Наш строй пробежал всю стену и спустился обратно к тренировочной площадке с додзё, манекенами и стойками с деревянным оружием. Сейчас будет забавно, если мы спустимся обратно на первые ярусы, откуда я начинал восхождение. Забавно всем кроме меня.

Наш дружный строй выбрал как раз одну из тех нескольких дверей, которые я видел раньше, но решил не входить, чтобы не запирать себя в узких пространствах. «Этой мой шанс», — подумал было я, когда мы забегали, рассчитывая остаться между делом снаружи прикрыв за ними дверь, но хитрожопый командир остановился у входа и лично следил, чтоб всё вбежали. Я, конечно, мог попытаться улизнуть, но…

Мы попали в широкие коридоры из булыжника. Никаких убранств, никаких азиатских мотивов — суровый технический коридор для персонала, освещённый факелами, через который мы вышли, кто бы мог подумать, к огромному колодцу. И когда я говорю про колодец, то имею ввиду огромную круглую дыру диаметром метров двадцать, через которые можно было увидеть землю. Зачем мы сюда пришли, стало ясно сразу, стоило просто оглядеться по сторонам.

У края колодца было полно огромных плетёных люлек, в которые можно забраться. Собственно, именно это и делали сейчас толпившиеся здесь солдаты, после чего эти огромные корзины спускались вниз на канатах. Но не до земли — в воздухе их подхватывал грузовые виверны, видимо, относя сразу к полю боя.

Я, конечно, много всякой дичи видел, но всё равно охренел от технологического прогресса. Блин, да у них тут самый настоящий десант же, блин! Смотришь, средневековье, рыцари, драконы, деревни, а тут херак — и огромная летающая крепость устраивает воздушный десант на территорию врага с помощью импровизированных десантных вертолётов!

До чего прогресс дошёл…

— Давайте, парни! Покажите, как кипит наша кровь! — скомандовал командир, загоняя парней в корзину. — Вырежем раз и навсегда эту грязную шлюху вместе с её грязью с наших земель! Победа будет за нами!

Ну а так как мне не льстило спускаться обратно после того, как я с огромным трудом забрался сюда, я быстро огляделся и бочком-бочком ушёл в сторону, растворяясь среди других солдат. Кое-как мне удалось затеряться и уйти на другую сторону колодца. После чего я огляделся.

Какая у меня мысль возникла в этот момент? Да не очень хорошая, если честно. Уж слишком силён был соблазн отправить в свободное падение все эти люльки. И может в другой ситуации я бы это и сделал, но сейчас у меня были другие задачи.

— ЭЙ! ЭЙ ТЫ! ТЫ ЧЕГО СТОИШЬ, СОЛДАТ⁈ А НУ-КА БЫСТРО ЗАЛЕЗ ЗА ОСТАЛЬНЫМ!!! — раздалось прямо у меня под ухом, после чего крепкая рука легла мне на плечо и резко развернула.

Я оказался лицом к лицу с каким-то узкоглазым командиром, который следил за погрузкой. И он уже открыл рот, чтобы продолжить орать, когда разглядел моё лицо. Да так и остался с открытым ртом, глядя мне в глаза, не в силах продолжить от шока.

Ну да, рожей я, конечно, заметно отличался от остальных, тут сойти за азиата мне уже не удастся. И так как речь о том, что меня сейчас раскроют, шла на секунды, я сделал то, что сделал бы любой в моей ситуации — слегка подтолкнул его назад. Ну как слегка, я приложил лишь часть сил, но азиат в доспехах отлетел так, будто в него с ноги влетели.

Прямо в колодец.

На мгновение он замер на самом краю, размахивая руками, и я уже испугался, что придётся ему помочь, но в последний момент, когда кто-то бросился вперёд, чтобы схватить его за руку, тот покачнулся и полетел с криком вниз.

Все, кто был рядом, обернулись в ту сторону, и пока всё внимание было приковано к произошедшему, я, осторожно пяться назад, быстренько ретировался за ближайшую дверь.

Ну… почти…

Сердце гулко билось в груди, пока в голове пульсировало, и адреналин потряхивал тело, а я уже шёл дальше, стараясь без необходимости не оглядываться.

Как я и опасался, коридоры оказались лабиринтом, в которых приходилось плутать в надежде выйти куда надо. И я вышел. Кто бы мог подумать, обратно на тренировочную площадь, будто здесь у меня мёдом помазано. Что я увидел в этот момент? Верно, как ещё одна партия солдат спускается вниз!

Да чтоб тебя…

Не долго думаю, я тут же заскочил в центральное додзё, задвинув за собой дверь. Вроде бы меня не заметили, а значит я могу…

— Ты что здесь делаешь, солдат⁈

Да вы издеваетесь, сука… куда не сунься, везде вы, дебилы…

Я устало обернулся.

Через зал ко мне уже направлялось четверо человек. Любят они ходить вчетвером, как погляжу. Только эти были одеты заметно лучше, чем я. Я имею в виду броню: она была и покрасивее, и по ярче, примерно, как у командиров, которых я встретил. И тут, конечно, стоило задать им встречный вопрос, какого хера они здесь делают сами, но…

Вместо этого я достаю клинок, и чел, что был ближе всех, успевает в ответ вытащить из ножен свой лишь наполовину, что для человека уже хороший результат. Правда, хороший это результат или нет, не играет никакой роли и к тому моменту, когда их друг оседает с почти отрезанной головой, заливая тростниковый пол кровью, трое уже ощетинились мечами, и здесь я делаю ставку на внезапность.

Следующего тоже удалось взять нахрапом. Врезаюсь в ближайшего, чувствуя, как его меч ударяет по броне и вгоняю ему со всей дури клинок прямо под мышку, пробивая кольчугу, после чего отбрасываю в сторону. Он ещё жив, но ненадолго.

Остались двое, и здесь тупой напор и эффект неожиданности не поможет. А значит покажем класс фехтования.

Я показал.

Меня чуть не опиздюлили.

То, что я стоял на ногах, было заслугой моего тела, моих повышенных физических способностей, но не меня. Эти двое были мастерами, как минимум, потому что их скорость и навыки едва в бараний рог меня не скручивали. Действовали и вместе, как одно целое. То скользящим уколом мне в рожу целились, то винтовым движением чуть ли не выдёргивали меч, заставляя меня охеревать, насколько я всё же дно.

По итогу я победил. Забил обоих мечом. Лупил со всей дури, как дубиной, выбивая у них не только меч из руки, но и всю дурь. Только победа эта была с привкусом собственной никчёмности, равносильной той, когда ты с трудом ребёнка обыграл.

Ну а что касается того, что эти четверо охраняли, пока все остальные участвовали в штурме, оно лежало в сундуке на самом видном месте, стоило просто оглядеться. Даже внутрь заглядывать не пришлось, чтобы понять, что именно там хранится: он стоял там же, где и у Суко, да и что ещё могло здесь быть, верно?

Артефакт дополнительной реальности. Хотя называли его они не так, но мне кажется, моё описание будет понятнее. Внутри лежала точно такая же жемчужина, как у меня и во дворце, вот прямо копия (такое ощущение, что у них один поставщик). Странно, что такую ценность они его не спрятали там в хранилище или ещё куда-то, а оставили в додзё.

Что ж, тем хуже им, в следующий раз будут прятать, а для нас подобный артефакт лишним не будет. Как говорится, у врагов надо тащить всё, что не прикручено, а что прикручено, откручивать и тащить.

Я осторожно запихнул артефакт в карман и огляделся. Взгляд зацепился за броню поверженных врагов, и в голове мелькнула простая мысль, натренированная моим геймерским опытом игры в Хитмена.

Через десять минут я вышел в броне одного из поверженных врагов, теперь уже одетый, как офицер, а значит и шансов пройти дальше стало значительно больше. Проверить мне довелось это чуть позже, когда я поднялся на стену и вошёл в дверь, где меня развернули получасом раньше.

Коридор за ней вёл в казармы. Много казарм. Целый коридор, где по левую и правую сторону располагались огромные залы с кроватями (скорее всего, нижние предназначались именно для стражи). И людей здесь хватало. Куча солдат, чуть меньше офицеров, все они мельтешили, собирались, толпились и переговаривались.

Помещения тонули в человеческом гуле. Но никто и ни разу не обратил на меня никакого внимания. Солдаты просто почтительно расступались, офицерам не было до меня никакого дела. Короче, имба, не иначе.

Правда эта имба действовала ровно до того момента, пока стража не сменилась.

Я прошёл этот этаж, поднялся выше, попал в какие-то технические помещения, где работала прислуга: прачечные, всякие складские помещения, чуланы, несколько кухонь и тому подобное. Людей здесь и так было немного, но те, что встречались, прислуга и обычные работники, не обращали на меня никакого внимания. Так что тут я проскочил нормально, но потом пошла совершенно другая стража.

Из технических помещений наверх было множество лестниц, но они все охранялись совершенное другими чуваками: такими костоломами в полированной золотистой броне, покрытой узорами, да и шлемы уже с забралом в виде страшных рож, как у японцев. Явно элита, охранявшая святая святых, а именно этажи господ. Я бы назвал их личной гвардией или дворцовой стражей.

Глядя на них с безопасного расстояния, я мог сказать только то, что проверять пропустят ли меня или нет, не имело никакого смысла — меня не пропустят. Тут уж точно не надо быть ни гением, ни мыслителем, чтобы понять и принять столь очевидную истину. Я пусть и был одет в офицера, но простого. Они же были теми, кто защищал господ.

— Чтоб вас… — пробормотал я.

С другой стороны, если там такая охрана, то и вещи там должны были храниться ценные. Например, тот самый артефакт, который поддерживал замок в воздухе. Вопрос лишь в том, как проскочить…

Я вновь вернулся к идее подняться по стене, да только именно с этого этажа эти засранцы решили стену идеально отштукатурить, что тут зацепиться даже горный козёл бы не смог. Значит… надо идти через них? Что-то я сильно сомневаюсь в своих силах… Нет, забить-то я их забью, но это надо было сделать очень быстро, пока они не поднимут тревогу, что уроды несомненно сделают, а именно со скоростью устранения сильных противников у меня и проблема. Сука, какой же я слабый…

Зато относительно умный!

У меня мелькнула мысль, что было бы с ними гораздо проще справиться, будь у меня возможность обоих вывести кратковременно из строя. Например, как против гопников, когда пшикаешь им в лицо из перцового баллончика, а потом начинаешь их бить. Перцового баллончика у меня не было.

Зато была кухня где-то внизу, которой наверняка можно было найти тот же перец и множество других молотых приправ заместо газового баллончика!

Поэтому я спустился и начал искать. То, что меня поймают за этим, я не боялся — вряд ли кто-то захочет пожрать в разгар битвы. А что касается приправ, то искал и проверял я их очень просто. Сунул палец и облизал. Чем сильнее жжёт, тем лучше.

Так у меня набралась целая ядерная смесь, которую я засыпал в две небольших банки. Заполнив обе доверху таких химическим составом, что у меня аж кожу щипало, я вернулся к страже на лестнице, которая показалась мне наиболее безлюдной.

Эти упыри явно что-то почувствовали ещё на подходе, потому что к тому моменту, когда я подошёл к ним, они уже обнажили мечи. То ли я их смутил своим присутствием в таком месте, то ли две баночки в руках.

— Что ты забыл здесь, солдат? — прогудел один из них.

— Я здесь передать сообщение.

— Что? Какой бред ты несёшь, солдат⁈ Возвращайся обратно на свой пост! — прорычал второй.

— Я уже… — я поднял голову. — На своём посту.

Эффект был ожидаем. Они оба смотрели на меня так, будто пытались понять, что у меня с глазами, и какого хера они такие большие. Резкое движение, на которое обычный человек, пусть и самый лучший воин, не сумел бы среагировать, и в ответ им в лицо полетела смесь самого жгучего дерьма, что я нашёл.

Стражники дёрнулись назад, вскинув перед собой мечи (отменная реакция, кстати), но спастись от перцового облака уже не смогли. И прежде, чем они успели что-либо предпринять, приправы сделали своё дело.

Оба схватились за лицо, полностью открывшись. Я услышал уже начинающийся рёв боли, но не дал им разораться на всю округу — два быстрых точных удара, и оба тела с грохотом упали на землю. А вот чего я не рассчитал, так что облако будет висеть ещё какое-то время в воздухе.

Спектр боли, который я ощутил, было бесполезно описывать. Даже несмотря на то, что я попал лишь в остаточное облако, ощущения были такие, будто мне в глаза кислоты закапали.

Сука… надо было как-то лицо прикрыть…

Мне потребовалось время, чтобы хоть через слёзы что-то увидеть. Я даже сбегал обратно на кухню промыть хлебало, но и это мало помогло. Жгло моё почтение. Даже дышать было тяжело, если честно, а кожа так и вовсе щипала, будто я на солнце сгорел.

Шипя от жжения, я принялся раздевать одно из тел, меняя свой «пропуск» и искренне надеясь, что с ним уж я точно смогу проникнуть куда угодно. И через десять минут я осторожно, но уверенно вышел в коридор.

Хоромы. Это были настоящие хоромы под стать тем, что были во дворце у Суко, разве что выглядели заметно богаче.

На стенах были красные и глубоко-зелёные тканевые обои, на которых золотой нитью были вышиты самые разные картины и узоры. Через равные промежутки стояли полуколонны из красного дерева с золотым основанием. Мебель как тумбочки или лавки, которые по виду стоили чуть ли не целую корову, золотые светильники, статуэтки из драгоценных минералов на подставках — всё кричало о том, что это часть дворца для посвящённых.

Я огляделся и пошёл куда глаза глядят. Мне надо было что-то сам не знаю что, но очень рассчитываю, что выясню. И спросить же не у кого — в коридорах было пусто. Где-то через пять минут мне удалось найти проход в главный холл с лестницей. Типа парадного входа в поместьях, откуда можно было попасть ещё выше, но там было столько охраны, что я даже соваться туда не стал.

Это на словах всегда легко, что ты попал во вражеский замок, сразу пошёл к центру и так далее, а в реальности ты ещё нужный проход поди найди, тем более, когда не знаешь плана здания.

Но, что забавно, в этом деле мне нехило так помогла стража, которая попадалась мне на пути. Фишка в чём: они стояли далеко не по всюду, а были распределены хитрым образом, где-то их не было, а где-то было пруд пруди. Ну и логично предположить, что там, где их больше, там есть и что-то ценное. К тому же эту теорию подтверждало и то, что они полностью отцепили этаж своих господ.

Другими словами, мне нужно туда, где их много. Эту же теорию мне подтвердила прислуга, которую я поймал в одном коридоре. Здесь настолько мало было людей, что я даже вздрогнул, когда тот быстро вышел из-за угла и направился куда-то по своим делам, не обратив на меня никакого внимания.

— Эй, парень! — окликнул я его.

— Да? — тут же обернулся он ко мне. Казалось, что для него это было обычное дело.

Как подойти к вопросу вызнавания где что находится, я не знал (не спрашивать же прямо, где что находится), а потому решил пойти по самому грубому методу. И шагнув к нему, я дал парню под дых, после чего одной рукой схватил за шею, другой приставив к шее меч.

Зачем такая жестокость? Затем, чтобы он тревоги криком не понял.

— Я задам вопрос всего один раз, и жду одного правильного ответа, — предупредил я. — В противном случае, я найду кого-нибудь посговорчивее. Ты меня понял?

— Д-да… — пробормотал он.

— Замок. Где находится то место, которое удерживает его в воздухе?

— Ч-что?

Я сдавил перчатку сильнее. Лезвие впилось в кожу мальчишки, пустив кровь.

— Не заставляй меня спрашивать дважды, — прорычал я.

— Замок держится на м-магии… — прохрипел он.

— Откуда она берётся?

— Из… из сердца…

— Какого сердца? Где его найти? Как туда попасть?

— Он… выше…

— Он? Кто он? Человек? Артефакт? Что именно? — продолжал я давить.

— Я… он… там… — парень начал заикаться, казалось, перебирая, все слова, которые у него сейчас крутились в голове, когда я услышал краем уха приближающиеся в нашу сторону шаги.

Парень тоже повернул голову в ту сторону, и я буквально прочитал его мысли в этот момент, настолько они были очевидными. И прежде, чем он успел открыть рот и издать самоотверженный звук, я стукнул его затылком о стену. Быстро огляделся и заскочил в ближайшую комнату, закрыв за собой дверь.

Шаги приближались. Вот они уже были прямо напротив двери… и пошли дальше, как ни в чём не бывало. Кто-то просто прошёл мимо. Стажа это или нет, не играло никакой роль, потому что все поднимут одинаково шум, на который слетится весь замок.

Теперь оставался вопрос с тем, как попасть выше. И сидя в этой комнате, куда вряд ли кто-то заглянет, можно было обдумать всё в спокойной обстановке. Итак…

Всё самое интересное находится, как я понимаю, этажом выше. Буквально ещё одна лестница, и я буду на месте, но они все охраняются моё почтение. Я сам глазком видел главных холл, и могу точно сказать, что через него даже не буду пытаться. Там просто немерено стражи, которая порежет меня на колбасу. Даже будучи одетым сам в стражника тут ясень пень, что я вызову кучу вопросов, чего разгуливаю по замку и зачем мне надо на особо охраняемый этаж.

Но наверх как-то надо было попасть, а значит требовались альтернативные пути. Какие ещё варианты были? По стене было не вариант, потому что она идеально ровная, поэтому тоже отметаем. Другие входы? Я почти уверен, что они охраняются не хуже, а то и лучше, чем главный. Это сто процентов, я бы сам так сделал и не думаю, что эти люди настолько тупые, что главный перекрыли, а на остальных поставили по два стражника.

Попробовать ослепить их моим супер-перцовым порошком? Ну во-первых, всех за раз не ослепишь, а во-вторых, он работает в обе стороны, и я сам рискую ослепнуть.

Так что остаётся? Пробиваться с боем? Ну… я как-то не уверен, если честно. Причём стража, которую я вижу, вряд ли единственная. Наверняка есть и те, кто просто сидит и ждёт своего часа в какой-нибудь каморке, готовые подключиться в любую секунду. Нет, требовалось что-то особенное, что-то, что значительно отведёт силы на решение этой проблемы, дав мне окно проскочить дальше. Что-то такое, прямо яркое, которое нельзя будет игнорировать и…

О, я знаю, что я могу предложить!

Оставив парня в комнате, я вышел в коридор. Прошёлся по нему, свернул куда-то, прошёл мимо стражника уверенным шагом, который проводил меня подозрительным взглядом, и опять свернул. Остановился, огляделся и осторожно оторвал от стены часть обоев. Поднёс к факелу, поджёг и бросил к стене, после чего пошёл дальше.

Повторил я это ещё четыре раза, и уже к пятому отчётливо чувствовал запах дыма, который медленно, но верно заволакивал потолок тёмным облаком. Где-то в коридорах послышались крики, который сообщили, что мой план действует. Но насколько хорошо, мне ещё предстояло выяснить.

В коридорах начала подниматься суматоха. Когда я возвращался, мимо пробежало человек десять, кто-то убегал, кто-то, наоборот, бежал к пожару, таща в руках вёдра. На перекрёстке мимо меня пробежало трое стражников, к которым я мимоходом присоединился.

— Пожар! Пожар! Тревога! Быстрее!!! Несите воду!!!

Пожары в замках вообще большая проблема. Даже сделанные из камня, горючих материалов в них хватало с головой: от мебели и отделки до балок и перекрытий между этажами, которые поддерживали конструкцию. И любой пожар был не просто проблемой, а кошмаром для любого хозяина замка.

Я не знаю, куда именно бежал со стражей, но скоро это было и не важно. В коридорах творилась вакханалия. Их заволакивало дымом, дышать было невозможно, и там, в глубине виднелось пламя, которое полностью перегораживало путь. Прямо перед нами слуги вереницей таскали вёдра. К ним же присоединялись и стражники, помогая, но пожар уже было не остановить.

— К главной лестнице! Все к главной лестнице! — крикнул кто-то, и всё бросились прочь из коридора.

Может им бы и удалось локализовать пожар в одном месте, но я прошёлся от всей своей широкой души, и теперь горело вообще везде. Ты выбегал из одного коридора, чтобы спастись из пожара, и попадал в другой. На некоторых перекрёстках возникла давка. На моих глазах какая-то девушка споткнулась и по не просто побежали другие, не обращая внимания на её крики.

Здесь стражники были как ледокол, которые пробивали себе путь несмотря ни на что, ну и я вместе с ними, естественно.

— Что там⁈ Откуда дым? На дворец напали? — четверо стражников столкнулись с нами на одном из пересечений коридоров.

— Вы откуда⁈ — крикнул один из тех, с кем я прибежал.

— Западная лестница! Там сейчас всё в огне!

— Возвращайтесь!

— Ты с горы упал⁈ Там всё горит, я тебе говорю! Дышать нечем!

В нас врезались другие стражники.

— А вы откуда⁈ — крикнул один из моих, хотя кто мой, кто чужой, уже было не разобрать.

— Восточный проход! Там сейчас давка, люди пытаются уйти! Что происходит! Откуда пожар⁈

— Не знаю! Надо идти в центральный холл, там будет всё ясно! — предложил один из стражников.

Не могу их винить за такую неразбериху. Я старался от души, поджигая то тут, то там, так что это был не один локальный пожар. Горел почти весь этаж, и огонь неумолимо распространялся. Вряд ли они были готовы к настолько серьёзному повороту событий.

И пока они что-то там решали, я под шумок скрылся в толпе, двигаясь туда, откуда пришла вторая группа. Они сказали, что с восточной лестницы, и там сейчас не продохнуть? Значит туда мне и надо.

Коридоры уже заволокло дымом. Людей попадалось всё меньше. Кое-где я встречал заблудившиеся группки прислуги, которая слепо тыкалась по стенам, пытаясь найти выход. В одном из коридоров я так и вовсе вышел к дыму, который светился жёлтым — за ним бушевал пожар, который я чувствовал собственной кожей.

Что же касается меня, то дым я переносил кое-как более-менее. Да, щипало глаза, но насчёт дыхания я пока не волновался, потому там, где вообще было не продохнуть, просто задерживал. И скоро вовсе перестал дышать, потому что не продохнуть было везде.

Западная лестница, западная лестница… Сука, знать бы, где здесь вообще восток, это бы сильно помогло. А так в чёрном дыму, где даже на вытянутую руку не видно из-за дыма, ориентироваться было невозможно.

В какой-то момент я уже начал жалеть, что не пошёл с ними к главному холлу, а сунулся сюда, потому что рисковал теперь задохнуться и получить премию Дарвина, как самая тупая смерть небесного всадника. Лёгкие жгло, про глаза вообще молчу. Я тыкался и тыкался, ощупывая стены и иногда запинаясь о тела под ногами. Теперь желтые зарева пожаров были повсюду, будто каждый коридор теперь горел. Пот ещё один поворот, и на этот раз удача мне улыбнулась.

Прямо перед стеной огня, свет которой не мог заглушить даже дым, а жар заставлял кожу стягиваться, я нащупал лестница.

Сука, наконец-то лестница! В какой-то момент я испугался, что уже и вовсе не найду отсюда выхода, но…

Я бросился по ней уже на четвереньках. Кое-как вполз, нащупал дверь и дёрнул за ручку, вывалившись в коридор, и почти сразу захлопнул её обратно ногой.

Здесь было дымно, но не настолько, как на нижнем этаже. Я огляделся и медленно поднялся. Голова кружилось, подташнивало, и всё говорило о том, что я знатно наглотался дыма, но цель была выполнена — я на верхнем этаже. Мой план, как и всегда, был надёжен как швейцарские часы: он сеял хаос везде, и работал во все стороны. Потушат они пожар или нет, было неважно, потому что итогу будет один.

Я шагнул по коридору дальше. Это место немного отличалось от нижнего этажа. Здесь почти отсутствовали боковые комнаты, а главный коридор шёл по кругу, будто вокруг чего-то в центре. Все двери, которые встречались на пути, были во внешней стене, и я подозреваю, что вели на лестницы вниз. А вот что в центре…

Пока я шастал, дым начал заполнять и этот этаж. Стража мне не попадалась, и я спокойно смог пройти почти весь коридор, выйдя к месту, где было две пары двухстворчатых дверей. Одни слева, с внешней стороны коридора, то есть вели на выход, другие справа, с внутренней, то есть вели в центр дворца.

Учитывая, сколько я потратил сил, чтобы добраться сюда, естественно, я выбрал те, что вели в центр, тем более около них не было охраны — скорее всего, сейчас все или караулили ворота, или тушили пожар, пытаясь спасти дворец. И то, что у них были шансы его спасти, я даже не сомневался.

И надо сказать, что место, которое меня встретило по другую сторону дверей, ни капли меня не разочаровало.

Помещение за дверьми представляло из себя огромный белоснежный зал, уходивший высоко вверх, словно я попал в громадную шахту лифта.

И первое, на что я обратил внимание, едва вошёл — звук.

Да-да, именно звук, такой звон или гудение, похожее отдалённо на хор высоких голосов, как в храме ил церкви, которые где-то рвали глотку для атмосферы. Он исходил отовсюду, будто звенели сами стены. Возможно, так оно и было, потому что, если оглядеться, я видел множество ниш, что-то типа вырезов в стене, куда ставят обычно вазы или фигурки, только вместо них там находились круглые такие кристаллы.

Почти круглые. У кристаллов были грани, но их было настолько много, что легче было сказать, что они круглые. Они висели в воздухе и медленно крутились, будто были подвешены на ниточке. Я бы сказал, сколько их, если бы мне не было лень считать — они были повсюду, сотни, а может и тысячи в нишах, которыми были изрыты все стены.

Это они поддерживают замок в воздухе? Или не они? Я прошёл в центр зала и огляделся. Каких-либо артефактов я не видел, если не считать помимо кристальных шаров яркий свет с потолка, будто сюда заглянуло солнце. Но так как на улице ночь, это или прожектор, или артефакт. Если он поддерживает дворец в воздухе, то, сука, как туда теперь подняться? Я так-то не вижу здесь ни лестниц, ни балконов, куда можно забраться. Может надо разбить все кристаллические шары?

Я гадал ровно до тех пор, пока не опустил взгляд себе под ноги.

— Хера себе… — пробормотал я.

Честно, это было столь неочевидно и незаметно, что я бы не догадался. Под моими ногами находилось какое-то кристаллическое образование… что-то напоминающее кристалл, но очень странной формы, будто когда-то это что-то было живым. У этого угадывались и лапы, и даже морда с зубами, но разглядеть лучше не удавалось из-за материала, в котором оно находилось. Будто вмороженное в лёд или вплавленное в стекло, которое проста вмонтировали в пол.

Я не знаю, откуда и почему, но я почти уверен, что эта штука и отвечает за то, чтобы этот замок пар ил в воздухе. Возможно, эти кристаллы в нишах в стене подпитывают его энергией, возможно, наоборот, стабилизируют, но всё это построено вокруг этой штуки.

— Поздравляю… Ты смог добраться до сердца дворца Фэй-Сы-Дэ. И что ты собираешься делать дальше?

Голос заставил меня вздрогнуть, выхватив меч и обернувшись.

У входа, отгораживая мне путь к отступлению, стоял какой-то древний китайский старик-философ, одетый в белую мантию.

Вот если я скажу китайский старик-философ, думаю это будет наиточнейшим описанием этого деда: длинные седые усы и борода, седые длинные волосы, вытянутое лицо с опущенными чертами и спокойный пронзительны взгляд. А ещё у него в руке был меч, похожий на катану.

А вот и финальный босс локации. Ща мне этот Суй-Цуй, чувствую, пояснит про вековую мудрость. Правда пока он вбивать мне её в голову не спешил: то ли тянул время, то ли пытался понять, насколько я опасный противник.

— Интересно? — кивнул он мне под ноги. — Что это находится под тобой?

— Интересно, — кивнул я, стараясь не показывать нервозности.

Старик задумчиво погладил бороду.

— Ты знаешь, что это за дворец, юнец? — спросил он.

— Летающий?

— Нет.

— Бомбящий другие города?

— Нет.

— Он может телепортировать и аннигилировать в любой точке любую цель, находясь на предельной высоте вне зоны досягаемости драконов?

Старик поморщился от моего паясничества.

— Это дворец — склеп великого Фэй-Сы-Дэ, грозы небе и врага народов земли. Священное место, которое создано лучшими артефакторами для того, чтобы хранить мир и покой на этой земле. Лишь достойнейшие из достойнейших могли оказаться здесь и узреть это место своими глазами. И одно то, что ты стоишь сейчас на его могиле, оскорбляет всю историю нашего народа.

— Какой у вас числительный народ, раз его даже такая мелочь может оскорбить. Что ж тогда его не оскорбляет, что вы сейчас уничтожаете чужой дворец?

— Дворец изменщицы, дом подлой змеи, которая за спиной других руками чужих людей хочет захватить власть.

— Как будто что-то плохое. У вас в стране все так делают.

— А ты остёр на язык, — прищурился дед, будто мог видеть сквозь броню. Может, он действительно мог что-то видеть или чувствовал, потому что выдал мне следующее: — Вынужден признать, ты действительно отличаешься от других. Может быть ты один из тех, кто и достоин здесь стоять, достоин стоять в ряду с теми, кто властвует над небом. Но та сторона, которую ты выбрал…

— Я не выбираю стороны. Я дерусь с теми, кто меня пытается убить. Например, вы и ваш долбанный летающий замок.

Старик в ответ усмехнулся. Спокойно так, как-то даже по-доброму, как дед улыбается внуку.

— Ты знаешь, кто такой Фэй-Сы-Дэ, юнец? — спросил он.

— Какой-нибудь злой дух или демон? — предположил я.

— Дракон, — опять дракон. — Дракон, чьё имя было Летающей Смертью. Один из семи великих драконов, олицетворений погибели, что раньше царствовали в этом мире. В мире, полном ужаса и боли, пока люди не подняли свои головы и не взяли свою судьбу в свои руки. И каждый лёг в основу того или иного рода, дома, империи. Все стали основанием для нового начала.

— А Сунь-Вынь-Хунь — он тоже был одним из тех драконов? — спросил я.

— Естественно. Дух-хранитель великого рода Сунь — они построили свой род на костях и неуспокоенном духе одного из семи великих драконов, как и мы.

Так, немного новой информации в мой уставший мозг.

Получается, раньше драконы правили миром? То есть жгли всю округу и вообще несли смерть, хаос, разрушение и море веселья людям? Невольно вспоминается барельеф в храме, где люди бегали от демонов и драконов. Тогда я предположил, что и тот вид, и другой охотятся на людей, но Тефея сказала, что ничего подобного. Сейчас же моя догадка подтверждается — и демоны, и драконы были естественными врагами человека, пока люди не смогли подчинить одних и запереть других.

— Получается, семь великих драконов, так? — повторил я. — И все они… были убиты?

— Не все, юнец.

И прежде, чем я успел обдумать то, что говорю, с языка сорвалось:

— Дилд'Акот-Дай был среди этих драконов?

В ответ старик улыбнулся. Только в этот раз совсем не добро и совсем не по-человечески. Теперь он походил на какой-то старый измождённый злобный скелет с обтянутой кожей. Не азиатский мудрец, а лишь иссохший труп, который очень пытался на него походить, а по сути так и оставшись злым подлым ублюдком.

— Значит это всё-таки был ты… — тихо произнёс он. — Что ж, тем проще для меня. Я боялся, что мне придётся искать тебя, но меня заверили, что ты сам однажды появишься на пороге. Редко я служу посредников в сообщениях, юнец, но в этот раз меня очень просили передать тебе кое-что очень важное…

— Кто попросил передать? — прищурился я.

— Наш общий знакомый.

Общий знакомый… От этих слов у меня аж похолодело, не буду отрицать, потому что у меня было двое знакомых, с кем этот дед мог быть знаком, и, честно признаюсь, ни от одного, ни от другого весточек мне получать не хотелось. И тем не менее…

— Какой из? — спросил я негромко, на что улыбка старика стала лишь шире.

— Он единственный, — повторил старик. — Тот, кого ты однажды встретил. Он очень хотел, чтобы ты знал, что тебе не стоит возвращаться к дням давно минувшего прошлого. Просто жить дальше и наслаждаться тем, что у тебя есть, потому что в противном случае может не остаться ничего.

Так, ну судя по словам, это мало похоже на моего дружбана Дилд'Акот-Дайя. Тот бы мне передал что-нибудь типа «я тебе жопу порву», «мы ещё встретимся, сука» и всё в этом духе, если вспомнить, как мы расстались. А значит речь всё же идёт о моём ночном кошмаре, с которым я однажды встретился в ледяных пещерах.

Учитывая, что тогда он меня назвал Дилд'Акот-Дайем, приняв за воплощение дракона, то скорее всего, речь идёт о каком-то старом конфликте между ними, где демон сейчас просто предлагает забыть прошлое и жить дальше.

Обычно так говорят те, кто понимает, что их враг на правильном пути и пытаются угрозами и подкупом его остановить, вот как сейчас. Возможно потому демон и терроризирует меня, приняв за другого и боясь, что я типа вернусь к старому.

— Просто жить и наслаждаться жизнью? И всё? — прищурился я. — Больше он мне ничего не хочет сказать?

— Если бы он хотел тебе что-нибудь сказать, то обязательно бы передал, — ответил старик, после чего отшагнул в сторону, открывая путь к двери. — Это твоё счастье быть тем, кого мы оба знаем, юнец, ведь в противном случае эта комната стала бы твоим последним пристанищем.

— Ты отпускаешь меня?

— В знак уважения к тому, кого мы оба знаем, — кивнул старик.

— А ты много знаешь о нём? — спросил я. — Потому что вот я с ним пересекался всего один раз, и тот закончился для него смертью.

— Смертью? Для него? — расхохотался он. — Его невозможно убить. Позор тем, кто однажды подумал, что может что-то изменить.

— О чём ты?

— Если ты не понимаешь, то знать тебе это и не обязательно.

— Почему она сам сюда не пришёл? Я сам могу с ним связаться?

— Если бы он хотел, он бы с тобой связался, — дед протянул руку, указывая на дверь. — А теперь уходи, пока я не передумал, юнец.

— А что насчёт дворца, на который вы напали? Вы перестанете его бомбить?

— Это наше дело, не твоё. Мы вынесли приговор, мы приведём его в действие и расправимся над теми отступниками, что возомнили себя лучше остальных. Тебе же позволено спасти свою жизнь и скрыть с глаз долой, пока мы не передумали.

— А если я откажусь? — спросил я.

Старик буквально исчез. Я увидел лишь его смазанную тень на том месте, где он стоял, после чего он появился прямо слева от меня. Шеи на коже коснулся холодный и бритвенно острый металл.

— Я готов принять твой вызов, юнец, но подумай, готов ли ты к нему? — негромко спросил дед. — Я даже дам тебе фору, и тем не менее, подумай хорошенько, прежде чем ответить.

— Ну… думаю, вы правы, и мне действительно пара, — нехотя согласился я, без палева засунув руку в небольшой подсумок на броне, который можно было назвать карманом. Вытащил руку, прихлопнул, и направился в сторону выхода.

Не заметить этого старик не мог, и едва я сделал шаг, как его клинок вернулся к моей шее, надвив чуть сильнее, чем в прошлый раз.

— Не так быстро, юнец. Тебе придётся оставить всё, что ты так нагло украл, прежде чем ты покинешь этот дом.

— Я ничего не крал, — с самым невинным лицом ответил я, глядя на старика.

— Да неужели? Тогда что это у те…

Он просунул руку в мой карман и замер. Его взгляд стал стеклянным и пустым, когда его пальцы коснулись артефакта дополнительной реальности.

И в то же мгновение я крутанулся на месте выхватывая свой меч.

Взмах…

И глаза старика обрели ясность ровно в тот момент, когда лезвие меча уже коснулось его кожи. Я увидел в его глазах осознание и не отвратилось происходящего, ярость от того, что его настолько глупо провели и ненависть, блеснувшую в глазах красным светом. Его контуры на мгновение начали размазываться, когда он попытался в отчаянной попытке ускользнуть…

И мой меч нахер снёс его голову.

Тело дёрнулось, запнулось и упало. Кровь растекалась по белоснежному полу пятом. На мгновение мне показалось, что упавшая и откатившаяся голова ещё что-то пытается говорить, шевеля губами и глядя на меня полными ненависти глазами, на что я широко улыбнулся и подмигнул.

Не, мне не было стыдно от слова совсем. Более того, я гордился собой. Я уже думал, старик не поведётся, но возраст, безграничная вера в собственную силу силе и уверенность в том, что слабый противник ничего не сделает крутому тебе сделали своё дело. Хотя надо отдать должное: быстро пройти тренировку и вернуться обратно, сразу начав отклоняться от удара говорило о хорошем опыте. Наверное, обидно сдохнуть такой бесславной смертью…

Я обратил внимание на его катану, которая так и осталась в ножнах. Красивая такая, у меня даже мелькнула надежда, что она может быть священной, как мой меч, но нет, просто хороший клинок, не более. Но да ладно, думаю, пора разобраться с тем, что мы имеем здесь и сейчас.

Эта комната — центр управления замком, который поддерживает его навесу. В этой могиле под ногами заточён труп дракона, который и питает всю установку. Следовательно, надо просто уничтожить тело, чтобы всё рухнуло вниз. Вопрос лишь как.

Взгляд опять упал на эти круглые кристаллы. Не знаю, зачем они нужны, но выглядели достаточно опасно. Возможно, если их разбить, тут всё рванёт, но это я отталкиваюсь от мысли, что они схожи по свойствам с теми бабахами, которые мы использовали для пробития дыры к духам.

Мелькнула мысль, что зря я убил старика так быстро. Можно было попытаться вытянуть информацию и про эту комнату, и про нашего общего знакомого, как тот о нём узнал, как связывается и где того искать, но я быстро откинул сожаления прочь. Можно всё, вопрос, насколько это было реально. Быть может тот момент был единственным шансом, который мне выпал, чтобы уйти живым.

Но я отвлёкся.

Ради эксперимента я постучал мечом по стеклу, в которое было вкатанное тело дракона, даже полупил по нему, но тщетно. Тогда мой взгляд обратился к шарам.

Я подошёл к нише с одним и осторожно коснулся кончиком клинка его поверхности. Ничего. После этого я коснулся его уже пальцем и снова ничего. Немного подумав, я взял его в ладонь, ожидая или ожога, или удара током, но ощутил лишь тепло. Потянул на себя, почувствовал едва заметное сопротивление, после чего шар оказался у меня в руках.

Просто стеклянный шар, в котором ничего не было в отличие от тех, которые мы использовали. Тем не менее, немного поразмыслив, я открыл двери, вышел в коридор и направился искать окно, откуда мог бы выбросить шар и посмотреть, что с ним будет, взорвётся или нет.

Окна не нашёл, но нашёл лестницу наверх, которая вела на вершину башни, самую высокую точку дворца, откуда можно было окинуть взглядом не только его, но и вообще всю округу. Отсюда, как на ладони, открывался вид на сражение за города на горе. И надо сказать, что по количеству пожаров, летающих тварей, вспышек магии и состоянию дворца, дела там шли не очень. Очень не очень, и дальнейшее продолжение вряд ли кончится чем-то хорошим.

Но не будем о грустном.

Я подкинул в руке шар, после чего огляделся и решил испытать его здесь же на самом дворце. Размахнулся и швырнул его в сторону главной площади. Достаточно далеко, чтобы не зацепить меня и в то же время, если рванёт, разнесёт часть стены и замка, что будет неплохим началом. Как итог — ничего. Тогда я спустился, взял ещё один, но теперь дал ему трещину заранее, после чего опять кинул. И снова ничего.

Тогда идём от обратного: если они не накапливают, то… отдают? Не, тогда бы они взрывались. Может они её рассеивают? Ну типа радиаторов для магии, которые утилизируют избыток, впитывая, а после отдавая, отсюда и тепло? Единственный способ это проверить было всех их сбросить, чем я и занялся. Как итог, куча разбитых шаров, но ноль эффекта. Не, может он и был, но я его не вдел, и не чувствовал, что как бы намекает.

И спросить-то не у кого. Стража вряд ли знает, прислуга тем более, а кто знал, лежит теперь без головы. Может у всадниц спросить, что с этого дворца? Хотя сейчас летать их, ловить… не, нахрен, мне такого не нужно.

И я бы тупил долго, если бы не старик, которого я зарубил. Невольно дохлый старый пень сам помог мне избавиться от творения, которое он так ревностно охранял, а именно его кровь, которая в одном месте собиралась в узких желобах, образовывая форму квадрата. Лишь подойдя ближе я разглядел в белоснежном полу плиту, служившую крышкой люка.

Сука, вот любят же они всё так маскировать…

Воткнув кончик меча между стыков, я навалился всем весом и осторожно поддел крышку, после чего уже рукой откинул её в сторону, открывая проход. Там винтовая лестница уходила вниз вокруг стекла, в которое был вморожен труп дракона и выходила в небольшую комнату прямо под его могилой. И вот здесь я присвистнул.

Сама каморка была небольшой, как будто высеченной в белоснежном мраморе, и стойко вызывала ощущение какого-нибудь моторного отсека. В её центре стоял явно какой-то артефакт в форме испещрённого узорами тотемного столба, который как поддерживал стеклянную капсулу с трупом. Не знаю, что это и зачем, но вот вставленные шары с маленькими искрящимися звёздами внутри я узнал сразу.

Точно такой я видел на севере. И точно такой же я нашёл в сумке одной из небесных всадниц. И вот опять, старый дед явно имеет в крыше того демона, а я нахожу на его базе целый склад подобных взрывоопасных артефактов, которые как будто использовались здесь, как батарейки.

Совпадение? Не думаю.

Возможно, демон помогал с какими-то проблемами людям. Вернее, где-то помогал, где-то, наоборот, подсирал. Например, на севере он точно помогал создать армию зомби. Но вот уже у врат в мир духов он как будто пытался помочь закрыть портал.

Работал против своих?

Возможно, но я отталкиваюсь лишь от того, что считаю его демоном. А что, если это и не демон вовсе? Ну то есть плевать как я называю его, но к миру духов, откуда те твари лезли, он не имеет никакого отношения? Тогда он против своих и не работал, а лишь придерживался собственных интересов. И при прорыве, поняв, какая жопа может вылети наружу, решил помочь, чтобы не защитить собственную вотчину.

Невольно вспоминается история с богами, которые одаривали своих героев и защищали их от происков других богов, типа зон влияния. И если взглянуть на мир с этой точки зрения, что он находится в интересах огненной твари, и тот Убиба, научивший азиатов силе, и та Бешенше, которая якобы берёт часть души и превращает её в силу, и тварина в храме, прикрывающая руками мир — это всё один и тот же персонаж. Просто у него своя игра и свои интересы. А я лезу куда не надо, раскапывая старое бельё.

Так, это, конечно, всё хорошо, но что насчёт этих кристаллов? А что думать, надо хватать и бежать нахрен!

Я поднялся наверх, сорвал с деда одежду, сделал из неё вязанку, спустился вниз и начал быстро выдёргивать из тотемного столба артефакты, распихивая их по карманам. Сначала ничего не происходило, вроде как всё оставалось как есть, но потом, где-то на пятом шаре свет начал помигивать, будто начало падать напряжение. На седьмом по дворцу пробежала дрожь, а на десятом в полу появилась заметная вибрация.

Когда я нарвал их тринадцать, дворец тряхнуло так, что я едва смог удержаться на ногах. Коморку заметно накренило, и я понял, что тот минимум, который требовался, я уже нарвал. Нарву ещё больше, магия вообще исчезнет, и дворец камнем упадёт вниз вместе со мной…

Ну ладно, ещё один вырву!

Схватив ещё два шара, я бросился наверх. Да, я чуток наипал и взял больше, но ручки чешутся нахерачить как можно больше, если честно. Когда я поднялся в белоснежный зал, дворец успел заметно накрениться, и труп деда скатился куда-то вниз. Свет наверху мерцал и едва светил.

Мне потребовалось немало усилий, чтобы забраться наверх в коридор, из последних сил цепляясь за пол. Уже оказавшись за дверьми, я задумчиво посмотрел обратно, после чего достал-таки небольшой шар. Подумал немного, после чего осторожно положил его на пол и отпустил, позволив скатиться прямо в открытый люк, а сам сорвался с места.

Перепрыгивая чуть ли не по пять ступенек за раз, я взлетел на башню. Летающий дворец видимых повреждений не понёс, однако его крен был виден невооружённым глазом, как и то, что огромный остров не стремительно, но начал опускаться вниз. Я слышал колокольный звон, который истерически звенел по всему дворцу, видел людей, которые бегали по всем уровням и драконов с вивернами, которые возвращались обратно на помощь тонущему дворцу.

Но они ничего не успеют сделать, в этом я был уверен.

Взяв разбег, я запрыгнул на поручни башни, оттолкнулся что есть сил и сиганул во тьму, расправил руки с ногами, словно белка-летяга. А где-то за моей спиной после стольких веков погибал бесславной смерть огромный дворец-склеп.

То, что со дворцом что-то не так, многие заметили далеко не сразу. Огромная перевёрнутая гора, на котором стоял многоуровневый комплекс, висела в ночном небе огромной тенью, словно чудовище из мифов, наблюдая за происходящим вниз со всей невозмутимостью. Никому бы в голову не пришло, что с ним может хоть что-то случиться.

Но случилось.

Сначала пожар, чей дым тонкими струйками поднимался с верхних уровней, а потом и крен, который становился заметнее тем сильнее, чем больше проходило времени. Вскоре ночное небо разорвал колокольный звон, который был слышен даже в городе, где разгоралась ожесточённая битва. Те, кто мог, сразу обратили свой взор на легендарный летающий остров, тревогу на котором не помнил никто из ныне живущих.

Но теперь она звучала. Гремела на всю округу в то время, как само дворец начал медленно опускаться на землю. Те, кто мог, бросились ко дворцу на подмогу. Что они могли сделать в этой ситуации, никто не знал, но не откликнуться на тревогу столь легендарного места они не могли.

А потом верхний уровень и башня взорвались.

Вспышка осветила округу, словно на мгновение время сошло с ума, и взошло второе солнце. Можно было заметить, как разлетаются в разные стороны соколками стены дворца, как башня, словно ракета на старте, подлетает чуток вверх, после чего падает прямо в эпицентр взрыва, скрываясь в огненном грибе, который расцвёл над дворцом.

В это мгновение летающий остров, сам по себе магический артефакт, прекратил своё существование и превратился в огромную глыбу, которая рухнула вниз.

Издали выглядело так, будто тот неспешно падает, сминая под собой огромные каменные колонны-горы, будто всё происходило в замедленной съёмке, прежде чем коснуться своей перевёрнутой вершиной земли, где на мгновение вспыхнуло рыжее пламя.

На деле никто даже выдохнуть не успел от испуга, когда он всей массой рухнул вниз, разрушая природные творения и разваливаясь под собственным весом в свете ещё висящего в воздухе тусклого огненного гриба. И перед тем, как всё окончательно скрылось в громадном облаке пыли можно было заметить, как дворец просто сложился и осыпался вниз, как карточный домик.

По земле пробежала не просто вибрация — дрожь, из-за которой люди не могли устоять на ногах и падали на землю.

В разные стороны разошлась ударная волна, вырывая, ломая и сгибая деревья, поднимая в воздух пыль, вместе с которой пришёл грохот. Не просто раскат или взрыв, а звук, который пронизывал вообще всё, одновременный рёв тысяч раскатов грома, перемешанный со свистом и треском. От него дрожали стены, от него дрожали руки и внутренние органы, лопались барабанные перепонки и шла кровь из глаз.

Те горы, что стояли рядом, пусть и не были задеты самим островом, но не пережили ударной волны, рухнув и скрывшись в облаке пыли следом, и ещё несколько минут грохот расходился по округе, пока в небо поднималось огромное облако пыли, которое заволакивало всю округу, пронизанное множеством вспышек молний, будто там взорвалась бомба.

С этим закончилась и битва.

Падение острова было сравнимо с падением метеорита рядом с городом. Его последствия ещё долго будут устранять и помнить, но уже можно было взглянуть на результаты, по которым ударная волна снесла большую часть построек и обрушила часть дворца, которому и без того сильно досталось.

Те, кто был в воздухе ближе всех к острову досталось не меньше. Драконы и их наездницы кое-как с трудом, но пережили произошедшее, однако всадники на вивернах почти все погибли: оглушённые они падали на землю, и те, кто не погиб от падения, погибал от последствий самого взрыва. Солдатам в городе, повезло гораздо больше: они не оглохли (не все, по крайней мере) и были на своих ногах, чтобы уйти, пока все вокруг пытались понять, что произошло.

Одно можно было сказать точно — это сражение не только участники, но и всё Королевство Пинь-Уинь запомнит надолго, в одночасье лишившись как части всадниц, так и многих артефактов, которые навсегда канули в лету.

Мне иногда кажется, что я всё же перегибаю палку с решением тех или иных проблем.

Вот, например сейчас: требовалось прекратить вторжение и, как итог, мы сбили огромный остров на землю. Ну как мы — я. Вроде я и решил проблему, но в то же время совсем не подумал о том, что будет, если эта огромная дура рухнет на землю. У меня в голове это выглядело как рухнет и рухнет, максимум, небольшое землетрясение и облако пыли.

На деле…

На деле рядом будто взорвали атомную бомбу.

К тому моменту, когда остров рухнул на землю, я уже был на земле и мог лицезреть последствия своих бурных деяний воочию. Сначала со злорадством и чувством выполненного долга, а потом с ужасом.

Потому что остров не просто падал.

ОН ПАДАЛ.

Я понял, что сейчас будет, когда услышал звук, с которым остров приближался к земле: такой рёв, от которого дрожал сам воздух, после чего поднялся ураганный ветер, прижимавший деревья к земле, а заодно сдувший и меня нахрен, хотя я вроде и не был в эпицентре того падения.

Огромный кусок камня сделал то, что сделал бы любой большой кусок таких размеров, упавший на землю — сделал кинетическую силу удара взрывом. Его можно было сравнить с метеоритом, который истребил динозавров с одним исключением — этот, слава богу, не набрал такую кинетическую энергию.

Я не помню, что произошло в тот момент, но зато отчётливо запомнил начало и конец. Красную вспышку и ударную волную — полупрозрачную стену, которая неслась мне на встречу, а потом… звон и темноту.

Именно в ней я пришёл в себя. Непроглядная тьма и звон, от которого было сложно понять, в каком положении ты находишься, стоишь или перевёрнут верх тормашками. Во рту и носу была кровь, я чувствовал её запах вместе с густым привкусом пыли, от которой хотелось закашляться. Собственно, я попытался вдохнуть, но тут же скрутился от боли и закашлялся кровью.

С опозданием нахлынула и боль во всём теле. Ощущение было такое, будто я приземлился на землю без артефакта или же меня жёстко кто-то отпинал, пока я был в отключке. Болела грудь, болел живот, болели яйца, глаза, лицо, голова, конечности и всё, что в принципе могло болеть. Хотелось просто лечь и сдохнуть, лишь бы вся эта какофония ощущений просто исчезла. Плюс пытаешься вдохнуть, чтоб хотя бы чуть-чуть продышаться, и тут же начинаешь задыхаться и кашлять кровью.

Приехали, называется…

И всё из-за падения какого-то обоссаного острова. Кто ж знал, что будет такой эффект?

Я сделал ещё одну попытку подняться, не сильно понимая, в каком положении нахожусь. Нащупал землю, заставил тело встать на четвереньки, после чего сел на колени и огляделся.

Вокруг была тьма, пусть и не полная: то и дело мне казалось, что воздух как будто подсвечивается. Иной раз я ощущал какую-то вибрацию, но не земли, а как от воздуха. Ощущал внутренними органами, будто это был какой-то звук, которого я не слышал. Тем временем по телу постоянно бил мелкий дождь, и только с запозданием я понял, что это не вода, а мелкое крошево и камни.

Так, ну я жив, уже хорошо, а что дальше? Кстати, а где…

Рукой я начал шарить по земле. Пальцы тонули в каком-то песке почти полностью, пока я не нашёл то, что искал — кулёк из ткани, в котором звенели стеклянные шары артефакты, питавшие ликвидационную установку острова. Да, может показаться глупо в такой ситуации беспокоиться о подобном, но потерять их после всего было бы ещё обидее, учитывая, сколько пришлось пройти.

Кое-как мне удалось подняться на ноги, после чего я побрёл куда глаза глядят. А так как глаза никуда не глядели, я просто брёл в слепой надежде куда-то выйти, спотыкаясь обо всё подряд.

Ощущение, что наступил конец света или я оказался на совершенно другой планете. Безудержно бил хаотичный ветер, под подталкивая в спину, то ударяя в грудь. То и дело мне я упирался то в поваленные деревья, то в булыжники или вовсе проваливался в рытвины, слепо пытаясь нащупать руками дорогу.

Было… не очень приятно, скажем так, не видеть и не понимать, что происходит вокруг и где ты находишься. Мало этого, пару раз по мне помимо крошева пролетали увесистые камни, и пришлось искать, чем бы прикрыть голову, чтобы не сдохнут после всего от какого-нибудь булыжника.

Шаг за шагом во тьме я двигался вперёд.

Ладони нащупывали шершавую поверхность коры поваленных деревьев, иногда камень. Всё было сплошь покрыто песком или пеплом, в который руки проваливались чуть ли не по кисть. А один раз я наступил ногой на что-то мягкое. Почти сразу понял, что это, и тем не менее присел и ощупал рукой.

Человек, судя по одежде, не солдат, по выпуклостям, девушка… да, точно девушка. Пальцы нащупали её шею, но не нащупали пульс, как и сердцебиение на груди. Думаю, такие находки будут мне попадаться ещё очень много раз.

Было и кое-что забавное в этом — я потерял счёт времени. Прошёл час или десять минут, в моём сознании это выглядело одинаково. Свой пройденный путь и время я воспринимал исключительно по спотыканиям и падениям, пока вовсе не свалился в реку.

Кубарем прокатился по склону, потеряв свой «зонтик» из нагрудника, и упал в воду. Горячую воду, по вкусу напоминавшую солёную лужу. Ноги ещё цеплялись за дно, но течение стремительно утягивало меня куда-то во тьму. По лицу то хлестали ветви, я чувствовал всплески воды рядом, стараясь зацепиться за дно, которое в какой-то момент исчезло из-под ног вовсе. Руки забили по воде, и ладони нащупали какое-то бревно, в которое я вцепился как в спасательный плот.

Ну… по крайней мере, я жив. Мне кажется, что по большей части благодаря тому, что на мне был защитный амулет, который и принял ударную волну, которая каким-то чудом меня не убила. Можно сказать, что большая часть проблемы была решена, и оставалась малая часть — просто выбраться из этой жопы.

Но сказать — это одно. Я не видел, что происходило вокруг. Чувствовал, что вода тёплая, местами даже горячая, чувствовал, как плещутся волн, порой накрывая меня с головой, но всё это в абсолютной тьме, где я тщетно пытался грести к берегу.

Всё это было однообразно и долго настолько, что я стал терять счёт времени во тьме…

И каково было моё удивление обнаружить себя на берегу на гальке под лучами солнца. У самых ног журчала вода, мелкие волны набегали на ноги, с трудом доставая до колен. Справа тихо и ритмично позвякивали в вязанке шары, наполовину утонувшие в реке.

Для меня этот переход именно так и выглядел: я буквально моргнул, чтобы перевести дух и вот обнаруживаю себя без какого-либо таймскипа в совершенно другом месте при других условиях. Но что самое главное, я был жив, и я мог видеть.

Ну как видеть…

Весь мир стал алым. Залитым таким нижним алым цветом, будто применили светофильтр, где сохранялись тона и тени, но всё было одного оттенка — красного. Мало того, у меня пропало напрочь боковое зрение. Серьёзно, я перестал видеть боковым зрением, только вперёд будто через замочную скважину или трубку, но всё что влево-вправо — темнота. Поэтому то, что всё плыло и было размыто, на фоне остального казалось мелочью.

— Сука… — я осторожно сел, ощупав голову.

Никаких осязаемых травм я не нащупал, но вот когда пальцы коснулись лица, то стало понятно, что он было, мягко скажем, опухшим. Даже глаза, и те, казалось, начали выпирать наружу.

Травма от ударной волны.

Да, точно, там же в меня прилетело чуть ли не в упор. Я принял его всем своим телом, которое от удара отделяла лишь броня и мой амулет защиты. В какой-то степени мне даже повезло пережить это падение, и раз теперь я даже вижу, пусть и так…

Я осторожно поднялся, привыкая к очень странным, будто новым ощущением, после чего почувствовал жуткое головокружение, согнулся и выблевал водой с кровью. Несколько раз подряд, пока желудок не пошёл болючими судорогами, после которых вроде как отпустило.

Тем временем взгляд гулял по округе. Леса, густые леса, на которых даже не осела пыль. Не похоже на тот апокалипсис, который царил около рухнувшего летающего дворца. Здесь не пахло Долиной каменных великанов (хотя я и н чувствовал теперь запахов), хотя может я теперь полуслепой их не видел, но что точно, находился я от эпицентра падения теперь далеко.

Что ж, значит осталось дело за малым: вернуться обратно и пожать плоды своего подвига. Если там после моего подвига там кто-нибудь вообще остался.

Я ещё раз огляделся, с трудом привыкая к тому, как теперь выглядел мир моими глазами. Про то, что тело болело и ныло, я вообще молчу. Тут бы справиться с рвотными позывами, которые раз за разом пытались вывернуть меня на изнанку…

— Ну… по крайней мере, я жив… — прохрипел я не своим голосом. Вообще не голосом. Скорее, какое-то рычание с бульканьем.

Невольно из груди вырвался кашель с чёрной кровью и тут же рёбра пронзило такой болью, что захотелось просто выть. То ли рёбра сломал, то ли мышцы отбил, но теперь и кашель, и глубокие вздохи сопровождались феерическими ощущениями. Говорят, что к боли типа можно привыкнуть. Ага, сука, как же, бегу и падают привыкать, каждый раз как в первый.

Но хватит о плохо, лучше поговорить о хорошем…

Ничего хорошего не осталось, поэтому возвращаемся опять к плохому. Мне ещё и ходить больно, будто пятки отбил, а идти придётся о-о-очень долго, как подсказывает мне интуиция. Благо можно придерживаться реки, которая меня и вынесла к берегу. Уверен, что, если идти вверх по течению, выйду обратно туда, откуда меня принесло.

Поправив на плече, которое онемело, вязанку с шарами-бабахами, я двинулся в обратный путь.

Сначала было больно, звиздец как больно, каждый шаг — это как удар дубинкой по пяткам, от которого хотелось выть. Моя походка выглядела, наверное, так, будто мне в жопу кочергу запихнули. Из-за этого я переваливался и хромал, при каждом удобном случае облокачиваясь на дерево. Но потом, где-то через полчаса вроде и свыкся, навострился двигаться так, чтобы было просто больно, а не парализующе.

К сожалению, из моих пожитков осталось очень мало. Меч (слава богу), броня на руках и ногах, кольчуга, мешочек, в котором болтался артефакт дополнительной реальности да вязанка с шарами-бабахами, которых сейчас у меня было что-то около… четырнадцати. Да, четырнадцать, один я использовал для бабаха дворца. Скажем так, не много. Для сражения с превосходящим противником набор просто отменный, но как для выживания разве что с собой покончить, когда станет совсем туго.

Я двигался звиздец как медленно, и часто останавливался, просто чтобы отдышаться от боли, закашливаясь кровью. Тем временем река, по которой я шёл то и дело подкидывала следы произошедшего где-то заметно выше по её течению. Ветви, листва, брёвна, один раз я увидел знамя с обломанным древком, а один раз и вовсе труп.

Его я осторожно выловил и осмотрел.

Азиат. Мужчина. Мёртвый. Не прислуга, по одежде, скорее, воин, который не успел надеть броню. У него я нашёл небольшой мешочек с несколькими монетами. Не густо, конечно… Но уже начало, как говорится. Я отпустил тело на откуп течению, которое сразу подхватило его, и двинулся дальше.

Лучше бы мне ящик лечебных зелий, конечно, выбросило бы, но на такую щедрость судьбы я не рассчитывал, ведь какие приключения без страданий. Наоборот, надо спасибо сказать, что ко мне тут роту живых солдат не выбросила, а то ведь могло бы. Ведь хули я живой и ещё ходить могу?

Так я и ковылял, не зная, благословлять судьбу или костерить её. Хотя костерить надо было лес, который совсем не облегчал мне путь. Местами он был настолько густым, что пройти без приключений просто не представлялось возможным: приходилось или обходить, или прорываться, кряхтя от боли. Несколько раз приходилось спускаться к реке и идти по воде, а ещё несколько раз, наоборот, отдаляться от реки и потом её искать.

И примерно так прошёл весь мой день. К вечеру я выяснил две вещи: во-первых, едва становиться хотя бы чуть-чуть темнее, и я вообще перестаю видеть. Типа куриной слепоты. Во-вторых, слух: я слышал отдельные звуки, но почти вся палитра звукового сопровождения леса отсутствовала. Ни шума крон, ни шуршания листьев, ни хруста ветвей, звон стекла в сумке, и тот слышан был изредка.

Короче, нужно было место для ночёвки.

Как там говорят, если ночуешь в лесу, то лучше заберись на дерево? Проблема в том, что я не мог взобраться на дерево, не рискуя убиться. Пришлось спуститься к реке и спрятаться на берегу под нависшими над водой ветвями кустов. Шастал ли в ту ночь кто-то рядом или всё прошло спокойно, я не знал — ничего не видел и не слышал, но с приходом утра, когда можно было хоть что-то разглядеть, я был жив и отправился в путь.

Вообще, вот такие путешествия через лес хрен знает где самая успокаивающая и в то же время скучная часть.

Ну то есть, ты идёшь, наслаждаешься спокойной природой, но вот спросят тебя, что происходило всё то время, а тебе и рассказать нечего. В моём случае было ещё хуже: я буквально не слышал и не видел ничего вокруг, отчего моё приключение стало совсем грустным. Просто шёл, бросая взгляд на реку на случай, если увижу там что-нибудь интересное.

И я увидел! К обеду нашёл на берегу дверь!

Самая настоящая дверь, я серьёзно. Мощная, скреплённая железом и с ручкой, которую хрен сломаешь. Можно было бы попробовать её использовать, как лодку, только на ней я мог плыть разве что нахер.

Там же в реке я находил мёртвых животных и рыбу, которые, видимо, несло с тех мест. Глядя на них, я каждый раз вспоминал, что не ел весь прошлый день. С водой проблем не было — ближайший ручей (из реки я не рисковал пить) и всё прекрасно, но вот еда…

К обеду следующего дня я набрёл на первые признаки цивилизации.

Если честно, я вообще ничего не ожидал, идя через лес. Всё болело, мир буквально тух перед глазами, кашель с кровью не прекращался, и я чувствовал, что силы меня постепенно покидают. Не удивлюсь, если внутри меня все органы отбиты и кровоточат.

И потому было ещё неожиданнее выйти на небольшой песчаный пляж в месте, где река делала поворот, заметно расширяясь.

Красивое место, спокойное и умиротворённое, но выделялось оно совершенно не этим. Здесь, на берегу по колено в воде стоял какой-то мальчуган с удочкой в руке, а на берегу, сидя на песке и поджав к груди ноги, его ждала девчушка младше где-то года на два.

И когда я выбрался из кустов, она как раз обернулась на шум.

— И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!!

Даже глухой я услышал её истошный визг. Она подпрыгнула на месте, запнулась, упала на попу, и поползла назад, продолжая истошно визжать, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Через мгновение к ней присоединился парнишка, который выронил удочку и трясся так, будто в воду ток пустили.

Это длилось ровно до того момента, пока парень не взял себя в руки.

Ну как взял в руки — орать он не перестал, но бросился к девчонке, рывком поднял на ноги и с ней бросился по пляжу наутёк, оставив меня одного. Куда именно они убежали, было видно отсюда. Чуть дальше, в небольшой бухте располагалась небольшая деревня.

Здесь деревни в принципе отличались от нарианских, и эта не была исключением.

Деревушка расположилась на пологом зелёном склоне. Небольшие деревянные и глиняные дома с крышек из соломы, каждый со своими огородами, шли ступеньками вниз к воде, где стояли над водой на сваях. Вместо тропинок и улиц дам была сеть узких мостов. Там между сваями покачивались лодки, на пирсах плели сети женщины, разгружали рыбу в плетённых корзинах и что-то чинили мужчины.

Ну хоть какая-то цивилизация, и на этом спасибо.

Я медленно побрёл по пляжу в её сторону, рассчитывая получить там хоть какую-нибудь помощь. У меня ведь даже деньги были, уж на койко-место чуть-чуть оклематься должно хватить.

Когда я дошёл до ближайших пирсов, там меня уже ждали местные мужики. Босоногие, с круглыми шляпами на головах, кто-то даже держал подобие оружие в руке типа вил или серпа. Не враждебность, скорее настороженность к чужаку, и здесь я мог их понять, рожа моя, наверное, походила для них на какого-нибудь злобного духа.

— Здрасте… — кстати, очень непривычно говорить, когда ты не слышишь ушами собственный голос. Даже чуток не доходит, сказал ты что-то сейчас или нет. — Не хотелось поднимать шуми пугать кого-либо, но… у вас помощи не найдётся?

Они переглянулись, после чего опять посмотрели на меня. Никто не ответил, по крайней мере, я не услышал и не увидел, чтобы кто-то шевелил губами.

Так… ну… могу понять. Однако помимо языка речевого есть другой, универсальный для всех.

И я достал из кармана мешочек с монетами, после чего кинул одному из них. Тот ловко поймал кошелёк, с сомнением взвесил его в руке, после чего заглянул внутрь и что-то произнёс. Что именно правда я хер знает.

— К сожалению, я глух на оба уха. Вы можете говорить громче? Или показать знаками?

Ну меня он точно понял, потому что начал махать рукой, что можно было расценить как идти за ним. Ну уже что-то…

Я осторожно поднялся на пирс. Остальные расступились, пропуская меня, но их внимательные взгляды я чувствовал спиной. Не только их, но и вообще всех, кто здесь был: другие рыбаки, женщины и даже дети, помогавшие родителям. Всё внимание было обращено ко мне, пока я шёл по мосткам над водой за мужиком.

Покинул пирсы, попал на тропинки деревни, которые поднимались наверх, и здесь было всё то же самое. Люди останавливались, разгибали спины, оборачивались, глядя на прекрасного я. То ли потому, что я широкоглазый и им странно видеть меня (хотя широкоглазые рабы здесь были), то ли потому что моя рожа напоминала маску чудовищ.

Мы поднялись по тропинке на самый верх склона к самому крайнему дому. Мужик остановился прямо у двери, обернулся, будто удостовериться, что я не потерялся, после чего постучался в дверь.

Где-то полминуты ничего не происходило. А потом дверь распахнулась и на пороге появился… старик? Нихрена себе, я думал, сейчас по классике меня женщина встретит, уложит, баюкает, предложит чего интересного сделать. Чёт прямо разрыв шаблона.

К сожалению, я не слышал, что именно они говорили, но мужик передал тому мешок с деньгами, кивнула на меня, что-то затараторил, после чего махнул на прощание рукой и пошёл прочь. Остался только я и старик-азиат на пороге. Он даже что-то мне сказал, но я нихрена не услышал.

— Я не слышу, — произнёс я слишком громко, так как тот поморщился. — Меня оглушили два дня назад.

Тот вздохнул, схватил меня за руку и просто затянул в дом.

Здесь пахло травами… сказал бы я, если бы мне обоняние вернулось. Просто под крышами на верёвках висели сушёные травы. Они же были разложены на подоконниках и в углу на ткани. Сам дом был небольшим, напоминал типичный деревенский дом из одной комнаты, только вместо потолка сразу крыша. В центре было костровище, у дальнего угла кровать. У окна у самого входа стол со стулом, плюс пара сундуков справа.

Я огляделся и не сразу понял, что старик продолжает мне настойчиво показывать пальцем на единственный стул.

— Спасибо, — вздохнул я и сел, осторожно поставив мешок на пол.

На границе слуха звякнуло стекло, и старик кивнул на мешок.

— Стекло. Важные для меня вещи, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

Он указал на свои уши.

— Я… я слышу, но только определённые звуки и если прямо кричать.

Тот подошёл, наклонился, и я отчётливо услышал его голос. Приглушённый, но по интонациям он явно если не кричал, то говорил громко.

— Что произошло, путник?

— Сражался. Достаточно удачно, но, мне сильно досталось. Я не слышу, вижу через красную пелену, не чувствую запахов, кашляю кровью и меня тошнит постоянно. А ещё боль во всём теле.

Старик окинул меня взглядом.

— Раздевайся! — крикнул он мне в ухо. — Всё снимай!

Я разделся. Осторожно, медленно, морщась от каждого движения, которое отзывалось перманентной болью. И сам смог взглянуть на себя со стороны.

Моё тело было одним сплошным синяком. Не было ни места, где не виднелись жёлто-фиолетовые расплывы. Меня словно краской облили. Кое-где кровоподтёки уже начали кое-как заживать, кое-где они были совсем свежими.

Больно и страшно смотреть на то, чем стало моё тело. Хотя учитывая ударную волну было глупо ожидать чего-то иного. У меня там, наверное, и кишочки в месиво превратились. Удивительно, как хожу…

— Удивительно, как ходишь, — повторил он мне в ухо мои же мысли.

Хотя не удивительно. Амулет и тело небесного всадника просто делали своё дело: один не дал убить, другое до сих пор поддерживало во мне жизнь.

— Как звать⁈ — крикнул он мне в ухо.

— Самсон.

— Сам-Син?

— Да, — не стал я спорить, бросив взгляд на стену, где висел кусочек металла, отполированный до зеркального блеска.

Там на меня смотрела такая конкретная рисовая рожа. Ну теперь понятно, чего они не удивляются моей внешности сильно? У меня там вместо глаз щёлки, как у китайца, остались. Всё лицо опухшее, фиолетовое и выглядит так, что то ли пчёлы закусали, то ли отёк после пьянки. Нарианца признать во мне было крайне сложно, а вот азиата как нефиг-нафиг.

Вот он удивится, если сможет меня исцелить, хотя…

Я смотрел помещение. С одного взгляда понятно, что исцеляющими зельями здесь и не пахнет. То было дорого даже для обеспеченных граждан, чего говорить о захудалой деревне? Целители-маги тоже вряд ли тут водятся, такие всегда нарасхват, а значит лечат здесь травками и настойками.

Короче, если меня и поставят на ноги, то раньше, чем моя рожа приобретёт нормальный вид.

Дед тем временем уже что-то там замачивал, толок и варил с самым ответственным видом. Кстати, выглядел он почти как тот старик-философ, только более приземлённо (ну а ещё они все на одно лицо). Волосы куда более короткие, неряшливая бородка, потасканная одежда, испещрённая морщинами кожа — он выглядел именно как целитель, настоящий, а не вылизанный до блеска идеализированный мудрец, которого ты встречаешь в деревне и почему-то сразу проникаешься доверием.

Закончив, он протянул мне глиняную чашку и показал её пить. Я попробовал на язык: привкус скошенной травы и ромашек. Какой-то обычный зелёный чай, другими словами, и за раз опрокинул его в себя.

Дед тем временем опять что-то смешивал, толок, заливал водой. И так повторилось ещё раза четыре, после чего он крикнул мне в ухо:

— Теперь должно тебе полегчать!

— Спасибо, — кивнул я. — А что насчёт глаз и ушей? Вы сможете что-нибудь сделать?

Он наклонился и раздвинул мои опухшие веки. Нахмурился. После этого заглянул мне в уши, потыкал туда какой-то палкой, но по итогу ничего не ответил. Обычно это ничего хорошего не значит, но это было и не столь прям важно, чтобы за такое беспокоиться, потому что не справится он — справится Мелисса. Просто будет довольно неудобно с таким зрением и слухом туда добираться.

После осмотра дед принялся что-то там двигать у себя в комнате, раскладывать, вытаскивать. Вскоре комнату разделили такие полупрозрачные перегородки. Едва он вытянул их, разделив помещение на две части в дверь постучали. Причём я это не услышал, а почувствовал. Такая лёгкая вибрация, которую можно было почувствовать даже кончиками пальцев. Дед обернулся, вздохнул и направился к двери.

На пороге стояла какая-то молодая девушка, которая сразу заулыбалась старику, держа в руке небольшую корзинку. Я не слышал ни слова, но судя по движению губ, она активно ему что-то щебетала. А я смотрю, дед совсем не промах, раз к нему такие захаживают, да ещё с такой улыбкой. Явно между ними что-то есть…

Девушка тем временем заглянула в дом, увидела меня и удивлённо расширила глаза, насколько это было возможно с её разрезом глаз. Посмотрев на деда, она что-то спросила, на что тот начал что-то очень вкрадчиво ей объяснять.

Вообще, это всё похоже на немое кино. Для меня именно так всё и выглядело теперь: он посмотрел, она посмотрела, он задвигал губами, она задвигала губами. Мир как будто потерял в красках без звуков, я уже молчу про то, что он, как в фильмах ужасов, стал алым. При этом говорить они могли что угодно, и о смысле сказанного оставалось только догадываться, например: «о дедушка, кто этот великий воин в твоей маленькой комнате» или «дед, возьми меня силой здесь и сейчас!»

Бес слуха, конечно, жизнь уже не та, приходится самому всё додумывать…

Старик расстелил мне лежанку в своём же доме за загородкой. Правда старый зажал кровать для больного гостя, который, вообще-то оплатил своё лечение, и выделил какой-то матрац, набитый опилками, но это было куда лучше, чем спать в сырости на холодной гальке, поджав под себя ноги. Меня даже накормили каким-то овощным супом!

Короче, я стал относится к таким вещам гораздо проще, чем раньше. Если ты не сдох, то жизнь явно удалась.

Остаток дня я провёл, лёжа на своём матраце под толстым одеялом. Спать не хотелось совершенно… подумал бы я, но едва голова коснулась чего-то мягкого, вырубился сразу до следующего утра. Вставал разве что в туалет в ведро сходить, да отвара выпить. К сожалению, на утро выяснилось, что ведро предназначалось не для меня, и дед им себе воду набирал из колодца, а я насрал туда, но да ладно…

На следующий день, я чувствовал себя так же, и лучше почти не стало. Слуха нет, зрение туннельное, всё болит (хорошо, что не жопа). Тогда откуда «почти»? А я перестал кашлять кровью. Кашлять не перестал, но крови уже не было, и это можно было считать победой, потому что это значило, что лёгкие перестали разрушаться.

Весь день я пролежал — не моя прихоть, а слова деда. Опять пил какой-то овощной суп и пил отравы в промышленных масштабах. Особого положительного эффекта я не замечал, но и хуже мне не становилось. Разве что в сон клонило весь день, и я временами отрубался на час другой. Так я отрубился один раз, когда солнце начало слоняться к горизонту, а открыл глаза, когда уже был глубокий вечер, и неожиданно для себя увидел сидящую рядом девушку. Ту, которая к деду приходила.

Она сидела на стуле и с интересом разглядывала меня, закинув ногу на ногу и облокотившись на стол. И едва заметив, что я открыл глаза и попытался навести на неё резкость, что-то произнесла. Я понял это по её губам, одновременно с этим для себя открыв, что стал чуток, но лучше видеть. Значит все эти отвары всё же помогали.

Я молча наблюдал за тем, как она без умолку шевелит губами, лишь изредка улавливая какие-то звуки, после чего спокойно произнёс:

— Я тебя не слышу.

Она недоверчиво прищурилась и что-то произнесла.

— Я вижу, что ты говоришь, но не слышу. Тебе надо говорить мне прямо в ухо.

Девушка прищурилась. Недоверчиво склонила голову, разглядывая меня, после чего таки встала, подошла и присела рядом со мной на колени.

— А так меня слышно? — её голос звучал, как через толщу воды.

— Да, я слышу тебя, — кивнул я.

— Как вас зовут? — она ещё и так забавно двигала губами, словно вместе с громкостью у неё усилилась и мимика.

— Сам-Син, — не стал я менять свою личину, под которой теперь меня знал дед.

— Сам-Син? Откуда вы, Сам-Син? Вы воин?

— А с какой целью интересуешься? — спросил я.

— У вас есть меч. Настоящий меч, как у воинов. А ещё у вас броня и кольчуга. К нам редко приходят воины, как вы. Вы из Долины каменных великанов?

— С чего ты решила, что я оттуда?

— Я слышала, там есть лабиринт, глубокий и сложный, куда спускаются воины, чтобы стать сильнее и набраться опыта. Вы похожи на такого воина, — ответила девушка.

— Да, я оттуда, — кивнул я, решив не выдумывать свою версию. Да и в принципе, чем они меньше обо мне знают, тем проще и безопаснее им будет жить. — Ты какая-то больно любопытная.

Девушка смутилась и покраснела, села ровно, положив руки на колени, напомнив сразу ту позу, когда на чайных церемониях сидят на коленях. Она что-то пробормотала, судя по движениям губ, явно забыв, что…

— Я ничего не слышу.

— Я говорю, извините меня, — повторила она приглушённо. — Просто недавно мы видели свет со стороны Долины каменных великанов. Свет, который озарил небо, словно начался восхода, а потом земля задрожала. Будто каменные великаны сдвинулись с места. Все спорят, что это было, боги или великаны. Я подумала, что вы могли знать.

— Ничего хорошего, поверь мне, — ответил я. Подумал и добавил. — Там было великое сражение двух кланов: горело небо, драконы и виверны летали, убивая сотни воинов. Скорее всего, вы его и видели.

— Вы участвовали в нём? — спросила она, наклонившись.

— Нет, но я видел его со стороны.

— Это там вас так ранило?

— Да.

Она склонила голову набок, совсем молодая азиатка, напоминавшая всяких кореянок из этих попсовых групп.

— Вы не похожи на тех, кого я видела, — произнесла она задумчиво. — Да и говорите вы немного иначе.

— Ты тоже не больно похожа на тех, кого я видел, и тоже говоришь иначе, — ответил я. — Но разве это проблема?

— Не проблема, — разулыбалась девушка. — Мой деда сказал последить за вами, пока он отошёл за травами. Вы так много заплатили за его помощь. Почему вы не наняли целителя? Мой деда настолько хорош?

— Ну… во-первых, да, — решил я немного подыграть, — а во-вторых, боюсь, я бы просто никуда не дошёл в таком состоянии.

— Но вы так много заплатили…

— Мне не жалко денег для спасения жизни, — ответил я, пожав плечами.

Но если честно, жалко. Если бы знал, что переплачиваю, то накинул бы, естественно, меньше. И потому что я жлоб (вообще нет, но не люблю переплачивать), и из-за того, что это привлекает слишком много ненужного внимания. Вот, например, как девушка оживилась.

— Вы богаты? — спросила она с каким-то предвосхищением и замиранием сердца. Кажется, кто-то пытается во мне принца на белом коне разглядеть. Но позволь тебя разочаровать.

— Нет.

— Но вы смогли позволить себе меч и те стеклянные шарики. Это артефакты, да?

— Они не мои.

— Но вы очень сильны и уважаемы, если кто-то вам их доверил.

Не, девушка явно с логикой дружит, умеет связывать одно с другим. Правда, движется не в ту сторону и не может разглядеть на моём опухшем лице то, что я не тот, кем себя представляю. В её голове, наверное, уже сложился какой-нибудь образ сурового самурая, у которого есть своё небольшое хозяйство, домик и может даже какие-никакие, но деньги.

Хотя почему не в ту сторону? Технически, она догадывается правильно, если в общих чертах. И с тем, что я не так прост, и что я воин довольно хороший, и у меня за душой что-то имеется. Просто она слишком низко целит.

— Кстати, а как тебя зовут? — спросил я.

Она удивлённо распахнула глаза, будто я спросил что-то не то. А учитывая, что собственного голоса не слышу, то я вполне мог как-то неправильно что-то ляпнуть там. Но потом она широко улыбнулась.

— Я Хуйшань.

Я знаю, что это просто на моём богатом и широком языке оно так выглядит, а на их всё звучит вполне благозвучно и правильно, но тем не менее…

— Понятно…

— Что-то не так?

— Да нет, всё так, Хуй…

— Хуйшань, — поправила она, наклонившись к моему уху.

— Да, Хуйшань… Кстати, а что ты делаешь здесь и где твой дедушка?

— Он ушёл и попросил меня приглядеть за вами, уж больно вы плохо выглядите для человека, который ещё жив.

— А для того, кто мёртв?

— Просто отлично, — рассмеялась девушка. — Лучше, чем все, кого я когда-либо видела. Так что значит, вы воин? Сильный и храбрый? Работаете на великих господ?

— Ну… в каком-то смысле, — не стал я уже отрицать очевидного.

Тут же один меч стоил дохрена по местным меркам, а такого качества и вовсе целое состояние. Плюс броня, пусть и частично, плюс кольчуга, поддоспешники и так далее. Если переводить на наш, это как встретить человека, который просто скромно приехал на мерсе Е-класса предпоследней модели в одежде Босс.

Кстати, я одного такого знал, на мотоциклах ездили с нами, он меня уверял, что просто очень скромный менеджер, которому на жизнь едва хватает… заказывая билет на Гавайи. Я не завидую, просто мне кажется, он себя слегка недооценивал.

Вот для девушки из глуши я, скорее всего, выглядел примерно так. Способ найти лучшую жизнь, а не провести её всю в деревне среди лесов на склоне холма, плетя на берегу реки сети и утопая в постоянной житейской рутине. Который раз, кстати, смотрю на подобные места и думаю: а ведь здесь люди рождаются, живут и умирают, не видя дальше границы деревни и в редких случаях выбираясь в ближайший город. Становится даже тоскливо чуть-чуть…

Но не для девушки, которая явно почувствовала свой шанс. Она всё так же сидела на коленях предо мной, но в глазах почему-то у неё начали играть подозрительные огоньки. Тем более всё стало очевидно после её вопроса, заданного мне прямо в ухо:

— А у вас есть суженная или жена?

— Есть, — тут же ответил я.

Девушка что-то ответила, но я не услышал. Видимо из разряда «очень жаль», да только взгляд от этого у неё не стал менее озорным. А ещё она зачем-то положила руку на одеяло, под которым я лежал и задумчиво поглаживала. Но потом её рука поползла уже под одеяло, и её холодные тонкие пальцы я почувствовал у себя сначала на бедре, а потом на паху.

Знаете, иногда такая настойчивость девушек меня напрягает. Я ничего не имею против инициативных, но здесь слегка перебор: типа хочешь или нет, а я всё равно сделаю как захочу. И если бы я не схватил её ладонь, что-нибудь да точно было.

— Не стоит, — предупредил я.

Благо она попалась понимающей. Вздохнула, отвела взгляд и вытащила руку. Что-то пробормотала и села ровно. Повисло такая неловкая тишина, что я был искренне рад, когда пришёл дед, прогнав девчонку.

Мне ещё оприходовать внучку целителя не хватало, чтобы тот мне потом вместо целебного отвара яда намешал.

Я пролежал у деда в сумме около трёх дней.

Первый, когда пришёл, второй, когда ко мне подкатывала девушка, и потом ещё третий, который прошёл максимально скучно и продуктивно. Оттёки начали спадать, и пусть все мои движения отдавались болью, но уже не так сильно. Кажется, по моему лицу дед начал что-то подозревать, потому что постоянно хмурился и приглядывался, но ничего не говорил и продолжал отпаивать.

А на четвертый день пришли они.

Это кажется всё так просто, что я лежал и восстанавливался там себе, но на деле у меня то и дело по телу расходился зуд, от чего хотелось расчесать себя до мяса. Я приходил в себя и засыпал, раз за разом, не в силах бороться с сонливостью. И всё это под аккомпанемент боли, которая пусть и стихала, но была неотъемлемый спутником.

В тот момент я как раз провалился в беспамятство и пришёл в себя от грохота, когда кто-то буквально вышиб дверь пинком. Я не столько даже услышал, как почувствовал через пол, как вздрогнул дом. А потом ощутил тяжёлый шаг чьих-то ног. Шум и неразборчивые крики и через секунду одна из ширм, которая меня прикрывала, упала, и ко мне буквально влетел старик. Ударился о стену, но не сполз, устояв на ногах, глядя куда-то вперёд.

Через мгновение в моё скромное поле зрения вышел солдат. Ну то есть азиатский солдат, не сильно блатной, но наличие металлической брони уже говорило о многом. Довольно крупный, он шагал спокойно, уверенно, даже не вытащив меч. Его взгляд остановился на мне лежачем, после чего он просадил деду пощёчину тыльной стороной ладони, уронив того на пол и что-то неразборчиво сказав.

У меня ёкнуло сердце. Первая мысль была, что этот кадр пришёл именно за мной, но почти сразу она отмелась, когда говнюк наступил мне прямо на живот вместо того, чтобы просто перешагнуть, и подошёл к комоду, начав там рыться. То есть я им был не интересен — интересно было то, что хранилось в доме.

Через секунду ширму и вовсе снесли, уронив на пол. В комнате оказалось ещё двое. Они методично обыскивали дом, сбрасывая всё на пол и переворачивая. Все грязные, потрёпанные, будто после тяжёлого боя дезертиры. Да и их броня, на которой в некоторых местах виднелась зеленоватая краска немного намекала, откуда они могут быть.

Они достаточно дружно ворошили всё подряд, и очередь дошла до моего шкафа, где лежала броня, меч и артефакты. Я прямо замер, наблюдая за ними, готовый вскочить в любую секунду…

И не пришлось.

В дом влетела девушка, эта Хуйшань, вся растрёпанная, будто уже попавшая в переделку и с надорванным платьем.

Окинув взглядом помещение, она что-то крикнула, но я уловил лишь её визгливый голос. Девушка бросилась через всю комнату к деду, но смогла пробежать лишь две трети, когда её за руку локоть поймал один из солдат, резко дёрнув на себе. Попытавшись вырваться, она что-то крикнула, и я уловил лишь «смеете», после чего солдат буквально швырнул её через всю комнату. Не на пол — в руки двум своим друзьям, которые поймали её, не дав упасть.

Что могут сделать побитые и грязные на вид солдаты с красивой молодой девушкой? Ничего хорошего. Тем более, когда они смеются, и я не вижу в этом смехе ничего позитивного, но вижу, как бледнеет Хуйшань.

Она закричала, я услышал это даже со своей тугоухость, её протяжное «Не-е-ет!». В этот момент дед дёрнулся, попытался вскочить, но упал, теперь уже получив кулаком.

Этот пидор ещё раз наступил на меня, подошёл к девушке и схватил её за подбородок, указав другой рукой на деда. Я не знаю, что он ей сказал, но так, как она опустила голову, делают, когда смиряются со своей судьбой. Предположу, что он сказал, что, если она будет сопротивляться, деда грохнут.

И её вывели из комнату, оставив нас втроём. Солдат бросил на меня взгляд, после чего посмотрел на деда и продолжил рыться.

Сука, как же мне больно и лень вставать сейчас, кто бы знал… но надо, надо. Во-первых, пора творить справедливость, во-вторых, если он увидит мою снарягу, всё равно придётся драться, и лучше начать первым.

Пока кретин рылся в вещах, я медленно сел, поморщившись. Огляделся и увидел тарелку с ложкой. Тц… ложка… я бы вилку предпочёл, конечно, но сейчас было не время искать оружие. Медленно и осторожно встав, чувствуя целую палитру боли по телу, я взял ложку (а она сука ещё и деревянная) и медленно пошёл к солдату.

А он как раз открыл шкаф и увидел мои манатки. Замер перед вещами, разглядывая их, обернулся…

И я воткнул ему ложку просто в глаз. Уже собирался ударить по ней ладонью, чтобы загнать прямо в череп, но гнида дёрнулся от боли, и я просто случайно выковырял ложкой глаз, который так и остался в ней.

Как он, сука, орал…

— Да не кричи ты так, я же тебе не яйца отрываю… — вздохнул я, скинув глаз на пол. — Или сюда, я добью тебя.

Чувак просто так даваться не хотел, он отшатнулся назад, ударившись спиной о стол, запнулся, упал, куда-то пополз на четвереньках, заливая всё кровью, но далеко всё равно не смог уйти. Я прижал его ногой к полу, после чего ложкой, как заточкой затыкал его в шею. Было неудобно, она же деревянная, ещё и тупая до ужаса, но я очень старался.

К тому моменту, когда я закончил, в дом ворвался ещё один солдат. Для меня он не стал сюрпризом, так как я держал в поле зрения выход, а потому был готов к такому повороту событий, но я для него стал пугающей и неприятной неожиданностью.

Он бросился на меня одновременно с тем, как я дёрнул меч убитого солдата из ножен. Парирую колющую атаку в сторону и тут же гардой бью ему прямо в таблище. Чел пошатнулся назад, чуть-чуть потерявшись, и этого мне за глаза достаточно, чтобы вальяжным взмахом срубить ему голову.

Ну вот, только проснулся, а уже два трупа. Что-то путешествие по азиатской стране совсем не идёт у меня. Даже в пустыне вроде как было попроще. И вообще, нахрен я того ложкой забивал, если успел бы достать меч и сделать это гораздо быстрее и проще? Ладно, спишем на состояние…

Я огляделся.

Удивительно, но деде оказался крепче, чем выглядел. Пока я разбирался со вторым, он уже успел встать и покачиваясь, подойти к полкам, откуда, сваливая на пол домашнюю утварь достал небольшой бутылёк. И с ним он подошёл ко мне.

— Оно исцелит тебя! — крикнул он мне в ухо. — Моя внучка! Вытащи её из лап этих псов и убегай! Слышишь? Вытащи её!

— Погоди-ка, у тебя всё это время было зелье исцеления, и ты мне его не дал?

— Не хотел тратить попусту.

— Попусту⁈ Да я тебе бабок отвалил столько! — возмутился я. — А ты зажал для меня сраный бутылёк, дед⁈

— А ты насрал мне в ведро!

— Да и поделом тебе!

— Хватит пререкаться! Пей! — всунул он мне в руку зелье. После этого он упал на колени, начал шарить по полу и оторвал одну из половиц, откуда достал небольшой сундук. Тот был на две трети заполнен деньгами. — Забирай. Забирай деньги, спаси внучку и убегайте! Здесь хватит денег начать новую жизнь.

— Но тебя-то убьют, если мы сейчас убежим, — заметил я. — Как пить дать.

— Я уже отжил своё, а она нет, — посмотрел он на меня уставшими глазами. — Она не заслуживает такого, чужак. Она хорошая и умная девушка. Спаси её и спасайся сам. Если сложится у вас что-то, пусть будет так, вижу, ты хороший человек, но вытащи её, слышишь?

Это, конечно, всё хорошо, прямо знаете, такой эпический момент, когда ты понимаешь, что все вокруг обречены, и спасти ты можешь только одну, но у меня была идея получше. Надо просто всех убить.

Я открыл бутылёк и залпом выпил, после чего поморщился.

— Господи, а чё за тухлый вкус-то?

— Какой есть, чужак. Оно не сразу, но поможет, а теперь…

— А теперь помоги мне быстро одеться, — подошёл я к шкафу. — Снимай с того броню.

— Что ты… у нас времени нет, а ты…

— Вот поэтому помогай, дед, и не зли меня, а то я и вовсе сейчас трусливо убегу вместе с твоими деньгами и никому помогать не буду.

Угроза, конечно, от бога, но она подействовала.

Кое-как буквально за несколько минут я натянул поддоспешник, кольчугу, после чего на скорую руку затянул броню поверх. Чуток неудобно, кое-где жмёт, но учитывая тот факт, что у меня в принципе всё болит, это не так уж и плохо.

Ну… вроде пойдёт. Я окинул себя взглядом, взял свой меч и бросив напоследок…

— Сиди здесь.

…вышел на улицу.

Вопреки моим ожиданиям, деревня не горела и не была разрушена, но спокойной её тоже теперь язык не поворачивался назвать. Где-то кричали женщины, я видел бегающих за ними солдат, другие выволакивали из домов семьи. На моих глазах один из солдат выставил в ряд мужчин и теперь рубил им головы под весёлые подбадривания других.

Ну типичный налёт бандитов, что я могу сказать?

С другой стороны, что однозначный плюс, они все рассеяны по деревне, а значит, если всё делать тихо и быстро, можно не опасаться огромной толпы, которая задавит меня числом. И честно, глядя на это всё, я уже не чувствовал страха, как раньше. Нет, он был, но очень лёгкий, как волнение или лёгкий мандраж, но вместе с ним какое-то раздражение и желание просто всех убить, порезать и закончить с этим.

То и кровь дракона, то ли я сам изменился под влиянием постоянного стресса, смертей и убийств, но того, что было раньше, уже не чувствовал. А именно, неуверенности. А ведь всего год прошёл с того момента, как я стал небесным всадником.

И мне это не сильно нравилось, но о философской стороне вопроса поговорим потом, а пока надо браться за дело.

Я огляделся и почти сразу обратил внимание на сарай, который стоял рядом. Двери в него были открыты, и пусть я не мог слышать нормально, не мог видеть нормально, но если девушку увели насиловать, то вряд ли куда-то далеко. Поэтому туда я заглянул первым делом и…

Нет, я ошибся, в сарае никого не было.

Тогда взгляд сразу перебазировался на ближайший жилой дом, с открытыми дверьми чуть ниже. Может решили разложить бедную девушку с комфортом?

Кое-как спустившись по каменным плитам, служащим главной лестницей, я заглянул в дом. Этот был чуток побольше, чем деда-целителя, и был разделён стеной на две части: в первой кухня, а во второй, как я полагаю, спальня…

Ага, да, спальня, всё верно. И здесь же я застал этих двух товарищей с девушкой. Не знаю, успели они приступить к процессу или нет, но девушка была почти голой, а один успел уже снять штаны и навалиться на неё сверху.

Второй стоял рядом, и когда я вошёл, обернулся. Его губы задвигались… и замерли, когда я снёс ему голову. Сука… как рука болит… тц, ладно переживу как-нибудь. Без штанов обернулся в ту же секунду ко мне, глядя на меня удивлёнными глазами, и я просто ткнул ему кончиком меча прямо в лицо. Он дёрнулся, замер и завалился набок прямо на девушку.

— Ты как? — кивнул я ей.

Всё в слезах Хуйшань с омерзением выползла из-под тела и, трясясь всем телом, забилась в угол, обняв себя за колени. На меня она не смотрела. Оглядевшись, я нашёл взглядом её платье и протянул девушке.

— Держи, оденься.

Она, как в замедленном видео, повернула ко мне голову и посмотрела на меня пустым взглядом. Кажется, ей сейчас совсем не до меня. Не знаю, успели они с ней что-то сделать или нет, но Хуйшань сейчас было явно не до меня. И аккуратно укрыв её платьем, я вышел из дома…

Для того, чтобы столкнуться ещё с двумя.

Я не знаю, что они говорили, видел лишь, что оба двигают губами, глядя на мою узкоглазую рожу, а потому решил вопрос достаточно быстро. Один не успел достать меч, второй успел, но ему это не сильно помогло, и всё закончилось всё равно смертью. Переступив их трупы, я закрыл за собой дверь и смотрелся.

Они точно были из тех, кто сражался против нас тогда в долине. Скорее всего, разбитые войска, которые отступили без командования и теперь без провизии и денег делали то же самое, что делали исторически вообще все — грабили, насиловали и убивали. Естественно, желательно на той территории, которая принадлежала врагу.

Я спустился ниже в следующий дом и нашёл там убитую пожилую пару в луже собственной крови. Всё остальное было перевёрнуто верх дном: вещи валялись на полу, повсюду раскидана посуда и глиняные черепки, все сундуки и ящички открыты.

Вновь перешагивая тела стариков, я мимолётом подумал о том, что это, должно было быть, не так обидно, как погибнуть молодым. Тут хотя бы жизнь свою отжили, а там люди в расцвете сил и всё, конец. Жили, радовались чем-то, а потом те тупо пришли и убили их, оборвав чью-то историю. И таких оборванных историй, о которых никто не знал и теперь точно не узнает, сегодня будет много.

Да и вообще, честно говоря, я не понимал смысл такой жестокости. Сам я к убийствам стал относиться спокойно, конечно, ну убил и убил, чего поделаешь, бывает и такое, но именно как самоцели у меня подобного никогда не было. Не было желания пойти и убить рандомного чувака просто потому, что я сильнее. Такое желание возникало только с врагами, но там и так понятно, почему, есть причина. Как вот, например, эти товарищи.

Я спустился на ещё один уровень, пользуясь тем, что вокруг пока творилась полная вакханалия, деревенские не давали отпор и солдаты чувствовали себя вольготно, развлекаясь и гоняя местных. Проследил за двумя солдатами, которые таскали мешки из амбара, и зашёл за ними в сарай. Да у них тут целая пати! Ещё трое перерывают все углы, распихивая кур по мешкам и вытягивая сопротивляющихся животных.

Блин, с кого начать… Может запереть амбар и просто сжечь их? Не, слишком сложно, да и вылезти успеют. Тогда может…

Когда те двое вновь заходили в амбар, я шагнул за ними. Размахнулся и одним ударом снёс голову первому. Второй начал оборачиваться на шум, и я ткнул ему в лицо, отправив вслед за первым.

Я ничего не слышал, но уверен, что грохот доспехов должен был привлечь внимание тех трёх. Собственно, примерно так оно и было. Когда я подхватил меч солдата, бросившись к ближайшему (тот тащил бедную козу за рога), двое таки обернулись.

Жаль, что у меня нет арбалетов тех маленьких… но у меня есть два меча! И подкинув свой, как копьё, я швырнул его прямо в рыло самому дальнему. Тот, что боролся с козой, начал оборачиваться, уже выхватывая меч, но так и не достал его — я снёс ему голову (люблю отрубать головы, они отлетают прикольно).

Остался единственный. Мы сошлись в центре, но этот бой был заведомо проигрышным, и я замечу, что не для меня. Только вот…

— Ох млять… — я опустился на колени, пытаясь выдохнуть.

Тело, сплошной синяк, аж рвало на части сознание после таких выкидонов. Так, секунду, мне надо просто отдышаться немного и посидеть… немного… сука, он же сказал, что это мне поможет! Ладно, нормально, встаём и потихоньку режем остальных, и сразу станет легче. Сколько я уже убил, десятерых? Если их сто, то одна десятая работы уже выполнена! Ну а если их меньше, то вообще плёвое дело, главное не тупить! Поэтому поднимаемся и…

И я пошёл дальше. Больше всего солдат было именно внизу, и именно там было веселее всего.

Прошагав мимо обезглавленных тел, я попал на узкие улочки, где дома стояли значительно ближе друг к другу. Отсюда было видно пирс… и там солдаты бросали детей, совсем ещё грудны в воду. Тех, кто ещё, в теории, сиську сосёт. Стало даже как-то не по себе…

Я отвернулся и бросил взгляд на ближайший дом. Вошёл в него и увидел зарубленного мужчину и двух мальчишек лет так двенадцати. Всё перевёрнуто верх дном. Вышел, увидел одно из солдат и махнул рукой, позвав:

— Эй, помоги сундук с монетами вытащить! — и вошёл в дом.

Ну а что, мы всё в одной броне, рожа меня слегка опухшая, а ещё и речь про сундук с деньгами, тут вообще любой забудет обо всём. А может и не забудет, а заподозрит, но иногда люди слишком хорошего мнения о догадливости своих собратьев.

Тот всё же вошёл и через несколько секунд я вышел один, прикрыв за собой дверь.

Следующий дом, и там застал картину, где одну женщину на кровати на четвереньках в два ствола тарабанят, а другую, более молодую под её всхлипы прямо на столе раком. Всего три человека, и я уложился в десять секунд, после чего приложил палец к губам.

— Ни звука чтобы, вы поняли? Даже писка чтобы не было.

Они кивнули.

Такую картину я видел не раз не только в домах и не только с теми, кому уже позволял возраст. Крики, слёз и мерзкое чувство на душе, особенно, когда солдат было слишком много, и ты банально не мог вмешаться, чтобы помочь.

Повсюду были трупы, кровь и погром, но примерную тактику налётчиков я понял. Мужчин и мальчишек по большей части убивали, резали или вешали на всеобщее обозрение. Стариков отправляли следом, сохраняли жизнь только тем, кто представлял какой-то интерес. Младенцев топили без исключений и разговоров, просто бросая в реку, а всех остальных женского пола насиловали.

И если честно, у меня от этого поддергивался глаз и что-то в голове будто каждый раз щёлкало, когда я видел подобное. Странное чувство, будто наблюдал что-то нереальное, Я как будто сам мир был нереальным, как сон или моё собственное воображение, в которое я провалился.

Подобное уже случалось со мной ранее, самое запоминающееся — тогда на севере, когда увидел, как разделывают людей, как свиней. Сейчас было заметно слабее, но это чувство… будто что-то внутри меняется, но не мог понять, что именно, и меняюсь ли я сам или мир вокруг.

Добро пожаловать в реальность, которая до этого меня успешно обходила стороной…

Я не строил иллюзий про этот мир, будто здесь всё хорошо, все милые, добрые, общительные, всегда пытаются помочь, а рыцари соблюдают законы чести и военного времени. Нет, я видел дерьмо, видел его неоднократно, просто теперь оно предстало предо мной в другой палитре. В той, где слабого пожирает сильный, и наблюдать своими глазами подобное было… тяжело. Это не смотреть с видяшек, не читать с книжек — это идти и видеть, как плачут люди, как молят о пощаде и пытаются спрятать своих детей. Ты не наблюдаешь это со стороны — ты часть этого.

Я шёл по улице и при мне на глазах матери перерезали глотку какой-то девчонке, а я не мог вступиться, потому что их было семеро. Я смотрел как ради забавы сбрасывают какого-то парня с камнем на шее в воду, но там слишком открыто, чтобы что-то сделать. Потому что есть твой манямирок и фантазии, где ты всех спасаешь, моет идти нахер, и есть реальность, где тебя просто забьют толпой. Довольно сильно отрезвляет, заставляя вспомнить, где ты находишься…

Хотя кое-что я старался делать, когда мог, пока они не спохватились, сокращая поголовье солдат. Загляну в дом, перережу там всех, загляну в амбар заколю вилами двоих. На моём счету уже было двадцать три человека, но всё это были одиночки, а ещё пятнадцать оставались там, все в куче, держась друг друга.

Главный вопрос — как их резать?

Если нападу открыто, то усею убить двух, ну может трёх и четырёх, если выложусь. Одиннадцать оставшихся меня забьют. Разделить? Это был как вариант, но я даже не представлял, как это сделать сейчас.

— Так! Давайте закругляться! — гаркнул, походу, самый главный, что даже я его услышал. — Зовите остальных, пора уходить! Давайте! Реще!

Но судьба сама намекает, что от меня требуется.

Пятнадцать человек разделились и двинулись мне навстречу с пирсов на деревню, когда я стоял в стороне и думал, что делать.

Я слышал, что они звали товарищей, и очень скоро всем станет ясно, что товарищей так-то и нет в живых. Поэтому надо было сократить поголовье ублюдков. Я пристроился к небольшой группе, которая состояла из трёх человек. Просто между делом как бы вышел между домов, и никто не скажет, что я чужак — броня та же, узкоглазость та же, меч отличается разве что, но как часто люди смотрят вот прямо-таки на меч?

Мы вошли в один из домов, где я уже бывал. Прошли в комнату, где лежали трупы и…

Я уверен, что один из них что-то сказал, типа «какого хрена», но это уже было бессмысленно. Взмах и минус голова, ещё один взмах и минус ещё одна голова. Третьего я наколол на меч, прибив к стене.

Осталось двенадцать.

Кто-то скажет, что слишком быстро и нереально у меня получается убивать, но Овчаренко с топором бы просто посмеялся над этим. И первое: они разрозненны и уверенны, что не встретят сопротивления; второе: ходят в небольших группах и верят, что этого хватит; третье: даже раненный я быстрее и сильнее. Поэтому почему бы не повторить подвиг великих?

Собрав их мечи, я пошёл на улицу и там прямо у входа встретил ещё одного. Тот раскрыл рот…

И в этот рот воткнулся один из мечей, как копьё. Я выскочил на улицу, обернулся и увидел как ещё один судорожно хватается за меч, и швырнул в него клинок. Швырял я их быстр и метко, а с такой дистанции это кажется легко, но ты попробуй успей увернуться. Он не успел. Как итог — меч из головы.

К сожалению, на этом удача моя закончилась, потому что сделал я это прямо на глазах всей остальной группы, которая сейчас стояла и охреневала, что вообще происходит. Что, пидоры, стрелочка плохо поворачивается, когда вас уже режут?

Естественно, я не собирался идти лоб в лоб, понимая тщетность подобной попытки. Поэтому развернулся и бросился прочь.

В любом сражении против превосходящего противника есть куча правил, и для рыцарей они тоже имелись. Например, когда врагов много, нельзя оставаться на открытом месте. Нельзя заходить в угол, нельзя оказываться в позиции ниже противников. Лучшая позиция — узкий проход. Ещё лучше — узкая лестница наверх, желательно, винтовая.

Винтовой лестницы у меня не было, но зато была обычная, в одном из домов. Я знаю, что это риск обороняться в доме, по факту, тупик, но оставаться против десятерых на открытой местности стопроцентный конец. Я же не Вольфган, который бы тут шёл и вырезал всё живое. Этому кадру и сорок человек чисто на чиле помахать его огромной дурой.

Я знал куда бежать, уже успел осмотреться, пока вырезал округу. Двухэтажный дом на их импровизированной главной площади: широкой дороге напротив главного пирса. Если судить по внешнему виду, это был местный трактир и, как следствие, здесь была лестница у самой стены справа на второй этаж. Недостаточно узкая, чтобы идеально отбиваться, но и недостаточно широкая, чтобы с трудом держать оборону.

Прямо на входе я споткнулся о тело какого-то мужчины. Заскрипел зубами от боли (теми, что у меня были), поднялся и заковылял на лестницу. Как раз был на середине, когда в помещение влетели первые враги.

Я развернулся и тут же метнул оставшийся меч. Слишком хорошо… было бы, попади я в кого-нибудь, но увы, в этот раз меткость подвела и тот ударился об шлем, соскочив в сторону. Судя по кривым рожам, они были просто вне себя от ярости, а я решил ещё плеснуть бензина.

— Ну что, ублюдки⁈ Я резал вас в Долине каменных великанов, режу и сейчас, как скулящих собак. И себя после этого вы называете мужиками⁈

Себя я не слышал, да и прозвучало, наверное, тупо, но для тупых животных это было самое то. Для них любое оскорбление — это вызов, потому что мозга нет обработать информацию и понять, что что-то не так.

Они бросились всей гурьбой на меня, толкаясь между собой, когда я стоял уже на последних ступенях.

И вот первые поднимаются по лестнице. Их клинки сверкают в свете масляных лам, и удары приходятся по броне на ногах, хаотичные и неприцельные. В ответ один из них получается мой ботинок, который врезается ему в грудь, отправляя вниз по лестнице сбивать, как кегли, остальных.

Второй остался стоять на лестнице, и я спускаюсь вниз, занося меч для колющего удара. Он делает то же самое, и мы бьём одновременно. Мою колющий удар он парирует рукой, от его удара я тоже закрываюсь рукой в броне, да только тут же хватаюсь за гарду его меча и дёргаю так, что вырываю оружие из ладони. Через мгновение навершие его же клинка бьёт ему прямо в харю. Сочный хруст, он пошатывается назад, начинает падать и, прежде чем летит назад, я колю во второй раз и теперь уже не промахиваюсь.

Кто-то спросит, почему я постоянно колю в рожу? Ну так рожу чаще всего у них и открыта, не бить же мне по металлу.

Но это отступление на секунду, потому что снизу уже поднимаются с пола другие, да и подоспевшие следом товарищи спешат подняться и надрать мне зад. Что я делаю? Я хватаю масляную лампу и швыряю её вниз прямо в кучу мала. Конечно, не коктейль Молотова, но хватит, чтобы испорти жизнь ублюдкам.

Масло делает своё дело, растекаясь по металлу, и пламя с радостью лижет поверхность, затекая в стыки и цепляясь за их негустую растительность на лицах. Поднимается крик, на который наступающие не обращают внимания, но у меня уже два меча и я начинаю парировать и колоть, парировать и колоть. Где-то я пинаю, где-то наступаю на клинок или прижимаю к стене собственным телом. Их удары сыплются по броне, но металл спасает от попаданий, а я стараюсь двигаться, чтобы не дать прицелиться нормально.

Ещё одни пропускает укол, и ещё один летит с пинка. Один зазевавшийся получает ножницы по голове…

И кажется, они окончательно понимают, что штурмовать меня здесь бесполезно. Для того чтобы осознать эту простую истину, им потребовалось потерять троих товарищей и непонятно сколько ещё получили ожоги.

Нет, они больше не поднимутся…

— Слабо, говножуи, слабо… — говорю я, не сдерживая улыбки. — Я вам даже сортиры охранять не доверил…

Разворачиваюсь и иду прочь от лестницы на второй этаж, зная, что они последуют всем скопом за мной. Инстинкт — вот что их губит. Инстинкт, к которому их приучили, которым они пользовались. Инстинкт действовать вместе, всей гурьбой, где количество побеждает. Меня мои девочки били, уча сражаться в одиночку, выстраивать тактику исходя из того, что, если я без дракона, то буду сражаться один против нескольких человек.

Судя о тому, как они бросились наверх, их видимо очень задело, что даже сортир этим товарищам охранять не доверят. Понимаю, что грустно, но такова правда. И когда эта команда дебилов оказывается на втором этаже… я швыряю в них ещё одну масляную лампу, которая здесь представляет из себя чашу из глины с маслом внутри. Она врезается в первых, и их тут же окутывает мелкое, жёлто-синее пламя. И огибают ещё парни и что я делаю? Верно, я швыряю вторую лампу, ибо нехер, суки! Чувствую себя настоящим анархистом!

Не дожидаясь, пока остальные добегут до меня, спрыгиваю со второго этажа (он тут как балкон) на первый и с перекатом встаю на ноги. Не стесняясь в выражениях, скулю и ругаюсь от боли до слёз, прихрамывая, но тем не менее теперь они наверху, а я внизу и…

Один из них приземляется прямо передо мной и с хрустом ломает ногу. Начинает орать, и я один ударом помогаю ему больше вообще ни о чём не париться. Так, их было семеро, я там кого-то поджёг, кого-то спихнул…

Двое уже бегут ко мне по первому этажу, и я швыряю свой клинок одному прямо в рожу. Боже, обожаю этот финт, они настолько тупые, что… а не, сука, отбился…

Ну ладно, у меня ещё один есть, тот, что у добитого. Его клинок я и беру, чтобы встретить этих двух. Они пытаются взять количеством, лупят, целясь в лицо, и я отступаю, пока не ловлю мгновение, чтобы схватить одного из них за кисть с мечом. Дёргаю на себя, ставя между его товарищем и собой, как живой щит, после чего задираю руку вверх и взмахом почти отрезаю голову.

Оттолкнув труп, я взялся за второго, и к тому моменту ещё один успел спуститься сверху. Но пока он добегает, а тому пробиваю голову вместе со шлемом насквозь. Даже не пытаюсь выдернуть меч и иду на встречу атакующему. Вся прелесть брони в том, что ты её хер пробьёшь мечом, и хрен сразу попадёшь в стык, чем можно пользоваться и идти в лоб.

И я иду. Парирую колющую атаку в лицо и тут же бью кулаком прямо в рожу. Один удар, второй, третий, и он валится с кровавым месивом вместо физиономии.

И только сейчас я позволяю себе оглядеться по сторонам, чтобы понять — пока я закидывал своих врагов зажигательными смесями, поджёг ненароком само деревянное здание. И вроде бы ничего страшного… было бы в другой ситуации, но тут у нас, оказывается уже соломенная крыша занялась.

Подобрав своё меч, я спокойно вышел из здания, чтобы встретить тех, кто остался. Жалкие крохи былого отряда, который я развалил почти в одиночку: двое обожжённых и один вполне себе целый. Обожжённых должно было быть больше, но похоже, не все пока успели выбраться из здания, но и похер на них. Куда интереснее, что я узнал того был у них походу главарём.

— Узнаёшь меня? — улыбнулся я. — Конечно нет, но я тебя узнаю.

Он что-то сказал, но, естественно, я его не услышал.

— Я тебя не слышу, оглох после того, как обрушил ваш поганый замок на землю. Но ты меня должен помнить. Там, на стене, парня за дверь, на которого ты, дебил, кричал, а потом повёл для высадки…

Вижу по лицу, что он вспомнил. Как вспомнил и я его. Тот командир на стене. Мир действительно тесен, не думал, что встречу его здесь. Но это лишний раз доказывает, что они — отступающие части, дезертиры, солдаты, лишившиеся командования и чести, которые просто в отместку или чтобы просто позабавиться грабят деревни на своём пути.

Тем временем я переместился так, чтобы за спиной была пристань. Ну на всякий случай, чтобы там из домов или горящего трактира никто не выскочил. Попутно я не удержался и прирезал одного из обожжённых. Он вроде был на ногах, но слишком зазевался и не держал дистанцию, а мне многого не надо.

Осталось двое. Но у одного обгорело лицо и он, кажется, недееспособен, а значит…

Я иду навстречу. Мне больно, мне плохо, меня тошнит и хочется закашляться и проблеваться одновременно. Зелье может и улучшило моё состояние, но не вернуло в норму. Однако того времени, что мне отсчитано, хватит на этого упыря, тем более у нас появились зрители.

Жители деревушки, они стекаются сюда со всех сторон, выглядывают из-за углов и окон, стоят, как призраки, на дороге, окровавленные, избитые, в порванных одеждах и с заплаканными лицами. Легко обижать таких, тем более, когда они безоружны. И очень весело наблюдать за тем, как это возвращается обратно к мучителям, а потому…

Тычок, и обуглишь падает. Этим пытается воспользоваться главарь, но я наклоняюсь, и его меч шоркает по шлему. Я умудряюсь проскочить ему за спину и до того, как тот успевает обернуться, я ударяю мечом прямо под колени, перерезая ем сухожилия. Оборачиваюсь и ударом ботинка выбиваю в кисть выбиваю клинок из рук.

Поверженный, без возможности встать, он стоит на коленях передо мной со всем осознанием, что всрал беспроигрышную ситуацию одному-единственному мне. Он, конечно, не знает, что я небесный всадник, но я напоследок хочу кое-что ему накинуть.

— И между нами, чтобы ты знал, дружище. Это я уронил ваш замок на землю. Зашёл в белоснежную комнату со стеклянными шарами, прирезал вашего вшивого старика и уронил замок вниз. А теперь, думаю, с тобой хотят поговорить другие…

И я отступаю, позволяя жителям подойти ближе и окружить его. Я могу придумать много чего, но никто не придумает лучше, чем отец, чью дочь насиловали на его глазах, мать, чьего ребёнка утопили в реке, или сын, который лишился всей семьи. Сказать, что его решили порвать на части — это преуменьшить его участь.

Но был, конечно, за всем этим пафосом и огромнейший косяк, который я упустил из виду.

Таверна.

Эта сука так разгорелась, что теперь искры летели во все стороны, оседая на крышах других домов. И когда у меня мелькнула надежда, что может всё-таки пронесёт… крыши соседних домов вспыхнули, весело и непринуждённо разгораясь, после чего пламя бодро и весело перекинулось на другие дома. И этот звиздец разгорался так быстро, что вопрос, когда вся деревня будет полыхать, шёл на минуты.

— Ну блин, — только и вздохнул я, глядя на то, как деревня начинает полыхать. Вроде хотел помочь и даже помог, но лишил их крова, сбережений и будущего. — Как-то неловко, конечно, вышло…

Я стоял напротив деревни, которая весело и непринуждённо полыхала благодаря и вопреки моим стараниям. Языки пламени тянулись вверх, к небу поднималась чёрная лента дыма, расползаясь по голубому небу тёмным пятном. В огне ещё можно было разглядеть постройки и их очертания, словно призраков, и тем не менее всё это исчезало достаточно быстро. Хорошо хоть свои монатки успел вытащить, и то хлеб, а то бы как артефакты бы бомбанули там…

В принципе, озлобленные солдаты, превратившиеся в мародёров, и так бы её сожгли, но ко всему прочему ещё бы всех и убили, поэтому я их спас, по факт. Но всё равно получилось как-то не очень красиво.

— Что ж… — я обернулся к толпе людей за моей спиной. Кто-то плакал, кто-то стоял, поджав губы и держа всё в себе. Кто-то и вовсе отвернулся, как будто, если не смотреть, то станет сразу легче. — К сожалению, на этом придётся вас оставить, потому что мне надо идти дальше.

— А… а что делать нам? — спросила какая-то женщина, кутаясь в прохудившийся плед.

— Боюсь, что вам придётся жить дальше. Знаю, легко это сказать, когда ты никого не потерял, но жизнь продолжается.

Я просто не знал, что им ещё сказать. Вот что сказать толпе, которая потеряла и дом, и близких за пару часов? Что всё будет хорошо? Не будет. Они справятся? Ну это понятно, если хотят выжить, точно как-нибудь справятся. Что сказать им, чтобы подбодрить и приподнять настроение, когда их убивали, насиловали и грабили? Что они ещё живы? Уверен, что часть из них слегка завидует мёртвым.

А на словах «жить дальше» они и вовсе дружно посмотрели на деревню, которая ярко и весело горела.

— Но всё, где мы жили, горит… — произнёс какой-то избитый мужчина.

— Ну… да, но… вы ведь живы, верно? — попытался я найти и положительную сторону. — Они бы и так, и так сожгли бы деревню, только при другом раскладе вам было бы всё равно, так как вы были бы мертвы.

— Господин, вы не подумайте… — начала оправдываться девушка с подбитым глазом. — Мы… мы благодарны вам, что вы сделали всё, чтобы спасти нас и наказать их, но куда нам теперь деться?

— А почему вы меня об этом спрашиваете?

Жители удивлённо переглянулись, после чего посмотрели на меня. Они выглядели как дети, которые привыкли полагаться на родителей, но тут их самих поставили перед выбором, который они не могут сделать.

— Но… мы потеряли всё… — с трудом выдавила женщина. — Дома, родных, накопления и… и… всё остальное…

Она искоса бросила взгляд на тех, кто в разговоре участия не принимал. Матери, отцы, дети, потерявшие родителей. Часть из них рыдала в стороне над телами погибших, часть из которых даже годика не прожила.

— Ну не прямо всё, — заметил я, кивнув в сторону вещей, которые животные успели вытащить из домов для того, чтобы не уходить с пустыми руками. Не только вещи, но и домашняя живность. Да, немного, согласен, но это уже что-то для начала. — Можно деревню отстроить заново. Обратиться к вашему… кто у вас главный и кому принадлежит деревня? Вот к нему и обратиться. Попросить помощи, объяснить ситуацию. Уверен, вас никто не оставит.

Тем более, когда при их технологическом развитии основным ресурсом были не земля и деньги, а люди, ничем не заменяемые. Нет людей, будь ты хоть сто раз богатый, тебе жопа. Хотя да, не все и не всегда это понимают, и когда люди ресурс, иногда проще и дешевле вычеркнуть их, чем помогать.

И я сочувствую им. Нет, серьёзно, мне их было очень жаль, но я и помочь им просто ничем не мог. Я тут вообще ничего не решал и сам случайно здесь оказался. К тому же, не будь меня, мы бы сейчас не разговаривали.

— Ладно, я понимаю, что вам тяжело и надо сжиться с мыслью, что теперь всё будет иначе, но не подскажите, как мне попасть в Долину каменных великанов?

Жители горящей деревни растеряно переглянулись, после чего одна из женщин, которая укачивала уснувшую в слезах девчонку, негромко ответила:

— Дальше по дороге и на… право… господин.

— Ясно… ну ладно, извините ещё раз, что так вышло, но согласитесь, лучше выжить, чем умереть.

Да, не мастер я подбирать слова и успокаивать, конечно, тем более когда им приходилось разговаривать со мной криком, потому что я почти не слышу. Можно меня сравнить с тем самым психологом, с которым поговорил и захотелось ещё больше покончить жизнь самоубийство. Да, может кто-то и нашёлся более красноречивый, но у них есть пока что только я, к сожалению. Ну и мне сейчас самому не до красивых речей и планирования постройки деревень — после такой драки мне самому херово, если честно, не меньше, просто физически.

Хотелось сказать: «простите ещё раз», но я себя отдёрнул. Мне не за что было просить прощения. Ну сгорела деревня, ну бывает, да, и тем не менее это не самый худший исход. Стоит взглянуть на тех, кто в стороне оплакивает мёртвых чтобы понять — в другой ситуации оплакивать было бы некому.

Короче, как есть.

Пришлось немного обойти горящую деревню через лес, чтобы идти дальше. Там пламя уже захватила вообще всё, от стоящих в воде пирсов с лодками до самого последнего здания, где выхаживали меня любимого. Кстати, дед с внучкой спаслись, так что о ком я не беспокоился, так это об этих двоих — деда с руками везде оторвут, а внучка в придачу пойдёт.

Я знал, что меня не должно было далеко унести рекой. Всё же это не экспресс же выкидывать на другую часть света, верно? Мои, наверное, уже с ума сходят без меня, пытаются понять, сдох я или опять пропал. Думаю, они даже не удивятся, что я вернулся, хотя и обрадуются. Короче…

Шёл я по дороге, хромал, ковылял несколько часов, пока не дошёл до перекрёстка, о котором сказала женщина, где одна дорога шла дальше, а другая направо через мост. Река тоже разделялась здесь, поэтому несколько следующих километров пути не сильно отличались от предыдущих, разве что в конце я попал в какое-то ущелье. Слева чуть ли не отвесная стена, справа почти у самой дороги река плещется, а за неё права отвесная стена. Будто сначала землю промыла вода, а потом кто-то решил, что неплохо будет здесь же ещё и дорогу провести.

Но дело не в этом.

Я пока шёл по ущелью, то и дело замечал какой-то неразборчивый звук на уровне вибраций и не мог понять, откуда он исходит. На слух я жаловался и очень сильно, но этот улавливал каким-то нутром. И учитывая мои особенности, они мешали точно определить, откуда он исходит: спереди или сзади. А тут ещё и ущелье извивалось, урезая обзор. Если это ещё одни мародёры, которые решили мне устроить засаду, то тогда у меня проблема. А если…

Ну а другие варианты мне в голову не приходили.

По итогу я смог покинуть эту раздевалку без приключений. Будто пройдя сквозь какую-то огромную стену, попал из обычного леса-джунглей в леса, где то тут, то там над головой возвышались огромный горы-колонны. Конечно, снизу они выглядели совершенно по-другому. Куда масштабнее, куда пугающее и величественнее.

И здесь, на самом входе я решил устроить засаду за теми, кто за мной крался (логично, что, если не было спереди, то значит они позади). И что я увидел по итогу?

Деревенские.

Видимо решив, что оставаться не имеет смысла, они собрались все свои немногочисленные монатки и отправились за мной! Я наблюдал как колонна обездоленных медленно вышла из ущелья, остановилась, будто собираясь с мыслями, и двинулась дальше.

Не, это, конечно, может быть совпадением, просто решили идти той же дорогой в столицу своего региона, но как-то уж подозрительно выглядит: то не знают, что делать, то знают, что делать.

Дождавшись, пока они пройдут мимо моей маленькой импровизированной засады, я осторожно вышел на дорогу и пошёл следом за ними, осторожно нагоняя сзади. Нагнал последних, притормозил и пошёл рядом, ожидая, когда они заметят моё присутствие. Я же не настолько тихо хожу, чтобы не услышать!

Как выяснилось, настолько.

Вереница беженцев успела ещё полчаса протопать так, пока одна из женщин не уронила платок и не наклонилась, обернувшись. Подняла взгляд и взвизгнула, упав на пятую точку. В мгновение ока все обернулись ко мне. Все те, кто выжил и, насколько я вижу сейчас, никто не захотел оставаться там.

Я окинул взглядом всю группу.

— Я могу спросить, что это происходит, и куда вы все двигаетесь? — поинтересовался я.

Никогда не считал себя лидером и прямо-таки волевой сильной личностью, которая заставит одним своим видом замолчать, а голосом действовать без вопросов, однако сейчас нечто подобное я и наблюдал. Люди испугались, сжались, сбиваясь в одну кучу, словно зашуганные дети (а среди них были и дети), которых поймали с поличным, давая почувствовать, каково быть таковой личностью.

— Нам больше некуда идти.

Самым смелым среди них оказался старик-лекарь, который вышел вперёд. Или все посчитали, что старый отжил своё и его не жалко.

— Вы решили покинуть деревню?

— Нашего дома больше нет. То, что осталось, кладбище и пепелище, — произнёс он хрипло.

— Хорошо, и… вы двигаетесь в город к Сунь Суко или за мной?

Они переглянулись. Даже отвечать бы не пришлось, и тем не менее какая-то женщина за спиной негромко произнесла:

— Мы подумали, что сильный господин имеет сильных друзей, которые смогли бы замолвить слово за тех, кто помог ему в час нужды…

— За этот час нужды я так-то заплатил, — напомнил я.

Секунда, и все быстро начали шмонать себя по карманам. Я оглянуться не успел, как между мной и ими стоял сундук деда, плюс мой кошелёк, плюс ещё мешок, полный монет, который они собрали у себя по сусекам. А чтобы наверняка, какая-то старуха, одна из немногих оставшихся, взяла свою клюку и выбила себе передний золотой зуб, после чего положила его аккуратно сверху.

Фу, какая мерзость, теперь мне даже неудобно отказывать им…

— Мы тоже заплатим, — произнёс дед.

— Да, но… даже если бы я принял, этого было бы мало, — заметил я.

Они переглянулись. Несколько секунд переговоров между собой, они вытолкнули ко мне двух девушек (а одна из них внучка деда). Не, ну это как-то…

— Перебор, — покачал я головой. — Я не рабовладелец.

Кто-то скажет, что лицемер и ту девушку из пустыни ты украл, но там была месть, плата жизнь за жизнь, причём сам глава мне сказал, что я в праве, а здесь… ну типа есть разница между местью с наказанием и подобным.

— А мы не против, — громко-тихо ответила одна из девушек. Ну то есть, она пыталась говорит тихо и кротко, но при этом так, чтобы я услышал.

— Я против, — отрезал я. — К тому же не факт, что вас примут.

— Но не факт означает, что возможность есть, верно? — осторожно заметил дед. — И если мы придём не одни, а с великим воином, то может и шансов у людей будет больше.

— И не обязательно всех, — тихо добавила женщина. — Девушки и молодые юноши везде нужны. Мы не за себя больше беспокоимся, господин, за детей наших, чтобы у них было будущее…

Вот не люблю такое, честно. Мне вообще людей жалко. Одно дело резать и карать тех, кто это заслужил, и другое… вот такое. К тому же за спрос денег не берут, поэтому можно у Суко спросить, куда этих товарищей можно пристроить, а то заразы давят на жалость.

— Ладно… — сдался я, подняв руки. — Будь по-вашему. Получится или нет, я ничего не обещаю.

Люди взбодрились духом.

— Я ничего не обещаю, — повторил я холодным голосом, пытаясь привести их в чувства, но поздно, надежда была подарена, и они воспряли духом.

Не все, конечно. Я видел лица тех, кому, казалось, было всё равно, жить или умереть. Тем более это касалось тех, кто потерял ребёнка. Я им мог только посочувствовать. Думаю, им было уже без разницы, дадут им крышу над головой или они умрут на обочине дороги от голода.

Дорога прошла без приключений. Не хочу хвастать, но мне даже ослика с тележкой выделили, чтобы я не мучился и мог ехать! Правда, проехав так меньше километра, я понял, что идти будет гораздо мягче.

Та тропа, по которой мы двигались, то и дело петляла между огромных гор вдоль и через реки, но то, что она ведёт нас правильно, стало понятно уже через час. Здесь было красиво, здесь пели птицы и шумели редкие водопады по вой шёпот ветра, но чего было нельзя не заметить, так это огромного облака, которое будто опустилось на землю далеко впереди.

Оно не выглядело как туча, скорее такой туман, через которые плохо пробивались лучи солнца, но это служило отличным ориентиром. И чем ближе мы приближались к тому месту, тем больше встречалось свидетельств катастрофы.

Здесь не было дождя, а потому свидетельства катастрофы сохранились в первозданном виде. Чем ближе мы подходили, тем серее и бесцветнее становился лес. Под нашими ногами поднимались облачка пыли, которые тут же оседали на подошве пеплом. Всё покрывал слой пыли от падения острова, который становился лишь толще с каждый пройденным шагом.

Вскоре начали встречаться на дороге куски камня, как будто кто-то просто посыпал округу галькой. Помимо них её устилала листва, обломанные ветви, а иногда куски древесины. Позже начали встречаться и булыжники, и целые валуны, который попросту невозможно было сдвинуть. А округа вокруг лишала красок и погружалась в туман, который нехотя пропускал солнечный свет, делая обстановку жуткой.

— Обмотайте лица тканью, — предупредил я, сам последовав своему совету. — Это пыль. Если надышаться, можно помереть.

Про рак я им объяснять не стал, естественно, всё равно не поймут.

На моих глазах какая-то женщина с потухшим взглядом сделала полный вдох. Один. Потом второй. На третий её закрыли лицо тряпкой другие женщины. Смотреть больно.

Но главный эпик нас ждал впереди. На одном из участков дорога начинала подниматься, карабкаясь по каменным столба наверх. Где-то по естественным выступам, где-то выбитым в породе проходам или построенным мостам. И в одном из таких мест я на мгновение остановился.

Эпицентр.

Сама местность уже выглядела вдохновляюще. Деревья повалены в одну сторону от эпицентра, словно шерсть животного, отлично просматривались русла рек, которые полностью высохли, хотя местами наоборот, виднелись мини озёрца, правда серые и больше похожие на болота. Всё покрыто пылью или золой. Кое-где я и вовсе видел дым — что-то до сих пор тлело после падения.

Но взгляд приковывало не это.

Огромная гора, которую было едва видно через туманный занавес ещё не опустившейся пыли. В лучах тусклого солнца, которое пробивалось, как сквозь плотную занавеску, этот дворец выглядел, как очертания огромного чудовища, которое свернулось калачиком среди каменных столбов и уснуло.

Тем не менее я мог даже разглядеть сохранившиеся части дворца, его стены, уровни, черепицу на крышах. Прошло сколько, почти неделя? А с него до сих пор то тут, то там что-то осыпалось вниз, словно капли. Не только с острова, а вообще со всего этого булыжника.

Аж гордость берёт, что эту огромную дуру уронил именно я. Будет что рассказать потом остальным.

Больше всего я боялся, что таким взрывом могло зацепить дворец, который мы защищали. Будет потом стыдно смотреть в глаза другим, если, уронив остров, я попутно уничтожил и место, которое всеми силами защищал. Ругаться будут, обвинять почём зря…

Но к моему облегчению, чем дальше мы шли от эпицентра, тем лучше становилось. Дворец оказался достаточно далеко, чтобы его не зацепило. Не зацепило критически, потому что он и до моего отлёта уже не ахти выглядел, и с того момента мало что поменялось. Это отлично можно было разглядеть с дороги, по которой мы поднимались, забираясь всё выше и выше.

Да, острый взгляд ловил разрушения города, но в целом он не выглядел прямо уничтоженным. Не чета деревни тех, у кого я гостил. Насколько всё плохо можно было оценить, только войдя в город. И вот здесь возникли кое-какие проблемы.

Дело было не в мостах — они остались целы. И дело было не в моей броне — я предварительно снял броню, чтобы не кокнули.

Стража.

Когда мы прошли мост и упёрлись в ворота, которые заметно изменились с нашего прошлого посещения и сменились на наспех сколоченные доски, они выглянули с вершины защитной стены, будто тут ещё одно войско пришло.

Разве что один, видом глава стражи, гордо возвышался между зубцов, глядя на нас сверху вниз.

— Мы беженцев не принимаем! Вы должны развернуться и уйти! — крикнул он.

— Но мы не беженцы. Мы жители земель достопочтенной и глубоко уважаемой госпожи, властительницы земель и небес Долины каменных великанов Сунь! — вышел вперёд старик-целитель.

Ну нихрена у неё там звание, язык сломаешь, особенно на их языке.

— Без разницы. Город не принимает беженцев. Вам придётся уйти, хотите вы этого или нет, силой или без!

Следующий разговор был настолько нелепым, что присутствующие могли за ним только наблюдать.

Господин воин вышел вперёд, расправив плечи. И пусть и был похож на городского пьяницу, которого побили, все успели лично увидеть, чего стоит для других это ошибочное мнение.

— Я гость Сунь Суко! — громогласно произнёс он. — Я хочу увидеть её!

Но страж на стене именно таким его и видел. Грязного, в синяках и кровоподтёках, как алкоголик, упавший с лестницы. И его лицо безошибочно передавало отвращение и пренебрежение к человеку внизу.

— Достопочтенная госпожа не принимает гостей! — крикнул он уверенным голосом, но вместо пререканий или угроз услышал…

— Что⁈ Я не слышу!

Тот слегка приподнял брови.

— Я говорю убирайтесь! — повторил страж.

— Кого убрать⁈ — переспросил воин.

Тут уже глава стражи засомневался, что правильно говорит.

— Не убрать! Уходить!

— А тогда причём кости⁈

— Нет костей!

— Так нам они и не нужны! — раздражённо крикну человек снизу. — Я прошу позвать сюда Сунь Суко!

— Не выйдет позвать госпожу Сунь.

— Что сунуть?

— Что⁈

— Что?

Нелепейшее диалога найти было сложно.

Так, кажется, я не до конца его понимаю, потому что диалог я примерно так и слышал отсюда. Да и вообще, чего я туплю, блин⁈

— Слушай сюда, — крикнул я, расправив плечи. — Скажи, что вернулся Самсон фон Хертвёрд и хочет с неё увидеться. Сейчас же! И это приказ, а не просьба, солдат, иначе всю оставшуюся жизнь будешь руду копать! Быстро!

Не знаю, что заставило его засомневаться: мой голос или то, что я посмел с ним так разговаривать, но он обернулся и к кому-то обратился, после чего вообще исчез из поля зрения. Осталась только стена и наспех сколоченные ворота.

Я обернулся.

Люди за спиной тихо перешёптывались. Хотя даже говори они в полный голос, я бы всё равно ничего не услышал. Наверное, обсуждали, что я за Хер, и почему я твёрд. Надеюсь, демонстрировать не придётся, потому что вон последствия валяются в долине, и разгребать им их ещё очень долго.

Ответа ждать пришлось буквально пять минут. Ворота чуть-чуть приоткрылись, и ко мне вышел сам глава стражи, который начал мне что-то говорить по стойке смирно. Судя по лицу, вряд ли что-то плохое, но тем не менее я ответил:

— Я вас не слышу, — и показал на уши. — После падения острова я оглох. Говорите ближе и громче.

Тот кивнул, подошёл и уже теперь я услышал его приглушённый голос.

— Госпожа Сунь говорит, что рада видеть вас в добром здравии, господин фон Хертвёрд и просит проводить вас внутрь. Вас все очень ждали.

— Хорошо, а по поводу людей, которых я привёл, ты ей сказал? — спросил я, бросив взгляд на людей.

— Она сказала пропустить только вас, господин фон Хертвёрд.

Ну что ж… я попытался, как говорится.

Но попытался не так, как хотел. Через посыльных можно что угодно передавать, ситуация будет выглядеть по иному, чем если взглянешь своими глазами. Поэтому моя позиция оставалась неизменной.

— Позови сюда Суко, — повторил я тише, наклонившись к стражнику. — Я хочу, чтобы она пришла сюда. К воротам. Чтобы я мог поговорить с ней. И не заставляй меня повторять это в третий раз. Те на острове тоже меня не послушали, и куда их это привело?

Вот когда она откажет мне лично, тогда и будем считать, что я сделал всё, что смог, а до тех пор будем стоять здесь.

Я был человеком упрямым.

Не в плане, что я буду сопротивляться из-за какой-то тупости, когда человек готов спорить до поноса по любому поводу, считая, что это и есть отстаивать свою точку зрения, а в принципиальных вопросах. Принципиальных для меня.

Где-то я мог закрыть глаза или спокойно стерпеть, где-то это было вопросом принципа. Возможно, поэтому у меня были проблемы, как с классом, так и с матерью. Там, где я понимал — сделаю что-то и уже не буду собой.

Здесь было аналогично. Вопрос не в том, что мне их жалко или нет (но мне их жалко), а в том, что я согласился. Вины по поводу их деревни я не чувствовал, неловко, да, но не вина. Их бы и так, и так там сожгли без меня. Другой вопрос, что я сказал, что помогу, а не послал. И теперь…

Стражник ушёл. Не стал спорить и просто ушёл за ворота, а я остался ждать. И в этот раз прошло не пять, а десять минут. Если честно, я уже думал, что Суко поступит как Сука, но она пришла. Причём довольно экстравагантным способом. Вылетела из-за стены стоя на клинке в лучших традициях культиваторки. Приземлилась перед нами, как богиня, вся такая чистая, свежая, идеальная с развивающимися подолами её халата.

За моей спиной все тут же склонили головы до самой земли, от мала до велика. Ну а я…

— Вам надо говорить громче, я не слышу, — сказал я.

— Лицо, как кошмар, я видеть буду во снах, — она наклонилась чуть ли не к самому уху чётко выдавая слово за словом. — Но малая кровь. Рада видеть живым у ворот моего города Самсон. Произошедшее я смогла как увидеть, сказала смерть, но твои сёстры сказали, ты выжил.

— Они так и сказали? — удивился я.

— Даже не беспокоились, — подтвердила Суко. — Но ты позвал меня не спрашивать и приветствовать, а говорить, не так ли? Ты хочешь говорить о людях за спиной?

— Да, — кивнул я. Мне, в отличие от неё, кричать не приходилось, мог хоть шептать, она всё равно услышит. — Короче, я сжёг деревню этих людей, и теперь им некуда податься.

Я уверен, что Суко ожидала услышать что угодно, но не это. Она аж отодвинулась, взглянув на меня наконец-то настоящим своим лицом. Не вот этим одухотворённым, возвышенным и умным, а именно что настоящим, без маски. Сначала на меня, потом на людей, потом опять на меня.

Я увидел, как задвигались её губы. Не услышал, естественно, но понял, что именно Суко спрашивает.

— Случайно вышло. Рука дрогнула, когда отбивал недобитков с упавшей крепости.

Опять спросила что-то, и удивительно, я понял.

— Солдаты, около сорока человек. Это долгая история с печальным для них концом. Я бы рассказал её подробнее, но после того, как мне вернут слух. Я оглох после падения острова и почти не слышу. Но про жителей: они помогли мне в час нужды, и я обязан им, поэтому прошу как… как тот, кому должны теперь вы, участвовавшему в защите вашего дворца. Помогите им.

Она ещё раз взглянула на людей. Их было не то, чтобы много. Да, я знаю, что в их городе из-за особенностей количество мест ограниченно, но думаю, после сражения людей стало поменьше и их можно куда-то приткнуть, а потом раскидать по деревням.

Подозвав стражника, она что-то произнесла ему на ухо, после чего поманила меня пальцем за собой, указав на меч.

— Мы полетим на этом? — чёт я не уверен, что могу держать равновесие сейчас нормально. — А что насчёт них? Людей?

Суко кивнула.

— То есть их не бросят?

Она кивнула ещё раз, после чего указала на лежащий меч.

— Слушай, я лучше пешком. Я не ахти себя чувствую, и боюсь упасть. Будет обидно пережить крепость, но сдохнуть от того, что свалился с парящего меча, понимаешь?

Конечно, она понимала. Махнула рукой, и мечи поднялись в воздух, после чего закружились над головой, пока не сомкнулись в один, который Суко поймала рукой и спрятала в ножны. После этого взмахом предложила пройтись.

Город, надо сказать, сохранился лучше, чем я думал. Нет, было видно, что тут бушевали пожары, некоторые дома выгорали кварталами, и тем не менее он не был полностью уничтожен. Не все дома были разрушены или разрушены полностью, и теперь активно ремонтировались. Да и бои, судя по всему, шли далеко не здесь. Больше всего разрушений было около стен дворца.

Почти все дома у ворот были сожжены. На дорогах ещё сохранились следы баррикад, а местами у мостовой не хватало камня, будто их использовали вместо снарядов. Но что объединяло вообще всё, так это обилие серой пыли. Она, как снег, покрывала всю округу, и люди даже успели вытоптать дорожки.

В этом плане дворец пережил вторжение гораздо хуже. Третьего этажа не было вовсе. Второй был разрушен настолько, что легче было сказать, что его нет. Первый… ну то, что от него осталось, конечно, можно было назвать тенью величия прошлых лет, но теперь всё явно требовало полного сноса и постройки заново.

Наверное, обидно, когда родовое гнездо снесли полностью. Вся память стен, все картины, предметы, которых касались пальцы предков — всё уничтожено или сожжено. Но это не идёт ни в какое сравнение с тем, насколько обидно прийти и увидеть своих клух за чаепитием с таким лицом, будто я за сахаром в магазин выходил.

Я серьёзно: мы поднялись на каменной платформе, минуя ступени, вошли в главный холл, где теперь можно было через потолок увидеть небо, прошли мимо столовой, где мои чай пили с какими-то азиатками, а те даже глазом не повели! Даже, когда я окликнул их, просто повернули головы, кивнули, что-то сказали и помахали ладонью. Всё!

Они не просто не удивились, им насрать было! Чай оказался важнее Самсона!

Девчонки что, совсем не беспокоились обо мне? Походу я их разбаловал. Надо будет в следующий раз убиться, чтобы жизнь мёдом не казалась.

Суко сразу завела меня в какую-то уцелевшую комнату, где передала в руки слуг, сказав мне что-то напоследок.

— Что?

— Будьте чисты! — громко повторила она и покинула комнату, где за меня взялось аж шестеро служанок, уж не знаю, куда так много.

Раздели, осторожно помыли, после чего нежно обтёрли полотенцами. Причём меня засунули в такую большую бадью, после чего сами туда залезли, раздевшись до гола. Приятно, конечно, и может я бы уделил этому больше внимания, если бы на их касания и тёплую воду тело не отзывалось новой болью, от которого хотелось только одного.

— Подарите мне смерть, женщины… — прохрипел я.

— Рано, Самсон, тебе умирать. У нас большие планы на твою персону, — голос Мелиссы пробился даже сквозь мою тугоухость. Судя по всему, её уже предупредили о моей проблеме, потому что она чуть ли не кричала.

— Мелисса… — улыбнулся я, повернувшись ко входу. Вот кого я был всегда рад видеть в любой ситуации, понятной и непонятной. — Шикарно выглядишь.

Не, выглядела она действительно хорошо. Эта китайская юката, особенно на её огромной груди, Мелиссе очень шла. Прямо завораживающе так и пыталась соскользнуть с кончиков плеч, чтобы оголить хозяйку. Не зря же говорят, что развратный наряд лучше его полного отсутствия — там уже не так интересно.

— Спасибо, — улыбнулась она, после чего махнула рукой, прогоняя голых служанок. Те поклонились, подхватили свои одежды и быстро удалились, оставив нас одних. — Рада тебя видеть живым.

— Да ладно, рада, вы даже не беспокоились о том, что я мог погибнуть!

— Это сила веры в тебя, — улыбнулась она, подойдя ко мне поближе и протянув ладони к голове. — Это показывает не наше безразличие к тебе, а то, что мы уверены в тебе и твоей силе. Никто даже не сомневался, что ты справишься и выживешь. А теперь не двигайся, я верну тебе слух, а то так кричать на весь дом не очень комфортно.

Мелисса коснулась ушей, и я тут же почувствовал тепло. Судя по всему, сейчас она жарила исцеляющей магией со всей силы, чтобы сразу вернуть в строй мою способность слышать.

Мы так и сидели до тех пор, пока она не отняла руки.

— Ты как, слышишь меня, Самсон? — негромко спросила она.

— Как в собственной голове, — кивнул я удовлетворённо.

Блин, такое ощущение, именно что физическое ощущение, будто из ушей вытащили не только затычки, но и серные пробки. Такая приятна пустота чистота в ушах ощущается, что я аж кайфанул. А то до этого как будто серой забиты были и постоянно чесались.

Мелисса окинула меня взглядом с ног до головы.

— Вижу, тебе досталось по первое число в этот раз.

— В этот раз? — хмыкнул я. — Да мне постоянно прилетает.

— Вот что точно, то точно. И возвращаясь к нашему вопросу, нет, мы не беспокоились, потому что ты не маленький ребёнок и не раз доказывал, что тебе всё ни по чём. Всегда же возвращаешься, — улыбнулась она. — А не потому что нам плевать.

— Но, если бы меня встретили обнимашками и поцелуями в щёку, будто соскучились, было бы приятнее, чем так, будто я и не уходил.

— Ох уж вы, мужчины… — растянулась она в улыбке. — Лезешь к вам — не трогайте, мы не маленькие. Не лезешь — почему нас не ценят. Ну давай я тебя зацелую и заобнимаю. Давай, куда тебя поцеловать?

— Что, прям любое место?

— Слишком долго думаешь, — и чмокнула меня в щёку. — А теперь давай проверим твою самую важную для нашей империи часть.

Я почувствовал её холодные пальцы на мошонке. Как они ловок и осторожно перебирают, прощупывают, чуть ли не ласкают, после чего она взяла их в ладошки…

И как сожмёт!

Ну ладно, я шучу, конечно, она просто начала исцелять их следом за ушами. Но было бы неожиданно, поступи она так.

— Расскажешь, что произошло с дворцом? — поинтересовалась она.

— Да что рассказывать? Прилетел на драконе, высадился, поднялся, нашёл артефакт, который всё поддерживал, и взорвал нахер, — пожал я плечами. — А, ну ещё утащил у них четырнадцать артефактов, которые взрываются. Помнишь, те, которыми мы дыру продолбили тогда в мир духов?

— Этот тот мешок с шарами, — кивнула она в угол.

— Ага. И ещё один для тренировок. Короче, постарался я на славу.

— Это уж точно. Оценили все, особенно, союзницы нашей радушной хозяйки.

— А что не так?

— Судя по всему, они рассчитывали захватить дворец, а не уничтожать его полностью, — пояснила Мелисса.

— Да как-то плохо пытались. Я видел с башни на том острове, как этот город разносят. Да и вообще, пусть спасибо скажет, что мы вписались, могли бы и не помогать вовсе. Она же нас во внутреннюю войну втянула.

— Да, она ещё та лиса, — кивнула Мелисса. — Ну ничего, терпеть осталось недолго, Самсон. А ты давай ложись, сейчас тебя чуть-чуть в порядок приведу, а то на лице написано, что тебе больно. Это ты так упал?

— Нет, это когда замок упал, он не то, чтобы взорвался, но… Короче, ты видела.

— Видела, — кивнула она. — Выглядело зрелищно, аж дух захватывает. А я повидала многое.

— Да представляю. Туда уже летали?

— Кто-то летал. Добивают тех, кто выжил. Предположу, что рассчитывают с этого что-нибудь ещё поиметь.

Да они уже поимели много и всех, куда больше?

Мелисса не стала лечить меня полностью, потому что всё тело было одним сплошным синяком. Она ограничилась важными органами и местами, где было особенно больно. Всё остальное пообещала долечить после, уже вечером, когда всё закончится.

— Что закончится? — насторожился я.

— Не беспокойся так, никто ничего тебе не скажет за случившееся. Ты спас её город, ты уничтожил угрозу почти в одиночек. Все просто хотят услышать, что произошло в замке, Самсон. Не буду скрывать, что даже мне интересно послушать твою историю — улыбнулась Мелисса. — Они у тебя всегда такие яркие, насыщенные и интересные, что слушать одно удовольствие.

Одежду мне принесли по первому же щелчку аж две служанки: одна саму китайскую юкату, другая пояс, белые носки и деревянные сандалии, которыми можно было пальцы сломать человеку, если наступишь. Их национальная обувь — это оружие для нанесения тупых травм.

— А что с лицом? — спросил я, указав на свои раздувшиеся щёки.

— Ты похож на них теперь, — хихикнула Мелисса. — Я исправлю это, но чуть позже, хорошо?

— Просто меня смущает, что теперь с такой рожей я похож на алкоголика.

— Ну ладно, иди сюда, — вздохнула Мелисса. — Сделаем тебя опять красивым. Но чтобы ты знал, шрамы украшают мужчину.

— Ну знаешь, это смотря какие шрамы, — возразил я. — Какой-нибудь порез через глаз или на щеке там — да. А если это ожог на половину хари, то хрен там он сделает тебя красивее или мужественнее.

— Ну ты, конечно, загнул, Самсон, — усмехнулась она, приложив ладони к лицу.

— А что загнул? Реально. Ты бы переспала с мужчиной, которого после ожога лицо такое, будто кожу натянули поверх?

— Да, переспала, — не думаю, тут же ответила Мелисса.

— Серьёзно? — переспросил я. — Вот ты готова дать слово?

— Если это мой любимый человек, то да.

— Я бы посмотрел на это…

— Не веришь мне? — в её голосе появились подозрительные нотки.

— Мелисса, ты лучшая женщина и ты прожила в пятнадцать раз больше, чем я, но будем честны друг с другом. Всем плевать, какой ты хороший, если ты урод. Будь ты сто раз умным, чутким, весёлым и так далее, если ты урод, к тебе банально не подойдут. А если и подойдут, ты станешь другом, не более.

— Но ты не урод.

— Э! А с чего ты взяла, что я про себя говорю⁈ — возмутился я. — Короче, можно говорить что угодно, а видно будет на практике, вот что я думаю, и ты меня не переубедишь.

— Я и не пыталась. Так, ну вроде… — Мелисса отняла руки от моего лица. — Уже получше, однозначно. Теперь можешь не стесняться себя.

— Я не стесняюсь себя, — возмутился я.

Но в шутку. Так же в шутку, как она подтрунивала надо мной.

Зал, в котором все сидели, был прямо топовым. Чистенький, прямо ни пыли и всё хорошо… если не считать, что там стена отсутствует и часть потолка. Буквально вырваны с корнем и обуглены. Нас уже ждали. Не только моя команда из четырёх человек и Суко, но и ещё пятеро каких-то неизвестных мне азиаток, судя по цвету одежды, принадлежавшие к совершенно другим кланам. Все прямо как на подбор, подтянутые, красивые, ухоженные с возвышенным лицом…

И абсолютно одинаковые. Господи, да передо мной будто клонов поставили. Я их только по цвету и смогу отличать друг от друга.

Когда я вошёл, все взгляды были прикованы ко мне. И если мои встретили меня так, будто и не прощались, то вот гостьи мне неизвестные были настороженны. И болтали они между собой исключительно на своём языке шёпотом.

— Это тот, о ком ты говорила? — шепнула одна.

— Он, — так же тихо ответила Суко.

— Не сказала бы, что он Всадник Небес.

— И тем более уничтожил дворец вместе с хранителем, — добавила другая азиатка.

— Он опаснее, чем вы думаете, поверьте мне. Мне говорили, у него прозвище, Самсон — не поймаешь.

— Почему?

— Потому что его не поймаешь, Отито.

Господи, моё прозвище даже до этих мест добралось. И вообще, разве это не бескультурно общаться при гостях на своём языке? Да, они, скорее всего, не знают нашего языка, и тем не менее выглядит чуть-чуть не очень.

Кстати, а я ведь с охранником на их языке общался. И с теми жителями, которых привёл. По идее, Суко могла бы понять, что я кое-что смыслю в их тарабарщине, просто поговорив с ними. Ну или догадаться, учитывая, что я как-то нашёл с ними общий язык. Хотя я уверен, что позже она это выяснит.

Но это будет уже после того, как они между собой выдадут все свои секреты.

— Самсон фон Хертврёд, — поднялась Суко. — Вы знакомы не можете быть, но я представлю глав тех кланов, что бой вели на нашу сторону участием в происходящем.

Дальше она перечислила столько имён и фамилий, что я нихрена не запомнил. Суни, фуни, куни сосуни, Оттоги млять внезапно (ты что, майонез что ли?) и прочие неприличные слова, которые в нормальном обществе не произносят. По крайней мере, прилюдно. Меня она тоже представила, но уже на своём и без лишних комментариев.

— А теперь присаживайся, прошу

Да и не только интерес, как посмотрю.

Я приземлился рядом с Аэль, которая улыбнулась и ущипнула зачем-то меня за бок.

— Ты в этот раз долго. Уже думала искать придётся.

— Я старался как мог. Заблудился просто. А это у нас типа официальное собрание какое-то или обед?

— И то, и другое. Хочешь жаренные яйца в сладком сиропе.

— Яйца в сиропе? — и не удержался от шутки. — Чьи?

— Бычьи, — на полном серьёзе ответила Аэль.

— Э-э-э… не, пожалуй, не буду. И не говори мне, что зря.

— Зря, — хихикнула она.

Господи, я испортил этого ребёнка. Я успел обменяться приветствием с остальными, ну то есть Рондо и Тефеей, которые тоже вели себя так, будто ничего не произошло. Изменилось отношение разве что у Вольфгана. Не могу сказать, как именно, но оно будто стало чуть-чуть другим.

— Я рада, что целы мы вышли и сидим сегодня, не как наши враги, но Самсон, ты сегодня самый гость, которого хотим слышать, — наконец взяла слово Суко. — Мы бы рады услышать тебя, что произошло со дворцом в небесах, и как это произошло, если не секрет.

— Это суд или допрос? — на всякий случай спросил я.

— История. Интересная история. Ты воин, ты сражался, ты победил, услышать хотим и понять, — ответила она миролюбиво. — Не вправе осуждать тебя.

Но осуждаете. Прямо не говорите, но я чувствую от вас всех недовольство произошедшим, будто я порушил все ваши планы. И нет, если выдумаете, что мне стыдно, то это в корне не так. Более того, мне даже понравилось.

Итак, с чего бы начать… хм…

— Я Суко голой видел.

Повисла тишина, и я не без удовольствия наблюдал за тем, как все взоры обратились к азиатке. Особенно её союзницы, которые с подозрением покосились на подругу, будто спрашивая: а это какого хрена ты нам не рассказала⁈

И надо было видеть её реакцию: щёки залились румянцем, причём на её бледном лице они едва не светились. Но куда красноречивее был её взгляд, который она бросила на меня: яростный, буквально бешенный, испепеляющий, будто не будь здесь других, бросилась бы мне глаза выцарапывать.

Как говорится, лучшие истории начинаются с затравочки. Вон как все оживились. И плевать на Суко и её гневные взгляды. У меня уже не первый день крутится одна мысля по поводу того, что та встреча с юными дарованиями у пещеры была не спроста, уж слишком идеально сработал тайминг ровно с теми, с кем у Суки были контры. Как говорится, нужен лишь повод…

— Ну а теперь с того момента, как я украл драконов. Думаю, до того вам уже всё рассказали. Короче, золотой дракон…

И понеслась. И про то, как я попал в замок, и про то, как забирался, и про деда, и победу и всё-всё-всё. Упустил тему с артефактами, который забрал с собой, просто сказав, что начал их выдёргивать. Зачем им знать, что я их взял? Ну а если догадались, какой смысл повторяться, верно?

Особо всех удивило моё сражение с дедом, которого между собой они называли Мёртвым ветром.

— Мне кажется, он брешет…

— Звучит убедительно, у Мёртвого ветра никогда не было достойного противника. Он мог сглупить…

— Он быстрее ветра…

— Есть ли разница, насколько ты быстр, если ты в ловушке…

Ты посмотри, они ещё и сомневаются во мне. Ну да ладно, пусть думают, что хотят, потому что я сделал самую сложную работу.

Это я так думал до поры до времени, пока не выяснилось, что они собирались захватить замок, а не уничтожать его. Ну что ж я могу сказать на это… сожалению, что так вышло, друзья. В следующий раз обязательно вам позвоню и у уточню, взрывать мне огромную херотень, которая обстреливает в том числе и моих друзей или чуть-чуть подождать до лучших времён.

— Вот как-то так, — закончил я где-то через полчаса своих охренительных приключений. — Вопросы?

Тут же взметнулась рука Аэль. Причём единственной.

— Спрашивай, — вздохнул я, посмотрев на неё.

— А что насчёт драконов? Тебе удалось хоть одного спасти? Ну того, кого ты приручил?

— Нет, он там так и остался, — покачал я головой. — Всё?

Нет, не всё, Аэль опять руку тянет. Блин, ты же рядом со мной сидишь, почему просто не спросишь?

— Что такое? — вздохнул я.

— А тот дед, у него были какие-либо артефакты, которые ты мог снять?

— Даже не проверял, не до этого было.

И опять руку тянет!

— Ну что, Аэль, говори уже.

— А клинок у него был особенным или нет?

— Нет, я проверил, — заверил я её. — Прямо покрутил в руке и потрогал. Обычный клинок, пусть и красивый. Всё, больше никто ничего не хочет спросить?

— Я хочу! — вытянула руку Аэль.

— Кроме неё? Нет, ну тогда давайте ужинать, я кушать хочу.

— Но я же не задала вопрос! — возмутилась полторашка.

— Потом задашь.

Не знаю, произвели на них такие впечатления мои похождения или я так хорошо рассказываю, но больше вопросов не было. А на мои слова про пахавать Суко, не глядя подняла руку, щёлкнула пальцами и из тени полуразрушенного замка строем начали выходить слуги с подносами.

Пятеро азиаток почти не переговаривались между собой. Изредка перекидывались парочкой ничего не значащих слов, и на этом всё. Лишь ближе к концу они вдруг разговорились между собой на своём языке, не обращая внимания на нас. Надо было видеть в этот момент лицо Вольфгана, который, казалось, едва сдерживался, чтобы ничего не сказать или не сломать кому-нибудь из них шею.

— Так что сказал он про то, что видел тебя голой? — спросила азиатка.

— Не бери в голову, — ответила Суко, не глядя на неё. — Мы тренировались в пространственном артефакте.

— Хочешь сказать, ничего не было? — уже другая с прищуром посмотрела на неё.

— Не было.

— Зачем он это сказал тогда?

— Потому что дурак и хотел поддеть меня. У меня и у него ничего не было. Я даю слово.

— А ты не думала? — не отрываясь от еды спросила азиатка, сидящая на краю. — Если он Всадник Небес, то быть может, и дети его будут Всадниками.

— Нет, не думала. И не буду думать о том, чего не будет, — ответила она. — К тому же, он всех девушек отвергает, и складывается мнение, что ему больше нравятся юноши. Поэтому даже будь таково желание, не вышло. Хотя вы можете попробовать.

Мля, а вот сейчас обидно было! Я и виду не подал, что услышал это, но, сука, как же обидно слышать такую херню в свой адрес. Вот с хера ли, если ты не трахаешь всё и вся, то сразу или странный, или гей? А вариант, что не хочешь с абы кем? Или вариант, что ищешь ту единственную или просто не хочешь? Короче, сами придумали, сами поверили и повесили на меня бедно ярлык. С тем же успехом я мог спросить у этих косоглазых, чего они в жопу не дают, ведь это так просто!

Короче, подпортили мне настроение, засранки.

Когда ужин был закончен, началось чаепитие. Мне казалось, что его надо было начинать до еды, но у них тут своя атмосфера. Здесь уже гостьи разговорились, пусть и через переводчика. С Мелиссой, к которой тут же показали своё уважение, с Вольфганом, Тефеей и Рондо.

Почему я не назвал Аэль? А с ней начинать разговор не пришлось — она сама начала расспрашивать небесных всадниц, да так, что переводчица едва успевала переводить, а они отвечать. При этом было забавно наблюдать их такое величие в контрасте непосредственности самой Аэль.

Да и вообще, они мне показались высокомерными. Как будто главенство в роду делало их небесными всадницами чуть лучше, чем нас.

Между делом вопросы сыпались и мне. Кто таков, откуда родом, как понял, что небесный всадник, есть ли жена, планирую ли жену, нравятся ли мне девушки (спасибо, что спросили, блин), мои политические взгляды и так далее. Ненавязчиво, но понятно, что прощупывают почву на будущее. Кое-где даже брала слово Мелисса, чтобы ответить на те, на которые нельзя или надо правильно.

Не обошли стороной они и Вольфгана, причём к нему интереса, как мне показалось, было гораздо больше. Возможно, потому что его геем прилюдно не назвали, да и будем честны, женщинам нравятся такие крупные парни… хотя вот тут наши всадницы, конечно, стоят особняком и не очень-то его и жалуют.

Короче, всё как обычно, и, если честно, я ожидал чего-то большего.

Насколько я понял по разговорам, само сражение было старой стычкой двух старых кланов, где остальные заняли ту, иную или нейтральную позицию. Тут у них вообще с кланами было интересно: все кланы плюс-минус были равнозначны между собой, потому что имели корни с самой древности. Просто у кого-то был летающий замок, а у других не было. Ну и, естественно, сферы влияние и взгляды на то, как надо делать дела.

По итогу шесть кланов с одной, семь с другой, и ещё восемь просто наблюдают со стороны за происходящим. Итог мы знаем, коалиция Суко, майонеза Оттоги четырёх остальных взяли вверх. Насколько я понял, типичное противостояние, где уходят одни, приходят другие, причём всадницы не везде и не всегда должны быть прямо по родословной, иногда их удочеряют. Ох уж эти азиатские приколы…

На этом мы в итоге и разошлись. Можно сказать, на хорошей ноте, когда все вроде как остались довольны и счастливы. И пусть меня посчитали странным, ещё страннее это было слышать от людей, у которых разрез глаз отличается от нормы и которые все на одно лицо. Но про гея обидно, да…

— Мы уезжаем, — предупредила Мелисса, когда мы расходились уже по новым спальням, которые находились в гостевых домиках.

— Уже? Я же только вернулся!

— И это очень кстати, потому что уже время. Мы задержались здесь больше положенного. Они явно не собираются останавливаться и хотят заручиться нашей помощью в свои дальнейших планах, а нам этого не надо.

— Я думал, цель каждого — это оказать услугу, а потом выставить счёт.

— Да, и это действует на официальном уровне. Ты же заметил, мы почувствовали в сражении бесплатно и, по факту, за спасибо? Как там говорится… если всё в одной лодке, все вынуждены её спасть? Вот что-то в этом духе. Да, это окажет своё влияние потом, и тем не менее, будь это через официальные каналы, всё было бы гораздо выгоднее. А теперь у них новые планы, они не говорят, но я вижу это, и нам лучше убраться сейчас. Тем более, когда стало понятно, что ты ловец.

— Тебе Вольфган тоже рассказал, да? — усмехнулся я.

— Про то, что драгондайн — это тот, кто дерьмо драконье выносит? Да, рассказал, — улыбнулась она в ответ. — Он вообще много чего рассказал, но не обращай внимания. Времена другие, глупо их сравнивать с тем, что сейчас имеем мы.

— Понятно… — я зевнул. — Короче, завтра?

— Да. Надеюсь, ты успел посмотреть их королевство, — улыбнулась Мелисса.

— Я даже соскучится по своему успел. Кстати, а что насчёт лечения? Перед вечером, ты говорила? напомнил я. — Скажем так, чтобы быть во все оружия?

— Конечно, на сон грядущий почему бы и нет? Идём. Мы теперь в отдельных домиках живём.

— Кстати, Мелисса, помнишь, ты рассказывала, что у нас был секс? Который я не помню?

— Помню. И?

— Нет желания повторить? — набрался я смелости и стукнул в лоб. Всё же подкатывать правильно я не умел, и всё, что было (а было целых два раза и там парочку с Ози, где дело не дошло), складывалось просто само собой, поэтому решил бить сразу в лоб.

Этим я заслужил мягкий и насмешливый взгляд Мелиссы.

— А ты дерзкий.

— Стараюсь.

— Правильно стараешься, — она щёлкнула меня по носу. — Но не в этот раз, дорогой. И не делай грустную мину. Хочешь развлечений? Вон, к тебе каждый раз приходит красивая молодая девушка. Пользуйся моментом. Разве что про безопасность не забывай.

— А говорила, что повторим.

— Как-нибудь, — подмигнула она.

Хорошо быть здоровым и целым. Ничего нигде не болит, не щемит, не давит. Прямо как заново родился, серьёзно. Вышел чуть ли не вприпрыжку, тут же наткнувшись на прислугу, которая, как тень, поджидала меня за дверью.

— Ты чего? — я аж вздрогнул от неожиданности, но та лишь поклонилась и пошла в полумрак ночи.

Как выяснилось, девушка просто проводила меня до моих покоев. Покоев, которые оказались слегка… специфическими. Как и Мелиссе, мне выдали отдельный домик, который оказался таким же пустым, как и додзё.

Вернее, это и было додзё, где постелили спальник. В самом центре, блин, зала. Реально, чуть-чуть неуютно, заходишь в огромное помещение, а там в самом центре лежит спальник, один одинёшенек.

Или это только мне удосужились такое выделить? Потому что, не знаю, как у других, но у Мелиссы был свой маленький уютный домик с кроваткой, тумбочкой, шкафом — всё компактно и уютно. У меня же огромный зал и кровать-сирота в центре, похожая на лежак. И лампы масляная рядом, которая подсвечивает его плюс. Это, наверно, чтобы в ночи ворочаться, уронить и сжечь себя нахер.

Когда я подошёл к лежаку, так и вовсе оказался в коконе света, за которым была непроглядная тьма, будто я ночую в потустороннем мире. Спасибо, конечно, главному защитнику дворца за такую кровать. Это вы мне мстите, да, за тот сраный замок?

Полюбас, только у меня такое зачётное место…

Я лёг и отодвинул подальше масляную лампу, чтобы ненароком не поджечь себя. На ночь я, конечно, потушу её, но сейчас хотелось просто полежать и подумать о чём-то великом и вечном. Например, о том, что я не гей, и всё это гнусная ложь. Ваще охренели…

В дверь кто-то постучал, оторвав меня от важных размышлений всемирной несправедливости. За ней меня ожидаемо ждала раскрашенная в боевой окрас азиатка, которая была призвана скрасить мой вечер. Всё тот же боевой раскрас из красных губ, чёрных стрелок и длинных ресниц, халат, открывающий нежные плечи и волосы, собранные в пучок на затылке, которые спускались вниз водопадом. Я даже сказать не могу, они одну и ту же посылают или разных? Вроде знакомая какая-то, эта же была самой первой, да?

— Что пришла? Массаж хочешь сделать?

В ответ девушка лишь улыбнулась и поклонилась. Выпрямилась, коснулась себя тонкими мальцами и провела от шеи до груди, чуть сдвинув халат. Достаточно, чтобы разыгралось воображение, но не настолько, чтобы что-то увидеть.

— Ну проходи, коль пришла… — вздохнул я. — А то твоя хозяйка меня сегодня огорошила, сказала, что я гей, блин.

Она не ответила, потому что нихрена не понимала. Но зато с интересом оглядывалась по сторонам, будто пытаясь понять, куда меня вообще заселили. Не поверит, но я задавался тем же вопросом. Но зато она точно знала, куда именно надо идти, и осторожно села на мою кровать. Ну как села, полулегла боком, облокотившись на вытянутую руку и чуть присогнув колени, томно глядя на меня. Её пальцы опять заскользили по коже от коленей и выше к бедру, открывая соблазнительные ляжки.

И глядя на неё, я подумал: а почему бы и да? В конце концов, раз предлагают…

— Жди здесь, — предупредил я, выскочив из додзё.

Вернуться через пять минут уже с флакончиком для неё и себя. Для неё, чтобы без залёта, для себя, чтобы без инфекций. Организм, конечно, крепкий, бороться будет, но чесаться не хотелось.

— Пей, — протянул я ей бутылёк. — Раз уж пришла.

Девушка без лишних слов опрокинула в себя стекляшку, после чего мягко, даже чуть-чуть завораживающе улыбнулась. Ну а дальше…

Дальше пошло как пошло. От девушки пахло цветами, её движения были робкими и настойчивыми. Она осторожно встала на четвереньки, когда я сел на кровать и поползла от ног выше, пальцами осторожно толкнув меня в грудь, чтобы я лёг, после чего заползла на меня сверху. Я чувствовал её разгорячённое дыхание и то, как её губы касаются моей шеи, моей груди, моего живота.

До паха не дошла, встала на колени вертикально и, глядя мне в глаза, осторожно спустила свою юкату. Просто касание пальцами плеч, и та опала на пол, как осенняя листва, обнажив тело. Худое, гладкое бледное тело, не дрыщавое, отнюдь, но я мог увидеть каждый контур, её живота таза, грудей. Хотя грудь, конечно, была плоской. Буквально первый, там даже в ладонь не влезут, хотя тёмные соски, наоборот, торчком были. А ещё они не бреются.

После этого азиатка наклонилась и сделала то, что я бы постеснялся попросить, но сам хотел больше всего — взяла в рот. И это было… необычно. Более влажно, более мягко, наблюдать, как девушка берёт в рот, как её губы скользят вниз, слегка оттягиваются на подъёме — это нечто. А ещё она постоянно цеплялась зубами, и под конец я просто оторвал её голову от себя, осторожно приподняв за волосы.

— Думаю, это не твоё, подруга…

И уже сам повалил её, оказавшись сверху. Миниатюрная, хрупкая, не Ценст явно, совершенно другая комплекция склад, совершенно другой секс… вернее, секс тот же, но ощущения другие. Как езда на мотоцикле: казалось бы, два колеса и два колеса, а тот же круизёр и эндурик вообще разные вещи, которые можно понять, только прокатившись.

Девушка же была у нас явным «стритом». Худенькая, тоненькая, юркая, извивающаяся и активная. Она двигалась навстречу, страстно целовалась и пыталась буквально вжаться в меня, обхватив руками и ногами. Это было горячо, это было быстро и сильно. Но быстро. Уже через пять минут я лежал и тяжело дышал рядом с ней. Но что хочу сказать: секс, как его описывают, всё же переоценён. А ещё довольно затратный. Хотя тут, скорее, я кайфовал от другого тела под собой.

Небольшой перекур, и я пошёл на второй круг, от которого девушка не могла отказаться, а потому делала вид, будто сама этого хочет, встав раком и подмахивая задом. Небольшим, круглым и упругим, как две вишни, о который я бился, наблюдая за тем, как вхожу и выхожу, а по её коже пробегают микроволны. Сандалил её сначала спокойно, а потом со всей силы, слушая, как девушка попискивает от каждого шлепка. Искусственно, но прикольно, скажу я.

Эта ночь у меня была жаркой. Секс у нас был, как в последний раз, я наслаждался этим худым нежным телом. Влажные тела, мягкий запах человеческого тепла и цветов, мягкий звук шлепков наших тел. а ещё взгляд, глаза в глаза, когда ты как будто заглядываешь человеку в душу, пусть и рисовую. Единственное, как будто чего-то не хватало в этом. Какой-то детали, которая сделала бы всё более глубоким и… не знаю, глубоким?

Хотя без оплошностей тоже не обошлось, конечно. Было слегка неловко, когда я, будучи сверху, выскочил, а потом соскользнул не туда, засандалив ей по самые яйца. Девушка выпучила глаза, взвизгнула и вылетела из-под меня пулей, схватившись за попу и катаясь по полу под тяжёлое мычание. Если честно, в этот момент я не знал, как её поддержать.

Успокоилась минут через десять, с потёкшей тушью глядя на меня через слёзы и улыбаясь, рукой пытаясь показать, что всё в порядке, когда я попытался её успокоить.

Но не ушла, осталась, и наш марафон продолжился, пусть и после паузы. Даже могу похвастаться, что она кончила, только выглядело это так, будто у неё началась эпилепсия: глаза закатились, её трясёт, я застрял, ещё и слюну пускает. Тут в пору и обосраться, и обрадоваться новому достижению — задолбил до смерти.

Но не всё сводится к сексу. Между активными заходами мы просто лежали, обнявшись друг с другом. В тепле другого тела и чувством душевного удовлетворения. Иногда просто хотелось обычных объятий, чтобы чувствовать рядом что-то нежное и тёплое, живое. И с этим тёплым и живым, когда ты обнимешь и прижмёшься всем телом, отлично засыпалось…

Ей потребовались усилия, чтобы выскользнуть из его рук, не разбудив, и тихонько выйти, подхватив свою одежду. Осторожно подкравшись к выходу, напоследок она обернулась, после чего сверкнула задом и была такова.

Прижав одежду к груди, она оказалась на улице. Воровато огляделась, после чего быстро накинула на себя халат и пошла верх по лестнице, низко опустив голову. Можно было заметить, как она слегка прихрамывает, странно сводя ноги, если в этот момент кто-то был на улице.

Войдя в дом с низко опущенной головой, как и положено прислуге, она пошла по пустым коридорам. Брось сейчас на неё кто-то взгляд, сказали бы, что обычная прислуга или девушка для развлечений или, не более. Но всё изменилось, когда она вошла в одну из комнат, плотно закрыв за собой дверь.

Её плечи расправились, а голова гордо поднялась, будто распустился цветок. Лицо стало холодным, спокойным и уверенным. А стоило смыть с лица краску, в отражении на неё уже смотрел совершенно другой человек. Удивительно, как перекрашенные глаза и лицо могли изменить внешность до неузнаваемости.

Всё прошло более чем удачно, если не считать некоторых казусов: зад до сих пор ныл тупой болью, явно не рассчитанный на такие нагрузки, отчего даже садиться было больно. Да и таз болел, мальчишка совсем не сдерживал своих порывов.

И тем не менее, победителей не судят, верно? В какой-то степени ей даже понравилось, а боль… что ж, это было неожиданно, но терпимо, в своей жизни она переживала вещи и похуже. Главное, что дело было сделано, ровно и чётко, и вряд ли кто-то догадается, что произошло. Все эти подсылания служанок, макияж, невинные слова… а кто-то говорит, что мужчины самые умные и хитрые.

Я сладко потянулся, зажмурившись. Ночь прошла на все десять балов, я бы сказал. И пусть я не любитель азиаток, всё прошло зашибенно.

На завтрак меня пригласила одна из служанок, где присутствовали все наши и хозяйка поместья. Здесь Мелисса объявила её о том, что нам пора уходить, и мы очень благодарны ей за то, что она нас приняла.

Суко восприняла новость спокойно. Ответила, что ничего страшного, и она всё понимает, ведь, в конце концов, мы и так много сделали для её рода.

И вроде бы ничего особенного она нам не сообщила, но я видел, как внимательно смотрит на неё Мелисса. И я знал этот взгляд — она так смотрела на каждого, кого в чём-то подозревала. Только я не понимал, почему этот взгляд украдкой переводился с неё на меня.

— Я распорядилась, вам виверн самых быстрых и крепких, — произнесла Суко, провожая нас на главной площади дворца, где была взлётная площадка. Здесь нас уже ждали мини-версии драконов с наездниками. — Они вас куда угодно отвезут, но позволю и скажу, что лучше не Горный занавес выбрать, а наших соседей на юге. Вдоль гор и дальше к вам, безопаснее будет.

Кстати, у них не было здесь столь же странного обозначения сторон света, как у нас. По крайней мере, переводил я их как юг, север, запад и восток, всё коротко и понятно.

— Мы воспользуемся вашим советом, — кивнула Мелисса и кивнула. — И благодарим вас за гостеприимство.

— Я благодарю вас, — кивнула Суко. — Ваша неоценима помощь, ваша увековечена доблесть будет. Я буду рада видеть, друзья моего рода, и рука протянется, если будет нужна вам.

— Мы обязательно это учтём.

После этого мы расселись по вивернам, и вскоре Долина каменных великанов уже была позади. Я так понимаю, что теперь ни для кого секретом, что мы на территории королевства, не было, раз нас не пытались так же скрытно сплавить обратно. Может это и к лучшему, потому что для меня не было ничего утомительнее, чем возвращаться обратно.

Не, я серьёзно, даже, катаясь на мотоцикле, я не любил дорогу домой. Она была быстрой и ощущалась, как будто путешествие окончено, что было даже немного грустно. Ты ехал уже не с мыслью, что вот, мы едем, впереди дорога, а понимаю, что ты возвращаешься обратно, а вместе с тем и жизнь на круги своя.

В этот раз обошлось без громких приключений и охрененных историй. За один этот перелёт мы умудрились добраться до границы остроухих (правда, к глубокой ночи), где пересекли границу, но уже пешком.

Естественно, никто нас не встречал, никто не караулил, потому что не знали. Для всех мы были обычными путниками, которые появились из неоткуда, возвращаясь в никуда. Пришлось немного повозиться, чтобы найти тех, кто согласится перевезти нас уже к границе Нарианской и Веелинской империй, но и с этим мы справились, пусть и с третьего раза. Ещё пара суток, и мы вышли к уже знакомой местности, окончательно ступив на земли своей родной империи.

— Узнаю места, — протянул я, оглядывая предгорные луга на многие километры.

— Был здесь? — полторашка была тут как тут.

— Ага, ещё в первые дни всадником. Помнишь, я тогда случайно на драконе улетел вместе с Юринь?

— А, так это была марка Ди Форез? — огляделась Аэль. — Я думала, это было туда, дальше к холодным землям.

— Не, здесь. Я помню, мы сели прямо около ворот города, и к нам выскочила стража, а я просто оставил Юринь и улетел.

— Она до сих пор на тебя зла, — заметила она, не сдержавшись от улыбки. — Говорит, ты её обесчестил.

— Видел голой, — ответил я.

— И всё? Не, ну так не интересно. Я думала, вы там непотребствами занимались какими-то…

— Какими? — не сдержался я от улыбки. — Я у вас в шпиле был буквально всего ничего, нифига не знал и ни с кем толком не был знаком. К кому я там стал бы преставать с непотребствами?

— Ко мне! — гордо выпятила Аэль грудь и рассмеялась. — Давно же это было, да?..

— Да как сказать, что давно, — хмыкнул я. — Я-то с вами всего год, если брать по-хорошему.

— А кажется, что целую вечность. Не то, что некоторые, — она бросила косой взгляд на Волфгана. — От некоторых ощущение, будто в первый раз видишь.

— Вы его совсем не переносите? — спросил я.

— Он грубый и странный.

— А вы привыкли, чтобы все бросались перед вами на колени и благословляли?

— Знаешь, что мне Мелисса говорила на подобное? — хитро прищурилась Аэль. — Что сначала мужчины падают на колени перед нами, а потом мы встаём на колени перед ними.

— Мелисса на тебя плохо влияет…

— Что вы там про меня шепчетесь? — а вот и наша упомянутая особа подтянулась. Я до сих пор не могу взять в толк, как Мелиссе иногда удаётся так тихо подкрадываться при своих габаритах.

— Говорим, что ты портишь Аэль.

— Ничего подобного! Меня невозможно испортить! — возмутилась та.

— Порчу Аэль? — скользнула Мелисса по ней взглядом. — Нашей Аэль надо знать, что и как делается, как-никак крохе уже восемьдесят три года, пора бы.

— В душе мне шестнадцать!

— В душе нам всем шестнадцать, — рассмеялась она. — Кстати, Самсон, хотела кое-что с тобой обсудить, но как-то времени не выдалось до этого. Я по поводу Суко.

— А что с ней не так? — спросил я.

— С ней всё так, вопрос другой. Ты с ней перед нашим отъездом не разговаривал? Не встречался случаем?

— Нет, а что?

— Точно? — внимательно взглянула она на меня.

— Сто процентов. Я же не идиот. Уж если бы встретился, понял бы сразу, а так нет. А к чему вопрос?

— Да так, просто одна мысль проскочила, хотела потому уточнить у тебя.

— А что за мысль? — заинтересовалась Аэль.

— А тебе всё скажи, — щёлкнула она мелочь по носу, и та рассмеялась.

Мелисса вообще ко всем нам относилась так, будто мы неразумные дети. Хотя с высоты её возраста, наверное, именно так оно и выглядело.

Мы двигались по предгорным лугам вплоть до самого крупного города, цента марки. Откуда уже можно было заказать вивер до столицы. Вот здесь нас уже узнали сразу, приняли, как дороги гостей и даже предлагали остаться с ночёвкой. Поприветствовать вышел сак маркиз, а вместе с ним и его дочь.

Честно говоря, я на мгновение офигел, увидев девушку, как там её звали… Синтия, да. Во-первых, молодая девушка стала женщиной, причём довольно статной. Во-вторых, она обзавелась детьми, целыми двумя. И уже с опозданием я вспомнил, что, вообще-то, прошло восемь лет, и за время моего отсутствия, естественно, все успели вырасти, а кто-то постареть. Время ведь остановилось только для меня.

На мгновение встретившись взглядом, мы обменялись улыбками и кивками. Даже стало грустно от того, как летит время, если честно. Летит мимо тебя. Ты не меняешься, но меняется мир вокруг тебя, все приходят и уходят, знакомые, враги, друзья, а ты остаёшься. И по факту, одни, вместе с другими всадницами. Скорее всего, одиночество — это ещё один из факторов, почему они держатся друг друга и считают семьёй. Потому что пройдёт сто лет и останутся только они одни.

Но что-то меня на грустные темы потянуло внезапно. Что, когда там мы домой полетим уже?

— Ты как? Как-то бледно выглядишь.

Она едва е вздрогнула, услышав голос, подняла взгляд на сестру по оружию и выдавила улыбку. Но слишком слабую и вымученную, чтобы сразу отринуть все вопросы.

— У меня всё хорошо. Просто что-то съела не то, кажется.

— Съела? У нас что ли⁈ — гневный взгляд девушки напротив метнулся на служанку.

— Нет-нет, не здесь, там, на улице, что-то с дуру потянуло на уличную еду и как-то… — она отмахнулась. — Не бери в голову, я в порядке.

— Ну как скажешь… — с сомнением ответила та. — Но если что… Слушай, может мне позвать Лорейн позвать?

— Да говорю, что всё в порядке. Или ты считаешь, что я какая-то девочка, которой нужен особый уход? — добавила она строгости в голос.

— Я… да нет, я вообще не об этом, просто ты сейчас… прости…

— Всё хорошо, — сразу смягчилась она и встала из-за стола. — Но ты права, мне просто надо пойти и немного отлежаться, а не бегать по шпилю сломя голову. Если кто спросит, я у себя.

И ушла.

В последнее время состояние то и дело прыгало из крайности в крайность. То она чувствовала себя как никогда полной сил, то ей казалось, что ещё, и её вывернет на изнанку. Как сейчас, например.

Она едва успела дойти до комнаты, последние метры буквально бежала (благо никого здесь не было), чтобы выпустить из себя завтрак в гордом одиночестве.

Теперь иллюзий она не строила и надежд не питала — внутри неё зрела новая жизнь, и это были точно не глисты. И хуже того для неё самой — она не знала, что с этим делать. Обратиться к кому-нибудь? Это сразу станет известно, и она опозорится. Так, что собственные сёстры будут тыкать в неё пальцем, ещё и накажут по первое число. Ждать? Рано или поздно это всплывёт наружу, потому что живот такой не скроешь.

Любой из вариантов был кошмарным, но, казалось, было очевидно, какой выбрать, а она… боялась. Боялась и тянула время, понимая, что рано или поздно всё вскроется. Или не вскроется? Вдруг удастся утаить? Возьмёт отпуск в последний месяц, улетит подальше…

Она всегда насмехалась над теми, кто вот так по залёту выходил замуж или попадал в неловкие ситуации, а сейчас ей было не смешно: последнее время она сама как в ночной кошмар попала.

Родные края. Да, они могли показаться не столь интересными и сказочными, как те, где мы были, и тем не менее внутри всё отзывалось к ним, как к родным. Наверное, ещё и потому, что природа здесь максимально походила на ту, к которой я привык в своём родном мире.

Мы пролетали ленты дорог, мелкие деревушки и крупные города, окружённые крепкими стенами, и раскинувшиеся поля. Некоторые места я даже узнавал, уже не раз пролетая над ними, а вереди чернел Дракархейм. Вроде две недели почти что не было, а такое ощущение, что прошёл месяц или больше, настолько я насмотрелся азиатчины.

Естественно, никакой всадник виверн садиться на шпиль в здравом уме не будет, да и запрещено это, поэтому высадились мы, можно сказать, буквально, за углом — в городских вивернях сразу за стеной.

— Как же приятно вернуться в родные края… — выдохнула Рондо. — Мне казалось, ещё немного, и мои глаза станут такими же узкими.

— А мне кажется, тебе бы пошло, — робко заметила Аэль. — У них глаза красивые.

— Чего красивого в их рожах, — прогудел Вольфган. — Я слышал, что у них глаза с рождения срощены, и при рождении они разрезают на веках, чтобы видеть. Поэтому щели такие маленькие.

— Ерунда, — произнесла Тефея. — Такого не бывает.

— Ты сама видела?

— Нет, но… такого не может быть.

— Я бы не удивилась, если бы такое реально было, — заметила Рондо. — У них же всё не как у людей.

Мне вообще нравятся всадницы в этом плане. Их нельзя назвать расистами прямо в чистом плане, в котором мы воспринимают — они просто искренне и без какой-либо злости считают другие расы хуже. Даже те, которые проявляют разумности и мудрости больше, чем они сами.

— Самсон, ты что скажешь по этому поводу? — обратилась уже ко мне Тефея в поисках поддержки.

— Про то, что они там кожу разрезают — фигня. Это с рождения такое веко. Или мутация, или адаптировались к условиям так.

— Мутация? Они мутанты? Как те, что созданы при алхимии? — сразу оживилась Аэль.

— Нет, просто мутация. Ну то есть, твой очень маленький рост и очень большой рост Мелиссы можно назвать мутацией, потому что у нас нормальный рост другой. Или там какие-то особенности в организме.

— Член и яйца считаем за мутацию? — выдала в своём любимом стиле Рондо.

— Нет, только тупые шутки.

Эта всё никак успокоиться не может.

Тем временем мы прошли стены и свернули на улочку к шпилю небесных всадниц. Здесь было всё, как и прежде: едва вошли, нас поприветствовала прислуга, поднялись выше, наткнулись на других слуг, а дальше небесные всадницы, которые были не на дежурстве и патруле.

— О, какие персоны вернулись, — Жаннель пробежалась по нам взглядом. — Как духи из-под кровати выскочили.

Тем не менее она начала обниматься с нами: Мелиссой, Рондо, Аэль, Тефея — они всегда приветствуют друг друга так, когда давно не виделись. Меня удивило, что она и меня обняла, при этом состроив грозное лицо, будто предупреждая избегать вольностей. А вот Вольфгану просто кивнула.

— Серафина на месте? — спросила Мелисса.

— У императора.

— Каталина?

— В патруле. Я тут пока за главную. А что у вас? — обратила она внимание на мой наплечный мешок, который позвякивал при движении. — Хороший улов?

— Ты даже не представляешь, насколько.

— Нас там так кинуть хотели… — протянула Рондо, и Жаннель состроила гримасу, будто говоря: «я так и знала». — Но потом появился Самсон, всё разрушил и всех обокрал.

— Правильно сделал, — кивнула она с важным видом. — Уважаем, поддерживаем, понимаем. Пусть знают, как связываться с нами. Есть чем удивить с узкоглазых земель?

— Есть, — улыбнулся я. — Хочешь покажу?

— Если только это не что-то, что ты намотал себе на член, — вставила свои пять копеек Рондо.

— Тебе могу и член показать, чтобы ты была спокойна за меня. Можешь даже подержаться за него.

— Показывай, — не стала упираться Жаннель.

Короче, мой артефакт дополнительной реальности стал настоящим хитом. Естественно, я погружался вместе с Жаннель, а после и остальными, чтобы объяснить правила и то, как всё здесь работает. Причём я урвал два: один мне подогнали заново после потери во дворце, другой был честно украден из дворца противника. Потому один я великодушно разрешил оставить для общего пользования.

К тому моменту, когда наша история была в самом разгаре, незаметно к нам присоединилась и сама Серафина. Встала в уголке у входа, скрестив руки на груди, и слушала. А дала о себе знать лишь когда мы сделали паузу.

— Вы бы хоть остальных дождались, прежде чем рассказывать. Другим тоже было бы интересно.

— А чего слушать? — хмыкнула Рондо. — Пришёл Самсон и всё разрушил — примерно так можно описать наши похождения.

— Технически, он не разрушил, а одолел врага, вогнав его в пучину отчаяния и ужаса, — ответила с умным видом Тефея.

— Ну всё, хватит мне льстить, — поднял я руки. — Кстати, а мы тут небольшой презент привезли. Тебе понравится!

— Мне или всем? — оттолкнулась она от стены спиной и шагнула к нам.

— Да всем, наверное. Полезная штука.

Серафине мы тоже продемонстрировали возможности артефакта дополнительной реальности. А ещё наш ядерный арсенал из артефактов, который мог спокойно вывести столицу на орбиту. Вот тут она, конечно, не сильно обрадовалась. Ничего не сказала, но по лицу было видно, какого она мнения о таком заряде прямо под боком.

— Это, конечно, всё хорошо… — пробормотала она, но мне интересно, кто именно из вас будет мне писать отчёт.

— Рондо, — тут же ответил я.

— Ме… Рондо, — умница Аэль правильно всё поняла.

— Наверное, Рондо, раз за неё все голосуют, — кивнула Тефея.

Мелисса лишь улыбнулась. Вольфган и вовсе дрых.

Та окинула нас взглядом и скривилась.

— Ну вы и сучки однако. А я вам спину, понимаете ли, доверяла.

— Главное, что не жопу, Рондо, — улыбнулся я. — Мы бы тебе там проходной двор устроили.

— Ты-то в особенности.

— Я бы в первых рядах её штурмовал.

Но шутки шутками, а главное, что не мне этой бумажной волокитой придётся заниматься. Тем более, когда в самом начале Серафина говорила, что именно мне предстоит этим заниматься. Но всё хорошо, что хорошо заканчивается, как говорится.

С артефактом дополнительной реальности тоже вопросов не возникло. У меня их два, один можно оставить у себя, а другой сдать. Оба мне были, по хорошему, ни к чему.

— Что ему надо было? — спросила Мелисса, прикрыв за собой дверь.

Комната Серафины. Она не менялась годами. Вещи, мебель, всякие безделушки — они лежали на своих местах, казалось, не двигаясь с места, годами. Мелисса здесь так часто бывала, что могла уже сама сказать, что где у Серафины лежит.

— Опять поднимал тему с замужеством. Моим, Самсона, и уже на Вольфгана посматривает, — вздохнула та, садясь в одно из кресел. Мелисса устроилась напротив.

— Мне казалось, что конкретно с тобой он уже успокоился. После всего.

— Отчасти, но не устаёт намекать, что есть выгодные партии и так далее.

— Тот дед, который едва дышит? — усмехнулась Мелисса.

— Уже не дышит. Умер полторы недели назад. Возможно, потому и вспомнил. Что касается Самсона, то тут, конечно, всё сложнее… — протянула она.

— Не вижу сложностей. Копчёные будут очень недовольны, если мы не выдадим его за их мелочь, которая вокруг него так и вьётся. Посчитают, что мы специально перебили, да и задумывалось это всё изначально, чтобы мир укрепить с ними. Император сам давал добро на это. Поэтому здесь, мне кажется, вопрос закрытый.

— Закрытый для них. Ты не совсем понимаешь, Мелисса, — улыбнулась Серафина устало. — Он не против, чтобы тот женился на Озидрисс. Он хочет, чтобы он попутно и его дочь прихватил.

— Но это же многожёнство, — нахмурилась она. — Поправь, если я вдруг чего-то не знаю, но у нас запрещено многожёнство.

— А сам закон ты видела? — приподняла та брови.

— Да, конечно, ведь… — Мелисса задумалась. — Все же об этом говорили и… Слушай, а я не помню.

— Не помнишь, потому что его нет. И когда надо, вдруг неожиданно выясняется, что если пером не выведено, то и силы это не имеет. Он хочет таким образом повязаться с агадарками кровью и закрепить позиции.

— Дай догадаюсь, А Вольфган ему нужен для веелинок.

— Возможно, — кивнула Серафина. — Или вместо Самсона.

— Вот старый пройдоха, решил создать армию лояльных всадников? — погрозила в пустоту Мелисса с улыбкой. — Но копчёные своего не упустят.

— Он и не собирается их обламывать, Мелисса. И мне страшно представить, какой диалог будет между Вольфганом и им. Тот совсем же границ не видит и не думает, что и кому говорит. Кстати, как он себя вёл?

— Удивишься, но приемлемо. Я, если честно, ожидала, что он с цепи сорвётся, но нет, был спокоен и адекватен. Даже не убил никого. Вне поля боя я имею ввиду.

— Ну хоть так…

— И когда он собирается вызвать того на ковёр?

— Не знаю, он передо мной не отчитывается. К тому же слышала? Про заморских соседей?

— Ты про тех, кто с заката? Тех?

— Именно, — кивнула Серафина задумчиво. Её взгляд гулял по комнате, будто не знал, за что зацепиться. — Набеги стали делать на наши торговые суда.

— Как будто они у нас есть, чтобы об этом волноваться, — хмыкнула Мелисса.

— О том, что есть, да, придётся. Я знаю это лишь через императора и знакомых в войсках, но говорят, стали видеть их в наших морях гораздо чаще. Набегов на города, конечно, не был, но если так пойдёт дальше… Я слышала, что когда-то с ними воевали, это правда? — посмотрела она на Мелиссу.

— Не при мне — до. Да, что-то было, там даже целая десантная операция была, насколько помню, но без подробностей. Триста лет прошло как никак.

— Драконы, виверны, корабли, все дела? — уточнила она.

— Да, баллисты, катапульты, сети — у них там прямо-таки целая наука для борьбы с драконами была, насколько помню. Несмертельно на большой высоте, но если спуститься ниже…

— Да, знаю, слышала, — Серафина измучено улыбнулась. — Теперь ты знаешь, что патрулей к побережьям у нас станет гораздо больше.

— Счастье-то какое… А тайная служба не хочет ничем поделиться?

— А это тайная служба и поделилась. Никто не слышал и не видел даже близко. Они говорят, что те начали налетать на корабли и слишком активничать. Свои люди вроде как там есть…

— Я из тех краёв только королевство в холодных землях через залив помню, если честно, — призналась Мелисса. — То, небольшое, прямо на полуострове, если честно. Была там пару раз за всю жизнь.

— Будем надеяться, что об этом мы будем только слышать, — честно призналась Серафина. — За последнее время слишком много чего происходит…

Особенно, если на горизонте появляется Самсон.

Возвращение домой — это всегда и радость, и возвращение к рутине. Не-не, я не имею ничего против рутины, но в такие моменты, когда тебя спрашивают, как ты можешь описать свой день, ты такой: ну… он был. Меня, кстати, всегда бесят те, кто спрашивает: что расскажешь? А что ты можешь рассказать, когда у тебя буквально день сурка и один не отличается от другого? Патруль, дежурство, отчёты, тренировки, патруль, дежурство, отчёты, тренировки — вот и всё моя жизнь.

После того, как мы вернулись, всё закружилось в своём ритме. Первые дни нам дали отоспаться и отгуляться, а потом…

— Самсон, ты в патруль, — известила меня Каталина

— Лады, а с кем?

— Татьяна.

Пошло-поехало.

Не, кстати, с Танькой у меня было неплохо. Мы взаимно молчали, молча общались. И вообще молча проводили время. Только теперь молчание было не из разряда игнора, а просто потому что… ну потому что молчим. В то же время можно было что-то спросить и с недовольными нотками она тебе ответит. Не, сейчас Танька прямо стала нормально, пусть и вредной.

То же самое касалось Эллианоры и Жаннель. Чуть-чуть выёживаются, ну чисто так, для профилактики, чтобы репутацию держать, но в остальном нормальные. Без всяких приколов, причуд и выкидонов, что были раньше.

Просто молча летали и даже иногда разговаривали. Иногда мы и в шаре тренировались, к которому выстроилась целая очередь, благо тот разменивал минуты на часы, и всем было достаточно. Главное оставлять кого-то снаружи, чтобы не дай бог не застрять там. У нас так служанка одна застряла, когда мы его случайно забыли. Когда мы её вытащили, она была слегка, скажем так, не в себе…

Серафина в тот день прилетела просто вне себя от ярости. Редко её такой видел, да почти никогда.

Короче, всё было как всегда, и единственное, что я заметил, так это что патрули стали часто, почти раз через раз идти к западным морям. Причин не знал, никто передо мной не отчитывался, но мне нравилось иногда приземлиться и просто постоять, наслаждаясь морским ветром, набегающим с воды.

Так прошёл месяц, потом ещё один, и всё шло своим чередом, как и должно было быть.

Я уже заставал времена затишься. Ничего нового, ничего необычного, стабильность в полной своей мере, когда ты знаешь, что завтра будет как сегодня. И в каком-то плане это даже угнетает, потому что жизнь становится на повтор, когда ты на автоматизме делаешь одно и тоже. Ты просто есть. Живёшь в этом шпиле, в какой-то момент переставая осознавать, что мир за стенами тоже существует. Нет, есть выходные и выходы в город, но тем не менее, ты заперт здесь и твоя реальность — это вот эти стены и вид из окна.

А всадницы так годами и даже десятилетиями живут. И с какой-то стороны теперь я понимал, почему так гипертрофировались в поведении всадницы. Эта постоянность и скука буквально выжигали в них самые отличительные черты, каждая сходила с ума как могла, что по итогу привело к тому, что мы видим.

Но всё изменилось, ведь теперь у нас был шар дополнительной реальности!

Вот что вносило хоть какое-то теперь разнообразие! Если было свободное время или скучно, шёл в него, включал ботов и рубил в капусту! Там можно было и против одного сражаться, и против трёх, и против целой армии отрядом, и против друг друга. Блин, да мы в рейды на боссов там ходили, о чём я говорю!

Так что да, я тоже приобщился к прекрасному в этом плане. Да, про обычные тренировки никто не забывал, потому что мышцы — это мышцы, но установки, навыки было удобнее набивать именно там. Сам тренировался, тренировался с другими.

А иногда я тренировался вместе с Вольфганом, и с ним мои тренировки превращались в самый настоящий ад.

Я серьёзно, этот чел не знал границ и лупил как в последний раз, особенно в шаре.

— Знаешь, чем мы отличаемся от хранительниц? Мы, защитники? Ты и я? — спросил он как-то, стоя передо мной.

Чистые поля, голубое небо, только он и я, готов блевать собственными кишками, если только он меня не зарубил сразу. Здесь последствий не было, чем он пользовался во всю свою широкую добрую душонку. Как говорится, пропусти один удар, и ты пропустил один удар, а Вольфган даже в артефакте пробивал так, что я пытался не сдохнуть

— Мы крепче, — не дождавшись ответа, произнёс он. — Это наша судьба. Мы созданы, чтобы сражаться и погибать в битвах. Это смысл нашего существования. Мы лучше переживаем удары, яды, суровые условия, выживем там, где не выживет даже хранительница. Это не значит, что ты выживешь, если я сверну тебе шею, но ты должен научиться игнорировать боль. Вставать несмотря ни на что. Как бы тебя не ранили.

— Ага… — прохрипел я, не в силах встать.

А он подошёл и свернул мне шею, чтобы я быстрее перезагрузился. Вообще неприятно, скажу так. Ты же чувствуешь, как ломается позвоночник и рвутся сухожилия с мышцами. Но едва я перезагрузился, став вновь как новеньким, а он просадил мне так, что я лёг уже через минуту.

— Вставай, — требовательно произнёс он. — Считай это твоим главным уроком.

— Не могу… — прохрипел я.

— Можешь, — прогудел Вольфган. — У тебя есть ноги и руки, которые я пока не сломал. Ты дышишь. Ты можешь встать.

— Ты хоть раз слышал… что есть защитный механизм и шок от боли… — выдавил я из себя.

— Ты сам сейчас придумал? — презрительно спросил он.

— Да если бы… они реально есть. Тело не даёт тебе разогнуться, а шок не позволяет сразу восстановиться. Так он спасает организм от смерти.

— Это ты скажешь тем, кого будут убивать на твоих глазах? — присел он передо мной на корточки. — Посмотришь им в глаза и скажешь, ой простите, я не могу встать, животик болит?

— Уж постараюсь этого избежать.

— И это всё, что ты скажешь? Я пытался этого избежать? А я скажу, что будет. Лёжа перед ними, захлёбываясь кровью, ты будешь наблюдать, как твою жену просто рвут на части вместе с неродившимся ребёнком, будешь орать и биться в судорогах, но не сможешь встать, и навсегда проклянёшь самого себя за то, чтобы был слаб и тебе не хватило твоих жалких блядских поганых силёнок, просто чтобы накрыть их собой. И в тот момент ты вспомнишь, что был слюнтяем и тряпкой, прячущейся за юбкой баб, которая не желала преодолеть самого себя для того, чтобы стать сильнее и не допустить этого, потому что в душе ты как был чмошником, так им и остался.

Он наклонился так близко ко мне, что я думал, сейчас он меня поцелует.

— Это твой собственный опыт или бурная фантазия? — спросил я его прямо в лоб, за что получил по харе ногой и переродился.

Понимаю, чего он хочет добиться, но это как пьяный батя, который бросил тебя в реку и говорит плыть, а ты сука тонешь, потому что плавать не умеешь и вообще-то надо учиться с мелководья. Да, может для кого-то это работает, обучение через преодоление себя, но это не ультимативное решение.

— Мы не люди, — произнёс он, когда я опять был перед ним. — Больше не люди. Человеческие рамки сдерживают нас в голове, но наше тело уже не то. Мы можем работать на пределах, когда человек рушится. Мы можем заходить за пределы и нет никаких ограничений, даже еслиэ то убьёт нас. Для нас не существует границ. Мы работаем на износ, пока не умрём. То, что ты несёшь — даже если это было так, сейчас это слабость в твоей собственной голове. И ещё одно…

Он подошёл ко мне и как вмажет в живот.

— Никогда не расслабляйся, когда рядом враг.

Короче, хреновый из Вольфгана учитель, не люблю с ним заниматься, если честно.

А вот с той же Аэль или Серафиной, которые присоединялись иногда ко мне очень даже. Там было бодрое фехтование с отработкой всех твоих рефлексов. Чисто оттачивание боя на мечах. С Вольфганом такое не канало, потому что он использовал грязные стили. Нет, как тренировка и познание нового очень круто, но где отточить именно бой на мечах просто никак.

И как ты его не уговаривай именно пофехтоваться, хрен там. Естественно, в реальной жизни я даже к нему и не приближался, хватило одного похода к Мелиссе.

Та что да, жизнь серая, скучная и однообразная, но, по крайней мере, дополнительная реальность хоть как-то разгоняла тоску. И уже шёл следующий месяц, когда нас всех огорошило отличнейшей новостью. Как говорится, неприятность подкралась оттуда, откуда ты её ждал вообще в самый последний момент.

Для неё с самого начала полёт не задался. Буквально за день до всё было нормально, а они полетели и началось.

Мутит от запахов, укачивает на драконе, стало постоянно хотеться в туалет. Она держалась. Честно держалась, из последних сил, и забрало прикрывало её бледное лицо всё это время, но организм предательски ударил в самый последний момент.

Драконы поочерёдно садились на драконью площадь, и она была как никогда рада наконец слезть с дракона. В последнее время больше всего она ценила спокойствие и уют, а не как раньше, полёты, сражения и безумные миссии. Спрыгнула на землю, прошла несколько метров…

И организм сделал свой ход.

Во рту появился неприятный солёный привкус. Она почувствовала, как остатки еды поднимаются из желудка по пищеводу и выхлёстывается прямо в рот. Времени уже просто не оставалось, и она сдёрнула шлем, после чего весь завтрак поток вырвался прямо на булыжник. Один раз, оставив кляксу на сером камне и забрызгав ей броню. А потом ещё раз. А потом и третий.

Она согнулась, держась за живот, и блевала при всех.

— Ты как⁈ Духи, с чего тебя так…

— От… буэ-э-э… — теперь она забрызгала сапоги и подруги, но та даже не обратила внимания на это.

— Мелиссу! Позовите Мелиссу!

— Не… не надо Мелиссу! Только не Мелиссу! — в её глазах появились слёзы. — Я в порядке! Меня укачало! Сейчас прилягу и… Буэ-э-э…

Та едва успел отпрыгнуть, иначе она заблевала ей лицо.

После пятого раза вроде даже как полегчало.

Но предательство уже было совершено, и правосудие неслось к ней через весь шпиль, сломя голову.

Всадниц отличались высокой устойчивостью ко всему. Может и не столь сильной, как у всадников, как смело утверждал Вольфган, которому никто в здравом уме не поверит (знают они этих мужчин), и тем не менее слабые яды и несвежую еду организм усваивал вполне себе спокойно. И если всадница «блевала, как бьёт фонтан» — уже было не просто лёгкое отравление.

И Мелисса бежала. Не шла, а именно бежала, неслась, чуть ли не сбивая всех на своём пути. В таких делах важно время и даже несколько секунд могли спасти жизнь. Как не ей этого знать. И потерять всадниц из отравления…

Она даже не хотела об этом думать, когда распахнула дверь так, что затрещало дерево, и выскочила на драконью площадь. Они были здесь. Обе, после дежурства, ещё не снявшие броню.

И когда та подняла на Мелиссу взгляд, у неё был в глазах такой ужас, будто она собственную смерть увидела. Только сама Мелисса не обратила на это никакого внимания сначала, слишком перепугавшись за жизнь всадницы.

— Ты как⁈ Всё хорошо⁈ Где болит⁈ Живот⁈ Сердце⁈ Давай, снимай это железо с себя, быстрее! — и бросила взгляд на другую всадницу. — Помоги мне!

— Мелисса, я… всё уже в порядке… честно, я уже всё, просто переела на завтраке и укачало… — лепетала та, пока обе всадницы быстро сдёргивали с неё нагрудник, бесцеремонно сбросим его на камень.

И едва та осталась в поддспешнике…

Мелисса замерла как в копанная. Девчонка перед ней стояла с испуганными мокрыми глазами, как нашкодивший ребёнок, разбивший любимую вазу матери… И на действительно нашкодила, только по-крупному. И Мелисса настолько охренела от такого внезапного поворота событий, что первые несколько секунд просто стояла и хлопала ртом, не в силах вымолвить даже слова.

— М-мелисса… я… я всё могу объяснить…

Но объяснять было нечего — всё было видно по её животу. Да, у каждого живот было видно по-своему, у кого-то сильнее, у кого-то почти никак, и в поддоспешнике его было очень легко не заметить. Да даже не обратишь внимания, потому что даже не подумаешь, об этом.

Но она, в прошлом повидала достаточно девушек и… вот от кого она не ожидала, так это от неё… Если честно, Мелисса внутри себя ставила или на Тефею, которой всё было интересно, или на Аэль, которая просто могла это сделать, но…

— За мной, — её голос стал холодным, как лёд и твёрдым как камень. Мелисса схватила стальной хваткой за кисть и потащила её за собой.

— С ней всё хорошо⁈ Мелисса, что случилось⁈

А случилась беременность. И от кого? От кого⁈ Да даже Серафина в её внутреннем рейтинге стояла ближе к этой возможности, чем она!

Она втащила девушку в комнату и захлопнула дверь.

— М-м-мелисса, п-пожалуйста… — прошептала та.

— Сядь, — рявкнула та, указав на стул.

Та послушно и бессильно села, понимая, что это конец. Вся её жизнь и карьера рушились перед глазами, как карточный домик.

— Мелисса, прошу тебя…

— Сколько?

— Ч-что?..

— Когда ты залетела, я спрашиваю? — резко обернулась она. — Это было на той пьянке? Пьянка, так? С Самсоном⁈

— Д-да… — и она разревелась. От унижения, от страха, просто от усталости и нестабильной нервной системы, с которой она довольно успешно боролась.

— Почему ты сразу не обратилась⁈ Ты же… Да мы же могли на корню всё это решить! И не было бы никаких проблем сейчас! Раз и всё, один бутылёк!

— Я испугалась… — заревела та. — Я не хотела, чтобы кто-то знал… я не шлюха…

— Да никто бы тебя шлюхой не назвал! Духи, да ты знаешь, как часто некоторые ко мне обращаются⁈

— Я думала, что оно пройдёт само… — шмыгнула она носом.

— Конечно оно пройдёт само! Через девять месяцев, когда ты разродишься здесь! А сообщить ты когда собиралась⁈ Когда тебя драконы раздерут⁈ Или когда уже родишь⁈ Ты вообще дура что ли⁈

Она упала на колени, спрятала руки в ладони и разрыдалась ещё сильнее.

— Надо сообщить о твоём сюрпризе Серафине.

Мелисса прошла мимо девушки и та схватилась за подолы платья, повиснув, как кошка.

— Нет, прошу! Не надо! Пожалуйста, Мелисса, меня вышвырнут сразу же! Я не хочу! От меня все откажутся! Я буду опозорена на веки! Умоляю!!! — Мелисса выдернула юбку из рук девушки. Ту упала на пол и совсем погрязла в рёве. — Мелисс-а-а-а…

Мелисса уже стояла перед дверью, взявшись за ручку, когда остановила себя. Остановила силой воли.

Что она творит сейчас…

Да, понятно, её аж вымораживает настолько тупое поведение сестры по оружию, злость так и пробирает, но… это же просто напуганная девушка. Да, ей уже почти тридцать, но в шпиле, запертые друг с другом, здесь в некоторых аспектах взросление сильно проседает. Да чего там, и за стенами в сорок женщины умудрялись попадать в подобные ситуации, чего говорить о тех, кто с жизнью не контактирует.

И вот так бросать её, напуганную, униженную и растерянную — одну из многих, кого принимал Мелисса, чтобы помочь в подобных ситуациях, когда мир, казалось отвернулся от них просто за то, что с ними свершилось самое удивительное чудо в этом мире.

Просто она сама настолько охренела и переволновалась, что позабыла, что её задача помогать им в таких ситуациях, а не морально топить.

— О духи… — выдохнула Мелисса, отпустила ручку.

Она развернулась, подошла к девушке и подняла с пола, прижав к себе. А та сразу, как ребёнок, который почувствовал тепло, прижалась к мягкой Мелиссе и разрыдалась ещё сильнее, вытирая сопли и слёзы о её дорогущее домашнее платье. Ну совсем же ещё девочка…

— Прости меня… — глухо простонала она.

— Тебе не за что просить прощения, — Мелисса осторожно гладила её по волосам. — Всё хорошо, это не конец света. Подумаешь, беременность.

— Об этом все узнают…

— Ну и что? Да боги, твоя тайна не такая уж и страшная, поверь мне, солнце. У нас вон, у всех тайны. Одна прибежала сразу после попойки просить зелье, потому что повторила твой подвиг, другая зачем-то однажды себе в одно место засунула деревянную статуэтку, третья вообще девушек у нас предпочитает больше, чем мужчин. Даже ко мне приставала.

Она удивлённо оторвала красные мокрые глаза от платья.

— И… у вас что-то было?

— Ты слишком много вопросов задаёшь, — нежно нажала она на нос девушке. — Уж поверь, я столько секретов знаю, что тебе даже не представить.

— Но мой-то узнают все… и узнают, как это было…

— И никто ничего не скажет. Потому что знают, что за ними грешки похлеще были. К тому же это Самсон, так? Ну вот, а Вольфган говорит, что твои силы должны сохраниться даже после рождения, так что станешь первой матерью, которая привнесёт в этот мир ребёнка с силами Небесных Всадниц.

— И той, которая его нагуляла… — пробормотала она.

— Да будет тебе. Давай, раздевайся, полностью, с панталонами, я тебя осмотрю, чтобы ты у меня была здоровенькой и крепенькой, да? — улыбнулась Мелисса, разглядывая её.

— А… Серафина?

— Ну… Серафине придётся принять это. В конце концов, ты же пока не покидаешь наши ряды, а просто уходишь в небольшой отпуск по деторождению, верно? Перекроит графики, составит что-нибудь новое. Она справится. Мне даже кажется, ей нравится этим заниматься.

— Серьёзно?

— Нет.

Да, здесь был явный четвёртый месяц. Уже даже скоро пятый будет. Здоровая крепкая девушка, ни патологий, ни отклонений, всё как положено. Живот действительно округлился, но откуда знать тем, кто заперт в башне и беременных только по картинкам видели, что это четвёртый месяц, а не она объелась? Да и сама хороша, не уследила.

— Так, ну всё хорошо, — улыбнулась Мелисса отняв ладони от живота. — Я, конечно, не ожидала, что твоим избранником будет Самсон…

— Он не мой избранник… — выдохнула та устало.

— Да, алкоголь, веселье, желание чего-то нового… — закивала Мелисса. — Сама грешна, не буду скрывать. Но теперь надо обрадовать и отца, скажем так. Думаю, он будет очень счастлив.

— Думаешь?

— Не знаю, но не проверим, не увидим, верно? А потом решим, что делать с тобой дальше. Выше нос, Эллианора, это не конец света, а начало нового. Ты может и первая, но вряд ли теперь последняя.

— Хоть в чём-то первая… — кисло улыбнулась та, сидя на краю кровати и болтая ногами. — Я… я не знаю, как так вышло… просто… захотелось попробовать… прости, Мелисса.

— Тебе не за что просить прощения. Всё хорошо. Пойду, обрадую тех, кому положено знать. А ты можешь пока одеться.

Да, только казалось, что её уже ничем не удивишь, и вот на тебе, является Эллианора и говорит, что беременна от Самсона. И почему-то она уверенна, что инициатором был совсем не он. Конечно, прибеги она сразу, как Ирис, проблем бы не было, но, с другой стороны, теперь-то их жизнь заиграет новыми красками. Ей даже было интересно, как будут реагировать другие.

Воистину, удивительное время она застала.

Мелисса нашла Серафину в обеденном зале за столом среди других всадниц. Судя по тому, как она спокойно ела, ей ещё не сообщили о случившемся на драконьей площади, а иначе она бы уже стучала к ней в дверь.

Но ничего ещё не потерянно, сейчас она всё исправит.

— Серафина… — Мелисса наклонилась к уху Серафины и тихо зашептала.

На это вообще никто не обратил внимание. Подобное было в порядке вещей, ведь, в конце концов, Серафина глава, и ей постоянно о чём-то что-то докладывают. То Каталина что-то нашепчет, то Мелисса, и не всё им было обязательно знать. Сейчас было точно так же…

До того момента, пока её столовые приборы со звоном не упали на тарелку. Все взгляды тут же обратились на Серафину, которая сидела с пустыми руками, будто ещё держала в них вилку с ножом и смотрела большими глазами куда-то в даль, после чего медленно посмотрела на Мелиссу.

Вот тебе и выдержка…

Мелисса вздохнула. Можно было среагировать и сдержаннее. Тут уже другие заинтересовались, что могло произойти такого, что даже Серафина, которая уж точно умела держать лицо, настолько бурно отреагировала. И естественно, первее всех подала голос Аэль.

— Что? Что там такое? — естественно, остальные молчали, но каждая задала губами их непосредственности тот же вопрос. — Серафина?

Та не ответила, резко встала и вполголоса бросила:

— Зови Самсона.

— Что Самсон⁈ Что там происходит⁈ Что⁉

Но им никто не ответил. Обе вышли, оставив всадниц в недоумении. И только Рондо со всей своей ехидностью бросила:

— Залетела кто-то от него небось…

Девушки рассмеялись. Мысль показалась забавной…

А потом они точно так же все дружно замерли, потому что поняли: вот от такой нечто подобной новости они бы и оказались в шоке.

Секунды не прошло, как все повскакивали со своих мест.

Стоишь на краю стены, никого не трогаешься, думаешь о том, каково это, сделать один шаг и полностью оборвать свою жизнь, как сзади к тебе подкрадываются и…

— Самсон.

— А? — обернулся я к Мелиссе, которую сразу узнал по голосу.

— Иди за мной, — произнесла она и зашагала обратно в шпиль.

И судя по её поведению, что-то стряслось. Пусть и невозмутимая, но Мелисса прямо шаг чеканит, едва поспеваешь, и не смотрит по сторонам. Если бы дверь не открылась, она бы свозь неё прошла — вот такое ощущение она вызывала, а значит стряслось что-то серьёзное с моим участие.

Так, а в чём я успел поучаствовать?

Вроде ничего нигде не ломал… Может они узнали, что я пару раз в бассейне поссал? Хотя откуда? Или то, что я меч сломал, пытаясь разрубить камень (меня Аэль убедила, что настоящий всадник может это сделать)? Да не, у них эти мечи идут как расходники… Блин, неужто там что-то про моё прошлое выяснили? Тоже вряд ли…

В коридоре было достаточно многолюдно. Слишком много всадниц для случайно встречи в этом месте. И пусть они все делали вид, что просто рядом гуляли, масштаб проблемы говорил сам за себя. А потом Мелисса завела меня в комнату, где сидела на её кровати голая с красными глазами Эллианора, а у другой стены стояла Серафина.

И вот тут-то я понял…

— Твою мать…

— Вот-вот, Самсон, именно те же мысли у меня были, когда я всё поняла, — кивнула Мелисса, зайдя за мной и закрыв дверь.

— Ничего не хочешь сказать, Самсон? — спросила Серафина.

— Я… я не знал. Это вообще точно мой?

— Твой! — пискнула неестественно тонким для себя голосом Эллианора.

— Но мы же с тобой…

От лёгкого шока до меня слишком долго доходило, но тем не менее доходило. Ну да, точно, пьянка с агадарками. Там же все были в говнину, включая меня самого. Вот два пьяных тела и нашли друг друга, решив, что будет весело попробовать что-нибудь интересное. Вопрос, кто был первым, не стоял, потому что какая разница, когда обои идея показалась просто отличной.

Но у меня вопрос, а какого хера она ничего не приняла? Хочет сказать, что сама не помнила?

— Мля… Серьёзно?

— А ты ни видишь⁈ — обвела она свой живот руками, готовая расплакаться.

Хотя живот и не был ещё большим таким прямо. Может её просто газы раздули, а они тут развели бурную деятельность? Я однажды колы перепил, и с таким же животом ходил, пока не проперделся. В маршрутке чуть ли окна не выбило.

А знаете, что самое обидное? Что я нихера не помню наш секс! Нет, с Эллианорой у нас всегда были отношения натянутые, тут нечего сказать, но это не отменяло её красоты. Аристократической утончённой пропорциональной красоты, где каждая линия и изгиб будто генетиком выверены. И пусть она ещё та сучка, просто потрахаться с ней я был бы не против.

А тут, сука, подстава! Трахаться не трахался, но зато барабан вон какой предъявили!

Но теперь бессмысленно об этом думать. Главный вопрос в том…

— Что теперь делать? — посмотрел я на присутствующих. — Я тут вспомнил вдруг, что у нас, кажется, хлеб заканчивается…

Шутку никто не оценил, потому что не понял, но я не расстроился. Серафина же продолжила как ни в чём не бывало.

— Ну что делать, — вздохнула она. — Выходить замуж, предположу.

— Я не хочу выходить замуж! — и причём это сказал не я, а Эллианора. — Тем более за него!

— Я тоже на ней не горю желанием жениться, — поморщился я. — В этом, как не странно, я с ней солидарен.

— Да я бы и не согласилась, делает он мне тут одолжение! — яростно ответила она, явно чуть-чуть истеря.

— Чтобы согласиться, надо, чтобы я хотел. А ты мне вообще не сдалась ни в каком виде. Был бы трезвым, вообще бы не приблизился к тебе. Удивлён, как у нас вообще получилось. Видно реально перепил сильно.

— Да⁈ Да если бы я хотела, ты бы уже давно мой был!

— Сомневаюсь.

— А ты не сомневайся! Хотел бы, как миленький побежал бы со мной под венец.

В ответ я ей в лицо прямо и рассмеялся, заставив ту побагроветь.

— Рты прикрыли, — холодно осадила нас Серафина. — Вы оба хороши, выясняете тут отношения, но заделать ребёнка почему-то были не против.

— Я была пьяна… — отвела она взгляд.

— Такое себе оправдание для всадницы. Если честно, я…

— Не будем о грустном, — вмешалась Мелисса миролюбиво. — О свадьбе можно подумать и потом, к тому же насильно мил не будешь. Сейчас просто выведем её со службы и проследим, чтобы всё было в порядке.

— Но… но ты же сказала, что меня не выгонят, — испугалась Эллианора, тут же вытянувшись.

— А ты думала, что мы тебя беременную здесь оставим? — косо взглянула на неё Серафина.

— Я имела в виду не освободить от обязанностей Небесной Всадницы, а дать отпуск, — пояснила Мелисса. — Путь остаётся в шпиле, если хочет. Как родит, вернётся к обязанностям.

— Беременную? Ты серьёзно? — посмотрела на неё уже Серафина.

— Вольфган говорил, что если родители оба всадники, то мать и ребёнок сын теряют.

— Вольфган много чего говорит, — нахмурилась она, явно вспоминая не самые приятные вещи с ним. — То он говорит, что мы просто сторожили шпиль всадниц, то рассказывает, что они любили устроить буйные оргии все вместе. А недавно он на полном серьёзе меня убеждал, что земля треугольная.

— А она какая? — поинтересовался я.

Серафина, Мелисса и Эллианора посмотрели на меня как на идиота. Я даже слегка смутился, пока они не выдали?

— Квадратная, естественно. Это всем известно.

Ну нихера вы географы. Друг от друга недалеко убежали. И судя по тому, как они на меня посмотрели, мой взгляд был слишком красноречивым. Но сейчас вопросы не о том, какой форма земля.

— Возвращаясь к Эллианоре…

— Возвращаясь к Эллианоре, да, — кивнула Мелисса. — Вольфган может что угодно говорить, и ладно бы, но копчёные говорят то же самое. Зачем ему лгать насчёт этого, да и им тоже?

— И ты хочешь попробовать?

— Не надо пробовать, я более чем уверена, что это так. Нам что, будет лишней всадница? Эллианора не хочет уходить. Более того, именно здесь она в большей безопасности, потому что, едва весть станет всем известной, мало ли кому что придёт в голову? Пусть она остаётся, родит и продолжит быть Небесной Всадницей. Это не проблема. Если она не хочет, зачем выгонять её?

— Я не выгоняю, я беспокоюсь о ней, — взглянула Серафина на девушку, которая прятала взгляд.

— Если её ещё не сожрал дракон на четвёртом месяце, то не сожрёт и позже. На таком сроке всадницы уже давно уходили на покой.

— Вот именно! Мы не знаем, с какого месяца всё начнётся!

— Самсон удержит, если что, — кивнула на меня Мелисса. — За него я уверена, да и ты, думаю, тоже.

Серафина вздохнула и посмотрела на меня.

— Самсон?

— Что Самсон? — пожал я плечами. — Если надо, то надо. Я сделаю всё, что потребуется.

— Рада слышать, — она даже улыбнулась, после чего посмотрела на Эллианору. — Что касается тебя, я снимаю тебя со службы. Это не значит, что тебя с неё выгоняют. Можешь считать отпуском. Если хочешь, съезди к родне, под присмотром нас, естественно, хочешь, оставайся здесь.

— Я останусь здесь, — тихо ответила она.

— Ты уверена?

— А что я скажу родным? Что нагуляла себе живот, как последняя блудница? — кисло улыбнулась она.

— Ну ситуация здесь не та же самая прямо…

— Я не выходила замуж, Серафина. Ты сама знаешь, как на меня посмотрят с животом.

— Как знаешь, — вздохнула она. — Тогда на этом вопрос решили и… да, оденься, Эллианора, там нас за дверью, чувствую, все остальные ждут.

— Остальные⁈ — она аж вытянулась. — Но…

Было видно, как она испугалась, и даже я понимал, чего именно — осуждения. Здесь при всех приколах, при всех изменах, любовных треугольниках и прочей ерунде тем не менее именно к подобному относились очень негативно. Ну типичное лицемерие. Все знают, что все изменяют, все знают, что чуть ли не одна четвёртая детей не от мужей, но стоит кому-то опростоволоситься, как все налетают, словно стервятники, чтобы заклевать, будто они не такие же.

Поэтому да, страх Эллианоры понятен.

— А… я могу пока здесь посидеть? — робко спросила она.

— Можешь, — улыбнулась Мелисса. — Но было бы хорошо, расскажи ты всем об этом. Как-никак, мы же здесь все родные, никто, уж тем более большая часть из нас тебя не осудит. Будь уверена.

— А у многих из нас живот? — тоскливо спросила она.

— Поверь, твою животик — это самое безобидное из всего. Но если ты не уверена, можешь пока побыть здесь. Просто рано или поздно придётся рассказать, и мне кажется, что сейчас наилучший момент.

— Я… наверное, ты права… — сдалась Эллианора.

Мелисса приободряюще улыбнулась и вышла из комнаты.

Я хорошо знал всадниц (как мне кажется) и был уверен, что всё будет нормально.

Собственно, именно так оно и было.

Когда Эллианора вышла из комнаты, её тут же окружили все присутствующие в шпиле всадницы. Вопросы полились как из рога изобилия:

— Так это правда⁈

— Элли, ты беремена⁉

— С ума сойти, я не могу поверить…

— Так что, показывай уже!

Все замерли вокруг перепуганной Эллианоры. Ты, как затравленный зверёк, огляделась, после чего осторожно подняла одежду, показывая живот. Общей реакцией было «Ах» на выдохе, когда люди увидели какое-то чудо. Секунду висела тишина, после чего Рондо шагнула вперёд:

— Ну что, поздравляю, подруга, с чудесной порой в твоей жизни! Иди сюда, обниму тебя, пройдоху.

— Поздравляем! Поздравляем! Да! — тут и Аэль подпрыгнула у ней. — Ты теперь будущая мама, это так круто!

— С чудесной парой, — негромко произнесла Лорейн, улыбнувшись.

— Ты молодец, — Татьяна была тоже тут.

— Поздравляю, Эллианора, ты молодец, — Каталина же пыталась соблюдать какую-то строгость прямо.

А вот Зирейя, несмотря на свою важность, была куда веселее.

— Поздравляю, ты заслуживаешь счастья, — и полезла целоваться. — Ты так прекрасно сейчас выглядишь, что я не могу прямо.

Короче, она приняла удар на себя, и у меня был шанс выскочить незаметно. И всё равно за этим было приятно наблюдать. Все так радовались, будто сами забеременели (тьфу-тьфу-тьфу) и собирались познать прелести материнства. Поздравляли, обнимали, целовали, улыбались — настолько это было тепло и искренне, что даже сама Эллианора расплакалась.

— Спасибо… — только и могла шмыгать она носом и повторять, пока другие гладили её и посмеивались над реакцией.

И каждая посчитала свои долгом посмотреть на живот и погладить его, будто на счастье.

Короче, всё прошло лучше, чем было запланировано. Позже сменились с дежурства Тефея с Вольфагном и Юринь, а потом прилетели Ирис с Лорейн, и градус общего охреневания повторился с новой силой. Все дружно офигевали с новостей, которые уже вовсю обсуждались во всём шпиле, не только среди всадниц, но и среди служанок. Меня это тоже не обошло стороной, но все ограничились словами, что я тоже молодец.

Короче, всё внимание теперь крутилось вокруг Эллианоры, и меня это полностью устраивало. Другое дело, что это рано или поздно станет достоянием общественности, а помня, какие тут контры между всадницами и императором, уверен, что их сражение будет легендарным.

Самсон был недалёк от истины. Новости всё равно просочились наружу даже несмотря на замкнутость шпиля в плане новостей. Всё же полное выбывание всадницы было заметить несложно, тем более, когда в шпиль начали заказывать зелья, которые были достаточно… специфическими и применялись чаще беременными. Богатыми беременными, кто мог такое позволить. Как говориться, всё во имя матерей и их здоровья.

Поэтому Серафина была готова к этому и не моргнула глазом, когда её пригласили.

В этот раз не было зала, в котором он обычно любил её принимать, показывая свою важность. Многих обычно неприятно давил такой размер зала. Не было и других посетителей, после которых он обязательно приглашал её, чтобы Серафина ещё немного и подождала: своеобразный жест, кто здесь главный.

Сегодня был только он и его закрытый кабинет, где не было даже окон. Эдакое логово главного злодея или финального босса, как бы описал это место Самсон.

— Спасибо, что откликнулись сразу и нашли время прийти, леди Ди Вльен'Санти. Упустим формальности. Присаживайтесь.

В этот раз император даже не был занят бумажной волокитой. Обычно он что-то заполнял, писал, слегка намекая, что она самая значимая гостья, а тут погляди — всё внимание на неё.

— Благодарю, Ваше Величество.

— Думаю, не надо вас вводить в курс дела дел, что происходят у вас же в шпиле. Я просто хочу узнать, кто именно?

— А это столь важно, Ваше Величество?

— Для империи — абсолютно.

— Не думаю, что империя изменится от того, что узнает имя матери, — улыбнулась она. — Но многое может поменяться, узнай, чей род стал столь осчастливлен.

— Уверяю, никто на давить на всадницу не будет.

Улыбка Серафины говорила о том, что она ни слову не верит.

Не будут? Он даже не спрашивает, от кого всадница беремена, простого человека или одного из всадников. А всё потому что он не идиот и тут всё буквально на ладони. Если ещё не выгнали и держат в шпиле, значит не опасаются проблем с драконом. Если не опасаются, то, скорее всего, мать не лишится сил, а ребёнок будет Небесным всадником.

А вот узнать, к чей семье она принадлежит — это было бы неплохим аргументом. Хочешь ты того или нет, но они все повязаны на своих родах. Хорошо, когда те недавно образованы, и ты ни с кем не связан, но совершенно другое, когда есть на кого надавить на тебя. Отличный рычаг для управления, а потом и для возможности опять попытаться взять всё под контроль.

— Не хотите, значит? Что ж, ладно, пусть так. Просто я хотел сказать, что империя готова предоставить всё вашей новоиспечённой матери. Любой запрос, любые потребности, желания, прихоти — мы предоставим всё, просто скажите.

— Непременно.

— И я надеюсь, что она будет так же оставаться под вашей защитой в шпиле и не станет участвовать в чём-либо.

— Естественно.

— Я отправлю лучших из стражи, чтобы…

— Ваше Величество, при всё уважении, а вот это уже, боюсь, лишнее. Она находится в надёжных руках и ей ничего не угрожает, даю вам слово. Обойдёмся без нянек и охраны.

— Как скажете. И тем не менее, леди Ди Вльен'Санти, кто это? Кто-то… из младших сестёр? — внимательно посмотрел он ей в глаза, но Серафина оставалась невозмутима, ни видом, ни взглядом не дав понять, прав он или нет.

Что ж, он другого от всадницы и не ожидал. Но и без её ответа догадки, кто этом может быть, у него уже имелись.

Если она не признаётся, значит, кто-то из тех, кто имеет род, на который можно влиять на всадницу. Старшее поколение сами главы, и на них никто не сможет оказать достаточного давления, так что скорее это среднее или младшее поколение. Плюс забеременеть — это удел молодых. Бывалые всадницы уже давно знают, как спасать себя от последствий, чего стоят истории о похождении Мелиссы, от которых встаёт всё, что может встать.

Поэтому, методом исключения, больше всего на роль подходили или Эллианора Гринвальд Ди Фарен, или Зирейя Грузь.

Учитывая, что первая не так давно во всадницах, вряд ли забыла о чести и стала одной из них, вряд ли бы она учудила подобное. А вот Эллианора имеет и живых родителей, и достаточно давно среди всадниц, чтобы позабыть о многих нюансах этикета, и достаточно молода, чтобы по глупости попасть в такую ловушку. Так что, если бы ему пришлось ставить на кого-то…

— Что ж, будь по-вашему. Но, как я и сказал, просите что угодно. Если что-то не так, обращайтесь напрямую ко мне, для вас слова «нет» не будет.

— Я премного благодарна вам, Ваше Величество.

— Мой долг, — отмахнулся он. — А что насчёт встречи с вашим новым всадником? Уже, как никак, прошло… сколько, три месяца, если я не ошибаюсь?

— Скоро он предстанет пред вами, Ваше Величество.

— Есть какие-то поводы его держать под наблюдением?

— Он своеобразный человек, хотим убедиться, что он привык к нашему скромному обществу и порядками.

— Что ж, надеюсь, вы не будете заставлять меня долго ждать, леди Ди Вльен'Санти. Уж очень не терпится взглянуть на человека, знавшего моих предков лично.

Уж как ей не терпелось взглянуть на их встречу, император просто не представлял. Даже выходя из его кабинета, запрятанного в глубинах замка под защитой артефактов и личной гвардии, она представляла, как эти двое встретятся. Один до ужаса прямой, как лом, другой пугающе изворотливый и хитрый, как змей.

Это была её не единственная встреча на сегодня. Требовалось ещё зайти в тайную службу по поводу западных соседей, чтобы навести справки и узнать, что нового им удалось нарыть. Плюс навестить канцлера, который в скором времени мог уйти на пенсию. Так говорили про тех, кто умирал, потому что служили императору подобные люди до конца дней, пока могли здраво мыслить и дышать.

— Я могу слетать в поместье?

— Зачем? — Серафина посмотрела на меня поверх книги. Нашёл я её в главном зале, где, в основном, все и тусовались.

— Ну… у меня же там неоконченные дела остались, — напомнил я. — Надо всё сейчас устроить, проверить, поставить на рельсы, скажем так. Короче, не хочу забрасывать поместье ещё на год. Можно?

— Ты уже ходил, помнишь?

— Я не заслужил?

Серафина глубоко выдохнула и вернулась к книге.

— Заслужил, Самсон, но остальные что скажут?

— Что я заслужил.

— Ладно, пусть, лети, если считаешь нужным. Моё разрешение ты получил. Надеюсь, это не из-за Эллианоры?

— Что? Нет, конечно, — я даже удивился. — Меня она не смущает.

— А её ребёнок?

— А чего смущаться? Ну мой, ну ладно, всё равно она замуж за меня не хочет, а значит и волноваться по этому поводу смысла никакого нет. Ну нужно будет помочь, я помогу, без вопросов, а так это её выбор.

— Что ж, хорошо, если ты так думаешь. Можешь лететь, Самсон.

— С драконом?

— С драконом, да.

Я знал, что мне не откажут. Ведь кто притащил им целый мешок артефактов для бабахов? А кто принёс артефакт дополнительной реальности, где можно отрабатывать тактики, тренироваться или просто развлекать самих себя весёлыми зарубами? Так ведь даже против друг друга всадницы сражались, выясняя, кто сильнее. Собирались турнир проводить.

Поэтому нет, никто косо не посмотрит. А дома меня золотые запасы ждут, надо с ними решать, пока никто другой не перехватил инициативу. Плюс, не до конца разрешился мой вопрос с соседями. Вернее, не только мой.

Я не поленился рассказать Каталине о произошедшем. О том, как у нас утроили там засаду разбойники, и куда именно вывело меня расследование, закончив в тот раз словами:

— И так как я был мёртв на тот момент, мне кажется, что целились они не на меня, ведь мои земли до сих пор под тобой ходят.

— Спасибо, что предупредил об этом, Самсон, я займусь этим, — ответила Каталина.

Но ответила в тот раз, а с того момента прошло целых два месяца (в спешке я забыл рассказать ей сразу и сообщил после возвращения от азиатов). Поэтому я вновь направился к ней, застав на драконьей площади, готовящейся к учебному вылету, которые не обходили и старшее поколение. В моём кристалле, к сожалению, летать не получалось пока, не знали, как правильно визуализировать и не строить, чтобы те не лопались, как шарики.

— Ты занята? — подошёл я ближе. Её дракон обернулся, приветственно показал язык, лизнув воздух и опять отвернулся.

— Нет, Самсон. Ты чего-то хотел? — она сосредоточенно подтягивала ремни, не взглянув на меня.

— Я возвращаюсь в поместье. Ну, к себе, я имею в виду. Хотел спросить, как там по поводу того дела с соседями.

— Ты про Тьюрингов?

— Тюринги, их подсосы Нойберг и отсосы ван Крайдерс. Вот эта весёлая компания, — кивнул я.

— Мы с ними поговорили насчёт произошедшего…

— Поговорили, — произнёс я, чётко давая понять, что думаю о подобных «поговорили».

— Самсон, — обернулась она ко мне. — Я не могу на них войной пойти.

— Какого-то герцога вам не помешало это сжечь вместе с округой.

— Разные ситуации. Там напрямую действовал его сын, здесь его вассалы, за которых он извинился и пообещал, что разберётся. Даже предложил компенсацию. Что я могу сделать в этой ситуации?

— Залить всё кровью? — предложил я дельный вариант.

— Мне кажется, что, чем дольше ты Небесный Всадник, тем становишься кровожаднее, Самсон.

— Просто меня смущает, что они так быстро приняли свою вину. Типа, да-да, мы такие плохие, вот вам компенсация. Так обычно говорят те, кто пытается что-то замять. Не спорят, не пытаются убедить, а сразу признают.

— Потому что я всадница? — напомнила Каталина с раздражением.

— Это не помешало им строить против твоих земель козни. А то, что это они строили, я готов поклясться.

— Громкое заявление, и я ему верю, Самсон. Но конфликт исчерпан. Даже полети я жечь всё налево и направо, даже Серафина с другими сёстрами это не оценят. Есть черта, которую нельзя переходить, и это одна из них. Они признали вину, покаялись, предложили компенсацию, а значит я не могу просто прийти и выбить ворота драконом.

— Может на это и расчёт.

— Может, Самсон. Вполне может быть. Но благодаря тебе я теперь настороже. Ты тоже настороже.

— Было бы это гарантией хоть какой-то… — вздохнул я.

— Это гарантия того, что они ничего не предпримут. Но если всё же что-то и будет, — посмотрела Каталина мне в глаза, — возвращайся в шпиль. Второго предупреждения не будет, и мы займёмся этим со всем размахом, как ты и предложил.

— Ладно…

— Я бы не беспокоилась так, Самсон.

— Я беспокоюсь, не потому что они могут что-то сделать, тут то хрен с ним, сделают и получат звизды. Меня беспокоит, что конкретно они хотят сделать и успеем ли мы на это отреагировать. Когда люди так быстро признают вину, это не к добру.

Да, я знаю, что они крутятся в этом уже херову тучу времени и опыта у них у точно больше, чем у человека, который даже в универ не смог поступить. Но я не настолько дебил, чтоб не просчитать элементарных ходов и поведения человека.

Гордый аристократ сразу признаёт вину, при этом сам идя по тому пути, который до добра не доводит. Он или дебил, или своими извинениями не раскрывает всех карт. То есть он нихрена не закончил, а значит верит в своё план, и это не просто насрать тебе под дверь, обмазать дермьмо ручки и ещё пропихнуть его в замочную скважину.

— Я предупрежу свой род, Самсон, даю слово, — пообещала Каталина. — Но даже будучи Небесными Всадницами мы не вольны делать всё, что нам хочется. В любом случае, нас они не тронут.

— Но тронут других…

Но иногда хочется пойти по методу Вольфгана: выбить дверь и всех порезать, как собак просто на всякий случай, чтобы обезопасить своих. Даже не надо жителей трогать, те, чаще всего, вообще ни при чём. Просто прийти и всех перебить, весь род под корень или, по крайней мере, старшее поколение, которое точно знает, что делает, а младшим просто неповадно будет. Но нельзя, нельзя…

Я думаю, сам бог послал эти озёра, чтобы парковать сюда Бегемота. Просто идеально для того, чтобы спрятать его большую тушу от чужих глаз и избежать неприятностей с исчезновением местных жителей. Сюда ходят мало, слишком далеко, неудобно и ненужно. А ближайшие жилые постройки — это ферма через лес. Так что, даже если Бегемоту захочется свежего мяса, до жителей он не доберётся.

А вообще люблю это место. Сейчас как раз сезон туманов пришёл, а осень, когда дожди заставят тебя охереть, ещё не наступил, и ты идёшь по зелёному лесу, который до ужаса напоминает лес из твоего собственного мира. Да, тут в принципе природа схожа, но конкретно здесь она выглядит прямо как деревенский пейзаж, который я сам не раз наблюдал. Эти деревья, речка, некошенная трава, убитая грунтовая дорога — аж в душе что-то иначе щёлкает, будто ты действительно вернулся в назад.

Правда иллюзия рушится, когда ты видишь деревню, которая ну совсем не похожа на ваши дома, однако в остальном… м-м-м…

Жители встречали меня поклонами. Не ленились выйти из дома, подойти к забору, побросать свои дела, и даже дети останавливали свои игры, вторя родителям. Было даже слегка неуютно от такого пристального внимания к своей персоне, но я держался как мог.

Ну и куда же без девушек: те хихикали, румянились, развязывали свои верхние шнурки, чтобы грудь лучше показывалась на свет и стреляли глазками, делая поклоны. В принципе, при желании я мог сразу двух или трёх завалить на кровать и устроить отличную оргию, а можно было устроить оргию между ними…

Эх, не хватает мне интернета с порнухой иногда, если честно. Ну так, чисто развлечься, вспомнить старое… Кстати, сейчас, после чуть больше года в этом мире интернет выглядит уже как магия, когда ты мог достать любую информацию и даже просто заказать еды, вообще любой, не сильно парясь, если у тебя были, конечно, деньги.

Не знаю, кто именно настучал на меня, но, когда я подошёл, ворота уже были распахнуты, и меня там встречали вообще при параде. Стража стояла строем по обе стороны, создавая коридор, будто встречали меня, как какого-то героя. Перед ними так же в ряд по обе стороны прислуга, ну и у входа глава стражи Ярбёк и домоправительница Ценст.

— Господин, если бы мы знали, что вы приедете сегодня… — она низко поклоанилась, Ярбёк рядом отдал честь.

— Вижу, вас уже успел осведомить, — заметил я.

— Дозорные внимательно следят за округой, — отчитался глава стражи. — Знать заранее, когда возвращается хозяин, тоже часть нашей работы.

— Мне приказать накрыть на стол? — спросила в то же время она.

— Да не, не хочу пока есть. Лучше помыться и краткий экскурс по делам.

— Экскурс? — переспросила Ценст.

— Вкратце рассказать, что происходило, происходит и вообще дела по баронству, — пояснил я.

— Конечно, господин, сию минуту…

Дальше всё было очень быстро: тут же ванна, будто они к этому заранее готовились, после чего под конвоем в махровом полотенце прямо в комнату под конвоем служанок, где меня усадили на стул перед столом.

Так, у меня в комнате был стол?

Я огляделся и понял, что комната заметно преобразилась.

— В ваше отсутствие пришло письмо с положительным ответом от знатных господ, и от вашего имени я имела смелость обставить и дозаказать ещё необходимого, чтобы ваше пребывание было здесь комфортным, господин Фон Хертвёрд, — поклонилась Ценст.

— Ну… у тебя явно есть вкус… — протянул я.

То тут, то там виднелись новинки, но в сумме они заметно преображали помещение. Пол явно перестелили новым деревом. Стены, конечно, голые, но подсвечников стало больше, а ещё появилось два больших ковра: один на противоположной стороне от входа, другой над кроватью, добавляя сурового средневекового уюта.

Кровать была новой, монолитной, деревянной с красивыми круглыми навершиями, на которые можно было насаживать врагов жопой вместо будильников. Стол, стул, шкафы, комоды, сундук — всё совершенно новое, аж глаз радуется.

— Кровать хорошая? — бросил я взгляд в ту сторону.

— Вы хотите проверить, господин? — приподняла на меня взгляд Ценст.

— А ты мне в этом поможешь?

— Я всегда к вашим услугам.

— Я знаю, но хотелось бы добровольности в этой помощи.

— Естественно, добровольно, господин.

В этот раз перейти к сути у нас вышло очень быстро, и не прошло десяти минут, как я уже долбил Шайру раком на кровати, шлёпаясь об её задницу бёдрами. А потом она была уже подо мной, но шлепков от этого меньше не стало. Черноволосая, мягкая, такая… слегка строгая и дерзкая, было в неё что-то неуловимо привлекающее. Наверное, я был не первым работодателем, с кем она делила постель. И не единственным, с кем она делила постель здесь.

Но я не ханжа, мне плевать, для меня есть здесь и сейчас, желательно, чтобы без последствий. И вот полчаса, а мы лежим на кровати, тяжело дыша, и смотрим в потолок.

— Ладно, признаю, хорошая кровать… — пробормотал я.

— Рада, что вам понравилось, Самсон.

— Ну что, второй раунд?

— Дайте пощады, господин… — взмолилась она. — Боюсь, я не столь молода и крепка, как вы.

И тем не менее второй раунд всё равно был, пусть и оральный с её стороны. Смотреть. Как девушка делает тебе минет, конечно, зрелище восхитительное. Но где есть радость, там есть и грусть, потому что документы сами себя не сделают, и мы вернулись, по итогу к ним.

Что я имел на этот момент. Ну с залежами пока всё было понятно: туда никто не совался, а местные жаловались на какое-то чудовище. Что касается остального, то типичные жалобы про дороги, опять мельницу, которую, судя по всему, легче перестроить и всё, какие-то проблемы с посевами, злые духи в лесу и волки.

— Волки?

— Говорят, появились волки, — подтвердила Ценст, быстро одеваясь. Я же как был голым, так и сидел сейчас за столом. — Изредка пропадает скот.

Или его утаскивает Тамара, мой друг из пещеры. Кстати, надо будет его проведать. Что касается остального, то всё стабильно. Проблемы, запросы, проблемы, налоги, проблемы, причём именно так всё это и чередуется.

Что ж, раз я вернулся, пора преступать к главному плану по добыче золота. Не вижу смысла тянуть кота за хвост, когда они уже находятся в моих владениях. Кто-то скажет подождать, но ждать можно долго, а деньги нужны были сейчас. У меня были богатые планы на будущее, и чего только один майонез стоил.

Для начала надо было определить фронт работ, и я начал с земли, где нашёл золото.

За то время, что меня не было, место успело слегка преобразиться. Голая земля по большей части покрылась травой, скрывая следы недавней битвы. Ручей успел промыть себе новое русло для реки, образовав при этом несколько заводей на местах кратеров. Природа брала своё даже после таких погромов. Что касается людей, то они сюда не ходили, слухи о каком-то чудовище или проклятии множились между обычным народом, что работало лучше всякой охраны.

Я прошёлся по разрушенному участку, поднялся до самых булыжников, откуда брал своё начало ручей, и заглянул под камни.

Не, ничего, ни золота, ни драгоценных камней, мы хорошо вычистили, чтобы никто ничего не заметил. Хотя… вон что-то блестит. Надо будет обдумать, как добывать это дело, чтобы меня самого не обкрадывали сами старатели.

Кратер тоже был на месте. Вообще не изменился с тех пор, как я бы здесь в последний раз. Даже те ступени вдоль стены сохранились, по которым, перепрыгивая, можно было спуститься вниз, что я и сделал. Ни крови, ни гнилостных запахов, только аромат влажной пещеры.

— Тамара! — мой голос, отражаясь эхом прошёл вглубь пещеры и вторил ещё несколько секунд. — Тамара, это я! Самсон! Я вернулся!

Никакого ответа.

— Тамара? — крикнул я повторно, прислушиваясь к эху.

Рука медленно легла на меч. Другой я нащупал камень Тефеи, который теперь всегда носил с собой, как фонарик. Ещё несколько секунд поразмыслив, я шагнул во тьму.

Надеюсь, он не одичал здесь в одиночестве и не превратился в кровожадного монстра. А то обидно будет, Тамара хороший парень (звучит, конечно, интересно) и как-то не хотелось ему подобной участи.

— Тамара? — я вышел в главный зал, где тот жил.

Здесь не было тел, не было и следов крови, будто кто-то тщательно убрался. Хотя, если пройти дальше, можно было заметить и кости животных, и недоеденную птицу, в которой угадывалась курица. Короче, куда пропадали животные, теперь понятно, а вот где…

Я резко обернулся на звук. Меч с лёгким протяжным лязгом покинул ножны. На мгновение, всё сжалось…

Но я увидел, как, зевая, из-за камней вылазит мой добрый знакомый Тамара, потирая глаза когтистыми лапами. Вот он навёл на меня резкость… и его губы растянулись в жутковатой улыбке.

— Ты вернулся! Я знал, ты вернёшься! — его сон как рукой сняло. Он бросился ко мне на всех четырёх лапах, как обезьянка. — Я ждало, ты придёшь.

— И я пришёл. Рад тебя видеть в добром здравии. Ты как тут, не голодаешь?

— Мало еды, но хватает, — вздохнул он. — Иногда приносят. Иногда не приносят, и я приношу. Грустно, когда сам, опасно, собаки и злые людей.

— Так у тебя же половина не доедена, — заметил я, кивнув на небольшую кучу тушек.

— Хочется и новое, и старое. Старое есть. Хочется новое.

— Ладно, я посмотрю, как можно решить этот вопрос, Тамара, — кивнул я. — Но тебя не обижали, да?

— Не обижали. Я хожу, пугаю, ищу. Много ищу и много нахожу. Вот! — он махнул рукой, прося следовать за собой.

Там, в глубине пещеры между камнями он сделал самый настоящий склад, где теперь хранил все золотые самородки, что смог найти. Не толь самородки, драгоценные камни тоже были, и сейчас они поблёскивали в свете моего светящегося камня, как самая настоящая гора сокровищ.

— Неплохо… — я даже присвистнул.

Тамара тоже попытался присвистнуть, но получилось у него не очень. Скорее, какой-то вой.

— Это много?

— Ну… нормально так, — кивнул я.

— Золото не съесть. Обменять и съесть?

— Хочешь купить на него что-нибудь себе? — и тот в ответ кивнул. — Хорошо, тогда…

Я взял горсть самых маленьких самородков, которые были как мелкий камушек, чуть ли не крошево, плюс один небольшой драгоценный камень.

— Вот этого хватит, чтобы купить что-нибудь. Что ты хочешь?

— Есть!

— Нету предпочтений?

— Людей нельзя?

— Людей нельзя, — сразу ответил я категорическим городом. Конечно, можно купит рабов и так далее, но я даже думать об этом не буду.

— Тогда большое «Му»! У людей есть!

— Корова что ли?

— Да! Корова! Я видел. Хотел съесть. Но большая. Убегает.

— Корова, хорошо… — кивнул я. — Кстати, получается, это ты таскал животных, да?

— Да, — кивнул Тамара. — Я есть хочу, но никого нет. Забыли принести еду, а я жду. Но живот болит, и я выхожу. Людей не трогаю, только животные. Ид, ищу, смотрю, прячусь, а там животные. Они не убегут, они огорожены. Ночью беру и убегаю, не трогаю людей.

— Да нет, всё в порядке, я возмещу ущерб. Просто уточнил, чтобы знать, кто у нас скот таскает.

— Я чуть-чуть.

— Да всё в порядке, — отмахнулся я, улыбнувшись. — Всё нормально, Тамара, стащил и стащил. Тем более, это моя ферма, так что считай, что это я тебе отдал.

— Я мало брал. Только есть. Не как другие.

— Другие? — уточнил я.

— Люди. Странные. Опасные. Плохие. Бродят.

— Бродяги что ли? — уточнил я.

Тамара не на шутку задумался, после чего кивнул.

— Да, бродят — бродяги. Ходят, гудят, едят. Всё и много, а я чуть-чуть.

— И много их?

— Не знаю. Есть в лесу.

Понятно, у нас ещё и всякие бродяги появились. Не то чтобы новость, в городе подобных было много, а также они нередко кучковались у крупных деревень, иногда воруя еду. Но проблема в другом — на дорогах они быстро наглеют и меняют специализацию на бандитов, так что надо будет тоже решать и этот вопрос.

— Кстати, должен предупредить, скоро здесь появятся люди.

— Я ухожу?

— Думаю, тебе надо будет перебазироваться в другое место.

— Не понимаю, — посмотрел он на меня озадачено.

— Уйти, — пояснил я. — Но не отсюда, просто найти другое место, где ты будешь жить.

— Уйти?

— Да нет же, Тамара. Смотри, тут рядом будут капать люди, и они могут наткнуться на тебя, понимаешь? А там шум будет, все испугаются и мало ли что сделают. Тебе просто надо найти другое место, и всё. Не уходить, я тебя не прогоняю, понимаешь?

— Новый дом, — кивнул он.

— Именно. Новый дом. Там ты будешь жить, а я буду приходить тебе в гости. Не надо уходить, просто спрятаться в другом месте, и всё. Будешь так же жить, есть и так далее, просто не здесь.

— Понял, — кивнул он. — Я буду искать. Я знаю лес. Есть место. Я спрячусь.

— Именно.

Не хотелось мне прогонять Тамару, да я и не собирался. Просто не хотел, чтобы что-то случилось, потому что планы у меня теперь были грандиозные.

Закончив с вопросом моего товарища, я вернулся обратно в поместье и стал готовиться. Во-первых, требовались специальные люди, которые знали как процесс добычи, так и процесс обработки. Те золотые самородки — это круто, но по факту, скорее разовая акция.

Поэтому сначала я начал искать горного мастера, рудного искателя и писца, как основу будущего предприятия. Первый был инженером, который строил планы шахты, решал, как она будет работать и оценивал, насколько она будет перспективной. Администратор, короче, который ей и будет управлять. Второй, искатель — он искал само золото. Смотрел, как лучше рыть, куда, где перспективнее и так далее. Как там… геолог вроде назывался. Ну а третий: это чисто юридический прикол. Нужен был тот, кто будет составлять границы рудника, всё это описывать и вычитывать налоги для казны (этого избежать не удастся).

Короче, основа основ. Всё это я узнал благодаря Зирейе, которая подробно описала, что от меня требуется.

Найти таких людей было отдельной проблемой, они были штучным экземпляром. Шахт не сказать, что много, и таких людей было столько же. Но здесь уже решал мой авторитет, а именно звание небесного всадника. Он открывал многие возможности и связи с мастерами своего дела, а те, в свою очередь, старались с ними дружить.

Поэтому найти пусть и составило определённый труд, пришлось вернуться в столицу, чтобы лично встретиться кандидатами, которых мне порекомендовали, но того стоило. Особенно, когда я показал пруфы.

Золотые самородки высыпались на деревянный стол перед бородатым, пузатым, хмурым мужчиной, чьи руки спокойно могли схватить и раздавить мою голову. Он больше походил на пивной бочонок, если честно, который не просыхал ни суток, хотя его мне прямо наваливали, стоило спросить знающих людей.

— И там такого много, — сказал я. — Плюс, я обнаружил драгоценные камни.

Он молча взял один из самородков.

— Хороший улов… — пробормотал он. — Я вижу, господин, вам удача улыбнулась во все зубы.

— Ага, и ноги раздвинула, — кивнул я.

Ему шутка понравилась. Мужик улыбнулся.

— Рано судить, нужен искатель, который проверит земли.

— У вас есть на примете подобные? — спросил я.

— Есть. Я бы сказал вам, что это будет дорогое удовольствие господин, но не сомневаюсь, что этот вопрос теперь даже не встанет. Но я работаю на другой шахте, вы знаете об этом.

— Знаю. И решаю вопрос. Как он решится, мне нужно только одно — ответ. Вы согласитесь или нет?

Тот постучал по столу пальцем, задумчиво разглядывая самородки.

— У меня уже есть хорошая работа, господин, и покидать её даже ради такого предложения огромный риск. Ведь у меня там есть и дом, и участок, и даже пара личных слуг. А ещё отличная зарплата и…

— Всего пара слуг? — фыркнул я, откинувшись на спинку стула. Научился подобному поведению у всадниц. Не зря же они меня учили жизни, верно? — Я думал, сразу с десяток и своё небольшое поместье. А ещё особые права, неприкасаемость для стражи и освобождение от налогов.

— Это есть и так, господин. Не подумайте, что я отказываюсь, ни в коем случае не хочу вас оскорбить этими словами, но надеюсь на понимание.

— И я понимаю. Но у кого вы работаете? У простого… у кого вы? Графа, да? Да, я барон, уверен, вы уже знаете это. А ещё знаете, что я небесный всадник, и мой титул — это формальность. И где лучше быть горным мастером: у графа или небесного всадника, которого будут помнить все, и будут помнить, кто именно с ним работал? Я предлагаю не только условия: я предлагаю репутацию, которую вы не купите.

— Она у меня уже есть, раз вы обратились, — улыбнулся он.

— А будет совершенно иная, на другом уровне. Если вас нанял не кто-то, а небесный всадник, то вы не просто хороший горный мастер. Вы то исключение, кому будут набивать в ученики все, кому не лень. Чьё слово станет неоспоримым авторитетом, ведь я бы не стал нанимать абы кого. Подумайте хорошенько над этим. Вы получите то, что уже не купите деньгами — свою личность, которую впишут в историю. Тем более, с таким месторождением.

Да, я умею говорить, когда надо. Не зря же учился и учусь у Серафины с Каталиной. Тем более, пользоваться тем, что у меня есть — абсолютной репутацией, которая неизменно коснётся всех, кто со мной окажется рядом. Ты или мастер у графа, или мастер у самого первого небесного всадника — разница есть, и люди её видят.

Видел и он.

— Я найду вам искателя, господин, — произнёс он наконец. — Он всё осмотрит и если всё хорошо, для меня будет честью работать с вами.

А ещё иметь кучу слуг и своё маленькое поместье, да я знаю. Сам бы с радостью согласился.

Здесь хоть рудного искателя не пришлось искать, он сам нашёлся и пришёл ко мне осматривать земли, чтобы оценить доходность и рентабельность.

Вообще, переманивать таких кадров было плохой идеей, можно было получить кучу проблем, но я был сам огромной летающей проблемой с такими же друзьями, поэтому другим придётся просто проглотить это. А учитывая, что мне его посоветовала Зирейя, возможно, таим образом она хотела насалить кому-то из соперников рода.

Ну а на крайняк, всегда можно было договориться, поделиться и так далее, поэтому я не рассчитывал на большие проблемы.

С писцом вообще было просто, хотя я и беспокоился на этот счёт. Тут нашлось достаточно всяких чиновников, у кого были подмастерья, не способные пробиться выше, но знающие своё дело. Достаточно было найти самого-самого из них, и дело было в кармане.

Всё это, конечно, требовало времени, на раз-два, к сожалению, всё это не делалось.

— Будет обидно, если там нихрена не найдут… — пробормотал я.

— Будет, — произнесла Ценст.

— Даже стыдно будет потом в глаза другим смотреть. Прийти таким деловым, а на деле пшик.

— Вы же не знали.

— Это-то да, но… всё равно… — выдохнул я… и кончил, после чего лёг на неё прямо сверху.

Ну правильно, где ещё обсуждать такие вопросы, как не в постели? Секс с ней стал чем-то обыденным и постоянным. Могли вечером пересечься, могли утром, иногда был минет просто посреди дня где-нибудь в уединённом месте. Особенно классно было, когда она его делала в своей одежде служанки с чепчиком, стоя на коленях, и поднимая взгляд вверх, пока её губы скользили перёд-назад.

Ну или мне нравился секс, когда мы просто уединялись в какой-нибудь подсобке, я спускал штаны, она нагибалась, задирая юбки, и пошло-поехало. Как-то быстро, слегка пошло и очень круто.

Могло показаться, что между нами даже что-то есть, но Ценст чётко дала понять, что между нами только секс и ничего большего она не ищет. Сказала как отрезала, и это даже было… слегка грустно что ли. Будто не хватало какой-то эмоциональной связи.

Но так, в принципе, меня всё устраивало.

Мои планы не ограничивались только на рудниках, которые только готовились преобразиться (интересно, как всё будет выглядеть, когда там всё раскопают). Кое-как я нашёл подмастерья каменщика, который согласился поработать на меня, всё же мост сам себя не построит. Кузница тоже пришлось искать в поте лица, а то без него совсем грустно. Плотник — этот индивид вообще в единичной штуке был.

Короче, в средневековье две беды — нет интернета и мастеров.

Не забывал я и про замок. Всё же, чем лучше живёт прислуга — тем лучше она работает. Пришлось заказывать новую мебель, обставлять и даже составить список желаемого, чтобы каждая могла что-то попросить, а там будем смотреть, что можно сделать. То же самое касалось и солдат, но здесь было проще — просто сделать нормальную казарму с нормальными кроватями, столами, стульями, местами для мытья и…

И, короче, просто построить новые казармы и закупить новое обмундирование.

И вот тут мы добрались до списка желаемого.

— Хочу жениха… — прочитал я, поднимая взгляд на Ценст. — Не говори, что это ты написала.

— Кто-то из слуг. Приглашённых из деревенских.

— Слишком красивый почерк для деревенских, — заметил я. — Ладно… хочу детей. Серьёзно?

— Я просила писать искренне.

— Да я вижу. Вам работы что ли мало, нужны ещё и дети? Так, ладно… хочу… секс? Слушай, учитывая, что они девушки, у них-то уж точно проблем не должно с этим водиться, вокруг полно мужиков, причём те же стражники — это не деревенские увальни.

— Я не могу ответить на этот вопрос, господин.

— Так, ладно, я могу спросить, зачем девушкам виселица?

— Какая виселица?

— Вот, здесь нарисована виселица, — указал я пальцем. Учитывая, что деревенские были необразованы, они свои желания просто рисовали.

— Я не знаю, господин, но попытаюсь выяснить, — пообещала она.

— Так, ладно. Другой вопрос. У вас наказываются плетью?

— Нет, господин, не наказывают.

— Тогда почему, судя по картинке, меня просят наказывать кого-то плетью?

— Возможно, им не хватает живого контакта.

— О, а так он будет полным. Хм… — так, ну кто хочет секса сразу с тремя девушками, я догадываюсь, так как у нас всего один парень работает, и тому шестнадцать лет, но вот… — Конные прогулки? Это кто у вас такой эстет? Можешь не отвечать, вижу, что не знаешь.

Короче, я попросил записать сюда свои желания, типа нужны новые кровати, может там шкафы или зона для отдыха. Мне же написали всё подряд, от секса до желания повеситься. И про последнее — неужели у меня настолько всё плохо, что единственным избавлением они видят смерть?

Короче, придётся самому всё обставлять и решать, что да как лучше, потому что если мужики были последовательны: бухло и бабы, то женщины показали себя совсем разносторонними.

Учитывая, что в деньгах у меня проблем пока не наблюдалось, я бросил все свои накопления на улучшения баронства. Я воспринимал это, как какую-то стратегию, где улучшаешь свою территорию, строишь своё маленькое государство, повышая настроение жителей. И ловил я от этого тот же самый кайф, как в играх.

У меня были грандиозные планы, однако первым делом я бросил силы на вопрос, который меня всегда бесил — дороги. Дорога около моего замка, эта главная улица, которая в дождь превращалась в болото, а, высыхая, становилась какими-то буераками. Здесь пригодились опыт и познания, которые я подчерпнул однажды в музее.

У нас не было рудников, где можно было достать булыжник, но у нас было дерево, и в достаточно количестве. И именно им я начал застилать главную улицу. Нарезали деревья на небольшие круглые спилы, которые под один уровень потом закапывали в землю, чтобы получилась ровная поверхность. Получалось… неплохо.

Да, понятно, что они недолговечны, будут разбухать и так далее, но пока справиться с грязью я другого вариант не видел. Ну реально, задолбало, главная улица, а выглядела, как свинарник. Что касается дорог между деревень, то там было достаточно засыпать все ямы в ровную поверхность. Да, будет та же каша при дожде, но всё пока застелить у меня возможности не было. Потом, как будет вариант, уложи камень, ну а пока…

Пока надо было опять решать вопрос с грёбанной мельницей и мостом. Благо хоть плотника и каменщика нашли кое-как, есть кому заняться.

Жаль, конечно, что всё делается так долго, и я не успею застать результаты своих вложений, но начало было положено. К следующему приезду, по идее, все главные улицы деревни, которая окружала мой замок, должны будут стать чистыми. Надо ещё с домами решать, что делать, а то выглядели они совсем плохо у людей…

Зато прогресс по шахтам двигался очень быстро. К концу недели уже было выдано заключение, что золото есть и можно приступать к делу, а значит настало время к подготовке. Но не подготовке открытия шахты, а для того, чтобы в принципе сюда привести людей, которые уже и будут копать. То есть, речь о том, чтобы добывать пока даже не шла — требовалось людей разместить.

А это… правильно, строить дома и дорогу. А ещё мост или хоть какую-то переправу, потому что надо было попасть на другой берег.

— Я предложу повременить с переправой, господин, — предложила Ценст. — У ас есть мост и пусть пользуются им, дорогу проложим у берега, где деревьев меньше всего. Так мы сэкономим.

— Там мост умереть пытается.

— Но чинить его будет дешевле, чем строить с нуля. А сруб деревьев от дороги отправим на дома для рабочих.

Была ли проблема только с жильём? Нет. Мало добыть руду, надо её обработать, золото выделить — мне как описал всё горный мастер, стало понятно, что там траты настолько колоссальные, что истощать даже мой надутый за восемь лет бюджет.

Пришлось прикрыть часть проектов (кроме дорог), и даже это рисковало обанкротить казну. Но я в себя верю, поэтому решил идти до победного. Там есть золото, главное, начать его добывать, а слить куда-либо уже не станет большой проблемой, а там уже и деньги потекут.

И тем не менее, даже шахты отошли для меня потом на второй план. Работа, беготня, контроль прокладывания новой дороги, которая пусть и делалась силами моих жителей, но всё равно стоила денег — за этим я совсем не ожидал в какой-то момент увидеть на пороге своего замка гостя.

А если быть точнее, гостью. Может я про кого-то и забыл, но вот про меня никто не забывал.

Мой законный официальный отпуск неумолимо шёл на убыль. Знаю, что, если попрошу, то мне его продлят по доброте душевной за мои достижения, но уложиться хотелось бы, конечно, в срок.

А заняться было чем. Тут чего прокладка дороги стоила: проблем с тем, чтобы срубить деревья, не было, но требовалось потом мни выковыривать. Какие-то вырывали, какие-то жгли изнутри, чтобы потом достать всё, что осталось. Да чего там, я даже Бегемота подключил, чтобы она выдёргивал и выжигал их, освобождая место. Это ещё речь про сам рудник не шла, для которого тоже требовалось очистить место.

Работа кипела так, что голова кругом шла. И ведь это кажется, что легко, а на деле то один косячит, то другой херню какую-то делает. Приходится ходить, контролировать, и это при том, что досмотрщиков и так хватало. Тем не менее, пока лично не проследишь, должного исполнения не будет.

Короче, типичный бизнес, где у тебя выходной только когда ты спишь.

Благо, всегда можно было куда-то вернуться, к кому-то прижаться и кого-то поиметь. С Ценст у нас были просто замечательные отношения в этом плане, хотя иногда я чувствовал, как будто трахаюсь сам с собой. На других особо не поглядывал: и не до этого было, и приставать к прислуге, которая не проявляет к тебе интереса, не особо хотелось.

Другими словами, меня всё, кроме работы, полностью устраивало. Жизнь стала внезапно насыщенной и бурной, всегда есть чем заняться, а когда кажется, что уже нечем проблемы, сами тебя находят. И в таком весёлом моменте ко мне в поместье постучались.

— Господин фон Хертвёрд, как вам посетители, — постучалась ко мне в комнату Ценст.

— У нас дни приёма висят на воротах у входа. Пусть прочитают и приходят, когда положено, — ответил я, не отрываясь от бумаг. Надо было написать ещё три письма, чтобы согласовать поставки оборудования, которое влетало в копеечку. А значит, придётся брать заём под проценты, что тоже то ещё удовольствие.

Но иначе не как — не оплачу всё сейчас, стройка встанет и хрен знает, когда удастся всё раскочегарить заново. Благо проценты здесь не такие же, как у меня на родине за хату.

— Боюсь, это не жители ваших земель на приём, господин, а гости. Просили передать, чтобы вы вышли их встретить, — произнесла она, не моргнув глазом.

— Гости? Просили спуститься? — я аж прищурился. — Как-то нагловато. А кто пришёл, видела?

— По голосу, это женщины, но их лица скрыты.

Та-а-ак… Ну меня вообще окружают одни женщины, поэтому тут я и не удивлён, что именно они ко мне и стучатся. Вопрос, что кто это и что им от меня нужно.

— Ладно, сейчас спущусь, а ты не пускай пока этих проходимцев на территорию, — отложил я перо.

Женщины, но лица скрыты. Лица скрывают только тогда, когда хотят скрыть свою необычную внешность. То есть, это не наши (да и что бы им понадобилось от меня сейчас, верно?). Остаются поднебесные, агадарки и веелинки. Точно не веелинки, потому что с ними меня связывает ровным счётом ничего. Поднебесным я пока тоже нафиг не сдался, хотя, конечно, может что-то от меня они и хотят.

Оставались агадарки. Там был у них шкурный интерес в лице меня и Ози, но, чтобы ко мне сразу несколько приехало? Нахерна? Уж точно не в дёсны по очереди целовать. Да и почему сюда, а не в шпиль?

Может это и вовсе те, кого я даже сейчас и не вспомню?

Я с интересом гадал, кого могла нелёгкая принести сегодня, перебирая варианты, но до ответа я догадался почти сразу ещё с первой попытки. У ворот на пороге моего скромного замка действительно стояли агадарки, аж пять фигур в тёмных плащах.

Хотя больше смущало меня их одежда, будто эта делегация парадировала назгулов. Лиц действительно каким-то волшебным образом почти не видно из-за тени капюшона, только женские очертания лица, но от того меньше внимания они не привлекали. Благодаря своим охренительным плащам агадарки добились противоположного эффекта — на них смотрели вообще все.

Махнув Ценст, чтобы она оставила нас, я окинул эту компашку взглядом.

— Ого-се, вот это сюрприз… — окинул я их взглядом. — Здравствуйте, дамы, рад вас видеть. Какими судьбами в этом захолустье. Чем я могу помочь?

— Как-то ты не выглядишь удивлённым…

Вперёд, оскалившись, вышла… Резадрес, в прошлом моя поработительница. Нихрена, какие люди. Она осторожно отодвинула капюшон, чтобы я мог лучше видеть её лицо, хотя острым взглядом, я и так мог разглядеть лица всех пятерых.

— Пригласишь внутрь? — бросила она взгляд мне за плечо.

— М-м-м… — я тоже обернулся. В почти пустом дворе кучковалась парочка стражников и Ценст, хотя уверен, что на шухере уже стоит ещё десяток. Просто на всякий. — Не, вы сначала скажите, зачем вы здесь? Ещё и одеты так, будто прячетесь от кого-то. О вашем прибытии знают в столице?

— Кто должен — тот знает, — ответила она, хотя это был не ответ.

— А небесные всадницы с императором в их число входят?

— Ты посмотри, а мальчишка дерзким встал, спорит, дерзит, — с губ Резадрес не сползала улыбка. — Не боишься, что тебя слегка ощиплют за такую дерзость?

— Не, не боюсь. Так что вы хотите? А это кто, Ози? — я слегка наклонился, заглядывая одной особи под капюшон. — Ози, а ты чего прячешься?

— А ты чего орёшь на всю округу? — огрызнулась она, тоже слегка сдвинув капюшон. — Ты нас впустишь или нет?

— Нет. С чего вдруг? Вы мне ответить не можете, зачем вы здесь.

В другой ситуации я бы их, конечно, пригласил, чаем угостил, проявил чудеса гостеприимства и так далее, но они пришли ни с того, ни с сего, будто от кого-то скрываются, и с видом, словно я обязан их впустить по первому требованию. И ладно бы кто, но это небесные всадницы, причём нашего геополитического противника, о дружном союзе с которым я пока не слышал.

К тому же я так и не получил ответа.

— Ты какой-то дерзкий. Тебе бы язык твой отгрызть за такое, — улыбнулась одна из агадарок.

— Я тебе сейчас сам хвост отгрызу.

— У меня нет хвоста.

— Тогда отгрызу рожки.

— У меня и рожек нет.

— А что у тебя есть?

— Уши.

— Уши отгрызу, — кивнул я. — Слушайте, я не хочу показаться грубым, но вы небесные всадницы другой империи внезапно появились у меня на пороге. Естественно, я слегка удивлён и хочу понять, не мутите ли вы чего-нибудь плохого.

— Плохого? — рассмеялась Резадрес. Другие заулыбались, вторя ей. — Дорогой, единственное, чего мы хотели — это передать тебе твою невесту, с который ты сейчас не очень-то и обходителен. В дом не пускаешь, заставляешь топтаться у порога.

Нихрена себе вы тут пытаетесь мне набиться в родню. Блин, да я теперь даже понимают, как звучит для девушки, когда к ней подходят и спрашивают: «а вашей матери зять не нужен?» Выглядит, мягко скажем, кринжово.

— Ну она и не моя невеста.

— Вот именно, я то же самое сказал! — недовольно возмутилась Ози.

— Ну это пока, дорогой. В любом случае, наша Озидрисс захотела тебе в гости, а мы так, сопровождение, чтобы с нашей ненаглядной сестрой чего не стряслось в дороге, ведь она очень дорога нам, — Резадрес подтолкнула Ози вперёд, причём это не выглядело, будто они действительно ей дорожат.

— Я так и понял, — кивнул я, когда Ози оказалась уже с моей стороны. — Значит на этом всё? Только Ози сопроводить?

— Ну можешь ещё на чай пригласить… — протянула она.

— Да, но очень жаль, что вам уже пара, — вздохнул я. — Приятно было встретиться с вами.

— Нам тоже, — Резадрес подмигнула и этот квартет назгулов пошёл прочь.

Я ещё несколько секунд смотрел им в след, после чего взглянул на Ози.

— Это что было сейчас?

— Не спрашивай, — отмахнулась она.

— Тем не менее…

— Слушай, давай в замке поговорим, лады? Я бы помылась вообще. Честно говорю, расскажу всё, но чуть позже. Дай после них отдышаться.

У кого-нибудь бывала такая ситуация, когда вроде ты живёшь своей спокойной жизнью, а потом происходит такой сюр, что мозг с трудом соображает, что вообще сейчас происходит, и мир кажется каким-то не таким? Вот что-то подобное испытывал сейчас и я. Какую-то нелепость, кринжовость, недоумение и наигранность, будто в цирке оказался.

— Ладно, проходи, сейчас распоряжусь тебе всё сделать… — вздохнул я.

Я пропустил её за ворота и уже здесь она скинула капюшон, показав миру свои седые волосы и острые ушки. Её критичный взгляд пробежался по внутреннему двору и дёрнувшийся нос сказал всё её мнение полнее и быстрее, чем она успела рот раскрыть.

— Ну… такое себе, конечно, поместье… — пробормотала она. — Я ожидала от небесного всадника чего-то большего, если честно.

— Какой дали, такой есть.

— Ага, видно, как ценят… — кивнула она, шагая по мощённой площади перед замком.

Я же взмахом руки подозвал к себе Ценст.

— Леди Ценст, горячую ванну этой леди, пожалуйста, — попросил я.

— Да, господин фон Хертвёрд, сию минуту.

— Сию секунду, — фыркнула Ози. — Я ждать не буду.

— Так, это я здесь отдаю приказы, ушастая, — толкнул я её в бок локтем. — У себя в доме будешь прислугу гонять.

— Пф-ф-ф… — и отвернулась.

Не, ну наглость — это не просто её второе счастье, а прямо какой-то девиз, как погляжу, вообще страха не ведает. Хотя её выходки я был готов терпеть до тех пор, пока не увижу и не услышу, что их цирк шапито забыл около моего дома.

Пока Ози там оттиралась от дорожной грязи, я приказал накрыть на стол, но не в столовой, а в небольшой комнате с камином, которая была чем-то вроде мини-библиотеки. По мне, самое уютное место в замке. Одно единственное узкое и высокое витражное окно из тёмного стекла, камин — главный источник света, деревянные стеллажи с книгами и мягкий ковёр под ногами.

А теперь ещё и маленький столик, который нам накрыли. Не, ну если встречать кого-то, то наедине, не хочу, чтобы нас подслушивали. Хотя в шпиль наверняка сообщат, как мне кажется. То, что меня оставили без надзора, я не сильно верил.

Ози пришла где-то через час, в каком-то лёгком платье типа сарафана или ночнушки, которое слегка мешковато сидела на её фигуре, и с ещё до конца не высохшими волосами.

— Это что за романтические ужин ты тут устроил? — поморщилась она, садясь напротив.

— Не для тебя стараюсь. Мне просто здесь нравится, — огляделся я. — Уютно, спокойно, тихо, нет лишних ушей.

— Ах да, я же забыла, тебя без мамочки не отпустят никуда… — протянула она, растягиваясь в улыбке.

— И кто мне это говорит? Человек, которого сюда привело аж четверо всадниц? Кстати, а что за история, вы чего так внезапно явились мне на порог? Я аж прихерел, если честно.

— Да я тоже! — возмутилась она. — Они вообще поехали, мне кажется, на том, чтобы нас свести вместе.

— Достанут…

— Именно! Короче, дело в чём… ты помнишь же про пустыню? После того случая меня вообще перестали отпускать куда-либо. Ни боевых вылетов, ни патрулей, ничего.

— Думаешь, из-за пустыни?

— А из-за чего ещё? До этого летала, всё круто, а тут пошли отмазы, что там надо подежурить, здесь что-то сделать, тут тренировки и так далее. Короче, оглянуться не успела, как оказалась под замком и надзором. Ну я такая, а какого хера⁈

— И что ответили?

— А мол на меня возложена самая ответственная миссия, и мне надо заткнуться.

Просто рука сама потянулась к лицу, чтобы сочно по нему хлопнуть. Ози закивала, говорят, что вот-вот, сама такого же мнения.

— И дай-ка догадаюсь…

— Вот именно! — обиженно, чуть ли не плача воскликнула Ози. — Вот именно! Чисто на поводок посадили, как какую-то кобылу для разведения! Туда не ходи, здесь не летай, сиди на базе и занимайся безопасными делами, а не рискуй!

— И долго так сидела?

— Да дохрена! Я чуть на стену там не полезла от тоски! Никуда не отпускали, говорят, у тебя своя работа! Какая⁈ Ноги раздвигать⁈

— Ну… сочувствую. Честно, — искренне ответил я.

— Спасибо… — повесила она уши. — Ну короче, что дальше. Мне говорят, мол что хочешь выбраться на свободу, можешь лететь к Самсону. Ну я и сказала, типа лады, везите. Ну меня и повезли. Понятно, почему и из-за чего.

— Ну понятно, а я-то думал, что вас так много было. Вы на драконах?

— В этот раз — нет. На вивернах летели, на границе разве что пересели на новые.

— А мои знают о вас? — спросил я.

— Думаю, предупредили, — без интереса ответила Ози. — Сейчас наши осторожничают с этим. Да, мы вроде в мире, но хрен знает, сам видишь, что у каждой руки чешутся по сиськам другую ударить, пока та отвлеклась.

— А что насчёт Вольфгана сказали?

— Ну я так, вкратце накидала им о нём, что увидела своими глазами, и они такие: с ним будут сложности.

— А со мной не будут?

— Да ты ж без разрешения своих мам рта не раскроешь, — фыркнула Ози.

— Тебя за дверь выставить?

— Да пожалуйста! Сама уйду если надо!

— Конечно уйдёшь. Под конвоем своих нянек, чтобы они тебя прямиком застенки вашей базы засунули и дальше мариновали.

— Ты знаешь, что ты говнюк.

— От сучки слышу.

— Ладно… — выдохнула девушка. — По крайней мере, от меня отвалили наконец. Ну что, чем у тебя можно тут заняться?

— Да много чем. Мы тут шахту строить начали, руду будем капать.

— Рудокопом заделался? — оскалилась она.

— Надо же где-то деньги зарабатывать. На одну зарплату всадника сыт не будешь. Так что да, дел тут предостаточно, есть чем заняться и, скорее всего, придётся отпуск продлевать.

Мы потихоньку приступили к еде. Болтали, обсуждали последние новости, но в основном говорил я. Рассказал ей о нашем внеплановом путешествии в страну азиатов, не видя смысла скрывать это, потому что не заметить отсутствии всадник было сложно, а шпионов и продажных политиков хватало, чтобы понять что к чему. К тому же всё было уже позади.

— Класс… вот это настоящие всадницы, — кивнула Ози. — Не то что ваши курицы. Если надо, яйца отрывают без лишних разговоров и уговоров. Раз и всё.

— Ага, высокомерные, туповатые и агрессивные.

— Ты бы не так громко завидовал, Самсик, — хмыкнула она и отпила из бокала. — А ты кого-нибудь из них в постель затащил?

— А тебе это обязательная информация?

— Ну интересно же! — подалась Ози вперёд. — Я слышала, что у них поперёк идёт, а не вдоль.

— Да так же вдоль…

— Ага, видел значит!

— Конечно видел, — я вернулся к еде, которая потихоньку остывала. — Как будто ты не видела мужиков и не знаешь, что там и как делается.

— Так речь же не об этом. Ну так что, пробовал?

— Отвали, Ози. Ты будешь слушать дальше или нет?

Она надула губы и уселась обратно, откинувшись на спинку стула.

На месте с падающим замком Ози уважительно закивала головой. Я вообще заметил, что конкретно это место всем нравилось больше всего. Хотя потом и рассказывать особо было нечего. Нет, про деревню я упомянул, но её ни капли не впечатлила смерть жителей. Как будто мы обсуждали, как я в муравейник наступил.

— А тот артефакт, — спросила она, когда я наконец закончил. — Он у тебя сейчас с собой?

— Да.

— А можно попробовать?

— Потом, лады? Не сейчас.

— А чего не сейчас? Я сейчас хочу!

— У меня на лице достаточно красноречиво написано, как мне плевать на всё, что ты хочешь, Ози? — улыбнулся я.

— Не-а, не почерк слишком неразборчивый, — хмыкнула она. — Сразу видно чернь, которая грамоте не обучена.

— Ты про себя что ли? Ты же не аристократка сама.

— Но я гордая дитя агадарского народа, сильнейшая из сильнейших, умнейшая из умнейших. Я не ваши бабы, которые ноги раздвигают перед мужиками по щелчку пальцев, потому что не знают, что такое гордость. Я независимая, сильная и свободная.

— И сейчас ты здесь.

— Да, — вздохнула она, повесив уши. — Как ты говорил, Самсик? Жизнь — боль?

— Да.

— Жизнь — боль.

— Ну если тебе больно находиться со мной…

— Да лучше уж с тобой, чем там в у нас. Хоть какое-то разнообразие. А то мне только и говорят, что вот, будь спокойнее, будь терпимее, будь, будь, будь, будь, будь…

— Будь собой.

— Вот не надо мне се… а… ну да, быть собой, — кивнула Ози. — Этого хочу. Ну да ладно, Самсик, а ты как? Тебя ещё замуж не отправили?

— Нет.

— А служанок тискаешь? Я тут видела одну, ну ту, которую ты забрал в уплату долга, она мне мыться помогала. У не такая задница большая, я аж сама засмотрелась! Так и хотелось потрогать! Не пробовал?

Похищенная с большим задом? Ну… да, бампер у неё там был прямо внушительный, аж засматриваешься, когда по остальным параметрам обычная девушка.

— Тебе настолько интересно знать, кого я тискаю и с кем сплю?

— А ты с кем-то из них ещё и трахался? — у неё аж глаза заблестели от любопытства.

— А тебя не должно смущать, что я с кем-то обжимаюсь, хотя нас уже посватали?

— Да мне вообще плевать. Ты же не мой муж, верно? Вот был бы в браке, тогда да, а так мне плевать. И тебе плевать должно быть, с кем я там и когда.

— А с кем ты и когда, раз тему подняла? На ком скакала?

— А меня не отпускали никуда, — воздохнула Ози. — Сказали, сиди и работай, ещё натрахаешься ещё потом.

— И что, вообще ни с кем никогда?

— Ну я же всадница типа… До этого я готовилась, да и мало ли что перед вступлением, всякое бывает. Меня жёстко контролировали. А потом мне мол все говорят, что молодая, куда лезешь, ещё испортишь всё своими похождениями, хотя сами так и прыгают по всем. А я тоже хочу! А нет, нихрена, мы все равны, но ты ещё молода и глупа, можешь залететь, когда сами… — она махнула ладонью. — Короче, не будем о грустном. Как вспоминаю, так сразу зло берёт. Вот же стервы!

— Рад, что ты это признала.

— И твои тоже стервы. А иначе нас бы уже сожрали. А глядя на вашего нового дуболома, даже не удивлена, что мы такие. Попробуй с подобной особью посоревноваться.

Что ж Вольфган всем так не зашёл. Нет, мне он тоже не зашёл, но я и не его целевая аудитория, будем честны. А вот агадарки, наши, да даже Мелисса — в теории он должен быть прямо в точку по их вкусу, но что-то как-то не сложилось…

— Ну что ж… — она отодвинулась от стола. — Ты будешь показывать мне свои владения или что? Я не собираюсь тут сидеть и ждать хорошей погоды.

— Так погода и так хорошая, — заметил я, хотя через тёмные стёкла это было невидно.

— Слушай, помалкивай, а? — огрызнулась Ози и встала из-за стола. — Давай, показывай, что да как тут у тебя…

— Вот же ты достанешь… — пробормотал я, вставая следом.

Всё равно уже доели, и действительно, чего здесь сидеть.

Начал я с самых верхних этажей, чтобы не нарезать круги, и так от чердаков до самого подвала. Сначала Ози остановилась у меня в комнате и первым делом прыгнула задницей на кровать, после чего кивнула, типа пойдёт. Что пойдёт, если я ей в отдельную комнату буду заселять, мне было категорически не ясно. Потом она задержалась в подвале.

— Как-то скучновато здесь у тебя… — с брезгливостью и скукой двумя пальцами она взяла клещи. — Инструментов почти нет, да и выглядит негостеприимно.

— А что по твоему скромному мнению гостеприимно?

— Ну где, например, «цветочек»?

— Какой «цветочек»?

— Такой вот… — она нарисовала в воздухе форму груши. — Ты его крутишь, а его лепестки раскрываются и рвут всё. Его обычно в задницу засовывают. Только у него зонтик нужен специальный, а то может дерьмом обдать.

У меня от такого описания у самого очко сжалось. Я вроде даже слышал о таком агрегате в своём мире, но как-то не интересовался. Пытки были не в сфере моих хобби.

По двору она тоже прогулялась, но ничего не сказала, лишь нос морщила. А потом попросилась уже проехаться на территории.

— Ну это можно, конечно, а ты укрываться будешь?

— В смысле? — посмотрела она на меня недовольно.

— Ну свой плащ надевать будешь?

— Это ещё зачем? Ты что, меня стесняешься, я тут не поняла? — сразу повысила она голос.

— Ты же сама приехала в нём, чтобы тебя никто не видел, — раздражённо напомнил я.

— Я сюда так ехала, чтобы лишних взглядов не привлекать. А здесь, я так полагаю, если ничего не изменится, мой будущий дом, и пусть все знают, кто тут будет хозяйкой на районе!

— Да кто тебя в жёны возьмёт-то?

— Ты!

— Ага, хрен тебе! Мне и свободным норм быть!

— Да будто тебя будут спрашивать! За кого скажут, за того и женишься!

— Ну это мы поглядим ещё…

Хотел я ей дать ослика за плохо поведение, но решил не позорить ту, кто действительно рисковала оказаться моей женой. Свят-свят, конечно, от такого, но чем чёрт не шутит, да и гостья, в конце концов. Поэтому мы оседлали одну-единственную лошадь и поехали по владениям. Я в седле, она за мной, ноги свесив.

И сказать, что на нас таращились — это не сказать ничего.

Люди с меня и тем более Ози глаз не сводили. И если взрослые ещё пытались не пялиться, украдкой косясь, то вот дети таращились на неё во все глаза. Таращились так, что казалась, сейчас у них глаза вывалятся. И тут я их понимал: пусть все и знали про соседей, в глаза их никто не видел. И вот так в своём захолустье увидеть молодую красивую агадарку, это была прямо-таки новость, о которой судачить будут ещё очень долго.

Ну и тем более она была, пусть и другой расы, но молодая и красивая, отчего в мужских взглядах прослеживалось от силы две эмоции. А Ози, казалось, только этого и ждала, вся выпрямившись, выпятив грудь и проезжая мимо с гордо поднятой головой.

За оставшийся день я успел показать ей почти все достопримечательности: от своих деревень и полуразрушенного моста, который почему-то каждый раз почти смывало, до места сражения двух драконов и озёр, где сидел Бегемот.

— Ты меня прокатишь?

— На нём? Сейчас? — удивился я.

— Ну да, а чего ждать-то?

— У него, если помнишь, чешу гладка. А после воды так и вовсе нефиг-нафиг соскользнуть без седла. Так что не, давай в следующий раз.

— Блин… — сгрустнула она. — Ну ладно… Но у тебя тут поохотиться есть на что?

— В принципе, да, есть. Но уже завтра, — я поднял взгляд к небу. — Уже темнеет и через полчаса будет совсем не видно.

— Как будто проблема для небесной всадницы, — гордо выпрямилась она, тряхнув головой, от чего белоснежные волосы полетели за спину. — Мы же видим так, куда свет не попадает.

— Слушай, тут всякая шняга завелась типа бродяг. Не дай бог они тебя поймают и в жопу отымеют. Мне ещё проблем с твоими сёстрами не хватало.

— Если такое действительно будет, то знаешь, наверное, так мне и надо, раз я не смогла с ними справиться, — хмыкнула Ози.

— Тем не менее, давай потом, — предложил я без вариантов для ответа.

— Скучный ты…

— Зато целый. Знаешь, за последнее время моя жизнь стала настолько потрясающей и интересной, что я бы предпочёл чего-то спокойного, — честно признался я. — Давай, едем домой, завтра поохотишься.

— А ты не будешь? — она запрыгнула за мной следом.

— Да я не любитель, если честно…

— Серьёзно? А чем ты занимаешься здесь тогда?

— Блин, да тут всегда работы полным-полно, — окинул я взглядом просторы. — Как не приеду, проблем выше крыши. Та рассуди, здесь порешай, тут закупи, там доделай, и за всем надо контролировать, а то люди так и норовят накосячить. Ну а ещё мне животных жалко.

— Жалко? — фыркнула она с каким-то лёгким призрением. — Самсик, ты вообще странный уникум. То замки обрушаешь вместе с сотнями, если не тысячами людей, среди которых хватает и простого народа, то животных жалко пострелять.

— Это разное.

— А как по мне, одинаковое.

— Там война, Ози. Если не будешь убивать ты — будут убивать тебя. И да, мне не стыдно признаться, что лучше я, чем меня. А животные… ну хрен знает. Если это какой-то волк или ещё что, то окей, но вот по зайцам, барсукам, енотам и прочей живности уже жалко стрелять. Без необходимости, по крайней мере.

Я тем временем запрыгнул на лошадь.

— М-м-м… двойные стандарты… — протянула Ози и запрыгнула следом, обхватив меня руками за грудь, чтобы не упасть.

— Двойные стандарты — это плохо, но двойные стандарты — это хорошо. А ещё есть понятие, как эмпатия, но я даже не знаю, вам, агадаркам, такое свойственно, учитывая, что вы в рабов по фану стреляете.

— Так это же рабы! Ты вод бил просто так посуду?

— Нет.

— Ладно, а ломал что-то? Просто потому, что тебе хотелось?

— Нет.

— Не и хрен с тобой. Чего я тут буду сейчас перед тобой оправдывать других. Но к охоте это вообще не имеет никакого отношения, я так-то замечу. Ты никогда с отцом не охотился, что ли?

— Нет.

— Какой же ты странный даже по меркам мужиков, я серьёзно, — поморщилась она. — Вот я с материю охотилась, помню. Оттачивала навыки стрельбы из лука. Блин, да даже из рогатки по птицам стрелять хотя бы.

— Не все такие жестокие, Ози.

— А кем вообще были твои родители?

— Мудаками.

— Самое краткое описание родителей, которое я слышала, — восхитилась Ози. — А подробнее?

— Не будет подробнее.

— Вот моя мать была уважаемой женщиной, — посмотрела она вверх будто пыталась разглядеть звёзды. — Ещё до того, как я прямо начала тренироваться, она следила и ухаживала за мной. Лучница от богини была, в глаз рабу била с пятидесяти метров. Никогда не промахивалась.

— А что насчёт отца?

— Я… я не знаю его. Мать тоже никогда мне о нём не рассказывала. Наверное, рабом был, как и почти все отцы у наших женщин. Мне бы хотелось увидеть его своими глазами, конечно, посмотреть, каким он был и от кого мама согласилась родить меня. Наверное, он был сильным…

— Я слышал, что у вас он может и мужем стать, если пройдёт испытание.

— Так от меня ты и слышал, — хихикнула она. — Тогда в пещере, ты же мне про это и заливал в уши воду. Помнишь, нет?

— Да помню…

— Ну а ты чего скажешь про родителей? А то я тут душу изливаю свою, а ты молчишь, как на пытках.

— Ну а чего сказать? Мать — шлюха. Отец — тупой урод. Нечего рассказывать.

— Шлюха, в плане что за деньги или просто любила погулять? — уточнила Ози.

— Второе.

— А отец что?

— Просто тупой, и просто урод. Нечего рассказывать, — вкрадчиво ответил я. — Они у меня были и ладно, мне кажется, этого вполне достаточно считать меня полноценной ячейкой общества. Вообще не имею представления, чего все пекутся об этом. Вон, я нормальным вырос и без этого.

— Ну как тебе сказать осторожно и не обидеть… — протянула она, и я почувствовал улыбку в её голосе.

— Очень остроумно. У самой отца не было.

— Ну что правда, то правда… Тем не менее меня мать любила, и я её навещаю даже сейчас.

— Даже сейчас — будто сто лет прошло с того времени, как ты стала всадницей.

— Ну так всё равно, меня же потом на подготовку забирали. Это у вас в семье курицы до посинения сидят, пока меч в руки не всунут, а у нас сразу выявляют и дают программы тренировок, а потом и вовсе забирают к всадницам, чтобы те сразу обучали начальным навыкам. Хотя говорят, что в некоторых местах подготовка ещё хлеще.

— Это в каких?

— Ну за морем, мне рассказывали, детей там вообще с самого начала воспитывают в отдельных лагерях быть воинами. Ну небесных всадниц, я имею ввиду.

— Это те, что за морем на закате?

— А кто ещё?

— Слушай, — я обернулся к ней, чтобы она лучше меня слышала, — у нас тут слушок проскочил, что они как-то активизировались там, будто к набегу готовятся. Ничего не слышала об этом?

— Не, не слышала, хотя кто-то из наших пару раз встречался с ними. Говорят, что даже трахались, но обманывают, наверное…

— Я о другом спросил.

— Да-да, я помню. Короче, — она устроилась позади меня поудобнее, подтянувшись, — мне говорили, что они вообще отбитые. У них там не то чтобы культ силы, но уважают они только сильных и храбрых, из-за чего все там наглухо отбитые. Даже обычные крестьяне. А ещё они спят с волками.

— В плане, спят?

— Ну то есть прямо трахаются, отчего в их жилах течёт волчья кровь, и они сами отчасти волки, — просветила меня Ози.

Я бы, конечно, не стал принимать её слова на веру. Ну то есть всегда о другом народе, который плохо знают, говорят много чего интересного и не очень. Поэтому любые вот такие слухи «мне сказала подруга подруги» надо делить сразу на три, а то и на четыре, чтобы понять, что правда, а что нет.

— И то, что они там метят на эти земли, у вас не слышали?

— Ну… хрен знает, Самсик, — честно призналась она. — Я занималась всякой хернёй, если по правде говорить, и подобное через меня не проходило. Может и было что-то, но меня не уведомили. А вы к войне уже готовитесь?

— Да не знаю, — честно признался я. — Готовимся или нет, но слух пробежался, и раз ваши что-то слышали и даже пересекались с ними, я подумал мало ли что вы там знаете.

— Столько же, сколько и о тех облачных людях — ничего.

Тем временем мы уже въехали в деревню. Люди разбежались по домам, лишь единицы ещё работали, и то, скорее уже закрывали хозяйство на ночь. На улицы опустилась тишина, нарушаемая лишь криками какой-то ссоры и спорами пьяных мужиков где-то в глубине улочек. И если на их споры Ози даже ухом не повела, то вот на крики и ругань семейной пары она аж повернулась.

А потом и обернулась, наблюдая за картиной, как дверь распахнулась и оттуда вылетела женщина. Вылетела явно не сама, потому что следом вышел мужик, явно по габаритам больше своей соперницы. Короче, обычная семейная ссора, если учитывать, что в этом мире рукоприкладство было вариантом нормы. Типичное «бьёт — значит любит».

Херню я такую не поддерживал, а потому пресекал, однако теперь я был не один, и даже моргнуть три раза не успел, как Ози спрыгнула с лошади и направилась тяжёлым шагом прямо к эпицентру событий. Она подошла ровно к тому моменту, как тот уже тягал женщину за волосы и лупил её ладонью по лицу, пока та кричала и пыталась царапаться в ответ. То есть, не в одни ворота было, но…

Оказавшись рядом, Ози размахнулась. Мужчина только и успел что посмотреть на неё, когда та просадила ему такую звонкую пощёчину, что звук долетел аж до меня, а тот полетел на землю. Быстро поднялся, побагровев от ярости, и мне пришлось чуть ли не скакать к ним. Но не чтобы спасти Ози от него, а чтобы спасти его от Ози, потому что категории у них были совершенно разные.

Что она успела сделать, когда я был рядом? Ну она ему сломала руку, которой он пытался её ударить. А потом сломала ногу, потому что могла. Кажется, она даже пыталась оторвать ему голову, но я уже был рядом, чтобы её остановить.

— Э! Самосуд у себя на земле будешь устраивать, — схватил я её за руку и отдёрнул от задыхающегося мужика.

— Это не самосуд! Это честный бой! — зашипела она. — Я просто решила предоставить ему равного по силе противника!

— Да, только ты сломала ему руку и ногу, а значит он не сможет работать, а мне потом эту семью поддерживать, — заметил я. — Здесь я закон и устанавливаю правила, Ози. Не надо самодеятельности.

— Да ты его просто защищаешь!

— Я? Нет. Но на пощёчинах надо было остановиться. Да и раз ты хочешь справедливости, всегда есть плети, замечу так на секунду.

Не, я её поддерживал в этом плане. Домашнее насилие было стрёмом во всех отношениях и во всех проявлениях, но тут вопрос был авторитета. Моя земля — я решаю, как наказывать, а не она. А то да, вроде бы благое дело, а она сломала человека. Можно было пощёчинами обойтись, которые у неё не слабее хука.

— А ты, дружок, в следующий раз поосторожнее, — посмотрел я на скулящего мужика. — Ещё раз замечу за подобным, высеку без лишних слов.

И оставил ошарашенную женщину и её полуживого мужа одних. Уверен, она уже жалела, что ссора переросла в нечто большее. И потому что кормилец стал больным на месяц другой, а это проблема, и потому что все конфликты сразу забываются за подобным. Я вообще поражался с тех, кто потом ещё и прощает, и защищает своих мучителей. Один раз, второй, ну третий и четвёртый, но не постоянно же. Вот я, например, своих никогда уже не прощу и обязательно встречусь с ними в аду, чтобы привет передать.

— Ничего, я наведу у тебя порядок, будут по струнке ходить… — пыхтела Ози, когда мы возвращались. — Они вообще забудут о том, что такое нарушать законы… я им всем устрою, грёбанные мужланы… Яйца приколочу к заборам, будут знать, что такое гнев женский. Я им напомню их место в иерархии.

Вот так слушаешь, и как будто маленький женский Гитлер за тобой сидит. Не хватает только немецкой речи, чтобы довершить картину. И вроде бы пофиг, что она там бормочет, но мне кажется, Ози упускает одну очень важную вещь…

— Не хочу ломать твои влажные мечты, но это я хозяин этих земель, — напомнил я. — А ты ока лишь гостья с неопределённым будущим. Так что утихомирь свой сексистский гнев, ничего ты тут карать и приколачивать не будешь.

— Моё будущее определено, навозная ты башка, позволяющая, чтобы женщин били всякие отбросы.

— Слушаю сюда, Глиста, — обернулся я к ней. — Я здесь главный, я управляю этими землями, я решаю, кто что будет делать и у кого какая судьба, а ты рот закрой, понятно? Я устанавливаю правила, а остальные им подчиняются, поэтому рот закрой и делай, что говорят.

— Яички не отросли, чтобы мне что-то указывать. Не можешь справиться даже с таким маленьким клочком земли: дороги в дерьме утопают, мост разрушается и даже мельница не работает. Так что научись сначала пелёнки за собой менять, а потом уже указывалку показывай.

— Тебе в дыню дать? — полюбопытсовал я.

— А у тебя есть дыня? — оживилась Ози.

— Вообще, я имел в виду, что по башке настучу, но да, дыня, конечно, есть. Кстати, хочешь пирожки с дыней? У меня одна из служанок прямо лабает их, пальчики оближешь.

— Конечно хочу, что за вопрос!

Я не знаю, как у нас получается поливать друг друга говном, а потом внезапно мило общаться, но что есть, то есть. Обычно ты чувствуешь раздражение, злость и желание доказать правоту, из-за чего возвращаешься к срачу, но у нас вроде ругались секунду назад, а потом такие: да и ладно, пофиг уже, будто прошла не секунда, несколько часов и ты успел остыть. Чудеса, конечно.

Пирожки, конечно, ждали нас только к утру, но Ози уже приободрилась. Но это я зря расслабил булки, потому что эта хвостатое недоразумение решило не ослаблять хватку. Я тут на ночь прихорашиваюсь, умываюсь, готовлюсь ко сну, потом захожу в комнату…

А там уже Ози звёздочкой на моей кровати разлеглась.

— Я не понял, а ты что тут делаешь? — нахмурился я.

— Спать ложусь, — и посмотрела на меня. — Или что? У тебя какие-то проблемы?

— В смысле, проблемы? Ты что думаешь, мы вместе будем здесь спать?

— Нет, я думала, ты уступишь мне место и сам где-нибудь в другом переночуешь, — вполне искренне ответила она, заставив меня аж поперхнуться от такой наглости.

— Слышь ты, вали отсюда, пока я тебе хвост не открутил. Это моя комната!

— Я гостья!

— Я тебе сейчас коврик у двери постелю! А ну-ка испарилась!

— Да хрен тебе! Да и вообще, привыкай к своей новой хозяйке!

— Ну всё, хана тебе…

Я схватил табуретку. Ози не растерялась и схватила небольшой прикроватный столик. Разыгралась нешуточная битва. Летели щепки, трещало дерево, мы сражались не на жизнь, а на кровать. И надо было видеть лицо Ценст, которая зашла ко мне в самый разгар битвы.

— Что такое, леди Ценст? — посмотрел я на неё, замерев на месте. — Вы нас слегка отвлекаете от драки на табуретках.

— И прикроватных столиках, — подсказала Ози, стоя с занесённым столиком над головой.

— И прикроватных столиках, — кивнул я. — Что-то случилось?

— Слуги просто… слышали шум и… я решила удостовериться, что всё хорошо… — пробормотала она. Первый раз Ценст такой растерянной вижу.

— А, не, у нас всё хорошо, леди Ценст, не беспокойтесь. Сейчас заколочу её табуреткой, и мы ляжем.

— Или я его заколочу, — добавила Ози.

— Или так. Пока у нас победитель не наметился, — кивнул я.

Она несколько раз перевела взгляд с меня на Ози, после чего кивнула и молча скрылась.

— Странная она какая-то… — пробормотала хвостатая.

— Наверное, ещё к тебе не привыкла, — пожал я плечами. — Так, на чём мы остановились…

— На «иди сюда, сука».

— Точно… Иди сюда, сука!

Короче, дрались мы до тех пор, пока не сломали мебель. У меня осталась только одна ножка, а у неё кусок столешницы, которую можно было кидать как бумеранг.

— Так… ну ладно… — я бросил ножку за спину. — Ладно, будь по-твоему, Глиста, будешь спать со мной. Но не смей брыкаться и выталкивать меня с кровати.

— А ты не тесни меня, я люблю свободу.

— Даже не представляю, как мы уживёмся… — пробормотал я.

— А ты уже небось представил, да? — улыбнулась она, прищурившись.

— Не, просто прикинул, что да как будет, если вдруг мы действительно сойдёмся. Кстати, у тебя не возникало чувство, будто это и не наши отношения вовсе?

— В плане?

— Ну… ну вроде у нас даже к сексу дело шло, да и сейчас идёт, но словно это не наш добровольный выбор, а нас подталкивают? И если бы не это, мы бы выбрали совершенно другого партнёра?

— А ты бы какого выбрал? — спросила она. — Ну какой твой типаж?

— Да сложно сказать… — пробормотал я задумчиво, разглядывая противоположную стену. — Может тот, кто меня будет любить и уважать?

— Ты сейчас описал вообще любую девушку, которая в тебя влюбится, — хмыкнула Ози.

— Лады. Тогда твой типаж?

— Ну… он должен быть крупным и сильным… — приложила она палец к подбородку, разглядывая потолок. — Таким, знаешь, жёстким, но при этом чтобы он был нежным и умел показывать какие-то свои слабости. Хотелось бы, конечно, ещё смелого, но в то же время, чтобы он был человечным и со своими слабостями. А ещё я люблю свободолюбивых, прямо чтобы как знаешь, дикий зверь, но прислушиваться ко мне. Ну и заботы бы хотелось, чтобы прямо окружал ей, ухаживал за мной, но чтобы не душил ей. И, конечно, стабильность, но только так, чтобы он не был скучным и предсказуемым. И самое важное, умел принимать решения и брать всё на себя, но не так, что он всё решает. Мы будем решать, а лучше я.

А потом Ози взглянула на меня и вздохнула. Однако я не обратил на это внимания, потому что вот слушаю сейчас этот список и немного охреневаю. Охреневаю по-крупному, по-мелкому не получается.

— Тебе не кажется, что ты буквально противоречия набрала?

— С чего вдруг?

— Да взять дикого зверя. Тебе прямо нужен опасный, бешенный, непредсказуемый, но только так, чтобы ты могла им управлять. Или стабильным, без всяких приколов, но тут же авантюристом.

— И что? — не понимала она.

— И то, что такого не бывает. Если парень отмороженный, он другим не станет. Если он стабильный, он не будет авантюристом. И если он привык принимать решения, он не даст тебе ничего решать. Он будет решать. И вряд ли променяет свободу, чтобы жить с тобой, кстати.

— Пф-ф-ф… Уверена, что есть такой.

— Конечно есть, — кивнул я. — В твоих влажных мечтах, которые мне кровать намочат.

И при этом разница в желании, да? Я хочу просто быть признанным и любимым, а Ози там список выкатила, а это мы внешки не касались. Фраза «не страшнее обезьяны» действует до первого свидания или после сорока, так что там тоже будет список подобный этому.

— Ну а нахрен ты спросил моё мнение? — надулась она.

— Не думал, что там такие требования.

— Ну так я и Небесная Всадница! имею право требовать под стать себе! Ну или можно всё сократить до просто достойного.

Я аж от смешка не сдержался.

— Ну понятно…

— Чего?

— Достался только тебе не кто-то, а я.

— Ну и ты пойдёшь. Уж точно покрасивее двух третей местного мужского общества, на которого без слёз не взглянешь. Так что наши это отношения или они с подачи наших сестёр, какая разница? — пожала она плечами. — Не сойдёмся и пусть обломятся. Будем в своё удовольствие кувыркаться до первой развилки. Кстати, а у тебя есть? Ну…

— Против беременности? Спрашиваешь… — хмыкнул я и вытащил сразу четыре пузырька, которые остались. — Я подготовился.

Ози разочарованно скривилась.

— И всё что ли? Это ты называешь «подготовился»?

— А что не так?

— И ты ещё спрашиваешь⁈

Она достала свой мешок, который хрен знает где прятала до этого и высыпала на кровать целую горку флаконов, количество которых я даже затруднялся подсчитать.

— Вот что значит подготовиться, Самсик! Учись, пока я жива! — с гордостью упёрла Ози руки в бока.

— Это на что такие стратегические запасы? — я аж охренел.

— Чтобы ни в чём себе не отказывать! Только мне сегодня лень, я устала.

— Я тоже. Лучше уже завтра, с чистой головой и полными сил, — согласился я.

Короче, мы легли спать. Да, кто-то скажет, что надо сразу и тут же, но блин… мы же не на бегах, в конце концов, где быстрее, выше, сильнее. Хочется… не знаю, романтики немножко, а не быстрее-быстрее впопыхах.

Правда Ози охреневала и на следующий день. Я имею ввиду, что продолжала кошмарить мою прислугу, будто это она здесь хозяйка.

— Где мой завтрак⁈ — я застал её разъярённую в столовой. — Почему я должна ждать⁈

— Госпожа Дарзснейк, — перед ней распиналась сама Ценст, хотя по лицу последней было видно, что Ози она бы освежевала вместе с рыбой, — к сожалению…

— Мне не нужны отговорки! Мне нужен завтрак! Вы тут вообще распоясались! Сразу видно, что с вами мягко обращаются!

— Так, — уже вмешался я. — Ози, хватит кошмарить мою прислугу. Своих заводи и доставай, а здесь я командую и ругаюсь.

Я обернулся к Ценст.

— Так, где мой завтрак? Почему я должен ждать?

— Господин фон Хертврёд… — вздохнула она устало. — Я сожалею, что задерживается завтрак. К сожалению, не принесли мяса для колбасы для ваших яиц.

— Что-то на ферме? — сел я на свободное место. — Бродяги что ли что-то упёрли?

— Мы разберёмся.

— Несите тогда что есть. А я потом сам погляжу, что там…

— Я надеюсь, ты не травой питаешься? — хмыкнула Ози.

— Что, приятые воспоминания с веелинского плена?

— Ой, даже не напоминай… — отмахнулась она. — Итак, чем займёмся? Что ты вообще обычно делаешь?

— Делами занимаюсь. То там проблемы, то там надо проследить. Вон, сейчас ферма что-то филонит, до этого мельница почему-то перестала работать. Всё всегда не так, ни на секунду не расслабишься…

Ну а так как Ози было нечем больше здесь заняться, то, естественно, она поехала со мной.

Всего у меня было две фермы: одна прямо тут, совсем рядом, и другая с противоположной стороны от будущих рудников где-то чуть ближе к границе. Здесь разводили обычно мелкий скот, типа кур, коз и всякого подобного, а там тех, кто чаще пасся типа коров, овец и свиней. Не знаю, чего их разделили, но я не лез в это дело.

Путь до туда был не очень близким. Там постоянно всё не слава богу: то амбар прохудился, то забор порушился и скот сбежал. Но хотя бы теперь там было чему сбегать после закупок скота под моим чутким руководством.

Вот и сейчас мы подъезжаем к ферме, которую видно отсюда, и я уже вижу намёки на то, что не всё в порядке. Рука осторожно поправила меч.

— Что-то не так? — спросила Ози.

— Да что-то… не так, да… — пробормотал я.

— Насколько плохо? Я просто без меча.

— Не знаю, ща глянем, что да как…

Мы подъехали к воротам. Нет, вроде целы, не вижу, чтобы вскрывались.

Спешившись, я привязал лошадь к воротам, которые были мне по пояс и перемахнул на ту сторону. Ози и вовсе перепрыгнула их. Взгляд сразу вылавливал любые признаки чьего-либо присутствия, скользя по амбару с загонами, полям и единственному дому пастуха. И вроде тихо, но именно в этом и заключалась проблема.

Тихо.

Тишина — верный спутник какой-нибудь жопы.

— Держись ближе, — приказал я негромко и зашагал к дому, не спеша доставать меч.

— Не легче было сюда солдат послать?

— Считаю своим долгом самому напоминать, кто здесь главный и показывать, что за всем ведётся контроль. Ну и я-то уж точно не уступлю обычным солдатам.

— А чего броню не взял, раз меч прихватил? — спросила Ози.

— На мне кольчуга.

— А мне ты нихрена не взял!

— Можешь вилы взять, чтобы чувствовать себя в безопасности, — предложил я.

Тем временем мы уже подошли к дому. Сначала я хотел было постучаться… но уже поднимаясь к крыльцу понял, что дверь-то и не заперта. Причём, судя по скрипу половиц, пастух с семьёй был внутри. У меня даже от души отлегло, но…

Нет, не отлегло. Я пока не понимал, что не так, но что-то не так точно было.

— Карс Филипоторок! Это твой господин фон Хертврёд, — громко произнёс я. — Открой дверь.

— Она же открыта… — тихо заметила Ози.

— Я знаю.

Но важно не то, что она открыта, а что мне никто дверь так и не открыл. Хотя половицы скрипели уже где-то совсем рядом с дверью.

— Карс, ты оглох что ли⁈ С тобой твой господин разговаривает! — рявкнул я, отшагнув от двери на землю, чтобы не запнуться на ступеньках.

Шаркающие шаги я слышал уже вот, прямо за дверью, но… вместо того, чтобы выйти, пастух (ну или кто там был) дверь закрыл. По крайней мере, она хлопнулась об косяк и закрылась, открываясь вовнутрь. С другой стороны раздался то ли скрежет, будто кто-то то ли чем-то скребётся с обратной стороны, то ли подпирает её.

— Можно я дверь выбью? — спросила Ози.

— Не, я сам хочу.

Осторожно подошёл к двери, после чего со всей дури пнул её. И не много переборщил, потому что дверь просто сорвала с петель, и она улетела вовнутрь, сбив с ног и того, кто стоял за ней.

Честно скажу, кто именно стоял там, я не сразу разглядел, но вот жену пастуха, которая появилась в дверях, узнал тут же. Такая… роскошная деревенская женщина лет тридцати с каштановыми волосами. Каждый раз, когда я приходил сюда, она широко улыбалась и кланялась мне, вызывая только симпатию и какое-то чувство тепла и доброты.

Сейчас я видел на её окровавленном лице только белёсый пустой взгляд и звериное чувство голода.

— Ого… — выдохнула Ози.

— Ага… — пробормотал я.

Её рот был в крови, будто она только что напилась ею, небрежно пролив на себя, одежда была в крови, и выглядела женщина чисто как зомби из фильмов. И судя по её каким-то неуклюжим, но целеустремлённым движениям, именно им бывшая жена пастуха и являлась на данный момент. Тем не менее…

— Мисс Филипоторок, — предупреждающе произнёс я.

В ответ она молча шагнула на крыльцо.

— Мисс Филипоторок, если вам плохо, то я помогу, но сейчас советую остановиться.

Женщина не услышала. Она неуклюже встала на ступеньку, едва не упав. А потом на следующую.

— Как ваш господин, я предупреждаю, если вы не остановитесь…

— Да богиня, что ты с ней говоришь, видно же, что она… — начала было Ози, и в этот момент жена пастуха дёрнулась вперёд. До этого ступав неуклюже, она показала просто какие-то чудеса резвости. Правда этого всё равно было мало даже для обычного человека, а я и тем более успел спокойно отступить, ткнув ей прямо в сердце.

Это женщину не остановило. Замерев на месте, словно поняв, что промахнулась, она медленно выпрямилась и начала поворачиваться в мою сторону.

— Самсон, там ещё один. Можно я…

— Я сам хочу, — отмахнулся я.

Следующий тычок был в голову и вот он оказался для зомби фатальным.

Она сразу обмякла и упала, хотя тело ещё дёргалось, будто в судорогах. Тем временем я обернулся к дому и вздохнул.

— Вот чёрт…

У пастуха было трое детей, двое мальчишек и девочка. Парни были постарше, лет четырнадцати, а вот девчонка кроха, лет шесть где-то. И сейчас эта тройня во главе с отцом стояли на пороге, глядя на нас пустыми глазами.

— Что такое? — спросила Ози, явно не улавливая причину моего лёгкого ступора.

— Да ничего…

Можно что угодно говорить о том, что пора загрубеть, привыкнуть и так далее, но дети… дети — это всегда неприятно. Да, меня зомби не впечатлили, да и, если честно, я сразу ожидал, что детей живыми не увижу, и тем не менее знать и видеть собственными глазами совершенно разные вещи…

— Если ты не можешь… — робко произнесла Ози.

— Могу.

Тут я экспериментировать не стал. Мне было интересно, что именно может убить их, как лучше бить и так далее, но тут у меня как-то рука не поднялась. Я шагнул им навстречу. Будто чувствуя тепло они гурьбой пошли в мою сторону, однако уже после четырёх секунд все лежали без голов на траве.

Хуже было то, что их головы ещё щёлкали зубами, не спеша умирать. От этого вот я действительно почувствовал лёгкую дрожь в теле. Но начатое пришлось завершить, пробивая череп каждому и наблюдая, как их лица наконец расслабляются в покое.

— Ну теперь понятно, чем ты занимаешься, — хихикнула Ози.

— Ага… — пробормотал я, глядя на детские тела.

— Ты как там, нормально?

— Да, нормально, просто не ожидал, если честно… хотя вру, ожидал, но ожидания с реальностью разошлись.

— Какой же ты чувственный, — поднялась она крыльцо и похлопала меня по плечу. — Давай меч, взрослая девочка сама всё решит.

— Нет, меч мой, бери вилы, — кивнул я на угол, где стояли инструменты для хозяйства.

— Но я не хочу вилы!

— Говорю, меч не дам. Надо было свой брать, — на отрез отказался я.

Всё что угодно, даже спор с ней о такой ерунде, лишь бы взгляд не падал на маленькие тела. За этим я заглянул и в дом. Здесь, мягко скажем, был погром. На стенах, кровати и полу была кровь, полки грубо сколоченного шкафа обвалились, будто всем весом кто-то в него влетел. Единственная дверь в комнату для детей была выломанная. Я видел шпингалет, который валялся на полу — кто бы первым не заразился, дети пытались спрятаться в комнате.

Не получилось…

— Откуда у вас мертвяки?

— Мертвяки? — переспросил я.

— Ну мы называем мертвяками тех, кто ходит после смерти, — пояснила Ози. — Считается, что это чёрная магия, все дела…

Чёрная магия, все дела…

Вообще, здесь не было такого, что есть чёрная магия или белая. Есть просто магия. Но как и с оружием, были те заклинания, которые считались боевыми, и те, которые в нормальном мире не поощрялись. Типа той же некромантии. То есть магия одна и та же, но вот то, как её использовали определяло, будет она белой или чёрной.

Здесь была чёрная магия. Или может это и вовсе не магия, а какая-нибудь болезнь типа бешенства или что ещё может быть. В конце концов, об этом мире я знал столько же, сколько и о ядерной физике. А ещё я теперь догадывался, каких именно бродяг видел Тамара…

Присев перед телом мужчины, я внимательно осмотрел его на наличие укусов. Таких, конечно, было предостаточно. Небольшие, человеческие, я бы предположил, что в этом случае он подвергся нападению жены, которая и подхватила эту херню. Только вот осмотреть её тело я уже не успел.

— Самсон, — Ози осторожно бочком-бочком сдвинулась в сторону вил у стены дома. — У нас гости…

Я поднял взгляд.

— Что-то новенькое… — и встал сам.

Амбар. А вернее, то, что из него выглядывало. Я бы назвал это коровой и издали именно как корова это и выглядело, но с моим зрением я видел кровь на её порванных от укусов губах, белые мутные глаза, шерсть так же измазанную кровью с глубокими ранами на боку. Эта зомби-корова выглядывала из амбара, будто интересовалась, что происходит.

И смотрела прямо на нас.

— Ну как я и говорил… — пробормотал я. — У меня тут всегда весело.

— Да я уже вижу. Даже получше охоты будет… — хмыкнула Ози.

Я шагнул навстречу корове первым. Та, будто решившись, выскочила из амбара и с куда большей прытью, чем люди, бросилась на нас. Достаточно добро, но не настолько, чтобы мне не хватило реакции. Тварь не пыталась боднуть — она хотела укусить, да только промахнулась, а я, отшагнув в сторону, рубанул мечом так, что снёс ей полбашки. Не всю голову, а именно половину, наблюдая за реакцией.

Та пробежала ещё несколько метров, пока её мозг с чавкающим звуком вываливался из головы, после чего запнулась передними копытами и упала.

— Не знала, что животные тоже мертвяками могут стать, — бросила на неё взгляд Ози.

— Я тоже, если честно.

— Ну так что, я теперь могу меч твой одолжить? — попросила она, глядя на амбар. Оттуда выглядывал новый заражённый скот, в глазах которого я видел только одно желание.

Жрать.

— Ладно, только аккуратно, чтобы не укусили, — кивнул я ей меч.

— Обижаешь, — фыркнула она, поймала клинок и бросила мне вилы.

Вообще, забавно. Это должно было меня напугать. Нас напугать. Зомби-люди, зомби-животные, это искажённые лица, морды, кровь, будто из ада вылезли, но я не чувствовал ничего. Просто смотрел за тем, как Ози с азартом нарубливает животных, оставляя после себя только мёртвые туши.

Чувства страха не исчезло, просто теперь его границы были заметно выше, и те же зомби воспринимались сейчас мной как что-то неприятное, но не критическое, не идущее ни в какое сравнение с приколами, которые я успел увидеть за своё пребывание здесь.

Она управилась так быстро, что через минуту я вместе с ней уже подошёл к амбару, в котором царила какая-то кровавая баня. Я аж не удержался и присвистнул. Выглядело так, будто здесь потрошили животных и разбросали их останки по всему помещению, забрызгав даже стены. Выглядело так, что заражённые животные успели сожрать тех, кто был ещё жив до того, как они обратились.

Вообще, зомби-животные — это было что-то новенькое. Но не единственное, что нас сегодня ждало.

— Самсик, взгляни-ка… — Ози стояла снаружи и смотрела куда-то за амбар на лес.

Я подошёл к ней и тоже обратил взор в ту сторону.

— М-да…

Зомби. Достаточно много зомби, штук эдак… м-м-м… десять, двадцать, тридцать… Что-то около сорока или пятидесяти. Они брели через поле за фермой, которую использовали для выгона скота, двигаясь в сторону моих земель. Вернее, они уже были на моих землях, но шли вглубь. К деревням, брели, словно потерянные и забытые.

Конечно, на первый взгляд их казалось много, но…

— Я могу? — кивнула Ози, в глазах которой виднелся какой-то азарт.

— Погоди секунду.

Я быстро скинул с себя вверх, после чего сбросил кольчугу и протянул ей. Кольчуга хорошая, кисти не защищала, но закрывала полностью руки.

Ози лишь поморщилась.

— Серьёзно? Она же тяжёлая!

— На всякий случай. Не хватало, чтобы тебя цапнули.

— Ну цапнут и что?

— Да мало ли что, вдруг такой же станешь?

— Ты серьёзно?

— У нас… короче, я помню, что они могут заразить тебя, если цапнут. Не знаю, насколько правда или нет, но не хотелось бы потом видеть тебя в их рядах.

— Какая блин забота, Самсик, я сейчас расплачусь, — раздражённо пробормотала она и схватила кольчугу, хотя уголки губ таки дрогнули. — Вот, готово, теперь ты доволен?

— Абсолютно, — кивнул я и громко свистнул.

Мой свист эхом прошёлся по лугу, и люди, выглядящие, как пьянь, медленно повернули голову на звук. Нехотя, словно, каждое движение давалось им с трудом. Несколько секунд они тупили, после чего вся эта разрозненная орава медленно поплелась в нашу сторону.

Надо было в любом случае её остановить, просто чтобы они не добрались до деревни. За животных я не боялся, твари были слишком медлительны, чтобы поймать пугливую лесную дичь. Другой разговор — запертые в амбаре животные, но там мы уже разделались с проблемой.

— Только помни, головы не отрубаем, а рубим, — предупредил я, прежде чем Ози начала отрываться по полной.

Мечом она владела, конечно, потрясающе. Хотя и я был не плох, вилы оказались удивительно удобными в плане истребления всякой нежити. Только знай, что тыкай их на подходе. Хотя здесь выяснился и неприятный факт: некоторые из них таки были быстрыми. Бегали, как человек и рычали. Не опасно для нас, но для обычных людей они могли стать проблемой. Быстро нагоняющей проблемой.

Мы справились очень быстро. Проблем с таким противником не было от слова совсем, и вскоре всё поле было устелено трупами. Оставалась только одна проблема с ними — надо было теперь куда-то деть тела, чтобы их дикие животные не погрызли и не подцепили заразу.

— Так, я покараулю, а ты стражу зови, — произнёс я, обратившись к Ози.

— Я могу покараулить.

— Нет, я. Если кто-то ещё появится, я встречу его. Давай, быстрее, надо успеть до вечера.

Конечно, ситуация вызывала много вопросов, но мне казалось, что на почти все из них я уже знал ответ. Взять, например, тот факт, откуда брели эти твари. Ферма находилась с другой стороны от рудников. С противоположной, если говорить точно. И если там были дикие леса, то вот эта часть граничила с моими не самыми любимыми соседями: Тюрингами, Нойбергами и ван Крайдерсами. Зомби шли с их стороны. Совпадение? Не думаю.

Почему именно я? Ну надо же с чего-то начинать, верно? Не бросать же их сразу на герцогство? Хотя тут может быть и ситуация, когда они не полностью контролируют происходящее. И куда зомби повело, туда они и отправились. Если даже Тамара видел их, то, значит, они действительно разбредались кто куда, и сейчас придётся их искать.

Про то, как зараза распространяется: если не через укусы, то она бессмысленна, по факту. Всё закончится на тех нескольких, с кого и началось. А началось оно, судя по всему, с каких-то реально бродяг, потрёпанных женщин крестьянской наружности, нескольких девушек и юнош, плюс одна служанка. У меня слуги не пропадали, если что.

— М-да…

Если честно, меня эта херня уже заколебала. Я имею в виду, херня, которая происходит конкретно со мной. Живёшь в шпиле — херня происходит, летишь в патруль — херня происходит, едешь уже к себе в поместье — вот, держи ведёрко херни. А это мы ещё до западных морей не добрались, где соседи оживились. Уверен, там вообще будет ад и содомия во всех проявлениях.

Меня как будто злой рок преследует. Куда не сунусь, везде что-то происходит. Хотя с другой стороны, возможно это и не совсем злой рок, и преследует меня отнюдь не случайность…

Ози вернулась где-то через полчаса, приведя с собой почти всю стражу — целых пятнадцать человек, которым я тут же обозначил площадь работ, а именно отнести всех тела в дом и амбар, после чего сжечь. Одно я знал точно — от этого говна надо избавиться, и огонь был единственным средством, что наверняка уничтожало любую пакость, понятную и непонятную.

При этом я внимательно следил, чтобы всё делал в доспехах, а то, чего доброго, никого не цапнул недобитый мертвяк. Лишь когда постройки объяло пламя, пожирая и тела, которые мы забросили внутрь, я немного выдохнул.

— Что это было, господин фон Хертврёд? — спросил глава стражи Ярбёк.

— Вы хоть раз слышали, о мёртвых, что шастают по земле? — спросил я, зачарованно глядя на огонь.

— Неуспокоенные, — кивнул он.

— Вот это они. Не знаю, откуда, не знаю, каким образом, но, как вы могли заметить, выглядели они все так, будто их подрали и они подрали. И я почти уверен, что в лесу могут быть кто-то ещё.

— Мы можем проверить.

— Знаю, что можете, но сейчас ваша задача будет совершенно иной. Надо эвакуировать жителей.

— Куда? — нахмурился он.

— Куда-куда… к крепости, естественно, — пояснил я раздражённо.

— Они не вместятся за стены. Только если их буквально запихивать плечом к плечу, — заметил Ярбёк.

— По крайней мере, к в деревню вокруг крепости переместить, — я обернулся к солдатам. — Слушать мою команду! Сейчас вы расходитесь по деревням и говорите им срочно переместиться в главную деревню к моему замку. Сегодня они ночевать будут там. Пусть берут самое ценное: деньги и живность! Только это! Всё остальное оставляют, как кризис закончится, вернуться по домам. Кто будет спорить или сопротивляться, пинками гоните.

Надо было собрать всех людей поближе. Да, я знаю по фильмам, что, если среди них есть заражённый, то они все обречены, однако будь это так, эпидемия уже был буйствовала по моей территории. Плюс, всех их вместе будет легче оборонять, а этом, собственно, моя работа и обязанность.

Да и будем честны, на зомбиапокалипсис я не рассчитывал. Скорее просто жителей попортят и лишат меня части народа, чего бы мне не хотелось. И тут дело не в том, что я считал их своей вещью. Дело просто в том, что они люди, они хотят жить и меньше всего им есть дело до наших разборок. И то, что их таким Макаром втягивают, мне не нравилось от слова совсем.

— Мистер Ярбёк, собирайте мужиков, будем строить заграждения вокруг деревни.

— Чтобы построить забор, потребуется много усилий, господин фон Хертвёрд. Я понимаю ваш план, но…

— Раз понимаете — приступайте. Нам не нужен забор — нам нужны заграждения, которые будут мешать их напрямую подходить к деревне и выиграют время. Поэтому давайте, в темпе, не заставляйте меня самому этим заниматься.

Тем временем, едва Ярбёк отошёл, ко мне подошла Ози.

— Видимо, наш вечер сегодня отменяется, Самсик.

— Уверен, что, если что-то начнётся, это понравится тебе не меньше, — отозвался я.

— Тоже верно. И раз ты ту у нас главного строишь, я поучаствую?

— Нет, конечно!

— Ну почему⁈

— Да потому что, если с тобой что-то случится, меня Резадрес сама отымеет. Не то чтобы я прямо против, но в наказание за твою смерть же!

— А ты уверен, что у тебя хватит сил?

— Конечно, уверен! Блин, Ози, у меня дракон живёт в озере! Я, если захочу, спалю всю округу, выстрою стену огня и сожгу соседей!

— Так чего сейчас не сожжёшь?

— Не могу, — пробормотал я.

— А-а-а… ваши политические игры… — оскалилась она. — Ну да, просто прийти и набить морду императору под боком у вас кишка же тонка. Чего говорить об остальных

— Ози, а ты реально думаешь, что ему нечем ответить? — покосился я на неё. — Ты на серьёзных щах считаешь, что он бы стал гнуть свою линию, не будто у него в рукаве того, чем он сможет ответить, если что-то пойдёт не так?

— А у него есть что-то?

— У него есть целая армия виверн со всадниками. Не десяток или два, именно что дохрена. Я слышал, что он тратить просто баснословные деньги на их содержание, но они есть у него. Если тебя учили, как меня, то ты в курсе, что они могут зарешать количеством.

— Ударьте первыми по виверням, — пожала она плечами.

— Не считай себя умнее других. Тем более, человека, который живёт этими играми. Думаю, у него есть решение и на этот случай, просто он им не светит, — ответил я. — Я с ним общался, и император не похож на идиота, который бы в бутылку полез. У него есть что-то. Но не этом суть. Я не могу просто напасть на других, потому что нужны доказательства. Как минимум, чтобы я сам увидел, откуда эти мертвецы прутся. А пока что…

Пока что я просто видел, что они бродят тут, у меня на заднем дворе. В любом случае, надо поднимать Бегемота. По-хорошему, я бы бросился прямо сейчас в шпиль, чтобы сообщить об этом приколе, но это значит оставить своих здесь: и моих жителей, и моих людей. И ладно днём, когда хорошо видно, но сейчас уже вечереет, и ночь может стать проблемой.

Поэтому не, я пока останусь, а потом уже слетаю и расскажу, что за херню увидел у себя.

И всё равно, какого хера это происходит именно со мной⁈ Почему именно у меня? Постоянно? Без продыху? Хотя я же почти три месяца сидел в шпиле и нихрена не происходило, отчего я прямо заскучал. Вот, теперь происходит, а я опять недоволен…

Все начали быстро расходиться, а я в свою очередь, оставив Ози на попечение стражи, побежал к озеру, где мой жирный друг делал то, что любил делать любой уважающий себя дракон — нихрена. Я бы тоже к нему присоединился, если бы мог обходиться без еды столько же.

— Давай, поднимайся, толстый. Нам пора немного пожечь этот мир.

Тот выглянул из-под воды своей верхней частью черепа, и на меня уставились два недовольных глаза.

— Да-да, ты хотел выспаться, но у нас тут херня происходит и… не хотел тебе говорить, но мне кажется, что кто-то претендует здесь на главного хищника. Я даже слышал, что они называли тебя жирным и никчёмным.

Бегемот недовольно начал всплывать. Вот всегда бы так, а то сидит там, упрямится не в тему…

Как говориться, лучше перебдеть, чем обосраться, поэтому сгоняли жителей добровольно-принудительно, и многие не артачились. Просто просили немного времени, чтобы собраться, после чего быстро-быстро спешили в безопасную зону. Конечно, были и те, кто сопротивлялся спасению, и здесь помогали волшебные пендали и подзатыльники. И пусть меня ругают как хотят: главное, что их жопы будут в безопасности.

Тем временем деревню быстро окружали наспех сколоченными баррикадами. Где были заборы на границе, там ими и ограничивались. Где были проходы, проезды и всё, где можно пройти — там ставили ежи, соединённых между собой жердями. Да, самые настоящие, сколоченные из брёвен или толстых жердей ежи. Защита так себе, не спорю, человека не удержит, но и конструировалась она не против людей. Здесь чисто задержать надо было тех, кто может припереться.

Я же облетал, пока окончательно не село солнце, облетал свои границы, следя за нашествием. За это время заметил от силы трёх или четырёх зомби, которых мы сожгли сразу. Бегемот, конечно, пытался их сожрать, но я не дал ему этого сделать: чего доброго ещё отравится или вообще зомби-драконом станет, а мне такой херни не нужно.

Не забыл я залететь и к Тамаре, чтобы предупредить его о нашествии мертвяков.

— Мёртвый и ходит, — закивал он. — Знаю.

— Встречал такое? — заинтересовался я.

— Я вижу иногда, кладбище большое, много мёртвых, злой дух, кто-то встаёт и идёт. Его убивают. Их немного. Редко. Но бывает.

— То есть злые духи нападают? — уточнил я.

— Злые духи, много горя, злая энергия и тела встают. Есть их сложно, — вздохнул Тамара.

— Ладно, я понял. Но теперь всё иначе. Тебе стоит покинуть пока это место, чтобы тебя не загнали в угол, — предупредил я.

— Куда идти? — расстроился он.

— Просто спрятаться. Не надо уходить, просто переждать эту ночь, — миролюбиво произнёс я. — Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось дружище, и они тебе навредили, понимаешь?

— Дружище… — зачарованно произнёс Тамара. — Я понял, дружище. Надо спрятаться на время, где не достанут!

— Именно!

К вечеру мы перегнали почти весь скот под защиту стен, чтобы не потерять. Люди размещались в домах, в сараях, амбарах и палатках, кому где- найдётся место, хотя детей, конечно, старались прятать под крышу — почти полторы тысячи душ разместить всё же было не хухры-мухры. Это не значит, что людей было жальче меньше чем скот, просто людей спрятать за стену куда быстрее, чем перепуганных животных.

Вскоре вокруг деревни у замка по границам вспыхнули факела и костры, которые более-менее освещали подступы. В охране стояли не только мои солдаты, вооружили и обычных мужиков, которые были крепкими и могли держать те же вилы и топоры. Уже наученный фильмами я сразу заставлял их обматывать кисти, голени и шеи плотной тканью и шкурами, чтобы их нельзя было прокусить.

Никто особо не ворчал, но и довольным их было назвать нельзя. Всё же начинался сезон уборки урожая, и тут у сельских каждый пропущенный день означал, что что-то они могу и не успеть сделать. Ну… пожить они точно успеют, а остальное дело наживное, хотя с продуктами придётся повозиться, конечно.

— Ты какой-то трусливый, — насмешливо фыркнула Ози, когда я вернулся с облёта и подготовки. — Увидел несколько мертвяков и уже готовишься к обороне, будто сюда двигается целое войско.

— Если они заражают других…

— Да где и когда они заражали?

— Семью фермера видела? А животных? Хочешь сказать, кто-то пёрнул неудачно, и они все обратились? Да как же, ага…

— Ну ходят они рядом. Будто у вас на кладбищах такого нет.

— Не в таких количествах. Там буквально один два изредка появятся и всё. А тут прямо мини-армия. Забреди она в деревню, и у нас будет двести или триста подобных мертвецов. И там хрен ты остановишь уже такую ораву один. А если они ещё и разбредутся… м-м-м…

Я как представлю здесь зомбиапокалипсис, так сразу вспоминаю «Лефку», только будет у меня не автомат, а меч. Да, драконом можно будет всё выжечь, безусловно, но какой ценой?

— А как по мне, ты слишком перестраховываешься.

— Ну… такая моя работа, верно? Мне и платят налоги за то, чтобы я их защищал.

— Не сказать, что сейчас они счастливы такой защите, — окинула взглядом моих же беженцев Ози.

— Да плевать на них, главное, что живы, а потом спасибо скажут, — отмахнулся я.

Я, кстати, тоже готовился. Надел свою броню, с кольчугой, буквально укутался в металл, а когда стемнело совсем, поднялся в воздух. Все знали свою задачу, все знали, что от них требуется, как действовать и какие сигналы подавать. Я же буду местным бомбардировщиком. Жалко жечь свой лес и поля, часть из которых под посевы отведена, но людей жальче больше.

В этом плане, конечно, смотреть зрением Бегемота было сподручнее. Моё пусть и острое, но всё равно не могло сравниться с его, а он видел буквально всё. Не просто поля, а саму траву, не деревья, а каждую ветвь с листиками, не тень, а зомби, который ковылял из леса в сторону покинутой ранее деревни…

Так, погоди-ка…

А вот и первый мой кандидат, как говорится. Херачить я его рядом с деревянными домами не стал. Бегемот приземлился на дорогу, и я спрыгнул, после чего воткнул зомби в череп меч и оттащил в сторону, где уже дракон рыгнул огнём и сжёг дотла. Единичный зомби, да, но даже один такой товарищ мог натворить бед. Например, напугать меня, а я человек дёрганный.

Глядя на то, как он весело горит в драконьем пламени, я огляделся, после чего вновь запрыгнул в седло и полетел.

Баронство у меня было размерами… как обычное баронство. Объехать на лошади все пять деревень, хутор и две фермы требовалось несколько часов, а на драконе это дело занимало всего ничего. Я мог контролировать сразу все свои деревни, понимая, как обстоят примерно дела. А обстояли они примерно никак. Спокойно.

Хотелось, чтобы примерно так и было до самого утра, а потом я рвану в столицу и сообщу Каталине о происходящем и откуда они лезут, чтобы уже вместе хорошенько пожечь засранцев. Но до того времени требовалось ещё дожить, потому что где-то в час или два ночи гости всё же появились.

Началось с волков. Я сначала и не обратил внимания, волки и волки, но то, как они двигались, слегка неуклюже, но целеустремлённо и направленно к деревне с жителями заставило меня насторожиться. Спускаться я не стал. Не стал и церемониться — один заход Бегемотом и все они вспыхнули.

Тот факт, что они не испугались дракона, говорил, что они уже ничего не боялись. Зомби-волки.

Ещё одна тварь, которая меня порадовала: зомби-олень. Причём олень во всех смыслах, так как рогами он застрял в заборе какого-то двора и не мог выбраться, плюясь кровью из порванной пасти. Такой милаха, рычал, кряхтел, смотрел на меня белёсыми глазами, когда я подходил, напоминая оленя из какого-то корейского фильма про зомби, там что-то типа «поезд в Пусистан» или как-то так, не помню уже.

В этом была и плохая, и хорошая новость. Плохая — дикие животные как-то подхватывали болезнь. То ли от укусов, то ли просто хрен знает. Хорошая — бегать за ними по лесу не придётся, потому что они сами прибегут. Стало боязно за Тамару, но надеюсь, что он-то выживет, опыт имеется.

А вот после животных уже пошли зомби. Шли они с северо-востока, отчего не совсем понятно: то ли от наших соседей, то ли из диких лесов. Но там как не крути, сейчас забота была иная.

Первую группу я заметил на подходе к Трейлвёду, той деревушке, где был трактир. Спустился на драконе, достал меч и пошёл навстречу к зомби. Можно и драконом, но это риск случайно сжечь деревню, а мне хотелось обойтись малой кровью по возможности. К тому же они были медлительными, а я в броне.

Итак… сколько вас тут… пятнадцать, двадцать… что-то около сорока трупаков. Нормально, почти что разминка.

Я шагнул на встречу первому зомби. Какой-то подранный, грязный то ли бродяга, то ли крестьянин. Одним ударом располовинил ему голову, его макушка с кусочком мозга отлетела в сторону, и тело упало на колени. Через пару секунд оно рухнуло на землю, и остатки мозга вывалились на траву.

Следующим была какая-то зомби-крестьянка в залитом кровью переднике, когда-то белом. Тычок в голову, и тело тут же обмякло, упав на землю.

Ещё один, здесь точно крестьянин, одежда так же залита кровью. Рублю голову сверху вниз и пинком отправляю в зомби за ним, сбивая с ног. И тут же тычок в другого зомби, одетого в лохмотья.

Вообще, выглядело жутковато всё это. Тёмные силуэты один за другим выходили из ночи на меня, глядя пустыми голодными глазами, закрытыми пеленой. В другой ситуации я бы ссыканул, а может и обосрался, но сейчас это было не боле, чем забава. Убивать их не сложно, они идут разреженной толпой, и пусть достаточно резвые, но не бегают, так что можно было спокойно забивать их, кружа и между телами.

Вскоре последний упал на землю, и я огляделся. Ну вроде всё. Я даже старался убивать их рядом друг с другом, чтобы в одну кучу сваливались, потому что после небольшой охоты я подогнал Бегемота и одним плевком устроил им погребальный костёр.

После зачистки я поднялся в воздух и продолжи патруль, обратив внимание на какое-то непонятное зарево на востоке. Ещё одну группу увидел с противоположной стороны баронства. Шастали внизу, как тени, целясь на деревню, будто что-то их туда тянуло. Здесь я устроил то же самое: водил их за собой, убивая так, чтобы падали в одну кучу. Женщины, мужчины, несколько детей — по ним было невозможно сказать, откуда они пришли и к какому аристократу принадлежат.

Но среди них попался и солдат.

Одетый в обычную потёртую кирасу и шлем в стёганной кофте и штанах он забавно пытался меня укусить через закрытое забрало. К сожалению, сказать, откуда этот кадр, я не мог, но он представлял другой интерес. Когда с этой небольшой ордой было покончено, я внимательно осмотрел тело и нашёл-таки укус.

На тыльной стороне ладони виднелись раны от человеческих зубов. Я даже мог представить, как это было: зомби внезапно напал на солдата, тот рефлекторно закрылся рукой, но вместо закрытого стёганным рукавом кофты предплечья подставил кисть.

— Хреновасто… — пробормотал я, подняв взгляд на дракона. — Давай, дружище, ты знаешь, что делать…

И если кто-то мог подумать, что это конец, то нихрена.

Во время моего дежурства с неба, когда я уже отбил две атаки, зажглись сигнальные огни у нашей деревни. Взор дракона сразу обратился в ту стороны, и острый взгляд разглядел небольшую армию зомби. Люди и животные двигались в сторону деревни, причём животные двигались значительно быстрее тех же людей.

Я успел спикировать и залить всё огненными взрывами уже после того, как первые твари достигли нашего импровизированного забора. Зомби-людей накрыл, а вот животные спокойно преодолели укрепления.

Когда я сел, с ними уже было покончено, на свет появилась иная проблема.

— Кого-нибудь укусили? — спросил я, окидывая взглядом присутствующих. — Есть те, кого цапнули? Твари очень грязные, могут занести заразу в рану, и тогда сто процентов гроб. Кого цапнули — руку вверх, вас отведут в замок и обработают раны. Мне не нужны трупы.

Несколько мужиков подняли руку.

— Всё? Отлично, — я кивнул на тех, кто признался. — В замок, перевязать раны и покормить нормально. Нам любой человек нужен живым. Ярбёк, дайте этим защитникам глоток вина за храбрость.

Не сказать, что главе стражи хотелось угощать холопов вином, но меня он ослушаться не мог. Но это был не конец: когда их повели к замку, я поманил к себе главу стражи.

— У нас проблема, — тихо произнёс я, глядя в след уходящим людям. — Зараза передаётся через укус.

— Зараза — это…

— Да, это что мертвые ходят. Все, кого укусят, превратятся в них, — я махнул я головой на туши, которые сейчас стаскивали в кучу, чтобы сжечь.

Он нахмурился. По лицу было видно, что он сразу всё понял: от последующих проблем до их последствий. А их было немало, чего стоило одно то, что новость поднимет панику, а те, кого укусили, будут стараться об этом смолчать. Просто потому, что они не захотят сдохнуть и будут надеяться, что именно им посчастливиться выжить.

Вообще, это максимальный тупизм: ты знаешь, что представляешь угрозу, ты знаешь, что твой конец близок, и ты всё равно пытаешься это скрыть, чтобы потом всех покусать. Откуда я знаю, что так будет? Ну во-первых, я верю в людей и говорю, что найдётся тот, кто так и поступит, а там одного достаточно, чтобы всё пошло по жопе. Во-вторых, я смотрел достаточно фильмов про зомби, чтобы знать, как это выглядит.

Кто-то рассмеётся и скажет: фильмы про зомби? Серьёзно? Да, серьёзно. Глупо не пользоваться знанием гипотетических ситуаций и их развития.

— Это точно?

— Да. Информация почти стопроцентная. Я не знаю, хватит ли одного укуса для обращения в ходячий труп или надо больше, но укушенные становятся вот такими, поэтому всех их надо сразу изолировать. И никто не должен знать, что укусы обращают в этих тварей. Иначе одни поднимут панику, а за ней последует и анархия, а другие, укушенные, будут пытаться скрыть укусы, чтобы их не убили, надеясь, что они не обратятся.

— Но они обратятся.

— И покусают других, если это случится. А там, считай, всё пойдёт волной, — кивнул я. — Поэтому план такой. Любого укушенного встречаете как героя. Угощаете вином, хлопаете по спине, отводите в замок. Все должны сами хотеть рассказать.

— А если они будут специально подставляться?

— Говорите, что шанс умереть от укуса пятьдесят на пятьдесят даже при помощи или выше, и лучше не рисковать ради вина и обеда. Просто пустите слух. А тех, кого укусили, кормите и сажаете на цепь внизу.

— Легче сразу убить, чтобы не рисковать.

— Пока рано. Надо посмотреть, сколько требуется времени, чтобы они стали зомби. И станут ли они зомби вообще. Как это происходит, как меняются, хватит ли одного укуса — я не знаю, сколько это продлится, но, боюсь, что может быть очень туго.

— Я понял, — кивнул он.

— Следите за ними. Всегда чтобы рядом был тот, кто сможет остановить, если тот обратится. Следить, как они меняются и что будет. Только так, чтобы они там друг друга не загрызли. И чтобы наши солдаты даже не вздумали снимать броню. Чтобы вообще всегда в доспехах были.

— Хорошо. Но я могу задать один вопрос, господин фон Хертврёд?

— Конечно, мистер Ярбёк.

— Кто такие зомби? Вы упомянули их.

— Так мы называли тех, кто умер, а потом воскрес, — ответил я.

Смысла скрывать, что я что-то помню, не было. Все всё знают, все приняли условия игры.

Людей увели, а я отдал ещё парочку приказов и поднялся в воздух. Моя работа не окончена, и мы будем продолжать патрулировать, истребляя всё и вся.

Ещё одну группу я перехватил вновь на восточной границе моих земель. Пёрлись из леса уже более плотной группой, и теперь уже я мог точно сказать, что они лезут от соседей. Ну здесь просто они уже никак не могли забрести случайно с другой стороны. А нашим соседом немного-немало был виконство. Не баронство — то ниже, на юго-востоке. И крестьян у виконта по моим прикидкам должно было быть пять-семь тысяч.

Много ли пять или семь тысяч? Ну вообще, я так скажу, дохрена. Ты встреть толпу в пять-семь-тысяч и охренеешь. А это я молчу, что они являются вассалами герцогства, не самого сильного, но на там крестьян уже тысяч сто будет.

Короче, я уничтожил группу зомби и решил, что доказательств мне достаточно, чтобы прилететь на драконе и спросить, а какого ляда с их территории ко мне мертвяки прут. Как раз взгляну, что там за зарево пожара, хотя головой я уже понимал всё.

Заревом был пожар. Горела какая-то деревня на берегу реки. Я сделал несколько кругов над неё, разглядывая землю. Тел не видел, людей не видел, но видел, как горит большая часть домов и огонь нехотя, но пытается взяться за луга.

Окинув взглядом с высоты виконство, я заприметил ещё одну точку вдалеке, но лететь туда не стал. Меня куда больше интересовали земли здесь, внизу. И то, что там происходит. А происходило там… да ничего хорошего не происходило. Я пролетел ещё парочку деревень, одна из которых была крупной, но не увидел даже намёка на свет, хотя сейчас люди как раз должны были только ложиться.

Ну может кто-то скажет, что бывает, просто экономят.

Возможно. Но света я не видел и в городе, который показался вскоре на горизонте. Столица виконства Нойберг, где располагалось поместье хозяев. Забавно, что город назван фамилией правящих аристократов, Нойбергов.

Но я отвлёкся.

Город, в отличие от деревень, пусть и спит, но редко погружён во тьму. Дома, улицы, главная площадь, стены города, стены поместье, само поместье. Нет-нет, да всё равно важные места освещались, и та же стража ходила с факелами.

Света я не видел. Видел лишь какой-то пожар на краю города. Во тьму было погружено и само поместье.

Приятно видеть, что звиздюлей прохватываю не только я.

Немного подумав, я спустился пониже. Пролетел над стенами поместья, внимательно выглядывая людей, и вроде как я даже видел тени, но это оставалось именно что на уровне «вроде как».

— Жирный, ставим ставки: это рассадник зомби или такая же жертва, — предложил я, сажая его прямо на стену. Теперь, когда контроль был полным, мы были способны даже на такой финт, но сука, как же это было сложно с его размерами. Мы чуть мордой вниз не клюнули, забивы крыльями, чтобы удержать равновесие. — Будь пока тут, никого не жри, чтобы не заболеть. А я осмотрюсь немного, лады?

Когда ты видишь тёмное непонятное страшное место, что нужно сделать первым делом? Естественно, приземлиться и всё осмотреть! Потому что кто знает, что ты можешь здесь найти, верно? К тому же я был не прав, когда сказал, что свет не горит. Горит свет, вон, в некоторых окнах, просто настолько тускло, что я не обратил внимания.

Спрыгнув сразу на стену, я первым делом кинул взгляд на город. Темно и тихо. Вообще никого не видно. Пришлось с трудом подавить желание крикнуть и проверить, вылезет ли кто-то или нет. Обратил свой взгляд на территорию поместья — пусто. Блин, даже жутко становится от такой тишины. Мне однозначно здесь нравится. Ози убьёт меня, если узнает, что я сюда без неё сунулся. Надо будет не забыть ей потом похвастаться.

Переправив дракона летать над поместьем-замком, как дрона, я пошёл по стене, пока не нашёл лестницу вниз. Спустился и огляделся. Задний двор или скотный двор, называй как хочешь, но здесь обычно сразу и скотину держали, и работники поместье вели свой быть: стирали, дрова рубили, делали что-то. Только сейчас здесь было пусто от слова совсем.

Опять появилось какое-то патологическое желание привлечь на жопу приключения и крикнуть, но я сдержался. Огляделся и направился к двери в поместье. Она была заперта. Пришлось обойти само поместье, внимательно следя за окружением. Иногда я подключал Бегемота на крыше, как спутник, чтобы осмотреться.

Поместье не выглядело как то, что оборонялось, пусть ворота и двери были закрыты. Ни крови, ни следов борьбы, ни баррикад. Просто окинутое место, если не брать в расчёт, что все двери намертво закрыты.

Но! Выйдя к восточному (или с какой стороны это) крылу, я увидел на втором этаже открытое окно. Туда я запрыгнуть не мог, но знал, кто может помочь мне туда залезть. Пришлось позвать дракона, который подсадил меня к нему.

За окном была непроглядная тьма. Остановившись прямо напротив створки, я достал камень Тефеи и вытянул перед собой. Слабый свет выхватил убранства курительной комнаты, теперь понятно, что окно открыто.

— Пока полетай наверху, но будь начеку, лады? — попросил я дракона. Вообще, достаточно было отдать ему ментальный приказ, но словами я как будто с ним особую связь создавал. — Давай.

И осторожно залез внутрь.

В то же мгновение я будто оказался отрезан от остального мира, попав не в ад, но в подобие больницы из «расхитителей могил». Огляделся и двинулся к двери, подняв над головой камень.

Зачем я прусь сюда? Ну естественно, ради ответов. А ещё ради непонятной для самого себя тяги. Просто тяги идти вперёд и рубить всё, что враждебно движется. Раньше я бы зассал, а теперь пусть и ссыкотно слегка, но всё равно есть уверенность в собственных силах.

Коридор был пуст. Узкий, каменный, жуткий, с постеленный красным ковром. И что ещё интереснее, освещён лампами, которые придавали этому месту такой очаровательный налёт ожившего кошмара.

Мой путь лежал к верхним этажам, именно там я видел свет, но дорогу туда надо было ещё найти. Я прошёл один коридор, попал на развилку, свернул на другой. Свет был везде, прислуга, как минимум, присутствовала здесь вечером, и всё выглядело так, будто совсем недавно здесь были люди. И при этом я чувствовал абсолютное одиночество.

Только я. Только я и что-то обитающее в этих стенах.

Только поднявшись по какой-то лестнице для прислуги выше, я наконец услышал что-то помимо звенящей тишины. Постукивания или шаги. Откуда доносятся — непонятно из-за эха, которое размазывало звук, но это явно сверху. Нужна следующая лестница. Где-то здесь по идее…

БЛЯТЬ СУКА!!!

Толчок и я покачнулся. Заскрежетал металл брони, после чего я врезался плечом в стену, чуть не обосравшись от неожиданности. Левую руку дёрнули, но вместо того, чтобы вырваться, я наоборот, этой левой рукой, со всей дури врезался в стену, прибив то, что оказалось между мной и камнем.

Тварь ещё пыталась прогрызть металл, но лишь ломала зубы, глядя на меня кровавыми безумными глазами, хотя нижняя челюсть уже была сломана от такого удара. Выдернув руку из порванной пасти, я отшвырнул её в сторону.

Это была служанка. Когда-то была, судя по одежде. Сейчас на меня смотрела зомби, которая казалась и быстрее, и страшнее своих собратьев. Её глаза были не только покрыты бельмом, но и изрезаны кровавой паутинкой капилляров по краям. Вокруг глаз были чёрные круги, а из открытой пасти торчали кривые выбитые зубы.

Эта сука так неожиданно выскочила из-за поворота, что я чуть не обосрался, если честно. Будто поджидала меня. И сейчас она не собиралась останавливаться. Мгновение, и она вскочила, бросившись на меня…

Но клинок вошёл в её череп, и тело упало к моим ногам.

Ненавижу подобных скримеров. Особенно в пустых коридорах замков. Особенно при таком тупом освещении. Тем не менее я получил ответ на вопрос, что здесь произошло. Теперь оставалось подняться и посмотреть, кто выжил, потому что единственные окна, где горел свет о чём-то да говорили. А мне хотелось очень узнать, с чего мои фентези приключения стали зомби апокалипсисом.

На лестнице, которая отыскалась на третьем этаже, едва помещался один человек. Винтовая, крутая, так и просилась споткнуться, чтобы сломать себе шею. Что-то мне подсказывает, что раньше это был самый обычный замок, хорошо укреплённый и надёжный, который уже по ходу дела начали перестраивать в поместье.

Получалось у них не очень.

Теперь я был на этаже с горящими окнами, откуда доносился шум, ставший ещё отчётливее. Вот тёмный коридор, за ним поворот налево, где я осторожно выглянул.

Зомби, где-то штук восемь, стояли в метрах двадцати, не обращая пока на меня никакого внимания. Судя по одежде, раньше все они были слугами: женщины, мужчины — часть бесцельно стояла или бродила около двери в то время, как другие лениво в неё тарабанили. Не зная точно, насколько они быстрые, я выработал простенький план и начал действовать.

Меч шаркнул по камню, привлекая их внимание. Все, как один, повернули головы на звук, после чего оскалили окровавленные зубы и без раздумий бросились в мою сторону. Кто-то прямо побежал, кто-то медленно побрёл, едва передвигая ноги. Мне оставалось только отступить назад, чтобы занять место на узкой лестнице, только не на спуск, а на подъём, где я начал методично отбивать атаку зомби. Первого пинаю, второго тычу мечом в голову, и так по кругу, пока твари не закончились.

Уже после боя я смог посмотреть, с чем конкретно мы имеем дело.

Это были всё те же зомби, но часть была как у меня в баронстве, а часть будто слегка мутировавшие. Те, что изменились, стали заметно быстрее, их глаза теперь были не просто покрыты бельмом, а ещё и сеткой капилляров, а вокруг глаз образовались тёмные пятна. Зубы словно деформировались. По крови из рта и порванным губам, создавалось впечатление, что они жевали собственные языки и губы, прежде чем окончательно превратиться в то, что имеем.

И всё же главным была именно скорость. От простых можно убежать, от этих убежать будет проблемно, как и остановить. Почему часть из них быстрее остальных?

На опыте игр и фильмов в ответ в голову пришёл только один — время заражения. Те, что заразились недавно, были медлительны, но вот те, кто пробыл в виде зомби некоторые время, скорее всего, осваивались с телом и начинали двигаться так… как двигались сейчас передо мной. Или это заложено особенностями генетики самого человека.

Как бы то ни было, если я прав, то мы в жопе.

Однако паниковать можно будет и потом, а пока у меня был план, и я его придерживался. Вернувшись к двери, я осторожно попробовал дверь, после чего постучал в неё. Логично было постучать, потому что, если там человек, он сразу поймёт, что я не зомби.

Да только ответа не было, но был какой-то шум. То ли борьба, то ли кто-то спешно что-то разбрасывал…

Короче, с ноги!

Ну я и пнул дверь в район замка. Пнул со всей силы, не жалея сил, и выбил замок с первого удара. Правда, дверь не распахнулась, за ней оказался шкаф, тумба и всякий хлам: кто-то спешно пытался забаррикадироваться. Помогло ли это или нет, стало понятно через несколько секунд, когда в образовавшуюся щель бросилась зомби.

Красивой зомби, кстати, даже уродства обращения не могли скрыть её удивительной красоты. И сиськи неплохие… Я прямо завис на мгновение, когда она зацепилось за ножку стула, который составлял часть баррикад, краем платья и на свет вывалилась задорно раскачивающаяся в разные стороны грудь.

Блин, такие сиськи погибли…

— Печально… — вздохнул я и ткнул ей в голову мечом, после чего навалился всем телом и кое-как сдвинул вещи.

Комната, куда я попал, принадлежала главе рода. Дорогая мебель типа диванов и кресел, большой камин, ковры, шкуры, шкафы и другие вещички, которыми пользуются от силы раз в год. В углу лежало частично обглоданное тело служанки, которая не подавала признаков жизни.

Предположу, что эта женщина с белокурыми волосами была хозяйкой. Когда всё это дерьмо у них началось, она забаррикадировалась здесь со служанкой, но обратилась и бедную девушку сожрала.

Но это был не конец помещения. Здесь была вторая дверь, которая вывела меня в спальню. Я осмотрелся по сторонам, после чего на всякий случай заглянул под кровать. Вроде никого… подумал я, а потом услышал шорох из шкафа. Вытянул меч и им аккуратно приоткрыл створку.

И что вы думаете, кого я там увидел?

— Какие люди… — протянул я, не в силах сдержать улыбки, которую они всё равно не видели.

Шкаф был роскошным и большим. Большим настолько, что сюда смогли поместиться мужик, женщина и двое детей, мальчик и девочка. Причём среди этой четвёрки я сразу узнал мужика. Теперь он был мужиком, но для меня так и остался молодым ублюдком, который пытался трахнуть девушку у меня в баронстве. Тот, кому я в жопу камень кинул.

Только он меня по понятным причинам не узнал.

— Вы пришли спасти нас? Ну наконец-то! Вас прислал герцог⁈ — мужик, которого я знал, как сына виконта, оживился. — Почему так долго⁈ Ладно, уже не важно, если вы смогли пройти, то значит они отвлеклись и…

И он что-то ещё бормотал там, чувствуя, как к нему возвращается уверенность, но ровно до тех пор, пока я не снял осторожно шлем. И вот тут он буквально подавился словами. Смотрел на меня, хлопал глазами и не знал, что сказать. А его, как предположу, жена, переводила взгляд с него на меня и пыталась понять, что сейчас происходит.

— Дорогой? — тихо прошептала она, уже чувствуя что-то не ладное.

А что дорогой? Что он сделает, этот говнюк? Ничего. И знаете что? Ничего не греет душу, как чувство абсолютной власти как над ситуацией, так и над трясущимся ублюдком, который вдруг понял, что был очень неправ.

— Я смотрю, даром ты времени не терял, — медленно произнёс я. — Уже и семью завёл, и детей. Что, надоело насиловать крестьянок?

Женщина быстро задвинула детей себе за спину, и сама попыталась спрятаться за мужа. Тот слегка дрожал, особенно это было видно по его руке.

— Это… — я прямо услышал, как он нервно сглотнул, — это ведь было давно, ошибки юности и… я уже давно не такой, господин фон Хертвёрд…

— Ошибки молодости… — кивнул я.

— Сейчас мне глубоко жаль, что я был таким идиотом, но это было давно, и я уже давно изменился и тогда…

Я поднял меч, кончиком меча указав ему в центр груди.

— Где твой отец?

— Он… он остался внизу, когда всё началось, — пробормотал он.

— Та женщина, что в той комнате — твоя мать?

— Моя мать, господин, она… она обратилась, и мы спрятались… — тихо произнесла его жена. Без вызова, без дерзости или какого-либо неуважения. Явно почувствовала, куда ветер дует и прямо сама кротость.

— Служанку решили не спасать, как погляжу.

— Она пожертвовала собой, чтобы спасти нас, — произнёс он, бросив взгляд на дверь. — Всё произошло слишком быстро, мы… просто невозможно к этому кошмару было подготовиться.

Я задумчиво сел на кровать. Этот придурок со своей семьёй уже было сделал шаг из шкафа, но я поднял меч, заставив их замереть на месте.

— Ещё раз дёрнетесь без моего разрешения, отрежу уши у детей, — предупредил я. Женщина инстинктивно прижала к себе ребятню, сынок виконта побледнел. — Итак, продолжим. Рассказывай, что произошло и как всё было, с чего началось и так далее…

— Но вокруг твари и…

— Значит рассказывай быстрее, — махнул я мечом.

Это не жестокость и не безнаказанность. Он ублюдок, и я ему не доверяю, а потому сразу чётко провожу черту, чтобы он не подумал, что есть какая-то слабина, на которую можно давить. Такие чмошники всегда любят испытывать границы дозволенного, а там глядишь, ещё и огреет чем-то. Я здесь главный, он говно и слушается меня — только такой расклад обеспечивал мою безопасность.

Ну и мне было приятно потыкать его за то, что он дела, естественно. Что может быть лучше, чем унижать и гнобить насильника, верно?

Что касается истории, то тот рассказывал её в хронологическом порядке исключительно от своего лица, как всё видел и застал.

Он не знал, как именно это началось, и откуда пришла зараза. О ней они узнали лишь когда вспышка произошла в самом городе. Сначала начали докладывать о нападениях на людей на юге города, потом о беспорядках. И первое, то они сделали — отправили туда стражу, чтобы та разобралась, в чём дело.

Стража не вернулась, а хаос начал распространяться по городу. Тогда они уже направили нормальный такой отряд, чтобы те силой подавили смутьянов и восстановили порядок. К тем присоединилась и часть личной гвардии. Обратно вернулось несколько человек. Залитые кровью и с ужасом на лице они рассказывали о людях, которые обезумели, бросались на всех, кого видели, и жрали.

Про зомби здесь знали, только называли иначе. И чаще всего их видели на кладбище как одиночек, неупокоенных, а тут в городе и посреди дня целая толпа. К тому же в тот момент никто не знал, что это по-настоящему заразно.

Было решено закрыть ворота поместья и поднять всех солдат: и личную гвардию, и всю городскую стражу. Часть осталась снаружи, пытаясь восстановить порядок, часть была на стенах и готовилась отбивать атаку.

Но удержать город не удалось. Как мне сейчас рассказывал сын виконта, сначала над городом висели крики, казалось, кричала сама земля под зданиями. Люди в панике бегали, пытались ломиться в замок, запирались в домах. А потом с улочек один за другим начали выходить медленные и спокойные люди.

Они подумали, что люди. Но оказалось, что зомби. Отовсюду, как муравье, по одному, но всё больше и больше, пока уже улицы не заполонили ходячие трупы, они загоняли тех, кто не успел убежать и наваливались всей гурьбой, чтобы сожрать. Они наблюдали за этим со стены под душераздирающие крики, пока весь город не погрузился в кромешную тишину.

После этого зомби начали разбредаться по городу. Ещё несколько часов то тут, то там слышались отдельные крики, но потом настала мёртвая тишина. Так прошла пара дней, после чего небольшая группа выла на разведку, надеясь добраться до вивернь, да и просто узнать, можно ли спастись. Вернулся только один. Раненный, он рассказал, что ходячие трупы стали быстрее и злее, и что остальных просто сожрали.

Уже в этот момент я понял, как пала сама крепость, но всё равно решил дослушать. Началось всё внутри самого поместья, где разместили раненного гвардейца, специальная комната для раненных, своеобразный медблок. А ночью начался ад. Сначала было спокойно, никто ничего не слышал, но потом обратили внимание на шум на первых этажах. Поднялся крик, а за ним произошло то, что произошло.

Зомби хлынули в коридоры, хлынули во двор. Страже удалось подавить и уничтожить угрозу, но к утру это вспыхнуло уже с новой силой, и в этот раз они совладать уже не смогли. В самом поместье воцарился хаос, люди бегали по округе, пытались спастись, и непонятно, кто был зомби, а кто просто сошёл с ума от страха. Одни жрали других, повсюду кровь и неразбериха.

Отец виконта остался внизу организовывать обороны, а он с женой и приехавшей тёщей спрятались здесь.

Но больше всего меня интересовало превращение.

Как сказал этот говнюк, сначала всё было хорошо, но потом у тёщи поднялся жар. Она начала тяжело дышать, бледнеть, потеть, плохо видеть, а её голова, с её же слов, буквально трещала. В какой-то момент она совсем побледнела и просто села в кресло, чтобы поспать, но… открыла глаза уже не она. Пустые и покрытые бельмом.

Естественно, к ней сразу бросилась служанка, но именно она и стала её жертвой. Тёща смотрела на неё так, будто в первый раз видела, а потом резко нагнулась и укусила за лицо. Эти сразу заперлись в комнате, а там под визги девушки зомби начала свою трапезу, пока бедная служанка не стихла.

— Сколько прошло времени с того момента, как вы заперлись, и ей стало плохо? — спросил я.

— Где-то… час, — медленно произнёс он.

— А после первых симптомов до момента, как напала?

— Ещё около часа.

Три часа с момента заражения. Надо будет на выходе посмотреть, куда её укусили.

— А то, что они стали такими быстрыми? Сколько прошло времени?

— Я… я не знаю…

— Сколько вы здесь сидите? — зашёл я с другой стороны.

— Со вчерашней ночи.

Значит плюс-минус за сутки они становятся быстрыми зомби. Не все, только часть. Это подтверждает теорию, что всё зависело от времени и особенностей человека. Все изначально были медленными, но кто-то мутировал в быстрых, кто-то или не мог, или не успел. Скорее всего, время обращения ещё зависело и от укусов: смертельные или нет, в шею или руку, царапина или клок мяса, сильный иммунитет или слабый. Потому, вполне вероятно, что одни становились зомби за минуты, а другие в течение часов.

Ещё один ответ, который я получил — виновниками были не виконты. Будь они причиной, всё началось бы именно с поместья, как логично предположить. Но проблемы начались на юге города. То есть, зомби пришли именно с юга, начав заражать людей, а южнее у нас расположено что? Правильно герцогство Тьюрингов, чьими вассалами Нойберги и являлись. То есть если и искать причину, то уже в столице и поместье герцогства.

— Ну что ж… — я вернул шлем на место. — Понятно… Ладно, спасибо, что рассказал.

Я направился к выходу.

— Подожди… те. Господин фон Хертврёд а как же мы? — испуганно спросил говнюк.

— Ну собой жертвовать ради вас я не стану. Поэтому счастливо оставаться.

— Но мы же погибнем тут!

— Да мне насрать, что и как вы будете, если честно, — обернулся я. — Ты насиловал женщин, угрожал мне, твори чёрт знает что на моей территории. Мне кажется, сегодня судьба хочет вернуть тебе должок.

— Господин, — тихо пролепетала женщина. — Безусловно, м ой муж повинен и заслуживает наказания. Возможно, я виновата, но не наши дети. Они ничего не делали!

— Коллективная ответственность, — поднял я палец и зашагал прочь.

— Но вы же небесный всадник! Вы не можете нас бросить!

— Могу. Позволь продемонстрировать, как это будет выглядеть.

И вышел из комнаты.

Так, что я хотел… А, точно! Я подошёл к телу сексапильной, но мёртвой тёщи и осмотрел её кожу. Начал с рук и там, в принципе, можно было заканчивать. На кисти виднелись следы глубокий укус от человеческих зубов. То есть после укуса ей потребовалось что-то около трёх часов, чтобы стать зомби. Хорошо, так и запишем.

Искать ещё выживших я не видел смысла, поэтому направился к выходу. Но не быстро, а то эти дебилы поспевать не будут за мной.

Вышел, огляделся и пошёл обратной дорогой, внимательно поглядывая по сторонам. Старался идти максимально тихо, и тем не менее без встреч не обошлось. На втором этаже встретил парочку зомби. Оба медленные, поэтому я разобрался с ними буквально за два удара, оставив за собой лишь трупы. Вошёл в курительную комнату и ментально начал звать Бегемота, чтобы тот зашёл за мной.

Где остальные зомби, я знал почти наверняка. Внизу. На первых этажах, где была главная оборона поместья. Они стеклись туда на шум и там же остались, запертые внутри здания.

Когда Бегемот спустился, я уже встал на подоконник, когда услышал тихое покашливание. Позади, сжавшись в одну кучку, стоял семейство виконтов.

— Господин фон Хертвёрд, — тихо произнёс говнюк. — Может… может мы можем договориться с вами? Всё же я виконт, и я мог бы помочь вашему боронству и любому его начинанию…

— Очнись, придурок, я небесный всадник, а боронство — это прикрытие. Позже у меня будут территории, которые тебе и не снились даже в самых смелых мечтах. Ну или я просто захвачу твоё виконство и присоединю к себе.

— Что вы хотите за то, чтобы спасти нас? — тихо пробормотала женщина.

Я задумчиво окинул их взглядом, после чего произнёс.

— Давай так. Я трахаю тебя, а взамен спасаю вашу семью.

Они испуганно переглянулись. На лицах отчётливо читалось смятение, страх и боль. После секундной задержки женщина тихо произнесла.

— Я… я согласна, — её муж уже собирался открыть рот, но она предостерегающе подняла руку. — Если заберёте нас, хоть где, хоть как, хоть сколько раз…

Я молча сверлил её взглядом несколько секунд, после чего кивнул на окно.

— Без вопросов, делаете то, что я говорю. Любое неповиновение, и останетесь здесь кормить нежить.

Вот я засранец всё же, издеваюсь над бедными людьми…

Естественно, я не собирался ни бросать их здесь, ни насиловать эту женщину. Не, будь засранец один, может и бросил бы выживать в одиночку, но тут же и дети, и их мать, а я не настолько конченный. А вот отомстить и поиздеваться — это можно. Вернее, издевался я над сынком, а его жена просто попала под раздачу.

Ужасно ли это? Несомненно. Стыдно ли мне? Ни капли. Не вижу ничего плохого издеваться над такими выродками. Да и в принципе, истории про добрых благородных всепрощающих людей — это сказки, которыми жопу только подтирать, а на деле даже самый нормальный имеет свои тёмные стороны. А то, урод он или нет, определяет лишь перевес одного или другого.

Так, Бегемот, давай, как в прошлый раз…

Дракон прямо плюхнулся в центр площади, тем самым привлекая внимание зомби. Да только они разве что ломать зубы о его чешую. Слушай, а их во дворе не мало, оказывается, вон сколько набежало.

— Сейчас вы молча полезете в пасть дракону и будете там сидеть. Если что-то не нравится, оставайтесь здесь, — произнёс я, когда Бегемот открыт рот напротив окна. — Выбирайте, у вас пять секунд.

И начал вслух отсчитывать.

Надо отдать должно, жена этого виконта имела яйца сразу за обоих, потому что на трёх она подхватила детей и бросилась к дракону. То, что сын виконта останется здесь, меня полностью устраивало, однако и он проснулся на последней секунде, бросившись следом. Едва Бегемот закрыл рот, уже я запрыгнул ему на голову, а после на седло, и мы поднялись в воздух.

Перелёт к моему баронству занял буквально какие-то десять минут. Мы приземлились прямо на полях перед деревней, освещённой огнями, после чего я выпустил семейку наружу и направился к солдатам.

— Проверить всю четвёрку сверху донизу и изолировать в замке, — кивнул я на семейку виконтов, когда к нам прибежал глава стражи Ярбёк. — Что у вас по потерям?

— Сорок восемь человек. Мы отправили их в подвалы, как вы и приказали. Но… — он понизил голос, — десять из них уже обратились.

Повезло… Хотя как сказать, повезло. Любая потеря — это чья-то смерть и горе. Поди объясни им, что мы отделались малой кровью. Однако с точки зрения стратегической статистики, кровь была действительно малой. Я уже увидел, как выглядит зомбиапокалипсис и его последствия, а потому можно было сказать, что мы хорошо справляемся.

— Убейте и сожгите. И старайтесь не мазаться в крови, — предупредил я. — За остальными наблюдайте. Сколько времени заняло обращение?

— У некоторых половины, кого сильно укусили что-то около получаса. Ещё половина из первых укушенных около двух часов.

Почти столько же, сколько я и думал…

— Ещё один момент, — произнёс он. — Последняя атака, нежить не плелась, как обычно, а бежала. Бежала очень быстро. Мы подумали, что это люди спасаются, а потом… около тридцати девяти человек — это их заслуга.

— Хреново, — пожал я плечами. — А я побывал в столице виконства, наших соседей…

И кратко обрисовал ему ситуацию. И о бегающих зомби, и о скорости заражения, и о том, что, скорее всего, зараза идёт откуда-то с юга от герцогства Тьюринг, которое, скорее всего, уже пало.

Глава стражи слушал, и его лицо не выражало никаких эмоций. Обычно это значило, что человек выпал в полный осадок от услышанного. Могу представить, что он сейчас чувствовал: ощущение, что победить попросту невозможно.

— И что будем делать? — негромко спросил он.

— Сражаться. И первым делом надо эвакуировать всех детей, беременных и стариков в замок. А лучше… знаешь, а лучше вообще всех, кто не участвует в обороне в замок. Пусть размещаются кто где, лишь бы не мешались под ногами. Ночью за стенами, днём могут ошиваться в деревне по хозяйству. Остальные, кто в состоянии держать оружие, по периметру и пусть держат оборону. У вас сигнальный рог есть?

— Есть у наблюдателей.

— Отлично. Пусть все вызубрят, что три быстрых свистка — это срочный отход в крепость, а два долгих — это тревога. Так сможете предупреждать заранее всех о том, что делать. Дальше… — я огляделся. — Самые дальние точки, пусть снабдят их этими… спасательными местами, вот. То есть, если не успевают добежать, бегут к этим местам. Там должна быть еда и вода на пару дней, чтобы можно было отсидеться. Так же доставайте всю броню, шкуры, плотную ткань и всё, что не прокусишь сразу. На каждом должна быть подобная броня.

— На всех может не хватить.

— Если надо, снимайте со стен у меня в поместье, берите шторы и так далее. Надо максимально сократить потери. Вода. Набирайте воду как можно больше. Чтобы всегда был запас. Тем более в спасательных местах и… и знаете что, в курсе, что такая канатная дорога? — осенило меня.

— Нет., ни разу не слышал.

— Короче… краны с блоками видели? Такие маленькие колёсики на кранах, которые крутятся? С верёвкой?

— Видел, — кивнул Ярбёк.

— Одно колесо на стене, другое в сохранной зоне, накидываете верёвку, — я пальцем начертил на земле, как это должно выглядеть. — Так, если кто-то останется снаружи, сможете перекидывать еду и воду.

— Не слишком много мороки ради парочки тех, кто не успеет?

— Мы спасаем не парочку тех, кто не успел — мы спасаем надежду. Веру людей, что никто не будет брошен. Сейчас наша главная опасность, мистер Ярбёк, не зомби, а потеря надежды. Все должны знать, что у нас есть чёткий план. Каждый должен чувствовать, что его в случае чего не бросят. Пока есть надежда, люди будут сражаться до последней капли крови.

— А что насчёт укусов?

— Думаю, вы и сами знаете. Старайтесь, чтобы они сами сдавались. Если нужно, обещайте за каждого сданного товарища деньги и так далее. Вы должны выстоять, пока я буду летать в столицу за подмогой, — я бросил взгляд на лес. — Возможно, дальше будет только хуже. Если поймёте, что не справляетесь — отступайте. Я вернусь сразу, как смогу.

— Нам не хватит продовольствия, если это продлится долго. Полторы тысячи голодных ртов… запасов слишком мало.

— Соберите всё, что есть в деревне…

— Уже.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда я сам посмотрю, что можно сделать. Пусть сейчас каждый распишет свои запасы, что где. Утром вылетим и соберём всё, что есть по деревням. Может что-нибудь прихвачу у соседей. А пока укрепляйте заборы все, что у нас есть. Надо — разбирайте дома. И старайтесь вести себя как можно тише, чтобы мертвецы прошли мимо.

Хотя у меня было ощущение, что они все равно будут брести сюда, будто чувствовали, где живые прячутся.

Всю оставшуюся ночь я то и делал, что жёг округу, сокращая поголовье мертвецов. На утро стало известно, что все оставшиеся укушенные обратились. Пришлось их убить. А ещё договориться, что больше укушенных кормить не будут, а станут сразу сажать на цепь и наблюдать. Может у кого-то иммунитет будет.

С первыми лучами солнца я засунул четверых солдат в пасть дракону и полетел в другие деревни за продовольствием. Тащили всё, что можно было съесть. Конечно, с грядок мы почти ничего не срывали, но вот мешки обвязывали и перекидывали через Бегемота, который был не рад поработать грузовой лошадью.

За это время мы несколько раз встречали зомби и, естественно, привлекали их внимание. По большей части это были мелкие отряды, с которыми мог расправиться и я один, но один раз мы увидели орду. Не тридцать или пятьдесят, а больше сотни зомби, которые шли достаточно плотным строем и не могли не заметить нас.

— Продолжайте собирать продовольствие, — приказал я замершим на месте от ужаса солдатам. — Я разберусь.

И я разобрался. Наблюдая за происходящим глазами дракона, я просто заплевал их огнём, не оставив даже костей в пламени, способном плавить металл. Среди них было много обычных людей, хотя в толпе я разглядел и отблеск металла.

Собрав всё, что могли, мы вернулись. Больше времени тратить я не мог, чем больше сижу здесь, тем ближе срок, когда сюда хлынут толпы зомби. И тем больше шансы, что я не успею вернуться. Только был ещё один момент.

— Ози! Ози, вот ты где блин… — я аж запыхался, бегая по деревни и ища её по наводке свидетелей. — Идём, мы улетаем.

— Это куда⁈

— В столицу. Побудешь пока там.

— Да нихрена! Я здесь остаюсь!

— Ты что, сдурела что ли? — зашипел я. — Если эти твари прорвут оборону…

— Да я смотрю, ты очень веришь в своих людей, — фыркнула она.

— Дело не в вере, а в рисках. Если тебя сожрут…

— О, так ты беспокоишься обо мне? — прищурилась засранка с коварной улыбкой.

— … мне потом придётся отчитываться перед твоей главой, с хера ли я тебя не забрал. Поэтому давай, руки в ноги и за мной.

— А я не полечу, — упёрла Ози руки в бока. — Ты не заставишь.

— Дура что ли?

— Не-а, та, кто окажется с тобой в одной лодке. И раз уж так получилось, что мы пока вместе, будет, наверное, лучше, если у них буду прекрасная смелая я, чем вообще никто, верно? Я там слышала, проходя мимо, что ты про надежду заливал. Так о какой надежде может идти речь, когда их все бросают?

— А ты что-то решишь?

— Я Небесная Всадница, и даже одно моё присутствие будет дарить им всем надежду, — гордо подняла она голову. — Раз ты оставил меня здесь, значит ты не бросил их.

Мы спорили минут десять, но, как выяснилось, Ози была из тех, кого убеждать — как головой об стену биться. И то там больше шансов добиться вменяемых результатов, чем здесь. Мы спорили до хрипоты (хотя я и так хрипел), и под конец у меня просто не осталось ни сил, ни времени.

— Тебя не переубедить, верно? — вздохнул я.

Вместо ответа Ози просто улыбнулась и чмокнула меня в лоб.

— Занимайся своим делом, а я своим, лады? Как там ваш идиот говорил, мы хранительницы, а вы защитники. Вот я и буду хранить людей здесь, пока ты защищаешь их там.

Наш идиот много чего говорил, и вот с чем бы он точно не был согласен, так это оставлять Ози здесь. Тем не менее, драться с ней я не хотел, потому что толку от этого было бы ноль — мы будем побитые и при своих мнениях.

Короче, раз она так решила, то её право, здесь мои полномочия всё.

С этим я поднялся в воздух. Сделал ещё один круг около баронства, зачистив всё, что только двигалось в сторону выживших, после чего взял направление в сторону столицы. Учитывая, что время сейчас играло против меня, жал я из Бегемота всё, что только мог, и добрался до туда только к глубокому вечеру.

Город, мрачный, как поход к проктологу, горел тысячами огней. Но особенно выделялся шпиль небесных всадниц, торчащий, как маяк, средь тьмы, мимо которого даже при плохом зрении было бы тяжело промахнуться. Там из факелов целую посадочную полосу выстроили. Туда дракон и сел на площадь, растопырив лапы и проехав на брюхе вплоть до самой стены, пока не стукнулся мягко носом прямо в камень, отпружинив назад. Вот плохо, когда он так делает, перетирая ремни на седле, однако сейчас я думал об этом в последнюю очередь.

Спрыгнув на землю, я проскочил между спешащими служанками и сразу юркнул за дверь в шпиль… и нос к носу столкнулся с Каталиной, которая выскочила из-за угла.

— Вернулся? Отлично, — она схватила меня за руку и потащила за собой.

— Что? Стой, погоди! Да погоди блин, Каталина, у меня…

— Срочное сообщение о том, что люди жрут людей, — кивнула она. — Даже, уже знаем, Самсон. Именно поэтому за мной.

Видимо, моя новость уже была никакая и не новость для остальных, и зомбиапокалипсис носил массовый характер. А вот это уже херово. Насколько херово, стало яснее, когда она заволокла за собой в комнату планирования, где были не только всадницы, но и глава тайной службы, и канцлер, и архимаг, старик, по виду совсем не спешивший помирать даже несмотря на то, что по виду перепрыгнул давно сотню, и даже глава городской стражи. Этот кадр был таким круглым, будто столовыми заведовал.

Единственный, кого я не знал — крепкий статный мужик с короткой седоватой бородкой и аккуратно подстриженными волосами в мундире. Видимо, новый маршал.

Что касается небесных всадниц, то здесь не хватало только Аэль, Зирейи, Ирис и Лорейн. Остальные расселись кто как: одни за столом, другие поодаль, наблюдая со стороны, третьи, облокотились на стену, кто-то подпирал подбородок руками, кто-то скрестил руки на груди. Всё говорило о максимально неформальной встрече.

— Я привела его, — Каталина мягко подтолкнула меня в спин.

— Быстро же ты его нашла, — хмыкнула Рондо.

— Тем лучше, — кивнула Серафина. — Не придётся тратить время. Самсон, — посмотрела она мне в глаза, — ты знаешь, что происходит?

— Мёртвые нападают на живых?

— Не такие уж они и мёртвые, — буркнула Жаннель между делом. — Ходят вполне себе как живые.

— Можно выразиться и так, — согласилась Серафина. — Кстати, а где Озидрисс?

— Осталась в поместье.

— Ты бросил её в поместье⁈

— Она отказалась улетать. Сказала, останется там. Или мне её что, силой за волосы волочить?

— Давайте вернёмся к делу. Ваши семейные разборки подождут, — раздражённо произнёс мужчина, новый маршал, постучав по столу. — Ещё раз, по реке Урто проходит граница, мосты у Кензерберга и Мортано перекрыты. Надо попытаться оградить столицу по этой линии и этой, пока эти твари не добрались до сюда. Если вспыхнет здесь…

— Стража говорит, они уже в городе, — вмешалась Татьяна. — Нескольких десятков уже убили, поговаривают, что парочка кварталов уже сплошь заражена, и одним духам известно, сколько их здесь.

— Здесь как-нибудь справимся, но если они прорвутся через реку, тогда уже без шансов.

— Справимся? — хмыкнула Рондо. — Зараза передаётся буквально по щелчку от одного к другому. Деревни, ещё вчера нормальные становятся на следующий день обезумевшими без единого нормального человека. Если слухи правдивы, и они уже в Дракархейм, то моргнуть не успеем, его не станет. Надо сражаться уже за столицу, а после идти к окраинам.

— Это оставьте нам, — произнёс маршал. — Вам надо сосредоточиться там, где можно работать драконами.

— Смысл, если столица падёт? — возразила Жаннель. — Сейчас надо зачищать столицу, в первую очередь защищать её. Перекрыть уровни, строить баррикады на улицах, зачищать нижние уровни. У нас есть драконы, которые могут жечь точечно без риска масштабных пожаров.

— Наша служба уже старается отловить всех… — начал было глава тайной службы, но она его перебила.

— Какой толк?

Короче, у них шёл спор насчёт того, что в первую очередь предпринять. Я не сразу понял, потому что создавалось ощущение, будто каждый говорит о чём-то о своём, но по итогу вопрос, который застрял у всех на языке: зачищать прямо сейчас столицу и если да, то какими способами, или идти и жечь очаги в самой империи.

Всадницы были за то, чтобы зачищать столицу. Маршал уверял, что справится и им надо идти жечь тварей по всей империи. Все рассадники, где были замечены заражённые.

— Приюты и есть самый рассадник, — сказала Лорейн. — Бездомные, малоимущие — они основной источник проблем. От них и зараза. Если зачищать, то зачищать со столицы и именно с этих мест.

— Приюты не рассадники, — возразила Рондо. — К тому же что ты предлагаешь делать с детскими приютами?

— Всё к огню.

— Охрененный план, Лорейн…

— Ирис сможет точечно выжигать участки на своём драконе, не боясь, что пламя перекинется на другие здания, — не обратила та внимания на подругу. — Ликвидируем их, обезопасим столицу и уже тогда будем идти от столицы в разные стороны. А если летать туда-сюда по очагам, то только мы уничтожим в одном месте, они вспыхнут в другом, уничтожим там, они уже здесь. И всё это будет, стоит упустить даже одну тварь. Поэтому лучше центра от главного к периферии.

— Весь нижний город надо ликвидировать, иначе там потом будет не остановить, раз уж на то пошло, — произнесла Тефея. — Слишком много жертв. Лучше тогда запереть и…

— И чтобы они там из домов лезли? — не согласилась Жаннель.

— Я не понимаю, что вы собираетесь жечь, если сами говорите, что, стоит упустить одного, как это вспыхнет с новой силой, — произнёс канцлер. — Столица уже заражена — это факт. Но будет гораздо хуже, если заражённые прорвутся через реку.

— Будет хуже, если заражённые расплодятся в столице. Тогда мы её сразу и потеряем. А если они уже в замке? — заметила Каталина. — А потом…

И так далее, и тому подобное. Короче, я слушал предложения, и одни были хлеще других, чуть ли не город предлагали сжечь. Единственный, кто не участвовал в дебатах — Вольфган. Он спал, мирно посапывая в углу и не сильно интересуясь происходящим.

Но из их спора я вынес несколько интересных вещей.

Очаги были по всей империи, и именно из этих очагов распространялось заражение. Животные заражались неохотно, люди заражались почти сразу и после этого ели друг друга. Они до сих пор точно не знали, как это передаётся и как именно надо ликвидировать заразу. Самый дельный вариант — карантин. Просто всех запереть, но другие говорили, что долго запертыми людей не удержишь, тем более когда непонятно, как зараза передаётся.

— А вообще кто-нибудь знает, что это? — спросил я.

— Вольфган говорит, что проклятие вечного голода, — ответила Серафина, оторвавшись от дебатов. — Раньше были вспышки, но не такие массовые, потому что людей было меньше. Сейчас при такой плотности это становится неконтролируемой эпидемией.

— И она случайно вспыхнула в нескольких местах?

— Да понятно, что не случайно, — фыркнула Жаннель. — Но сейчас нам надо остановить это безумие.

— Так в чём проблема? — не понял я. — Запрём всех по домам и всё. Продержим, пока все не переболеют, а после уже переключимся на остальное.

— Именно так я и предлагаю, — кивнула Лорейн.

— И долго вы, умники, будете мариновать их? А что делать с провизией для города? А то, что всё встанет? — хмыкнула Рондо. — А если где-то будет заражение, и они хлынул наружу?

— Для этого здесь мы, — прогудел глава городской стражи.

— А если заразят солдат? То что, у нас будут обезумевшие стражники?

— Не заразят, — возразил я.

— А ты откуда-то знаешь?

— Потому что я защищал своё баронство. У нас та же херня происходит. Уже успел насмотреться на этих тварей и то, как зараза переносится.

— И как? — спросил маршал.

— Укус. Если вас укусят, даже один раз, вы обратитесь. Кто-то быстрее, кто-то медленнее, но итог будет один — человек превратится в эту тварь. В среднем, это занимает от одного до трёх часов. При смертельных ранах почти сразу. Поэтому, если стража будет полностью закрыта доспехами, они могут быть спокойны, главное, чтобы кровь не попала в глаза и рот.

— Тогда самый разумный план — карантин, — сказала Тефея. — Посадим людей на сутки.

— На двое, — покачал я головой. — Чтобы наверняка — двое суток. За это время никто не умрёт с голоду, а люди успеют переболеть. Все будут сидеть по домам. Любой, кто выйдет на улицу, должен быть пойман и наказан в назидание другим, чтобы ни у кого не возникло желания выходить. Останется только стража и работники, которые должны будут пройти карантин. Они подготовят провизию и еду.

— А дальше что ты будешь делать? — спросила Рондо. — Просто запрёшь город?

— Да, именно так, — кивнул я. — Всё продовольствие подвозится к воротам, после чего они отступают, а стража завозит. Всё. Более того, я знаю, как выманить всех тварей.

— И как же? — подался вперёд глава тайной службы.

— Шум. Колокола. Бить в городе в колокола, и туда стекутся на шум все заражённые. Пока будет карантин, они будут бить или постоянно, или через каждые несколько часов определённое время. Так мы здоровых защитим, а заражённых соберём в одном месте, где уже можно будет их уничтожить. Зачищаем город и запираем его. То же самое проводят другие крупные города. После этого мы уже идём к переферии и будем так выманивать тварей по деревням.

— Нас всех не хватит, — покачала головой Серафина. — Если ты прав, то план идеален, но нас, всадниц, на всех не хватит.

— И не надо. У нас же дохрена виверень в столице, — раскинул я руки, как бы намекая на очевидное. — Наш император настроил их столько, что виверны едва ли не вторая сила после драконов. Уверен, там большая часть плюётся огнём. Разослать по основным городам, и будет везде защита. Сначала столица и крупные города. Проводим карантины, после чего можно специально приманивать заражённых к стенам, где их убивать. Самое главное, чтобы каждый знал, что это, как передаётся и как бороться.

— Откуда ты всё это знаешь? — нахмурился маршал.

— На собственном опыте в деревне, пока отбивался, — ответил я.

Хотя если честно, это всё фильмы и игры. Сколько у нас про зомбиапокалипсис вышло фильмов? А игр? Там же сотни! Можно запросто выучить основные правила и методы борьбы. Это нам кажется всё легко и очевидно, но на деле всё легко и очевидно — это когда ты с этих сталкивался и слышал, понимая основные принципы. Ну то есть как мы, насмотревшиеся фильмов. А в этом мире, естественно, никто пока толком не понимал, что это и как с этим бороться.

Уже когда все расходились, я подошёл к Серафине.

— Я тут по поводу своей земли прилетел…

— Сначала столица, — тут же отрезала она. — Сейчас мы вылетаем.

— Это я понял, но просто р ядом со мной виконство в пять-семь тысяч человек просто. Я вроде немного да зачистил округу, но если они прорвутся, будет жопа, и я хотел попросить…

— Не могу.

— Но я же не договорил!

— Попросить всадницу или двух помочь защитить твоё баронство?

Я кивнул.

— Не могу. Даже несмотря на то, что ты оставил там Ози, сейчас у нас другие планы.

— Но от двух не убудет же.

— Самсон, — взглянула на меня Серафина. — Я просто напомню, что у каждой из нас есть свои земли, свои родные поместья и семьи, которых мы хотим защитить. Но что будет, если каждая полетит к своим? Плюнет на империю, и полетит защищать свою землю? Но мы все здесь, каждая исполняет свой долг и работает во имя всеобщего блага и защиты империи, а не своих личных интересов. Мы — Небесные Всадницы, и этим всё сказано, Самсон.

Хорошо, когда ты всем обеспечен — плохо, когда требуется отдать долги. Мог я плюнуть на приказ? Мог, конечно, я мог развернуться и улететь, но вот… совесть… она не позволяла это сделать.

Не буду отрицать, есть люди, конечно, которые сказали бы что-то типа: мне плевать у меня хата горит, а вы плывите как хотите. Или типа с чего я обязан вам подчиняться, я всесилен, у меня дракон. И с одной стороны да, своя рубашка ближе к телу, но во-первых, у них ведь тоже свои земли, свои семьи, может с которыми они не дружны, но для которых важно продолжать свой род, и тем не менее они здесь. А во-вторых, плюнь ты, и они утрутся, плюнут они, и ты можешь утонуть.

Да, у меня сейчас было чувство, которое как-то не сочеталось с Ози. Чувство беспокойства за хвостатую. И мне сейчас действительно хотелось развернуться и улететь… но в душе всё колом встало от мысли бросить сейчас девушек.

— Я понял… — вздохнул я.

— Как только всё поуспокоится, пошлю кого-нибудь, — пообещала она, похлопав меня по плечу. — Но пока первоочередная задача — это защитить столицу. Удержать распространение заразы и не дать ей ударить по обороноспособности империи. Не будет империи — не будет нас. Всё остальное уже после.

Ну собственно я и не ожидал, что будет иначе. Будь заражение только у меня, то ладно, но когда во всей империи, то логично предположить, что их первоочередной задачей будет защитить именно её. Ведь нет империи — всё остальное уже и не важно.

А то, что она могла исчезнуть, я вполне был в этом уверен, потому что, если они ни разу с зомбиапокалипсисом не сталкивались, оно будет в разы разрушительнее, чем могло быть. Поэтому…

— Куда мы вылетаем? — спросил я.

Эпидемия приобретала пугающие масштабы. Пусть и было очагов всего несколько, но они быстро разрастались, пожирая всё большие территории.

Самыми безопасными оказывались мелкие земли аристократов, которые находились отдельно от остальных, далеко от «цивилизации», куда заражённые просто не могли дойти. А если кто-то и заражался, из-за больших территорий зараза попросту не перекидывалась на соседние земли.

Куда сложнее обстояли дела с крупными территориями, герцогствами, графствами и виконствами, где если зараза вспыхивала, то передавалась от поселения к поселению, как пожар во время засухи. За несколько дней могли исчезнуть с лица земли сразу несколько деревень, расположенных слишком близко друг от друга вдоль дорог. Но отделённые друг от друга владения так и оставались очагами, друг от друга которых отделяли нередко естественные препятствия.

Но чем ближе было к столице, тем всё менялось сильнее в худшую сторону. Здесь густо заселённые земли, где не было ни единого свободного участка, становились идеальным рассадником заразы. Одна деревня за другой, они превращались в ходячие армии мертвецов, которые сразу перекидывались на соседние владения. Вымирали целые города, крепости держались до первого заражённого, и общая картина напоминала чуму в средневековье, где разве что люди не лежали и гнили на улицах, а брели по ним в поисках тех, кто ещё жив.

Первыми дала отпор столица. Закрыли крепкие ворота, людей под страхом смерти запирали в домах, и по городу прокатилась волна казней, под которые попали от мала до велика. Жестокость и неотвратимость исполнения подарила порядок, и улицы опустели на два дня.

Через каждые два часа по десять минут в городе звенели колокола, после чего стража убивала любого, кто оказывался на улице. И так двое суток, двое долгих суток, пугающей тишины, голода и страха перед будущим. Двое суток марширующих солдат, которые с собаками выискивали всех, кто вышел, следили неустанно за всеми и карали без какой-либо жалости, будь то мольбы или оправдания, что голод подтолкнул выйти наружу.

Хаосу и кошмару ответили жёстким порядком и неотвратимым контролем.

И столица выстояла. Ещё несколько дней стража ходила по домам и вламывалась ко всем, кто смел не открыть дверь. Проверяла и добивала заражённых, которые за два дня уже не могли и не хотели оправдываться.

Но одновременно с битвой в столице шло сражение за саму империю вне её стен.

Реки становились непреступным барьером, который помогал отделять один регион от другого. Города запирались за стенами, пока снаружи всё горело. Небесные Всадники день за днём делали вылеты. Они рушили мосты, сжигали орды на дорогах и в полях, превращали в пепелище целые деревни и города. Одновременно с тем то тут, то там гремели колокола, и на тяжёлый пробирающий рокот стягивались мёртвые, чтобы сгореть в огне.

Империю трясло, урожай в преддверии зимы терялся, умирало животноводство, количество людей в империи заметно снизилось, а по землям бродили орды мёртвых. Ужас не ушёл с первыми днями, и тем не менее он стал осязаем, виден и его можно было контролировать и душить, не давая распространиться. А значит ужас переставал быть таковым и становился проблемой, которую надо было решить.

— Что? — Вольфгану было скучно. Пока все остальные летали, резали орды и просто хорошо проводили время, ему, как человеку без дракона, оставалось сидеть в шпиле. Нет, он выходил на улицу в помощь страже, но несколько срубленных заражённых даже в счёт не шло.

Поэтому, когда к нему подошла Серафина, его взгляд стал заинтересованным.

— Для тебя задание. Отправляешься в одно баронство и помогаешь защищать замок.

— Какое баронство? — прищурился он.

— Самсона. Он оставил там свою суженную. Думаю, ты знаешь, что она значит для нас, поэтому твоя задача защищать её.

— Я похож на няньку?

— Ты похож на человека, который служит Небесным Всадником и выполняет приказы, а не обсуждает и пререкается. К тому же тебе интересно сидеть здесь? Тут, среди служанок, и смотреть в потолок, я не пойму? Не ты ли всё хотел получит задание?

Он поморщился.

С одной стороны, его раздражало подчиняться этой мокрощелке, которая имела слишком слабый характер, чтобы быть главой. Всё его нутро отказывалось признавать в неё лидера. С другой стороны, чувство собственного достоинства не позволяло не подчиниться тому, кого официально признали главой, каким бы он ни был. К тому же он действительно скучал и даже просто побегать и порубить орды, какими их описывали было бы ему в радость. Хоть какое-то развлечение…

— Хорошо, когда и куда? — спросил он.

— Умеешь управляться с виверной? Хорошо. Возьмёшь одну и полетишь туда. Мы покажем по карте, где именно. Твоя задача проста — охранять девчонку.

— Я главный?

— Главный всего, что касается её защиты. Самим баронством управляться будут они сами. Можешь собираться, — сказала Серафина, развернулась и ушла.

Знал бы Вольфган, насколько ей было неприятно разговаривать с ним. Серафина привыкла за эти года к пониманию и подчинению. Иногда требовалось, конечно, напомнить, кто здесь главный, иногда сделать это силой, но то были единичные случае.

С ним же она чувствовала, будто каждый приказ становился вызовом, который надо продавить. Иногда он соглашался легко, иногда не очень, и возникало желание вообще с ним не связываться. Мелькало даже подлое чувство свалить всё на Мелиссу, чтобы она передавала ему приказы, уж она бы точно справилась, но Серафина сразу подавляла это чувство. Если она не может справиться со своими приближёнными, то какая она после этого глава?

«Слева. Земля. Враг» — прожестикулировала Аэль, и я посмотрел в указанном направлении.

Орда. Не меньше тридцати тысяч плюс-минус, брела по полям на юг, вытаптывая посевы и неся вместе с собой смерть. Огромная и медленная, следовавшая маршруту, одним им известным, и пока что это было самое крупное скопление, что мы видели.

Мы как-то летали над этими землями, я знал, что это земли одного герцога, которые не шли ни в какое сравнение с графствами. Если тоже графство — это от шестидесяти тысяч до ста, то в герцогстве вполне могло уместиться и триста, и четыреста тысяч. Эдакое мини-государство внутри империи.

Но сейчас его главная сила стала его проклятием. Новостей из герцогства в последнее время не поступало, а нам не было до него дела, потому что оно было окружено с запада и востока реками и были дела куда насущнее, чем разбираться с ним, но сейчас…

Сейчас мы видели, что стало с его огромным населением.

«Атака», — показал я и пошёл на снижение. Такое огромное количество зомби просто нельзя было игнорировать.

Я прошёлся по ним, заплёвывая огненными зарядами сверху, пока Аэль пошла по низкой траектории окружая орду стеной огня. Мертвецы тут же отреагировали на это. Надо было видеть, как огромная толпа срывается на бег за ней с одного края до другого без шансов догнать в слепом инстинкте. И как они врезаются в стену огня.

Даже на бегу ни один из них не смог преодолеть драконье пламя, мгновенно сгорая до костей. Очень быстро толпа шла на убыль мечась в ловушке на звуки взрывов, выпущенных Бегемотов, пока Аэль сужала круг.

Вскоре на поле осталось только огромное выжженное и дымящееся пятно.

Перед ним мы и сели.

— Кажется, это было самая крупная орда на нашем счету, — произнёс я, окидывая взглядом выжженную округу. С земли это выглядело ещё масштабнее.

— Ага… — протянула Аэль. — Класс, да? Это, наверное, мой рекорд! Сколько их? Двадцать? Тридцать тысяч⁈ И за раз! Вжух и всё! Интересно, куда они двигались…

— Да чёрт их знает… — пробормотал я. — Там дальше вроде виконство чьё-то, да? Думаю, туда они и шли. Такая волна бы просто смела и всё там.

Да, это и была наша задача.

После первых дней, когда распространение удалось немного локализовать и разделить между собой, теперь мы то и дело что летали и жгли крупные орды с деревнями, контролируя обстановку.

Сходу зачистить всех было невозможно, многие зомби брели через леса, другие так и продолжали слоняться в деревнях или городах. И это хорошо, когда они стояли на месте, ведь были и мигрирующие орды, как эта, и вот здесь вступали мы, стараясь пресекать подобное. Надо было постараться остановить заражение, что пока нам удавалось более-менее.

Ну как более-менее…

Я наклонился и поднял с земли колос, полный зёрен. Пшеница. Поля, засеянные пшеницей. Помимо того, что мы остановили орду, попутно сожгли ещё и добрую часть зерна. Можно было, конечно, подождать, пока они сойдут с него, но решили, что лучше сражу сжигать их. К тому же теперь эти поля вряд ли кто-то будет обрабатывать…

— Как ты думаешь, к зиме управимся? — беззаботно спросила Аэль.

— Да как бы ещё потом зиму эту пережить… — вздохнул я. — Посевы идут по одному месту, людей не остаётся…

— Лапоухие помогут, — отмахнулась она. — Уже растительной еды у них точно много.

— Это если они с пожарами справятся.

У эльфов тоже было не всё слава богу. У них бушевали пожары.

Да-да, в их-то джунглях, зелёных и достаточно влажных горели леса. Казалось бы, как такое возможно, а ответ крылся в смоле деревьев. Да, были богаты их деревья на смолу, которая была и клеем, и строительным материалом, и лечебным средством, и вообще всем. Эльфы так этим гордились, ведь ресурс был универсальным и ценным. Господи, да его даже можно было жевать, как жвачку, что некоторые и делали.

А ещё смола хорошо горела. Слишком хорошо. Обычно от пожаров спасала влажность, но в этот раз разгорелось так разгорелось и полыхало как бензином облили. Сложно было представить напасть ещё хуже для них, чем лесные пожары, к которым никто готов не было.

Собственно, именно там и была Ирис. В знак доброй воли её отправили на помощь, а тут у нас зомбиапокалипсис.

При этом даже агадарки прохватили, только их трепало в два икса. С одной стороны они удерживали границы, чтобы зомби не прорвались к ним, с другой пытались сдержать пожар. А с третьей их кошмарили песчаные бури и набеги кочевников. Короче, когда фантазии на них не хватило, судьба решила одарить их обеими несчастьями сразу.

Только про азиатов было не слышно, но они на своей волне и их там по-своему кошмарит в междоусобицах, которым не было ни конца, ни края.

Короче, каждый был занят своими проблемами, пока не спеша товарищам на помощь. Оно и понятно, вокруг творилась полная жопа.

— Самсон? — негромко произнесла Аэль.

— Да, что?

— Слушай… такое тут дело… — тихо пробормотала она, заставив меня слегка покоситься в её сторону.

— Что?

— А ты не думал… — протянула потлорашка.

— Не думал что? Не томи, Аэль.

— Если это были люди из герцогства, тогда может слетаем туда и посмотрим, что к чему? Заодно и сожжём пару тысяч тварей?

Господи, а я уже начал себе надумывать, таким тихим и невинным неуверенным голоском она начала.

— У нас же есть план, помнишь.

— Да-да, надо отследить мигрирующие орды заражённых, но может слетаем туда? Просто взглянуть, что да как. В конце концов, это герцогство — один из очагов заражения. Глядишь, может что-то и увидим там интересного?

— С высоты полёта дракона?

— Ну… мы можем… сесть? — улыбнулась она неуверенно.

— Ты знаешь, что нам влетит, если что-то случится.

— Да ладно тебе! Мы же столько прошли вместе! Вспомни север, вспомни тех мертвецов, которых мы рубили в туннелях и то, как мы сражались против племён! Где наша не пропадала-то! Ты и я! Вместе! Идём опять в поход, Самсон! Эм… Самсон? А ты меня слышишь?

Я её слышал, прекрасно слышал, и реакция Аэль была понятной, потому что в этот момент я неожиданно замер, задумавшись над её словами. Я вообще иногда могу зависать, когда меня осеняет. Вот как сейчас, например.

На севере мы видели ходячих порабощённых мертвецов. Ну то есть зомби. И здесь мы видим зомби. А видим ли мы связь? Я вот теперь вижу. Да, может разница в методике и есть, но слишком уж совпадение ложится хорошо друг на друга, чтобы быть случайностью настолько. Конечно, можно вспомнить, что мёртвые ещё и из могил восстают, например, после чего бродят, и много чего ещё, так что это вполне может стать совпадением, однако…

Несколько очагов, и совпадение? Не думаю.

— Нам надо к Серафине, — произнёс я медленно.

— Но Самсон!

— Одни соваться туда мы не будем. Попросим в помощь ещё кого-то и уже после этого отправимся.

— Это будет не то… — повесила она голову.

— Зато с ногами будешь в этот раз.

— Тем более не то…

— Да я смотрю, тебе понравилось, как нас там на части рвало.

— Было круто! — выдохнула Аэль, как ребёнок, вспоминающий что-то хорошее.

— Будет так же круто, можешь не сомневаться. Просто более безопасно.

— Так в этом и вся соль же!

Соль или нет, но свой дежурный полёт мы завершили, попутно превратив в пепел ещё одну группу зомби, марширующую по дороге в стороны ещё не тронутых земель. Они как будто действительно управлялись или были настроены на улавливание живых. Понятно уже всем, что это очень маловероятно случайность, когда вспышка происходит сразу в нескольких местах почти одновременно, но сейчас появились параллели, которые игнорировать было слишком сложно.

Серафина выслушала меня молча. Она не спорила, не спрашивала, не предлагала свои варианты и вообще вела себя в противоположность тому, что было раньше. Просто выслушала, кивнула и сказала, что я могу взять с собой Рондо и Флорию в подмогу.

— И… ты даже не будешь меня отговаривать? — переспросил я.

— Зачем мне тебя отговаривать? — не поняла она.

— Ну… что типа мне могло показаться. Что не стоит делать поспешные выводы или стоит дождаться там других… Я не знаю, ну посопротивляться как-нибудь? — предложил я.

— Самсон, я дура? — спросила Серафина, глядя мне прямо в глаза.

— Нет.

— Тогда, учитывая твоё чутьё на неприятности, почему я должна тебя отговаривать? Должна сомневаться, когда пусть и не всегда, но в большинстве важных вопросов ты оказывался прав? Если ты так думаешь, будет грехом не проверить. К тому же этот очаг самый очевидный, и понятно, откуда пошло заражение, когда в других местах точно место назвать тяжело.

Назвать тяжело, потому что, когда рядом находится несколько баронств и в одном из них вспыхивает, то очень быстро все оказываются заражёнными и сложно сказать, с какого началось. В то же время благодаря некоторым источникам было известно, что первые вспышки здесь произошли конкретно в столице герцогства, а не где-то на окраине. Потому логично предположить…

— Будь просто очень аккуратен, потому что на тебе три Небесных Всадницы.

— На мне?

— Ты организатор группы, тебе за них и отвечать, — кивнула Серафина. — Можешь отдохнуть и выдвигаться. Советую делать это днём, потому что ночью быстрые мертвецы особенно активны.

В этот момент я даже успел пожалеть, что не послушал Аэль. Так бы двинулись туда вдвоём, а здесь я как бы отвечаю за людей, за других, а значит моё решение — это не только моё, но и всех. И уже не прокатит отмазки, что тут каждый сам за себя решает.

— А можно я тогда возьму в помощь Вольфгана? Он всё равно особо ничем не занят, — попросил я.

— Как это, не занят? Занят. Сторожит Ози, — вернулась к документам Серафина.

— У меня в баронстве? — удивился я.

— Разве не ты просил выделить тебе силы, чтобы оборонять твоих людей? Я выделила. Причём одного из сильнейших, не будет грешно сказать. Уж кто-кто, а с ним она будет точно в безопасности.

— А она?

— Он ничего ей не сделает. Вольфган не дурак, хоть очень старается на него походить, — ответила Серафина. — И пусть он ненавидит другие расы, во вред своим он действовать не будет.

А вот Ози может! Я в ней сомневаюсь, она же там без тормозов может быть, решит показать, кто здесь хозяйка и пошло-поехало.

Но оставалось уповать на выдержку верзилы, который провёл столько лет в зазеркалье и не свихнулся. Ушастую-то он, надеюсь, сможет выдержать недельку другую.

Уже на следующее утро мы вылетели по направлению к герцогству. Оно располагалось от нас через земли графства, принявшего на себя главный удар по пути в столицу и наполовину вымершего. Мы там жгли и жгли нежить, а виверны дежурили буквально круглые сутки, постоянно отбивая группы зомби. В этом плане император не выпендривался и выделял всё, что мог выделить, чтобы удержать империю на плаву.

Но герцогство…

Его город, Тифенфельд считался одним из самых крупных в империи. Тысяч сто городских там точно было, центр ремесленных мастерских, источник новых мастеров, лучшей мебели Нарианской империи, обитель многих мыслителей и инженеров. Его ценность было нельзя переоценить. Да, может он и не был единственным, но даже десять процентов — это было огромное количество, которое аукнется империи на многие десятилетия, если не века.

Плюс близость к столице.

Так что спроси меня, куда стоит ударить, чтобы империю парализовало, я бы без сомнения в числе первых назвал бы и этот город.

Тифенфельд не располагался на склоне, как Дракархейм, и занимал обширные равнины, постоянно разрастаясь вширь, и только старые стены, идущие через город, напоминали о его первоначальных размерах. С трёх сторон его окружали леса, и только на юг тянулось широкое поле, давно приспособленное под пашни. Там дальше вообще сплошные луга начинались, а иначе его было не прокормить, однако именно рядом с городом леса оставили почему-то.

Его главный замок, семейное гнездо герцога, было видно задолго до того, как мы смогли различить сами дома. Высокий замок, пародия на Диснеевский, возвышался над равнинами. Только теперь, даже в свете солнца он вызывал скорее внутренний ужас, чем восторг. От него разило смертью и облака летающих по кругу над шпилями ворон лишь добавляли образ места, где обитает только смерть.

Что ж, не в первый раз мне с ней здороваться, так что уверен — будет страшно интересно.

Вольфгану было скучно. Даже можно было сказать, что он немного грустил. У него не было дракона, у него не было вылетов, у него не было сражений. Тоска становилась главным врагом, от которой не было спасения. Даже эпидемия безумного голода, и та протекала мимо…

До этих пор.

Ну а теперь он мог хоть как-то развлечься. Конечно, не те битвы, что гремели в его прошлом, но тоже неплохо. Порубить капусту было иногда так же весело, как и обычных солдат.

Поэтому он летел неспеша, лениво оглядывая землю под собой. Когда видел бродящую нежить, спрыгивал и рубил её. Один раз ему даже удалось напасть на небольшую орду из ста голов. Спрыгнуть перед ними и рубить тварей быстрыми и широкими ударами меча было отдельным видом удовольствия. Чувствовать, как каждое тело отдаётся в рукоять, когда клинок входит в плоть и рубить мышцы с костями, это приятное лёгкое сопротивление, когда меч проходит через очередное тело, разрубая его на две части.

По два, три тела, иногда сразу четверо — даже скорость не спасала мёртвых. Более того, она упрощала всё в несколько раз: не надо было догонять или ждать, когда они подойдёт. Сами прыгали на клинок. А после окидываешь взглядом дорогу или поле, заваленное трупами и залитое кровью, и на душе спокойно становится. Идёшь по телам, как по траве, чувствуя, как ломаются уже мёртвые кости и давится плоть, от чего испытываешь отдельное удовлетворение от проделанной работы.

Именно по этой причине он прилетел к баронству достаточно поздно. Только на следующий день к полднику, застав пустые дороги и деревни.

Это было непривычное зрелище. При такой тишине обычно Вольфган привык наблюдать разрушенные деревни, выжженные и разорённые, но перед ним была обычная деревня, тихая спокойная и целая, будто все жители пропали просто по щелчку.

Слишком тихо.

Но вот где было громко, так это около единственного замка на округу, вокруг стен которого собралась орда голодных тварей. Их рёв, вой, какой-то общий хор нечеловеческих звуков стоял на всю округу, привлекая всё новых и новых тварей. Они карябали когтями каменные стены, тщетно бились в крепкие стены и ворота, не в силах попасть внутрь и в то же время, не выпуская кого-либо наружу. Их было много, слишком много даже на Вольфгана, и он это прекрасно понимал. Они просто накроют его волной, сметут, не оставив шансов.

Но с другой стороны, так даже интереснее.

Деревня явно оборонялась до последнего, прежде чем отступить за каменные стены. Вокруг неё были наспех возведены деревянные стены, которые теперь местами были разрушены. То тут, то там стояли баррикады, забрызганные кровью, тела ходячих мертвецов лежали повсюду.

Идя по дороге прямиком к стенам замка, он собирал на себя отставших и бесцельно бродящих одиночек. Словно предвкушая лёгкую добычу, они бросались на него, чтобы через мгновение упасть мёртвыми. Некоторых он даже не рубил — один удар кулаком вминал искажённые звериным голодом лица прямо вглубь черепа, сносил половину головы и просто делал неприятно.

Но его главный бой был впереди. Толпа, огромная толпа, которая явно превышала даже самые смелые ожидания в сотни голов. Когда она бросится на него, ничего их уже не остановит, и это Вольфгана волне устраивало. К тому же не впервой.

Подняв с земли отрубленную голову какой-то девушки, которая успела обратиться, он швырнул его в последние ряды орды вокруг стен. Попал прямо в затылок одного из обращённых, который лениво повернул голову…

В его пустом кровавом взгляде мелькнула ярость, он зарычал и бросился на Вольфгана, послужив спусковым крючком. Другие оборачивались на шум с ленивой скукой, но, едва завидев ещё живого, бросались следом. Шум двух привлекал трёх, трое привлекали четырёх, те семерых — это был каскад, где всё больше и больше мертвецов бросались на единственного выжившего по эту сторону стен, будто разрушалась дамба.

Вольфган встретил их металлом. Небрежный взмах и от первого осталось две половинки — левая и правая. На землю вывалились потроха вперемешку с кровью. Ещё двое лишились голов, повалившись рядом. Следующие трое были разрублены на части, а бежавших за ними Вольфган с бил с ног пинком и ударом кулака.

Меч сверкал всё быстрее и быстрее, в воздухе начала повисать кровавая дымка, тел становилось всё больше и больше. Словно подчиняясь какому-то общему инстинкту или имея коллективный разум почти вся орда бросилась в его сторону. Так много, что как бы он не махал мечом, это было бесполезно. Эта битва была явно за теми, кто вернулся с того света, но уже другими…

Город, да и сам замок производили мерзкое впечатление. Не буду отрицать, величественное и красивое строение, в которое вбухано неприлично много денег, однако всё это даже в свете солнца выглядело мёртво и зловеще. Особенно поместье, которое смотрело на нас пустыми тёмными окнами.

Вороны с приближением драконов разлетелись, как мошкара. Мы сделали круг, выглядывая выживших или мёртвых. И, наверное, пугало то, что ни тех, ни других не видели. Замок, его площадь и улицы города вокруг стен были пусты. Ни теней, ни силуэтов — абсолютная пустота пугала больше, чем если бы всё кишело мертвецами.

Так, ну раз я главный, то мне и приказы отдавать. Блин, это даже как-то волнительно…

«Две! Посадка! Стена!» — теперь я жестикулировал почти вровень со всадницами. Ещё немного, и буду болтать на нормальном уровне.

Рондо и Флория сели прямо на стену — их драконы позволяли это сделать, а вот я рухнул на главную площадь перед входом. Аэль осталась в воздухе следить за округой.

Главная площадь сейчас была в тени замка, поэтому атмосфера здесь была неописуемой, прямо чувствовалась мрачность и враждебность этого места, как будто он впитал всё зло и ужас, который происходил в округе. Может мне кажется это из-за безлюдности. Может оно так и есть на самом деле.

Взгляд скользил по внутреннему двору. Ворота в город были открыты, а значит их банально не успели закрыть, когда началось заражение. Местами я видел выбитые окна в замке и открытые нараспашку двери, что тоже намекало, что они не успели забаррикадироваться даже внутри. Это могло говорить или о том, что заражение произошло совсем рядом со стенами, и никто ничего не успел сделать, или в самом замке, и уже некому было реагировать, а зараза хлынула в город.

Я склонялся ко второму варианту.

Оглядевшись, я во всё горло крикнул:

— АУ!!! ЛЮДИ!!!

Мой голос эхом разошёлся по округе, отражаясь от высоких стен, и гулял ещё несколько секунд, пока не потух. В ответ лишь едва заметный налетевший ветер.

Хотите сказать, что все зомби покинули город? Нет, будь они умны, то может быть, а так их миграция связана исключительно с тем, что в одну сторону попёр один, а за ним и все остальные благодаря шуму и стадному инстинкту, что все идут и я иду. Но тут как-то прямо тихо…

Я крикнул во второй раз, но уже громче. Крикнул в третий и уже начал думать, что что-то здесь не то, как из-за дверей показался зомби. Стражник с запёкшейся кровью выскочил, как чёрт из табакерки, бросившись в мою сторону. Я даже не взлетел, наблюдая, как тот отчаянно бьёт и пытается укусить огромную ногу дракона, покрытую чешуёй.

Мне кажется, что у зомби всё же был какой-то общий разум или что-то в этом духе, потому что едва появился первый, сюда начали сбегаться и остальные. Одиночки и целые толпы, бежали так, будто чёрная распродажа началась, и надо снести всё на своём пути.

Я ждал, ждал достаточно долго, пока они не заполнили одну треть дворцовой площади, после чего взлетел. Одна тварь даже умудрилась зацепиться за лапу, на слетела вниз, ударила головой о край крепостной стены, оставив там кровавую кляксу и часть своих мозгов. После этого к делу подключились Рондо с Флорией, выжигая набежавшую толпу, которая потихоньку пополнялась. Я даже не поленился найти колокол на стене и немного побить в него, собирая с округи заражённых, которых тут же предавали огню.

Моя цель была проста — зачистить округу, выманив всех зомби. Если толпа зажмёт в коридорах, нам даже вчетвером мало не покажется. Так продолжалось около часа. Целый час шума и криков, на которые стекались твари, но с каждым разом всё меньше и меньше. И так до тех пор, пока сюда не перестали сбегаться единицы.

Лишь тогда я скомандовал спешиться на площади, где теперь тлела и дымила куча трупов.

— Маловато для города, — сказала Флория, оглядываясь. — Тифенфельд же огромный, здесь тысяч восемьдесят, может и все сто жителей, а мы сожгли даже меньше тысячи. Где все остальные?

— Пошли выжирать округу, — пожала плечами Рондо и посмотрела на меня. — Эй, эксперт по этим тварям, где они все?

— Вероятно, мигрировали в поисках живых, — пожал я плечами. — Вообще, конечно, я ожидал большего, а тут…

— Может, они прячутся? — предположила Аэль.

— В прятки решили поиграть? — улыбнулась Рондо.

— Ты знаешь, что ты язва? — буркнула полторашка.

— Я предположу, что часть находится в замке и, даже слыша шум, не могут найти выход, — предположил я. — Остальные так же заблудились в городе, заперты в домах или утопали так далеко, что не слышат.

— А меня больше знаете что беспокоит? Вороны, — произнесла Флория, глядя в небо. — Их так много, что даже не по себе.

Невольно мы все подняли головы. Их действительно было много. Так, что они заслоняли собой небо, словно туча. Кружили, садились сплошным ковром на край крыши и будто наблюдали. Зрелище, от которого становится не по себе.

— Аэль, твой дракон самый юркий. Взлети, пожги этих тварей. Рондо, запри ворота, чтобы больше без гостей, — приказал я. — После выдвигаемся, посмотрим что здесь к чему.

Не нравятся мне эти вороны. Не знаю, опасны они или нет, но если есть возможность бахнуть по ним для профилактики, почему бы этого не сделать, верно? Что касается ворот, то Рондо сама бы их не закрыла, конечно, однако на драконе закрыть створки было проще простого. И вот под скрип огромных петель нас посыпало пеплом и обугленными тушками ворон, которые, подняв крик, сначала кружили над нами, а потом разлетелись как дым от сигарет на ветру.

Когда с этим было покончено, мы вошли во дворец.

— Я когда-то была здесь, — тихо сказала Аэль, когда мы вошли в холл. Её голос эхом разошёлся по округе. — На балу.

Это был огромный зал с тремя лестницами, расходившимися каждая в свою сторону и десятком проходов, от огромных коридоров до маленьких дверц для прислуги. Дальние углы терялись во мраке. Освещения не было, ни факелов, ни свечей на люстрах. Словно в склеп попали.

— Здесь все были, — хмыкнула Рондо. — Так или иначе.

— Я не был, — сказал я.

— Ну да, плебеев сюда не пускали, — кивнула она.

— А мне это место никогда не нравилось, — сказала Флория. — Он ведь всегда таким был, серым, жутким, монструозным, словно злой великан, и мрачным, как склеп.

— Часто бывала здесь? — спросил я.

— Я же виконтесса именно с его земель, — улыбнулась она. — Мой род его вассалы. Только мои земли находились на окраине герцогства, поэтому от кошмара им досталось не так сильно. Но что в те времена, что сейчас они ни капли не изменился.

— Тогда может подскажешь, куда нам двигаться?

— Или наверх, или вниз.

— Да ты просто мастер прокладывать маршруты, — восхитилась Рондо.

— Вредная ты…

— Знаю. Но знаю так же, что всё самое жуткое и страшное хранится в подвалах, а всё самое драгоценное наверху в сокровищнице рядом с комнатой самого герцога. Поэтому предлагаю…

— Разделяться не будем, — сразу отрезал я.

— Ты хочешь бегать по этажам в поисках… — начала было Рондо, но я перебил.

— Если надо, будем бегать, но разделяться не будем. Раз мы на первом, то спустимся сразу вниз, проверим, что там да как. Ещё надо заглянуть на кухню. И потом двинемся к верху.

Я столько фильмов ужасов пересмотрел, что наперёд знаю, чего лучше не делать. Например, разделяться. Вместе мы сила, но вот по раздельности… нет, мы тоже сила, но уже не такая грозная, как хотелось бы. К тому же далеко не факт, что мы встретим противников не под стать самим нам, а тут лучше навалиться всей гурьбой.

Вольфгану было весело. И когда речь идёт о том, что ему было весело, то это не ирония. Он именно что получал удовольствие от сражения, пусть и отступал теперь назад.

Он уводил за собой тварей всё дальше от стен. Уходил в дома, чтобы выскочить с другой стороны через окно, и так давал себе время отдохнуть, попутно вырезая тех, кто отделился. Меч уже покрылся толстой коркой крови и жира, на нём налипли волосы жертв, а он продолжал опускаться на тела, оставляя после себя лишь кровавое месиво.

Вольфган отступил в дом, на этот раз понимая, что слишком неудачно свернул. Твари лезли со всех сторон, прыгали в окна, цеплялись за ноги. Он отступил на лестницу на второй этаж, где продолжил колоть и резать. Махать было, конечно, неудобно, но один добротный пинок сбивал всех наступающих вниз, и продержался Вольфган здесь целых пять минут, пока количество трупов не стало таким, что зомби даже карабкаться не надо было по ступенькам.

Здесь оставался единственный выход. На чердак, а там уже на крышу, и он занял последнюю точку обороны. Любой другой почувствовал бы себя загнанным в угол. Испугался бы и дрался за свою жизнь…

Вольфган чувствовал азарт. Пьянящее чувство безысходности, когда отступать некуда, и ты сражаешься, понимая, что или это конец, или ты выстоишь. Это прекрасное чувство, когда ты начинаешь любить жизнь и ценишь её во всех её проявлениях.

Ну а ещё Вольфгану нравилось убивать. Просто брать и убивать. Мужчины, женщины, дети — он не делал разницы между теми, кто был врагом. Он же не сексист какой-то. Все заслуживают смерти в равной степени, если они враги. По итогу, в конце жизни они все, от бродяги до императора, становятся равны, и именно это равенство Вольфган нёс, убивая.

Некоторые не были рады такому равенству и поспорили бы, но обычно сделать этого они не успевали.

На крышу зомби было вползать гораздо сложнее. Единственный проход, небольшое окно, через который они могли с трудом протиснуться вдвоём, был прекрасным местом, чтобы резать их ещё больше. Удар за ударом, отчего кровь стекала по крыше, как во время дождя. Головы и обрубки туловищ катились вниз и падали на землю. Твари обступили здание со всех сторон, а он рубил и рубил, даже не думая о том, что будет, когда гора трупов поднимается на уровень крыши.

А зачем думать, если и так понятно, что он будет делать? Естественно, убивать.

Люди, что были на стенах, могли с замиранием сердца наблюдать за тем, как он отбивается. Для них это сражение выглядело, как акт отчаяния и самопожертвования, когда последний герой занимает вершину, чтобы умереть на своих условиях.

Один нюанс — Вольфган умирать не собирался.

Я был прав. Мы действительно встречали на своём пути зомби, которые не смогли прибежать на колокол. Одни были заперты за дверьми, другие явно заблудились, тыкаясь куда глаза глядят в абсолютной темноте. А темнота была по той причине, что все обратились, и теперь некому было поддерживать свет в замке.

Мы двигались в свете артефактов, которые то и дело подсвечивали горящие, как у кошек, глаза зомби. Всё тот же тип, быстрые и бегающие. У них у всех была одна и та же особенность: кривые зубы и мутные глаза, пронизанные красными капиллярами. Только казалось, что дальше мы уходили, тем больше они менялись.

Подвальные помещения дворца представляли из себя тёмный лабиринт, где можно было запросто заблудиться без освещения. Ещё веселее прогулку делали зомби, которых здесь было не то, чтобы мало. В основном солдаты и всякие работяги, слуги встречались исключительно редко.

Такими темпами мы даже вышли к темнице, где нас застали пугающие картины. Ну как пугающие, заставляющие задуматься о последних секундах тех несчастных, кому не повезло здесь оказаться. Мы видели покончивших жизнь самоубийством людей, которые сами себя заперли в камерах от зомби. Особенно поразила картина: мужчины и женщины, оба голые, которые лежали друг на друге в одной из запертых камер с перерезанным горлом. Рядом лежал нож.

— Ну… ушли почти счастливыми, — хмыкнула Рондо. — Это даже романтично.

— Мог убить и ударом в сердце, чтобы не мучалась, — вздохнула Аэль. — А так это же ты ещё понимаешь, что умираешь…

Не менее неприятная картина нас встретила в комнате для допросов. Там к столу цепями были прикованы… руки и ноги. То, что осталось от тела: обглоданный череп, рёбра, грудина и другие кости были разбросаны по комнате. Здесь же обгладывали останки двое зомби.

Не хочу даже представлять последние минуты человека, который был прикован к столу и ничего не мог сделать, когда его начали тупо жрать, а он и сопротивляться не мог.

Но все эти открытия не приводили нас к ответу, где и как началось заражение. Мы бродил, находили винные погреба, склады, где хранились посевы, комнаты, заваленные мебелью, но ни намёка, что именно отсюда начался очаг зомбиапокалипсиса.

А значит теперь настал черёд подняться наверх.

— А зачем тебе на кухню? — спросил Флория, когда мы вышли обратно в холл. — Думаешь, всё началось с еды?

— Возможно, — пожал я плечами. — Отравленное или заражённое мясо, съеденный кусочек, после чего целая цепочка смертей, которая и привела нас к подобному. Вы же заметили? Всё выглядит так, словно мертвецы не вломились в замок, а наоборот, вышли из него на улицы.

— Ну найдёшь ты что-то, а как поймёшь, что это именно то? — спросила Рондо с усмешкой.

— Тебя покормлю и посмотрю что будет, — пообещал я. — Где тут кухня?

Наше путешествие по замку продолжалось. Я даже был не уверен, что мы успеем за сегодня всё обойти, настолько был он огромен. Не помешал бы проводник, однако те, кто мог что-то рассказать, теперь бегали и ели себе подобных или были съедены сами, так что…

Сопротивления почти не было. То, что было, и таковым назвать было невозможно. Ну от силы по пять-шесть зомби одновременно выскакивали, однако это было вообще ни о чём для четырёх всадников.

Теперь, переместившись на верхние уровни, чаще попадались зомби-слуги. Женщины, мужчины, совсем юные и почти старики, что не мешало последним бегать так же бодро, как и остальным. Хотя и не всё было столь гладко…

— Можешь поцеловать его, — оскалилась Рондо, когда я нагнулся над одним из тел. — вдруг чары снимешь и он станет нормальным человеком.

— Могу тебя поцеловать, если ревнуешь, — отозвался я.

— Избавь меня от этого…

— Ты что-то нашёл? — присела рядом со мной Флория.

Тут же рядом засуетилась Аэль, которая повторяла один и тот же вопрос: «Что там? Что там такое⁈»

На полу лежал зомби юноша. Вторичная мутация была видна невооружённым глазом: глаза пронизанные капиллярами, кривые зубы, губы, которые пожевали. Но привлекло меня не это, а его шея и пальцы на руках. На вторых фаланги будто начали меняться, становиться кривее и массивнее в то время, как когти толще и длиннее, как у какого-то зверя. Но куда интереснее выглядели изменения на теле.

Я рывком порвал его рубаху распахнув грудь. Вроде нормальная, если не считать фиолетовые оттенок и выпирающие рёбра. Нет, это не парень похудел, это рёбра стали больше, будто раздувались. Перевернул на спину и увидел, что там кожу порвали наросты, которые росли из позвоночника.

— Они мутируют… — пробормотал я.

— Всё очень плохо? — спросила негромко Флория.

— Хорошим точно это не назвать. Первая стадия — это только что ожившие мертвецы. Медленные и обычные. Вторые — это быстрые, у них уже видны изменения в глазах и во рту. А сейчас это, — кивнул я.

— Ну разросшиеся рёбра — это ведь не страшно? — поинтересовалась Аэль.

— Сами рёбра — нет, но мне что-то подсказывает, что он просто не мутировал до конца следующей стадии. Если первые медленные, вторые ускоряются и их пасть деформируется, сложно предположить, как будут выглядеть те, что на третей стадии.

— И до каких пор это будет продолжаться? — Флория потыкала пальцев в костяные выросты из кожи, хорошо что в перчатках.

— Не знаю. Пока они не станут похожи на гулей?

Тут гули были, и выглядели они не ахти как. Такие твари, которых как будто заковали в их же собственный скелет. То есть кости снаружи, и между ними натянута шкура. Выглядело отвратительно по рисункам, пусть вживую я их не видел. Может так гулями и становятся? А что, никто же не знает, откуда они берутся.

— Интересно было бы взглянуть на третью стадию во всей красе, — произнесла Рондо. — Можно отловить одного и запереть в клетке, чтобы посмотреть, что будет.

— Или спросить у Вольфгана, — предложила Аэль. — Он говорил, что эта болезнь называется «безумным голодом».

— Если бы они оставались медленными мертвяками или хотя бы быстрыми, — ответил я. — А тут полноценная гулификация, как не посмотри.

Обследование замка. Можно было, конечно, идти и по главному коридору, однако мы искали кухню, это прямо в обязательном порядке было нужно, чтобы проверить абсолютно всё. Попутно я всё больше убеждался, что заражение пошло именно с замка. Мы не встретили ни разу на своём пути ни баррикад, ни запертых дверей на верхние этажи, что было бы логично: прорвись сюда зомби, люди успели бы поднять тревогу и запереться. А значит были на правильном пути. Оставалось понять, куда он нас приведёт.

— Я нашла! Я нашла! Самсон, Флория, Рондо, я нашла! — коридоры огласил радостный голос Аэль.

Естественно, к нам тут же сбежались и зомби со всех этажей, но их истребление стало рутиной для нас. Удар за ударом, порез за порезом, и вот только трупы лежат у ног. Я даже беспокоиться перестал. Как комара прибить.

Главное, что мы вышли на кухни. Причём, учитывая, на каком этаже они расположены, работали они явно для господ, что сверху. Блин, такая кухня, что мне даже завидно стало, если честно.

Вытянутая, словно коридор, с одной из сторон окна, несколько печей, ряды столов, куча всяких кухонных принадлежностей. Здесь же бочки с водой, камера со льдом, который почти растаял, служивший морозилкой, где висели туши, на полках разные, временами достаточно редкие продукты. На столах наполовину приготовленные блюда, покрытые плесенью и много других признаков, что работа встала на полпути по общеизвестным причинам.

— Итак, Самсон, показывай, чем они отравились — посторонилась Рондо, когда я подошёл.

— Я не говорил, что они стопроцентно отравились. Это только один из вариантов.

Тем не менее я прошёлся по кухне. Даже не знаю, что искать, если честно. Может тушу какого-то экзотического животного, которое привезли из-за границы? Вон, раскупила знать, развезла и стала зомби? Или может плесень, как в той игре?

Не только я один шастал по кухне в поисках ответов. Другие всадницы тоже осматривались, и как раз Флория заметила одну деталь, которую упустили все остальные.

— Не хочу ничего сказать, но такое ощущение, что здесь кто-то был до нас, — негромко произнесла она, медленно потянувшись к луку.

— Так мёртвые и были, мы же вон сколько их перебили! — ответила Аэль. — Помнишь?

— Да только мёртвые не грызут яблоки и не откусывают куски сыра, — ответила она. — Здесь кто-то был. Вот буквально недавно.

— Выжившие? — предположила Рондо.

— Тогда херли они прячутся, а не встречают? — заметил я, тоже достав на всякий случай меч. — Не, это не люди…

А если не люди, то значит противник, и его надо найти до того, как он выскочит и устроит нам весёлую жизнь. Но искать никого не пришлось, потому что в этот момент послышался звон падающих кастрюль и поварёшек на пол, а вместе с ним визг, который непонятно кто издал — то ли я, то ли девчонки, то ли наш гость.

С другой стороны, тратить время и искать его нам не пришлось, и это радовало.

Раздался испуганный визг.

Взвизгнула Флория от неожиданности. Её можно было понять — тишина-тишина, и тут такой оглушительный металлический грохот посуды о каменный пол. Я даже был ей благодарен, потому что за её визгом никто не услышал, как взвизгнул я.

Тень метнулась от шкафа, который мы уже успели пройти, под столами к двери, но Аэль оказалась быстрее. Мгновение, и она уже была у выхода, а там проскочить мимо небесной всадницы было попросту невозможно. Вскрик, визг, и Аэль подняла за волосы трофей, который дёргался, кричал, махал руками и ногами.

Вообще, я ожидал большего, если честно, но получили мы… ребёнка. Девчонку в порванном грязном платье, которая испуганно ревела и пыталась подтянуться на собственных волосах, пока Аэль радостно её трясла, пугая и делая больно ещё сильнее. Такое ощущение, что она держала мандрагору за ботву.

— Поймала! Я поймала! Вот! Смотрите!

Да только на зомби она была не похожа. Крови у рта не видно, глаза ясные, да и зубы не изменены. Короче, поймали мы обычного ребёнка, который как-то пережил вспышку, не став одной из этих тварей, а визжит как сумасшедшая она потому, что её Аэль за волосы подняла и трясёт. Я бы тоже визжал на её месте.

Аэль не была жестокой, как могло показаться со стороны. Просто она была небесной всадницей и страдала тем же, чем почти все остальные — притупленной эмпатией. Я не знаю точно, по какой причине, возможно, с возрастом (проживи так сотню лет), хотя вероятнее из-за специфики профессии, когда ты убиваешь так много, что это становится рутиной, и у кого-то она притуплялась сильнее, у кого-то немного. У некоторых (привет Вольфгану) она вовсе пропадала, и делили они всех на тех, кто враг и кого пока убивать не надо.

Иногда они вытворяли такое, что у нормального человека волосы дыбом встанут, когда они ничего плохого или жестокого в этом не видели. Просто словно не понимали, что делают больно и пугают. Поэтому да, Аэль делала это без злого умысла, просто не чувствовала жалости к ребёнку, как не чувствует человек жалости к комару, прихлопывая его ладонями.

Но вот от кого эмпатии я не ожидал в этот момент, так это…

— Тебя бы за волосы потягать, — раздражённо фыркнула Рондо, подойдя к полторашке и отобрав у неё девчонку, буквально вырвав из рук.

— Да ладно, я же не специально!

— Я с вас в шоке, девочки…

— И мальчик! — добавил я. Рондо смерила меня насмешливым взглядом.

— Действительно… и мальчик.

Так, стоп…

Тем временем вперёд вышла Флория. Она осторожно выглянула в коридор, после чего вытащила лук.

— Сейчас придут, — предупредила она.

Мы вышли в коридор следом за ней, и я бросил вопросительный взгляд на Рондо, которая осталась на кухне с девчонкой на руках.

— А ты не…

— А я не. Сейчас отпущу, и она сбежит. И зачем тогда мы ловили её тут?

Не, логично, конечно, не поспоришь. Язык, который бы обрисовал произошедшее, нам очень бы пригодился, даже несмотря на то, что это ребёнок. И тем не менее, как будто это была и не основная причина.

В любом случае, сейчас было не до этой двоицы. Твари приближались с обоих сторон, и мы встали в тройку. На мне одна сторона, на Аэль другая, Флория по центру кроет обоих. И мясорубка началась.

Коридор был чистым, тёмный деревянный пол, наполированный до блеска, хорошо сочетался с голым тёмным, но чистым камнем. Явно делали не так, как у меня, чтобы работало. Однако вся эта красота очень скоро была залита кровью.

Трое зомби добежать не успели, как один из них уже получил стрелу в голову. Первого я встретил тычком острия в голов — тот почти сам насадился. Другой успел проскочить ближе, открыть пасть, полную кривых зубов, и через мгновение я врезался в него локтем, прибив к стене и лопнув башку, как арбуз.

Следующий зомбак получил пинок и отлетел с хрустом в костях. Ровно настолько, чтобы я успел выдернуть, взять двойным хватом и в одного зомби воткнуть остриё, другому, вывернув меч, прямо в лоб гарду. Ещё двое за ними получили по стреле — я почувствовал, как они пролетели у меня с двух сторон прямо около висков. В меткости ей было не отказать. Я бы засадил бы обе прямо в голову, только не зомби.

Тварей было немного, иначе бы нас снесло, но даже с тем количеством пришлось повозиться, потому что в коридорах было не помахать мечом, а твари были быстры и в достатке. За несколько минут весь пол был устелен и залит кровью. Ботинки слегка поскальзывались на лужах и хлюпали, стены были щедро усеяны стекающими кляксами.

— Я даже не запыхалась! — радостно сообщила нам Аэль.

— А я немного запыхался… — пробормотал я.

Взгляд скользил по телам. Зомби сменились. Не их вид, а внешность. Теперь на полу лежали не какая-то прислуга и стражники, а хорошо одетые мужчины и женщины, по некоторым было видно, что они господа аристократы, что не удивительно — замок у многих служил не только родовым гнездом, но и административным центром. Поэтому здесь хватало красивых богато одетых людей, которые занимали разные должности, нередко формальные.

Не знаю почему, но смотреть на зомби было даже как-то трагично. Вот, например парень: красивый костюм, брюки, туфли последней моды. Был обычным успешным человеком для своего возраста, скорее всего, малым аристократом, работающим у кого-то помощником. Или вот девушка, лёгкое стильное платье, завитые белокурые волосы, по искажённому лицо было видно, что красавица, наверняка метила в жёны кому-то завидному…

А теперь они тупое и ко всему прочему мёртвое мясо. Мёртвая история жизни, оборвавшаяся вот так. Можно даже представить, как они в первые минуты бежали, спасались от мёртвых, прятались, но один укус… и теперь они будут вынуждены до конца своих дней бродить и искать мёртвых, затерявшись в сотне таких же несчастных.

— Самсон! Самсона, просыпайся! Самсон! Самсон, ты тоже стал одержимым! — стоило мне слегка задуматься, как меня уже схватила Аэль и трясла из стороны в сторону, как яблоню, чтобы посыпались плоды. — Самсо-о-он!

— Да блин, Аэль, жив я, — попытался я оторвать её от себя.

— А вдруг нет⁈

— Я же с тобой разговариваю.

— А вдруг я тоже обратилась⁈

И только сейчас до меня дошло, что Аэль… играется! Просто прикалывается и играет, строя из себя глупую девушку. Ну обычный лёгкий троллинг друзей, другими словами, как я иногда тоже делал. Блин, может поэтому её никто и не понимает иногда? Потому что шутит она слегка специфически, больше под наш мир?

— Тогда я смогу тебя раздеть и везде пощупать, — произнёс я, всем своим видом показывая, что раздеваю её взглядом.

— А знаешь, кажется, я жива. Отмена, Самсон. Отмена! Говорю отмена, не смотри на меня так! — и пытается ладошками закрыть мне глаза.

— Вы когда наиграетесь, подойдёте, хорошо? — рассмеялась Флория, наблюдая за нашим цирком шапито.

— Да мы уже… кончили, — хмыкнул я.

При этом Рондо как сидела весь наш молниеносный и тяжёлый бой на кухне, так и сидит. То ли нашла своё место в жизни, то ли ребёнка пытается успокоить. Выяснилось, что второе: девчонка сидела у неё на согнутой руке, прижавшись к доспехам, пока та второй поглаживала её по голове, укачивая её как ребёнка.

— Нифига ты профи, — восхитился я. — Ты там что, в перерывах нянькой подрабатываешь?

— А что, хочешь, чтобы я тебя укачала так же, как маленького мальчика?

В их мире обычно на подобное смущались, да вообще их мир был старомодным и слишком помешанным на правилах этикета, поэтому расчёт был на то, что ты что-то невразумительно ответишь, однако я бил тем же оружием.

— Конечно! Сейчас можно?

И да, Рондо пусть и не показывала, но по глазам было видно, что её бесит, когда я не реагирую на её остроты и не смущаюсь. Салага, далеко тебе до настоящих троллей.

— Нет, плохо ведёшь себя.

— Жаль… — я кивнул на ребёнка. — А что мелочь говорит? Что тут произошло?

— Ничего не говорит. Вы с Аэль её напугали настолько, что она даже дышит едва-едва.

Словно в подтверждение её слов, девчонка, отвернулась в другую сторону, прижавшись к броне, будто та могла передать тепло человека.

— Ну так разговори её, раз у тебя так профессионально получается её укачивать, — поторопил я. — Давайте, надо двигаться дальше.

— А кухню проверить? — спросила Флория.

— Ты видишь что-то подозрительное?

— Нет.

— И я нет. Я рассчитывал найти что-то прямо-таки выделяющееся, но… — мой взгляд пробежался по кухне. Ничего особенного или примечательного. — Рыться и пробовать всё подряд мы здесь не будем. Идём искать хранилище.

Вольфган мог махать мечом хоть целый день. Кого-то бы может и напугало такое количество, где ты задаёшься вопросом: а хватит ли сил всех перебить, но не его. Благо твари могли ползти к нему хоть целый день, а то бы он искренне раздосадовался.

В конце концов, что может быть лучше, чем убивать? Многие люди врут себе, говоря, что это ужасно и они вынуждены. Ничего подобного, просто им слишком стыдно признаться в том, что им это нравится. Нравится риск, когда ты или тебя, нравится смерть, дыхание которой ты чувствуешь на сердце и, естественно, чувство победы, которое отдаётся жаром внутри…

Но больше всего нравится всем убивать без последствий. Просто отнимать жизнь, зная, что тебе за это ничего не будет. Рубить и рубить, где каждая смерть отдаётся в душе каким-то удовлетворением, будто закрасил белую точку на чёрном фоне или приятно хрустнул пальцами.

И рубить озверевших людей — это было одним из них. Удары, кровь, сопротивление клинку плоти, трупы у ног. Придумать лучше занятия было сложно.

Гора тел росла под домом и теперь, если на неё забраться, можно было пальцами дотянуться до края крыши. Естественно, зомби так сделать не могли, они были в состоянии только переть вперёд и умирать. Теперь они даже умудрялись пролезать по трое, но не сильно это что-то меняло. Одному наступил на голову, другого разрубил напополам, третьему ударом кулака пробил череп насквозь.

Толпа совсем немного, по чуть-чуть сходила на убыль. Часть зомби вернулись обратно к замку, когда там загремел тревожный колокол, часть бегала туда-сюда, будто не зная, куда броситься. Остальные продолжали штурмовать дом.

В какой-то момент он таки решил передислоцироваться в другое место. Заметив небольшую прореху в толпе, где до края орды дистанция была меньше всего, он взял разгон на крыше, после чего с разбегу прыгнул в ту сторону.

Естественно, не долетел. Приземлился на головы несчастным покойникам, сминая их под собой, после его вскочил на ноги и бросился вперёд, словно поезд пробивая путь, пока те от неожиданности не спохватились. А когда спохватились, было уже поздно — Вольфган выскочил из толпы, расталкивая мертвецов. Один зомби таки повис у него на шее, ломая зубы о шлем, но через секунду уже был схвачен и теперь летел в ограду, где накололся на острые жерди заборчика.

Вольфган развернулся и размашистыми ударами принял первую волну тех, кто успел добежать. Махал своим огромным мечом, как косой, и в разные стороны разлетались перерубленные тела и конечности. Землю заваливало внутренностями, некоторые вылетали наружу уже из летящих по воздуху тел вместе с кровью. Крови было столько, чтоб земля стало грязным месивом, в котором поскальзывались и взяли ожившие трупы. По ним карабкались и бежали другие до столь заветного мяса.

Доберись они до Вольфгана, и сожрут так быстро, что он даже обратиться не успеет — просто ничего не останется. Но это, если они доберутся. И если смогут прогрызть крепки металл, что очень и очень навряд ли.

К тому же Вольфган тоже умел слишком быстро бегать для своих размеров, и его поди поймай ещё.

Так он и работал, отступал и рубил, отступал и рубил. Через дома, через заборы — везде, где зомби не могли просто бежать напрямую и спотыкались, становясь лёгкой мишенью.

Женщины, мужчины, старики, кстати, очень забавно бегали: вон старуха, скрюченная в вопросительный знак бежит так, что молодые позавидуют, перепрыгивая заборы слишком добро. Но как говорится, нету ножек — нет пробежки. Самыми неприятными противниками оказались зомбированные дети — маленькие и юркие, по ним было слишком сложно попасть. Иногда приходилось топтать как тараканов.

Нормальный человек выдохся бы уже давным-давно, но Вольфган и не был технически человеком. Поэтому же сумерки опустились, уже небо окрасилось в тёмно-синие цвета, а он продолжал рубить. Закончил уже под ночь, когда только небо было единственным источником света.

Сколько он убил? Много, там речь шла на сотни, если не тысячи… Хотя тысяча точно была, вот только точно сколько? Ему было прямо-таки интересно, когда он брёл к замку, где горели факела и стояла стража, волоча за собой меч, который оставлял глубокий порез на земле.

— Я Вольфган, Небесный Всадник из столицы. Открывайте ворота! — рявкнул он, остановившись у входа. Уставший и довольный, больше всего он хотел помыться, пожрать, потрахаться и поспать. И завтра можно будет начинать заново.

Только ворота никто не открыл. За то на стене появилась серокожая особа, которую он уже видел несколько раз. Да, у парня, конечно, вкусы специфические.

— А ты что тут забыл⁈ — визгливый голос разбил тишину успокоившейся ночи.

— Твою задницу прислали охранять! Давай открывай, не испытывай моё терпение, женщина!

— Во-первых, девушка, придурок! Во-вторых, громкость убавил, здесь я командую!

— Тогда командуй, чтобы ворота открыли! — рявкнул он раздражённо. Ещё и пререкается…

— Когда скажу открыть ворота, тогда откроют!

И молчит. Просто стоит на стене, смотрит на него сверху вниз и молчит. Захотелось подняться и оторвать ей уши, а лучше надругаться, чтобы знала своё место. Мерзкое серокожее отродье совсем потеряло страх, и куда только это дрыщ смотрит? Явно не на её сиськи, которые и под лупой не разглядишь.

— Открывайте ворота! Впустите этого дуболома! — наконец крикнула со стены агадарка.

— Мразь… — фыркнул он.

Конечно, будь его воля, он бы ей шею свернул. Просто потому, что мог и она его раздражала. А лучше просто бы изнасиловал, чтобы знала своё место. Но это было бы грубо по отношению к его тупому и слабому, но тем не менее собрату по оружию. Нельзя трогать чужое, как говорится. Но выбор, конечно, странный. Вон можно было выбрать от той громкой метровки до настоящей сочной бабы, от сильной девахи до совсем леди — выбирай не хочу, а он остановился на этой… овце. Не ему осуждать, но это уже какое-то скотоложество прямо.

Ворота приоткрылись ровно настолько, чтобы он смог протиснуться мимо солдат, которые смотрели на него со страхом и трепетом. Вся площадь перед замком была забита людьми и импровизированными палатками. Необычное зрелище: чаще всего простой люд спасал сам себя.

На ходу Вольфган начал расстёгивать броню, роняя её прямо на камень. Откинул шлем, словно мусор, и когда к нему подбежала служанка, небрежно бросил:

— Отчисти доспехи и меч. И пусть приготовят ванну и пожрать, — но затем он задумчиво окинул служанку взглядом и добавил: — И пусть найдут двух женщин мне в комнату. Нет, трёх, я сегодня устал.

— Э! Это я тут приказы раздаю, слышь ты!

Они встали друг напротив друга. У агадарки аж уши подрагивали от злости. И не боится же его, видно, что хвост никто ей этот длинный не ломал — он не понаслышке знал, что если сломать его, то серокожую парализует от боли. Но делать он это воздержался.

— Тогда командуй, чтобы мне отчистили броню, дали помыться, принесли еды и женщин, — бросил Вольфган и пошёл в замок.

— Я с тобой не закончила!

А он повторял себе, что драконы не обращают внимания на лающих собак. Не обращают внимания… Сразу видно, что Самсон эту деваху не трахал, совсем одуревшая.

— Ачхи!

Я аж согнулся пополам, так пробило.

— Ты там не обращаешься? — пошутила Флория.

— Не, просто кто-то меня вспоминает.

— Вспоминает?

— Да. Я как-то слышал, что, если ты чихаешь, то тебя кто-то в этот момент вспомнил.

— Походу меня никто не вспоминает… — протянула лучница.

— И меня, — вздохнула Аэль. — Хотя оно и понятно, все давно мертвы…

— Умеешь ты, конечно, поднять настроение, — похвалил я. — Рондо, там наша мелочь раскололась уже?

— Сам ты мелочь, а это у нас Паэль, — с какой-то гордостью произнесла Рондо, заставив меня обернуться.

Мне кажется или с ней что-то не то? Просто обычно она язвительная вся, а тут как не посмотри сюсюкается с той, которую бы в лучшем случае другие всадницы просто бы там и оставили. Я с Рондо был не лучшими друзьями, конечно, многого не знал, но сейчас она заметно выделялась на общем фоне.

Мы брели по коридорам, уже попав в личные владения герцога. Нет, замок и так ему принадлежал, однако всё равно делился собой на уровни, где была административная часть, часть для приёма гостей и та, где жил сам правитель. И здесь всё заметно отличалось от остальных частей замка: стены из камня и тканей, пол из дерева и тканей, богатая мебель на каждом углу, позолоченные подсвечники, картины…

И кровь. То тут, то там. Можно было даже отследить, где случались нападения. Вот, например, лужа крови и видны следы ладоней на полу, словно умирающий пытался ещё ползти, когда его ели. А вот следы окровавленных ладоней на стене, будто кто-то облокачивался. Следы крови на дверях, перевёрнутая тележка с протухшими продуктами…

— Ого, вино Розы! — Аэль подняла бутылку. — Я слышала, таких осталось не более тридцати штук! А оно запечатано!

— Серьёзно? — покосился я на неё.

— Конечно, серьёзно, — улыбнулась Флория. — Им же это ни к чему, верно? Аэль, захвати, потом продигустируем.

Не знал, что наши всадницы ещё и мародёры. Но раз на то пошло, можно я подсвечники поотрываю со стен? Мне дизайн их нравится, и они бы отлично смотрелись у меня в поместье. И вот этот стул я бы себе тоже утащил…

Но наша прогулка не была спокойной. То и дело откуда-то да выскакивали мёртвые, пытаясь нас укусить. Без особых успехов, правда. Теперь здесь встречалась только прислуга и личная гвардия герцога, которая работала телохранителями. Лишь единожды мы встретили по пути разодетого аристократа, в котором Флория опознала среднего сына герцога. Значит мы были близко…

Ещё одно неприятное открытие было в одной из комнат.

Мы услышали шум и вошли, обнаружив внутри троих четырёх гвардейцев, двух служанок и одну статную женщину в широком бордовом платье, хорошо скрывающем кровь. Все зомби, они тут же бросились на нас и меньше, чем через минуту уже лежали мёртвыми, обретя покой.

Комната была покоями. Вот кровать, вот всякие кресла, камин, ковры… а вот и колыбель. Я заглянул внутрь и не увидел там ничего, кроме кровавого пятна, пропитавшего ткань. Несложно догадаться, кто здесь лежал, и что с ним стало.

— М-да… — пробормотал я.

— Герцогиня, — заметила Флория сидя над телом. — Скорее всего, когда всё началось, они заперлись здесь, но кто-то был заражён и по итогу…

— Все заразились. Ты бывала здесь?

— Ни разу. Но думаю, что кабинет и наш герцог должны быть где-то рядом, — кивнула она.

— Держитесь вместе. Скорее всего, то, что вызвало заражение где-то здесь же, — предупредил я.

Дальше были личные покои, и мы встречали то тут, то там членов семьи герцога, личную гвардию, прислугу и…

— Это бароны, — остановилась Флория около двух тел зомби, которых мы убили. — Барон Фоль и Мерзенгот.

— Знала их?

— Скажем так, если надо что-то сделать, что-то, что не хочешь связывать с собой, можно было положиться на них.

Чуть дальше мы встретили тело графа.

— Советник, — кратко сообщила Флория.

Здесь были и другие аристократы, все мужчины, и у меня уже были смутные подозрения, что могло произойти. И вот мы подходим к залу, который можно было описать, как для совещаний. Двери распахнуты, рядом и внутри бесцельно бродят зомби, которых мы вырезаем одного за другим, и здесь всё становилось очевидно.

— Почти все вассалы, главы родов, собрались вместе. Те, кто умеет проводить тёмные дела, те кто имеет связи, советник и ближайшее доверенное лицо, те, кто может обеспечить деньгами, силой… — произнёс я, оглядываясь. — У них был какой-то совет, да?

— Логично предположить, — кивнула Флория.

— Я когда маленькой была, мой отец такой же совет собирал из своих приближённых. Мы тогда к войне готовились, — беззаботно произнесла Аэль, обернувшись. — Чего?

Мы вдвоём смотрели на неё потому, что она озвучила очень интересную и в то же время странную мысль, как одну из причин. Нет, причин могло быть море: от переклички, чтобы напомнить, кто здесь главный, до рутинных распределений задач, но…

— Не могло получиться, что они собрались с какой-то целью, но их решили разом устранить? — предположил я.

— Предположить можно что угодно. Вариантов слишком много, — пожала плечами Флория.

— Тем не менее, это не похоже на совпадение. Все в одном месте, и тут же заражение.

Я не эксперт в военном деле, и все мои знания — это игры, новости, история и обычная логика. И тем не менее даже подобного хватает, чтобы проследить обычную военную логику — уничтожить всю верхушку одним ударом. Нет верхушки — нет центрального управления. Нет центрального управления — скорее всего, будет неразбериха. Когда нет командира, каждый начинает творить отсебятину, боится взять ответственность и по итогу разрозненная сила просто не может дать решительный отпор.

Вот как сейчас — почти всё герцогство превратилось в мёртвые земли, заселённые зомби, от которых другие территории спасают реки и леса. Некому было организовать ни оборону, и карантин.

Так что спроси меня, и я бы сказал, что это всё было целенаправленной атакой. Вопрос лишь в том, чем именно и с какой целью. Что они обсуждали, в конце концов? Я уже не рассчитывал найти ответ на этот вопрос, но вот «чем» скорее всего было где-то рядом.

Следующим был кабинет. Красивые резные двери, узоры украшены позолотой. И… внутри было заперто. Пришлось ломать, и даже с моей силой, даже вдвоём с Аэль, чтобы выбить дверь, нам потребовалось три захода.

Сразу за дверьми нас встретил зомби, и через из его головы уже торчало оперение стрелы — Флория не промахивалась. Здесь же были и другие зомби: личная гвардия и несколько слуг. Мы зарубили их вообще без каких-либо проблем. У всех наблюдались изменения в сторону третей стадии — я это специально проверил, а значит они были одними из первых.

— Это герцог, — кивнула Флория на тело.

— Что-то герцогу совсем плохо, — заметил я.

По крайней мере, он выглядел заметно хуже остальных. Хуже, в плане страшнее.

Глаза широко раскрыты, радужка всех ядовитых цветов, от розового до зелёного, губы словно ссохлись, обнажив острые зубы. На голове сквозь выпадающие волосы наблюдались наросты, разрывающие кожу. Он как будто линял, скидывая старую шкуру.

— Я не заметил, у других так же было? Я имею ввиду, с лицами? — спросил я.

— Да, у всех, — кивнула Аэль. — Они явно чем-то болели.

— Или попали под чьё-то воздействие, — Флория.

Разглядывая тело, мы сошлись на мнении, что герцог созвал своих приближённых для обсуждения важного вопроса. Во время совета что-то произошло в главном зале, заразив их всех. Они обратились не сразу — такой вывод можно сделать по тому, что герцог успел запереться в кабинете, а стань он зомби, вряд ли бы смог так сделать. Другие тоже разбежались. А потом начали обращаться и кусать других. Одного, второго, третьего.

Кажется, это было бы легко остановить. Но легко — это когда ты знаешь, что происходит. Тем более, когда убить их можно только в голову. Они начали расходиться, кусать ничего не подозревающих людей. В итоге замок погрузился в хаос, зомби хлынули из замка на густые улицы, и там пошло-поехало.

Готов очаг.

— Надо найти то, что заразило их, — произнёс я. — И где Рондо?

— Здесь я, — негромко шикнула она, держа на руках заснувшую девчонку.

— Не думал, что ты такая мамочка у нас.

Она показала мне язык.

За окном уже была почти ночь. Теперь пустой замок без освещения выглядел куда более живописно, чем до этого. Мёртво. Будто оказались на том свете. Ни единой души, только мёртвые. И ни одного выхода из этого кошмара. Одно удовольствие искать то, что могло заразить людей.

— Разделимся тогда и… — начала Флория, но я тут же перебил.

— Никаких разделиться. Ходим только вместе. Рондо. Рондо!

— Да не кричи ты, — шикнула она.

— Мать-наседка, иди сюда, будешь с нами ходить, и не отставай, — предупредил я. — Аэль…

— Я тут! — подняла она руку из-за стола. — Секунду, я роюсь в его личных документах, вдруг что-то интересное?

— И как?

— Пока нет.

— Давай, сначала поищем, а потом пороешься. Не отставай. А то мне здесь не нравится.

Да и что может нравиться в пустом, залитом кровью замке, где без артефакта света ты даже не оглядишься. Тени вытягиваются, пляшут, прячутся в углах, и через пару десятков метров опускается шторой мрак — вряд ли такое вообще кому-либо понравится.

Начали мы, естественно, с зала для совещаний. Именно здесь по нашим прикидкам должно было произойти первое заражение. Что это могло быть? Артефакт? Газ? Напиток какой-то? Может… крысы? Хотя сколько крыс потребовалось бы. Тогда уж насекомые какие-нибудь. Как раз дохрена можно спрятать в один небольшой ящик.

— Самсон? — позвала Флория.

— М-м-м… — я как раз лазил под огромным столом, ища ответ. Может что-то упало там или ещё чего.

— Ты голову не отрубал от мертвяка?

— Какого?

— Одного из этих, что в зале были. Я просто стрелу сразу не вытащила, а теперь не вижу головы.

— Я ничего не рубил, — выглянул я из-за своего укрытия.

— Аэль? Ты…

— Не отрубала! Он же уже мёртв, — пропыхтела она, повиснув на картине. Пыталась снять, да только ручки коротковаты оказались, вот и висит, дёргает её. — Памагити!

— Зачем ты картину эту пытаешься оторвать? — вздохнул я, выпрямившись. Флория тем временем продолжала искать свою стрелу с головой.

— А вдруг за ней что-то есть! — пискнула она.

— Да что там может быть?

— Не знаю, но хочу выяснить!

Я вздохнул, подошёл и снял Аэль с картины. Она забавно повисла дёргая ножками в воздухе. После этого осторожно ухватился за края картины, резко дёрнул вверх, чтобы снять с крюка и…

— СУКА!

Отпрыгнул аж на стол, не заметив того, что держу на руках Аэль, обвившую шею.

По стене за картиной быстро расползалась небольшая стая чёрных пауков. Самые обычные, не больше крестовика, они тенью расползлись в разные стороны, заставляя меня успокаивать своё сердце. Блин, такими темпами, волосы на яйцах поседеют.

Но мало было этого, со стороны коридора раздался крик. И принадлежал он Флории.

— Помогите! Блин! Помогите мне!

Я с Аэль на руках и Рондо, которая держала проснувшуюся от криков девчонку, выскочили в коридор, где… Флория держала на вытянутых руках осьминога. Тот обвил её руки и пытался дотянуться щупальцами до головы. И только побежав, я понял, что это не осьминог (какие, сука, осьминоги здесь⁈).

Это была голова.

Оторванная голова, из которой торчали щупальца. Изи глаз из шеи. А вот из рта на нас смотрел один единственный огромный фиолетовый глаз.

Скинув Аэль на пол, я выхватил меч и воткнул его прямо в висок, продев, как мясо шампуром. Убило ли это тварь? Ни-хре-на. Она продолжала бороться, продолжала извиваться, пытаясь своими щупальцами дотянуться теперь до меня.

Смахнув тварь с меча, я начал топтать её железным ботинком, размазывая по полу. Череп лопнул как арбуз. Как раковина, из которой начал выползать мозг, словно распустившийся клубок, из которого теперь торчали нитки. Его я тоже растоптал, оставив на полу лишь кровавое месиво. Глаз ещё успел откатиться в сторону… но там, у стены и замер.

— Ты как? — выдохнул я, посмотрев на Флорию.

— Это было… — она нервно хихикнула, — неожиданно, если честно. Ещё и такая сильная, я даже не могла клинок достать.

— Какая мерзость, — с каким-то восхищением пробормотала Аэль, разглядывая то, что осталось от твари.

Рондо тоже была тут как тут, прикрывая глаза девочке ладонью.

— Да что ты с ней таскаешься, блин, — раздражённо посмотрел я на эту мать Терезу. — Оставь ты её уже наконец.

— Оставить где? Здесь? Где ползает вот такое? Ага, щас блин, — хмыкнула она.

— Да что на тебя нашло? Материнский инстинкт что ли?

— Ты дурак?

— Люди…

— Ну а как это назвать?

— Люди! — подняла голос Флория. — У нас тут гости выползают.

Выползают гости — это было демократично сказано, потому что твари, которые ползли к нам, было что-то на непонятном языке, где голова с щупальцами не выглядела столь странно. Потому что вон я вижу голову на паучих ножках, а вон я вижу кишки, которые извиваются змеёй. А вон ещё хрен знает что… печень, кажется.

— Так, ну это не ответ на вопрос, как они заразились, — заметил я. — Рондо, давай, твой выход.

В ответ она лишь хмыкнула, подняла руку, и зал осветило пламя. Небольшой шарик, который быстро раскручивался, увеличиваясь в размерах, пока внезапно не лопнул и не пошёл вперёд волной, накрывая всех тварей на своём пути. Не пламя дракона, конечно, сразу в пепел не превращает, но тварям было неприятно.

Я хрен знает, что это за анатомический музей на нас выскочил, как это вообще работает, но честно скажу, мне не интересно. Интересно то, откуда именно они выползли. Потому что, возможно, именно там у нас и есть источник всех бед. Ну типа урана — просто излучение делает зомби, а вот долгое нахождение рядом уже порождает нечто подобное.

— Самсон… — протянула Аэль.

— Да, что? — взглянул я на полторашку, которая смотрела в другую сторону. — Только не радуй меня…

Тем, что опять что-то лезет в нашу сторону, хотел я сказать, но обернулся и понял, что уже поздно. На моих глазах голова одного из рыцарей сейчас с чавкающим звуком отрывалась от тела, оторвалась, повернулось, встало на щупальца и поползло в темноту. Правда недалеко — вспышка молнии, и это что-то в панцире из шлема задымилось от разряда. А потом и вспыхнуло огнём.

Но мало этого было, из тела неожиданно… ох млять… ох ты ж сука…

— Рондо! РОНДО-РОНДО-РОНДО-РОНДО!!! — это уже у меня историка случилась, потому что в этот момент из шеи, как из трубы наружу хлынул поток пауков. Как из брандспойта ударили и хлынули к нам.

Она отреагировала очень быстро: — из её ладони ударил столп пламени, как из огнемёта, сжигая живую массу пауков, но только это не сильно поменяло ситуацию. Эти паукообразные (если это пауки) позли отовсюду: из зала, из-под дверей, из коридора и даже с потолка откуда-то сыпались.

— РОНДО! — тут же взвизгнула Флория.

— Держи! — она буквально бросила лучнице ребёнка, после чего хрустнула пальцами и развела ладони в разные стороны.

Через секунду, она хлопнула в ладоши с такой силой, что по коридору прошлось не только эхо, но и ещё одна огненная стена. Тут же мы оказались в центре огненного торнадо, который стал своеобразным барьером, не дававшим пробиться тварям до нас.

Потом он разошёлся во все стороны и вновь зачистил округу. И уже после этого Рондо начала херачить по всему, что двигалось фаерболлами, огненным лассо, огненными сосульками и всем тем огненным арсеналом, что у неё было.

— Надо отходить! — крикнул я. За рёвом магического пламени я даже не слышал себя. — Дальше, оттуда, откуда приползли твари!

Какая бы херня здесь не водилась, мы были почти у цели. Оставалось просто пройти каких-то пару десятков метров. Я нутром чувствовал, что ответ находится здесь, на этом этаже, совсем рядом. Выясним причину — поймём кто виноват и как с этим бороться. А заодно и собственный кругозор расширю.

Пауки, тысячи пауков ползли отовсюду на нас, и огнемёт по имени Рондо справлялась пока нормально. Она херачила во все стороны без оглядки, выставляла самые настоящие стены и кастовала дождь из пламени. Благо эти твари горели, едва коснувшись открытого огня, однако это не сильно их останавливало.

Откуда их столько? Ответ мы получили, когда перед нами, покачиваясь вышел зомби. Не знаю, действительно ли это зомби или человек не в себе, но он двигался медленно, пошатывался… а потом его брюхо лопнуло, и он развалился на две части, выпустив из себя сотни небольших пауков.

Так и становятся арахнофобами.

— Фу, какая мерзость! — воскликнула слишком радостно Аэль.

— РОНДО! — я взял первое сопрано, а наш огнемёт развернулась и обдала эту миниармию огнём из ладони. — Давайте, проходим! Не стоим!

Мало нам пауков, отовсюду лезли эти зомби, а потом я заметил, как в нашу сторону плетётся, выгнувшись в мостик герцог. Мы же его вроде убили, не? Ну мне не сложно, и я убил его повторно, на этот раз отрубив ноги и руки, а Рондо оставила от него не более, чем угли.

Около пяти минут мы жгли эту тварь, которая то отступала, то нападала с новыми силами, но против магистрины со стажем они были беззащитны. Рондо даже глазом не дёрнулась, выжигая всё, включая выеденный внутри труп, который послужил для них гнездом. А вот у меня глаз дёргался и не один.

Повисла тишина, и теперь у нас была возможность выдохнуть. Сука, меня аж потрясывает немного от происходящего.

— Самсон, дорогой, ты там не расплакался ещё? — ласково поинтересовалась Рондо.

— Пока ещё нет, держусь. А у тебя как, трусы сухие?

— Более чем. Так что давайте возвращаться, пока там в приступе праведного желания отчистить столицу от заразы наши её попросту не сожгли. Думаю, что мы все согласны, что нашли источник заразы.

— Да? — покосился я на неё.

— Пауки. Это чёрная магия.

Рондо подняла с пола за лапку одно из мёртвых существ и подошла ко мне, с подлой улыбкой протянув к самому лицу это мохнатое безобразие. Я поморщился и отшагнул.

— Посмотри, какой милашка. Нравится? На тебя похож.

— Да просто одно лицо. Хочешь сказать, что они переносят какую-то заразу?

— Именно, — поднесла она его уже к своему забралу, разглядывая. — Причём не просто заразу. Они и есть зараза.

Я не понял. Вернее, я понял, но не до конца. Хотел попросить, чтобы та уточнила, но Флория меня с этим опередила.

— То есть они как-то внедряются в тело человека и делают из него ходячего мертвеца?

— Не совсем. Они сами мертвы. Как те одержимые, — произнесла Рондо, крутя перед глазами паука, после чего посмотрела на нас. — Все знают некромантов, верно? Сильная чёрная магия, которая после смерти восстанавливает жизнь в теле. А иногда при концентрации плохой энергии мертвецы встают и сами по себе. Только здесь пошли дальше. Пауки мертвы, но подняты магией. И при укусе они делают две вещи: заражают сильным ядом и используют заложенную магию. Я бы назвала это магическим ядом.

— Звучит странно, — протянула Аэль.

— Ты хоть раз видела зелья лечения?

— Да, конечно! Вот, у меня один такой есть сейчас!

— Ну вот, это зелье сделано из целебных трав, которые помогают заживать ранам, а магическая основа усиливает эффект и скорость в разы, десятки раз. Пауки, кусая, впрыскивают в тело… м-м-м… похожее зелье. Яд травит и убивает организм, но магическая основа возвращает мёртвое тело к жизни. Заражённый человек кусает другого человека, и укушенному в кровь попадает та же магическая основа…

— И так по кругу, — протянула Флория.

Я уже говорил, что в реальности «чёрной магии» не существует. Различается лишь область её применения, во вред или во благо. И это был живой пример чёрной магии. То есть сама по себе она такая же, как и все, но поднимать человека из мёртвых считается некрасивым.

— Хорошо, у меня вопрос, — произнёс я. — Почему они жрут людей? Сохраняется инстинкт кусать? Почему не другие?

— Потому что это заложено магической основой, — Рондо отбросила паука в сторону и отряхнула руки. — Ты уже встречал ожившего скелета, так? Или тех мертвецов в ледяных пещерах. Ну вот, у них заложено защищать, у кого-то сохранены навыки боя. Здесь сохранён один навык, даже целых два — ходить и есть.

Есть, чтобы заражать…

— Получается, никакого артефакта или гнезда тварей нет. Они просто закинули сюда… пауков? — уточнил я удивлённо.

— Да, пауки, — кивнула Рондо, протянула руки и взяла обратно к себе на руки девчонку. — Давай, иди к тёте…

Что только не придумают…

— А откуда мутации? Эти ползающие органы, головы?

— Скорее всего, побочный продукт, — пожала она плечами. — Магия может передаваться, может передаваться с ошибками. По итогу, после повторений или пока магия не устаканится, могут быть вот такие вот сюрпризы.

Короче, примерно понятно, что здесь произошло. Закинули пауков, они перекусали всех присутствующих и запустили магический яд в кровь. Не устаканившись до конца, у первых заражённых он вызвал побочные мутации, типа оживив отельные части тела и органы.

Оставался последний вопрос.

— Как они его сюда забросили? Этих пауков.

— Да думаю вот так, — кивнула Рондо на обугленное тело, из которого до этого выползла армия пауков.

И всё встало на свои места.

Пришёл какой-то важный человек, ради которого собрали совещание, или совещание происходило просто по какому-то вопросу, а человек пробрался сам. Вошёл к ним и лопнул, выпустив армию пауков, которые искусали людей и превратили в зомби. Скорее всего, ещё и расползлись по округе искусав других и тем самым увеличив количество заражённых.

Только у меня появился другой вопрос.

Если тот, первая паучья бомба из человека успела взорваться, то откуда вышла вторая бомба и взорвалась только сейчас? Оставили на потом для гостей? Или он появился уже после заражения, став новой бомбой? Не хочу знать, как именно, но если он появился уже после диверсии, то значит, они умеют создавать заражённых, которые потом будут новым эпицентром. И…

Я покосился на девочку в руках Рондо, которая испуганно оглядывалась, посасывая большой палец.

Вольфган провёл хорошую ночь. Горячая ванна, много мяса и три девушки с формами, простые и незатейливые, которые радовали глаз и не имели мозг. Можно сказать, жизнь мечта, если только исключить серокожую дуру, которая просто выводила его из себя.

Она явно пыталась показать, кто здесь хозяйка, будто он претендовал на это место. Рассмешила тоже, стать хозяином такой дыры. И тем не менее, от этой суки спасения не было. Один раз он таки высказал ей свои угрозы тихим полным неотвратимости голосом, так после этого серокожая сука визжала на него так, что стекло лопнуло на окне. Тварь тварью похуже мертвяков, таких на цепи надо держать…

Тем не менее, новый день, новые сражения, тем более за забором уже набралось достаточно тварей.

Вольфган спрыгнул им прямо на головы. Рубил, рвал и топтал, в каждом ожившем мертвеце представляя эту суку, которая даже со стены умудрялась его раздражать, требуя убивать подальше от ворот. Не будь она невестой парня, он бы её изнасиловал и искалечил, но…

Мёртвых практически не было, а те, что бродили по одиночке или вдвоём, были слишком простой целью. Он прошёлся по округе, после чего направился в соседние деревни. Там вообще никого не было, ни единого зомби. Поэтому, немного подумав, он вернулся к месту, где оставил виверну, после чего вернулся к крепости. К тому моменту, как он прилетел, деревенские уже разошлись по деревне вокруг, собирая всё, что могло пригодиться.

— С какой стороны они прут? — спросил он мужика, отвечавшего за немногочисленную личную гвардию.

— Господин фон Хертвёрд говорил, что из соседнего графства.

— Откуда именно? Закат, восход? — он бросил взгляд на серокожую, которая целеустремлённо направлялась к нему. Тупая сука опять ищет причины повизжать, как свинья на бойне. Руки зачесались сломать ей шею.

— Со стороны восхода.

— Отлично. Тогда передай визгле, что я буду к вечеру.

И полетел прочь, а то глядишь, не выдержит и действительно убьёт. Не страшно, конечно, но спасибо ему за это не скажут.

Графства — это всегда много людей. Баронство могло вообще не иметь городов, но в графстве один-два крупных точно будут. К тому же там можно было разжиться провиантом. Поесть он любил, а мясо у этих нищебродов было не бесконечным. На всём экономили. Даже жалко их было объедать. Не потому что их жаль, а потому что они жалкие. Но такова судьба Небесного Всадника, защищать подобных.

По пути он встречал несколько групп заражённых и рубил их, оставляя за собой залитую кровью землю. Добрался до первой деревни, совсем опустевшей со следами трагедии и прошёлся по домам. Кое-где он даже нашёл ледник со свежим мясом, которое пустил вход. Надел кусок на огромную деревяшку и жарил над костром, попутно вырезая голодные рты, которые пришли, но теперь уже за его собственной плотью.

Закончив, затушил костёр по-пионерски, залез на виверну и двинулся дальше, одной рукой держа вертел с мясо, которое ел прямо на лету. Вот такое ему нравится, вот такое ему по душе. Скромно пообедав, он спустился на окраине какого-то города, который был подозрительно пуст. Нашёл таверну и уж оттуда достал вина и пива. Попутно к нему присоединилась орда, которую он рубил налево и направо, не забывая возвращаться к алкоголю.

И так прошёл весь его день. Хорошо быть Небесным Всадником, руби что видишь, лети куда хочешь. Жаль, что и этим денькам однажды придёт конец.

Но даже об этом было рано задумываться, потому что вечером, когда он уже вернулся, к ним пришли гости. Не зомби, а беженцы, человек десять, которые стучали в ворота и умоляли впустить. Вольфган как раз мылся, когда это произошло, поэтому в самой встрече не участвовал и даже не знал об этом. У него были свои дела, которые касались трёх знатных крестьянских барышень, которые и сами были не против прикоснуться к такому мужчине. Многие отчего-то считали, что только мужики хотят затащить красивую девушку себе в койку, но работало это в обе стороны. И если тебе с первого раза удалось поиметь, то значит на охоте сегодня был не ты.

Ночью его разбудили крики и шум. Он проснулся ещё до того, как в комнату к нему с ноги ворвался один из солдат, и когда тот оказался на пороге, Вольфган уже держал меч. Вопрос был только один.

— Откуда⁈

— Со двора!

Ему не надо было объяснять. Если бы мёртвые вторглись бы из-за ворот, то тогда так бы и сказали, что они прорвались. А если со двора, то значит эти кретины впустили кого-то внутрь.

— Закрыть двери в крепость! Никого не впускать! Я сейчас спущусь!

Тот кивнул и бросился прочь, но к тому моменту Ози приказала сделать то же самое.

Сам Вольфган накинул на себя буквально то, что могло спасти жизнь, поддоспешник на голове тело, железные перчатки, сапоги и наручи со шлемом. Для остального попросту уже не было времени. По пути он встретил какую-то перепуганную служанку, которую поймал за локоть.

— Сегодня кого-то впускали?

— Да, десять человек, они пришли…

Остальное он уже не слушал, бросившись дальше. Вот и доигрались с милосердие, впустили заражённого. А теперь в ад отправятся все остальные, если только он не успеет с этим разобраться. Входные двери, понятное дело были заперт, и Вольфган спрыгнул во двор из окна второго этажа.

Внизу царил хаос, люди бегали в разные стороны, кричали сталкивались, а между ними, словно тени, бродили мёртвые, хватая то одного, то другого. Даже сразу было и не понять, кто из них уже зомби, а кто до сих пор человек.

На его глазах одна из тварей выныривает из толпы и хватает девушку, вгрызаясь в плечо и заставляя её зайтись визгами. Через мгновение наваливается второй мертвец и оба валят её на землю начиная своё кровавое пиршество, пока она бьётся и визжит, обезумев от боли. Рядом один из мертвяков вырвал у мужика клок плоти из предплечья, но тот смог вырваться, отдёрнув руку, и скрылся в толпе. А чуть дальше несколько просто дербанили на части ребёнка.

Вольфган окинул взглядом происходящее… и пока он оценивал обстановку, один из мёртвых подкрался к немы с боку. И через мгновение получил такой удар локтем, что его лицо вмяло внутрь черепа. Ещё один мертвец выплыл из мечущейся толпы прямо ему на встречу, и меч тут же обезглавил его.

Его и попавшего под удар юношу.

И Вольфган стал прорубать себе путь среди живых и мёртвых. Одного за другим, оставляя за собой только трупы. Разбираться, кто заражён, а кто нет, у него не было ни желания, и возможности, а в такой давке можно и самому стать одним из обратившихся. А вот рубить всё, что выглядит подозрительно — это эффективно. Целенаправленно мирных он рубил, но если попадали под удар, то что ж… бывает.

Он методично истреблял всё подозрительное, не в силах взять в толк, как так получилось, что столько людей обратилось? Ладно один или два — люди уже знают, что делать и как остановить их. Да даже десять — всё равно остановили бы. Здесь же кромешный ад, где живые перемешались с мёртвыми и стали одним целым хаосом.

А потом он почувствовал, как что-то ползёт у него по ноге. Даже в такой давке, в таком кошмаре обратил внимание, что будто что-то лезет по нему. Опустил взгляд, поморщился и небрежно стряхнул с себя паука. А потом ещё одного. И ещё. Поднял взгляд и увидел целый ковёр членистоногих, которые расползались во все стороны.

И что хуже, забирались на людей. Люди кричали, пытались стряхнуть, возможно успешно, но главным было не это.

На его глазах мужика орал и стряхивал с себя членистоногих, пока не выгнулся дугой, будто у него случились сильнейшие судороги. Упал, начал кататься и замер… чтобы через мгновение медленно подняться уже обращённым. Рядом мальчика лет двенадцати даже не упал: он крутился, скидывая с себя насекомых, а потом просто замер. В этот момент пауки будто потеряли к нему интерес, а мальчик обернулся уже с пустыми глазами.

— Тц…

Он отпрыгнул назад, сбив нескольких человек. Один из упавших тут же стал жертвой пауков, накрывших его, заставив в криках кататься по земле. Вольфган быстро стряхивал с себя тварей, одна из которых попала на прямо на лицо женщине, завизжавшей на всю округу, отступая назад.

А потом развернулся и бросился прочь.

Сейчас ему нужно было только одно. И отбросив меч, он, словно поезд, сбивал всех на своём пути к единственному запертому сараю. Выбил ворота с ноги и заскочил внутрь. Через несколько секунд выскочил уже верхом на виверне. А они говорили, зачем тебе огнедышащая…

Он не пытался взлететь — виверна отлично пробивала себе путь через толпу, иногда давя людей. И едва он заметил первые признаки пауков, даже просто что ему показалось…

Виверна послушно открыла пасть и выдала поток пламени, под которое попали не только пауки и мертвецы. Крики быстро затихали в огне виверны. Может её пламя и не способно было сжечь человека за секунды до состояния пепла, но для смерти хватало и того, что было. Кто-то даже горящим умудрялся выбежать из-под огня, но почти все они падали, крутились по земле и в итоге затихали.

А Вольфган жёг. Методично выжигал всё, что осталось по ту сторону примерной границы. И, кстати говоря, благодаря этому можно было легко вычислить зомби. В отличие от живых, они не горели и продолжали брести, даже когда превратились в обжаренные до мяса фигуры.

Выжигая всё на своём пути, он медленно двигался в сторону ворот, откуда, судя по всему, и началось заражение. Когда с площадью было покончено, он поднялся в воздух и облетел стены, обжигая их пламенем. Их и тех, кто был там.

Через двадцать минут всё было кончено.

Оставив виверну рядом, Вольфган постучал в двери.

— Стража! Вышли ко мне и помогли!

Наружу высыпались солдаты во главе с собранной Ози, которую он тут же поймал, развернул и пендалем отправил обратно внутрь.

— Ах ты пид…

Он захлопнул дверь прямо перед её носом и, кажется, услышал хруст хрящей.

— Держать дверь запертой. Вы двое за мной, остальные держите периметр. Любого, кто подойдёт сразу убивать. У нас тут не ярмарка.

Он говорил громко, чтобы слышал обычный люд и понимал, что будет за неповиновение. А дальше была методичная проверка людей. Отводили в сторону подальше от глаз остальных, чтобы не поднимать панику, и осматривали. Любая свежая царапина или ссадина, тем более укус, и Вольфган лично сносил голову одним ударом, будь то старик или ребёнок (хотя детей здесь почти и не было, почти все по приказу Самсона были в замке). Тех, кто выжил, оставляли здесь же во дворе ночевать на карантин под прелестный запах палённой плоти и волос.

Пусть скажут спасибо, что вообще пережили эту ночь. В этот раз им повезло. В этот раз они смогли остановить заразу, но легче от этого не было.

Вольфган до сих пор не понимал, откуда взялась эта стая пауков, что превращала людей в ходячих мертвецов. Потому что, если они прозевали это сейчас, то есть вероятность что напасть вернётся. И в следующий раз им может уже так не повезти…

— Рондо, — медленно произнёс я. — Отпусти девочку.

— Что? — не поняла она.

— Отпусти девчонку. Это приказ, — повторил я холодным тоном, доставая меч.

Она не понимала, зачем это, но за столько лет службы чётко уяснила, что если есть приказ, то надо его выполнить. И я был благодарен ей за это.

Ребёнок слез с рук Рондо нехотя, она прямо тянула руки к ней, когда та поставила её на пол, и даже побежала следом, но её остановил холодным металл клинка. Ребёнок весь сжался от страха.

— Что такое, Самсон? — спросила Аэль.

— Вы видели, как передаётся заражение, верно? Человек, наполненный пауками, лопается и те разбегаются, кусая людей и превращая их в ходячих мертвецов. Закинь одного такого в центр любого замка или хотя бы на его территорию и будет ад. А теперь вопрос — как здесь могла выжить такая маленькая девочка?

— Я знаю, куда ты клонишь, Самсон, но она же кроха. Заныкалась куда-нибудь, где её не найдут и не достанут и всё, — ответила Рондо.

— Может да. А может её не трогали, потому что она заражена. Зачем убивать ту, кто распространит заразу. Её потом спасут или она сама сбежит, придёт в новое место, а потом бац…

И новый очаг. Даже там, где смогли выстоять после первой волны. Тем более сейчас нам надо было вернуться во дворец, чтобы предупредить остальных. Но сначала надо было решить с ребёнком.

Я знаю, эта мать Тереза хотела со мной поспорить, однако мои доводы были слишком логичны, чтобы их игнорировать. Она переводила взгляд с меня на девочку, которая испуганно сжалась под пристальными взглядами.

— Тогда избавим её от мучений и всё? — предложила Флория, положив стрелу на тетиву.

— Согласна, зачем рисковать, — кивнула беззаботно Аэль.

— Да погодите, вы же не знаете, заражена она или нет, — запротестовала Рондо.

— Но это риск, — напомнила лучница.

— И мы не можем проверить, заражена она или нет, — поддакнула полторашка.

Девочка перед нами может и не была полностью в курсе темы, но понимала, что для неё это не значит ничего хорошего. Может даже чувствовала эту убийственную ауру, направленную на себя. По её грязным щекам покатились слёзы, а взгляд остановился на единственной, кто проявил доброту.

— Мы можем проверить, — негромко произнесла Рондо. — Быстро и точно проверить, есть ли внутри неё кто-то или нет.

— Как вариант, — кивнул я.

Короче, она предлагала вскрыть девочку. Звучит дико, но иного выхода, чтобы понять, заражена она или нет, ни я, ни другие не видели. Оставлять её здесь одну жалко и опасно, везти с собой в столицу просто опасно. А значит или так, или никак.

Рондо подошла к девчушке и присела перед ней на одно колено.

— Сейчас ты уснёшь, а когда проснёшься, всё будет хорошо, — проворковала она, приложив руку ко лбу ребёнка, и та через несколько секунд обмякла. После этого она аккуратно уложила её на пол и достала кинжал.

— Нет, стой, лучше пусть кто-то другой это сделает. Ты нужна для подстраховки, если полезут, — предупредил я.

— И кто это сделает? — раздражённо обернулась она ко мне.

— Я! Я могу это сделать!

Кто бы сомневался, что Аэль выступит добровольцем. Хотя надо отдать должное, не смотря на своё характер подошла она к вопросу очень серьёзно. Не шутила, не улыбалась, спокойно и собрано подготовила зелья, прощупала живот, после чего коснулась кончиком кинжала и посмотрела на Рондо. Та кивнула. После этого она резко надавила на кинжал и одним движением провела лезвия из-под грудины до самого низа живота девчонки. Сделала это быстро и чётко…

После чего отпрыгнула метра на два в сторону.

Из живота ребёнка хлынули пауки, не так много, как из взрослого, но достаточно для нового очага зомби. И в ту же секунду их вместе с телом девочки поглотило пламя. Рондо жгла сразу с двух ладоней. Я не видел из-за забрала её лица, но мне казалось, что она старалась не смотреть на то, что делает. Для небесной всадницы она была слишком чувствительна.

— Достаточно, — остановил я её, положив ладонь на её вытянутые руки и опустив вниз. — Всё закончено.

— Ну и отлично, — резче, чем следовало бы, ответила Рондо. — Тогда что, по драконам?

Слишком бодрый голос. Наиграно бодрый. Я знал эти интонации, потому что сам натягивал не раз улыбку, чтобы другие ничего не заподозрили. Было заметно, что она отворачивается от обугленного тела, которое теперь не дышало.

— Да, только обойдём этаж перед этим. Мало ли кто ещё остался.

А остались пауки. Достаточно много пауков. Одна комната была вообще ими усеяна и, кажется, я даже видел там людей. Может показалось, а может и нет, но в любом случае, прежде чем улететь, Аэль на пару со мной сожгли и разрушили всю верхнюю часть, чтобы точно не оставлять за собой ничего, и уже после взяли направление обратно на столицу.

Долетели без приключений. Сожгли на своём пути ещё одну орду, идущую в сторону виконства Флории да встретили всадников на вивернах, которые зачищали деревни. Приземлились и тут же бросились к Серафине, чтобы предупредить о новых приколах, которые обнаружили в резиденции герцога.

На эту новость она устало потёрла лицо ладонями.

— Плохо, очень плохо… — пробормотала она.

— Многих впустили? — уточнил я.

— Да не знаю, но беженцами сейчас кишит нижний уровень города, — Серафина посмотрела на нас уставшими глазами. — Хорошо, что вернулись сейчас. Пишите отчёты, а я хотя бы немного посплю.

— Ты не расскажешь совету, что мы узнали? — спросила Флория.

— Естественно расскажу. А после посплю. И вы поспите. Ближайшее время мы только и будем делать, что выжигать округу.

Новость была неприятной, хотя, по моему скромному мнению, уж лучше поздно, чем никогда. Теперь было понятно хотя бы, как это провернули и чего ждать дальше. Оставался вопрос, кто и откуда.

Но это можно было подождать, потому что мой взгляд то и дело цеплялся за Рондо, которая как-то слишком тихо вела себя после случая с той девочкой. Правда задуматься об этом мне не дали как следует, потому что этим же днём вернулся Вольфган с охренительной новостью.

Моё поместье подверглось нападению зомби.

Не, я, я конечно, понимал, что так или иначе что-то подобное будет, но в душе надеялся, что удастся избежать такого поворота событий.

— Сколько? — спросил я хмуро.

— Человек триста, может четыреста или все пятьсот. Я не считал.

— А Ози? Озидрисс, как она?

— Эта серокожая? Она жива, хотя как по мне её смерть лишь облегчила бы всем жизнь. Она не даёт покоя ни мне, ни другим.

— Горжусь ей.

— Ты бы лучше утихомирил её, потому что я могу ей и шею сломать за такое обращение к себе, — прищурился он.

— Ну что ж, придётся тогда тебя немного укоротить, Вольфган. Вот где-то по сюда, — провёл я пальцем по горлу. — Но я поговорю с ней, чтобы не жестила.

В этом плане Ози была и права, и не права. Права, потому что Вольфган понимал только силу. И пусть силой она не обладала, но обладала иммунитетом и, судя по его лицу, выносила ему мозг в любой непонятной ситуации, не давая расслабиться и начать наглеть. С другой стороны, у неё и тормозов не было, поэтому я вполне допущу, что где-то Ози могла банально перегибать палку и слишком жестить. Поэтому да, лучшим вариантом было поговорить с ней и понять, это Вольфган преувеличивает или она перегибает.

Вольфган на мой ответ лишь недобро усмехнулся и перевёл тему в другое русло.

— Пауки, — произнёс он. — Заражение началось с пауков. Я не знаю, откуда они появились, но они превращали людей в безумных тварей за один укус.

— Я знаю. Люди внутри себя переносят их.

— Внутри себя? — поморщился верзила, явно представив это на себе.

— Ага. И по ходу люди даже не подозревают о том, что носят внутри себя заразу. Не знаю, как это происходит, но мы видели парочку таких, когда зачищали одно место. И это вполне объясняет, как заражаются другие.

— И как выявлять этих ублюдков?

— Да хрен его знает. Пока просто решили никого не пускать, чтобы не рисковать.

Это звучит так просто, что мы решили никого не впускать. А на самом деле что это значило? Вот представь, ты убегаешь от ожившего ужаса, стучишься в ворота… а тебя не пускают. Просто бросают тебя на произвол судьбы и, если не повезёт, на растерзание существам, которые когда-то были твоими соседями.

Люди теряли последнюю надежду на помощь. И ладно взрослые мужики, а там были матери с детьми, который уж точно убежать никуда не смогут. Для нас это лишь решение — для многих других уже приговор.

И всё же, чтобы спасти одних, требовалось рисковать другими. Это было решение, чтобы уберечь уже тех, кто был внутри, пока мы не найдём способ определять заражённых, а для этого требовалось найти ещё нескольких индивидуумов, которые носили в себе выводок этих пауков.

Вольфган вернулся в поместье, захватив с собой письмо, которое я адресовал Ози. Меня самого не отпускали, но я на всякий случай предупредил её быть с этим громилой помягче, чтобы они там не учудили третью мировую.

Вскоре нас опять собрали вместе, чтобы дать новую задачу. Помимо Серафины здесь был весь остальной экстренный совет: маршал, глава тайной службы, ахримаг и так далее. А задача была такова:

— Вы посетите ещё один очаг, — произнесла она. — По тому, что вы рассказали, понятно, что кто-то подослал туда носителя. Ровно к месту собрания, чтобы уничтожить сразу всю правящую верхушку и не дать организовать оборону. К сожалению, вы полностью уничтожили тот этаж, не оставив ни шанса хотя бы по документам выяснить, ради чего был совет и кого же они ждали. Не виню, поступила бы так же, но нам всё равно надо выяснить, откуда это берёт своё начало.

— И… куда мы отправимся?

— Маркизство на стороне заката. Может ты помнишь, там есть несколько крупных городов. Вы полетите в один из них, где находится поместье маркиза Солнасанда. По нашим данным, там был один из первых очагов. Возможно, уже там вы обнаружите ответы на вопросы, которые нас интересуют. И да, Самсон, главный опять ты.

— Я? — удивление в моём голосе было таким, что Серафина не сдержалась от улыбки.

— У тебя получается отлично находить проблемы, и в нашем случае мы твою способность обратим во благо.

О как…

— И нам надобно ещё одно, — это уже маршал произнёс. — Достань нам носителя.

— Носителя? В смысле, эту ходячую бомбу с пауками? — уточнил я.

— Да.

— Он же может лопнуть!

— Мы дадим тебе артефакт, чтобы этого не произошло. Не сможешь — не страшно. Сможешь — спасём тысячи жизней, — произнёс он устало. — Надо понять, с каким оружием мы имеем дело.

— Ищи письма, документы и книги учёта посетителей, — добавил глава тайной службы. — Нужна книга учёта посетителей поместья и книга учёта прибывших судов. Если судно не из империи, то там будет список тех, кто сходил на берег. Найдёшь её у командира порта. Сомневаюсь, что такие могли быть, но чем не шутят духи.

— И ищи тела носителей, — добавил хрипло архимаг.

— В смысле, трупы? — уточнил я.

— Да. Трупы. Если не найдёшь живых, постарайся найти хотя бы их. Тех, самых первых.

— Да они там разложились, наверное, уже, — поморщился я.

— Будет полезен любой образец.

Фига вы меня нагрузили. Как друзья, которые отправляют товарища быстренько сбегать в магазин за мелочью, а мелочи набирается на четыре тяжёлых пакета, которые тебе пальцы отрезают.

Но я понимал смысл. Они хотят выяснить, откуда пришли заражённые и как их выявлять, чтобы побыстрее справиться с напастью. И тот факт, что они отправили меня на поиски к побережью, говорило о том, подозревают они именно заморских соседей в такой диверсии.

Уже после совета меня вызвала Серафина.

— Возьмёшь с собой Мелиссу, Татьяну и Юринь.

— А почем не старый состав?

— Потому что у них свои задачи. Хотя можешь взять Аэль, она слишком рвётся с тобой, чтобы оставаться здесь, — сделала намёк на улыбку Серафина.

— А Рондо? Магистрины нам бы пригодились.

— У тебя их уже две.

— Да, но Рондо боевая магистрина, а Мелисса именно по лечению специализируется. Что касается Юринь… кстати, а на чём её специализация.

— Она универсал. Знает всего понемногу.

— Так все маги и магистрины универсалы и знают всего понемногу.

— Да, но Юринь неплохо владеет всеми тремя направлениями. Конечно, он не сравнится в атакующей магии с Рондо, в целительстве с Мелиссой или в поддержке и защите с Лорейн, и тем не менее, она может частично компенсировать их всех. Думаю, это будет полезно.

— А… с Рондо всё в прядке? — осторожно спросил я.

— Почему ты спрашиваешь?

— После смерти той девчушки она вела себя странно.

— Ну-у-у… ей просто нужен отпуск. И я её отпустила.

— Сейчас?

— Она давно не брала его, а сейчас сам видишь, все на пределе, поэтому я решила отпустить её на несколько дней.

— Я тоже на пределе.

— Ну ты-то уж точно, — Серафина едва не рассмеялась, наощупь нашла за собой стол и облокотилась на него пятой точкой. — Тем не менее, с тобой у меня такое ощущение складывается, что такое состояние у тебя является нормальным. С тобой за год происходит столько, сколько с нами всеми вместе взятыми не происходит за несколько десятков.

Я бы не сказала, что моё нормальное состояние — это быть на пределе. Скорее вынужденное, как стресс на работе, который никогда не заканчивается. Тем не менее, к сути дела это не относилось.

Я вновь был главным в нашей команде. Мелисса, Юринь, Таньку и, конечно же, Аэль — отличная компания, которая могла разобрать кого угодно. Причём каждая закрывала свою сторону, не оставляя слабых сторон в нашей группе. Ну если не считать меня, как в принципе слабого звена, но я обычно вытягивал за счёт другого.

Всё прошло стандартно: ночёвка в шпиле, быстрые сборы и в путь. Взяли построение стрелой: тот порядок, который занимают обычно перелётные птицы, и на запад до самого берега. За время пути у нас не было никаких особых событий, если не считать группы зомби, которые мы жгли, едва завидев, по первой же возможности. Для нас занятие буквально пяти минут, а для кого-то десятки а может и сотни спасённых жизней. А на привал встали под самый вечер, выставив драконов чуть ли не стеной вокруг себя

Мне нравились патрули именно по этой причине — спокойное путешествие. Сели, одни разжигают костёр, другие ставят спальники, а если намечается дождь, уже и полноценные палатки. И после все дружно сидят у костра, рассказывают истории и едят провиант.

Это напоминало мне те самые истории про пионеров, про походы, про друзей, чего у меня почти не было. Та самая атмосфера дружбы, тепла и взаимопонимания. Ни секса, ни развлекух — просто сидеть, смотреть на огонь, есть шашлыки и молчать или болтать под светом звёзд, лун и туманности чужого неба. А если вспомнить, что наша вселенная содержит миллионы галактик, то там на небе по-любому есть и моя собственная планета…

Но всё рано или поздно заканчивается, и утром во время холодной росы мы собираем вещи, тушим костёр и с новыми силами летим дальше. Теперь даже Танька не ёрничает, пусть и молчит больше, но без всяких приколов в мой адрес, так что патруль был одним сплошным удовольствием.

А потом показался берег моря, на котором мы взяли направление в сторону столицы маркизата Солнасанда. Он показался через несколько часов, как тёмное неоднородное пятно, словно насыпанная грязь между синевой бесконечного моря и уже потихоньку желтеющими лугами.

Лишь подлетев ближе можно было разглядеть паутину пирсов, где плотно стояли корабли и термитник из серых деревянных домов. На побережье рядом с городом виднелись выброшенные на берег корабли, облокотившиеся на один борт. Их паруса, как рванные занавески, покачивались на ветру. И в этой серости, конечно, замок маркиза выделялся.

Стенами город был не окружён, потому что с моря нападали настолько редко, что это было банально нерентабельно. Думаю, они бы и не помогли при нашествии зомби, потому что очаг был внутри, а не снаружи

Мы сели сразу на территории замка за стенами. Ворота, как я и думал, были открыты, а значит, как и в герцогстве, заражение произошло внутри стен.

— Совсем тихо… — негромко произнесла Танька.

— Это так кажется. По-настоящему город кишит ими, — ответил я. — Стоит просто крикнуть, и тут же орда сбежится. Сколько здесь жило человек?

— Тысяч десять восемь, — ответила Мелисса.

— Только в городе?

— Думаешь, много? — с улыбкой взглянула она на меня. Мне нравится Мелисса, всегда смотрит на всех с улыбкой, аж на душе становится теплее.

— Думаю, мало. Портовый город же.

— Порт есть, да торговать не с кем, тебе же рассказывали.

— Ладно, тем даже лучше… — я огляделся. — Юринь, короче, закрывай ворота драконом. Все остальные в обход, посмотри, что творится вокруг замка. Аэль — ты с неба. Если что, прикроешь.

Мы разбились на группы. Никто мне не противоречил, не спорил и не возникал. Даже не строили снисходительных улыбок — всадницы знали, что есть только один командир. Будь он новенький и бывалый, но они подчиняются только ему, если не случится прямо чего-то выходящего за рамки. И я был очень благодарен им за это.

Мы обошли замок по кругу, но ничего так и не нашли. Зато к нашему приходу уже были заперты ворота, а значит оставалась вторая часть. Я приказал Таньке подняться стену и забить в тревожный колокол, чтобы выманить максимально зомби, чтобы не встретиться с ордой в узких коридорах. А дальше всё пошло по намеченному плану. Без эксцессов, без приключений.

Выманили зомби, тут же их сожгли драконом Аэль, после чего били в колокол ещё минут пять, пока те не перестали выбегать из дверей и окон. Снаружи тоже толпа собралась, и там Аэль жарила их на славу: воняло жаренным мясом и палённой кожей на всю округу, аж есть захотелось.

После вошли внутрь, вырезая всё, что попадалось на пути. Но если я думал, что мы вот так просто поднимемся, убивая всех зомби, то очень ошибся. Ошибся не потому, что мы встретили какого-то противника, а потому что поднимался пусть и с воинами, но тем не менее в первую очередь, женщинами и девушками.

— Да я смотрю, они знали толк в одеждах… — переступила труп Мелисса, войдя в чью-то комнату. — Посмотрите, какой тут у них гардероб!

— Сейчас не время, — заметил я.

— Но одним глазком можно, верно? — улыбнулась она и подмигнула, попутно пробегая пальцами по одежде. — Чего тут только нет…

— У нас до сих пор лежат платья, которая Ирис тогда принесла, — напомнила Танька. — Никто так их и не надел.

— Но то — это то, а это — это это.

Мелисса остановилась на одном из нарядов, после чего вытащила… ремни? Или нет, стоп, погодите-ка…

— Как вам такое платье?

— Похоже на упряжь, — Аэль слегка наклонила голову, будто пыталась взглянуть на это под другим углом.

— Это не упряжь, — ответила Танька, слегка поморщившись. — Это нательные ремни.

— Нательные ремни? — посмотрела на неё полторашка с удивлением. — Как это? Зачем они?

— Чтобы было чем завлекать мужчин, — подмигнула Мелисса. — Посторожите меня, я примерю быстренько.

— Серьёзно? — нахмурился я.

— Не будь занудой, Самсон, а я тебе первой покажусь. Давайте, постерегите, пожалуйста.

И начала быстро переодеваться.

Только после объяснения Таньки я понял, что это такое. Но меня другие смутило — если я, дитя интернета, видевший всякое порно, не узнал этот прикид, как она смогла сразу понять, что это за наряд держит Мелисса?

Кстати, та не обманула и переоделась очень быстро, представ перед нами в новом образе.

— Это удобно? — тихо спросила Юринь, во все глаза разглядывая Мелиссу.

— Да не сказала бы. Жмёт сильно, — оглядела она себя. — Ну как вам?

И все посмотрели на меня.

Ну… давайте так, на Мелиссе всю смотрится отлично с её миловидным лицом и пышными, даже громадными формами благодаря высокому росту на хорошей мягкой талии. Даже эти ремни, которыми она опоясала себя. По сути, это типичный БДСМ костюм: два ремня вместо лифчика с трудом закрывают соски, чуть не разрезая грудь на две части, и один прямо через промежность, аж вошёл туда, скорее подчёркивая, а не прикрывая. И это не говоря про десяток на талии, ногах и плечах, чтобы держать эту конструкцию, которые прямо впивались в кожу.

— Вау, — только и выдавил я. Голой я Мелиссу видел неоднократно, к этому достаточно быстро привыкаешь, пусть подобное и не надоест, но вот так…

— Одобрение получено! — обрадовалась Аэль.

— Смотрится интересно… — Мелисса продолжала себя разглядывать, — Но, конечно, наверное, в некоторых местах надо подстричься, чтобы выглядело ещё лучше.

— Будешь как агадарки! Они тоже там лысые!

— Потому что это их костюм, — произнесла Танька. — Они его носят иногда, если мне не изменяет память.

— Не хочу вас прерывать, но может продолжим? — предложил я.

— А тебе что, не нравится? — Мелисса наклонилась передо мной, после чего крутанулась и повернулась уже задом. Ремень едва там что-то прикрывал. Может с ней в кантё сыграть? Хотя вдруг ей ещё понравится…

— Нравится, но время. К тому же не лучшее место для подобного.

— Зануда ты, Самсон, — Мелисса хихикнула и быстра стала снимать с себя ремни. — Но его я, пожалуй, заберу. Девочки, вы что-то выберите?

Слава богу, никто себе больше ничего выбирать не стал. Разве что Аэль взяла себе костюм, как слитный купальник. А там уже и до верхнего этажа было рукой подать, но там мы придержали коней.

— Где-то здесь должны быть пауки, — предупредил я. — В прошлый раз все лорды герцогства собрались в зале, и там их бахнуло. Поэтому, скорее всего, здесь будет так же.

— Не люблю пауков, — прошептала Юринь.

— Теперь и я тоже. Мелисса, держись в центре. Юринь — ты в авангарде.

Конечно, замок здесь был поскромнее и поменьше, чем у герцога, но тоже было на что взглянуть и чего бояться.

И если честно, дальше всё шло по накатанной. Мы убили зомби, а за ними следом полезли пауки, которых Мелисса и Юринь жгли налево и направо. Тут уже и я с артефактами одного изловил нескольких в банку, и даже успел найти останки того, кого разорвало на части изнутри. Но вот живых, кто бы мог быть распространителем, не обнаружилось.

Тут можно было сказать только то, что мы сделали всё, что в наших силах. Осталось лишь собрать образцы для магической экспертизы и возвращаться. Взяли два тела первичных заражённых, взяли останки разносчика, ещё раз всё прочекали и нагрянули в кабинет, откуда вытрясли всё, что только могло представлять интерес. В основном, конечно, документы.

Короче, не будет им носителя пауков, пусть довольствуются что есть. Всё лучше, чем вообще ничего. Главное же, мы нескольких пауков поймали, с которых можно будет сделать противоядие или противодействие заразе, а носитель — это скорее способ выявить ходячую бомбу. Важно, но если будет антидот, то уже полдела в борьбе с зомби сделано.

Оставаться в замке было неприятно и слишком рисковано, поэтому, собрав всё, что смогли найти, мы вернулись к драконам и вылетели из города. Сели уже за его пределами, там, куда зомби не добегут и здесь уже с толком и расстановкой ознакомились с небогатым и специфическим уловом. А в улове имели мы нескольких паукообразных отродий в банке, два трупа, которые явно переходили на третью стадию, что видно невооружённым взглядом, и гниющие останки человека, из которого предположительно выползли пауки.

— Это не нарианец, — произнесла Мелисса, склонившись на трупом. — Это наши заморские соседи.

— Уверена? — негромко переспросила Танька.

— Волосы. Они не белокурые, как у нас. Скорее высветленные. Черты лица массивные и острые. Грубые. Посмотри на руки. Массивные. Почти как у меня, а я у вас особенная.

Это была не шутка — по габаритам Мелисса действительно считалась особенной. Девушки тут редко превышали сто семьдесят пять, а крестьянки и того меньше из-за особенностей питания. А разорванный надвое с веденными внутренними органами тело действительно выглядело немаленьким. Похож… м-м-м… на викинга, вот.

— Значит всё же соседи из-за моря? — вздохнул я. — Что там, какие последние слухи? Они зачастили в наши воды вроде бы?

— У них у самих там какая-то активизация аномальная, как говорит Серафина.

— Решили проредить нас перед нападением?

— Очень похоже, но ты сам знаешь, Самсон, никто прямо не скажет, что и когда.

Зато сразу ясно где. Береговая линия станет тем самым фронтом, на котором мы будем сражаться. И плохо то, что почти все империи, кто имел всадников, сейчас заняты своими проблемами, а значит мы останемся с захватчиками один на один. И сложно обвинить в том, что нас бросили, тех, у кого сгорает дотла дом или разграбляется родная земля.

И всё это перед зимой, которую нам предстояло пережить.

— Они не нападут сейчас, — тихо произнесла Юринь, стоя рядом с нами, но к телам не приближаясь.

— Почему? — все обернулись к девушке, которая прямо смутилась от такого внимания.

— Ну… зараза же. Можно много своих потерять, собственная армия обратится и конец. А так они подождут, всё уляжется, и тогда придут.

Логично. Если хочешь выкурить противника, зачем лезть в горящий дом? Просто дождись, пока тот полностью сгорит и лезь, проверяя, что там от него осталось. Так же и они подождут, пока эпидемия зомби не спадёт, после чего придут.

— К тому моменту может и мы оправимся, — предположил я.

— Не оправимся, — покачала головой Мелисса. — И пройдёт очень много времени, когда жителей империи станет столько же, сколько сейчас. Возможно, мы и застанем это, но не застанут обычные люди, а может даже и их дети.

— И припасы будет некому делать, — добавила хмуро Танька. — Провизия, всё, что у нас есть, уйдёт на эту зиму и хвала духам, если нам ещё хватит и обойдётся без голода. Потом же будет хуже.

— Значит нам помогут соседи, — сказала Аэль. — Мы выстоим.

— Выстоять выстоим, но цена какая?

Предположу, что ценой всего.

Помимо останков носителя мы осмотрели и тела двух первых зомби. Моя теория по поводу мутации была на глаза. Они всё меньше походили на людей и всё больше на зверей или гулей. Кожа с трудом обтягивала массивный череп, местами лопалась. Глаза впали, и оттуда на мир смотрели уже чёрные белки с чёрными зрачками. Пальцы с когтями, на теле наружу прорывался массивный скелет. Всё меньше человек и всё больше чудовище.

— Они ещё и бегают быстро, — пожаловала Аэль. — Мы таких уже встречали, Самсон?

— На начальной стадии, — я открыл пасть одной из тварей и проверил зубы. Старые человеческие выпадали, а на их месте росли острые, как частокол у акулы. — Эти уже почти третья.

— Почти? — переспросила Танька.

— Первая — это медленные. Мы их все видели. Вторая — быстрые. Мы тоже их видели, и там заметны физические изменения. Это третья, но мне кажется, что они до конца не поменялись ещё.

— Будут как гули, — Мелисса прямо прочитала из моей головы мысль. — Кажется, я теперь знаю, откуда они берутся.

Ну да, восстал мёртвый на кладбище, мутировал в гуля. Логично звучит, да только…

— Это будут мутировать и дальше, мне кажется. Пока не станут просто машинами для убийств. А едва мы закончим с ними, потеряв кучу народу…

Там уже и соседи пожалуют. Так что Юринь права, они просто дождутся, пока зараза сойдёт на нет и постучатся в дверь. В следующем году и или через год. Да даже три года — это всё равно очень мало для такой империи с такими просторами, чтобы встать на ноги, когда половина твоего населения просто погибнет, будь причиной зубы зомби или голод.

Мы взяли направление на обратный путь, и ещё одним значимым событием было купание.

— А соль? Соль на коже, пот, трение? — я прямо представил эти незабываемые ощущения.

— Отмоемся, — отмахнулась Мелисса.

— Где?

— Да в речке. Просто немного свернём с пути. Я покажу. А ты купаться не будешь?

— Я покараулю.

Ну и мне не очень нравилась морская вода, если рядом нет сразу душа. Ты слегка липкий, а как высохнешь, ещё и чешешься, как собака. К тому же отсюда открывался отличный вид на голых всадниц, которые наперегонки бросились в воду. Кроме Таньки — она пыталась войти в море с гордо поднятой головой, но ровно до того момента, пока на неё не прыгнула Мелисса, утащив своим весом вниз.

Кто-то отдал бы душу, чтобы любоваться голенькими идеальными небесными всадницами, а я вот, сижу и могу лицезреть это своими глазами. Бесплатно. По итогу, с лёгкими психическими отклонениями они все оставались людьми со всеми своими слабостями и грешками, будь то разврат или слабость характера.

Эпидемия зомбивируса остановилась на той самой планке, когда новых заражённых не появлялось, а старых было достаточно, чтобы наводить ужас на округу.

Там, где группы были небольшие или разрозненные, справлялись силами обычных солдат. Так, где шли орды, порой имевшие в себе по несколько тысяч голов, подключались виверны и драконы. Использовали звуковые ловушки, колокола, собиравшие орды вокруг себя, чтобы потом их всех сожгли до состояния пепла.

Земли фон Хертвёрда оказались не единственными, где догадались до противодействия заражению. Когда ты живёшь, контролируя каждый посев, когда под твоим началом тысячи, а история рода, а значит и его знаний насчитывают века, хочешь или нет, а всё равно догадаешься, как этому сопротивляться и что предпринять.

Не было никакого падения империи. Пока сохраняется власть, пока сохраняется государственный аппарат, способный организовывать работу, и солдаты, она будет стоять так или иначе. И тем не менее потери населения в сорок, а то и пятьдесят процентов было невозможно не почувствовать. И если первую зиму мыслители и счетоводы прогнозировали прожить без голода благодаря освободившемся запасам, то следующие грозили ударить под дых.

Но это будет потом, а сейчас Нарианская империя пыталась вернуть твёрдость в ногах. И первая напасть — мародёры. Те, кто грызёт гниющие конечности империи, пытаясь нажиться там, где другие потеряли жизни.

Наверное, именно они стали первой причиной, почему крупные города не зачищали. Мародёры туда лазили, некоторые даже выходили с большим кушем, но по большей части они становились жертвами «естественной и мёртвой охраны». Так что мародёрам не стоило обносить чужие дома — империя сама их обнесёт. И пусть те освободившиеся богатства некуда было деть здесь, их всегда можно было обменять с соседями или, по новой дружбе, попросить за процент закупиться у мелких королевств, что были далеко на востоке за Веелинской империей.

Удивительно много начало появляться новых аристократов. Совсем мелких, но тем не менее. И ведь за что? За вклад в борьбу за безопасность империи, за помощь людям, даже просто за заслуги — людям дарили титулы и земли.

Империя пыталась восполнить аристократов, один из фундаментов надёжности её строя и тем самым избирала «лучших из худших». Кто-то должен был управлять землями и людьми, в конце концов. Те, кто будет благоустраивать землю, платить налоги и защищать её. У чему это по итогу приведёт, одним духам известно, но пока у совета империи был план, и они ему следовали.

Конечно, были и другие проблемы, как нашествие крыс, например, или пожары, но это всё меркло перед главной угрозой, которую с трудом и скрипом, но побеждали. Прошёл ещё месяц, и ударили морозы, а вместе с ними пришла и зима. Первый снег, первые испытания…

— Холодно, сука… — пробормотал я, ёжась на стене шпиля небесных всадниц. — Что-то в этом году температура совсем не радует.

— Ты должен был закалиться в холодных землях, учитывая, что вы там голыми бегали, — покосилась на меня Жаннель. Стоит ровно, как будто ей реально не холодно.

— Ну так там стресс был, а здесь…

— Ты меня разочаровываешь, Самсон, — произнесла она, пригладив свои кудри.

— Простите…

На горизонте приближалось несколько точек — всадницы возвращались с охоты на ещё одну орду. Теперь зимой отыскать их было куда проще по вытоптанному снегу. Можно было отследить и куда двигаются, и откуда берутся. Выжигали тварей тысячами, и тем не менее, пусть угроза пусть и была под каким-никаким контролем, полностью с ней справиться не удавалось.

— Я рассчитывал, что с наступлением холодов они все замёрзнут нахер, — честно признался я.

— Мы все рассчитывали.

А они, сука, возьми и выживи. Чем эти твари питались, одному богу известно, никак святым духом. А ещё они мутировали. Не все, естественно, но часть. Многие таки доросли до третей стадии, а некоторые перешли в четвёртую, теперь имея совсем мало общего с человеком. Одни срослись в большую тварь, другие превратились в хрен знает что. Их били, справлялась даже группа солдат, но и хлопот они доставляли больше, чем обычный зомбак. А ещё ходили слухи об альфа-зомби.

Кстати, моей заслугой можно было считать внесение понятия зомби в этот мир. Их как только не называли, от блуждающих до мертвяков, но зомби по итогу благодаря мне стало основным определением тварей, хотя никто и не мог взять в толк, откуда оно берёт начало. Я тоже, кстати, не знал, почему именно зомби, но когда меня незнания останавливали?

— Кстати, а ты зачем ждёшь? — спросил я Жаннель.

— Тот же вопрос к тебе.

— Я хочу отпуск.

— У тебя уже был, — недовольно прищурилась она.

— Да, но там Ози застряла одна, и надо с этим что-то делать. К тому же не все вы ли хотели посмотреть, будет у нас ребёнок с небесным всадником или нет? А тебя что?

— Я хочу проведать свои земли. Слышала, они пострадали, Серафина дала возможность лично слетать и защитить их от орд, но сейчас хочу просто вернуться.

— Нам двоим отпуск не дадут? — нахмурился я.

— Да.

Так, мы, оказывается соперники. Ну что ж, посмотрим, что да как.

Кстати, про те слова Серафины, что время отдавать долг империи, и все оставили свои земли, чтобы спасти столицу — оставить может и оставили, но никто про них не забыл, как выяснилось. И император, и Серафина прекрасно понимали, что люди защищают империю до тех пор, пока империя защищает их семьи и земли.

Поэтому может мы и собрались в центре, но император, например, постоянно посылал виверн к территориям небесных всадниц. Или наши пути нередко пролегали через территории сестёр по оружию, где мы между делом жгли зомби. Короче, своих они точно не оставили на произвол судьбы несмотря на слова. Да, прямо не помогали, но и не забывали.

И я не жалуюсь, у меня Вольфган, который продолжает кошмарить округу.

Едва Серафина села, мы быстрым шагом наперегонки друг с другом бросились к ней. Глава всадниц ещё спрыгнуть не успела на землю, а мы уже стояли у её дракона, задрав головы. Но вот металлический лязг, она выпрямляется перед нами, обводит взглядом и снимает шлем.

— Жаннель — да, Самсон — нет.

— Что? Ты же даже…

— Отпуск домой, — проявила она осведомлённость. — Жаннель давно не была на родных землях, а ты был полтора месяца назад, если я не ошибаюсь.

— Но там Ози и…

— С ней всё в порядке, их навещала Каталина. Так что Самсон, нет.

Жаннель посмотрела на меня, как победительница, прямо сверху вниз. Хотелось сказать колкость, но вместо этого я пошёл другим путём.

— Что ж… ладно, она права, тебе реально нужнее, — поднял я руки. — А я могу уже как-нибудь и потом.

Жаннель сначала удивилась, потом прищурилась, явно ожидая подвоха, но потом быстро кивнула.

Нет, ну а что. Решение уже принято, поэтому куда логичнее признать поражение и показать уважение к чужим интересам. Когда люди видят, что их жизнь и беспокойства уважают, они сами к тебе становятся терпимее.

— Ты можешь в отгул сходить, Самсон, — добавила Серафина.

— Да что там делать, в городе-то?

— Я слышала, гномы пожаловали, а ты упоминал, что хотел бы посмотреть на их товары, — припомнила она.

Кстати, да, я же всё хотел арбалеты новые купить себе. Те, маленькие, которые потерял. Они показали удивительную эффективность, когда надо сделать дополнительное убийство! Я их даже в дополнительной реальности артефакта создавал, тренируясь. И если повезёт…

— А как они добрались на нашим землям?

— Каким-то чудом, — пожала она плечами. — Поэтому запасись золотом, сейчас всё дорогое.

Первое — реально, как они добрались до нас и не убились? Зомби стало меньше, огромные орды же мы почти выкосили, и тем не менее безопаснее на дорогах не стало. Небольшие группы (в нашей реальности такими уже являлись по сто голов) нередко подкарауливали путниках на тропинках и трактах. Даже разбойников всех съели, никого не оставили.

Ну а второе — всё действительно подорожало. Не еда, что даже удивительно — империя распотрошила запасы вымерших деревень, городов и поместьев аристократов, которые стали жертвой зомбовируса. Но всё остальное из-за снизившегося количества рабочих рук, от мастеров и подмастерьев до банальных трудяг в шахтах, выросло заметно в цене. Тут, как это не смешно, проблемой стала не еда, а растопка. Люди начали замерзать, хотя зима только началась.

Короче, раз домой не отпускают, я был рад и рынку. Потому быстро собрался и вышел за пределы шпиля, одевшись, как обычный не самый богатый аристократ.

Город меня встретил неочищенными улицами и общим упадком настроения. Да, эти места тряхнуло меньше всего, но эпидемия одним разрушила семьи, другим бизнес, третьим надежды на светлое будущее, а если говорить в общем — стабильную жизни. И как бы здесь не пытались сейчас делать вид, что хорошо, город теперь был мрачным не только снаружи, но и внутри.

Да чего ходить далеко, я видел аристократов, покупающих уличную еду. Вроде ничего необычного, они и раньше покупали, но редко прямо-таки народную пищу. А это говорило, что у людей проблемы с деньгами. Про бедняков вообще бесполезно говорить, теперь взгляд цеплялся за них повсюду, большая часть из которых — беженцы.

Так оно оказывается и работает. Люди теряют всё, бегут от напасти в крупные города, заполняют все рабочие места, готовые работать за копейки, это роняет рынок труда, остальные на фоне этого начинают зарабатывать меньше, ведь желающих дохрена на место, а оно утягивает и рынок — нет покупателей, нет заработка, нет зарплаты, и круг замкнулся. По крайней мере, мне именно так без подробностей обрисовала состояние дел Зирейя. Как она сказала, рынок ест сам себя.

Когда это восстановится, одному богу известно.

Но вот что всегда работало — это рынок. Хочешь — не хочешь, а покупать что-то да будешь, и здесь по-прежнему было что посмотреть. Не буду отрицать, людей стало меньше, а некоторые прилавки и вовсе были пустыми, если не считать скучающих продавцов, но здесь хотя бы чувствовалась жизнь. Лучшая её сторона.

И Серафина не обманула — одними из скучающих продавцов были гномы. Вот уж где я действительно оторвался, так это у них. Тут куча всего было, от предметов домашнего обихода до украшений и, естественно, оружия. Понятное дело, за такую цену никто это не брал, но я-то пришёл сюда с конкретной целью.

Арбалеты тоже были. И арбалеты, и болты, и их особенные кобуры, который помогали складывать дуги для зарядки. И пусть они слегка отличались от тех, что я имел в прошлом, но основной принцип был тот же. Плюс внешний вид нетонко намекал, что это произведение искусства: резьба по металлу и дереву, лак, полировка. Всё, конечно, со временем изговнится, но это ведь будет история моего оружия, так?

Я торговался как бог. Как бог, который ничего не смыслит в том, как торговаться. Никогда не любил этого. Всегда предпочитал просто прийти и купить без всяких там предложений. И пусть я купил их всего на золотой дороже, чем покупал в прошлый раз, ощущение, что меня всё равно облапошили, голову не покидало.

Ну и плевать! Зато у меня есть два арбалета, из которых я могу убивать! Учитывая, каким я стал быстрым и ловким, даже перезарядка займёт теперь меньше времени, и будет у меня едва ли не пистолет!

Короче, примерно такие мысли крутились у меня по дороге домой, когда со мной случился один забавный (или не очень) инцидент.

В столице было достаточно всяких богатеев, которые так норовили похвастаться золотом. Оттого хватало и всевозможных приютов, включая те, что для детей. Ведь что может быть выгоднее: богач жертвует золото и показывает своё благородство и щедрость, поднимая репутацию, а приют помогает обездоленным сиротам. Сейчас и вовсе был сенокос: сирот кратно увеличилось, многие потеряли родителей, оставшись одни.

Да только богатеев стало заметно меньше, а те, что были, теперь экономили. Короче, можно было посочувствовать.

Но мне было не до этого, у меня были арбалеты! И крутя их в руках, я осторожно посторонился мимо толпы детишек, которые строем шли куда-то под строгим надзором их воспитательницы, но таки с ней я плечом и ударился. Я даже не заметил, а она посторонилась, тихо бросив:

— Прошу прощения.

— Ничего страшного… — ответил я, увлечённо разглядывая покупки…

А потом замер и поднял голову.

Обернулся на воспитательницу, которая быстро уходил с детьми, и тут у меня невольно вырвалось:

— Рондо?

Я не видел, кто это был, фигура пряталась под большим платком, укрыв им голов с плечами. Но этот голо, я столько раз слышал, что просто не мог не узнать, пусть он звучал тихо, с другими интонациями и явно слегка искажённо. И может я бы ошибся, вполне возможно, что я ошибся, но фигура слегка вздрогнула, замерла и тут же пошла дальше.

Да ладно…

— Рондо, это ты?

Последние дети обернулись, но воспитательница положила им ладошки на спины и подтолкнула вперёд. Я шагнул следом за ними прямо в проулок, куда вся детвора и зашла. Теперь выглядело так, будто они убегали от меня.

— Рондо!

Я просто поверить не могу и хочу убедиться, что мне не показалось. Или показалось. Но желание докопаться до правды было сильнее здравого смысла. Я нырнул за ними в проулок, положил ладонь на плечо воспитательницы…

И через мгновение влетел в стену. Только Рондо не учла одного — я тоже был небесным всадником и вместе с тем, как я влетел в стену, а она прижала мою шею рукой, я сделал движение локтем и…

Хрусть!

Она пошатнулась, схватившись за нос. На меня устремился разорённый взгляд, тот самый, что до этого момента всегда был полным какого-то токсичного озорства и насмешек чуть ли не над всем миром. А тут… какая-то тихая ярость.

Но теперь я был уверен: вот это вот чудо, одетое в поношенную одежду с платком на голове — небесная всадница. Это, конечно, был не единственный сюрприз за сегодня, но мне пока хватало за глаза и этого.

Мы сидели в какой-то в небольшой чистой, но небогатой комнате. Деревянный пол, деревянные стены, простенький стол, стулья и небольшой камин, который трещал поленьями. Из дверного проёма то и дело слышались детские крики.

— Ещё раз прости, я просто с неожиданности, — повторил я.

— Ничего, — выдохнула Рондо, потирая нос.

— И… давно ты держишь приют?

— Давно.

— Ты никогда не рассказывала.

— С чего я должна кому-то рассказывать?

Да, как будто сменив личность на другую, поменялся и характер. Она стала как-то резче. Не было уже ни этих подколов, ни этой токсичности и вечных попыток уколоть. Теперь Рондо выглядела, как кошка, которая смотрит на тебя из угла и в случае чего шипит. Пока тихо, предупреждающе, но может и громче, и с коготками.

— Ну… вы же сёстры, — пожал я плечами. — Вроде как друг о друге всё знаете.

— У нас есть личная жизнь, если ты не заметил, которой мы обычно не делимся, — фыркнула она, встала подошла к камину и сняла чайник, который там кипел. Поставила на стол два стакана и разлила воды, накинув ещё по несколько листочков в каждый, местную версию чая.

— Спасибо.

Она не ответила. Мой взгляд тем временем устремился на дверной проём, откуда на нас смотрели любопытные мордахи детей. Румяные, чистые, без пухлых щёк, но дети всё равно не голодали и за ними следили — это видно.

Я подмигнул. Те улыбнулись. А потом между нами встала Рондо, у которой из глаз летели молнии. Она посмотрела на меня с такой злостью, будто хотела удушить, а потом обернулась и прямо заворковала, как курица-наседка.

— Так, а что это мы здесь забыли? А ну-ка разбежались обратно! Кыш-кыш-кыш! Давайте, не подслушивайте, а то за носы покусаю!

Прогнала детей и села напротив, продолжая глядеть на меня. Чего она от меня ждёт, не понимаю. Может…

— Тебе… не нужна помощь? — негромко поинтересовался я.

Она скривилась, будто лимон съела.

— Для тебя это какая-то игра?

— Да ладно, я же просто спросил, ты чего бесишься? И вообще, ты меня сама сюда притащила, помнишь?

— Да, я отлично помню, — Рондо ещё раз потёрла нос, проверяя, как он у неё там поживает, после чего обратилась ко мне.

— Я могу попросить тебя кое-о-чём, Самсон?

— Конечно, — кивнул я. — Проси. Помогу чем смогу.

— Отлично. Ты бы не мог держать язык за зубами о том, что видел сегодня?

Дорогие читатели! Седьмой том закончен, а значит время переходить к восьмому тому «На краю эпохи драконов»! — https://author.today/reader/649256/6212493

Если Вам понравилась книга, не забудьте поставить лайк и оставить комментарий=D У вас это займёт пару минут, а мне это очень приятно, мотивирует работать и поможет в продвижении книги)))

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.