Скука расползается по залу, как холодный туман, и я уже пятый час сижу в этом помещении, высеченном из цельного камня. Вначале я разглядывала его лицо — архитектуру древнего народа: колонны — тонкие столбы изумрудного мрака, поддерживающие над головой скалу; узоры на ледяных стенах — точные, искусно вырезанные линии, словно застывшие заклинания. Я достала блокнот и стала зарисовывать всё до мельчайших деталей: высоченные колонны превращаются в дорогу к забытым мирам, на которых когда-то ходили духи этого места; орнаменты, будто письма ветра, шепчут на языке камня.

Серая пелена вокруг по-прежнему не меняется — она говорит о былой славе и праздности, будто отпечатки прошлого остались здесь навсегда, запечатанные в толще льда и пыли. Но запах сырости и холодный воздух мигом обнуляют желание задержаться дольше. В этом зале каждый шаг звенит как холодная монета, каждая тень мне подсказывает, что здесь не место для отдыха, а место боя за правду.

И всё же в глубине света, пробивающегося через трещины в стенах, мерцают тонкие искры —словно руны, ожившие от прикосновения ветра. Возможно, именно они хранят секрет этого места: ключ к тем мирам, что лежат за гранями льда и камня. Я поднимаю взгляд, собираю все исчерченные листки и рисунки, и, будто собираясь на битву, закрываю блокнот. Мои заметки уходят в сумку, а ощущение холодного зова зала остаётся во мне — зов к следующему шагу, к разгадке, к возвращению сюда уже не как путнику, а как владельцу тайны.

Мои шаги выстукивали по каменному полу ровный, успокаивающий ритм. Круг. Замер. Ещё круг. Рулетка с тихим щелчком вылетала из пальцев, лента касалась холодного мрамора, и я, прищурившись, считывала цифры, которые тут же ложились на бумагу чёткими, почти каллиграфическими линиями. План помещения разрастался, обрастал точными расчётами, выверенными углами и масштабными сетками. Скалы древнего города — моя выпускная работа, мой билет в мир большой архитектуры. От меня ждали не просто эскизов, а полноценного проекта, с точной проектировкой, с визуализацией, от которой у членов комиссии перехватит дыхание.

Мы вчетвером, если не считать профессора, которого явно тяготила роль няньки. Маркус, геолог с вечно растрёпанными золотистыми волосами и мягкой, чуть застенчивой улыбкой. Лотар, археолог, настоящий медведь, накачанный и широкоплечий, с глазами цвета молодого мха. Мы с Лирой — две выпускницы-архитектора, две подруги, которые делили одну комнату в общежитии, одни мечты и одни тайны. И профессор — мужчина лет тридцати пяти, статный, как древняя колонна, высокий и широкоплечий, с небрежной щетиной, придающей его мужественному лицу оттенок опасной привлекательности. Он не скрывал раздражения, но его взгляд, скользящий по Лире, говорил о том, что не всё в этой экспедиции для него в тягость.

Лира упорхнула с ним в свой зал — зарисовывать резьбу на сводах. Я усмехнулась про себя: уверена, они нашли занятие куда интереснее замеров. Пока их не было, я успела облазить каждый угол, каждый тёмный закоулок, каждый тайный проход. Я знала этот зал так, будто сама высекла его из скалы.

Теперь я сидела, прислонившись спиной к исполинской колонне, что уходила вверх, теряясь в полумраке. Холод камня пробирался сквозь куртку, но я не замечала его. Я смотрела на свои пальцы и позволила огоньку вырваться наружу. Маленький, непослушный шар сорвался с кончика пальца, описал в воздухе сияющую дугу, ударился о древний камень, рассыпался искрами и, словно верный пёс, прибежал обратно в ладонь. Я поймала его, сжала, и он затих, пульсируя в такт сердцу. Я потеряла счёт времени, и звонкий голос Лиры, разнёсшийся эхом по залу, застал меня врасплох.

— Алетейя! — он отразился от стен, вернулся ко мне десятком голосов. — Скучала?

Я обернулась. Лира стояла в проёме арки, высокая, худощавая, её длинные ноги казались бесконечными в обтягивающем кожаном комбинезоне. Наряд, конечно, совершенно неподходящий для каменных руин, но кто я такая, чтобы указывать ей, как одеваться? Её чёрные, блестящие, как нефть, волосы растрепались, а на бледных щеках горел румянец — следствие не только утомительной работы, я была в этом уверена. Сзади неё, заслоняя собой свет, стоял профессор. Его глаза, тёмные и глубокие, остановились на мне, и голос, низкий, чуть хриплый, разрезал тишину:

— Возвращаемся в отель.

Лира закусила губу, пряча улыбку. Я поднялась, стряхивая невидимую пыль, и, проходя мимо неё, шепнула едва слышно:

— Ну вы то точно не скучали.

Она фыркнула, но ничего не ответила. Всю обратную дорогу, пока мы спускались по извилистой тропинке, ведущей от скал к одинокому зданию отеля, мы болтали без умолку. Лира сыпала терминами, описывая резьбу, я делилась своими расчётами. Но я знала: настоящий рассказ о том, что произошло в их зале, ждёт меня в нашей комнате, когда мы останемся вдвоём.

Отель встречал нас запахом затхлости. Старенькое здание, переходящее из поколения в поколение, как с гордостью сообщила хозяйка, давило на сознание. Тёмный холл, скрипучие половицы, тусклый свет — находиться здесь ещё несколько дней казалось настоящим испытанием. Я не понимала, что держит этих людей в таком месте, среди мрака и вечной сырости.

В холле, развалившись на старых креслах, сидели Маркус и Лотар. Увидев их, я замерла. Маркус, всегда такой улыбчивый и тёплый, был бледен, как полотно. Его золотистые волосы намокли и прилипли к острому, осунувшемуся лицу, а губы приобрели синюшный оттенок. Лотар, напротив, казался зелёным, немногим светлее своих изумрудных глаз. Его мощная фигура, обычно излучающая уверенность, сейчас была ссутулена, и в ней читалась неприкрытая слабость.

— Вернулись значит, — пробубнил Маркус, даже не подняв головы. — Когда мы уезжаем? Здесь невозможно находиться.

— Проклятое место, — поддержал его Лотар, проведя ладонью по лицу. — Голова раскалывается.

— Ещё пару дней, — отрезал профессор, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Вы не закончили работу. Соберитесь и сделайте всё как надо.

Он бросил короткий взгляд на Лиру, и она, не выдержав его тяжелого, испытующего взгляда, мгновенно порозовела. Я не осуждала её. Он был ходячим феромоном, и осознание этого факта лишь добавляло масла в огонь моих собственных, тщательно скрываемых мыслей.

— Ужин через час, — объявила хозяйка, и мы разошлись по комнатам.

Наша комната оказалась тесной и убогой. Старые светлые обои, кое-где отклеившиеся и пожелтевшие, две узкие кровати по углам, скрипучие половицы под ногами. На стуле висела одежда Лиры — она с самого утра наряжалась, стараясь свести профессора с ума. Хотя ей не нужно было стараться: её острое, аристократичное лицо, небесно-голубые глаза и чёрные как смоль волосы делали её неотразимой без всяких усилий. Хрупкая, изящная, она была воплощением той красоты, перед которой невозможно устоять.

Пока Лира, сидя на кровати, расчёсывала влажные волосы и взахлёб рассказывала о том, как они изучали второй зал, я смотрела на себя в тусклое зеркало напротив. Каждый раз, глядя на своё отражение, я чувствовала странную отстранённость. Высокая — выше всех моих знакомых, выше даже профессора, который рядом с Лирой казался великаном, но рядом со мной... я была выше. Короткие светлые кудрявые волосы, едва достающие до мочек ушей, подчёркивали длинную шею. Большие серые глаза, слишком бледные на фоне почти прозрачной кожи, впалые скулы и пухлые губы. Я не была уродливой, но эталоном красоты меня никто никогда не называл. Мужчины не стояли в очереди, чтобы пригласить меня на прогулку, и я давно с этим смирилась.

Я натянула льняные брюки и белую рубашку, готовясь спуститься на ужин.

— Ты видела ребят? — спросила Лира, обеспокоенно хмуря брови. — Они были сами не свои. Интересно, что с ними случилось в пещерах.

— Может, замерзли? — я сощурилась и помахала кончиками пальцев, выпуская из них тонкие языки пламени. Огоньки заплясали, как свечи, осветив моё лицо золотистым светом.

— Опять твои фокусы, — она закатила глаза и туго стянула волосы в пучок.

Мы прожили вместе пять лет, и она знала все мои секреты. Все мои способности. Но она никогда никому не рассказывала, и я не знала, было ли это частью моих чар или же ей самой было выгодно хранить молчание. Ведь от моей магии она получала сплошные выгоды: удачно сданные экзамены, проекты, которые я могла создать одним движением руки, шепотом заговорив успех на защите.

Таких, как я, называют ведьмами. Таких, как я, раньше сжигали на кострах. Моя мать была могущественной женщиной, держала школу для таких же, как мы, учила нас обуздывать стихии и владеть энергией. Каждая из нас владеет огнём, умеет варить зелья и читать заклинания. Некоторые сильнее — у них телекинез, телепатия, целительство. А мой дар — видеть ложь и скрытую магию. Я никогда не считала это чем-то выдающимся. Вот мать... она была по-настоящему великой. И её исчезновение до сих пор оставляло в моей душе кровоточащую рану. С каждым годом в голове возникало всё больше вопросов, на которые не находилось ответов.

— Ну что, как я выгляжу? — Лира покружилась, давая мне оценить свой образ. Светло-голубое прозрачное платье, сквозь которое угадывалось кружевное бельё, делало её похожей на лесную нимфу.

— С таким же успехом ты могла выйти голой, — усмехнулась я. — Пошли.

Ужин оказался отвратительным: пресное жаркое и ещё более пресный пирог с водорослями. Маркус и Лотар уже выглядели лучше, но я заметила, что они всё ещё бледны. Их присутствие здесь имело смысл: эти земли были почти не изучены, и их работа, несомненно, принесёт им признание. Каждое бюро мечтало бы заполучить таких специалистов.

Утром я не застала Лиру в комнате. Должно быть, она выскользнула ещё ночью — в комнату профессора. Я быстро оделась: чёрная водолазка, обтягивающие брюки, кожаная куртка. Бросила в сумку блокнот, бумагу, камеру, батончики. Я была готова к исследованию следующего зала.

Завтрак я провела в одиночестве . Лира с профессором ворковали у витражного окна, парни оживлённо обсуждали следующую локацию. По этажу разносился аромат свежесваренного кофе, но запеканка на столе была такой же пресной, как и вчерашний ужин.

Дорога до скал тянулась бесконечно. Это было древнее место, и когда мы выбирали тему для выпускного проекта, мысль о нём пришла сама собой. Завораживающие ландшафты, величественные горы, каменные выступы, в которых был высечен замок — это было произведением искусства. Внизу океан разбивал подножие скалы, угрожая рёвом, но я ощущала лишь умиротворение. Солнечные лучи ласкали лицо, ветер играл с волосами. Я смотрела на колонны, на орнаменты, на искусную резьбу и понимала: это могли сделать только ведьмы. Только магия способна создать такое.

Сегодня я зарисовывала тронный зал. Он был в несколько раз больше вчерашнего. В центре высился каменный трон, обрамлённый фигурами неведомых существ с расправленными крыльями. Казалось, что камень просвечивается под лучами солнца, пробивающимися сквозь узкие проёмы. Колонны уходили вверх, подпирая небесный свод.

— Кто придумал это... чёртов гений, — прошептала я, и мой голос отразился от стен, вернувшись ко мне странным эхом, словно кто-то выдохнул мои же слова прямо в ухо.

Я сделала расчеты, перенесла их на чертёж. Стены манили. Я дотронулась кончиками пальцев до каменной глади, и она отозвалась приятным холодом, слегка покалывая. В глазах зарябило, и я заметила едва уловимое свечение — голубоватое, мерцающее, как далёкая звезда.

Внутренности сжались. Я пошла на зов. Стены шептали, уводили меня вглубь, и я, заворожённая, обводила пальцами орнаменты, не замечая, как погружаюсь всё дальше. Я не заметила, как оказалась в тесной комнате, где меня окружал голубоватый камень. Его поверхность рябила, переливалась, дышала.

— Идея так себе, — прошептала я, приложив ладони к камню.

И провалилась в темноту.

В ушах звенело, голова кружилась, глаза слепил внезапный свет. Я моргнула, пытаясь прийти в себя. Наверное, так же чувствовали себя Маркус и Лотар. Теперь я понимала их состояние — это было нечто большее, чем просто усталость.

Я была в том же зале, но в другом. Живом. Каменные стены украшали орнаменты, но вместо холодного серого камня — белый, тёплый, почти живой. Я подняла голову и увидела бескрайнее звёздное небо, а помещение освещали тысячи свечей, парящих в воздухе. Повсюду — белый бархат, алые цветы, лёгкий цветочный аромат, от которого кружилась голова. Мир казался нереальным: цвета ярче, звуки чище, воздух невесомым. И музыка — тягучая, прекрасная, обволакивающая.

Я обошла колонну. Тронный зал был наполнен жизнью. Люди — высокие, статные, словно выточенные из того же камня, что и эти стены. Я не казалась среди них великаном — наоборот. Мужчины в строгих костюмах всех оттенков, женщины, от которых невозможно отвести взгляд: высокие, стройные, с живыми, светящимися глазами.

Я задержала взгляд на группе молодых девушек в платьях цвета морских волн — от голубого до тёмно-синего. Их украшения, тонкие цепочки с драгоценными камнями, мерцали в свете свечей. На одной из них, высокой и стройной, с гордой осанкой, красовалась диадема с бриллиантовыми каплями, спадающими на лоб. И тогда я заметила самое удивительное: их глаза светились. Мягким, внутренним светом, словно в каждой из них горел тот самый огонь, который я привыкла прятать в ладони.

Сделав шаг вперёд, и мир вокруг меня качнулся.

Я вздрогнула. Холодная, как зимний ручей, ладонь легла на моё плечо, и по спине пробежал табун мурашек. Резкий контраст с тёплым, почти живым камнем, который я касалась мгновение назад. Я обернулась, и мир перестал кружиться.

— Леди? Вы в порядке? — тихий, вкрадчивый голос вывел меня из транса, разрушил чары, и я моргнула, возвращаясь в реальность. Только вот в какую?

Я судорожно сглотнула, пытаясь собрать мысли в единую, стройную линию. Нужно выкручиваться. Быстро.

— Всё хорошо, — услышала я свой голос, и он показался чужим, слишком спокойным для того хаоса, что бушевал внутри. — Я люблю быть наблюдателем. Смотреть со стороны...

Наглая ложь. Наглая, прозрачная, как тот бокал в руке незнакомца. Я не знаю, где я. Я не знаю, что здесь происходит. Но я знаю одно: если я сейчас побегу или разрыдаюсь, будет только хуже. Я заставила себя улыбнуться, и уголки губ дрогнули в подобии дружелюбной вежливости.

— Представитесь? — я проморгалась, фокусируя взгляд на человеке напротив, и он проступил из золотистого сияния свечей, как картина из тумана.

Тёмноволосый. Молодой. Опасный, как утёс в шторм — с первого взгляда чувствуется скрытая мощь. Его волосы, длинные, до плеч, были аккуратно убраны за уши, открывая волевое, точеное лицо с высокими скулами и тёмными глазами, в которых отражался свет тысяч парящих свечей. Он был облачён в синий костюм, переливающийся серебристыми вставками — ткань струилась при каждом движении, словно вода. В руке он держал хрустальный бокал с жидкостью, которая мерцала и переливалась всеми оттенками ночного неба.

— Мне кажется, я вас раньше здесь не видел, — его голос был глубоким, обволакивающим, словно бархат, которым были задрапированы стены. От него веяло спокойствием и уверенностью, и это пугало больше, чем если бы он кричал.

— Я... я архитектор, — выдавила я, и слова понеслись вскачь, перегоняя друг друга. — Меня зовут Алетейя. Меня пригласили... для проектировки. Вот, наблюдаю со стороны, чтобы прочувствовать атмосферу места, — я говорила и сама не верила ни единому своему слову. Я изо всех сил пыталась казаться деловой, компетентной, человеком, который знает, зачем он здесь. Архитекторы есть везде — надо лишь надеяться, что эта легенда не развалится в прах при первом же вопросе.

— Вот как, — мужчина задумчиво склонил голову, рассматривая меня с непроницаемым выражением. Его глаза скользнули по моему лицу, по одежде — и я внезапно остро осознала, как сильно выделяюсь в этом мире. Кожаная куртка, обтягивающие брюки, грубые ботинки. Я была чужой, и он это видел.

Но он ничего не сказал. Вместо этого он развернулся, легко, словно танцор, перехватил с подноса проходившей мимо девушки ещё один бокал и протянул его мне. Хрусталь коснулся моих пальцев, и я ощутила холод, идущий от стекла, и странное тепло — от самой жидкости.

— Должно быть, вы устали с дороги, — произнёс он мягко, и в голосе послышались нотки, не терпящие возражений. — Вам нужно отдохнуть. Я распоряжусь, чтобы вам подготовили комнату. Вас пригласят, как только всё устроят. А на завтра отложим все рабочие вопросы.

Я открыла рот, чтобы задать вопрос — тысяча вопросов вертелась на языке, — но он опередил меня.

— Я Хартвин, — представился он, и его имя прозвучало как аккорд, заставивший воздух вокруг дрогнуть. — Лорд Каменных Ворот. Мне пора.

Он слегка кивнул — жест, полный достоинства и отстранённой вежливости — и растворился в толпе, оставив меня с бокалом в руках и с бешено колотящимся сердцем.

Я медленно выдохнула. Дышать было трудно, воздух казался слишком сладким, слишком густым. Я огляделась: гости смеялись, танцевали, их лица светились восторгом. Никто не смотрел на меня. Я была никем, тенью, случайно проскользнувшей в этот блистательный сон.

— Леди, — раздался рядом тонкий, почти детский голосок.

Я обернулась и увидела совсем юную девушку — тонкую, как тростинка, с большими глазами цвета лесного ореха и светлыми волосами, заплетёнными в длинную косу. Она стояла, сложив руки на груди, и смотрела на меня с благоговейным трепетом.

— Следуйте за мной, всё готово, — произнесла она и, не дожидаясь ответа, двинулась вперёд.

Я пошла за ней, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Мы прошли несколько каменных пролётов — широких, украшенных витиеватой резьбой, которая мерцала в свете факелов. А потом моему взору открылся мост. Каменный, узкий, парящий над бездной. Он вёл к другой части замка, вознесённой к самому небу — к вершине, где, казалось, обитают только ветры и звёзды.

Я глядела по сторонам и видела лишь бескрайнее тёмное небо — безлунное, но усеянное огромными, пульсирующими звёздами, — и океан внизу. Он с рёвом врезался в скалы, вздымая фонтаны солёных брызг, и его голос, низкий и угрожающий, разносился по всему замку, вплетаясь в музыкальную симфонию, доносившуюся из тронного зала. Ветер проносился мимо, вихрем обходил нас, и я на мгновение зажмурилась, чувствуя, как он играет с моими короткими кудрями, как касается щёк ледяными пальцами.

Мы подошли к другой части замка — и она показалась мне пустой и безжизненной, как мавзолей. Здесь не было музыки, не было света свечей, только тишина и прохлада. Наверное, здесь случайным образом и требуется моя работа — архитектурный проект, который я вынуждена придумать на ходу. Как удачно. Как нелепо.

Я ступила за порог, и воздух здесь был другим — сухим, плотным, пахло камнем и древностью. Меня привели в комнату. Просторную, высеченную из светлого камня цвета слоновой кости, стены которой были гладкими, тёплыми на ощупь, словно они были живыми и дышали в такт моему сердцу. Пол устилали множество цветных ковров — алых, синих, зелёных, с затейливыми узорами, в которых я пыталась угадать смысл, но не могла. Посередине, словно алтарь, стояла огромная кровать, укрытая белоснежными простынями.

— Ванная комната слева, — девушка кивнула в сторону узкого прохода. — Здесь есть всё необходимое: вещи, средства гигиены. Ванну вам набрали. Если что-то будет нужно — позовите меня.

Она откланялась — коротко, почтительно — и вышла, закрыв за собой огромную деревянную дверь. Та, несмотря на свои исполинские размеры, закрылась абсолютно беззвучно, как если бы её смазывала сама тишина.

Я осталась одна. В комнате. В другом мире.

Я огляделась, медленно прошлась по коврам, ощущая под ногами их мягкую, ворсистую поверхность. Подошла к окнам — они были высечены прямо в камне, без стёкол, и через них вливался прохладный ветерок, принося солёный запах океана и шум далёкого прибоя. Но странно: в комнате сохранялась приятная теплота, несмотря на открытое пространство и каменные стены. Будто сам камень излучал мягкое, уютное тепло.

— Как же любопытно... — прошептала я, и голос мой, даже тихий, отразился от стен, возвращаясь ко мне искажённым эхом.

Я говорила сама с собой, расхаживая кругами по комнате, пытаясь уложить в голове всё, что произошло за последние, кажется, полчаса. Я попала в какое-то параллельное пространство. Вероятнее всего, выход там же, где вход. В тронном зале. Но сейчас там полно людей, танцующих, смеющихся, наслаждающихся жизнью, и я не могу просто так пройти туда и приняться общупывать стены — я сразу же привлеку к себе внимание, и тогда мне не поздоровится.

Так что единственный вариант — вести себя тихо. Принять правила игры. Осмотреться, узнать расписание, привыкнуть к жизни этого места. А когда хоть что-то станет понятно, можно будет искать путь домой.

Я вздохнула, села на край кровати, и пружины едва слышно скрипнули. Я сжала пальцы в кулак и почувствовала, как огонёк внутри меня пульсирует, готовый в любой момент вырваться наружу. Магия здесь была везде. Она пронизывала камни, воздух, даже воду, что, наверное, стояла в кувшине на туалетном столике. Моя магия здесь была... сильнее. Она ощущалась по-другому — глубже, мощнее.

Ну а пока, решила я, вставая, будем получать новый опыт и изучать местную магию. А заодно — не сходить с ума от страха и неизвестности. Я могла устроить истерику, могла биться головой о каменные стены, могла рыдать и проклинать всё на свете. А могла принять решение холодной головой. Второе мне нравилось куда больше.

Я кивнула своим мыслям, словно заключая с ними договор, и направилась в ванную. Не зря же её приготовили.

Ванная комната оказалась восхитительной. Это не было просто помещение — это было произведение искусства. Стена, уходящая вверх, держалась на двух изящных колоннах, увитых серебристым плющом, который, казалось, рос прямо из камня. Посреди стояла огромная чаша — не ванна, а настоящий бассейн, высеченный из цельного куска тёмного мрамора, испещрённого золотистыми прожилками. Вода в ней была тёплой, пахла травами и морской солью, и тысячи крошечных пузырьков, отражая свет звёзд, делали её похожей на жидкий бриллиант.

Напротив висело длинное зеркало в тяжёлой бронзовой оправе, а под ним — умывальник с множеством стеклянных баночек, в которых переливались разные цвета: синий, зелёный, янтарный.

Я не думая стянула с себя одежду. Кожаную куртку, водолазку, брюки — всё упало на пол, и я, не оглядываясь на этот бедлам, шагнула в чашу. Вода приняла меня в свои объятия, тёплая и мягкая, как шёлк. Я погрузилась по плечи, откинула голову назад и уставилась на звёзды, которые мерцали сквозь открытый проём в потолке.

— У них есть система канализации, — усмехнулась я вслух, чувствуя, как вода успокаивает и смывает напряжение. — Уже неплохо.

Я глубоко вздохнула, набрала в лёгкие воздух, и, задержав дыхание, нырнула с головой. Под водой было тихо. Только биение моего сердца — глухое, ровное — отдавалось в ушах. Я закрыла глаза и позволила себе на мгновение забыть, где я. Забыть про каменные стены, про Хартвина, про океан, который ревёт внизу. Просто быть. Просто существовать.

Когда я вынырнула, вода стекла с волос, и я провела ладонью по лицу. В зеркале напротив отразилась я — чужая и одновременно знакомая. Мокрые светлые кудряшки прилипли к вискам, глаза казались огромными и слишком яркими на фоне бледной кожи, на скулах горел румянец. Я выглядела... живой. Возбуждённой. И в глубине души, где-то очень глубоко, я поняла: мне страшно, но мне и интересно. Этот мир, этот замок, этот загадочный лорд с глазами цвета ночи — они манили меня. И я была готова принять этот вызов.

Я вылезла из воды, закуталась в мягкое полотенце, которое оставили на краю чаши, и, проходя мимо столика, задержалась перед баночками. Стекло было тёплым на ощупь. Я открыла одну из них, понюхала — пахло розами и чем-то пряным, древесным. Местная косметика. Я улыбнулась своим мыслям и, нанеся немного крема на лицо, почувствовала, как он тает на коже, делая её бархатистой.

И в этот момент я услышала звук. Тихий, почти неуловимый — словно кто-то поскрёбся в дверь. Я замерла, прислушиваясь. Сердце снова забилось быстрее.

— Кто там? — спросила я, и голос мой прозвучал громче, чем я хотела.

В ответ — тишина. Только ветер завывал за окнами и океан вдалеке бился о скалы.

Я взяла с кровати одежду, которую мне оставили — длинную сорочку из тонкого белого шелка, невесомую, почти прозрачную — и натянула её на себя. Одежда была мягкой и пахла цветами. Я чувствовала себя в ней почти как дома.

Но я знала: это не дом. И путь домой будет долгим.

Я легла на кровать, и простыни обняли меня мягкой прохладой. Звёзды за окном перемигивались, словно подмигивая мне. Я смотрела на них и думала о Лире. Интересно, заметила ли она моё исчезновение? Ищет ли меня? Или уже утешается в объятиях профессора, не обращая внимания на пустое место рядом?

Я закрыла глаза, и темнота сомкнулась надо мной. Но сон не шёл. В голове крутились образы: сияющие глаза, струящийся бархат, каменный мост над бездной и голос Хартвина, произносящий: «Леди, вы в порядке?»

Нет. Я была не в порядке. Я была в хаосе. И это было началом самого странного приключения в моей жизни.

Я не заметила, как погрузилась в глубокий сон. Сознание отключилось мгновенно, словно кто-то щёлкнул пальцами, и я провалилась в тёплую, бархатную темноту, где не было ни снов, ни мыслей, ни страхов. Только тишина и покой.

Разбудил меня мягкий, почти робкий стук в дверь. Я приоткрыла глаза, и мир вокруг медленно обретал чёткость.

— Леди, — раздался знакомый, тонкий голосок. — Вас ожидает лорд Хартвин на завтраке. Я помогу вам собраться.

Я приподнялась на локтях, стряхивая остатки сна, и потянулась, чувствуя, как каждая мышца отзывается приятной истомой. Воздух был свежим и прохладным, пахло морем и травами .

В комнату бесшумно скользнула вчерашняя служанка. В утреннем свете она выглядела ещё более юной и хрупкой, её светлые волосы по прежнему были аккуратно заплетены в тугую косу, а большие глаза цвета смотрели на меня с почтительной робостью.

— Как тебя зовут? — спросила я, садясь в кровати и поправляя сползшую с плеча сорочку.

— Я Мия, леди, — она слегка поклонилась, и в её голосе послышалась лёгкая дрожь — то ли от робости, то ли от благоговения. — Ванная готова. Я подготовила вам одежду для завтрака.

Я кивнула, поднялась и направилась в ванную. Утренняя вода была такой же тёплой и душистой, как и вчерашняя, и я позволила себе несколько минут неги, погружаясь в пузырьки и наблюдая, как солнечный свет, проникая через открытый проём в потолке, играет на поверхности воды, разбиваясь на сотни крошечных радуг.

Когда я вернулась, Мия уже ждала меня, держа в руках одежду. Было странно позволять кому-то одевать себя — я всегда была самостоятельной, привыкла полагаться только на себя. Но здесь, в этом мире, правила были другими, и я решила им следовать, хотя бы пока.

Платье было чёрным, как ночное небо, лёгким и струящимся, но при этом плотно облегало фигуру, словно вторая кожа. Оно скрывало руки, закрывало шею до самого подбородка, и выглядело строго, почти аскетично — но в этой строгости была своя, сдержанная красота. В нём я не выглядела лесной нимфой, как местные леди, но чувствовала себя увереннее.

Мия заколола мои светлые пряди так, чтобы они не падали на лицо, открывая высокий лоб и скулы. Затем она взяла маленькую баночку с перламутровой пудрой и принялась наносить лёгкий макияж. Я смотрела в зеркало, не веря своим глазам. Моё лицо становилось фарфоровым, с легким холодным румянцем на скулах, а на веках заискрились светлые, почти прозрачные блёстки. И вдруг я заметила: мои глаза светятся. Так же, как у тех женщин в тронном зале. Не просто серые — они были двумя ледяными фонарями, холодными и пронзительными, и этот свет выдавал меня. Я была одной из них.

— Вы прекрасны, леди, — тихо сказала Мия, и в её голосе прозвучало искреннее восхищение. — Лорд Хартвин будет впечатлён.

Я ничего не ответила. Просто кивнула, принимая комплимент, и двинулась за ней.

Столовая оказалась просторным залом, где камень уступал место дереву и серебру. Длинный стол, покрытый белоснежной скатертью, был уставлен хрустальными и серебряными приборами, а в центре возвышалась ваза с огромными алыми цветами, от которых исходил пряный, дурманящий аромат. За столом уже сидел лорд Хартвин. В утреннем свете он выглядел иначе — менее таинственным, более человеческим, но от его присутствия всё равно веяло силой и властью.

— Как вы отдохнули? — спросил он, поднимаясь и жестом приглашая меня сесть. Его голос был таким же глубоким и обволакивающим, как и вчера. Я опустилась на стул, и мягкая обивка приняла меня в свои объятия.

— Мы не ожидали увидеть вас так скоро, — продолжил он, и я насторожилась. — Дело в том, что мы планировали реконструкцию северной части замка несколько позже, после встречи с королём — примерно через месяц. Их свадьба готовится к весне, к этому времени всё должно быть готово. Но раз вы прибыли раньше... — он сделал глоток из бокала, и его глаза встретились с моими. — Мы рады принять вас как гостью. У вас будет больше времени на подготовку и... все остальное .

Я впитывала каждое слово, раскладывая информацию по полочкам. Северная часть. Реконструкция. Свадьба короля. Всё это было мне на руку. Я могла использовать это время, чтобы изучить замок, найти выход и не вызывать подозрений.

— Разумеется, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Я благодарна за ваше гостеприимство. — Я последовала его примеру и отпила из бокала, стоящего передо мной. Жидкость была лёгкой и фруктовой, с едва уловимым травяным привкусом, она согревала изнутри и успокаивала.

— Какого результата вы ожидаете? — спросила я, ставя бокал на стол. — Что для вас важно? Мне нужно понимать. Для дальнейшей работы.

Лорд Хартвин принялся за завтрак, медленно и аристократично орудуя серебряными приборами. Его движения были выверенными, почти церемонными, и я ловила себя на том, что невольно копирую их.

— Мы ожидаем единой стилистики с южной частью, — произнёс он, разрезая нежный омлет. — Всё должно быть единой симфонией, высеченной из камня. Красиво и практично. Вы можете изучить южную часть столько, сколько потребуется, и спроектировать по подобию комнаты, залы и удобное перемещение для работников замка.

Я слушала и кивала, одновременно приступая к завтраку. Стол был уставлен серебряными блюдами, в которых красовались разноцветные десерты и ароматные блюда. Омлет, который я попробовала, был невероятным — воздушным, тающим на языке, с пряностями и сыром, которые взрывались на вкусовых рецепторах. Я ела кусочек за кусочком, стараясь перенимать движения лорда. Казаться своей. Не ударить в грязь лицом.

И вдруг он сказал:

— В самом деле, мы представляли вас иначе.

Я напряглась. Моя вилка замерла в воздухе.

— Мы не думали, что к нам отправят юную леди, — продолжил он, и его тёмные глаза внимательно изучали моё лицо. — Архитектура — древнее искусство, и мы привыкли видеть... — он усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки, только лёгкое удивление — старых самодовольных мужчин.

Я чуть не выплюнула напиток обратно в бокал. Но сдержалась, проглотила и, сделав глубокий вдох, выдавила из себя:

— Времена меняются.

— Безусловно, — он слегка склонил голову. — Не хотел вас оскорбить. Мы ценим здесь умных женщин.

Завтрак прошёл в непринуждённой беседе. Мы говорили о погоде, о видах на океан, о древней истории замка — он рассказывал, я слушала, впитывая каждое слово. Он был очаровательным собеседником: умным, внимательным, с тонким чувством юмора. И я поймала себя на том, что начинаю забывать, что я здесь — пленница, что я должна искать выход. Я просто наслаждалась мгновением.

— Вечером прибудет король, — сказал Хартвин, откладывая салфетку. — Мы будем рады видеть вас на приёме.

Он поднялся, и его высокая фигура на мгновение заслонила свет.

— Благодарю вас за прекрасное утро, леди.

Он поклонился — легко, но изящно — и вышел, оставив меня наедине с мыслями.

Я доедала завтрак, и в голове крутились тысячи вопросов. О замке, о предстоящей работе, о том, почему ко мне не было вопросов. Неужели все гости замка приезжают налегке, без личных вещей, без багажа? Почему мне так легко поверили, почему никого не смутил мой внешний вид, моя одежда, мои манеры? Почему не было вопросов о моей личности и о моей работе? С другой стороны, я была очень рада, что все мои зарисовки этого места из моего мира не оказались со мной — иначе вопросы бы возникли точно.

Я отодвинула тарелку и поднялась. Решение пришло мгновенно: я должна изучить замок. Понять его структуру, его дыхание, его тайны. Только так я смогу найти выход.

И я пошла.

Залы сменяли один другой, и все они были похожи — и одновременно разные. Величественные каменные коридоры, лабиринты, в которых легко было заблудиться. Один поворот вёл в огромный зал для приёмов, другой — в узкую галерею с витражными окнами, третий — в библиотеку, где книги, казалось, дышали вековой мудростью. Через несколько пролётов меня ждали единичные комнаты с приставленной к ним стражей — суровые мужчины в доспехах, которые лишь провожали меня взглядом, но не останавливали.

Здесь было легко заблудиться, но это место как будто само вело меня. Стены шептали, указывая правильный путь, и я подчинялась их зову, шагая по коридорам, которые сами открывались передо мной. Несмотря на то, что всё было из камня, пространство не давило. Всё было гениально продумано: множественные колонны держали своды, давая воздуху свободно циркулировать. Где-то я даже нашла стеклянные вставки, усыпанные мелкими блёстками, которые преломляли свет и заполняли пространство отражающимися лучами, создавая иллюзию танцующих огней. Это выглядело грандиозно и величественно, и я чувствовала себя муравьём, бредущим по королевству гигантов.

Я поглощала увиденное, запоминая каждую деталь, каждый поворот, каждую резную колонну. Я не заметила, как время пролетело, как солнечный свет начал уступать место тёплому закатному сиянию. И когда я очнулась от своих размышлений, я стояла перед дверью своей комнаты.

Вернувшись, я попросила у Мии бумагу и карандаш.

— Мне нужно зарисовать увиденное, — сказала я, и она, не задавая вопросов, тут же принесла мне стопку плотной бумаги и несколько грифельных карандашей.

Я села за небольшой стол у окна и принялась за работу. Час за часом я переносила на бумагу то, что видела: расположение залов, изгибы коридоров, места пересечений, колонны, арки, лестницы. План разрастался, обрастал линиями и отметками, и я чувствовала, как успокаиваюсь, как хаос в голове уступает место порядку.

Закатное солнце ласково касалось моей кожи, золотя короткие светлые пряди, и я, подняв взгляд на мгновение, увидела, как небо за окном превращается в багряный океан, воздух наполнялся прохладой. Внизу, где-то далеко, снова заревел океан, и его голос, смешанный с шепотом ветра, казался мне теперь не угрозой, а приглашением.

Я опустила карандаш и посмотрела на готовый чертёж. Он был неполным, но это было начало. Отправная точка.

Я развернулась от окна, и взгляд мой упал на кровать. Там, на белоснежном покрывале, лежала серебристая коробка — мерцающая, переливающаяся в мягком свете комнаты. Рядом с ней покоилась записка, сложенная вдвое, и я, подойдя ближе, взяла её в руки. Бумага была плотной, а почерк — широкий, размашистый, уверенный — принадлежал тому, кто не привык просить, только приглашать.

«Не окажете ли честь явиться на приём.

Лорд Хартвин»

Я провела пальцами по буквам, чувствуя подушечками лёгкую шероховатость чернил. Сердце пропустило удар — то ли от волнения, то ли от предвкушения. Я открыла коробку, и внутри меня ожидало платье.

Оно было невероятным. Серебряные нити струились по ткани, как паутина, сотканная из лунного света. В области груди они сплетались гуще, открывая декольте и оставляя спину почти обнажённой — смелый, дерзкий покрой, который я бы никогда не выбрала сама. Ткань струилась до самого пола, мягко обтекая мои ноги, и я чувствовала себя в нём не собой , а кем-то большим. Кем-то, кто принадлежит этому месту.

Туфли — серебристые, на высоком, тонком каблуке — заставляли мои икры красиво напрягаться, а длинные серьги из бриллиантовой цепочки касались обнажённых плеч, холодя кожу при каждом движении.

Мия помогла мне собраться. Её пальцы были лёгкими и умелыми, и через полчаса мой образ был завершён. Она собрала мои светлые волосы наверх, открывая длинную шею и линии скул, сделала кожу матово-белой, словно я была высечена из того же камня, что и эти стены. Когда она закончила и посмотрела на меня со стороны, из неё вышел воздух — долгий, восхищённый выдох.

— Вы выглядите потрясающе, леди, — прошептала она, и в её голосе не было лести, только искренность.

Я улыбнулась ей в ответ, но внутри всё сжалось. Я спускалась в тронный зал, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом.

Зал был полон. Люди смеялись, напитки лились рекой, свет свечей отражался от драгоценностей и струящихся тканей. Всё это было прекрасным — и одновременно чужим. Я стояла посреди всего этого великолепия, чувствуя себя песчинкой в океане, и вдруг поняла, как мне одиноко. Я была совсем одна в чужом мире, в мире, где должна притворяться своей, не выдать себя ни взглядом, ни жестом.

И в этот момент ко мне подошла она.

Я заметила её раньше, чем она приблизилась — рыжие волосы, длинные, прямые, спадали почти до колен, переливаясь в свете свечей как расплавленная медь. Её фигура была женственной, гибкой, а пыльно-розовое платье, почти прозрачное, струилось по телу, украшенное золотыми цепочками, которые оплетали плечи и талию. Одна цепочка спускалась от шеи между груди вниз, теряясь в глубине ткани. На каждом пальце её тонких рук было по золотому кольцу, и от её вида захватывало дух.

Если я казалась льдинкой, то она была жемчужиной, переливающейся в мягком свете зала. На её пухлых губах играла улыбка, когда она заметила, как я изучаю её. Но самое удивительное — её глаза. Зелёные, светящиеся, как два изумрудных алмаза, они казались ещё ярче на фоне её бледной, почти фарфоровой кожи.

— Прошу прощения? — я выдохнула, понимая, что молча уставилась на неё.

— Вы здесь впервые, верно? — её голос был мягким, с лёгкой хрипотцой, и в нём слышалась искренняя доброжелательность. — Я леди Марета. Похоже, у вас здесь нет друзей, так же как у меня. Так что буду рада составить вам компанию.

— Благодарю, — я улыбнулась ей в ответ, и эта улыбка была настоящей. Компания действительно не помешала бы.

Она взяла меня под руку — легко, непринуждённо, словно мы знали друг друга целую вечность — и повела вдоль зала. От прикосновения её кожи к моей по руке пробежал лёгкий электрический разряд, и я поняла: в ней тоже есть магия.

— Введу вас в курс дела, — продолжила она, оглядывая толпу с лёгким презрением. — Мы здесь собрались по случаю помолвки короля Дэмиена и принцессы Калисты. Они встретятся прямо здесь через пару дней впервые. Двор Каменных Ворот принимает их. Король прибудет с минуты на минуту, и лицемерия в этом зале станет ещё больше.

— Почему именно двор Каменных Ворот? — спросила я, пытаясь удержать в голове все эти имена и титулы.

Марета выгнула бровь, и в её взгляде мелькнуло удивление.

— Как главное место силы, — сказала она, чуть понизив голос. — Концентрация магии. Чтобы скрепить этот союз навечно.

Она продолжала рассказывать мне о придворных, о гостях, о тех, кто интригует, и о тех, кто просто наблюдает. Она плыла по залу, и моя рука в её руке чувствовала лёгкое покалывание — магия перетекала от неё ко мне, смешиваясь с моей собственной.

Мы остановились в другом конце зала, напротив трона. И то, что я увидела, заставило меня замереть.

На троне разлегся мужчина. В чёрных брюках, белой расстёгнутой рубашке и зелёном жилете — он выглядел мощным, но слегка неряшливым для этого места. Взъерошенные тёмные волосы, несвежая щетина, расслабленная поза. Он курил прямо на троне, прямо перед публикой, закинув ногу на ногу и вырисовывая носком сапога ленивые круги. На его губах играла насмешливая улыбка, и он что-то напевал себе под нос, совершенно не обращая внимания на присутствующих.

Я вопросительно взглянула на свою новую знакомую.

— Это что, король?

Марета подавилась смешком, прикрыв рот ладонью.

— В каком мире ты жила, милая, — она покачала головой, но в её глазах заплясали искорки.

— Откуда... — начала я, но она не дала мне задать вопрос.

— Я всё знаю, — сказала она, и в её голосе промелькнула мягкая усмешка. — Конечно, не король. Это его шут.

Она горько усмехнулась, и я почувствовала в этой усмешке что-то большее — разочарование, усталость.

— Шут? — переспросила я, не веря своим ушам. — Почему шут сидит на троне?

— Потому что шут — единственный человек, которому позволено всё, — ответила Марета, и в её голосе послышалась странная, почти печальная нотка. — Сидеть на троне, высказывать своё мнение, говорить гадости в лицо. Разговаривать с королём на равных. Он — единственный, кто может позволить себе правду в этом мире лжи.

Я перевела взгляд обратно на трон, но мужчины там уже не было. Он исчез так же внезапно, как и появился.

И в этот момент музыка загрохотала — громкая, торжественная, заставившая воздух задрожать. Люди разошлись по сторонам, освобождая широкий проход, и все как один склонили головы. Марета дёрнула меня за руку, и я послушно опустила голову, чувствуя, как по спине пробегает холодная дрожь.

В зал вошёл король.

Если мужчины в этом мире были гораздо выше и привлекательнее, чем в моём, то король был просто бесподобен. Строгий тёмно-бордовый костюм сидел на нём идеально, подчёркивая мощные плечи и тонкую талию. Я вдруг поняла, что цветы, которыми был уставлен каждый угол, были про него — глубокий бордовый оттенок, как запёкшаяся кровь, как закат.

Его короткие чёрные волосы падали на глаза, и в этом беспорядке была какая-то дикая, хищная красота. Но самое поразительное — его глаза. Янтарные, горячие, как расплавленное золото. На его голове покоилась корона, усыпанная драгоценностями, которые переливались в свете свечей.

Но что-то в его облике было не так. Словно он был не живым. Словно внутри него горел холодный, бесконечный огонь, и этот огонь делал его одновременно прекрасным и пугающим.

Он молча поприветствовал гостей лёгким кивком и прошёл к трону. Вокруг него мгновенно образовался щит из стражников — мужчины мощные, суровые, но на фоне короля они казались ничтожными. Он устало опустился на трон, потер виски, и я увидела в этом жесте такую глубокую усталость, что сердце сжалось.

К нему подошёл лорд Хартвин, что-то шепнул на ухо, и, получив короткий кивок, так же бесшумно исчез в толпе.

Дальше начался круговорот. Речи, лица, улыбки. Каждый подходил к королю выразить поздравления с предстоящей помолвкой, и я видела, как они навязываются, как льстят, как их лица искажаются фальшивой радостью. Искренности не было ни в одной улыбке, ни в одном поклоне. Это был театр, и король был его главным, уставшим зрителем.

И вдруг наши взгляды встретились.

Я почувствовала это раньше, чем осознала — его янтарные глаза взглянули на меня сквозь толпу, и в них мелькнула вспышка. Голубой свет, холодный и пронзительный, на мгновение заменил золото, и я замерла. Моя магия, мой дар — они вскипели в венах, заставляя сердце биться быстрее. Я нутром чувствовала: здесь скрыта магия. Могущественная, древняя, она пульсировала в самом воздухе, в камнях, в крови этого короля.

Он тут же отвернулся, словно испугавшись того, что я увидела.

Интересная закручивается ситуация, подумала я, медленно выдыхая.

Я потеряла из виду рыжеволосую ведьму — Марета исчезла в толпе так же внезапно, как и появилась. Но вместо неё ко мне подошёл лорд Хартвин. Он возник рядом бесшумно, как тень, и его глаза внимательно осмотрели меня с ног до головы.

— Прекрасно выглядите, Алетейя, — произнёс он, и в его голосе послышалось одобрение. — Вам идёт это платье.

— Благодарю, — ответила я, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

Он взмахнул рукой, и в его ладони материализовался хрустальный цветок — тонкий, переливающийся всеми цветами радуги, с мелкими искрами внутри каждого лепестка. Он молча вложил его мне в ладонь, и я ощутила, как от цветка исходит мягкое, пульсирующее тепло. Он удалился так же бесшумно, как и появился, растворившись в толпе.

Но в этот момент на нас смотрел король. Его янтарные глаза горели в полумраке, и я почувствовала на себе его тяжёлый, изучающий взгляд. Я не отвела глаз — я встретила его взгляд открыто, и в груди разлилось странное чувство, смесь страха и любопытства.

Я позволила себе выпить вина — терпкого, насыщенного, с привкусом ягод , — и даже подарила танец какому-то лорду, который болтал мне на ухо пьяные, бессвязные речи, восхваляя мою красоту . Я слушала его вполуха, рассеянно кивая, а глаза мои искали Марету.

Я снова встретила её у одной из колонн. Она стояла, прислонившись к камню, и в её руках бокал с золотистым напитком. Она не посчитала нужным рассказывать о том, куда пропадала, и я не стала спрашивать. Мы обменялись лишь короткими взглядами, и я поняла: у каждого здесь свои секреты.

Ещё пару раз я видела загадочного мужчину с трона — того, которого мне представили шутом. Я сразу поняла, что он таковым не являлся. В его суровых, глубоких глазах я увидела печаль, и в них мелькал тот же голубой блеск, что и у короля. Он растворялся в пространстве и появлялся вновь в другом конце зала, словно был не совсем человеком.

Что это было, я так и не поняла. Здесь была своя магия, своя иерархия, свои тайны. И с каждым мгновением я чувствовала, как они притягивают меня всё сильнее.

Наконец, когда свечи начали догорать, а гости — расходиться, я простилась с Маретой. Она мягко сжала мою ладонь, и в её глазах мелькнула тёплая, понимающая искорка.

— Увидимся завтра, — сказала она, и в её голосе послышалось что-то, похожее на обещание.

Я кивнула и, подхватив подол платья, направилась к лестнице, ведущей в мою комнату. Каблуки тихо цокали по камню, и каждый шаг отдавался в тишине коридора, унося меня всё дальше от шума приёма.

В комнате я скинула туфли, распустила волосы и села на кровать, уставившись на хрустальный цветок, который всё ещё лежал в моей ладони. Он мягко светился, переливаясь, и я чувствовала, как от него исходит магия — тёплая, пульсирующая, живая.

Сколько всего произошло за один вечер. Король с янтарными глазами, что вспыхивали голубым светом. Загадочный шут, появляющийся из ниоткуда. Марета, знающая обо мне больше, чем говорит. Лорд Хартвин с его хрустальным цветком и обволакивающим голосом.

Я легла на кровать, и тишина комнаты обняла меня, мягкая и убаюкивающая. Мысли путались, образы смешивались, и я чувствовала, как усталость накатывает тёплой волной. Я никогда не засыпала так быстро — словно кто-то щёлкнул пальцами, и я провалилась в глубокий, бездонный сон, полный шепчущих стен и голубого света

Утро ворвалось в мою комнату вместе с солнечными лучами, которые пробивались сквозь каменные проёмы и ложились на пол золотыми полосами. Я лежала в кровати, глядя, как они медленно ползут по ковру, и чувствовала, как тело ещё помнит вчерашний вечер: тяжесть платья, высокие каблуки, бесконечные танцы и фальшивые улыбки, которые я дарила незнакомцам. Всё это осталось где-то в прошлом — вместе со вчерашним днём.

Я решила не спускаться к завтраку. Мия, моя молчаливая тень, принесла поднос в комнату: свежий хлеб с хрустящей корочкой, нарезанные фрукты, янтарный мёд в маленьком кувшинчике. Я ела не спеша, водя карандашом по бумаге, и на листе постепенно проступал план южной части замка. Колонны, арки, переходы — всё это складывалось в стройную систему, рождая на бумаге путь моего отступления. Я погрузилась в работу с головой, и время потеряло свой ход.

Только когда солнце поднялось в самую высь и начало заливать комнату ярким, почти ослепительным светом, я отложила карандаш. Пора было продолжать исследование. Я накинула лёгкую мантию и вышла в коридор, чувствуя, как камень под ногами отдаёт приятным теплом.

Я брела по коридорам, поворачивая то направо, то налево, и сама не заметила, как оказалась перед тяжёлой дубовой дверью, украшенной резьбой. Я толкнула её, и передо мной открылась галерея.

Это было потрясающе. Длинный коридор, уходящий вдаль, с высокими сводчатыми потолками, был увешан картинами в золочёных рамах. Солнечный свет, проникающий через высокие окна, озарял полотна, и они оживали, начинали дышать. Я шагнула внутрь, и время для меня остановилось.

Я бродила вдоль стен, останавливаясь перед каждым полотном, и чувствовала, как меня накрывает волна эмоций. Натюрморты с сочными фруктами и роскошными цветами, пейзажи с дикими скалами и бушующим океаном — я узнавала эти места. Но портреты были настоящей драгоценностью. Неизвестные лица смотрели на меня с высоты веков, и в их глазах я видела целые истории. Лорды в нарядных камзолах, леди в струящихся платьях, дети, смеющиеся и серьёзные. Их одежда менялась от эпохи к эпохе — кружева сменялись бархатом, тяжёлые ткани — лёгкими, почти прозрачными. Но во всех этих лицах было что-то общее — аристократичная стать, благородство, чувство собственного достоинства. Я невольно сравнивала их с людьми из моего мира, и сравнение было не в пользу последних.

Но дальше, в глубине галереи, меня ждало нечто иное.

Фрески. Древние, потускневшие, с едва различимыми красками, но от них веяло такой мощью, что у меня перехватило дыхание. Я подошла ближе и замерла. Здесь были изображены битвы, пиры, церемонии — история этого места, высеченная в краске. На одном из полотен я узнала замок Каменных Ворот, но он выглядел совсем иначе — грубой, неприступной скалой, возвышающейся над океаном. Без изящных башен, без арок, без всего того великолепия, которое я видела сейчас. Просто камень и мощь.

несколько фресок заставили меня замереть на месте.

Три женские фигуры в белых одеждах. Они стояли рядом, их руки были соединены, и глаза — художник передал это с невероятным мастерством — горели голубоватым светом, тем самым, что я видела вчера у короля. Ведьмы. Я поняла это сразу. Они появлялись на нескольких фресках, всегда вместе, всегда неразлучные. Но их лица были размыты, словно художник намеренно скрывал их от посторонних глаз. Будто эти лица принадлежали чему-то большему, чем просто людям.

Я стояла перед ними долго, пытаясь разглядеть хоть намёк на их черты, но безуспешно. Только ощущение, что я должна их знать. Что эти женщины — ключ к чему-то важному.

Когда я вышла из галереи, голова гудела от мыслей. Я шла на автомате, не разбирая дороги, и вдруг оказалась в знакомом зале. Том самом, где всё началось в моём мире. Где я делала первые замеры, чертила первые планы, чувствовала холод безжизненного камня под пальцами.

Теперь всё было иначе.

Зал дышал. Стены переливались тёплым светом, будто изнутри их подсвечивало невидимое пламя. Каждая колонна, каждый узор — всё это было живым, настоящим, наполненным магией. Я стояла посредине, запрокинув голову, и чувствовала, как этот зал принимает меня, как камни отзываются на моё присутствие. На секунду мне показалось, что я вернулась домой. В место, где меня ждали.

— Всё в порядке? — раздался голос за спиной, и я обернулась.

Марета стояла в дверном проёме, и даже в простом зелёном платье, без украшений и без единой драгоценности, она выглядела ослепительно. Её рыжие волосы струились по плечам, а глаза светились тем же магическим светом. Она была воплощением женственности — гибкая, грациозная, лёгкая, как ветер.

— Искала тебя, — сказала она, делая шаг ко мне. — Все готовятся к появлению принцессы. Сейчас начнётся это представление. Но я предлагаю сбежать.

Она не ждала моего ответа. Просто развернулась и пошла, и я, словно заворожённая, двинулась следом.

По пути она болтала без умолку: о сегодняшнем вечере, о том, кого мы встретим, о том, как все будут излучать фарисейство и лживость . Её голос лился легко и мелодично, и я поймала себя на том, что мне нравится её слушать. Но внезапно я увидела оранжерею, и все мысли вылетели из головы.

Это было чудо. Стеклянный купол, пропускающий солнечный свет, колонны, оплетённые изумрудными лианами, каскады цветов, свисающие с потолка. Всё пространство дышало жизнью — яркой, сочной, переполненной магией. Воздух был таким плотным, что его можно было пить.

— Ну как? — спросила Марета, делая пируэт. Её платье взметнулось, и она закружилась, как ребёнок, который только что нашёл своё любимое место.

— Твоих рук дело? — выдохнула я.

Она рассмеялась, и в этот момент её волосы взметнулись, будто от ветра. Зелёный дым заструился от её пальцев, и сотни бутонов вокруг нас раскрылись в одно мгновение, превращая оранжерею в райский сад. Она была сильной . И это было завораживающе.

— На публике это неприлично, — сказала она, игриво улыбнувшись, и провела рукой по моим волосам. На моей голове появился венок из полевых цветов. Она подмигнула, и я ощутила лёгкое тепло внутри.

— Ты здесь живёшь? — спросила я, оглядываясь.

— О, нет, — она загадочно улыбнулась. — Это место для вдохновения.

Я не успела моргнуть, как мир качнулся. Мы уже стояли в её комнате, на несколько этажей выше. Её спальня была похожа на неё саму — живая, яркая, женственная. Пыльно-розовые ткани струились с потолка, мягкий зелёный плед укрывал огромную кровать. На столе стояли пробирки и сухие травы, а рядом — флаконы с разноцветными жидкостями. Зеркало в металлической оправе отражало комнату, и повсюду лежали шкатулки с драгоценностями, сверкающие в свете ламп.

— Мы с Дэмианом росли вместе, — неожиданно сказала она, и голос её стал серьёзным. — Наши матери были неразлучны. Сильные женщины должны держаться вместе.

Она повернулась к окну, и я увидела её профиль. В нём было что-то такое, от чего сердце сжалось.

— Год назад всё изменилось, — продолжила она, и голос её дрогнул. — Они ушли вместе. Так же, как шли всю жизнь.

Она замолчала, и тишина в комнате стала тягучей, как мёд. Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Дэмиан отдалился, — сказала она, не оборачиваясь. — Ему пришлось собрать себя заново. Принять силу своей матери, взойти на престол. Защищать людей, которые его ненавидят.

Она повернулась ко мне, и я увидела в её глазах сталь, спрятанную под слоем боли.

— Я осталась здесь, — сказала она тихо. — Кто-то же должен удерживать силу этих стен. Кто, если не сильная женщина?

Она улыбнулась, но улыбка была горькой.

— Мне жаль, — выдохнула я, и это было искренне.

— Не стоит, — в её голосе проскользнула усталость. — Они в лучшем мире. Судьба каждого рано или поздно настигает.

Она покачала головой, и в следующее мгновение её лицо осветилось улыбкой. Маска снова скользнула на место, и она стала прежней Маретой — игривой, озорной.

— Сегодня будет ужин, — сказала она, и голос её зазвенел. — Меня тошнит от этих самодовольных лиц. Они думают, что значат что-то, но каждый раз проваливаются. Ты единственная, кто смотрит на всё это с достоинством. Ты мне нравишься, цветочек.

Она подошла ко мне и легко коснулась моего плеча. Я улыбнулась, но внутри всё сжалось. Слова были тёплыми, но я не могла понять: это игра или искренность? В этом мире, полном интриг и лжи, найти друга было почти невозможно.

Но я хотела верить. Хотя бы на мгновение.

Я вернулась в свою комнату, тишина встретила меня, как старая подруга. Сбросив туфли, я сразу села за стол, взяла карандаш и принялась делать новые записи. Бумага быстро покрывалась линиями — я набрасывала план увиденных комнат: оранжерея, картинная галерея, залы, коридоры. Всё складывалось в голове, но одна деталь ускользала от меня. Я никак не могла понять, где именно находится комната Мареты. Она словно существовала вне пространства, вне логики этого замка. Или же Марета просто не хотела, чтобы я знала.

Время подходило к ужину, и в комнату бесшумно скользнула Мия. В руках она держала платье — голубое, полупрозрачное, струящееся, как водопад. Я замерла, глядя на него, и в груди вдруг кольнуло. Оно было похоже на платье Лиры. То самое, в котором она кружилась перед зеркалом, спрашивая, как выглядит. Я вспомнила её смех, её голос, её темные волосы и на мгновение стало так тоскливо, что перехватило дыхание.

Но платье Лиры было простым. Это же было достойно королевской особы.

Тончайшая голубая ткань просвечивала кожу, обнажая всё, что должно было оставаться скрытым. Открытые плечи, глубокая линия декольте, обнажённая спина до самой поясницы. Разрез, идущий от талии, при каждом шаге должен был открывать ногу, делая меня уязвимой и выставленной напоказ. Я посмотрела на себя в зеркало и почувствовала, как внутри поднимается волна протеста.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Я в этом не пойду.

Мия замерла, не зная, что ответить. В её глазах промелькнула растерянность, смешанная со страхом.

— Вам не нравится? — спросила она робко. — Но вы должны, леди. Таковы правила. Вы прекрасно выглядите.

— Я голая! — я рявкнула, мой голос эхом отразился от стен. Мия опустила глаза, сжавшись, словно я ударила её.

— По-моему, вы выглядите ослепительно, правда, — девушка прошептала , в её голосе слышалась такая искренняя мольба, что я невольно выдохнула, сбрасывая напряжение.

Я глубоко вздохнула. Правила есть правила. Я приняла их. Мия накинула на меня сверху кружевной корсет белого цвета — он немного прикрывал просвечивающиеся части тела. Снова туфли на высоком каблуке — они делали мои ноги ещё длиннее, а лодыжки тоньше, превращая в хрупкую фарфоровую статуэтку. В ушах засверкали крупные топазы, перекликающиеся с голубизной платья и подчёркивающие холодный блеск моих глаз. По рукам стекала прозрачная ткань, как водяные струи.

Мия заколола мои волосы, а затем прыснула на лицо жидкостью с блёстками, аргументируя это тем, что это отлично подсветит кожу. Я взглянула в зеркало и на мгновение замерла. Мои глаза светились тем же светом. Я выглядела так, словно всегда была здесь. И это пугало больше, чем обнажённое тело.

Я спустилась на ужин.

Зал был великолепен. Длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, утопал в изысканной сервировке. Хрусталь и серебро сверкали в приглушённом свете, отражая огоньки свечей. Бордовые цветы в прозрачных вазах стояли вдоль всего стола, их тёмные лепестки казались каплями застывшей крови. Воздух был наполнен ароматом дорогих духов и предвкушения.

Гости усаживались за стол. Марета проскользнула ко мне, я невольно залюбовалась ею. Золотистое платье струилось по её телу, делая её похожей на луч солнца, который случайно упал на этот тёмный вечер. Её рыжие волосы были переплетены множеством кос, и несколько прядей спадало на лицо, делая её образ ещё более загадочным. Она была ослепительна.

— Ты сегодня просто сияешь, — шепнула она мне, в её глазах мелькнула озорная искорка.

Напротив нас расположился лорд Хартвин. Чёрный строгий костюм, расшитый золотыми цветами, сидел на нём идеально, подчёркивая его статную фигуру. Его тёмные глаза смотрели куда-то сквозь меня, я поймала себя на мысли, что он не видит никого, кроме рыжеволосой ведьмы.

Во главе стола восседал король. Величественный, как скала, на которой стоял замок, и печальный, как океан за его стенами.

Ужин шёл своим чередом. Курсовая подача сменяла одно изысканное блюдо другим: нежные супы, рыба, запечённая с травами, мясо, тающее на языке, изысканные десерты. Я ела и чувствовала, как взгляды скользят по мне, оценивая, раздевая, сравнивая.

— Леди Алетейя, — голос лорда Хартвина вывел меня из размышлений.

Я подняла глаза.

— Как ваше прибывание в замке? Вы нашли его... — он хмыкнул, — примечательным?

— О, лорд, всё замечательно, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Замок великолепен. Уже есть несколько идей по его усовершенствованию.

Я лукавила, и он это знал.

— Вы считаете замок требует усовершенствования? — раздался холодный, низкий голос.

Я замерла. Говорил король. Его янтарные глаза сверлили меня, прожигая насквозь, я почувствовала, как внутри всё сжимается. Нервно поперхнулась, но заставила себя выдержать его взгляд.

— Всё можно усовершенствовать, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

Он скучающе посмотрел на меня, откинувшись на спинку стула.

— Что вы можете предложить?

Я сделала глубокий вдох. Несмотря на то что Хартвин управлял замком, всё здесь принадлежало королю. И его слово было законом.

— Северная часть замка окружена океаном, — начала и слова потекли ровно, как вода. — Я думаю, хорошей идеей будет организовать смотровую площадку, чтобы гости могли наслаждаться видом. Нужно доработать расположение основных комнат, чтобы поступало больше света. Организовать незаметные проходы для быстрой работы слуг. И ещё... — я на мгновение замолчала, — я бы хотела добавить больше зелени. Всё остальное, безусловно, будет выдержано в стилистике южной части.

Король молча выслушал меня. Его лицо осталось непроницаемым.

— Работайте, леди, — сказал он коротко и перевёл взгляд на свой бокал.

Я выдохнула с облегчением.

— А с каких пор архитектурой занимается девчонка? — раздался наглый, насмешливый голос.

За столом появился шут. Он материализовался из воздуха, как призрак, я почувствовала, как по спине пробегает холодок. Он поставил локти на стол, уложил на них голову и уставился на меня. Нагло, вызывающе, разглядывая мою грудь сквозь прозрачную ткань.

Моя рыжая подруга закатила глаза, а я едва сдержала улыбку.

— Никогда не знаешь, чем тебя может удивить женщина, — ответил лорд Хартвин, в голосе послышалась лёгкая усмешка.

— Это точно, — усмехнулся шут, в следующее мгновение он исчез, растворившись в воздухе.

Неприлично показывать свои силы, вспоминая слова Мареты. Я вернулась к еде, но чувствовала на себе взгляды — многие смотрели на меня с любопытством, кто-то с неприязнью.

Весь вечер я наблюдала за лордом Хартвином. Его взгляд был прикован к Марете. Он не сводил с неё глаз, ловил каждое её движение, каждый вздох. В его глазах горел голодный, жадный огонь, и мне всё стало понятно. Он любил её. И эта любовь была мучительной, разрушительной.

Король ушёл не попрощавшись. Просто поднялся и исчез в полумраке, оставив за собой пустоту. Придворные начали расходиться, я тоже поднялась, заверив остальных, что доберусь до комнаты сама.

Я вышла в коридор и почувствовала, как воздух становится прохладнее. Мне нужно было подышать. Корсет сдавливал рёбра, я едва могла сделать полный вдох. Как женщины вообще носят такое?

Я добралась до своей комнаты, быстро переоделась — в свободную рубашку и брюки, которые были так удобны, что я чуть не застонала от облегчения, а затем выскользнула в коридор.

Ноги сами привели меня к каменному мосту. Я хотела послушать шум океана, вдохнуть солёный воздух, почувствовать себя живой. Я села на перила за одной из колонн и, сжимая пальцы, позволила маленьким искоркам вырваться наружу. Они плясали у моих рук, как светлячки, отражаясь в тёмной воде внизу.

Вдруг я услышала шаги.

Я замерла, и огоньки мгновенно погасли. Дыхание перехватило. Если я не пойду на звук — буду жалеть. Если пойду — тоже буду жалеть.

Шаги становились быстрее, удаляясь, и я, подчиняясь любопытству, скользнула в тень. За колонной, окружённой серебряными цветами, я застала любопытную картину.

Марета. Её золотистое платье почти рассыпалось в чьих-то руках. Она льнула к мужчине, растворяясь в нём полностью, я видела, как его рука сжимает её бёдра, как другая тянет за длинные рыжие волосы, запрокидывая её голову. Девушка горела в его объятиях, и поцелуй их был жарким, отчаянным, словно они крали этот миг у судьбы.

Я смотрела, не в силах отвести взгляд. Щёки горели, сердце бешено колотилось. Я не должна была этого видеть.

Но тут луна осветила его лицо, и я не сдержала удивлённого вдоха.

Шут.

— Здесь кто-то есть, — прошептал мужчина . Он прищурился, оглядывая темноту, и мгновение спустя исчез, растворившись в тени. Вслед за ним исчезла и растрёпанная ведьма, сверкнув изумрудными глазами в темноте.

Я стояла, прижавшись спиной к колонне, и чувствовала, как бешено бьётся сердце. Мне нужно было исчезнуть. Сейчас же. Я развернулась и быстро направилась в свою комнату, стараясь не думать о том, что только что увидела.

В голове крутилась одна мысль: пара, которая явно не должна быть вместе. Она и он. Что связывало их? Почему я чувствовала, что это не просто тайная страсть — это что-то гораздо большее?

Я закрыла дверь комнаты и прислонилась к ней лбом, чувствуя, как холодный камень остужает горячую кожу. Стыд и любопытство смешались в груди, я не знала, что чувствую сильнее.

Но я знала одно: этот замок — как шкатулка с множеством отделений. И каждое из них хранит свою тайну.

Утро встретило меня солнечными лучами, которые покалывали веки, пробиваясь сквозь лёгкую дремоту. Я открыла глаза, и первое, что пришло в сознание — липкое, тягучее чувство стыда. Я не должна была видеть того, что увидела прошлой ночью. Это было чужое, тайное, не предназначенное для моих глаз. Я перевернулась на спину, уставившись в каменный потолок, и попыталась прогнать навязчивые образы: рыжие волосы, спутанные в страстном порыве, тени, сплетающиеся в единое целое.

Я привела себя в порядок — умылась холодной водой, смывая остатки сна, и подошла к столу, где лежали мои чертежи. Бумага была исписана . Я провела пальцами по карандашным штрихам, чувствуя, как работа успокаивает, возвращает контроль над хаосом в голове. Мне нужно отвлечься. Изучать замок, искать ответы. Возможно, я увижу то, что поможет мне вернуться, разгадать загадку того, как я сюда попала и зачем.

Мои мысли прервала Мия. Сегодня она выглядела ещё аккуратнее, чем обычно. Волосы были собраны в две тугие косы, уложенные вокруг головы, а накрахмаленный фартук сиял белизной. Вместе с ней в комнату ворвался аромат кофе и свежей выпечки — тёплый, густой и уютный.

— Леди, сегодня ожидают приезд принцессы, — защебетала она, расставляя на столе тарелки. — Приём будет удивительным! Я думаю, вам тоже понравится. Все с раннего утра готовятся.

Я задумчиво вздохнула. Значит, сегодня я не смогу спокойно осмотреться. Тронный зал точно будет занят, а коридоры заполнятся гостями и прислугой. Но, возможно, это и к лучшему — в суматохе легче остаться незамеченной.

Я решила воспользоваться болтливостью девушки.

— Что ты можешь рассказать о принцессе? — спросила я, как бы невзначай, беря в руки чашку с кофе.

Мия смущённо опустила глаза, и на её щеках проступил лёгкий румянец.

— Вообще мало кто видел её вживую, — сказала она тише. — Но говорят, она самая прекрасная девушка. Как лесная нимфа. Моя кузина работала при её дворе, она рассказывала, что принцесса отличается невероятной добротой. Всегда улыбается слугам, помнит их имена... — Мия запнулась, и её голос стал почти шёпотом. — Чего не сказать о её матери.

Она буркнула последние слова и тут же прикусила губу, поняв, что сболтнула лишнего.

Я удивлённо подняла бровь. Значит, в этом мире женщины держат силу. Мать принцессы — королева, и она, судя по всему, не та, с кем стоит шутить. Меня это не обрадовало.

— Так принцесса будет в сопровождении... — осторожно протянула я.

— Королевы, да, — Мия кивнула, и в её глазах мелькнула тень страха. — У вас будет возможность пообщаться с ними сегодня. Вы здесь важный гость.

— Да, точно, — я задумалась. — Важный гость.

Мия улыбнулась, и её лицо снова стало беззаботным.

— Я подготовлю вас сегодня вечером, — сказала она, и в голосе послышалась загадочная нотка. — Надеюсь, сегодняшний образ обрадует вас больше.

Она выпорхнула из комнаты так же стремительно, как и появилась, оставив меня наедине с мыслями и остывающим кофе.

Весь день я изучала замок. я зарисовывала всё, отмечала важные детали, запоминала повороты. Но сегодня стены молчали. Их каменная сила спала, и я не чувствовала того тёплого, пульсирующего присутствия, которое ощущала вчера. Ни одного намёка на магию — только холодный камень и тишина.

Слуги носились по замку как встревоженные муравьи. Девушки украшали стены гирляндами из цветов, и из их ладоней шёл едва уловимый дымок — слабый отголосок магии, который они едва сдерживали. Я видела их сосредоточенные лица и понимала: это просто работа. Без магии здесь не обойтись.

Но ни одной придворной особы я не встретила на своём пути. Либо они, как крысы, разбежались по своим норам в ожидании вечера, либо происходило что-то, чего мне не суждено было видеть.

Я дошла до северной части замка и задержалась на каменном мосту, который нависал над пропастью океана. Ветер был сильным и солёным, он трепал мои волосы, бросал их в лицо, но я не уходила. Я подставила лицо прохладному потоку и закрыла глаза, слушая, как волны разбиваются о скалы внизу.

Их шепот был похож на песни сирен — манящий, успокаивающий, полный надежды. Я чувствовала, как океан зовёт меня, как его бесконечная глубина хранит чужие тайны.

— Что вы чувствуете? — раздался голос совсем рядом.

Я вздрогнула от неожиданности. Сердце пропустило удар, и я резко обернулась.

Король.

Он стоял в нескольких шагах от меня, и я не слышала его приближения. В расстёгнутой рубашке, свободных брюках, с непокрытой головой он мог сойти за обычного мужчину — если бы не его природная стать, не та скрытая мощь, что чувствовалась в каждом его движении. Он оперся спиной на каменные перила, сложив руки на груди, и смотрел на меня с лёгкой, почти насмешливой улыбкой. Расслабленный. Печальный.

Я тут же поклонилась, но он лишь сощурился.

— Давайте без этого, — сказал он, и в его голосе послышалась мягкая усмешка. — Вы ведь даже не знаете, что делаете.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он знает. Он точно знает, кто я. Но почему молчит?

— Так что вы чувствуете, Алетейя? — он пронзил меня своим янтарным взглядом — любопытным, изучающим, прожигающим насквозь.

— Спокойствие, — ответила я, и это было правдой. В этом месте, на краю пропасти, среди ветра и волн, я чувствовала необъяснимый покой.

Он улыбнулся, и в его улыбке промелькнуло понимание.

— Мало кто чувствует спокойствие от такой могущественной стихии, — сказал он тихо. — Волны смертоносно бьются о камень в агонии. Но я разделяю ваши чувства.

Он перевёл взгляд на бескрайний океан, и я увидела, как на его лице отражается глубокая, старая тоска.

— Смотровая площадка будет отличной идеей, — он запомнил мои слова.

— Разве вас не должна окружать стража? — спросила я, чувствуя, что нарушаю границы, но не в силах остановиться.

— Думаете, мне нужна охрана? — он усмехнулся, в этой усмешке было столько скрытой силы, что я невольно поёжилась.

Он посмотрел мне в глаза, и в его ладони вспыхнул огонь. Маленькая, изящная русалка, вылепленная из пламени, вырвалась из его руки и устремилась вниз, к океану. Она летела стремительно, оставляя за собой шлейф искр, и, коснувшись воды, зашипела и рассеялась паром.

Я невольно улыбнулась. Это было красиво. Магия, которой я так же владела и которую чувствовала каждой клеткой.

— Вам нравится здесь? — спросила я, и он удивлённо взглянул на меня.

— Мало кто спрашивает, что мне нравится, — сказал он, и в его голосе послышалась горькая нотка. — Но да. Я люблю это место. Оно напоминает мне о детстве, которое я провёл в этих стенах.

Он грустно улыбнулся закатному солнцу, его профиль на фоне багрового неба казался высеченным из камня — прекрасным, холодным и недосягаемым.

— Надеюсь увидеть вас на приёме, — сказал он и, не оборачиваясь, ушёл.

Я осталась одна. Ветер стих, океан тоже, и тишина стала почти осязаемой. Я не понимала, что это было. Странный диалог с королём, который знает обо мне больше, чем я сама. Он знает, что я не та, за кого себя выдаю. Точно знает. Но молчит.

Я вернулась в комнату, а мысли путались, как нити в клубке. Зачем он подошёл ко мне? Что он хотел сказать? И почему я чувствовала себя так, словно мы говорили о чём-то большем?

Мия зашла в комнату, и мы начали подготовку к приёму. Я позволила ей заниматься моим образом, чувствуя себя куклой в руках искусного мастера.

Сегодня платье было скромнее. Серая ткань — цвета моих глаз, — струилась вниз, закрывая шею и руки, оставляя открытой только спину. Лиф плотно облегал фигуру, а талию украшал пояс из камней, собранных в сеть, которая каплями спадала на бёдра. Волосы сегодня были распущены и спадали на лицо мягкими кудрями. Я смотрела в зеркало и видела в нём дым — лёгкий, почти невесомый, готовый исчезнуть в любой момент.

Эти дни в замке не были продуктивными. Вопросов становилось только больше, ответов не было, я чувствовала себя загнанной в ловушку — красивой, вычурной, но всё равно клеткой.

Спустившись в тронный зал, я замерла на пороге, поражённая его убранством. Алые цветы, казалось, горели в полумраке, дополненные тёмно-зелёными листьями, которые свешивались с потолка. Хрустальные люстры, усыпанные тысячами огней, создавали мягкое, приглушённое сияние. Музыканты исполняли нежную мелодию, которая пробирала до мурашек, заставляя сердце биться в такт.

Король встречал гостей. Он стоял у трона, величественный и отстранённый, и я снова почувствовала ту странную связь, которая возникла между нами на мосту. Люди стояли небольшими группами, ведя непринуждённые беседы, а слуги лавировали между ними с подносами, на которых красовались бокалы с сияющей жидкостью.

Женщины были одеты в длинные платья, щедро усыпанные драгоценностями, всем своим видом показывая статус. Мужчины — в строгих костюмах приглушённых оттенков, сдержанные и холодные. Я чувствовала себя чужой среди этого великолепия.

Вдалеке я заметила рыжие локоны, мелькнувшие среди гостей, и направилась туда.

Марета была в красном платье. Оно подчёркивало её внушительный бюст, струилось до пола, каждый её шаг был исполнен грации. На руках сверкали золотые браслеты, а тонкий золотистый обруч облегал шею, подчёркивая её длинную, изящную линию. Сегодня она выглядела пленительной и опасной — как хищница, играющая с добычей.

Её собеседником оказался лорд Хартвин. Она громко смеялась над его речами, то и дело касаясь его плеча, и я видела, как он буквально тает под её прикосновениями. Конечно, она сводила его с ума. И делала это намеренно.

Я подошла к единственным знакомым в этом месте.

— Я не помешаю? — спросила я, чувствуя себя неуверенно.

— Конечно нет, милая, — Марета повернулась ко мне, и её зелёные глаза блеснули в свете свечей. — Как прошёл твой день? Прости, сегодня было так много забот, совсем не было времени навестить тебя.

Лорд Хартвин внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то — любопытство? подозрение?

— Я изучала замок, — ответила я мягко. — Ничего особенного.

Я улыбнулась, но решила утаить свою встречу с королём.

И в этот момент музыка перестала играть. Люди затаили дыхание, и тишина повисла в зале, плотная, как туман. Все взгляды устремились к входу.

В зал вошла принцесса Каллиста.

Я поняла, о чём говорила Мия. Это была не просто красивая девушка — это было воплощение неземной, почти болезненной красоты. Принцесса Каллиста плыла по залу, словно лебедь по зеркальной глади, и каждый её шаг был исполнен такой грации, что у зрителей перехватывало дыхание. Кремовое платье струилось за ней длинным шлейфом, мерцая в свете свечей, словно сотканное из лунного сияния. Кружево покрывало руки, шею и спину, делая её похожей на хрупкую фарфоровую куклу, которую боятся разбить. Золотистые волосы мягкими локонами спадали на плечи, обрамляя бледное, ангельское лицо.

Она выглядела как ангел, спустившийся с небес в адскую ловушку.

Она была ниже остальных — маленькая, изящная статуэтка, которую хотелось защитить от всего мира. Но когда она подняла глаза... они не сияли. Там не было магии. Только пустота. Только бездна, в которой утонула надежда.

Её ждал король. Он стоял на возвышении у каменного трона и смотрел на неё абсолютно безразличным, пустым взглядом, словно перед ним была не невеста, а пустое место. Он протянул руку — жест скорее формальный, чем искренний, — и девушка вложила в неё свою ладонь. Маленькую, дрожащую, беззащитную.

А позади, мрачной тенью, следовала другая женщина. Высокая, величественная, могущественная — королева Тамарис. Каждый её шаг был подобен удару грома, каждый взгляд — ледяному дождю. На её лице был отпечаток прожитых лет, но возраст не портил её — он делал её ещё более устрашающей. Бледнокожая блондинка с идеальной осанкой, она двигалась так, словно весь мир был её троном. Тяжёлое фиолетовое платье с золотыми узорами струилось по её фигуре, переливаясь в свете свечей, а на голове красовалась высокая корона с острыми зубцами, которые казались шипами. Казалось, коснись её — и она пронзит палец до крови.

Она хищно улыбалась, глядя на короля, и в этой улыбке было столько коварства и расчёта, что по моей спине пробежал холодок.

После всех официальных речей, когда воздух наполнился фальшивыми поздравлениями и приторными улыбками, мы с Маретой выскользнули на небольшой каменный балкон. Он был скрыт от толпы тяжёлыми бархатными шторами, и здесь, в тишине, мы могли дышать.

— Королева Тамарис и её ангел Каллиста собственной персоной, — театрально начала Марета, и в её голосе послышалась горькая насмешка. — Держись от них подальше, цветочек. Эта гиена ничего не говорит и не делает просто так. Она привела своего ягнёнка на убой этим хищникам.

Она бросила взгляд в толпу, и я увидела, как её зелёные глаза сверкнули в темноте.

— Девчонка совсем не имеет сил, — продолжила она, покачивая головой. — Я не понимаю, как Дэмиан согласился на этот союз.

Отсутствие сияния в глазах принцессы расставило всё по своим местам. В мире магии не иметь дара — это трагедия. Это быть слепой среди зрячих, глухой среди слышащих, мёртвой среди живых.

— И что теперь? — спросила я, чувствуя, как внутри разрастается тревога. — Они поженятся? У них будут дети?

Марета усмехнулась, и из её рук поплыл зелёный дым.

— Всё устроено немного иначе, — сказала она, в её голосе послышалась мудрость веков. — Ребёнок — это плод любви. Их брак — ничто иное как политический ход. Союз, который принесёт выгоду одной лишь королеве. Я не понимаю, как она уговорила короля на это. Просто ума не приложу. Он никого не слушает.

Она говорила с такой искренней болью, словно речь шла о её собственном браке, и я почувствовала, как между нами возникает что-то большее, чем простая дружба. Она доверяла мне. Хотя знала меня всего ничего.

— Однако если в их фальшивом браке зародится любовь... — она взглянула на меня, и в её глазах мелькнула странная искра. — Возможно, появится и ребёнок. Если её нежное тело выдержит магические силы короля.

Она замолчала, и я почувствовала, как её слова повисли в воздухе, тяжёлые и значимые.

— Видишь ли, любовь в нашем мире имеет особое значение, — сказала она, и моё сердце пропустило удар. В нашем мире. Она знает. Она знает, что я самозванка. Но я не стала перебивать её, не стала спрашивать. Я просто слушала.

— Во время акта любви между мужчиной и женщиной часть их сил перетекает от тела к телу, — продолжила она, и её голос стал ниже, почти интимным. — Изначально магией владели исключительно женщины. Но в результате... — она повела бровью, и в её улыбке мелькнуло что-то дьявольское — большой и страстной любви, мужчины получили силы от своих могущественных женщин.

Она сделала паузу, давая мне осознать услышанное, а затем заговорила снова:

— Самые сильные ведьмы могли родить мальчика и вложить в него часть своих сил. Такое бывает не часто. В основном мужская магия возникает только после брака, когда женщина добровольно отдаётся мужчине и вместе с тем отдаёт часть своей магии.

Она взмахнула рукой, и все бутоны вокруг нас мгновенно распустились, превратив балкон в цветущий оазис. Воздух наполнился сладким, пряным ароматом, и у меня закружилась голова.

— Поэтому отсутствие дара у Каллисты настораживает, — сказала она, и в её голосе послышалась тревога. — Король не получит ничего от их брака. Но эта связь может убить маленькую хрупкую принцессу.

Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидела всё: страх, предупреждение, сострадание.

Я кивнула, чувствуя, как её слова оседают в моей душе тяжёлыми камнями. Мне было о чём подумать.

Мы вернулись в зал, и я чувствовала себя так, словно шла по тонкому льду. Марета вела меня сквозь толпу, и я заметила, как гости расступаются перед ней, как их взгляды скользят по ней с уважением и лёгким страхом.

Мы подошли к королю и принцессе. Воздух вокруг них был плотным, напряжённым. Каллиста стояла рядом с Дэмианом, и её маленькая рука дрожала в его ладони. Она выглядела потерянной и напуганной, как зверёк, застигнутый врасплох.

Мы легко склонили головы. Грудь рыжеволосой дьяволицы всколыхнулась, и я видела, как взгляд принцессы мгновенно метнулся вниз, а щёки её залились краской смущения.

— Поздравляем с помолвкой, мой король, — ласково произнесла Марета, и в её голосе зазвенели тысячи сладких нот.

— Рады приветствовать вас, Каллиста, — замешкавшись, вставила я и подняла глаза на короля. Наши взгляды встретились, и я увидела, как его янтарные глаза снова заволокло голубой пеленой. Что-то не так. Что-то определённо не так. По моим венам прокатилась волна магии, давая понять: здесь скрыты чары. Запутанные, древние, опасные.

Из-за трона вышел Шут. Он двигался бесшумно, как тень, я почувствовала его присутствие раньше, чем увидела.

— Очаровательная принцесса, — произнёс он, и его голос обволакивал, как шёлк. Он провёл рукой по её талии — едва заметное, почти невесомое прикосновение, — и я увидела, как девушка вздрогнула. Он спустился вниз и, проходя мимо меня, взглянул мне в глаза.

То же сияние. Голубое, пронзительное, как ледяное пламя.

Это запутывало ещё сильнее.

— Лорд Хартвин предупредил о вашем появлении, — прошипела королева. Я вздрогнула и обернулась. Она стояла за моей спиной в сопровождении молодого стражника, и её глаза — холодные, стальные — впились в меня, как иглы.

— Вы должны сконструировать северную часть замка, — продолжила она, и в её голосе послышалось ледяное презрение. — С нетерпением ждём результата.

От этой женщины стыла кровь. Её взгляд был тяжёлым, давящим, и я чувствовала, как её магия — тёмная, липкая — пытается проникнуть в меня.

— Постараюсь вас не разочаровать, — ответила я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

Уйти хотелось прямо сейчас. Сегодня же, сию секунду, бежать из этого зала, из этого замка, из этого мира. Но я не могла. Я должна была остаться.

Марета, словно чувствуя напряжение между нами, мягко коснулась моего локтя.

— Пора заглянуть в твою комнату, цветочек, — сказала она, и её голос был тёплым и успокаивающим, как огонь в зимнюю ночь.

Она повела меня прочь, и я чувствовала на себе взгляды сотен глаз. Но особенно — один. Горячий, янтарный, затуманненный. Взгляд короля, который, казалось, видел меня насквозь.

Мы поднялись по лестнице, и, когда я переступила порог своей комнаты и закрыла дверь, я наконец выдохнула. В груди колотилось сердце, в ушах шумела кровь.

— Спасибо, — выдохнула я, глядя на Марету, которая опустилась в кресло, словно хозяйка, и смотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— Он знает, — сказала я.

— Кто? — она наклонила голову.

— Король. Он знает, что я не та, за кого себя выдаю.

Марета промолчала. В её глазах мелькнула тень, и она отвела взгляд.

— В этом замке все знают больше, чем говорят, цветочек, — ответила она, и в её голосе послышалась странная, горькая нотка. — Но это не значит, что ты в опасности. Пока что.

Я села напротив неё, чувствуя, как усталость разливается по телу.

— Расскажи мне о шуте, — попросила я, и в моём голосе послышалась мольба.

Марета замерла. Её лицо стало непроницаемым, словно каменная маска.

— О нём лучше не спрашивать, — ответила она, и я увидела, как её пальцы сжались в кулак. — Он... сложный.

— Я видела вас, — сказала я, и в моём голосе послышался вызов. — Прошлой ночью. На мосту.

Тишина повисла в комнате, густая и тягучая. Марета смотрела на меня своими зелёными глазами, и в них я видела страх. Настоящий, живой страх.

— Ты ничего не видела, — сказала она, и её голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Забудь об этом.

Она поднялась и направилась к двери.

— Завтра я покажу тебе то, что ты должна увидеть, — сказала она, не оборачиваясь. — То, что поможет тебе понять, зачем ты здесь.

Дверь закрылась, и я осталась одна. С вопросами, на которые у меня не было ответов. И с чувством, что я стою на пороге чего-то огромного, тёмного и опасного.

Тайны Каменных Ворот только начинали открываться мне. И я боялась того, что узнаю.

Ночь не принесла мне покоя. Я лежала в темноте, уставившись в каменный потолок, мысли кружились в бесконечном хороводе, не давая сомкнуть глаз. Слова Мареты впились в сознание, как заноза, и я не могла избавиться от них. Магия перетекает от партнёра к партнёру. Всё это переворачивало моё понимание мира. Если я здесь — значит, я тоже часть этой системы. Значит, моя магия, которую я всегда считала проклятием, здесь имеет ценность.

Я чувствовала, как это место подпитывает меня. С каждым днём магия в моей крови становилась сильнее, ярче, словно Каменные Ворота питали меня своей древней силой. Я чувствовала связь — тонкую, едва уловимую, но неразрывную — между мной, королём и тем загадочным шутом, который появлялся из ниоткуда и исчезал в пустоте. Это было похоже на нити, натянутые между нами, невидимые для других, но такие реальные для меня.

Я провалилась в беспокойный сон под утро, в нём мне снились стены, которые шептали моё имя, и чьи-то горячие руки, тянущиеся ко мне сквозь туман. Я проснулась от того, что кто-то смотрел на меня — тяжело, настойчиво, неотрывно.

Я открыла глаза и замерла.

В кресле напротив моей кровати сидел шут. Он развалился с ленивой грацией хищника, закинув ногу на ногу, и смотрел на меня с откровенной насмешкой. Его тёмные глаза блестели в полумраке комнаты, и на губах играла та самая дьявольская улыбка, которая могла свести с ума кого угодно.

— О боже, милашка, — протянул он, не сводя с меня глаз. — Перестань уже меня так пугаться.

Я рывком села на кровати, инстинктивно натянув одеяло до самого подбородка. Сердце колотилось где-то в горле, а по телу пробежала горячая волна — смесь страха и злости.

— Думал познакомиться с тобой чуть позже, — продолжил он, будто это было обычное утро и он не ворвался в комнату спящей женщины. — Но времени нет. Итак, давай сразу к делу.

— С ума сошёл? — выплюнула я, чувствуя, как щёки заливает багровый румянец. — Неприлично врываться в комнату леди, тем более когда она в неглиже!

Мои пальцы начали гореть. Магия вскипела в крови, требуя выхода, и я едва сдерживала её, чувствуя, как кончики пальцев пульсируют огнём. Ещё немного — и я подпалю его наглую физиономию.

— С ТОБОЙ ВООБЩЕ ВСЕ В ПОРЯДКЕ? — взорвался воздух между нами.

Я не успела моргнуть, как между мной и шутом материализовалась Марета. Её рыжие волосы взметнулись, словно от порыва ветра, а зелёные глаза горели таким яростным пламенем, что я невольно поёжилась.

— Моя комната — не проходной двор! Дверь для вас ничего не значит? — я прошипела, взглянув на появившуюся пару .

— О, двери здесь условны, — усмехнулся мужчина, и в его голосе послышалась такая лёгкая, почти беззаботная насмешка.

— Даен, она ещё не готова к тому, что ты собираешься на неё вывалить, — сказала она, и её глаза вспыхнули, сверкнув изумрудным огнём. — Тем более утром в постели.

— Мы уже опаздываем , — отрезал он, и в его голосе впервые послышалась твёрдость. — Я могу дать вам немного времени на сборы.

Он не стал ждать ответа. Просто исчез — растворился в воздухе, оставив после себя лишь едва заметное мерцание.

— Вот же придурок! — выплюнула Марета ему в след, и я услышала, как она скрипнула зубами. — Прости, цветочек. Он... у него нет чувства такта.

— Что происходит? — спросила я, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Объясни мне, Марета. Пожалуйста.

Она перевела на меня взгляд, и в нём мелькнула тень сомнения, смешанного с решимостью.

— Алетейя, — сказала она, и голос её стал тише, серьёзнее. — Он прав. Времени совсем нет. Собирайся. Нам пора.

Она не сказала куда. Но в её глазах я увидела ответы, которые искала. Или, по крайней мере, надежду на них.

Я не имела выбора. Поэтому, кивнув, я выскользнула из кровати и направилась в ванную. Холодная вода смыла остатки сна, но не прогнала тревогу. Я натянула на себя плотные брюки и струящуюся рубашку — простую и удобную. Как же хорошо было в такой одежде после всех этих вычурных, откровенных платьев, которые выставляли меня напоказ! Я чувствовала себя самой собой .

Когда я вышла, Марета ждала меня у двери. Её лицо было сосредоточенным, в руках она сжимала небольшой мешочек, который тихо звенел.

— Я ведь обещала тебе показать кое-что, — сказала она, и в её голосе послышалась загадочная нотка. — Время пришло.

Она взяла меня за руку, и я почувствовала, как её пальцы сжали мои ладонь — холодные, но такие уверенные. А затем мир вокруг нас качнулся, сжался, и растворился.

Мы падали сквозь пространство. Ветер свистел в ушах, цвета смешивались в единый водоворот, и я зажмурилась, чувствуя, как магия пронизывает каждую клетку моего тела. Это было похоже на прыжок в бездну — страшно, головокружительно, но в то же время до безумия прекрасно.

Когда я открыла глаза, мы стояли в совершенно другом месте. Воздух здесь был густым и влажным, пахло землёй, сырым камнем и чем-то древним, почти забытым. Свет проникал откуда-то сверху, я подняла голову, чтобы увидеть.

Мы стояли в центре огромного подземного зала. Его стены уходили вверх, теряясь в темноте, и были покрыты древними символами, которые мерцали голубоватым светом. В центре зала покоился огромный кристалл — прозрачный, как слеза, но с глубизной, в которой, казалось, застыли целые миры, гладкое зеркало , но без отражения , закованное в каменную раму .

— Добро пожаловать в сердце Каменных Ворот, — произнесла Марета, её голос эхом разнёсся по залу. — Место, где начинается и заканчивается вся магия этого мира.

Она повернулась ко мне, и в её глазах я увидела нечто такое, от чего у меня перехватило дыхание.

— Здесь ты узнаешь правду о себе, Алетейя. О том, кем ты была до того, как стала собой.

Она говорила загадками, а я чувствовала, как внутри разливается холодный ужас. Но вместе с ним — жгучее любопытство, которое было сильнее страха.

— Что ты хочешь мне показать? — мой голос прозвучал тихо, почти шёпотом.

Марета подошла к кристаллу и положила на него ладонь. Символы на стенах засветились ярче, и воздух вокруг нас наполнился низким, вибрирующим гулом.

— Правду, — ответила она.

В этот момент из полумрака появился Даен. Его появление отразилось от стен, и тени заметались, словно испуганные звери. Он вышел бесшумно, как призрак, воздух стал плотнее, тяжелее. В руках он держал свёрток — старый, выцветший и перевязанный кожаным шнурком.

Он молча протянул его мне. Я взяла сверток, чувствуя, как пальцы дрожат от предчувствия. Развязала шнурок, развернула плотную ткань — и замерла.

Передо мной лежало изображение. Тех самых трёх ведьм с фресок в галерее, но теперь я видела их иначе. В их руках были зеркала — маленькие, изящные, с сияющей гладью, которая переливалась всеми оттенками голубого. Они были точными копиями кристалла, который возвышался передо мной, но миниатюрными, почти игрушечными.

— Женщины, которые однажды сотворили это место и возвели вокруг него этот замок, — сказал Даен, и его голос эхом разнёсся по залу. — Их магия защищает нас всех на протяжении нескольких веков. Древняя магия, неподвластная никому из нас.

Он сделал паузу и хитро сощурился, глядя на меня.

— Кроме тебя.

Я удивлённо раскрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Что ты имеешь в виду?

— Видишь ли, — он начал медленно, словно смакуя каждое слово, — эти три женщины, сами того не понимая, загнали нас в ловушку. Они наложили чары, которые не в силах снять никто другой. А затем исчезли. Однажды, когда им сулила опасность, они решили покинуть нас, чтобы древняя магия не досталась в полной силе никому. Избавляя людей от этой искушающей, разрушительной силы. Они ушли в разных направлениях. И когда пришло время вернуться... одна из них осталась в своём мире.

Он взглянул мне в глаза, и я почувствовала, как его слова пронзают меня насквозь.

Я изогнула бровь, пытаясь сохранить спокойствие.

— Не надо смотреть так. Меня здесь не было.

Наблюдающая со стороны Марета тихо рассмеялась — мелодично, с лёгкой насмешкой.

— Конечно, не ты, цветочек, — сказала она, и в её голосе послышалась тёплая ирония. — Твоя мать. Или ты думала, тебя просто так сюда занесло?

Я удивлённо выдохнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— С чего ты взяла, что моя мать связана с этим? — спросила я, обводя пальцем пространство вокруг себя.

Марета подошла к кристаллу и коснулась его кончиками пальцев. Зеркальная гладь дрогнула, зарябила, и в ней начали проступать лица. Три женщины. Три ведьмы, чьи изображения я видела в галерее, но теперь они были живыми — дышащими, смотрящими на меня с глубины веков.

Я узнала её мгновенно. Мою мать. Её холодные серые глаза смотрели на меня с той же любовью и печалью, которые я помнила с детства. Её светлые волосы струились по плечам, в её облике было столько силы.

Рядом с ней стояла другая женщина — с ледяными голубыми глазами и белой, почти прозрачной кожей. Она казалась статуей, высеченной из северного льда, и от неё веяло такой же холодной, непостижимой мощью.

И третья. Её янтарные глаза смотрели на меня с высоты, и я вдруг поняла — они были точь-в-точь как у короля. Та же глубина, тот же скрытый огонь.

— Мать Дэмиана, — прошептала я, и слова сами сорвались с губ.

Даен кивнул.

— Королева-мать. Она была одной из них. Самой сильной. Самой мудрой. И самой трагичной.

Я смотрела на три лица, и в голове всё смешивалось в один сплошной водоворот.

— И чего вы хотите от меня? — спросила я, и мой голос прозвучал глухо, почти безжизненно.

— Видишь ли, — сказал Даен, приближаясь, — зеркала, которыми владели ведьмы — это могущественные артефакты. Соединившись вместе, они снимают любые чары. Любые, даже самые древние.

— Я никогда не видела этих зеркал, — ответила я, качая головой. — Я всё ещё не...

Марета не дала мне договорить. Она шагнула вперёд, и её зелёные глаза вспыхнули.

— Конечно, ты не видела. Эти зеркала остались здесь. Но загвоздка в том, — она прикусила губу, и я увидела, как она колеблется, — завладеть артефактом и заставить его работать может только обладатель древних чар.

— Три ведьмы, — я взглянула в пустоту, чувствуя, как всё встаёт на свои места.

— Или их прямые потомки, — добавил Даен. — Лишь две из ведьм решили продолжить свой род.

— Я и... король Дэмиан, — выдохнула я, и слова повисли в воздухе, тяжелые и неизбежные.

— Верно, — отозвался Даен. — Но с ним возникли... проблемы.

Я перевела взгляд на Марету, чувствуя, как внутри нарастает жгучее любопытство.

— Я всё ещё не понимаю, как я здесь оказалась.

Даен вздохнул, и в его взгляде мелькнула усталость.

— Что тут непонятного? Мы позвали тебя. Мы могли только пригласить, а прийти или нет — это уже твоё желание. — он пожал плечами. — Ну и нам оставалось только ждать.

Голова кружилась от полученной информации. Она впивалась в сознание, как тысячи игл, я пыталась удержать её, собрать воедино, но она ускользала, рассыпалась на мелкие осколки.

— Вы хотите, чтобы я собрала все артефакты, — медленно проговорила я. — Для чего?

— Нам нужно снять одно заклятье, — сказал Даен, и его голос стал серьёзным, почти мрачным. — И сделать это нужно как можно быстрее.

— Вы ведь говорите о короле? — спросила я, глядя на них.

Марета печально посмотрела в зеркало, где всё ещё красовался портрет матери короля, и я увидела, как её пальцы дрогнули.

— Верно, цветочек, — ответила она, и в её голосе послышалась такая глубокая, старая боль, что у меня сжалось сердце.

— Но не только, — добавил Даен, и его глаза потемнели. — Его заклятье — лишь часть головоломки. Если мы не остановим всё это, магия Каменных Ворот погаснет навсегда. И вместе с ней — весь этот мир.

Я молчала, переваривая услышанное. А затем Даен неожиданно улыбнулся — широко, почти беззаботно, и в его глазах заплясали озорные искры.

— Все останутся в плюсе, — бодро начал он. — Ты снимешь заклинание, а потом, соединив все части, сможешь вернуться домой. Мир спасён, все счастливы, и вокруг царит покой.

Он соорудил из пальцев магические фейерверки — маленькие разноцветные искры, которые взметнулись вверх и рассыпались, как конфетти. Но я видела, что за этой напускной весёлостью скрывается напряжение. Он боялся. Они оба боялись.

— Так... — я обвела взглядом зал, кристалл, их лица. — Где искать эти зеркала?

Марета и Даен переглянулись, я увидела, как между ними пробежала безмолвная искра.

— Они спрятаны, — сказал Даен, и его голос стал тише. — В разных местах

.

Голова гудела, словно внутри меня поселился целый улей, и каждая мысль отдавалась глухой, пульсирующей болью. Осознание того, как ловко меня провели, впивалось под кожу острой занозой.Пока я старательно играла роль приглашённого архитектора, изображала деловую леди, строила из себя важную персону, они просто подыгрывали мне. Все — Марета, Даен, лорд Хартвин, даже сам король — с самого начала знали, кто я такая. Знали, зачем я здесь. И молчали. Наблюдали за моими потугами с лёгкой усмешкой, пока я, наивная дурочка, ходила по замку с блокнотом и искренне верила, что обманываю их всех.

Я перевела взгляд на чертежи, разбросанные по столу. Аккуратные линии, выверенные пропорции, тщательные расчёты — я вкладывала в них всё своё умение, всю свою душу. Конечно, я не собиралась оставаться здесь навсегда и строить другую часть замка, но я предполагала, что мне придётся работать — настоящей, честной работой, где есть смысл и цель. Но не такой. Не этой.

Я вскочила с кровати и начала ходить по комнате. Вперед, назад — я металась из угла в угол, как загнанный зверь в тесной клетке. В груди разрастался тяжёлый ком, мешавший дышать, сдавливающий горло. Я пыталась сделать глубокий вдох, но воздух казался вязким, спёртым, он не хотел входить в лёгкие. Я сжимала и разжимала кулаки, чувствуя, как магия пульсирует в кончиках пальцев, требуя выхода, требуя свободы. Держать себя в руках становилось всё труднее.

В конце концов я просто рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку и дала волю слезам. Они полились горячим потоком, обжигая щёки, и я не пыталась их сдерживать. Всё, что копилось внутри — страх, злость, обида, унижение, растерянность — вырывалось наружу вместе с ними. Я рыдала, вздрагивая плечами, чувствуя, как подушка впитывает мою боль, как с каждым всхлипом становится немного легче.

Из моих пальцев сами собой поплыли огоньки. Маленькие, золотистые, они взбирались по рукам к запястьям, ласкали кожу, согревали, словно пытались успокоить, обнять, сказать, что я не одна. Я смотрела на них сквозь пелену слёз и чувствовала, как они забирают часть боли, как разжижают тот самый ком, что давил на грудь. Они были моими. Частью меня. И в этот момент я поняла, что даже в этом чужом, враждебном мире моя магия остаётся моей.

Чертов шут. Чертов Марета. Чертов король. Чертов замок. Чёртово всё это!

Конечно, я была им нужна. Голубое свечение в глазах выдавало их с головой — они были загнаны в ловушку, и они сделали всё, чтобы загнать в неё меня. И у них получилось. Я теперь здесь, я часть их игры, и я вынуждена им помогать. Но почему было просто не сказать правду с самого начала? Зачем было устраивать этот дурацкий спектакль с приёмами, фальшивыми улыбками, вычурными платьями, бесконечными ужинами и пустыми разговорами? Зачем играть со мной, как с безвольной куклой?

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Слёзы высохли, оставив лишь солёный привкус на губах и тягучую усталость во всём теле. Комната медленно погружалась в полумрак — солнце уходило за горизонт, и тени становились длиннее, гуще. Я чувствовала, как кровать принимает моё тело, как мягкое одеяло окутывает теплом, защищая от всего мира. Сознание начало плыть, отключаться, убегая от реальности, которая обрушилась на мои плечи. Я закрыла глаза и провалилась в сон — глухой, чёрный, без сновидений. Только тишина и покой.

Тишину разорвал голос — чужой, но уже до боли знакомый. Он ворвался в мою дрёму, как нож разрезает плотную ткань.

— Вообще записи довольно точные, — раздался мужской голос, и я сразу узнала его. Даен.

Я не сразу поняла, что происходит, где я и кто здесь. Сонное сознание цеплялось за остатки забытья, но голос вырвал меня из объятий дрёмы, заставив сердце биться быстрее.

— Нельзя просто так копаться в чужих вещах, — ответил женский голос. Ленивый, с ноткой раздражения. Марета.

— Сама посмотри, — он пихнул ей лист бумаги чуть ли не в лицо. Я краем глаза видела его силуэт, склонившийся над моим столом, перебирающий мои чертежи, и от этого зрелища внутри закипала злость.

— Я и так знаю все комнаты и потайные ходы этого места, — цокнула она языком.

— Ты себе льстишь, — усмехнулся он. — Потайные ходы постоянно меняют своё направление. Даже ты не можешь уследить за ними.

Я чувствовала, как внутри закипает гнев, поднимается откуда-то из глубины, застилая глаза красной пеленой. Моя комната. Моя кровать. Мои вещи. И они снова здесь, снова врываются без стука, снова делают вид, что им всё позволено. Сколько можно?

Я не стала открывать глаза сразу. Меня жутко бесило, что в моей спальне гости даже когда я сплю. Я слышала каждый звук, каждый шорох, каждое их движение.

— Что вы тут забыли? — сказала я сквозь зубы, не отрывая головы от подушки. Голос прозвучал глухо, но достаточно громко, чтобы они услышали.

— Цветочек, — начала Марета, и в её голосе послышалась та самая неестественная бодрость, от которой у меня сводило скулы, — твой выход.

— Сегодня ты должна провести вечер с королём, — бросил Даен, продолжая перебирать мои чертежи.

Я приподнялась на локтях, чувствуя, как волосы растрепались и лезут в глаза. Вид у меня был, наверное, тот ещё — помятый, заспанный, злой.

— Я же говорила, что женщине нельзя пихать информацию в лоб, — с укором произнесла Марета, уставившись на Даена.

— А как мне ещё сказать? — они испытывали друг друга взглядами, и между ними искрило напряжение, словно электрические разряды.

Я устало выдохнула, провела ладонью по лицу, стирая остатки сна и разгоняя туман в голове.

— Хорошо, — сказала я, и голос мой прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Что мне нужно делать?

Спорить с ними и выяснять отношения совсем не хотелось. Я была слишком уставшей, слишком вымотанной, чтобы тратить энергию на бесполезные ссоры. Они хотели, чтобы я пошла к королю — значит, я пойду. Они хотели, чтобы я сыграла свою роль — я сыграю. Но на своих условиях.

— Король знает, кто я такая, — произнесла я, и слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни, сорвавшиеся с обрыва. Я смотрела на них в упор, в моём голосе не было сомнений — только холодная, острая уверенность. Я хотела видеть их реакцию.

Марета и Даен переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то — то ли замешательство, то ли сожаление, то ли насмешка над моей наивностью.

— На самом деле не знает, — ответила Марета, и в её голосе послышалась странная, почти извиняющаяся нотка. Она избегала моего взгляда, и это было красноречивее любых слов.

— В том-то и дело, — подхватил Даен, на его губах заиграла та самая наглая, хищная улыбка, от которой у меня сводило скулы. Его глаза блеснули в полумраке, и я снова увидела ту голубую искру, которая появлялась в самые опасные моменты. — Для него ты — новинка. Довольно умная, чертовски привлекательная. Учитывая, что принцесса его совсем не интересует, ты имеешь все шансы завоевать его внимание. Довольно быстро, если знать, как подойти.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева — горячая, липкая, она застилала глаза, мешала дышать. Они снова играли со мной, снова использовали меня как пешку в своей партии, даже не спросив, хочу ли я вообще быть на этой доске.

— Как это сделать — решай сама, — продолжил он, и в его голосе послышалась сталь, холодная и острая, как лезвие ножа. — Но нам нужно зеркало. Насколько нам известно, он не носит его с собой, но хранит где-то в своих покоях.

Я возмущённо уставилась на них, чувствуя, как внутри закипает протест. Они хотят, чтобы я украла у него что-то настолько личное? Чтобы я предала его доверие, которого он ещё даже не успел мне подарить? В груди разрастался холодный ком, сдавливающий горло.

— Тебе не обязательно с ним спать, — хищно улыбнулась Марета, в её зелёных глазах мелькнула озорная, почти дьявольская искра. — Может, вы просто пожелаете выпить чаю?

Я изогнула бровь, глядя на неё в упор, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— А если он не захочет пить со мной чай?

— Значит, сделай так, чтобы захотел, — процедил Даен, его глаза засияли тем самым голубым светом, который я уже научилась узнавать. Он сверкнул на мгновение, осветив комнату призрачным сиянием, и тут же погас, оставив после себя лишь холодный отблеск. Но никто из них не подал виду — никто, кроме меня.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри разрастается тревога, как она ворочается в груди, пуская холодные корни. Что же связывает их всех? Что за тайна скрывается за этим голубым светом, который просачивается сквозь их маски.

— Как мне узнать, где лежит зеркало? — спросила я, пытаясь взять себя в руки, унять дрожь в пальцах. — Я не хочу идти в слепую.

Марета подошла ко мне, её пальцы скользнули по моей щеке — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже пробежал электрический разряд. Её прикосновение было холодным.

— Ты почувствуешь, — прошептала она, и в её голосе послышалась странная, пугающая уверенность. — Доверься своему нутру, цветочек. Оно знает больше, чем твоя голова.

— Почему ты не можешь пойти? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я думаю, он не откажется выпить с тобой чаю.

Марета отступила на шаг, я заметила, как её лицо на мгновение омрачилось, словно за ним скрывалась старая, незаживающая рана. Тени под её глазами стали глубже, и я впервые увидела в ней не просто озорную подругу, а женщину с тяжёлым прошлым.

— Видишь ли, Алетейя, — сказала она, и в её голосе впервые послышалась усталость, — наша история с королём слишком долгая. И не слишком радостная. Некоторые связи оставляют шрамы, которые не заживают даже спустя годы.

Она явно не хотела говорить об этом, а я не стала настаивать. Но внутри меня засело сомнение, колючее и тревожное, как заноза под кожей.

— Лишнего не болтать, — приказным тоном начал перечислять Даен. — На глаза королеве не попадаться. Принцессе тоже. Лучше вообще никому на глаза не попадаться. Ты должна быть тенью, Алетейя.

Он посмотрел в окно, и я заметила, как его лицо напряглось, словно он слышал что-то, недоступное моим ушам — далёкий зов, шепот ветра, предупреждение.

— А теперь собирайтесь, девочки, — сказал он, и в его голосе послышалась спешка. — Он будет на мосту через десять минут.

Он растворился в тени — просто исчез, оставив после себя лишь лёгкий, почти неуловимый запах озона и мерцание, которое медленно угасало. Тени в углах зашевелились, словно провожая его, и я почувствовала, как воздух вокруг меня становится плотнее.

— Значит, нужно сделать тебя приманкой для короля, — протянула Марета, смакуя слова, словно пробуя их на вкус, обходя меня вокруг, словно я была экспонатом в музее. Её взгляд скользил по моей фигуре, оценивая, прикидывая.

— Нужно что-то скромное, но пикантное, — сказала она, и в её голосе послышалась деловая, почти режиссёрская нотка. — Ты должна понимать: весь секрет не в том, как ты будешь выглядеть, а в том, что ты будешь говорить. Король не глупый мальчишка, ему всё равно на эту бутафорию. Он читает души, цветочек. Он чувствует фальшь за версту.

Она снова оглядела меня, словно художник, выбирающий полотно.

— Для начала — быстрая ванна с травами. Иди, — она толкнула меня в сторону ванной, и я почувствовала, как её ладонь обжигает мою кожу.

Пока я возвращала себе бодрость в тёплой, душистой воде, она сидела в кресле напротив, в моей комнате , я чувствовала на себе её взгляд — тяжёлый, изучающий.

— Как я сюда попала? — спросила я, нарушая тишину, и мой голос эхом отразился от каменных стен.

— Мы же сказали, — ответила она, и её голос доносился из комнаты, где она зачем-то переставляла мои вещи. — Мы позвали тебя. Замок отправил сигнал, ты пришла. Не могу сказать, как это работает точно. Это магия, которая выше нашего понимания. Мы лишь её проводники, цветочек.

— Получается, если я оказалась в тронном зале, значит, путь обратно там же? — я натирала кожу ароматическим маслом, пытаясь смыть с себя тревогу, но она въелась глубже.

— Нет, — ответила она, и в её голосе послышалась грустная нотка. — Это ведь не портал. Замок сконцентрировал энергию в месте твоего присутствия и пропустил тебя сюда, как игла пронзает ткань. Обратно ты попадёшь только через коридор из зеркал, когда мы соединим их все вместе.

Мои надежды рухнули в бездну, оставив после себя только пустоту. Значит, мой план вернуться через стену в тронном зале был провальным . Я представила, как выглядела бы со стороны, общупывая каменные стены в поисках выхода, внутри всё сжалось от острого стыда.

— Магия работает по своим законам, — продолжила Марета, и в её голосе послышалась странная, почти благоговейная нотка. — Мы лишь её подданные. Она оказала нам честь, даруя эти силы.

Вокруг ванной начали виться стебли — они возникли из ниоткуда, извиваясь в воздухе, словно змеи, привлечённые её голосом. Их кончики светились мягким зелёным светом, пульсировали в такт её дыханию, я смотрела на них, чувствуя, как магия пронизывает пространство, делая его живым, дышащим.

Я начала вытираться полотенцем, чувствуя себя неуверенно под её взглядом. Она смотрела на меня, и в её глазах я видела оценку, смешанную с заботой.

— Ты говорила, что проявлять свои силы неприлично, — сказала я, выходя к ней в комнату. — Но вы с Даеном всё равно это делаете.

— Да, — ответила она, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. — Но мы делаем это не на публике. Мы не показываем всё, что умеем, не играем в открытую. Это танец, цветочек. Танец, где каждый шаг должен быть выверен. Все, — она вздохнула, и в этом вздохе послышалась усталость, — Сейчас нужно поторопиться.

Она протянула мне платье — нежно-розовое, цвета закатного неба, когда солнце прощается с горизонтом. Оно полностью закрывало руки, шею и декольте, но от колен уходило в прозрачный оранжевый шифон, касаясь земли. Спина же была полностью открыта — смелый, дразнящий контраст, который обещал больше, чем показывал.

Я надела его, чувствуя, как ткань струится по телу, как прозрачный шлейф обволакивает ноги, как ветер касается обнажённой спины, рождая мурашки. Марета выдохнула, глядя на меня, и я увидела в её глазах искреннее восхищение.

— Ну вот, — прошептала она, — Ты восхитительна , словно сам закат. Словно миг между днём и ночью, когда мир затаивает дыхание.

Она взъерошила мои короткие кудряшки, провела пальцами по щекам, и я почувствовала, как лицо засияло румянцем — живым, горячим.

— Так-то лучше, — в её голосе послышалась уверенность. — Тебе пора.

Я совершенно не понимала, что от меня требуется. Не понимала, чего ждать от сегодняшнего вечера. И мне совсем не хотелось обманывать его. Перед моими глазами стояла фигура печального мужчины, грустно улыбающегося океану, и я чувствовала, как его одиночество проникает в моё сердце.

Я пошла на встречу, которую он совсем не планировал. Каменный мост встречал меня шумом волн — внизу океан бился о скалы в яростной агонии, вздымая брызги, которые сверкали в лучах заката как россыпи драгоценных камней. Ветер играл с моими волосами, развевал подол платья, и я чувствовала, как воздух наполнял легкие магией — древней, пульсирующей, живой.

Я увидела его сидящим у края обрыва. Он смотрел вдаль, в каждой линии его тела чувствовалась такая глубокая тоска, что у меня сжалось сердце. Он был похож на короля, потерявшего своё королевство, хотя корона всё ещё была на его голове.

— Я не помешаю? — спросила я, подходя ближе. Голос мой прозвучал тихо, почти робко — я боялась спугнуть этот миг.

Он обернулся, и его янтарные глаза встретились с моими. В них промелькнуло удивление, затем — что-то тёплое, похожее на узнавание. Он кивнул, и я опустилась рядом, чувствуя, как камень холодит кожу сквозь тонкую ткань.

— Вы снова здесь, Алетейя, — сказал он, и в его голосе послышалась тёплая улыбка.

— Не думала вас здесь встретить, — ответила я, и эта ложь обожгла губы.

— Волны не спокойны сегодня, — он кивнул в сторону океана. И действительно, внизу бушевала стихия — волны вздымались в белой ярости, разбиваясь о скалы, а их голос был похож на крик раненого зверя.

— Я не видела ничего прекраснее, — сказала я, поднимая лицо к закатному солнцу. Лучи золотили кожу, заставляя её светиться, я чувствовала, как тепло проникает в самую душу.

Он повернул голову и посмотрел на меня. Его взгляд был тёплым, внимательным, полным вопросов, которые он не решался спросить.

— Я тоже, — тихо ответил он, и я почувствовала, как эти два слова повисли в воздухе, полные скрытого смысла.

Мы проговорили несколько часов. Обо всём и ни о чём. Но разговор лился легко и свободно, словно мы были знакомы всю жизнь, словно наши души уже встречались где-то во сне. Он оказался скромным и забавным — таким, каким я не ожидала его увидеть. Он смеялся, его смех обволакивал и успокаивал. На это время печаль не касалась его красивого лица, я видела, как его глаза светятся живым, искренним огнём.

— Пойдём, — сказал он, и его голос дрогнул от волнения.

Он коснулся моей руки — лёгкое, почти робкое прикосновение — и тут же убрал её, словно испугавшись собственной смелости. Я сделала вид, что ничего не заметила, и проследовала за ним, чувствуя, как его пальцы всё ещё горят на моей коже.

Мы молча шли по замку. Стены переливались перламутром, словно были живыми, и нашептывали древние тайны — голоса прошлого, которые я не могла разобрать, но чувствовала всеми фибрами души. Он вёл меня дорогой, которую я ещё не изучала — мимо помпезных залов с хрустальными люстрами, которые отбрасывали тысячи искр на стены, через каменные пролёты, где эхо наших шагов уходило в бесконечность. В конце пути мы оказались в длинном тёмном коридоре, который едва освещали парящие в воздухе свечи. Они потрескивали при каждом нашем шаге, отбрасывая дрожащие тени на стены.

В конце возвышалась огромная резная дверь, обрамлённая в каменную рамку. Вокруг не было ни одного стражника.

— Королю не нужна охрана, — хихикнула я, и он улыбнулся в ответ, в его улыбке мелькнула мальчишеская гордость.

— Пойдём, — дверь открылась перед ним, словно повинуясь его воле.

Моему вниманию предстали настоящие королевские покои. Мы вошли в гостевую комнату, и я замерла на пороге. Здесь был хаос — в самом лучшем смысле этого слова. Посередине стоял старый, потёртый диван и кресла, рядом — гладкий деревянный столик, на котором лежала раскрытая книга. Вокруг, на полу, небрежно громоздились стопки книг, на стенах висели недописанные картины — мазки красок, которые так и не сложились в законченный образ. На столе рядом с недопитым напитком лежали кисти, испачканные в ярких цветах.

Он смущённо огляделся вокруг, словно впервые заметил этот беспорядок, и на его щеках проступил лёгкий румянец.

— Мой уголок, — в его голосе послышалась лёгкая неловкость. — Здесь я могу быть собой.

Я обошла комнату, провела пальцами по корешкам книг, заметила небрежно брошенный на диван пиджак и улыбнулась. Здесь было что-то настоящее, что-то живое, что контрастировало с вычурной роскошью остального замка.

— Я не позволяю заходить сюда лишний раз, —его голос стал серьёзнее. — Мне важно скрыться от всей этой фальши. Я чувствую, что тебе тоже это нужно.

Я выпустила из рук двух огненных птиц. Они вырвались из моих пальцев — золотистые, живые, сотканные из света и тепла. Затем запустила в комнату морской ветер, и он подхватил огненные перья, закружил их в вихре. Птицы вознеслись под потолок, расправив крылья, их огонь отразился в стенах, заставив комнату засиять. Они парили, кружились, играли с ветром, и наконец пикировали вниз, растворяясь у наших ног в облаке золотых искр.

— Должно быть, находиться в этом обществе постоянно — просто невыносимо, — я чувствовала как магия успокаивает меня, как её тепло разливается внутри.

— Так и есть, — Было похоже на благодарность . Он взял меня за руку — на этот раз уверенно, крепко — и отвёл к маленькому балкону.

— Ты говорила про смотровую площадку, — сказал он, и в его голосе послышалась загадочная, почти интимная нотка. — Но я бы не хотел делить эти виды с другими людьми.

Он посмотрел в небо, где первые звёзды уже начинали проступать сквозь багрянец заката, и провёл рукой по каменной стене. Пол под нами начал дрожать, я вцепилась в его руку, чувствуя, как внутри разрастается благоговейный трепет. Он провёл другой рукой в воздухе — и стены задрожали. От балконных перил вверх поползли каменные ступени, одна за другой, полностью меняя облик замка. Они уходили ввысь, вытягиваясь в небольшую площадку, вокруг которой вырастали каменные перила, обвивающиеся вокруг, уходящие в высокие шпили. На их вершинах сидели птицы, высеченные из камня — те же, что я несколько минут назад сотворила из огня. Они словно застыли в вечном полёте, готовые сорваться вниз по первому зову.

— Это невероятно, — прошептала я, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.

Он взял меня за руку и повёл вверх по лестнице. Я дотронулась кончиками пальцев до перил — они были нежными, гладкими, словно отполированными веками. Камень скользил по коже, тёплый и живой, я чувствовала, как магия пульсирует в нём, откликаясь на моё прикосновение.

Мы поднялись на площадку, перед нами открылся потрясающий вид. Океан раскинулся внизу, бесконечный и могущественный, его тёмные воды переливались багрянцем заката. Замок возвышался сзади, его шпили уходили в небо, и в их тени мерцали тысячи огней. Всё это было прекрасным — первозданным, настоящим, залитым последними лучами уходящего солнца.

Я затаила дыхание, боясь спугнуть этот миг.

— Это... это... — я не могла подобрать слов, они застревали в горле, как птицы в клетке.

— Потрясающе , — закончил он за меня, в его голосе послышалась улыбка.

— Да, — выдохнула я. — Абсолютно потрясающе.

Он казался мне таким нормальным. Таким обычным. Человеком, который просто хочет свободы. Он рассказывал о детстве — о том, как бегал по этим коридорам, прятался от наставников, мечтал увидеть мир за пределами замка. Он говорил о любимых местах, о простых вещах. Я говорила о том, как хотела бы жить, кем хотела бы стать. Время текло незаметно, и я чувствовала, как между нами возникает что-то хрупкое и настоящее.

Последние лучи заката уходили, оставляя небо в багряных и фиолетовых тонах. По моей спине пробежали мурашки от вечернего холода, я поёжилась, невольно прижимая руки к груди.

— Подожди здесь, — сказал он и исчез, оставив меня наедине с ветром и океаном.

Он вернулся через мгновение — накрыл мои плечи мягким пледом и всучил кружку с горячим напитком, от которого по телу разлилось приятное тепло. Про себя я усмехнулась — действительно, пьём чай.

Он встал позади меня, и я ощутила всю его мощь — он был высоким, сильным, и рядом с ним я казалась крошечной и беззащитной. Он обвил руками мою талию и уложил голову на мою макушку, я чувствовала его дыхание в своих волосах. Ему тоже нужно было тепло, и я давала ему это .

— Ты не обычная девушка, — сказал он тихо, его голос вибрировал в моей спине. — Я не могу объяснить свои эмоции. Мы словно знакомы так давно. Ты не похожа на других. Тебе всё равно на мой статус, ты не опускаешь взгляд и говоришь со мной как с обычным человеком. Мне этого не хватало. Впервые я чувствую, что не один.

Одиночество. Его съедало одиночество, и он ухватился за возможность не быть одному. Готова ли я его обворовать? Мне нужно было помнить о своих целях, но они таяли в его объятиях, как снег на солнце. В небе уже засияли звёзды, сияя из тёмной бездны ночи, а их свет отражался в его глазах.

Мной двигало безрассудство. Всё, что было в ночи, здесь же и остаётся.

Я развернулась на носочках и притянула его к себе, чтобы подарить поцелуй. Или украсть поцелуй — я уже не понимала, кто кого завоевывает. Всего секунду я чувствовала, как он смутился, как его дыхание сбилось. А потом его сильные руки обхватили меня, прижав к каменной стене. Я чувствовала его горячее дыхание на своих губах, слышала, как его сердце бьётся быстрее , чувствовала напряжение мышц под его рубашкой. Это был особый момент — жаркий, импульсивный, полный магии, которая искрилась между нами, как электричество перед грозой.

Мы отстранились друг от друга, глядя на тёмную воду внизу. Ветер остывал, а я всё ещё чувствовала его тепло на своих губах. Я уже забыла, зачем пришла.

— Знаешь, — сказала я, закусывая губу и чувствуя, как дрожит голос, — я немного проголодалась.

Меня начало подташнивать от осознания того, что я делаю. Я уже не могла уйти просто так — не после того, что произошло.

Мы спустились в комнату.

— Подожди немного, — он исчез, оставив меня в тишине его убежища.

У меня было совсем мало времени. Сердце колотилось как бешеное, в ушах шумела кровь. Я начала осматривать пространство, чувствуя, как каждая секунда давит на плечи. Нужно успокоиться. Я выдохнула, закрыла глаза, чувствуя, как на губах всё ещё горит его поцелуй, как его запах — древесный и солёный — всё ещё окружает меня.

Ну же, Дэмиан, куда же мне идти?

В голове будто что-то щёлкнуло — древний механизм, который ждал своего часа. Я машинально прошла в соседнюю комнату. Спальня. Она была небольшой, но величественной — с балдахином из тёмного бархата, с мягким светом, струящимся откуда-то сверху. Каждая деталь здесь дышала теплом и жизнью. Я коснулась стены, и она отозвалась голубым сиянием — пульсирующим, тёплым, словно живое сердце. Зеркало рядом. Моя магия запела в унисон с ним.

Взгляд упал на шкатулку, стоявшую в глубине книжного шкафа, поддерживающую несколько старых фолиантов. Здесь. Точно здесь.

Я открыла шкатулку и увидела его. Зеркало. Маленькое, в бронзовой оправе, с гравировкой на обратной стороне — язык был мне незнаком, но символы пульсировали мягким, живым светом, словно дышали в такт моему сердцу. Я быстро засунула его под платье, оно обожгло кожу ледяным холодом.

Вернулась в гостиную и уселась на диван с чашкой в руках, стараясь унять дрожь в пальцах. В комнате появился он — в брюках и одной рубашке, с взъерошенными волосами, с мальчишеской улыбкой на лице. На его щеках проступали ямочки, он был таким живым, таким настоящим. В руках он держал поднос с булочками, пирожными и фруктами — всё свалено в кучу, на скорую руку.

— Всё, что успел стащить, пока меня никто не видел, — сказал он довольно ставя поднос на столик.

Какая же я дрянь.

— Спасибо, — сказала я, беря булочку и начиная жевать, думая лишь о том, что делаю то, чего не должна.

Он смотрел на меня, и в его взгляде было столько доверия, столько надежды, что у меня разрывалось сердце.

Мы провели ещё какое-то время вместе. Он рассказывал истории, смеялся, касался моей руки, я чувствовала, как между нами растёт что-то, что я не имела права разрушать. Я смотрела на него, запоминала каждую деталь — как он улыбается, как жестикулирует, как его глаза загораются, когда он говорит о своих книгах. И внутри меня разрасталась боль, острая и холодная, от предательства, которое я совершала.

Наконец, когда глаза начали слипаться, я попросила отвести меня в мою комнату. Он проводил меня до дверей, его взгляд был тёплым, полным той надежды, которую я собиралась разбить.

Когда дверь за мной закрылась, я прислонилась к ней спиной, чувствуя, как внутри разрастается пустота.

В комнате меня уже ждали. Марета сидела в кресле, её глаза горели в темноте, как два изумруда. Даен стоял у окна, его силуэт вырисовывался на фоне ночного неба, чёрный и неподвижный, как статуя.

— Сработало, — в его голосе послышалось облегчение, смешанное с триумфом.

— Да, — мои слова словно доносились из глубины колодца. — Я принесла его.

Но внутри меня уже зарождалось что-то новое. Что-то, что не давало мне покоя. Я смотрела на зеркало, которое лежало в моей ладони, и думала о его глазах — янтарных, тёплых, полных боли и надежды. О его улыбке, которая была только моей. О том, как он обвил меня руками, и как тепло разливалось в груди.

Я молча достала зеркало. Оно отозвалось теплом в моей ладони — пульсирующим, живым, словно билось в такт моему сердцу. Бронзовая оправа мерцала в тусклом свете, и я на мгновение задержала взгляд на его гладкой поверхности, где клубился туман. А затем я передала его в руки Даена.

Он принял зеркало молча, и его пальцы сомкнулись на оправе с почти благоговейной осторожностью. Он кивнул — коротко, без слов — и исчез в тени, растворился, как дым, оставив после себя лишь лёгкий холодок.

— Ну что там? — спросила Марета, её голос дрогнул. Она смотрела на меня в упор, вцепившись в кресло так, что костяшки побелели.

— Я сделала то, что должна была, — ответила я, пожимая плечами, голос мой прозвучал ровнее, чем я чувствовала себя. — Зеркало у вас.

Она выдохнула — долго, шумно, словно сдерживала дыхание весь вечер.

— Признаться честно, шанс того, что ты найдёшь зеркало сегодня, был очень мал, — она удивилась — Мы почти не надеялись. Как... как тебе удалось?

Я посмотрела на неё, и на моих губах промелькнула горькая усмешка.

— Мы пили чай, — я процедила, отводя взгляд.

Я начала освобождаться от платья, чувствуя, как ткань скользит по коже, как прохладный воздух касается обнажённых плеч.

— А теперь я хочу спать, — добавила , не глядя на неё.

Марета ещё несколько секунд смотрела на меня. Её глаза изучали моё лицо, пытаясь прочитать то, что я не говорила. Но я молчала. Она вздохнула, и в её взгляде мелькнуло что-то — то ли понимание, то ли сожаление. А затем она исчезла вслед за мужчиной, оставив после себя лишь едва заметное мерцание и запах трав.

Я осталась одна.

Комната погрузилась в тишину, такую густую, что я слышала биение собственного сердца. Я с трудом стащила с себя платье, чувствуя, как каждый шов, каждая нитка сопротивляются, словно не желая отпускать меня. Я пнула его в угол, и оно упало бесформенной грудой на пол — жалкое напоминание о том, что я сделала.

А сама я уселась на пол, поджав колени к груди. Тёплые капли слёз скатывались по щекам и падали на ноги, оставляя влажные следы. Я обхватила колени руками крепче, спрятала лицо, белые локоны упали на глаза, закрывая от слабого света луны. Она подсвечивала комнату серебряным сиянием, мне казалось, что даже она стыдит меня .

Я не плохой человек. Я не хочу играть с чужими чувствами. Я не хочу воровать. Но я должна это сделать. Для всеобщего блага... или для того, чтобы чей-то план сработал? Что из этого было правдой, мне понять было трудно. Я просто доверилась своему сердцу и пошла на зов. А к чему он меня приведёт — будет известно позже.

Я сидела на полу, обхватив себя руками, и пыталась унять дрожь в теле. Слёзы высыхали, оставляя на коже солёные дорожки, но боль не уходила. Она пустила корни где-то глубоко внутри и отказывалась отпускать.

Я ещё долго приходила в себя, глядя на луну за окном, на её холодный свет, который разливался по комнате. Мысли путались, смешивались в один тягучий ком, я не могла распутать их. Уснула лишь под утро, когда первые лучи солнца начали золотить горизонт.

Лишь к обеду я смогла открыть глаза. Комната была пуста, тишина встретила меня, как старая подруга — уютная и безопасная. Я решила привести себя в порядок: приняла ароматную ванну, наконец измазалась всеми жидкостями из прозрачных склянок, которые стояли на столике. Каждая из них пахла по-своему — травами, цветами, чистотой — я позволяла им окутывать мою кожу, смывая остатки вчерашней ночи.

Открыв шкаф, я нашла то, что нравилось мне, а не кому-то ещё. Простую льняную рубашку, свободные брюки — одежду, в которой я чувствовала себя собой. Я распушила свои короткие волосы, и они легли мягкими кудрями, обрамляя лицо.

В зеркале был совсем другой человек. Мои серые глаза всё так же светились — как у всех магически одарённых женщин здесь. Они были как два ледяных фонарика, холодных и пронзительных. Лицо осунулось, скулы стали острее, под глазами залегли тени. Я потёрла лицо ладонями, словно пытаясь стереть эту усталость. Зато без всех этих нарядов, причёсок и косметики, я всё же оставалась собой. И это было единственным, что удерживало меня на плаву.

В моей голове возникли образы моей группы. Люди, с которыми я прибыла в замок. Маркус, Лотар, Лира, профессор... Интересно, подготовили ли они всё, что нужно? Собрали образцы, описали местность? Или энергия этого места поглотила все их силы, и они вернулись обратно, забыв о том, что я вообще существовала?

Сколько времени прошло? Как здесь течёт время, и как сильно оно отличается от моего дома? Вспоминает ли обо мне моя подруга? Как бы мне хотелось посидеть рядом с ней и рассказать обо всём, что здесь происходит. А ещё больше хотелось, чтобы единственной моей проблемой было слушать её рассказы о сексуальном профессоре. Я усмехнулась своим мыслям, но улыбка вышла горькой.

День казался таким спокойным. Выходить из комнаты не хотелось. Солнце заливало пространство тёплым золотым светом, я заметила на столе поднос с завтраком. Вероятно, его оставила Мия, пока я спала. Я взяла его и устроилась прямо в кровати, чувствуя себя почти счастливой. Все, что было до этого момента, не существовало. Была только я, солнечный свет и клубничные корзинки, политые шоколадом. Момент, когда мир замирает и позволяет тебе просто дышать.

Марета и Даен сегодня не пришли. Пока что не пришли. И эта тишина была почти пугающей — как затишье перед бурей.

В мою дверь постучали. Сердце замерло, и я застыла с кусочком десерта в руке, не понимая, чего стоит ожидать. Или кого.

Но в комнату прошмыгнула Мия. Она выглядела взволнованной, её щёки горели лёгким румянцем, а накрахмаленный фартук сиял белизной.

— Здравствуйте, леди, — сказала она, приседая в лёгком поклоне. — Я не хотела беспокоить вас сегодня. Но вечером планируется музыкальный вечер. Сказано быть всем.

Она поправила свой фартук и украдкой взглянула на меня, словно ожидая моей реакции.

— Вам что-то нужно? — спросила она, заметив, что я молчу.

Я отрицательно помотала головой, так как мой рот всё ещё был забит десертом. Мия кивнула.

— Тогда я приду вечером и помогу вам собраться, — она бесшумно исчезла за дверью.

Значит, музыкальный вечер. Что ещё придумают? Наверное, королева потребовала хлеба и зрелищ , иначе я не понимаю, зачем ещё нас всех хотят собрать вместе. Сегодня я встречусь с королём. Сердце сжалось, а в горле проступил ком. Он наверняка заметил пропажу. Наверняка понял, что это была я. Но если бы он понял, то, вероятнее всего, отправил бы сюда людей. Но я была одна. И это молчание было страшнее любых обвинений.

Я погрузилась в свои размышления . Через какое-то время в комнату снова вернулась Мия, и мне пришлось готовиться к встрече, которую я совсем не хотела.

Каждый выход ко двору был показухой. Меня наряжали как куклу, я не понимала, для чего это всё. Сегодня для меня подготовили самый скромный наряд за всё время пребывания здесь. На мне было тёмно-синее платье, усыпанное мелкими блёстками, которые мерцали при каждом движении. Оно полностью закрывало шею, декольте, руки и спину, облегая фигуру и спускаясь вниз длинным шлейфом, тянущимся по полу. Но по ноге шёл длинный разрез — одно неловкое движение, и я покажу больше нужного.

На высоких лакированных шпильках я была выше и грациознее. Мия убрала мои волосы в гладкий пучок, открывая линию шеи и скул, и подвела губы тёмной помадой. В зеркале я выглядела мрачной сиреной, вышедшей из океана, — холодной, недосягаемой, чужой.

Я вышла за дверь, там меня ждал никто иной, как лорд Хартвин.

Он стоял, прислонившись к каменной стене, его силуэт вырисовывался в мягком свете факелов. Сегодня он был в строгом тёмно-синем костюме, который сильно перекликался с моим платьем. Вместе мы были как две мрачные статуи, высеченные из одной скалы.

— Давно не виделись, леди, — на его лице отразилась теплая улыбка . Он подал мне руку, и я, поколебавшись мгновение, приняла её.

— Давно не виделись, — Конечно я была насторожена и всё ещё не понимала его значения здесь, его роли в этой игре.

Мы прошли в зал. Сегодня он был украшен белыми розами. Они были повсюду — на стенах, на колоннах, в огромных хрустальных вазах. Их сладкий, дурманящий аромат витал в воздухе, смешиваясь с запахом магии и воска. Свечи парили в воздухе вместе с музыкальными инструментами, которые играли сами по себе, создавая нежную, тягучую мелодию.

В середине зала я увидела картину, которая кольнула моё сердце острой, холодной иглой. Я увидела короля и его невесту. Он держал её за руку, а его голос разносился по залу звонким, искренним смехом. На его лице играли ямочки — те самые, которые я видела вчера, когда он смотрел на меня. Он не смотрел по сторонам. Всё его внимание было на ней. На Каллисте.

Я впилась пальцами в локоть лорда, чувствуя, как ногти врезаются в ткань его пиджака. Потом перевела взгляд в другую сторону, пытаясь скрыть ту бурю, что бушевала внутри.

— Хотите о чём-то поговорить? — лукаво спросил Хартвин, его взгляд скользнул по моему лицу.

— Пожалуй, нет, — мой голос прозвучал холодно.

— Тогда... — он взял мою руку и коснулся губами кончиков моих пальцев. Его губы были тёплыми, по руке пробежала дрожь. — Я должен оставить вас ненадолго. Развлекайтесь, Алетейя.

Он удалился, растворившись в толпе гостей, оставив меня одну.

Да уж. Какое здесь веселье.

Я обошла зал, чувствуя, как взгляды скользят по мне, как шёпот следует за мной по пятам. Взяла с подноса хрустальный бокал с сияющей жидкостью и отпила глоток. Она была терпкой, с привкусом ягод, нервы начали успокаиваться и тепло разливалось внутри.

Я не могла признаться себе, что сгораю от ревности. На что я надеялась? Он ведь всё равно женится на принцессе. Кто я вообще такая в этом мире? А он — король.

Мои размышления прервала королева.

Она возникла рядом бесшумно, как тень, я вздрогнула, услышав её голос.

— О, они так волшебно смотрятся вместе, не так ли? — защебетала она, глядя на пару, кружившуюся в центре зала. Её глаза, холодные и пронзительные, впились в меня, изучая мою реакцию.

— Верно, — ответила я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Найти свою любовь — настоящее чудо, — продолжала она, её голос был полен притворной нежности. — Не каждому дано испытать эту радость.

— Им действительно повезло, — я чувствовала как внутри закипает злость.

— Скажите, вы испытывали это чувство? — она испытующе смотрела на меня, в её глазах мелькнула хищная искра.

— Вы ведь знаете, — раздался голос за моей спиной.

Я обернулась. Марета проплыла к нам, в этот момент она была воплощением сдержанной силы. Сегодня она была в тёмно-зелёном бархатном платье, совсем простом, без украшений, но её осанка, её взгляд выдавали её истинную природу. Волосы были собраны в косы, но большое количество драгоценностей на её руках и шее выдавало статус, который она носила с гордостью.

— Истинную любовь познаешь, лишь потеряв, — сказала она, и её голос прозвучал холодно, как лёд.

Королева испытующе посмотрела на неё, в её взгляде мелькнула тень раздражения.

— Вы слишком пессимистично настроены, Марета, — ответила королева и, отпив глоток из своего бокала, удалилась к паре, шурша длинными юбками.

— Вот же... ведьма, — выплюнула Марета ей в след, её пальцы сжались в кулак.

Я не хотела смотреть в глаза девушки. Вдруг музыка остановилась и королева заговорила громко, привлекая внимание всех присутствующих.

— Уважаемые гости, — начала она, её голос разнёсся по залу, — мы рады приветствовать вас на нашем вечере. Сегодня он будет приурочен к свадебному танцу, который вы увидите... уже через две недели.

Она усмехнулась и посмотрела в нашу сторону. Марета напряглась всем телом, но её лицо держало маску невозмутимости и лёгкой, застывшей улыбки.

— Прошу вас разделить этот момент вместе с нами, — продолжала королева, хлопая в ладоши.

Свет в зале стал почти интимным, мягким и тёплым. Инструменты заиграли новую мелодию — нежную, тягучую, полную обещаний. Пары начали соединяться в танце.

В центре зала король вёл принцессу. Он смотрел на неё горящими глазами, кружил её, как пёрышко, она была грациозна и нежна. Её белое платье развивалось при каждом подъёме, и она звонко хохотала в его объятиях. Белые розы, весь зал — всё было для неё.

Ведьмы рядом не было. Но за руку меня взял Хартвин.

— Разрешите, — его рука легла на мою талию .

Он повёл меня в танец. Если король и принцесса были золотым лучом солнца, мы были мраком — двумя тенями, скользящими по залу. Он вёл меня уверенно, кружа вокруг, это было достойно, соблюдая границы дозволенного. Когда мы кружились вокруг пары короля, Хартвин прижал меня ближе к себе, и я заметила лишь на миг — холодный и равнодушный взгляд янтарных глаз, который на мгновение встретился с моим.

А затем он отвернулся.

Музыка прекратилась. Рыжую ведьму я уже не видела. Даен то появлялся рядом с королём, то так же исчезал. Он ругался с людьми, бросал оскорбления прямо в лицо, и никто не смел ему перечить. Я понимала, что он явно не был шутом. Он никого не веселил — скорее наоборот. Он перешёптывался с королём, с Хартвином, со мной. Вероятнее, выгоднее всего было представить его именно так, чтобы не опорочить репутацию.

Этот вечер откровенно портил мне настроение. Каллиста не отлипала от Дэмиана. Они действительно производили впечатление счастливой пары — нежно перешёптывались у всех на виду, он опускал губы к её шее, целовал её ладонь. Это выглядело почти неприлично. Королева была крайне довольна.

Я закатила глаза и направилась прочь отсюда.

Я шла по каменному мосту, то и дело встречая на своём пути хихикающие парочки. Они держались за руки, обнимались по углам, их смех разносился в ночи. Я вынула шпильки из волос и дала солёному ветру растрепать их. Как же хорошо быть свободной. Хотя бы на мгновение.

Я вернулась в свою комнату, и сон настиг меня слишком быстро. Я упала на кровать, не раздеваясь, чувствуя, как усталость накатывает волнами, как тело проваливается в мягкую, тёплую тьму.

Горячее дыхание на моей шее отзывалось в каждой клеточке тела. Я чувствовала его — жаркое, прерывистое, оно обжигало кожу, заставляя мурашки бежать по спине, по рукам, по всему телу. Сильные мужские руки изучали меня, словно я была картой, которую он хотел прочитать до конца. Его пальцы сжимали мои бёдра, прижимая к горячему, твёрдому телу, я чувствовала, как напряжение нарастает внутри, как каждый нерв натягивается до предела.

Поцелуй — страстный, обжигающий, полный голода, который невозможно утолить. Его губы впивались в мои, и я отвечала, чувствуя, как мир вокруг исчезает, растворяется в этом моменте. Неритмичное дыхание, рваные движения, я тонула в нём, теряла себя в его руках.

Он опустился вниз, его язык провёл по внутренней поверхности моего бедра, оставляя влажный, горячий след. Он покусывал кожу, а я выгибалась, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Он резко перевернул меня на кровати, придавливая спину к постели, его пальцы скользнули глубже, обрисовывая моё тело произвольными линиями, словно он рисовал на мне что-то, что мог видеть только он.

Шёпот в ушах. Соблазнительные фразы, от которых кровь закипала в жилах. Он вёл рукой по моей груди, прижимая меня к себе, его сердце бьётся в унисон с моим. Я уже не могла бороться со своим телом. Я полностью отдавалась ему, извивалась в его руках, чувствуя, как каждое прикосновение зажигает огонь, который невозможно потушить.

Он целовал мою шею, держал волосы и прижимал к себе. Тело ныло от желания, пульсировало внизу, и я не могла дышать, когда он повернул меня к себе и силой поцеловал.

Я открыла глаза — и увидела янтарный блеск .

Они смотрели на меня в упор, в них горел тот самый огонь, который я чувствовала всем телом.

Секунда — чтобы прийти в себя.

Я резко поднялась, и мир вокруг меня качнулся. В комнате было тихо. Только ночь, звёзды за окном и я — сидящая на кровати в платье, которое всё ещё было на мне. Сбитое дыхание, бешено колотящееся сердце, жар, разливающийся по всему телу.

Я опустила взгляд на свои руки. Они дрожали. На губах всё ещё горел его поцелуй — живой, настоящий, нестерпимый. Я провела по ним пальцами, и они отозвались лёгкой пульсацией. Сон. Это был только сон. Но он казался таким реальным, я чувствовала его запах, его тепло, его прикосновения.

Я не могла лечь обратно после такого.

Быстро встала, чувствуя, как ноги подкашиваются. Тело ныло, требовало продолжения, я с трудом заставила себя двигаться. Затем проследовала в ванную, освобождая себя от одежды. Платье упало на пол и я шагнула в воду. Она была прохладной, но моё тело горело, требуя остыть.

Вода обволокла меня тягучей жидкостью — словно превратилась в желе, продолжая ночные ласки. Она скользила по коже, оставляя влажные дорожки, мое тело расслабляется, отпускает напряжение, но жар внутри оставался. Он не уходил, он пульсировал где-то глубоко, напоминая о том, что я не могу убежать от своих чувств.

Я сведу себя с ума. Он уже снится мне. Нужно быстрее с этим что-то делать.

Я вышла из воды, капли стекали по коже, оставляя серебристые следы. Тихо направилась к окну, звёзды подмигивали мне с неба, холодные и равнодушные. Океан успокоился и притих — его тёмная гладь отражала звёзды, внутри было ощущение , словно его тишина проникает в мою душу.

Я надела шёлковую сорочку, она моментально прилипла к мокрому телу, обрисовывая каждый изгиб. Ткань была прохладной, но под ней все еще пылал огонь. Я бросилась на кровать и уставилась в потолок, пытаясь унять эту дрожь.

Я выпускала из пальцев новые и новые искры. Маленькие, золотистые, они взлетали вверх, кружились и рассыпались, оставляя за собой мерцающие следы. Они освещали комнату призрачным светом, я смотрела на них, пытаясь найти в этом хаосе хотя бы каплю покоя.

Но губы всё ещё жгло от поцелуя. Тело ныло от желания продолжить начатое. Я чувствовала его руки на своей коже, его дыхание на своей шее. Закрыв глаза, он снова стоял передо мной — его янтарные глаза смотрели на меня с той же страстью, и я знала, что не смогу забыть этого.

Я сжала пальцы в кулак, искры погасли. Комната погрузилась в темноту, только звёзды за окном продолжали светить, холодные и безмолвные.

— Что же ты делаешь со мной, Дэмиан? — я прошептала в пустоту. — Почему я не могу забыть тебя?

Я перевернулась на бок и подтянула колени к груди, закрыла глаза и позволила себе провалиться в сон, надеясь, что этот раз я увижу его снова .

Утро я снова провела в одиночестве. Солнечные лучи просачивались сквозь каменные проёмы, ложились на пол золотыми полосами, но даже их тепло не могло согреть меня изнутри. Я лежала в кровати, глядя в потолок, в голове кружились образы прошедшей ночи. Тот сон — такой реальный, такой обжигающий, я до сих пор чувствовала его прикосновения на своей коже. Его руки, его дыхание, его тепло. Наверное, это было то, чего я хотела больше всего. И то, о чём боялась признаться даже самой себе.

Я провела пальцами по своим губам, они отозвались лёгкой пульсацией. Где-то глубоко внутри меня всё ещё горел огонь, который разжег этот сон. Я закрыла глаза и снова увидела его — янтарные глаза, горячие руки, страстный шёпот. Я сходила с ума . И боялась, что это только начало.

Мия появилась в комнате ближе к вечеру. Она предупредила, что сегодня будет ужин, я вздохнула с лёгкой обречённостью. Ещё один вечер в этом театре, где каждый играет свою роль. Ещё одна ночь, когда я буду вынуждена смотреть на него и притворяться, что мне всё равно.

Когда она начала готовить меня к вечеру, я снова возмутилась. О скромном наряде пришлось забыть.

— У нас божественная тематика, — сказала она, покраснев, и принялась распутывать переплетение лоскутов ткани, в которых я бы сама ни за что не разобралась.

Сегодня я была в молочных... тканях. Иначе я не могла назвать то, что было на мне. Полоски материи едва прикрывали грудь, спускаясь к поясу, где они встречались и уходили вниз, обнажая бёдра. Все открытые участки тела были украшены золотистыми цепочками, с которых свисали прозрачные камни, изображая капли воды. При каждом движении они мерцали и переливались, как роса на рассвете.

Волосы остались распущенными . На щеках — едва уловимый румянец, который делал меня почти невинной. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Кто-то другой смотрел на меня оттуда — смелый, дерзкий, опасный.

— Я надеюсь, все женщины будут выглядеть так же, — выдохнула я, разглядывая себя.

— Ни одна женщина не сравнится с вами, леди, — ответила Мия с искренним восхищением.

Она действительно искусно подбирала мои наряды. Они всегда были привлекательными, манящими и обычно прикрывали то, что нужно. Но сегодня... сегодня я чувствовала себя богиней, сошедшей с небес.

Я спустилась на ужин. Стол был уставлен различными блюдами — в основном рыба, фрукты и разноцветные салаты, которые аппетитно блестели под светом свечей. Ароматы смешивались в воздухе, создавая дурманящую смесь, от которой кружилась голова. За столом уже сидели гости. Женщины и вправду были одеты в похожие наряды, но только я была настолько дерзкой. Я чувствовала на себе взгляды — они скользили по моему телу, оставляя липкие следы, я старалась не обращать на них внимания.

Через некоторое время в помещение вошла Марета. Она тоже была прекрасна — в белом платье с открытыми плечами, собранном у шеи и талии золотистыми кольцами. На голове рыжие волосы держал тонкий золотой обруч. Её зелёные глаза сверкали в полумраке, от нее исходила сила и могущество .

При виде меня она удивилась и подошла ближе.

— Ничего себе, — прошептала девушка, искренне восхитившись .— Поистине божественно выглядишь.

Она села рядом и провела ногтем по оголённой части моего бедра, словно проверяя, настоящая ли я, а затем прикрыла его тканью, защищая от чужих взглядов.

— Ты сегодня всех затмишь, — добавила она, а в её глазах мелькнула озорная искра. — Даже меня.

Я улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Мои мысли были далеко.

В зал вошёл король с принцессой. Я затаила дыхание, когда он появился в дверях. Он был в строгом костюме и мантии, которая закрывала его фигуру, делая его почти недосягаемым. Каллиста вновь была в белом платье, переливающемся от каждого источника света, с диадемой на голове. Они сели, и ужин официально начался.

Я косо поглядывала на него, пытаясь заметить хоть что-то. Хотя бы один взгляд. Но он не смотрел на меня ни разу. Его внимание было полностью сосредоточено на Каллисте. Он наклонялся к ней, что-то шептал, а она смеялась, касаясь его руки. Моё сердце сжалось, и я почувствовала, как внутри закипает ревность.

Я получила пинок от Мареты под столом и опустила взгляд, заставляя себя успокоиться.

Ужин протекал медленно и бессмысленно. Непринуждённая болтовня, звон приборов, фальшивые улыбки. В рот ничего не лезло. Я лишь успокаивала душу терпким напитком, который обжигал горло и разливал тепло по телу, притупляя острую боль в груди.

Потом Дэмиан удалился, все начали разбредаться по замку. Леди шушукались в маленьких компаниях, кто-то косился на меня с завистью или неприязнью. Лорды стояли отдельно, громко споря о чем то своем. Где-то в тени я видела пары, воркующие друг с другом. Среди всех этих людей не было никого из тех, кого я знала. Марета быстро исчезла, Даена я тоже не видела, Хартвин постоянно был чем-то занят.

Про короля я старалась даже не думать.

Я решила свернуть в пустой зал. Здесь не было ни огней, ни людей. Только холодный камень и тишина, нарушаемая лишь моим дыханием. Стук каблуков отзывался эхом, отскакивая от стен. Я прошла к маленьким балконам, которые были завешаны тяжёлыми бархатными шторами. Мне хотелось спрятаться, скрыться от всех этих взглядов, от этой фальши.

Вдруг кто-то резко дёрнул меня в первый балкон. Я вскрикнула, но рука мгновенно закрыла мой рот.

Я замерла, сердце пропустило удар. Тени скрывали его лицо, его выдавало дыхание — горячее, прерывистое, такое знакомое.

— Какая же ты красивая, — прошептал он, его голос был хриплым и низким. Я видела, как он облизнул губы, внутри всё сжалось от желания.

Длинная мантия сливалась со шторами, скрывая его тело и часть лица. Тени окутывали его, делая почти нереальным.

— Не красивее Каллисты, — слова сорвались с губ прежде, чем я успела подумать. Голос мой дрожал, выдавая ту бурю, что бушевала внутри. Я хотела казаться сильной, но он чувствовал каждую мою слабость.

Он тихо рассмеялся — низко, хрипло, этот смех обжёг меня, как огонь.

— Каллиста — моя невеста, — его пальцы скользнули по моим губам. Я замерла, чувствуя, как его прикосновение зажигает огонь в каждой клетке. — Мне нужно играть заинтересованного жениха. Это моя роль.

— Я не собираюсь быть любовницей, — моя голова гордо взметнулись вверх, хотя внутри всё дрожало. Я смотрела в его янтарные глаза, в них горел тот самый огонь, что я видела во сне. Он был настоящим.

Он притянул меня за руки к себе, спрятал под своей мантией, а затем его губы впились в мои. Поцелуй был страстным, обжигающим, полным голода, который невозможно утолить. Я чувствовала, как его руки обхватывают мою талию, как его дыхание смешивается с моим, как мир вокруг исчезает, растворяется в этом мгновении.

— И не нужно, — и его голос был рыком, который отдавался где-то глубоко внутри меня.

Сейчас он не был тем печальным королём, с которым я встретилась на мосту. Это был сильный, страстный мужчина, который знал, чего хочет, и не боялся брать это. Он был хищником, а я — его добычей. И я не хотела убегать.

Он легко поднял меня в воздух, прижав к стене рядом. Я обвила ногами его торс, чувствуя, как его тело прижимается ко мне, как его дыхание касается моей шеи. Его пальцы впились в мои бёдра так яростно, что я задохнулась. Он обозначал свою территорию, а я не сопротивлялась.

Его руки скользнули по моей спине, затем он нежно взял меня за волосы, обнажая шею, и властно провёл по ней языком. Моё тело изнывало, подавалось вперёд навстречу ему, и я чувствовала, как каждый миллиметр тела горит желанием. Я не могла думать. Я могла только чувствовать.

Мы услышали шаги в зале позади нас. Он молча держал меня, скрывая в тени от посторонних глаз. Я замерла, чувствуя, как его дыхание касается моей шеи, как его пальцы сжимают мои бёдра. Когда шаги стихли, его руки нагло скользнули под моё платье.

Тело горело. Глаза заволокло пеленой желания. Он нащупал самое уязвимое место и скользнул туда. Мои глаза распахнулись от наслаждения, я впилась пальцами в его плечи. Слюна стала вязкой, дыхание сбилось, и я забыла, как дышать. С плеча свалилась ткань, и он укусил меня за грудь, оставляя влажный след. Я задохнулась, чувствуя, как внутри меня разливается жар, как тело пульсирует под его пальцами.

Он снова сорвал с моих губ поцелуй, я чувствовала, как его руки сжимают меня, как он прижимает меня к себе.

— Мне пора, Алетейя, — прошептал он, и его хриплый голос вернул меня в реальность. Я смотрела в его глаза, в них я видела отражение своего желания.

Он поставил меня на землю, аккуратно поправил платье, его пальцы задержались на моей коже на мгновение дольше, чем нужно. А затем он скрылся в темноте замка, оставив меня одну.

Я опустилась по стене вниз, села на холодный камень, пытаясь восстановить дыхание. Что это было? Почему я поддалась? Какая же я дура.

Я долго сидела так, приходя в себя, чувствуя, как его прикосновения всё ещё горят на моей коже. Я провела пальцами по губам, они всё ещё дрожали. В голове был хаос, мысли путались, собрать их воедино не получалось. Он был не просто королём. Он был моим наваждением.

Вернув себе приличный вид, я вышла из укрытия и направилась в свою комнату.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Я шла быстро, почти бежала, сердце бешено колотилось в груди. В висках пульсировала кровь, а я с трудом сдерживала дрожь. Я влетела в комнату и замерла.

Там меня уже ждали. Даен и Марета нервно о чём-то перешёптывались у окна. Их лица были напряжены, в воздухе витало ощущение надвигающейся бури. Марета ходила из стороны в сторону, её волосы растрепались, а глаза горели беспокойством.

Когда я вошла, Даен сразу продиктовал:

— Мы уходим.

— Что? — я застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Сейчас. Два зеркала ещё нужно найти. У нас меньше двух недель, — в его голосе послышалась сталь. — Кто знает, сколько времени нужно будет потратить на то, чтобы их раздобыть.

Я совсем ничего не понимала. Марета ходила по комнате, её лицо было бледным, пальцы нервно сжимали край платья.

— Знаешь что-нибудь о драконах? — спросила девушка, голос дрогнул.

Даен уставился на дверь, его лицо побледнело. Он схватил нас за руки, и в этот момент дверь распахнулась.

Перед нами появилась королева со стражей. Её глаза горели ненавистью, а лицо было искажено яростью. Она начала что-то кричать, указывая пальцем в нашу сторону.

— Ты! — закричала она, голос разрезал воздух, как нож. — Ты заплатишь за это!

Но я не успела ответить. Даен рванул нас за руки, мир вокруг нас сжался, завертелся, исчез. Мы растворились в воздухе, оставив королеву и её стражу позади.

Ветер свистел в ушах, цвета смешивались в единый водоворот, я зажмурилась, чувствуя, как магия пронизывает каждую клетку моего тела. Мы падали сквозь пространство, и где-то вдалеке я слышала крик королевы.

— Драконы? — крикнула я, перекрывая шум ветра. — Что значит — драконы?

Но ответа не было. Только ветер, только бесконечное падение .

Меня затошнило. В глазах темнело, я пыталась поймать равновесие, но мир вокруг меня качался, как корабль в шторм. Какие к чёрту драконы? Что ещё за сюрпризы? Я была растеряна и очень, очень зла. Внутри меня клокотала такая ярость, я боялась, что меня сейчас вывернет наизнанку — и не только от перемещения.

Скрутило только меня. Марета стояла ко мне спиной, разглядывая горизонт, а Даен просто ждал. Я слышала его дыхание за спиной, чувствовала его самодовольную улыбку, это бесило меня ещё больше.

— Вот и твоё первое перемещение! Поздравляю! — весело сказал он и похлопал в ладоши, как ребёнок, получивший новую игрушку. — Отметим потом. Ты не против?

О, я была против. Ещё как против. Я медленно выпрямилась, чувствуя, как земля под ногами всё ещё качается, посмотрела на него с такой ненавистью, что он на мгновение замялся.

— А других средств передвижения у вас нет? — зарычала я, но мой голос прозвучал хрипло, как у раненого зверя.

— Они не нужны тем, кто умеет передвигаться быстрее и эффективнее, — ответил мужчина, задрал нос и самодовольно улыбнулся.

Меня бесил он. Меня бесила ведьма. Меня бесило всё, что на меня свалилось за это время. Все эти тайны, игры, ложь, чужие планы, в которые меня втянули, даже не спросив. Внутри закипала ярость, поднималась откуда-то из глубины, застилая глаза красной пеленой.

Я злобно посмотрела на мужчину и накинулась на него с кулаками. Очевидно, сила была не на моей стороне — он легко перехватил мои руки, но я была слишком зла, чтобы остановиться. Всё, что я смогла сделать, — это поджечь его штанину. Маленький язычок пламени лизнул ткань, и Даен с криком отскочил, отряхивая огоньки.

Марета в недоумении смотрела на наш поединок со стороны, едва сдерживая смех. Её зелёные глаза сверкали, а губы подрагивали от усилия не рассмеяться. Даен стряхивал искры, бормоча проклятия себе под нос.

— Что произошло? — спросила я, вытирая пот со лба и пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— У меня два варианта, — мужчина ответил, поправляя подпаленную штанину. — Либо королева узнала о вашем с Дэмианом чаепитии, — он выразительно посмотрел на меня, — либо королева узнала, что ты кое-что умыкнула.

— Либо она узнала и про одно, и про другое, — встревоженно вставила Марета

— Вот дерьмо, — выдохнула я.

Когда силы окончательно покинули , я плюхнулась на землю, чувствуя, как трава щекочет обнажённые бёдра. Осмотрелась. Мы находились на небольшой возвышенности, перед нами открывался вид на небольшой город. Люди копошились внизу, как муравьи, оттуда доносились голоса — смех, крики, звон посуды. Город был не большим, но его улицы лучами расходились от длинного золотистого здания, которое возвышалось над всем остальным.

— Мы вообще где? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит от усталости.

— Драконий город, — голос ведьмы был тихим. Она смотрела вдаль, а в её глазах отражался золотой купол.

— Я что-то драконов не вижу, — сказала я, пытаясь унять дрожь в коленях.

— А они, по-твоему, должны здесь хвостиками размахивать и огнём плеваться? — усмехнулся Даен, скосившись на меня. — Так же, как ты, маленькая дракониха.

Я только вздохнула и закрыла глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями.

— Хорошо, — сказала я, открывая глаза. — Что нам делать дальше?

— А вот это уже хороший вопрос, — он указал на золотистое здание. — Там место обитания нашего дорогого змея Флавиана.

Он начал расхаживать из стороны в сторону, убрав руки за спину, как профессор перед лекцией.

— Видишь ли, милая Алетейя, драконы — это не просто безмозглые ящерицы. Точнее, не все. Они очень древние существа и очень, очень меркантильные. Говорят, что они обожают сокровища. Именно поэтому мы пойдём прямиком к нему в библиотеку.

Я вытаращила глаза, внутри всё сжималось от непонимания.

— Куда мы пойдём?

Даен закатил глаза, словно я задала самый глупый вопрос на свете.

— По-твоему, драгоценности — это цацки с камнями? — спросил он. — Это знания. А самое большое знание — то, которое недоступно остальным. Флавиан веками накапливал их и теперь хранит в одном месте, держа под собственной охраной. В случае чего он предпочтёт самостоятельно всё испепелить, чтобы эти свитки не достались никому.

— Ну и по мелочи, — облизнувшись, добавила Марета, в её голосе был голодный блеск, — артефакты и особо привлекательные украшения он тоже хранит.

— Значит, зеркало хранится у него? — мы бы не явились сюда просто так .

Они оба кивнули.

— И вы считаете, что он нам просто так его отдаст?

— Не просто, конечно, — ответил Даен, на его губах заиграла хитрая улыбка. — Мы предложим ему юную деву взамен.

Я только сейчас поняла, что всё ещё была в слишком, слишком откровенном наряде. Мои щёки вспыхнули, внутри закипала новая волна гнева .

— Я сейчас снова тебя подожгу, — я уже сжимала кулаки .

Он рассмеялся — звонко, искренне, в его смехе послышалось что-то почти тёплое.

— Не бойся, — Даен махнул рукой , — его давно не привлекают юные девы. Я принёс то, что может его заинтересовать.

В его руке появился затертый свиток, обмотанный тонкой веревкой. Он выглядел старым, почти рассыпающимся, но от него исходила такая мощь, магия словно пульсировала вокруг нас .

Мы шли по узким улочкам. Вокруг бегали дети, их смех разносился по воздуху, а торговцы пытались всучить нам все подряд, выкрикивая цены и расхваливая товар. От местных лавок разносились разные ароматы — от аппетитной выпечки до тошнотворного запаха сушёных трав. Я вдыхала их, чувствуя, как город проникает в мои лёгкие.

В конце улицы возвышалось огромное здание, высоко уносящееся вверх, прикрываясь золотым куполом. Вход в него был с каждой стороны, чтобы войти можно было с любой улицы. Тяжёлые двери с золотым орнаментом открылись прямо перед нами, приглашая войти.

Внутри пахло старой бумагой и волшебством. Этот запах окутывал меня, как тёплое одеяло, магия пронизывала каждую клетку моего тела. Девушки в чёрных платьях ходили по лабиринтам из книжных шкафов и расставляли книги по полкам. Их движения были плавными, почти танцевальными, я смотрела на них, заворожённая.

Эти лабиринты вели в центр, к лестнице, которая извивалась, уходя высоко вверх и глубоко вниз.

С лестницы навстречу к нам спускался мужчина. Крепкий, невысокий, уже седой с видимой лысиной на макушке. Он был смуглым и непохожим на мужчин, которых я встречала в замке. Его черты лица были грубыми, на лице проступала седая щетина, а глаза были хищными, жёлтыми, с узким зрачком — глазами хищника, который привык смотреть на мир сверху вниз.

Он одарил нас широкой улыбкой и поприветствовал Даена, как старого друга. Хлопнул его по плечу, но было заметно , как он напрягся под этим прикосновением.

— Флавиан, — сказал Даен очень уважительным тоном. — Мы пришли с предложением.

— Я знаю, зачем вы пришли, — его голос был низким, как рык, который доносится из глубины пещеры.

Он долго всматривался в мои глаза, я чувствовала, как его взгляд проникает в самую глубину моей души.

— Пройдёмте за мной, — дракон пригласил проследовать за собой . — Нам есть о чём поговорить.

Мы пошли за ним, спускаясь вглубь библиотеки. С каждым шагом лучи солнца угасали, и дорогу освещала лишь лампа в руке мужчины. В носу свербило от запаха земли и затхлости. Воздух становился плотнее, тяжелее, я чувствовала здесь огромную концентрацию магии , но она была другой — древней, почти первобытной.

Конечно, я представляла драконов могучими, огромными, опасными хищниками. С крыльями, чешуёй и огненным дыханием, способным испепелить всё на своём пути. Но этот оказался совсем не таким, как я воображала. Он казался вполне милым дядечкой — если, конечно, не принимать во внимание ту мощную энергию, что исходила от него волнами и заставляла воздух вокруг слегка дрожать.

— Ты хочешь получить вещицу своей матери, — это был не вопрос. Он утверждал.

Сердце защемило. Я так давно не слышала ничего о ней.

— Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз её видел, — его голос смягчился. Он грустно улыбнулся своим воспоминаниям. — Удивительная женщина.

Мы прошли в помещение. Округлое и пустое, с высоким потолком, который терялся в темноте. Посреди комнаты стояли стол и стулья, кружки с напитком и закуски.

— Не стойте, присаживайтесь, — жестом приглашая нас к столу.

Мы расселись вокруг него. Я чувствовала, как мои пальцы дрожат, как сердце колотится о рёбра.

— Флавиан, — начал Даен. — Так значит, зеркало у тебя. И легенды не врут.

Мужчина поднял на него взгляд, в жёлтых глазах мелькнула тень.

— Я не планировал с ним прощаться, — его коготь поскрёб по краю стола, оставляя глубокие борозды.

— Даже взамен на кое-что интересное? — спросил Даен, напряжение зависло в воздухе .

— Она отдала мне его очень давно, — ответил Флавиан, в его голосе начали проскальзывать шипящие звуки, — для того чтобы сохранить в безопасности.

— У всего есть своя цена, — продолжал давить Даен.

— Нет, мальчик, — сказал Флавиан, его голос стал твёрже, как сталь. — Есть вещи, абсолютно бесценные.

Он перевёл взгляд на меня, в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Но... я готов пойти на компромисс.

— Вы были с ней близки? — мой голос дрогнул. Я едва сдерживала горечь слёз, чувствуя, как они подступают к глазам.

— Дитя, — он положил свою руку поверх моей.

В тот момент, когда его кожа коснулась моей, его словно прошибло током. Он замер, я видела, как по его грубой щеке покатилась слеза. Мои спутники смотрели на нас с недоумением. Я тоже не понимала, что происходит.

— Ты... это она, — прошептал он, в его голосе послышалось благоговение. — Сколько в тебе её энергии... Великолепно.

Он смотрел на меня так, словно видел призрак, его пальцы сильнее сжали мою руку.

— Мы были старыми друзьями, — сказал он. — Поэтому, когда я видел её в последний раз … она была сильно взволнована.

Он продолжал смотреть в мои глаза, я видела, как в его жёлтых зрачках отражается мой собственный страх.

— Единственное, что от неё осталось, — это оно, — он достал из нагрудного кармана зеркало.

Оно было таким же, как и первое, но в нём я чувствовала что-то родное. Возможно, мне просто хотелось это чувствовать, но в тот момент я знала — это часть её. Часть моей матери.

Дракон положил зеркало на середину стола. Оно мерцало в тусклом свете лампы, от него исходило тёплое, пульсирующее сияние. Но никто из нас не осмелился дернуться в его сторону.

— Она попросила его сохранить, до тех пор, пока не придет время отдать его тому, кто особенно в этом нуждается.

Он отпрянул от моей руки и посмотрел на зеркало. Его взгляд был тяжёлым, он взвешивал каждое свое слово.

— Так значит, мы можем его забрать? — влез Даен.

Флавиан покосился в его сторону, в глазах мелькнуло презрение.

— Уж точно не ты, — сказал он холодно.

А затем его взгляд снова упал на меня, и его лицо озарилось добродушной улыбкой. Но в этой улыбке я чувствовала что-то древнее и опасное.

— А теперь, юная леди, — его голос стал мягким, почти ласковым, — мне нужна ваша кровь.

Он одарил этой улыбкой весь стол, по спине пробежал холодок.

— Я должен быть уверен, что ты та, за кого себя выдаёшь, — его слова сталью решали воздух .

Я испуганно посмотрела на своих спутников. Даен сжал кулаки, Марета вцепилась в подлокотники кресла так, что костяшки побелели. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерцанием лампы и моим собственным дыханием.

— Ты ведь знаешь, что это она, — попытался вразумить дракона Даен, в его голосе послышалась мольба.

— Никогда не верь своим глазам, — ответил Флавиан, и его жёлтые глаза сверкнули в полумраке. — А ещё больше — не верь своим чувствам. Я уже достаточно прожил на этой земле и знаю методы более эффективные, чтобы обезопасить себя.

Он подмигнул ведьме, та напряглась. Марета всё это время сидела не двигаясь, вжимаясь в стул, словно пыталась стать невидимой.

— Ну же, неужели тебе есть что скрывать? — его голос стал мягче, почти ласковым. Но в этой ласке чувствовалась сталь.

Мне было страшно. А ещё меня пугала его настойчивость, его жёлтые глаза, которые, казалось, видели меня насквозь. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как сердце колотится о рёбра.

— Либо так, — сказал он, его голос стал твёрже, — либо вы уже отсюда не уйдёте. Я устал.

Он сложил руки на груди и испытующе смотрел на меня. В его взгляде не было злобы — только холодная, древняя решимость. Я поняла, что спорить бесполезно.

Делать нечего. Я обошла стол, чувствуя, как ноги дрожат подо мной, и протянула ему своё запястье. Моя рука была бледной, почти прозрачной в тусклом свете, вена пульсировала под тонкой кожей.

Он поднёс мою руку к столу и когтем рассек кожу прямо над зеркалом. Я вздрогнула от острой боли, но не отдернула руку. Капли крови — тёмные, густые — упали на холодную гладь зеркала. Марета и Даен не дышали. Флавиан стоял в предвкушении, его жёлтые глаза сверкали в полумраке.

А мне было уже всё равно.

Несколько секунд — и капли жидкости зашипели, словно вскипая, и медленно впитались в зеркало. Гладкая поверхность дрогнула, пошла рябью, и я услышала голос. Родной голос, который я не слышала так долго.

«Моя девочка, — прошептал он, от этих слов у меня перехватило дыхание. — Сейчас ты ничего не понимаешь, и тебе страшно. Но совсем скоро ты всё поймёшь. Доверяй своему сердцу и прости меня».

Флавиан подскочил к зеркалу, чтобы ухватиться за голос моей матери, но он исчез так же внезапно, как и появился. Только эхо осталось в воздухе — и ещё одна рана на моём сердце, которая, казалось, никогда не заживёт.

— Зеркало твоё, — сказал Флавиан, его голос стих .

Даен потянулся к зеркалу, но едва коснувшись его, отдёрнул руку — его пальцы обожгло, опалив кожу. Он выругался сквозь зубы. Флавиан дал ему подзатыльник, я невольно улыбнулась.

— Я же не тебе сказал, — проворчал дракон.

Я взяла зеркало, оно отозвалось в руке нежным теплом, пульсировало в моей ладони, как живое, его энергия проникала в меня, заполняя каждую клетку.

— Пускай его сила пойдёт во благо, — сказал Флавиан, он был опечален .

— Его сила? — переспросила я, чувствуя, как внутри разрастается недоумение.

Флавиан посмотрел на меня с укором, я почувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитывают за плохое поведение.

— Дети, вы просто надо мной издеваетесь! — воскликнул он, закатывая глаза. — Один суёт свои руки куда попало, вторая даже не знает, во что ввязывается, третья вообще вцепилась в кресло как в спасательный круг. Идите с глаз моих!

Нас не нужно было просить дважды. Мы одновременно двинулись к выходу, убегая прочь из логова дракона. Лучи солнца, заливающие библиотеку, слепили глаза, которые успели привыкнуть к темноте. Я зажмурилась, чувствуя, как тёплый свет касается моего лица.

— Рад был повидаться, — крикнул нам вслед Флавиан, его голос снова стал добродушным, словно ничего не произошло.

Уже у выхода он остановил Даена за одежду.

— Ты кое-что забыл, — сказал дракон, протягивая ладонь.

Даен возмутился и открыл рот, чтобы возразить, но Флавиан лишь пальцами потребовал подношение. Мужчина достал тот самый старый свиток и по мальчишески надулся, отдавая его. Дракон удовлетворённо кивнул, пряча свиток в карман.

— Приходите к нам снова, — он довольно помахал рукой .

Мы с Даеном шли по узкой пыльной улочке, и только спустя время заметили, что Марета идёт к нам навстречу с другой стороны. Она нагло улыбалась и выглядела вполне довольной — в отличие от нас.

— Нужно где-то остановиться, — запела девушка с легкостью и весельем .

— На соседней улице есть гостевой дом, — ответил Даен, потирая обожжённую руку. — А завтра отправимся в путь.

Мы шли по дороге молча. Ведьма шла почти вприпрыжку, и выглядело это очень подозрительно. Я поняла , что она что-то скрывает, но решила не задавать вопросы .

Лишь когда мы зашли в дом и получили ключ от комнаты — от румяной владелицы, которая оказалась совсем простой женщиной с добрыми глазами, — я смогла выдохнуть. Комната была маленькой, но уютной: простая кровать с белоснежным бельём, деревянный стол и стулья в углу, небольшой синий диванчик и крошечная ванная комната.

Марета довольно прыгнула на кровать, а из её рук выскользнул медальон на длинной золотой цепочке. Он сверкнул в свете лампы, переливаясь тёплым блеском.

— Ха-ха! — позлорадствовала Марета, размахивая добычей. — И кто из нас здесь крутой дракон?

Она выглядела озорным ребёнком, который только что стянул конфету со стола. Даен приложил ладонь ко лбу, глубоко вздыхая.

— Какая же ты бестолковая ведьма, — простонал он. — Нам ведь и так мало проблем, а ты решила стащить что-то у дракона. И это просто бесполезное украшение.

Я устало плюхнулась на кровать рядом с девушкой, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Марета повернулась на бок и уставилась на меня своими зелёными глазами.

— Нам нужно подтянуть твои навыки, — сказала она с деловой ноткой .

— В чём? — внутри меня зарождалось любопытство .

— В магии, конечно. Чему тебя научила мать? Я не сомневаюсь, что она давала тебе какие-то уроки.

Я вкратце рассказала о наших занятиях, о том, как мать обучала меня и других девушек. Как она говорила, что магия — это не просто сила, а искусство, которым нужно овладевать с душой.

— Я могу излучать огонь, — начала перечислять я.

Марета отпустила двух огненных бабочек из ладони, и они запорхали вокруг нас, оставляя за собой светящиеся следы.

— Могу перемещать предметы в пространстве, — продолжила я.

Она покрутила перед моим лицом украшением, оно слегка дрогнуло в воздухе.

— Могу влиять на разум людей. Совсем немного, — добавила я.

В моей голове пронесся голос Мареты: «Неплохо, конечно, если ты полностью можешь подчинить разум кого угодно».

— Зелья, — закончила я.

Она закатила глаза с такой выразительностью, что я невольно улыбнулась.

— Ну это может сделать любая женщина. Здесь и магические силы не нужны, — сказала она. — Переместить себя можешь?

Я покачала головой, чувствуя лёгкое разочарование в себе.

Она вздохнула, но в её взгляде не было осуждения.

— Наверное, она считала, что ты не попадёшь сюда, — сказала она мягко. — Для вашего мира этого было вполне достаточно. Но в тебе гораздо больше сил, и твой потенциал совершенно не раскрыт.

Она села на край кровати и уложила руки по бокам.

— Значит, нам есть чем заняться, — в её глазах мелькнул озорной огонёк.

Даен ушёл, чтобы найти для нас еду и одежду, а Марета в это время пыталась выжать из меня все соки. Я была так зла на себя из-за того, что мне тяжело даётся то, что в их мире может любая одарённая девочка.

— Не злись на себя, — сказала девушка, когда я в очередной раз ударилась о стену. — Нас учат этому практически с пелёнок. Здесь всё вокруг дышит магией. В твоём мире такая сила была бы опасна. И вероятнее всего, тебе было неоткуда брать всю эту энергию.

Я пыталась переместить себя из одной части комнаты в другую без каких-либо последствий. Я постоянно обо что-то ударялась, появлялась в неправильных местах, либо совсем оставалась стоять на месте. К концу вечера моя голова гудела от напряжения, а тело покрылось синяками.

Даена не было долго. За окном уже стемнело, когда ведьма наконец оставила меня в покое. Я сидела на диване, рассматривая зеркало в своих руках, и чувствовала, как оно пульсирует теплом.

Когда Даен ввалился в комнату, голоса на улице уже совсем стихли. Вид его был, мягко говоря, не лицеприятным. Глаз заплыл, губы разбиты, всё лицо в кровоподтёках, нос свёрнут. Я в ужасе подскочила к нему, но Марета оказалась быстрее. Она подхватила его под руку, нежно обвивая руками, и усадила на диван в углу.

— Что, черт возьми, с тобой произошло? — спросила ведьма, в её голосе послышался гнев, смешанный с испугом.

— Я дракона попросил... нас подкинуть, — выдавил он, попытавшись улыбнуться разбитыми губами.

— Ты совсем идиот! — взорвалась Марета.

— Я еды принёс... и одежды, — прохрипел он, кивая на свёрток, оставшийся у входа.

Ведьма начала снимать с него рубашку, которая прилипла к телу от крови. Зрелище было, мягко говоря, не очень. Я стояла в стороне, чувствуя себя беспомощной.

— Ты, конечно, не извинился, — она аккуратно обмывала раны.

Он отрицательно помотал головой.

— И, конечно, ты в ответ наговорил ещё какие-то гадости.

Он довольно закивал и отключился. В лице Мареты не было паники — в отличие от меня, она делала всё чётко и хладнокровно. Она давала мне указания, и я послушно выполняла их: притащила из ванной таз с водой и чистые тряпки.

Она сняла с него одежду, обмыла раны, нашептывая под нос заклинание. Затем уложила ладони на его грудь, от них пошёл зелёный свет — едва уловимый, как будто под её ладонями спрятались светлячки. Кожа мужчины порозовела, раны на лице начали затягиваться. Рыжие волосы спадали на его тело, она была крайне сосредоточена.

Я мялась на месте, ступая с ноги на ногу, чувствуя себя лишней. Она наклонилась к нему и поцеловала. Даен открыл глаза, и следов драки как будто не было.

Девушка отстранилась, несколько секунд смотрела на него, а потом влепила пощёчину и встала, откинув волосы назад.

— Ауч! — простонал он.

— Ты! — она указала на него пальцем. — Ты знаешь, в каком положении мы находимся! Ты знаешь, что мы не можем рисковать! Ты решил потешить своё мужское эго!

В ней бушевала ярость. Он ничего не отвечал, только наблюдал за тем, как она мечется по комнате, размахивая руками.

— А эти противные, гадкие драконы, трусливо сидящие в тавернах! — она была в ярости, её глаза горели зелёным пламенем.

— Сегодня спим втроём? — спросил мужчина с невинным видом.

— Ты просто невыносим! — она кинула в него подушку, из за чего мы все громко рассмеялись.

Позже мы поели. Еда уже успела остыть, но она была простой, понятной, питательной — не изысканной, как в замке, а настоящей. Я приняла ванну, переоделась в одежду, которую принёс Даен: простые штаны и мягкая кофта. Я чувствовала себя почти человеком. Своё платье я скомкала и запихнула в мешок — надеясь, что больше никогда его не увижу.

Больше всего мне не хотелось делить с кем-то кровать, поэтому я решила устроиться на диване. Он был не слишком удобным, но после всего, что произошло, даже он казался королевским ложе.

Это мог быть обычный вечер друзей, если бы дальше нас не ждал долгий путь. Чего стоило ожидать, я ещё не знала. Всё, чего ждало моё тело — принять горизонтальное положение и отключиться.

Я завернулась в тонкое одеяло, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Сон пришёл почти мгновенно, унося меня в тёплую, тёмную бездну. Последнее, что я услышала, был шёпот Мареты:

— Спи, цветочек. Завтра будет новый день.

Я улыбнулась во сне, чувствуя, как зеркало под подушкой пульсирует в такт моему сердцу.

Как же быстро мы упали с небес на землю. Особо ярко я это ощутила, когда с утра жевала сухой кусок хлеба, запивая его водой из глиняной кружки. В замке у меня были изысканные завтраки, которые приносили на серебряных подносах, а здесь — чёрствый хлеб и тишина. Я вздохнула, откусывая очередной кусок, реальность возвращалась с новой силой.

— Куда мы переместимся снова? — спросила я, глядя на Даена.

Он почесал затылок, я заметила, как его лицо напряглось.

— Ну... как бы сказать... мы не переместимся просто так.

Марета сидела на краю кровати и заплетала свои рыжие волосы в тугую косу. Её пальцы двигались ловко, привычно, но она явно была взволнованна.

— Третье зеркало находится у своей прямой владелицы, — её голос прозвучал тихо.

Я в ужасе повернулась к ней.

— Надежда — это единственное, что у нас есть, — продолжила девушка. — И все наши планы строились исключительно на ней.

— Вы безумцы, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Мы безумцы с тобой и двумя артефактами, — мужчина ответил , его рука легла на моё плечо. В его прикосновении было что-то успокаивающее, но внутри все равно закипало раздражение .

Им просто повезло, что всё складывалось так гладко. Они по-прежнему вели свою игру и держали меня в неведении.

— Где она? — мой голос вибрировал от напряжения .

— Ну... — Даен замялся, я заметила, как его глаза забегали. — Она на севере.

— Она огородила себя от мира вечным холодом и снежной стеной, — добавила Марета. — Она там, куда мало кто сунет свой нос.

— Отлично, — сказала я, подпирая ладонями щёки. — А мы сунем.

Я чувствовала, как усталость накатывает волнами. Мысли путались, а я не могла собрать их воедино.

— У нас нет выбора и бла-бла-бла, — устало добавила я. — Но перед тем как идти на возможную смерть, мне бы хотелось хоть какой-то ясности. Чего ждать дальше ? Почему я должна это делать?

Они переглянулись, между ними пробежала безмолвная искра. Ответа не последовало. Моё сердце сжалось от обиды. Я выдохнула и просто вышла из комнаты, оставив их наедине с их секретами.

Я спускалась по лестнице, каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Я надеялась, что, спустившись вниз, увижу свою университетскую компанию, услышу голос Лиры, поем ужасную запеканку. Что всё это окажется просто сном — странным, ярким, но сном.

Мои надежды не оправдались. Я вышла на пыльную улицу, солнце ослепило меня. Я просто решила осмотреться, пойти туда, куда хочется мне, увидеть, как живут люди, и никуда не торопиться.

Архитектура местных зданий не была особо примечательной. Невысокие длинные дома, выложенные кирпичом, крыши из разноцветного шифера, резные окна, украшенные простыми узорами. Здесь не было вычурности и помпезности, как в замке. Не было мрака, который давил на плечи. Люди здесь просто жили свою жизнь. Они почти не отличались от обычных людей — невысокие, крепкие, загорелые. Драконов выдавали лишь узкие зрачки, которые я замечала у прохожих. Я представляла их совсем по-другому — огромными, с хвостами и крыльями. А здесь они были обычными, такими же, как и я.

Здесь было уединённо и просто. За горизонтом возвышались величественные горы, которые охраняли это место от чужих глаз. Я смотрела на них и думала о том, почему все в этом мире хотят спрятаться и огородиться. Каменные Ворота стояли у океана, окружённые им со всех сторон. Этот город защищали горы. И даже третья ведьма не затерялась в толпе, а возвела вокруг себя ледяной купол.

Интересно, есть ли здесь места более обычные, где бурлит жизнь, все живут вместе и не скрываются?

Все дороги города вели к библиотеке. Я остановилась перед её золотым куполом и почувствовала, как внутри меня зашевелилось что-то странное. Это место оставило после себя горькое послевкусие страха и неопределённости. Но мне захотелось снова войти, просто осмотреться, почувствовать запах старых книг и забыться.

Двери открылись передо мной, словно зазывая внутрь. Атмосфера была совершенно спокойной. Дети сидели за круглым столом, читая книги. Две молодые девушки, облокотившись о шкаф, горячо обсуждали что-то, на что получали предупреждающее шиканье от работниц в чёрном.

Я пошла по книжным лабиринтам, осматривая корешки. Они были разноцветными — из кожи и картона, украшенные и совсем простые, новые и потёртые. Некоторые я могла понять, другие были на языках, мне неведомых. Я взяла одну из книг и с любопытством пролистала её, вдыхая запах бумаги. Листы шуршали под моими пальцами, открывая текст и картинки.

Когда мы с Лирой готовились к занятиям, мы редко посещали библиотеку. Я мало читала книги, всё это казалось скучным и неинтересным. Сейчас я готова была огородиться от всего мира, чтобы почитать в одиночестве и вдохнуть в лёгкие спокойствия.

Руки дрожали. Спина ныла. В голове постоянно крутились мысли — они путались, сталкивались, разбегались, как испуганные птицы. Всё происходило слишком быстро, я не успевала сложить всю информацию по полочкам. Круговорот людей, событий и драмы захватил меня и понёс прочь от самой себя.

— Не думал, что твои друзья отпустят тебя сюда снова, Алетейя, — раздался голос за моей спиной.

Я вздрогнула. Флавиан стоял у книжного шкафа, скрестив руки на груди, его жёлтые глаза сверкали в полумраке. Он выглядел так же внушительно, как и вчера, но в его взгляде было что-то тёплое, почти отеческое.

— Я у них не спрашивала, — я повернулась к нему прижимая книгу к груди.

Он усмехнулся, а его лицо смягчилось.

— Должно быть, ты в замешательстве, — сказал он. — Тебе одиноко, и ты не понимаешь, что ты делаешь здесь.

Он покачал головой, его слова проникали в самую душу.

— Не злись на него, — продолжил дракон. — Даен — неплохой парень. Ему пришлось нелегко. После смерти королевы он взвалил на себя слишком много, пытаясь всех уберечь.

— Почему? — спросила я, внутри разрасталось любопытство.

— Потому что у королевы было два сына, — сказал мужчина, и я открыла рот от удивления.

— Что? — я выдохнула

— Держись тех, кто владеет информацией, милая, — он взял меня под локоть и вел по книжному лабиринту. — И не делись этой информацией с другими.

— Их родители были не слишком аккуратны в своих действиях, — продолжал он, а его голос стал тише. — Что не пропустила одна коварная дама.

Я сразу подумала о королеве Тамарис. Её холодные, стальные глаза, её хитрая улыбка, её ядовитые слова.

— Она шла по головам, пытаясь получить всю силу и власть.Она не видела никого на своём пути. И, признаться, она добилась небывалых высот. Но ей было мало. А влюблённые люди становятся лёгкой мишенью. Она избавилась от них слишком быстро. Осталось два мальчика и одна девочка. Они росли вместе. Правящим лицом был лишь Дэмиан. Даен всегда оставался в тени. Даже сейчас я не могу сказать точно, был ли он их родным сыном.

Чем больше я узнавала, тем страшнее становилось. От осознания того, кто за всем этим стоит. И страшнее было то, что никто не понимал, как её остановить.

— Она их заколдовала, — слова сами сорвались с губ.

Флавиан кивнул, в глазах мелькнула печаль.

— А вот это уже знаешь ты, — сказал он, указав на меня пальцем. — Их разум повреждён. То, что мы можем с тобой обсудить, никогда не уложится в их головах. Это будет лишь мусор в их мыслях, который невозможно воспринимать.

— Королева нашла своё королевство, вкусила власть и захотела больше, — продолжил он. — Она быстро взяла в оборот Дэмиана. Он как кукла под властью кукловода. Даен же получил эту... — он поперхнулся смешком, — удивительную должность, чтобы хоть как-то приблизиться к королю.

— Он знает, что они братья? — спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Трудно сказать, — ответил он, его лицо стало задумчивым. — Я думаю, он чувствует определённую связь. И чувствует свою ответственность. Насколько полностью пазл сложился в его голове, сказать трудно.

— А Марета? — внутри закипало беспокойство.

— Она не имеет к ним отношения, — сказал мужчина. — Она знает, что они друзья, и ей этого достаточно. Какой бы она ни была наглой девчонкой, она верна им.

Он остановился и посмотрел мне прямо в глаза.

— Ты нужна им, — его голос стал серьёзным. — Сами они не смогут снять всю ту гадость, которую понавесила Тамарис. Верь в себя. В нужный момент ты поймёшь, что нужно делать.

Дракон улыбнулся и положил руку на моё плечо.

— А теперь иди, — он глубоко вздохнул . — Даен и так вчера нашёл приключения на свой зад. Сегодня он уже не оклемается так просто.

Я вложила книгу, которую держала, в его руки и направилась к выходу. Я шла по коридорам, а запах старых книг провожал меня. На выходе я остановилась и оглянулась. Флавиан стоял в проёме, в его глазах мелькнула улыбка.

«Верь в себя», — повторила про себя и вышла на солнечный свет.

Я вернулась в дом, где меня уже ждали те, кого я должна была спасти. Даен сидел на диване, держась за голову, а Марета стояла у окна, глядя вдаль. Когда я вошла, они одновременно повернулись ко мне.

Ожидание разговора длилось вечность. Надоело собирать информацию по крупицам, выуживать правду из чужих слов и полунамёков. Дракон пролил свет на многое, но внутри оставалась пустота, которую могли заполнить только они — те, кто втянул меня в эту историю. Хотелось услышать их версию, чтобы сложить все кусочки в единую картину.

— Мы должны были поговорить с тобой раньше, — Марета глубоко вздохнула и обхватила себя руками за плечи.

— Мы должны спасти Дэмиана. — Даен произнёс это с такой тяжестью, будто каждое слово отдавалось в его груди .

— От королевы Тамарис. — девушка встретилась со мной взглядом.

— И зачем тратить время на разговоры, если ты сама всё знаешь? — усмехнулся Даен, но этой усмешке не было злости — только усталость и лёгкая горечь.

— Его мать незадолго до смерти твердила, что всё изменится, — продолжила Марета, нервно теребя край одежды. — Что мы в опасности. Что нас спасёт только женщина из другого мира. Только она сможет сложить все воедино и разобраться с надвигающейся бурей. Истинное спасение Каменных Ворот — это место слабеет без своего наследника.

— Наследник Каменных Ворот — ведь Дэмиан, разве не так? — внутри закипала тревога.

— Мы тоже так думали, — ответила Марета, её пальцы дрогнули. — Думали, она не в себе. Всё ведь было прекрасно, что нам могло угрожать?

Повисла тягучая тишина. Даен молчал, уставившись в пол.

— Пока не появилась Тамарис, — наконец произнёс он. — Она пригласила короля с королевой посетить её земли, укрепить союз. Но они не вернулись. Океан взял своё — вот что нам сказали. Мы не могли доказать её причастность. А она как хищник налетела на Дэмиана в момент его слабости. С тех пор всё изменилось.

— Он перестал нас узнавать, — слова Мареты были полны боли. — Перестал слушать. Его действия перестали поддаваться логике. Он покинул нас.

Ведьма выглядела бледной, почти прозрачной. От её огненной натуры не осталось и следа — только усталость и печаль, въевшиеся в черты лица.

— Замок ослаб, — добавил Даен. — Вместе с ним ослабли и наши силы. Место, питавшее нас, начало угасать. Мы вложили всё, что у нас было, чтобы позвать тебя. Прошло время, пока ты услышала наш зов. А в это время Тамарис совсем промыла мозг королю.

— Значит, моё нахождение здесь не случайно, — слова давались с трудом, внутри холодело. — Всё было спланировано. А как же Хартвин?

— Он занимался замком с тех пор, как погибли король с королевой, — ответила Марета. — Без него случился бы хаос. Он знал о твоём появлении. Его задачей было не спугнуть тебя, заинтересовать и дать свободу действий.

— Все присутствующие в замке знали, что я не отсюда? — нарастало чувство неловкости.

— Все жильцы замка, — кивнула она. — Гости не слишком заинтересованы в этом. Нам повезло, что ты явилась в самый нужный момент.

В её взгляде светилась надежда. Она смотрела на меня так, словно я была их единственным шансом.

— Это была большая театральная постановка, — пробормотала я, погружаясь в свои мысли. — А как же король? Он понимал, что я не та, за кого себя выдаю?

— Дэмиан околдован Тамарис, — ответил Даен. — Мы не знаем, что творится в его голове. Однако Каменные Ворота питали его, даруя некоторое... просветление.

Перед глазами проплыли картинки нашей последней встречи. Его улыбка. Янтарные глаза. Горячее дыхание на моей шее. Сердце сжалось от тоски — я уже скучала по нему.

— Тамарис — страшный противник, — продолжал Даен, возвращая меня в реальность. — Очень могущественная ведьма, подчинившая своей воле миллионы. Неизвестно, что она припрятала. Но твой разум она повредить не успела — это важно для нас. Только ты сможешь сложить зеркала воедино и противостоять ей. Как прямая наследница Каменных Ворот.

Информация обрушилась на меня, как ведро холодной воды. Груз ответственности лёг на плечи. Теперь не получится просто уйти и забыть — придётся бороться с одной из самых могущественных женщин этого мира. Как это сделать и что ждёт впереди снова оставалось загадкой.

— Сейчас отправимся на север, — продолжил Даен. — Нужно пройти через горы и покинуть драконье гнездо. Дальше — нейтральные земли, где нас могут подкараулить люди Тамарис. А затем снежное царство третьей ведьмы. Она всегда была отстранённой, но выбора нет — нужно как-то с ней договориться.

Тяжело вздохнув, я устало потёрла лицо руками. Решение было принято — буду действовать, чего бы это ни стоило.

Их рассказ прервал стук в дверь. Все одновременно повернулись к источнику звука. Даен открыл дверь. На пороге стоял рослый парень, совсем юный, с румяными щеками и взлохмаченными волосами. В руках он держал несколько коробок, которые поставил у входа.

— Вам посылку передали, — потирая нос рукавом куртки, он смотрел на нас с любопытством. — И ты это... на нас не обижайся, ладно.

Парень протянул Даену руку и широко улыбнулся. Марета уже начала вставать, но я удержала её за руку. Даен пожал протянутую ладонь и лишь кивнул в ответ. Посыльный ушёл, и мы принялись разбирать коробки.

Внутри лежали три сумки. В каждой — штаны и водолазка, длинные сапоги, тёплый свитер и длинный плащ с меховой оторочкой. Немного еды, аккуратно упакованной. В маленьких мешочках, затянутых ремешками, звенели золотые монеты. А в ещё одном, бережно перевязанном, лежали три амулета — точь-в-точь такие же, как тот, что стащила Марета.

К посылке прилагалась маленькая бумажка. Всего одно слово, выведенное твёрдым почерком:

«Подарок».

Переглянувшись, они посмотрели на меня. Я лишь развела руками — на губах сама собой появилась лёгкая улыбка. Драконы тоже могут быть щедрыми. И, кажется, этот дракон решил, что мы стоим того, чтобы помочь.

Марета схватила один из амулетов и приложила к груди. Её глаза засияли знакомым зелёным светом.

— Похоже, у нас появился новый друг, — надежда в её тоне была почти осязаема.

Даен усмехнулся, но в его усмешке не было прежней колкости.

— Тогда собираемся, — произнёс он. — Впереди долгая дорога.

Взяла свою сумку и повесила на плечо. Внутри лежало всё необходимое — и даже больше. Амулет уютно лёг на грудь, отдавая приятным теплом. За окном уже начинало смеркаться, но внутри разгорался огонь. Теперь я знала правду — и была готова идти до конца.

Дорога тянулась бесконечной лентой. Если бы тогда, изучая пустой древний замок с холодными стенами, я знала, что меня ждёт, сто раз подумала бы — нужно оно мне или нет.

Марета заполняла путь рассказами о магии — о её природе, о способах овладения, о редких дарах, которыми обладали ведьмы этого мира. Она говорила с таким жаром, будто пыталась передать мне не просто знания, а частицу своей души. В её голосе звучала тоска по временам истинного могущества Каменных Ворот, когда магия лилась рекой, а замок дышал в такт каждому живущему в нём. Она вспоминала, как стены светились по ночам, как цветы распускались под пальцами даже в самые суровые зимы, как сила перетекала от одной ведьмы к другой, делая их единым целым.

— Когда мы восстановим замок, — говорила девушка, и в её глазах загорался холодный огонь, — магия вернётся. Не та, что сейчас — угасающая, робкая. А настоящая, древняя. Та, что способна двигать горы и менять судьбы.

Я слушала, впитывая каждое слово, но чувствовала, как тяжесть ответственности ложится на плечи. Всё, что она описывала, казалось таким далёким, почти мифическим. И в то же время — таким реальным, что от этого перехватывало дыхание.

В остальное время она заставляла меня тренироваться. Без устали, без передышки, словно от этого зависела не только моя жизнь, но и судьба всех, кто был мне дорог. Она учила меня чувствовать магию не как инструмент, а как продолжение себя, как дыхание, как биение сердца. Сначала это давалось тяжело — я спотыкалась, падала, злилась на себя за беспомощность. Но с каждым разом мои движения становились увереннее, магия отзывалась быстрее, и я начинала понимать, что внутри меня скрыто нечто большее, чем я когда-либо могла представить.

Даен учил перемещаться в пространстве — не всегда успешно. После очередного удара о дерево или камень энтузиазм угасал, тело ныло, отказывалось подчиняться, а в голове пульсировала одна мысль: «Я никогда этому не научусь». Но он не давал мне останавливаться, поднимал, ставил на ноги и заставлял пробовать снова — до тех пор, пока в какой-то момент я не начинала чувствовать, как пространство поддаётся, как ветер перестаёт быть преградой, а становится союзником.

Марета показывала работу с живыми организмами. Она рассказывала о пользе растений — как они исцеляют, как успокаивают боль, как возвращают к жизни. Её пальцы легко касались листьев, и они отзывались на её прикосновение, начинали светиться, источать запахи, которые проникали в самую глубину лёгких. Но она показывала и другое: как те же растения в нужный момент могут уничтожить. Как яд может быть спрятан в красивом цветке, как корни могут опутать и задушить того, кто не знает их природы.

— Магия — это не только свет, — она пыталась донести до меня свои истины .— Это баланс. Ты должна уметь и создавать, и разрушать.

Я смотрела на её руки — такие нежные, такие уверенные — и чувствовала, как внутри меня растёт что-то новое. Страх уходил, уступая место пониманию. Я начинала видеть магию не как угрозу, а как часть себя.

У подножия гор похолодало. Ледяной ветер пробирал до костей, вгрызался в кожу, заставлял зубы выбивать дробь. Подарок дракона оказался спасением — тёплый плащ держал тепло, не давая замёрзнуть насмерть. Даен провёл нас к пещере — чёрный зев в скале, скрывающий неизвестность. В горах, как оказалось, скрывались лабиринты, позволявшие сократить путь через хребет, хотя многие из этих пещер не выбирались вовсе. Там, в темноте, люди исчезали без следа, растворялись в каменных коридорах, оставляя лишь слухи и кости. Об этом Даен предпочёл умолчать.

Мы пробирались по узким каменным проходам. Стены смыкались вокруг, давили на плечи, не давали разогнуться. Голоса эхом отражались от стен и возвращались к нам искажёнными, многократно умноженными, словно в глубине пещеры блуждали наши собственные тени. Воздух был тяжёлым, спёртым, пахло сыростью, камнем и чем-то давно забытым. Где-то в расщелинах валялись кости — белые, гладкие, отполированные временем. Они лежали там тихо, но напоминали о хрупкости жизни .

Иногда издалека доносились шаги — приглушённые, неразборчивые. Они звучали то ближе, то дальше, и оставалось лишь надеяться, что этот кто-то идёт в другую сторону. Мы замирали, прислушиваясь, тишина казалась громче любого звука. Даен шёл впереди, Марета замыкала шествие, а я чувствовала себя между ними — как нить, связывающая их. И каждый раз, когда шаги стихали, я выдыхала с облегчением, понимая, что мы всё ещё живы.

Когда силы почти иссякли, вдалеке замаячил свет — слабый, дрожащий, но дающий надежду на освобождение. Мы выползли из пещеры на самой вершине горы, мир распахнулся перед нами во всей своей суровой красоте. Отсюда открывался потрясающий вид на драконье гнездо, раскинувшееся внизу, у подножия. Крыша библиотеки светилась на солнце, как золотая монета, брошенная на бархатную зелень. Город казался крошечным, игрушечным, населённым муравьями, которые суетились в своих делах, не подозревая, что кто-то наблюдает за ними с высоты. А горы... дух захватывало от их величия, от свежего, прозрачного воздуха, который наполнял лёгкие, вымывая усталость и страх.

Мы нашли небольшую пещеру, укрывавшую от ледяных ветров, но не уходящую вглубь — достаточно безопасную, чтобы развести огонь и не бояться, что нас застигнут врасплох. Решили переночевать здесь, чтобы восстановить силы. Тело гудело от напряжения, мышцы ныли, но внутри разрасталось спокойствие — мы были живы, мы были вместе, и это казалось главным.

Я выпустила искры из рук — они закружились в воздухе, падая на сухие ветки, разгораясь в небольшой, но тёплый костёр. Пламя затанцевало, отбрасывая пляшущие тени на стены пещеры, я на мгновение залюбовалась его игрой. Тепло приятно припекало кожу, проникало под одежду, снимало напряжение, которое накопилось за долгий день. Мы расселись вокруг, усталость начинала отпускать, мышцы расслаблялись .

Мы достали припасы от Флавиана: сушёное мясо, хлеб, орехи. Простая еда, но сейчас она казалась пищей богов — ароматная, сытная, она заполняла пустоту в животе, возвращая силы. Живот предательски заурчал, и я невольно улыбнулась, чувствуя, как смех поднимается из груди. Мы сидели у костра, смотрели на огонь и молчали, наслаждаясь тишиной и покоем. Завтра нас ждал долгий путь.

— Я не должна была давать волю эмоциям, — тихо проговорила я, глядя на огонь, который плясал между нами, отбрасывая тёплые тени на стены пещеры. Воспоминания о моей недавней истерике всё ещё жгли изнутри, оставляя после себя чувство стыда и пустоты.

— Нет, цветочек, — ответила Марета, её голос был мягким, почти убаюкивающим. Она накрыла мою руку своей, и её пальцы были тёплыми, живыми. — Ты была права. С нашей стороны было эгоистично требовать от тебя чего-то без объяснений. Трудно действовать вслепую. Но нам было страшно. Мы боялись, что ты уйдёшь, боялись потерять последнюю надежду. Ты имеешь право на любые эмоции.

Даен промолчал, но я почувствовала его взгляд на себе. В его глазах промелькнуло что-то тёплое — то, что он редко позволял себе показывать.

Мы ещё немного погрелись у огня. Языки пламени лизали сухие ветки, разбрасывая искры в темноту, их танец успокаивал, завораживал. Тепло разливалось по телу, согревая не только кожу, но и что-то внутри — ту часть меня, что замерзала в последние дни. Сон начал забирать в свои объятия, мягко, почти незаметно. Сначала потяжелели веки, потом обмякло тело, и мысли начали терять чёткость, растворяясь в тёплом сумраке пещеры.

---

Издалека донеслись крики и шум — они ворвались в мою дрёму, как нож разрезает плотную ткань. Я вскочила на ноги бессознательно, сердце бешено колотилось , в ушах стоял гул. Даена рядом не было. Марета лежала без сознания у края пещеры, её лицо было бледным, дыхание — поверхностным.

Что-то было не так. Я чувствовала это каждой клеткой.

Я вышла на свет, мир вокруг меня казался чужим, искажённым. Вокруг укрытия виднелись следы — глубокие борозды на снегу, словно здесь прошло что-то огромное и тяжёлое. Но ни одного человека. Только ветер, который гулял по пустоши, разнося запах гари и чего-то горького.

Я спустилась ниже, вглядываясь вдаль. Мир замедлился, я видела каждую деталь с неестественной чёткостью.

Яркая вспышка. Огненный столб взметнулся высоко вверх, стрелой исходя от купола библиотеки, как ужас сковал тело, лишая способности двигаться. Ещё одна вспышка — ударная волна сбила меня с ног, и я упала в снег, чувствуя, как он обжигает лицо. Город, который мы только что покинули, превращался в пепел. Оглушающий рык, полный боли, злости и отчаяния, разорвал тишину. Из руин взметнулось огромное существо, рассекая воздух мощными крыльями, его чешуя отражала свет солнца и пламени, делая его похожим на живой метеорит, падающий с небес. Мгновение — и он исчез в высоте, оставив за собой лишь чёрный дым и запах смерти. Следом поднялись ещё несколько фигур, издав истошные крики, которые эхом разнеслись над руинами.

Я прислонилась спиной к камню, чувствуя, как ноги подкашиваются. Флавиан. Он сжёг своё гнездо, чтобы не отдать его врагам. Всё, что он создавал веками, всё, что защищал, — превратилось в пепел.

Мы. Это наша вина. Наше присутствие подвергло опасности этих людей, которые ещё вчера жили обычной жизнью. Они смеялись, работали , растили детей — теперь их дом стал руинами, а их защитник улетел в небо, оставив позади только боль.

Я смотрела на дым, поднимающийся над городом, внутри меня разливалась горькая, липкая тяжесть. Мы не остановили это. Мы принесли с собой разрушение. И теперь я не знала, сможем ли мы когда-нибудь искупить свою вину.

Тошнота подкатила к горлу, голова закружилась, я судорожно вцепилась в холодный камень, чувствуя, как мир плывёт перед глазами. Нужно срочно уходить. Опираясь о стену, заставила себя выровняться, вдохнуть глубоко, чтобы не потерять сознание. Найти Даена.

Я спустилась по узкой тропинке на краю обрыва, глядя под ноги, чтобы не оступиться. Снег хрустел под сапогами, ветер завывал, раздувая волосы. Каждая секунда на счету .

Он лежал внизу — рука свисала над пропастью, безжизненная, недвижимая. Новая волна тошноты накрыла меня с головой, я едва сдержала рвотный порыв. Нет. Только не это. Только не он.

Следов борьбы не было видно — только снег, истоптанный неведомыми ногами, и тишина, которая давила на уши. Я спустилась к нему, ступая осторожно, ощущая, как земля осыпается под ногами.

Он был бледным, слишком бледным. Глаза закрыты, губы сжаты в тонкую линию. Я дотронулась до его плеча — кожа была ледяной, но я всё ещё чувствовала слабое биение жизни под пальцами. Закрыла глаза, глубоко вдохнула. Выбора нет. Давай, сейчас.

Я представила Марету — её лицо, её рыжие волосы, пещеру, наше укрытие. Задержала дыхание и молилась всем богам, чтобы не промахнуться, чтобы не переместить нас в пропасть, чтобы не ошибиться.

Секунды тянулись вечностью . Пространство сжимается вокруг нас, магия пронизывает каждую клетку, и мир исчезает, чтобы возникнуть заново. Открыла глаза — мы рядом с девушкой. Она всё ещё лежала без сознания, но я видела, как её грудь поднимается и опускается. Получилось. Слеза облегчения скатилась по щеке, оставляя влажный след на холодной коже.

Сколько у нас времени? Как скоро сюда придут, чтобы закончить начатое? Я не знала ответа, но осознавала, как каждая минута уходит, как песок сквозь пальцы.

Я перевернула тело Даена — и ужасная картина предстала передо мной. Всё его тело было в мелких осколках, раны сочились кровью, одежда превратилась в лохмотья, пропитанные тёмной влагой. Он дышал — тяжело, прерывисто, но дышал. Дело плохо.

Я прикусила губу, чувствуя, как паника поднимается изнутри, застилая разум туманом. Нужно действовать. Нужно спасти его. Но я не знала как. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё плыло. Я переместилась к ведьме — она лежала на снегу, бледная, почти прозрачная. Её дыхание было слабым: грудная клетка поднималась, замирала, а потом резко вздымалась вновь, словно она боролась за каждый глоток воздуха. А затем дыхание прекратилось.

Я опустилась на колени рядом с ней, чувствуя, как снег холодит кожу сквозь одежду. Обхватила её голову руками, положила пальцы на виски, пытаясь унять дрожь в собственных руках.

— Марета, — голос мой прозвучал хрипло, почти умоляюще, — не время меня пугать.

Я наклонилась, прижалась лбом к её лбу. Её кожа была ледяной, я чувствовала, как холод проникает в меня, смешиваясь с моим собственным теплом. Кончики пальцев покалывало — напряжение и магия переплетались в единый поток, и я направила его в её сознание.

— ДЫШИ, — я сконцентрировалась, вкладывая в это слово всю свою волю. — Ну же, дыши.

Я перешла на шёпот, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Секунда. Две. Три.

Изумрудные глаза распахнулись — широко, испуганно, я увидела в них отражение своей собственной боли. Девушка начала жадно глотать воздух, её грудь вздымалась и опускалась, она резко поднялась и схватилась за горло, будто пытаясь убедиться, что дышит.

Я облегчённо выдохнула, напряжение опустило плечи. С этим справились. Но расслабляться было рано.

— Не хочу тебя расстраивать, — сказала я, кивая в сторону Даена, который всё ещё лежал без движения, — но у нас ещё кое-что.

Марета посмотрела туда, её лицо побледнело ещё сильнее. Она не сказала ни слова, только встала, пошатываясь, и направилась к нему. А я осталась стоять на коленях, чувствуя, как силы покидают меня, и думая о том, что мы ещё не закончили.

Её движения были резкими, отрывистыми, но в них чувствовалась такая отчаянная нежность, что у меня сжалось сердце. Она обхватила его лицо ладонями, и несколько прозрачных слезинок скатились по её щекам, падая на его бледную кожу.

— Помоги мне, — она протянула руку.

Внутри закипала ярость — глухая, горячая, она поднималась откуда-то из глубины, заполняя каждую клетку. Я готова была разнести эти горы, чтобы найти тех, кто устроил всё это. Сила бурлила в теле, пульсировала в венах, требовала выхода. Я сжала зубы, чувствуя, как магия переливается через край.

Мы сцепились с ведьмой в едином порыве — её ладонь лежала поверх моей, наши силы переплетались , создавая единый поток. Наши руки легли на широкую грудь Даена, и я вздрогнула — кожа его была горячей, почти обжигающей, как кипяток. Марета быстро зашептала заклинание, ее слова лились рекой.

Я закрыла глаза, сконцентрировалась, ведьма тянула мою силу, направляла туда, где она нужнее всего. Ей нужна была моя энергия, и я отдавала её без остатка.

Нас окутала дымка — она извивалась вокруг нас, как живая, проникала под ладони, впитывалась в кожу Даена, заполняя его изнутри. Спина Мареты выгнулась, напряжение в руках возросло , стало почти невыносимым. Я направила ещё больше энергии, она вытекала из меня, как свет, как вода, как дыхание. Воздух вокруг нас пропитался запахом магии и крови — терпким, горьким, древним.

Раны Даена начали стремительно затягиваться на глазах, осколки выходили из его тела, соскальзывали с кожи, оставляя розовые следы. Дыхание стало ровнее, цвет кожи возвращался. Он судорожно вздохнул — резко, глубоко, словно впервые за долгое время наполняя лёгкие воздухом. Его глаза распахнулись, в них мелькнуло недоумение, но он был жив. Мы сделали это.

Марета убрала руки, она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Девушка не смотрела на меня, но я знала, что она чувствует. Она была благодарна.

Они были ослабшими и растерянными — внутри меня кипел гнев.

— Их было несколько, — прохрипел Даен, потирая затылок. — Пошёл на голоса, а потом...

— Потом они тебя отключили, — Марета задумчиво нахмурилась.

— Они меня не заметили? — я переводила взгляд с одного на другого.

— Мы не знаем всех твоих талантов, Алетейя, — ответила Марета. — Вероятно, твоя магия сработала бессознательно, скрыв тебя.

— Это люди Тамарис, — Даен поднялся и взял сумку. — Нам нужно уходить.

— Что им было нужно?

— Избавиться от нас, — в голосе ведьмы звучала озадаченность. — И у них получилось бы, если бы не ты. Спасибо.

Она обняла меня так крепко, как могла — её руки слабо сжались вокруг моих плеч. Сила бурлила внутри, требовала выхода, я понимала, что это только начало.

— Дайте руки, — сказала я, закрывая глаза.

Я сжала их ладони, чувствуя, как магия перетекает от меня к ним, как энергия заполняет их уставшие тела, возвращая силы. Секунда — и румянец появился на их лицах. Даен широко раскрыл глаза.

— Чем ещё ты удивишь нас, Алетейя? — спросил он, в голосе его звучало удивление, смешанное с уважением.

Пока что ничем хорошим. Я указала на руины города — чёрный дым поднимался к небу, смешиваясь с серыми тучами. Даен отвернулся от печальной картины, и я видела, как его лицо напряглось.

— Нужно проваливать отсюда, — бросил он и двинулся вперёд.

Мы пошли следом. Над пепелищем поднимался дым, и в воздухе всё ещё пахло гарью и болью. Я знала — это только начало. Но теперь моя сила была с нами.

Мы шли в полной тишине. Не потому что боялись быть услышанными — хотя и это имело значение. Причина была глубже: нам нужно было слышать других. Каждый шорох, каждый треск ветки мог стать предупреждением. Я прислушивалась к ветру, к собственным шагам, к дыханию спутников — ко всему, что могло выдать приближение опасности.

Во рту осталось мерзкое послевкусие проигрыша. Мы подвели Флавиана. Он протянул нам руку помощи, а взамен получил разрушенный город и сожжённое наследие. Смерть ни в чём не повинных людей, которые даже не подозревали, что опасность рядом. Таким грязным способом Тамарис прокладывала себе путь к власти. И мы стали частью этого — невольно, но всё же.

— Переходим на нейтральные земли, — нарушил молчание Даен. — Здесь у Тамарис и её людей полностью развязаны руки. Будем проходить через небольшие поселения. Будьте осторожны, ни с кем не разговаривайте, не выдавайте себя. И ещё... — он остановился и обернулся. — Никакой магии.

Мы остановились на небольшом привале, чтобы привести себя в порядок и успокоиться. Марета немного поработала над нашими лицами. Даен превратился в подзаборного пьяницу — неряшливая борода, спутанный взгляд, длинные растрёпанные волосы, отсутствие переднего зуба.

— Чтобы мог смешно плеваться, — хихикнула ведьма, любуясь своей работой.

Она стала ничем не примечательной брюнеткой с короткими волосами, заплетёнными в тонкую косу. От её яркой внешности не осталось и следа — взгляд потух, плечи ссутулились. Я мало отличалась от неё — мы выглядели как сёстры, серые, как моль. Компания выглядела печально: рваная одежда, грязь, сутулые фигуры. Идеальные изгои, которых никто не заметит.

Нужно было остановиться в ближайшем поселении. После долгого похода и пережитого требовался ночлег — оставаться на равнине было небезопасно. Впрочем, в этом поселении безопаснее не казалось.

Деревня выглядела удручающе, словно из неё высосали все краски. Кругом грязь, ветхие домишки, поваленные деревянные заборы. Где-то валялись пьяные мужики, срыгивающие перед собой. Запах стоял ужасный. Мы с Маретой держались друг за друга, Даен шёл впереди.

Мы вошли в небольшую таверну — там смердило потом, спиртом и помоями. Даен договорился о ночлеге и нас усадили за стол. Вся компания натянула глубокие капюшоны, надеясь скрыть лица и отвращение. Даен плюхнулся на скамейку рядом с нами. Подошла пышногрудая женщина и поставила перед нами три глиняные тарелки с похлёбкой. Выбирать не приходилось — зато она была горячей. Я попробовала одну ложку и вспомнила свой последний приём пищи в родном мире. Тот завтрак был прекрасен.

— Девочки, давайте повеселее, — прошипел мужчина сквозь зубы. Мы с ведьмой бодро зашевелили ложками.

Он вложил две золотые монеты какому-то человеку и получил одобрительный кивок.

— Ночуем здесь, на рассвете идём дальше.

Мы делали всё, чтобы не привлекать внимания — и у нас получалось. Мы быстро доели и отправились в отдельно стоящий домик. Внутри никого не было — печь, деревянный стол с лавками, четыре скрипучие кровати по углам . Сил разговаривать и обсуждать произошедшее не осталось. Не раздеваясь, мы разместились на койках и провалились в сон, пытаясь забыться в царстве Морфея.

---

Я почувствовала горячее прикосновение к своей руке, нежный поцелуй и аромат солёного воздуха. Он нежно дотронулся до моего лица, убирая с него волосы.

— Алетейя, пойдём, — его голос проникал сквозь негу сна. — Пойдём со мной, сейчас.

Передо мной стоял он. Печальный, растрёпанный и такой желанный. Дэмиан. Его янтарные глаза испытующе вглядывались в мои.

— Ты... — я села на кровати. — Прости меня, я не хотела сделать тебе больно. Прости.

Я пыталась оправдаться, дать ему понять, что он важен. Что я не хотела обманывать, не хотела забирать важную для него вещь.

— Ничего страшного, — он держал меня за руку и смотрел с лаской, с нежностью, с любовью.

— Я не должна была так внезапно исчезать, — тараторила я, пытаясь высказать как можно больше. — Я должна была сказать тебе правду.

— Это не важно. Давай сбежим, — он тянул меня на себя. — Сбежим вместе.

— Мы не можем сбежать, — я не поддавалась. — У меня есть незаконченное дело. Я вернусь к тебе позже.

— Нам ничего не нужно. Давай сейчас, — он накрыл мою руку второй ладонью.

Я почти сдалась. Почти.

Какой-то бред. Я начала приходить в себя.

— А что ты здесь делаешь? — в моём голосе прозвучала настороженность.

— Я пришёл за тобой, — Дэмиан всё ещё стоял передо мной, величественный и красивый. Такой желанный.

Сознание прояснялось. Его появление здесь казалось неправильным. Я всматривалась в его лицо — и оно переставало быть тем самым. Я отдёрнула руку. Мне хотелось уйти с ним, броситься в его объятия, сбежать от всех проблем. Но разум взял верх. Я не могла ему доверять — не в этой ситуации.

Я снова закрыла глаза, пытаясь довериться своим чувствам.

— Алетейя!!! — меня трясло как в лихорадке. — Проснись!

Голос Мареты пробивался сквозь туман. Моё сознание рассеивалось. Его лицо теряло чёткость — я хотела ухватиться за эту реальность, провести наедине ещё мгновение. Но ведьма вытащила меня обратно .

Моё сознание было спутанным, мир кружился. Рядом стояли два тёмных силуэта.

— Она нашла за какие ниточки нужно дергать, — слова Мареты были обращены к Даену.

Девушка прижала меня к себе и гладила по волосам.

— Всё хорошо, цветочек. Я рядом.

Меня трясло. Кто-то нашёл моё слабое место. Я позволила себе влюбиться — и этим сразу воспользовались. Теперь я была мишенью, преградой на пути к абсолютной власти. Страшнее всего было осознание потери контроля. В мою голову влезли без приглашения. Я не могла с этим ничего сделать. Я вообще ничего не могла.

На нас напали. Тот, кто решил помочь, потерпел крушение, понёс потери. Кто теперь согласится помогать нам? Безысходность и отчаяние сжимали моё горло. Мои пальцы были ледяными, жажда иссушала меня, воздуха совсем не хватало. Что делать дальше? Как спасти себя? Как спасти этих людей? Как спасти Дэмиана?

Вопросы, на которые я действительно хотела знать ответы.

Марета сжимала мои плечи, передавая мне своё тепло. Сквозь пелену ужаса проступала её улыбка — слабая, но настоящая. Даен стоял у двери, вглядываясь в темноту. Мы были разбиты, напуганы, но живы. А значит, оставался шанс.

Снаружи выла ночь. Внутри меня была пустота, которую мог заполнить только один человек. Тот, кто остался в замке. Тот, чьи янтарные глаза я видела во сне. И впервые я позволила себе признаться: я скучала по нему до боли, до дрожи, до желания разорвать эту реальность и оказаться рядом.

Но сейчас нужно было идти вперёд. Ради него. Ради себя. Ради всех, кто верил в меня.

Эта ночь была бесконечной. Мне так и не удалось уснуть — страх сковал моё тело, как только я думала о том, что, провалившись в сон, снова буду застигнута врасплох. Снова нападут со спины. Снова проникнут в мои мысли. Я лежала с открытыми глазами, вслушиваясь в дыхание спутников и каждый шорох за стенами домика, готовясь в любой момент вскочить.

Следующий день мы вновь провели в пути. Чем дальше мы продвигались, тем суровее становились условия. Землю застилал снег, холодный ветер пронизывал до костей, обжигая морозом. Наши тренировки оказались под запретом — как объяснил Даен, магия оставляет свой след, по нему нас будет ещё проще отследить. К тому же здесь обитали другие существа, совсем не безобидные. Магия для них имела особый запах, ярче, чем запах крови. Мы не могли так рисковать.

Сначала мы шли молча. Тишина давила на плечи, я чувствовала, как напряжение нарастает с каждым шагом. Когда атмосфера стала совсем тяжёлой, мы начали перешёптываться с Маретой. Сначала она рассказывала о своём детстве в Каменных Воротах. Оказывается, раньше замок был совсем другим — светлым и просторным, они выращивали цветы повсюду, именно из детства происходила её любовь к растениям. Её мать тоже была ведьмой, близкой подругой королевы. Она отправилась вместе с ними к землям Тамарис и так же не вернулась. Марета говорила об этом ровно, но я видела, как её глаза темнеют при воспоминаниях.

— Мы с Дэмианом росли вместе, — в её голосе была тёплая ностальгия. — Он был моим самым близким другом. Мы могли говорить часами, делиться секретами... С тех пор прошло много времени.

Я всё же решилась спросить про их отношения с Даеном. Марета напряглась, я сразу поняла — это больная тема. Она долго молчала, глядя вперёд, а потом выдавила, что хотела от него больше, чем он мог ей дать. Они были вместе столько, сколько она себя помнила — с самого детства, с первых осознанных воспоминаний. Когда-то между ними существовала романтика и нежность, но те времена давно канули в прошлое. Теперь осталась лишь привычка быть рядом и невысказанная боль, которую она носила внутри. Она не злилась на него — просто смирилась.

— Он сказал, что быть вместе небезопасно, — её голос дрогнул. — Но это больше, чем дружба.

Однажды я застала их врасплох. Марета лишь усмехнулась: каждому нужно выпускать энергию. Она говорила это легко, почти игриво, но я видела, как её взгляд на мгновение задержался на Даене дольше, чем следовало. Безусловно, чувства до сих пор накатывают на неё волной — она не могла их отрицать. Но она убеждала себя, что это ничего не значит. Что прошлое осталось в прошлом. Что она способна двигаться дальше. И всё же, когда она смотрела на него, в её глазах мелькало что-то, что невозможно было скрыть.

Я спросила про Хартвина — он ведь откровенно желал ее. Ведьма отмахнулась, будто смахивая назойливую муху. По её словам, между ними невозможно ничего, кроме дружбы. Она не та, кого он ищет, и никогда не сможет дать ему то, чего он жаждет. В её голосе не было ни жалости, ни раздражения — только усталая определённость человека, который уже всё для себя решил. Хартвин для неё оставался другом, верным и преданным, но не больше. И она не позволяла себе даже думать о том, что могло бы быть иначе.

У судьбы свои причуды. Хартвин безусловно был влюблен в Марету — это читалось в каждом его взгляде, в каждом жесте. Она же, в свою очередь, была влюблена в Даена. А тот в своё время был занят совсем другим. Любил ли он её в ответ — оставалось загадкой. Никто не мог сказать наверняка, что творится в его голове, что скрывается за его маской безразличия.

Такая же сложная история разворачивалась у нас. Между мной и Дэмианом определённо существовала взаимная симпатия, взаимное влечение на физическом уровне — то, что невозможно отрицать. Каждая встреча оставляла след, каждое прикосновение зажигало искру. Но всё вокруг было против того, чтобы у нас что-то вышло. Мир будто сговорился: он не должен быть моим, а я — его. Слишком много преград. И тем не менее, когда я закрывала глаза, я видела только его.

Несмотря на нашу болтовню, время всё так же медленно тянулось. Отсутствие сна и монотонная дорога выматывали меня до предела. Ноги гудели, глаза слипались, но я заставляла себя идти.

Я украдкой взглянула на Даена, который всё это время шёл впереди, протаптывая для нас тропинку в глубоком снегу. Он выглядел уставшим, но шёл ровно, не сбавляя шага. Я перевела взгляд на девушку, приложила указательный палец к губам, требуя тишины. Она понимающе кивнула, в её глазах мелькнул озорной огонёк.

Я слепила из липкого снега шар и метнула его прямо в голову мужчины. Он резко развернулся — на его лице застыло выражение полного недоумения. Наш смех разорвал тишину .

Он покачал головой, слепил ответный шар и пульнул его в сторону ведьмы. Её глаза широко распахнулись в полном удивлении.

— Вообще-то это была не я! — возмутилась девушка, отряхивая снег с капюшона.

Некоторое время мы позволили себе побыть детьми. Мы резвились и бегали друг за другом, атакуя снежками и уворачиваясь от чужих атак. Смех разносился по снежной равнине, и этот миг позволил нам забыть о всех трудностях, которые настигли нас в последние дни. Мы согрелись, взбодрились и почувствовали себя почти счастливыми.

Успокоившись, уже с хорошим настроением мы бодро зашагали дальше. Через некоторое время впереди показался лес — густой, тёмный, с ветвями, которые клонились к земле под тяжестью снега. А над кронами деревьев мы заметили дым, поднимающийся из труб второго поселения.

— Насколько добрыми окажутся люди, живущие в лесу, окружённом снегом и ветром? — спросила я, обращаясь к Даену.

Он остановился, окинул взглядом приближающийся лес и покачал головой.

— Я сомневаюсь, что хоть кто-то в этом лесу будет добрым, — он звучал мрачно .

— Не слишком обнадёживающе, — Марета вздохнула и натянула капюшон глубже, пряча лицо от ветра.

Я тоже поправила свой плащ, чувствуя, как холод пробирается под одежду. Лес казался живым — его тени двигались, ветви шептали что-то на своём древнем языке. Я чувствовала, что за нами наблюдают. Но кто это был — люди или что-то другое, — я не знала.

Мы вошли в лес, свет померк. Деревья смыкались над нашими головами, создавая тёмный тоннель, в котором наши шаги звучали приглушённо. Дым над крышами поселения становился всё ближе, но вместе с ним росло и чувство тревоги.

— Держитесь рядом, — тихо сказал Даен. — И не смотрите никому в глаза.

Мы двинулись вперёд, вглядываясь в темноту между деревьями. Я сжала пальцы в кулак, чувствуя, как магия пульсирует в кончиках пальцев — тихо, почти незаметно, но она была там. Готовая защитить нас. Готовая сражаться, если понадобится.

Чем дальше мы уходили, тем страшнее становилось. Деревья тёмным облаком нависали над головами, их ветви сплетались в плотный полог, загоняя нас в ловушку. Казалось, лес смыкается за спинами, отрезая путь назад.

Для первого поселения мы были обычными путниками — там часто появлялись чужаки. Но в это место просто так не заглядывали. Суровые условия, дальше только лёд и пустошь. Местные жители считались изгоями: убийцы, воры, те, кому не нашлось места в других землях. Я всерьёз задавалась вопросом — люди ли здесь вообще живут?

Мы подбирались к круглым глиняным домам — стены покрывала плотная корка копоти и грязи, словно их не мыли годами. На улице — ни души. Из крошечных окон сочился тусклый, болезненный свет, но никто не показывался наружу. Домов было немного — они жались друг к другу, создавая замкнутое кольцо, будто защищаясь от всего, что находилось за пределами их круга. Мы обошли всё поселение, но не встретили ни одного живого существа. Только пустые улицы, хлопающие на ветру ставни и давящая тишина, от которой звенело в ушах.

В отдалении темнел ещё один дом — выше остальных, двухэтажный и совершенно чёрный. Он сливался с ночным лесом, оставаясь тёмным пятном на белоснежном снегу. Вокруг валялись поваленные деревья — кто-то явно постарался огородить это место от посторонних глаз. Оттуда доносились голоса: приглушённые, но живые. Мы двинулись на них, хотя разум подсказывал, что это плохая идея. На что я надеялась? Только на способности Даена — он умел убеждать, когда хотел, и его голос звучал убедительнее любого оружия.

Мы с Маретой остались в стороне, пока Даен приближался к дому. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась беззубая девчонка с огромными глазищами — в них плескался странный, недетский свет. Её тонкие ручки заканчивались блестящими когтями, и я закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Знакомиться с её родителями совсем не хотелось.

Даен обменялся с ней парой слов — коротко, тихо, — и она мгновенно исчезла в глубине дома. Он обернулся, встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул. Снаружи давно стемнело — мрак сгущался, холод пробирал до костей, и каждый выдох превращался в облачко пара.

Я наклонилась к уху Мареты и шепнула почти беззвучно:

— Хоть бы нас не слопали.

Она тихо хмыкнула, но я заметила, как в её глазах мелькнуло беспокойство. Надежда на удачу становилась всё призрачнее.

Из дома вышел огромный мужчина — длинные волосы падали на плечи, густая борода закрывала половину лица, а массивная фигура делала его похожим на медведя, вышедшего из берлоги. Внешне суровый и угрюмый, он смотрел на нас с настороженностью, но в его глазах теплился любопытствующий огонёк. Они с Даеном обменялись несколькими короткими фразами, а затем нас с ведьмой изумил их раскатистый смех — громкий, искренний, он разорвал мрачную тишину, заставив нас переглянуться. Этот звук казался чуждым в ледяном лесу, среди теней и опасностей, но именно он разрушил напряжение, повисшее в воздухе.

Даен махнул рукой, подзывая нас. Мне захотелось стать невидимкой, раствориться в темноте, но выбора не оставалось.

Их дом оказался грозным снаружи, но внутри — тёплым и уютным. В отличие от прошлого ночлега, здесь было чисто, светло и пахло домашней едой. Мясо с чесноком, свежий хлеб — запахи, от которых желудок сводило от голода. Люди смеялись, яркий свет заливал комнату. Суровый на вид мужчина оказался добродушным хозяином. Он не оставил нас на морозе, зная, чем может обернуться ночь в этом лесу.

Он жил здесь с женой и маленькой дочкой. Женщина хлопотала у печи — полная, румяная, с озорной улыбкой, которая делала её лицо почти светящимся. Левая сторона была изрезана глубокими шрамами — они тянулись от виска до самой шеи, но она носила их с таким достоинством, будто это были не увечья, а следы прожитой жизни, давно переставшие её беспокоить.

Я не верила в нашу удачу. Среди всего безумия, обрушившегося на меня с появлением в этом мире, я не успевала осознавать, кто передо мной — друг или враг, союзник или хищник, притворяющийся гостеприимным хозяином. Насколько опасны встреченные существа, какие ловушки ещё припрятаны на моём пути? Я шла вслепую, полагаясь на интуицию, которая пока что не подводила. Но сколько ещё это продлится?

Я оставалась слабой ведьмой без опыта. Я не умела сражаться, не знала, кто скрывается за масками добродушных улыбок. Я ничего не знала об этом мире и училась разбираться в нём на ходу. Этот путь менял меня — физически и морально. Каждый день делал меня другой.

Нас накормили до отвала — сытно, по-домашнему, так, что клонило в сон. А затем отвели в гостевую комнату: крошечную, но уютную и наполненную теплом, которое проникало в самые закоченевшие уголки тела. Наконец я могла принять горячую ванну — воду, способную смыть с меня чужую кровь, дорожную грязь, пот и ту тягучую усталость, что въелась в кости.

Вода обволакивала, успокаивала, возвращала силы. Я позволила себе закрыть глаза и наконец осознать, сколько всего обрушилось на меня за эти дни. Горячие струи разглаживали напряжённые мышцы, вместе с паром уходила тревога, разум становился чище и яснее.

Но стоило мне прикрыть веки — передо мной снова возник Дэмиан. Тот, в чьих объятиях я мечтала забыться. Тот, чьи чувства оставались для меня тёмной водой, в которой невозможно разглядеть дно. Мы были обречены ещё до того, как встретились. И в тишине этой комнаты я впервые позволила себе признаться: я проклинала тот день, когда узнала его. И одновременно благодарила судьбу за каждую секунду, проведённую рядом.

Выйдя из ванной, я застала друзей врасплох. Даен лежал на кровати, прижимая к себе Марету — она раскинулась рядом, уткнувшись лицом в его грудь, и казалась такой беззащитной в этом мгновении. Он гладил её волосы, касался губами виска, словно пытаясь передать то, что не мог выразить словами. Я замерла в проходе, залюбовавшись этой картиной. В ней не было ни борьбы, ни напряжения — только тишина и доверие, которых им обоим так не хватало в повседневной жизни.

Неосторожный шорох спугнул их. Марета быстро вскочила, смахнула с глаз слезы и, обойдя меня, скользнула в ванную, оставив за собой лишь лёгкий запах трав и влажный след на полу. Даен не двинулся с места — только перевёл взгляд на меня, и в нём мелькнуло что-то, чего я раньше не замечала. Признательность? Может быть. Или сожаление о том, что этот короткий миг прервался.

Я задумалась о том, каково им. Со стороны они казались несокрушимыми — привыкшие к бою, к опасности, к постоянному напряжению. Но я видела их иначе. За этой броней, за тщательно выстроенными масками скрывалась уязвимость, которую они прятали даже друг от друга.

Марета была не просто ведьмой. В первую очередь — женщиной, уставшей от битв и потерь, мечтающей о тишине и тепле, о ком-то, кто будет рядом без условий. Она улыбалась, шутила, но в её глазах иногда проступала такая глубокая тоска, что у меня сжималось сердце. А Даен — Он нёс на себе груз ответственности, который мог раздавить кого угодно, но держался прямо, не жалуясь, не показывая слабости. И только иногда, когда он думал, что никто не видит, на его лице мелькало выражение усталости, которое он тут же стирал, возвращая себе прежнюю невозмутимость.

Я смотрела на них и понимала: мы все носим маски. Но в этом доме, среди треска дров и запаха свежей выпечки, маски ненадолго спали. И я была благодарна судьбе за этот короткий миг, когда мы могли просто быть собой.

— Что ждёт нас сегодня ночью? Вы верите, что Тамарис нас ещё не нашла? — я держала кружку с горячим травяным отваром, глядя на чистых и румяных друзей, которые только что вернулись к жизни после горячей воды и сытной еды.

Марета подошла к окну, вглядываясь в тёмный, непроходимый лес. За стеклом колыхались тени, ветви скребли по стенам, словно пытаясь дотянуться до нас. Она развернулась — в её глазах застыла тревога.

— Мы совершаем грубую ошибку, — произнесла она с холодной отчётливостью. — Не пытаемся её запутать. Тамарис нельзя недооценивать. Она умна и прекрасно понимает, куда мы идём и какой путь выберем. Сейчас мы для неё лёгкая мишень.

Даен задумался, потирая подбородок, но в итоге согласно кивнул.

— Нам нужно пройти через купол третьей ведьмы, — сказал он. — Он скроет нас от Тамарис.

— Хорошо, — я озадаченно пыталась найти ответ на дне своей кружки. — Но что потом? Мы не можем сидеть там вечно.

— Потом переместимся.

Атмосфера располагала к отдыху — огни в глиняных домишках гасли один за другим, лес за окном затихал, погружаясь в сон. Мы расслабленно уснули на одной кровати — Марета ворчала на то, как Даен постоянно ложился на её волосы и ворочался, пытаясь уместиться поудобнее. В этом маленьком тёплом доме, я чувствовала себя в безопасности.

Тело налилось приятной тяжестью, веки смыкались — даже вой за окном не тревожил. Я проваливалась в сон, чувствуя, как усталость отпускает.

Но именно сейчас псы королевы вышли на наш след.

Они носились по лесу, обнюхивая соседние поселения, рыская и выискивая нас с одной единственной целью — разорвать на куски. Вой становился всё ближе, сопровождаемый хрустом веток и тяжёлым топотом множества лап.

Мы проснулись от звериного рыка, разбудившего всю округу. Даен уже стоял на ногах, когда мы с Маретой раскрыли глаза — напряжённый, готовый к бою. Диск луны всё ещё висел на небе, заливая снег призрачным светом.

Я отчётливо осознавала — здесь мы не найдём покоя. Пока мы остаёмся главной мишенью. Пока я — главная мишень. Мы быстро натянули обувь и поднялись.

Хозяин дома появился на пороге — грозный и мрачный, его глаза метали молнии.

— Похоже, по вашу душу, — прорычал он.

Нам снова нужно было уходить. Я не была готова к тому, что ещё хоть один человек окажется в опасности из-за нас.

Я выглянула в окно и застыла в ужасе. Волки — огромные, размером с быка, с горящими красными глазами и чёрной, как смоль, шерстью — шли по нашему следу, приближаясь к дому. Они двигались бесшумно, но от каждого их шага по земле пробегала дрожь. Я в отчаянии посмотрела на Марету — её прекрасное лицо вернулось к своему истинному облику, но выражало глубокую печаль. Снова прольётся кровь.

Скрип когтей по стенам — и женский крик разорвал ночную тишину. Они выгрызли дверь, превратив её в щепки.

Даен схватил меня за плечи, встряхнул.

— Сейчас нужно собраться и поверить в себя. Ты меня слышишь?

Я быстро закивала, прогоняя панику.

Мы бросились вниз, на крик. Хозяин дома пошёл защищать свою семью — из него вырвался зверь. Рык сотряс стены, задрожали стёкла в окнах. Когти выросли в длинные сабли, тело трансформировалось в нечто нечеловеческое — огромный монстр, чем-то напоминающий медведя, но более мощный. Здоровые лапы, вздутые вены, вытянувшееся лицо с зловещей пастью, полной острых клыков. Он бросился вперёд, встречая врага.

Голова снова закружилась, но я приказала себе не паниковать. Ты ещё не такое здесь увидишь. Все мои навыки из обычной жизни здесь были ни к чему — расчёты и проектировки не помогут в схватке с монстрами.

Один из волков уже стоял в проходе. Красные глазища, залитые кровью, пена на мордах. От них фонило мертвечиной.

Хозяйка дома забилась в угол на кухне, прижимая к груди ночную рубашку. Она косо поглядывала на нас, косясь на дверь спальни, где спала её малышка.

Её муж выпрыгнул вперёд, вонзая когти в туловище монстра, который тут же вцепился ему в руку. За первым последовали ещё трое — они заползали в дом, выбирая цели.

Марета выпустила из рук зелёный дым — он окутал волков, заставляя их терять концентрацию. Хозяин дома не упустил момент, выдернул из пасти руку — куски плоти остались в клыках, алая кровь залила пол.

Мы двинулись им навстречу. Начался бой.

Даен вскочил на одного из волков, захватывая его морду, перекрывая доступ воздуха. Я глубоко вздохнула и обрушила на соседнего огненный удар. Тело монстра вспыхнуло, но он продолжал рваться вперёд — бешеный, ненасытный. Марета уже стояла у прохода, удерживая разум одного из волков, чтобы Даен мог закончить своё дело. Ещё минус один.

Мне стоило отвлечься — и огромное животное бросилось на меня, придавив горло тяжёлой лапой. Слюна капала на лицо, я была обездвижена, судорожно хватала ртом воздух. Мысленно прощалась с жизнью.

Мир расплывался — везде шла борьба за жизнь. Хозяин дома разрывал одного врага за другим, Даен перемещался в воздухе, нанося удары. Марета заковала одного из монстров в тиски, но затем её взгляд упал на моё угасающее тело. Глаза расширились. Она переместилась в пространстве и вонзила кухонный нож в хребет волка.

Хватка ослабла, воздух ворвался в лёгкие. Я судорожно вдохнула.

К нам поступали новые и новые существа. В ужасе я смотрела на улицу — в пасти одного из волков виднелись чьи-то вырванные крылья, от которых по снегу тянулся кровавый след. Помоги нам и умри.

— Нам нужно уходить! — я всё ещё пыталась восстановить дыхание.

На нас надвигались трое в длинных чёрных плащах, их головы скрывали широкополые шляпы. Они шли целенаправленно, игнорируя хаос вокруг. Я взглянула одному из них в глаза — и мне откликнулся янтарный свет. Лицо, которое я не должна была видеть. Его лицо.

Я застыла, парализованная. Звуки исчезли. Остался только он.

В этот момент ко мне подбежал Даен, схватил за руку — и мы переместились, недалеко от поселения. Секунду спустя рядом появилась Марета. Она прокусила губу и сплюнула кровь в снег.

— Сейчас будем перемещаться короткими отрезками, — сказала она, глядя на меня. — Поняла?

Я кивнула.

— Нужно увести этих тварей подальше, вглубь леса.

Снова кивнула.

— Потом такими же отрезками переместимся к куполу. На осторожность уже плевать.

Даен сжал мою руку, и пространство вокруг нас сжалось, сворачиваясь в тугую спираль. Мы переносились — раз за разом, рывками, через холод и пустоту. Я чувствовала, как его силы тают с каждым прыжком, как он выдыхается, но продолжает тянуть меня за собой. Я была обузой. Грузом, который он тащил через ледяные ветры, через мгновения между мирами. От этого осознания внутри разрасталась тошнота — липкая, горькая, как пепел на языке. Он сжимал мою руку всё крепче, будто боялся, что я исчезну, если разожмёт пальцы.

Мы дошли до точки встречи. Даен опустился на поваленное дерево — его плечи поникли, дыхание вырывалось рваными, хриплыми толчками. Он был бледным, осунувшимся, словно за эти часы из него выкачали всё, что делало его живым. Я села напротив, чувствуя, как снег холодит кожу сквозь тонкую ткань. Где-то рядом завывал ветер, но он казался далёким, почти нереальным.

— Я могу как-то помочь? — положила руки на его колени, вглядываясь в глаза.

Он отрицательно покачал головой, но я видела, как его глаза затуманиваются от усталости. Я подержала руки ещё несколько секунд, пытаясь передать ему свою энергию — ничего не вышло. Она уходила в пустоту, не находя отклика. Его сила таела на глазах, он медленно угасал, и внутри меня разрасталось отчаяние.

Вспомнила слова Мареты в замке: передать силы мужчине можно только одним способом. Наиболее эффективным.

Я наклонилась к нему и поцеловала. Отдаваясь этому поцелую полностью, вкладывая в него всю свою надежду, всю свою боль, всё, что могла дать. Если это сработает, если я смогу вернуть ему хотя бы часть того, что он потерял ради нас... Он удивился — я чувствовала, как его тело на мгновение застыло, — но ответил. Нежно, почти робко, касаясь рукой моей спины. В его прикосновении не было требовательности, только благодарность и что-то, что я не могла назвать. Мы замерли в этом мгновении, тепло перетекало от меня к нему, его дыхание становилось ровнее, силы возвращались. Я не знала, надолго ли это, но сейчас это было всё, что я могла дать.

Когда поцелуй прервался, я всё ещё чувствовала его дыхание на своих губах. Тёплое, живое, оно возвращало надежду. Внутри разрасталось странное спокойствие — будто я только что сделала что-то правильное. Но в следующее мгновение я заметила её.

Марета стояла за нами. Её глаза блестели в темноте — два изумрудных огня, в которых плескались тени. Я не могла прочитать её взгляд: ни гнева, ни боли, ни ревности. Только тишина, тяжёлая и глубокая, как вода в замёрзшем озере.

Она ничего не сказала. Не спросила, не упрекнула, не отвернулась. Она просто стояла и смотрела, а затем медленно кивнула — коротко, сдержанно, как будто давая понять, что время разговоров ещё не пришло. Что пора двигаться дальше, оставляя вопросы позади.

Липкое чувство вины и стыда пронизывало меня насквозь. Я нарушила то, что не должна была. Хотела сделать как лучше, но совершила ошибку, которая могла стоить мне ещё такой слабой дружбы.

Мы шли в молчании какое-то время. Тишина давила на плечи, и я решила нарушить её.

— Там был Дэмиан, — сказала я, закусывая губу и ожидая хоть какой-то реакции.

— Глупости. Его там не было, — Марета шла чуть впереди, не оборачиваясь.

— Но я его видела. Он был одним из трёх.

Девушка остановилась и резко развернулась ко мне лицом. Её лицо выражало абсолютное безразличие, но в глазах промелькнула тень — то ли усталости, то ли раздражения. На губе всё ещё алела свежая ранка. Она взяла всю грязную работу на себя и теперь носила её, как молчаливую ношу.

— Мы видели то же, что и ты, — голос её звучал холодно. — Его там не было. Тамарис играет с твоим разумом, а ты не можешь этому противостоять.

Я открыла рот, но не нашла слов. Она отвернулась и пошла дальше, оставляя за собой лишь следы на снегу. Даен молчал, но я чувствовала на себе его взгляд. Он посмотрел на меня и покачал головой — без осуждения, скорее с сожалением.

Атмосфера накалилась до предела. В воздухе искрило напряжение. Я шла вперёд, скрестив руки на груди, пытаясь унять дрожь — то ли от холода, то ли от обиды. Надеялась, что животные ушли и оставили их всех в покое. Небо уже начинало светлеть, разгоняя ночную тьму. Так мы и встретили рассвет — на белой пустоши, где не было ничего, кроме снега и ветра.

Мы продолжали идти, пока не ударились лбом о прозрачную стену — невидимый барьер, надёжно скрывавший то, что хранилось внутри.

— Пришли, — произнёс Даен, от каждого его слова в воздухе появлялось облачко пара.

Барьер, возведённый третьей ведьмой. Марета кивнула мне, указывая на него. Я внимательно осмотрелась — ничего примечательного, только бескрайнее снежное поле. Ощущение было такое, будто мы просто стоим посреди пустоши. Но зеркала в моём кармане отзывались, согревали кожу и тихо нашептывали что-то своё.

Я облизнула сухие губы и прислонилась ладонями к невидимому щиту. По коже пробежала ледяная вибрация — и купол отозвался, растворяясь, пропуская нас внутрь. Я оглядела свою компанию и махнула головой, приглашая за собой.

Мы провалились в снежный склеп — место, которое веками защищало лишь одного человека. В воздухе звенела тишина, такая глубокая, что казалось, можно услышать, как падают снежинки. Перед нами возвышался ледяной замок — изящный, прозрачный, словно выточенный из одного огромного кристалла. Он переливался в утреннем свете, отражая миллионы бликов.

Мы проследовали к нему, ступая осторожно, словно боялись нарушить эту хрупкую тишину. Её прерывал лишь хруст снега под ногами — каждый шаг отдавался эхом в ледяной пустоте.

Внутри замка было пусто. Ни души, ни звука, только стены, мерцающие холодным светом, и ощущение, что мы ступили в мир, где время остановилось. Я снова коснулась зеркал в кармане — они пульсировали в такт моему сердцу. Мы были на месте. Оставалось только найти ту, кто хранила ключ к последней части головоломки.

За спиной бесшумно сомкнулась ледяная стена — путь назад отрезан. Тишина здесь была другой, нежели снаружи. Она не давила, но окутывала, заставляя каждый звук казаться святотатством. Воздух был настолько холодным, что казалось, он хрустел при каждом вдохе, оставляя на губах привкус металла и вечности.

Коридоры замка уходили вглубь, теряясь в голубоватом сумраке. Стены искрились, переливаясь, словно внутри них танцевали застывшие звёзды. Лёд здесь был не просто замёрзшей водой — он дышал, пульсировал, хранил память о тех, кто ступал по этим залам задолго до нас. Пол под ногами издавал тонкий, пронзительный звон, словно мы шли по хрусталю, готовому рассыпаться в любой момент.

Я шла вперёд, чувствуя, как зеркала в кармане пульсируют всё сильнее — они вели меня, и я подчинялась их зову. Они были частью этого места, и это место отвечало им.

— Здесь кто-то есть, — тихо сказала Марета, её голос прозвучал приглушённо, будто стены поглощали звук, не позволяя ему распространяться.

Я остановилась, прислушиваясь. Ветер, гуляющий по коридорам, — его шепот был похож на голоса. И ещё один звук, почти неслышный: тихий, ритмичный, будто лёд дышал в такт моему сердцу.

Мы двинулись дальше, петляя по лабиринту ледяных залов. Некоторые из них напоминали тронные — с высокими сводами и пустыми нишами, где когда-то стояли статуи, от которых остались лишь очертания на замёрзшем полу. Другие были похожи на жилые покои — с ледяными кроватями и столами, покрытыми тонким слоем инея, под которым угадывались очертания забытых вещей.

Я остановилась в центре одного из залов. Пол под ногами был гладким, как зеркало, отражая моё лицо, искажённое холодным светом.

Закрыв глаза я позволила магии проникнуть в тело, довериться ей. Вспомнила, как в покоях короля я позволила ей вести меня. Тогда это сработало. Сработает и сейчас.

Магия отозвалась. Тёплая волна поднялась откуда-то из глубины, разливаясь по венам, и я почувствовала, как зеркала отзываются в унисон. Они пели. Тихо, почти беззвучно. Но я слышала их.

Я открыла глаза и пошла за звуком.

В центре одного из залов я увидела её.

Она сидела на троне, который был не просто покрыт льдом — он был изо льда. Выточенный из прозрачного хрусталя, с резными спинками и подлокотниками, вросший в пол, словно никогда не был отделён от этого места. Хрупкая фигура в белом, почти прозрачном одеянии, казалась частью самого замка. Её лицо было бледным, как снег в полнолуние, глаза закрыты, а длинные волосы струились по плечам, застыв во времени. Она казалась спящей — и в то же время такой древней, что возраст её невозможно было измерить веками.

Я замерла. Мои глаза расширились, когда я поняла, что зеркало было в ней. Оно светилось мягким голубым светом в её груди, пульсировало в такт её дыханию. Моя магия отозвалась на его зов. Но женщина оставалась непоколебимой, обездвиженной, словно прикованная к этому месту. Она никак не реагировала на наше появление.

— Она спит, — прошептала Марета.

— Или ждёт, — тихо добавил Даен.

Я сделала шаг вперёд, протягивая руку к зеркалу. Ледяная поверхность трона дрогнула, пошла трещинами — и ведьма открыла глаза. Они были холодными, как сама вечность, и смотрели на меня так, словно видели сквозь время, сквозь мои мысли, сквозь стены между мирами.

Я неловко отступила на шаг назад, дыхание перехватило .

— Здравствуйте, — выдавила я, моя попытка улыбнуться выглядела как паралич лицевого нерва. Голос прозвучал тонко и неуверенно — я сама себя не узнала.

Она медленно поднялась с трона, лёд под её пальцами треснул, рассыпаясь множеством осколков. Её движения были текучими, словно она не шла, а плыла над полом.

— Три зеркала воссоединились спустя столько лет, — в ее словах не было эмоций . Только констатация факта. — Хорошо.

Она медленно поднялась с трона, и лёд под её пальцами треснул. Она сжала подлокотники хрустального трона, и они рассыпались множеством осколков, зазвеневших о пол, как разбитые колокольчики.

В следующее мгновение она оказалась передо мной. Я не видела движения — только почувствовала, как холод исходит от её тела, проникает под кожу. Она вглядывалась в мои глаза, изучала, проникала сквозь них куда-то вглубь. Её ноготь — длинный, острый, как лезвие — скользнул по моей щеке, оставляя тонкую болезненную царапину. Капля крови скатилась по коже, и она коснулась её кончиками пальцев, поднесла к своим губам и облизнулась .

— Ты не боишься, — шепот ведьмы как лед царапал что то глубоко внутри. — Интересно.

Вспышка. Она уже стояла напротив Даена, рассматривая его с любопытством хищника. Её пальцы коснулись его подбородка, поворачивая голову из стороны в сторону.

— Столько силы, — сказала она, — и такой слабый дух. Ты привык жертвовать собой. Это твоя слабость, мальчик.

Ещё одна вспышка — и она оказалась рядом с Маретой, накручивая её рыжий локон на палец. Она смотрела на ведьму с лёгкой улыбкой, которая не касалась её ледяных глаз.

— Ты любишь его, — голос её стал почти сочувственным. — А он не видит тебя. Или видит, но боится. Какая печальная история.

Марета побледнела, но не отвела взгляда.

— Мы пришли за зеркалом, — сказала она твёрдо. — Ты отдашь его нам.

Третья ведьма улыбнулась — холодно, по-змеиному.

Я неловко отступила на шаг назад, чувствуя, как лёд под ногами предательски поскрипывает.

— Любопытно, — её слова были похожи на шёпот ветра в ледяных пещерах. — Очень любопытно.

Она скользнула мимо меня, я заметила, что в её руках были мои два зеркала. Она помахала ими, и они отозвались мерцанием.

— Ну что, расскажете, что там новенького? — спросила ведьма, плывя по залу, как снежное облако. Её движения были текучими, почти невесомыми.

— Мы собираем зеркала, чтобы снять заклятье Тамарис, — мой голос дрожал от напряжения.

Она остановилась, и на её лице, до этого спокойном, проскользнула яростная гримаса — как трещина на идеально гладком льду.

— Эта старая стерва всё-таки добилась своего, — слова были наполнены вековой ненавистью.

Она резко развернулась и взглянула на меня. Её глаза были холодными, но в них промелькнуло что-то похожее на печаль.

— Любовь, — сказала она, это слово прозвучало как приговор. — Во всём виновата любовь.

Она провела пальцем по моей груди и ткнула в область сердца — холод пронзил меня насквозь.

— Мои милые сёстры были величайшими женщинами, пока не подчинились этому чувству. — Она усмехнулась, в этой усмешке не было радости. — Твоя мать бросила нас. Она отдалась простому смертному, а он пытался наполниться силой, которая не была ему подвластна. Он опустошил бедняжку до капли. Обвёл вокруг пальца.

Она легонько толкнула меня, и я отступила, как холод проникал в грудь, куда то глубоко внутрь меня .

— Всё, что от неё осталось, — она вновь показала зеркало, оно мерцало в её руке, — здесь. Ну и в тебе, разумеется.

Каждая фраза женщины отдавала треском льда . Мы втроём не смели шелохнуться, не зная, чего ожидать от неё.

— Наша верховная сестрица совершила ту же ошибку, — продолжала она, обходя меня по кругу. — Влюбилась и погибла за эту любовь. И ты можешь совершить ту же ошибку.

Я печально смотрела на неё. Она была права. Любовь заставляла нас совершать необдуманные поступки. Она сводила с ума. Делала нас уязвимыми.

На мгновение её глаза стали ледяными — абсолютно пустыми, бессознательными, словно она на мгновение исчезла в себе.

— Прошу прощения, — её голос снова стал ровным. — Я не слишком гостеприимна.

Она махнула головой, отгоняя какие-то свои мысли. Мы всё так же стояли и молча смотрели на неё.

— Сегодня я хочу, чтобы вы стали моими гостями, — мы наконец-то услышали странную, почти тёплую нотку. — Вы проделали большой путь.

Она направилась к стеклянной лестнице, уходящей куда-то вверх. Мы проследовали за ней, чувствуя, как холод постепенно отступает.

— Тем более сейчас для вас нет места более безопасного, чем это, — добавила она, её плечи слегка расслабились.

— А у вас здесь всё такое... ледяное? — первым заговорил Даен, в его голосе послышалось любопытство.

— Холод — ваша основная магия? — вторила ему Марета.

Она остановилась на середине лестницы и улыбнулась — впервые по-настоящему.

— Постоянно об этом забываю, — сказала она, с каждым её словом пространство вокруг нас менялось. Холод уходил, стены переставали быть прозрачными, и перед глазами вместо льда и холода появился... замок. Каменные Ворота. До мельчайших деталей.

Она оглянулась на нас снова , в её глазах мелькнула искра.

— Место, где всё начиналось.

Мы шли по каменной лестнице. В помещении стало тепло, воздух наполнился запахом ладана и воска. Атмосфера была похожа на храм — древний, священный, полный тайн.

Ведьма демонстративно вызвала огоньки на кончиках пальцев и подожгла свечи, парящие в воздухе. Они зажглись одна за другой, освещая путь мягким золотистым светом. Она взглянула на Марету и подмигнула ей — жест, который казался почти человеческим.

Магия окутывала нас — первобытная, сложная , она проникала в каждую клетку. Вокруг нас менялся мир: стены покрывались живыми цветами, они распускались прямо на глазах, наполняя воздух сладкими ароматами. Там, где несколько мгновений назад не было ничего, кроме льда и холода, теперь расцветала жизнь. Ведьма водила нас по замку — он был таким, каким она его помнила. Каждая деталь, каждый камень дышали памятью, теперь эта память становится частью меня.

— Вы хотите знать, почему я храню это место в таком виде? — она даже не обернулась. — Потому что это единственное, что осталось от того времени, когда мы были сёстрами. Не по крови, но по духу.

Женщина остановилась у высокого окна, выходящего на заснеженные горы, в её глазах было отражение далёкого прошлого.

— Я не отдам вам зеркало просто так, — голос снова стал твёрдым. — Вы должны доказать, что достойны его. Что вы не повторите ошибок моих сестёр.

Её голос эхом отдавался в моей груди, проникал в самые глубины души, заставляя сердце биться чаще.

— Я готова, — сказала Марета, в ее фразе не было ни капли сомнения .

Она вышла вперёд, я увидела её такой, какой никогда не видела раньше — не просто ведьму, а женщину, которая приняла решение, которое изменит всё. Она была готова пожертвовать собой, своими чувствами, своей любовью, которую носила в себе так долго. Она готова была отдать всю свою любовь, всю свою боль, всю свою надежду, чтобы спасти нас.

Это была жертва, которая сделала бы её жизнь легче. Потому что любовь, которую она носила, только разбивала её сердце снова и снова. Она терпела годами, она ждала, она надеялась — но ничего не менялось. И теперь она готова была отпустить. Отпустить всё, что держало её, что причиняло ей боль.

Что делал в этот момент Даен — мне было не понятно. Я смотрела на него, ожидая, что он шагнёт вперёд, остановит её, скажет что-то — что угодно. Это был тот самый момент, когда он должен был защитить любимую, укрыть в своих объятиях, не дать ей сделать этот шаг.

Но он стоял, сложив руки на груди, отстранённый, с каменным лицом. В его взгляде не было ни боли, ни тревоги, ни желания остановить её. Только холодная решимость, которая резала острее любого оружия. Его молчание, его безразличие делали Марете гораздо больнее. Я видела, как её плечи слегка дрогнули, как она сжала челюсть, пытаясь удержать слёзы. Она была готова пожертвовать всем ради него — а он даже не шевельнулся.

Я смотрела на них и ,а внутри меня поднимался гнев. Гнев на него, на его молчание, на его равнодушие. Она заслуживала большего. Она заслуживала того, чтобы он боролся за неё так же, как она боролась за всех нас. Но вместо этого он просто стоял и смотрел, как она уходит в своё одиночество, не попытавшись удержать.

Голос ведьмы вывел меня из раздумий .

— Я отдам его не тебе, — она перевела взгляд на меня. — Ей. Потому что она — та, кто сможет его принять.

Шаг ко мне, я увидела, как зеркало засияло в её груди — оно пульсировало, переливалось голубоватым светом, проступая сквозь полупрозрачную кожу. Её лицо было спокойным, но в глазах я читала что-то, что существовало задолго до меня и останется после.

— Моё зеркало нельзя отдать, — голос её звучал ровно, как лёд, покрывающий озеро в безветренный день. — Его можно только забрать.

Она провела ногтем по его гладкой поверхности, и по залу разнёсся ужасный скрип — звук, от которого волосы встали дыбом, а зубы заныли от боли.

— ЗАБЕРИ, — приказала она, это слово повисло в воздухе, как лезвие.

А затем её голос зазвучал в моей голове — не громко, но отчётливо, проникая в самые глубины сознания:

«У меня нет наследников, которым я могла бы передать свои силы. Вместе с зеркалом с тобой навсегда останется часть меня, моих сил и моей боли. Принимай решение, готова ли ты взять всё вместе».

Она молча всматривалась в мои глаза, а я смотрела в ответ. Две льдинки — холодные, пустые, вечные. Они светились ярче, чем у Мареты или любой другой женщины, которую я встречала в этом мире. Я стояла перед женщиной, которая вершила судьбы и творила историю своими руками. Которая была сестрой для моей матери. Которая пожертвовала своей жизнью, чтобы сохранить равновесие. Которая была обречена на одиночество — холодная, недосягаемая, вечная королева льда.

— Освободи меня, — шепот и её холодное дыхание коснулись моего лица, обжигая кожу.

У её глаз проступили прозрачные льдинки — слёзы, которые не могли пролиться.

Я сделала шаг вперёд, моя рука дрожала, когда я протянула пальцы к её груди. Я чувствовала холод, исходящий от неё, и знала, что это будет необратимо. Но я также знала, что должна это сделать.

Я вонзила пальцы в её грудь.

Лёд треснул под ними, разлетаясь на тысячи сверкающих осколков. Зеркало вышло из её тела, и вместе с ним — поток холодной, древней магии. Он ворвался в меня, как ураган, разрывая каждую клетку, замораживая кровь, заставляя сердце биться в новом ритме. Я чувствовала, как её сила проникает в меня, заполняет , смешивается с моей собственной энергией.

А еще я чувствовала, как она исчезает. Её тело рассыпалось в ледяную пыль, и ветер, завывающий в зале, разнёс её по всему замку, превращая в нечто, что больше не было ей. Зеркало было в моих руках.

Сначала я почувствовала холод — он сковывал внутренности, проникал в каждую клетку, заставляя зубы стучать. А затем — тепло. Оно разлилось из глубины груди, как будто я попала в нежные материнские объятия. Как будто она обняла меня на прощание.

Друзья ошарашено смотрели на эту картину. Марета прижала ладонь к губам, Даен застыл с напряжённым лицом.

— Ты как? — его слова словно встряхнули меня .

Я подняла глаза. Дыхание вырывалось облаком пара, а кожа светилась голубоватым светом, который медленно начинал угасать, оставаясь лишь лёгким свечением под кожей.

— Я чувствую... — начала я и замолчала, не находя слов для того, что происходило внутри. Я чувствовала всё. Тишину. Время. Лёд. Силу, которая могла заморозить мир — или сохранить его.

Марета подошла ближе и коснулась моей руки. Она отдёрнула пальцы — кожа была ледяной.

— Ты стала другой.

— Я стала сильнее, — ответила я.

Теперь в моих руках было три зеркала. Во мне была магия трёх женщин, создавших их. И магия той, кто хранила их века. Я была готова. Я должна была идти в Каменные Ворота и закончить то, что начала.

Мы вышли из ледяного замка, тишина снова окружила нас — но теперь она была другой. Не той, что внутри, где время застыло. Эта тишина была живой, но тяжёлой, как снег, который налипал на плечи.

Марета шла впереди, чуть быстрее нас, её спина была напряжена. Она не оборачивалась, не говорила ни слова, это молчание резало сильнее, чем любой крик.

Я смотрела на неё и чувствовала, как вина снова поднимается изнутри. Я знала, что она думает. Я видела это в том, как она сжала челюсть, как её плечи слегка дрожали — не от холода.

— Марета, — позвала я, но она не остановилась. — Марета, подожди.

Я догнала её и коснулась локтя. Она резко обернулась — и я увидела её глаза. Они были влажными, не от ветра.

— Что? — её голос прозвучал глухо, почти безжизненно. — Что ты хочешь сказать?

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Она смотрела на меня так, будто я предала её. И я понимала почему.

— Это не было тем, чем ты думаешь, — сказала я тихо. — Я просто хотела помочь Даену. Он потратил слишком много сил, перемещая нас. Я думала, что если...

— Если что? — её голос дрогнул. — Если ты его поцелуешь, он станет сильнее? Это ведь работает так, правда? Мы передаём силу через прикосновение. Так что ты просто сделала то, что должна была. Всё по делу.

Она усмехнулась, в этой усмешке не было злости — только боль.

— Ты знаешь, — продолжила девушка , — Я ждала его годы. Годы, Алетейя. Я смотрела, как он спасает всех, кроме себя. Я была рядом, когда никого не было. Я любила его в те моменты, когда он даже не смотрел в мою сторону. И я терпела, потому что знала: он не может дать мне того, что я хочу. Он не может любить так, как я люблю его.

Она замолчала, я видела, как она борется с собой, пытаясь удержать слёзы.

— А потом появляешься ты, — она с горечью выплюнула эти слова . — Чужая, случайная, не из этого мира. Ты не знаешь нашей истории, нашей жизни , наших потерь. Но он смотрит на тебя иначе. Я видела это. И ты целуешь его, а я вижу, как он отвечает на поцелуй.

Ведьма перевела дыхание, а внутри меня все рушилось.

— Ты не понимаешь, как это больно, — прошептала она. — Видеть, как кто-то другой касается его. И я знаю, что ты не хотела меня ранить. Но это ничего не меняет.

Ее дрожащая рука поправила капюшон .

— Я не знаю, смогу ли я смотреть на вас так же, — добавила она тихо. — Но я не брошу тебя.

Я стояла, чувствуя, как слова застревают в горле. Она была права. Она ждала его годами, а я просто сделала то, что казалось правильным в тот момент. Но это не снимало с меня вины.

— Марета, — мой голос звучал хрипло . — Я не хотела отнимать у тебя что-то. Он принадлежит тебе. Я знаю это.

Она посмотрела на меня, в её взгляде было что-то, что я не могла прочитать.

— Он никому не принадлежит, — ответила девушка. — Он просто... он не даёт никому приблизиться к себе. И я думала, что привыкла к этому.

Она замолчала, и мы стояли в тишине.

К нам подошёл Даен , который все это время шел где то сзади — он не слышал нашего разговора, но почувствовал напряжение. Он переводил взгляд с меня на неё.

— Всё в порядке?

— Да, — ответили мы почти одновременно.

Марета снова развернулась и пошла вперёд. Я посмотрела на Даена и покачала головой, давая понять, чтобы не задавал вопросов.

Мы шли дальше, а тяжесть разговора висела в воздухе . Она была сильной. Но даже самые сильные могут быть ранены. И сегодня я видела её такой. Уязвимой. Без маски.

Я чувствовала нечто похожее, когда видела Дэмиана с Каллистой. Тогда внутри разрасталась глухая, липкая боль, смешанная с ревностью. Но сейчас — сейчас всё было иначе. Наша история только начиналась, мы только ощутили эти чувства, ещё не дали друг другу обещаний. Их же история с Маретой была долгой, выстраданной. Её чувства — глубже и тяжелее. Я хотела как лучше, а получилось как всегда: я снова оказалась между ними, невольно причиняя боль той, кто стала мне близка.

Мы двигались в немом молчании. Несколько раз пытались переместиться, но место по-прежнему оставалось под защитой павшей ведьмы. Мы не знали, каков диаметр её барьера, но чувствовали: никто другой не доберётся до нас раньше, чем мы сами решим выйти. Это укрытие было последним островком безопасности в мире, который готовился рухнуть.

Радости не было. Мы собрали все три артефакта. Они воссоединились в моем кармане, я слышала, как они переговариваются друг с другом — на древнем языке, который я до конца не могла понять , а еще приятно грели кожу и пульсировали в такт моему сердцу. Сейчас они могли свести меня с ума, если бы я позволила им слишком долго говорить.

Я чувствовала, куда нам нужно идти, и шла вперёд. Уверенно, не оглядываясь. Я ещё никогда не была такой сильной и энергичной — во мне бурлило столько силы, что казалось, я готова свернуть горы. Магия откликалась на кончиках пальцев, заполняла каждую клетку, переливалась через край. Я слышала биение сердца Даена за спиной. Я видела узор каждой снежинки, падающей на волосы Мареты. Рефлексы обострились, чувства стали почти болезненно яркими. Я читала мир вокруг себя, как открытую книгу.

Но в душе — в самой глубине — разрасталась печаль. Тяжёлая, холодная, липкая. Физически я была сильнее, чем когда-либо. Но морально — сломлена.

— Стойте, — я остановила компанию резким движением руки. — Здесь щит падёт, как только мы выйдем за его пределы.

Я оглянулась . Они стояли за моей спиной — уставшие, но готовые. Я коснулась рукой невидимого барьера. В нём ещё оставались частички магии женщины, которая вложила в это место всю себя. Стена отозвалась на мой зов — тёплой пульсацией, знакомой вибрацией. И растворилась.

Мы перешагнули сквозь нее — и ледяное царство пало. Замок рухнул в дребезги, словно кто-то разбил снежный шар. Величественное ледяное произведение искусства, выточенное многолетним холодом, сломалось, очистив мир от последних воспоминаний о своей хозяйке. Осталось лишь снежное поле, белое и безмолвное. Солнце начало светить ярче, изморозь таяла на глазах, обнажая землю. Словно весна пришла в земли, которые давно её не видели.

Я с грустью посмотрела на это место, опустилась на колени и прикоснулась ладонями к земле — в глубоком поклоне, в благодарности. Снег начал таять под моими пальцами, обнажая тёмную, влажную почву. А вместо снежного ковра проявилось поле белоснежных подснежников. Они распускались прямо на глазах, один за другим, сотнями, тысячами, покрывая землю, которая веками была холодной и мёртвой. Это было моё обещание. Память о женщине, которая охраняла эти земли .

Я поднялась, чувствуя, как слёзы смешиваются с холодным ветром. Мы были готовы. Теперь — только вперёд. К замку. К Дэмиану. К тому, что должно было случиться.

Моя очередь быть сильной. Я ощущала, что мне всё по плечу — каждая клетка тела вибрировала от силы, которая переполняла меня. Я выпрямилась, чувствуя, как зеркала дышат со мной в унисон, и перевела взгляд с Мареты на Даена.

— Я перемещу нас сразу к замку, — мой прозвучал ровно, без тени сомнения.

— Это далеко и непросто, — мужчина озадаченно посмотрел на меня, в его глазах мелькнула тревога.

— Я знаю.

Я взяла их за руки, чувствуя, как магия нарастает внутри. Пространство сжалось, свернулось в тугой узел, а затем развернулось заново. Всё произошло быстро — словно я шагнула в дымное облако и вышла из него с другой стороны.

На меня смотрели с ужасом. Сначала я не поняла, что произошло, думала, что просто приятно удивила их своей новой силой. Пока не посмотрела под ноги.

Мы стояли на воде. Она под моими ногами превратилась в лёд, который расстилался ещё на несколько метров вокруг, создавая хрупкий островок в бушующей стихии.

— Ой, немного промахнулась, — я втянула голову в плечи, чувствуя, как холод пробирается сквозь подошвы сапог.

— Спасибо, что не в камень, — проворчал Даен и облегченно вздохнул.

Мы были не так далеко от берега, о который яростно билась вода. Мир вокруг перестал быть светлым — лучи солнца не касались лица, зелени не было нигде, ни одного дуновения тёплого ветерка. Только тучи, низкие и тяжёлые, закрывали небо, холодный ветер бушевал, играя с волнами, которые вздымались и с рёвом обрушивались вниз. Воздух был сырым, пропитанным солью и предчувствием бури.

У берега я заметила фигуру мужчины. Он стоял на камнях и махал нам, его движения были отчаянными, почти судорожными. Я двинулась по воде, и каждый мой шаг сковывал её в лёд, оставляя за собой хрустальный след. Подойдя ближе, я узнала его.

Хартвин.

Тот самый лорд Каменных Ворот — всегда собранный, спокойный, безупречный. Сейчас он выглядел иначе: уставший, бледный, растрёпанный, с впалыми щеками и ссутулившимися плечами. Казалось, он не спал всё то время, пока нас не было. Глаза покраснели, под ними залегли тёмные круги, а взгляд метался, как у загнанного зверя. Он уже не стоял на месте, а прыгал, размахивая руками, пытаясь привлечь внимание всех богов сразу.

— В чём дело? — мы уже бежали к нему, ветер хлестал по лицу, бросая в лицо солёные брызги.

— Сделайте уже что-нибудь! — выкрикнул он, его голос сорвался на хрип. — Эта чокнутая ведьма! Половина людей под её контролем, другая половина... те, кто отказался подчиниться... — он проглотил слюну, потер шею, я заметила, как дрожат его руки. — Она их уничтожает. Один за другим.

— Дэмиан, — я перебила его, а внутри поднималась ледяная волна. — Что с ним?

Хартвин перевёл на меня взгляд, в его глазах мелькнула такая боль, что у меня сжалось сердце.

— Свадьба, — выдохнул он. — Сегодня. Она заперла его внизу, в подвалах. Готовит к церемонии. Я не знаю, что она с ним сделала, но он... он не узнаёт никого.

Моё сердце пропустило пару ударов. Свадьба. Сегодня. Она не ждала. Она действовала.

— Проведи нас, — во мне не было страха , только твёрдая, холодная уверенность. Я знала, что должна сделать, знала, что всё получится. Зеркала обжигали, отдаваясь теплом в груди, с ними мой разум очистился от сомнений.

— Мы будем слишком заметными, — Даен посмотрел на меня, он оценивал наши шансы.

Марета подошла ближе, положила руку на моё плечо. Её пальцы были холодными, но в них чувствовалась поддержка.

— Иди к нему, — сказала она. — А мы будем ждать тебя у кристалла.

Я кивнула, не говоря ни слова. Внутри всё замерло, собираясь в точку, готовое к прыжку.

Я отправилась с Хартвином. На встречу, которую ждала всё это время. И в груди пульсировало только одно: я спасу его. Я спасу всех. Или умру, пытаясь это сделать.

---

Мы оказались в сыром тёмном подвале. Сюда не проникали лучи солнца, только тусклый свет факелов, которые отбрасывали дрожащие тени на каменные стены. Мы шли, хлюпая по лужам, каждый шаг отдавался глухим эхом. Хартвин вздрагивал от каждого шороха, оглядывался, будто ожидал, что из темноты вот-вот выскочит чудовище.

Что же она с вами сделала, думала я, глядя на его осунувшееся лицо.

Впереди был поворот. Хартвин остановил меня, схватив за руку. Его пальцы дрожали.

— Справа будет его камера, — его шепот оседал на стенах. — Там стражники Тамарис. Я не смогу помочь.

Он смущённо уставился в пол, его плечи поникли. Мне не нужна ничья помощь.

— Не волнуйся, — внутри разгоралась холодная решимость. — Я справлюсь. А тебе нужно уходить.

Я кивнула и уверенно зашагала навстречу. За поворотом я заметила их — двух стражников Тамарис. Их доспехи тускло блестели в отражении света моих глаз. Я была в ярости. Они нагло улыбнулись, увидев меня, — нагло и самоуверенно.

— Кто к нам пришёл? — усмехнулся один, обнажая зубы в хищной улыбке.

— Ведьмочка, — отозвался второй, поигрывая оружием.

Ведьмочка вас сейчас поджарит. Кончики пальцев задымились, кожа стала горячей, магия переливалась через край. Они направили на меня оружие, но я оказалась быстрее — метнула в них огненные шары. Кираса одного из них раскалилась докрасна, он выронил оружие, пытаясь высвободиться из обжигающего доспеха. Пока второй замешкался, я направилась к нему, врываясь в его разум. Я посылала ему ощущение жара, гари и боли — он закричал и начал срывать с себя защиту, не в силах выдержать.

В этот момент в них полетели новые залпы огня. Последние на этот раз.

За моей спиной снова послышались голоса. Ну конечно, она не будет оставлять короля с такими идиотами. Из стен выступили те самые существа, которых я видела в прошлый раз — в длинных пальто и широкополых шляпах, её охотники. Они не были людьми, не были духами. Они были чем-то другим — от них исходил запах злости и отчаяния, въевшийся в самую ткань их существования.

От двери меня отделяло всего несколько шагов. Я стояла спиной к ней и вглядывалась в темноту. Отправив пару огненных залпов, я поняла, что огонь для них не страшен. Тогда в моём арсенале было кое-что поинтереснее. Я представила их лица — все они в моих глазах были Дэмианом. Высокие, красивые, с его глазами. Хотите надавить на жалость?

Я отмахнулась от того, что они пытались мне навязать.

Один из охотников пустил по земле тёмный дым. Дышать стало трудно, лёгкие наполнились едкой горечью. Я сделала шаг назад и споткнулась о тело валявшегося на земле охранника. Выругавшись себе под нос, я снова вгляделась в темноту. Если огонь не подходит — значит, холод.

Они наступали медленно, предвкушая свою победу, наслаждаясь каждым моим движением. Но магия отозвалась внутри — древняя, холодная, она пришла мне на помощь. Не осознавая как, я создала ледяной поток, который врезался в бесшумные фигуры и сковал их, превращая в статуи изо льда. Я закусила губу, чувствуя, как слёзы облегчения подступают к глазам. Нужно избавиться от них. Я вызвала три ледяные стрелы, которые повисли в воздухе вокруг меня, и со всей яростью и отчаянием направила их в охотников. Они разбились на тысячи осколков, рассыпавшись по полу ледяной пылью.

Я прислонилась спиной к двери, чтобы перевести дыхание. Сердце колотилось о рёбра, но внутри разрасталось странное спокойствие. Я дернула ручку на себя. Вот уж никогда не думала, что буду, как настоящий рыцарь, спасать принцессу из лап дракона. Только вот я не рыцарь — я ведьма. Принцесса оказалась королём. А драконы, в общем-то, не такие уж и плохие.

Дэмиан сидел на металлической лавке — ноги вместе, руки по швам, взгляд устремлён в стену. Я провела рукой перед его лицом — никакой реакции. Занимательно. Он выглядел абсурдно в этом белоснежном костюме, с фиолетовым цветком на груди, посреди сырости и мрака. Когда мы виделись в последний раз, он был совсем другим — живым, горячим, настоящим. Наше отсутствие и магия Тамарис совсем лишили его рассудка.

Я присела на корточки напротив него, пытаясь встретиться с ним взглядом. Я хотела взять его за руку — но он быстро перехватил мою кисть и сжал её до хруста. Боль пронзила запястье, и я упала на колени. Он смотрел на меня таким злым взглядом, с такой ненавистью, я не узнавала его. В его глазах не было ничего — лишь пустая пелена.

Видит бог, я этого не хотела. Пришлось его оглушить. Тяжёлое тело упало на землю, и белоснежный костюм вмиг запачкался в грязи. Я обхватила его руками, чувствуя, как его дыхание касается моей щеки.

— Ну что, будем перемещаться, — прошептала я и закрыла глаза.

Я представила перед глазами зал с кристаллом — его пульсирующий свет, стены, которые помнили меня. Я вдохнула, чувствуя, как магия обволакивает нас, сжимает пространство в точку и переносит туда, где нас ждали. И в следующее мгновение мы исчезли из этого тёмного подвала, оставив тишину позади.

Дэмиан тяжёлым телом плюхнулся прямо на каменный пол. Я едва успела подхватить его голову, чтобы она не ударилась о холодный камень. В помещении было темно, лишь кристалл в центре зала источал мягкий, пульсирующий свет. Мы были одни.

Я нервно кусала губу, вглядываясь в темноту. Где же они? Время шло, каждая секунда растягивалась в вечность. Я попыталась привести Дэмиана в чувство. Две звонкие пощёчины оказались наиболее эффективными — он резко поднялся, озираясь по сторонам. Тамарис не плохо поработала над ним — кожа была серой и безжизненной, взгляд потух. Но здесь, в самом сердце Каменных Ворот, его глазам вернулся прежний оттенок янтаря. Я обхватила ладонями его лицо, задерживая взгляд на себе.

— Алетейя… — его голос был хриплым, как у человека, который долго молчал. — Я всех подвёл.

Он дотронулся до моих рук, его пальцы дрожали.

Поцелуй — такой отчаянный, резкий и неаккуратный, сорвавшийся так внезапно. Он был как волны, бьющиеся о скалы внизу — яростный, полный боли и надежды. Он притянул меня ближе, крепко обнял, как будто мы больше никогда не увидимся. Я не была на это согласна. Он заправил за моё ухо прядь волос, которая сразу же вернулась обратно, его дыхание скользнуло по моей коже.

Вспышка света — и в зале появился Даен. Ещё одна — и рядом с ним стояла Марета. Они были бледными, но глаза горели решимостью.

— Надо поторопиться, — Марета кивком указала на кристалл.

Я отпустила Дэмиана и направилась к кристаллу. Достала сначала одно зеркало и начала крутить его в руках. Оно пульсировало теплом, но я не знала, что с ним делать. Мне всё твердили, что я пойму в нужный момент. Я всё ждала, когда же он наступит.

— Так и что мне с этим делать? — спросила я, повернув голову к ведьме.

Марета сглотнула и пожала плечами.

— Отпусти его, — прозвучал голос Дэмиана.

— А оно не разобьётся? — Даен стоял в стороне, его руки были сжаты в кулаки.

Я снова вгляделась в кристалл и заметила в его отражении руны, высеченные в камне. И всё встало на свои места. Я прошла к указанному месту и вложила зеркало в его выемку. Зеркало отразилось в кристалле, создавая коридор света, который уходил в новую точку. Место второго зеркала. Тот же механизм. Я повторила действие, и теперь оставалось последнее зеркало. Я не успела .

Из тени вышла Тамарис. Её фигура была огромной в отражении кристалла, глаза горели торжеством.

— Вот и вы, — протянула она. — А я гадаю, где же наш жених.

В проходе стояла Каллиста. В свадебном платье, золотые волосы были убраны в высокую причёску, лицо скрывала фата. Она выглядела несчастной — из разбитой губы сочилась кровь, на запястьях краснели синяки. Она обнимала себя руками, дрожа от холода и страха.

— А вот сейчас мы повеселимся, — улыбнулась Тамарис.

Она держала в руке зеркало. Оно было другим — непохожим на наши. Моё лежало в кармане и всё ещё отзывалось теплом, но то, что было у неё, излучало странное, болезненное свечение. Двойник. Она подняла вверх Марету, как безвольную куклу. Тело ведьмы сковало, она едва дышала, хрипя. Тамарис поместила её в зеркальный коридор, и её фигура застыла в свете, словно в янтаре.

— Теперь ты.

Я попыталась опередить её, предпринять хоть что-то, но мой мозг словно схватили и проткнули когтями. Я не могла думать, не могла дышать, не могла двигаться. Она поместила меня во второй коридор, магия опутывала меня, сковывала каждую клетку.

— А ты не стой как вкопанная, вставай сюда! — она наорала на бедняжку Каллисту, и та беспрекословно встала между нами. Её плечи дрожали, но она не сопротивлялась.

Она не хотела уничтожить нас просто так. Ей нужно было забрать наши силы и передать их девушке. Тамарис стояла, и лишь движения пальцев переставляли нас, словно пешек на шахматной доске.

Тамарис взглянула на Дэмиана, явно раздумывая, что делать с ним. Даен в этот момент стоял в тени. Я перевела взгляд на него, но он приложил палец к губам — давая знак, что всё под контролем. Он исчез в тени и оказался рядом со мной. Я покосилась в сторону зеркала, и он всё понял. Быстро выхватив его из моего кармана, он исчез снова.

Он появлялся и исчезал, быстро и ловко, как тень, которую невозможно поймать. Тамарис не успевала ухватиться за него — её пальцы сжимали пустоту, а он уже был в другой точке зала. Марета попыталась помочь ему, потянула за нити силы, которые были внутри, но Тамарис полностью владела нами. Она ужесточила свою хватку, сдавив сознание ведьмы сильнее. Девушка хрипло вздохнула, я видела, как её глаза закатываются.

Вспышка. Появился Даен — испуганный и загнанный в угол. Секунда, чтобы вложить зеркало. Но королева лишь усмехнулась. Она резко вложила своё зеркало, и оно создало новый коридор, закрыв цепочку. Он был неправильным, странным, кривым — как насмешка над самой магией. Дальше мир остановился. Всё происходило словно в замедленной съёмке.

Дэмиан стоял на коленях, согнувшись в центре круга, созданного из отражённых в зеркале лучей. Мы с Маретой висели в воздухе, полностью обездвиженные. Каллиста стояла между нами, а из её глаз текли слёзы — каплями стучали о каменный пол, как последние удары сердца. Я смотрела на людей, которые стали мне так дороги, и прощалась с ними, с будущим, со всем тем прекрасным, что могло бы случиться.

Тамарис питалась нашим отчаянием и болью. Она впитывала их, как губка, силы утекали из меня, а тьма заполняла пустоту.

Даен появился незаметно — даже для нас. Он был нацелен на фальшивку. В его руке мерцало последнее зеркало — наша последняя надежда. Он пустил в него все свои силы, наполняя энергией. Для нас это было бы просто, но для него — губительно. Зеркало начало дрожать и трескаться, по его поверхности побежали тонкие линии, как паутина.

Тамарис была слишком занята, выкачивая магию из нас в тело Каллисты. Но зеркало дрогнуло и рассыпалось осколками по земле. Даен был совсем слаб, его тело пошатнулось, мы замерли в ожидании , наблюдая, как он борется с темнотой.

Королева дернулась на звук рассыпавшегося стекла и заорала в ярости. Она метнулась в сторону Даена и направила в него всю свою злость, весь свой гнев, всю свою силу. Он собрал последнее, что в нём было, и вложил зеркало — настоящее зеркало, которое всё ещё было у него. Истинное кольцо из магии сомкнулось вокруг неё, став последним для них обоих. Луч света, отражённый последним зеркалом, пронзил Тамарис, и она закричала.

Круг сомкнулся. Тамарис пала.

Дэмиан, сидящий напротив главного кристалла, засиял. Вся магия Каменных Ворот прошла через него столбом света, пронзая его тело, очищая, возвращая силу. Туманный взгляд ушёл, остался только яркий свет янтарных глаз. С лица исчезла гримаса отчаяния и непонимания — на её место пришли уверенность и строгость. Он словно переродился, вернув самого себя.

Марета была в замешательстве. Она вспомнила всё, что было до. Её глаза расширились, осознание возвращалось к ней волнами — сначала боль, потом гнев, потом принятие.

Мы победили. И мы проиграли.

Тамарис рассыпалась, растворилась в воздухе, оставляя лишь запах гари и пепла. Её истошный крик висел эхом в зале, отражаясь от стен, как последнее проклятие. Мы с Маретой больно упали на землю, холодный камень обжёг наши ладони. Каллиста в ужасе отступила к стене, прижимая руки к груди. Дэмиан подбежал к человеку — к тому, кто своими руками вернул всё на свои места.

Даен ещё был в сознании. Он слабо смотрел на нас, на его губах играла хитрая, почти мальчишеская улыбка — та самая, которую я видела впервые, когда он сидел на троне. Марета несколько раз запнулась, подходя к нему. Её ноги подкашивались, но она шла, сжимая кулаки. Из её глаз капали прозрачные слезинки, одна за другой. Она взяла Даена под голову и крепко обняла, прижимая к себе, словно могла защитить от того, что уже произошло.

— Марета, — его хриплый голос был тихим, почти беззвучным.

Девушка смотрела в его глаза, а её сердце разрывалось на части.

— Я так сильно тебя люблю, — прошептал он. — Всегда любил.

Он слабо поднял руку, касаясь её щеки, и смахнул слезинки, которые катились по её лицу. Она наклонилась к нему и поцеловала — это был самый честный, самый искренний поцелуй, полный боли и надежды. Она надеялась вернуть его, передать ему часть своей жизни, задержать хотя бы на мгновение.

Но он растворился в её руках, словно просто ушёл на прогулку в тени, как всегда. В её руках остался лишь медальон — его амулет, его последний след в этом мире. И в моей голове остался только его голос: «Я так сильно тебя люблю» — как обещание, которое останется навсегда.

Солнце нежно ласкало нос, щёки, дотрагивалось до кончиков ресниц. Я открыла глаза навстречу новому свободному дню. Повернулась в тёплой постели на бок и улыбнулась, чувствуя, как где-то внутри разливается тепло, которое ни с чем нельзя было спутать. Я погладила спину моего короля кончиками пальцев, боясь нарушить его покой. Его тёмные волосы волнами спадали на белоснежную подушку, и я залюбовалась тем, как солнечные лучи играют в их глубине, выхватывая золотистые отблески.

Он пошевелился во сне, я замерла, боясь разбудить его. Но Дэмиан открыл глаза — медленно, как просыпается солнце над океаном, и посмотрел на меня. Его янтарные глаза были тёплыми и живыми, в них я видела всё, что он хотел сказать. Он улыбнулся мне, эта улыбка была такой же тёплой, как первые лучи рассвета, касающиеся наших лиц.

— Ты уже не спишь? — его голос был хриплым со сна.

— Я смотрела на тебя, — прошептала я, чувствуя, как его рука ложится на мою талию, притягивая меня ближе.

— И что ты видишь? — его глаза блеснули игривым огоньком.

— Я вижу человека, который стал моим домом, — я убрала с его лица прядь темных волос.

Он притянул меня к себе, его губы коснулись моего лба, затем щеки, затем уголка губ. Его поцелуи были нежными, почти невесомыми, как прикосновение ветра к лицу. Я чувствовала, как его пальцы гладят мою спину, как его дыхание становится глубже.

— Я люблю тебя, — прошептал он, эти слова звучали как обещание, как клятва, которая не нуждалась в свидетелях.

— Я тоже люблю тебя, — он поцеловал меня снова — на этот раз глубже, полнее, так, что я почувствовала его дыхание в своих лёгких.

Он приподнялся на локте, нависая надо мной, в его глазах я видела отражение рассвета, который только начинал разгораться за окном. Его рука скользнула по моей шее, по плечу, по ключице, я чувствовала, как моя кожа отзывается на его прикосновения дрожью, которую невозможно было скрыть.

— Ты такая красивая, — его голос был хриплым, низким, как рокот океана вдалеке. — Я никогда не устану смотреть на тебя.

Я улыбнулась, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими, как его тело прижимается ко мне, как он становится частью меня. Мы двигались медленно, словно время остановилось, оставляя только нас, только этот миг, только свет, который заливал комнату.

Его поцелуи становились глубже, его руки обнимали меня всё крепче, мы становились единым целым. В его объятиях было столько тепла, что я таяла, растворялась, превращаясь в золотистый свет, который струился по нашим телам.

— Ты моя, — прошептал он, его дыхание касалось моей кожи, вызывая мурашки, которые бежали по всему телу.

— Я твоя, — мои слова были как обещание, которое я давала ему и себе.

Мы двигались в такт этому ритму, который создавали только мы. Никто не мог прервать нас, никто не мог нарушить эту магию, которая была только нашей. В его глазах я видела отражение своей души, я знала, что мы нашли друг друга не случайно. Мы были созданы друг для друга, как свет и тепло, как солнце и небо, как волны и берег.

Когда всё закончилось, мы лежали в объятиях друг друга, я слышала, как его сердце бьётся в унисон с моим. Мы молчали, но слова были не нужны. Достаточно было просто быть рядом, дышать одним воздухом, смотреть, как рассвет разгорается всё ярче, разгоняя последние тени.

— Спасибо, — в его голосе было столько благодарности, что у меня сжалось сердце.

— За что?

— За то, что ты есть, — его слова были как объятие. — За то, что ты выбрала меня. За то, что ты осталась.

Я улыбнулась и поцеловала его в плечо, чувствуя, как его рука сжимает мою талию.

— Я останусь, — этот момент был лучшим в моей жизни . — Навсегда.

Мы лежали так, пока солнце не поднялось до самого зенита, его свет не заполнил комнату целиком, разгоняя все тени, которые когда-либо существовали. Его дыхание становилось ровнее, рука сжимала мою, и он снова заснул , на этот раз с теплой улыбкой . А я так и продолжила наслаждаться этим днем.

С момента нашей победы прошло несколько месяцев. За это время всё сильно изменилось.

Магия Тамарис, удерживающая людей десятилетиями, пала, рассыпавшись в прах, как только исчезла её создательница. Люди вновь стали свободными — пелена ужаса и забвения рассеялась, заполняя их разум правдой. Она привела свои украденные земли к разрухе, народ обрекла на голод и нищету, и теперь всё, что нам оставалось делать, — это восстанавливать, шаг за шагом, камень за камнем. Но даже в такой ситуации люди были счастливы. Солнце заполняло их души, а вернувшаяся в Каменные Ворота магия подпитывала земли, делая их плодородными и живыми.

Людям вернулся облик их истинного короля. Дэмиан возглавил свой народ и повёл их за собой — уверенно, мудро, с той твёрдостью, которую я раньше не видела в нём. Он оказался очень собранным, разумным и вдумчивым правителем. Добрым человеком, любящим мужчиной и надёжным другом. Когда его разум был абсолютно чист, его эмоции стали ярче, искреннее, а чувства — глубже и сильнее. Я знала лишь несколько процентов от его истинной сути во время его заточения. И сейчас он нравился мне гораздо больше. В нём не осталось той печали, которая раньше витала вокруг него, как тень. Только свет, который он разделял со всеми, кто был рядом.

Каменные Ворота вернули своих наследников, свои артефакты, а вместе с этим — всю свою силу. Магический мир ещё никогда не был так богат. В воздухе витало волшебство, наполняя всех своих подданных этой силой и энергией. Мы с Дэмианом объединили свои силы и восстановили прежний облик замка. Теперь он снова был живым — полным света и тепла, с коридорами, которые помнили смех, и стенами, которые все еще шептали древние тайны. Цветы распускались в каждом углу, а магия струилась по стенам, как вода по руслу реки, питая всё вокруг.

Я посмотрела на свой палец. Его украшало кольцо — тонкая, изящная работа, которую Дэмиан подарил мне на закате, когда мы впервые остались вдвоём после всего, что случилось. Камень переливался на солнце, весело подмигивая мне своим бликом.

Мы вернули себе себя и вернули друг друга. Всё в этом мире было для того, чтобы однажды мы оказались вместе — через боль, через потери, через отчаяние, но всё же вместе. Теперь мы точно знали что должны быть вместе , навечно .

Сейчас в мире не было женщины сильнее и могущественнее меня. Это накладывало большую ответственность. Я обещала себе направить всё, что у меня есть, во благо, чтобы однажды эта сила не обернулась против меня. Я не хотела стать новой Тамарис. Я хотела быть той, кто восстанавливает, а не разрушает. И я знала, что это мой истинный путь .

Тем более дел у нас было ещё достаточно.

Марету мы не видели с тех пор, как всё произошло. Она исчезла почти сразу после того, как Даен растворился в её руках. Мы почувствовали пульсацию в наших амулетах — тех, что тогда подарил дракон. По одному на каждого: мне, Марете, Даену и Дэмиану. Когда Даен исчез, его амулет продолжал излучать слабый, едва уловимый импульс, будто пытался нам что-то сказать. Намекнуть. Направить. Он пульсировал с каким-то невидимым ритмом, и я часто сжимала свой медальон в ладони, пытаясь понять, что он хочет нам сообщить.

Марета не выдержала этого. Она не готова была сидеть на месте и ждать, когда судьба снова сведёт их вместе. Она оставила лишь короткую записку: «Я должна найти способ. Я должна вернуть его. Не ищите меня — я найду вас, когда что-то узнаю». Сейчас она изучала природу амулетов в надежде на то, что однажды Даен вернётся. К ней. И ко всем нам.

Его сильно не хватало. Его остроумных шуток, язвительного характера и абсолютной смелости. Каждый раз, когда я проходила мимо тронного зала, мне казалось, что я вижу его, сидящего на троне, закинувшего ногу на ногу и улыбающегося своей дьявольской улыбкой. Нам не хватало его голоса, его присутствия, его способности быть рядом, даже когда он молчал.

Дэмиан рассказал мне о том, что Даен действительно был его братом. По отцу. Он вспомнил об этом только после того, как магия Тамарис пала, и воспоминания вернулись к нему. Мать любила мальчиков одинаково, воспитывала их, вкладывая в них всё своё тепло и заботу. Память об этом вернулась слишком поздно. Слишком поздно, чтобы сказать друг другу всё то, что они не успели сказать при жизни. Но Дэмиан всё ещё надеялся, что однажды они встретятся снова. Что Даен вернётся, как возвращаются тени, и они смогут поговорить. По-настоящему.

Ещё одним заложником оказалась принцесса Каллиста. Долгие годы она была марионеткой Тамарис, пешкой в её грязной игре. Королева убила всю семью бедной девочки и забрала её с собой, воспитывая не как дочь, а как куклу для представлений. Каллиста не помнила своего прошлого, не знала своего настоящего — только боль и страх, которые въелись в её душу. Тамарис была слишком эгоистична, чтобы полюбить кого-то достаточно сильно и родить ребёнка — такая женщина ни за что не поделилась бы и каплей своих сил.

Хартвин нашёл Каллисту забитую в угол, дрожащую и плачущую, в свадебном платье, запачканном кровью. С тех пор они не расставались. Мужчина столь честный и галантный покорил сердце юной девушки, и спустя месяц она всё-таки стала его невестой. Мы гуляли на их свадьбе — тихой и скромной, точно такой, какими людьми они и являлись. Она улыбалась, и впервые в её глазах я видела свет, а не тень. Он смотрел на неё с такой нежностью, что у меня сжималось сердце. Это была их победа. Их маленькое счастье, вырванное из лап тьмы.

А у нас всё только впереди. И кто знает, что нас ждёт дальше. Какие миры нам ещё предстоит посетить и каких людей нам удастся встретить. Сила, которая теперь текла в моих венах, открывала передо мной двери, о существовании которых я раньше не подозревала. И самый важный вопрос, который не давал мне покоя ни днём, ни ночью, — когда мы увидим нашего друга. Когда Даен вернётся к нам.

На этот вопрос у нас не находилось ответа. Мы с Дэмианом часто сидели на балконе, глядя на закат, и говорили о нём. О том, каким он был. О том, что он сделал для нас. О том, как мы благодарны ему за его жертву.

— Он всегда был таким, — говорил Дэмиан, его голос звучал тихо, почти задумчиво. — Он всегда ставил всех выше себя. Я не знаю, смог бы я сделать то же самое.

— Ты бы сделал, — отвечала я, кладя голову ему на плечо. — Ты бы сделал то же самое. Потому что вы братья. Даже если ты не знал об этом.

Дэмиан молчал, а его рука сжимала мою.

Иногда, когда я оставалась одна, я брала амулет и сжимала его в ладони. Он всё ещё был тёплым, я чувствовала в нём его присутствие — такое слабое, почти призрачное, но всё же реальное. Я говорила с ним , точно уверенная в том , что он слышит:

— Мы ждём тебя, Даен. Возвращайся.

И мне казалось, что амулет отвечает мне лёгкой пульсацией. Как будто он слышит меня. Как будто он знает, что я здесь.

Мир изменился. Мы изменились. Но надежда оставалась. И пока она была с нами, мы знали, что можем справиться с чем угодно. Даже с той тишиной, которая осталась после него.

Ведь у Каменных Ворот всегда есть свои тайны. Свои пути, свои законы, которые не всегда понятны смертным. И я верила, что однажды Даен вернётся. Потому что такие, как он, не исчезают навсегда. Они просто ждут. Как ждали Каменные Ворота своей наследницы. Как ждал меня этот мир.

Я чувствовала это. И я знала — наша история ещё не закончена.