хаоса. Ваше место именно там. Вы нужны своим людям.

Михаил долго молчал.

— Ладно, — выдохнул он наконец. — Ладно, черт с вами. Я поеду. Но если узнаю, что этот мальчишка, — он угрожающе ткнул в мою сторону ложкой, — опять сунулся куда-то один, без прикрытия и без нормального плана…

— У меня всегда есть план, — вставил я.

— … без нормального плана, — с нажимом повторил Михаил, — я вернусь и лично оторву ему голову. И никакой Астер Кор его не спасет. Учти это, Карамазов!

— Учту, Миш, учту.

Он взял конверт со стола и спрятал его во внутренний карман куртки. Затем посмотрел на Машу.

— Присматривай за ним.

— Само собой. Уже присматриваю, — серьезно кивнула она.

— Плохо присматриваешь. У него два свежих шрама.

— Три, — машинально поправил я и в ту же секунду об этом пожалел.

Маша медленно повернулась ко мне. В ее взгляде читалось предвестие долгого и весьма неприятного разговора.

— Потом покажу, — поспешно сказал я. — Там ничего серьезного.

— Три, — тихо повторила она. — Три шрама.

— Маш, это просто царапины.

— Три. Мать вашу. Шрама. — Она ткнула локтем мне в бок.

Михаил глухо закашлялся, пряча ухмылку в кулак. Вот же предатель. Еще и лыбится.

— Ладно, — я примирительно поднял руки. — Виноват. Исправлюсь. Но сейчас у нас есть кое-что поважнее шрамов.

Что-то в моем тоне заставило всех замолчать.

Я сунул руку в карман, извлек оттуда черную сферу и положил ее прямо на стол, между мисками с рагу.

— Что это? — нахмурился Михаил.

— Помните Стража?

— Трудно забыть тварь, которая нас всех чуть не прикончила, — мрачно заметил он.

— Так вот, Страж оказался не просто монстром. Он был запрограммированным испытанием. Тестом. Экзаменом, если угодно. А вот это, — я указал на сферу, — было спрятано внутри его ядра. Я показал ее Велесу, и он обнаружил скрытые точки активации, после чего расшифровал появившуюся на ней последовательность символов.

Я выдержал небольшую паузу. Маша с Михаилом нетерпеливо посмотрели на меня.

— Там было зашифровано одно-единственное слово. И переводится оно… Как бы вы думали? — Я сделал еще одну драматическую паузу и, наконец, выдал: — Ключ!

В столовой повисла тишина.

— Ключ? — растерянно повторил Михаил. — И что это значит? Ключ от чего?

— Как от чего? От блока Омикрон, конечно же.

Маша прижала ладонь ко рту, ее глаза расширились от неожиданности.

— Ты серьезно? — Михаил резко подался вперед. — Ты вот сейчас абсолютно серьезно?

— Серьезнее некуда. Велес лучший специалист по артефактам во всем Камнегорске.

Маша медленно опустила руку и взволнованно спросила:

— Ты уже знаешь, что там, за дверью? В Омикроне? Может, Кастор хоть что-нибудь говорил?

— Кастор знает лишь то, что блок был строго засекречен еще до его консервации. Остальное было стерто из его памяти. Уровень допуска Архонт высший из всех существующих. Что бы там ни хранилось, оно было настолько важным, что ради его защиты создали Стража и спрятали ключ внутри неуязвимой машины смерти, уничтожающей все живое в радиусе поражения.

Михаил чертыхнулся, откинулся на спинку стула и потер лицо ладонями.

— Знаешь, Алекс, — сказал он наконец, — иногда ты приносишь такие новости, что я прямо не знаю, радоваться мне или нажраться.

— Пить нельзя, Михаил Евгеньевич, — строго произнесла Варвара Степановна, но даже в ее голосе сквозило явное потрясение.

Маша протянула руку и осторожно коснулась сферы.

— Она так и пышет энергией. Только это не зэн, а что-то другое.

Я бережно накрыл ее руку своей.

— Завтра, — твердо сказал я. — Завтра мы откроем Омикрон.

За столом вновь воцарилась напряженная тишина.

В этот момент мне стало как-то не по себе. Внутри проснулся страх. Страх не за себя, а за моих спутников. И, пожалуй, впервые за долгое время я этого не стыдился.

На следующий день мы наконец-то по-человечески позавтракали. Закупленные в Камнегорске припасы пришлись весьма кстати. Особенно это касалось кофе. Маша довольно быстро освоила искусство его приготовления, и теперь столовая бункера благоухала, как настоящая уютная кофейня.

Михаил сидел за столом и за обе щеки уплетал кашу с настоящим мясом. Для человека, который еще вчера искренне возмущался тем, что Система в лице его неугомонной тещи отняла у него законное право на утреннюю сигарету, аппетит он демонстрировал поистине выдающийся.

— Варвара Степановна опять посадила на диету? — поинтересовался я, наблюдая за тем, с какой скоростью исчезала еда.

Михаил угрюмо зыркнул на меня и пробурчал:

— Она мне ночью лекцию читала. Целых два часа. Об оптимальном соотношении белков и углеводов при адаптации к роли Сципиона. Я до трех не мог заснуть.

— Это вообще-то очень полезная информация, — невинно заметила Маша, ставя передо мной кружку. Ее тонкие пальцы задержались на моей руке чуть дольше, чем того требовала простая передача посуды.

— Полезная, — сквозь зубы процедил Михаил. — А знаешь, что было бы еще полезнее? Кнопка «Выключить звук», которой у меня, к сожалению, нет.

Я отпил горячий ароматный кофе с едва уловимой благородной горчинкой и на миг зажмурился от удовольствия. Приятно, когда день начинается не с очередных перестрелок и схваток с монстрами, а с аппетитного завтрака в хорошей компании.

— Ладно, — произнес я, опуская кружку на стол. — Хватит тянуть. Пора открывать Омикрон. План простой: выдвигаемся втроем, я прикладываю руку к терминалу, а потом задействую дополнительный ключ. Что бы ни находилось за той дверью, Кастор уверяет, что внутренние сенсоры не фиксируют биологических угроз.

— Помнится, Кастор также утверждал, что на нижних ярусах обитает лишь «незначительная популяция членистоногих», — напомнил Михаил. — А в итоге мы три часа кромсали тварей размером с медведя.

— Справедливое замечание.

— Я иду первой, — безапелляционно заявила Маша.

Мы с Михаилом синхронно повернулись к ней и выдали в унисон:

— Нет!

— Я серьезно. У меня лучше развита сенсорика. Если там окажется аномалия или скрытая ловушка, я почувствую это первой.

— Маш, — я мягко положил ладонь на ее колено. — Ты идешь за мной. Михаил замыкает строй. Это не обсуждается.

Она явно собиралась возразить, я заметил, как упрямо дернулся уголок ее губ, но в итоге промолчала. Лишь хмуро кивнула.

— В таком случае доедаем и выдвигаемся, — подытожил Михаил.

Коридор, ведущий к блоку Омикрон, уходил в дальнюю и ощутимо заглубленную часть бункера. Мы двигались в полном молчании. Михаил шагал в своем кибре, привычно закинув автомат на плечо. У Маши на поясе висел энергопистолет, а запястье украшал браслет-щит, раздобытый нами в оружейной. Я же был в повседневной одежде, но с Сумрачным гостем за спиной. Жало Дорхана и Броненосец находились в полной боевой готовности на случай непредвиденных осложнений.

Терминал доступа к Омикрону отличался от других, расположенных в бункере. Это была массивная панель из темного сплава, вмонтированная прямо в стену и окаймленная рамкой из неизвестного тусклого металла с едва уловимым фиолетовым отливом.

— Кастор, терминал запитан?

— Терминал доступа к блоку Омикрон функционирует в штатном режиме, — отозвался искин бункера. Его голос раздавался из потолочных динамиков. — Реактор выведен на полную мощность, энергоснабжение блока обеспечено на сто процентов. Ожидается идентификация первого ключа: биометрической подписи носителя Теоса класса Архонт. Второй ключ необходимо предъявить после успешного прохождения первичной идентификации.

— Архонт, — саркастически усмехнулся Михаил у меня за спиной. — И когда же ты успел им стать?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Кастор присвоил мне этот статус автоматически при активации бункера. Вероятно, это как-то связано с уровнем моих привилегий в Системе.

— Подтверждаю. Статус Архонт присваивается носителю Теоса, обладающему высшей привилегией Репликация Системы. Текущий Архонт комплекса Эхо — Сципион Алексей Карамазов.

— Звучит красиво, — иронично хмыкнул Михаил. — Может, табличку на дверь повесим? «Архонт принимает по четвергам».

— Может, и повесим, — усмехнулся я в ответ. — Сразу после того, как разберёмся с тем, что находится за этой дверью.

Маша все это время молчала. Она шла чуть позади, и я чувствовал её напряжение и предельную сосредоточенность. К тому же, непонятно как, но я улавливал слабую пульсацию её Источника, готового к мгновенной боевой активации. Мари, как всегда, была настороже. Весьма полезная привычка.

Я приблизился к панели. Передо мной была гладкая поверхность без единой кнопки, лишь овальное углубление размером с ладонь, слегка утопленное в сенсорную область. Я решительно протянул правую руку и приложил её к сканеру.

Отклик последовал мгновенно. Панель ожила, по ней разбежались светящиеся линии, и моя Система отозвалась на запрос, отправив пакет авторизации.

— Первичная идентификация успешно пройдена, — доложил Кастор. — Биометрические данные подтверждены. Подпись Теоса верифицирована. Класс доступа: Архонт. Ожидание второго ключа.

Я мысленно потянулся к Фолду, и через секунду у меня в ладони материализовалась черная сфера.

Я поднес артефакт к панели.

В ту самую секунду, когда черная поверхность коснулась металла, мир вокруг меня резко исказился. Звуки отдалились, став глухими, тело внезапно потеряло вес, а где-то в самом центре моего сознания распахнулся проход в замурованное посмертие.

— Ну здравствуй, — произнес знакомый голос.

Комната без дверей. Небольшое, холодное пространство, в котором мой двойник когда-то намекнул мне на создание Легиона.

— Ты все-таки добрался, — продолжил он.

— Не понимаю, о чем ты. Да и плевать. Сейчас мне нужно знать только одно: что внутри Омикрона? — напряженно спросил я.

— Ты уже знаешь ответ. Ты чувствуешь его, Виктор. Надо только протянуть руку.

— Хватит уже, мать твою, кормить меня шарадами. Ты можешь говорить конкретно?

Мой визави немного помолчал, пристально глядя на меня.

— Конкретно? Что ж, изволь. Омикрон — это главная причина, по которой ты вообще здесь очутился. Все остальное: зловещий лес, волки, города, восстания и твой крохотный Легион — лишь вехи на пути. Побочные эффекты. Безусловно, важные, но все же побочные. Омикрон — это та самая точка сингулярности, ради которой Теос протянул незримую руку сквозь пространство между мирами и вытащил тебя из той подворотни, где ты истекал кровью на грязном асфальте.

Ледяной холод пробежал по позвоночнику, внутри все сжалось.

— Значит, это не случайность? Телепортация. Аномалия… Все было тщательно спланировано?

— Спланировано? Это вряд ли. Скажем так: когда Система ищет подходящего оператора, она забрасывает сети максимально широко. И ты угодил в одну из них. Ты идеально подошел. Все остальное — чистой воды импровизация. Твоя личная импровизация, Виктор. Никто ведь не заставлял тебя спасать того мальчишку. Никто не принуждал лезть в схватку с двумя отморозками ради совершенно незнакомой девчонки. Никто не требовал воскрешать мертвую и сколачивать армию из волков и отщепенцев. Все это твои решения. Теос лишь дал инструменты, а как их использовать решал только ты.

— И чего Теос хочет от меня теперь?

В комнате повисло долгое молчание.

— Открой дверь, — наконец произнес двойник. — И сам все узнаешь.

В следующий миг я вернулся в реальность, словно вынырнув из-под огромной толщи воды.

Прошла секунда, может быть, две. Я оглянулся: Маша и Михаил стояли в прежних позах, вопросительно глядя на меня. Похоже, они ничего не заметили.

Сфера в моей руке внезапно вспыхнула.

Свечение было неярким, но отчетливым. Матовая черная поверхность на мгновение сделалась прозрачной, приоткрыв сложную структуру из переплетенных световых нитей, мигающих фиолетовым светом. Затем сияние стало резким, ослепительно белым и перетекло на сенсорную панель, без остатка слившись с ней.

Пол под ногами едва заметно дрогнул.

— Второй ключ принят, — голос Кастора зазвучал куда торжественнее обычного. — Идентификация завершена. Полный доступ к блоку Омикрон подтвержден. Архонт Алексей Карамазов, добро пожаловать!

Массивная металлическая дверь с тихим шипением ушла в стену. Ни единого скрипа или заминки, словно эту огромную махину открывали и заботливо смазывали каждый день, а не держали наглухо запечатанной четыре столетия.

За ней открылся узкий коридор: метра полтора в ширину и около трех в высоту. Стены были выполнены из того же темного сплава, что и рама терминала, а матовый пол не имел ни единого стыка. Освещение отсутствовало, но в конце прохода, метрах в десяти от нас, светилась вторая дверь. Из-под нее пробивалось яркое голубое свечение, словно за створкой прятался осколок ясного неба.

— Ну, — нарушил долгую паузу Михаил, — во всяком случае, оттуда пока ничего не лезет.

— Да ты у нас просто оптимист, — усмехнулся я.

— Скорее, реалист. Я уже привык, что когда мы открываем очередную дверь, оттуда обязательно вываливается какая-нибудь хрень с огромными когтями и зубами.

Я забрал сферу с панели, спрятал ее в Фолд, а потом, усмехнувшись, сказал:

— Идем уже, реалист.

Шагов в коридоре почти не было слышно. Маша осторожно продвигалась позади меня, держа руку на рукояти энергопистолета, а Михаил замыкал шествие с автоматом наизготовку.

У голубой двери не было ни замка, ни сенсорной панели. Но стоило мне приблизиться, как она бесшумно отошла в сторону.

Ослепительный свет хлынул нам навстречу.

Я замер на пороге.

Зал оказался поистине колоссальным. Высокие стены уходили вверх, теряясь в полумраке потолка. Темный материал, такой же как в коридоре, частично поглощал свет, создавая ощущение очень большого пространства. Матовый, антрацитового цвета пол поражал своей монолитностью. На нем не было ни пыли, ни швов, ни трещин.

В самом центре помещения парила невероятная конструкция.

Именно парила: без опор, подвесов и каких-либо видимых механизмов. На высоте около полутора метров над полом висели два концентрических кольца. Внешнее, диаметром около трех метров, было собрано из сегментов уже знакомого темного сплава. По его окружности через равные промежутки располагались двенадцать крупных кристаллов, которые сияли фиолетовым светом. Внутри, слегка наклоненное под углом, вращалось второе кольцо, меньшего размера, более изящное и выполненное из светлого металла. Оно совершало медленные, величественные обороты вокруг своей продольной оси.

Внутри малого кольца светилась энергетическая сеть. Тончайшие бело-фиолетовые нити сплетались в сложнейший узор. Каждые несколько секунд по ним от центра к краям пробегала волна света, и кристаллы внешнего контура отзывались на нее синхронной вспышкой.

Рядом с конструкцией прямо из пола выдавалась небольшая круглая платформа. На ней располагалась панель управления с полупрозрачным экраном, углублениями для рук и большим набором сенсорных клавиш.

Мы с Машей удивленно молчали. Даже Михаил не проронил ни звука, что само по себе уже было событием.

— Кастор, — наконец позвал я. Голос прозвучал куда тише, чем я рассчитывал. — Что это за хрень?

Последовала длинная пауза. Я живо представил, как искин переваривает обрушившийся на него поток данных, разблокированных после открытия двери.

— Загрузка профиля блока Омикрон завершена, — наконец, доложил Кастор. В его интонациях проскользнуло неприкрытое благоговение. — Архонт Карамазов, вы видите перед собой узел управления Теос-кластером. Кодовое обозначение: Центральный Хаб Омикрон. Класс объекта: Корона. Это единственный объект данного класса во всем кластере Омега.

— Как это единственный? — тихо переспросила Маша.

— Хаб Омикрон является уникальным центральным элементом инфраструктуры Теоса в этом кластере. Он выполняет функции, критически важные для поддержания и развития сети Сципионов, — пояснил искин.

— И какие же именно? — уточнил я.

Кастор начал перечислять:

— Во-первых, резервное копирование. Хаб способен создавать полную копию текущего состояния Системы любого Сципиона. Фиксируются его круг Силы, мутагены, улучшения, привилегии, объем Источника и прочие параметры. Эта копия хранится в энергетической матрице неограниченное время.

— Что-то типа сохранение прогресса?

— Можно и так сказать, Архонт, — согласился Кастор. — Во-вторых, восстановление. Если Сципион окончательно погибает и лишается возможности стандартного воскрешения, Хаб способен воссоздать его из последней сохраненной копии. Важное ограничение: процедура недоступна для живого Сципиона, поскольку Система не допускает создания дубликатов. Короче говоря, один носитель — одна Теос-сигнатура.

Михаил удивленно присвистнул.

— Подожди-подожди, — он выставил вперед руку, словно физически пытаясь остановить поток информации. — Выходит, если кто-то из нас погибнет, мы сможем…

— Возвратить погибшего к жизни. Вернуть его к состоянию на момент последнего успешного копирования, — подтвердил Кастор. — При этом стандартный воскрешающий механизм через посмертие имеет приоритет. Хаб — это страховка на случай, когда обычный способ возрождения недоступен, например, при убийстве Сципиона клинком из фиолетовой энергостали. Однако здесь есть весомое ограничение: количество свободных слотов под резервирование ограничено и сейчас составляет всего двенадцать штук. Проще говоря, в Хабе можно сохранить Системы лишь дюжины Сципионов.

Признаться, последняя поправочка была крайне неожиданной и откровенно паршивой. Впрочем, она расставляла все по своим местам. А то я уже начал задаваться вопросом, почему Легионы несли безвозвратные потери, если можно было просто наделать резервных копий всех бойцов и без конца возрождать их через Хаб. Теперь паззл сложился: количество привилегированных билетов в вечную жизнь было жестко ограничено.

— В-третьих, — продолжил Кастор, — перенастройка параметров развития. Хаб позволяет Сципиону перераспределить очки усилений или полностью сменить выбранный путь — например, переквалифицироваться из Воина в Мага без потери общего уровня.

— Это словно… — начала было Маша.

— Как перековать меч в копье, не потеряв ни грамма стали, — закончил я за нее. — Сохраняешь накопленный опыт и ресурсы, но получаешь возможность направить их в совершенно иное русло.

— Алекс, — ошарашенно произнесла Маша, — это же просто бомба! Если мы начнем вытаскивать гладиаторов и лечить их в Аегисе, то сможем подогнать каждого под их собственный стиль, учитывая их таланты и предпочтения, а не хотелки бывшего хозяина!

— В итоге у нас появится армия, — без капли иронии подытожил Михаил. — Целая армия Сципионов, которую можно будет заточить под любую задачу.

Я молча кивнул. В горле у меня вдруг резко пересохло. Я изо всех сил старался сохранять хладнокровие, но масштаб возможностей, открывшихся за этой неприметной голубой дверью, поражал воображение.

— Продолжай, Кастор.

— В-четвертых, протокол Обратный канал. Хаб может установить прямую связь с тем миром, который у вас зовется Землей или Альфой. Через этот канал можно извлекать новых Сципионов, а также возвращать их обратно из Омеги в Альфу.

У меня на мгновение перехватило дыхание. Вот он, долгожданный мост домой!

— Как им пользоваться? Что для этого нужно? — мой голос заметно дрожал от волнения.

— К сожалению, в данный момент протокол Обратный канал заблокирован, — разочарованно выдал искин. — Для активации требуется еще один физический ключ. Вот только его местонахождение мне неизвестно.

Я тихо матюгнулся сквозь зубы. Дорога есть, но на ней висит очередной замок. Само собой. Иначе все было бы слишком просто.

— И, в-пятых, открытие портала мгновенного перемещения между ключевыми базами Теоса, — продолжил голос системы. — Хаб способен создавать пространственные тоннели между объектами с такими же порталами. В настоящий момент, помимо комплекса Эхо, обнаружен еще один активный узел.

— Где именно? — резко спросил я.

— Координаты соответствуют юго-западному сектору Уральской аномальной зоны. Расстояние: около полутора тысяч километров. Более точная информация будет доступна после калибровки Хаба, которая займет ориентировочно семьдесят два часа.

Полторы тысячи километров. Через аномалии и бог знает какие еще опасные зоны. На вездеходе — долгие недели пути. Через портал — всего лишь мгновение.

Я стоял перед платформой, завороженно наблюдая за парящими кольцами. Внутренний контур завершил очередной оборот. Нити энергетической сети продолжали равномерно мигать. Четыреста семнадцать лет эта установка ждала своего часа. Терпеливо и безмолвно. И вот наконец-то дождалась, буквально ошарашив нас своими секретами.

— Алекс, — Маша осторожно коснулась моего плеча. — Ты в порядке?

Я обернулся к ней. Ее бледное лицо и расширенные от волнения глаза полностью повторяли мое собственное внутреннее состояние. Михаил хмуро стоял рядом, машинально теребя ремень автомата.

— В полном, — ответил я. — Просто пытаюсь уложить в голове тот факт, что передо мной висит хреновина, способная изменить правила игры в этом мире.

— Изменить, это еще мягко сказано, — Михаил бросил издеваться над ремнем и подошел ближе к конструкции. Задрав голову, он пристально посмотрел на вращающееся кольцо. — Резервное копирование, восстановление, перенастройка, пространственный портал… Охренеть можно! Карамазов, да ведь это целый командный центр! С этой фиговиной и парой сотен Сципионов впридачу можно взять под контроль всю Омегу.

— Не беги вперед паровоза, Миша, — охладил я его пыл. — Самая главная фишка, связь с Землей, все еще закрыта. Без второго ключа я не смогу ни вызвать подкрепление, ни домой вернуться.

— А ты хочешь вернуться? — тихо спросила Маша. Ее голос прозвучал нарочито холодно. Даже слишком холодно.

Я внимательно посмотрел на нее.

— Я хочу иметь такую возможность, — честно ответил я. — Там сейчас Санька. Там мир, из которого меня выдернули. Я должен убедиться, что там все в порядке. Но это не значит, что я планирую уйти отсюда. Там у меня ничего не осталось. А здесь… — я многозначительно посмотрел на нее.

Маша едва заметно кивнула, и я увидел, как расслабились ее плечи.

— Значит, будем искать второй ключ, — решительно подытожил Михаил. — И нужно еще разобраться с Кодексом Архонта. Для него тоже требуется открывашка.

— Возможно, информация о ключе находится где-то в бункере, — предположила Маша. — Кастор, в базе данных есть информация о еще не обнаруженных артефактах?

— В текущей базе нет, — поспешил отозваться Искин. — Полная индексация архивов будет завершена через тридцать шесть часов. Там и посмотрим. Так что советую дождаться результатов.

— Тридцать шесть часов… — хмыкнул Михаил. — Ладно, переживем. А пока, может, сделаем то, что доступно прямо сейчас? Резервное копирование. — Он повернулся ко мне. — Карамазов, если эта штука способна сохранить твое текущее состояние, шестой круг, мутагены, усиления и прочую дребедень, то тебе надо срочно ее использовать.

Мне почему-то тут же захотелось возразить. Чисто из принципа. Терпеть не могу, когда мне указывают, что надо делать. Но если уж совсем по чесноку, то Михаил был прав. Мой шестой круг обошелся мне в чертову кучу зэн и времени. Окончательно сдохнуть от рук какого-нибудь отмороженного гладиатора с клинком из фиолетовой энергостали и потерять все, когда в ста метрах от койки стоит машина, способная все сохранить, было бы верхом идиотизма.

— Согласен, — кивнул я. — Кастор, как запустить это ваше резервное копирование?

— Подойдите к панели управления и разместите обе руки в контактных углублениях. Хаб выполнит полное сканирование и запись Теос-профиля. Это займет от четырех до десяти минут, в зависимости от сложности профиля. Процедура абсолютно безболезненна. Повторное резервирование рекомендуется проводить после каждого значимого изменения показателей. К примеру, при смене круга Силы, получении нового мутагена или перераспределении параметров.

Я кивнул и шагнул к платформе. Вблизи масштаб конструкции впечатлял еще больше. Я подошел и опустил ладони в углубления.

Энергетическая сеть внутри колец ярко вспыхнула. Сияющие нити натянулись и ускорили свою пульсацию. По коже пробежало легкое покалывание. Моя система раскрылась, позволив Хабу считывать необходимые блоки данных.

— Как ощущения? — обеспокоенно спросила Маша. Она стояла совсем рядом, готовая в любой момент, если что-то пойдет не так, оттащить меня от платформы.

— Все в норме, — успокоил я ее. — Чувствую себя, как на медосмотре. Только без холодного стетоскопа.

— Ненавижу холодные стетоскопы, — мрачно пробубнил Михаил.

— Ты же военный. Ты должен ненавидеть только врага.

— Я человек широких взглядов, — парировал он. — Могу ненавидеть многое одновременно.

— Сканирование завершено на тридцать процентов, — доложила Майя. — Все параметры в норме, командир. Никаких попыток модификации или удаления не зафиксировано. Идет обычное копирование.

Я продолжал стоять неподвижно, настороженно наблюдая, как кристаллы на кольцах разгорались все ярче. Один за другим они вспыхивали фиолетовым светом и мягко гасли, передавая эстафету следующему звену.

— Кастор, — неожиданно произнесла Маша, — после Алекса я тоже хочу пройти процедуру сохранения.

— Разумеется, Сципион. Функционал Хаба рассчитан на обслуживание любых носителей системы Теос.

— И я, — тут же добавил Михаил. А затем, после короткой паузы, мрачно уточнил: — Если, конечно, мой первый круг вообще стоит того, чтобы сохранять его в базе.

— К сожалению, процедура резервного копирования доступна лишь со второго круга, — извиняющимся голосом сообщил Кастор.

Михаил сдавленно выругался и хмуро уставился себе под ноги. Судя по выражению его лица, он уже лихорадочно соображал, кого бы по-быстрому замочить в ближайшей аномалии, чтобы поскорее перейти на второй круг.

— Сканирование успешно завершено, — объявил Кастор спустя восемь минут. — Резервная копия Теос-профиля Сципиона Алексея Карамазова создана и сохранена в матрице Хаба. Индекс копии: AK-006–001.

Я убрал руки с панели управления. Теперь пришла очередь Маши.

Она шагнула на платформу Хаба и встала в центре, точь-в-точь как я минуту назад. Внутреннее кольцо Короны ускорило вращение, а нити налились мягким голубоватым светом.

— Процедура резервного копирования запущена, — отчеканил Кастор. — Объект: Сципион Мария Савельева, четвертый круг Силы. Расчетное время: пять минут сорок секунд.

Маша стояла, закрыв глаза и чуть запрокинув голову. Внешне она казалась невозмутимой, лишь пару раз нервно передернула плечами.

— Да не суетись ты, — подбодрил я ее. — Это вообще не больно.

— Знаю, — отозвалась она, не открывая глаз. — Ты же только что через это прошел.

— Ну, мало ли, вдруг накрутила себя.

Михаил топтался в сторонке, скрестив руки на груди. Он молчал, но было заметно, что ему не по себе. Согласитесь, когда тебе прямо в лицо заявляют, что процедура недоступна из-за низкого ранга, а двое товарищей на твоих глазах получают страховку от смерти, это знатно бьет по нервам.

— Копирование завершено на восемьдесят процентов, — монотонно докладывал Кастор. — Целостность данных в норме. Отклонений не обнаружено.

Нити все еще продолжали размеренно переливаться, а Маша уже начала нервно постукивать носком сапога, мысленно подгоняя процесс.

— Копирование успешно завершено, — наконец выдал искин. — Профиль Сципиона Марии Савельевой сохранен в хранилище Омикрона. Все параметры в норме.

Маша распахнула глаза и шумно выдохнула.

— Жутковато, — зябко повела она плечами, сходя с платформы. — Такое чувство, будто вся жизнь перед глазами пронеслась.

— Ага, у меня такая же фигня была, — кивнул я.

Михаил тяжко вздохнул.

— Слушайте, раз мне тут ловить нечего, может, двинем уже? Я бы в оружейную еще разок заглян…

Договорить он не успел.

Со стороны дальней, ничем не примечательной стены раздался низкий, утробный гул. По полу прокатилась ощутимая вибрация. Я на автомате отшатнулся и ухватился за рукоять Сумрачного гостя.

Стена дрогнула и разошлась четко посередине. Замаскированная ниша медленно раскрылась шипя пневматикой и выплевывая густые клубы пара. Из проема плавно выскользнула длинная, метра под два с половиной, капсула из матового металла, испещренная бирюзовыми прожилками. Выехав на всю длину, она застыла в горизонтальном положении, надежно зафиксированная силовыми захватами.

Капсула светилась ровным, безмятежным светом. Слишком безмятежным для такого момента.

— Кастор, — вполголоса позвал я. — Это еще что за фокусы?

— Криогенная капсула индивидуального хранения, модель Форпост, — отозвался искин. Голос его звучал как обычно, но я уже достаточно к нему привык, чтобы уловить настороженные нотки.

— Ты знал, что она там? — нахмурился Михаил.

— Информация была закрыта, в том числе и от меня, с пометкой: «Доступ только при активации протокола». Так что нет, я об этом не знал.

Маша придвинулась вплотную, и я почувствовал, как ее плечо коснулось моего.

— Алекс, — прошептала она. — Там кто-то внутри.

— Вижу, — угрюмо кивнул я.

Крышка капсулы глухо щелкнула. Фиксаторы разомкнулись, и верхняя створка начала подниматься. Медленно, с тихим шипением стравливаемого давления.

Пар повалил еще гуще. Он был ледяной. Я чувствовал этот холод даже на расстоянии. Белые клубы поползли по полу, окутывая наши ноги, и на пару секунд зал превратился в декорацию для дешевого ужастика. Затем туман начал быстро рассеиваться.

Внутри лежал мужик. Огромный, широкоплечий, ростом под два метра, если не больше. Квадратное лицо с тяжелой челюстью поросло русой щетиной. Нос переломан, и явно не раз. Ежик светлых волос, высокий лоб, глубоко посаженные, закрытые глаза. А руки… Одних кистей хватало, чтобы оценить их по достоинству: широкие, пудовые, со сбитыми костяшками. Руки человека, который всю жизнь тягал железо. Или проламывал черепа.

Облачен он был в тяжелую броню. Массивные пластины из темного металла с фиолетовыми венами энергостали закрывали торс, плечи и предплечья. Угловатые наплечники торчали вверх и в стороны, придавая фигуре какой-то средневековый вид. На цельном нагруднике был вытравлен незнакомый символ. Поножи и наколенники сидели как влитые, без единого зазора. Броня казалась одновременно первобытно-древней и высокотехнологичной.

На груди незнакомца покоился зажатый в обеих руках огромный боевой молот. Рукоять сантиметров девяносто, а в навершии здоровенный прямоугольный брус размером с две человеческих головы. С одной стороны располагался плоский боек, а с другой скошенный клин. Оружие светилось тем же фиолетовым оттенком, что и прожилки на доспехах, только гораздо ярче и насыщеннее.

— Фиолетовая энергосталь, — едва слышно прошептала Маша. — Прямо как твой меч. Только…

— Только раз эдак в двадцать здоровее, — закончил Михаил. — Матерь божья…

Мы замерли, во все глаза глядя на происходящее.

Человек в капсуле медленно поднял веки.

Светло-серые глаза были мутными ровно секунду, а затем взгляд обрел четкость.

Незнакомец сел. Он проделал это одним плавным движением, даже не опираясь на руки, просто поднял корпус, словно внутри распрямилась тугая пружина. Своего исполинского оружия он так и не выпустил: ловко перехватив рукоять посередине, он плавно перевел молот в вертикальное положение. Тяжелое навершие с глухим стуком опустилось на пол, и этот низкий, рокочущий звук разнесся по всему залу.

Фиолетовое свечение молота вспыхнуло ярче.

Мужчина перевел тяжелый взгляд на меня, затем на Машу, скользнул по Михаилу и снова уставился на меня. Его ноздри расширились, он втягивал воздух, принюхиваясь и оценивая обстановку. Так обычно действует разбуженный посреди ночи часовой, силясь спросонья разобрать, кто перед ним: свои или чужие.

А потом он поднялся на ноги.

Капсула жалобно скрипнула. Воин перевалился через бортик и тяжело опустил ноги на пол. Лязгнула броня, и стены отозвались глухим гулом. Через мгновение он уже стоял перед нами в полный рост. Так незнакомец казался еще больше: необъятная грудная клетка, бычья шея и покатые плечи, скрытые под массивными наплечниками. Он стоял, слегка расставив ноги-колонны, и удерживал молот вертикально, уперев его в пол. Конец мощной рукояти при этом доставал ему аккурат до подбородка.

Несколько томительных секунд висела тишина. Воин просто возвышался над нами и смотрел.

Затем он резко повернул голову к главному терминалу, вычислив, видимо, расположение основных систем зала на автомате, то ли по старой памяти, то ли по въевшейся в подкорку привычке.

— Кастор! — неожиданно рявкнул он.

Голос незнакомца прозвучал низко и хрипло, с той самой характерной сипотцой, какая бывает у людей, только что пробудившихся после долгого сна.

— Сципион Молот, — бесстрастно отозвался искин. — Рад вас приветствовать. Криостазис завершен штатно. Все биологические показатели в норме. Система Теоса активна, профиль загружен.

Молот коротко и сосредоточенно кивнул, а затем вновь уставился на меня. Стальные глаза буравили насквозь, взвешивая и хладнокровно что-то просчитывая. Я спокойно стоял и ждал, не сводя с него взгляда.

— Эй, ты, — бросил, наконец, Молот, дернув подбородком в мою сторону. — Имя? Звание? Чего там у тебя по допуску?

— Алексей Карамазов, — спокойно ответил я. — Сципион шестого круга Силы. Доступ класса Архонт.

Гигант подозрительно прищурился и склонил голову набок.

— Архонт, значит? — с недоверием протянул он. — Ну-ка, Кастор, пробей его.

— Подтверждаю. Сципион Алексей Карамазов является легитимным носителем Теоса класса Архонт. Биометрическая подпись верифицирована. Именно он произвел активацию блока Омикрон.

— Это как же он умудрился?

— Первичная идентификация по биометрии и подписи Теоса. Вторичная по ключу, извлеченному из уничтоженного Стража бункера Эхо.

Молот вновь перевел взгляд на меня. В его лице неуловимо что-то изменилось, а тяжелые, рубленые черты стали чуточку мягче.

— Так значит ты завалил Стража?

— Было дело.

— Один на один?

— Нет — усмехнулся я. — Втроем работали, ну и стая боевых гримлоков подсобила.

Великан окинул взглядом Машу, затем Михаила. Мари стояла прямо, нервно сжав кулаки, и во все глаза смотрела на нашего непрошенного гостя. Михаил же старательно пытался сохранять невозмутимость, и это ему даже удавалось.

Молот снова повернулся к терминалу.

— Кастор. Давай-ка на всякий случай запустим протокол верификации Омикрон-Страж.

— Слушаюсь. Протокол запущен.

Свечение Хаба за моей спиной резко изменилось. Внутреннее кольцо Короны закружилось быстрее, энергетические нити полыхнули, и от них прямо к моей груди протянулся тонкий луч света.

— Сканирование профиля Теоса, — монотонно докладывал Кастор. — Уровень доступа… полный. Класс привилегий… Архонт, подтверждено. Уникальная функция… Репликация. Путь развития… Воин. Резервная копия… создана. Целостность профиля… сто процентов.

Молот слушал молча, опираясь на рукоять своего исполинского оружия. С каждой новой фразой искина его густые брови ползли все выше.

— Протокол верификации завершен, — отчеканил Кастор. — Проверка пройдена успешно. Сципион Алексей Карамазов признан легитимным управляющим блока Омикрон. Все привилегии подтверждены. Сципион Молот, как Страж Омикрона, вы подтверждаете результат?

Гигант молчал долгих пять секунд. Затем подошел ко мне, смерил меня цепким взглядом и опустил свою пудовую ладонь мне на плечо.

— Подтверждаю, — торжественно произнес он. — Годишься. Блок Омикрон теперь твой.

Он убрал руку, отступил на шаг и сдержанно кивнул.

В этот момент я наконец-то с облегчением выдохнул.

— Ну и отлично, — брякнул я первое пришедшее в голову.

— Ты уж не обессудь, если что не так, — впервые улыбнувшись, прогудел Молот. — Все эти проверки — чистой воды формальность. Однако же штука необходимая. Юстин на этом знатно был повернут.

— Юстин?

— Ага. Но про него как-нибудь потом. Ты мне вот что лучше скажи… — Молот еще раз придирчиво оглядел помещение.

— Что?

— Не в курсе, долго я дрых?

Признаться честно, у меня язык не повернулся сходу выдать ему правду. Задачка-то не из легких: как объяснить мужику, который, скорее всего, думает, что провалялся в морозилке от силы пару-тройку десятилетий, что прошло больше четырех веков?

Я покосился на Машу. Та лишь растерянно пожала плечами. Затем мы оба уставились на Михаила, но этот прохиндей невозмутимо задрал голову к потолку и сделал вид, что обнаружил там нечто очень увлекательное.

Молот наблюдал за нашей пантомимой со все возрастающим подозрением.

— Та-а-ак, — нахмурился он. — Чего мнетесь-то?

— Да тут такое дело… — замялся я.

— Понимаешь ли… — робко подхватила Маша.

— Короче… — вклинился Михаил.

А потом мы втроем дружно замолчали, пытаясь подыскать нужные слова.

Великан обвел нас тяжелым, настороженным взглядом. Кажется, до него начало доходить.

— Кастор, — позвал он, не сводя с нас глаз. — Ну-ка доложи. Сколько лет я прохлаждался в криостазисе?

— Четыреста семнадцать лет, три месяца и двенадцать дней, — отрапортовал Кастор все тем же равнодушно-деловым тоном.

В блоке повисла гробовая тишина.

Молот замер. Несколько секунд его лицо сохраняло прежнее выражение. А затем стальные глаза полезли на лоб, зрачки расширились, и челюсть медленно поползла вниз.

— Четыреста… — сипло выдавил он, затем от души матюгнулся и рванул к выходу, как заправский марафонец.

Для великана, закованного в полный комплект тяжелых доспехов из энергостали, двигался он на удивление резво. Пол ходил ходуном под его сабатонами. Боевой молот полыхал фиолетовым, точно гигантский ночник, а Сципион придерживал его на плече одной левой, будто тот вообще ничего не весил.

— Ходу за ним! — рявкнул я и сорвался с места.

Маша с Михаилом кинулись за мной. Мы пулей вылетели из зала, пронеслись по коридору и выскочили на первый перекресток. Здоровяк грохотал где-то впереди, и звук его шагов отражался от бетонных стен, как артиллерийская канонада.

— Куда его понесло⁈ — на бегу выкрикнула Маша.

— Да пес его знает!

Хотя в глубине души я уже догадывался. Мужик закрыл глаза, рассчитывая в худшем случае очнуться через пару-тройку десятилетий, а проснулся в совершенно другой эпохе. Ясное дело, первым делом помчишься проверять то, что тебе дороже всего на свете.

Великан пролетел мимо жилого блока, проигнорировал медотсек и оружейную. Он пер как танк, прекрасно ориентируясь в запутанной планировке бункера. Заложил вираж направо, потом еще раз, пока в конце очередного коридора не показалась массивная дверь Кузницы Архонта. Кажется, приехали.

Молот с треском влетел внутрь. Заскочив следом, я увидел, как он стоит посреди кузницы, медленно поворачиваясь на месте. Он жадно обводил взглядом стены, громоздкое оборудование, рабочий стол, тигель и литейные формы. Надолго задержался на исполинской наковальне, горне, вытяжках и стройных рядах инструментов.

Сделав полный оборот, Молот наконец-то расслабился. Шумно выдохнув, он с облегчением воскликнул:

— Цела! Цела, родимая!

Великан подошел к наковальне и с благоговением провел ладонью по металлу. Странно было видеть столько нежности от этой горы мышц, облаченной в мощную броню.

Затем он обернулся к нам. На его грубом, побитом жизнью лице расцвела широкая, по-детски искренняя улыбка.

— Моя мастерская, — с гордостью выдохнул Молот. — Я ж кузнец. Всю свою жизнь в Омеге с фиолетовой энергосталью работал. Ковал оружие да броню для Сципионов. Вот эту игрушку сладил, — он поиграл своим молотом, — и вот это тоже, — гулко постучал костяшками по нагруднику. — Юстин мне эту кузню отписал, когда смекнул, что у меня руки из нужного места растут. Четыре века отмахало, а тут ни пылинки! Кастор, твоих рук дело?

— Консервационный режим поддерживался автоматически, — с гордостью отозвался Кастор. — Температура, влажность и состав атмосферы в помещении Кузницы сохранялись в пределах заданных параметров на протяжении всего периода. Дроны-уборщики регулярно чистили помещение.

— Ай да молодец, — от души похвалил Молот искина.

Я удивленно переглянулся со своими спутниками, а потом, все еще не веря своим ушам, спросил:

— Погоди-ка. Так ты кузнец? Работаешь с фиолетовой энергосталью?

— Угу. Я вроде только что об этом сказал, — Молот посмотрел на меня с легким недоумением. — Что, со слухом беда?

— Слышу-то я отлично, просто не могу поверить, что нам так подфартило. — Я усмехнулся. — Короче говоря, мы как раз искали мастера по этому металлу. У нас тут тесак из энергостали есть. От одного хорошего человека достался. Случись что, мы его даже заточить нормально не сможем. Всю голову сломали, где найти кузнеца, а он, оказывается, все это время дрых у нас за стенкой.

Михаил хмыкнул, покачав головой.

— Четыреста лет в холодильнике, — вставил он. — И выскочил такой бодрячком, с кувалдой наперевес, как черт из табакерки! Просто дичь какая-то.

Молот пристально смотрел на нас, переваривая услышанное. Затем едва заметно усмехнулся и, потирая руки, выдал:

— Если работенка для кузнеца найдется, то за мной не заржавеет.

— Работы навалом, — кивнул я. — Даже не сомневайся.

Молот кивнул в ответ. Затем внезапно прищурился и вперился в меня долгим, внимательным взглядом.

— Кого-то ты мне напоминаешь, — протянул он. — Только никак не пойму кого. — Он пошевелил пальцами в воздухе, словно пытаясь ухватить ускользающую мысль. — Что-то очень знакомое. В голосе… да и во взгляде.

Я, признаться, не нашелся, что на это ответить.

Внезапно внутри меня, в той самой комнате без дверей, которая существовала где-то на задворках моего сознания, мой двойник хитро усмехнулся. Я отчетливо это почувствовал. Этот затворник явно что-то знал. Что-то очень важное. И, как всегда, молчал. Похоже, ждал подходящего момента, чтобы раскрыть карты.

— Бывает, — спокойно ответил я Молоту. — В мире много похожих людей.

Кузнец еще пару секунд сверлил меня взглядом, но потом все-таки махнул рукой и отвернулся. Видимо, решил отложить это до лучших времен. Он бережно прислонил молот к наковальне и повернулся к нам, на этот раз с деловым, собранным видом.

— Ладно. Кузница цела, и это главное. А теперь выкладывайте — где остальные?

— Остальные? — не понял я.

— Ага. Сципионы. Где остальные Сципионы? Когда меня паковали в капсулу, в бункере оставалось двенадцать человек. Юстин, Ворон, Крайс… — он принялся перечислять имена. — Офицеры Первого Легиона. Юстин говорил, что они собираются на восток, к Уральскому кластеру. Где они? Вернулись с тобой?

Я молчал, как, впрочем, и мои спутники. Никто из нас понятия не имел, что на это ответить.

Молот мгновенно все прочитал по нашим лицам.

— Ясно, — глухо отозвался он. — Ладно. Тогда так. Идем в командный пункт, а заодно заглянем в узел связи. Оттуда можно достучаться до любой базы Теоса.

— Командный пункт мертв, — вздохнул я. — Терминалы включаются, но система не загружается. Кастор бился-бился, но так и не смог ничего сделать. А без командного пункта и связи нет.

Молот уставился на меня.

— Вообще не грузится? Совсем?

— Наглухо. Кастор так и не понял почему.

Кузнец смачно хлопнул себя ладонью по лбу. Звук вышел гулким: ладонь здоровенная, лоб под стать.

— Твою ж налево! — воскликнул он. — Ну конечно! Как я мог забыть⁈ Юстин же предупреждал. У систем командного пункта двойная блокировка. Первая снимается при общей расконсервации бункера, а вот вторая только после разблокировки блока Омикрон. Доступ к системному ядру завязан на него, как на ключевой модуль. У Юстина был пунктик насчет безопасности. Он опасался, что кто-то запустит КП до подтверждения легитимности нового Архонта. Мы с ним еще ругались из-за этого…

Он осекся и поджал губы. Затем тряхнул головой, словно отгоняя дурные мысли, и решительно зашагал к выходу из кузницы.

— За мной. В командный пункт. Если Омикрон разблокирован, система оживет.

Мы поспешили следом. Молот шел так быстро, что нам приходилось чуть ли не бежать за ним. Броня лязгала в такт шагам, в правой руке он сжимал свое грозное оружие, отбрасывающее фиолетовые блики на стены коридора.

Командный пункт находился неподалеку. Войдя внутрь, Молот подошел к центральному терминалу, стянул перчатки и принялся быстро барабанить по сенсорной панели. Его толстые грубые пальцы двигались по клавиатуре с поразительной ловкостью.

— Инициализация… пошла, — бормотал он себе под нос. — Ядро грузится. Так. Еще чуть-чуть… Есть!

Огромный центральный экран, занимавший большую часть стены, вспыхнул. Впервые за все время на нем появилось изображение.

Это была карта.

Схематичная, двумерная, расчерченная координатной сеткой. Как я понял, она показывала ближайшие территории в радиусе нескольких сотен километров.

В самом центре ярко горела единственная зеленая точка. Рядом значилась подпись: «Комплекс Эхо».

Это мы. Наш бункер. Наш дом.

А вокруг пустота. Вернее, не совсем. По карте были раскиданы с десяток других точек. Серых, тусклых, мертвых. И возле каждой вместо названия красовался знак вопроса.

Между всеми этими точками тянулись связующие линии. Такие же серые и безжизненные. Мертвые вены давно погибшей инфраструктуры.

Одна зеленая искра в центре, а вокруг пустота и знаки вопроса.

Молот замер перед экраном.

Я увидел, как краска стремительно сходит с его лица.

— Твою мать… — прошептал он.

А затем рявкнул во все горло:

— Твою же мать!

И с размаху впечатал кулак в край терминала.

В следующий миг Молот вновь сорвался с места и помчался к выходу из командного пункта. Выбежав за дверь, он рванул по коридору, направляясь, судя по всему, к выходу из бункера. Грохот его шагов гулким эхом отражался от стен.

Я еще какое-то время стоял и смотрел на экран. До меня, наконец-то, дошло, что именно так поразило Молота. Он понял. Понял, что значит эта карта с погасшими огнями.

Не теряя больше ни секунды, я развернулся и бросился за ним.

Когда мы выбежали из бункера, Молот стоял неподалеку. Его грозное оружие безвольно повисло в руке, навершие почти касалось земли. Фиолетовое свечение поблекло. Казалось, металл тоже разделял отчаяние хозяина.

Кузнец потерянно озирался. Он смотрел то на густой дикий лес, подступающий к самому бункеру, то на затянутое рваными облаками небо. Вокруг был чужой мир, в котором не осталось ни следа от того, что он помнил.

— Какого лешего? — сипло выдавил он надломленным и растерянным голосом. — Что за хрень тут случилась? — Он обернулся ко мне. Его серые глаза лихорадочно искали хоть какую-то зацепку. — Где Северная магистраль? Там же трасса на Петербург шла! Асфальт, фонари, развязка. Куда все делось?

Он махнул рукой куда-то влево:

— А вон там был узел метро. Подземная станция телепорта.

После этого, повернувшись, он ткнул молотом на северо-запад:

— И где этот чертов Камнегорск⁈ До ближайших промышленных окраин было километров семь, не больше! По ночам отсюда их огни видно было!

Я подошел ближе и, выдержав тяжелую паузу, ответил:

— Камнегорск на месте. Километрах в девяноста отсюда. Может, его перестроили, может, сам сместился, я не в курсе. Но он есть, мы там были на днях.

Молот уставился на меня как на умалишенного.

— Девяносто? До центра города было от силы двадцать пять.

— Было, — согласился я. — Четыреста лет назад.

Молот зажмурился. Грудная клетка под массивным нагрудником тяжело и судорожно вздымалась.

Открыв глаза, он посмотрел на свой молот, потом на бункер, затем снова на бескрайний лес.

— Четыреста лет, — выдохнул он. — Четыреста… чертовых… лет.

— Четыреста семнадцать, — педантично вставил подошедший Михаил. — Если быть совсем точным.

— Миша, захлопнись, — осадил я его.

— А что? Я ж для ясности.

Маша осторожно коснулась локтя кузнеца.

— Пойдемте внутрь, — мягко позвала она. — У нас есть столовая. Нормальная еда, горячий чай. Сядем, выдохнем и спокойно обо всем поговорим.

Молот потерянно глянул на нее сверху вниз. Макушка девушки едва доставала ему до груди. Но, несмотря на это, Мари смотрела на него вполне себе уверенно.

— Чай?.. — удивленно отозвался великан. — У вас правда есть чай?

— И чай, и кофе, — кивнул я. — Только что из Камнегорска привез. Самый что ни на есть настоящий.

Молот с силой потер лицо, пытаясь прийти в себя.

— Ладно, — наконец сдался он. — В столовую так в столовую. Заодно расскажете, что тут за чертовщина творится. Почему связь легла? Куда делась магистраль? И кто вы, мать вашу, такие?

Он запнулся и добавил с робкой надеждой:

— И… остался ли здесь хоть кто-то из наших?..

Я молча кивнул.

Мы двинулись обратно. Молот плелся последним. У самого входа он на мгновение замер и еще раз глянул на внезапно ставший таким чужим мир, затем перешагнул порог и тяжело зашагал по коридору.

Разговор нам предстоял долгий. И, чует мое сердце, вопросов после него станет только больше. Радовало одно: теперь у нас есть кузнец. Настоящий мастер фиолетовой энергостали.

Я шел по коридору, а перед глазами все стояла та карта с экрана командного пункта. Одинокая зеленая точка, десяток погасших серых. И красноречивые знаки вопроса.

Мы найдем ответы. Обязательно найдем. Все до единого.

Но сначала чай.

Когда мы вошли в столовую, Маша мигом сообразила перекус. Не прошло и пяти минут, а на столе уже дымились четыре кружки с горячим чаем, лежала краюха хлеба и даже настоящее сливочное масло.

Молот занял за столом настолько много места, что усевшийся напротив Михаил удивленно хмыкнул и многозначительно вскинул бровь. «Здоровый мужик», — явно читалось в его взгляде.

Тем временем гость стянул броню, оставшись в плотном темно-сером поддоспешнике. Свое впечатляющее оружие из фиолетовой энергостали он прислонил к стене подле себя.

Какое-то время все помалкивали. Молот сверлил хмурым взглядом кружку с чаем, задумчиво наблюдая за тем, как вьется пар. Затем он посмотрел на меня. Вопреки моим опасениям, злости в его глазах не было, только глухая безысходность и растерянность.

— Знаете, когда меня готовили к криосну, — заговорил он, тщательно подбирая слова, — легат Ворон лично напутствовал: «Ты проснешься, когда вернется Сципион Омеги. Может, лет через десять, ну, от силы двадцать. Но обязательно проснешься». — Молот горько усмехнулся. — Двадцать лет… Ворон всегда был тем еще чертовым приколистом.

— Расскажите нам, — негромко попросила Маша, с любопытством глядя на Молота, — что вообще было до криосна. Кто вы такой? Как очутились в той капсуле?

Молот посмотрел на нее. Потом скользнул пристальным взглядом по нам с Михаилом. Было видно, как он в очередной раз оценивает нас, решает, что можно нам рассказывать, а что нет, и стоит ли вообще что-то говорить. Трое Сципионов, причем один из них совсем зеленый, первого круга, да девчонка, которая ему в родные внучки годится. Вот тебе и весь хваленый Легион.

Но если это его и разочаровало, особого виду он не подал. Приняв, наконец, решение, он едва заметно кивнул самому себе и начал:

— Молот — это так, позывной. На самом деле меня Серега Ковальский зовут.

Он произнес это как-то задумчиво, без особых эмоций, и замолчал. Потом несколько секунд просто сидел, глядя куда-то в стену за моей спиной.

— Родился в семьдесят втором, — наконец продолжил он, — в Донецкой области. Небольшой шахтерский поселок: несколько улиц да террикон. Батя вкалывал на шахте, мать работала медсестрой в местной больнице. Времени на меня особо не было. Так что с самого детства со мной в основном нянчился только дед, Василий Ковальский, потомственный кузнец. Его кузня стояла на краю поселка. Дед говорил, что сам ее справил в сорок пятом, как с фронта вернулся. — Молот ненадолго замолк, погружаясь в воспоминания. — Я в этой кузне лет с десяти почти все время пропадал. Сперва просто глазел, потом дед к горну стал подпускать, разрешил меха раздувать, дальше клещи доверил. Годам к двенадцати я уже сам махал небольшим молотком. Дед постоянно над душой стоял, поправлял хватку и матерился, если я бил криво.

На суровом лице Молота промелькнула теплая грусть.

— Деда не стало в восемьдесят девятом. Просто лег спать и не проснулся. Мне тогда семнадцать стукнуло. Я забрал из кузни его молот, здоровенный такой, с ясеневой рукоятью. Таскал его за собой везде, даже в армейку прихватил. Пацаны в казарме думали, что я наглухо отбитый. Шутка ли: здоровенный хохол с молотом, — усмехнулся он. — С тех пор и позывной этот приклеился.

— Он сохранился? — несмело спросила Маша. — Молот деда…

Сергей лишь пожал плечами.

— Да кто ж его знает? Остался где-то в прошлой жизни.

Маша опустила глаза.

— В девяностом призвали, — продолжил Молот. — Мотострелковые войска, Приволжский военный округ. Обычная срочка, все как у всех. Командиры быстро заметили, что дури во мне немеряно, но котелок при этом варит исправно. В армии такой набор нечасто встретишь. Обычно ведь как: сила есть — ума не надо.

— О да, знакомая песня, — усмехнулся Михаил. — Здоровых лбов в войсках навалом, а вот с мозгами вечный дефицит.

— Во-во. После срочки предложили остаться на контракт. Долго я не раздумывал, идти-то особо было некуда. В забой по стопам бати как-то не тянуло. Кузня без деда сгинула. А родители к тому времени уже перебрались к тетке в Запорожье. В общем, подписал я бумажки и попал в разведбат. Два года жесткой подготовки: выживание, минное дело, снайперская стрельба, работа в малых группах, потом еще офицерские курсы. К девяносто четвертому дослужился до капитана.

— А потом Чечня, — внезапно вырвалось у меня.

Само сорвалось. Я ведь не собирался лезть с комментариями. Просто нутром почуял, какой поворот будет следующим в этой истории. Почуял, потому что сам прошел через ту же мясорубку, месил ту же грязь на улицах и сполна хлебнул того январского ада.

Молот пронзительно зыркнул на меня. В его пристальном взгляде мелькнула искра настороженности.

— Верно, — наконец процедил он. — Потом Чечня. Начало девяносто пятого. Штурм Грозного. Шикарный, мать его, новогодний подарочек от командования: вводим войска в город, план набросан на коленке, разведки ноль, о нормальной связи между частями я вообще молчу.

Он снова притих. Молчание его на этот раз было хмурым и тяжелым. Видно было, что Молот собирался с духом. Похоже, то, что шло дальше, не так-то легко было вспоминать, а уж тем более озвучивать.

— Двадцать восьмое января. Получили приказ вывезти раненных из осажденной пятиэтажки. Район площади Минутка. Кто там был, тому всю сложность ситуации объяснять не надо. А кто не был, лучше им и не знать, что там творилось.

Маша слушала, подавшись вперед. Она ничего не знала о той войне. Для нее Грозный, Минутка, Чечня были названиями из чужой, непонятной жизни, словами без смысла. Но, несмотря на это, она чувствовала значимость этих слов по интонациям и мимике Молота.

— Колонна из трех машин, — продолжил он. — Головным шел мой БТР. Двинулись через разбитые кварталы. Январь, снег вперемешку с сажей, кирпичной крошкой и кровью. Дома вокруг, как обгорелые скелеты. Стрельба со всех сторон. Хрен разберешь, откуда свои долбят, а откуда чехи. Связь то есть, то нет. В эфире сплошной мат да крики о помощи. В общем, очередной хреновый день в Грозном.

Рассказывая это, Молот отнюдь не красовался. Его голос звучал хмуро и холодно, без лишней показухи. Я был уверен, что он прокручивал все это в голове столько раз, что в конце концов выжег все эмоции.

— На одном из перекрестков колонна встала. Впереди горел грузовик, наши попали в засаду, проехать нельзя. Пришлось искать объезд. Одну коробочку отправил в тыл с раненными десантниками.

Он вновь на секунду задержал на мне взгляд, словно пытаясь что-то вспомнить, потом мотнул головой и продолжил:

— Нас подбили минут через двадцать после того перекрестка. Из граника, прямо в борт. Движок и баки разом полыхнули. Трое моих пацанов погибли на месте: Леха Самсонов, Женька Бердин, Толя Миронов.

Молот снова замолчал, проглатывая застрявший в горле ком.

— Меня же только контузило. Вот только вылезти я не смог. Люк намертво заклинило, ноги зажало. Дергался, лупил как сумасшедший. Без толку. И все это время чувствовал, как быстро нарастает жар за спиной. Сперва был только дым, а потом пришел и огонь. Я был в сознании, когда пламя добралось до меня.

В столовой повисла мертвая тишина. Маша застыла, как изваяние. Словоохотливый Михаил на этот раз угрюмо молчал. Его лицо стало жестким, а на скулах заиграли желваки.

— Я помню, как горел заживо, — глухо прохрипел Молот. — Боль такая, что крышу сносит. Нет таких слов, чтобы это описать. Тело полыхает, кожа лопается. Пытаешься орать, но огонь тут же сжигает легкие. И при этом, мать твою, ты все еще в сознании. Понимаешь, что все, это конечная. И остается только молиться, чтобы вырубило поскорее, потому что каждая секунда, как вечность. А они все тянутся и тянутся…

Маша судорожно прижала ладонь ко рту. В ее глазах блеснули слезы.

— А потом я все-таки отключился. И проснулся на зеленой полянке. Целехонький. Ни ожогов, ни шрамов. Тело двадцатилетнего пацана. Руки-ноги на месте, все работает. Травка под спиной. Небо ясное, голубое. Ветерок такой теплый обдувает. Первой мыслью было: ну все, отмучился, в рай попал. В тот самый, православный, про который бабка рассказывала. Травка зеленеет, солнышко блестит и все такое… Потом сел, огляделся и вижу, прут ко мне какие-то подозрительные типы в странной броне. И сразу понял, что нифига это не рай. В раю стволами не размахивают и волками не смотрят.

Вот тут Михаил уже не выдержал и вставил:

— Ну, это как посмотреть. Зависит от конфессии. В Вальхалле, говорят, все поголовно с оружием шастают, и это у них там в порядке вещей.

Молот покосился на него и криво усмехнулся.

— Может и так. Но эти ребята явно не из Вальхаллы нарисовались. Это были Сципионы. Разведгруппа Первого Легиона, восемь бойцов. За старшего у них был центурион с позывным Рыбак. Нормальный мужик, спокойный такой. Привели меня в лагерь, накормили, выдали снарягу, ну и растолковали популярно, куда это я попал.

Он задумчиво постучал пальцем по столу.

— Мир Омега, другая реальность. Меня закинуло сюда за пару секунд до смерти. Тело восстановлено, омоложено, усилено. Интегрирована Система. Теперь я Сципион. Все это звучало, как полный бред. Первые три дня я был уверен, что валяюсь в госпитале в коме, и все это мне тупо снится. А на четвертый день на наш лагерь поперла стая каких-то шестиногих тварей, закованных в хитин. Мне сунули в руки что-то среднее между мечом и топором. Я двоих зарубил. Вот тогда-то и понял, что для комы все это как-то уж слишком реалистично.

— Знакомая история, — усмехнулся я.

Молот снова посмотрел на меня. Куда внимательнее, чем раньше.

— Слушай, все хотел спросить. А ты-то как сюда загремел, Карамазов?

— Да примерно так же. Одной ногой в могиле стоял в нашем с тобой родном мире. Очнулся тут. Тело целое, снова двадцать лет.

— А от чего помирал? Если не секрет, конечно.

— Ножевое в грудь. Прямо во дворе собственного дома.

Молот удивленно приподнял бровь:

— Бытовуха?

— Типа того. Заступился за девчонку, потом спасал соседского пацана от одного отморозка. А у того нож оказался.

Молот понимающе кивнул. В его глазах мелькнуло что-то смахивающее на молчаливое уважение.

— Ясно. — Он обхватил кружку широкими ладонями. — Вам, небось, интересно, какую картину я тут застал, когда только прибыл? Так вот. Мир лежал в руинах. В самом прямом смысле этого слова. Катастрофа Искажений шарахнула за несколько десятилетий до того, как сюда пришла первая волна Сципионов. Никто из наших сам момент катастрофы не застал. Мы разгребали последствия.

Он заметно помрачнел.

— До Катаклизма цивилизация тут была будь здоров. Города, мощная инфраструктура, промышленность. И все это превратилось в труху. Государства лежали в руинах. От правительств если кто и остался, то контролировал, образно говоря, только пару кварталов. Аномальные зоны расползались по земле, как зараза, сжирая целые регионы. Провалы в реальности открывались где им вздумается, и оттуда перла всякая дрянь, одна другой гаже. Они разрушали города, поселки и военные базы, уничтожали все, до чего могли дотянуться.

— А люди? — подала голос Маша. — Что в это время делали люди?

— Люди занимались тем, чем занимаются всегда, когда мир летит в тартарары. — На лице Молота промелькнула угрюмая усмешка. — Воевали друг с другом. Выжившие государства грызлись за остатки ресурсов, землю, источники воды и жратвы. Мир вокруг буквально трещит по швам, из разломов лезут чудовища, а эти… стратеги хреновы сидят в бункерах и перекраивают карту. Спорят, кто кому должен, чья вот эта речушка и кому достанется вон то месторождение. Клоуны, мать их.

В его голосе сквозило нескрываемое презрение.

— И вы все это остановили? — с недоверием спросила Маша. — Сколько же вас тогда было?

— Семь Легионов, по три тысячи Сципионов на каждый. Двадцать одна тысяча бойцов с Системой Теоса на весь чертов земной шар. Три легиона действовали в Евразии. Первый взял на себя Россию и соседние территории. Второй Европу. Третий Ближний Восток и Юго-Восточную Азию. Четвертый работал в Африке. Пятый в Северной Америке. Шестой в Южной. Ну а Седьмому достались Австралия с Океанией.

— Три тысячи на всю Россию? — опешил Михаил. — Это ж… капля в море.

— Может даже капля в океане, — поправил его Молот. — Только вот каждый Сципион стоил роты обычных солдат, а то и целого батальона. Но даже с учетом этого операция растянулась на семьдесят лет.

Он глотнул еще чая, собираясь с мыслями.

— Первые двадцать лет мы рубились практически без остановки. Зачищали аномальные зоны, крошили тварей, отбивали земли. Каждый отвоеванный клочок давался большой кровью. Мы теряли людей. Да-да, Сципионы тоже смертны. Гибнут с концами. И не только от фиолетовой энергостали. За два десятка лет Первый Легион потерял около четырехсот ребят. Приходилось постоянно пополнять личный состав: искать и извлекать из других миров, обучать, тренировать. Работа шла очень плотная.

Он ненадолго замолчал.

— Потом еще лет тридцать ушло на то, чтобы вправить людям мозги. И вот это оказалось куда тяжелее, чем воевать с монстрами и поехавшими культистами. Те хотя бы были предсказуемы. Увидел — прикончил, или он тебя. А вот люди… Местные князьки, которые успели нахапать территорий и ресурсов, пока мы кровь проливали, просто так отдавать нажитое не собирались. Религиозные фанатики клеймили нас демонами. Бандиты вовсю пользовалось хаосом, чтобы набивать карманы. Народ вообще никому не верил. Пришлось на ходу перепрофилироваться в дипломатов. Переговоры, союзы, ультиматумы. Иногда приходилось и морду бить, чтобы дошло. Мне эта хитровыдуманная чиновничья наука давалась тяжелее всех. Я ведь кто? Кузнец да солдат. Мне куда проще заехать молотом по кумполу, чем распинаться, почему два соседних города должны перестать стрелять друг в друга.

— А последние двадцать лет? — поинтересовался я.

— Все восстанавливали, строили, учили, передавали опыт. Заново сколачивали гражданские и военные институты, чтобы все это работало и после нашего ухода. Оружие для местных делали. Я лично за те двадцать лет выковал больше тысячи клинков. И натаскал четырнадцать подмастерьев. Троих из них даже научил с энергосталью работать.

— Стальная Гвардия, — вставил я.

Молот кивнул, и в его взгляде промелькнуло что-то яркое и светлое, сильно смахивающее на настоящую мужскую гордость.

— Она самая. Стальная Гвардия. Венец всей нашей работы. Семь гарнизонов, по три тысячи гвардейцев в каждом, точь-в-точь по числу Легионов. Отбирали лучших из лучших среди местных. Никакой Системы, никакого Теоса, все строилось только на мастерстве, дисциплине и отваге. Каждого кандидата проверяли лично. Физуха, боевые навыки, моральная устойчивость. Мы их создали для того, чтобы этот мир мог постоять за себя, когда мы уйдем. Чтобы людям Омеги больше не нужны были няньки-Сципионы. Чтобы они, наконец, сами твердо встали на ноги.

— Мой предок служил в Гвардии, — негромко произнесла Маша.

Молот резко повернулся к ней.

— И как его звали? — спросил он, и голос его заметно смягчился.

— Матвей Савельев. Мне еще дед про него рассказывал. У нас в семье из поколения в поколение передавалась легенда о Сципионах, о людях из другого мира, которые пришли, когда все вокруг рушилось, и спасли Омегу. Дед берег фамильный тесак из фиолетовой стали. Говорил, его выковал Сципион и лично вручил нашему предку, когда тот вступил в ряды Гвардии.

Молот задумчиво улыбнулся.

— Тесак из фиолетовой энергостали, говоришь? — переспросил он. — Переданный при вступлении в Гвардию?

— Да.

— Была у нас такая традиция. Каждый офицер-Сципион вручал личное оружие гвардейцам из своего подразделения. Вручал сам, перед всем строем.

Молот наморщил лоб и прикрыл глаза.

— Савельев… — Он медленно покачал головой. — Нет, не припоминаю. Скорее всего, парень был из другой когорты или из соседнего сектора. В Первом Гвардейском Стальном Полку было три тысячи бойцов, да и дислоцированы они были по огромной территории. Я в лицо знал, дай бог, человек пятьсот. Но раз уж он пробился в Стальную Гвардию, значит, был настоящим бойцом.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Выходит, не все забылось. Четыреста семнадцать лет прошло. Вон как все вокруг поменялось. А семья сберегла память. — Он посмотрел на Машу долгим, пронзительным взглядом. — Это хорошо. Это… очень хорошо.

Мы немного помолчали, а потом я спросил:

— Молот, ты говорил, что Легионам пришло время возвращаться. Как это происходило, и зачем вы вообще оставили Омегу?

— Миссия была выполнена, — пожал он плечами. — Мир стабилизировали. Крупные аномальные зоны зачистили или локализовали на небольших участках. Государства восстановили, границы разметили и закрепили, мирные договоры подписали. Стальную Гвардию укомплектовали, натаскали и подготовили к одиночному плаванию. Инфраструктуру тоже подтянули до вменяемого уровня. Ну нам и сказали: пора по домам. Каждому Сципиону полагалось вернуться в свой мир. В ту самую точку времени и пространства, откуда его выдернули.

— А кто это решил?

— Скиф, — ответил Молот. — Приказ был отправлен по всем семи Легионам.

— И ты отказался?

Молот удивленно посмотрел на меня.

— А ты бы не отказался?

Он со стуком поставил кружку на стол.

— Мне предложили обратный билет. Юстин лично со мной общался. Он же рулил всей технической частью. Говорил, что портал абсолютно безопасен, технология обкатана от и до, а точность просто снайперская. Я задал всего один вопрос: куда именно я попаду? В какой момент времени? Юстин ответил честно: «В точку перемещения. В тот самый миг и в то самое место, откуда тебя выдернули в Омегу».

Молот стиснул кулаки.

— В горящий БТР, Карамазов. Я бы вернулся обратно в пылающую машину. В двадцать восьмое января девяносто пятого года. В тело, которое уже охвачено пламенем. И ради чего? Чтобы покорчиться еще секунд десять, а потом заживо сгореть? — Он вскинул на меня тяжелый взгляд. — Ну уж нет, спасибо. Мне и одного раза хватило.

Тут уж крыть было нечем. Я лишь нахмурился и молча кивнул.

— Вот так и вышло, что я остался, — уже спокойнее продолжил Молот. — И таких, как я, набралось прилично. Тех, кому попросту некуда или не к кому было возвращаться. Кто-то, как и я, угодил в Омегу за секунду до смерти и не горел желанием доводить дело до конца. Другие просто прикипели к этому миру, сочли его своим домом. Нас раскидали по базам Легиона и погрузили в криосон. Задачу поставили предельно ясную: если над Омегой снова сгустятся тучи, вернувшийся Сципион разбудит нас.

Он снова посмотрел на меня.

— Ну вот ты и разбудил. Спустя четыреста семнадцать лет.

— Юстин, — ухватился я за прозвучавшее ранее имя, чтобы сменить акцент со своей персоны. — Ты упомянул Юстина. Расскажи о нем побольше.

Молот заметно расслабился и откинулся на спинку стула. Судя по всему, Юстин числился у него в списке светлых воспоминаний.

— Юстин был гением. Натуральным, без дураков. Он тоже попал сюда из другого мира, но не из нашего. Оттуда, где технологии шагнули так далеко, что у нас о подобном даже фантасты не заикаются. Особо про свои родные пенаты он не трепался. Отмахивался только: «Там я был ученым. Здесь занимаюсь тем же самым». Но дома Юстин явно был важной шишкой. По тому, как он держался и разговаривал, за версту угадывался мужик, привыкший рулить масштабными проектами и вещать на огромные аудитории.

— А чем он в Первом Легионе занимался?

— Руководил группой ученых. Человек двадцать их было. Они там выдумывали разные стратегии прокачки для Сципионов, подгоняли местные омеговские технологии под наши нужды, откачивали искинов после жестких сбоев, латали Систему, когда ту начинало штормить. А глючила она будь здоров, уж поверь. Особенно на первых порах, когда аномалии фонили так люто, что легионеры сутками сидели без связи с искинами. Юстин со своими ребятами пахали, как проклятые. Львиная доля того, что наворочено в этом бункере, их рук дело.

— А кто Первым Легионом командовал? — вклинился в разговор Михаил.

— Легат Ворон. Мировой был мужик. Суровый, но справедливый. Из тех командиров, кто никогда не пошлет тебя туда, куда сам не сунется. Я видел, как он лично вел бойцов на прорыв, когда одна из когорт наглухо завязла в одной жесткой аномалии. Я под его началом до центуриона дослужился. Третья центурия, пятая когорта.

— Центурия, — прикинул Михаил. — Это сколько штыков?

— По бумагам сотня. На деле же под моим началом на постоянной основе было человек восемьдесят. Вечный некомплект: потери, переводы, отпуска по ранению. Но мои восемьдесят стоили полноценной центурии.

Он произнес это без дешевых понтов, просто выдал факт.

— А кто стоял над всеми Легионами? — допытывался я. — Был кто-то главный над всей семеркой?

— Скиф.

Молот произнес это короткое имя, и его голос едва уловимо дрогнул. В нем прозвучало нечто, чего не проскакивало при упоминании Ворона или Юстина. Что-то, чертовски смахивающее на трепет.

— Главнокомандующий, — добавил он. — Сципион Скиф.

— Доводилось с ним пересекаться?

Молот отрицательно покачал головой.

— Куда там. Я был простым центурионом пятой когорты. А Скиф — это… космос. Совершенно другая лига. Между мной и им лежала пропасть: трибун когорты, легат Ворон, штаб Легиона, верхушка Объединенного командования. Я его вживую-то видел один-единственный раз. Один раз за все долбанные семьдесят лет.

Он замолчал, уставившись куда-то сквозь стену.

— У Скифа было двое заместителей, — через какое-то время продолжил Молот. — Гела и Зевс. Вот о них я слышал куда больше, чем о самом Главкоме, потому что они частенько мелькали перед легионами и мотались на передок. Легионеры постоянно об них судачили, что у костров на привалах, что в госпиталях.

— Расскажи о Геле, — подала голос Маша. Я не мог не заметить, как блеснули ее глаза при звуке этого имени.

Молот усмехнулся и понимающе кивнул.

— Гела. Заместитель Главнокомандующего по оперативным вопросам. — Он на мгновение завис, подбирая слова. — Без понятия, из какого она была мира. Никто не знал. Слухи ходили разные, один забористее другого. Травили байки, будто дома она была то ли королевой, то ли верховной жрицей. А кто-то божился, что элитной убийцей. Но одно знали железно: командовала она так, что тертые мужики, оттрубившие на войне десятки лет, неслись выполнять ее приказы быстрее, чем у них успевал сработать инстинкт самосохранения. Один командир когорты из Второго Легиона как-то байку травил: опоздал он, значит, к ней на совещание на пару минут. Гела и слова не проронила, просто одарила своим фирменным взглядом. Так он потом неделю валерьянку пил и больше никогда никуда не опаздывал.

Михаил усмехнулся:

— Эх, мне бы такого зама. Мои-то орлы вечно опаздывали. И главное рожи при этом строили такие невинные, хоть икону пиши.

— А что насчет Зевса? — усмехнувшись на Мишину реплику, спросил я.

— Зевс был заместителем по стратегическому планированию. Полная противоположность Гелы. Тихий, холодный, расчетливый. Из тех людей, которые за час до боя уже примерно представляют, чем он должен закончится, потому что просчитали кучу вариантов и подготовили планы на каждый. Говорили, что Зевс никогда не повышал голос. Отдавал приказы абсолютно спокойным тоном, и порой от этого становилось как-то не по себе.

— И у каждого из них был свой питомец, — мечтательно протянула Маша с легкой улыбкой.

— Питомец? — хмыкнул Молот. — Это слово им подходит так же, как слово «рыбешка» матерой белой акуле. У Скифа был белый тигр. Здоровенная такая махина, в холке выше любого рослого мужика. Звали Азуром. Болтали, что Скиф приручил его еще до того, как в Омегу пришли Сципионы, что зверь был с ним почти с самого начала. Башковитый, прям как человек. А то и поумнее некоторых. В бою они со Скифом работали в паре, причем так слаженно, будто мысли друг у друга читали. А у Гелы была черная пантера по кличке Нуар. По габаритам, конечно, поменьше Азура, зато шустрее, резкая, как пуля. Парни из второй когорты рассказывали, что своими глазами видели, как эта Нуар одним махом запрыгнула на крышу пятиэтажки. А оттуда сиганула вниз, прямиком на затаившуюся во дворе тварь, и перегрызла ей горло еще до того, как та вообще сообразила, что происходит.

— А у Зевса был орел, — вклинилась Маша, едва повисла короткая пауза.

— Точно. Звали Громом. Здоровая такая махина, — подхватил Молот. — Размах крыльев метров десять, а то и больше. Зевс использовал его для разведки. Птичка летала так высоко, что большинство монстров ее даже не замечали, а хозяин через ментальную связь смотрел на мир ее глазами. Эдакий живой спутник-шпион. Правда, в мясорубках Гром тоже участвовал. Когда эта туша пикировала на цель… просто представь: с неба прямо на тебя на скорости локомотива мчится десятиметровая зверюга с вот такенными когтями. Там вообще без шансов.

Молот умолк и сделал большой глоток чая.

— Ты говорил, что видел Скифа всего разок, — напомнил я. — Как это было?

Молот кивнул. Его взгляд вновь уперся куда-то за мое плечо, словно призраки прошлого проступали перед ним прямо сквозь бетон бункера.

— Шел тридцать второй год кампании. Мы тогда зачищали нехилый такой выводок на границе Московской аномальной зоны. Место прозвали Осиным гнездом, потому что местная дрянь выглядела как жуткая помесь осы со скорпионом. Метра полтора в длину, хитиновая броня, жвала такие здоровенные, да еще и ядовитые жала… Летать эти уродцы не умели, зато по отвесным стенам носились так, что любой паук обзавидовался бы. А уж плодились они с такой скоростью, что наш Юстин только за голову хватался.

— И много их там было? — поинтересовался Михаил.

— Разведка докладывала, что максимум тысяча особей. Мы пришли двумя центуриями. Двести Сципионов. По идее, должно было за глаза хватить. Ага, щас.

Молот нахмурился.

— Разведка ошиблась. Тварей было больше трех тысяч. Гнездо оказалось многоуровневым, основная масса пряталась под землей, в катакомбах, которые они сами вырыли. Когда мы приблизились и начали зачистку на поверхности, нижние ярусы одновременно выплюнули все, что в них было. Нас захлестнуло волной. Первая центурия потеряла строй за четыре минуты и, изрядно потрепанная, отступила к исходным позициям для перегруппировки. Моя же оказалась в мешке: с трех сторон твари, с четвертой обрыв. Мы держались. Построились в неполное каре, отбивались от всего, что лезло, Сципионы с дальнобойными мутагенами работали из-за наших спин. Но тварей становилось больше и больше. Мы начали терять людей.

Молот говорил вроде бы ровно, но я заметил, как напряглись его руки. Мышцы под кожей скрутились в тугие узлы.

— Я потерял семерых за десять минут. Семерых опытных бойцов, Сципионов, прошедших со мной бок о бок тридцать два года этой проклятой войны. Жала тварей пробивали киберброню, а черный этериум, содержащийся в яде, мог отправить Сципиона на тот свет уже с концами. Одно попадание — полный паралич, два — верная смерть. Мы пятились к обрыву. Я уж грешным делом думал скомандовать прыгать. Лететь там было метров тридцать. При удачном раскладе выжили бы, ну или в крайнем случае возродились. Но внизу была река, и черт его знает, какая аномальная дрянь там водилась.

Молот взглянул на меня.

— И вот тут нарисовался Скиф.

В глазах рассказчика мелькнул странный блеск.

— Он пришел один. Только с Азуром. Вообще без какого-либо прикрытия. Просто появился вдруг на краю поля боя. Поначалу я увидел только темные силуэты человека и тигра на фоне горящего леса. Скиф постоял на месте секунды две-три. Видимо, прикидывал расклады. Потом двинулся вперед. И понеслось…

Молот замолчал и потер ладонью лоб, пытаясь, видимо, подобрать нужные слова.

— Знаешь, Карамазов, на тот момент я уже долго воевал в этом мире. Навидался такого, от чего у нормального человека давно бы крыша съехала. Видел, как Сципионы десятого круга крошат скалы голыми руками. Слышал про парня из второй когорты, который трое суток в одно рыло держал горный перевал против непрерывного потока монстров. Наблюдал, как Юстин активировал оружие, от которой плавился гранит. Я реально думал, что знаю, на что способен Сципион. Думал, что меня уже ничем не удивить.

Он снова взял паузу.

— Но в тот момент я понял, что до сих пор вообще ни черта не видел.

Молот обвел нас пронзительным взглядом.

— Скиф с ходу врубился в самую гущу тварей. Тысячи ядовитых, бронированных, безмозглых машин для убийства. Они накинулись на него со всех сторон. А он… Он двигался так, что глаз банально не успевал за ним. Его длинный меч из фиолетовой энергостали, оставлял в воздухе светящиеся росчерки. Каждая атака убивала. Каждая, без вариантов. Ни одного лишнего движения, ни единого промаха. Он пер сквозь них, как… да как лава сквозь толщу льда. Они просто таяли. Там, где он проходил, оставалась широкая просека из развороченных туш. Азур работал рядом. Тигр рвал тварей в клочья, перекусывал хитиновые панцири, от которых наши клинки отскакивали.

Молот медленно провел ладонью по столешнице.

— Вся эта мясорубка продолжалась минут двадцать.

Он снова поднял на меня глаза.

— Когда Скиф закончил, я стоял и пялился на него, как последний идиот. Потому что впервые в жизни увидел, на что реально способен Сципион. Все, чем я гордился до этого, все мои зарубы и победы вмиг показались мне какой-то возней в песочнице.

Он тяжело откинулся на спинку стула.

— Ходили слухи, что Скиф вообще первый Сципион Омеги. Самый первый. Будто бы он попал в этот мир задолго до того, как сюда пришли остальные. Может, на десятки лет раньше, а то и на целую сотню. Поговаривали, что он прошел долгий, жуткий путь в одиночку, когда Омега была в самом разгаре катастрофы. Совсем один. Без Легионов, без поддержки, без какой-либо информации об этом мире. И выжил. Стал тем, кем стал. Уж не знаю, правда это или просто красивая легенда. Но после того, что он творил в том бою…

Молот покачал головой.

— В легенду верилось очень легко. Потому что-то, что я видел, и было настоящей легендой.

Он умолк. Поднял кружку и сделал судорожный глоток. А в следующий миг его взгляд остановился на мне.

Я заметил, как изменилось его лицо. Буквально секунду назад он просто смотрел сквозь меня, и вдруг его зрачки резко расширились, взгляд стал цепким, острым, ощупывающим. Он скользил по моему лицу, будто прикладывая к моим чертам какой-то лишь ему ведомый шаблон.

Молот прищурился. А затем его глаза медленно округлились.

— Погоди, — выдохнул он. — Погоди-ка!

Он подался вперед, нависнув над столом, и приблизился ко мне, разглядывая мое лицо едва ли не в упор. Я сидел неподвижно, не понимая, что происходит. Маша рядом заметно напряглась. Я почувствовал, как ее пальцы нервно сжали мою ладонь.

— Эй, ты чего? — настороженно бросил Михаил, переводя непонимающий взгляд с Молота на меня.

Молот проигнорировал вопрос и продолжил сверлить меня пристальным взглядом. На его лице пронесся целый каскад эмоций: недоумение, узнавание, недоверие и, наконец, шок.

— Слушай… если бы я не знал наверняка, — хрипло выдавил он, откидываясь на спинку стула, — что у Скифа отродясь не было детей… я бы решил, что ты его родной сын.

В столовой повисла звенящая тишина.

Маша ошарашенно уставилась на Молота. Михаил так вовсе перестал жевать, застыв с куском хлеба во рту.

— В смысле? — выдавил я.

— В самом прямом, — ответил Молот. — Ты очень похож на него. Да, я видел его всего раз, в горячке боя и метрах в пятидесяти. Но его лицо я запомнил на всю жизнь. Такое просто так не выветривается из башки. Он тогда всего на пару секунд повернулся в нашу сторону, провел взглядом по рядам. И эти секунды… отпечатались у меня в памяти навсегда. А сейчас я смотрю на тебя, Карамазов, и вижу то же самое лицо. Тот же пронзительный взгляд, будто ты знаешь куда больше, чем говоришь. Скиф, конечно, выглядел постарше, на вид ему дашь лет тридцать пять, хотя черт его знает, сколько ему было на самом деле. Но вот черты один в один.

Я сидел как громом пораженный. Мне нечего было на это ответить.

И именно в этот миг я уловил легкое прикосновение где-то на самой границе сознания. Мой двойник в комнате без дверей. Он появился снова и впервые за все время нашего странного знакомства… улыбнулся.

— Сейчас я напомню тебе кое-что, — произнес он с загадочной усмешкой.

Двадцать восьмое января 1995 года. Грозный.

Я стоял на перекрестке. Под ногами хлюпал грязный снег, перемешанный с сажей. Впереди полыхал грузовик. Неподалеку остановилась колонна из трех БТРов.

Я помнил. Господи, я все помнил.

Молодой парень в пятнистой форме ВДВ. Изодранный бушлат, грязное лицо, единственная здоровая рука и стиснутые зубы судорожно затягивают жгут на бедре раненого комбата. Рядом валяется РПГ-7.

— Эй, десантура! С двести сорок седьмого? — донесся от распахнутого люка БТР-80 грубый хриплый бас. Говорил крепкий мужик, капитан с нашивками разведбата.

— Никак нет, товарищ капитан, со сто тридцать седьмого. Нас отрезали. Комбат ранен. Связи со штабом нет.

Это был мой голос. Мой. Голос восемнадцатилетнего рядового Витьки Громова из сто тридцать седьмого парашютно-десантного.

Капитан спрыгнул с брони и подошел. Он был огромным и мощным, двигался уверенно, а ручищи выглядели, как две совковые лопаты.

— Звать-то тебя как, боец?

— Рядовой Виктор Громов, товарищ капитан!

— А я Серега Ковальский. Есть шанс, что ваша бригада все еще держит западную окраину. Прыгай на броню, подкинем.

— Там чехи в школе засели. Я комбата не брошу.

Он глянул на раненого. Я нутром почуял, как его профессиональный взгляд быстро все оценил: развороченное бедро, осколочное в живот, бледная кожа, лужа крови. В общем, не жилец. Но вслух он этого, конечно, не сказал.

— Прыгай, кому говорят. Всех вывезем. Где, говоришь, школа-то эта?

Он развернул одну из коробочек, прикрыв нас кормой, потом высадил отделение и скомандовал грузить раненых. На прощание ободряюще хлопнул меня по здоровому плечу (левую руку посекло осколками).

— Бывай, боец. Береги себя.

— Вы тоже, товарищ капитан.

Через двадцать минут его колонна попала в засаду. Бэтэр подбили. Серега Ковальский сгорел заживо.

А я выжил.

Я вынырнул в реальность бункера Эхо, словно из-под толщи воды. Пока я заново переживал очень важный эпизод моей жизни, для остальных, по всей видимости, прошло лишь несколько секунд. Маша смотрела на меня с откровенной тревогой.

Молот тем временем все еще ждал, как я отреагирую на его слова о моей схожести со Скифом.

Я же смотрел в упор на нашего новоиспеченного кузнеца и видел того самого капитана. Кровавый штурм Грозного, чадящий грузовик на перекрестке, руки, как лопаты. «А я Серега Ковальский. Есть шанс, что ваша бригада все еще держит западную окраину. Прыгай на броню, подкинем».

Двадцать девять лет. Двадцать девять долбанных лет прошло с того дня до моего переноса в Омегу. Но лицо передо мной было то же самое. Загрубевшее, обветренное семью десятилетиями войны в чужом мире, но, черт возьми, то же самое!

— Серега, — хрипло выдохнул я. Собственный голос в этот момент показался мне чужим. — Двадцать восьмое января девяносто пятого. Район площади Минутка. Колонна из трех бэтэров получила приказ вытащить раненых из осажденной пятиэтажки.

Молот замер, как вкопанный.

— На перекрестке горел грузовик, — не своим голосом продолжил я. — Колонна встала. Капитан высунулся из люка и крикнул пацану в форме ВДВ: «Эй, десантура! С двести сорок седьмого?»

Молот медленно опустил кружку на стол.

— Пацан ответил: «Никак нет, товарищ капитан, со сто тридцать седьмого. Нас отрезали. Комбат ранен. Связи со штабом нет».

— Да откуда ты… — начал было Молот, но я его перебил.

— Капитан спрыгнул с брони, подошел, спросил, как звать. Парень ответил: «Рядовой Виктор Громов, товарищ капитан!». А капитан представился: «Серега Ковальский».

Молот вскочил с места, с грохотом опрокинув кружку. Чай лужей растекся по столу.

— У парня было ранение левой руки, — глухо подхватил он. — Висела плетью. Но он даже не пикнул. Рядом валялся седьмой РПГ. Я развернул коробочку, прикрыл ребят кормой, высадил своих и загрузил раненых. На прощание хлопнул пацана по плечу и сказал: «Бывай, боец. Береги себя».

Молот стоял, вцепившись обеими руками в край столешницы.

— Я ответил: «Вы тоже, товарищ капитан»… А потом узнал, что твоя колонна нарвалась на засаду.

Повисла мертвая тишина. Такой оглушающей тишины в бункере я еще не слышал. Казалось, даже вечно гудящая вентиляция притихла.

— Громов… — выдохнул Молот. — Рядовой Громов. Пацан из сто тридцать седьмого парашютно-десантного.

— Он самый. Витька Громов — мое настоящее имя, а Карамазов — лишь легенда прикрытия.

Молот медленно, как лунатик, обошел стол и остановился прямо передо мной. Я в свою очередь тоже поднялся со стула.

Мы стояли лицом к лицу. Сергей Ковальский, капитан разведбата, заживо сгоревший в БТР возле Минутки, и рядовой Витя Громов, восемнадцатилетний десантник с раненной рукой.

Двадцать девять… или же четыреста восемьдесят семь лет спустя. Оба в новых телах, в мире, который вытащил нас с того света.

— Выжил все-таки… — сказал Молот, и голос его предательски дрогнул.

— Выжил. Дотянул аж до сорока семи. А потом… потом оказался здесь.

— Сорок семь… — Молот тяжело сглотнул. — Тебе ж на площади восемнадцать было! Я, блин, был уверен, что тебя там в тот же день и положат.

— Не положили. В тот день пронесло. Потом, конечно, еще много раз пытались. Получилось только в две тысячи двадцать четвертом.

— Двадцать четвертый… — Молот быстро прикинул в уме. — Ты коптил небо еще двадцать девять лет после той встречи.

— Ага.

Молот молча протянул руку. Я крепко пожал ее.

— Ну ни фига себе поворот, — хмыкнул он. — Вот это, блин, встреча так встреча.

Он все не отпускал мою руку. Несколько секунд мы так и стояли, как истуканы, друг напротив друга. Потом Молот тряхнул головой, словно отгоняя морок, и тяжело плюхнулся на ближайший стул.

Ладно, с капитаном Ковальским вроде бы закончили. И пока он в небольшом ступоре, надо было срочно решить еще один нарисовавшийся вопрос.

Я перевел взгляд на Машу.

Глаза у нее сейчас были размером с чайные блюдца. Никогда раньше не видел у нее такого лица. Даже когда я вывалил на нее всю правду про Систему, воскрешения и прочую дичь, она так на меня не смотрела.

— Алекс… — пролепетала она. — Тебе сколько лет?

Я, конечно, мог бы соврать, выкрутиться, элегантно съехать с темы. Но Машка заслуживала правды. Она ее всегда заслуживала.

— До того, как меня закинуло в Омегу, было сорок семь.

Маша часто-часто заморгала и в недоумении открыла рот.

— Сорок семь? — ошарашенно переспросила она.

— Ага. Но теперь я снова выгляжу на двадцать. Так что сама решай, сколько мне сейчас.

Она пораженно молчала. Я предполагал, что творится сейчас у нее внутри. Как в ее голове пытается заново сложиться пазл, в который вдруг насыпали десяток новых деталек. Я не торопил, не оправдывался, не объяснял. Просто уселся напротив нее и ждал.

Спустя минуту Маша вдруг порывисто придвинулась ко мне и уткнулась в мое плечо. Ее ладошка накрыла мою. Наклонившись, Мари тихо прошептала мне на ухо:

— Мне все равно, кем ты там был в прошлой жизни. И сколько тебе лет. Ты — мой. И точка.

Я накрыл ее руку своей ладонью.

Молот смотрел на нашу идиллию так, будто впервые увидел влюбленных друг в друга людей.

А вот Михаил, похоже, был огорошен не меньше Маши. Он пораженно почесал затылок. Рыжие вихры встали дыбом, а в глазах засветилось крайнее недоумение.

— Так, погодь, — выдал он. — Подожди-ка.

Я вопросительно уставился на него.

— Сорок семь⁈ — изумленно выдохнул он.

— Сорок семь.

— Прям лет?

— Лет, Миш. Нормальных таких, человеческих, полных лет.

Михаил откинулся на спинку стула и ошарашенно уставился на меня.

— Да вы че, издеваетесь? Это ж что получается, — пробормотал он, и в его тоне прорезалась вселенская обида, — ты, выходит, старше меня, что ли⁈

— Ну, мне было сорок семь. А тебе сколько? Сорок два?

— Сорок четыре вообще-то!

— Ну вот, значит, старше.

— Охренеть просто! — Михаил хлопнул ладонью по столешнице, да так, что аж кружки подпрыгнули. — Ах ты жук! И что ж ты мне все это время мозги пудрил⁈ Я-то с тобой возился, как с малолеткой! Думал, пацан еще совсем, щегол. Способный, конечно, но зеленый! А ты, блин, оказывается…

Он замолчал и внимательно посмотрел на меня. Я прямо-таки представил, как в его голове встают на свои места десятки мелких нестыковок, копившихся с момента нашего знакомства. Все те эпизоды, где мои решения оказывались слишком быстрыми и четкими, а слова и поступки выдавали опыт, совершенно не вязавшийся со смазливой мордой двадцатилетнего пацана.

— А я-то все голову ломаю, — медленно протянул Михаил, — откуда дровишки-то?.. А тут вон оно что! Вся эта тактика, допросы, умение читать людей. Как ты Хилла вокруг пальца обвел! Как в аномалиях командовал, будто всю жизнь только этим и занимался. А как Сойку на сорок пять процентов уболтал? Когда ты про это рассказывал, я про себя, прям, охренел: пацану двадцать лет, а он торгуется, будто ему за полтинник и три развода с разделом имущества за плечами. Не по годам башковитый, думаю. Вот уж точно не по годам!

— Дядь Миш… — попыталась вклиниться Маша.

— Нет, ты погоди! — Михаил предостерегающе поднял палец. — Я еще не закончил. А помнишь, как мы в аномалию входили, и ты с ходу распределил порядок передвижения? Двойка, прикрытие, сектора обстрела… Я ж тогда все на Систему списал! Думал, Майя тебе в ухо нашептывает. А это, елки-палки, реальный боевой опыт! Сколько ж ты лямку тянул?

— Прилично, — коротко отозвался я.

— А поточнее можно?

— Двадцать пять лет, если брать все в расчет.

Михаил протяжно присвистнул.

— Двадцать пять… — он очумело покачал головой. — Четверть века в сапогах. А я-то, дурак, учил тебя ножи метать. Помнишь, а? Ты ж стоял, слушал, да еще и кивал с таким серьезным видом. Я тогда подумал: надо же, какой толковый паренек, на лету схватывает! А ты, выходит, просто из вежливости ушами хлопал и ждал, пока старый дурак выговорится?

— Инструктор из тебя отличный, Миш. Да и техника броска что надо.

— Ой, да хорош заливать!

Маша тихонько прыснула мне в плечо.

Молот наблюдал за этой перепалкой с нескрываемым ироничным удовольствием. Подперев щеку пудовым кулаком, он переводил взгляд с Михаила на меня и обратно, словно заядлый болельщик на теннисном корте.

— А тот замес у Камнегорска, когда Крюк засаду устроил? — продолжал кипятиться Михаил. — Ты ж мне тогда скомандовал занять позицию с правой стороны кузова. Я еще, как дурак, спросил: почему не с левой? А ты так спокойно: «Потому что левая с тыла простреливаться будет». Я ж потом специально проверил, и точно, ты как в воду глядел! Ну откуда, скажи на милость, у двадцатилетнего пацана такая чуйка на огневые точки⁈

— Миш.

— Чего?

— Ты теперь собираешься все мое досье перетряхивать?

— А то! — с жаром выпалил он. — Ну вот взять хотя бы еще разбор полетов после штурма Орлиного гнезда. Ты ж тогда вытащил какой-то клочок бумаги и за десять минут набросал такую схему захвата объекта, что мама не горюй… А я, на секундочку, командир спецназа! Я в стольких горячих точках побывал! И мне для такой схемы понадобилось бы… гм, как минимум, полчаса. А ты… карандашом на салфетке, за десять минут!

— Двенадцать.

— Чего-чего?

— Двенадцать минут. Ты слегка округлил.

— Вы поглядите, он меня еще и поправляет! — Михаил в сердцах всплеснул руками и повернулся к Молоту. — Видишь? Видишь, что этот изверг со мной делает? Сорок семь лет мужику, боевой офицер, а прикидывался мальчишкой! Ну кто так делает, а?

— Тот, у кого на это есть веские причины, — невозмутимо отозвался Молот. — Человек из другого мира свалился. Я б на его месте тоже не торопился козырять послужным списком.

— Спасибо, Серег, — с признательностью кивнул я.

— Пустяки. Говорю как есть.

Михаил как-то сразу сдулся. Правда, ненадолго, секунды эдак на три.

— Ладно, — буркнул он. — Добро. Спишем на конспирацию. Проехали. Но блин, мог бы хоть намекнуть! Хоть как-нибудь! Я ж с тобой носился как курица с яйцом! Оберегал, как сопливого! «Алекс, не суйся вперед батьки!», «Алекс, тормози, дай я первый проверю!», «Алекс, жри давай, тебе массу набирать надо!»

— Серьезно, так и говорил про массу набирать? — хохотнул Молот.

— Было дело, — подтвердил я.

— Один раз, — вставила Маша, так и не оторвав щеки от моего плеча. — На привале, когда из пещеры Колосса вылезли. Он тогда навалил Алексу двойную порцию каши и выдал лекцию, что растущему организму требуется усиленное питание.

Михаил понял, что ляпнул лишнего, стушевался и густо покраснел. Это было заметно даже сквозь густую рыжую бороду.

— Да и шут с ним, — проворчал он, отводя глаза. — Хорошая жрачка еще никому не повредила. Хоть в двадцать, хоть в сорок семь.

Молот издал какой-то утробный хрип, подозрительно похожий на едва сдерживаемый смех.

— Все, проехали, — Михаил с силой хлопнул себя по коленям и уставился на меня уже предельно серьезно. — Шутки в сторону. Растолкуй мне только одну вещь. Ты бывший вояка. Нехилый послужной список, поди-ка. Чечня эта ваша непонятная. Это ведь… это там ты получил ранение? Из-за которого оказался в коляске?

— Нет. Из Чечни я, слава богу, целым вернулся. Ранение получил намного позже, на другой войне.

— И сколько ты после этого в каталке проторчал?

— Не так уж много, но мне на всю жизнь хватило.

Михаил кивнул. Дальше допытываться он не стал, но я заметил, как переменился его взгляд. Все, что он успел обо мне узнать, стремительно перекраивалось. Парень, казавшийся ему просто везучим самородком с мощной Системой, на деле оказался ветераном с солидным боевым опытом, получившим второй шанс в двадцатилетнем теле и выжимающим из него максимум. Теперь все встало на свои места: и моя жесткость, и расчетливость, и способность сохранять холодную голову, когда мир вокруг рушится.

— Выходит, — Михаил заговорил осторожно, тщательно подбирая слова, — когда ты тогда, у Орлиного гнезда, пошел один через штольню… это был совсем не юношеский дебилизм?

— Это был полностью обдуманный шаг.

— Обдуманный шаг сорокасемилетнего мужика, прошедшего две войны, — хмыкнул Молот, покосившись на Михаила.

— Ну, типа того, — добавил я.

— Твою ж мать, — Михаил протер резко вспотевший лоб. — Твою ж мать… А я тебе потом такую взбучку устроил.

— Нормальная была взбучка, — честно ответил я. — Все по делу. Я и впрямь нехило тогда рисковал. Опыт ведь не дает стопроцентной гарантии. Иногда вообще наоборот выходит: из-за него кажется, что держишь все под контролем, а на деле ситуация уже давно в полной заднице.

Михаил уставился на меня, а затем задумчиво покачал головой.

— Вот! Даже это. В двадцать лет так не излагают. И как я раньше не вкурил?

Он снова хмыкнул и сокрушенно помотал головой.

— А Маша? — он перевел взгляд на нее. — Маш, ты-то в курсе была?

Маша нехотя оторвала голову от моего плеча.

— Нет, — спокойно отозвалась она. — Сама только что узнала, как и ты.

— И ты вот так просто… — Михаил щелкнул пальцами, — взяла и приняла это?

Маша выпрямилась, решительно заправила прядь за ухо и твердо, без тени смущения посмотрела на Михаила.

— А что я должна была сделать, дядь Миш? Истерику закатить? Сбежать в слезах? Губы надуть?

— Ну… хотя бы удивиться для приличия, что ли, — смущенно пробормотал Михаил.

— Так я и удивилась. А потом подумала и кое-что поняла.

— И что же?

— Что это объясняет, почему мне рядом с Алексом всегда так спокойно. Всегда. С самой первой минуты. Дело не в его Системе. И не в том, что он Сципион. Просто он… — она замолчала, подыскивая нужное слово, — надежный. Как скала. Как железобетонный фундамент. Это сразу понимаешь. Да ты и сам это чувствовал, дядь Миш. Просто не мог понять, откуда ноги растут.

Михаил открыл было рот для ответа, но внезапно осекся, призадумался и повернулся ко мне.

— А Маша в чем-то права, — нехотя выдал он. Потом махнул рукой и уже более решительно заявил: — Черт возьми, да она во всем права. Я ведь нутром это чуял. С самого начала. Было в тебе что-то эдакое… командирское, настоящее. Списывал все на Систему и на прочую хрень. А дело было тупо в тебе.

Я не знал, что ответить. Как по мне, слова тут были совсем не к месту.

— Ладно, все теперь с тобой ясно. — Михаил хлопнул ладонью по столу, подводя некую черту. — Выходит, расклад у нашей группы теперь такой. В командирах у нас сорокасемилетний ветеран в шкуре двадцатилетнего оболтуса. Кузнецом числится центурион Первого Легиона, проспавший четыреста лет к ряду. В компании с ними молоденькая целительница, втюрившаяся в мужика, который ей в отцы годится. И я, сорокачетырехлетний командир спецназа, которому выносит мозг искин с замашками бывшей тещи. — Он обвел нас красноречивым взглядом. — Нормальная такая компашка подобралась. Абсолютно адекватная. Ничего подозрительного.

— Добро пожаловать в Легион, че, — хмыкнул Молот.

— Ага, и еще раз спасибо за кашу, — иронично добавил я, глянув на Михаила. — Отменная была стряпня.

— Да пошел ты, — отмахнулся он. Но при этом в его голосе не было ни капли злости, а в глазах читалось нечто такое, что было дороже любого мутагена, артефакта или круга Силы: доверие, прошедшее испытание правдой.

Маша вновь прижалась к моему плечу. Ее пальцы переплелись с моими. Молот сидел напротив, и задумчиво улыбался, глядя на нас.

А за толстыми стенами бункера простирался безумный мир, до краев набитый монстрами, смертельными аномалиями, заговорами и наемными убийцами. Нам еще только предстояло разобраться с Уральским маяком, базой Кровавого дозора и промышленной империей Рогова.

Но прямо сейчас, здесь, за столом, в теплом и уютном свете столовой все это вполне могло и подождать.

— Еще чайку? — спросила Маша, легко поднимаясь с места.

— Давай, — кивнул Молот, поднимая опрокинутую кружку. — Только покрепче. Надо же мне чем-то компенсировать четыреста лет спячки.

— Это тебе к Варваре Степановне, — мрачно пробурчал Михаил. — Она тебя за пять минут так взбодрит, что вообще забудешь, что такое сон.

— Это еще кто такая?

— Говорил же только что. Искин мой. Бывшая теща.

Молот вытаращился на Михаила, затем медленно перевел ошарашенный взгляд на меня.

— Искин с закидонами тещи? — обалдело переспросил он.

— Добро пожаловать в Легион, брат, — усмехнувшись, ответил я, похлопав его по плечу.

Маша заваривала чай по какому-то своему особому рецепту, с сушеными ягодами и травами, которые собирала во время коротких вылазок в аномалию в сопровождении своей грозной волчицы.

Молот грел ладони, обхватив кружку обеими руками, и жмурился от удовольствия. Еще бы, четыреста лет без чая, я бы тоже жмурился.

— Эх, хорошо. Лепота-то какая! — блаженно протянул он, развалившись на жалобно скрипнувшем стуле. — Чаек просто мировой!

— Маша постаралась, — улыбнулся я.

— Да я уж заметил.

Маша слегка порозовела и отвернулась к плите, усердно делая вид, будто занята чем-то архиважным. Михаил подмигнул мне, но при этом, на удивление, промолчал. Зато Варвара Степановна, как обычно, смолчать не смогла.

— Режим, Михаил Евгеньевич, — донеслось из потолочных динамиков. — Через сорок минут отбой.

Михаил скорчил кислую мину и сокрушенно покачал головой, но вступать в перепалку не стал.

Я смотрел на вьющийся над кружкой пар и ощущал непривычное спокойствие. Здесь, за этим столом, собрались люди, которым я доверял. Доверял абсолютно, без всяких оговорок. Для человека с моей биографией это было почти роскошью.

И именно в этот момент, как оно обычно и бывает, память услужливо подкинула мне мысль, о которой я умудрился напрочь забыть в круговерти последних событий.

Диск и Кодекс Архонта. Два артефакта, найденные нами в оружейной. Возможно, Молот сможет пролить свет на их предназначение.

От этой внезапной идеи я замер и невольно подобрался.

— Ты чего? — Маша, как всегда, безошибочно уловила резкую перемену в моем настроении.

— Да так, вспомнил кое-что.

Я отставил кружку, прикрыл глаза и мысленно потянулся к Фолду. Экстрамерное хранилище послушно откликнулось, выгрузив прямо на стол запечатанную книгу и небольшой плоский металлический диск с выгравированным на поверхности глазом.

— Нашли в оружейке, — произнес я, пододвигая находки поближе к Молоту. — Кастор говорил, что это какой-то там Кодекс Архонта, только бес его знает, как эту книжицу открыть и на кой она нужна. А вот эта штука, вроде как переговорное устройство. Работает в паре с точно таким же диском. Только вот второго мы так и не наши, и связаться через него тоже не вышло.

Я ждал от Молота любой реакции. Вопроса, уточнения, равнодушного пожатия плечами. Да чего угодно, но только не этого.

Он вдруг резко побледнел.

Забытая кружка так и осталась стоять перед ним. Он пялился на диск, как фанатик узревший святую реликвию, веками считавшуюся утерянной. Затем он медленно перевел взгляд на меня, и в его глазах отразилось неподдельное потрясение.

— Насчет книжки без понятия, первый раз такую вижу. Но вот диск… Да ну на хрен! Где ты его откопал? — выдохнул он в изумлении.

— Говорю ж, прямо тут, в бункере, в оружейке. Лежал в одном из шкафчиков.

Михаил вопросительно вздернул бровь и с любопытством уставился на Молота, ожидая, что тот скажет дальше. Маша быстро подошла к столу, на ходу вытирая руки полотенцем.

— Мы пытались его активировать, — продолжил я, — но, честно говоря, я так ни черта и не понял, как эта штука фурычит. Кастор тоже оказался бесполезен. Заявил, мол, что доступ к инструкциям по этому устройству закрыт. В итоге я решил, что второй диск либо сгинул, либо торчит где-то за тридевять земель, и бросил это дело.

Молот медленно покачал головой.

— Это тебе не просто какая-то там штука, — глухо отозвался он. — Такие диски использовали для прямой связи со Скифом.

В столовой повисла звенящая тишина.

— С тем самым Скифом? — ошарашенно переспросил Михаил.

— Ага. С тем самым, — кивнул Молот. — Эти артефакты были только у высшего командного звена Легионов. Легаты, их замы, некоторые трибуны, да начальники стратегических отделов. Юстин возглавлял ученых и некоторых технарей, так что у него тоже был такой.

— Ни фига себе поворот! — хмыкнул я. — Только вот неясно, почему тогда Юстин оставил диск тут, а не прихватил с собой.

Я взял артефакт со стола и задумчиво повертел в руке. Легкая, невзрачная с виду штуковина. В голове не укладывалось, что эта плоская железяка когда-то напрямую соединяла с командующим семью Легионами.

— Но, как ни крути, сейчас-то от нее толку ноль, — вздохнул я, не скрывая разочарования. — Скифа уж четыреста с лишним лет как нет в Омеге. Легионы ушли. Звонить по этой штуке больше некому.

Я разочарованно положил его обратно на стол.

Молот глянул на меня, сурово сдвинув густые брови к переносице.

— А вот тут не соглашусь, — неожиданно выдал он.

— В смысле? С чем тут можно не согласиться?

— А вот с чем. Юстин был еще тем параноиком, конечно, в хорошем смысле этого слова. Он сроду ничего не оставлял просто так и уж точно ничего не забывал. Раз уж этот диск лежал в оружейке базы, которой суждено было стать отправной точкой для новых Сципионов, значит, в этом есть какой-то резон. Предлагаю проверить прямо сейчас.

— Проверить что? Связь? И с кем же?

— Громов, — Молот произнес мою настоящую фамилию с особым нажимом, который сразу выдает привыкшего командовать человека. — Я как свои пять пальцев знаю, как эта штука работает. Десятки раз видел ее в деле. Там нужен приемный терминал. Именно такой установлен в пульте управления Хабом. В Омикроне.

— То есть, ты предлагаешь…

— Предлагаю прямо сейчас воткнуть его в пульт и попробовать достучаться до другого конца. Ну будет там тишина и че? Что мы теряем? Десять минут времени?

Михаил довольно хмыкнул, соглашаясь.

— А если нам кто-то ответит? — прищурился он.

Молот повел своими огромными плечами.

— Ну тогда мы точно узнаем, на кой черт Юстин его здесь оставил.

Маша перевела взгляд на меня и без особых раздумий заявила:

— Алекс, я за. Нам и правда терять нечего.

Михаил молча кивнул.

— Михаил Евгеньевич тоже за, — тут же встряла из динамиков Варвара Степановна. — Хотя мог бы и сам рот открыть, а не ждать, пока женщина за него все решит.

— Да я ж кивнул! — возмутился Михаил. — Это, между прочим, было молчаливое согласие. Суровое и мужественное!

— Это больше смахивало на форменное разгильдяйство, — припечатала Варвара Степановна. — И да, отбой отменяется. Живо за дело!

Молот ошалело покосился на Михаила, затем перевел взгляд на потолок.

— Привыкай. — Я усмехнулся и вновь похлопал его по плечу.

— К такому хрен привыкнешь, — хмыкнул в ответ здоровяк.

— Ладно, топаем в Омикрон. — Я убрал кодекс Архонта обратно в Фолд, подхватил со стола диск и кивнул Ковальскому. — Молот, показывай дорогу.

Корона Центрального Хаба величественно парила посреди зала блока Омикрон, плавно вращаясь и испуская равномерное сияние. Рядом возвышался пульт управления: массивная консоль из темного металла, с множеством панелей, индикаторов и слотов.

Стоило нам переступить порог Омикрона, как походка Молота разительно изменилась. Если в столовой он двигался как-то осторожно и даже нерешительно, словно заново привыкая к изменившемуся миру, то здесь, среди знакомого оборудования, подчиненного понятной ему логике, он мгновенно преобразился, стал предельно собранным, уверенным в себе и целеустремленным.

Он шагнул к пульту, провел ладонью по правой боковине и нащупал нужный порт. Это был неглубокий, утопленный в металл паз с кольцевой выемкой, совпадавшей по размеру с нашим диском.

— Всегда было интересно, что это за дырка, — хмыкнул Кастор. — У меня в протоколах она значится, как резервный порт неустановленного назначения.

— Да Юстин половину своих штуковин так регистрировал, — буркнул Молот. — Чтоб всякие любопытные искины нос не совали.

— Я оскорблен до глубины души.

— Ничего, переживешь, — ухмыльнулся Молот и, обернувшись ко мне, протянул руку: — Давай диск.

Я положил артефакт на его широкую ладонь. Молот осторожно вставил его в приемник, и по поверхности диска тут же пробежала волна бледного свечения, а выгравированный на нем глаз налился тусклым фиолетовым светом.

— Кастор, — бросил Молот. — Подай питание на узел связи.

— Выполняю, — тут же отозвался искин. — Питание пошло, частотный канал открыт. Все готово к передаче.

Молот оперся обеими руками о панель и расправил плечи.

— Говорит центурион Молот, — произнес он четким командным голосом. — Третья центурия Пятой когорты Первого Легиона. Если меня кто-то слышит, отзовитесь. Прием.

Ответом ему была тишина. В динамиках пульта лишь монотонно шуршали статические помехи.

Выждав с десяток секунд, Молот предпринял новую попытку:

— Повторяю. Это центурион Молот, Первый Легион. Меня кто-нибудь слышит? Прием.

И снова лишь мертвое шипение эфира.

Он повторил вызов еще несколько раз с разными интервалами. Менял формулировки, добавлял идентификаторы. Результат был неизменен: ровный статический шум и ничего больше.

Спустя минут пять Молот разочарованно выдохнул и как-то разом сник.

— Бесполезно, — бросил он с горечью. — Ты был прав. Но попытаться все-таки стоило.

Центурион потянулся к приборной панели, чтобы вытащить диск из гнезда.

— Стой! — Окрик Кастора прозвучал настолько неожиданно и хлестко, что Молот резко отдернул руку от греха подальше. — Не трогай, — напряженно произнес искин. — Я засек какой-то сигнал.

Мы замерли, как вкопанные. Маша, стоявшая позади меня, аж дышать перестала. Михаил, до этого лениво подпиравший стену у входа, нервно выпрямился.

— Ты уверен? — все еще не веря своим ушам, спросил я.

— Абсолютно. Сигнал слабый, но устойчивый. Несущая частота совпадает с параметрами диска. Только дайте время канал усилить.

— Это долго?

— Минуты, я думаю, хватит.

Молот аккуратно убрал руки с панели. Мы напряженно уставились на пульт. Индикаторы на нем хаотично замигали, а потом начали поочередно менять цвет с красного на зеленый.

Сначала мы слышали только треск статики, потом на его фоне раздались какие-то отдаленные сигналы, смахивающие на азбуку Морзе, а вслед за этим сквозь помехи, наконец-то, пробился голос:

— Приветствую всех, кто меня слышит.

Эти слова заполнили, казалось, все пространство Омикрона. Голос был глубокий, спокойный, чуть хрипловатый. Так обычно говорят люди, привыкшие, что их внимательно слушают.

Молот резко побледнел и попятился от пульта.

— Охренеть… Это же Скиф, — ошарашенно выдавил он. — Точно он.

Маша инстинктивно схватила меня за руку. Михаил подался всем телом вперед. Я же просто стоял и слушал. В груди вдруг стало тесно от странного чувства узнавания, потому что голос из динамиков определенно был мне очень хорошо знаком.

Маша ошеломленно посмотрела на пульт управления, потом перевела взгляд на меня.

— Похож… — одними губами прошептала она.

И действительно, по дальнейшему потоку слов, идущему из динамиков, становилось ясно одно: незнакомец строил фразы до боли знакомо, так же рублено, веско, вколачивая каждое слово, словно гвоздь. Проскальзывали те же интонации, тот же тембр, разве что звучал он куда грубее и жестче.

Тем временем голос продолжал вещать:

— Сразу предупреждаю, что это запись. Если вы ее слышите, значит, канал связи был активирован из бункера Легиона, и в Омегу вновь пришла беда. А раз уж так, то настало время пробудиться Сципионам. — Динамики на мгновение умолкли, выдерживая напряженную паузу. — Сейчас я в первую очередь обращаюсь к Сципиону с правами Архонта. Мои поздравления: ты прошел испытание и добыл в бою первый ключ. Но не расслабляйся, этого пока недостаточно. Теперь тебе нужно следовать к источнику сигнала моего передатчика. Там тебя ждет вторая проверка на прочность. Если справишься, получишь второй ключ, который даст тебе полный доступ к Хабу Омикрон и кое-что еще.

Ого! А вот и свежая наводка. Какой-то невидимый кукловод продолжает дергать за ниточки, упорно подгоняя меня по заранее срежиссированному спектаклю, финал которого известен лишь ему одному. Ну и хрен с ним. Пока что расклад меня устраивает, и я играю по предложенным правилам. А там посмотрим, куда нелегкая выведет.

— Однако, хочу сразу предупредить, ты не сможешь пройти это испытание в одиночку, — продолжал Скиф. — Возьми с собой еще одного Сципиона. Любого, которого выберешь сам. Только одного. Это обязательное условие и его нельзя нарушать.

Голос Скифа сделал еще одну паузу. И когда он зазвучал снова, в нем появилось что-то, чего я совсем не ожидал услышать. Добродушие. Сдержанное, глубоко запрятанное, но все-таки добродушие.

— Удачи, Архонт. Ты дошел до этой точки, а значит, уже доказал, что чего-то да стоишь. Но запомни одну вещь. Истинный Сципион всегда умеет держать равновесие. — Снова небольшая пауза. — И вот еще что. Чтобы высоко подпрыгнуть, надо для начала низко присесть.

Щелчок, шорох статики и тишина. Запись оборвалась.

В блоке Омикрон стало так тихо, что я слышал гудение Короны над нашими головами и шумное дыхание Молота.

Он стоял неподвижно, с крепко сжатыми кулаками, и неотрывно смотрел на пульт. Глядя на великана, я вдруг отчетливо осознал, что для него этот голос звучал, как послание из прошлой жизни, которая закончилась четыре века назад. Но с точки зрения Молота это было только вчера. Буквально день назад он, возможно, слушал приказ расходиться по своим мирам, отданный этим же твердым и уверенным тоном.

Я первым пришел в себя. То ли из-за того, что у меня банально не было времени на долгую рефлексию, то ли потому, что голову уже вовсю осаждали вопросы, требующие немедленных ответов.

Развернувшись к Молоту, я спросил:

— Как отследить, откуда шел сигнал?

Прозвучало это куда резче и жестче, чем того требовала обстановка, но другого выхода у меня не было. Надо было срочно действовать. Молот встрепенулся, замешательство слетело с него в одно мгновение, и передо мной снова предстал собранный и готовый к действию центурион.

— Командный пункт, — без запинки отчеканил он. — Сможем вытащить координаты через главный терминал. Но только если рванем туда прямо сейчас. Он пишет пеленг на все входящие, однако буфер там маленький, данные быстро затираются.

— Тогда чего стоим? Бегом туда!

Мы неслись по коридорам бункера Эхо. Молот впереди, я за ним, а следом за нами Маша с Михаилом. Со стороны это, наверное, смотрелось эпично: Архонт, целительница, бывший командир спецназа и двухметровый кузнец галопом несутся по древнему бункеру, а им в спину Варвара Степановна читает нудную лекцию об опасностях бега по тесным помещениям.

Едва ворвавшись в командный центр, Молот метнулся к главному терминалу. Пальцы кузнеца уверенно заплясали по сенсорной панели.

— Кастор, доступ открыт. Давай-ка, пошустрее обработай буфер и кинь данные пеленга на главный экран!

— Задачу понял. Приступаю.

Экран включился и на нем развернулась все та же карта с нашим бункером посередине и окружающими его серыми точками со знаками вопроса. Вскоре южнее, километрах в восьмидесяти от Эхо, настойчиво замигал новый ярко-оранжевый маркер.

Молот подался вперед, впившись взглядом в экран.

— Кастор, увеличь масштаб.

Карта приблизилась. Оранжевая точка располагалась прямо посреди горного массива, в узкой долине между двумя хребтами. Никаких признаков цивилизации до самого Зареченска. Аномальная глушь.

— Знакомые места, — глухо произнес Молот. — Там раньше была тренировочная база Первого Легиона.

— Тренировочная база? — вскинул брови Михаил.

— Одна из нескольких. Скиф возводил их по всей территории ответственности Первого Легиона. И каждая была со своей изюминкой, не похожая на другие. И вот там, на юге… — Он нервно сглотнул. — Там стояла Башня.

В этот миг в голове прорезался голос Майи:

— Аид, я сверила координаты. Это тютелька в тютельку та самая точка, где мы потеряли сигнал от Снега. Ну, когда он спешил к тебе на помощь в битве с Хамусом.

По спине пробежал неприятный холодок. Я отчетливо помнил ту историю, а также свое намерение рано или поздно наведаться в это место. Снег тогда заявился с опозданием, весь израненный, и объяснить толком так ничего и не смог.

— Что еще за Башня? — спросил я Молота.

Он отошел от терминала, повернулся ко мне и скрестил руки на груди. Вид у него был такой, будто он собрался долго и обстоятельно что-то рассказывать.

— Башня Испытаний, — ответил он. — По сути, симуляция. Эдакое виртуальное пространство, куда попадаешь через физический портал. Снаружи это просто каменная арка метра три в высоту с энергополем. Делаешь шаг, и ты в игре. Тело остается на входе и замирает в стазисе, а разум работает в симуляции. Для тех, кто остался снаружи, ты возвращаешься обратно за считанные доли секунды, даже если проторчишь в Башне несколько дней.

— Смахивает на нейрокапсулу, — хмыкнул Михаил.

— Понятия не имею, что за зверь эта ваша капсула, — сухо отрезал Молот. — Но суть ты, похоже, уловил. Тело замирает у портала, а ты тем временем штурмуешь этажи Башни. Каждый этаж — это новый уровень. Свое пространство, свои правила, враги и заморочки. Чем выше залезешь, тем круче замес.

— И сколько там этажей? — полюбопытствовала Маша.

— Точно никто не скажет. Но достоверно подтверждено, что, как минимум, двенадцать. Ровно по числу кругов Силы, необходимых для выхода на первую эволюцию.

— Двенадцать кругов для эволюции… — задумчиво протянул я. — Получается, каждый этаж отвечает за свой круг?

— В яблочко. Там тебя поджидают враги, ловушки, всякие там головоломки. Всё зависит от того, какие именно навыки решит проверить у тебя Башня.

— Эдакая полоса препятствий, — снова вставил свои пять копеек Михаил.

Молот криво усмехнулся:

— Полоса препятствий — это то, что у тебя перед носом, и где ты заранее знаешь, к чему готовиться. Много ума не надо. А вот Башня — штука умная. Она сканирует тебя еще на входе. Прощупывает твои козыри, слабости, страхи и привычную манеру ведения боя. А потом собирает этаж эксклюзивно под тебя. Любишь переть напролом? Получи задачку, где грубая сила вообще ничего не решает. Привык хитрить? Тебя загонят в угол, где придется тупо стоять насмерть. Я вон на четвертом этаже три часа защищал какую-то чертову дверь. Думал, что там выход с уровня, который разблокируется, когда я отобью атаку. Твари лезли волнами, я рук уже не чувствовал, молот из пальцев валился. А под конец выяснилось, что за дверью вообще ничего нет. А выход был совсем рядом, я просто пропустил подсказку и упоролся в очередную мясорубку, вместо того, чтобы обойти это место. Эта гадская Башня проверяла меня на сообразительность. И проверку я не прошел, за что и поплатился.

— Веселая хрень, — хмыкнул Михаил. — Юстин проектировал?

— Доводил до ума. Основа Башни старше Легионов, да и Искажений тоже. Юстин как-то обмолвился, что они её просто нашли, изучили где-то на треть и приспособили под учебку. Главная её фишка: внутри можно помирать. — Молот обвел нас внимательным взглядом. — По-настоящему больно и страшно, но при этом все-таки виртуально. Зэн на возрождение не тратится, круги Силы не теряются. Очнулся у входа на этаж, утер сопли и погнал по новой.

— Погоди, — я поднял руку. — То есть там можно трениться и не бояться, что заплатишь за это целым кругом прокачки?

— В точку. Поэтому в Легионе Башню и любили, и ненавидели одновременно. Любили за то, что она делала из бойцов, но при этом проклинали за её методы. Был у нас один паренек, Клин, из Второй центурии. Взял седьмой этаж с сорок первой попытки. Сорок раз сдох! Его там резали на куски, жгли, топили, а разок, по его словам, даже сожрали. Когда выполз оттуда, неделю разговаривал только во сне. Зато потом в реальной мясорубке против стаи химер в одиночку уложил шестерых, даже не вспотев. Только сказал потом, что после Башни это вообще был курорт.

— А рекорды кто-то ставил? — вновь не утерпел Михаил.

— Легат Ворон добрался до одиннадцатого. Про Скифа вообще байки ходили, мол, он залез выше двенадцатого и видел этажи, которых для остальных вроде как нет. Спрашивать его напрямую никто, сам понимаешь, не рисковал. — Молот выдержал паузу. — И вот еще что. Башня никогда никого не пропускала на халяву. Выжил, значит, реально заслужил. Жестокая стерва, но справедливая. За семьдесят лет я ни разу не слышал скулежа в духе «меня засудили». Говорили честно, что, мол я просто не вытянул.

Я попытался осмыслить масштаб услышанного. По сути речь сейчас шла об идеальном тренажере, в котором можно помирать и воскресать бесконечно. Где за любой серьезный косяк ты платишь только болью, но не реальной жизнью. Как по мне, это звучал просто, как подарок судьбы.

— Похоже, Скиф собрал идеальный тренажер, — констатировал я.

— Скиф собрал идеальную мясорубку, — мрачно поправил Молот. — Не путай одно с другим. То, что твои реальные круги остаются целы, еще не значит, что внутри будет легко. Башня, повторюсь, прощупывает тебя от и до, находит гнилые места и лупит по ним так, что мало не покажется.

Он замолчал, и взгляд его сделался каким-то отстраненным.

— Меня Ворон отправил в Башню на третьем месяце после того, как я стал Сципионом. Я тогда щеголял на четвертом круге, борзый был до неприличия. Думал: пф-ф, ну что мне какая-то там симуляция? Да я Грозный прошел! У меня за плечами боевой опыт! Меня сам Ворон хвалил за железную хватку. Подумаешь, игрушка какая-то.

Михаил усмехнулся.

— Судя по твоему кислому лицу, у Башни было другое мнение на этот счет.

— Башня размазала меня тонким слоем прямо по первому этажу, — на удивление спокойно ответил Молот. — Причем, заметьте, по первому. Который, на минуточку, рассчитан на Сципионов первого круга. Я сдох одиннадцать раз за три часа. И это на самом старте.

— Одиннадцать? На первом? Да как так-то? — не поверил я.

— Вот так. Причем, погибал по-всякому. Дважды меня сожрали твари, которых я банально прохлопал, потому что привык полагаться на Систему, а Башня глушит больше половины ее функций. Трижды напоролся на ловушки. Пёр напролом, потому что мне казалось, что мой четвёртый круг сильнее любого препятствия первого уровня. Еще разок просто ухнул в яму. Тупо провалился, как зеленый салага на учениях. Оставшиеся пять раз меня урыл финальный босс этажа. Эта тварь была тупо быстрее. И училась на лету. Считывала мои приемы и каждый раз выкатывала новую тактику.

— И долго ты там ковырялся? — подался вперед Михаил.

— Прошел только с двенадцатой попытки. Когда перестал переть напролом и начал наконец-то шевелить мозгами. Разведка, осторожность, терпение. Я вспомнил всё, чему учили в разведбате и что я благополучно позабыл, едва дорвавшись до силы Сципиона. — Он внимательно посмотрел на меня. — Тут вот в чем фишка, Громов. Башня проверяет не мускулы. Дури у Сципиона и так хватает. Башня проверяет котелок, умение соображать, даже когда корчишься от боли, умение сдать назад, когда руки так и чешутся проламывать черепушки, и сноровку подмечать мелочи, когда адреналин бьет по мозгам.

— Сдается мне, Скиф именно на это и намекал, — кивнул я, соглашаясь. — Настоящий Сципион всегда умеет держать баланс между грубой силой и холодным расчетом, между действием и наблюдением.

— Вот именно. Юстин, кстати, тоже любил повторять во время инструктажа: присядь пониже, чтобы прыгнуть повыше. Считай это девизом Башни. Каждый этаж сперва загоняет тебя в угол, ставит в такие условия, где ты слабак, тормоз и мальчик для битья, давит на тебя, гнет к земле. И только когда ты наконец-то осознаешь и принимаешь правила игры, но не лапками кверху, а, образно говоря, присев и сгруппировавшись, вот тогда появляется возможность для рывка.

— А ты до какого этажа добрался? — поинтересовалась Маша.

Молот слегка пожал плечами, словно бы оправдываясь.

— До восьмого получилось дойти относительно быстро. Дальше просто не пустило. Кругов маловато было. Башня тупо не открыла дверь на девятый. Заявила, что, мол, у меня недостаточный уровень развития, заходите попозже. Вежливая такая, зараза. Я с досады чуть портал не раскурочил.

— Но потом-то ты вернулся? — спросил я.

— А то! Через несколько лет, когда уже стал центурионом и взял девятый круг. Прошел еще раз восьмой этаж, а потом уж и девятый. На последнем, правда, застрял капитально. — Молот немного помолчал. — Там была… командная заварушка. Этаж рассчитан на двоих, но заранее я об этом не знал и поэтому заявился один. Башня сгенерировала мне виртуального напарника. Вот только толку от него ноль. Реально, пустое место. До кучи его еще надо было прикрывать, пинать в нужную сторону, при этом еще и самому отбиваться. Башня проверяла, как я тяну работу в паре, если напарник — откровенный балласт. Я прошел эту дрянь с сорок второй попытки.

Сорок две виртуальные смерти. На одном этаже. Я живо представил себе эту картину, и по спине пробежал неприятный озноб. И это с учетом того, что Молот на тот момент уже был центурионом с богатым боевым опытом.

— Ладно, — встрял Михаил. — То, что Башня — штука суровая, мы уже поняли. Но вот что я тебе скажу, Алекс: если Скиф велел взять с собой одного Сципиона, то в одну харю в Башне тебе точно ловить нечего. Иначе получишь в компанию такого же виртуального идиота и все запорешь.

— Это точно, — кивнул Молот. — Только, сдается мне, твое испытание будет куда жестче, чем у меня.

Мы все задумчиво замолчали. Я рассеянно смотрел на экран, где продолжала мигать оранжевая точка. Восемьдесят километров к югу. Тренировочная база Первого Легиона, Башня Испытаний.

Цель была предельно ясна: добраться до источника сигнала, пройти проверку на прочность и забрать ключ. А дальше все будет зависеть от того, какие именно плюшки мне подкинет хаб Омикрон.

Но на пути к этой цели маячила одна весьма серьезная заноза. Заноза с конкретной фамилией, городом приписки и целой сетью наемников. Рогов.

Пока эта тварь сидела в своём кресле и рассылала по мою душу ликвидаторов, я не мог спокойно уйти на юг на неопределённый срок. Не мог подставить под удар все, что мы с таким трудом построили. Горо мы, конечно, завербовали, и это хорошо. Но Горо лишь винтик в огромном механизме, который способен перемолоть его в любую секунду. Если Рогов почует неладное, Горо труп, а мы останемся без осведомителя.

— О чем задумался? — окликнул меня Михаил.

— О приоритетах.

— Ну и?

— Задача понятна: мне надо топать на юг, к Башне, проходить испытание и забирать ключ. Но для начала придется закрыть вопрос с Роговым. Уходить из бункера, оставив за спиной гада, который уже пытался меня убить, так себе идея. Присесть перед прыжком — это мы всегда успеем. Главное, чтоб в этот момент никто не приложил сапогом под зад.

— А что за хрен этот Рогов? — хмуро поинтересовался Молот, оторвавшись от экрана.

— Местный воротила, промышленник. Важная птица, короче. У него длинные руки, денег куры не клюют, да еще и личный счет ко мне. Одну бригаду ликвидаторов он уже присылал. Я их обнулил. Следующая, чую, будет позубастее.

— К гадалке не ходи, — согласился Михаил. — Рогов упертый, как баран. Из тех, кто вцепится мертвой хваткой и грызет, пока не сломает хребет или сам не сдохнет. Я с его людьми пересекался, когда еще Дьяволами рулил. Действует системно, шаг за шагом, при этом умеет выжидать подходящий момент. Этот упырь просто так не отвяжется.

— Вот поэтому с ним и надо разобраться до моего похода к Башне, — подытожил я. — Если он каким-то макаром вычислит координаты Эхо…

— Не вычислит, — отрезала Маша. — Мы в самых дебрях аномальной зоны. Сюда ни один наемник не сунется.

— Маш, Хилл тоже думал, что у него все схвачено. А потом я стоял над его трупом в подвале твоего дома.

Она промолчала.

— Громов дело говорит, — подал голос Молот. — Оставлять недобитка в тылу — верная смерть. Рано или поздно аукнется. Насмотрелся я, как Сципионы гибли только потому, что командиры забивали на какую-то мелкую проблему, а она потом раздувалась до масштабов катастрофы. В мое время такие задачки решались на раз-два. Тройка Сципионов, ночь, адрес. К утру проблемы больше нет.

— Серег, я не хочу идти на штурм его особняка и поднимать лишний шум. По крайней мере, пока. Для начала нужно собрать инфу. Полный расклад: структура его конторы, сколько стволов в подчинении, связи с властями, расписание, маршруты. Думаю, Горо пока не рискнет слить мне эту информацию. Нужен другой источник.

— А что, если подключить ребят Бороды? — Михаил вопросительно посмотрел на меня. — Если подкинуть им задачу и деньжат, за недельку, глядишь, чего и нароют.

— Слушай, а ведь это мысль! Миш, хошь не хошь, а придется тебе срочно отправляться в Камнегорск. Десяти тысяч фунтов на разработку Рогова хватит, как считаешь?

— За глаза. Спица с деньгами обращаться умеет. А Борода так же хорошо обращается со своими людьми. Начнут копать, как только я доберусь до Камнегорска. Рвану прямо сегодня. Час на сборы, перекус и вперед!

Я утвердительно кивнул.

— Действуй, Миш. С тебя максимально полная разведка: Фадеев, ЧОП Щит, фонд Новый рубеж, личная охрана Рогова, их маршруты, графики, контакты. Гребите все, что сможете достать. Срок — неделя. И заодно приглядывай через Велеса, не всплывет ли Горо.

— Сделаю.

— И еще момент. Шепни Спице, пусть аккуратненько пробьет тему Карла из Службы Безопасности. Без фанатизма, просто соберет общую информацию. Этот тип знает обо мне больше, чем хотелось бы. Но пока он сидит тихо и палки в колеса не сует. Хочу понять, на чьей он стороне.

— Сдается мне, на своей собственной, — хмыкнул Михаил.

— Очень может быть. Тогда с ним можно будет вести дела. Человека, который дорожит своим местом и шкурой, можно так или иначе склонить к сотрудничеству.

Маша слушала наш разговор молча, лицо ее оставалось непроницаемым, но я заметил, как рука девушки непроизвольно легла на торчащую из кобуры рукоять револьвера. Мари явно нервничала. Причину такого поведения долго выяснять не пришлось.

— Алекс, я иду с тобой в Башню, — вдруг весьма категорично заявила она.

— Мы обсудим это позже.

— Нечего тут обсуждать. Молот нужен здесь, на базе. Он единственный, кто разбирается в Кузнице и оружии из энергостали. Михаил должен координировать людей в Камнегорске. Я — единственный вариант.

— Маш…

— Я Сципион четвертого круга. У меня есть какой-никакой боевой опыт, псионика, кибердоспех. Я единственный логичный выбор, и ты сам это хорошо понимаешь.

Она смотрела на меня прямо, без вызова или обиды, но при этом с абсолютной уверенностью в своей правоте. И самое хреновое заключалось в том, что она была права. По всем пунктам абсолютно права. Молот действительно был нужен здесь, на базе, а Михаил в городе. Маша оставалась единственным Сципионом, которого я мог взять с собой.

— Вернемся к этому после разведки, — отрезал я. — Как только закроем вопрос с Роговым. Ну или хотя бы возьмем ситуацию под контроль.

— Хорошо, — согласилась она. — После разведки, так после разведки.

Однако по ее взгляду я хорошо видел, что для нее этот вопрос уже закрыт окончательно и бесповоротно.

Следующие семь дней оказались самыми продуктивными за все время нашего пребывания в бункере Эхо.

После обеда Михаил отправился на ховербайке в Камнегорск, и уже на следующий день его команда приступила к работе. Борода взял на себя наружное наблюдение за объектами Рогова. Спица занялась сбором сведений через старые контакты в Гильдии и городское подполье. Дым устроился разнорабочим на склад, принадлежащий ЧОП Щит, а Крот начал регулярно прохаживаться напротив офиса фонда Новый рубеж, запоминая лица и время прихода сотрудников.

Горо все-таки вышел на связь и передал важные сведения: Рогов после провала операции по моей ликвидации сменил тактику и решил прекратить попытки прямого устранения. Параллельно с этим Фадеев усилил контрразведку, проверял собственных людей, менял маршруты, перетасовывал охрану. Горо также сообщил, что Рогов лично прибыл в Камнегорск и тут же отправился в офис Щита, где провел совещание за закрытыми дверями. После этого двое сотрудников Фадеева выехали из Камнегорска в неизвестном направлении.

Это настораживало. Рогов не отступал, а, скорее, перегруппировывал силы.

Параллельно с разведкой мы обустраивали базу. Молот полностью взял на себя Кузницу Архонта и оружейную. Первые два дня он провел за инвентаризацией: каталогизировал оружие, броню, слитки энергостали, инструменты, формы и матрицы. На третий день запустил горн. Я стоял в дверях и смотрел, как этот здоровенный мужик, голый по пояс, с мокрыми от пота волосами, лупит молотом по раскаленному металлу, а фиолетовые искры разлетаются по кузнице, словно крошечные звезды. Он ковал пробный экземпляр, чтобы проверить оборудование и набить руку. Когда Молот закончил, клинок светился тем самым тусклым фиолетовым светом, который я уже привык видеть на Сумрачном госте и тесаке Матвеича.

— Нормально, — выдал Молот, разглядывая клинок на свету. — Металл слушается. Кузница работает, как надо.

Михаил, встретившись со своей командой и организовав их деятельность, вернулся в бункер. Как он заявил, чтобы побыстрее прокачаться до второго круга. Не знаю почему, но прогресс у него шел куда медленнее, чем у нас с Машей. Только на третий день он наконец-то получил второй круг Силы. Варвара Степановна гоняла его, как сержант новобранца: подъем в шесть, разминка, физические нагрузки, медитация для настройки ментального канала с Системой, а после этого вылазка на охоту за монстрами. Михаил ворчал, огрызался, спорил, но делал все, что велели. Он был солдатом. А солдаты умеют подчиняться, даже когда приказы раздает бывшая теща.

Маша тоже полностью выкладывалась на тренировках. Каждый день по шесть часов с перерывами на перекус. Прохор составил ей программу: укрепление контроля над псионикой, работа с энергощитами, точечные удары на дальность. Утром я присоединялся к ней для совместных спаррингов. На четвертый день Мари впервые удержала полноценный боевой купол в течение двадцати минут без перерыва. Прохор зафиксировал прогресс в тридцать два процента. Варвара Степановна фыркнула и абсолютно неожиданно заявила, что Маша потеет, как лошадь, и это вообще-то неприлично. Мари в ответ послала ее куда подальше по внутреннему каналу связи Михаила, и тот потом полчаса давился смехом, наотрез отказываясь рассказывать, что именно выдала его искину Маша.

Молот, наблюдая за всей этой суетой, однажды вечером бросил мне:

— Нормальное подразделение. Маленькое, но вполне рабочее. Дух правильный. Юстин бы одобрил, а может быть, и сам Ворон.

На восьмой день Михаил смотался в Камнегорск и вскоре привез нам сводку от Бороды.

Мы собрались в столовой. Пока Маша разливала чай, Михаил встал у стола, вытянувшись, словно штабной офицер перед брифингом. Судя по его виду, инфу команда Бороды нарыла серьезную.

— Итак, — начал он. — Рогов. Полное имя: Рогов Александр Игнатьевич. Пятьдесят три года. Крупнейший промышленник Содружества Вольных Городов. Держит перерабатывающие предприятия, шахты, сеть торговых центров. В Камнегорске курирует благотворительный фонд Новый рубеж.

— Благотворительность… Ага, как же! — хмыкнул я.

— И не говори, — усмехнулся Михаил. — Понятное дело, что фонд — это тупо прикрытие. Через него гоняют всякие неофициальные и частенько даже нелегальные платежи, в том числе и для ЧОП Щит. Мы нарыли неоспоримые доказательства финансирования откровенно криминальных операций, включая гладиаторские бои на подпольных аренах.

Михаил многозначительно посмотрел на меня, вздернув бровь.

— Теперь этот самый ЧОП Щит, — продолжил он. — В штате около шестидесяти человек. Больше половины — профессиональные спецназовцы. Остальные тоже не пальцем деланы: бывшие вояки и сталкеры. Стволы стандартные: автоматические винтовки, пистолеты, легкая броня. У ядра личной охраны имеются кибры класса Бегемот и крупнокалиберные пулеметы.

— А что по управляющему безопасностью Щита?

— Иван Фадеев, сорок один год. Бывший офицер Кровавого Дозора. Умный, осторожный, жесткий тип. Горо донес, что именно он спланировал засаду у элеватора, а неделю назад отправил двух бойцов из Камнегорска.

— Удалось выяснить, куда именно?

— Спица пока не раскопала. Зато Борода проследил их до восточных ворот. Они ушли в сторону аномальной зоны.

Я тревожно переглянулся с Молотом и Машей.

— Думаешь, разведка по наши души? — нахмурился Молот.

— Похоже на то, — кивнул Михаил. — Ищут, где мы осели, и пытаются установить маршруты наших перемещений.

— Да пусть ищут, — отмахнулся я. — Далеко в аномалию без нормальной подготовки они не сунутся. Но по срокам нас это, конечно, поджимает. Если Фадеев послал разведчиков, значит, Рогов переходит к активной фазе. Нам нужно действовать на опережение.

— И какой у тебя план? — поинтересовалась Маша.

Я встал и подошел к схеме городской базы Щита, которую, среди прочего, прислал Борода. Глухая промзона Камнегорска. Главный штаб располагался в большом ангаре. Рядом находились два складских помещения, вышка связи, парковка для техники. По периметру шел забор с колючей проволокой, четыре поста охраны, камеры. Все плотно, по уму, по-армейски.

— Прямой штурм базы исключен, — отрезал я. — Там несколько десятков человек охраны, укрепленные позиции, да еще и в черте города. Если пойдем напролом то будет слишком много шума, трупов и ненужного внимания. Совет и Карл нам такого точно с рук не спустят.

— И что предлагаешь? — прищурился Михаил.

— Будем действовать осторожно и последовательно. Для начала припрем Рогова к стенке, без физического устранения. На нем держится огромная империя. Если мы выбьем эту подпорку, слишком многие захотят нашей крови. Так что мы для начала просто намекнем ему, чтобы не лез не в свое дело, и тогда всем будет хорошо. А вот если он не послушает, то перейдем к более кардинальным мерам.

— Проще сказать, чем сделать, — вздохнула Маша. — Рогов наверняка постоянно прячется за высокими стенами.

— Верно, — подхватил Михаил. — Спица пробила адрес: особняк в Северном городе, закрытый квартал. Около десятка бойцов постоянной охраны, двое в кибрах. Бронированные двери и окна, камеры, собаки.

— Тогда к нему и там фиг подступишься, — пожал я плечами. — Если, конечно, мы не собираемся разносить город в щепки.

— Оно-то, конечно, так, но есть тут одна любопытная деталька, — Михаил постучал пальцем по листам с донесением Бороды. — В ближайший вторник Рогов собирается на свой перерабатывающий комбинат, что на юго-восточной окраине Камнегорска. Решил лично инспекцию устроить. Маршрут мы знаем: через промзону, местами по глухим улицам. В кортеже два бронированных внедорожника, шесть человек охраны плюс водилы.

— Вот это уже другой разговор, — хмыкнул Михаил. — Восемь человек на глухой узкой дороге — это совсем другой расклад.

— Плюс Фадеев. Он будет сопровождать Рогова лично, — добавил я.

— Тем более. Убьем двух зайцев одним выстрелом.

— Я уже сказал, что никакой стрельбы. Пока мне не нужен мертвый Рогов, — твердо произнес я. — Труп Рогова — это как минимум расследование Совета, Карл, вопросы, подозрения… Мне нужен Рогов, который перестанет быть проблемой.

— А поподробнее можно? — вскинул брови Молот.

Я снова опустился на стул и изложил план, который вынашивал в голове последние несколько дней.

— Фадеева мы валим. Он — руки и глаза босса, без него Рогов хоть на время, да затихнет. Самого Рогова тормозим в пути, отрезаем от охраны и проводим душевную беседу. Я дам ему понять, что в курсе его делишек: гладиаторские бои, черная касса, мутные схемы. И предложу простой выбор: либо он забывает дорогу ко мне и моим людям, либо весь этот компромат ложится на стол Карлу и Совету. За решетку Рогова, ясное дело, не упекут. Но рынок Северных городов он потеряет с концами. И по карману это ударит крепко. Плюсом ко всему, я припугну его еще одной темой, которая, думаю, подействует даже лучше, чем все наши нарытые компроматы.

— Старый добрый шантаж, — криво усмехнулся Михаил.

— Дипломатия, — парировал я. — С применением железобетонных аргументов.

— Рогов может и согласится, но потом спокойно воткнет нож в спину, — заметил Молот.

— Возможно, так оно и будет. Тогда придется его выследить и пустить в расход. Только не в самом Камнегорске, чтобы не нарушать договор с Советом.

Михаил задумчиво потер подбородок.

— Может сработать. Если перехват пройдет чисто и Рогов окажется достаточно умным, чтобы принять наши условия.

— Он бизнесмен, — хмыкнул я. — А такие люди умеют считать. Вот он и посчитает.

— А если у него с математикой внезапно станет хреново? — усмехнулся Михаил.

— Тогда перейдем к плану Б. Но сперва все же попробуем план А.

— И что же у нас в плане Б? — поинтересовался Михаил.

— Жало Дорхана, Сумрачный гость и полное отсутствие дипломатии.

Молот понимающе ухмыльнулся и кивнул.

— Вторник уже послезавтра, — напомнил он. — Времени в обрез.

— Нам за глаза хватит. Свяжись с Бородой, пусть еще раз пробьет маршрут кортежа и точное время выезда. Мне нужна точка для засады: участок с ограниченным обзором, где можно будет перекрыть дорогу в обе стороны. И еще потребуется чистый путь отхода.

— Сделаем, — ответил Михаил.

— Молот, — я повернулся к нему. — Ты сидишь на базе. На тебе охрана Эхо.

— Добро, — кивнул он.

— Маша, ты со мной.

Она подняла удивленный взгляд, а затем по ее лицу скользнула едва заметная улыбка.

— Конечно, Алекс.

— Только не лезь на рожон, — осадил я. — Работаешь на прикрытии. Наденешь свой Скай Рампарт и подыщешь тихое местечко с хорошим обзором. Если запахнет жареным, ставишь щит и уходишь. Без моей команды никуда не суешься.

— Поняла, — кивнула она.

— Миша, ты со мной в первой линии. Людей Бороды ставим на перекрытие дороги и подстраховку.

— Так точно.

Я бросил взгляд на карту Камнегорска, разложенную рядом с донесением Бороды. Промзона, спальные районы, паутина кривых улочек на юго-востоке. Где-то там во вторник два внедорожника повезут человека, возомнившего себя хозяином жизни. Того самого, который уже заказал меня однажды и наивно полагает, что сможет сделать это во второй раз.

Однако он пока еще не знает, как сильно ошибается.

Утром следующего дня мы выдвинулись в Камнегорск. Михаил по привычке оседлал ховербайк, а мы с Мари полетели в кибрах. Путь до города и прохождение КПП обошлись без приключений.

Вечером, устроившись в гостинице Тихий причал, мы в очередной раз прогнали детали предстоящей операции, после чего разошлись по номерам. Работа намечалась не из легких, так что хороший сон был нам просто необходим.

Место для перехвата Борода подобрал со знанием дела. Это был узкий отрезок дороги, зажатый между двумя складскими комплексами. Глухие стены образовывали коридор шириной метров восемь, а повороты на входе и выходе надежно скрывали обзор. И при этом никаких камер. Просто идеальная мышеловка.

К десяти утра наша группа уже заняла позиции.

Борода с Дымом приготовились перекрыть северный выезд, собираясь изобразить аварию с перевернувшейся тележкой. Спица и Крот держали под контролем южный подход, готовые по первому же сигналу выкатить поперек трассы грузовик.

Михаил со своим верным Вихрем устроился на крыше восточного склада. Его задача была предельно проста: если ситуация выйдет из-под контроля, или же я отдам приказ, он всаживает по одной пуле в двигатели обеих машин, гарантируя полную иммобилизацию.

Я замер в густой тени дверного проема заброшенной подсобки, облаченный в Астер Кор, и с мутагеном Хамуса наготове. Сумрачный гость привычно покоился за спиной, а Жало Дорхана вибрировало в левой ладони.

— Маш, ты как там? — запросил я по внутренней связи.

— На позиции. Высота триста двадцать. Облачность плотная, меня не видно. Прохор подтвердил, что вокруг пока чисто.

— Миша?

— На месте. Вихрь установлен, видимость через прицел достаточная. Кстати, Варвара Степановна просила передать, чтоб ты не лез на рожон.

— Ага, передай ей огромное спасибо за заботу.

— Она сказала, что это не забота, а здравый смысл, с которым у тебя вечные проблемы.

— Борода, ты как?

— Телега наготове, — прогудел в эфире низкий бас Бороды. — Все сделаем натурально. Дым для верности еще и капусту вокруг накидает. Типа, везли и рассыпали.

— Какую еще капусту?

— Ну а че такого? Вполне себе жизненная ситуация. Кто будет докапываться до рассыпанной на дороге капусты?

Я благоразумно решил не развивать эту тему.

— Спица, вы готовы?

— Мотор заведен, — сухо отозвалась она. — Ждем отмашки.

— Добро. Всем уйти в радиомолчание до моего сигнала.

Эфир погрузился в тишину.

Я стоял, спрятавшись в тени, и ждал. Где-то вдалеке, за пределами промзоны, надрывно взвыл заводской гудок. Самый обычный вторник в Камнегорске. Рядовая рабочая поездка местного олигарха, которому сегодня предстоит узнать, насколько хрупок его привычный мир.

Минут через двадцать напряженного ожидания Майя первой уловила низкую вибрацию мощных двигателей.

— Две единицы техники, обе бронированные. До них около трехсот метров, идут четко по обозначенному маршруту. Скорость: около тридцати пять километров, — доложила она.

— Вижу цель, — тут же тихо отрапортовал Михаил. — Два черных джипа, модели Бизон. Держат дистанцию метров двадцать. За рулем явно спецы, идут ровно по центру.

— Ждем, — отрезал я. — Борода, выкатывай свою капусту.

Через полминуты на северном выезде образовался затор из большой тележки, валяющейся в окружении здоровенных кочанов.

Вскоре первый внедорожник медленно вкатился в узкое пространство между складами. Это была массивная, угольно-черная махина с усиленным бампером и тонированными стеклами. Следом за ним, соблюдая дистанцию, втянулся второй.

Когда кортеж миновал половину коридора, я скомандовал:

— Спица, давай!

Тяжелый грузовик неторопливо выкатился на проезжую часть позади замыкающего джипа, дернулся и заглох, словно водитель не вписался в поворот и перенервничал. Выезд был перекрыт. В ту же секунду головная машина вырулила из-за угла и уперлась в перевернутую тележку с живописно раскиданной по асфальту капустой.

Кортеж остановился.

Водитель первого Бизона раздраженно просигналил. Борода, наряженный в какой-то грязный рабочий комбинезон, виновато вынырнул из-за тележки и развел руками, мол, мужики, буквально минуточку, сейчас все приберу.

В следующую секунду я активировал мутаген Хамуса.

Мир вокруг прогнулся, свет обтек мое тело, и я исчез. Конечно, о стопроцентной невидимости речи не шло. Все-таки на мне висел массивный Астер Кор, с которым мутаген не очень хорошо справлялся. Но, несмотря на это, меня не так-то просто было заметить.

Стараясь ступать как можно мягче, я беззвучно скользнул к замершим машинам.

Задняя дверь головного джипа резко распахнулась. Наружу выбрался охранник, здоровенный детина в легком бронежилете, держа руку на кобуре. Он быстро оценил обстановку: телега, куча капусты, нелепый мужик в спецовке. Затем огляделся по сторонам, прощупал взглядом крыши соседних складов и только после этого слегка расслабился. Обернувшись к салону, он буркнул:

— Шеф, всего лишь какой-то мусор на дороге. Сейчас разгребем.

Распахнулась еще одна дверь, выпустив второго охранника. Следом из-за руля высунулся водитель.

Не теряя времени, я обогнул первую машину и направился ко второй. Судя по всему, Рогов находился именно там. Сквозь глухую тонировку разглядеть салон было невозможно, но Майя уже вовсю транслировала мне тепловые сигнатуры.

— Вторая машина, — отрапортовала она. — Вижу четыре цели. Водитель, пара охранников и сам Рогов, сидит сзади справа.

Четверо внутри. Плюс как минимум столько же в головном джипе. Итого восемь. Сам Фадеев, скорее всего, находился в первой машине, на переднем пассажирском. Именно к нему обращался первый охранник.

Я подошел вплотную к водительской двери второго Бизона и, подняв бронированную перчатку, вежливо постучал в стекло. Реакция последовала незамедлительно. Охранник спереди молниеносно выхватил ствол. Водитель судорожно вдавил кнопку центрального замка. Боец на заднем сиденье профессионально накрыл Рогова своим телом.

Вот только стрелять им было не в кого. Ребятки отчетливо слышали стук, но за окном никого не было. Пока я оставался неподвижным, маскировка Хамуса работала практически на сто процентов.

Что ж, не стоит заставлять народ нервничать, пора представиться.

Я деактивировал мутаген.

Из салона это, должно быть, выглядело эпично: пустое пространство за стеклом внезапно материализовалось в угрожающую фигуру, закованную в боевой доспех, из-за плеча которой торчала рукоять меча из фиолетовой энергостали. Я стоял, склонившись к двери, и забрало шлема смотрело водителю точно в глаза.

Бедолага побледнел как полотно.

— День добрый, — произнес я. Встроенные динамики прогнали голос через фильтры, добавив ему глубины и гулкого металлического эха. — Мне бы переговорить с Александром Игнатьевичем.

В этот момент меня наконец-то заметили парни из первой машины. Раздались тревожные выкрики, Фадеев начал отдавать приказы.

— Миша, — усмехнувшись, бросил я в эфир, — гаси первую.

Прозвучал приглушенный винтовочный выстрел. Бронебойная пуля вошла в блок двигателя головного Бизона, прошив его насквозь. Внедорожник дернулся, из-под капота повалил сизый дым.

— Теперь вторую, — добавил я.

Еще один сухой щелчок. Двигатель второго джипа надсадно захлебнулся и заглох.

Все, приехали. Теперь уже точно никто никуда не торопится.

Возле первой машины поднялась лютая суета. Фадеев, поджарый, жилистый мужик с седым ежиком волос и узким лицом, выскочил наружу, сжимая в руке пистолет. Двое его бойцов резко развернулись в мою сторону, синхронно вскидывая автоматы.

— Борода, твой выход, — скомандовал я.

Тот сразу же перестал изображать грузчика, выпрямился во весь рост, и в его руках появился укороченный дробовик, до этого надежно скрытый под дождевиком. Одновременно с Бородой из-за тележки вырос Дым со штурмовой винтовкой.

— Бросили пушки! — рявкнул Борода таким громоподобным басом, что у многострадальной тележки, кажется, отвалилось колесо. — Руки за голову! Мордой в землю, живо!

Бойцы Фадеева застыли, как изваяния. Трое тяжеловооруженных спецов плюс снайпер, контролирующий сектор сверху. Расклад был явно не в их пользу.

Один только Фадеев не растерялся. Этот стреляный воробей моментально оценил ситуацию. Его взгляд метнулся от меня к Бороде с Дымом, затем скользнул по дымящемуся капоту джипа. Увиденное явно его не впечатлило, и он принял решение.

В корне неверное решение.

Фадеев вскинул пистолет и выстрелил мне в голову.

Пуля врезалась в силовое поле Астер Кора и срикошетила. Я даже не шелохнулся, да и защита почти не просела. Для кибра класса Протоархонт выстрел из пистолета, даже пусть и навороченного, что слону дробина или плевок в крепостную стену.

Фадеев пальнул еще дважды. Итог был тот же.

Я стоял и ждал, пока он выпустит пар. Знаете, есть что-то на редкость уютное в том, чтобы наблюдать, как человек всаживает в тебя целую обойму и до него медленно доходит, что это бесполезно.

До Фадеева, наконец-то, дошло. Его рука с пушкой опустилась на пару сантиметров. В глазах мелькнуло то, что я порой наблюдал на войне, в горячке боя и в допросных: понимание полного и безоговорочного фиаско.

Но сдаваться этот чертяга не собирался. Рявкнув что-то своим бойцам, он резко развернулся и рванул к проему между зданиями. Мужик явно знал район и, судя по всему, заранее продумал пути отхода.

Умный, зараза. Но недостаточно быстрый.

— Маша, — бросил я в комм. — У нас беглец. На два часа от дороги.

Последовало несколько секунд тишины. Затем раздался мягкий гул маневровых движков Скай Рампарта. Фадеев успел пробежать метров тридцать, когда из облачной пелены на него спикировала закованная в кибердоспех фигура. Маша изящно приземлилась прямо у него на пути и тут же ударила воздушным импульсом.

Фадеева оторвало от земли и от души приложило спиной о кирпичную стену. Пушка, лязгнув по бетону, вылетела из его рук, и он сполз вниз, ошалело мотая головой.

— Лежать, — отчеканила ледяным голосом Маша через динамики доспеха. — Пожалуйста.

«Пожалуйста» тут явно было лишним, но это же была Маша.

Фадеев и не думал дергаться.

— Борода, пакуй клиента, — скомандовал я. — Вяжи крепче.

Борода с Дымом метнулись к Фадееву. Двое охранников у первой машины, смекнув, что их командир нейтрализован, осторожно положили стволы на землю и подняли руки. Водитель даже не дергался. Он просто сидел за баранкой, положив ладони на приборную панель, и смотрел прямо перед собой.

Я неспеша повернулся ко второму Бизону.

Водитель и двое охранников в салоне последние сорок секунд пребывали в состоянии, которое мозгоправы называют каталепсией. Эти бедолаги своими глазами видели, как пули отскакивают от моего доспеха, как с неба спустилась вторая фигура в кибре и одним махом вырубила их босса, как четверо вооруженных парней держат периметр. И, наконец, они видели, как снайпер с крыши двумя ювелирными выстрелами угробил оба движка.

Люди Рогова были профессионалами. А профи всегда умеют грамотно просчитывать шансы.

— Сейчас вы откроете двери, — спокойно сказал я, повернувшись к тонированному стеклу, — положите стволы на пол и без резких движений выйдите. Никто не пострадает. Мне просто нужно потолковать с вашим боссом.

Поначалу ответом мне была тишина. Потом щелкнул центральный замок и дверь медленно приоткрылась.

Первым вылез охранник с переднего сиденья. Крупный, квадратный мужик с физиономией, на которой было написано: «Мне за такое дерьмо не доплачивают». Он опустил пистолет на асфальт и сдал на два шага назад, демонстративно задрав руки.

Следом вылез водитель. Совсем молодой парень, бледный, как мел, с трясущимися губами. Пистолет он просто выронил, даже не пытаясь изобразить хоть какое-то подобие отваги.

Последним показался задний охранник: ствол на землю, руки вверх. Но при этом он продолжал стоять между мной и открытой дверью, закрывая собой Рогова. Профессиональная деформация, не иначе. Или же просто нормальный мужик.

— Остынь и отойди, — бросил я. — Никто его не тронет.

Охранник хмуро посмотрел на меня, затем обернулся к машине. Из глубины салона донесся голос. Звучал он низко и хрипло, с нотками раздражения, какие бывают у людей, привыкших командовать и впервые оказавшихся в ситуации, где их команды ничего не значат.

— Отойди, Тимур. Он прав. Если бы хотел убить, уже убил бы.

Тимур нехотя отступил, глянув на меня так, словно хотел прямо сейчас закопать живьем. Ничего, плавали, знаем. К таким взглядам мне не привыкать.

Из салона Бизона, наконец, выбрался сам Александр Игнатьевич Рогов.

Он оказался ниже, чем я думал. Среднего роста, плотно сбитый, в дорогом темном костюме, который сейчас был щедро забрызган кофе. Лицо у Рогова было широкое, с тяжелой нижней челюстью и глубоко посаженными глазами. Темные с проседью волосы были гладко зачесаны назад. Выглядел он ровно на свои пятьдесят три. Сразу видно, человек, привыкший к власти. Из тех, кто свято верит, что мир крутится в правильную сторону только тогда, когда пляшет под его дудку.

Он по-хозяйски встал возле машины. Страха на его лице не было. Злость — это да, глухое раздражение и холодный расчет — само собой, но только не страх.

Это было вполне ожидаемо. Чтобы пробить таких толстокожих зубров на испуг, нужно что-то посерьезнее парочки летающих Протоархонтов.

— Карамазов, — ни капли не сомневаясь, бросил он. — Или как вас там на самом деле?

— Карамазов вполне сойдет, — отозвался я и убрал забрало, открывая лицо. В таких беседах прямой визуальный контакт — штука обязательная. — Нам надо потолковать, Александр Игнатьевич.

— Я уж понял. Только вот приличные люди ради простого разговора не раскурочивают две весьма дорогие машины.

— И не подсылают зондеркоманду ликвидаторов, чтобы просто высказать свое «фи», — хмуро парировал я.

Рогов едва заметно дернул щекой. Микроскопическая реакция, но я ее уловил. Дядя явно не ждал, что я выложу карты на стол так быстро. Небось, рассчитывал на долгую прелюдию, витиеватые намеки и танцы с бубном. Черта с два. Времени у меня в обрез, да и хороводы вокруг очевидных вещей я водить не собираюсь.

— Пройдемте, — я кивнул на боковую дверь ближайшего склада. — Здесь, знаете-ли, как-то неуютно, все на нервах.

Рогов смерил взглядом дверь, а потом посмотрел на меня.

— У меня есть выбор? — хмыкнул он.

— Выбор есть всегда. Вот только у каждого варианта свои последствия. Есть желание проверить, какие именно?

Сарказм он оценил, хоть и не улыбнулся. Степенно поправил пиджак, смахнул с рукава невидимую пылинку и твердым шагом направился к двери.

Я вежливо пропустил его вперед. Михаил к тому времени уже слез с крыши и дожидался нас внутри. Выражение его лица, а также красноречиво взятый наизготовку Вихрь не оставляли ни малейшего простора для двусмысленных толкований.

Внутри склада было пусто: голый бетон, ржавые стеллажи да вездесущая пылища. Прямо по центру стояли два раскладных стула, которые Спица притащила сюда сегодня утром. Золотая женщина, все предусмотрела.

Я опустился на один из стульев и жестом предложил Рогову второй.

Тот неспешно уселся, контролируя каждое движение, закинул ногу на ногу, сложил руки в замок на коленях и вперил в меня хмурый взгляд.

— Ну, — выдал он. — Излагайте.

Я слегка подался вперед и начал:

— Значит так, Александр Игнатьевич, я в курсе про ваши подпольные гладиаторские бои. Знаю и про черный нал, который крутится через фонд Новый рубеж, и про поставки ни в чем не повинных людей для арены, живого мяса, как вы их называете, которых забивают ваши гладиаторы на потеху богатой публике.

С каждым моим словом физиономия Рогова все больше превращалась в камень. Он старательно держал лицо, этого у него было не отнять. Но мелочи все-таки выдавали: заигравшие желваки, сузившиеся зрачки да чуть сильнее сжавшиеся руки.

— И у меня на руках есть все доказательства, — продолжил я. — Копии финансовых документов, списки, даты, логистика. Этого с лихвой хватит, чтобы Служба Безопасности Северных городов вышвырнула вас со своей территории пинком под зад, прибрав попутно к рукам весь ваш бизнес. Карл из Камнегорского филиала, если вы вдруг не в курсе, уже давно на вас зуб точит. Я могу стать тем самым камешком, который запустит лавину и снесет вас к чертям собачьим. А могу и не стать. Выбор за вами.

Я ненадолго прервался, наблюдая за реакцией Рогова. Судя по всему, приведенных мной аргументов было пока недостаточно. Что ж, надо добить его последним.

— Полагаю, вы в пока не в курсе, что ваш Гладиатор, из-за которого весь сыр-бор, был, мягко говоря, проблемным активом?

Рогов ничего не ответил, лишь откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки. Не верит. Вполне ожидаемо.

— Шелби, которому вы заказали поставку нового бойца, скрыл от вас весьма важную информацию. — Я немного помолчал, давая Рогову переварить услышанное. — Его, конечно, можно понять. Он боялся потерять деньги. В случае проблем с Гладиатором крайним бы остался именно он. От вас бы он ничего не получил, да и потраченное вернуть бы уже не смог.

Я внимательно следил за реакцией Рогова: слегка изогнувшаяся бровь, поджавшиеся губы. Одним словом, пока ничего, кроме скепсиса. Пора уложить на лопатки этого хлыща.

— Я обладаю достоверной информацией, полученной, так сказать, из первых уст, что Темный приказал Шелби устранить нового Гладиатора, поскольку тот каким-то образом угрожал стабильности Омеги.

Реакция Рогова не заставила себя ждать. По его лицу пробежала едва заметная тень удивления и он издал какой-то звук, сильно смахивающий на сдержанный кашель. Прозвучавшее имя Темного резко поменяло правила игры и ценность подаваемой информации. Таким именем не шутят. Если, конечно, не хочешь на следующий день кормить червей в глубине аномалии. И Рогов прекрасно это знал.

— Откуда данные? — слегка осипшим голосом, спросил он.

— Говорю же, получил из первых уст, прежде чем вышиб Шелби мозги в Орлином гнезде. Теперь, надеюсь, вы понимаете, что я избавил вас от очень больших проблем?

Рогов немного помолчал, сверля меня подозрительным взглядом.

— Что вы сделали с Гладиатором? Где он сейчас? — наконец, сухо спросил он.

— Да какая, в общем-то, разница? Как говорится, нет тела — нет дела. Проблема решена. Гладиатора больше нет. Темный доволен и все в шоколаде.

— Так вы, получается, работаете на него, молодой человек?

— Скажем так, я частное лицо, весьма заинтересованное в благополучии Омеги. И раз уж такой уважаемый человек, как Темный, сказал, что ваш Гладиатор представляет опасность для этого мира, я счел своим долгом поучаствовать в решении этой проблемы. Так сказать, на общественных началах.

Рогов какое-то время молчал. Я видел, как за его глубоко посаженными глазами уверенно и без паники работает расчетливый ум хищника.

— Ладно. Чего вы хотите? — спросил он наконец. Голос его звучал сосредоточенно и деловито. Сейчас передо мной был бизнесмен, перешедший к переговорам. Отлично. Я на это и рассчитывал.

— Одну простую и совершенно необременительную для вас вещь, — ответил я. — Вы прекращаете любые действия, направленные против меня и моих людей. Никаких наемников, слежки и попыток выяснить, где я нахожусь. Я для вас просто перестаю существовать.

— Простую вещь, говорите? — Рогов хмыкнул. — Вы уничтожили мою лучшую группу ликвидаторов, атаковали мой кортеж, связали моего начальника безопасности и теперь наивно полагаете, что это так легко сойдет вам с рук?

— Вы отправили своих людей убить меня. Причем, сделали это дважды, — парировал я. — Так что я думаю, мы квиты по части взаимных претензий.

Рогов посмотрел на меня долгим немигающим взглядом. Я выдержал его уверенно и спокойно. На моей стороне была информация, силовое преимущество и готовность пустить его в ход. За ним лишь деньги и связи, которые прямо сейчас и ломаного гроша не стоили.

— Допустим, я соглашусь, — процедил он. — Где гарантии, что все это останется между нами?

— А какой мне смысл снова лезть на рожон? — усмехнулся я. — У меня и своих забот хватает. В итоге вы ведете свой бизнес, а я занимаюсь своими делами. Мы существуем параллельно, не пересекаясь. По-моему, вполне разумно.

Рогов вновь откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым, но я нутром чуял, что он уже все решил. Решил еще минуту назад, как только услышал про Карла и Темного. Остальное чисто для проформы. Серьезный босс должен делать вид, что размышляет, даже когда у него по сути нет выбора.

— Фадеев, — бросил он. — Что с ним?

— Его судьба будет зависеть от вашего решения.

— Он мой человек.

— А еще он натравил на меня своих головорезов.

— Он всего лишь выполнял мой приказ.

— Я в курсе. Потому и говорю сейчас с вами, а не спрашиваю по полной с него. Если ударим по рукам, забирайте своего Фадеева. Целого и невредимого. Разве что голова немного погудит после общения с моим человеком. Если нет, то итог будет совсем другой.

Рогов не спешил с ответом. Вокруг воцарилась напряженная тишина, и только дождь барабанил по крыше старого склада. Через какое-то время мой визави вновь смерил меня пристальным, оценивающим взглядом, затем сложил руки в замок на коленях и выдал:

— Хорошо. Я согласен.

Сказал, как отрезал, без дрожи и сомнений. Так говорит человек, который проиграл драку, вытер кровь с лица и пошел дальше. В этот момент я даже почти зауважал его.

Рогов поднялся, одернул пиджак, покосился на Михаила в углу, потом вновь перевел взгляд на меня.

— Опасный вы человек, Карамазов.

— Не без этого.

— Надеюсь, вам хватит ума не стать моим врагом во второй раз.

— Александр Игнатьевич, — вздохнул я. — Я угрохал прорву сил и времени, чтобы выбить этот сдержанный и хрупкий нейтралитет. Становиться вашим врагом после всей этой суеты было бы верхом идиотизма. Вы не находите?

Рогов ничего не ответил, лишь мрачно усмехнулся и вышел из склада.

Когда мы выбрались за черту города и встретились в заранее условленном месте, то какое-то время просто молчали, переваривая случившееся. Даже Варвара Степановна не подавала голоса по внутренней связи, что выглядело, честно говоря, весьма подозрительно.

— Вроде как нормально все прошло, — наконец нарушил я тишину.

— Ну да, нормально, — фыркнул Михаил. — Если закрыть глаза на то, что ты стоял под пулями, и даже не думал уворачиваться. Спору нет, силовое поле — штука классная, но эта твоя привычка лезть на рожон когда-нибудь выйдет тебе боком.

— Мне нужно было, чтобы его охрана видела, что стрелять бесполезно. Чистая психология.

— Психология, ага, — передразнил Михаил. — Звучит красиво. А если бы у кого-то нашлись бронебойные с этериумом?

— По идее, поле Астер Кора должно их выдержать. Ну, хотя бы первые попадания.

— Варвара Степановна просит передать, что ты самоуверенный болван.

— Передай ей, что я тронут ее заботой.

— Она говорит, что это не забота, а…

— Здравый смысл, которого мне вечно не хватает. Я помню.

Михаил хмыкнул и на какое-то время задумчиво замолчал.

— Думаешь, этот Рогов сдержит слово? — наконец спросил он.

— Да хрен его знает. Мутный он какой-то.

— Вот и я о том же, — мрачно поддакнул Михаил.

— С другой стороны, он бизнесмен. А бизнесмены умеют считать убытки. Война со мной — убыточное предприятие. Он это понял. Единственное, что он сейчас теряет, так это иллюзию контроля. Для такого человека, как он, это, конечно, болезненно, но пережить такое вполне себе можно.

— А если он все-таки решит отомстить?

— На этот случай у нас есть Горо.

— Ладно, — кивнул Михаил. — Будем надеяться, что пронесет. Чего дальше делаем?

Я глянул на Машу, затем перевел взгляд на южные горные хребты. Где-то там, за дикими дебрями аномальной зоны, находилась наша следующая цель.

— Дальше Башня, — без тени сомнения ответил я.

Следующие три дня тянулись медленно, как жвачка. Мы ждали весточки от Горо. Я не рисковал покидать бункер, пока не удостоверюсь, что Рогов соблюдает достигнутые договоренности.

К концу третьих суток Горо наконец вышел на связь и принес обнадеживающие новости. Рогов действовал именно так, как мы с ним условились. Щит отозвал своих разведчиков из аномальной зоны, а Фадееву велели переключиться на внутреннюю безопасность и навсегда забыть фамилию Карамазова.

Вопрос с Роговым вроде как решился. По крайней мере, я очень хотел в это верить.

Вечером четвертого дня я собрал всех в столовой.

— Завтра с утра выдвигаюсь на юг, — объявил я. — К источнику сигнала. В Башню Испытаний, за вторым ключом.

Михаил с Молотом лишь молча кивнули. А вот Маша даже не шелохнулась, буравя меня напряженным взглядом. Я прекрасно понимал, чего она ждет, поэтому сразу выложил карты на стол:

— Маша идет со мной.

Она с облегчением выдохнула и откинулась на спинку стула.

— Молот остается на базе, — продолжил я, глядя на Ковальского. — Ты единственный, кто хорошо разбирается в Кузнице и системах бункера. Если запахнет жареным, ты сможешь гораздо лучше нас обеспечить безопасность Эхо.

— Согласен, — Молот не стал спорить. — Мое место здесь.

— Миша, на тебе координация деятельности группы в Камнегорске. Лучше руководить процессом прямо на месте. Проверяй весточки от Горо и приглядывай за Роговым. А еще не забывай про прокачку. У тебя с ней почему-то пока туговато. Варвара Степановна, если что, поможет.

— Уж не сомневайся! — прозвучал в колонках суровый тещин голос.

— Куда уж тут сомневаться? — пробурчал Михаил с весьма обреченным видом.

— Маш, мы с тобой летим в кибрах. По воздуху там километров восемьдесят, меньше часа пути. Берем по минимуму: оружие, аптечки, запас зэн-накопителей. Поскольку Башня — это виртуальная симуляция, физическое снаряжение внутри не понадобится. Но снаружи надо быть предельно осторожными.

— Поняла, — кивнула она. Глаза у нее так и горели. Я узнал этот ее фирменный взгляд, в котором смешалось дикое сочетание страха, решимости и упрямства, которое ничем уже не вышибешь. — Я готова.

— Есть еще один момент, — Молот поднял руку. — Связь. На таком расстоянии стандартный канал будет работать с перебоями. Аномальные зоны глушат сигнал.

— Кастор? — позвал я.

— Ретранслятор бункера Эхо обеспечивает устойчивую связь в радиусе ста двадцати километров, — отозвался искин. — При условии прямой видимости антенны. Восемьдесят километров на юг — в пределах зоны покрытия, но горный массив может создавать мертвые зоны. Советую использовать кибры, как дополнительные ретрансляторы.

— Хорошо, так и сделаем.

Я окинул взглядом свой небольшой отряд. Молот — просто скала, надежный мужик. Миша — ворчливый, но верный ветеран. И Маша: сияющая, сильная, моя.

— Выдвигаемся завтра ровно в шесть ноль-ноль, — подытожил я. — А сейчас всем отдыхать.

Маша встала, подошла и взяла меня за руку. Вот так, при всех, без каких-либо стеснений. Михаил смущенно отвел глаза. Молот же, напротив, посмотрел прямо на нас, и на его бесстрастном лице промелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Отдыхайте, — мягко произнес он, вложив в мои же слова уже совсем другой подтекст. — Завтра будет тяжелый день.

Мы вылетели ровно в шесть, как и планировали.

Утро выдалось ясным. После трех дней дождя небо наконец-то прояснилось, и рассветное солнце залило далекие горные пики нежным розовато-золотистым светом. С высоты пятисот метров аномальная зона казалась довольно живописной: багряные леса, изумрудные чаши озер в глубоких кратерах, серебристые нити рек, причудливо петляющие между хребтами. Если на мгновение забыть, что в каждом из этих водоемов и лесов кишат твари, способные прикончить тебя тремя десятками разных способов, вид походил на идеальную туристическую открытку.

Маша летела по правому флангу. Ее кибр, ловящий блики утреннего солнца, казался сотканным из самих облаков. К моему удивлению, она освоилась с полетом довольно быстро. Движения стали плавными, уверенными, без суетливых рывков. Прохор, правда, по привычке продолжал нудеть ей в ухо свои инструкции, но Мари уже вполне обходилась и без его подсказок.

— Красотища какая, — прозвучал в наушниках ее завороженный голос. — Отсюда, сверху, мир вообще другим кажется.

— Ага, только внизу это все та же мясорубка, которая с радостью тебя сожрет, — хмыкнул я. — Так что расслабляться не стоит.

— Да не расслабляюсь я. Просто любуюсь. Одно другому не мешает.

Я мог бы, конечно, поддержать этот романтический настрой, но в голове крутились совсем другие мысли.

— Майя, как обстановка? — сосредоточенно бросил я искину.

— Маршрут пока чист. До цели пятьдесят три километра. Расчетное время прибытия около двадцати минут. Аномальная активность в целевом квадрате умеренная. Энергофон ощутимо повышен, но держится в стабильных пределах.

— Молот, прием. Как слышно?

— На связи, — густым басом отозвался он через ретранслятор. — Сигнал чистый, слышу отлично.

— Канал не закрывай. Если связь отвалится, не паникуй. Дадим знать, как только выйдем из мертвой зоны.

— Понял тебя. Ни пуха, Громов.

— К черту, Ковальский.

Оставшиеся двадцать минут пролетели незаметно. Горный массив стремительно вырастал прямо по курсу. Две параллельные скалистые гряды зажимали между собой узкую долину, густо поросшую хвойным лесом. Сверху это выглядело, как глубокий темный шрам на теле земли.

— Майя, где конкретно наша цель? — спросил я, внимательно прочесывая Орлиным взором расстилающийся внизу пейзаж.

— Ориентировочно, в самом центре долины. Погрешность плюс-минус два километра. Предлагаю снизиться для более детальной визуальной разведки.

Качнув кибром, я подал сигнал Маше. Мы синхронно пошли на снижение, заходя в долину с северной стороны. Деревья здесь росли исполинские. В основном тридцатиметровые сосны с угольно-черными стволами и отливающей странной синевой хвоей. Подлесок был сплошной и непролазный.

В следующую секунду я наконец заметил то, что искал.

Это была поляна. Идеально круглая, метров сто в поперечнике, словно кто-то вырезал ее в лесу исполинским циркулем. Деревья обрывались ровной линией, ни одна ветка или побег не заходили за невидимую границу. А в самом центре поляны высилась каменная арка.

Метра три с половиной в высоту, сложенная из грубого темно-серого камня, испещренного знакомыми рунами. Те самые символы, что мы видели на мутагене Стража и в Хабе Корона. Мертвый язык, забытый сотни лет назад.

Внутри арки переливалось энергополе. Своим полупрозрачным, насыщенно-фиолетовым свечением оно напоминало лезвие Сумрачного гостя. Поле плавно колыхалось, словно водная гладь, потревоженная брошенным камнем.

Похоже, это и был тот самый портал, который открывал вход в Башню Испытаний.

Чуть в стороне я приметил вросшую в землю плоскую каменную плиту с углублением посередине. Она напомнила мне часть терминала Хаба, куда Молот вставлял диск связи, разве что габаритами побольше. Рядом торчал невысокий обелиск, увенчанный тускло светящимся кристаллом.

— Садимся, — скомандовал я.

Мы мягко опустились на край поляны. Трава здесь была невысокой и ровной, словно мы находились не посреди дикого леса, а на поле для гольфа. Вокруг ни единого камушка или кочки. Какие-то невидимые силы поддерживали здесь идеальный порядок.

Откинув забрало, я сделал глубокий вдох. Воздух тут был насыщенным и на удивление чистым, от него даже слегка покалывало язык. Это был верный признак мощного энергофона. Зэн буквально била здесь через край. Майя моментально зафиксировала мощный приток энергии и активировала пассивную подзарядку, примерно по триста единиц в час. Очень даже неплохо.

Маша приземлилась неподалеку и подняла визор. Ее глаза удивленно округлились.

— Чувствуешь? — выдохнула она.

— Еще бы. Фон просто зашкаливает. Настоящее место силы.

— Прохор говорит, что концентрация зэн тут превышает норму в двенадцать раз. Неудивительно, что Скиф построил свою тренировочную базу именно здесь.

Я неспеша подошел к обелиску. Бледно-голубой кристалл размером с добротный грейпфрут засветился чуть ярче, словно почуяв мое приближение.

— Аид, фиксирую интерфейс управления порталом. Протокол полностью совместим с сигнатурой Теоса класса Архонт. Для запуска требуется прямой физический контакт с кристаллом, — рапортовал Майя.

— Маш, держись поближе. Я активирую управление.

Она встала позади меня. Я краем глаза заметил, как ее рука нервно сжала рукоять энергопистолета, хотя стрелять тут было решительно не в кого. Впрочем, как по мне, это была очень хорошая привычка.

Я положил ладонь на кристалл. Он тут же вспыхнул еще ярче, проводя, видимо, считывание подписи Теоса и подтверждение уровня доступа. А после этого прямо в воздухе над обелиском развернулась голографическая панель на которой засветились крупные буквы:

БАШНЯ ИСПЫТАНИЙ.

ТРЕНИРОВОЧНЫЙ КОМПЛЕКС ЛЕГИОНА-1.

СТАТУС: АКТИВЕН. РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ.

ТЕКУЩИЙ ПРОТОКОЛ: ИСПЫТАНИЕ АРХОНТА.

УСЛОВИЯ ВХОДА:

— Сципион с правами Архонт (обязательно).

— Один дополнительный Сципион (обязательно).

— Максимальное количество участников: 2.

ВНИМАНИЕ! При запуске протокола Испытание Архонта тела участников переводятся в стазис-состояние у входа в портал. Длительность стазиса не лимитирована. Принудительное прерывание извне невозможно. Выход из симуляции осуществляется после успешного завершения испытания либо при добровольном отказе от его прохождения.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Добровольный отказ навсегда аннулирует право на повторную попытку.

— Навсегда? Да они издеваются! — взорвалась Маша, пробежавшись глазами по строчкам. — Вот же черт! Алекс, у нас всего одна попытка.

— Получается, что одна, — мрачно кивнул я. — Либо пан, либо пропал. Переигровки не будет.

Я внимательно посмотрел на Мари: стоит ровно, подбородок вздернут, взгляд колючий, упрямый. Страх, конечно, никуда не делся. Я хорошо видел, как мелко подрагивают ее пальцы на рукояти пистолета. Но она контролировала свои эмоции. Держала их на коротком поводке, как хорошо обученную овчарку.

Я убрал руку с кристалла и спросил:

— Маш, ты уверена?

— Да ни черта я не уверена, Алекс! Но заднюю давать не собираюсь. Я иду с тобой и точка.

— Там, внутри Башни, мы реально будем ходить по краю. Вполне возможно, придется не раз погибнуть. И это будет чертовски больно. Ты точно готова?

— Да, черт возьми, да! Я готова, — ее глаза яростно сверкнули в сторону портала.

Я молча кивнул и снова повернулся к обелиску.

— Молот, ты на связи?

— Да, я здесь, — прошипел в наушниках голос кузнеца. Сигнал уже начал слегка сбоить, с трудом пробиваясь сквозь помехи от скал. — Нашли портал?

— Нашли. Я активировал интерфейс. Условия задания: заходим вдвоем, тела остаются здесь в стазисе, выход только после полного прохождения. Попытка ровно одна. Без права на ошибку.

Молот переваривал информацию несколько долгих секунд, затем угрюмо ответил:

— Дело дрянь, Громов. Скиф никогда не разменивался на пустяки. Раз он поставил такие жесткие условия, значит, внутри вас ждет сущий ад.

— Спасибо на добром слове, прям камень с души.

— Погоди ерничать. Вспомни, что он говорил: настоящий Сципион должен уметь держать равновесие. Это тебе не философский треп. В Башне у каждой вещи есть двойное дно. Если что-то кажется легкой прогулкой или щедрым подарком, жди подвоха. Считай это максимально жесткой проверкой на вшивость.

— Понял тебя.

— И еще момент. Чтобы высоко прыгнуть, нужно сначала хорошенько присесть. Когда Башня начнет ломать и давить, не упирайся упрямо рогами в стену. Поддайся этому давлению, а потом заставь его работать на себя.

— Принял. Бывай, Молот. И спасибо.

— Давай без сантиментов. Просто возвращайтесь живыми. И с победой.

Я отключил связь и перевел взгляд на арку. Фиолетовое свечение портала заметно прибавило в яркости, интерфейс явно ждал команду на вход.

Маша шагнула ко мне. Наши кибердоспехи негромко лязгнули, соприкоснувшись плечевыми пластинами.

— Снимаем броню, — сказал я. — Внутри они нам все равно не понадобятся.

Мы деактивировали Астер Кор и Скай Рампарт. Кибры плавно развернулись на подготовленные стойки и после этого благополучно перекочевали в Фолд. Через минуту мы стояли перед порталом налегке, в обычной тактической одежде. Я все-таки решил оставить при себе Сумрачного Гостя. Интуиция подсказывала, что личное оружие привязано к Системе и отправится в симуляцию вместе с моим сознанием. Маша, в свою очередь, вооружилась энергопистолетом и прихватила браслет-щит.

— Майя, доложи текущий статус Системы.

— Все параметры в норме. Мутагены активны. Предупреждаю, что при входе в симуляцию возможна кратковременная потеря ориентации длительностью от трех до десяти секунд. Это стандартная реакция на перенос сознания.

Я принял информацию к сведению, протянул руку и вновь прикоснулся к кристаллу.

АКТИВИРОВАТЬ ПРОТОКОЛ ИСПЫТАНИЕ АРХОНТА?

УЧАСТНИКИ: 2.

ПОДТВЕРДИТЕ ВХОД.

— Подтверждаю, — решительно произнес я.

Кристалл ослепительно вспыхнул, и арка басовито загудела. Фиолетовое энергополе внутри нее начало стремительно уплотняться, теряя прозрачность. По его поверхности забегали уже знакомые витиеватые символы. Они кружили все быстрее, пока не слились в единое сплошное сияние.

В следующую секунду портал открылся.

Я молча протянул руку Маше. Она сжала ее крепко и уверенно.

— Ну что, готова?

— Еще как готова.

В следующее мгновение мы шагнули прямо в ревущее фиолетовое марево.

Я почувствовал, что куда-то проваливаюсь. Это было непродолжительное, но сильно дезориентирующее падение, словно землю резко выбили из-под ног. Желудок мгновенно подскочил к горлу, а весь окружающий мир превратился в смазанный белый шум.

Потом последовал легкий удар ступней о твердую поверхность и я ощутил, что вновь крепко стою на ногах. Рядом послышался судорожный выдох Маши.

Быстро оглядевшись, я увидел, что нас закинуло в круглый каменный зал метров пятнадцати в поперечнике. Стены были выложены из грубого серого камня, а мрачноватую обстановку освещали факелы, вставленные в железные скобы. Потолок терялся где-то высоко в тени. Мы стояли на каменной плите с высеченным в центре кругом. Вдоль стен располагались двенадцать арок, запечатанных каменными плитами. На каждой из них виднелось число от одного до двенадцати.

— Маш, ты как?

— В норме. Голова немного закружилась, но сейчас вроде отпускает.

Я прислушался к внутренним ощущениям. Собственное тело воспринималось как-то странно, вроде бы свое, родное, но одновременно внутри чувствовалось что-то чуждое. Тем не менее, Система продолжала исправно работать. Майя тут же подтвердила полный доступ ко всем функциям шестого круга. Мутагены были активны, а Сумрачный Гость висел за спиной.

— Майя, что это за место?

— Виртуальное пространство. Башня Испытаний, стартовый зал. Перед нами двенадцать запечатанных проходов. Нумерация соответствует уровням-этажам. Предположительно, протокол Испытание Архонта откроет нам доступ лишь к определенному набору этажей. Ожидаю поступления дополнительных данных.

Внезапно в центре зала, прямо над каменным кругом, вспыхнула голограмма. Уже знакомый голос Скифа заполнил пространство. Правда, на этот раз он звучал заметно мягче.

— Поздравляю, Архонт, ты добрался до Башни. Протокол доступа успешно активирован. Твое испытание разбито на три этапа. Они ждут тебя на этажах под номерами шесть, девять и двенадцать.

Каменные плиты на названных арках загорелись фиолетовым светом. Остальные девять дверей так и остались темными.

— Шестой этаж испытает твою силу, девятый проверит разум, а двенадцатый — равновесие.

Скиф сделал небольшую паузу. Когда он заговорил вновь, в его тоне проскользнули предостерегающие нотки.

— Правила просты. Здесь ты можешь умирать и вновь возрождаться, на твоем реальном теле это никак не отразится. Но есть нюанс. У каждого этажа свой лимит попыток. На шестом их у тебя будет десять, на девятом — пять, а на двенадцатом — всего одна.

Маша, стоявшая рядом, тихо матюгнулась. Мне, если честно, тоже слегка поплохело.

Всего одна попытка. Да еще и на финальном этаже. На том, что проверяет это чертово равновесие, самую важную и при этом самую непонятную штуку из всего того, что наговорил Скиф.

— Если исчерпаешь лимит, испытание будет считаться проваленным, — подытожил голос. — Повторная активация протокола не предусмотрена.

Значит, любая оплошность, приведшая к провалу на последнем этаже, станет полным и окончательным фиаско. Второй ключ уплывет от нас навсегда. Да и количество попыток на других этажах тоже не внушало особого оптимизма.

— Удачи, Архонт. И помни: сила, лишенная разума, ведет к разрушению, а разум без силы — к немощи. Только истинное равновесие принесет победу.

Голограмма мигнула и погасла.

Мы с Мари остались стоять в тишине стартового зала, напряженно глядя на три светящиеся перед нами арки.

— Значит, шестой, девятый и двенадцатый, — невесело протянула Маша. — А попыток десять, пять и одна, черт бы их побрал. Молот говорил, что каждый этаж привязан к конкретному кругу Силы. Шестой этаж как раз твой текущий уровень, Алекс. Думаешь, просто совпадение?

— Вряд ли. Скиф явно выстраивал это испытание под будущего Архонта. Он знал, что ему понадобится как минимум шестой круг, чтобы вскрыть Хаб Омикрон первым ключом. Так что привязать старт к этому уровню вполне логичный ход.

— А как быть с двенадцатым этажом? Это же финальная ступень перед первой эволюцией, что бы это там ни значило. Мы оба даже близко не стояли к двенадцатому кругу. Как, скажи на милость, мы собираемся проходить этаж, заточенный под такой высокий уровень?

Вопрос был хорош. И даже слишком.

— Мне кажется, там все дело в равновесии, — задумчиво проговорил я. — Двенадцатый этаж проверяет именно его. Молот говорил, что Башня требует наличия мозгов, а не только грубой силы. Возможно, на двенадцатом уровень прокачки вообще ничего не решает.

— Или же от нас потребуют доказать, что мы умеем выживать и побеждать с тем жалким арсеналом, что у нас имеется, — мрачно добавила Маша.

— Ладно, прорвемся. Стартуем с шестого, а дальше будем действовать по обстоятельствам. Сейчас у нас хотя бы есть десять попыток. Заходим, осматриваемся, на рожон не лезем. Сперва разведка, и только потом машем кулаками.

— Хорошо, Алекс.

Я шагнул к шестой арке. Каменная плита сияла фиолетовым светом, испуская при этом едва уловимое тепло. Письмена на ее поверхности неспешно вращались по кругу.

Осторожно приложив ладонь к шершавому камню, я тут же почувствовал сильную вибрацию. Плита вздрогнула, раскололась по центру и разъехалась в стороны, обнажив зев темного тоннеля.

— Ну что, погнали? — я обернулся к напарнице.

— Погнали, — решительно кивнула она.

И мы шагнули во мрак шестого этажа.

В следующую секунду по глазам полоснул безжалостный, слепящий свет. Я рефлекторно зажмурился, прикрыв лицо рукой. Когда зрение наконец восстановилось, я смог рассмотреть локацию, в которую нас закинула Башня.

Мы стояли на круглой арене, метров сорока в диаметре. Пол здесь был щедро посыпан мелким, плотно утрамбованным рыжим песком. По периметру возвышались отвесные каменные стены высотой в три человеческих роста. Выше шли бесконечные ярусы пустых каменных трибун. Ни зрителей, ни аплодисментов, только абсолютная, давящая тишина.

На противоположном конце арены виднелись две фигуры. Я прищурился, вглядываясь в дрожащее марево. Майя моментально подгрузила сводку на внутренний интерфейс.

— Пара противников гуманоидного типа. Энергетический профиль четко соответствует шестому кругу Силы. У обоих активен полный набор базовых мутагенов. По оружию: у первого тяжелый двуручник, у второго парные клинки. Классификация: боевые аватары Башни под управлением адаптивных искинов.

Боевые аватары. Местные виртуальные гладиаторы, идеально подогнанные под мои текущие статы. Двое на двое. Честная драка. Настоящая проверка на прочность.

— Маш, оценила ситуацию?

— Ага, — холодно ответила Мари. — Прохор уже выдает аналитику. Тот бугай с двуручником типичный силовик: медленный, но удар мощный, как у нашего Молота. Второй с парными клинками явный спидстер: быстрый, ловкий, но с картонной броней.

— Классика жанра, — хмыкнул я. — Танк и фланкер.

— Чего-чего?

— Один принимает урон и держит фронт, а второй заходит с флангов и тыла. Работают в связке и страхуют друг друга.

— Значит, придется их развести по разным углам, — хмуро подытожила Маша.

Я окинул взглядом арену. Сорок метров в поперечнике, ни укрытий, ни особого простора для маневра. Сплошное открытое пространство, рассчитанное исключительно на прямое столкновение. Этаж испытывал нашу силу, практически лишая возможности схитрить.

— Слушай, а это может сработать, — ответил я. — Попробуем растащить их по разным сторонам, хоть тут и тесновато. Значит, действуем так: я забираю здоровяка, а ты шустрого.

— Да он же в разы быстрее, — нахмурилась Маша. — Где мой четвёртый круг, по сравнению с его шестым…

— Зато у тебя псионика и магия воздуха, а у него нет, — возразил я. — Гаси его скорость аэроударами, разрывай дистанцию, прикрывайся щитом. Тебе не нужно его убивать. Просто сдерживай его, пока я разберусь с первым. Потом добьем твоего вместе.

— И сколько мне надо продержаться?

Я быстро прикинул в уме.

— Минуты три. Максимум пять. Потянешь?

Маша упрямо стиснула зубы. Она перевела взгляд на фигуру с парными клинками на другом конце арены. Противник застыл изваянием, дожидаясь старта.

— Попробую, — кивнула она.

В этот момент над ареной загремел безликий, механический голос. Похоже, с нами говорила сама Башня.

ШЕСТОЙ ЭТАЖ. ИСПЫТАНИЕ СИЛЫ.

ЦЕЛЬ: УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ ПРОТИВНИКОВ.

ПОПЫТКА 1 ИЗ 10.

СТАРТ.

Вражеские аватары тут же синхронно сорвались с места.

Силовой попер напролом. Шаг у него был широкий, вальяжный. Двуручник небрежно закинут на плечо. Мощная и уверенная в своей неуязвимости машина смерти. Скоростной скользнул вправо: текучий, мягкий, парные клинки опущены, но готовы взлететь в любую секунду.

Я рванул навстречу силачу.

Мутаген ускорения позволил мне преодолеть половину арены за каких-то пару мгновений. В руке уже был зажат Сумрачный Гость. Здоровяк встретил меня сокрушительным вертикальным ударом двуручника. Я ушёл вбок, пропустив лезвие в считанных сантиметрах от плеча, и ударил Жалом Дорхана по открывшемуся боку врага.

Струя плазмы высекла фонтан искр из невидимого энергетического барьера. Аватар был отлично защищен. Шестой круг, полный спектр мутагенов, максимально укрепленная кожа и, скорее всего, какой-нибудь аналог моего Броненосца.

Враг развернулся с совершенно нереальной для таких габаритов прытью и провел горизонтальную атаку. Я присел, пропуская лезвие над головой, и тут же контратаковал Сумрачным Гостем. Противник с легкостью парировал мой удар.

Крепкий орешек, однако.

За спиной раздались звуки боя. Глухой, басовитый хлопок Машиного воздушного удара, и следом за ним резкий скрежет клинков по энергощиту. Я разорвал дистанцию и на секунду обернулся. Скоростной аватар наседал, а Маша уходила в глухую оборону. Но пока держалась. Три минуты. Ей нужно продержаться всего три минуты.

Силовой снова пошел в атаку, обрушив на меня диагональный рубящий удар с оттяжкой. Я парировал мечом и едва устоял на ногах. Сразу стало ясно, что лобовое столкновение с этим танком — изначально проигрышная стратегия. В прямом контакте он тупо сильнее.

Ладно. Значит, будем действовать тоньше.

Разорвав дистанцию резким отскоком, я активировал мутаген Хамуса и растворился в воздухе.

Здоровяк замер и покрутил головой из стороны в сторону. Похоже, он, хотя бы на время, потерял меня из виду. Однако при этом он даже не подумал паниковать. Он тут же принял защитную стойку, широко расставив ноги и выставив меч перед собой, а затем начал медленно пятиться спиной к стене арены. Грамотно, ничего не скажешь. Башня подкинула нам на редкость толковых противников. А значит надо действовать быстро.

Я быстро обошел его со спины, стараясь двигаться как можно тише: мутаген Кошачьей поступи отлично работал в связке с невидимостью и Скоростью тигра. Когда до цели оставалось метра полтора, я ударил Сумрачным Гостем.

Лезвие из фиолетовой энергостали мягко, словно нож сквозь масло, прошло через энергощит и вошло в сочленение пластин доспеха между шеей и плечом аватара. Энергосталь не просто так считалась легендарным материалом: барьер, без труда отражавший обычное оружие и плазму Жала, оказался для нее не прочнее бумаги.

Силовой судорожно дернулся. Из глубокой раны на мгновение вырвался сноп ослепительно-белого света. Но не прошло и пары секунд, как мой противник пришел в себя, резко развернулся и обрушил двуручник мне на голову. Я чудом успел уйти с линии атаки. Смертоносная сталь просвистела в считанных миллиметрах от виска.

Каким-то непостижимым образом оппонент научился определять мое местоположение даже под маскировкой Хамуса. Я тут же отключил невидимость, решив не тратить понапрасну ценные запасы зэн.

Сделав кувырок назад, я пружинисто вскочил на ноги. Силовой бросился ко мне. Его левая рука висела плетью, из раны всё еще исходило слабое белое сияние, однако правая по-прежнему крепко сжимала рукоять двуручника. В движениях моего противника не было ни малейшего намека на слабость или боль.

Адаптивный, зараза. Молот ведь предупреждал, что Башня постоянно учится. Аватар получил серьезный урон, лишился руки и тут же перестроил тактику боя. Перехватил клинок в уцелевшую руку, сменил стойку и стал на порядок опаснее, потому что двигался совершенно непредсказуемо.

Я скосил глаза на системные часы. Прошло около двух минут с начала схватки. Как там Маша?

Я бросил быстрый взгляд через плечо. Она находилась метрах в десяти от скоростного, успешно удерживая его на дистанции чередованием воздушных ударов и щита. Противник злобно кружил вокруг нее: стремительный, агрессивный, постоянно выискивающий брешь в обороне. Маша тяжело дышала, но щит еще держался. Отлично. Осталось еще немного.

Я вновь сосредоточился на силовом. Тот как раз ринулся в очередную в атаку и обрушил на меня каскад рубящих ударов. В одной руке тяжеленный меч двигался даже быстрее, чем в двух. Контроль и четкость атак снизились, зато скорость возросла. Мне оставалось лишь уклоняться, парировать и уходить в глухую оборону, выжидая подходящий момент.

Шанс представился где-то на исходе следующей минуты. Здоровяк вложил весь вес и инерцию вращения в широчайший горизонтальный замах. Красиво, сокрушительно, смертоносно.

И на какие-то полсекунды он полностью открыл правый бок.

Я поднырнул под летящее лезвие, одновременно выбрасывая вперед руку с Сумрачным Гостем. В этот выпад я вложил всё без остатка: массу, скорость, инерцию. Клинок вошел в грудь аватара, пробив ее насквозь.

Ослепительно-белый свет хлынул из раны. Силовой замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Двуручник выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на песок. Аватар уставился на меня пустым, неживым взглядом, а затем медленно растворился в воздухе.

Еще секунда, и на его месте осталось лишь призрачное облачко света, которое тут же развеялось налетевшим сквозняком.

— Маша! — крикнул я, резко разворачиваясь.

Она держалась из последних сил. Энергощит потрескивал, заряд зэн быстро падал, но она держалась. Скоростной аватар поливал ее градом ударов: слева, справа, сверху, парные клинки мелькали молниями, и каждое попадание отнимало кусок прочности у силового барьера.

Врубив ускорение на полную, я рванул на помощь.

Скоростной мгновенно почувствовал угрозу. Он обернулся, заметил, как я мчусь на него через всю арену, и в его идеальных движениях впервые проскользнуло нечто, напоминающее замешательство. Внимание аватара начало предательски распылаться между двумя противниками.

Окончательное решение он принял буквально за доли секунды. Крутанувшись волчком, метнул в меня один из клинков. Я едва успел отбить его мечом. А аватар тем временем бросился на Машу, намереваясь проломить щит одной бешенной атакой, прежде чем я успею вмешаться.

Но, как выяснилось, Маша была готова к этому.

В самый последний момент она просто отключила защиту. Скоростной, вложивший всю мощь и инерцию тела в удар по силовому барьеру, провалился вперед, а его клинок со свистом рассек пустоту. Маша тем временем стремительно откатилась в сторону и практически в упор всадила в противника боевой воздушный импульс.

Концентрированный энергетический таран буквально впечатал аватара в стену арены. Он мешком сполз по камню, рухнул на колени, и на какую-то долю секунды его сверхскоростные движения застопорились.

В этот самый момент я подлетел к нему с фланга. Клинок из фиолетовой энергостали прошёл сквозь шею противника почти без сопротивления. Голова отделилась от туловища и рассыпалась белыми искрами еще в полете. Мгновение спустя тело постигла та же участь.

На миг все вокруг погрузилось в тишину, а потом над ареной раздался равнодушный металлический голос Башни:

ШЕСТОЙ ЭТАЖ. ПРОЙДЕН.

ПОПЫТКА: 1 ИЗ 10.

ПОТЕРИ: 0.

РЕЗУЛЬТАТ: ОТЛИЧНО.

Маша сидела на песке, жадно глотая воздух. По раскрасневшемуся лицу катился пот, руки заметно потрясывало. Похоже, щит и тот финальный импульс выжали ее досуха.

Я опустился рядом с ней.

— Классно сработала, Маш. Ты просто умничка.

Она подняла на меня измотанный, но при этом сияющий от гордости взгляд.

— Видел, да? Я ведь специально щит скинула. Прохор орал, чтоб я держала его до последнего, а тут я вдруг вспомнила…

— Что?

— Чтобы высоко подпрыгнуть, нужно низко присесть. Он давил на меня всем своим весом, ну я и позволила ему провалиться. Присела, а потом ударила.

Я внимательно посмотрел на нее. Простая девчонка из Омеги, обычная дочь фермера… Всего месяц назад для нее не существовало ни Системы, ни кругов Силы. А теперь она сыплет цитатами Скифа и лихо применяет его философию в бою.

— Хорошо сработано! — улыбнувшись, похвалил ее я.

Посреди арены появилась светящаяся арка, ведущая обратно в стартовый зал. Первый этап пройден. Чистая победа, без потерь, с первой попытки.

Но расслабляться пока было рано. Впереди нас ждали девятый и двенадцатый этажи.

— Идем в стартовый зал. Передохнем минут десять, и двигаемся дальше, — сказал я, помогая Маше подняться.

— Ладно. Десять так десять, — устало кивнула она. — Чайку бы сейчас… Убила бы за кружку горячего чая.

— Если Башня нас подслушивает, глядишь, и организует.

— Ага, щас, — хмыкнула Маша. — Эта зараза организует только неприятности на наши головы. Чай пусть уж будет по моей части.

Мы вернулись в зал. Каменная плита с цифрой шесть погасла, а на ее месте теперь горела зеленая галочка, знак завершения этапа.

Оставшиеся две арки продолжали тревожно сиять фиолетовым.

Маша присела у стены, прикрыла глаза и принялась восстанавливать энергию. Я же остановился перед аркой с девяткой и принялся обдумывать следующий этаж.

Испытание разума. Молот, помнится, одолел свою командную задачу с сорок второй попытки. А у меня их только пять. Пять шансов на то, чтобы разобраться в правилах, найти верное решение и выжить.

— Алекс, — Майя, как обычно, читала мои мысли. — Советую не экстраполировать опыт Молота на нашу ситуацию. Его испытание было стандартным тренировочным протоколом. В твоем же случае задействован уникальный протокол Архонта, который Скиф спроектировал лично. Параметры могут принципиально отличаться.

— И в какую же сторону?

— К сожалению, у меня недостаточно данных для прогноза.

— Спасибо, Майя. Звучит просто жесть как обнадеживающе.

— Обнадеживание не входит в мои функции. Только точная оценка ситуации.

Я еще какое-то время задумчиво постоял возле арки, а потом взглянул на системный таймер. Десять минут, отпущенные на отдых, истекли.

Маша открыла глаза и поднялась. Судя по ее слегка посвежевшему виду, энергия частично восстановилась. Прохор через Майю невесело отрапортовал о сорока процентах резерва.

— Я готова, — сбрасывая остатки усталости, решительно произнесла Маша.

Я кивнул, подошел к арке с девяткой и приложил ладонь к камню.

Плита раскололась и разъехалась в стороны. За ней нас поджидала все та же кромешная тьма, что и за первой аркой. Вот только на этот раз оттуда тянуло пронизывающим, влажным холодом.

Мы шагнули внутрь.

Свет здесь не резал глаза. Он разгорался медленно, словно нехотя.

Я огляделся. Мы стояли на каменной платформе, повисшей в пустоте.

Платформа была квадратной, метров десять на десять. А под ней ничего, бездна. Густой белесый туман клубился внизу и по бокам, уходя куда-то в бесконечность. Ни стен, ни потолка, ни линии горизонта. Только этот кусок камня, туман, мы и… лабиринт.

Впереди сквозь белую пелену начали проступать силуэты других платформ самых разных форм и размеров, хаотично распределенные в трехмерном пространстве. Одни парили вровень с нашей, другие висели выше или ниже. Между ними тянулись мосты, узкие каменные перешейки без перил, где-то целые, где-то частично разрушенные. Дальние платформы терялись в белесой дымке.

— Что это за чертовщина? — растерянно выдавила Маша. В тумане ее голос прозвучал непривычно глухо.

— Смахивает на трехмерный лабиринт.

— И куда нам идти?

Хороший вопрос. Никаких тебе указателей, стрелочек или подсказок. Только мы, голый камень под ногами и выбор направлений.

ДЕВЯТЫЙ ЭТАЖ. ИСПЫТАНИЕ РАЗУМА.

ЦЕЛЬ: ДОБРАТЬСЯ ДО ЦЕНТРА ЛАБИРИНТА.

УСЛОВИЕ: ВРЕМЯ ОГРАНИЧЕНО.

ПОПЫТКА 1 ИЗ 5.

Голос Башни смолк, и в то же мгновение над нашей платформой вспыхнула голограмма с часами. Обратный отсчет. Тридцать минут.

Полчаса на то, чтобы пройти лабиринт, чья структура спрятана в тумане. Без карты, без подсказок, без возможности разглядеть хоть что-то дальше нескольких десятков метров.

— Майя, сможешь набросать карту по видимым ориентирам?

— Лишь частично. Визуально доступны девять платформ и двадцать два моста. Для полноценной карты данных маловато. Но я могу отслеживать наш маршрут и достраивать карту на ходу.

— Хорошо. Действуй.

— Прохор, делай то же самое, — подхватила Маша. — Два искина, двойное покрытие. Будем строить карту в два потока.

— Надо пошевеливаться, — бросил я. — Тридцати минут капец как мало для таких масштабов. Сейчас главное разведать тут все и найти хоть какие-то зацепки и закономерности. Если не нащупаем центр с первой попытки, будем использовать частично готовую карту для второй.

Мы побежали вперед.

Первый мост был метра три в ширину и около двадцати в длину. Камень блестел от влаги, подошвы скользили. По бокам зияла белая пропасть. Падение, скорее всего, будет означать виртуальную смерть и минус одну попытку.

Вторая платформа оказалась круглой и довольно небольшой. От нее расходились два моста. Один вел вперед и забирал вверх, второй уходил влево, оставаясь на том же уровне.

— Куда дальше? — спросила Маша.

Я всмотрелся в туман. Никакой разницы, сплошное молоко. Ни единой зацепки для глаз.

— Майя, есть разница в энергетическом фоне?

— Незначительная. На верхнем мосту фон выше на три процента. Это может быть как обычная флуктуация, так и маркер.

Три процента. Кот наплакал. Но в лабиринте без ориентиров даже малейший перепад уже хлеб.

— Идем наверх, — скомандовал я. — Если центр лабиринта — это точка с максимальным фоном, значит, надо двигаться туда, где он растет.

Мы побежали по верхнему мосту. Он был куда уже, полтора метра максимум, и при этом длиннее. На середине он изогнулся дугой, и я вдруг почувствовал, как камень под ногами мелко дрогнул.

— Осторожно! — я схватил Машу за руку и рванул вперед, едва успев избежать тотального фиаско.

Кусок моста позади нас с грохотом рухнул в пропасть. Маша ахнула, чисто рефлекторно прижавшись ко мне.

— Твою ж налево, Алекс! — выдохнула она. — Я чуть не свалилась. Что за фигня?

— Похоже, эта дрянь отсекает нам путь назад, — мрачно констатировал я.

— То есть вернуться и попробовать другой маршрут мы уже не сможем?

— Видимо, да. Каждый выбор окончательный. Испытание разума, чтоб его. Заранее думай, куда идешь.

А тем временем таймер показывал уже двадцать четыре минуты. Часики тикали.

Мы добежали до следующей платформы. Тут нас ждали уже три моста. Энергофон подскочил еще на два процента. Значит, идем верно. Но вариантов-то три. Два наверх, один вниз.

— Майя?

— Верхний левый: плюс четыре процента. Верхний правый: плюс два. Нижний: минус пять.

— Верхний левый.

И мы снова побежали. Мост за спиной снова обвалился, но на этот раз мы хотя бы были к этому готовы.

Следующая платформа. Снова три моста. Фон растет. Очередной выбор. Снова бег. Снова обрушение.

На седьмой платформе меня стали одолевать смутные сомнения.

— Маша, стой.

Она остановилась, тяжело дыша. Таймер безжалостно высвечивал шестнадцать минут.

— Что случилось?

— Глянь на мосты. Каждый раз, когда мы выбираем путь с максимальным ростом энергофона, следующая площадка подкидывает нам столько же, а то и больше вариантов. На первой был один. На второй два. А на третьей уже три. И так по нарастающей. Фон-то растет, но выбирать становится все сложнее.

— И мы убиваем кучу времени на каждое решение.

— В точку. Такое ощущение, что лабиринт нас тормозит. Чем ближе к центру, тем сложнее дается каждый шаг.

— И что делать?

Я стоял на каменном островке и вглядывался в серую пелену. Шесть мостов. Шесть путей. На трех фон растет, на одном стабилен, на двух падает.

Испытание разума, а не силы. Я прикрыл глаза.

Истинный Сципион умеет держать равновесие.

Равновесие. Точно! Как я раньше не додумался? Не максимум или минимум, а золотая середина.

— Майя, какой из мостов выдает стабильный фон?

— Тот, что идет прямо.

До этого все свои решения я принимал, ориентируясь на максимальный рост энергии. Действовал как в бою: ни шагу назад, бить сильнее, двигаться быстрее. Однако сейчас мы находились на этаже разума. Башня подсовывала нам самый очевидный маршрут по нарастающему энергофону. Но я начал подозревать, что этот путь ведет в ловушку, состоящую из бесконечных и все более запутанных развилок.

— Идем по стабильному, — решительно произнес я.

— Уверен? — Маша схватила меня за рукав. — Фон-то там не растет. Значит мы будем уходить от центра, — нерешительно произнесла она.

— А может мы просто уйдем из расставленной ловушки? Доверься мне, Маш.

Она задумчиво посмотрела на меня, а затем немного неуверенно кивнула.

Мы поспешили по горизонтальному мосту. Выглядел он вполне комфортно: довольно длинный и широкий. Камень под ногами не крошился, не ходил ходуном и явно не собирался обваливаться под нами. Дорога шла по прямой, без единого изгиба, и упиралась в небольшую платформу. Оттуда вел всего один-единственный мост, который резко уходил вниз.

— Туда? — Маша нахмурилась, с сомнением глядя на единственный доступный путь. — Фон же продолжает падать.

— Да, туда, — уверенно кивнул я.

— Алекс…

— Чтобы подпрыгнуть повыше, нужно пониже присесть. Сама же мне это недавно говорила, забыла? — я с улыбкой посмотрел на нее.

Она осеклась и снова с явным подозрением посмотрела на мост, теряющийся в густом тумане.

— Думаешь, Скиф приберег эту подсказку как раз для этого случая?

— Думаю, Скиф вообще ничего не делал просто так. Молот, между прочим, тоже предупреждал, что у испытаний Башни есть двойное дно. Самый очевидный путь наверх, к растущему фону, как по мне, лишь затягивает еще глубже в лабиринт. Лучше пойти туда, куда в здравом уме никто не полезет.

На таймере оставалось одиннадцать минут.

— Ну, тогда вперед, — обескураженно выдохнула Маша.

Мы поспешили по уходящему вниз мосту. Спуск оказался затяжным и довольно крутым. Продвигаться во внезапно погустевшем тумане приходилось почти вслепую, так что Маша вызвала над ладонью слабое псионическое свечение, эдакий импровизированный фонарик. Туман вокруг становился все плотнее, энергофон стремительно снижался: минус десять процентов, минус двадцать, минус тридцать… Мой внутренний голос истошно вопил, что мы движемся в тупик. Но сейчас я действовал на чистой интуиции, а потому велел разуму заткнуться.

Майя не могла ни подтвердить, ни опровергнуть мою гипотезу, а потому благоразумно молчала.

До окончания испытания оставалось семь минут.

В конце концов мост вывел нас на очень маленькую платформу. И здесь мы в растерянности остановились. Дальше пути не было. Ни единого мостика. Глухой тупик.

Маша перевела взгляд на меня. В ее глазах читался не упрек, а скорее молчаливый и терпеливый вопрос.

Шесть минут.

Я опустился на одно колено и прижал ладонь к камню платформы. Холодная, влажная, абсолютно безжизненная поверхность. Энергофон продолжал колебаться в районе нуля.

Низко присесть…

Я прикрыл глаза. Глубокий вдох, медленный выдох. Отбросив в сторону всю тактику, расчеты и анализ, я постарался просто почувствовать камень под рукой.

И он неожиданно отозвался.

Это была слабая, едва уловимая вибрация, ощущаемая на самой грани восприятия. Где-то там, глубоко под платформой, что-то размеренно и неторопливо испускало энергетические волны.

— Маш, — позвал я. — Под нами что-то есть.

— В смысле? Что там может быть? Я ничего не чувствую.

— Без понятия. Но там точно что-то есть. Может, очередная ловушка, а может, центр лабиринта. Оно прямо здесь, под нами.

Пять минут.

— И как туда попасть? — она огляделась по сторонам. — Мостов-то нет. Плита монолитная. Прохор никаких скрытых ходов не обнаружил.

Я внимательно смотрел на камень. Действительно, цельная глыба, ни единой трещинки, ни стыка. Ни потайного люка, ни двери, ни лестницы. С виду обычный тупик.

Или же…

Я вскочил на ноги.

— Маш. Ударь воздушным импульсом. Прямо в платформу. Вложи, все, что осталось у тебя в резервах.

— Предлагаешь разбить пол, на котором мы стоим⁈ Прямо над бездной? Ты совсем рехнулся, Алекс⁈

— Просто сделай, что я говорю.

Маша окинула меня долгим, беспокойным взглядом.

Четыре минуты.

— Это сущее самоубийство, — наконец раздраженно бросила она.

— Это испытание разума. А разум мне подсказывает: если двери нет, проруби ее сам.

— А мой разум говорит, что мы сейчас грохнемся в пропасть и бездарно сольем первую попытку.

— Маш, просто доверься мне.

Три с половиной минуты.

Мари продолжала смотреть на меня. Я буквально видел, как в ее глазах логика борется с доверием, а здравая осторожность с решимостью.

— Ладно, черт с тобой, Алекс, — наконец сдалась она. — Но если мы грохнемся обо что-нибудь твердое и очень больно сдохнем, будешь целую неделю носить мне кофе в постель и мыть посуду.

— Вообще не вопрос, — усмехнулся я.

Она вскинула обе руки над головой и начала собирать энергию, всю до последней капли, весь свой резерв, который удалось восстановить, пока мы отдыхали, а затем блуждали по лабиринту. Ее ладони вспыхнули слепящим белым светом. Прохор надрывался от крика по внутреннему каналу, но Мари его попросту игнорировала.

— Я готова, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

— Давай!

И в следующий миг она ударила.

Концентрированная воздушная струя прошила платформу насквозь. Камень пошел трещинами, паутина разломов мгновенно разбежалась от центра к краям. Раздался оглушительный грохот, скрежет и треск рвущейся породы. В следующую секунду платформа развалилась на куски, и мы полетели в пропасть.

Со всех сторон нас обступил плотный туман, еще больше увеличивающий панику от свободного, неконтролируемого падения. Маша отчаянно закричала. Я чудом успел схватить ее за руку и притянуть к себе. Если уж нам суждено разбиться, то хотя бы вместе.

Спустя несколько бесконечных секунд полета мы наконец на что-то брякнулись.

Удар вышел на удивление мягким и пружинящим. Будто мы приземлились на исполинский батут.

Под нами переливалось фиолетовым нечто теплое и упругое, смахивающее на энергетическую подушку или страховочную сеть. А чуть ниже виднелась огромная платформа, в центре которой возвышался каменный постамент со светящейся аркой перехода в стартовый зал.

Все-таки мы сделали это. Нашли центр лабиринта.

ДЕВЯТЫЙ ЭТАЖ ПРОЙДЕН.

ПОПЫТКА 1 ИЗ 5.

ПОТЕРИ: 0.

РЕЗУЛЬТАТ: ОТЛИЧНО.

Маша лежала рядышком и ошарашенно смотрела в туман, который уже начал рассеиваться, обнажая уходящие далеко вдаль своды колоссального каменного зала.

— Ну ты и псих, — придя в себя, выдохнула она. — Наглухо отбитый, клинический псих.

— Но ведь получилось же!

— Получилось. — Она повернула голову. — Но ты все равно псих.

— Ладно, псих так псих.

— И ты должен мне кофе в постель.

— Эй, мы же не разбились! Технически я выиграл спор.

— Алекс, мы проломили пол и рухнули в пропасть. Это, черт возьми, почти то же самое, что разбиться в лепешку!

— Ладно, ладно, только не кипятись. Так уж и быть, кофе за мной, — пытаясь скрыть улыбку, ответил я.

Маша переливчато рассмеялась. Это был усталый, но совершенно счастливый смех. Я лежал рядом, слушал его и на несколько мгновений полностью позабыл о грядущем двенадцатом этаже, о единственной попытке и о пресловутых равновесии и ключе. Просто лежал на теплой, сияющей платформе рядом с любимой девушкой и слушал, как она смеется.

Когда Мари немного успокоилась, я поднялся и протянул ей руку.

— Двенадцатый, — напомнил я. — Одна попытка. Готова?

Маша лукаво сверкнула глазами в мою сторону и встала.

— Нет, конечно, — честно призналась она. — Но разве это меня когда-то останавливало?

Мы вернулись в стартовый зал. С чувством глубокого внутреннего удовлетворения я взглянул на две зеленые галочки на местах шестой и девятой арок. И только одна, с цифрой двенадцать, продолжала светиться фиолетовым.

Мы присели, привалившись к стене. Маша жадно восполняла энергию. После своего эпичного фокуса с платформой в ее резервах практически ничего не осталось.

— Двенадцатый этаж, — задумчиво протянула она, опустошая кристалл зэн-накопителя. — Равновесие. Одна-единственная попытка без права на ошибку. Есть какие-нибудь догадки, что нас там ждет?

— Не-а, — честно ответил я.

— У меня тоже никаких идей. Я все думала про это равновесие. Как оно будет проверяться?

— Мне кажется там будут испытывать и силу, и мозги одновременно. Способность вовремя между ними переключаться. Понимать, когда нужно бить, когда шевелить извилинами, а когда лучше вообще отойти в сторонку. Сдается мне, это будет самая жесткая часть нашего испытания.

— Рассчитанная на двенадцатый круг.

— Прежде всего рассчитанная на Архонта.

Маша окинула меня внимательным взглядом.

— Алекс, если мы проиграем, второй ключ будет навсегда потерян. Портал на Землю останется закрыт.

— Мы пройдем, — решительно ответил я.

— Почему ты так в этом уверен?

— Да потому что Скиф спроектировал это испытание под человека, который способен его пройти. Он сам задал рамки: Архонт, шестой круг, плюс один напарник. Он знал, что Архонт будет именно на этом уровне Силы. И он сбалансировал испытание так, чтобы его можно было пройти, каким бы сложным оно ни казалось.

Маша задумчиво убрала в подсумок опустошенный кристалл, улыбнулась чему-то своему, а потом решительно поднялась, протянула мне руку и неожиданно выдала:

— Ну, тогда погнали и пройдем его.

— Вот это другой разговор!

Я бодро поднялся, подошел к двенадцатой арке и приложил ладонь к теплому камню.

Плита привычно раздалась в стороны.

За ней нас ждал свет. Он был яркий, золотистый и согревающий. Совсем непохожий ни на ослепительную белизну арены, ни на унылую серость лабиринта. Это был свет восхода. Свет начала.

Мы шагнули внутрь.

Признаться, от увиденного у меня слегка перехватило дух.

Мы стояли на краю обрыва, и перед нами разворачивалась поистине фантастическая панорама. Горные хребты тянулись до самого горизонта: изумрудные склоны, белоснежные пики, ущелья, утопающие в утреннем тумане. Небо было чистым, пронзительно-синим и бездонным. Воздух благоухал хвоей, свежестью и опьяняющей свободой.

Далеко внизу под нами раскинулась долина, посреди которой виднелось небольшое овальное озеро, обрамленное вековыми соснами. На берегу возвышался каменный постамент, точь-в-точь такой же, что мы видели в центре лабиринта. А на нем стоял черный обелиск, и даже с этой верхотуры я мог разглядеть блеск кристалла на его вершине.

По всей видимости, это и была наша цель.

Однако, проблема заключалась в том, что от заветного озера нас отделял отвесный обрыв высотой в несколько сотен метров. Его мелкие каменные уступы блестели от утренней росы. Спуск по такой стене стал бы серьезным испытанием даже для опытного альпиниста, не говоря уже о нас с Машей.

Я начал было оглядываться по сторонам, выискивая хоть какой-то подходящий путь вниз, как вдруг увидел еще кое-что.

Прямо в воздухе, над пропастью между обрывом и долиной, стали возникать уже знакомые каменные платформы. С десяток, а то и больше, разного размера и на разной высоте. Расстояние между ними варьировалось примерно от трех до семи метров. Это была вполне себе приемлемая прыжковая дистанция для Сципиона шестого круга.

Но самое главное было в другом. На платформах стояли мощные фигуры. Аватары Башни. Я насчитал восемь человек. Все они были разные: высокие и низкорослые, вооруженные мечами, копьями и чем-то отдаленно напоминающим энергетические хлысты. Аватары неподвижно стояли на платформах, словно безмолвные стражи, и ждали появления цели.

— Полоса препятствий, — хмыкнула Маша. — Да еще и с охраной.

— Тут все немного сложнее. Присмотрись-ка.

Маша пригляделась повнимательнее и наконец поняла: платформы не стояли на месте. Они медленно двигались. Большие каменные глыбы парили в воздухе, плавно покачиваясь и смещаясь в стороны, вверх и вниз. Их траектории на первый взгляд казались абсолютно хаотичными. Расстояние между платформами постоянно менялось. Прыжок, который секунду назад казался простейшим, через несколько мгновений мог стать верным самоубийством.

— Динамический лабиринт с боевым наполнением, — резюмировал я. — Придется прыгать по этим плитам, отбиваться от местных обитателей и при этом как-то умудриться добраться до низа. И на все про все только одна попытка.

— Алекс, я в таких акробатических трюках вообще-то не профи. — Маша нерешительно взглянула на меня. — Прыгну, ну, может, метра три. Или четыре, если прям очень припечет. До некоторых платформ я просто не долечу, даже если они максимально сблизятся.

Она была права. Ситуация вырисовывалась довольно паршивая.

Я стоял на краю обрыва, хмуро глядя на эти чертовы платформы и на восемь стражей. Неизвестное количество прыжков. Плавающие дистанции. И напарница, которая не вытянет и половины маршрута.

Внезапно раздался голос Башни. Он прозвучал куда торжественнее и весомее, чем раньше.

ДВЕНАДЦАТЫЙ ЭТАЖ. ИСПЫТАНИЕ РАВНОВЕСИЯ.

ЦЕЛЬ: ДОСТИГНУТЬ ПОСТАМЕНТА В ДОЛИНЕ.

УСЛОВИЯ: ОСТАВАТЬСЯ В СВЯЗКЕ. ОБА УЧАСТНИКА ДОЛЖНЫ ДОСТИГНУТЬ ЦЕЛИ ОДНОВРЕМЕННО.

ПОПЫТКА 1 ИЗ 1.

Мы с Машей мрачно переглянулись.

— Эта штука хочет, чтобы мы двигались вместе, — пробурчала она. — Но я так не умею! Ты со своей Скоростью тигра можешь и на десять метров прыгнуть, а я что?

— Слушай, я тебе помогу с прыжком.

— И как же? За шкирку швырнешь или пинка дашь?

Я промолчал. Мозг лихорадочно работал, перебирая варианты.

Прыгать с Машей на руках? Это только в крутых боевиках такие трюки возможны. В реальности же мы просто ухнем вниз.

И тут вдруг меня осенило.

Машкина воздушная магия! Она ведь может создать импульс, который толкнет ее вперед. Этакий кустарный реактивный ранец. Коряво, неточно, жрет прорву энергии, но в по идее должно сработать.

— Маш, а ты сможешь вдарить воздухом так, чтобы тебя отбросило на нужную платформу?

Мари нахмурилась, что-то прикидывая в уме.

— Прохор говорит, что в теории это возможно, но на практике просит не рисковать. Контролировать направление крайне сложно. Чуть собьюсь с вектора и улечу вбок или волчком закручусь. И каждый такой удар сожрет процентов восемь-десять моего резерва.

Десять процентов за один прыжок. Сейчас, даже после передышки в стартовом зале, у Маши поди-ка восстановилось процентов сорок, не больше. Четыре, от силы пять таких рывков, и она будет полностью опустошена.

А прыгать тут придется раз пятнадцать, не меньше. И для Мари это было слишком много.

— Ладно, — кивнул я. — Меняем тактику. Действовать будем так. Идем в связке, но асинхронно. Я прыгаю первым, зачищаю площадку от местного босса. Потом ложусь у самого края, цепляюсь за камень с помощью Жала и ножа и протягиваю тебе руку. Ты прыгаешь. Если дистанция совсем уж большая, то помогаешь себе воздушным импульсом. Если не долетишь, то я тебя поймаю.

— А если не поймаешь?

— Поймаю.

— Алекс…

— Маш, я тебя поймаю, без вариантов. Ты мой самый главный приоритет.

Она молча заглянула мне в глаза, а затем нехотя кивнула.

— Хорошо.

— Супер. И еще момент: эти штуки постоянно двигаются. Перед каждым прыжком ждешь, пока нас не сведет поближе. Никакой спешки, таймер тут не тикает.

И правда, на двенадцатом этаже не было никакого обратного отсчета. Здесь с лихвой хватало ограничения в одну попытку.

— Готова?

Мари потуже затянула ремни, проверила свой энергопистолет с браслет-щитом и, глубоко вздохнув, кивнула.

— Погнали.

Первая каменная платформа висела метрах в трех от края обрыва и была пустой. Легкая цель. Я взял небольшой разбег, прыгнул и приземлился в перекате. Платформа приняла мой вес почти без качки.

Я обернулся и протянул руку к Мари.

— Прыгай!

Маша разбежалась и что есть сил оттолкнулась. Четвертый круг, отличная координация и сильное тело сделали свое дело: она легко пролетела эти три метра и пружинисто приземлилась рядом со мной.

— Хм, а в реальности это не так уж и сложно, — нервно усмехнулась она.

Расстояние до второй платформы было уже сравнительно больше. И на ней меня поджидал аватар с длинным копьем.

Я выждал момент, когда плиты максимально сблизятся друг с другом, активировал Ускорение тигра, разбежался и прыгнул, приземлившись на самый край, подальше от врага. Аватар, не теряя ни секунды, бросился в атаку. Его копье метнулось к моей груди.

Я скользнул влево, пропуская острие мимо ребер, и рубанул Сумрачным Гостем по древку. Энергосталь срезала оружие, как сухую ветку. Страж мгновенно отшвырнул бесполезный обломок и резким движением выхватил из-за спины короткий меч.

Я быстро огляделся по сторонам, примериваясь к габаритам маленькой парящей платформы. Маневрировать здесь было просто физически негде. Придется рубиться в плотном контакте, полагаясь лишь на технику и скорость.

Выпад, жесткое парирование, ответная атака. Где-то с полминуты мы с противником обменивались ударами. Наконец, я улучил момент, когда аватар выставил атакующую руку слишком далеко вперед. Отбив вражескую атаку, я провернул кисть с Сумрачным гостем и обрушил лезвие на запястье противника. Рука аватара с чавкающим звуком отделилась от тела. Энергосталь прошла сквозь броню без особого сопротивления.

Не теряя ни секунды я провел добивающий удар в шею, и в следующий миг фигура стража осыпалась снопом белых искр.

Убедившись, что опасность миновала, я обернулся к Маше. Ее сияющий, торжествующий взгляд говорил сам за себя. Она праздновала эту первую маленькую победу вместе со мной.

— Маш, жди, пока плиты максимально сойдутся, и прыгай! — крикнул я, убирая меч и подходя к краю платформы. — Вот сейчас! Давай!

И она прыгнула. Разбежаться ей было попросту негде. Два коротеньких шага, резкий толчок, полет… До платформы Маше не хватило совсем немного.

Словно в замедленной съемке я увидел, как ее фигура проваливается ниже края платформы, увидел, как в панике расширяются ее глаза. Все дальнейшее слилось в одну смазанную долю секунды. Молниеносный удар Жалом в камень, резкий бросок вперед, падение на живот. Нож, который я держал наготове, вонзился в пробитую трещину. А вторая рука отчаянно рванулась навстречу падающей в бездну Маше.

Я перехватил ее руку в самый последний момент.

Пальцы Мари судорожно вцепились в мое запястье, и она повисла в воздухе, отчаянно болтая ногами.

— Да успокойся, ты! Не дергайся! — хрипло крикнул я и вытащил ее наверх одним сильным рывком.

Для меня, под адреналином, Маша, кажется, сейчас весила не больше ребенка. Она перекатилась через край платформы и распласталась на камне, судорожно хватая ртом воздух.

— Вторая… готова, — с нервным смешком выдохнула она.

— Осталось тринадцать.

— Отлично. Просто замечательно, мать вашу.

Мы медленно, но верно продвигались вперед. Платформа за платформой. Прыжок, яростная схватка, снова прыжок. Я последовательно и упорно зачищал аватаров. Один из них, вооруженный энергетическим хлыстом, успел оставить мне на левом плече глубокий ожог, прежде чем я подобрался на дистанцию удара.

Маша прыгала следом, и пару раз мне снова приходилось ловить ее. На седьмой платформе она впервые применила магию воздуха, поскольку расстояние между плитами оказалось весьма приличным. Воздушный импульс с силой толкнул ее вперед, она полетела по дуге, да еще и с вращением. Я чудом поймал ее у дальнего края платформы. Мари со всей дури врезалась в меня, зарядив коленом в грудь.

Когда я наконец смог нормально вдохнуть, мне стало предельно ясно: с барышней, способной так мощно прописать по ребрам, лучше не шутить.

На десятой платформе Мари использовала второй толчок, и я опять едва успел перехватить ее у края пропасти. Тут-то и всплыл один крайне неприятный нюанс. Как оказалось, воздушные импульсы сжирали куда больше зэн, чем Маша с Прохором рассчитывали изначально. Дальнейший путь заметно усложнялся. Утешало лишь то, что между оставшимися платформами расстояние было терпимым. Везде, кроме последней. Там без магии воздуха точно не обойтись.

Я с сомнением посмотрел на провал между дальними платформами, а затем перевел взгляд на последнего аватара.

Он стоял ко мне спиной, заметно выделяясь габаритами на фоне предыдущих врагов. Здоровяк под два метра ростом, косая сажень в плечах и тяжелый двуручный молот в руках.

— Аид, — голос Майи дрогнул от напряжения. — Энергетический профиль аватара соответствует двенадцатому кругу Силы. Вооружен молотом из фиолетовой энергостали. Классификация…

Она осеклась.

— Что такое, Майя?

— Классификация невозможна. Аватар не соответствует стандартным параметрам Башни. Это… персональный конструкт. Ручная работа.

В этот миг гигант медленно повернулся, и я замер, не веря собственным глазам.

Это был Скиф. А если быть точным, его аватар.

Он стоял в центре последней платформы и пристально смотрел на меня. Огромный молот, покоящийся на его плече, не предвещал ничего хорошего.

Двенадцатый круг против моего шестого. Вдвое сильнее, быстрее и выносливее. С оружием из энергостали. На платформе, парящей над пропастью. Так себе перспектива.

А у меня при этом всего лишь одна попытка.

Маша сдавленно матюгнулась за моей спиной.

— Алекс, это капец, — вырвалось у нее. — Скифа ты точно не потянешь.

— А вот это мы еще посмотрим, — криво усмехнувшись, ответил я.

Аватар неспешно поднял молот с плеча, взвесил его в руке, а потом, я готов поклясться, едва заметно кивнул мне. Больше всего это было похоже на знак приветствия и взаимного уважения между бойцами перед схваткой.

Я кивнул в ответ и широкими прыжками помчался к его платформе. Маша поспешила за мной.

Как только я приземлился на край последней каменной глыбы, аватар незамедлительно атаковал.

Молот обрушился на меня с чудовищной силой. Воздух взвыл, камень под ногами содрогнулся. Я чудом успел уйти перекатом вправо. Оружие врезалось в плиту, пустив по ней глубокую трещину.

Быстро. Дьявольски быстро для такого тяжелого оружия. Двенадцатый круг — это совершенно другой уровень.

Молот описал нижнюю дугу и пошел на обратный замах, целясь мне в корпус. Я поставил блок Сумрачным Гостем. Других вариантов у меня просто не было.

Удар пробил блок к чертям. Меч выдержал, но меня отшвырнуло на несколько метров. Я с размаху впечатался спиной во что-то плотное и невидимое на самом краю платформы. Оказывается здесь было какое-то ограничительное поле, не позволяющее вылететь за край. Спасибо Башне хотя бы за эту поблажку, иначе я был бы уже мертв. Ребра отозвались острой вспышкой боли, перед глазами поплыли цветные круги.

Противник был сильнее. Несоизмеримо сильнее. Каждая его атака несла в себе такую мощь, с которой я просто физически не мог тягаться. Парирование изначально было проигрышной тактикой. Единственным приемлемым вариантом оставалось уклонение и сохранение безопасной дистанции в надежде, что противник когда-нибудь ошибется. Но платформа была слишком маленькой. Тут даже плюнуть некуда, не то что маневрировать.

Аватар шагнул ко мне. Молот пошел в широкий горизонтальный замах на уровне груди. Я резко присел, пропуская гудящую сталь над головой, и от души рубанул мечом по ноге противника. Лезвие легко прошло сквозь броню, глубоко рассекая голень. Здоровяк дернулся, но устоял. Белый свет хлынул из раны и тут же стал угасать. Разрез затягивался прямо на глазах.

У противника была бешенная регенерация. Он восстанавливался быстрее, чем я мог наносить урон. И это попахивало полнейшим фиаско.

Через три секунды нога была как новенькая и аватар тут же вновь ринулся в атаку, выдав серию из трех молниеносных ударов. Молот заметался из стороны в сторону, со свистом вспарывая воздух. Я уклонялся, приседал, перекатывался. На третьем ударе немного не успел, и молот вскользь прошелся по левому плечу.

Резкая боль пронзила меня от ключицы до кончиков пальцев. Руку словно кипятком окатило, внутри что-то неприятно хрустнуло, и конечность безвольно повисла.

Я отскочил на дальний край платформы. Странно, но аватар не стал меня преследовать. Он спокойно стоял в центре и ждал. Похоже, он решил, что ему некуда торопиться. Время и сила были на его стороне. Мой ресурс быстро истощался, его же, кажется, был бесконечен.

Я физически не мог победить своего оппонента грубой силой. Шестой круг против двенадцатого, это как пехотинец против танка. Можно уворачиваться, можно царапать броню, но уничтожить лобовой атакой просто нереально.

Действовать разумом? Лабиринт я прошел именно так. Но тут нет ни хитрых загадок, ни обходных путей. Небольшая платформа, здоровяк и кувалда. Все предельно просто.

И тут до меня начало доходить.

Равновесие. Ну конечно!

Сила и разум, мощь и магия должны объединиться и начать действовать сообща.

— Маша! — крикнул я, не отрывая взгляда от врага. — Допрыгнешь досюда⁈

— Блин, Алекс, не уверена! Могу попробовать!

— Давай! Быстрее!

— Но аватар…

— Прыгай!!!

Позади раздался хлесткий звук воздушного удара. Взгляд аватара метнулся за мое плечо, фиксируя нового противника.

И именно в этот момент я атаковал Жалом Дорхана.

Прицельный выстрел в голову, выкрученный на максимум. Аватар на рефлексах вскинул молот, блокируя атаку. Платформу затопило ослепительной белой вспышкой, во все стороны брызнули искры, и мой противник на короткое мгновение потерял визуальный контакт со мной.

Я тут же активировал мутаген Хамуса и скользнул в сторону.

— Маша, щит на полную! Отвлеки его на себя!

Она приземлилась на край платформы, перекатилась и сходу развернула воздушный щит. Аватар, потеряв меня из виду, повернулся к Маше, к этой новой, с виду такой хрупкой и уязвимой цели. Подскочив к ней поближе, он тут же атаковал. Молот со всей дури обрушился на щит.

Он выдержал. Прогнулся, затрещал, но выдержал. Маша уперлась ногами в платформу, вливая в защиту все остатки сил.

Аватар ударил снова. Барьер просел еще сильнее. Маша надрывно застонала сквозь крепко стиснутые зубы.

Я прекрасно понимал, как ей сейчас паршиво. Но только благодаря ее отчаянной храбрости я наконец-то получил свое окно возможностей.

Здоровяк отвлекся. На эти бесценные секунды весь его фокус, вся чудовищная мощь сконцентрировались исключительно на Мари.

А я, невидимый и бесшумный, уже заходил ему за спину. Шанс у меня будет только один. Удар должен стать точным и сокрушительным. Таким, после которого не остаются в живых.

Я собрал всю имеющуюся в резервах зэн и направил в правую руку, а через нее в Сумрачного Гостя. Клинок тут же ярко вспыхнул, налившись белым светом, который не смогла скрыть даже маскировка Хамуса.

Истинный удар. Все или ничего.

Молот аватара взмыл вверх, готовясь в третий раз обрушиться на щит. Полностью открытая для атаки спина была прямо передо мной.

Не медля ни секунды, я атаковал.

Лезвие Сумрачного Гостя вошло между лопаток и прошило аватара насквозь, выйдя из груди. Из раны тут же хлынул слепящий поток света. Противник дернулся, молот выскользнул из его пальцев и с грохотом рухнул на камень.

Однако, вопреки моим ожиданиям, враг не осыпался снопом искр. Он медленно повернул голову и глянул на меня через плечо. На его лице на миг отразилось что-то, отдаленно похожее на разочарование.

И тут до меня вдруг дошло. Это была не та атака, не тот удар. Я вложил в них всю свою силу. Но двенадцатый этаж проверял не могущество, а равновесие.

Аватар резко протянул руку, схватил меня за шею и поднял над платформой. Силища у него была просто нечеловеческая. Я тут же начал задыхаться.

Сумрачный Гость все так же торчал из груди противника. Белый свет лился из раны. Аватар умирал, но делал это слишком медленно, явно намереваясь прихватить меня с собой.

Маша у меня за спиной в ужасе закричала.

Перед глазами заплясали черные мушки, реальность поплыла. Еще секунда и мне просто сломают трахею или свернут шею.

— Равновесие, Аид! — пробился сквозь звон в ушах крик Майи. — Сила и разум! Ты вложил силу, теперь добавь разум!

Разум… Думать. Думать, даже когда стальные тиски сдавливают горло. Думать, когда мир вот-вот погрузится во тьму.

Я заглянул аватару в глаза и еле слышно прохрипел:

— Я знаю… что тебе надо…

Противник замер, и стальная хватка чуточку ослабла. Ровно настолько, чтобы я смог прохрипеть еще несколько фраз.

— Ты хотел проверить… позовет ли Архонт на помощь? Примет ли напарника, как равного? Или будет давить один, до конца, до смерти, как ты сам когда-то давил, пока не начал призывать гладиаторов.

Пальцы на моей шее снова начали сходиться.

— Маша… — из последних сил прохрипел я, борясь с подступающим беспамятством, — ударь… по мне… по нам обоим…

Ответом мне была тишина. У меня внутри все похолодело. На один короткий миг мне показалось, что аватар все-таки успел добраться до Мари.

Но потом я почувствовал мощное возмущение зэн-поля. Маша готовила заряд, собирая всю доступную энергию.

Слабеющей рукой я потянулся к торчащему из груди аватара острию Сумрачного Гостя.

В следующую секунду нас накрыло мощнейшим пси-импульсом. Судя по его силе, Маша выдала все, что у нее осталось.

Волна зэн прошла через мое тело и руку, щедро влившись в Сумрачного Гостя. Псионическая энергия Мари и мои скудные резервы соединились. Атрибуты двух разных путей Силы, пути Воина и пути Мага, наложились друг на друга и вошли в резонанс.

В следующий миг аватар вспыхнул.

Хватка на горле ослабла, а потом и вовсе исчезла. Я рухнул на платформу, жадно хватая ртом воздух, и сквозь выступившие от нестерпимого света слезы увидел, как фигура аватара теряет форму. Контуры плыли, растворялись, белое свечение стекало с него, как вода.

Аватар Скифа напоследок окинул нас пристальным взглядом: меня, лежащего на платформе, и Машу, замершую на коленях с вытянутыми вперед руками.

И мне вдруг показалось, что перед тем, как рассыпаться белыми искрами и раствориться в утреннем воздухе, он едва заметно улыбнулся.

На пустой платформе остался лежать огромный молот из фиолетовой энергостали.

ДВЕНАДЦАТЫЙ ЭТАЖ. ПРОЙДЕН.

ПОПЫТКА 1 ИЗ 1.

ПОТЕРИ: 0.

РЕЗУЛЬТАТ: ОТЛИЧНО.

ИСПЫТАНИЕ АРХОНТА ЗАВЕРШЕНО.

ВСЕ ЭТАПЫ ПРОЙДЕНЫ.

ДОСТУП КО ВТОРОМУ КЛЮЧУ ОТКРЫТ.

Я лежал на холодном камне и с жадностью вдыхал прохладный, свежий, горный воздух. Он заполнял легкие, и каждый вдох казался подарком. Горло саднило острой болью, но она постепенно отступала. Система кропотливо восстанавливала повреждения.

Маша обессиленно подползла ко мне. Ее резерв тоже был на нуле, а тело предельно измотано. Она легла рядом, уткнувшись лбом мне в здоровое плечо.

— Живой… — выдохнула она.

— Куда ж я денусь?

— А я уж думала, что все. Когда он тебя схватил… я думала…

— Ага, я тоже.

— Врешь.

— Вру, — усмехнулся я, в очередной раз поразившись ее проницательности. — Я думал только об одном: моя Маша справится, по-другому и быть не может. И ты справилась.

Она помолчала, собираясь с мыслями, и нерешительно продолжила:

— Слушай… ты велел ударить по тебе. Ты вообще в курсе, что я могла тебя убить?

— В курсе.

— И ты настолько мне доверяешь?

— На все сто.

Она снова притихла, а потом горячо шепнула прямо в ухо:

— Я люблю тебя, Алекс.

— И я тебя, Маш. Особенно после того, как ты у меня на глазах вынесла аватара двенадцатого круга.

— Не привирай, подхалим. — хмыкнула она. — Мы его вместе убили.

— Именно. Без тебя я б не справился.

Гранитная плита под нами дрогнула, пришла в движение и начала неспешно опускаться. Другие платформы, встречающиеся на пути, расступались, давая дорогу.

Испытание закончилось, и впереди нас ждал заслуженный приз.

Я поднялся на ноги, подошел к молоту аватара и с трудом поднял его. Похоже, Башня оставила мне это оружие в качестве трофея. Что ж, такая махина мне пока не по силам, но в будущем все может быть. Я закинул его в Фолд и перевел взгляд на приближающуюся глядь озера.

Постамент с обелиском ждал нас на берегу. Когда мы с Машей сошли с платформы и приблизились, я увидел в выемке у его подножия черную сферу. Она как две капли воды походила на артефакт, который я добыл из уничтоженного Стража.

Судя по всему, это и был второй ключ.

Я протянул руку и взял его. На поверхности сферы тут же зажглись знакомые руны, которые когда-то довели до тряски алхимика Велеса.

— Второй ключ получен, — отрапортовала Майя. — Протокол Испытание Архонта завершен. Для активации полного функционала Омикрона необходимо вставить оба ключа в Хаб.

Маша стояла рядом и торжествующе смотрела на сферу в моей руке.

— Мы это сделали, — улыбнулась она.

— Да, Маш, сделали. С первой чертовой попытки!

Неподалеку от постамента развернулась знакомая светящаяся арка, ведущая на этот раз к выходу из симуляции.

— Идем домой? — кивнул я.

Мари взяла меня за руку, и мы направились к арке.

Через несколько секунд свободного падения я открыл глаза и обнаружил себя лежащим на поляне возле каменной арки входа в симуляцию. Тело было целым. Ни сломанной ключицы, ни ожогов, ни следов удушения.

Маша лежала неподалеку, ближе к арке. Ее глаза приоткрылись, она огляделась вокруг, села и расплылась в счастливой улыбке:

— Ну вот, выглядишь гораздо лучше, — весело проговорила она, глянув на меня.

— Еще бы! — усмехнулся я. — Рука снова в строю, да и доступ к кислороду присутствует.

Я поднялся на ноги и еще раз осмотрел черную сферу второго ключа, а потом с чувством глубокого удовлетворения отправил ее в Фолд. После этого, активировав через Майю канал связи с бункером, выдал в эфир:

— Молот, ты на связи? Прием.

Сначала до меня доносился только шум помех. Потом раздался знакомый бас, в котором слышалось плохо скрываемое беспокойство.

— Громов! Слава те господи. Живой! Какого лешего так долго⁈ Четверть часа прошло, я уже собирался за вами вылетать!

— Отставить панику, мы в норме, — ответил я. — Все три этажа закрыли. Второй ключ у меня.

В эфире повисла долгая пауза.

— Ну ты, Громов, ну ты и жук! Молодчик! — наконец воскликнул Молот, и в его голосе послышалось огромное облегчение.

— И что характерно, с первой же попытки, — добил я.

— Да ладно⁈ Ни хрена ж себе! Ну ты десантура, Громов! — заорал Молот. — Юстин бы просто в осадок выпал, если б узнал.

— Короче, мы выдвигаемся к бункеру. Будем ориентировочно через час.

— Жду. Пока перекус сварганю, да чайник поставлю.

Связь прервалась. Я перевел взгляд на Машу. Она уже облачалась в свой Скай Рампарт. Бронепластины плавно обхватывали ее тело, подстраиваясь и замыкаясь на стыках. Буквально через минуту передо мной стояла фигура в светлой броне с поднятым забралом.

— Все, я готова, — сказала она, победно сверкнув глазами.

Я надел Астер Кор. Тяжелая броня привычно обняла тело, надежная, как вторая кожа. Системы ожили, индикаторы загорелись зеленым. Полная боеготовность.

Через четверть минуты мы взлетели.

Горы стремительно уходили вниз, долина с аркой портала вскоре сжалась до зеленой точки, едва заметной среди скалистых хребтов. Впереди нас ждали восемьдесят километров до бункера Эхо.

Маша летела справа. Металл ее кибра бликовал в лучах солнца. Вдруг она повернула ко мне голову и торжествующе вскинула сжатый кулак.

Я ответил тем же жестом.

Мы победили. Мы все-таки сделали это!

Ветер с силой бил в забрало, внизу стремительно проносилось бескрайнее зеленое море, которое изредка разрезали серебристые нити рек. Краем глаза я заметил, как Маша то и дело крутит головой, осматриваясь по сторонам, и невольно улыбнулся про себя. Башня ее изменила. Она стала куда бдительнее и жестче.

Мои мысли вернулись к Саньке. Как он там сейчас, по ту сторону? Догадался ли воспользоваться контактами, которые я ему дал? Очень хотелось верить, что да, и что с ним все в порядке. Иначе все это…

— Архонт…

Голос прозвучал совсем тихо и как-то удаленно. Словно кто-то бормотал сквозь толщу воды. Я даже не сразу сообразил, откуда он исходит.

— Архонт, слышишь меня?

Двойник.

До меня наконец дошло. Это он звал меня. Тот самый странный тип из комнаты без дверей, чье лицо было так похоже на мое.

— Чего тебе? — мысленно откликнулся я.

— Садись где-нибудь, да поскорее. Нам надо переговорить. Времени в обрез, это очень важно.

— А до бункера не может подождать? — я слегка растерялся.

— Нет. Времени почти не осталось, говорю же. Мои силы на исходе. То, что ты сейчас услышишь, потребует от тебя решения. Очень серьезного решения.

В его голосе чувствовалась смертельная усталость. Раньше я за ним такого не замечал. Или, возможно, он умело это скрывал.

Я развернул тактическую карту на системном интерфейсе. До бункера оставалось лететь еще километров тридцать. Прямо под нами, чуть левее по курсу, сканер засек небольшую поляну, окруженную вековыми соснами. Чистое, ровное место, без следов энергетических аномалий. Сойдет.

Я переключился на командную частоту:

— Маш, давай на посадку.

— Что случилось? — тут же отозвалась она, и в ее голосе послышались тревожные нотки. После Башни она реагировала на любое отклонение от плана, как на потенциальную угрозу.

— Все в порядке. Просто надо сделать остановку. Вон та поляна впереди, видишь?

— Вижу. Но зачем?

— Объясню на земле.

Мы пошли на снижение по пологой спирали. Скай Рампарт Маши мягко коснулся земли. Мой же Астер Кор приземлился куда основательнее, продавив глубокие вмятины в податливом грунте. Я разблокировал крепления шлема и стянул его с головы. Воздух ударил в нос запахами смолистой хвои и прелой листвы. После первых двух испытаний Башни и стерильной атмосферы кибра это ощущалось, как глоток холодной воды после изнурительного марш-броска.

Маша уже стояла рядом, стянув и бросив под ноги перчатки. Волосы ее растрепались и она нервно поправляла их, выжидательно глядя на меня.

— Мне надо побыть одному, — сказал я. — Буквально пять минут. Появилось одно срочное дело… по части Системы.

Ее брови удивленно поползли вверх.

— По части Системы? Вот прям сейчас приспичило? Мы только-только из Башни выбрались, ключ добыли, а ты собрался…

— Маш…

Она осеклась на полуслове и внимательно посмотрела на меня. За последнее время мы через многое прошли, и она хорошо научилась считывать мое настроение. И сейчас она поняла, что с дальнейшими вопросами ко мне лучше не лезть.

— Ладно, — выдохнула она. — Потом так потом. Но ты мне все расскажешь.

— Расскажу. Можешь не сомневаться.

Она молча кивнула, отстегнула наплечники Скай Рампарта и направилась к краю поляны. Присмотрев сосну с выступающими из земли корнями, она села, прислонилась спиной к стволу и с облегчением вытянула ноги, а потом прикрыла глаза. Буквально через минуту ее дыхание выровнялось. После изматывающего рейда в Башне организму требовался отдых, и тело брало свое при первой же возможности.

Я отошел на противоположный край поляны, скинул верхнюю часть доспеха, оставшись в одном поддоспешнике, и опустился на траву.

— Я готов, давай.

Переход произошел за долю секунды.

Только что я сидел на залитой солнцем лужайке, вдыхая запах хвои и слушая жужжание мошкары, и вот уже стою в небольшом помещении, где единственным нормальным источником света служит очаг, сложенный из покрытого копотью камня. На узкой каминной полкой одиноко притулилась оплывшая свеча.

Огонь в камине едва теплился. Это был даже не огонь, а так, одно название. Багровые угли под шапкой серого пепла изредка выплевывали хилые язычки пламени, которые тут же гасли. Света едва хватало, чтобы разобрать обстановку: грубая каменная кладка, сводчатый потолок и обитое потрескавшейся кожей кресло с высокой спинкой, которое приютилось у самого очага. В дальней стене виднелось узкое стрельчатое окно, забранное ржавой решеткой. А за ней пустота. Там вообще ничего не было. Абсолютная, непроглядная темень. Словно кто-то просто вырезал оттуда кусок реальности.

Настоящая средневековая темница. Замурованное посмертие.

В кресле сидел мой двойник.

На нем была простая темная одежда, не то длинная рубаха, не то балахон, и грубые штаны. Черные волосы, чуть длиннее моих, падали на лоб. Двойник пристально смотрел на меня, и в полумраке его глаза отражали угасающий свет камина.

Я присмотрелся к своему визави повнимательнее.

Теперь, после Башни, я еще четче подмечал его поразительное сходство со Скифом. Те же скулы, тот же прищур, та же линия подбородка. Он был копией главнокомандующего легионами. Только вот выглядел заметно старше. Мелкая сеточка морщин у глаз, жесткая складка возле губ. И какая-то фатальная тяжесть во взгляде. Будто он копил ее годами или даже столетиями.

— Присядь, — сказал он, кивнув куда-то в сторону.

Я оглянулся. У стены стоял простой деревянный табурет. Я пододвинул его ближе к камину и сел. Тепла от углей почти не исходило. Комната была наполнена промозглым, въедливым холодом, который забирается под кожу и остается там надолго.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Два одинаковых лица по разные стороны угасающего камина.

— Поздравляю, — наконец, проговорил двойник. Его голос звучал совсем не так, как у меня в голове. Здесь он обрел объем, стал глубже, живее, что ли. — Ты справился. Все три этажа с первого захода. Я верил, что ты сможешь. Но одно дело верить, а совсем другое увидеть это своими глазами.

— Спасибо, это было незабываемо, — хмуро усмехнувшись, ответил я. — Особенно когда твой аватар чуть не оторвал мне башку.

По лицу моего собеседника пробежала легкая тень улыбки.

— Никто не пытался оторвать тебе голову. Он просто проверял, способен ли ты соображать, когда тебя хватают за горло. Разница, знаешь ли, существенная.

— Поверь, моей шее на эти нюансы было глубоко плевать.

Тут уже он усмехнулся по-настоящему, но через миг снова стал серьезным.

— Я хотел поговорить с тобой о равновесии, — сказал он, слегка подавшись вперед. Блики от камина скользнули по его скулам, и мне на секунду почудилось, что я смотрюсь в зеркало. — О том, что произошло на двенадцатом этаже. Ты победил, но я хочу, чтобы ты понял, почему ты победил.

— Мы с Машей работали в связке, — пожал я плечами. — Я давил силой, она помогала магией…

— Нет, — перебил он. — Это все детали. А я хочу поговорить о сути. Вспомни тот момент, когда ты отступил. Когда шагнул в сторону и позволил аватару обрушиться на Машу, на ее щит.

— Помню, конечно.

— Аватар двенадцатого круга, — неспешно произнес двойник, — обрушил всю свою мощь на Сципиона четвертого. На девчонку, которая по всем статьям уступала ему втрое. Он методично бил по щиту, а тот трещал и прогибался под каждым ударом. Аватар мог остановиться в любой момент, мог переключиться на тебя, но продолжал давить на ту, что была заведомо слабее.

Он сделал паузу. Угли в камине звонко треснули, выбросив сноп мелких искр.

— В этот самый миг он и нарушил равновесие.

Я внимательно слушал, ловя каждое слово.

— Понимаешь, существуют Силы Равновесия, — продолжил двойник. — Они пронизывают вообще все: каждый мир, каждое существо, любое действие. Когда кто-то могущественный срывается на того, кто не в силах дать отпор, возникает дисбаланс. Сильнейший перекос. И чтобы его сгладить, Силы Равновесия дают кому-то на противоположной стороне… возможность. Энергию. Шанс нанести такой удар, который в обычной ситуации был бы попросту немыслим.

В этот момент до меня, наконец, начало что-то доходить.

— Сумрачный Гость, — вспомнил я. — Когда я зашел аватару за спину и ударил… Я ведь и правда что-то почувствовал. Будто мой меч вдруг налился силой. Словно нечто извне помогло мне вогнать клинок по самую рукоять.

— Вот именно. Силы Равновесия добавили тебе мощи, чтобы ты смог пробить защиту аватара Скифа. И дело здесь не только в твоей прокачке или мутагенах. Ты ведь всего лишь на шестом круге. В обычных условиях твой клинок не справился бы с регенерацией аватара. Но условия перестали быть обычными в тот момент, когда противник принялся крушить щит Маши.

Двойник откинулся на спинку кресла. В тусклом свете камина тени под его глазами казались еще глубже, и я вдруг понял, насколько он вымотан. Да он попросту чертовски изможден.

— Но это работает и в обратную сторону, — добавил он, и голос его в этот момент прозвучал заметно жестче. — Тот, кто наделен огромной силой и могуществом, должен применять их с умом, дозированно. Бить ровно настолько, насколько нужно, и ни каплей больше. Потому что каждый раз, когда кто-то могущественный использует избыточную силу, он нарушает равновесие. А нарушенное равновесие… — он на мгновение замолчал, подыскивая правильные слова, — это не какие-то там абстрактные материи. Это реальный физический процесс. Мир начинает выравнивать перекос: порождает монстров, которых раньше не существовало, усиливает и плодит аномалии, ломает саму ткань реальности.

— Так вот значит что вызвало катастрофу Искажений? — задумчиво произнес я.

Мой собеседник пронзительно взглянул на меня и кивнул.

— Да, это классический пример того, что бывает, когда равновесие рушится в масштабах целого мира. Запускается цепная реакция. Одна беда тянет за собой другую, компенсация рождает новые сбои, и в конце концов все тонет в хаосе. Монстры, аномалии, мертвые зоны — это все плата за сломанный баланс.

Он снова подался вперед и пристально посмотрел на меня.

— Вот почему Скиф почти не совался на передовую, — сказал двойник. — Молот ведь тебе рассказывал про ту бойню у Осиного гнезда? Скиф мог бы драться так хоть каждый день. Мог в одиночку вычищать аномалии, крошить целые армии тварей, выжигать их гнезда дотла. Силы бы хватило.

— Но тогда он сам нарушил бы равновесие.

— Верно. Каждая его победа над серьезным противником склоняла чашу весов. И мир тут же давал ответку: порождал еще более жутких монстров, расширял границы аномалий, истончал барьеры между мирами. Скиф это прекрасно понимал. Поэтому вмешивался только тогда, когда зло само ломало баланс, и нужна была грубая сила, чтобы все исправить. Он наводил порядок ровно до той черты, пока весы судьбы не занимали устойчивое положение. А потом снова уходил в тень.

Последовало несколько долгих мгновений тишины, прерываемых только легким потрескиванием углей в камине.

Я внимательно смотрел на своего собеседника. На его лицо, так похожее на мое.

— Так ты и есть Скиф? — прямо спросил я.

Он ответил мне спокойным задумчивым взглядом.

— Сейчас это не имеет значения.

— Для меня еще как имеет.

— Понимаю. Но ответа ты пока не получишь.

Я неприязненно нахмурился. Ладно, зайдем с другой стороны.

— Тогда объясни вот что. Почему мы так похожи? Ты, я, тот аватар на двенадцатом этаже, голограмма в бункере, у всех одно и то же лицо. Молот тоже это заметил. Когда он увидел наше сходство, у него чуть глаза на лоб не вылезли.

Двойник лишь покачал головой.

— И это сейчас тоже неважно.

— Вот черт! А что вообще тогда важно⁈ — взорвался я.

Мой визави даже бровью не повел, только посмотрел на меня с бесконечной усталостью и терпением.

— Важно только одно, — произнес он. — Тебе нужно как можно быстрее добраться до двенадцатого круга Силы, чтобы пройти первую эволюцию.

— Первую эволюцию? — нахмурился я. — Не расскажешь, что это вообще такое?

— Долго объяснять. У меня нет на это ни времени, ни сил. Сейчас ты должен знать только одно: первая эволюция даст тебе возможность перемещаться между мирами Эгиды.

— Какими мирами?

— Мирами Эгиды. Их много, и все они существуют параллельно. Омега лишь один из них. Земля, или, как его здесь зовут, Альфа — другой. Их там десятки, а то и сотни. И перемещаться между ними могут только те, кто прошел первую эволюцию. Для этого среди прочего используются специальные порталы. Хаб Омикрон как раз один из таких.

Я откинулся на табурете, упершись спиной в холодную каменную стену. Сотни миров, параллельные реальности, порталы для избранных… Масштаб дерьма, в которое я вляпался, только что вырос до размеров целой вселенной.

— Стоп, — осадил я двойника. Кое-что не сходилось. — Ключ! Я же прошел испытание, забрал второй ключ. Омикрон ждет полной активации. Я-то губу раскатал, думал, что это мой билет домой. А теперь выясняется, что нужна еще какая-то там эволюция и двенадцатый круг…

— Да.

Всего одно слово. Хлесткое и бьющее ниже пояса.

В груди поднялась горячая, удушливая волна возмущения. Сказать, что я был разочарован — ничего не сказать. Я сидел в каменной клетке, разговаривая с собственным отражением, и только что узнал, что дорога домой, которая, казалось, находится на расстоянии вытянутой руки, на самом деле еще хрен знает где.

— Зашибись, — процедил я. — Просто зашибись! Два ключа в кармане, портал под боком, а толку ноль, потому что надо вкачать еще шесть кругов и пройти чертову эволюцию.

— Омикрон нужен не только для перемещения, — спокойно ответил двойник. — У него есть и другая, куда более важная функция. Я бы даже сказал, главная.

— И какая же?

— Призывать Сципионов из других миров сюда, в Омегу.

Я смотрел на собеседника со все возрастающим подозрением, начиная понимать, к чему он клонит.

— Ключ Архонта работает как маяк, — продолжил он. — Когда Архонт запускает его через Хаб Омикрон, по мирам Эгиды разносится зов. Этот сигнал находит подходящие анимы или души, тех, кто способен стать Сципионом, и перемещает их сюда. Именно так Скиф в свое время собрал Семь Легионов и поднял этот мир из руин.

Двойник сверлил меня пристальным взглядом, и я прочел в его глазах то, что он пока не произнес вслух.

— Хочешь сказать, что моя задача…

— Твоя задача — вернуть в Омегу тот мир и порядок, что были здесь до ухода Сципионов, — отчеканил он. — Призвать новых бойцов. Сколотить новые Легионы. Вычистить аномалии к чертовой матери. Сровнять с землей всех, кто делает из людей рабов. Вернуть этому миру то, что у него отняли за последние четыреста лет.

Комната посмертия погрузилась в долгую тишину.

Угли в камине постепенно тускнели. Я смотрел на них и думал о том, как легко масштаб задачи может раздавить человека. Спасти одного мальчишку, это я мог понять. Убить одного мерзавца — тоже. Даже выжить в чужом мире, обзавестись командой, найти бункер — это были задачи с четкими границами. А тут восстановить целый мир. Собрать армию из параллельных вселенных. Стать их новым лидером.

— Нихрена себе перспективка, — наконец прервал я затянувшееся молчание. — Будто у меня своих дел нет. Мое мнение тут вообще кого-нибудь интересует?

Двойник какое-то время ничего не отвечал. Потом непривычно мягко произнес:

— Я все понимаю. У тебя есть свои цели. Например, ты беспокоишься о Саньке.

— Конечно, беспокоюсь. Он там совсем один. Его возвращение по-любому засекли и открыли охоту. А ребятки там, судя по всему, серьезные. Прихвостни Темного. Санька между прочим совсем не боец. Обычный соседский пацан. И ему сейчас несладко приходится. А я сижу тут и слушаю байки про миры Эгиды и равновесие, вместо того чтобы…

— С Сашкой все будет хорошо, — решительно перебил меня двойник. Сказал, как отрезал. — Тот контакт, который я передал ему через тебя, он обязательно поможет. Там надежные люди. Они позаботятся о нем.

Я хотел спросить, кто эти люди, откуда ты их знаешь, какое отношение они имеют к параллельным мирам и Системам. Но посмотрел на его лицо и промолчал. Он бы по-любому ответил что-то типа: это сейчас неважно. А я уже знал, что когда он так говорит, дальше что-то спрашивать просто бессмысленно.

— Ладно, — нехотя кивнул я. — Допустим, я тебе верю. И что дальше?

Двойник откинулся в кресле. Было заметно, что он ждал этого вопроса.

— Кодекс Архонта, — ответил он.

Я удивленно посмотрел на своего собеседника. Признаться, в суматохе последних событий я совсем забыл об этом артефакте, к которому тоже требовался ключ.

— Его можно открыть. Прямо сейчас. — добил меня двойник.

— И как же?

— Тем же самым ключом, что ты добыл в Башне.

Эта новость, если честно, прозвучала как гром среди ясного неба. И раз уж речь зашла о Кодексе, нужно было прояснить один важный момент.

— Хм, интересное кино. А что там внутри, не поделишься? Или это тоже не имеет значения?

— Потерпи. Сейчас все узнаешь, — проигнорировав мою иронию, отозвался он. — А потом решишь, стоит ли вообще его открывать.

Двойник немного помолчал, глядя на камин. Угли в нем почти погасли, и все вокруг окутал холодный полумрак.

— Эта комната, — неспешно произнес он. — Мое Посмертие. Место, где я существую после… ухода. Когда-то давно здесь, как и у твоего, были двери. Потом кое-что случилось… Но сейчас это…

— Не важно. Угадал? — усмехнулся я.

— Да. Это знание ничего тебе не даст. Важен лишь итог: я заперт здесь. Редкая связь с тобой — это единственное, на что мне хватает оставшейся энергии. Взгляни на камин.

— Обычный очаг, — пожал я плечами. — Только дровишек бы подкинуть. Может, разломаем табурет? Я и постоять могу.

На лице двойника мелькнула горькая усмешка, мой сарказм явно пришелся ему не по вкусу. А затем он меня просто огорошил:

— Когда очаг погаснет, я умру. Окончательно. Никаких воскрешений, резервных копий или вторых шансов. Я просто исчезну.

Признаться, поначалу я даже не нашелся, что на это ответить. Всю мою иронию как ветром сдуло.

— И сколько тебе осталось? — наконец выдавил я.

— Мало. Очень мало. Каждый выход на связь, любая подсказка или действие, все это стоит энергии. Я выскребаю последние крупицы.

Двойник выдержал долгую паузу, пристально глядя мне в глаза.

— Если ты откроешь Кодекс Архонта, — продолжил он, — в этой комнате снова появится дверь. И тогда я выживу и смогу выйти.

Новость, конечно, была хорошая, но я нутром чуял, что здесь есть какой-то подвох.

— Продолжай, — сказал я, с подозрением глядя на притихшего собеседника.

— Но есть одна проблема, — с горькой усмешкой отозвался он. — Во всей Омеге нет тела, способного меня принять. Нет физической оболочки, достаточно сильной и совместимой, чтобы выдержать мою суть.

— Хм, ясно. И что тогда делать?

— Единственный вариант, остаться внутри тебя. Привязаться к твоей Системе. Ты станешь моим якорем… носителем, если угодно.

В затылке неприятно заныло от мысли, что во мне постоянно будет кто-то жить. К Майе я уже как-то привык, воспринимая ее, как часть Системы, но чужая живая личность — это совсем другой разговор.

— Погоди-ка, — нахмурился я. — Давай проясним. Ты будешь у меня в голове? Постоянно?

— Я привяжусь к твоей Системе, — поправил он. — Это немного другое. У меня появится отдельное пространство, своя область внутри твоего Теоса. Фактически то же Посмертие, только с нормальным очагом и дверями. Мы сможем свободно общаться. Моментально, без задержек и дикого перерасхода энергии, который сейчас сжигает мои остатки. Я смогу объяснять детали, давать советы, анализировать то, что тебе пока непонятно. Помогу сориентироваться в законах Равновесия и мирах Эгиды. Словом, чем смогу, помогу.

Он немного помедлил, а потом добавил:

— И если позволишь, я смогу помогать тебе физически. На время брать контроль над твоим телом в критических ситуациях, когда твоего опыта или сил окажется недостаточно.

Вот оно. Наконец-то он подвел к сути.

Я с изрядной долей сомнения взглянул на собеседника. Человек, или некто, выглядящий, как человек, просит разрешения вселиться в мое тело. Да еще и с возможностью управления. И ведь как красиво все подал: помощь, советы, аналитика. А под конец, мол, пусти порулить, если что.

— А если не захочешь возвращать контроль? — спросил я прямо и без обиняков.

Двойник не отвел взгляда.

— Теоретически это возможно, — признал он. — Было бы нечестно это отрицать. Если я закреплюсь в Системе достаточно глубоко, у меня появится техническая возможность постоянно удерживать власть над твоим телом.

Честно. Это я оценил. Мог ведь и соврать, но не стал.

— Но я даю слово, — в его голосе прозвучала та же самая сталь, которую я слышал у себя, когда давал слово офицера. — Я никогда так не поступлю. Это тело твое. И жизнь тоже твоя. Я лишь гость, пассажир, советник. Твой второй пилот, если угодно. Штурвал всегда будет у тебя.

Я молчал. Он терпеливо продолжил:

— Решать только тебе. Давить и манипулировать я не стану. Скажешь нет, я приму это и останусь сидеть здесь, пока камин не погаснет. У меня хватит достоинства умереть молча.

Я перевел взгляд на камин. Угли тлели все слабее. Два, может, три небольших огонька, окруженных серым пеплом. Казалось, они держатся из последних сил.

А затем я подумал о другом. Я вспомнил обо всех тех моментах, когда голос двойника звучал в моей голове. Он всегда помогал, с самого первого дня. Ни разу не попросил ничего взамен. Ни разу не попытался навязать свою волю. Ни разу не сделал ничего, что причинило бы мне вред.

И вот теперь он сидел в промерзшей камере перед умирающим очагом и смотрел на меня глазами, полными вековой усталости, прося лишь об одном: не дать ему исчезнуть навсегда.

— Ладно, — выдохнул я. — Так уж и быть. Двигай свое кресло поближе. Будешь моим вторым пилотом.

На лице моего собеседника что-то едва уловимо дрогнуло. Он тут же взял себя в руки, но я успел это заметить.

— Ты уверен?

— Нет, — честно признался я. — Естественно, я не уверен. Но ты ни разу меня не подводил. Задумай ты что-то недоброе, у тебя были бы десятки возможностей это провернуть. Но вместо этого ты каждый раз тратил остатки своей энергии, чтобы вытащить мою задницу из очередной передряги. Так что-либо ты самый гениальный манипулятор в мирах Эгиды, либо именно тот, за кого себя выдаешь. Я ставлю на второе.

Двойник кивнул. Неспешно, но с видимым облегчением, словно с его плеч только что сбросили тяжеленный камень.

— Спасибо, — просто сказал он.

— Поблагодаришь потом. Когда я пойму, каково это, делить собственную голову с соседом.

Я закрыл глаза, сосредоточился и вернулся обратно к реальности.

Передо мной была все та же солнечная поляна. Маша мирно дремала у дерева. Все было на своих местах.

Я потянулся к Фолду, и, спустя мгновение, рядом со мной материализовались два предмета: Кодекс Архонта, темный том в металлическом переплете, и второй ключ, добытый на испытании в Башне.

Положив книгу на колени, я задумчиво провел ладонью по холодному металлу переплета и застежке. Затем взял сферу и приложил ее к центру тома.

Пару секунд ничего не происходило. Но вдруг сфера плавно просочилась сквозь обложку. Руны на переплете полыхнули настолько ослепительным светом, что мне пришлось на миг зажмуриться.

Книга раскрылась сама собой. Страницы замелькали одна за другой с нарастающей скоростью. Каждая вспыхивала таким же ярким светом, а затем исчезала, растворяясь в воздухе. Тексты, схемы и загадочные рисунки проносились перед глазами, мгновенно подгружаясь в Систему.

Наконец, последняя страница ярко вспыхнула и погасла.

Книга исчезла, просто растаяла в воздухе, словно дым. На ее месте осталась лежать темная сфера второго ключа. Дело было сделано.

А в следующую секунду меня накрыло волной.

Энергия ударила изнутри, причем не из Системы, а из самых глубин подсознания, о существовании которых я даже не подозревал. В груди будто распахнулся исполинский шлюз, сдерживавший целое море. Колоссальная, неудержимая сила хлынула по нервам, наполняя каждую мышцу и каждую клетку. Я крепко стиснул зубы, сдерживая крик. Руки предательски задрожали, а перед глазами поплыли цветные круги.

Интерфейс Системы взорвался каскадом уведомлений. Прочесть их было невозможно, строчки прыгали и расплывались перед глазами. Тело била крупная дрожь, словно через него пропускали ток. Это продолжалось секунд десять, а затем все резко стихло, и я погрузился во всепоглощающую тишину.

Из оцепенения меня вывел знакомый голос:

— Алекс.

Голос моего двойника. Вот только теперь он звучал как-то иначе: ближе, чище, без помех и напряжения. Из него исчезла надрывность, говорящая о запредельном расходе энергии. Словно человек, до этого пытавшийся докричаться до меня сквозь толстую стену, вдруг оказался рядом и заговорил спокойно.

А еще в его голосе звучала радость. Едва сдерживаемая, рвущаяся наружу. Двойник пытался контролировать себя, но эмоции все равно пробивались через броню самоконтроля.

— Спасибо, — произнес он. — Спасибо тебе большое.

Я нервно сглотнул и хрипло поинтересовался:

— Дверь-то хоть появилась?

— Да. Камин горит, здесь снова тепло. И теперь я снова могу выходить. Но обещаю делать это, только когда понадобится и только если ты позволишь.

Я ощущал его присутствие, мягкое и ненавязчивое, сродни свету ночника в темной комнате. Двойник находился рядом, но не давил и не лез в душу. Просто был здесь.

— Я не подведу, — твердо пообещал он, и это прозвучало, как клятва. — Ты никогда не пожалеешь о своем решении.

Дорога до бункера заняла около четверти часа. Маша обошлась без лишних расспросов. Просто посмотрела на меня после пробуждения, и, сразу поняв, что мне сейчас не до задушевных бесед, тактично промолчала. Умение терпеливо ждать было одним из тех редких качеств, за которые я ее так ценил.

Пока мы летели над зеленым морем деревьев, в моем сознании параллельно тек неспешный диалог. Это был наш первый с двойником полноценный разговор без помех и гнетущего чувства, что каждое слово сжигает последние угли в остывающем камине.

— Как ощущения? — мысленно спросил я.

— Как у зэка, который отсидел несколько веков в одиночке и наконец-то выбрался на свежий воздух, — отозвался двойник. — Я вижу и слышу то же самое, что и ты. И при этом не расходую ни капли энергии. Это довольно… непривычно.

— Ну хоть кому-то из нас хорошо. А у меня такое ощущение, что внутри работает радио, которое невозможно выключить.

— Неправда. Ты можешь его выключить. Просто обозначь границу. Скажи «тихо», и я замолчу. Буду ждать, пока сам не позовешь.

Я решил проверить. Мысленно скомандовал «тихо», и присутствие двойника сразу же отступило. Оно не исчезло полностью, я по-прежнему чувствовал, что он где-то там, но это ощущение стало фоновым, словно тиканье настенных часов, к которому привыкаешь и со временем перестаешь замечать.

Когда мы вошли в бункер, Ковальский, судя по звукам, был в Кузнице. Грохот его молота разносился по всему жилому ярусу. Едва мы миновали шлюз, Кастор приветливо мигнул потолочными индикаторами.

— Кастор, что по бункеру? — спросил я, на ходу стягивая шлем.

— Все системы работают в штатном режиме, Архонт, — тут же откликнулся искин. — Пока вас не было, четыре мелких энергета пытались проникнуть через восточную вентиляционную шахту. Все нейтрализованы автоматическими турелями. Сципион Молот завершил техобслуживание генераторов и отправился в Кузницу. Сципион Михаил выходил на связь два часа назад, передал обновленные разведданные по обстановке в Камнегорске. Угроз не обнаружено.

— Отлично. Передай Молоту, что мы прибыли. Пусть будет в командном пункте через двадцать минут. Есть что обсудить.

Маша стянула перчатки и посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Расскажешь, наконец, что случилось? — напряженно спросила она.

— Потерпи немного. Расскажу всем сразу. Через двадцать минут.

Она молча кивнула и ушла к себе в модуль.

— Решил выложить им все обо мне? — подал голос двойник.

— Именно. Они моя команда. Я устал строить отношения на тайнах и недомолвках. Миша мне до сих пор припоминает, как я скрывал от него информацию.

— Логично. Только учти: отреагировать они могут… весьма неоднозначно.

— Молот знаком со Скифом. Если ты — это он, особых проблем возникнуть не должно.

— Я же уже говорил…

— Да помню я. Сейчас это не важно. Но Молот-то Скифа видел и слышал. Если это реально ты, он рано или поздно все равно обо всем догадается.

Повисла долгая пауза.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — наконец отозвался двойник. — Пока сфокусируйся на главном. У тебя на руках два ключа, Хаб Омикрон, команда Сципионов и стая волков. На старте у Скифа не было и малой части этого арсенала. Так что распоряжайся ресурсами с умом.

Я направился в свой модуль и первым делом залез под душ, постоял под горячей водой, привел себя в порядок, переоделся в чистое. Интерфейс Системы выдавал непривычно длинный лог уведомлений, но я решил оставить его на откуп Майе. Если там что-то важное или срочное, она обязательно сообщит.

Через двадцать минут мы собрались в командном пункте. Молот привычно оккупировал единственное кресло, способное выдержать его габариты. Он вытирал руки промасленной тряпкой и разглядывал меня из-под кустистых бровей. Маша села напротив, скрестив руки на груди. Михаил присутствовал через голографическую связь. Его полупрозрачная фигура мерцала над ретранслятором.

— Ну-с, — первым заговорил он, — судя по лицу командира, новости у нас серьезные. Только давай без долгих предисловий, Карамазов. Мне через час с Бородой встречаться, а ждать он не любит.

— Если совсем уж кратко, — начал я, — то я открыл Кодекс Архонта.

Тишина в отсеке вмиг стала чуть-ли не осязаемой. Молот замер с тряпкой в руках. Маша резко подалась вперед.

— И-и? — нетерпеливо протянул Михаил.

— И теперь во мне живет еще один человек.

Все ошарашенно уставились на меня. Молот медленно отложил ветошь на стол. Михаил озадаченно вскинул брови. Маша резко побледнела.

— В смысле? А поподробнее можно? — произнесла она как-то уж слишком холодно.

И я выложил все как на духу. Начал с того самого дня, когда голос из комнаты без дверей впервые зазвучал в моей голове. Рассказал про Посмертие, про камин, про отсутствующую дверь и наш разговор на поляне о равновесии, о мирах Эгиды и первой эволюции. Закончил тем, что Кодекс в итоге открыл дверь, и теперь двойник привязан к моей Системе.

Не стал утаивать я и самые острые моменты, в частности, риск того, что он может перехватить контроль над моим телом. Если уж быть честным, то до конца.

Когда я закончил, в командном пункте повисла мертвая тишина.

Первым очнулся Молот.

— Покажи, — попросил он глухим, напряженным голосом, в котором сквозило неприкрытое недоверие. — Пусть он скажет что-нибудь. Через тебя. Я хочу услышать его голос.

Я молча посмотрел на здоровяка, а затем обратился вглубь себя:

— Что думаешь?

— Думаю, что ему нужны доказательства. В то, что ты им только что наговорил, не так-то просто поверить.

— Сможешь заговорить через меня? Только без полного перехвата контроля?

— Смогу. Будет немного некомфортно. Постарайся не сопротивляться.

Я ощутил в горле мягкое, осторожное давление. Мой рот открылся сам по себе, и тишину нарушил голос, вроде бы мой, но немного с другими интонациями. Чуть ниже тембром, чуть степеннее. Это был голос человека, который привык отдавать приказы.

— Центурион Ковальский, Первый Легион, третья когорта, девятая центурия. Личный номер SC-1−3-9–001. Позывной Молот. Последнее назначение перед криостазисом: кузнец комплекса Эхо. Добровольный отказ от эвакуации, поскольку условия возврата оказались неприемлемыми. Предпочитаю спать здесь, чем гореть там. Твои слова, Сергей? Они записаны в протоколе.

Молот побледнел и порывисто вскочил на ноги. Кресло за его спиной с громким стуком опрокинулось на бок. Великан навис над столом, опершись дрожащими руками о столешницу.

— Скиф? — сдавленно прохрипел он.

— Сейчас это неважно, центурион. Ты хотел доказательств? Ты их получил.

Из груди Молота вырвался странный звук, не то нервный смешок, не то сдавленный всхлип. Он вдруг резко отвернулся, несколько секунд постоял неподвижно, затем судорожно провел ладонью по лицу и снова посмотрел на нас. Глаза у него заметно покраснели, а на скулах заиграли желваки.

— Ладно, — глухо прохрипел он. — Неважно, так неважно.

Он поставил кресло и опустился на сиденье, потом долго буравил меня пристальным взглядом и вдруг коротко, по-военному, кивнул.

— Теперь я тебе верю, Громов. На все сто.

Маша все это время молчала. Она смотрела на меня так, будто пыталась отыскать что-то у меня в глазах. Наконец она приблизилась ко мне и едва слышно спросила:

— Тебе… не больно?

— Нет. Странно и непривычно, это да. Но уж точно не больно.

— Он нас сейчас слышит?

— И слышит, и видит.

Маша нервно сглотнула.

— То есть, когда мы… когда мы останемся вдвоем… он тоже будет…

Я мгновенно уловил ее мысль и почувствовал, как уши наливаются жаром. В голове раздалось тихое покашливание.

— Передай ей, что у меня есть чувство такта. И я умею полностью отключаться от твоего восприятия. Просто возвращаюсь в Посмертие и плотно прикрываю за собой дверь.

— Он просил передать, что умеет отворачиваться, — сказал я.

Маша густо покраснела. Голограмма Михаила насмешливо хмыкнула.

— Ну, слава богу, хоть у кого-то здесь есть манеры, — произнес он. — Ладно, Карамазов. То есть Карамазовы. Или как к вам теперь обращаться? Значит, расклад такой: у тебя в голове поселился… некто. Он знает больше, чем все мы вместе взятые, раздает советы и, чисто теоретически, способен перехватить контроль над твоим телом. А ты ему полностью доверяешь просто потому, что он помогал тебе в прошлом.

— Допустим, — кивнул я. — И что дальше?

— Была бы моя воля, я бы немедленно отстранил тебя от командования, — отчеканил Михаил уже без всякой улыбки. — Но раз уж ты единственный Архонт на всю Омегу, а твой квартирант только что процитировал секретный протокол четырехсотлетней давности, доступный лишь высшему командованию… В общем, я принимаю изменившиеся обстоятельства. По крайней мере, пока.

— Что ж, и на том спасибо, — усмехнулся я.

Молот поднял руку, призывая всех к тишине.

— У меня только один вопрос, — сдавленно произнес он. — И он не к тебе, Алекс. К нему.

— Спрашивай, центурион, — вновь заговорил моим голосом двойник.

— Ты ведь вернулся, чтобы разобраться со всем этим дерьмом, которое тут без нас наворотили? — Молот неопределенно обвел рукой вокруг себя.

— Можно и так сказать. Вот только разбираться придется вам. А я буду помогать.

Молот понимающе кивнул, поднялся, подошел ко мне и положил свою здоровенную ладонь мне на плечо.

— Тогда с возвращением, командир. Буду ждать твоих приказаний.

С этими словами он развернулся и вышел. Буквально через минуту из Кузницы донеслись ритмичные удары молота. Наш кузнец вернулся к своей работе. Видимо, это был его личный способ справляться со стрессом.

Михаил тоже сухо попрощался и отключился. А вот Маша задержалась. Она подошла ко мне и осторожно провела ладонью по моей щеке.

— Это ведь все еще ты? — немного растерянно прошептала она.

— Конечно, я.

Она окинула меня долгим пристальным взглядом, словно ища какой-то подвох.

— Хорошо, — произнесла она наконец. — Но запомни: если он попытается выкинуть какой-нибудь фокус, я вынесу ему… тебе… в общем, вам обоим мозги псионическим импульсом. Ты же знаешь, я могу.

— Даже не сомневаюсь, — ответил я, изо всех сил стараясь сохранить серьезный вид.

Маша, напоследок подозрительно зыркнув на меня, ушла. Оставшись один, я опустился в кресло, откинулся назад и закрыл глаза.

— Ну что, — мысленно произнес я, — добро пожаловать в Легион, второй пилот. С чего начнем?

— С двенадцатого круга, Архонт. С твоего двенадцатого круга.

Двойник ненадолго замолчал, но я нутром чуял, что это еще не все. Так и оказалось.

— Есть еще кое-что, — произнес он наконец. — Раз уж ты раздобыл второй ключ, то должен понимать, как именно Хаб будет призывать Сципионов после активации.

— Слушаю.

— Омикрон — это не вербовочный пункт, куда люди заглядывают по одному, чтобы подписать контракт. Это призывная машина. Когда ты активируешь эту функцию, он начнет работать на полную мощность. А работает он… масштабно.

Двойник сделал небольшую паузу.

— Насколько масштабно? — нетерпеливо уточнил я.

— Центурия. За один цикл призыва он извлекает от восьмидесяти до ста Сципионов…

Я непроизвольно присвистнул. Сотня суперсолдат, возникающих из ниоткуда. Это не отделение, не взвод. Это полноценное боевое подразделение.

— Погоди-ка, — перебил я его. — Сотня за раз? И откуда они возьмутся? Хаб их сам клепает? В пробирках выращивает?

— Я тебе уже говорил, что он их призывает. Перетягивает из других миров Эгиды. И в первую очередь он потянет тех, кто уже был Сципионом. Людей, которые когда-то служили в Легионах, прошли через Систему Теос и теперь живут в других мирах. Ветеранов. Тех, кто помнит, что такое строй, приказ и дисциплина.

— Вроде Молота?

— Все верно. Только Молот остался здесь, а остальные, как ты знаешь, ушли через порталы, кто обратно на Землю, кто в другие миры. Хаб помнит каждого. Знает, где они, чем занимаются, в каком состоянии их тела. Он отслеживает каждого бывшего носителя Теоса.

— Звучит, как мечта кадровика, — пробормотал я.

— В каком-то смысле, — усмехнулся двойник. — Сначала Хаб призовет весь резерв ветеранов. Всех, кто когда-либо носил Систему и сейчас доступен для переноса. И только когда этот список будет исчерпан, он возьмется за новичков. За людей без опыта, без подготовки и понимания, куда они вообще попали.

Я задумался. Логика была железной. Зачем тратить ресурсы на обучение новобранцев, если можно призвать готовых бойцов, которые помнят, с какой стороны браться за оружие? Хотя… четыреста лет прошло. Что, если эти Сципионы уже давно прожили свои жизни, состарились и умерли?

— Они хоть живы? Эти ветераны?

— Часть из них. Особенно в тех мирах, где время течет иначе, вроде Земли. Многие твои соотечественники до сих пор в строю. Хаб просчитает, кто доступен и способен принять призыв, а затем переместит их сюда.

— Ладно. Сотня ветеранов. Звучит как решение всех моих проблем, — я невольно усмехнулся. — Активирую ключ, получу роту суперсолдат, и мы…

— Стоп! — жестко оборвал меня двойник. Голос его стал сухим и резким. Так говорят командиры, когда подчиненный несет откровенную и опасную дичь. — Вот тут мы и подходим к главному. Призвать Сципионов плевое дело. Детский сад, я бы сказал. Нажал кнопку, получил сотню бойцов. А дальше что?

Я промолчал. Вопрос был риторическим, и я это прекрасно понимал.

— А дальше перед тобой стоят сто человек, — продолжил двойник. — Профессиональные бойцы. Люди, привыкшие к определенному укладу. Им нужна крыша над головой. Им нужна еда. Каждый день, по три раза, и не какие-нибудь объедки, а нормальный калорийный рацион, потому что Система требует калорий, особенно в первые недели после переноса. Им нужно обмундирование, оружие, распорядок дня, график тренировок, распределение по постам и служебным обязанностям. Им нужны командиры, которым они будут подчиняться. И самое главное, им нужна цель.

Он замолчал на пару секунд, давая мне время осмыслить услышанное.

— Без этого ты получишь не армию. Ты получишь толпу. Очень опасную толпу. Сотня суперсолдат без жилья, провизии, командной структуры, без внятной задачи… Ты хоть понимаешь, чем это может обернуться?

— Понимаю, — хмуро отозвался я. И я правда понимал. Я провел достаточно времени в армии, чтобы уяснить: солдат без дела — это граната без чеки. А здесь речь не про обычных срочников. Тут суперсолдаты с Системой Теос в крови, с боевым опытом, накачанные мутагенами и усилениями.

— Они просто разбегутся, — озвучил Двойник мои мысли. — Через сутки, максимум двое. Кто-то свалит один. Другие начнут сбиваться в группировки. И кто-нибудь из них обязательно решит, что ему здесь не нравится, и начнет устранять проблемы привычным способом, ну, то есть силой. Любая армия без снабжения превращается в банду. А армия Сципионов без снабжения вообще обернется ходячей катастрофой.

Я сжал зубы. Он был прав. Абсолютно, безоговорочно прав. Я и сам это понимал, просто на секунду повелся на красивую картинку: сотня бойцов, ровный строй, знамя, вперед за правое дело. Дурость. Профессиональная деформация мечтателя, подхватившего вирус героизма.

— Значит, призыв пока откладывается, — резюмировал я.

— Именно. Пока у тебя нет инфраструктуры: казарм, складов, пищевого обеспечения, оружейных комнат, учебных полигонов, медблока — даже не думай тянуться к кнопке призыва. Надо подготовить все заранее. От и до. Чтобы когда первая центурия шагнет из портала, ее уже ждали заправленные койки, горячий суп и сержант с расписанием караулов.

— Горячий суп и строгий сержант — основа любой армии, — иронично хмыкнул я.

— Можешь смеяться, но так оно и есть. Ты бы удивился, узнав, как быстро испаряется боевой дух без горячей каши и качественного обмундирования. Я насмотрелся на это вдоволь. Легионы стояли насмерть, пока работала логистика. И сдавали позиции за считанные недели, стоило цепочке снабжения порваться.

Я потер переносицу. Выходит, второй ключ пока что просто блестящий сувенир. Потенциал, который останется лежать мертвым грузом, пока я не построю фундамент. Просто шикарно.

— Ладно, — кивнул я. — Допустим, я уяснил. Инфраструктура, логистика, командная вертикаль, все с нуля. И где мне все это взять? Бункер Эхо рассчитан от силы на десяток человек. Мне просто негде разместить сотню Сципионов.

— А вот тут, — и я уловил в голосе двойника нечто похожее на скупое удовлетворение, — мы переходим к хорошим новостям.

Я оживился. Хорошие новости заглядывали ко мне нечасто, и я давно привык ловить их обеими ушами.

— Помнишь активный узел в Уральской аномалии? Тот самый, с которым Омикрон связан пространственным порталом?

— Помню. Вторая зеленая точка на карте. Полторы тысячи километров отсюда.

— Верно. Так вот, это не просто маркер на карте. Там располагалась одна из узловых оперативных баз Первого Легиона. И это не какой-то там бункер, вроде Эхо, а полноценный военный комплекс. Казармы, склады, арсеналы, мастерские, полигоны, командный центр. Все, что нужно для базирования нескольких центурий.

Признаться, от этой новости у меня слегка перехватило дыхание.

— Несколько центурий, говоришь? — эхом отозвался я. — То есть там можно поселить…

— Триста-четыреста Сципионов. С комфортом и на полном обеспечении. Когда Легион покидал Омегу, базу законсервировали. Как положено, по всем протоколам долгосрочной консервации. Реакторы заглушены, системы жизнеобеспечения в спящем режиме, арсеналы запечатаны. Но все должно быть на месте. Оружие, техника, запасы. Бери и пользуйся. Осталось только прийти, снять пломбы и запустить системы.

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Четыреста мест, арсенал, техника. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. А когда все настолько идеально, за этим обычно следует какое-нибудь весомое «но».

— Но?.. — произнес я вслух.

— Ты прав. Тут есть проблема, — отозвался Двойник. — Всего одна, зато капитальная.

— Логистика, — усмехнулся я.

— В точку. База стоит в глубине Уральской аномальной зоны. Вокруг на сотни километров тянутся непроходимые аномальные дебри: мутировавшая флора, зэн-излучение и, само собой, монстры. Много монстров, и крайне опасных. Уральская аномалия одна из самых лютых на всем континенте. После нее Нижегородская зона покажется тебе легкой прогулкой.

— Ну, зашибись, — процедил я сквозь зубы.

— Базу возводили еще во времена, когда Легионы контролировали эти земли. Тогда там были дороги, патрули, безопасные коридоры… Сейчас ничего этого не осталось. База превратилась в остров посреди океана хаоса. Да, туда можно перекинуть людей через портал Хаба, но этого мало. Нужно наладить стабильный канал снабжения. Еда, расходники, боеприпасы, медикаменты — все это придется возить регулярно и без перебоев. А тащить караван через сотни километров аномалии чистое самоубийство. Сожрут на первом же десятке.

— Выходит, база у нас есть, но толку от нее ноль, пока не пробьем дорогу к цивилизации. Какой-то замкнутый круг получается.

— Круг, может, пока и замкнутый, но разорвать его можно. Есть способ. Телепортационное метро.

Я приподнял бровь. Меня сложно было чем-то удивить в этом мире, но метро с телепортацией — это уже перебор. Молот как-то вскользь упоминал о нем, но тогда я не придал этому особого значения.

— Во время службы Легионов, — продолжил Двойник, — Юстин со своими инженерами построил сеть подземных телепортационных узлов. Получилась эдакая транспортная магистраль, связавшая ключевые базы и крупные города. Огромные грузовые платформы перебрасывали тонны материалов за считанные секунды. И один из таких узлов должен находиться неподалеку от бункера Эхо.

— Должен находиться? — с сомнением переспросил я. — Или он точно там?

— Должен. Сам понимаешь, прошло четыреста лет. После Катастрофы Искажений тектоника менялась так, что мама не горюй. Узел может быть засыпан, поврежден или затоплен. Но если он уцелел, а строили тогда на века, мы сможем наладить прямой канал снабжения между Эхо и Уральской базой.

— И где его искать?

— Под бункером. Нижние ярусы Эхо изначально проектировались, как стыковочный модуль для этой транспортной сети. Кастор, скорее всего, не знает об этом. Все критичные для безопасности данные были удалены из его памяти. Нужно спуститься еще ниже тех уровней, где вы уже навели порядок. Там должен быть технический тоннель прямо к узлу.

Я мысленно прокрутил в голове план бункера. Нижние ярусы мы обследовали лишь частично. В их дальних концах шли завалы и заблокированные гермодвери, до которых у нас просто не дошли руки.

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, план такой: спуститься в нижние ярусы Эхо, найти узел подземного метро, восстановить его, наладить канал снабжения до Уральской базы, расконсервировать ее, подготовить инфраструктуру для размещения центурии, и только после этого активировать призывной протокол Хаба.

Объем работ, мягко говоря, не внушал особого оптимизма.

— Все верно, — согласился Двойник. — Но торопиться с этим не стоит.

— То есть как это не стоит? Ты же сам только что расписал мне грандиозный план по восстановлению целой военной базы, а теперь даешь заднюю?

— Именно так. Потому что до всяких там баз, метро и призывов тебе нужно решить одну куда более насущную проблему. Мы ведь только что это обсуждали.

Вновь повисла слегка раздражающая пауза. Я все никак не мог привыкнуть к привычке двойника выдавать информацию по чайной ложке.

— Ты слишком слаб, Архонт, — наконец произнес он.

В его холодных словах не было ни капли высокомерия или зазнайства. Он просто сообщал вполне себе очевидный факт.

— Повторюсь: шестой круг Силы для обычного человека — это, конечно, круто, но для командира Легиона совершенно ничтожно, — продолжил он. — Да, ты прошел Башню испытаний. Но прошел на морально-волевых и едва не погиб на последнем этаже. Аватар Скифа двенадцатого круга чуть не задушил тебя голыми руками! А ведь это была всего лишь симуляция. В реальной драке от тебя бы мокрого места не осталось.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но по итогу промолчал. Крыть-то особо было нечем. Если начистоту, то на двенадцатом этаже я выжил благодаря Маше, хитрости и какому-то дикому везению.

— Пойми, когда ты призовешь Сципионов, — смягчил тон двойник, — среди них будут ветераны с десятками лет боевого опыта за плечами. Люди, которые помнят настоящие Легионы и настоящих легатов. Они шли в пекло за командирами девятого, десятого, двенадцатого кругов. И тут перед ними нарисуешься ты. Шестой круг. Пацан, которому Система свалилась на голову меньше полугода назад.

Двойник продолжал холодно рисовать картину того, что меня ждет.

— Как сам думаешь, — его голос стал совсем тихим, почти вкрадчивым, — они станут тебя слушать?

Я знал ответ, и он мне чертовски не нравился.

— Нет, — хмуро буркнул я.

— Именно. Сципион подчиняется только тому, кого уважает, — кивнул он. — А уважение в Легионе всегда измерялось только одним: силой. Будь ты хоть трижды гением стратегии и душой компании, если ты слабее своих солдат, они за тобой не пойдут. Это не бунт и не предательство, это инстинкт. Система Теос встраивает в своих носителей определенную иерархическую модель, где твой текущий круг Силы решает практически все.

— Понял. Значит, прежде чем строить из себя генерала, мне придется доказать, что я достоин его звезд.

— В точку. И теперь мы возвращаемся к нашей главной цели. Двенадцатый круг. Первая эволюция. Это тот самый порог, за которым Сципион перестает быть просто хорошим бойцом и становится чем-то принципиально иным. После первой эволюции ты сможешь свободно перемещаться между мирами Эгиды, начнешь полноценно управлять Хабом. И самое главное, сможешь спокойно смотреть в глаза любому ветерану Легиона, зная, что он видит в тебе командира.

— Двенадцатый круг… — задумчиво протянул я. — Это ведь не быстрый путь.

— Не быстрый, но зато единственно верный. Ты можешь хоть завтра запустить Хаб. Технически это возможно. И знаешь, что произойдет дальше? Ты призовешь сотню ветеранов, и первый же Сципион, увидев тебя, спросит: «Мальчик, а где настоящий Архонт?»

Я невольно хмыкнул. Формулировка была грубоватой, но исключительно точной. Будь я на их месте, спросил бы то же самое.

— Ты обязан стать для них примером, — добавил двойник, и в его голосе проскользнула какая-то глухая, выстраданная опытом убежденность. — Командир всегда идет в авангарде и не прячется за чужими спинами. На этом стояли Легионы, и именно поэтому они были непобедимы.

— Добро, — выдохнул я. — Ты меня убедил. Сначала займусь своим ростом.

— Верное решение, Архонт.

— Слушай, хорош уже называть меня Архонтом. Я этого пока не заслужил.

— Вот поэтому и называю. Чтобы ты не забывал, к чему надо стремиться.

Пара дней после нашего возвращения из Башни Испытаний прошли в довольно плотной работе по дальнейшему обустройству базы и доставке новой партии припасов из Камнегорска.

К исходу второго дня я сидел в командном пункте и хмуро разглядывал голографическую карту аномальной зоны. Небольшие зеленые области разведанных территорий терялись на ней в море серого тумана неизвестности. Молот по обыкновению пропадал в Кузнице Архонта, откуда доносился лязг железа и довольное бормотание. Маша практически не появлялась в бункере, восстанавливая псионические каналы в компании Тени с помощью долгих медитаций. Михаил оставался в Камнегорске, координируя работу своей группы и собирая разведданные.

Скиф молчал уже вторые сутки. Я начал привыкать к этой его черте. Он мог долго не выходить на связь, а затем выдать нечто такое, от чего все вокруг сразу вставало с ног на голову.

Так случилось и сейчас.

— Виктор, — неожиданно раздался его слегка резковатый голос в моей голове.

— Что? — встрепенулся я.

— Нам нужно обсудить твою прокачку.

Ну наконец-то! Я откинулся на спинку кресла и с легким нетерпением в голосе произнес:

— Внимательно слушаю.

— До двенадцатого круга тебе надо пройти шесть ступеней. И каждая из них намного сложнее, чем все прошлые вместе взятые. Если действовать по стандартной схеме, то есть копить зэн, внедрять мутагены, прокачивать усиления, это займет годы. А времени у нас нет. Мир вокруг рушится, аномалии разрастаются, да и Темный с каждым месяцем становится все сильнее.

— И что ты предлагаешь?

— Прежде всего ты должен знать, что, начиная с седьмого круга, Система требует от носителя кое-что еще, помимо энергии и мутагенов. Для перехода на каждый новый круг теперь нужно совершить великий подвиг. Именно так это называется в протоколах Теоса. Звучит пафосно и размыто, но суть довольно проста: ты должен совершить нечто по-настоящему выдающееся. Например, одолеть врага, который значительно превосходит тебя по силам, или убить легендарного монстра.

— Кого-кого?

— В Омеге есть существа, которые стоят на самой вершине пищевой цепи. Их не так уж и много. Может, несколько сотен или в лучшем случае пара-тройка тысяч на весь мир. Каждый из них — уникальная боевая машина, формировавшаяся столетиями. В мое время мы называли их аномальными примархами. Местные зовут их легендарными монстрами. Их зэн-потенциал колоссален, а мутагены, которые можно извлечь из тел, бесценны.

Я задумчиво поскреб подбородок. Все это, конечно, звучало вполне логично, но вместе с тем и смертельно опасно.

— Есть еще одно важное условие, налагаемое Системой, — добавил Скиф. — Подвиг должен быть совершен в одиночку. Без чьей-либо помощи. Система отслеживает участие других Сципионов и существ, включая тех, кто подчинен через репликацию. Если кто-то вмешается, подвиг просто не засчитают.

— Зашибись. То есть я должен в одиночку убить тварь, которая пережила несколько сотен лет аномального хаоса и доросла до статуса легенды?

— Именно.

— Звучит нихрена себе не весело.

— Зато это самый быстрый путь. Альтернатива: тратить годы на рутинную прокачку. Либо попытаться убить более мощного носителя Системы из стана врага, что на данном этапе выглядит гораздо менее реалистично. Легендарные монстры, в отличие от людей, хотя бы предсказуемы. У каждого из них есть свои повадки и уязвимые места. Да, эти твари невероятно сильны, но назвать их разумными в полном смысле этого слова нельзя.

Я поднялся и неспешно прошелся по комнате. За бронированным стеклом командного пункта виднелась скупая зелень нашей небольшой оранжереи. Молот все-таки умудрился реанимировать гидропонику, и теперь из питательного субстрата робко пробивались первые ростки.

— Ну, допустим, я согласен. И как их теперь искать, этих самых монстров?

— А вот тут начинается самое интересное, — голос Скифа заметно оживился. — Легендарные твари не бродят по аномалиям просто так, без дела. Они привязаны к конкретной территории. Каждый такой монстр занимает свою экологическую нишу и держит под контролем огромную зону, порой до сотни квадратных километров. И свои угодья они почти никогда не покидают.

— И?

— Они оставляют следы. Любой легендарный монстр — это, по сути, ходячий генератор специфического зэн-излучения. У каждого вида оно уникально, как отпечаток пальца. Когда эта тварь охотится, дерется или просто творит что-то из ряда вон выходящее, она выдает мощнейшие зэн-всплески. Фонит так, что ощущается на десятки километров вокруг. Псионика Маши, конечно, на такие дистанции не тянет, но есть другой способ.

— Кастор?

— В точку. Сенсорная сеть бункера Эхо изначально проектировалась и для мониторинга аномалий. Радиус покрытия у нее порядка двухсот километров. Кастор умеет засекать зэн-аномалии на таком расстоянии и классифицировать их по спектральному рисунку. Если в зоне охвата оставит свой след легендарный монстр, то мы будем в курсе.

— И сколько времени уйдет на поиски?

— Заранее не угадаешь. Может, день, а может, и месяц. Но я знаю, как поднять наши шансы. В мое время мы собрали целый каталог спектральных сигнатур всех известных легендарных монстров. Он до сих пор хранится в архивах Кастора. Если загнать их в сенсорную сеть в качестве фильтров, искин начнет отсеивать фоновый шум и реагировать только на совпадения с нашей базой. Это в разы ускорит дело.

Я остановился возле экрана с картой.

— А ты знаешь, кто вообще из этих легендарных водился в наших краях?

— В радиусе двухсот километров от Эха в мои времена замечали три вида. Каменный Молох, подземная тварь: бронированная, медлительная, но чертовски сильная. Для охоты в одиночку вариант так себе. Эта тварь зарывается глубоко в скалы, и без тяжелого вооружения ее оттуда не выковырять. Еще был Серебряный Анубис. Хитрый и быстрый хищник-одиночка, предпочитающий бить из засады. Опасен, но сильно уязвим к псионике… которой у тебя, к сожалению, нет. Ну и Золотой Дорхан.

Это название было мне знакомо. Вернее, я знал мутаген, который добывали из этой твари.

— Жало Дорхана, — задумчиво протянул я. — Тот самый мутаген, что я снял с трупа Хилла.

— Все верно. Золотой Дорхан отдаленно напоминает то, что в ваших мифах зовут драконом. Это крылатый рептилоид с шестиметровым размахом крыльев, покрытый чешуей, которая на свету приобретает характерный золотистый оттенок. Его основное оружие — раскаленная плазма. Он генерирует ее в специальном органе, расположенном в грудной клетке, и выбрасывает через пасть или особые железы на передних конечностях. Температура плазменного выброса до четырех тысяч градусов. Прямое попадание испаряет стандартную киберброню за секунду.

— Веселая зверушка, ничего не скажешь.

— Однако у него есть один существенный изъян. После каждого такого залпа ему требуется секунд тридцать-сорок на перезарядку. И его чешуя, при всей прочности, имеет уязвимые точки: сочленения на шее, подмышечные впадины и основание хвоста. Если подберешься достаточно близко и нанесешь точный удар, ему конец. В мое время охота на Дорхана считалась невероятно сложной, но все-таки выполнимой задачей для Сципиона седьмого-восьмого круга.

— А ничего, что я пока только на шестом?

— Именно поэтому разницу в уровне придется компенсировать тактикой и хорошим снаряжением. У тебя есть Астер Кор с полетным модулем, маскировка Хамуса, Сумрачный Гость, Жало Дорхана и Броненосец. С таким арсеналом шансы есть. Не высокие, конечно, но вполне себе реальные.

— И это, по-твоему, самый легкий вариант быстрой прокачки?

— Да, именно так, — без тени иронии отозвался Скиф.

Я тяжело вздохнул.

— Ладно уж. Загружай в Кастора свой каталог сигнатур. Посмотрим, что из этого выйдет.

Настройка сенсорной сети заняла несколько часов. Кастор, получив протоколы спектрального анализа четырехвековой давности, долго и нудно калибровал датчики, попутно жалуясь на деградацию внешних антенн. В итоге Молот вызвался подлатать самые проблемные из них. Он залез на крышу бункера и провозился там до самой темноты, матерясь и гремя инструментами.

К утру система наконец-то заработала.

Следующие двое суток прошли в напряженном ожидании. Я с головой ушел в прокачку: вливал накопленную зэн в усиления, выжимая максимум из параметров своего шестого круга. Маша продолжала без устали тренировать псионику и воздушную магию. А Молот оккупировал Кузницу, взявшись восстанавливать запас фиолетовых энергоклинков, и пропадал там часов по двенадцать кряду.

Сигнал от Кастора пришел на третий день.

— Зафиксирована зэн-аномалия, — бесстрастно доложил искин.

Я как раз в это время сидел в столовой, доедал свой завтрак и чуть не поперхнулся от этой неожиданной новости.

— Спектральная сигнатура на девяносто четыре процента совпадает с архивным профилем объекта Золотой Дорхан, — продолжил Кастор. — Расхождение находится в пределах допустимой погрешности, вызванной деградацией сенсоров.

Я неспешно отодвинул пустую тарелку и спросил:

— Засек координаты?

— Да, конечно, — отозвался Кастор. — Сто двенадцать километров к юго-востоку. Сектор Д-7 по сетке аномальной зоны, горный массив Клыки. Всплеск зафиксирован семнадцать минут назад. Интенсивность высокая. Судя по характеру сигнала, объект ведет активную охоту или вступил в территориальный конфликт.

Внутри у меня все напряглось.

— Скиф? — мы условились с двойником, что отныне я буду именно так к нему обращаться.

— Да, слушаю, — отозвался он. — Профиль совпадает. Девяносто четыре процента — очень высокое совпадение, особенно если учитывать состояние антенн. Кажется, нам только что крупно повезло.

— Хорошо, если так, — ответил я, поднимаясь из-за стола. — До него сто двенадцать километров. На Астер Коре лететь меньше часа. Если Дорхан сейчас на охоте, его внимание рассеяно. Лучшего момента для нападения просто не найти.

— Согласен. Но давай без спешки, сначала изучим местность. Кастор, выведи на голокарту топографию сектора Д-7.

Над столом плавно развернулась трехмерная проекция горного массива: острые пики, глубокие ущелья и зияющие в отвесных скалах пещеры. Типичные охотничьи угодья для крупного летающего хищника.

— Полно укрытий, — заметил Скиф. — Сверху обзор отличный, а вот у самой земли сплошные слепые зоны. Идеальная территория для Дорхана. Подлетать лучше на бреющем, скрываясь в складках рельефа. И маскировку Хамуса включай заранее.

— Само собой.

В дверях столовой появилась Маша. Видимо, услышала оповещение Кастора.

— Уже уходишь? — Она обеспокоенно взглянула на меня.

— Поймали сигнал Дорхана.

Ее глаза налились тревогой.

— Я с тобой.

— Нет.

— Алекс…

— Маш, это не обсуждается. Условие Системы жесткое и однозначное: бой должен быть одиночным. Если вмешаешься, подвиг просто не засчитают, и вся операция накроется медным тазом.

Она, конечно же, все прекрасно понимала. Мы еще вчера подробно обсудили условия прокачки. Но одно дело сухая теория, и совсем другое смотреть, как я собираюсь в одиночку лететь охотиться на монстра, который способен испарить меня одним своим плевком.

— Я не буду вмешиваться, обещаю, — не сдавалась Мари. — Просто подожду на безопасном расстоянии.

— Это слишком далеко, Маш. Ты же знаешь, что твой Скай Рампарт летит гораздо медленнее. Так или иначе, пока доберешься до места, все уже закончится. А ждать я тебя не могу, иначе рискую упустить удобный момент.

Она подошла, крепко сжала мою руку и больше ничего не сказала, только пронзительно посмотрела мне в глаза.

— Я вернусь, — пообещал я.

Она нехотя отпустила мою ладонь, сделала шаг назад и порывисто кивнула. Ни слез, ни истерик. Настоящий боец. Моя Маша.

Спустя четверть часа я уже стоял на стартовой площадке бункера Эхо, облаченный в Астер Кор. Сумрачный Гость был надежно зафиксирован на магнитном креплении у пояса, энергии под завязку, щиты на максимуме.

— Майя, что по параметрам?

— Системы в норме, Аид, — отозвалась искин. — Полетный модуль активен. Маскировка Хамуса в режиме ожидания. Жало Дорхана и Броненосец готовы к работе.

— Проложи маршрут до сектора Д-7.

— Оптимальный маршрут построен. Если пойдем низко, скрываясь в рельефе, доберемся ориентировочно минут за пятьдесят. По прямой на оптимальной высоте уложимся в сорок.

— Летим низом. Не хватало еще засветиться раньше времени.

— Поняла тебя, Аид.

Я запустил полетный модуль. Двигатели Астер Кора загудели, поднимая меня над площадкой. У входа в бункер стояла Маша, а рядом с ней Молот, скрестив руки на своей широченной груди. Он вскинул кулак в молчаливом жесте поддержки. Маша же просто махнула мне рукой, вложив в этот жест гораздо больше, чем могла сказать словами.

Я кивнул ей на прощание и, развернувшись, направил Астер Кор на юго-восток, стараясь держаться как можно ближе к верхушкам деревьев.

Горный массив Клыки полностью оправдывал свое название. Острые черные базальтовые пики торчали из земли, напоминая зубы исполинского подземного чудовища, а между ними змеились узкие ущелья, затянутые клочьями тумана.

Снизившись до двадцати метров, я активировал маскировку Хамуса. Мир вокруг на мгновение подернулся рябью. Для любого стороннего наблюдателя я просто растворился в воздухе. Звук двигателей в режиме планирования снизился до едва уловимого шипения, которое тонуло в порывах горного ветра.

— Кастор, дай пеленг на источник.

— Всплеск зафиксирован в трех километрах восточнее, в ущелье между теми двумя пиками, — отрапортовал Кастор, подсветив на визоре Астер Кора две вершины. — Последняя активность зарегистрирована сорок три минуты назад. Повторных сигналов не поступало.

— Что думаешь, Скиф?

— Думаю, все в пределах нормы, — отозвался двойник. — Дорхан мог закончить охоту и затаиться в какой-нибудь пещере, чтобы переварить добычу. Они часто так делают.

— А может он просто ушел из зоны покрытия датчиков?

— Вряд ли. Территориальные хищники такого уровня не покидают свои угодья без серьезной причины. Продолжай сближение. Выкрути чувствительность зэн-визора на максимум. Километра за полтора-два ты должен засечь его фон. Эти твари фонят даже во сне.

Лавируя между скалами, я направил Астер Кор к указанному ущелью. Зэн-визор транслировал привычную для аномальной зоны картину: множество мелких источников, скорее всего, кристаллы или мутировавшая флора, да пара монстров средней руки, скрытые где-то в тумане.

До цели оставалось чуть больше полукилометра, но на визоре было глухо.

Я продолжал осторожно продвигаться вперед, внимательно вглядываясь в показатели и окружающий ландшафт.

— Стоп! — вдруг резко крикнул Скиф, когда до места предполагаемой цели оставалось не более трехсот метров.

Я завис в воздухе.

— Что не так?

— Фон. Ты его чувствуешь?

Я продвинулся еще немного вперед, отслеживая показания зэн-визора. И только после этого наконец-то заметил едва уловимый, но вполне характерный по ритму сигнал.

— Есть контакт. Но… какой-то он слабый.

— Вот именно. Слишком слабый, — голос Скифа напрягся и стал звучать ощутимо жестче. — Для Золотого Дорхана это нетипично. Даже если эта тварь спит, на таком расстоянии она должна заливать твой визор красным. А тут еле-еле теплится.

По спине скользнул колючий холодок. Но не от страха, а, скорее, от внезапного озарения. Я хорошо знал это подсознательное чувство неправильности происходящего. Чувство захлопывающейся ловушки.

— Уходим! — крикнул я Майе.

И в этот самый миг мир вокруг меня взорвался.

Удар обрушился сверху, оттуда, откуда я его совсем не ждал. Что-то врезалось в меня с чудовищной силой, сминая энергетический щит Астер Кора, словно бумагу. Меня швырнуло вниз, прямо в ущелье. Системы кибра истошно взвыли, захлебываясь аварийными сигналами.

— Щит на двенадцати процентах! — закричала Майя. — Множественные повреждения левого плечевого сегмента! Маскировка слетела!

Я активировал аварийные двигатели, чудом вывернул перед самым столкновением со скалой и приземлился на относительно широкий карниз, а потом резко развернулся, выхватывая Сумрачного Гостя.

На противоположном краю карниза, метрах в тридцати от меня, стоял человек.

Он был облачен в тяжелый штурмовой кибр. Такой я видел впервые. Массивнее Астер Кора, но при этом какой-то необычно обтекаемый, будто совсем лишенный острых углов. Матово-черный корпус пересекали прожилки тускло-красного свечения. Из левого предплечья выдавался длинный, раскаленный докрасна энергоклинок. На правом было смонтировано орудие, напоминающее укороченный ствол плазменной пушки. Забрало шлема смотрело на меня непроницаемым черным зеркалом.

— Майя, что это за хрен? — сквозь зубы процедил я.

— Гладиатор с вирусом Деймос, — отозвалась она. Ее голос при этом заметно дрожал. — Двенадцатый круг Силы. Мутагенный профиль… Аид, на нем висит девять активных боевых мутагенов.

— Давай полную боевую диагностику, живо!

— Фиксирую три цели. Повторяю, три. Вторая и третья заходят с флангов, дистанция пятьдесят и шестьдесят метров. Все трое Гладиаторы двенадцатого круга, как и первый. Каждый в тяжелых штурмовых доспехах.

Три Гладиатора двенадцатого круга.

Против одного шестого.

Скиф матюгнулся. Коротко, но очень емко. И тут я был с ним абсолютно солидарен.

Справа мелькнуло движение. Из-за скального выступа показался второй. Он выглядел стройнее и легче первого, а от его силуэта веяло угрозой немного другого рода. Модифицированный кибр был снабжен двумя дополнительными выходящими из-за спины манипуляторами, которые были увенчаны тонкими клинками. Зэн-визор фиксировал вокруг четырехрукого Гладиатора настолько плотный энергетический кокон, что Майя не сразу смогла определить имеющиеся у него мутагены.

Тем временем слева показался третий. Приземистый, широкоплечий, облаченный в броню, которая со стороны казалась живой. Ее пластины неспешно шевелились и перетекали, словно она была отдельным самостоятельным организмом. Из предплечий этого Гладиатора выходили полуметровые костяные наросты, сильно смахивающими на бивни.

— Серьезная компания, — мрачно проговорил Скиф. — Да еще и перекачанная под завязку. Кто-то очень влиятельный вбухал в эту троицу нереальное количество ресурсов.

Первый, тот самый, что сбросил меня в ущелье, шагнул вперед. Его голос, усиленный динамиками доспеха, прозвучал спокойно, даже как-то лениво.

— Ну вот мы и встретились, Карамазов, хваленный Сципион Теоса.

Вот черт! Похоже, этот тип знал обо мне слишком много. Непозволительно много.

— Я Локуст, — небрежно продолжил он. — Первый Гладиатор армии господина Рогова. Видишь ли, мой хозяин — человек довольно злопамятный. Ты его оскорбил, заставил плясать под свою дудку, как сопливого мальчишку, напал на его людей. Такое он не прощает.

Рогов. Выходит, наш хваленый мирный договор продержался только до тех пор, пока этот гад не собрал силы для ответного удара. Я предполагал, что именно так и произойдет, но не думал, что он сорвется с цепи так быстро и так масштабно.

— Твой босс дал слово, — неспешно произнес я, пытаясь потянуть время. При этом мозг лихорадочно просчитывал варианты спасения. Три невероятно серьезных противника. С моим текущим арсеналом шансы болтались где-то в районе нуля. Да кого я обманываю, они ушли в глубокий минус.

— Слово? — Локуст издал короткий смешок. — Ты выбил из него это слово под дулом пистолета, Карамазов. Какой идиот станет соблюдать клятвы, данные под принуждением? Рогов деловой человек. Он просто дождался подходящего момента, чтобы закрыть вопрос раз и навсегда. И вот мы здесь.

— Ясно. Слушай, еще один вопрос, — продолжал я тянуть время. — Как вы сымитировали сигнал Дорхана?

— Хм, ты же оценил задумку? — Локуст явно наслаждался моментом. — Зэн-резонатор. Милая игрушка из закромов Архивариуса, генерирует направленное излучение с нужным спектром. Мы знали, что рано или поздно ты полезешь охотиться на легендарных тварей. Все Гладиаторы твоего уровня этим страдают. Оставалось лишь выманить тебя в удобную локацию. Имитатор Золотого Дорхана — идеальная приманка. И ты, естественно, повелся. Примчался, как миленький.

Я до боли стиснул зубы. Этот урод был абсолютно прав. Я заглотил наживку. Клюнул на наживку, как последний кретин.

— Аид, — Майя затараторила почти шепотом. — Я собрала данные по всем троим. Локуст: двенадцатый круг, профиль Воина. Из мутагенов: ментальный подавитель Паралич, плазменная пушка Горн, регенерация Феникса, адаптивная броня типа Хамелеон, кинетический ускоритель Шторм, гравитационный захват Якорь, энергоклинок Серп, зэн-поглотитель Голод, и еще один… последний не могу опознать. Сигнатура вообще незнакомая.

— Что по второму? Четырехрукому?

— Двенадцатый круг, профиль Убийцы. Позывной Мантис. Мутагены: сверхскорость класса Буря, два дополнительных манипулятора с энергоклинками, токсин Гадюка: нейропаралитический яд, наносимый при физическом контакте, мутаген Тень: фазовый сдвиг, позволяющий на короткое время становиться нематериальным, мутаген Стилет: направленный энергоимпульс, пробивающий щиты…

— Твою ж мать. Ладно, я понял, — хмуро оборвал я. — Что по третьему?

— Двенадцатый круг, путь Стража. Позывной Голиаф. Мутагены: живая броня Левиафан: самовосстанавливающийся бронепокров, способный поглощать кинетические и энергетические атаки, костяные клинки: природное оружие с плотностью, превышающей энергосталь, сейсмический удар Молот Земли: дестабилизация грунта в радиусе двадцати метров, мутаген Бастион: генерация энергетического купола…

— Ясно. Подготовились гады.

— Они пришли тебя убивать, Аид. И арсенал у них для этого просто запредельный.

Я обвел взглядом Локуста и его перекачанных дружков. Три гребаных молота, готовых раскатать меня в тонкий блин.

— Ну так что, Карамазов? — хмыкнул Локуст. — Сдашься по-хорошему? Рогов хочет видеть тебя живым и поговорить по душам.

— Скиф, — мысленно позвал я. — Какие варианты?

— Один паршивее другого, — отозвался он. — Даже в поединке с одним из них у тебя мало шансов, а идти против троих это чистое самоубийство. Но статистика штука теоретическая, придуманная диванными аналитиками. На практике же всякое случается. Бей и сразу рви когти. Никаких затяжных стычек. Используй рельеф, маскировку, мобильность. Твой единственный туз в рукаве Сумрачный Гость. Плевать, какая там у них броня, этот клинок вскроет все. Если сможешь воткнуть его хотя бы раз в нужное место…

— Понял тебя.

Без лишних промедлений я активировал маскировку Хамуса. Мир вокруг меня смазался, и я тут же растворился в воздухе.

Локуст даже не шелохнулся, лишь коротко бросил:

— Мантис.

В тот же миг четырехрукий буквально размылся. Его тело превратилось в полосу темного света, метнувшуюся ко мне быстрее, чем я успел среагировать. Похоже, это сработала Буря, мутаген сверхскорости двенадцатого круга. Один из спинных манипуляторов Мантиса размазано мелькнул, и тонкое лезвие со свистом пронеслось в сантиметре от моего горла.

Похоже, противник видел меня, несмотря на всю мою маскировку.

Я отпрянул, попутно активируя полетный модуль, и рванул вверх по ущелью. Мантис бросился следом. Он с бешенной скоростью карабкался прямо по отвесной скале, вгрызаясь конечностями в камень.

— Они видят тебя даже на расстоянии! — отчаянно закричала Майя. — У Локуста мутаген Голод, зэн-поглотитель. Он фиксирует любую зэн-активность в радиусе трехсот метров. Вырубай маскировку, она бесполезна!

Я выругался и сбросил невидимость. Незачем было впустую жечь энергию. Развернувшись в полете, я вскинул левую руку и активировал Жало Дорхана.

Из ладони вырвался ослепительный плазменный луч. Три с половиной тысячи градусов — это вам не шутка. Прямое попадание превратит любую стандартную броню в лужицу шлака.

Луч ударил прямо в Мантиса, но тот даже не попытался увернуться. Вместо этого его силуэт расплылся, на миг стал полупрозрачным, и плазма прошла сквозь него, врезавшись в скальную породу. Камень мгновенно вскипел и потек оранжевой лавой, а Мантис материализовался и как ни в чем не бывало продолжил погоню.

Мутаген Тень, фазовый сдвиг. Противник буквально выпал из реальности на долю секунды, пропуская атаку сквозь себя.

Перезарядка Жала займет минуту, которой у меня, разумеется, не было.

Я резко сменил направление: нырнул вниз, под скалистый уступ, и вылетел с другой стороны ущелья. Мантис проскочил мимо. Его собственная сверхскорость сыграла против него. При таких резких перемещениях маневрировать в узких пространствах почти невозможно. Я выиграл секунду.

И этой секунды мне хватило, чтобы спикировать на Голиафа.

Сумрачный Гость со свистом описал дугу, целясь точно в сочленение между шлемом и нагрудником. В этот удар я вложил всю кинетику пикирования: бешеную скорость, массу Астер Кора и инерцию разгона.

Клинок с лязгом врезался в живую броню Голиафа.

И намертво застрял.

Броня Левиафан, эта мерзость, живущая собственной жизнью, сомкнулась вокруг лезвия, словно пасть хищника. Живая масса резко стянулась, намертво захватывая клинок. Я не мог ни провернуть его, ни вытащить. Меч пробил верхний слой, но потом его просто зажало в толще самовосстанавливающейся органической брони.

Голиаф даже не покачнулся. Его огромная башка медленно повернулась в мою сторону, а один из костяных бивней на правом предплечье рванулся к моей груди.

Я разжал пальцы и отпустил рукоять Сумрачного Гостя.

Решение пришло мгновенно, ведь выбор был невелик: либо оружие, либо собственная жизнь. Врубив двигатели Астер Кора на полную тягу, я рванул вверх. Бивень Голиафа прошил воздух там, где секунду назад находилась моя грудная клетка.

Сумрачный Гость остался торчать в броне врага. Живая масса уже затягивала разрез, все плотнее обволакивая лезвие.

— Черт, черт, черт, — бешено процедил я сквозь зубы.

— Аид, смотри! — яростно прокричала Майя. — Он вытаскивает наш меч!

И правда, Голиаф обхватил своей огромной ручищей рукоять Сумрачного Гостя и с легкостью выдернул его из собственного тела. Живая броня тут же перетекла с его кисти на поверхность гарды, намертво приращивая оружие к руке. Гигант поднял трофей, внимательно осмотрел его и удовлетворенно хмыкнул.

— Аид, сзади! — вдруг резко прокричала Майя.

Я рефлекторно дернулся в сторону, но опоздал. Манипулятор Мантиса с размаху полоснул по правому боку Астер Кора. Энергоклинок вспорол внешний слой брони, высекая снопы искр. Раздался визг рвущегося композита, а следом меня накрыла тупая, парализующая боль.

На одних инстинктах я ударил локтем назад, выжимая максимум из кинетического усилителя костюма. Удар пришелся Мантису точно в грудь. Тот отлетел метра на три, приземлился на все шесть конечностей, словно гигантское насекомое, и тут же пружинисто рванул обратно.

Жало Дорхана все еще перезаряжалось. Двадцать три секунды до готовности.

— Аид, Локуст активировал Якорь! — выпалила Майя.

Я почувствовал это еще до того, как она договорила. Тяжесть. Чудовищная, невыносимая тяжесть гравитационного захвата навалилась на Астер Кор. Полетный модуль надсадно взвыл, пытаясь компенсировать давление, но меня неумолимо потащило к земле. Двигатели надрывались на пределе своих возможностей, но все равно проигрывали.

Я с грохотом рухнул на каменистое дно ущелья. Броня приняла на себя основную силу удара, амортизаторы отработали штатно, но в глазах все равно предательски потемнело.

— Щитов нет! — закричала Майя. — Полетный модуль перегрет, левый наплечник разрушен! Целостность костюма упала до шестидесяти процентов!

Превозмогая слабость и давление, я с трудом поднялся на одно колено. Локуст стоял на скалистом карнизе прямо надо мной, спокойный и неподвижный, как статуя. Его правая рука была вытянута вперед: гравитационный Якорь продолжал работать, вдавливая меня в породу и не давая взлететь.

Справа приближался Мантис. Его четыре клинка дрожали в предвкушении.

Слева, тяжело ступая, надвигался Голиаф с Сумрачным Гостем в руке.

Жало: семнадцать секунд.

Я скинул перчатки Астер Кора, активировал наручи Броненосца в режиме максимального поглощения урона и приготовился к нападению Мантиса, который был гораздо ближе ко мне.

Давление Якоря тут же исчезло. Локуст явно наслаждался происходящим, давая мне возможность продолжить сопротивление.

Мой усиленный Броненосцем кулак жестко встретил первую Мантиса. Сноп искр, оглушительный грохот, пронзительный визг соприкасающихся энергополей. Мне удалось парировать два лезвия из четырех. Третье скользнуло по нагруднику кибра, а четвертое я перехватил, зажав вражеский манипулятор в руке и изо всех сил рванув его на себя.

Мантис злобно зашипел. Его силуэт снова дрогнул и размылся. Противник активировал Тень, просачиваясь сквозь мой стальной захват, словно вода сквозь пальцы. В следующую секунду он материализовался за моей спиной и ударил всеми четырьмя лезвиями разом.

Астер Кор в связке с Броненосцем приняли на себя всю тяжесть атаки. Адаптивная нанитовая броня мгновенно уплотнилась в зонах контакта, гася часть смертоносной энергии. Но усиленные клинки Гладиатора двенадцатого круга не оставили мне ни единого шанса: два из них достигли цели. Одно лезвие насквозь прошило левое плечо, второе вонзилось в бедро.

Невыносимая боль накрыла меня горячей, ослепляющей волной.

Жало: девять секунд.

Голиаф тем временем уже приблизился на расстояние атаки. Сумрачный Гость в его огромной ручище описывал ленивые восьмерки.

Я с диким криком рванулся вбок, оставляя ошметки своей плоти на энергоклинках, и отскочил подальше от Мантиса.

Пять секунд до перезарядки.

Голиаф замахнулся Сумрачным Гостем.

Я ушел перекатом. Это было единственное, что мне оставалось без полетного модуля и со сбитыми щитами. Меч высек из камня сноп ослепительных искр там, где мгновение назад находился я. Мой собственный клинок, обернувшийся против меня, глубоко вгрызся в скальный выступ.

Три секунды.

Мантис заходил справа. Голиаф неспешно надвигался слева. Локуст все так же возвышался на уступе и, подняв забрало, с пренебрежительной усмешкой наблюдал, как его бойцы собираются разбирать меня на запчасти.

И в этот момент наконец-то перезарядилось Жало.

Я вскинул левую руку, целясь в Голиафа, самого медленного и крупного из троих. Промахнуться по такому было просто невозможно. Ослепительный плазменный луч прямым попаданием ударил великану в грудь.

Левиафан, живая броня Голиафа, вспучилась, окутавшись дымом и пламенем. Гигант попятился, отступил на шаг, затем на другой. Плазма безжалостно жгла защитный покров, выедая его слой за слоем… И вдруг остановилась.

Поначалу я просто не поверил своим глазам. Броня Голиафа внезапно начала перестраиваться. Обугленная корка отвалилась, словно сухая короста, обнажив новый слой: влажный, блестящий и пышущий жизнью. Регенерация. Мне сразу стало ясно, что чертова броня восстанавливается куда быстрее, чем мое Жало успевает ее прожигать.

Голиаф уставился на оплавленное пятно на груди, потом перевел угрюмый взгляд на меня. И со всей дури впечатал кулак в землю.

Ущелье содрогнулось. Камни под ногами вздыбились и покрылись трещинами. Потеряв равновесие, я припал на одно колено. Скальная плита подо мной с грохотом раскололась надвое, и я чуть ли не по пояс провалился в образовавшуюся щель.

Мантис не стал упускать момент. Четыре его клинка практически одновременно обрушились на меня. Атака была точной и безжалостной. Два удара я каким-то чудом отбил наручами Броненосца, приняв их на остатки нанитовой брони. Третий клинок рассек правый бок кибра, а четвертый полоснул по спине. Астер Кор заскрежетал, как раздавленная жестянка.

Я закричал от боли.

— Аид! — голос Майи сорвался. — Целостность кибра двадцать два процента! Критические повреждения спинного сегмента. Отказ нижних конечностей!

Ноги и впрямь мгновенно онемели. Я беспомощно висел в расщелине, намертво зажатый камнями, без щита, меча и без малейшей возможности освободиться. Мой Астер Кор умирал: системы гасли одна за другой, а голографический интерфейс жалобно мерцал, подергиваясь помехами.

— Послушай, Аид, — Майя затараторила скороговоркой. — Я могу попытаться дистанционно вырубить их Системы. Сразу у всех троих, как тогда в Орлином гнезде у Саньки. Но здесь есть огромные риски, эти гады слишком сильные.

— Что за риски? — выдавил я.

— Тотальная перегрузка. При таком объеме дистанционного воздействия велика вероятность отключения нашей Системы. Ты можешь лишиться возможности возрождения через Посмертие. И тогда, если эти уроды тебя прикончат, ты умрешь окончательно.

— Нет, — твердо ответил я. — Отбой. Сам разберусь.

Сам разберусь. Я понимал, что это пустые слова, бравада умирающего. Но лишаться в такой момент шанса на воскрешение мне не хотелось.

Собрав остатки сил, я попытался вырваться из каменного плена, выкрутив мощность Астер Кора на максимум. Заметив это, Мантис ударил снова. Один из его клинков насквозь прошил мое правое предплечье, пригвоздив руку к скале.

Я издал сдавленный хрип. Сил кричать больше не оставалось.

— Хватит, — вдруг скомандовал Локуст.

Мантис и Голиаф тут же остановились.

Локуст спрыгнул с карниза, сделав это на удивление легко и грациозно для такого громадного кибра. Приземлившись неподалеку, он неспешно подошел и навис надо мной, разглядывая мой доспех.

— Красивый кибр, — протянул он с интересом. — Старая школа. И похоже чертовски дорогой. Где взял?

Я промолчал. Кровь из пробитой руки тонкими струйками стекала по остаткам нанитовой брони.

Локуст неторопливо опустился на корточки и с усмешкой заглянул мне в глаза.

— Неразговорчивый? Ну-ну. У нас будет уйма времени поболтать. Поверь, его будет очень много.

Он протянул руку и сомкнул пальцы на моем шлеме. Я тут же почувствовал нарастающее давление. Шлем начал деформироваться, композитные пластины надрывно заскрежетали, вдавливаясь внутрь.

— Знаешь, что я сейчас сделаю? — вкрадчиво поинтересовался Локуст. — Сниму с тебя эту красивую игрушку. Кусок за куском. Очень медленно. А потом мы слетаем в гости к господину Рогову. Он по тебе жутко соскучился.

Резкий рывок. Шлем с визгом сорванных креплений слетел с моей головы, и в лицо ударил холодный горный воздух. Я невольно зажмурился. После затемненного визора яркое солнце слепило глаза.

Локуст с любопытством изучал мое лицо.

— Совсем молодой, — хмыкнул он. — Обычный пацан. И из-за этого сопляка Рогов потерял сон?

Он ударил без замаха и предупреждения. Стальной кулак впечатался мне в скулу. Голова резко дернулась, а рот мгновенно наполнился солоноватым вкусом крови.

— Это тебе за моего хозяина, — холодно произнес Локуст.

Второй удар пришелся в солнечное сплетение. Даже через поврежденную броню я ощутил его в полной мере. Воздух со свистом вылетел из легких, а диафрагму скрутило спазмом.

— А это за то, что мне пришлось лично тащиться в эту дыру, вместо того чтобы просто прислать своих бойцов.

Он небрежно поднялся, сделал шаг назад и с размаху пнул меня тяжелым бронированным сапогом. Удар пришелся прямиком по ребрам. В груди что-то сухо хрустнуло, взорвавшись яркой вспышкой боли. Она была такой оглушающей, что я на пару мгновений выпал из реальности.

— Да, и еще. Господин Рогов велел передать огромный привет, — Локуст неторопливо обошел меня с другой стороны и снова врезал мне ногой по ребрам. — Так и сказал: передай от меня привет. Лично.

В ответ я только сипло хрипел, ловя ртом воздух. Сломанные ребра впивались в легкие при каждом вдохе.

Локуст снова нагнулся, ухватил меня за волосы и рывком запрокинул мне голову.

— Смотри на меня, Карамазов. Смотри, кому говорю. Ты ведь возомнил себя особенным, да? Сципион Теоса, мать твою. Архонт. Живая легенда. А на деле же просто глупый щенок, сунувшийся к волкам. Мы таких, как ты, ради смеха на куски рвем. Ты для нас даже не спарринг, а так, легкая разминка.

Он брезгливо отпустил мои волосы и коротким ударом колена снизу вверх вмазал мне по лицу. Нос хрустнул, и кровь потоком хлынула по подбородку.

— Мантис, тащи-ка сюда его шлем. Хочу, чтобы хозяин лично заценил эту древнюю игрушку, которую наш герой где-то спер. Голиаф, меч забери. Знатно выглядит, Рогову понравится.

Мантис молча подобрал шлем и аккуратно положил его к ногам Локуста. Голиаф тем временем убрал Сумрачного Гостя в магнитный зажим на спине.

Локуст снова повернулся ко мне и присел рядом.

— Знаешь, что самое забавное? — его голос вдруг сделался тихим, почти дружеским. — Рогов не собирается убивать тебя быстро. Наоборот. Он хочет, чтобы ты страдал. Очень долго страдал. Он уже нанял лучших специалистов в этом деле. Настоящих художников боли. Они умеют делать так, чтобы человек сутками оставался в сознании и молил о смерти. А может, и неделями. Можешь себе представить: неделями?

Он снисходительно, как ребенка, пошлепал меня по окровавленной щеке.

— Я как-то видел их в деле. Впечатляет, честно. Один клиент продержался у них целых одиннадцать дней. На четвертый он умолял прикончить его. На седьмой перестал разговаривать, только орал, как резаный. На десятый у него сорвало связки, и он замолчал. Но глаза… его глаза… Он все осознавал и чувствовал до самой последней секунды. Вот что значит настоящее мастерство.

Он поднялся на ноги.

— Пакуем героя. Вылет через десять минут. Только аккуратнее: Рогову он нужен живым. И по возможности целым.

Мантис шагнул ко мне. Его четыре манипулятора раскрылись, готовые обхватить меня, словно клещи.

И в этот момент заговорил Скиф.

— Виктор. — Его голос был абсолютно спокоен. Даже не так. От него веяло ледяной решимостью. — Прикажи Майе отключить их Системы.

— Скиф, ты же знаешь, чем это грозит. Если что-то пойдет не так, мы окончательно сдохнем и…

— Я слышал, что сказала Майя, — твердо перебил он меня. — Просто сделай это. Я знаю, что говорю.

— Уверен?

Последовала короткая, но емкая пауза.

— Виктор, послушай меня очень внимательно. Я прожил на этом свете чертовски долго, видел столько смертей, что давно сбился со счета. И знаешь, чему я научился за все это время? Доверять своему чутью. Так вот, чутье мне подсказывает, что мы выберемся.

Мантис был уже в нескольких метрах от меня. Его лезвия-манипуляторы тянулись к моим плечам.

— Давай, Виктор. Сейчас или никогда.

Я перевел взгляд с угрюмого лица Мантиса на ухмыляющегося Локуста, и вдруг меня накрыло волной уверенности, что это еще не конец. Что бы там ни задумал Скиф, это могло сработать.

— Майя, — мысленно скомандовал я искину, — выруби Систему этим троим ублюдкам!

— Аид, ты уверен? Риск критической перегрузки…

— Да, я уверен. Выполняй!

— Так точно, командир.

В следующий миг все вокруг замерло, погрузившись в абсолютную тишину.

Я видел, как это произошло. Майя, мой искин, мой верный лейтенант, выстрелила тремя направленными импульсами. Эти невидимые копья пронеслись по частотам вируса Деймос, внедрились в управляющие протоколы Гладиаторов и вбили в их Системы единственную команду: «Стоп».

Мантис резко дернулся. Его манипуляторы судорожно клацнули в нескольких сантиметрах от моего лица и безвольно повисли. Красные прожилки на его кибре сверкнули и погасли, тело под броней обмякло.

Голиаф покачнулся и с недоуменным выдохом опустился на одно колено. Его живая броня Левиафан застыла в неестественной позе, мигом превратившись в мертвую, неподвижную скорлупу.

Локуст отступил на шаг. Его гравитационный Якорь исчез, а плазменная пушка на предплечье зашипела и отключилась. Красное свечение кибра погасло.

Три Системы, три вируса Деймос, три набора боевых мутагенов — все отключилось в одну секунду.

А вслед за этим меня накрыла ответка.

Отдача ударила по моей собственной Системе через те же каналы, по которым Майя рассылала импульсы, и меня накрыла мощнейшая перегрузка. Искин заранее предупреждала, и я хорошо понимал, чем это может закончиться.

Меня захлестнуло тотальное опустошение. В один миг из меня вырвали все, что делало меня Сципионом. Усиления, мутагены, сверхъестественная мощь, все испарилось без следа. Я вновь ощутил свое тело таким, каким оно было на самом деле: обычным, хрупким, человеческим. Сломанные ребра отозвались такой яркой вспышкой боли, что перед глазами заплясали цветные круги. Каждая рана, каждый перелом и ушиб, все, что Система приглушала и компенсировала, обрушилось на меня в один миг. Стиснув зубы, я рефлекторно зажмурился и глухо застонал.

Когда мне наконец-то удалось открыть глаза, все вокруг было мутным и расплывчатым. Кровь из разбитого носа заливала подбородок, стекая на грудь. При каждом вдохе внутри будто проворачивали раскаленный нож. Ноги вроде бы снова слушались, но казались ватными, чужими. Одним словом, без силы Сципиона я чувствовал себя беспомощным младенцем.

Чтобы окончательно убедиться в полном отключении Системы, я позвал Майю.

Тишина. Ни голоса, ни интерфейса. Искин молчала.

— Скиф?

— Я тут, — его голос прозвучал слабо, словно сквозь толщу воды. — Со мной все в порядке. Система отключилась. Но я с тобой.

Я с трудом поднял голову.

Четырехрукий силуэт Мантиса застыл в нелепой позе с растопыренными манипуляторами. Но внезапно по его броне пробежала легкая дрожь. Он медленно выпрямился и пошевелил конечностями, словно человек, разминающий затекшие после глубокого сна руки.

Голиаф, кряхтя, поднялся с колена. Его живая броня по-прежнему висела мертвой массой, но под ней скрывалось гигантское тренированное тело. Такому не нужны мутагены, чтобы ломать чужие хребты.

Локуст же стоял прямо передо мной. Он не шатался, не паниковал, его плечи ритмично вздымались в такт спокойному, размеренному дыханию.

Он внимательно посмотрел на меня и вдруг рассмеялся. Громко и искренне, как человек, услышавший хороший анекдот.

— Ну, Карамазов, — протянул он, качая головой. — Ну ты выдал. Честно, не ожидал. Взять и положить наши Системы… Сильно. Правда, снимаю шляпу.

Он отщелкнул крепления и стянул шлем. Под ним оказалось совершенно обычное мужское лицо, лет тридцати пяти на вид. Бритый череп, острые скулы, тонкие губы. И пронзительно-серые, равнодушные глаза.

— Только вот какая штука, — продолжил он с пренебрежительной усмешкой. — Нас, Гладиаторов, знаешь ли, учат сражаться в разных условиях. Причем, учат по-настоящему. С Системой и без нее. Рогов вложил в нашу подготовку столько денег, что на эти средства можно было бы купить небольшой город. Мы тренируемся без мутагенов каждый день. Рукопашный бой, холодное оружие, тактика, стратегия. Нам дополнительно вживляют боевые импланты, которые работают автономно, без привязки к Системе. Усиленный скелет, синтетические мышечные волокна, нейроускоритель. Это все физические модификации, Карамазов. И им плевать на твои фокусы с отключением.

Он шагнул ближе.

— Так что спасибо за шоу. Было весело. Но по итогу ничего не изменилось.

Он подошел и пнул меня в грудь. Без кибра, без всякой магии мутагенов. Но этого удара хватило, чтобы отшвырнуть меня к скалистому уступу.

Мои многострадальные ребра просто взвыли. Я ощутил, как острый осколок кости провернулся, распарывая мягкие ткани. Рот мгновенно наполнился кровью, и я, закашлявшись, сплюнул на камень.

Локуст неторопливо подошел еще ближе. Тяжелый сапог опустился на мою левую руку, вминая ладонь в щебень. Раздался хруст, и пальцы скрутило судорогой.

— Архонт, — с издевкой протянул он. — Великий и ужасный. Надежда Омеги. Валяется у моих ног и харкает собственной кровью. Рогов будет в восторге. Он, знаешь ли, записал целую речь, которую хочет произнести перед тем, как начнется настоящее веселье. Репетировал перед зеркалом, представляешь? Серьезный дядя, промышленник, а ведет себя, как мальчишка, которому пообещали новую игрушку.

Еще один удар. Ногой по почкам. Я выгнулся дугой. Мир схлопнулся в ослепительно-белую вспышку, а в ушах раздался пронзительный звон.

— Знаешь, мне тебя даже в чем-то жаль, — голос Локуста доносился словно со дна колодца. — Ты парень с яйцами. Тупой, конечно, но смелый. В другой жизни я, быть может, даже зауважал бы тебя. Но Рогов хорошо платит. И сейчас ты всего лишь товар. Элитный груз, который нужно доставить живым.

Он небрежно обернулся к своим.

— Мантис, пакуй его. Голиаф, готовь транспорт. Вылетаем через…

— Виктор, — голос Скифа прозвучал тихо, но в нем прорезалось нечто такое, от чего даже сквозь пелену боли по спине пробежал холодок. — Отдай мне контроль.

— Что? — не сразу понял я.

— Отдай мне полный контроль над твоим телом. Я знаю, как заставить этих ублюдков жрать землю. Сделай это, пока не стало слишком поздно.

Мантис приближался ко мне, поигрывая тонкими стальными стяжками. Голиаф же скрылся за скалой, направившись, по всей видимости, к спрятанному там транспорту.

Выбора, по сути, у меня не оставалось. Точнее, альтернатива была паршивой: валяться здесь в луже собственной крови, пока меня не запакуют в подарочную обертку для Рогова. Либо довериться голосу в голове. Голосу парня, который когда-то в одиночку перемолол тысячи тварей под Осиным гнездом. Того самого, кого боялись и уважали семь Легионов и чье имя даже спустя четыре сотни лет произносили полушепотом.

Скифу.

— Забирай, — хмуро ухмыльнувшись, ответил я.

Переход произошел мгновенно.

Боль просто исчезла. Раз, и ее уже нет. Сломанные ребра, израненная рука, превращенное в кровавое месиво лицо, пробитые бок и бедро, физически все это никуда не делось, но я перестал их ощущать. Словно кто-то перерезал провода, связывающие тело с сознанием.

А все потому, что за рулем сейчас был кто-то другой.

Я все еще находился здесь: видел, слышал, осознавал. Вот только тело мне больше не подчинялось. Я превратился в зрителя внутри собственной головы, в простого зеваку, уставившегося на экран в первом ряду кинотеатра.

Скиф неспешно, но уверенно поднялся на ноги.

Мантис, стоявший в паре шагов от меня со стальными тросиками наготове, замер. Он явно такого не ожидал. Буквально секунду назад перед ним валялся избитый, харкающий кровью бедолага, безвольный полутруп, не способный даже пошевелиться. А теперь этот же парень совершенно спокойно поднялся во весь рост.

Скиф стоял совсем не так, как это делал бы я. Я осознал это с абсолютной ясностью. Постановка стоп, баланс центра тяжести, легкий разворот плеч, наклон головы были совершенно иными, несвойственными мне. Каждый сантиметр моего тела был перенастроен и превращен в оружие.

Скиф прошелся холодным оценивающим взглядом по Мантису с Локустом, точно мясник, деловито прикидывающий, с какой стороны сподручнее разделать тушу.

И улыбнулся. Улыбнулся разбитыми в кровь губами. Да так, что Мантис невольно попятился.

— Ну все, твари, вам конец, — процедил он сквозь зубы. И прозвучало это весьма весомо, словно удар тяжелого молота по наковальне.

Локуст нахмурился. Я ощутил его секундное замешательство. Сдается мне, он понимал, что внутри меня что-то неуловимо изменилось, буквально чуял это всем своим нутром. Боевой инстинкт Гладиатора, отточенный годами тренировок и сотнями кровавых стычек, бил сейчас тревогу. Однако логика твердила обратное: перед ним стоял все тот же избитый парень, без Системы, без мутагенов и без оружия. Жалкий, ни на что не годный слизняк.

— Мантис! — рявкнул он. — Чего застыл? Пакуй его.

Мантис шагнул вперед.

И умер.

Хотя нет, не так. Умер он, конечно, не мгновенно. На это ушло целых четыре секунды. Но за эти мгновения произошло столько, что мой мозг едва успевал фиксировать события.

Скиф сделал короткий шаг навстречу. Левая нога скользнула вперед, правая чуть развернулась, принимая вес тела. Мантис тут же атаковал на чистых рефлексах. Правый кулак, разогнанный синтетическими мышцами и нейроускорителем, устремился ко мне. Это был удар, который размозжил бы обычному человеку череп.

Скиф не стал блокировать. Он лишь молниеносно сместил голову на пару сантиметров в сторону, позволив кулаку Мантиса со свистом пронестись мимо виска. В то же мгновение правая рука Скифа взметнулась вверх, ладонь раскрылась, и пальцы впились в запястье Мантиса чуть выше сустава. Хватка был точной и мертвой, как стальные тиски.

Стоит отдать должное Мантису, он был действительно хорош. Даже без мутагена Буря его нейроускоритель исправно работал, а синтетика давала скорость в два-три раза выше предела обычного человека. Он дернулся, пытаясь вырвать руку, и одновременно с этим пробил левым кулаком в корпус Скифа.

Тот снова не стал уклоняться. Он принял удар на левый бок, как раз туда, где были переломаны ребра. Я почувствовал, как мои губы едва заметно дрогнули, что было единственным признаком дикой боли, которую, должно быть, сейчас испытывал Скиф. Однако, несмотря на это, он не замедлился ни на миг. Удар Мантиса послужил точкой опоры. Скиф использовал инерцию противника, провернулся на месте, выкручивая захваченное запястье, и резко рванул Мантиса на себя, попутно впечатав колено ему в солнечное сплетение.

Мантис сложился пополам. Вся его синтетика и хваленый нейроускоритель сейчас не имели никакого значения. Скиф ударил точно в диафрагму, в одно из тех слабых мест, которое не было прикрыто ни скелетом, ни боевыми имплантами. Воздух со свистом вылетел из легких Мантиса.

Полторы секунды. Ровно столько прошло с начала силового контакта.

Скиф перехватил голову Мантиса: правой рукой за подбородок, левой за затылок. Это было молниеносное, резкое и отточенное годами практики движение. В следующий миг шейные позвонки Гладиатора сухо хрустнули.

Мантис замертво рухнул на землю. Четыре секунды от первого шага до бездыханного тела.

В ущелье повисла напряженная тишина.

Локуст молча наблюдал за происходящим. Я видел его лицо, видел, как на нем лихорадочно сменяются эмоции: шок, непонимание, а затем, впервые за все это время, тень настоящей тревоги.

Голиаф, услышав шум, выскочил из-за скалы. Увидев лежащего на земле Мантиса, он недоуменно уставился на меня, возвышающегося над трупом. Маленькие глазки великана сузились, и в следующий миг, издав низкое, утробное рычание, он ринулся вперед.

Голиаф был воистину огромен. Даже сбросив живую броню Левиафан, он оставался ходячей горой мышц и титанового скелета. Его костяные Бивни, лишенные подпитки мутагенов, торчали из предплечий безжизненными обрубками, однако огромные ручищи и без них представляли серьезную опасность.

Здоровяк размахнулся и ударил, широко, от плеча, будто гигантской кувалдой. Такой удар мог бы с легкостью проломить бетонную стену.

Вместо того, чтобы уклониться, Скиф шагнул Голиафу навстречу. Прямо внутрь замаха. В ту мертвую зону, где огромный кулак терял свою разрушительную силу.

Предплечье Голиафа ударило в плечо Скифа. Это было жестко и болезненно, но далеко не смертельно. Скиф отработал уклон, пропуская основную кинетику мимо себя, и оказался лицом к лицу с Голиафом. Правая рука двойника метнулась вверх, и его растопыренные пальцы вонзились великану прямо в глазные яблоки.

Громила взревел от боли и отшатнулся назад, судорожно хватаясь за лицо. Сквозь его пальцы тут же стала сочиться кровь.

Но Скиф не дал ему даже секунды на передышку. Он нырнул вниз, уходя от слепого удара наотмашь, и всадил жесткий и точный удар ногой в колено противника. Титановый скелет, может быть, и укрепил кости, но вот связки остались прежними. Сустав с глухим стуком неестественно выгнулся, нога подломилась, и Голиаф рухнул на одно колено.

Однако живучести этому ублюдку было не занимать. Бешено рыча от боли и ярости, он вслепую выбросил обе руки вперед, пытаясь схватить, смять, раздавить. Ему не нужны были глаза. Сейчас он ориентировался только по дыханию, звуку шагов и вибрации земли под ногами.

Левая лапища Голиафа все-таки сумела ухватить Скифа за руку. Железные пальцы вцепились в предплечье. Хватка была настолько чудовищной, что я услышал, как скрипнули зубы моего двойника.

Скиф стерпел дикую боль и не проронил ни звука. Вместо этого он шагнул еще ближе, внутрь захвата, и обрушил на висок Голиафа серию сокрушительных ударов локтем. Раз, два, три. Быстро, ритмично, без замаха. Каждый удар приходился в одну и ту же точку. Височная кость, пусть даже и усиленная титаном, не выдержала на четвертом. Раздался характерный влажный хруст.

Железная хватка ослабла, и пальцы громилы разжались. Огромное тело Голиафа медленно, будто нехотя, завалилось набок. Он еще пытался дышать, сипло, с бульканьем, содрогаясь в предсмертной агонии. Но залитые кровью глаза уже были пусты.

Семь секунд. На весь бой с этим гигантом ушло ровно семь секунд.

Скиф повернулся к Локусту.

Главарь Гладиаторов стоял неподвижно. С его лица уже давно сползла издевательская улыбка, светло-серые глаза сузились. Руки расслабленно висели вдоль тела, чуть согнутые в локтях. Классическая предбоевая стойка.

— Ты не Карамазов, — холодно произнес он. — Тело его, но двигаешься и ведешь себя ты по-другому.

Скиф медленно и как-то даже сочувственно покачал головой.

— Да какая разница, кто я такой? — усмехнулся он. — Тебе это уже не поможет.

И шагнул вперед.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.