Я опаздывала.

Причём не на пять приличных минут, которые ещё можно списать на пробки, долгий лифт или внезапную необходимость вернуться домой и проверить утюг. Через двенадцать минут после времени, на которое мы договорились встретиться, я всё ещё шла по мокрой после недавнего дождя улице и слушала в телефоне, как Лера с удовольствием перечисляет мои моральные недостатки.

— Я уже заказала вино, — сообщила подруга. На фоне её голоса негромко звенела посуда и играла музыка. — И если ты не появишься в ближайшие десять минут, закажу еду без тебя.

— Заказывай. Ты всё равно знаешь, что я ем.

— Я возьму тебе печень.

Я прибавила шаг.

— Ты прекрасно знаешь, что я её ненавижу.

— Вот и дополнительная мотивация. Где ты вообще ходишь?

— По Баумана уже прошла, сейчас сверну и буду у тебя. Я бы пришла вовремя, если бы ты предупредила, что от вашего дома до центра такси будет ехать сорок минут, а потом ещё высадит меня за несколько кварталов из-за перекрытого проезда.

— Я предупреждала.

— Ты сказала: «Там недалеко».

— По меркам Казани недалеко.

— Лера, мы с тобой девять лет дружим. За это время можно было запомнить, что я московский человек и воспринимаю расстояния исключительно по длительности страданий в дороге.

Подруга рассмеялась, а я машинально улыбнулась, оглядывая улицу перед собой. Честно говоря, злиться на неё у меня всё равно не получалось. Я приехала сегодня днём, впервые за несколько месяцев нормально разобрала чемодан, приняла душ, уложила волосы и даже успела почувствовать себя человеком, который действительно выбрался в другой город отдыхать, а не женщиной, сбежавшей на десять дней от собственной квартиры, работы и слишком большого количества воспоминаний.

Вечер стоял тёплый, несмотря на недавний дождь. Влажная плитка блестела под фонарями, между старых домов тянуло свежестью, из открытых дверей кафе пахло кофе, выпечкой и мясом со специями. По обе стороны улицы гуляли люди, кто-то фотографировался у фасада, впереди смеялась компания девушек, а на противоположной стороне мужчина под навесом торопливо складывал стойку с сувенирами.

Красиво здесь было, конечно.

Жаль, что насладиться видом мне мешала Лера, угрожавшая печенью.

— Всё, я сворачиваю, — сказала я, заметив нужный переулок. — Через пару минут буду.

— Ты это уже говорила.

— Значит, теперь мои слова наконец совпадут с действительностью.

Я отключилась, убрала телефон в небольшую сумку на длинном ремешке и поправила выбившуюся из-за влажности прядь. Волосы, которые я утром честно укладывала минут сорок, уже начали пушиться возле лица и явно собирались к концу вечера самостоятельно принять решение о форме причёски.

В тёмном стекле закрытого магазина на секунду мелькнуло моё отражение. Длинные светлые волосы ниже лопаток, молочная кожа, серо-голубые глаза, которые после дороги спасал только хороший консилер, и светло-розовое платье чуть ниже колен с короткими рукавами и запахом на лифе. Оно подчёркивало талию и сидело на моей стройной фигуре именно так, как мне хотелось. При моих ста шестидесяти пяти сантиметрах каблуки ещё и добавляли немного роста.

В общем, выглядела я вполне прилично.

Если не учитывать опоздание и желание Леры накормить меня печенью в воспитательных целях.

После дороги особенно хотелось наконец выглядеть женщиной, которая приехала на свадьбу лучшей подруги, а не существом в спортивном костюме, проведшим полдня в самолёте, такси и очередях.

До кафе оставалось метров сто.

Я уже видела за углом вывеску, поэтому ускорила шаг и подошла к небольшому выезду из арки между двумя зданиями. Посмотрела влево, где по узкой улице медленно проехала машина, и шагнула через проезд.

В следующую секунду справа раздался короткий звук клаксона.

Я резко повернула голову.

Из арки прямо на выезд выруливал чёрный внедорожник.

Всё произошло настолько быстро, что я даже испугаться сразу не успела. Машина дёрнулась вперёд, тормоза резко скрипнули по влажному асфальту, а я шарахнулась в сторону и неудачно поставила каблук на край тротуара. Пришлось схватиться ладонью за мокрый металлический столбик, чтобы не сесть прямо на дорогу.

Внедорожник остановился в полуметре от меня.

Вот теперь стало страшно.

Сердце ударило куда-то в горло, ладонь моментально вспотела, а ноги неприятно ослабли. Несколько секунд я просто стояла, держась за этот несчастный столбик, и смотрела на чёрный капот перед собой.

Водительская дверь распахнулась.

— Вы в порядке?

Мужчина обошёл машину быстрее, чем я успела нормально выпрямиться.

Высокий.

Первое, что я отметила совершенно бессмысленно, потому что в такой ситуации разумнее было проверять собственные конечности, а не оценивать рост человека, едва меня не сбившего. Но он действительно оказался очень высоким — заметно выше метра девяноста, широкоплечий, в светлых брюках и голубой рубашке с закатанными до локтей рукавами. На левом запястье тёмные часы, короткие чёрные волосы аккуратно зачёсаны назад.

При моём росте даже на каблуках мне пришлось немного поднять голову, когда он остановился передо мной.

На вид ему было чуть за тридцать.

Тёмные глаза, смугловатая кожа, прямой нос, резкие скулы. Лицо спокойное и собранное, хотя ситуация вроде бы совершенно не располагала к спокойствию.

И выглядел он раздражающе хорошо.

Особенно для человека, из-за которого моё сердце сейчас пыталось покинуть организм.

— Да, — ответила я, наконец отпустив столбик. — Всё нормально.

Мужчина остановился в шаге от меня и внимательно посмотрел сначала на моё лицо, потом на руки и ноги. Тёмные глаза задержались на туфлях.

— Вы упали?

— Нет. Удержалась.

— Ногу подвернули?

Я осторожно перенесла вес сначала на одну ногу, затем на другую. Голеностоп не болел.

— Нет.

— Головой не ударились?

— Как видите, даже не успела.

Он нахмурился, будто мой ответ его совершенно не удовлетворил.

— Садитесь в машину.

Я ещё не до конца пришла в себя, поэтому несколько секунд просто смотрела на него.

— Зачем?

— Я отвезу вас в больницу.

— Нет, спасибо.

— Вас нужно осмотреть.

Его голос оставался спокойным. Именно это почему-то особенно действовало на нервы. Мужчина явно уже пришёл к выводу, что мне необходимо в больницу, и теперь пытался донести до меня единственно верное, по его мнению, решение.

Я глубоко вдохнула влажный вечерний воздух и заставила себя говорить нормально.

— Я ни обо что не ударилась. Со мной всё хорошо.

— Вы очень бледная.

— Потому что вы только что чуть меня не сбили.

Он коротко выдохнул и посмотрел на машину.

— Я вас не видел. Вы вышли из-за стены.

— А я не видела вас.

— Поэтому и предлагаю убедиться, что с вами всё нормально.

— Уже убедились.

Я подняла руки, показывая, что они целы, затем совершенно зря решила продемонстрировать состояние ног и повернулась на месте. Каблук скользнул по мокрой плитке, пришлось тут же переставить ногу и выровнять равновесие.

Мужчина моментально протянул руку.

Я удержалась сама, но его пальцы всё равно легли на мой локоть.

— Вот видите.

— Я на каблуках и на мокрой плитке, — объяснила я, аккуратно высвобождая руку. — Это вообще отдельный вид экстремального спорта. Со здоровьем никак не связано.

В уголке его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку, но исчезло раньше, чем я успела решить, действительно ли это увидела.

— Хотя бы сядьте на пару минут, — предложил он уже мягче. — Если закружится голова, поедем к врачу.

— Не закружится.

— Вы не можете этого знать.

— А вы можете?

— Я хотя бы не пытаюсь сразу убежать после того, как едва не попал под машину.

Я посмотрела на часы.

Лера ждала меня уже больше пятнадцати минут.

— Именно это я и собираюсь сделать, потому что опаздываю.

— Куда?

Вопрос прозвучал настолько естественно, что я едва не ответила.

Потом вовремя опомнилась.

— Простите, но это уже не имеет отношения к происшествию.

Тёмные глаза снова задержались на моём лице. Без наглости и мужской оценки, просто слишком внимательно. У него вообще был неприятно собранный вид человека, который привык быстро оценивать ситуацию и принимать решения. И сейчас таким решением почему-то стала моя транспортировка в больницу.

— Хорошо, — произнёс он после короткой паузы. — Тогда скажите адрес, я вас отвезу.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне идти две минуты.

— Тем более.

Я растерянно моргнула.

— Что «тем более»?

— Это займёт меньше времени, чем наш разговор.

Вот с этим поспорить было сложно.

Но садиться в машину к человеку, которого я увидела пару минут назад после того, как он едва не прокатил меня на капоте, всё равно казалось странным способом сэкономить время.

— Спасибо, я дойду.

Я поправила сумочку на плече и сделала шаг в сторону кафе.

— Подождите.

Господи.

Я остановилась и обернулась.

Он тоже двинулся за мной, потом будто вспомнил о внедорожнике, вернулся на пару шагов и включил аварийные огни. Машина стояла у края выезда, не перекрывая дорогу полностью, но оставлять её здесь надолго явно было нельзя.

— У вас точно ничего не болит? — спросил мужчина, снова подходя ко мне.

— Точно.

— Тошноты нет?

— Нет.

— Голова не кружится?

— Нет.

— Вы понимаете, что после испуга можете не сразу почувствовать боль?

— Понимаю.

— Тогда поехали.

Я прикрыла глаза.

— Куда?

— В больницу.

— Мы же только что это обсудили.

— И вы приняли неправильное решение.

Вот теперь я уже смотрела на него открыто.

— Простите?

Он остановился примерно в метре от меня. Мимо прошла пара, девушка с любопытством обернулась в нашу сторону, но мужчина даже не заметил.

— Вам сейчас тяжело объективно оценивать своё состояние, — спокойно пояснил он. — Осмотр много времени не займёт.

— Во-первых, в больнице всё занимает много времени. Во-вторых, я действительно прекрасно себя чувствую. В-третьих, я не сяду в автомобиль к незнакомому мужчине.

Он на секунду замолчал.

— Логично.

— Спасибо.

— Тогда вызову вам такси.

Я уставилась на него.

— Зачем?

— Чтобы вы не шли пешком.

— Я иду в кафе через дорогу!

— Покажите.

Я машинально ткнула рукой вперёд.

— Вот туда.

Он посмотрел в направлении, которое я указала.

До входа действительно было меньше ста метров.

— Хорошо, — произнёс мужчина. — Я вас провожу.

У меня нервно дёрнулся уголок губ.

— Нет.

— Почему снова нет?

— Потому что я в состоянии пройти сто метров одна.

— Вы два раза едва не потеряли равновесие.

— Один раз я от вас уворачивалась.

— И держались за столб.

— Потому что передо мной была ваша машина!

— Второй раз машина уже стояла.

Я открыла рот.

Закрыла.

Ладно.

Технически он прав.

Ненавижу такие ситуации.

Кажется, мы могли продолжать до утра.

Его лицо при этом оставалось удивительно спокойным, а меня уже начинало разбирать нервное раздражение. Я понимала, что мужчина не хотел ничего плохого. Более того, любой нормальный человек на моём месте оценил бы, что водитель не уехал, вышел, проверил моё состояние и предложил помощь.

Но помощь почему-то никак не желала заканчиваться.

— Спасибо вам большое, — произнесла я уже подчёркнуто вежливо. — Правда. Я вижу, что вы переживаете. Но со мной всё хорошо, в больницу я не хочу, в вашу машину не сяду и до кафе дойду сама. Договорились?

Он некоторое время молча смотрел мне в лицо.

— Оставьте тогда номер телефона.

— Что?

— Я вечером напишу и узнаю, всё ли нормально.

Я даже рассмеялась от неожиданности.

— Нет.

— Я не собираюсь вам названивать.

— Очень обнадёживает.

— Если появятся какие-то последствия, расходы на врача будут на мне.

— Если они появятся, я сама найду способ обратиться к врачу.

— Из-за моей машины.

— Из-за вашей машины со мной ничего не случилось.

Он чуть нахмурился.

— Вы всегда такая упрямая?

— Только когда незнакомые мужчины уже несколько минут пытаются определить меня в больницу.

Я снова развернулась.

И в этот раз успела пройти целых три шага.

Пальцы мягко сомкнулись вокруг моего локтя.

Без рывка и боли. Он просто остановил меня.

Но мои нервы к этому моменту, видимо, решили официально закончить рабочий день.

Я развернулась и, даже толком не подумав, что делаю, ударила мужчину сумочкой по предплечью.

— Да отпустите вы меня!

Он мгновенно разжал руку.

На лице впервые появилось настоящее удивление.

Я тоже замерла.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Потом я опустила взгляд на свою небольшую розовую сумочку.

Потом на его руку.

Вот так, Алина.

Первый вечер в Казани.

Ещё даже нормально поужинать не успела.

Уже чуть не попала под машину и избила её владельца сумкой.

Очень продуктивная поездка.

— Простите, — сказала я, чувствуя, как от стыда начинает гореть лицо. — Это вышло... лишним.

Мужчина медленно посмотрел на предплечье, которое я только что атаковала кожаным аксессуаром.

— Зато теперь я понял, что рука у вас точно не повреждена.

У меня вырвался смешок.

Сдержать его я не успела.

Он тоже усмехнулся, и с этим выражением его лицо внезапно стало значительно моложе и ещё привлекательнее, что было совершенно некстати.

— Ещё раз простите, — повторила я уже спокойнее. — Но я правда в порядке.

— Хорошо.

— И в больницу не поеду.

— Я запомнил.

— И провожать меня не надо.

— Уже боюсь.

Я покосилась на сумку.

— Это правильно.

Он слегка приподнял бровь.

Я поспешно добавила:

— Всего доброго.

— Вам тоже.

На этот раз мужчина не пошёл следом.

Я прошла ещё несколько метров, свернула за угол и только там выдохнула. Сердце окончательно успокоилось, ноги тоже перестали ощущаться ватными, а вместе с этим пришло запоздалое понимание, что я даже не спросила, всё ли в порядке с ним после удара сумочкой.

Хотя что с ним станет.

У него предплечье было толщиной с мою голень.

Телефон в сумке завибрировал.

Я достала его и увидела сообщение от Леры.

Если через две минуты тебя нет, заказываю печень.

Все душевные переживания закончились.

Я убрала телефон и пошла быстрее.

В кафе было тепло, светло и многолюдно. За огромными окнами постепенно темнело, на мокрых стёклах отражались уличные фонари, над круглыми столиками горели небольшие подвесные лампы. Между рядами с подносами проходили официанты в чёрных фартуках, за барной стойкой негромко работала кофемашина, а из глубины зала доносился запах свежего хлеба.

Леру я увидела сразу.

Подруга сидела возле окна за столиком на двоих, в светло-зелёном платье и с собранными в высокий хвост волосами. Перед ней уже стояли два бокала вина и тарелка с закусками.

— Двадцать минут, — вместо приветствия произнесла она, когда я подошла.

Я опустила сумку на свободный стул и села напротив.

— Меня чуть не сбила машина.

Лера перестала тянуться за бокалом.

— Что?

— Всё нормально, — сразу добавила я, заметив, как изменилось её лицо. — Даже не задела. Водитель успел затормозить.

— Алина, ты серьёзно?

— Абсолютно.

Подруга внимательно осмотрела меня с головы до ног, будто сама могла определить внутренние повреждения через платье.

— Ты точно нигде не ударилась?

— Вот только не начинай. У меня уже был один очень настойчивый медицинский консультант.

Я взяла свой бокал и сделала несколько глотков. Вино оказалось холодным, сухим и сейчас совершенно прекрасным.

— Кто?

— Водитель. Он хотел отвезти меня в больницу.

— Молодец.

— Потом ещё раз хотел.

— Правильно.

— Потом предложил довезти сюда.

Лера медленно улыбнулась.

— Так.

Я сразу поняла эту улыбку.

— Никаких «так».

— Молодой?

— Лера.

— Красивый?

Я взяла оливку с тарелки.

— Какая разница?

— То есть красивый.

— Я этого не говорила.

— Ты поэтому сейчас специально смотришь на оливку, будто на ней написан ответ?

Я сунула оливку в рот.

— Он нормальный.

— Это вообще ничего не значит. Наш сантехник тоже нормальный.

Я всё-таки засмеялась.

— Высокий. Брюнет. Лет тридцать с небольшим.

— Очень красивый?

— Да господи, красивый.

— А-а-а.

— Что «а-а-а»?

Лера довольно откинулась на спинку стула.

— Ничего. Просто интересно, почему тебя в первый вечер поездки чуть не сбивает красивый мужчина, который потом хочет отвезти тебя в больницу, а меня в двадцать семь лет сбивал только велосипедист-доставщик.

— Он ещё попросил номер.

Брови подруги поползли вверх.

— Алина.

— Чтобы узнать вечером, не стало ли мне плохо.

— Конечно.

— Он именно так и сказал.

— Конечно.

— Я не дала.

Лера приложила ладонь ко лбу.

— За что мне такая подруга?

— Между прочим, я ещё ударила его сумкой.

Она медленно убрала руку.

— Ты что сделала?

— Он взял меня за локоть, когда я уходила. Я испугалась и... отреагировала.

— Сумкой?

— Да.

— Сильно?

— Лера!

— Я пытаюсь понять, насколько велики шансы, что этот роман закончился ещё до знакомства.

— Какой роман? Я даже имени его не знаю.

— Так вот зачем надо было дать номер.

Я открыла рот, чтобы ответить, и в этот момент случайно посмотрела поверх её плеча.

Сначала заметила белую рубашку.

Потом знакомый профиль.

И разговор моментально перестал меня интересовать.

Кирилл сидел в другой части зала, через четыре столика от нас.

Рядом с Викой.

Ну конечно.

Больше миллиона жителей.

Сотни ресторанов.

Первый мой вечер в Казани.

И бывший мужчина, которого я четыре месяца старательно училась воспринимать как человека из прошлой жизни, сидит в том же кафе.

Прямо удивительно, как судьба ещё не посадила нас за соседние столики.

— Алин?

Я перевела взгляд на Леру.

Она проследила, куда я смотрю.

— Ох.

— Ты знала, что он здесь?

— Нет, — сразу ответила она и нахмурилась. — Руслан говорил, что Кирилл приехал на конференцию, но я понятия не имела, куда они с Викой пойдут вечером.

Я кивнула.

Кирилл как раз что-то говорил Вике. Она сидела рядом, повернувшись к нему боком, тонкие пальцы лежали возле его запястья. Молодая, красивая, с прямыми тёмными волосами и очень светлой кожей.

Вживую она выглядела лучше, чем на фотографиях.

Прекрасно.

Очень полезная информация для моего вечера.

— Можем уйти, — тихо предложила Лера.

— Нет.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Мы уже заказали, я голодная, и вообще, почему я должна уходить?

На самом деле уйти хотелось.

Совсем немного.

Не потому что я всё ещё любила Кирилла. С этим за последние месяцы стало гораздо проще. Просто три года своей жизни невозможно выключить одним решением. Я знала его привычки, знала, как он морщит лоб, когда читает сообщения, какую рубашку надевает на важные встречи и что заказывает в ресторанах, если устал.

А потом рядом с этим хорошо знакомым человеком появилась другая женщина.

И всё знакомое стало чужим.

Кирилл поднял голову.

Я не успела отвернуться.

Он увидел меня сразу.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга через зал, а затем на его лице появилось удивление.

— Идёт, — пробормотала Лера.

— Вижу.

Я поставила бокал и выпрямилась.

На мне было хорошее платье. Светлые волосы после влажной улицы ещё не успели окончательно проиграть сражение с укладкой, тушь не потекла, а серо-голубые глаза после вина и пережитого испуга хотя бы перестали выглядеть уставшими.

В общем, внешне моя жизнь сегодня выглядела значительно собраннее, чем была на самом деле.

Кирилл подошёл к столику.

— Привет, — произнёс он, остановившись рядом.

— Привет.

— Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Взаимно.

Он слегка улыбнулся и перевёл взгляд на Леру.

— Привет. Как подготовка?

— Прекрасно, — ответила она довольно прохладно. — Через неделю проверишь лично.

— Обязательно.

После расставания Лера официально вычеркнула Кирилла из списка достойных людей, хотя я несколько раз объясняла, что он мне не изменял, не бил меня и квартиру при расставании тоже не поджигал. Он просто в какой-то момент решил, что больше не хочет наших отношений.

Лера считала, что этого вполне достаточно для пожизненной неприязни.

— Ты сегодня приехала? — спросил Кирилл, снова посмотрев на меня.

— Днём.

— Надолго?

— До свадьбы и ещё пару дней после.

Он кивнул.

— Хорошо выглядишь.

Вот зачем бывшие это говорят?

Если я выгляжу хорошо — спасибо, я вижу зеркало.

Если плохо — тем более лучше промолчать.

— Спасибо, — всё же ответила я. — Ты тоже.

К нам подошла Вика.

На ней было короткое белое платье, волосы распущены, на губах светлая помада. Она положила ладонь Кириллу между лопаток и посмотрела на меня с вежливым интересом.

— Познакомишь?

На лице Кирилла мелькнула короткая неловкость.

— Да. Вика, это Алина. Алина, Вика.

— Очень приятно, — сказала я первой.

— Мне тоже.

И, к моему огромному облегчению, никаких странных взглядов, высокомерия или желания показать, кто здесь победил, у неё не было.

Нормальная девушка.

Даже досадно.

Кирилл снова перевёл внимание на меня.

— Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?

Вот это уже было куда менее нейтральным вопросом.

Я невольно посмотрела ему в лицо. Не знаю, зачем ему понадобилась эта информация после четырёх месяцев раздельной жизни, особенно когда его нынешняя девушка стояла рядом.

И именно поэтому ответ вырвался раньше, чем я успела его обдумать.

— Да.

Лера медленно подняла на меня глаза.

Всё.

Началось.

Кирилл слегка приподнял брови.

— Правда?

Можно подумать, после него я должна была уйти в монастырь.

— Правда.

— Давно?

— Некоторое время.

Очень информативно.

Я сама бы себе не поверила.

Кирилл, судя по лицу, тоже пока размышлял.

— Он тоже в Казани?

Вот тут ещё можно было остановиться.

Сказать «нет».

И закончить.

Но здравый смысл сегодня явно остался дома вместе с зарядкой от второго телефона.

— Да.

— А где он?

Вот.

Нормальный вопрос.

У нормальной женщины, которая действительно встречается с мужчиной, нашёлся бы нормальный ответ.

У меня не было даже имени.

— Он...

Я машинально посмотрела в сторону входа.

Дверь кафе открылась.

Внутрь вошёл высокий мужчина в голубой рубашке.

Я замолчала.

Нет.

Да ладно.

Он остановился возле стойки хостес, достал из кармана телефон и взглянул на экран.

Тот самый.

Человек, которого я двадцать минут назад атаковала сумкой.

Я даже с расстояния узнала его сразу. Такой рост и плечи вообще сложно с кем-нибудь перепутать.

Лера, сидевшая ко входу вполоборота, тоже посмотрела туда.

И внезапно перестала двигаться.

Я этого не заметила.

Потому что в голове уже рождалось решение, за которое через пару минут мне обязательно станет стыдно.

— А вот и он, — сказала я.

— Кто? — тихо спросила Лера.

— Мой мужчина.

— Алина...

Я уже поднималась.

— Сейчас.

— Подожди.

По голосу подруги стоило бы понять, что происходит что-то странное.

Но Кирилл стоял возле стола.

Вика стояла рядом с ним.

А мужчина у входа был моей единственной возможностью не признаться, что я только что выдумала себе отношения буквально из воздуха.

Я поправила платье и пошла через зал.

Незнакомец заметил меня, когда я прошла половину расстояния.

Сначала просто посмотрел.

Потом узнал.

Его взгляд опустился на мою сумочку.

Я невольно тоже посмотрела на неё.

Прекрасно.

У меня уже появился собственный вид оружия.

Когда я остановилась перед ним, мужчина убрал телефон в карман брюк и несколько секунд молчал.

— Добрый вечер, — произнесла я первой.

— Снова вы.

В низком голосе прозвучала тихая насмешка.

— Я.

— Всё-таки стало плохо?

— Нет.

— Тогда почему у вас такое лицо?

— У меня просьба.

Он перевёл взгляд мне за спину.

Я обернулась.

Лера смотрела на нас широко распахнутыми глазами.

Кирилл — с интересом.

Вика тоже.

Я снова повернулась к мужчине и придвинулась на полшага ближе.

— Помогите мне, пожалуйста, — прошептала я.

Тёмные глаза внимательно прошлись по моему лицу.

— Вам угрожают?

— Нет.

Лёгкая насмешка в его взгляде тут же исчезла.

— Кто-то преследует?

— Тоже нет. Всё гораздо глупее.

Он чуть нахмурился.

— Тогда что случилось?

Я глубоко вдохнула.

— Видите мужчину возле нашего столика? В белой рубашке.

Незнакомец посмотрел поверх моего плеча.

— Вижу.

— Это мой бывший.

Его взгляд вернулся ко мне.

— И?

— Он спросил, встречаюсь ли я с кем-нибудь.

— А вы?

— Сказала, что да.

Мужчина молчал.

Мне становилось всё неловче.

— Потом он спросил, здесь ли этот человек.

— И вы опять соврали.

— Да.

Уголок его губ дрогнул.

— Продолжайте.

— Потом он спросил, где этот человек. И именно в этот момент вошли вы.

Теперь он уже откровенно смотрел на меня с весельем.

— Понимаю.

— Вот.

— И что вы хотите от меня?

Господи.

Произносить это вслух оказалось гораздо унизительнее, чем придумать.

Я слегка понизила голос:

— Побудьте, пожалуйста, пять минут моим мужчиной.

Он не ответил.

Просто смотрел.

Я выдержала секунды три, потом не выдержала сама.

— Знаю, это звучит дико.

— После того, как вы ударили меня сумкой?

— Я извинилась.

— Да.

— И больше не буду.

— Хорошая основа для отношений.

Я прикрыла глаза.

— Вы можете просто сказать «нет».

— Могу.

— Тогда скажите.

Он неспешно оглядел меня. В его лице не появилось ни наглости, ни неприятной мужской оценки, но от самого спокойствия этого взгляда стало жарко.

— Нет, — произнёс он.

— Хорошо.

Я развернулась.

— Куда вы?

Остановилась.

— Признаваться, что у меня нет никакого мужчины.

— Я сказал «нет» на предложение просто сказать «нет».

Я посмотрела на него через плечо.

Вот ведь...

— То есть вы согласны?

— Пять минут.

Облегчение пришло настолько быстро, что я улыбнулась.

— Спасибо.

— Не спешите благодарить. Что мне делать?

— Ничего особенного. Просто подойдите со мной, поздоровайтесь. Потом можете сказать, что вам надо ответить на звонок, и уйти.

— Даже имени вашего не знаю.

— Алина.

Он задержал взгляд на моём лице.

— Алина, — повторил спокойно.

У меня почему-то возникло странное ощущение от собственного имени в его голосе.

Я решила его проигнорировать.

— Да.

— Хорошо.

— А вас как...

— Алина!

Я вздрогнула.

Голос Леры прозвучал за спиной.

Незнакомец тоже поднял голову.

Я обернулась и увидела, что подруга уже поднялась из-за стола. Она стояла рядом со своим стулом и смотрела на мужчину так, будто совершенно не ожидала увидеть его в этой ситуации.

— Тимууур? — растерянно протянула она.

Я медленно повернулась обратно.

Мужчина смотрел на Леру с лёгким удивлением.

— Привет.

Вот теперь уже у меня расширились глаза.

Лера перевела взгляд с него на меня.

Потом обратно.

— Тимур Сафин?

— Да, — ответил он, и по его лицу стало ясно, что смысл происходящего начинает доходить до него значительно быстрее, чем до меня.

Я же всё ещё стояла рядом и пыталась обработать поступающие данные.

Тимур.

Хорошо.

Теперь хотя бы знаю имя своего мужчины.

— Вы знакомы? — спросила я.

Лера посмотрела на меня так, будто всерьёз размышляла, где именно допустила ошибку в моём воспитании.

— Алина, ты издеваешься?

— Нет.

— Это двоюродный брат Руслана.

Я замолчала.

Руслан.

Жених Леры.

Свадьба которого через неделю.

А значит, мужчина, которого я попросила изобразить моего парня перед бывшим, не исчезнет из моей жизни через пять минут.

У меня внутри медленно стало очень пусто.

Тимур тем временем посмотрел на Кирилла, всё ещё стоящего возле нашего столика, потом на меня.

И ему, судя по выражению лица, стало действительно весело.

— Так это твой бывший? — тихо спросил он.

Я сжала губы.

— Да.

— Понятно.

— Что именно?

Он ничего не ответил.

Просто протянул руку и совершенно естественно положил ладонь мне на талию.

Я замерла.

Тонкая ткань платья никак не спасала от ощущения его пальцев. Ладонь была тёплой, тяжёлой и лежала слишком уверенно для человека, которого я знала меньше часа, включая его попытки отправить меня в травмпункт и моё нападение сумочкой.

При моей разнице в росте это выглядело ещё естественнее: я даже на каблуках едва доставала ему до плеча.

— Что вы делаете? — прошептала я.

Тимур чуть наклонился, чтобы расслышала только я.

— Помогаю.

— Можно было просто пройти рядом.

Его взгляд скользнул в сторону Кирилла.

— Тогда зачем вы просили меня сыграть вашего мужчину?

Я уже открыла рот, но ответа не нашлось.

Очень неудобный человек.

— Идём, — произнёс он спокойно.

Мы сделали несколько шагов к столу.

Лера пошла рядом, всё ещё время от времени поглядывая на руку своего будущего родственника у меня на талии.

По её лицу было ясно: вопросов у неё уже скопилось столько, что обратно домой сегодня придётся ехать долго.

Кирилл смотрел тоже.

Вот ради этого, собственно, всё и затевалось.

Только сейчас мне было куда интереснее, что собирается делать Тимур.

Когда мы остановились возле столика, Кирилл первым протянул руку.

— Кирилл.

Тимур пожал её.

— Тимур.

Теперь это имя знали все.

Кроме меня пять минут назад.

Вика тоже поздоровалась, после чего повисла та самая неприятная пауза, в которой человеку требуется срочно придумать правдоподобную историю отношений с мужчиной, фамилию которого он узнал тридцать секунд назад.

Кирилл посмотрел на меня.

— Так это и есть тот самый мужчина?

Я ещё успела подумать, что сейчас отвечу сама.

— Да, — спокойно произнёс Тимур.

Его пальцы слегка сжались на моей талии.

Я подняла на него глаза.

Он даже не посмотрел в мою сторону.

Стоял рядом совершенно невозмутимо, будто мы действительно пришли сюда вместе, а меньше часа назад я не била его сумочкой возле собственного автомобиля.

— Я задержался, поэтому Алина пошла к Лере без меня, — добавил он, переводя взгляд на Кирилла.

Ложь прозвучала так естественно, что я сама на секунду едва не поверила.

Кирилл кивнул.

— Понятно.

А вот Лера медленно села обратно за стол и молча взяла свой бокал.

По её лицу было видно, что понятно здесь только Тимуру.

Мне же становилось всё яснее другое.

Пятью минутами это точно не закончится.

...пятью минутами это точно не закончится.

Я понимаю это в тот момент, когда Кирилл, ещё несколько секунд рассматривавший Тимура с плохо скрываемым любопытством, кивает в сторону своего столика.

— Может, пересядете к нам? — предлагает он. Потом переводит взгляд на Леру и сразу поправляется: — Все вместе. Раз уж случайно встретились.

Нет.

Вот именно этого мне сейчас и не хватает. Провести остаток вечера одним дружным столом с бывшим мужчиной, его новой девушкой, лучшей подругой и человеком, которого меньше часа назад я ударила сумкой, а теперь выдала за своего парня.

С таким набором участников нам останется только заказать торт и пригласить семейного психолога.

Лера, всё это время наблюдавшая за происходящим из-за своего бокала, медленно переводит на меня глаза. По её лицу отлично читается просьба не соглашаться. Уверена, стой Кирилл чуть подальше, она бы уже озвучила эту просьбу вслух и с использованием пары очень убедительных выражений.

— Спасибо, но мы с Лерой давно не виделись, — отвечаю я, решив хотя бы одно разумное действие за сегодняшний вечер совершить самостоятельно. — Я только сегодня приехала, мы даже нормально поговорить не успели.

— Конечно, — первой отзывается Вика.

Она легко касается Кирилла за предплечье, будто напоминает ему, что вообще-то они тоже пришли сюда вдвоём, и улыбается мне.

— Не будем мешать. Я и сама уже хочу нормально поесть, пока всё не остыло.

Нормальная.

Вежливая.

Симпатичная.

Чёрт бы её побрал.

Гораздо удобнее было бы, окажись она надменной дурой, которая смотрит на меня сверху вниз и демонстративно виснет на Кирилле при каждом удобном случае. Тогда я могла бы чистосердечно её не любить и совершенно не испытывать по этому поводу угрызений совести.

А так приходится признать неприятную вещь: бывший нашёл вполне приятную девушку.

Рука Тимура всё ещё лежит у меня на талии.

Я ощущаю её слишком отчётливо.

Сам он стоит справа, немного за моим плечом. При его росте мне даже на каблуках приходится чуть поднимать голову, когда я смотрю на него. Тимур при этом ведёт себя настолько спокойно, словно изображать бойфрендов случайных блондинок перед их бывшими входит в его обычный вечерний распорядок.

Его пальцы не двигаются и не сжимают меня без причины, но ладонь большая, тёплая, и тонкая ткань розового платья вообще никак от неё не спасает.

Очень мешает думать.

Ещё больше мешает то, что мне самой пока не хочется отодвигаться.

— Давно вы вместе? — спрашивает Кирилл.

Ну вот.

Началось.

Я замечаю, как его взгляд на короткий миг опускается к руке Тимура у меня на талии.

Лера тоже это видит. Подруга медленно подносит бокал ко рту, явно решив не вмешиваться и получить от происходящего максимум удовольствия.

Предательница.

Я уже собираюсь ответить чем-нибудь безопасным вроде «недавно», но Тимур меня опережает.

— Не так давно, чтобы она успела начать меня раздражать, — спокойно произносит он.

Я поворачиваю голову.

Он смотрит на Кирилла совершенно серьёзно.

Даже бровью не ведёт.

На секунду мне начинает казаться, что я ослышалась.

— Но активно работает над этим, — добавляет Тимур и только после этого переводит взгляд на меня.

Уголок моих губ предательски дёргается.

Вот гад.

И ведь если сейчас возмущусь, это будет выглядеть так, будто мы постоянно перекидываемся подобными фразами.

— У него тоже есть свои недостатки, — замечаю я с мягкой улыбкой. — Например, временами он очень настойчивый.

В тёмных глазах Тимура моментально появляется понимание.

Ага.

Больницу вспомнил.

— Алина просто не сразу понимает, когда о ней заботятся, — невозмутимо отвечает он.

Его большой палец при этом едва заметно двигается по ткани платья у моей талии.

Всего одно короткое движение.

Я ощущаю его всем телом и тут же мысленно злюсь уже на себя.

Что за нервная система такая отзывчивая?

— Потому что некоторые формы заботы больше похожи на похищение, — отвечаю я таким же спокойным тоном.

Кирилл озадаченно переводит взгляд с меня на Тимура.

Вика слегка приподнимает брови.

Лера опускает лицо к бокалу.

Я вижу, как у неё начинают дрожать губы.

Тимур выдерживает паузу, словно обдумывает ответ. Потом опускает взгляд на мою небольшую розовую сумочку, висящую на спинке стула.

— Но сумкой ты всё-таки бьёшься хорошо.

Всё.

Лера давится вином.

Она резко ставит бокал на стол, прикрывает рот ладонью и отворачивается к окну, кашляя и одновременно пытаясь не рассмеяться.

Я медленно поворачиваюсь к Тимуру.

Он встречает мой взгляд с совершенно невинным лицом.

— Сумкой? — не выдерживает Вика.

— Долгая история, — быстро отвечаю я, пока этот человек не решил пересказать всё в деталях.

— Минут на двадцать, — уточняет Тимур.

Я прищуриваюсь.

— Ты сейчас очень рискуешь снова стать участником этой истории.

Его взгляд опускается к сумочке.

— Она далеко.

— Я успею.

На этот раз Тимур улыбается.

И я снова замечаю, насколько сильно меняется его лицо. Жёсткие черты становятся мягче, возле глаз появляются едва заметные складки, и выглядит он в этот момент значительно моложе.

Почему я вообще это замечаю?

Кирилл смотрит на нас уже совсем иначе.

Именно этого я и добивалась, когда шла через зал к незнакомому мужчине и просила спасти внезапно проснувшееся самолюбие. Хотела, чтобы бывший поверил, что у меня всё прекрасно. Что я не провела первые недели после расставания в состоянии человека, которому вынули из жизни огромный привычный кусок и забыли объяснить, чем его теперь заполнять. Что я не удаляла номер Кирилла два раза, а потом зачем-то возвращала обратно. Что однажды ночью не полезла смотреть страницу Вики и не просидела там сорок минут, сравнивая себя с женщиной, которая вообще ни в чём передо мной не виновата.

Теперь Кирилл, судя по его лицу, поверил.

И мне вдруг становится неловко.

Не перед ним.

Перед собой.

Мне двадцать семь лет. Я совершенно не обязана доказывать бывшему мужчине, что после него моя жизнь превратилась в очередь из красавцев с кольцами.

Признать это стоило до того, как я втянула в собственную глупость родственника жениха лучшей подруги.

— Ладно, мы пойдём, — произносит Кирилл после небольшой паузы.

Он улыбается, но уже сдержаннее.

— Рад был тебя увидеть, Алин.

Я смотрю на знакомое лицо и неожиданно понимаю, что могу ответить совершенно спокойно.

— Я тоже рада.

На этот раз без желания что-нибудь доказать.

Встреча оказалась неприятной, но не смертельной. Сердце не разбилось второй раз, вино не пришлось выливать себе на голову, а Кирилл больше не выглядит человеком, к которому мне хочется вернуться.

Уже хороший результат.

— Хорошего вам вечера, — говорит Вика.

Она кивает мне, потом Лере и Тимуру.

— И вам, — отвечаю я.

Кирилл тоже прощается, после чего они возвращаются к своему столику.

Я провожаю их взглядом до тех пор, пока Вика не садится на место, а Кирилл не отодвигает для неё бокал.

Только тогда вспоминаю о мужчине рядом.

Точнее, о его руке.

Она всё ещё на моей талии.

Я поворачиваю голову.

— Уже можно отпустить.

Тимур смотрит мне в лицо.

— Можно, — соглашается он.

Но пальцы разжимаются не сразу.

Секунда.

Может, две.

Потом тёплая ладонь исчезает, а я ещё некоторое время чувствую её через платье.

Очень странный эффект.

Я делаю небольшой шаг к столу, увеличивая между нами расстояние, и снимаю сумочку со спинки стула.

— Спасибо, — говорю уже без шуток. — Вы меня действительно выручили. И простите ещё раз за всё это.

Тимур переводит взгляд с сумочки на меня.

— Снова «вы»?

Я слегка хмурюсь.

— Мы знакомы меньше часа.

— Ты только что сообщила бывшему, что я твой мужчина.

— Во-первых, я сообщила это до того, как узнала твоё имя. Во-вторых, тебя вообще никто не просил настолько убедительно вживаться в роль.

— То есть сделал плохо?

— Наоборот.

Ответ получается слишком быстрым.

Я осекаюсь.

Тимур слегка приподнимает бровь.

— Тогда почему жалуешься?

— Я не жалуюсь.

— Хорошо.

Он явно наслаждается разговором.

Вот что особенно раздражает.

Лера наконец перестаёт изображать человека, которому ужасно интересен вид за окном, и поворачивается к нам.

— Так, — произносит она, отодвигая бокал подальше. — Теперь, когда я снова умею дышать, кто-нибудь объяснит мне, что здесь произошло?

— Ничего серьёзного, — отвечаю я.

Подруга смотрит на меня.

— Ты стояла в обнимку с двоюродным братом моего жениха и рассказывала бывшему, что это твой парень.

— Да.

— После того как ударила этого парня сумкой.

Я прикрываю глаза.

— Очень краткое, но точное изложение.

— Возле кафе она меня ударила, — спокойно уточняет Тимур.

Я открываю глаза и медленно поворачиваюсь к нему.

— Обязательно было добавлять географию происшествия?

— Лера попросила объяснить.

— Я сама умею объяснять.

— Пока выходит интересно.

Подруга переводит на меня ошарашенный взгляд.

— Ты действительно его ударила?

— Сумкой, — отвечаю я и поправляю ремешок у себя на плече. — Он взял меня за локоть, когда я уходила. Я после машины была на нервах и отреагировала раньше, чем подумала.

Тимур опускает взгляд на мою руку.

— Очень сильная реакция.

— Это как-то меняет дело? — спрашивает Лера, уже снова начиная улыбаться.

— Конечно. Я же не кастетом ему зарядила.

Тимур переводит взгляд на небольшую сумочку.

— Если бы внутри лежал кирпич, разницы бы не почувствовал.

— Там кошелёк, косметичка, зарядка и ключи.

— Ключи многое объясняют.

Я медленно выдыхаю через нос.

Вот почему некоторые люди настолько быстро осваиваются в чужой жизни? Ещё недавно мы разговаривали на «вы», а сейчас Тимур стоит возле нашего столика и издевается надо мной с таким видом, будто несколько лет тренировался.

Причём делает это спокойно, без громких шуток и желания привлечь внимание всего зала. Просто говорит очередную гадость своим низким ровным голосом и смотрит, как я буду реагировать.

Опасный тип.

Для моего терпения.

— Господи, — выдыхает Лера, откидываясь на спинку стула. — Руслан должен это услышать.

— Не должен, — сразу говорю я.

— Почему?

— Потому что мне хочется сохранить перед женихом лучшей подруги хотя бы остатки достоинства.

— После сегодняшнего? — уточняет Тимур.

Я поворачиваюсь к нему.

— Тебя здесь вообще никто не держит.

Он слегка склоняет голову.

— Уже выгоняешь собственного мужчину?

Я замираю.

Лера тоже.

На её лице появляется настолько счастливое выражение, будто ей подарили билет в первый ряд на любимое шоу.

Тимур тем временем совершенно невозмутимо достаёт телефон из кармана брюк и смотрит на экран.

Мне хочется взять со стола салфетку и аккуратно затолкать ему в рот.

— Фиктивного, — напоминаю я.

— Тише, — произносит он, не поднимая головы. — Кирилл периодически смотрит сюда.

Я против воли оборачиваюсь.

И сразу встречаюсь глазами с бывшим.

Он действительно смотрел.

Увидев, что я заметила, Кирилл переводит внимание на Вику и что-то ей говорит.

Чёрт.

— Не надо было проверять, — тихо замечает Тимур.

Я возвращаю взгляд к нему.

Телефон уже снова у него в кармане.

— Что?

Он молчит секунду, будто решает, стоит ли продолжать.

— Если хочешь показать человеку, что он тебе безразличен, не следи, смотрит ли он на тебя.

Фраза попадает неприятно точно.

Я сжимаю губы.

Лера тоже перестаёт улыбаться и осторожно смотрит на меня.

— Спасибо за консультацию, — произношу я спокойно.

— Бесплатно.

— Какая удача.

Тимур видит, что замечание мне не понравилось.

Но извиняться не начинает.

И самое неприятное — я понимаю почему.

Он прав.

Поэтому вместо продолжения спора я сажусь и беру бокал.

— Всё, помощь оказана. Можешь спокойно заниматься своими делами.

— Именно этим и собирался.

Тимур смотрит на часы.

— Мне надо забрать заказ.

— Ты из-за него сюда приехал? — спрашивает Лера.

— Да. Мама заказала десерты на завтра и попросила забрать. Я машину уже переставил на парковку, пока ждал, когда всё упакуют.

Вот и объяснение, почему его внедорожник не стоит до сих пор у той несчастной арки с аварийкой.

Очень хорошо.

Потому что я уже представляла, как завтра половина Казани обсуждает водителя, бросившего автомобиль посреди выезда ради блондинки с сумкой.

— Передавай Разиле Ринатовне привет, — говорит Лера.

— Передам.

Тимур уже собирается уходить, но снова смотрит на меня.

Взгляд проходит по лицу, задерживается на глазах, потом опускается к руке с бокалом.

— Голова не кружится?

Я медленно ставлю вино обратно.

— Нет.

— Ничего не болит?

— Только терпение.

Он усмехается.

— Если станет плохо, скажешь Лере. У неё есть мой номер.

— Тимур, со мной всё хорошо.

— Я слышал.

— Много раз.

— Поэтому запомнил.

Я смотрю на него несколько секунд.

Бесполезно.

Абсолютно бесполезно спорить с человеком, который даже не считает себя участником спора.

— Хорошо. Если внезапно потеряю сознание, Лера обязательно сообщит.

— Адрес больницы, — уточняет он.

Я прикрываю глаза.

— Конечно.

— А фотографию потом, — добавляет Лера.

Я открываю глаза и бросаю взгляд уже на неё.

— Вы нашли друг друга.

Тимур чуть улыбается, затем обращается к подруге:

— Вы завтра к двенадцати?

— Да. Вместе приедем.

Он кивает.

Теперь я понимаю, откуда берётся следующий взгляд в мою сторону.

— Тогда до завтра, Алина.

Я машинально отвечаю:

— До завтра.

Он разворачивается и идёт к стойке выдачи, возле которой официант уже выставляет на деревянную поверхность два больших бумажных пакета с логотипом кафе.

Я смотрю ему вслед до того момента, пока он не берёт заказ.

Потом перевожу глаза на Леру.

Она смотрит на меня.

Очень внимательно.

— Даже не начинай, — предупреждаю я.

— Я молчу.

— У тебя лицо разговаривает.

— Тогда отвернись.

Я беру бокал.

Завтра.

Прекрасно.

Вот теперь мне совершенно ясно, зачем судьба сохранила мне жизнь перед кафе.

Чтобы нормально поиздеваться дальше.

— Рассказывай.

Лера произносит это сразу после того, как входная дверь квартиры закрывается за нашими спинами.

До этого она держалась.

Целых двадцать пять минут.

Мы спокойно доели ужин, вышли из кафе на прохладную после дождя улицу, вызвали такси и проехали через вечерний город. В машине Лера несколько раз открывала рот, но каждый раз натыкалась на мой предупреждающий взгляд и снова замолкала.

Я даже начала надеяться, что вопросы отменились.

Зря.

Мы поднимаемся на восьмой этаж, Лера первой заходит в квартиру и только после щелчка замка разворачивается ко мне.

— Всё, — добавляет она, снимая босоножки. — От момента, когда эта машина появилась, до момента, когда Тимур положил тебе руку на талию. Я хочу полную версию.

Я стягиваю туфли и ставлю их возле светлой тумбы.

После целого вечера на каблуках ступни благодарят меня так искренне, что ещё немного — и начнут писать отдельное письмо.

— Я тебе уже всё рассказала в кафе.

— Кусками.

— Там нечего рассказывать.

Лера подхватывает с пола сумку и идёт по длинному коридору в гостиную.

— Конечно. Тебя едва не сбил мужчина, ты ударила его сумкой, через двадцать минут назначила своим парнем, а потом выяснилось, что я его знаю. Совершенно рядовой вечер.

— Когда ты так формулируешь, звучит хуже.

— Оно и без формулировки звучит прекрасно.

Я иду следом и по пути включаю настенный светильник.

Квартира у них с Русланом новая. Переехали сюда они полгода назад, но жильё уже успело стать удивительно Лериным: семейные фотографии на стенах, мягкий плед на сером диване, несколько ароматических свечей на полке и огромный фикус в углу, который она каким-то чудом ещё не убила. На журнальном столике лежит стопка свадебных каталогов, рядом стоит открытая коробка с образцами лент.

Руслана сегодня нет. Он остался у родителей: завтра там семейный обед, а утром обещал помочь отцу с какими-то делами во дворе.

Честно говоря, это к лучшему.

Мне вполне хватает одного допроса.

Я опускаюсь на диван, вытягиваю ноги и прижимаюсь затылком к спинке.

— Хорошо. Полная версия. Я шла к тебе. Из арки выехала машина. Тимур успел затормозить, я не упала и ни обо что не ударилась. Он вышел, решил, что я должна ехать в больницу. Я отказалась. Он предложил ещё раз. Потом ещё. Потом захотел меня проводить. Потом попросил номер.

Лера, уже дошедшая до кухни, останавливается.

— Сразу номер?

— Чтобы вечером узнать, не стало ли мне плохо.

— Ну да.

Я прищуриваюсь.

— Я знаю этот тон.

— Какой?

— Тот самый, которым ты уже мысленно поженила нас и выбрала ресторан.

Подруга поворачивается ко мне.

— Я пока только оцениваю материал.

— Ничего не оценивай.

— Хорошо. Дальше.

Я вздыхаю.

— Дальше я пошла в кафе. Он снова остановил меня за локоть. После машины нервы были так себе, поэтому я развернулась и ударила его сумочкой.

Лера несколько секунд смотрит на меня.

— И он после этого всё равно согласился помочь?

— Да.

— Интересный мужчина.

— Вот это из всей истории тебя больше всего впечатлило?

— Нет. Больше всего меня впечатлило твоё выражение лица, когда я назвала его по имени.

Я вспоминаю этот момент и невольно морщусь.

— Я уже решила, что сейчас подойду к совершенно случайному человеку, постою с ним две минуты и больше никогда в жизни не увижу.

— У тебя потрясающая интуиция.

— Спасибо.

Лера скрывается на кухне.

— Чай будешь?

— Воду. И побольше.

— После двух бокалов вина?

— Именно поэтому.

Пока она открывает холодильник, я беру с журнального столика резинку и собираю длинные светлые волосы в низкий хвост. После влажной улицы и сегодняшних приключений от утренней укладки осталось одно воспоминание. Несколько прядей прилипли к шее, у висков всё пушится, и я уже не хочу думать, как выглядела к концу разговора с Кириллом.

Лера возвращается с двумя бутылками воды. Одну протягивает мне, вторую открывает сама и садится в кресло напротив.

— Так вот. Тимуру тридцать один.

Я откручиваю крышку.

— Хорошо.

— Двоюродный брат Руслана по матери. Альфия Наилевна и Разиля Ринатовна — родные сёстры.

— Вот это уже действительно полезная информация.

— Я тебе это рассказывала.

— Ты последние полгода рассказываешь мне о таком количестве родственников Руслана, что я начала хранить их в голове группами. Родители. Сестра. Бабушка. Остальные.

Лера возмущённо поднимает брови.

— Я тебе фотографии показывала.

— Родителей, сестры и бабушки. Ещё был какой-то дядя с усами, но я не уверена, что смогу опознать его в реальной жизни.

— Ильдар.

— Видишь? Уже не зря поговорили.

Подруга закатывает глаза.

— Тимур работает вместе с отцом. У них строительная компания. Семья обеспеченная, но без тайных миллиардов и личных самолётов, если у тебя сейчас появились вопросы.

— Не появились.

Это враньё.

Его машина, часы и одежда и без Леры довольно доходчиво объяснили, что мужчина не считает последние деньги до зарплаты.

— Несколько лет жил в Москве, потом вернулся в Казань, — продолжает она. — Здесь квартира, работа. Родители живут за городом. С Русланом они близки с детства.

— Понятно.

Я делаю несколько глотков воды.

Лера замолкает и начинает рассматривать меня.

Не люблю, когда она так делает.

— Что?

— Почему ты реагируешь так спокойно?

— А как надо?

— Ну, не знаю. Ты сегодня случайно объявила бывшему, что встречаешься с двоюродным братом моего будущего мужа.

— Именно случайно.

— А он очень легко согласился.

Вот это, кстати, действительно странно.

Я провожу большим пальцем по холодной бутылке.

— Может, ему просто стало меня жалко.

— Тимуру?

Лера коротко смеётся.

— Не думаю.

— Почему?

— Он нормальный человек, Алин, но благотворительностью в отношениях с незнакомыми женщинами я его раньше не видела.

Я приподнимаю бровь.

— Ты хорошо осведомлена о его отношениях с незнакомыми женщинами?

— Я с Русланом столько лет, что часть информации сама приходит в руки.

Вот так лучше.

Без конкретных девяти лет, которые потом придётся помнить до последней главы.

— Прекрасно.

— И он свободен, кстати.

Вот.

Началось.

— Спасибо за ценную информацию.

— Я просто сказала.

— А я просто услышала.

— Давно свободен.

— Лер.

Она делает самое невинное лицо, на которое способна.

— Что?

— Не надо.

— Я ничего не делаю.

— Ты сейчас буквально пытаешься продать мне родственника будущего мужа.

— Я сообщаю факты. Тридцать один. Свободен. Красивый. Работа есть. Квартира есть. Не пьёт каждый день, не играет в казино, алиментов на пятерых детей тоже нет.

Я начинаю смеяться.

— Остановись. Ещё немного — и попросишь меня расписаться в акте приёма-передачи.

— Я просто хочу, чтобы ты оценила товар.

— Господи.

— Что?

— Ты через восемь дней замуж выходишь.

— И что? Глаза мне после регистрации брака никто не удалит.

Вот.

Теперь хронология закреплена.

Сегодня пятница.

Свадьба следующей субботой.

Завтра семейный обед, после которого до свадьбы останется ровно семь дней.

— Передам Руслану.

— Передай. Он сам знает, что Тимур красивый.

— Вот теперь я не знаю, что меня пугает больше.

Лера бросает в меня диванной подушкой.

Я ловлю её и укладываю себе на колени.

— А он тебе понравился? — спрашивает подруга уже серьёзнее.

Я смотрю на неё поверх подушки.

— В каком смысле?

— В обычном.

— Я вижу, что он красивый.

— Этого я не спрашивала.

— А больше ничего сказать не могу. Я знаю его меньше часа.

— Но ощущение?

Я задумываюсь.

Перед глазами почему-то сразу появляется Тимур возле машины. Спокойное лицо, закатанные рукава, тёмные глаза.

Потом его рука на моей талии.

И короткий момент, когда он наклонялся, чтобы сказать что-то тихо, а я чувствовала рядом тепло его тела.

Я отпиваю воды.

— Слишком самоуверенный.

— Это да.

— Упрямый.

— Тоже.

— Очень любит решать за других.

— Угу.

— И раздражающий.

Лера улыбается.

— Значит, понравился.

— Каким образом из всего перечисленного ты сделала именно такой вывод?

— Ты слишком подробно его описываешь.

— Я дизайнер. У меня профессиональная деформация.

— Конечно.

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку дивана.

— Мне сейчас вообще отношения не нужны.

Улыбка у Леры постепенно исчезает.

— Из-за Кирилла?

— Не только.

Я опускаю глаза на бутылку.

— Я три года была с человеком. Строила планы. Привыкла, что он рядом. Потом всё закончилось за один разговор, и мне понадобилось четыре месяца, чтобы перестать каждое утро просыпаться с ощущением, что в квартире что-то не так. Сейчас я только начала нормально жить одна. Работать, встречаться с людьми и не думать постоянно о том, что раньше мы всё делали вдвоём. Мне не хочется сразу снова куда-то нырять.

Лера молчит.

В комнате слышно, как за открытым окном проезжает машина, потом во дворе кто-то смеётся.

— Я не предлагаю тебе замуж за Тимура, — произносит она мягче.

— Ты бы предложила через пять минут.

— Через десять.

Я улыбаюсь.

— Вот.

— Но лёгкий роман тебе бы не повредил.

— Казань не курорт.

— Для тебя сейчас курорт.

— Нет.

— Даже секс?

Я медленно смотрю на неё.

— Лера.

— Что? Взрослые люди. Я же не предлагаю вам сразу ипотеку брать.

— Взрослые люди ещё умеют не обсуждать мою половую жизнь ночью перед семейным обедом.

— Нудная ты.

— Зато стабильная.

— Ты сегодня сумкой человека ударила.

— Его одного.

— А он вместо заявления в полицию согласился твоим парнем побыть.

Я опускаю взгляд на подушку.

Вот это и правда не выходит из головы.

Он мог отказаться.

Мог просто посмеяться и уйти за своим заказом.

Мог сказать, что проблемы с бывшим его совершенно не касаются.

Но согласился.

Причём сделал это настолько уверенно, что мне самой несколько раз становилось странно от того, как естественно он держал меня за талию.

— Он всегда такой? — спрашиваю я.

— Какой?

— Спокойный.

Лера немного думает.

— В основном. Он вообще редко повышает голос. Руслан говорит, если Тимур начинает говорить совсем тихо, лучше не продолжать его злить.

— Очень обнадёживающая характеристика.

— Да нормальный он, — смеётся подруга. — Просто характер тяжёлый. Упрямый, привык сам решать. Если считает, что прав, переубедить сложно.

Я киваю.

— Это я уже поняла.

— Больница?

— Больница.

— Кстати, сколько раз он предлагал?

Я вспоминаю.

— Я сбилась.

— Вот и я после твоего рассказа тоже.

— Значит, больше трёх.

Лера смеётся.

Я вздыхаю и ставлю бутылку на журнальный столик.

— Во сколько завтра выезжаем?

— В двенадцать. Обед обычный. Родители Руслана, несколько близких родственников. Будем обсуждать машины, время выезда, кто кого забирает перед свадьбой. Ты мне нужна как моральная поддержка.

— То есть моя работа — сидеть и есть?

— Иногда кивать.

— Наконец-то должность по способностям.

Лера поднимается с кресла, забирая обе бутылки.

— И ещё...

Я тут же напрягаюсь.

— Что?

— Ничего.

— Лера.

Она останавливается в дверном проёме.

— Я просто вспомнила, что Разиля Ринатовна тоже будет.

— И кто это?

Подруга смотрит на меня секунду.

Потом её губы расплываются в подозрительной улыбке.

— Мама Тимура.

Я закрываю глаза.

Конечно.

А кто же ещё.

К двенадцати следующего дня я успеваю решить, что вчерашняя ситуация вообще не заслуживает переживаний.

Ну встретила мужчину.

Ну соврала бывшему.

Ну мужчина оказался родственником жениха моей лучшей подруги.

Люди переживали вещи и похуже.

Кто-то отправляет интимные фотографии в рабочий чат. Кто-то случайно называет нового мужа именем бывшего прямо у алтаря. У кого-то на свадьбе две семьи выясняют отношения из-за места у окна.

У меня всё ещё вполне прилично.

Эта уверенность держится ровно до момента, когда возле дома родителей Руслана я вижу знакомый чёрный внедорожник.

Он стоит у светлого забора, чуть дальше ворот.

Я узнаю машину сразу.

После вчерашнего у меня с ней уже личные отношения.

— Это его? — спрашиваю я, хотя прекрасно знаю ответ.

Лера, сидящая за рулём своего небольшого белого автомобиля, бросает на меня быстрый взгляд.

— Ага.

— Он уже приехал.

— Сильное наблюдение.

Я поворачиваюсь к ней.

— Я просто сказала.

— Конечно.

— И перестань так улыбаться.

— Я не улыбаюсь.

— У тебя щеки сейчас треснут.

Лера всё-таки смеётся.

— Выходи уже.

Я отстёгиваю ремень и выбираюсь из машины.

День жаркий, солнечный, совсем не похожий на вчерашний дождливый вечер. Воздух пахнет нагретой травой и цветами. Дом родителей Руслана находится в тихом посёлке за городом: высокий светлый забор, широкие металлические ворота, аккуратный двор, за которым виднеется двухэтажный кирпичный дом с большой террасой, выходящей в сад.

На сегодняшний обед я выбрала светлые широкие брюки, голубую блузку с короткими рукавами и светлые босоножки на небольшом каблуке. После вчерашнего решила снизить риск травматизма. Длинные светлые волосы оставила распущенными, только передние пряди убрала назад небольшой заколкой.

В руках у меня пакет с коробкой конфет.

Приходить первый раз в дом родителей жениха лучшей подруги с пустыми руками мне было неудобно.

Лера достаёт с заднего сиденья букет.

— Только, пожалуйста, никому не рассказывай про вчерашнее, — прошу я, пока мы идём к калитке.

— Я?

— Ты.

— Да я вообще молчать буду.

— Именно это меня и пугает. Когда ты молчишь, обычно твоё лицо делает всю работу.

— Обижаешь.

Мы проходим через калитку.

Во дворе нас уже встречает Руслан.

На нём серые шорты, белая футболка и домашние шлёпанцы. Увидев Леру, он улыбается, спускается с крыльца и сразу забирает из её рук букет.

— Вы вовремя. Мама минут десять назад спрашивала, где невеста.

— Невеста здесь, — отзывается Лера и целует его в щёку. — Живая, голодная и готовая обсуждать свадьбу максимум два часа.

— Не обещаю.

Руслан переводит взгляд на меня.

— Привет. Как первый вечер в Казани?

Я открываю рот.

Лера рядом издаёт подозрительное покашливание.

Я незаметно наступаю ей носком босоножки на ногу.

Совсем слегка.

— Насыщенно, — отвечаю я.

— Уже понравилось?

— Есть яркие впечатления.

— Алина, — предупреждающе тянет Лера.

Руслан с интересом смотрит на нас обеих.

— Я что-то пропустил?

— Нет, — отвечаем мы одновременно.

Он хмыкает, но расспрашивать не начинает.

— Пойдёмте. Все на террасе.

Мы поднимаемся по широким ступеням крыльца и заходим в дом.

Внутри прохладно после жары. В прихожей пахнет свежей выпечкой и зеленью, где-то дальше негромко работает кондиционер. Возле деревянной лестницы стоит узкая консоль с семейными фотографиями, справа открывается просторная гостиная с кремовым диваном, тёмным журнальным столиком и большими окнами в сад.

Из распахнутой двери напротив доносятся голоса.

Я иду следом за Лерой, держа коробку конфет обеими руками.

Мы выходим на террасу.

И первым я вижу Тимура.

Конечно.

Он сидит за длинным столом боком к двери и разговаривает с мужчиной лет пятидесяти. Сегодня на нём тёмные брюки и белое поло с короткими рукавами, плотно сидящее на плечах. На столе перед ним чашка кофе, рядом лежит телефон.

Когда мы появляемся, Тимур поднимает голову.

Сначала смотрит на Леру.

Потом на меня.

И задерживает взгляд.

Я тоже невольно останавливаюсь на нём чуть дольше, чем собиралась.

Вроде человек просто сидит.

Даже ничего не говорит.

А моя очень услужливая память тут же подсовывает вчерашнюю тёплую ладонь на талии.

Спасибо.

Очень вовремя.

Тимур ставит чашку на блюдце и поднимается.

— Привет, Лера.

— Привет.

Затем его взгляд возвращается ко мне.

— Добрый день, Алина.

Вот правильно.

При взрослых людях хотя бы один из нас умеет вести себя прилично.

— Добрый день, — отвечаю я.

Лёгкая улыбка появляется у него в глазах.

Он, похоже, прекрасно слышит, как официально я это произношу.

— Лерочка! — к нам подходит невысокая женщина лет пятидесяти в светлом летнем платье. — Ну наконец-то.

— Альфия Наилевна, здравствуйте.

Лера тут же обнимается с будущей свекровью и вручает ей букет.

Я остаюсь рядом, дожидаясь знакомства.

— А это Алина, — говорит подруга. — Моя подруга из Москвы. Я вам рассказывала.

Женщина поворачивается ко мне и тепло улыбается.

— Конечно рассказывала. Добро пожаловать. Наконец-то доехала.

— Спасибо большое за приглашение, — отвечаю я и протягиваю коробку. — Это вам.

— Ой, ну зачем ты ещё что-то принесла?

— Мне так спокойнее.

— Хорошая привычка, — смеётся Альфия Наилевна и забирает пакет. — Проходи. Сейчас всех тебе покажем, а то потом на свадьбе запутаешься.

Вот именно этого я и боялась.

Дальше начинаются имена.

Много.

В течение нескольких минут меня знакомят с отцом Руслана, его младшей сестрой Амирой, тётей Динарой, ещё одним дядей и супружеской парой, степень родства которой теряется у меня где-то на середине объяснения.

Я улыбаюсь, здороваюсь, стараюсь запомнить хотя бы лица и уже понимаю, что к вечеру мне понадобится схема с фотографиями.

Последней к нам подходит женщина в бежевом брючном костюме.

Стройная, ухоженная, с короткими тёмными волосами и очень знакомыми глазами.

Вот здесь даже подсказка Леры не требуется.

Генетика работает отлично.

— Алина, это Разиля Ринатовна, — представляет подруга. — Сестра Альфии Наилевны, тётя Руслана.

— И по совместительству мама Тимура, — с улыбкой добавляет сама женщина.

Я на секунду встречаюсь глазами с Тимуром.

Он всё ещё стоит возле своего места и, судя по выражению лица, наблюдает за моим знакомством с большим интересом.

— Очень приятно познакомиться, Разиля Ринатовна, — вежливо произношу я.

— И мне, Алина. Лера много про тебя рассказывала.

Надеюсь, вчера вечером она не успела обновить мою биографию.

— Только хорошее, я надеюсь.

— Пока да.

В её глазах появляется лёгкая смешинка.

Мне она сразу нравится.

Альфия Наилевна, стоящая рядом, вдруг переводит взгляд с меня на Тимура.

— Так вы уже знакомы?

Логичный вопрос.

Мы ведь только что поздоровались по имени.

Я ещё не успеваю ответить.

— Вчера познакомились, — спокойно говорит Тимур.

Разиля Ринатовна поворачивается к сыну.

— Где?

— В центре.

— Случайно, — добавляю я быстрее, чем он успевает рассказать какую-нибудь свою версию.

Тимур смотрит на меня.

Губы чуть дёргаются.

Вот это уточнение кажется ему особенно забавным.

Лера тем временем отходит к Руслану и начинает с невероятным вниманием рассматривать тарелку с фруктами.

Предательница.

— Мир маленький, — замечает Разиля Ринатовна.

Если бы она знала насколько.

— Садитесь уже, — зовёт всех Альфия Наилевна. — Еда остывает, а вы потом ещё полдня можете знакомиться.

Все начинают занимать места.

Я сажусь рядом с Лерой, ближе к краю длинного стола. Тимур оказывается напротив, немного левее. Между нами стоят блюда с выпечкой, овощами и большой стеклянный кувшин с морсом.

Вроде далеко.

Вроде совершенно безопасно.

Руслан что-то спрашивает у отца, Амира помогает матери разложить приборы, вокруг снова поднимается обычный шум разговора.

Я беру салфетку, расправляю на коленях и только после этого поднимаю глаза.

Тимур смотрит на меня.

Прямо.

Спокойно.

— Что? — беззвучно спрашиваю одними губами.

Его взгляд опускается на мой рот.

Потом снова поднимается к глазам.

Тимур едва заметно улыбается и берёт чашку.

Вот ведь зараза.

Семейный обед оказывается гораздо приятнее, чем я успела себе представить.

Никто не устраивает мне допрос, не интересуется размером зарплаты и не спрашивает, почему в двадцать семь я всё ещё не замужем. Основное внимание закономерно достаётся Лере и Руслану: через неделю у них свадьба, а половина семьи внезапно обнаружила, что до сих пор не знает, кто, кого и во сколько должен забирать.

На большом столе стоят блюда с мясом, овощами, домашней выпечкой, несколько салатов, зелень и фрукты. Альфия Наилевна время от времени подкладывает что-нибудь Лере, а Разиля Ринатовна в какой-то момент замечает мою опустевшую тарелку.

— Алина, ты совсем ничего не ешь.

Я перевожу взгляд на два уже исчезнувших эчпочмака.

— Я ем, спасибо. Просто уже наелась.

— Ты один салат попробовала.

— И два эчпочмака.

Разиля Ринатовна смотрит на блюдо.

— Они маленькие.

Я улыбаюсь.

— Зато очень вкусные.

— Тогда возьми ещё.

Она сама придвигает тарелку ближе ко мне.

Я покорно беру третий.

Спорить с матерями в чужом доме я умею ещё хуже, чем отказываться от еды у собственной.

— Вот, — довольно произносит Разиля Ринатовна. — А то девушки сейчас приходят, сидят над одной травой и говорят, что наелись.

— Я ем нормально, — заверяю её. — Просто Лера перед приездом уже успела накормить меня завтраком.

— Потому что ты собиралась выпить кофе и назвать это завтраком, — вмешивается подруга.

Я поворачиваюсь к ней.

— Там был круассан.

— Половина.

— Потому что вторую ты съела.

— Не надо было отвлекаться.

За столом смеются.

Я тоже.

Разиля Ринатовна качает головой.

— Правильно, Лера. За такими надо следить.

— Спасибо, — говорю я, глядя на подругу. — Теперь у тебя официальное разрешение ещё и от родственников.

— Всегда мечтала.

Разиля Ринатовна делает глоток воды и снова обращается ко мне:

— А работаешь ты кем?

— Дизайнером. В основном брендинг, реклама, упаковка.

— Удалённо?

— Да. Поэтому могу работать из разных городов. Ноутбук со мной, если что-то срочное появится.

— Удобно.

— Бывает. Есть обратная сторона: некоторые клиенты считают, что раз я работаю из дома, значит, доступна круглосуточно.

— Просто не отвечай, — раздаётся напротив спокойный голос Тимура.

Я поднимаю глаза.

Он разрезает мясо и даже не смотрит в мою сторону.

Вот ведь человек.

Сидел молча несколько минут.

Я уже расслабилась.

— Спасибо, — произношу я. — За семь лет работы мне самой эта революционная мысль почему-то не пришла.

Тимур поднимает взгляд.

В тёмных глазах появляется лёгкая насмешка.

— Обращайся. У меня много полезных советов.

— Я заметила ещё вчера.

— Некоторые ты всё-таки выполнила.

— Например?

— Дошла до кафе.

Я на секунду зависаю.

Руслан заинтересованно переводит взгляд с него на меня.

Лера моментально опускает лицо к тарелке.

Нет.

Никаких сумочек.

Не здесь.

— Собственными ногами, — уточняю я.

— Это тоже достижение.

Разиля Ринатовна смотрит сначала на сына, потом на меня.

— Вы точно только вчера познакомились?

Я едва не давлюсь тестом.

Лера рядом перестаёт жевать.

Тимур спокойно откидывается на спинку стула.

— Точно.

— Со вчерашнего дня, — подтверждаю я и отпиваю морс, чтобы выиграть пару секунд.

Женщина прищуривается.

— А разговариваете так, будто гораздо дольше.

И вот что мне ответить?

«Ваш сын несколько раз пытался отправить меня в больницу, потом изображал моего парня перед бывшим, и этого оказалось достаточно для ускоренного курса знакомства»?

Очень подходящая тема для семейного обеда.

— Тимур просто коммуникабельный, — нахожу я безопасный вариант.

Руслан фыркает.

Я поворачиваюсь к нему.

Он уже прячет улыбку за стаканом.

Тимур тоже замечает.

— Что смешного? — спрашивает он.

Руслан ставит стакан.

— Ты. Коммуникабельный.

— Есть возражения?

— Вообще никаких.

По его интонации ясно, что возражений около сорока.

Разиля Ринатовна качает головой.

— С детства очень общительный. Особенно когда сам захочет.

— Мам.

Тимур произносит это спокойно, но в его взгляде появляется предупреждение.

Мать только улыбается.

— Что? Я тебя хвалю.

— Очень похоже.

— Учись принимать комплименты.

Теперь смеются уже все.

Даже Тимур в конце концов усмехается, проводит ладонью по затылку и возвращается к еде.

Мне становится легче.

Разговор уходит к свадьбе. Альфия Наилевна спрашивает Руслана о машинах, отец уточняет время выезда, Лера достаёт телефон и начинает искать какую-то таблицу.

Я на несколько минут выпадаю из обсуждения, потому что моя задача на этом этапе действительно сводится к тому, чтобы есть и иногда кивать.

Пользуясь моментом, достаю телефон и проверяю рабочую почту.

Три новых письма.

Одно от клиента.

Два рекламных.

Клиент пишет: «Посмотрите, когда будет минутка».

В переводе с клиентского: «Мне очень хочется, чтобы минутка случилась прямо сейчас».

Я блокирую экран.

Сегодня суббота.

Переживёт.

Убираю телефон обратно в сумку, стоящую возле ножки моего стула, и поднимаю голову.

Тимур снова смотрит на меня.

У него действительно больше нечем заниматься?

Я приподнимаю бровь.

Он чуть наклоняет голову, словно спрашивая, что мне не нравится.

Я уже собираюсь демонстративно отвернуться, когда тётя Динара обращается ко мне:

— Алина, а ты замужем?

Вот.

Сглазила.

Я поворачиваюсь к ней и вежливо улыбаюсь.

— Нет.

— А молодой человек есть?

Рядом со мной Лерина вилка останавливается над тарелкой.

Я уже открываю рот.

Ответ простой.

Нет.

Сейчас скажу правду, и тема будет закрыта.

— Есть, — произносит Тимур.

Я медленно поворачиваю голову.

Он совершенно спокойно берёт стакан с водой.

Несколько секунд я просто смотрю на него, пытаясь понять, действительно ли это прозвучало.

Лера тоже смотрит.

Руслан перестал листать что-то в телефоне.

Даже Разиля Ринатовна слегка хмурится.

— У Алины? — уточняет Динара.

Тимур делает глоток и ставит стакан.

— У Алины.

У меня внутри начинает медленно подниматься очень знакомое желание добраться до сумочки.

Сегодня она лежит слишком далеко.

К сожалению.

— Откуда ты знаешь? — спрашивает Разиля Ринатовна.

Теперь Тимур смотрит прямо на меня.

И спокойно отвечает:

— Потому что это я.

Тишина возникает мгновенно.

Где-то в саду щебечут птицы.

За соседним участком заводится газонокосилка.

Белая занавеска у открытой двери двигается от ветра.

А я сижу с третьим эчпочмаком в руке и пытаюсь понять, как этот человек умудрился за одни сутки дважды назначить нас парой.

Первый раз хотя бы с моего разрешения.

Лера медленно кладёт вилку на тарелку.

Руслан переводит взгляд с меня на Тимура и обратно.

— Что? — спрашивает он первым.

Я очень аккуратно ставлю эчпочмак на свою тарелку.

Потому что еда ни в чём не виновата.

— Вот и мне хотелось бы уточнить, — произношу я с максимально спокойным лицом.

Тимур едва заметно улыбается.

Вот сейчас вижу это совершенно отчётливо.

Развлекается.

— Мы не собирались пока рассказывать, — сообщает он.

Ах ты...

Я сцепляю пальцы под столом.

Нет, Алина.

Ты в гостях.

Его мама сидит напротив.

Никто никого не бьёт.

— Видимо, мы вообще многое не собирались, — мягко замечаю я.

Тимур выдерживает мой взгляд.

— Бывает.

Разиля Ринатовна смотрит на сына уже совсем иначе.

— Тимур.

— Мам.

— Ты встречаешься с Алиной?

Вот сейчас у него ещё есть шанс.

Маленький.

Но есть.

— Да.

Всё.

Шанс умер.

Я открываю рот, но Тимур переводит на меня глаза.

Спокойные.

Уверенные.

И в них очень ясно читается: вчера ты сама придумала эти отношения.

Вот зараза.

— Недавно, — добавляю я, пока кто-нибудь не попросил показать совместные фотографии за последний отпуск.

— Очень недавно, — подтверждает Тимур.

Руслан коротко смеётся.

Лера тут же пихает его локтем.

— Что?

— Ничего.

Он всё равно улыбается и смотрит на двоюродного брата.

— Ты же говорил, что на свадьбу придёшь один.

Вот так логичнее.

Неважно, когда именно они это обсуждали.

Тимур даже не меняется в лице.

— Планы изменились.

— Быстро.

— Быстро принимаю решения.

Руслан смотрит на него ещё секунду.

Потом переводит взгляд на меня.

Мне приходится сделать то единственное, что остаётся.

Улыбнуться.

— Я уже заметила эту особенность, — говорю я.

Лера резко опускает голову, скрывая смех.

Разиля Ринатовна тоже улыбается, но продолжает внимательно рассматривать сына.

— Так вот почему ты сегодня в таком хорошем настроении.

— Я всегда в хорошем настроении.

— Конечно.

— Мам.

— Всё. Я вообще ничего не спрашиваю.

Она поднимает обе ладони, потом смотрит на меня уже мягче.

— Алина, не переживай. Я не из тех мам, которые после первого знакомства спрашивают дату свадьбы.

— Спасибо, — отвечаю я искренне.

Вот за это действительно спасибо.

Альфия Наилевна улыбается сестре.

— Зато теперь ты перестанешь жаловаться, что Тимур всё время приходит один.

— Я не жаловалась.

— Каждый второй семейный праздник.

Разиля Ринатовна качает головой.

— Я просто говорила, что человеку иногда полезно приходить с кем-нибудь.

— Вот, — произносит Тимур. — Пришёл.

Я медленно поворачиваюсь к нему.

Он смотрит совершенно невинно.

Нет.

Я его точно когда-нибудь ударю.

В этот раз уже осознанно.

— Мы вообще-то приехали отдельно, — напоминаю я.

— Исправим.

Я прикусываю щёку изнутри.

Лера рядом делает очень заинтересованное лицо.

Разиля Ринатовна, к счастью, решает меня спасти.

— Не обращай на него внимания. Он иногда специально разговаривает так, чтобы все вокруг нервничали.

— Мам.

— А что? Неправда?

Тимур молчит.

Вот и ответ.

— Всё хорошо, — вежливо говорю я и беру стакан с морсом. — Я уже начинаю привыкать.

Он смотрит на меня поверх своего бокала.

Долго.

И я внезапно понимаю, что сказала лишнее.

Потому что в его глазах мгновенно появляется интерес.

Будто фраза «начинаю привыкать» ему особенно понравилась.

Нет.

Никакого привыкания.

Сейчас разберёмся.

Под столом я достаю телефон и быстро набираю Лере:

Уведи меня отсюда на минуту.

Сообщение доставлено.

Телефон у неё лежит возле тарелки.

Экран загорается.

Лера опускает глаза, читает.

Потом спокойно берёт телефон и что-то печатает.

Через несколько секунд мой экран загорается.

Нет. Мне интересно.

Я медленно поворачиваю голову.

Подруга смотрит на меня с таким ангельским выражением лица, что хочется проверить наличие нимба.

Убью.

После Тимура.

Шанс поговорить с Тимуром появляется только через сорок минут.

Сорок долгих минут, за которые тётя Динара успевает выяснить, откуда я родом, Альфия Наилевна — какую музыку Лера всё-таки выбрала для первого танца, Разиля Ринатовна — сколько дней я проведу в Казани, а Руслан с отцом три раза меняют схему машин на день свадьбы.

Я отвечаю вежливо.

Улыбаюсь.

Поддерживаю разговор.

Никого не душу.

По-моему, это очень много говорит о моей выдержке.

Особенно если учесть, что Тимур сидит напротив и ведёт себя так, словно за последние полчаса не объявил собственной семье о наших отношениях без моего согласия.

Несколько раз наши взгляды встречаются.

В первый я смотрю на него с обещанием скорой расправы.

Во второй — ещё выразительнее.

В третий Тимур просто берёт стакан с водой и едва заметно улыбается.

Вот это уже откровенное издевательство.

Когда основная часть обеда заканчивается, мужчины начинают собирать пустые блюда и тарелки. Альфия Наилевна вместе с Лерой и Разилей Ринатовной уходит на кухню за десертом, Амира собирает со стола салатницы.

Я тоже поднимаюсь.

Сидеть гостем, пока вокруг все носят посуду, мне неудобно.

Складываю две небольшие тарелки одну на другую и тянусь за третьей.

— Оставь.

Голос Тимура раздаётся совсем рядом.

Я выпрямляюсь.

Он стоит с другой стороны стула с большим подносом в руке.

— Я могу донести три тарелки.

— Вижу.

— Тогда зачем забираешь?

Тимур ставит поднос на край стола и спокойно снимает посуду с моих рук.

Его пальцы на секунду касаются моих.

Я тут же поднимаю глаза.

— Тебе надо со мной поговорить, — произносит он.

— Очень.

— Значит, выйди на улицу.

Вот опять.

Ни вопроса.

Ни «если хочешь».

Человек просто сообщает мне следующий пункт моей собственной программы.

Я складываю руки на груди.

— Я сначала помогу убрать.

Тимур бросает взгляд в сторону распахнутой двери, за которой слышны женские голоса и звон посуды.

— Мама или тётя Альфия через две минуты сами тебя оттуда выгонят. Ты гость.

— Мне всё равно неудобно сидеть, пока остальные работают.

— Поэтому не сиди.

— А что делать?

— Пойдём со мной.

Я смотрю на него.

Он на меня.

И ни малейшего сомнения на лице.

— Ты всегда разговариваешь так, будто окружающие уже согласились?

— Когда знаю, что согласятся.

— Очень раздражающая привычка.

— Ты мне уже говорила.

— Буду повторять, пока не дойдёт.

Тимур слегка наклоняет голову.

— Алина.

Голос становится тише.

Никакой грубости в нём нет. Он даже не меняет выражения лица. Но что-то в самой интонации заставляет меня вспомнить вчерашние слова Леры о том, что, если Тимур начинает разговаривать совсем спокойно, лучше не продолжать его злить.

Теперь понимаю.

Ему действительно не нужно повышать голос, чтобы начать давить одним своим спокойствием.

Я медленно ставлю последнюю тарелку на поднос.

— Хорошо. Отнеси это и выходи.

— Вот видишь.

— Не беси меня ещё больше.

В тёмных глазах появляется лёгкая улыбка.

— Постараюсь.

— Не верю.

Он подхватывает поднос и уходит в дом.

Я остаюсь на террасе одна и медленно втягиваю воздух.

Нет, Алина.

Ты совершенно взрослая женщина.

Сейчас спокойно объяснишь другому взрослому человеку, почему нельзя без предупреждения объявлять вас парой перед собственной матерью и половиной семьи.

Без крика.

Без насилия.

Сумка, кстати, осталась в прихожей.

Очень предусмотрительно с моей стороны.

Через пару минут Тимур возвращается.

Я уже стою возле ступеней, скрестив руки на груди.

Он проходит мимо и кивает в сторону сада.

— Пойдём.

Мы спускаемся с террасы.

За домом тянется дорожка из светлого камня, по обе стороны растут аккуратно подстриженные кусты. После полуденного солнца воздух стал тяжёлым и тёплым, в траве стрекочут насекомые, листья яблонь едва шевелятся от слабого ветра.

Дальше видна небольшая деревянная беседка с садовыми креслами.

До неё Тимур не доходит.

Останавливается возле яблони, достаточно далеко от дома, чтобы разговор с террасы уже нельзя было разобрать.

Я сразу разворачиваюсь к нему.

— Ты с ума сошёл?

Тимур засовывает руки в карманы брюк.

— Нет.

— Тогда зачем ты это сделал?

— Что именно?

Я несколько секунд просто смотрю на него.

— Ты сейчас серьёзно?

— Хочу услышать формулировку.

Вот ведь человек.

— Хорошо. Зачем ты сообщил своей семье, что мы встречаемся?

— Вчера ты сообщила это бывшему.

— Моему бывшему. Одному человеку.

— Там ещё его девушка была.

— Это ничего не меняет.

— Значит, двум людям.

У меня вырывается короткий смешок.

Не весёлый.

Он специально.

Совершенно специально цепляется к словам, прекрасно понимая, о чём я говорю.

— Тимур, я вчера попросила тебя о помощи на пять минут.

— Я помог.

— Да. И я поблагодарила. На этом всё должно было закончиться.

Он слегка склоняет голову.

— Почему?

Я замираю.

Вопрос произнесён совершенно спокойно.

— Потому что это была ложь.

— Сегодня тоже.

— Именно!

Громкость собственного голоса мне не нравится.

Я сразу оглядываюсь на дом.

Терраса видна между деревьями. Лера как раз выходит из кухни с каким-то блюдом, но даже не смотрит в нашу сторону.

Тимур замечает мой взгляд.

— Не услышат.

— Очень надеюсь.

— Даже если услышат, мы пара. Можем ссориться.

Я закрываю глаза.

Так.

Спокойно.

Мне двадцать семь.

Ему тридцать один.

Мы умеем разговаривать словами.

По крайней мере, один из нас точно умеет.

— Скажи мне нормальную причину, — произношу уже тише.

На этот раз Тимур не отвечает сразу.

Вынимает одну руку из кармана, проводит большим пальцем по подбородку и несколько секунд смотрит куда-то в сторону сада.

Потом возвращает взгляд ко мне.

— Мама хочет меня женить.

Я моргаю.

— Что?

— Не буквально завтра.

— Уже легче.

Уголок его губ дёргается.

— Последние два года она время от времени знакомит меня с дочерьми своих подруг. Ужины, дни рождения, семейные встречи, случайные гости, которые слишком часто оказываются незамужними женщинами моего возраста.

Я вспоминаю Разилю Ринатовну.

Милая.

Улыбчивая.

Совершенно не похожа на женщину, способную тащить взрослого сына под венец силой.

— Она сегодня даже ничего такого не делала.

— Потому что рядом была ты.

Я открываю рот.

Закрываю.

Это, конечно, аргумент.

— Недавно она сказала, что после свадьбы хочет устроить семейный ужин, — продолжает Тимур. — И между делом упомянула дочь очередной знакомой.

Теперь ситуация начинает приобретать смысл.

Не хороший.

Но хотя бы смысл.

Я скрещиваю руки на груди.

— И ты решил использовать меня.

— Да.

Ответ настолько прямой, что я даже немного теряюсь.

— Вот так просто?

— А ты вчера использовала меня.

— Я сначала попросила.

— Поэтому сейчас мы разговариваем.

— После того как ты уже всё объявил.

— Надо было создать переговорную позицию.

Я смотрю на него.

— Ты издеваешься.

— Немного.

Вот сейчас хотя бы признался.

— И что ты предлагаешь?

Тимур вынимает обе руки из карманов. Подходит на полшага ближе и опирается ладонью на низкую ветку яблони рядом со мной.

Расстояние между нами сокращается.

Не настолько, чтобы это выглядело интимно.

Но достаточно, чтобы мне снова пришлось слегка поднять лицо.

— До свадьбы изображаем пару.

Я смотрю в тёмные глаза.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тебе это выгодно. Мне — нет.

— Кирилл.

— Кирилл уже поверил.

— Уверена?

Вот зараза.

Я вспоминаю вчерашний взгляд бывшего в кафе. То, как он периодически смотрел в нашу сторону. Его вопрос о том, давно ли мы вместе.

Но всё равно упрямо киваю.

— Да.

Тимур несколько секунд молча рассматривает меня.

Потом спокойно кивает.

— Хорошо. Тогда польза для тебя в другом.

Я приподнимаю бровь.

— И в чём же?

— Руслан сегодня утром рассказывал, что у Леры всю неделю свадебные дела. Ресторан, декор, встречи с фотографом, какие-то документы. Ещё что-то, что я перестал запоминать примерно на пятом пункте.

— Очень похоже на Леру.

— И времени развлекать тебя у неё будет мало.

— Я не пятилетний ребёнок. Меня не надо развлекать.

— Хорошо. Показывать тебе Казань.

Я замолкаю.

Так звучит уже лучше.

— Я могу взять часть поездок на себя, — продолжает Тимур. — Если Лера занята, заберу тебя. Отвезу куда нужно. Заодно увидишь что-нибудь кроме кафе, её квартиры и дома моих родственников.

Я моргаю.

— Ты предлагаешь мне личного водителя?

— Нет. Личный водитель получает зарплату и не обязан изображать твоего мужчину.

— Очень существенная разница.

— Ещё могу появляться, если снова встретишь Кирилла.

— Телохранитель от бывшего?

— Красивый мужчина для убедительности.

Я невольно улыбаюсь.

Самооценка у человека совершенно здоровая.

— Хорошо ты себя оценил.

Тимур слегка приподнимает бровь.

— Вчера из всего кафе ты выбрала именно меня.

— Ты был единственным знакомым незнакомцем.

— Звучит очень лестно.

— Радуйся тому, что вообще попал в финальный отбор.

Он тихо усмехается.

Взгляд на секунду задерживается на моём лице, и мне отчего-то кажется, что собственное попадание в этот самый отбор его устраивает значительно больше, чем должно.

— И ещё один момент, — продолжает Тимур.

— Какой?

— Моя семья уже считает, что мы вместе.

Я выразительно смотрю на него.

— Благодаря кому?

— Благодаря мне. Не отрицаю.

— Очень великодушно.

— Но теперь вернуться на террасу и за десертом сообщить всем, что я всё придумал, будет страннее, чем неделю подыграть.

Я несколько секунд молчу.

Потому что это тоже правда.

Причём особенно раздражающая.

— Ты сам создал проблему и теперь продаёшь мне её решение?

— Именно.

— Поразительная честность.

— Ты просила нормальную причину.

— Я просила причину, а получила презентацию коммерческого предложения.

— Профессиональная привычка.

— У тебя?

— У тебя. Я подстраиваюсь.

Я качаю головой, но уголки губ всё равно пытаются подняться.

Невыносимый.

— В итоге, — продолжает Тимур уже серьёзнее, — моя семья перестанет пытаться меня с кем-то знакомить. Тебе не придётся объяснять, почему мужчина, которого ты вчера показала Кириллу, исчез через сутки. Если бывший снова появится, вопрос тоже закрыт. Через семь дней свадьба заканчивается, и мы расходимся.

— Все довольны.

— Именно.

— Кроме меня.

Тимур слегка склоняет голову, разглядывая меня так, словно я только что сказала что-то спорное.

— Почему?

— Потому что мне придётся изображать отношения с тобой.

В его глазах появляется тёмная смешинка.

— Так тяжело?

— Я пока оцениваю ущерб.

— Вчера справилась.

Я молчу.

Вот именно это и раздражает больше всего.

Он не уговаривает меня. Не рассказывает, какой замечательный план придумал. Не давит на жалость и не пытается убедить, что я ему чем-то обязана.

Просто спокойно перечислил факты и теперь стоит напротив с таким видом, словно вопрос уже не в том, соглашусь ли я, а в том, какие условия выставлю.

И, что совсем неприятно, моя голова уже занимается именно условиями.

С одной стороны, идея идиотская.

С другой — ближайшую неделю мы всё равно будем пересекаться. Тимур родственник жениха. Я лучшая подруга невесты. Кирилл приглашён на свадьбу и ещё несколько дней будет в Казани. Семья Тимура теперь уверена, что мы встречаемся.

А через неделю можно просто сказать, что ничего не получилось.

Люди расходятся.

Такое случается ежедневно.

Господи.

Мама мной гордилась бы.

Приехала на свадьбу подруги.

За сутки чуть не попала под машину и теперь всерьёз рассматриваю договор о фиктивных отношениях с водителем.

— До какого момента? — спрашиваю я.

Тимур не улыбается.

Но по его глазам я вижу, что он прекрасно понимает: это уже не отказ.

— До конца свадьбы.

Я быстро считаю.

Сегодня суббота.

Свадьба следующей субботой.

— Семь дней.

— Семь.

Хотя бы хронология понятная.

— После свадьбы всё заканчивается.

— Если захотим.

Я сразу поднимаю палец.

— Нет. Вот это сейчас не начинай. Заканчивается.

Его взгляд опускается на мой палец, потом возвращается к лицу.

— Хорошо.

Слишком спокойно.

Я ему уже не верю.

— И нам нужны правила.

Тимур приподнимает бровь.

— Правила?

— Да.

— С пунктами?

— Обязательно.

На его лице медленно появляется улыбка.

— Ты всегда такая?

— Какая?

— Даже фиктивные отношения хочешь оформить техническим заданием.

— Я работаю с клиентами семь лет. Если заранее не прописать условия, в конце выясняется, что каждый представлял результат по-разному.

— Я не клиент.

— Пока ведёшь себя хуже.

Он тихо смеётся.

И опять меняется.

Это уже третий раз, когда я это замечаю.

Без серьёзного выражения лицо становится моложе, резкие скулы больше не делают его таким жёстким, а глаза теплеют.

Очень вредное наблюдение.

Лучше бы он всё время хмурился.

— Хорошо, — соглашается Тимур. — Давай договор.

Я складываю руки на груди.

— Первое. Больше ничего не объявляешь за нас обоих без предупреждения.

— Не обещаю.

— Тогда договор закончен.

Я сразу разворачиваюсь к дому.

— Алина.

Его пальцы легко касаются моего запястья.

Я останавливаюсь.

Опускаю взгляд на его руку.

Тимур тоже смотрит.

Вспоминает вчерашнее.

И сразу отпускает.

Без напоминаний.

Без попытки удержать.

Вот это я отмечаю.

— Хорошо, — произносит он уже без улыбки. — Сначала предупреждаю.

Я снова поворачиваюсь к нему.

— Вот. Уже умеешь договариваться.

— Быстро учусь.

— Второе. Никаких сцен ревности.

— Не собирался.

— Прекрасно. Значит, проблем с этим пунктом не будет.

На несколько секунд его взгляд становится странным.

Тимур чуть сужает глаза, но ничего не говорит.

Я решаю не уточнять.

— Третье. Никаких поцелуев.

Вот тут он замолкает.

Я жду.

Тимур медленно переводит взгляд с моих глаз на губы.

Ненадолго.

Но слишком заметно.

— Что? — спрашиваю я.

— Думаю.

— Тут нечего думать.

— Плохое правило.

— Почему?

— Мы будем изображать пару.

— И?

— Люди, которые встречаются, иногда целуются.

— Мы будем из тех счастливых исключений, которые умеют проявлять чувства без обмена слюной.

Уголок его губ дёргается.

— Очень романтично.

— Зато безопасно.

— Кирилл может снова появиться.

— Обойдёмся.

Тимур молчит.

Его взгляд снова опускается к моим губам.

Я замечаю.

И сразу вспоминаю вчерашний вечер. Как он стоял рядом в кафе, положив руку мне на талию. Как наклонялся ко мне, чтобы говорить тише. Как близко в этот момент оказалось его лицо.

Совершенно ненужные воспоминания.

По коже у шеи проходит тепло.

— Хорошо, — произносит Тимур. — Пока без поцелуев.

Я тут же хмурюсь.

— Что значит «пока»?

— То, что ты можешь изменить правило.

— Не изменю.

— Тогда зачем переживаешь?

Самоуверенный.

Невыносимо.

— И четвёртое, — продолжаю я. — Постель в договор не входит.

Тимур смотрит на меня.

Секунду.

Потом ещё одну.

И начинает смеяться.

Не громко. Просто опускает голову и проводит ладонью по подбородку.

Я хмурюсь.

— Что смешного?

— Ничего.

— Тимур...

Он поднимает глаза.

— Ты решила отдельно прописать секс после запрета на поцелуи?

— Да.

— Боишься, что я найду лазейку?

— Я тебя сутки знаю. Откуда мне знать, что ты считаешь лазейкой?

Он снова тихо смеётся.

— Справедливо.

Затем лицо становится серьёзнее.

— Хорошо. Секса нет.

— Отлично.

— А держать тебя за задницу можно?

Я медленно смотрю на него.

Проверяю лицо.

Нет.

Совершенно серьёзен.

Это хуже всего.

— Нет.

— Совсем?

— Тимур.

— Я уточняю границы договора.

— Теперь знаешь. Нельзя.

Он кивает.

— За талию?

Его взгляд опускается именно туда.

И я, как назло, сразу вспоминаю вчерашнюю ладонь поверх тонкого розового платья.

Очень некстати.

— За талию можно, — разрешаю я. — Ты это уже делал, и никто не пострадал.

— За руку?

— Тоже.

Он кивает с таким видом, словно действительно заносит информацию в невидимую таблицу.

— За бедро?

Я медленно поднимаю на него глаза.

— Ты сейчас специально проверяешь, на каком пункте я тебя ударю?

В уголке его губ появляется улыбка.

— Хочу понимать условия.

— Бедро за пределами условий.

— Понял.

Я уже собираюсь закончить этот абсурдный опрос, но Тимур продолжает:

— Волосы?

— Что волосы?

— Трогать можно?

Я смотрю на него.

Ветер двигает длинные светлые пряди у моего лица, и взгляд Тимура на мгновение скользит именно туда.

— Зачем тебе трогать мои волосы?

— Не знаю. Вдруг захочу.

Мне становится жарче.

И дело сейчас точно не в погоде.

— Нет.

— Жёсткий договор.

— Можешь отказаться.

Тимур молчит.

Улыбка постепенно исчезает.

Он смотрит на меня спокойно, внимательно, и в эту секунду между нами вдруг меняется что-то совсем небольшое.

Всего лишь пауза.

Но она затягивается дольше, чем нужно.

— Даже не думаю, — произносит он.

Голос уже без насмешки.

У меня сбивается следующая мысль.

Я первой отвожу глаза к дому.

Через листья вижу часть террасы, белые занавески и Леру, которая ставит на стол блюдо с десертом. Рядом появляется Разиля Ринатовна, что-то говорит ей и оглядывается в сторону сада.

Пора возвращаться.

— Семь дней, — напоминаю я.

— Семь.

— После свадьбы всё.

— Хорошо.

Я снова смотрю на него.

Тимур медленно кивает.

И по его лицу совершенно ясно, что именно в эту часть нашего договора он верит меньше всего.

До террасы мы не доходим.

Я делаю три шага по дорожке, потом останавливаюсь так резко, что Тимур, идущий рядом, тоже тормозит.

— Подожди.

Он вопросительно смотрит на меня.

— Что?

— Мы ничего не записали.

На его лице появляется то самое выражение, которое я уже начинаю узнавать.

Ему смешно.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я достаю телефон из кармана светлых брюк, разблокирую экран и открываю заметки. Тимур остаётся стоять рядом, возвышаясь надо мной и заглядывая через плечо.

— Не подглядывай.

— Это мой договор тоже.

— Вот когда получишь копию, тогда и читай.

Он тихо усмехается, но отходит на полшага.

Я быстро печатаю:

Семь дней. До конца свадьбы.

Ниже ставлю цифру один.

— Так. Никаких новых подробностей наших отношений без предупреждения.

— Это уже было.

— Именно поэтому я записываю.

— Не доверяешь?

Я поднимаю на него глаза.

— Ты меньше часа назад сообщил своей семье, что мы встречаемся. Сам. Без обсуждения. Как ты думаешь?

Тимур выдерживает мой взгляд.

— Справедливо.

Вот.

Умеет признавать очевидное.

Иногда.

Я записываю второй пункт.

Никакой ревности и сцен.

Третий.

Никаких поцелуев.

Четвёртый.

Никакого секса.

На этом месте Тимур снова заглядывает в экран.

— Ты даже это написала.

— А что тебя удивляет?

— Ничего. Просто любуюсь твоей основательностью.

— Любуйся молча.

Он улыбается.

Я добавляю разрешённые прикосновения.

Рука. Талия.

Под запретом — всё остальное, что мы уже успели обсудить возле яблони.

Потом задумываюсь и ставлю ещё один пункт.

— Пятое. Фотографии и публикации только с согласия второго человека.

Тимур слегка хмурится.

— Публикации?

— Социальные сети существуют.

— Я в курсе.

— Тогда прекрасно понимаешь, что мне не хочется однажды проснуться и обнаружить семейную фотографию с подписью «Тимур наконец-то привёл девушку».

Он смеётся уже открыто.

— Мама способна.

— Именно.

Я дописываю последнее предложение и протягиваю ему телефон.

— Читай.

Тимур берёт смартфон из моей руки.

Его пальцы проходят по экрану, взгляд медленно двигается по строкам.

Потом он поднимает голову.

— А штрафов нет?

— Не давай мне идей.

— За нарушение каждого пункта.

— Тимур.

— Молчу.

Он возвращает мне телефон.

— Отправь.

Я смотрю на него.

— Куда?

— Мне.

— У меня нет твоего номера.

— Исправим.

Он достаёт собственный смартфон, называет номер, а я вбиваю его в контакты.

На имени останавливаюсь.

Тимур Сафин.

Так и оставляю. Этого вполне достаточно.

— Готово.

— Позвони.

— Зачем?

— Чтобы у меня тоже был твой номер.

Логично.

Я нажимаю вызов.

Телефон в его руке сразу загорается, и Тимур смотрит на экран.

— Алина, — читает он.

— Очень неожиданно.

— Без фамилии.

— Она тебе зачем?

Тимур убирает смартфон в карман.

— Узнаю.

Тимур разворачивается и идёт обратно к дому. Я смотрю ему вслед.

— Это сейчас угроза?

— Интерес.

— Очень успокоил.

Мы возвращаемся на террасу.

Десерт уже стоит на столе. В центре появился большой поднос с чак-чаком, рядом тарелки с фруктами, маленькие пиалы с орехами и сухофруктами. В воздухе пахнет мёдом, свежим чаем и тёплым тестом.

Разиля Ринатовна сидит возле сестры и первой замечает наше появление.

Её взгляд проходит от меня к Тимуру.

— Договорились?

Я на секунду замираю.

Потом понимаю, что женщина спрашивает о нашей явно состоявшейся беседе, а не обладает сверхъестественной способностью слышать разговоры через сад.

— Да, спасибо, — отвечаю вежливо. — Всё хорошо.

— Мы всегда договариваемся, — спокойно добавляет Тимур.

Я поворачиваю к нему голову.

Он уже отодвигает свой стул напротив.

Вот ведь.

— С каких пор? — спрашивает Руслан, сидящий напротив.

— С сегодняшнего дня.

— Большой прогресс.

Тимур бросает на двоюродного брата взгляд.

Руслан только улыбается и берёт чашку с чаем.

Я возвращаюсь на прежнее место рядом с Лерой.

Подруга тут же наклоняется ко мне.

— Ну?

— Потом.

— Он жив?

— Пока.

— Жаль. Я рассчитывала на интересный финал.

Я беру кусочек чак-чака.

— Я могу поменять порядок.

Лера давится смешком и отворачивается.

Альфия Наилевна что-то спрашивает у Руслана про список гостей, и разговор снова распадается на несколько отдельных тем.

Я успеваю съесть десерт, выпить половину чашки чая и уже начинаю расслабляться, когда телефон в кармане вибрирует.

Сообщение от клиента.

Алина, созвон в четыре остаётся в силе?

Я смотрю на часы.

Без двадцати три.

До квартиры Леры ехать отсюда минут сорок, если дорога будет свободной.

— Лер, — тихо зову я.

Подруга поворачивается.

— Мне надо скоро ехать. У меня в четыре звонок.

Лера сразу смотрит на Руслана, который вместе с отцом разложил на столе какую-то схему.

— Мы ещё минут сорок здесь точно будем.

— Я такси вызову.

— Отсюда?

— А что?

— Оно сюда может ехать полчаса.

Я уже открываю приложение, когда рядом раздаётся голос Тимура:

— Я отвезу.

Я поднимаю голову.

Он стоит возле другого края стола, собирая пустые чашки на поднос.

— Не надо, — отвечаю автоматически. — Я сама доберусь.

— Мне в город.

— А мне к Лере.

— Удивительное совпадение.

Лера рядом тихо фыркает.

Я бросаю на неё взгляд.

Подруга моментально становится очень серьёзной.

Разиля Ринатовна тоже слышит наш разговор.

— Конечно, Тимур тебя отвезёт, — произносит она. — Зачем тебе такси искать?

— Мне совершенно неудобно его отвлекать, — вежливо отвечаю я.

— Ты не отвлекаешь, — спокойно говорит сам Тимур.

И смотрит так, что я сразу вспоминаю наш договор.

Первая выгода для меня.

Поездки.

Ну да.

Сам предложил.

Пусть теперь работает.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Спасибо.

— Не за что.

Тимур уносит поднос в дом.

Лера наклоняется ко мне.

— Как быстро ты освоилась.

— Замолчи.

— Вчера в машину к незнакомому мужчине не садилась.

— Сегодня я знаю его имя.

— Серьёзный прогресс.

Я наступаю ей на ногу под столом.

Она смеётся.

Через десять минут я прощаюсь со всеми.

Альфия Наилевна заставляет меня взять с собой контейнер выпечки, потому что, по её словам, «Лера всё равно вечером полезет к тебе есть», а Разиля Ринатовна приглашает не стесняться и приезжать ещё.

Я благодарю обеих, прощаюсь с отцом Руслана, Амирой и остальными родственниками, после чего ухожу в дом за сумкой.

В прихожей прохладно и тихо.

Я снимаю со спинки стула свою небольшую сумку, проверяю телефон и вижу, что до звонка осталось чуть больше часа.

Тимур появляется из гостиной через минуту.

В одной руке ключи от автомобиля, во второй мой контейнер.

— Я сама понесу.

— Поздно.

— У меня руки работают.

— Я видел. Даже почувствовал.

Его взгляд скользит к моей сумочке.

Я качаю головой.

— Ты собираешься припоминать её до конца недели?

— Дольше.

— Договор действует только семь дней.

— Воспоминания договором не регулируются.

Мы выходим через входную дверь.

Солнце всё ещё яркое, но жара уже начала понемногу спадать. От сада тянет сладким запахом травы, за высоким забором слышен детский смех и звук работающей газонокосилки.

Тимур открывает калитку и пропускает меня первой.

Его внедорожник стоит чуть дальше по улице, под тенью большого дерева.

Пока мы идём к машине, я замечаю, что он держится рядом и спокойно несёт контейнер. Родственники остались в доме, поэтому изображать пару сейчас вообще незачем.

И Тимур действительно ничего не изображает.

Почему-то я отмечаю это особенно чётко.

Он открывает багажник, ставит туда контейнер и закрывает крышку.

Потом подходит к пассажирской двери.

— Адрес.

Я называю улицу.

— Знаю.

Он открывает дверь.

Я смотрю на него.

— Это тоже входит в договор?

— Что?

— Дверь открывать.

— Нет. Могу закрыть обратно.

— Не надо.

Я сажусь.

В салоне прохладно. Пахнет кожей, кофе и чем-то древесным, лёгким, без тяжёлого мужского парфюма. Всё чисто: на центральной консоли только бутылка воды, зарядный кабель и солнцезащитные очки.

Очень аккуратно.

Тимур обходит машину и садится за руль.

Я пристёгиваюсь.

Он заводит двигатель, выезжает с тихой улицы и через несколько минут вливается в поток машин.

Некоторое время мы молчим.

Я смотрю в окно.

Мимо проходят частные дома, магазины, остановки. Потом улицы становятся шире, людей больше.

Тимур ведёт спокойно.

Слишком спокойно.

Я невольно смотрю на его руки на руле.

— Что? — спрашивает он, не поворачивая головы.

— Ничего.

— Ты уже минуту смотришь.

Вот человек.

Даже спокойно рассмотреть нельзя.

— Просто удивляюсь, что сегодня ты умеешь тормозить заранее.

Он переводит на меня короткий взгляд.

— Сегодня ты не выскакиваешь из-за стены.

— Я не выскакивала.

— Вышла быстро.

— Там был тротуар.

— И выезд.

— На котором водитель должен смотреть.

— Смотрел.

— Поздно.

Тимур улыбается.

— Зато познакомились.

Я поворачиваюсь к окну.

— Очень дорогой способ знакомства.

— Никто не пострадал.

— Твоё предплечье может быть другого мнения.

— Пережило.

Мы снова замолкаем.

Потом он спрашивает:

— Во сколько звонок?

— В четыре.

— Успеем.

— Я вижу.

— Нервничаешь?

— Из-за работы? Нет. Этот клиент со мной два года.

— Тогда почему каждые пять минут смотришь на часы?

Я отвожу руку от телефона.

— Привычка.

— Контроль?

Вопрос звучит спокойно, уже серьёзнее.

Я смотрю на его профиль.

— Возможно.

— Ты вообще любишь контролировать всё заранее?

— Я люблю понимать, что происходит.

— Это другое.

— Для меня связано.

Тимур несколько секунд ничего не говорит.

За окном мелькает перекрёсток, светофор переключается на красный. Машина плавно останавливается.

Он поворачивает голову.

— Поэтому договор?

— В том числе.

— Бывший тоже был предсказуемый?

Я немного напрягаюсь.

Вопрос неожиданный.

Но злиться на него не хочется.

— Был.

— До расставания.

— Да.

Я смотрю на собственные пальцы, лежащие на сумочке.

— Самое неприятное оказалось даже не то, что он решил уйти. Люди перестают любить. С этим ничего не сделаешь. Просто я не понимала, что он уже давно живёт с этой мыслью, пока мы обсуждаем отпуск, покупаем продукты и выбираем новый стол на кухню.

Тимур слушает молча.

Светофор загорается зелёным.

Машина трогается.

— А потом однажды он сел напротив меня и сказал, что больше не хочет продолжать, — заканчиваю я. — Поэтому теперь мне нравится знать условия заранее.

— Понятно.

На этом он останавливается и просто принимает то, что я сказала.

Почему-то именно такая реакция нравится мне гораздо больше любых правильных слов.

— А ты? — спрашиваю я спустя несколько секунд.

— Что я?

— Почему один?

— Хорошо живётся.

Я поворачиваюсь к нему.

— Очень содержательно.

— Ты спросила — я ответил.

— Мама два года знакомит тебя с женщинами, и ни одна не понравилась?

— Нравились.

— И?

Он пожимает плечом.

— Недостаточно.

— Очень требовательный?

— Да.

Ответ без малейшего стеснения.

Я улыбаюсь.

— Хотя бы честно.

— Ты сегодня часто это говоришь.

— Потому что от тебя я ожидала большей склонности к манипуляциям.

Тимур бросает на меня взгляд.

— После переговорной позиции?

— Именно.

— Манипуляции эффективнее, когда человек их не замечает.

Я медленно поворачиваю к нему голову.

— Знаешь, ты сейчас совсем меня не успокоил.

Он усмехается.

Через двадцать минут машина сворачивает во двор дома Леры.

Я показываю нужный подъезд.

Тимур останавливается возле тротуара.

До звонка двадцать семь минут.

Идеально.

Я отстёгиваю ремень.

— Спасибо.

— Завтра во сколько работаешь?

Рука замирает на ремешке сумки.

— Зачем тебе?

— Казань показывать.

Ах да.

Я уже успела забыть об этой части нашего соглашения.

— До двенадцати занята.

— В час заберу.

Это звучит слишком буднично.

Словно он забирает меня каждый день уже несколько лет.

— Тимур.

— Что?

— Договор о фиктивных отношениях не обязывает нас встречаться ежедневно.

— Не обязывает.

— Тогда почему ты уже назначил время?

Он разворачивается ко мне корпусом и кладёт предплечье на руль.

— Потому что сам предложил показать город. Ты согласилась на условия.

— На поездки. Не на экскурсию по расписанию.

— Тогда считай это компенсацией за моральный ущерб.

— За какой?

— Я объявил тебя своей девушкой без предупреждения.

Я прищуриваюсь.

— И компенсацию назначил тоже сам.

— Удобно, правда?

Невыносимый человек.

— В час, — сдаюсь я. — Но у меня вечером работа.

— Успеешь.

— И удобная обувь?

— Желательно.

Я открываю дверь.

— И без сумки?

— Сумку можешь взять.

— Очень щедро.

— Только кирпич оставь дома.

Я качаю головой и выбираюсь из машины.

Тимур тоже выходит, открывает багажник и достаёт контейнер.

— Давай сюда.

— Донесу.

— Тимур.

Он смотрит на меня.

Я протягиваю руки.

— Я сама могу подняться на восьмой этаж с коробкой выпечки.

— Там лифт.

— Тем более.

Он отдаёт контейнер.

— До завтра.

— До завтра.

Я захлопываю пассажирскую дверь и иду к подъезду.

Уже возле входа оборачиваюсь.

Тимур всё ещё стоит рядом с автомобилем.

Смотрит на меня.

Поймав взгляд, поднимает руку.

Я машинально делаю то же самое.

Потом захожу внутрь.

Господи.

Что я вообще делаю?

• • •

Рабочий звонок заканчивается в половине шестого.

Я закрываю ноутбук, вытягиваю затёкшую шею и откидываюсь на спинку кухонного стула.

Лера ещё не вернулась.

В квартире тихо, за окном шумят машины, на столе стоит чашка давно остывшего кофе.

Телефон вибрирует.

Незнакомый номер.

Хотя уже нет.

Тимур Сафин.

Сообщение короткое:

Завтра в 13:00. Белые кеды подойдут.

Я смотрю на экран.

Потом печатаю:

Я не спрашивала разрешения на кеды.

Ответ приходит сразу.

Я предупредил. Пункт первый соблюдён.

У меня медленно появляется улыбка.

Очень собой гордишься?

Несколько секунд тишины.

Потом:

Да.

Я качаю головой.

Следующее сообщение приходит ещё до того, как успеваю убрать телефон.

И возьми воду. Будем много ходить.

Я уже собираюсь написать, что прекрасно способна сама решить, брать мне воду или нет.

Но останавливаюсь.

Потому что вдруг понимаю одну очень неприятную вещь.

Я жду завтрашнего дня.

В воскресенье в двенадцать сорок пять Лера стоит возле открытого шкафа в моей временной комнате и смотрит на меня с таким выражением лица, словно я собираюсь минимум на первое свидание после пятилетнего монастырского заточения.

— Перестань.

— Я вообще ничего не говорю.

— Ты опять разговариваешь лицом.

— И что оно говорит?

Я застёгиваю тонкий ремешок часов и поворачиваюсь к зеркалу.

— Что ты уже выбираешь свадебный букет.

— У нас есть свадебный букет. Мой.

— Для меня.

— А.

Лера задумывается.

— Тогда да.

Я бросаю в неё расчёской.

Подруга ловко уворачивается.

Сегодня я выбрала кремовую юбку ниже колен, белую футболку без принтов и белые кеды. Волосы собрала в низкий хвост, оставив у лица две светлые пряди. Через плечо небольшая бежевая сумка.

Обычная одежда для прогулки.

Я оделась так, как удобно и нравится мне самой, и этого объяснения вполне достаточно, даже если Лера уже успела превратить сегодняшний выход в свидание у себя в голове.

— Кстати, — подруга подходит к окну. — Он приехал.

Я не двигаюсь.

— И?

— Просто сообщаю.

— Спасибо.

— Чёрная машина. Очень романтично.

— Это внедорожник, а не карета.

— Мужчина тоже ничего.

Я беру телефон.

На экране сообщение.

Я внизу.

Ровно час.

Конечно.

— Ты когда вернёшься? — спрашивает Лера, пока я надеваю лёгкую джинсовую куртку.

— Не знаю. Часа через три.

— А если через пять?

— Тогда через пять.

— А если утром?

Я медленно поворачиваюсь.

Подруга невинно хлопает глазами.

— Правило номер четыре, — напоминаю я.

— Господи, вы реально их пронумеровали.

— Да.

— Покажи.

— Нет.

— Алина!

Я уже выхожу в коридор.

— Пока.

— Я всё равно узнаю!

— Удачи!

Дверь закрывается за моей спиной.

В лифте я успеваю проверить отражение в зеркале.

Выгляжу хорошо.

И на этом можно закончить внутренний допрос о том, для кого именно я старалась утром.

Когда двери подъезда разъезжаются, в лицо сразу ударяет тёплый воздух.

Небо сегодня чистое, яркое. После вчерашней жары стало легче, ветер двигает кроны деревьев и гонит по асфальту редкие сухие листья.

Тимур стоит возле машины.

На нём тёмные джинсы, белая льняная рубашка с закатанными рукавами и светлые кроссовки. Солнцезащитные очки скрывают глаза.

Увидев меня, он выпрямляется.

Его взгляд проходит по юбке, кедам, поднимается к лицу.

Ничего особенного.

Но я всё равно ощущаю этот осмотр.

— Подошли, — говорит он.

— Что?

— Кеды.

Я смотрю вниз.

— Я очень рада, что прошла проверку.

— Я тоже.

Он открывает пассажирскую дверь.

— Куда едем? — спрашиваю я, садясь.

— Увидишь.

— Я не люблю сюрпризы.

— Знаю.

— Тогда почему не говоришь?

Тимур закрывает дверь.

Через несколько секунд садится за руль.

— Потому что это хороший сюрприз.

— Все люди, устраивающие плохие сюрпризы, тоже считают их хорошими.

Он заводит машину.

— Если не понравится, верну тебя домой.

— Какая гарантия.

— Я всегда выполняю договор.

Я смотрю на него.

— Кроме той части, где сначала надо спрашивать.

— Это было до договора.

Не подкопаешься.

Через двадцать минут мы оставляем машину на небольшой парковке и выходим на улицу.

Я сразу понимаю, куда он меня привёз.

Перед нами начинается Старо-Татарская слобода.

Невысокие старые дома, деревянные фасады, яркие наличники, узкие улицы. Между зданиями виден минарет, дальше за деревьями блестит вода Кабана.

Здесь совсем другое ощущение города.

После широких проспектов и плотного движения становится тише. Под ногами светлая плитка, из открытого окна одного кафе тянет выпечкой, возле деревянного дома фотографируется молодая пара.

— Ну? — спрашивает Тимур.

Я поворачиваюсь к нему.

— Хороший сюрприз.

— Запишем.

— Не наглей.

Мы идём вдоль улицы.

Тимур не пытается читать мне полноценную экскурсию с десятками дат. Показывает отдельные дома, рассказывает, где раньше жила его бабушка, где они с Русланом в детстве покупали мороженое, где он однажды разбил колено, перелезая через забор.

— Ты рос здесь? — спрашиваю я.

— Не совсем. Мы жили в другой части города. Но у бабушки проводил половину лета.

— Разиля Ринатовна тоже?

— Да. И тётя Альфия. Они обе здесь выросли.

Я бросаю взгляд на старые деревянные дома.

— Красиво.

— Сейчас красивее.

— Почему?

— Много восстановили. В детстве я меньше ценил архитектуру.

— А теперь работа заставляет?

Тимур смотрит на меня поверх солнцезащитных очков.

— Ты всё-таки запомнила, чем я занимаюсь.

— Я вообще хорошо запоминаю информацию.

— Кроме родственников Руслана.

— Их слишком много.

Он усмехается.

Мы сворачиваем к воде.

Вдоль озера гуляют люди, кто-то сидит на лавках, ребёнок кормит птиц. Солнце отражается на поверхности, ветер с воды прохладнее, чем между домами.

На небольшом спуске я машинально замедляюсь.

Плитка сухая.

Кеды удобные.

Опасности никакой.

И всё равно рядом появляется рука.

Тимур просто протягивает ладонь.

Я смотрю на неё.

Потом на него.

— Что?

— Спуск.

— Я вижу.

— В первый же вечер дважды чуть не упала.

— В тот вечер я была на каблуках.

— Сегодня у меня нет желания проверять разницу.

Я собираюсь отказаться.

Потом вспоминаю договор.

За руку можно.

И вкладываю ладонь в его.

Тимур сразу сжимает пальцы.

Тёплая кожа.

Большая ладонь.

Он помогает мне пройти три ступени.

На ровной дорожке я ожидаю, что он отпустит.

Не отпускает.

Мы продолжаем идти.

Я смотрю на наши руки.

Его пальцы уже переплелись с моими.

— Тимур.

— Мм?

— Ступени закончились.

Он тоже опускает взгляд.

— Вижу.

— Тогда зачем ты продолжаешь держать меня?

— Разрешено.

— Для убедительности.

— В договоре этого уточнения нет.

Я поворачиваю голову.

Тимур смотрит вперёд.

Совершенно спокойно.

— Здесь никого из твоей семьи нет.

— Знаю.

— Кирилла тоже.

— Очень хорошо.

— Тогда кому мы что доказываем?

Он наконец поворачивается ко мне.

Солнцезащитные очки скрывают глаза, но по уголку губ видно, что человек опять развлекается.

— Никому.

Я молчу.

Это ещё хуже.

— Тогда отпусти.

— Хочешь?

Вопрос простой.

И тут возникает проблема.

Потому что если бы я действительно хотела, уже давно вытащила бы руку.

Я смотрю на наши сцепленные пальцы.

— Ты используешь юридические пробелы.

— Учусь у тебя.

— Плохой ученик.

— Пока не жаловалась.

Я качаю головой.

Но руку не забираю.

Отлично.

Договор продержался меньше суток, а мы уже занимаемся поиском лазеек.

Через некоторое время Тимур всё-таки отпускает меня сам.

Мы заходим в небольшой дворик кафе.

За деревянным забором стоят круглые столы, над ними натянуты светлые полотна от солнца. В кадках растёт зелень, из открытой двери пахнет чаем, тестом и ванилью.

Нас усаживают в дальнем углу.

Я снимаю куртку и вешаю на спинку стула.

Тимур садится напротив.

— Что будешь?

— Кофе.

Он смотрит на меня.

— Ты приехала в Казань пить кофе?

— Я люблю кофе.

— Чай тоже можно любить.

— Это уже давление на мои вкусовые предпочтения.

— Попробуй местный чай. Если не понравится, закажешь кофе.

Я вздыхаю.

— Хорошо.

Он заказывает чайник чая с травами и сухофруктами, губадию и что-то ещё, название чего я не успеваю запомнить.

Когда официант уходит, я складываю руки на столе.

— Ты так всех кормишь?

— Только тех, кого мама ещё не успела докормить.

— Она вчера дала мне контейнер еды.

— Знаю.

— Лера половину съела вечером.

— Тоже знаю.

Я хмурюсь.

— Откуда?

— Руслан жаловался, что ему ничего не оставили.

Я начинаю смеяться.

— Господи. У вас вообще существуют семейные тайны?

— Нет.

— Страшные люди.

Тимур снимает очки и кладёт рядом с телефоном.

Тёмные глаза сразу оказываются на мне.

Стоит ему снять очки, и разговаривать становится сложнее. Я уже успела заметить, что он смотрит очень прямо, удерживает внимание на собеседнике и редко отвлекается на телефон или происходящее вокруг.

С одной стороны, приятно.

С другой — от этого иногда хочется проверить, всё ли в порядке с лицом.

— Почему ты вернулся из Москвы? — спрашиваю я.

Тимур откидывается на спинку стула.

— Надоела.

— Москва?

— Да.

— Ты там несколько лет жил.

— Четыре.

— И просто надоела?

Он немного думает.

— Первые два года мне нравилось. Потом понял, что постоянно жду момента, когда смогу приехать домой. На выходные, праздники, просто так.

Официант приносит чайник и две маленькие чашки.

Тимур дожидается, пока он уйдёт, и разливает чай.

— Тогда отец предложил войти в семейный бизнес серьёзнее. Я и вернулся.

— И не пожалел?

— Ни разу.

Я беру чашку.

Чай пахнет травами и чем-то сладким.

Делаю осторожный глоток.

Вкус мягкий, чуть терпкий.

— Ну? — спрашивает Тимур.

— Хороший.

— Что?

— Чай.

— Я услышал. Хочу нормальное признание.

Я улыбаюсь.

— Ты был прав.

— Спасибо.

— Не привыкай.

Он берёт свою чашку.

Несколько минут мы говорим о городе, работе, Москве.

Тимур рассказывает, что в их компании он занимается проектами и переговорами, много ездит на стройки, поэтому рубашки у него живут значительно меньше, чем хотелось бы его матери.

Я рассказываю о клиентах, которые умеют просить «буквально чуть-чуть изменить логотип», а потом присылают список на две страницы.

— И зачем ты этим занимаешься? — спрашивает он.

— Потому что люблю.

— Даже клиентов?

— Иногда.

— Очень профессиональный ответ.

— Я люблю момент, когда из кучи странных пожеланий, текста и картинок получается нормальный работающий образ. Когда человек смотрит и говорит: «Вот. Именно это я хотел, просто не мог объяснить».

Тимур некоторое время смотрит на меня.

— Ты сейчас даже говоришь иначе.

— Как?

— Быстрее.

Я на секунду замолкаю.

— Это плохо?

— Нет.

Он отламывает кусок губадии.

— Тебе нравится работа.

— Очень.

— Видно.

Почему-то этот простой вывод радует сильнее, чем должен.

Мы едим.

Потом разговор сам собой затихает.

Вокруг тихо звенит посуда, за соседним столиком смеётся женщина, где-то с улицы доносится звон велосипеда.

Я рассматриваю двор.

И чувствую взгляд.

Поворачиваюсь.

Тимур смотрит на меня.

— Что?

— Думаю.

— О чём?

— Почему ты соврала Кириллу.

Я медленно ставлю чашку.

Тема возникает неожиданно, но уже не режет так, как вчера.

— Я тебе говорила.

— Ты сказала, что он спросил.

— И?

— Можно было ответить правду.

Я провожу пальцем по краю чашки.

— Можно.

— Но не ответила.

— Потому что меня задело его удивление.

Тимур молчит.

Я вздыхаю.

— Глупо звучит?

— Нет.

— Он посмотрел так, словно искренне не ожидал, что у меня мог кто-то появиться. И меня это разозлило.

— На него?

— На себя тоже.

Я ненадолго отвожу взгляд.

— За четыре месяца я успела убедить себя, что мне всё равно. А потом увидела его с Викой и поняла, что мне всё ещё хочется выглядеть перед ним хорошо. Счастливой. Желанной. Чтобы он хотя бы секунду подумал, что потерял что-то важное.

Тимур опирается локтем на стол.

— Подумал.

Я смотрю на него.

— Откуда ты знаешь?

— Видел лицо.

— Может, он просто удивился.

— Алина.

Тон такой спокойный, что я уже понимаю: сейчас прозвучит что-то, что мне не понравится.

— Мужчины тоже умеют ревновать.

— Он с Викой.

— Одно другому не мешает.

Я хмурюсь.

— Очень вдохновляющая мужская солидарность.

— Это не солидарность.

— А что?

— Наблюдение.

Я беру чашку.

— Ты сам ревнивый?

Вопрос вырывается до того, как я успеваю решить, нужен ли мне ответ.

Тимур чуть приподнимает бровь.

— Второй пункт.

— Я спрашиваю не про договор.

Он некоторое время молчит.

— Да.

Коротко. Просто как факт.

Я почему-то сразу вспоминаю его взгляд возле яблони после слов «никаких сцен ревности».

— Но сцены не устраиваешь?

— Нет.

— Что делаешь?

— Зависит от ситуации.

— Очень загадочно.

— Ты же любишь заранее знать условия?

— Именно.

Тимур наклоняется чуть ближе.

— Тогда не давай поводов.

Я смотрю ему в глаза.

Секунда.

Другая.

Он не улыбается.

И вот сейчас в нём впервые за сегодняшний день появляется что-то тяжёлое. То самое ощущение силы, которое я уже замечала возле машины и в саду. Никакой агрессии. Просто я вдруг очень ясно вспоминаю, что передо мной мужчина под метр девяносто пять, привыкший говорить спокойно и получать ответы.

Потом Тимур откидывается назад.

Напряжение исчезает так быстро, что я невольно выдыхаю.

— Шучу, — произносит он.

— Очень смешно.

— Ты напряглась.

— Потому что у тебя иногда лицо человека, который не шутит.

— Полезное лицо.

— Для переговоров?

— Особенно.

Я качаю головой.

После кафе мы ещё долго гуляем.

Тимур показывает мне дворики, выводит к воде с другой стороны, покупает две бутылки воды, несмотря на то что я принесла свою, а потом каким-то образом умудряется убедить меня пройти ещё пару кварталов ради маленькой кофейни.

— Вот теперь можно кофе, — сообщает он.

— Спасибо за разрешение.

— Обращайся.

К половине пятого ноги уже начинают уставать.

Мы останавливаемся возле низкого каменного ограждения у воды.

Я достаю телефон и делаю несколько фотографий.

Солнце стало мягче, вода блестит, по дорожке мимо нас проходят люди.

— Сфотографируешь меня? — спрашиваю я.

Тимур протягивает руку.

— Давай.

Я отдаю телефон.

Он отходит на несколько шагов.

— Здесь?

— Да.

Я поворачиваюсь немного боком.

Тимур делает несколько кадров.

Потом ещё.

— Всё?

— Нет.

— Что ещё?

— Встань ближе к воде.

Я послушно меняю место.

— Ты подозрительно увлёкся.

— Я ответственно выполняю работу.

— Бесплатно?

— Потом выставлю счёт.

— Даже не надейся.

Он делает ещё несколько снимков и возвращает мне телефон.

Я листаю фотографии.

Удивительно.

Нормальные.

Даже хорошие.

— Ты умеешь фотографировать.

— Шок.

— Я ожидала палец в кадре.

— Очень высокого мнения обо мне.

— Я тебя сутки знаю.

— Двое.

Я поднимаю глаза.

— Ты считаешь?

— Конечно.

И почему-то от этого ответа мне становится тепло.

Совершенно глупая реакция.

— А теперь вместе, — говорит Тимур.

— Зачем?

— Легенда.

Я прищуриваюсь.

— Пятый пункт.

— Поэтому спрашиваю.

Вот.

Соблюдает.

— Фотографироваться можно. Публиковать нельзя.

— Договорились.

Я открываю камеру.

Тимур становится рядом.

И тут возникает техническая проблема.

Он слишком высокий.

Я вытягиваю руку с телефоном, пытаясь поймать нас обоих в кадр.

— Наклонись.

— Командуешь.

— Иначе у меня в фотографии будет твоя шея.

Тимур склоняется ближе.

Его плечо касается моего.

Потом ладонь ложится на талию.

Разрешено.

Я всё равно чувствую прикосновение слишком остро.

Смотрю в экран.

Мы выглядим...

Хорошо.

Вот это раздражает.

Он тёмный, высокий, спокойный.

Я светлая рядом с ним, ниже на целую голову даже с учётом разницы в положении телефона.

И его рука на моей талии выглядит так естественно, словно она там давно.

— Улыбнись, — говорит Тимур.

— Я улыбаюсь.

— Нет.

— А что я делаю?

— Думаешь.

— Ты мешаешь.

— Чем?

Я поворачиваю к нему голову.

Ошибка.

Его лицо оказывается слишком близко.

Тёмные глаза сразу находят мои.

Телефон всё ещё поднят.

Ладонь у меня на талии.

Я замираю на секунду.

Тимур тоже.

Потом уголок его губ медленно поднимается.

— Вот сейчас снимай.

Я автоматически нажимаю кнопку.

Щёлк.

Отстраняюсь первой.

— Всё.

— Покажи.

Мы смотрим на фотографию.

Я в момент поворота к нему.

Он смотрит на меня.

Никто не смотрит в камеру.

И именно поэтому кадр получается слишком личным.

Я быстро листаю дальше.

— Нормально.

— Пришли мне.

— Зачем?

— Я на ней тоже есть.

Справедливо.

Я отправляю фотографию.

Телефон Тимура через секунду вибрирует.

Он смотрит на экран.

И сохраняет снимок.

Я замечаю.

Но ничего не говорю.

• • •

К дому Леры мы подъезжаем ближе к шести.

Тимур останавливается у подъезда.

— Завтра во сколько у вас выезд? — спрашивает он.

— Лера сказала, что они с Русланом едут к десяти. У меня утром работа.

— Я заберу тебя позже.

— Ты теперь официально мой транспорт?

— На неделю.

Я улыбаюсь.

— Ладно. В одиннадцать закончится звонок.

— В одиннадцать двадцать буду здесь.

— Хорошо.

Я беру сумку.

Телефон в ней вибрирует.

Я автоматически достаю его.

На экране имя.

Кирилл.

Улыбка сама исчезает.

Тимур ничего не спрашивает.

Я открываю сообщение.

Алин, можем до свадьбы встретиться вдвоём? Хочу поговорить.

Несколько секунд просто смотрю на текст.

Внутри ничего не рушится.

Но неприятная тяжесть всё равно появляется.

— Всё нормально? — спрашивает Тимур.

Я поднимаю глаза.

— Да.

Он переводит взгляд на телефон.

Потом снова на меня.

Вопросов не задаёт, оставляя решение за мной, и именно это заставляет меня заговорить первой.

— Кирилл хочет встретиться.

Тимур молчит.

Слишком долго.

— И? — произносит он наконец.

— Не знаю.

Его лицо остаётся спокойным.

Только взгляд становится другим.

— Решай.

Я киваю.

Открываю дверь.

Уже собираюсь выйти, когда Тимур добавляет:

— Алина.

Я поворачиваюсь.

— Второй пункт я помню.

— Хорошо.

— Но это не значит, что он мне нравится.

Дверь остаётся открытой.

Я смотрю на него.

Тимур тоже смотрит прямо.

И впервые за два дня мне совершенно не хочется шутить.

В понедельник утром я отвечаю Кириллу.

Не сразу.

Сначала успеваю выпить кофе, открыть ноутбук, десять минут смотреть на макет сайта и ещё два раза перечитать его сообщение.

Лера ходит по кухне в домашней футболке Руслана, собирает в пакет какие-то ленты, документы и зарядные устройства.

— Ты уже пять минут смотришь в телефон, — замечает она, не поднимая головы. — Если это Тимур, отвечай. Если Кирилл — тоже отвечай. Я устала от твоего молчания.

Я отрываю взгляд от экрана.

— Ты откуда знаешь?

— Что?

— Кто пишет.

— У тебя на Тимура лицо другое.

Я медленно ставлю чашку.

— Какое?

Лера наконец смотрит на меня.

— Глупое.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Очень поддержала.

— Я всегда рядом.

Она снова лезет в пакет.

— Кирилл?

— Да.

— Что хочет?

— Поговорить.

Руки Леры останавливаются.

— О чём?

— Я понятия не имею.

— А ты пойдёшь?

Я смотрю на сообщение.

Потом печатаю:

Могу завтра после пяти.

Ответ приходит через пару минут.

Давай в кафе на Кремлёвской? В 17:30.

— Завтра, — говорю я.

Лера выпрямляется.

— Ты уверена?

— Да.

— Зачем?

Я блокирую телефон.

— Потому что хочу понять, что ему нужно. И потому что больше не хочу избегать разговоров только потому, что мне неприятно.

К тому же на свадьбе мы всё равно увидимся. Кирилл с Русланом знакомы по работе, приглашение он получил ещё несколько месяцев назад, а Вика теперь идёт с ним как плюс один.

Подруга рассматривает меня несколько секунд.

Потом кивает.

— Хорошо.

И всё.

Этого мне достаточно.

Через час Лера уезжает с Русланом.

Я остаюсь в квартире одна и работаю до одиннадцати.

В одиннадцать семь закрываю ноутбук.

В одиннадцать двенадцать телефон вибрирует.

Спускайся через восемь минут.

Тимур.

Я смотрю на часы.

Вот что значит человек, который любит точность не меньше меня.

Сегодня на мне светлые джинсы, тонкая зелёная рубашка и белые кеды. Волосы собраны выше, потому что за окном снова жарко.

Я убираю ноутбук в сумку, потому что Лера вчера предупредила: на площадке может понадобиться моя помощь с печатными материалами.

Перед выходом перекидываю сумку с ноутбуком через плечо — руки ещё понадобятся для коробок.

Возле двери стоят три коробки с декором.

Руслан утром оставил их специально — Тимур всё равно должен заехать за мной и забрать остальное.

Когда раздаётся звонок домофона, я нажимаю кнопку и впускаю его в подъезд.

Через несколько минут он поднимается сам.

Услышав шаги на площадке, я открываю квартирную дверь ещё до звонка.

Тимур стоит на площадке в тёмных брюках и серой футболке, в одной руке ключи.

— Привет.

— Привет. Там коробки.

Он смотрит через моё плечо.

— Вижу.

— Они тяжёлые.

— Тоже вижу.

— Я одну возьму.

— Нет.

Я складываю руки на груди.

— Тимур.

— Что?

— Я не декоративная девушка при коробках.

— Знаю.

Он проходит в прихожую, надевает обувные бахилы, которые Лера держит у двери, и сразу поднимает две коробки.

— Третью бери.

Я молчу.

Потом улыбаюсь.

— Прогресс.

— Не привыкай.

Я беру третью.

Она действительно значительно легче.

Хитрый.

Мы спускаемся к машине, укладываем коробки в багажник и выезжаем из города.

До свадебной площадки около сорока минут.

Дорога уходит дальше от плотной застройки, за окнами появляются поля, частные дома, полосы деревьев.

Тимур включает музыку тихо.

Я ставлю сумку с ноутбуком в ноги и смотрю на пейзаж.

— Я завтра встречаюсь с Кириллом, — произношу через несколько минут.

Тимур не меняет положение рук на руле.

— Понял.

— В половине шестого.

— Хорошо.

Я жду.

Ничего.

— И всё?

Он бросает на меня короткий взгляд.

— А что ты хочешь услышать?

— Ничего.

— Тогда почему говоришь?

Хороший вопрос.

Я отворачиваюсь к окну.

— Чтобы ты потом не решил, что второй пункт договора трактуется творчески.

Несколько секунд Тимур молчит.

— Я не устраиваю сцен ревности.

— Ты говорил.

— И устраивать не буду.

— Отлично.

— Но если спрашиваешь, нравится ли мне идея, ответ — нет.

Я поворачиваюсь.

Его лицо спокойно.

Только пальцы на руле сжаты чуть сильнее.

— Почему?

— Потому что он твой бывший.

— Очень исчерпывающе.

— Мне хватает.

Я собираюсь ответить, но Тимур спрашивает уже серьёзнее:

— Ты сама хочешь встретиться?

— Да.

Он кивает, глядя на дорогу.

— Тогда иди.

Вот и всё.

Тимур оставляет решение за мной, хотя два коротких слова всё равно звучат так, что я отлично понимаю его отношение к этой встрече.

Пока этого достаточно.

• • •

Свадебная площадка оказывается загородным комплексом у воды.

Главное здание светлое, с огромными окнами. За ним начинается просторная терраса, дальше газон и деревянный настил, уходящий к озеру.

Когда мы подъезжаем, возле входа уже стоит машина Руслана.

На парковке работают двое мужчин, разгружая складные конструкции.

Тимур открывает багажник.

— Ноутбук возьми сразу, — говорит он. — Лера с утра ругается с типографией.

— Почему я даже не удивлена?

— Я тоже.

Мы переносим коробки внутрь.

В зале прохладно от кондиционеров.

Высокие окна выходят на воду, потолок украшен тонкими гирляндами, вдоль стен стоят пока пустые столы. В дальней части два сотрудника собирают фотозону из светлых панелей и зелени.

Лера замечает меня сразу.

— Слава богу.

В руках у неё большой лист картона.

По выражению лица понимаю: произошло что-то ужасное.

Для Леры.

— Что?

Она разворачивает лист.

Это схема рассадки.

Я смотрю.

Потом ещё раз.

— Ох.

— Вот именно.

Тёмно-золотой фон.

Белые имена.

Шрифт тонкий настолько, что прочитать фамилии можно только с расстояния двадцати сантиметров.

Сверху огромное словоWELCOME, которое занимает треть композиции.

— Я просила бежевый, — говорит Лера обречённо. — Спокойный. Светлый. Имена должны читаться.

— Это кто сделал?

— Типография говорит, что макет был такой.

— Макет был не такой.

Она уже готова убить кого-нибудь.

Я беру лист.

— Открой то, что ты им отправляла.

— Сейчас.

Через несколько минут мы сидим за небольшим столом в углу зала.

Ноутбук открыт.

Лера пересылает мне исходный файл, и я открываю его на ноутбуке.

И да.

Исходник другой.

Не идеальный, но точно не этот золотой кошмар.

— Они поменяли шрифт, — говорю я. — И цвет. Возможно, у них слетели шрифты при открытии файла.

— Можно исправить?

— Да. Скинь мне список гостей.

Лера мгновенно отправляет.

— Я переделаю нормально и подготовлю PDF, который не развалится у них при открытии.

— Я тебя люблю.

— Я знаю.

— Сколько времени?

— Час.

— Я принесу кофе.

— Вот за это я тебя тоже люблю.

Она убегает.

Я открываю программу.

Работа мгновенно затягивает.

Перестаю слышать половину разговоров вокруг, двигаю блоки, меняю размер шрифта, выравниваю столы, привожу цвета к тому оттенку, который выбрала Лера.

Через некоторое время на край стола рядом с ноутбуком опускается стакан кофе.

Я машинально беру.

— Спасибо.

— Не мне.

Я поднимаю голову. Передо мной стоит Тимур.

— А кому?

— Руслан принёс.

— Тогда почему отдаёшь ты?

— Он занят.

Я киваю и снова смотрю в экран.

Тимур не уходит.

Стоит за плечом.

— Что?

— Смотрю.

— Ты мне мешаешь.

— Я молчу.

— Ты стоишь.

— Это тоже мешает?

Я поворачиваюсь.

— Когда человек размером со шкаф стоит прямо за спиной, да.

Тимур смотрит на свободный стул.

Садится.

— Теперь?

— Лучше.

— Что было не так?

Я разворачиваю экран к нему.

— Смотри. Здесь шрифт слишком тонкий. Издалека имена сливаются. Здесь заголовок огромный и вообще забирает всё внимание. Цвет тяжёлый для зала. У Леры декор светлый, много зелени, дерево, вода за окнами. Эта штука выглядит так, словно её принесли с другой свадьбы.

Тимур смотрит внимательно.

— А сейчас?

— Сейчас будет легче.

Я разворачиваю ноутбук обратно к себе.

— Здесь важна не красота ради красоты. Люди должны подойти, быстро найти имя, понять номер стола и уйти. Если бабушка будет три минуты стоять и разбирать мелкий курсив, дизайн не работает.

Он кивает.

— Логично.

— Очень приятно услышать.

— Я не спорил.

— Пока.

Я продолжаю.

Через сорок минут макет готов.

Лера смотрит на экран и шумно выдыхает.

— Вот. Вот это я хотела.

— Проверь имена.

— Уже.

Мы отправляем файл в типографию, и я отдельно звоню менеджеру, объясняя, что ничего нельзя менять, шрифты встроены, цветовой профиль настроен.

Когда заканчиваю, Тимур стоит возле окна с Русланом.

Они о чём-то говорят.

Я вижу его со стороны.

Совсем другой человек.

Лицо серьёзное, движения короткие, голос я отсюда не слышу. Руслан показывает на план зала, Тимур несколько раз кивает, что-то отмечает в телефоне.

Через пару минут он подходит к сотруднику и спокойно объясняет, куда нужно перенести часть конструкций. Говорит коротко, по делу, и мужчина сразу зовёт второго работника. Через минуту обе стойки уже двигают в другое место.

Интересно.

Я закрываю ноутбук.

— Засмотрелась? — шепчет Лера рядом.

Я вздрагиваю.

— Ты что подкрадываешься?

— Я минуту здесь стою.

— Не ври.

Она улыбается.

— Красивый, да?

— Мы уже обсуждали.

— Я обновляю данные.

— Иди проверяй скатерти.

— Нудная.

Лера уходит.

Я всё-таки снова смотрю в сторону Тимура.

В этот момент он поворачивает голову.

Наши взгляды встречаются.

И, судя по лёгкому движению брови, он всё прекрасно видел.

Прекрасно.

Очень профессионально с моей стороны.

• • •

В город мы выезжаем после четырёх.

Лера остаётся с Русланом ещё на пару часов, поэтому обратно я снова еду с Тимуром.

Он складывает в багажник несколько папок.

— Мне надо на двадцать минут заехать в офис.

— Хорошо.

— Не спешишь?

— Нет.

Мой рабочий день сегодня уже закончен.

Через полчаса мы въезжаем на подземную парковку современного делового центра.

Тимур глушит двигатель.

Перед тем как идти к лифту, Тимур открывает багажник и забирает папки, которые привёз с площадки.

— Пойдёшь?

— А у меня есть выбор?

— Можешь остаться в машине.

Я смотрю на тёмную парковку.

— Пойду.

Он улыбается.

— Разумно.

Мы поднимаемся на лифте на шестой этаж.

Двери открываются в светлый холл.

Стекло, дерево, серый камень. На стене строгий логотип компании. За стойкой сидит девушка, которая, увидев Тимура, сразу здоровается.

— Добрый вечер.

— Добрый.

Её взгляд ненадолго задерживается на мне.

Она ничего не спрашивает, но любопытство мелькает на лице совершенно человеческое.

Кто она?

Почему с ним?

Отлично.

Теперь легенда расползается сама.

Коридор ведёт мимо переговорных с прозрачными стенами.

В одном помещении стоит большой макет жилого комплекса. В другом на стене висят образцы камня, дерева и фасадных панелей.

— Красиво, — говорю я.

Тимур открывает дверь кабинета.

— Заходи.

Кабинет просторный, но без показной роскоши. Большой стол, два кресла, книжный шкаф, на отдельной тумбе образцы материалов. За окном виден город.

Тимур кладёт папки на стол и включает компьютер.

— Пять минут.

— Ты говорил двадцать.

— Значит, обрадуешься.

Я сажусь в кресло у окна.

Он быстро отвечает на несколько писем, звонит кому-то, обсуждает сроки поставки и заканчивает разговор словами:

— Если они снова перенесут дату, меняйте подрядчика. Мы уже дали им два шанса.

Голос всё такой же спокойный.

Только я бы на месте подрядчика начала нервничать.

Тимур кладёт телефон.

Потом вдруг открывает на мониторе презентацию и поворачивает экран ко мне.

— Посмотри.

— Что?

— Это нам прислали неделю назад.

На экране рекламный буклет нового жилого проекта.

Я смотрю несколько страниц.

— Хочешь профессиональное мнение?

— Да.

— Оно платное.

— Запишем в расходы.

Я улыбаюсь и подхожу ближе.

Опираюсь ладонью о стол.

— У вас слишком много текста.

— Уже слышал.

— Тогда почему он всё ещё здесь?

— Маркетинг защищается.

— Маркетинг часто защищается до последней запятой.

Тимур встаёт рядом.

Теперь мы оба смотрим в экран.

— И фотографии слишком холодные, — продолжаю я. — Вы продаёте жильё людям. А здесь ощущение, что продаёте медицинский центр. Всё серое, синее и стерильное.

— Что бы ты сделала?

— Добавила жизнь. Людей немного, нормальный тёплый свет, детали квартиры. Не семью из рекламы зубной пасты, а ощущение, что там можно жить.

Он молчит.

Я листаю дальше.

— И логотип проекта теряется.

— Можешь посмотреть файл полностью?

Я поворачиваю голову.

Тимур стоит близко.

Слишком.

— Могу.

— Скину.

— Я шутила про оплату.

— А я нет.

Я приподнимаю бровь.

— Ты сейчас нанимаешь меня?

— Пока спрашиваю, интересно ли тебе.

Вот это неожиданно.

— Интересно.

— Тогда после твоей завтрашней встречи можем обсудить.

— После Кирилла?

— Да. А потом поедем к моим родителям.

Я застываю.

— Куда?

— Мама сегодня позвонила и пригласила нас на ужин. Завтра к половине восьмого.

Вот теперь понятно.

— И когда ты собирался сообщить?

— Сейчас.

Я смотрю на него.

Он тоже смотрит.

— Первый пункт, — напоминает Тимур.

— Ты считаешь, что уведомление за сутки — это прекрасное соблюдение?

— Я ещё не согласился за тебя.

Вот ведь.

— А если я откажусь?

— Скажу маме, что у тебя работа.

— И всё?

— А что ещё?

Я медленно выдыхаю.

Правильно.

Это же фиктивные отношения.

Я могу отказаться.

Почему тогда сама мысль о том, что он спокойно поедет без меня, немного раздражает?

Очень странно.

— Во сколько?

В глазах Тимура появляется знакомая улыбка.

— К половине восьмого.

— Я встречаюсь с Кириллом в половине шестого.

— Заберу тебя в половине седьмого.

— Ты даже не спросил где.

— Спросил бы следующим вопросом.

Я всё-таки называю ему кафе на Кремлёвской, чтобы завтра он не искал меня по всему центру.

Я закрываю глаза на секунду.

— Хорошо.

— Хорошо.

Он возвращается к компьютеру.

А я смотрю на его затылок и внезапно понимаю, что завтра сначала иду встречаться с бывшим мужчиной, а потом ужинать с родителями фиктивного.

Жизнь явно решила, что обычный отпуск мне не подходит.

Во вторник в половине шестого я захожу в небольшое кафе на Кремлёвской, которое предложил Кирилл.

Внутри прохладно после тёплой улицы. Тёмные деревянные столы, зелёные диваны у стены, большие окна, за которыми тянется оживлённый тротуар. Пахнет кофе, свежей выпечкой и корицей.

Место мне незнакомо, и это даже к лучшему. Воспоминаний о Кирилле и без того хватает.

— Алина?

Я поворачиваюсь на голос.

Кирилл уже встал из-за стола.

На нём светлая рубашка и тёмные брюки. Перед ним чашка.

— Привет.

— Привет.

Я подхожу и сажусь напротив.

Сегодня я специально оделась так, чтобы после встречи сразу ехать к родителям Тимура: тёмно-синее платье ниже колен, тонкий ремень на талии, светлые лодочки. Волосы распущены, на ушах маленькие серьги.

Кирилл смотрит на меня чуть дольше обычного.

— Красиво выглядишь.

— Спасибо.

Он уже говорил это в пятницу.

Но сейчас фраза уже ничего не делает внутри.

Приятно.

— Будешь кофе?

— Да.

Я заказываю капучино.

Пока официант уходит, между нами повисает пауза.

Раньше с Кириллом тишина никогда не была неловкой.

Мы могли час ехать в машине, каждый думать о своём, и чувствовать себя нормально.

Теперь я слышу каждый звук вокруг.

Ложку в соседней чашке.

Шорох меню.

Музыку под потолком.

— Спасибо, что пришла, — произносит он.

— Ты хотел поговорить.

Кирилл кивает.

Проводит пальцем по краю чашки.

— Я после субботы много думал.

Ну конечно.

— О чём?

Он поднимает глаза.

— О нас.

Я молчу.

Внутри остаётся одна осторожность.

— Кирилл, у тебя Вика.

— Я знаю.

— Тогда давай сразу договоримся, что этот разговор не должен сделать плохо человеку, который ни в чём не виноват.

Он слегка хмурится.

— Я не собираюсь ей изменять.

— Хорошо.

— И тебя возвращать тоже не зову.

Почему-то после этих слов я расслабляюсь.

— Тогда слушаю.

Он выдыхает.

— Я хотел извиниться.

Вот этого я ожидала меньше.

— За что?

— За то, как мы расстались.

Я смотрю на него.

Кирилл отводит взгляд к окну.

— Я тогда убедил себя, что если уже всё решил, лучше сказать быстро и закончить. Мне казалось, так честнее.

— Было честно.

— Но жестоко.

Я ничего не отвечаю.

Официант приносит кофе.

Я благодарю, жду, пока он отойдёт, и беру чашку.

— Я несколько месяцев жил с мыслью, что наши отношения закончились, — продолжает Кирилл. — А ты об этом не знала. Теперь понимаю, как это выглядело.

— Плохо.

— Да.

— Очень.

Он криво улыбается.

— Заслужил.

Я делаю глоток.

Кофе горячий.

— Почему решил сказать это сейчас?

Кирилл не отвечает сразу.

Отводит глаза к окну, проводит большим пальцем по ручке чашки.

И я уже понимаю.

— Тимур?

Он чуть морщится.

— В том числе.

Ну вот.

— Увидел тебя с другим человеком и внезапно решил провести работу над ошибками?

Кирилл выдыхает через нос.

— Звучит паршиво.

— Потому что так и есть?

Он откидывается на спинку дивана, несколько секунд смотрит куда-то поверх моего плеча.

— Мне не понравилась моя реакция.

— Какая?

— Ревность.

Я смотрю на него.

— Кирилл.

— Я знаю.

— Ты сам ушёл.

— Я знаю.

— Ты сейчас с Викой.

Он медленно кивает.

— Тоже знаю.

Я ставлю чашку.

— Тогда почему я должна что-то делать с твоей ревностью?

— Ничего.

Он отвечает сразу и поднимает на меня глаза.

— Я не поэтому позвал. Просто увидел тебя с Тимуром и впервые понял, что ты действительно пойдёшь дальше. До этого я знал это головой. А в субботу увидел.

Вот это уже честнее.

Я медленно провожу пальцем по краю блюдца.

— И что почувствовал?

Кирилл смотрит на меня.

— Что мне больно.

Некоторое время мы молчим.

Я жду внутри хотя бы маленького удовлетворения.

Вот же.

Четыре месяца назад я хотела именно этого.

Чтобы он пожалел.

Чтобы понял.

Чтобы ему тоже было плохо.

И сейчас он сидит напротив и говорит ровно то, что тогда мне хотелось услышать.

А я ничего не чувствую.

Только усталость.

— Мне жаль, — говорю я.

Кирилл тихо смеётся и опускает глаза.

— Очень сочувственно.

— А что мне сказать?

— Ничего.

Он качает головой.

— Я и не ждал ответа. Просто хотел нормально извиниться. Не сообщением и не где-нибудь между делом.

Я киваю.

— Спасибо.

— Ты счастлива с ним?

Вот этот вопрос сложнее.

Потому что формально ответа вообще не существует.

Я немного откидываюсь на спинку стула и смотрю на Кирилла.

— Мне хорошо.

Это не ложь.

С Тимуром мне действительно хорошо.

Удивительно быстро.

Подозрительно легко.

Но хорошо.

Кирилл кивает.

— Он другой.

— Очень.

— Я заметил.

Я улыбаюсь.

— Вы знакомы пять минут.

— Хватило.

Господи.

У мужчин какой-то отдельный способ оценивать друг друга.

— Вика хорошая, — говорю я.

Кирилл немного напрягается.

— Я знаю.

— Тогда не делай ей больно из-за воспоминаний обо мне.

Он смотрит в сторону.

— Не сделаю.

Я надеюсь.

Через час после начала нашей встречи мы выходим из кафе.

Разговор закончен.

Странное чувство.

Словно я закрыла дверь, которую четыре месяца держала приоткрытой из чистой привычки.

На улице тепло.

Солнце уже ниже, поток машин плотный.

Кирилл идёт рядом.

— Ты куда теперь?

Я смотрю на часы.

Ровно половина седьмого.

— Меня заберут.

— Тимур?

— Да.

И в этот момент вижу чёрный внедорожник на противоположной стороне улицы.

Ну конечно.

Точность.

Тимур стоит возле машины.

Сегодня на нём тёмные брюки, чёрная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей и закатанными рукавами.

Даже с расстояния я вижу, куда он смотрит.

На нас.

Кирилл тоже замечает.

— Вовремя.

— Он любит расписание.

Мы переходим дорогу.

Тимур остаётся возле автомобиля и спокойно ждёт, пока мы подойдём. Когда расстояние сокращается, я вижу, как его взгляд сначала проходит по моему лицу, словно он хочет понять, в каком я настроении, и только потом перемещается на Кирилла.

— Привет, — говорит Тимур.

— Привет, — отвечает тот.

Пауза.

Очень мужская.

Очень содержательная.

Я стою между ними и уже готова сказать что-нибудь, когда Тимур поднимает руку.

Но не касается меня сразу.

Задерживает ладонь возле талии и смотрит мне в глаза.

Вопрос без слов.

Я понимаю.

И сама делаю полшага ближе.

Тёплая ладонь ложится на разрешённое место.

От этого простого жеста внутри неожиданно становится спокойнее.

— Поговорили? — спрашивает Тимур.

— Да.

Он задерживает взгляд на моём лице ещё секунду.

— Хорошо.

Кирилл смотрит на его руку.

Потом на меня.

— Тогда увидимся на свадьбе.

— Увидимся, — отвечаю я.

Он кивает Тимуру и уходит.

Я провожаю его глазами несколько секунд и больше не думаю о том, станет ли он оборачиваться.

— Поехали? — спрашивает Тимур рядом.

Я смотрю на него.

— Поехали.

• • •

Дом родителей Тимура находится в другом посёлке.

Дорога занимает больше получаса.

За это время он ни разу не спрашивает, о чём мы говорили с Кириллом.

Вот вообще.

Мне начинает казаться, что человек специально проверяет, сколько я выдержу.

В итоге не выдерживаю сама.

— Ты не спросишь?

Тимур бросает на меня взгляд.

— О чём?

— Ты прекрасно знаешь.

— Если захочешь — расскажешь.

Я отворачиваюсь к окну.

— Очень благородно.

— Стараюсь.

— И не любопытно?

— Любопытно.

— Но не спрашиваешь.

— Ты сама рассказываешь, когда перестаёшь ждать вопроса.

Я медленно поворачиваюсь.

Вот ведь.

Он уже успел меня изучить?

— Самоуверенный.

— Работает.

Я качаю головой.

— Кирилл извинился.

Тимур молчит, продолжая смотреть на дорогу.

— За расставание, — добавляю я. — Точнее, за то, как сделал это.

— И?

— Ничего. Я приняла извинения.

— Всё?

— Всё.

Пальцы Тимура немного расслабляются на руле.

Очень маленькое движение.

Я всё равно замечаю.

— Ты сейчас обрадовался?

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Мы приехали.

Уходит от ответа.

Машина сворачивает к светлому двухэтажному дому.

Во дворе уже горят фонари.

У входа стоят две машины.

Тимур паркуется, выходит первым и обходит капот.

Я уже открыла дверь сама.

Он останавливается рядом.

— Волнуешься?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

— Мама тебя уже видела.

— А отца я ещё не видела.

— Он нормальный.

— После твоего описания себя как нормального я осторожна с этим словом.

Тимур улыбается.

— Пойдём.

Тимур запирает машину, и мы идём по дорожке к крыльцу. У двери он пропускает меня вперёд, и я захожу в дом первой.

Дом внутри оказывается совсем другим, чем у родителей Руслана.

Больше дерева.

Теплее свет.

В прихожей стоит длинная скамья, на стенах несколько семейных фотографий.

Из кухни пахнет мясом, специями и свежим хлебом.

Разиля Ринатовна выходит к нам сразу.

На ней домашнее светлое платье, волосы уложены мягче, чем на семейном обеде.

— Алина, добрый вечер.

— Добрый вечер, Разиля Ринатовна.

Она обнимает сына, потом тепло касается моей руки.

— Проходи. Я боялась, что Тимур тебя не предупредит.

Я снимаю туфли.

— Предупредил.

— Когда?

Я бросаю взгляд на него.

— Вчера.

Разиля Ринатовна прикрывает глаза.

— Уже достижение.

— Мам.

— Молчу.

Мне приходится сдерживать улыбку.

В гостиной нас ждёт мужчина лет пятидесяти пяти.

Высокий, крепкий, с сединой на висках. В Тимуре сразу становятся заметны его черты — линия подбородка, форма бровей.

Он поднимается.

— Алина?

— Да. Очень приятно познакомиться.

— Марат Фаридович.

Мы пожимаем руки.

— Взаимно. Я уже слышал о вас.

Я бросаю быстрый взгляд на Тимура.

— Надеюсь, хорошее.

— Смотря что считать хорошим.

О нет.

Марат Фаридович улыбается.

— Сын сказал, что познакомились вы на дороге.

Я медленно поворачиваюсь к Тимуру.

Он совершенно спокойно снимает часы и кладёт на консоль.

— Так и было.

— Очень краткая версия, — замечаю я.

Разиля Ринатовна заинтересованно смотрит на нас.

— А длинная?

Я вежливо улыбаюсь.

— Тимур меня едва не сбил.

Тишина.

Марат Фаридович переводит взгляд на сына.

— С этого надо было начинать.

— Не сбил.

— Это важное уточнение, — соглашаюсь я.

Разиля Ринатовна прикладывает ладонь к груди.

— Тимур!

— Мам, с ней всё хорошо.

— Я вижу, что хорошо. А если бы нет?

— Я предлагал больницу.

Я не выдерживаю.

— Много раз.

Марат Фаридович начинает смеяться.

Разиля Ринатовна смотрит на сына с таким выражением, что становится ясно, откуда у него привычка молча давить взглядом.

— За стол, — произносит она. — С тобой потом поговорю.

— Я взрослый.

— Это не освобождает тебя от материнского разговора.

Я опускаю лицо, пряча улыбку.

Очень нравится мне эта женщина.

Ужин проходит легко.

Марат Фаридович спрашивает о моей работе, рассказывает немного о компании. Разиля Ринатовна время от времени заставляет Тимура положить мне что-нибудь в тарелку, потому что сама сидит дальше.

В какой-то момент я замечаю фотографию на комоде.

Две молодые девушки стоят возле реки.

Одна сразу узнаётся — Разиля Ринатовна.

Вторая очень похожа на Альфию Наилевну.

— Это вы с сестрой? — спрашиваю я.

Разиля Ринатовна оборачивается.

— Да. Нам там лет по двадцать.

— Вы очень похожи.

— Это от мамы, — улыбается она. — У нас с Альфией разные отцы, а внешность обе забрали у неё. Мы с детства вместе росли, поэтому никаких разделений у нас не было. Сёстры и сёстры.

Вот теперь всё понятно.

И разные отчества тоже.

— Красивое фото.

— Марат снимал.

Марат Фаридович качает головой.

— Пять дублей сделал, а они всё равно потом полчаса спорили, кто хуже получился.

— Потому что ты нас поставил против солнца, — возражает Разиля Ринатовна.

— Камера была плёночная.

— А руки у тебя были обычные.

Я улыбаюсь.

Тимур сидит рядом и тихо говорит:

— Видишь, откуда у нас семейные переговоры.

— Теперь многое стало понятно.

Его мать слышит.

— Алина, ты не слушай его. Он самый сложный.

— Я уже заметила.

Тимур поворачивает голову.

— Очень приятно.

— Зато честно.

Под столом его колено на секунду касается моего.

Случайно.

Я сразу это ощущаю.

Он тоже.

Но никто не двигается первые несколько секунд.

Потом Тимур спокойно отводит ногу.

А я продолжаю слушать Разилю Ринатовну и совершенно не понимаю, почему такая мелочь успела сбить мне дыхание.

• • •

После ужина я надеваю в прихожей лодочки, мы прощаемся с Маратом Фаридовичем и ближе к десяти собираемся выходить.

Разиля Ринатовна вручает мне пакет с выпечкой.

Конечно.

Я уже начинаю подозревать, что через неделю покину Казань на несколько килограммов тяжелее исключительно благодаря его родственникам.

Через минуту мы выходим из дома и идём по дорожке к машине.

У калитки Тимур забирает пакет из моей руки и кладёт в машину.

Я остаюсь возле пассажирской двери.

Вечер тёплый.

В посёлке тихо, вдоль дороги горят редкие фонари, откуда-то пахнет цветами.

Тимур закрывает багажник.

Подходит.

— Так что он сказал?

Вот.

Дождалась.

— Кирилл?

— Да.

Я прислоняюсь бедром к машине.

— Извинился. Сказал, что после встречи со мной понял, что ему неприятно видеть меня с другим мужчиной.

Лицо Тимура меняется едва заметно.

— Ещё?

— Что не собирается ничего делать. Он с Викой.

— И ты ему веришь?

— Да.

— Хорошо.

Я смотрю на него.

— Ты уже второй раз говоришь «хорошо».

— Значит, мне нравится информация.

— Какая именно?

Тимур молчит.

Я жду.

— Что он ничего не собирается делать.

— Почему?

Он делает шаг ближе.

Между нами остаётся меньше метра.

Тёмная рубашка, закатанные рукава, запах парфюма и вечернего воздуха.

— Ты хочешь к нему вернуться?

Вопрос звучит тихо.

Серьёзно.

— Нет.

Я отвечаю сразу и именно сейчас окончательно понимаю, что это правда.

К Кириллу я возвращаться не хочу.

Тимур медленно кивает.

— Хорошо.

Я выдыхаю.

— Опять.

— Что?

— «Хорошо».

— Потому что хорошо.

— Тимур.

Он смотрит мне в глаза.

Лицо у него становится серьёзным, привычная насмешка исчезает.

— Второй пункт нашего договора, — произносит он после паузы, — мне уже не нравится.

У меня внутри что-то тихо переворачивается.

— Мы знакомы четыре дня.

— Я умею считать.

— Тогда ты понимаешь, как это звучит?

— Понимаю.

— И?

Тимур опускает взгляд на мои губы.

Всего на секунду.

Потом снова смотрит в глаза.

— И всё равно не нравится.

К среде я начинаю подозревать, что фиктивные отношения должны быть значительно проще.

По самой идее.

Два человека договариваются изображать пару.

Улыбаются родственникам.

Иногда держатся за руки.

Через неделю благодарят друг друга за сотрудничество и спокойно расходятся.

Прекрасная схема.

Логичная.

Безопасная.

Только никто почему-то не объяснил, что делать, если один из участников через несколько дней сообщает, что пункт о запрете ревности ему уже не нравится.

И ещё хуже — что делать второму участнику, который потом полночи вспоминает его лицо в свете уличного фонаря.

Утром я работаю.

Очень старательно.

Так старательно, что за два часа успеваю сделать то, что обычно растягиваю на половину дня.

Потому что каждый раз, когда внимание начинает уходить куда-то не туда, я открываю новый файл.

К обеду файлов открыто восемь.

Отличная продуктивность.

Лера замечает моё состояние сразу.

Она входит на кухню с чашкой кофе, садится напротив и несколько минут молча смотрит, как я двигаю логотип на три пикселя вправо, потом обратно.

— Вы поссорились?

— Нет.

— Поцеловались?

Я отрываю глаза от экрана.

— Нет.

— Переспали?

— Лера.

— Тогда что случилось?

Я сохраняю файл.

— Тимур сказал, что ему не нравится второй пункт.

Подруга моргает.

— А второй — это?

— Никакой ревности.

Чашка медленно опускается на стол.

— Так.

— Не начинай.

— Я молчу.

— Ты опять разговариваешь лицом.

— Я сейчас пытаюсь не закричать.

— Не надо.

— Он сказал, что ревнует?

— Нет.

— Тогда что сказал?

Я закрываю ноутбук.

— Что ему не нравится идея Кирилла. Потом спросил, хочу ли я к нему вернуться. Я сказала нет. Он три раза сказал «хорошо». Потом сообщил про правило.

Лера смотрит на меня.

Долго.

— Алина.

— Что?

— Он тебе нравится.

Я вздыхаю.

— Мы это уже обсуждали.

— Нет. Тогда он тебе нравился как красивый мужик. Сейчас по-другому.

— С чего ты решила?

— Потому что ты с утра сидишь на кухне с лицом женщины, которой мужчина сказал что-то приятное, а она теперь пытается доказать самой себе, что это проблема.

Я молчу.

Очень неприятно иметь подругу, которая знает тебя девять лет.

— У нас договор, — напоминаю я.

— Господи, перестань произносить это слово так, словно вы подписали ипотеку.

— У нас правила.

— Которые вы сами придумали.

— Именно.

— Значит, сами можете менять.

Я беру чашку.

Кофе уже остыл.

— Не хочу ничего менять.

Лера приподнимает бровь.

— Хорошо.

Вот теперь я понимаю, насколько раздражает это слово.

— Что?

— Ничего.

Она встаёт.

— Сегодня в семь выезжаем.

— Куда?

Лера разворачивается у двери.

— Ты забыла?

Я смотрю на неё.

— Девичник.

Точно.

Я закрываю глаза.

Мне сейчас только алкоголя и громкой музыки не хватает.

• • •

К девяти вечера я меняю мнение.

Девичник мне был нужен.

Очень.

Нас шестеро.

Лера, я, Амира и ещё три её подруги.

Мы сидим в отдельной караоке-комнате с мягкими диванами, небольшим столом и огромным экраном на стене. Под потолком двигаются полосы цветного света, музыка настолько громкая, что разговоры периодически превращаются в крики.

На столе стоят закуски, фрукты и бокалы с коктейлями.

Я выпила два.

На этом остановилась.

Мне тепло, легко и значительно меньше хочется анализировать Тимура.

Это очень хороший результат.

На мне чёрное атласное платье до середины икры и лёгкий жакет, который уже давно лежит на спинке дивана. Волосы распущены. После танцев несколько прядей выбились и липнут к шее.

Лера поёт.

Если происходящее вообще можно назвать пением.

Амира сидит рядом со мной и закрывает уши ладонями.

— Она всегда так?

— Да.

— Руслан знает?

— Столько лет терпит, должен был уже привыкнуть.

Амира смеётся.

— Вот это любовь.

— Именно.

Лера заканчивает песню под наши бурные аплодисменты и возвращается за стол.

— Кто следующий?

Все сразу отводят глаза.

— Предательницы.

Она падает рядом со мной.

— Алин, давай.

— Нет.

— Почему?

— Потому что хочу сохранить остатки уважения этих людей.

— У меня нет к тебе уважения, — сообщает Амира.

— Спасибо.

— Значит, терять нечего.

Я смеюсь.

— Нет.

Лера берёт мой бокал.

— Тогда пей.

— Я закончила.

— Второй коктейль?

— Да.

— Скучная.

— Завтра скажешь спасибо.

Телефон на столе загорается.

Я машинально смотрю.

Тимур.

Одно сообщение.

Во сколько заканчиваете?

Лера замечает имя быстрее меня.

Конечно.

— О-о.

Я переворачиваю телефон экраном вниз.

— Даже не начинай.

— Он спрашивает, во сколько заканчиваем?

— Да.

— Ответь.

— Зачем?

— Потому что Руслан сейчас написал, что будет здесь в половине первого.

Я смотрю на часы.

Двенадцать без двадцати.

— И?

Лера улыбается.

— Тимур едет с ним.

Я медленно ставлю стакан.

— Зачем?

— За тобой.

— Лера.

— Что?

— Ты это устроила?

Она делает удивлённое лицо.

— Я?

— Ты.

— Руслан предложил.

— А Руслан сам догадался?

— Может быть.

— Лера.

Она начинает смеяться.

— Ну хорошо! Я сказала, что будет удобно, если вас заберут две машины. Девочек много.

Я смотрю на остальных.

Амира уже улыбается во весь рот.

— Я поеду с Русланом, — сообщает она.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Телефон снова вибрирует.

Если ещё не решили — я заберу тебя.

Я смотрю на экран.

Потом пишу:

В половине первого.

Ответ:

Хорошо.

Опять это слово.

Я улыбаюсь сама себе.

Плохо.

Очень.

• • •

Мы выходим из караоке в двенадцать тридцать пять.

Жакет я забрала со спинки дивана, но надевать его после душной комнаты пока не хочется, поэтому несу на сгибе локтя.

После громкой музыки улица кажется удивительно тихой.

Ночной воздух прохладнее. Вдоль дороги горят фонари, на асфальте блестят вывески, мимо проезжают редкие машины.

Руслан стоит возле своего автомобиля.

Рядом припаркован знакомый чёрный внедорожник.

Тимур прислонился к водительской двери.

На нём тёмные джинсы, чёрная футболка и лёгкая куртка.

Увидев нашу компанию, он выпрямляется.

Сначала смотрит на Леру.

Потом на меня.

И задерживается.

Дольше обычного.

Его взгляд медленно проходит по платью, голым плечам, волосам.

Я неожиданно начинаю очень хорошо чувствовать собственное тело.

— Привет, — говорю, подходя ближе.

— Привет.

Голос у него низкий.

Спокойный.

Только глаза совсем не спокойные.

— Хорошо погуляли?

— Да.

— Пила?

Я приподнимаю бровь.

— Два коктейля.

Тимур на секунду задерживает взгляд на моём лице, словно оценивая состояние.

— Я не ругаю.

— А звучит так, будто собираешься.

В уголке его губ появляется улыбка.

— Тогда плохо спросил. Голова нормальная?

— Абсолютно.

— Хорошо.

Он открывает пассажирскую дверь.

— Садись, пока не замёрзла.

Я оглядываюсь.

Лера уже обнимается с Русланом.

Амира машет мне рукой, две девушки идут к машине Руслана, ещё одна вызывает такси.

Предательницы.

Все.

— До завтра! — кричит Лера.

— Я тебя ненавижу.

— Я тоже тебя люблю!

Тимур тихо смеётся.

Я сажусь в машину.

Жакет кладу на заднее сиденье, чтобы не мять его на коленях.

Через несколько минут мы выезжаем на ночную улицу.

В салоне тепло.

Музыка играет тихо.

Я снимаю туфли и осторожно вытягиваю ноги.

— Устала? — спрашивает Тимур.

— Немного.

— Пела?

— Нет.

— Жаль.

— Почему?

— Хотел посмотреть.

— На что?

— Как ты поёшь.

— Плохо.

— Тем более.

Я поворачиваюсь.

— Очень мило.

Он улыбается.

Несколько минут мы едем молча.

Город за окнами совсем другой ночью. Меньше людей, больше света от витрин, пустые перекрёстки.

Я смотрю на профиль Тимура.

Алкоголя во мне немного.

Достаточно, чтобы быть расслабленнее.

Недостаточно, чтобы потом списать на него любые слова.

Очень неудобное количество.

— Тимур.

— Мм?

— Ты тогда серьёзно говорил?

Он сразу понимает.

Я вижу по лицу.

— Про второй пункт?

— Да.

— Серьёзно.

— То есть ты ревнуешь?

Он перестраивается в другой ряд и несколько секунд смотрит только на дорогу.

— Да.

Вот так просто.

Я поворачиваюсь к нему сильнее.

— Ты меня пять дней знаешь.

— Уже шестой пошёл.

— Это должно что-то изменить?

— Не знаю. Ты сама считаешь дни.

— Потому что договор.

— Конечно.

В голосе появляется лёгкая насмешка.

Я складываю руки на коленях.

— И тебя это не смущает?

— Что?

— Что прошло пять дней.

— Нет.

— Меня смущает.

Тимур бросает на меня быстрый взгляд.

— Почему?

— Потому что нормальные отношения так не работают.

— У нас ненормальные.

— Фиктивные.

Он чуть сильнее сжимает руль.

— Начинались.

Я замираю.

Вот теперь становится слишком тихо.

Даже музыка раздражает.

— Что значит «начинались»?

Тимур сворачивает во двор дома Леры.

Но не останавливается сразу.

Медленно проезжает к дальнему свободному месту, паркуется и глушит двигатель.

В салоне наступает тишина.

Я смотрю на него.

Он поворачивается ко мне.

— Ты мне нравишься.

Говорит спокойно и прямо, даже не пытаясь смягчить фразу улыбкой.

От этого она действует сильнее.

У меня внутри моментально становится тесно.

— Тимур...

— Ты спросила.

— Я не это спрашивала.

— Но ответ связан.

Он кладёт руку на руль и немного разворачивается ко мне.

— Я не собираюсь требовать от тебя менять договор, переезжать в Казань или завтра знакомиться с половиной моей семьи. Просто говорю как есть.

— Мы знакомы пять дней.

— Я услышал.

— И тебя это вообще не останавливает?

— От чего?

Хороший вопрос.

Я открываю рот.

И не нахожу ответа.

Тимур смотрит на меня.

— Ты мне понравилась ещё возле машины.

Я моргаю.

— Когда я орала на тебя?

— Ты не орала.

— Когда отказалась ехать в больницу?

— Раньше.

— Когда чуть не упала?

Он улыбается.

— Тогда тоже.

Я закрываю лицо ладонью.

— Господи.

— Что?

— Ничего.

— Ты смешная.

Я убираю руки.

— Вот это сейчас было оскорбление.

— Комплимент.

— Очень сомнительный.

— Мне нравится, как ты разговариваешь. Как думаешь. Как пытаешься контролировать всё вокруг, а потом за сутки ввязываешься в фиктивные отношения с человеком, которого ударила сумкой.

Я смотрю на него.

— Когда ты так перечисляешь, я выгляжу очень последовательной.

— Я не говорил, что ты последовательная.

— Спасибо.

Тимур улыбается.

Но взгляд остаётся серьёзным.

— Я знаю, что у тебя недавно закончились отношения. Знаю, что ты уедешь. Поэтому ничего не тороплю.

Вот это неожиданно.

— Тогда зачем сказал?

Он пожимает плечом.

— Ты спросила про ревность.

— Можно было соврать.

— Зачем?

Действительно.

Мы молчим.

Я слышу собственное дыхание.

И вдруг очень остро понимаю, насколько он близко.

Нас разделяет центральная консоль.

Метр.

Меньше.

На его лице тень от уличного фонаря.

Тёмные глаза смотрят прямо.

— Третий пункт ещё действует? — спрашивает Тимур.

Сердце делает очень неприятное движение.

— Да.

Ответ выходит тише, чем я хотела.

Он кивает.

— Хорошо.

Тимур открывает дверь и выходит из машины.

Я несколько секунд сижу, пытаясь перестроиться с разговора о поцелуях на обычное «пора домой».

Потом беру туфли, прихватываю с заднего сиденья жакет и тоже выбираюсь из машины.

Тимур к этому моменту уже закрыл водительскую дверь. Я думаю, что сейчас мы просто попрощаемся, но он обходит машину и направляется вместе со мной к подъезду.

— Ты куда? — спрашиваю я.

— Провожу.

— До подъезда двадцать метров.

— Ночь.

— Здесь двор.

— Я вижу.

Я поворачиваюсь к подъезду, и мы идём по тротуару.

Мы идём по тротуару. Фонари освещают дорожку, в окнах домов горит редкий свет. Возле детской площадки тихо качается пустая качеля.

Я несу туфли в руке.

После долгого вечера босиком идти значительно приятнее.

Тимур идёт рядом.

Молчит.

У подъезда я останавливаюсь.

Он тоже.

— Спасибо, что забрал.

— Не за что.

— И за честность.

— Пожалуйста.

Я поднимаю голову.

Опять эта разница в росте.

Опять тёмные глаза.

И теперь всё ощущается иначе, потому что я знаю: для Тимура наша игра уже перестала быть только игрой.

Я ему нравлюсь.

Тимур делает один медленный шаг ближе.

Я сразу напрягаюсь.

Он замечает и останавливается, оставляя между нами немного пространства.

— Если бы не твой третий пункт, — произносит он тихо, — я бы тебя сейчас поцеловал.

По коже проходит жар.

Я сжимаю пальцами ремешки туфель.

— Но он действует.

— Ты сказала, что да.

— Да.

Тимур смотрит на мои губы.

Долго.

Потом снова в глаза.

— Тогда спокойной ночи, Алина.

Он отступает, разворачивается и идёт к машине, а я ещё несколько секунд стою у двери подъезда, сжимая туфли в руке и глядя ему вслед.

Чёрная футболка, широкие плечи, спокойная походка.

Через несколько секунд Тимур открывает дверь автомобиля.

Я наконец захожу внутрь.

Лифт приезжает быстро.

Поднимаюсь на восьмой этаж.

Открываю квартиру.

Тихо.

Лера ещё едет с Русланом.

Я ставлю туфли в прихожей, бросаю жакет на банкетку у стены, прислоняюсь спиной к закрытой двери и несколько секунд просто стою.

Потом закрываю глаза.

Хуже всего было даже не то, что Тимур хотел меня поцеловать.

Хуже было другое.

Я тоже хотела.

Фонари освещают дорожку, в окнах домов горит редкий свет. Возле детской площадки тихо качается пустая качеля.

В четверг утром я просыпаюсь раньше будильника.

Первое, что вижу, — серый свет за шторами. Второе — телефон на тумбочке. Третье — сообщение от Тимура, отправленное в восемь двенадцать.

Доброе утро. Файл с презентацией отправил на почту. Посмотри, когда будет время.

Всё. Ни слова о вчерашнем разговоре, ни намёка на поцелуй, которого не было. Очень взрослое и разумное поведение. Почему тогда я лежу под одеялом и смотрю на сообщение дольше, чем требуется для прочтения трёх предложений?

Я переворачиваюсь на спину и закрываю глаза.

— Ты мне нравишься.

Господи. Мужчина мог выбрать любую другую фразу. Например: «Спокойной ночи». Идеально. Коротко. Полезно для нервной системы.

Вместо этого он сначала признался, что ревнует, потом сообщил, что я ему нравлюсь, а у подъезда спокойно добавил, что хотел меня поцеловать. И ушёл. Последнее вообще особенно возмутительно.

Я открываю глаза, снова беру телефон и печатаю:

Доброе. Увидела. После десяти посмотрю.

Ответ приходит через минуту.

Хорошо.

Я смотрю на это его любимое слово, невольно улыбаюсь, потом раздражаюсь на себя за эту улыбку и наконец выбираюсь из кровати.

Лера ещё спит. После девичника мы вернулись с разницей минут в двадцать, но она легла значительно позже меня, потому что Руслан уже после того, как уехал, позвонил ей и ещё сорок минут обсуждал то ли ресторан, то ли доставку цветов.

На кухне тихо. Я ставлю чайник, открываю окно и впускаю внутрь прохладный утренний воздух. Ночью прошёл небольшой дождь. Асфальт во дворе тёмный, с листьев на подоконник периодически падают капли, снизу доносится гул первого плотного потока машин.

Кофе помогает окончательно проснуться. К девяти я уже сижу за кухонным столом в домашней футболке и шортах, с собранными в небрежный пучок волосами и ноутбуком перед собой. Сначала закрываю свои рабочие задачи и только потом открываю письмо Тимура.

В теме коротко:

Презентация ЖК.

Внутри прикреплён исходный файл и ещё одно сообщение.

Платно. Я помню.

Я невольно улыбаюсь. Сам виноват. Раз сказал — получит нормальную профессиональную работу.

Следующие полтора часа я разбираю презентацию по страницам. Часть слайдов действительно нормальная, часть можно спасти небольшими правками, а несколько хочется закрыть и больше никогда не видеть. Я создаю отдельный документ с комментариями, отмечаю слабые места, прописываю предложения по визуалу, собираю три примера композиции для обложки.

В одиннадцать двадцать на кухне появляется Лера. На ней длинная белая футболка, волосы торчат в разные стороны, на лице выражение человека, который искренне не понимает, зачем человечество придумало утро.

Она открывает холодильник, замирает, смотрит внутрь, закрывает и снова открывает.

— Ты что ищешь? — спрашиваю я, не отрывая глаз от экрана.

— Счастье.

— Там сыр.

— Подойдёт.

Лера достаёт упаковку, садится напротив меня и только после этого замечает открытую презентацию.

— Работаешь?

— Да.

Она прищуривается.

— Это не твой проект.

— Пока нет.

— А чей?

Я молчу.

Лера медленно откусывает сыр прямо от куска.

— Алина.

— Не ешь так.

— Чей?

Я разворачиваю ноутбук чуть сильнее к себе.

— Тимура.

Подруга перестаёт жевать.

— Уже?

— Что «уже»?

— Ты ему работаешь.

— Я дизайнер. Он показал рекламную презентацию своей компании и спросил мнение.

— И ты решила бесплатно переделать половину?

— Не бесплатно.

Лера кладёт сыр на тарелку.

— О.

— Даже не начинай.

— Я вообще восхищена.

— Чем?

— Вы знакомы меньше недели, а у вас уже фиктивные отношения, семейные ужины и совместный бизнес.

Я медленно поднимаю голову.

— Совместного бизнеса у нас нет.

— Пока.

— Лера.

Она улыбается.

— Ладно. Молчу.

Молчит она секунд десять.

— Он тебя вчера поцеловал?

Я возвращаю взгляд к экрану.

— Нет.

— Ты его?

— Нет.

— Хотела?

Моя рука замирает над мышкой. За что я люблю близких подруг, так это за их удивительную способность задать вопрос, после которого внезапно хочется жить одной в лесу.

— Лер.

— Что? Я просто спросила.

— Хотела.

Она тихо ставит ладонь на стол.

— Так.

— Только не устраивай спектакль.

— Я сижу.

— Ты уже сияешь.

— Я счастлива за человечество.

— Человечество тут вообще ни при чём.

— Тимур тоже человек.

— Спорный вопрос.

Лера смеётся. Телефон рядом с ноутбуком вибрирует, на экране высвечивается имя Руслана. Она берёт трубку и, продолжая улыбаться мне, выходит из кухни.

Слава богу.

Я успеваю вернуться к работе и даже закончить ещё два слайда, когда Лера появляется в дверях снова. Теперь лицо у неё другое.

— Есть проблема.

Я сразу отрываюсь от ноутбука.

— Какая?

Она проходит к столу и кладёт телефон рядом со мной.

— Помнишь схему рассадки?

— Ещё бы.

— Её перепечатали.

— И?

— Нормально перепечатали. Руслан видел фотографию.

— Тогда где проблема?

Лера садится напротив.

— Типография сегодня работает до семи. Завтра они закрыты, поэтому схему нужно забрать сегодня.

Я смотрю на часы.

Половина первого.

— Где она?

Лера называет район за городом.

Далеко.

— Руслан не может?

— Он сейчас с отцом в ресторане, потом у них встреча по алкоголю и финальному меню. Я через сорок минут еду к флористам.

— А я?

— Тебя нужно взять с собой, потому что только ты знаешь, какого цвета должен быть этот несчастный бежевый.

Я приподнимаю бровь.

— Кто меня берёт?

Лера берёт свой телефон, быстро набирает сообщение и отправляет.

— Сейчас узнаешь.

Через несколько секунд мой смартфон начинает звонить.

Тимур.

Я смотрю на подругу. Она делает очень невинное лицо.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я принимаю вызов.

— Да?

— Привет.

Его голос звучит спокойно, фоном слышится приглушённый гул голосов и хлопок двери.

— Привет.

— Руслан попросил забрать схему.

— Уже знаю.

— В пять заеду за тобой.

Я перевожу взгляд на ноутбук.

— Хорошо. До пяти я закончу.

На том конце возникает короткая пауза.

— Что закончишь?

— Твою презентацию.

— Уже взялась?

— Ты мне её прислал.

— Я думал, просто посмотришь.

— Я посмотрела. Теперь пытаюсь спасти.

Тимур тихо смеётся.

— Всё настолько плохо?

— Ты сам спросил профессиональное мнение.

— Понял. В пять.

— Тимур.

— Да?

Я машинально провожу пальцем по краю ноутбука. Лера сидит напротив и откровенно слушает.

— Ничего. Увидимся.

— Увидимся.

Я кладу телефон на стол.

Лера смотрит на меня.

— Что?

— Ты хотела что-то сказать.

— Нет.

— Хотела.

— Передумала.

— Что именно?

Я закрываю ноутбук.

— Иди к флористам.

— Ненавижу, когда ты делаешь так.

— Это взаимно.

К пяти серый дневной свет тускнеет. Над городом собираются тяжёлые облака, ветер усиливается, деревья во дворе шумят уже значительно громче.

Я стою в прихожей и проверяю сумку: телефон, кошелёк, зарядка, бутылка воды. Ноутбук сегодня оставляю дома.

На мне прямые светлые джинсы, тёмно-зелёный топ и тонкая бежевая рубашка сверху. Волосы распущены, на ногах белые кеды.

Ровно в пять телефон вибрирует.

Я внизу.

Я надеваю сумку через плечо, запираю квартиру и вызываю лифт. Когда двери разъезжаются на первом этаже, прохожу через холл и выхожу из подъезда.

Тимур уже ждёт снаружи. На нём чёрные джинсы и светлая рубашка с закатанными рукавами. В одной руке телефон, в другой ключи.

Увидев меня, он убирает смартфон в карман.

— Привет.

— Привет.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Вчера после полуночи он стоял здесь же и говорил, что хотел меня поцеловать. Сегодня ведёт себя так спокойно, словно обсуждали прогноз погоды.

Невыносимо.

Тимур первым отводит взгляд к небу.

— Погода портится.

— Вижу.

— Если начнётся сильный дождь, обратно можем ехать дольше.

— Завтра утром у меня хотя бы нет ранних созвонов.

Он кивает.

— Хорошо.

Опять.

Мы идём к машине. Тимур открывает мне пассажирскую дверь. Я сажусь, ставлю сумку в ноги и пристёгиваюсь. Он закрывает дверь, обходит капот и устраивается за рулём.

В машине пахнет тем же древесным парфюмом и кофе. На заднем сиденье лежит спортивная сумка. Я замечаю её, когда снимаю бежевую рубашку и кладу рядом.

— Ты теперь возишь с собой половину квартиры?

Тимур заводит двигатель.

— В ней одежда для зала.

— Ты сегодня ещё и тренироваться собирался?

— Собирался.

— А теперь едешь за табличкой.

— Жизнь сложная.

Я улыбаюсь.

Он выезжает со двора. Первые десять минут мы говорим о схеме, дороге и том, где именно находится мастерская. Потом разговор сам собой затихает. Машина движется по проспекту, дворники пока включать не приходится, а за стеклом становится всё темнее.

Я смотрю на Тимура.

Он замечает.

Конечно.

— Что?

— Ничего.

— Ты второй раз за минуту на меня смотришь.

— Считать тоже любишь?

— Да.

Я поворачиваюсь к окну.

— Тогда считай машины.

— Они мне неинтересны.

Уголок моих губ предательски дёргается.

— Ты сегодня очень спокойный.

— А должен быть каким?

Я ненадолго замолкаю.

— Не знаю.

— Тогда всё нормально.

Ответ совершенно тимуровский.

Я складываю руки на коленях.

— Ты вчера сказал мне довольно много.

Он переводит взгляд на боковое зеркало, перестраивается и только потом отвечает:

— Я помню.

— А сегодня делаешь вид, что ничего не произошло.

Тимур бросает на меня короткий взгляд.

— Я ничего такого не делаю.

— Очень похоже.

— Алина, — произносит он уже серьёзнее. — Ты сказала, что третий пункт действует. Я услышал. Что именно ты хочешь от меня сегодня?

Вопрос ставит меня в тупик. Потому что ответ у меня есть. Просто произнести его вслух я пока не готова.

— Ничего.

— Тогда почему тебя раздражает, что я не давлю?

Я поворачиваю голову.

— Меня не раздражает.

Он усмехается.

— Конечно.

— Просто непривычно.

— Что именно?

— Что мужчина говорит, что хочет меня поцеловать, а потом спокойно ждёт.

Тимур на несколько секунд замолкает. За лобовым стеклом появляются первые крупные капли, дворники проходят по стеклу.

— Я не жду спокойно, — говорит он.

Мой взгляд снова возвращается к нему.

— А как?

— Очень терпеливо.

Теперь внутри становится жарко.

Тимур продолжает смотреть на дорогу, словно ничего особенного не сказал. Я беру бутылку воды из сумки, откручиваю крышку и делаю несколько глотков.

Очень полезное занятие. Занимает руки.

И рот.

Особенно рот.

До мастерской мы добираемся за час с небольшим.

Дождь к этому времени уже плотный, но ещё не ливень. Небольшое производственное здание стоит за высоким серым забором. На парковке всего несколько машин, возле входа мигает вывеска типографии.

Тимур останавливается ближе к двери. Прежде чем выходить, я поворачиваюсь назад, забираю с заднего сиденья бежевую рубашку и снова надеваю её поверх топа.

— Подожди секунду.

Он первым выходит, раскрывает зонт, который достал из кармана водительской двери, обходит машину и открывает мою.

Я выбираюсь наружу. Тимур сразу наклоняет зонт в мою сторону.

— Идём.

До входа метров пятнадцать. Мы проходим их быстро, под ногами блестит мокрый асфальт. Ветер гонит дождь сбоку, поэтому к моменту, когда Тимур открывает передо мной дверь мастерской, нижний край моих джинсов всё равно успевает намокнуть.

Внутри ярко и пахнет пластиком, краской и свежей печатью.

Нас встречает мужчина лет сорока в рабочей футболке.

— Сафин?

— Да.

Они пожимают руки.

— Схема готова. Сейчас вынесут.

Через несколько минут двое сотрудников приносят большую прямоугольную панель, упакованную в прозрачную плёнку.

Я подхожу ближе.

— Можно открыть угол?

Сотрудник аккуратно отгибает упаковку.

Цвет правильный. Шрифт читается. Имена на месте.

Я проверяю несколько столов, сравниваю с файлом в телефоне.

— Всё хорошо.

Тимур стоит рядом.

— Точно?

— Точно.

— Тогда забираем.

Мужчины снова закрывают упаковку. Панель большая, поэтому Тимур вместе с сотрудником несёт её к выходу, а я иду рядом и придерживаю дверь.

На парковке дождь уже усилился. Тимур открывает багажник, складывает часть задних сидений, и мужчины осторожно укладывают панель внутрь.

Я стою под навесом у входа и жду.

Когда всё закреплено, Тимур возвращается ко мне с зонтом.

— Поехали.

Мы доходим до машины. Он открывает пассажирскую дверь, я быстро сажусь внутрь. Пока Тимур обходит капот, вода стекает по его волосам и вороту рубашки.

— Ты мокрый, — говорю я, когда он садится за руль.

— Наблюдательная.

— У тебя спина вся мокрая.

Он включает обогрев.

— Высохнет.

Машина выезжает с территории мастерской.

Через десять минут дождь превращается в настоящий ливень. Вода обрушивается на лобовое стекло плотной стеной. Дворники работают на максимальной скорости, впереди видно только красные огни ближайшей машины и мокрую дорожную разметку.

Тимур сразу снижает скорость и выключает музыку. Я тоже перестаю говорить. Он сидит собранно, обе руки на руле, взгляд на дороге.

Через несколько километров поток начинает тормозить, потом встаёт совсем. Впереди загораются аварийки. Тимур тоже включает свои.

— Что там? — спрашиваю я.

— Сейчас посмотрю.

Он берёт телефон с крепления и быстро открывает навигатор. Красная линия тянется далеко вперёд.

— Авария?

— Возможно.

Тимур открывает дорожное приложение и хмурится.

— Дерево упало дальше по трассе. И две машины столкнулись перед ним.

— Надолго?

— Пишут, перекрыли обе полосы.

Следующий час мы двигаемся рывками по несколько метров. Иногда поток оживает, и Тимур успевает проехать пару сотен метров, потом впереди снова загораются стоп-сигналы, машины останавливаются, а дождь продолжает бить по крыше и стеклу.

Когда поток в очередной раз окончательно замирает, я смотрю на часы.

Без десяти восемь.

— Объезд?

Тимур проверяет карту.

— Есть. Но туда сейчас все поедут.

— Сколько?

— Полтора часа сверху, если не встанем там же.

Я смотрю на воду за стеклом.

— Прекрасно.

— Романтичный вечер.

Я поворачиваюсь к нему.

— Это твоё представление о романтике?

— После знакомства возле машины у меня планка невысокая.

Я смеюсь.

Поток впереди двигается на несколько метров. Тимур трогается и снова останавливается.

Через двадцать минут ситуация не меняется, а дождь становится ещё сильнее. Телефон Тимура звонит.

Руслан.

Он принимает вызов через громкую связь.

— Да.

— Вы где?

— Стоим.

— Видел трассу?

— Да.

— Там перекрытие минимум часа на два.

Тимур смотрит на часы.

— Понял.

— Схема у вас?

— В багажнике.

— Тогда не геройствуйте. Там дальше есть гостиница у съезда. Переждите.

Я поворачиваю голову к Тимуру. Он тоже смотрит на меня.

— У Алины спроси, — добавляет Руслан.

— Я слышу, — сообщаю я.

— Тогда тем более. Лерка сказала передать, чтобы вы не ехали по ливню.

— Передай, что услышала.

— Передам.

Руслан отключается.

Тимур кладёт телефон обратно на крепление.

— Что думаешь?

Я снова смотрю на лобовое стекло, по которому вода идёт стеной.

— Думаю, я хочу дожить до свадьбы Леры.

— Разумно.

— Едем в гостиницу.

Он включает поворотник.

До съезда приходится ползти ещё минут пятнадцать. Гостиница оказывается небольшим трёхэтажным зданием рядом с заправкой. На парковке уже много машин.

Тимур ставит внедорожник в свободное место у дальнего края.

— Панель оставим в машине?

— Она упакована. С ней ничего не будет.

Он глушит двигатель. Дождь барабанит по крыше.

Я беру сумку.

— Готова?

— Нет.

— Отлично.

Тимур достаёт зонт.

Мы выбираемся из машины по очереди. Он закрывает мою дверь, обходит капот и ведёт меня к входу, удерживая зонт так, чтобы большая часть воды летела на него.

В холле тепло. На ковре у двери мокрые следы, возле стойки уже стоят трое мужчин и пожилая пара.

Мы ждём.

Когда очередь доходит до нас, администратор устало смотрит в монитор.

— На одну ночь?

— Да, — отвечает Тимур. — Два номера.

Девушка несколько раз нажимает клавиши и морщится.

— Двух нет.

Тимур опирается ладонью о стойку.

— Один номер и второй любой категории.

— Вообще остался один.

Я смотрю на него. Он поворачивает голову ко мне.

— Какой? — спрашивает Тимур администратора.

— Стандарт. Двуспальная кровать.

Тишина.

За стеклянными дверями продолжает лить дождь. Сзади кто-то переступает с ноги на ногу. Администратор смотрит сначала на Тимура, потом на меня.

— Берём, — говорю я.

Тимур не отводит от меня глаз.

— Уверена?

— Я взрослая женщина. Ты взрослый мужчина. Переживём одну кровать.

В его взгляде появляется что-то очень знакомое.

— Хорошо.

Я прикрываю глаза.

— Только не начинай.

— Я молчу.

Администратор кладёт на стойку карточку от номера.

И только когда Тимур берёт её, до меня окончательно доходит, что следующие несколько часов мы проведём в одной комнате.

С одной кроватью.

И третий пункт договора пока ещё действует.

Номер находится на втором этаже.

Мы поднимаемся по лестнице, потому что небольшой лифт возле стойки занят семьёй с чемоданами. Ковровая дорожка глушит шаги. На стенах висят фотографии города, лампы дают тёплый жёлтый свет, из-за одной из дверей слышен телевизор.

Тимур идёт впереди. В одной руке карточка от номера, второй он держит перила. Сложенный мокрый зонт зажат вместе с карточкой в его пальцах.

Я поднимаюсь следом и смотрю на его мокрую рубашку, прилипшую к спине. Не смотреть туда значительно сложнее, чем хотелось бы.

Номер 214 находится в конце коридора.

Тимур прикладывает карту к замку. Раздаётся короткий сигнал. Он открывает дверь и первым включает свет.

— Проходи.

Я захожу.

Номер небольшой. Слева ванная комната, дальше шкаф и узкий стол. У окна стоит кресло с низкой спинкой. Главный объект интерьера занимает большую часть пространства.

Кровать.

Широкая.

Одна.

Очень хорошо. Спасибо, мир.

Тимур закрывает дверь, кладёт карточку и ключи от машины на тумбу возле входа, а мокрый зонт ставит рядом со стеной.

Я снимаю сумку с плеча.

— Кресло не раскладывается?

Он подходит к креслу, берётся за спинку и немного отодвигает его от стены. Проверяет механизм снизу и выпрямляется.

— Нет.

— Жалко.

— Я могу спать здесь.

Я смотрю на кресло, потом на него и снова на кресло.

— Ты туда физически не поместишься.

— Помещусь.

— Тимур, у тебя ноги будут лежать в коридоре.

Он усмехается.

— Тогда на полу.

— Даже не думай.

— Почему?

Я ставлю сумку на стол.

— Потому что кровать огромная. Мы взрослые люди. Просто ложимся с разных сторон и спим.

Тимур несколько секунд смотрит на меня.

— Я согласен.

— Отлично.

— Ты очень убедительно это сказала.

— Потому что я абсолютно спокойна.

Он опускает взгляд на мои руки.

Я тоже.

Пальцы зачем-то сжимают ремешок сумки так сильно, что костяшки побелели. Я отпускаю его.

— Не комментируй.

— Даже не собирался.

Очень хочется ему не верить.

За окном сверкает молния, через несколько секунд доносится гром. Я подхожу к окну. Парковка внизу залита дождём, фонари отражаются в воде, автомобили стоят плотными рядами.

— Похоже, быстро мы отсюда не уедем.

Тимур достаёт телефон.

— Проверю дорогу.

Пока он звонит Руслану, я захожу в ванную. Там чисто: светлая плитка, большая душевая кабина, фен, два комплекта полотенец и два белых халата висят на крючках возле двери.

Хотя бы это.

Я возвращаюсь в комнату, когда Тимур как раз заканчивает разговор.

— До утра перекрытие могут не снять.

— Прекрасно.

— Руслан сказал, что если к утру дорогу не откроют, придумают, как забрать схему.

— Значит, можно спокойно переждать.

— Да.

Тимур кладёт телефон на стол. В этот момент я замечаю, что вода капает с его волос на ворот рубашки.

— Тебе надо переодеться.

— Знаю.

Он направляется к двери.

Я смотрю ему вслед.

— Ты куда?

Тимур уже доходит до тумбы, останавливается и поворачивается ко мне.

— В машину. У меня в спортивной сумке есть сухая одежда.

Логично.

— Тогда подожди. Ты опять промокнешь.

— Переживу.

— Там ливень.

— Алина, я не растаю.

— Я вижу, что ты оптимист.

Тимур улыбается, берёт с тумбы ключи от машины, подхватывает стоящий возле двери зонт и выходит.

Дверь закрывается.

Я остаюсь одна на целых пять минут. Очень полезно. Можно спокойно осмотреть комнату, можно привести мысли в порядок, можно подумать о чём угодно.

Кроме того, что ночью Тимур будет лежать рядом.

Я беру телефон.

От Леры три сообщения.

Вы где?

Руслан сказал, что в гостинице.

И последнее:

В ОДНОМ НОМЕРЕ?

Я вздыхаю и печатаю:

Да. Других нет.

Ответ появляется мгновенно.

Одна кровать?

Я смотрю на кровать.

Лера.

Это да?

Это «не беси меня».

Пауза.

Поняла. Это да.

Я блокирую телефон.

У меня очень плохие друзья.

Через несколько минут в коридоре слышатся шаги. Замок щёлкает.

Тимур входит в комнату с чёрной спортивной сумкой в руке и складывающимся зонтом в другой. На плечах рубашка стала ещё мокрее.

— Я предупреждала.

— Да.

Он закрывает дверь, ставит спортивную сумку возле стола, кладёт ключи рядом с телефоном и относит мокрый зонт в ванную. Через минуту возвращается.

— Душ первый твой.

— Ты мокрее.

— У меня сухая одежда.

— И у меня халат.

Мы несколько секунд смотрим друг на друга.

Тимур вздыхает.

— Иди.

— Хорошо.

Я захожу в ванную, снимаю с крючка один из белых халатов и закрываю дверь. Только тогда выдыхаю.

Тёплый душ помогает. Вода смывает усталость, запах дождя и часть нервного напряжения. Всего часть. Остальное остаётся со мной.

Через пятнадцать минут я выключаю воду, вытираюсь и надеваю халат. Мои джинсы внизу мокрые, рубашка тоже сырая по рукавам. Спать в них не хочется.

Я открываю дверь.

Тимур сидит в кресле возле окна и что-то пишет в телефоне. Увидев меня, поднимает голову. Взгляд проходит по халату и останавливается на лице.

— Всё?

— Да.

Я собираю мокрые волосы на одно плечо.

— У тебя случайно нет большой футболки?

Его бровь медленно поднимается.

— Есть.

— Мне для сна.

— Я понял.

— По лицу не видно.

Тимур встаёт из кресла, подходит к спортивной сумке у стола и расстёгивает молнию. Достаёт чёрную футболку и протягивает мне.

— Чистая.

Я беру её. Ткань пахнет стиральным порошком.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он забирает свой комплект одежды и идёт в ванную. У двери останавливается.

— Алина.

— Что?

— Я постучу, прежде чем выйти.

Я смотрю на него и понимаю, зачем.

Чтобы я успела переодеться.

— Спасибо.

Дверь ванной закрывается.

Я снимаю халат и надеваю его футболку. Она доходит мне до середины бедра. Разумеется. Тимур больше меня во всех направлениях.

Натягиваю свои сухие трусики, складываю оставшийся сухим топ на стул, развешиваю мокрые джинсы на спинке, а рубашку — возле батареи на спинке стула. После чего снова надеваю халат поверх футболки.

Через десять минут раздаётся стук.

— Можно?

— Да.

Тимур выходит. На нём тёмная футболка и серые спортивные брюки. Волосы влажные, в руке полотенце.

Сейчас я впервые вижу его в настолько домашнем виде. Это действует странно. Слишком интимно для человека, которого я знаю меньше недели.

Он замечает, что я смотрю.

— Что?

— Ничего.

— Опять?

— У тебя любимый вопрос.

Тимур относит полотенце обратно в ванную, вешает его на крючок и возвращается.

— Есть хочешь?

Этот вопрос значительно безопаснее.

— Да.

Мы заказываем еду из небольшого кафе при гостинице. Через двадцать минут приносят два горячих сэндвича, салат и чай.

Тимур принимает поднос у двери, оплачивает и ставит его на стол.

Кресло одно. Стул тоже один.

Я сажусь на край кровати. Тимур подтягивает стул к столу и садится, но между столешницей и кроватью ему откровенно тесно. Колени приходится развести в стороны, а сам стул упирается спинкой в край матраса.

Я смотрю на него.

— Сядь нормально.

— Я нормально.

— Мы можем есть на кровати.

Он переводит взгляд на белое покрывало.

— Ты хочешь проверить, сколько стоит химчистка?

— Я аккуратно ем.

— Я видел тебя с чак-чаком.

— Это клевета.

Тимур всё-таки встаёт со стула, переносит поднос на широкую тумбу между кроватью и окном, после чего садится на другой край кровати.

Расстояние между нами приличное.

Пока.

Мы едим. За окном всё ещё гремит, в комнате тепло, пахнет чаем и горячим хлебом.

— Презентацию ты закончила? — спрашивает Тимур.

— Да.

— Отправила?

— Нет. Хотела сначала показать.

— Можешь сейчас.

— Ноутбук дома.

— Тогда завтра.

Я откусываю сэндвич.

— Я сделала комментарии по всему файлу. И три варианта обложки.

Он поворачивается ко мне.

— За несколько часов?

— Я работаю быстро.

— Сколько я тебе должен?

— Я ещё не считала.

— Посчитай.

— Тимур.

— Что?

— Я могла просто помочь.

Он ставит чашку на тумбу.

— А я могу просто заплатить за работу.

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Не позволяешь делать тебе что-то бесплатно?

Тимур ненадолго задумывается.

— Позволяю. Но работа должна оплачиваться.

Мне почему-то нравится этот ответ.

Очень.

— Хорошо. Завтра пришлю счёт.

— Договорились.

Я доедаю. Тимур забирает у меня пустую тарелку, ставит на поднос и относит его к двери. Потом возвращается к кровати и садится ближе к середине. Расстояние между нами сразу становится заметно меньше.

Я смотрю на его руки.

— Ты давно один?

Вопрос возникает сам.

Тимур опирается ладонями о край кровати.

— В смысле?

— В отношениях.

Он смотрит на меня.

— Серьёзных давно не было.

— Сколько?

— Года три.

— А несерьёзных?

Уголок его губ поднимается.

— Это допрос?

— Разговор.

— Были.

Конечно, были.

Я киваю.

— Понятно.

— Что именно?

— Ничего.

Тимур рассматривает меня несколько секунд.

— Ты сейчас ревнуешь?

Я поворачиваюсь к нему.

— Нет.

— Очень убедительно.

— Второй пункт действует для обоих.

— Мне он уже не нравится.

— Я помню.

Он немного поворачивается ко мне всем корпусом.

— Тебе тоже?

Здесь можно было бы соврать. Спокойно. Красиво.

Я беру чашку с чаем.

— Немного.

Тимур медленно улыбается.

— Что?

— Ничего.

— Ты сейчас очень доволен собой.

— Да.

Я качаю головой.

— Невыносимый человек.

— Но ты всё ещё сидишь рядом.

— Другого номера нет.

— Конечно.

Я смотрю на него, Тимур — на меня. Пауза растягивается, за окном гром постепенно уходит дальше и дождь становится тише.

— Почему три года? — спрашиваю я.

Тимур переводит взгляд к окну.

— Не получалось так, чтобы хотелось строить что-то дальше.

— А сейчас?

Он снова смотрит на меня.

— Сейчас я познакомился с женщиной, которая через несколько дней улетит в Москву.

Улыбка исчезает с моего лица. Об этом я старалась не думать.

— Да.

Тимур проводит ладонью по затылку.

— Поэтому и не тороплю.

— Ты второй раз это говоришь.

— Потому что это важно.

Я медленно ставлю чашку на тумбу.

— Тимур, я не собираюсь завтра переезжать в Казань.

— Я знаю.

— И не хочу обещать что-то, когда мы знаем друг друга неделю.

— Я тоже не прошу.

— Тогда что ты хочешь?

Он смотрит прямо.

— Сейчас?

— Да.

Пауза.

— Тебя.

У меня перехватывает дыхание.

Он произносит это спокойно и сразу добавляет:

— Но я понимаю условия.

Очень разумно. Очень достойно.

Совершенно не помогает.

Я отвожу взгляд.

— Нам надо спать.

— Согласен.

Тимур встаёт с кровати, сначала собирает чашки и тарелки на поднос и ставит его у двери, потом подходит к выключателю возле входа.

— Какой свет оставить?

— Лампу у кровати.

Он выключает верхний. Комната сразу становится темнее, остаётся только тёплый свет бра возле моей стороны кровати.

Тимур возвращается к спортивной сумке, убирает одежду, ставит телефон на зарядку возле дальней тумбы.

Я снимаю халат и кладу его на кресло. Остаюсь в его футболке.

Тимур смотрит всего секунду, потом отводит взгляд и снимает покрывало.

— Ты с какой стороны спишь?

— Обычно справа.

— Тогда справа.

Он обходит кровать и ложится слева.

Я выключаю бра, забираюсь под одеяло со своей стороны и ложусь на спину. Между нами больше половины кровати. В темноте слышно только дождь и дыхание Тимура.

Очень спокойно.

Минуты две.

Потом я поворачиваюсь на бок.

В другую сторону.

Ещё через минуту обратно.

— Ты всегда так долго устраиваешься? — раздаётся его голос.

Я открываю глаза.

— Ты не спишь?

— Сложно.

— Почему?

Тишина.

Потом тихий смешок.

— Алина.

— Что?

— Ты лежишь рядом в моей футболке.

Щёки мгновенно становятся горячими.

— Могу надеть мокрые джинсы.

— Не надо.

— Тогда терпи.

— Я и терплю.

Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться.

Через несколько минут всё-таки становится спокойнее. Я закрываю глаза и уже на границе сна слышу:

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Тимур.

Просыпаюсь от тепла.

Сначала просто лежу с закрытыми глазами и несколько секунд пытаюсь понять, где нахожусь. Под щекой чужая подушка, за шторами уже светло, в комнате тихо. Ночной дождь закончился, снизу доносится далёкий шум машин.

Потом я чувствую руку у себя на талии.

Тяжёлую. Тёплую.

И ещё кое-что.

Глаза открываются сразу.

Я лежу на боку. Тимур спит за моей спиной, и за ночь вся предусмотрительно оставленная между нами половина кровати куда-то исчезла. Его грудь плотно касается моей спины, рука обхватывает талию поверх футболки, а бёдра прижаты сзади.

И в ягодицу мне совершенно недвусмысленно упирается его твёрдый член.

Так.

Я застываю.

Несколько секунд мозг отказывается принимать поступившую информацию, хотя тело, к сожалению, разобралось значительно быстрее.

Господи.

Я осторожно двигаюсь вперёд, собираясь выбраться из его объятий и желательно больше никогда не вспоминать это утро в подробностях.

Рука на моей талии тут же сжимается сильнее.

Я замираю.

Тимур даже не просыпается. Только глубже выдыхает мне в волосы и притягивает обратно к себе.

Вместе со мной, разумеется, возвращается и вся остальная проблема.

Прекрасно.

Я осторожно кладу пальцы на его запястье и пытаюсь поднять руку.

Безрезультатно.

Хватка у человека железная даже во сне.

— Тимур, — произношу я тихо.

Никакой реакции.

Я поворачиваю голову настолько, насколько позволяет его рука, и вижу только часть лица за своим плечом. Глаза закрыты, волосы растрёпаны, дыхание ровное.

Он действительно спит.

— Тимур, — повторяю уже громче.

В ответ раздаётся какое-то невнятное сонное мычание. Его нос касается моих волос, после чего он снова затихает.

Я смотрю перед собой.

Можно лежать дальше и ждать, пока мужская физиология самостоятельно решит свои вопросы.

Нет.

Категорически нет.

Я ещё раз пытаюсь сдвинуться вперёд.

На этот раз Тимур реагирует быстрее. Его ладонь скользит с талии на живот, удерживая меня на месте, а сам он прижимается сзади ещё плотнее.

У меня перехватывает дыхание.

Так уже вообще невозможно делать вид, что ничего не происходит.

— Тимур, просыпайся.

Голос выходит резче.

За моей спиной раздаётся сонное:

— Мм?

Наконец-то.

Его ладонь всё ещё лежит у меня на животе.

Я не двигаюсь.

— Отпусти меня.

Несколько секунд ничего не происходит.

Потом меняется его дыхание.

Тело за моей спиной замирает.

И я понимаю, что Тимур проснулся уже полностью.

Рука разжимается сразу.

— Доброе утро, — произносит Тимур хриплым после сна голосом.

Я медленно поворачиваюсь на спину. Освободившая меня рука соскальзывает на одеяло, а сам Тимур отодвигается, оставляя между нами несколько сантиметров.

Тёмные глаза уже открыты.

И совершенно точно всё понимают.

— Доброе, — отвечаю я. — Ты всегда так здороваешься?

На его лице появляется знакомое выражение.

— Я спал.

— Я заметила.

Тимур чуть сильнее отодвигается, окончательно возвращая мне личное пространство.

— Алина, это физиология.

Я приподнимаю бровь.

— Спасибо. До сегодняшнего утра я была совершенно не знакома с мужской физиологией.

Несколько секунд он смотрит на меня.

Потом уголок его губ медленно поднимается.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что твоя физиология разбудила меня раньше будильника.

Тимур тихо смеётся.

И этого ему делать вообще не следовало.

Потому что вместе со смехом исчезает первая неловкость, а остаётся совсем другое осознание. Мы лежим в одной кровати. Я в его футболке. Ещё минуту назад он держал меня за талию во сне. А я теперь слишком хорошо знаю, что именно чувствовала у себя за спиной.

Я быстро сажусь. Футболка задирается выше, и я тут же одёргиваю её.

Тимур поворачивает голову к окну, но уголок его губ всё ещё дёргается.

— Даже не смей.

— Я ничего не сказал.

— Ты подумал.

— Это ещё не запрещено договором.

Я спускаю ноги с кровати и беру халат с кресла.

— Мне нужна ванная.

Тимур приподнимается на локте.

— Сбегаешь?

— Да.

— Честно.

— Всегда пожалуйста.

Я уже дохожу до ванной, когда за спиной раздаётся его голос:

— Алина.

Оборачиваюсь.

Тимур сидит на кровати. Волосы растрёпаны после сна, футболка смята. Вид у него сейчас настолько домашний, что это действует на меня не хуже всего остального.

— Что?

Он смотрит прямо.

— Третий пункт всё ещё действует.

Несколько секунд я молчу.

— Я помню.

— Хорошо.

Я прищуриваюсь.

— И даже сейчас ты умудряешься сказать это своё «хорошо».

Тимур улыбается.

— Доброе утро.

На этот раз я всё-таки захожу в ванную и закрываю дверь.

Очень вовремя.

Когда возвращаюсь через пятнадцать минут, уже умытая и причёсанная, Тимур стоит возле окна и разговаривает по телефону. На нём вчерашние джинсы и чистая тёмная футболка из спортивной сумки.

Мои вещи за ночь высохли. Я беру со стула джинсы и топ, снимаю рубашку с батареи и снова ухожу в ванную переодеваться.

К моменту, когда выхожу, Тимур уже закончил разговор.

— Дорогу открыли, — говорит он.

— Отлично.

— Через сорок минут выезжаем.

— Ещё лучше.

Он смотрит на меня.

— Рада сбежать?

Я застёгиваю часы.

— Я рада вернуться в город.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

Тимур берёт ключи со стола.

— Понял.

Говорит спокойно.

Но мне почему-то не нравится, что он так легко отступает.

Опять.

Серьёзно, со мной что-то не так.

Мы завтракаем внизу. В маленьком зале гостиницы пахнет кофе, горячими булочками и омлетом. За окнами мокрая парковка блестит на солнце.

Ночью тут было полно людей, сейчас половина машин уже уехала.

Мы сидим за небольшим столом у стены. Тимур пьёт кофе, я размешиваю сахар в чашке.

— Что у вас сегодня? — спрашивает он.

— У Леры в пять маникюр. До этого она будет на площадке. Я тоже должна быть там к трём.

— Мы как раз отвезём схему.

— Ты тоже остаёшься?

Тимур ставит чашку на блюдце.

— Да. Руслан попросил проверить свет на улице и расстановку машин.

Я киваю.

— Тогда до вечера вместе.

Он поднимает на меня глаза.

— Тяжело?

— Я пока оцениваю ущерб.

Тимур улыбается.

— Ночью справилась.

Я смотрю на него.

— Если ты сейчас снова про утро, я уйду завтракать за другой стол.

— Я про гостиницу.

— Конечно.

Он спокойно отпивает кофе.

И ведь по лицу ничего не поймёшь.

Мы доедаем.

После завтрака поднимаемся в номер и забираем вещи. Я складываю халат на кресло, проверяю ванную и стол, потом беру с кровати сложенную футболку Тимура.

Он как раз застёгивает спортивную сумку.

Я протягиваю ему футболку.

— Держи.

Тимур переводит взгляд на неё, потом на меня, ничего не комментирует и убирает футболку в сумку.

Спасибо.

Хотя бы здесь обошлись без его лица.

Я беру свою сумку. Тимур надевает спортивную на плечо и перед выходом ещё раз осматривает комнату.

Потом открывает дверь.

— Готова?

— Да.

Мы спускаемся по лестнице. В холле сдаём карточку и выходим на улицу.

Свежо и прохладно после ночного дождя. Асфальт ещё мокрый, воздух пахнет травой и бензином с заправки.

Тимур подходит к машине и открывает багажник. Схема лежит на месте.

Сухая.

— Жива, — говорю я.

— Уже достижение.

Он закрывает багажник.

Мы садимся в машину и выезжаем обратно в Казань.

К полудню возвращаемся в город. Тимур завозит меня к Лере, и я поднимаюсь в квартиру. Сумку ставлю на консоль в прихожей, расчёсываю волосы, умываюсь прохладной водой и успеваю ответить на несколько рабочих сообщений.

Тимур тем временем уезжает по своим делам.

Ровно в два телефон вибрирует.

Жду внизу.

Я беру сумку с консоли, проверяю ключи, закрываю квартиру и спускаюсь.

Через час мы уже сворачиваем к знакомому загородному комплексу.

На свадебную площадку приезжаем около трёх.

Лера уже там. Как только наша машина появляется на парковке, она выходит из главного здания и идёт к нам.

На ней светлый брючный костюм, волосы собраны в хвост, в руке телефон.

Я выхожу из машины первой.

Лера смотрит на меня, потом на Тимура, который обходит автомобиль и открывает багажник, после чего снова переводит взгляд на меня.

— Молчи, — предупреждаю я.

— Я ничего.

— У тебя лицо.

— Это семейное.

— С чего?

— Я у тебя научилась.

Тимур вытаскивает схему. К нам подходит один из декораторов, и они вдвоём несут панель к зданию. Я и Лера идём следом.

Когда мужчины отходят на несколько метров, Лера наклоняется ко мне.

— Ну?

— Ничего.

— Вы спали в одной кровати.

— Спали.

— И?

— И спали.

— Алина.

Я останавливаюсь возле входа.

Лера тоже.

— Он меня не поцеловал.

— Потому что правило?

— Да.

Она внимательно смотрит на меня.

— А ты хотела?

Я вспоминаю сегодняшнее утро. Тимура за моей спиной. Его руку на талии. И остальную часть пробуждения, о которой Лере я рассказывать точно не собираюсь.

— Да.

Лера выдыхает.

— Тогда зачем тебе это правило?

Хороший вопрос.

Очень.

Из зала доносится голос Руслана.

— Лер!

Она поворачивается к открытой двери.

— Иду!

Потом снова смотрит на меня.

— Подумай.

— Уже.

— Видно.

Лера уходит в зал.

Я остаюсь у двери и через стекло вижу Тимура. Он стоит возле схемы рассадки и что-то объясняет декоратору. Тёмная футболка, джинсы, руки в карманах.

Спокойный.

И очень терпеливый.

Чёрт.

До шести мы заняты. Схему устанавливают у входа, флористы заканчивают арку, на террасе расставляют столы, проверяют гирлянды, выносят часть декора.

Я помогаю Лере сверять карточки гостей. Ближе к пяти она собирает сумку и уезжает на маникюр, а я остаюсь фотографировать для неё готовую расстановку.

Тимур всё это время курсирует между парковкой, залом и технической зоной. Иногда мы пересекаемся, и каждый раз происходит одно и то же: взгляд, короткая улыбка — и дальше каждый занимается своим.

К семи площадка становится значительно тише. Большая часть работников уезжает. Руслан с отцом отправляются в город.

Лера пишет, что задержится в салоне, а потом поедет к Руслану и его родителям. Домой она вернётся поздно.

Я стою на террасе возле окна и просматриваю фотографии в телефоне, когда за спиной открывается дверь. Сначала слышу шаги, потом голос Тимура.

— Всё?

Я оборачиваюсь.

Он выходит на террасу и закрывает дверь за собой.

— Да. Лера сказала, чтобы мы тоже ехали.

— Поехали.

Я убираю телефон в сумку.

Тимур первым спускается по трём ступеням с террасы. На нижней оборачивается и протягивает мне руку.

Я вкладываю в неё ладонь и спускаюсь следом.

На ровной дорожке его руку не отпускаю.

Тимур замечает это сразу. Пальцы слегка сжимаются вокруг моих.

От террасы дорожка раздваивается: вправо нужно идти к парковке, влево — к озеру.

Я сама сворачиваю влево и веду Тимура к воде.

Машина остаётся в другой стороне.

Он понимает это через несколько шагов.

— Алина.

— Что?

— Парковка там.

— Я знаю.

— Тогда куда мы идём?

Я смотрю вперёд.

Деревянный настил уходит к воде. После дождя доски тёмные, вокруг тихо, только из здания доносится приглушённая музыка, которую кто-то оставил включённой на проверке.

— Пройдёмся пять минут.

Тимур ничего не спрашивает. Просто идёт рядом.

Мы доходим до конца настила. У воды прохладнее.

Я отпускаю его руку и кладу ладони на деревянные перила. Солнце уже низко, свет ложится на воду длинной золотистой полосой.

Тимур встаёт рядом, оставляя небольшое расстояние.

Я смотрю на озеро и понимаю, что надо сказать сейчас. Иначе опять буду анализировать это полночи.

— Тимур.

— Да?

Я поворачиваюсь к нему.

— Третий пункт можно убрать.

Он не двигается. Только взгляд становится внимательнее.

— Уверена?

— Да.

Ответ выходит спокойно, и именно поэтому я понимаю, что действительно уверена.

Тимур делает один шаг ко мне. Теперь расстояние между нами совсем небольшое.

— С сегодняшнего дня? — спрашивает он.

Я улыбаюсь.

— Очень смешно.

Его рука поднимается. Пальцы легко касаются моей щеки, большой палец проходит вдоль скулы.

Я чувствую каждое движение.

— Алина.

— Что?

— Последний шанс передумать.

Я смотрю ему в глаза.

— Передумала.

— Что? — брови Тимура приподнимаются.

— Не ожидал такого ответа? — спрашиваю, усмехнувшись.

Он качает головой и через секунду меня целует.

Сначала медленно. Губы касаются моих, задерживаются, и у меня внутри всё сжимается от одного этого движения.

Я сама подаюсь ближе.

Тогда его ладонь с моей щеки скользит на затылок, вторая рука ложится на талию и притягивает меня к нему.

Поцелуй становится глубже.

Я держусь пальцами за его футболку. Тимур целует уверенно, спокойно, никуда не торопясь, и от этого у меня очень быстро перестаёт получаться думать.

Все мои правила, все аргументы, все семь дней отходят куда-то далеко. Остаются только его рука на моей талии, тёплые пальцы у затылка и его губы на моих.

Я первая отстраняюсь на несколько сантиметров.

Тяжело дышу.

Тимур не отпускает. Его лоб касается моего.

— Это сейчас было по договору? — спрашиваю я.

Он улыбается.

— Нет.

— Хорошо.

— Опять?

Я начинаю смеяться.

Тимур тоже.

А потом целует меня снова.

И второй раз выходит уже совсем иначе.

Тимур отстраняется после второго поцелуя, проводит большим пальцем по моей щеке, потом опускает руку и переплетает свои пальцы с моими.

К парковке мы возвращаемся уже за руки.

Солнце опустилось ещё ниже, на площадке за нашей спиной один за другим гаснут окна технических помещений. Под ногами тихо шуршит гравий, от мокрой травы тянет прохладой.

Возле машины Тимур отпускает мою ладонь, открывает багажник и проверяет схему. Панель лежит на месте, плёнка не съехала.

Он захлопывает багажник и поворачивается ко мне.

До пассажирской двери я так и не дохожу.

Тимур снова меня целует.

Потом я говорю, что это уже нечестно.

Он спрашивает почему.

Я объясняю, что мы вообще-то хотели ехать.

На что Тимур отвечает, что двигатель ещё не заведён, значит, технически мы никуда не опаздываем.

У него удивительная способность находить аргументы там, где нормальный человек просто признал бы, что ему нравится целоваться.

Хотя это Тимур тоже признаёт.

Очень охотно.

В итоге я всё-таки дохожу до пассажирской двери. Тимур открывает её, я сажусь, ставлю сумку в ноги и пристёгиваюсь.

Он закрывает дверь, обходит капот и садится за руль.

Несколько секунд ничего не происходит.

Он просто смотрит на меня.

Я на него.

— Нет, — говорю я.

— Я ничего не сказал.

— По лицу вижу.

— Что именно?

— Ты опять хочешь меня поцеловать.

Тимур кладёт руку на рычаг коробки передач.

— Да.

— Едем.

— Хорошо.

Он заводит двигатель.

Я отворачиваюсь к окну, а улыбка сама появляется на губах.

Очень взрослая женщина.

Очень собранная.

Особенно последние сорок минут.

По дороге в город мы разговариваем значительно меньше обычного. Просто всё изменилось.

Теперь я знаю, что могу протянуть руку и коснуться его. Знаю, как он целуется. Знаю, каким становится его взгляд за секунду до того, как он наклоняется ко мне.

Это знание мешает нормальному диалогу значительно сильнее, чем хотелось бы.

На одном из светофоров Тимур кладёт ладонь на центральную консоль. Я смотрю на неё и вкладываю свою.

Он сразу переплетает пальцы с моими.

— Это тоже теперь официально? — спрашивает он.

— Рука и раньше была разрешена.

— Раньше ты столько не держала.

— У тебя жалоба?

— Нет.

Светофор переключается.

Тимур отпускает мою ладонь и возвращает руку на руль.

Очень разумно.

Очень жаль.

До дома Леры остаётся минут десять.

— Ты сегодня к себе? — спрашиваю я.

— Да.

— А завтра?

— Завтра свадьба.

— Я знаю.

Тимур бросает на меня короткий взгляд и снова переводит его на дорогу.

— В девять буду у Руслана.

— Лера сказала, что визажист приедет к восьми.

— Значит, увидимся уже на площадке.

Странно. Мы практически каждый день виделись с субботы, а сейчас мысль, что завтра встречу его только во второй половине дня, почему-то не нравится.

— А сегодня?

Вопрос выходит раньше, чем я успеваю его обдумать.

Тимур поворачивает голову. Совсем немного. Но я сразу понимаю, что он услышал именно то, что я имела в виду.

— Что сегодня?

— Ничего.

— Алина.

Теперь можно было бы сделать вид, что речь шла о погоде.

Поздно.

Я смотрю в окно.

— Хочешь зайти?

В машине становится очень тихо.

Тимур перестраивается вправо и только после этого отвечает:

— Хочу.

Один глагол.

А действует сильнее половины сегодняшних поцелуев.

— Леры дома нет, — добавляю я.

— Я понял.

— После салона она поехала к Руслану и его родителям. Вернётся поздно.

Тимур несколько секунд молчит, глядя на дорогу.

— Алина.

Я поворачиваюсь.

— Что?

— Четвёртый пункт действует?

Сердце сразу начинает биться быстрее.

Последний.

— Да.

— Тогда зайду.

Ни капли недовольства.

Именно поэтому мне становится ещё жарче.

Тимур паркуется возле дома. Я первой выхожу из машины и закрываю пассажирскую дверь. Пока он глушит двигатель и забирает телефон, подхожу к подъезду.

Через несколько секунд Тимур догоняет меня. Я открываю входную дверь ключом, и мы вместе проходим в небольшой холл.

Лифт стоит на восьмом этаже.

Нажимаю кнопку вызова.

Тимур встаёт рядом.

Никто ничего не говорит, пока кабина спускается.

Почему-то именно сейчас я особенно отчётливо понимаю, что сама позвала его наверх.

Двери лифта открываются.

Мы заходим.

Я нажимаю восьмой этаж.

Через несколько секунд кабина останавливается, и я первой выхожу на площадку. Достаю ключи из сумки, прохожу к квартире и открываю дверь.

В прихожей темно.

Я включаю свет.

— Проходи.

Тимур заходит следом, закрывает дверь, кладёт ключи на консоль и снимает кеды.

Я ставлю рядом свою сумку.

В квартире тихо. После целого дня на площадке эта тишина ощущается особенно сильно.

— Чай? — спрашиваю я.

— Можно.

Мы идём на кухню.

Я включаю чайник. Тимур садится за стол на то же место, где вчера утром сидела Лера.

Я достаю две чашки.

— Кофе уже поздно.

— Согласен. Иначе ночью не усну.

— А ты вообще спишь? — шучу.

— Иногда. — подхватывает он шутку.

— Удивительно, — я хмыкаю.

Чайник щёлкает. После чего я завариваю чай, даю ему немного настояться и разливаю по чашкам. Одну ставлю перед Тимуром.

Он берёт её.

— Спасибо.

Я сажусь напротив.

Мы только что сорок минут целовались за городом. Теперь сидим на кухне друг напротив друга и чинно пьём чай.

Контраст получается настолько странным, что я несколько секунд смотрю на свою чашку и всё-таки не выдерживаю.

— Очень странно, — говорю я.

Тимур поднимает на меня взгляд поверх чашки.

— Что?

— Это.

— Чай?

— Нет.

Он продолжает смотреть на меня, ожидая объяснения, и я провожу пальцем по тёплой ручке чашки.

— Утром мы проснулись в одной кровати и не поцеловались. Вечером я сама отменила правило. Теперь ты сидишь у меня на кухне и просто пьешь чай.

— Логичная последовательность.

— Это только для тебя всё логично.

— Стараюсь.

Я улыбаюсь.

— И когда ты понял, что я тебе нравлюсь?

Он ставит чашку.

— В пятницу.

— В пятницу?

— Да.

Я моргаю с удивлением.

— Мы тогда разговаривали всего-то минут пять...

— Хватило.

— Кирилл сказал то же самое про тебя.

Тимур чуть хмурится.

— Не сравнивай.

Я смеюсь.

— Ревнуешь?

— Да.

Внутри становится тепло.

Я опираюсь локтями о край стола.

— А когда понял, что это уже серьёзнее обычного интереса?

Тимур откидывается на спинку стула и несколько секунд думает.

— В воскресенье.

— На прогулке?

— Раньше.

— Когда?

Он смотрит мне в глаза.

— Когда приехал за тобой и понял, что ждал этой встречи весь день.

У меня внутри становится тепло.

— Это звучит подозрительно мило.

— Не привыкай.

Я улыбаюсь.

Его же фраза.

Тимур тоже понимает.

Он поднимается из-за стола, берёт сначала свою чашку, потом мою и относит их к раковине.

Я остаюсь сидеть и смотрю на его спину.

Тимур ставит посуду, поворачивается и остаётся возле столешницы.

Несколько секунд просто смотрит на меня.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Ты стоишь и смотришь.

— Это запрещено?

— Пока нет.

Тимур отталкивается от столешницы и делает шаг ко мне.

Я остаюсь сидеть.

Он подходит к моему стулу и останавливается рядом. Теперь мне приходится поднять голову.

— А это?

— Что именно?

Его ладонь ложится на спинку моего стула, вторая касается моей щеки.

— Это разрешено?

Я не отвечаю словами. Просто поворачиваю лицо и целую его ладонь.

Взгляд Тимура мгновенно становится темнее.

Он наклоняется.

Поцелуй начинается мягко, но длится недолго, потому что через несколько секунд я сама встаю.

Стул отъезжает назад по плитке. Тимур придерживает его рукой, чтобы он не ударился о шкаф, а я оказываюсь вплотную к нему.

Его ладонь ложится на мою талию.

Моя — на шею.

Он целует меня снова. Глубже. Сильнее.

Я чувствую, как его пальцы сжимаются на ткани моей рубашки.

Отступаю на шаг.

Тимур идёт следом.

Я упираюсь поясницей в край столешницы.

Он сразу останавливается и смотрит мне в глаза, оставляя решение за мной.

Чёрт.

Это действует хуже любого давления.

Я беру его за ворот футболки и снова тяну к себе.

Тимур выдыхает мне в губы. Его ладони скользят по моей талии, поднимаются к рёбрам.

Не выше.

Пока.

Я чувствую напряжение в его руках. Он сдерживается, и от этого становится ещё сложнее помнить, зачем нам вообще понадобился четвёртый пункт.

Моя ладонь скользит по его груди. Под футболкой твёрдые мышцы.

Тимур на секунду отрывается от моих губ.

— Алина.

— Что?

Голос у меня уже совсем другой.

Он смотрит на меня.

— Если продолжим так, чай был лишним.

Я смеюсь.

Тихо.

Нервно.

— Ты умеешь испортить момент.

— Я пытаюсь его сохранить.

И сразу снова становится серьёзно.

Я опускаю руки. Тимур тоже убирает ладони с моей талии, но далеко не отходит.

— Четвёртый пункт действует, — говорю я.

— Я помню.

— Хорошо.

Он улыбается.

— Опять?

— Теперь можно.

Несколько секунд мы просто стоим рядом.

Потом Тимур касается губами моего лба.

Совсем легко.

И почему-то именно это действует на меня сильнее предыдущего поцелуя.

— Мне пора, — говорит он.

Я киваю.

— Да.

Мы выходим с кухни и идём в прихожую.

Тимур подходит к обувной полке и надевает кеды. Я остаюсь возле консоли, скрестив руки на груди.

Он выпрямляется и берёт оставленные там ключи.

— Завтра увидимся.

— Да.

— Не нервничай.

— Из-за свадьбы?

— Из-за всего.

Я улыбаюсь.

— Ты слишком много на себя берёшь.

— Есть такое.

Он подходит к двери и открывает её.

Потом оборачивается.

Смотрит на меня. На губы и...

...и я уже знаю этот взгляд.

— Даже не думай, — говорю я сразу же.

— О чём?

— О поцелуе. Потому что, если ты сейчас опять меня поцелуешь, ты не сможешь остановиться.

Тимур рассматривает меня несколько секунд.

— Ты права. Я захочу большего.

И он, развернувшись, действительно выходит.

Я же остаюсь в прихожей. Дверь закрывается, снаружи слышны его шаги к лифту.

Я стою и смотрю на ручку, потом перевожу взгляд на часы.

До свадьбы осталось меньше суток.

До конца нашего договора — тоже.

И почему-то впервые за всю эту неделю мне совсем не хочется, чтобы он заканчивался.

В субботу я просыпаюсь от звука фена.

Несколько секунд лежу с закрытыми глазами, пытаясь понять, почему кто-то сушит волосы в семь утра прямо у меня над головой. Потом вспоминаю, где нахожусь, какой сегодня день и почему из соседней комнаты уже доносятся голоса.

Свадьба.

Я переворачиваюсь на спину и нащупываю телефон на тумбочке.

Семь двадцать три.

От Тимура одно сообщение, отправленное десять минут назад.

Доброе утро.

И всё.

Я смотрю на экран, улыбаюсь и печатаю:

Доброе. Ты вообще спишь?

Ответ приходит быстро.

Сегодня нет.

Почему?

Три точки появляются сразу, исчезают, потом появляются снова.

У Руслана свадьба.

Разумеется.

Именно поэтому.

Убедительно.

Увидимся.

Я уже собираюсь отложить телефон, когда приходит ещё одно сообщение.

И надень что-нибудь красивое.

Я медленно сажусь в кровати.

Тебе повезло, что третий пункт отменён только со вчерашнего вечера.

Ответ:

Мне вообще в последнее время везёт.

Так.

Телефон лучше убрать.

Я кладу его экраном вниз и выбираюсь из кровати.

В квартире пахнет кофе, лаком для волос и чем-то сладким. В гостиной возле окна уже разложена половина содержимого косметического магазина: кисти, палетки, флаконы, шпильки, упаковки с накладными ресницами. На журнальном столике стоят две кружки, тарелка с бутербродами и открытая коробка конфет.

Лера сидит перед зеркалом в светлом шёлковом халате. Волосы собраны наверх зажимами, на лице пока только тон, поэтому выглядит она одновременно очень красивой и очень несчастной.

— Доброе утро, невеста, — говорю я.

Лера переводит на меня взгляд через зеркало.

— Не ори.

— Я вообще шепчу.

— Для меня сейчас всё громко.

Визажист, девушка лет тридцати в чёрной футболке и широких брюках, смеётся и продолжает растушёвывать тени.

Я прохожу к кухне.

— Кофе есть?

— В кофеварке, — отзывается Лера. — И поешь.

— Я поем.

— Ты вчера тоже это говорила.

Я останавливаюсь в дверях и смотрю на неё.

— Откуда ты знаешь, что я вчера ела?

Лера в зеркале улыбается.

— У тебя лицо.

— Опять лицо?

— Да.

— Сговорились вы все.

Она хочет повернуть голову ко мне, но визажист придерживает её за подбородок.

— Лера, прямо смотрим.

— Я смотрю, — послушно отвечает она и снова ловит мой взгляд в зеркале. — Тимур поздно ушёл?

Я прохожу на кухню.

— Не очень.

— Это сколько?

— Лер.

— Всё, молчу.

Она действительно замолкает.

Минуты на две.

Я наливаю кофе, достаю из холодильника йогурт, нахожу ложку и возвращаюсь с кружкой в гостиную.

— Вы целовались? — спрашивает Лера.

Я сажусь на диван.

— Ты ужасный человек.

— Я сегодня невеста. Мне можно.

— Почему это даёт тебе право лезть в мою личную жизнь?

— Потому что у меня сегодня стресс.

— У тебя визажист, стилист, платье за цену маленькой машины и мужчина, который с утра прислал тебе цветы. У тебя прекрасный стресс.

Лера улыбается.

— Значит, целовались.

Я открываю йогурт.

— Да.

Визажист на секунду прекращает работу и смотрит на Леру.

Лера делает большие глаза.

— Я ничего не сказала.

— Ты выражением лица сказала достаточно, — замечает девушка.

Я начинаю смеяться.

Лера пытается сохранить серьёзное лицо, но тоже не выдерживает.

Через полчаса в квартире становится ещё шумнее. Приезжает стилист по волосам, курьер привозит букет, потом звонит Альфия Наилевна, чтобы уточнить, всё ли у нас хорошо и не нужно ли чего-нибудь довезти.

Следом приходит Амира — уже с макияжем, в свободном светлом костюме, с чехлом от платья в руках.

Я успеваю сходить в душ, высушить волосы и вернуться в спальню.

Моё платье висит на дверце шкафа.

Тёмно-синее, из плотного гладкого шёлка, длиной ниже колен. Верх сидит по фигуре, линия декольте спокойная, спина открыта чуть ниже лопаток. К нему я приготовила тонкие босоножки телесного цвета, маленькие серьги с жемчугом и светлый жакет на вечер.

В небольшую тканевую сумку складываю балетки, жакет и несколько мелочей, которые точно понадобятся к концу дня.

Ничего вызывающего.

Просто красивое платье.

Только почему-то, когда я смотрю на него сегодня, первым вспоминается сообщение Тимура.

Надень что-нибудь красивое.

Самоуверенный мужчина.

Надо было прийти в спортивном костюме.

— Алина?

Я оборачиваюсь.

Лера стоит в дверях спальни. Половина волос уже уложена в низкий аккуратный пучок, макияж готов. Халат всё ещё на ней.

— Что?

Она закрывает за собой дверь и проходит к кровати.

— Ты завтра улетаешь?

— Да. В шесть сорок вечера.

— Тимур знает?

— Что в воскресенье — знает. Время не спрашивал.

Лера садится на край кровати, осторожно, чтобы не испортить халат.

— И что дальше?

Я прислоняюсь бедром к комоду.

— После твоей свадьбы?

— Не делай вид, что не понимаешь.

Я провожу ладонью по волосам.

Понимаю.

Слишком хорошо.

— Не знаю.

— Ты хочешь с ним закончить?

— Нет.

Ответ получается слишком быстрым.

Лера смотрит на меня.

Я вздыхаю и сажусь рядом, оставляя между нами немного места.

— Я его знаю неделю.

— И?

— И живу в Москве.

— Он живёт в Казани, а не на другой планете.

— Очень полезная информация.

— Алина, я серьёзно.

— Я тоже. Я не собираюсь через неделю знакомства обсуждать переезд, совместную ипотеку и имена детям.

— Никто тебя не просит.

— Именно.

Я опускаю взгляд на свои руки.

После вчерашнего Тимура мне и без того сложно держать происходящее в той удобной категории, которую я для него придумала в самом начале.

Фиктивный мужчина. Неделя. Свадьба. Конец.

Очень удобная схема.

Жаль, что она развалилась.

Лера слегка толкает меня плечом.

— Тебе с ним хорошо?

Я поворачиваю голову.

— Да.

— Ему с тобой?

— Судя по тому, что он говорил, да.

— Тогда поговорите.

— Сегодня твоя свадьба.

— Спасибо, что помнишь.

— Не за что.

Она улыбается.

За дверью раздаётся голос Амиры:

— Лера! Тётя Альфия звонит мне уже третий раз!

Невеста закрывает глаза.

— Я сейчас выйду!

Потом встаёт с кровати и поправляет пояс халата. У двери останавливается.

— Только не придумай за Тимура, что ему удобно, а что нет.

Я смотрю на неё.

Лера выходит.

И это, к сожалению, слишком хорошая мысль, чтобы просто её проигнорировать.

К половине двенадцатого квартира превращается в настоящий штаб.

На кухне никто уже не сидит. В гостиной стоят раскрытые чехлы, коробки, букет Леры, две бутылки воды, салфетки, маленькая сумка с косметикой и ещё одна с какими-то свадебными мелочами, назначение половины которых мне неизвестно.

Я уже одета.

Платье сидит именно так, как нужно. Волосы уложены мягкими волнами и убраны с одной стороны за ухо. Макияж спокойный, с акцентом на глаза. Босоножки пока стоят возле двери — я хожу по квартире босиком, потому что прекрасно помню первый вечер в Казани и не хочу начинать свадьбу с падения.

Амира успела переодеться в спальне Леры и теперь стоит у окна уже в своём длинном пыльно-голубом платье, поправляя серьгу.

Лера выходит последней.

На несколько секунд в комнате становится тихо.

На ней белое платье с открытыми плечами и мягкой длинной юбкой. Талия подчёркнута тонким поясом, фата закреплена под пучком и спускается ниже лопаток.

Лера останавливается возле двери и смотрит на нас.

— Что?

Амира первой прикладывает ладонь к губам.

— Ты очень красивая.

Лера моргает.

Я подхожу к ней, осторожно расправляю небольшой край фаты у плеча.

— И теперь, пожалуйста, не плачь. Тебе только что сделали макияж.

— Я не плачу.

— Отлично.

— Это вы сейчас начинаете.

— Я вообще молчу.

Лера коротко смеётся и обнимает меня.

Осторожно, чтобы не помять платье.

— Спасибо, что приехала.

Я обнимаю её в ответ.

— Даже не думай сейчас начинать сентиментальную часть. Для неё будет ресторан, микрофон и родители.

— Хорошо.

— И не говори это слово.

Она отстраняется.

— Почему?

— Долгая история.

Амира начинает смеяться.

Через десять минут мы уже в лифте. Я держу сумку Леры и свой небольшой пакет с запасной обувью, Амира — свою сумку. Невеста стоит между нами, приподняв юбку над полом.

На первом этаже двери разъезжаются.

Я первой выхожу в холл, придерживаю входную дверь и пропускаю Леру.

У подъезда ждёт светлый автомобиль с водителем.

Солнце сегодня яркое. После вчерашнего дождя воздух прозрачный, асфальт высох, на деревьях блестят отдельные капли.

Я передаю букет Лере, помогаю ей сесть на заднее сиденье, потом устраиваюсь рядом. Амира садится впереди.

Машина трогается.

Через несколько минут Казань остаётся за окнами, дома сменяются дорогой, деревьями и открытым небом.

Лера берёт меня за руку.

— Я сейчас передумаю.

Я поворачиваюсь к ней.

— Поздно.

— Спасибо за поддержку.

— Пожалуйста.

— А если серьёзно?

— Серьёзно ты сейчас выйдешь из машины, увидишь Руслана и забудешь, что хотела передумывать.

Лера долго смотрит на меня.

Потом кивает.

— Да.

— Именно.

Она сжимает мои пальцы.

И до самой площадки больше ничего не говорит.

Загородный комплекс сегодня выглядит совсем иначе.

Ещё вчера здесь ходили рабочие, стояли коробки, по террасе тянули провода и поправляли цветы. Теперь у въезда стоят машины гостей, возле главного здания работает фонтан, вдоль дорожки к церемонии расставлены белые композиции с зеленью.

Автомобиль останавливается у бокового входа.

Организатор уже ждёт нас возле крыльца.

Я выхожу первой, беру у водителя сумки и обхожу машину. Амира открывает дверь со стороны Леры, я подаю невесте руку.

Внутри здания прохладно. Нас проводят по коридору в небольшую комнату для невесты.

Светлые стены, высокий диван, зеркало, стол с водой и фруктами.

— До церемонии сорок минут, — говорит организатор. — Жених уже на месте. Гости собираются. Лера, вам пока лучше здесь.

— Хорошо.

Амира сразу подходит к окну и осторожно выглядывает через штору.

— Я вижу Руслана.

Лера делает шаг к ней.

Я ловлю её за предплечье.

— Нет.

— Я только посмотрю.

— Потом.

— Алина.

— Терпи.

Она бросает на меня возмущённый взгляд, но возвращается к дивану.

Через несколько минут в дверь стучат.

Я открываю.

На пороге Альфия Наилевна.

На ней длинное платье глубокого винного цвета, волосы аккуратно уложены, на запястье тонкий браслет. Увидев Леру, она сразу улыбается.

— Какая ты красивая.

Лера встаёт с дивана.

— Спасибо.

Альфия Наилевна подходит и обнимает её очень осторожно.

Следом появляется Разиля Ринатовна. Сегодня она в светлом брючном костюме с мягким золотистым оттенком, короткие волосы уложены объёмнее обычного.

Она здоровается с Лерой, потом переводит взгляд на меня.

— Алина, здравствуй.

— Здравствуйте, Разиля Ринатовна.

Её взгляд проходит по моему платью.

— Очень красивая.

— Спасибо.

— Тимур тебя уже видел?

Я на секунду задерживаю дыхание.

— Нет.

Разиля Ринатовна улыбается.

— Хорошо.

Я прищуриваюсь.

— Почему хорошо?

— Ничего.

У них это семейное.

Определённо.

Через несколько минут женщины уходят к гостям, а организатор заглядывает в комнату.

— Пора.

Лера выдыхает.

Я беру её букет со стола и подхожу.

— Готова?

— Нет.

— Отлично.

Она смотрит на меня.

Я начинаю смеяться.

— Извини. Уже привычка.

К месту церемонии мы идём по внутреннему коридору и выходим через боковую дверь.

Снаружи играет тихая музыка.

Гости уже сидят.

Я и Амира должны пройти раньше Леры, поэтому организатор останавливает нас возле начала дорожки.

Амира идёт первой.

Через несколько секунд называют моё имя.

Я выхожу.

И сразу вижу Тимура.

Он стоит справа от Руслана.

Тёмный костюм сидит на нём слишком хорошо. Белая рубашка, открытый ворот без галстука, часы, которые я уже видела. Волосы уложены, но ветер слегка трогает короткие пряди у виска.

Я делаю ещё один шаг.

Тимур перестаёт слушать Руслана.

Совсем.

Его взгляд опускается с моего лица на платье, задерживается на ногах, возвращается обратно.

У меня внутри становится удивительно тепло.

Я прохожу до конца дорожки и становлюсь слева.

Тимур остаётся напротив.

Руслан что-то тихо говорит ему.

Он не отвечает.

Я едва удерживаюсь от улыбки.

Потом меняется музыка.

Все поворачиваются.

Лера выходит к нам.

И Руслан тоже забывает обо всём.

Я смотрю на его лицо и понимаю, что утром была права.

Лера сейчас не передумает.

Церемония проходит быстро и одновременно длится целую вечность. Говорит ведущая, потом Руслан, потом Лера. У обеих матерей влажные глаза, Амира рядом со мной шмыгает носом.

Я держусь.

До момента, когда Руслан надевает кольцо Лере.

Тогда всё-таки приходится быстро моргнуть несколько раз.

Когда молодожёны целуются, гости начинают аплодировать.

Я тоже.

И в этот момент чувствую пальцы на своей ладони.

Тимур успел подойти ближе.

Он ничего не говорит. Просто переплетает свои пальцы с моими.

Я поворачиваю голову.

Он смотрит на меня.

— Красивое платье, — произносит Тимур тихо.

— Спасибо.

Его взгляд задерживается на моих губах.

— Очень.

Так.

Свадьба только началась.

Мне ещё жить до вечера.

После церемонии всё становится шумнее.

Фотографии, поздравления, цветы, родственники, официанты с подносами, музыка.

Лера и Руслан заняты с фотографом. Я стою у края террасы с бокалом воды, когда Тимур появляется рядом.

Сначала замечаю его руку на перилах, потом он встаёт слева от меня.

— Ты убежала.

— Я не убегала. Я стою в тридцати метрах.

— Для свадьбы это считается.

Я поворачиваюсь к нему.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Да.

— Что?

Он смотрит на меня спокойно.

— Поцеловать тебя.

Я невольно улыбаюсь.

— Здесь?

— Именно поэтому пока разговариваю.

Я перевожу взгляд на гостей. Разиля Ринатовна беседует с женщиной в синем платье. Альфия Наилевна стоит возле Леры. Руслан фотографируется с родственниками.

— Очень благоразумно.

— Я стараюсь.

Тимур делает полшага ближе и кладёт ладонь мне на талию.

Теперь это ощущается совсем иначе, чем в первый вечер.

Тогда мы изображали отношения.

Сейчас мне не приходится напоминать себе, зачем его рука находится на моей талии.

— Когда улетаешь? — спрашивает он.

Я смотрю на него.

— Завтра.

— Я знаю, что завтра. Во сколько?

— В шесть сорок.

Пальцы на моей талии слегка сжимаются.

— Вечера?

— Да.

— Почему раньше не сказала?

— Ты не спрашивал.

Тимур несколько секунд молчит.

— Плохой ответ.

— Но правдивый.

— Ты специально не говорила.

Я отвожу взгляд к площадке.

— Возможно.

— Зачем?

Я делаю глоток воды.

— Потому что сегодня свадьба. И потому что я сама ещё не решила, что делать дальше.

Тимур не отвечает сразу. Его рука остаётся на моей талии, но в лице что-то меняется. Становится жёстче.

— Мы поговорим об этом сегодня.

— Хорошо.

Бровь у него поднимается.

Я осознаю, что сказала, и начинаю смеяться.

— Даже не начинай.

Тимур всё-таки улыбается.

В этот момент к нам подходит официант, и я отступаю на полшага, пропуская поднос.

Когда снова поворачиваюсь к Тимуру, вижу Кирилла.

Он идёт по дорожке вместе с Викой.

На Кирилле тёмно-синий костюм, на Вике длинное светлое платье с тонкими бретелями. Она первой замечает меня и улыбается.

— Привет.

— Привет.

Вика подходит ближе и касается моей руки.

— Ты очень красивая.

— Спасибо. Ты тоже.

Кирилл переводит взгляд с меня на руку Тимура у моей талии.

В этот раз мне даже не хочется следить за его реакцией.

Странное чувство.

Ещё неделю назад я была готова придумать себе мужчину только ради этого взгляда.

Сегодня он ничего не меняет.

— Привет, — говорит Кирилл.

— Привет.

Тимур тоже здоровается.

Спокойно.

Без напряжения.

Вика переводит взгляд на него.

— Мы, кстати, так нормально и не познакомились.

— Тимур.

— Вика.

Они обмениваются коротким рукопожатием.

Кирилл смотрит на меня.

— Значит, вы всё-таки...

Я понимаю вопрос ещё до конца фразы.

В первый вечер ответ был ложью.

Сейчас я смотрю на Тимура и говорю:

— Да.

Тимур переводит на меня взгляд.

Всего на секунду.

Но я вижу, что он услышал.

Кирилл кивает.

— Рад за тебя.

И, к моему удивлению, звучит это искренне.

— Спасибо.

Вика берёт его под руку.

— Пойдём? Я хочу поздравить Леру.

Они уходят.

Я провожаю их взглядом несколько секунд.

Потом Тимур наклоняется к моему уху.

— «Да»?

Я поворачиваюсь к нему.

— Не нравится?

— Очень нравится.

— Тогда не придирайся.

Он улыбается.

А через минуту Руслан зовёт его фотографироваться, и Тимуру приходится меня отпустить.

За стол мы садимся ближе к пяти.

Большой зал наполнен тёплым светом. На окнах лёгкие занавески, на столах белые цветы и свечи в низких стеклянных подсвечниках. Через открытые двери террасы тянет свежим воздухом.

Я сижу рядом с Тимуром. С другой стороны от меня Амира, напротив — Разиля Ринатовна и Марат Фаридович.

Ведущий говорит что-то про первую встречу Леры и Руслана, гости смеются.

Я кладу салат на тарелку.

Разиля Ринатовна наклоняется ко мне через стол.

— Алина, ты ведь скоро обратно в Москву?

Я откладываю ложку.

— Да. Завтра вечером.

— Уже завтра?

— Отпуск небольшой. И работа ждёт.

Она кивает.

— Понимаю. А к нам ещё приедешь?

Рядом со мной Тимур перестаёт резать мясо.

Я замечаю это боковым зрением.

— Думаю, да, — отвечаю я.

— Хорошо.

Разиля Ринатовна улыбается и возвращается к разговору с мужем.

Я беру бокал.

Тимур молчит минуты три.

Потом наклоняется ко мне.

— Думаешь?

— Что?

— Что приедешь.

— Тимур, сейчас тост начинается.

— Я вижу.

Он выпрямляется.

На сцене отец Руслана уже держит микрофон.

Очень воспитанный мужчина.

Подождал.

Зато, когда тост заканчивается и все садятся, Тимур снова поворачивается ко мне.

— Так что?

Я смотрю на него.

— Я хочу приехать.

— Это уже лучше.

— Я не обещаю дату.

— Я не спрашивал дату.

— Тогда в чём проблема?

Тимур отпивает воды.

— Проблема в том, что ты всё время готовишься исчезнуть раньше, чем тебя об этом кто-то попросил.

Фраза цепляет слишком точно.

Я медленно опускаю вилку.

— Это несправедливо.

— Почему?

— Потому что я не исчезаю. У меня билет домой.

— Я не про самолёт.

Он говорит тихо.

Вокруг шумят гости, ведущий разговаривает с одним из родственников, официанты меняют блюда. Никто нас не слушает.

Я смотрю на Тимура.

— После Кирилла мне сложно делать вид, что всё будет прекрасно только потому, что мужчина мне нравится.

Он отвечает не сразу.

— Я не Кирилл.

— Я знаю.

— Тогда не решай за меня.

Ответ возникает сразу, но я его не произношу.

Потому что спорить с этим сложно.

— Хорошо, — произношу я.

Тимур смотрит на меня ещё несколько секунд.

— Хорошо.

Я толкаю его коленом под столом.

Он усмехается и наконец возвращается к тарелке.

Первый танец Леры и Руслана начинается после семи.

Свет в зале приглушают. Гости встают вокруг танцпола, телефоны поднимаются один за другим.

Я стою рядом с Амирой.

Лера смеётся, когда Руслан говорит ей что-то на ухо.

В какой-то момент он кружит её, юбка раскрывается белым кругом, и зал начинает аплодировать.

— Красивые, — произносит Амира.

— Очень.

Когда музыка заканчивается, молодожёнов окружают гости.

Я отступаю к столу, чтобы поставить бокал.

За спиной раздаётся голос Тимура:

— Потанцуешь?

Я оборачиваюсь.

Он стоит в шаге от меня и протягивает руку.

— Это часть договора?

— Уже нет.

Правильно.

Мы договаривались изображать пару до конца свадьбы, но происходящее между нами уже давно никак не связано ни с Кириллом, ни с семьёй Тимура.

Я вкладываю ладонь в его руку.

— Тогда да.

Он ведёт меня на танцпол.

Музыка становится медленнее.

Тимур кладёт ладонь мне на талию, второй рукой удерживает мою. Я кладу свободную ладонь ему на плечо.

Мы двигаемся медленно.

Вокруг много людей, но через несколько секунд я перестаю на них смотреть.

— Ты сегодня весь вечер хмуришься, — замечаю я.

— Нет.

— Я вижу.

— Я думаю.

— Это опасно?

— Иногда.

Я улыбаюсь.

— О чём?

Тимур смотрит мне в глаза.

— О завтрашнем дне.

Улыбка с моих губ исчезает.

— И?

— Пока ничего.

— Удивительно.

— Что именно?

— Ты умеешь не выдавать готовое решение.

Тимур притягивает меня чуть ближе, чтобы пропустить пару, которая проходит рядом.

— Я тебе никогда не выдавал готовое решение.

— Ты предложил фиктивные отношения через десять минут после разговора.

— Ты согласилась.

— Через пятнадцать.

— Значит, решение было хорошее.

Я качаю головой.

Тимур улыбается.

Музыка продолжается. Его большой палец медленно проводит по моей талии.

— Алина.

— Что?

— Я не собираюсь просить тебя переехать.

Я замолкаю.

Он продолжает:

— И не собираюсь делать вид, что мне всё равно, уедешь ты завтра или через неделю.

— Я не знаю, как это работает на расстоянии.

— Я тоже.

— Очень обнадёживает.

— Зато честно.

Я смотрю на него.

Тимур говорит спокойно. В его голосе нет требований, планов за меня или обещаний, которые невозможно выполнить.

И от этого мне становится легче.

— После свадьбы поговорим, — говорю я.

— Договорились.

Музыка заканчивается.

Он не сразу отпускает мою талию.

Я тоже не отхожу.

Только когда рядом появляется фотограф и зовёт всех на общую фотографию, приходится разомкнуть руки.

К одиннадцати вечера я уже плохо чувствую ноги.

В какой-то момент сдаюсь, возвращаюсь к нашему столу, достаю из тканевой сумки балетки и переобуваюсь прямо под скатертью. Босоножки убираю обратно, чтобы потом не искать их по залу.

Тимур возвращается через минуту с двумя стаканами воды.

Смотрит вниз.

— Сдалась?

— Я выбрала жизнь.

Он ставит один стакан передо мной.

— Правильно.

— Можешь не радоваться. На первом свидании я не падала.

— Мы уже считаем воскресенье первым свиданием?

Я беру воду.

— А чем оно было?

Тимур садится на соседний стул.

— Я думал, вторым.

— Почему?

— Первым был семейный обед.

Я начинаю смеяться.

— На который я приехала не с тобой?

— Детали.

— Там были твои родители, тётя, дядя, Руслан, Лера, Амира и ещё половина семьи.

— Серьёзное первое свидание.

— Ужасное.

— Но ты осталась.

— Меня Лера привезла.

— И потом согласилась встречаться со мной.

— Фиктивно.

Тимур поворачивается ко мне.

— Пока.

Я перестаю улыбаться.

Он тоже.

Слово повисает между нами.

Пока.

И в этот раз мне оно нравится.

Со стороны сцены раздаётся голос ведущего, объявляют торт. Нам приходится встать.

Тимур первым отодвигает мой стул. Я поднимаюсь и беру его за руку.

Потом торт, фотографии, ещё тосты, смех, музыка.

Лера наконец снимает фату.

Руслан уже без пиджака.

Ближе к полуночи начинают уезжать старшие родственники. Альфия Наилевна обнимает Леру, Марат Фаридович разговаривает с водителем, Разиля Ринатовна подходит ко мне перед отъездом.

— Алина, рада была познакомиться.

— Я тоже, Разиля Ринатовна.

Она берёт меня за руку.

— Приезжай ещё.

— Спасибо. Обязательно.

— И не только на свадьбы.

Я улыбаюсь.

— Хорошо.

Разиля Ринатовна переводит взгляд за моё плечо.

Я оборачиваюсь.

Тимур стоит метрах в пяти и разговаривает с отцом.

Когда снова смотрю на его мать, она уже улыбается.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Она уходит.

Перед тем как выйти на улицу, я забираю свою тканевую сумку из-под стола и достаю жакет. Ночью стало прохладнее, поэтому надеваю его поверх платья. Босоножки остаются в сумке.

Свадьба заканчивается около половины первого.

Последние гости выходят на улицу. Сотрудники уже собирают часть посуды, музыка в зале выключена, только возле входа продолжают гореть гирлянды.

Лера и Руслан стоят у машины.

Они остаются на ночь в другом корпусе комплекса, но до него их всё равно решено довезти — Лера категорически отказалась идти по дорожкам в свадебном платье ещё несколько сотен метров.

Я обнимаю её.

— Поздравляю ещё раз.

Лера прижимается ко мне.

— Спасибо.

Потом тихо, только мне:

— Поговори с ним.

— Ты даже сейчас?

— Особенно сейчас.

Я отстраняюсь.

— Иди к мужу.

— С удовольствием.

Она улыбается и садится в машину.

Руслан пожимает Тимуру руку, потом обнимает его.

— Завтра позвоню.

Тимур смотрит на часы.

— Уже сегодня.

Руслан тоже опускает взгляд на циферблат.

— Тогда сегодня. Но не раньше обеда.

— Вот это правильный подход.

Руслан садится рядом с Лерой.

Машина трогается.

Мы остаёмся возле входа вдвоём.

На парковке ещё есть несколько автомобилей сотрудников. Из здания доносится стук посуды, где-то за деревьями шумит вода.

Я смотрю вслед машине Леры.

Потом на часы.

Ноль тридцать шесть.

Неделя закончилась вместе со свадьбой.

Я медленно поворачиваюсь к Тимуру.

Он стоит рядом, засунув одну руку в карман брюк. Пиджак расстёгнут, ворот белой рубашки открыт.

— Всё, — говорю я.

Тимур смотрит на меня.

— Что всё?

— Контракт выполнен.

На его лице ничего не меняется.

— Нет.

Я приподнимаю бровь.

— В смысле «нет»?

Он делает шаг ко мне.

— Я не согласен расставаться.

У меня внутри всё замирает.

Эту фразу мы обсуждали ещё в самом начале. Свадьба заканчивается — и каждый идёт своей дорогой.

Тогда всё было очень просто.

Сейчас нет.

— Ты в курсе, что договор так не работает? — спрашиваю я.

— Он закончился.

— Именно.

— Значит, дальше можно без него.

Я смотрю на Тимура.

Он стоит совсем близко, но не касается меня.

Ждёт.

— Я сегодня улетаю.

— Знаю.

— В Москву.

— Я помню, где ты живёшь.

— Это больше семисот километров.

— Я умею считать.

Я невольно улыбаюсь.

— Тимур.

— Что?

— Ты вообще понимаешь, о чём я?

В его лице исчезает улыбка.

— Лучше, чем ты думаешь. Ты боишься начать отношения, в которых мы не сможем видеться каждый вечер. Боишься привязаться сильнее, а потом понять, что одному из нас надоело ездить. И ещё боишься, что я через месяц скажу, что это было слишком сложно.

Я молчу.

Потому что он перечисляет мои мысли слишком точно.

— Да, — наконец произношу я.

— Я ничего из этого не могу тебе гарантировать.

Ответ застаёт меня врасплох.

Тимур продолжает:

— Я не знаю, что будет через полгода. Ты тоже не знаешь. Но я знаю, что сейчас не хочу закончить это только потому, что у тебя сегодня самолёт.

Я опускаю взгляд.

— Я тоже не хочу.

Его рука поднимается к моему лицу. Пальцы убирают прядь волос за ухо.

— Тогда в чём проблема?

— Ты всегда всё сводишь к простой формулировке.

— Она обычно есть.

— Ужасный человек.

— Ты уже говорила.

Я улыбаюсь.

Тимур склоняется ко мне, но останавливается в нескольких сантиметрах.

В этот раз я сама сокращаю расстояние.

Целую его.

Его ладонь сразу ложится мне на затылок, вторая обхватывает талию. Поцелуй выходит медленным и тёплым, без торопливости, которая была вчера на кухне.

Когда отстраняюсь, Тимур касается лбом моего виска.

— Поедешь со мной?

Я открываю глаза.

— Куда?

— Ко мне.

Вопрос звучит спокойно.

Слишком спокойно для того, что происходит у меня внутри.

Я знаю, что он имеет в виду.

И он понимает, что я знаю.

Договор закончился.

А вместе с ним закончились и все пункты, которые мы придумали неделю назад.

Но одно правило я хочу отменить сама.

— И четвёртое больше не действует, — тихо говорю я.

Тимур смотрит на меня внимательнее.

— Уверена?

— Да.

Этого достаточно.

Его взгляд темнеет.

— Тогда поехали.

До машины мы идём рядом.

Тимур открывает мне пассажирскую дверь. Я сажусь, ставлю обе сумки у ног и поправляю подол платья.

Он обходит капот, устраивается за рулём и заводит двигатель.

Первые несколько минут мы молчим.

За окнами тёмная загородная дорога. Фары выхватывают разметку, деревья, дорожные знаки.

В городе уже мало машин.

Я смотрю в окно, но чувствую взгляд Тимура всякий раз, когда мы останавливаемся на светофоре.

— Следи за дорогой, — говорю я.

— Слежу.

— Не похоже.

— Ты отвлекаешь.

— Я просто сижу.

— Именно.

Я поворачиваюсь к нему.

— Очень содержательно.

Тимур улыбается.

Через полчаса мы въезжаем во двор современного дома недалеко от центра. Подземный паркинг встречает нас белым светом и тишиной.

Тимур ставит машину на своё место и глушит двигатель.

Несколько секунд мы сидим.

Он первым отстёгивает ремень.

Потом смотрит на меня.

— Алина.

Я уже знаю, что он сейчас скажет.

— Не надо.

— Что?

— Делать серьёзное лицо.

— Я хотел спросить, не передумала ли ты.

— Не передумала.

Пауза.

— Хорошо.

— Тимур.

Он смеётся.

Мы выходим из машины. Я забираю маленькую сумку, Тимур достаёт с заднего сиденья мой пакет с босоножками и берёт меня за руку.

До лифта идём через тихий паркинг.

Поднимаемся на двенадцатый этаж.

Коридор светлый, возле лифта горят тёплые настенные лампы.

Тимур подходит к двери квартиры, достаёт ключи и открывает.

Я вхожу первой.

В прихожей просторно. Тёмное дерево, большое зеркало, низкая банкетка. Дальше видна гостиная с панорамными окнами и ночными огнями города.

Тимур входит следом, закрывает дверь и кладёт ключи на консоль. Пакет с моей обувью ставит возле банкетки.

Я снимаю жакет и вешаю его на свободный крючок.

Потом поворачиваюсь.

Тимур всё ещё стоит возле двери.

Смотрит на меня.

Я делаю шаг к нему.

— Что?

— Ничего.

— Очень знакомое «ничего».

Уголок его губ поднимается.

Я подхожу ближе, беру его за лацканы пиджака и сама тяну к себе.

Тимур целует меня сразу.

Без осторожной паузы, которая была у озера.

Его ладонь ложится мне на талию, вторая скользит к затылку, и уже через несколько секунд я прижата спиной к закрытой двери.

Я чувствую прохладу дерева через тонкую ткань платья и тепло его тела перед собой.

Пиджак мешает.

Я первой тянусь к его плечам и стаскиваю ткань вниз.

Тимур отрывается от моих губ ровно настолько, чтобы вытащить руки из рукавов. Потом поворачивается к банкетке и кладёт пиджак на неё.

— Рубашка тоже мешает, — говорю я.

Он снова подходит ко мне.

Его взгляд опускается к моим пальцам на первой пуговице.

— Я не спорю.

Я расстёгиваю одну.

Потом вторую.

Под белой тканью открывается загорелая кожа.

На третьей пуговице Тимур перехватывает мою руку.

Не останавливает.

Просто подносит пальцы к губам и целует костяшки.

У меня по спине проходит дрожь.

— Ты специально? — спрашиваю я.

— Что?

— Делаешь всё так медленно.

— Я неделю ждал.

— Шесть дней.

— Мне хватило.

Я улыбаюсь и вытаскиваю руку.

— Тогда не мешай.

На этот раз Тимур смеётся.

Я расстёгиваю рубашку до конца. Он снимает её сам, поворачивается и кладёт поверх пиджака.

Теперь я вижу его торс полностью.

Широкие плечи, грудь, живот. Сильное взрослое тело мужчины, который действительно ходит в зал и не рассказывает об этом каждому встречному.

Я провожу ладонью по его груди.

Тимур замирает.

Не отходит.

Его взгляд следит за моей рукой.

Я опускаю пальцы ниже, до живота, потом снова поднимаю.

— Нравится? — спрашивает он.

— Я ещё думаю.

Он тихо выдыхает через нос.

— Конечно.

Тимур наклоняется и целует меня.

Его руки находят молнию на спине моего платья. Пальцы задерживаются у застёжки.

Я сама поворачиваюсь к нему спиной и убираю волосы на одно плечо.

Молния медленно идёт вниз.

Прохладный воздух касается открытой кожи.

Потом губы Тимура ложатся на шею.

Я закрываю глаза.

Он целует ниже, вдоль плеча, по открытой спине. Ладони остаются на моей талии, удерживая меня рядом.

Платье становится свободнее.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

Тимур помогает снять его с плеч.

Ткань скользит вниз и собирается у моих ног.

Я переступаю через платье и поднимаю его с пола. Тимур забирает ткань из моих рук и кладёт на банкетку поверх вещей.

Остаюсь в белье и балетках.

Тимур смотрит.

Долго.

Без улыбки.

И от этого взгляда мне становится жарче, чем от любого комплимента.

— Что? — спрашиваю я.

Он поднимает глаза к моему лицу.

— Думаю, что утреннее сообщение про красивую одежду было бессмысленным.

— Почему?

Тимур снова опускает взгляд.

— Она всё равно долго не продержалась.

Я начинаю смеяться.

— Самоуверенный.

Он берёт меня за талию и притягивает к себе.

— Факт.

Я целую его раньше, чем он успевает сказать что-то ещё.

Руки скользят по его плечам, затем к затылку. Тимур разворачивает меня от двери, и мы медленно двигаемся глубже в квартиру.

Он идёт спиной вперёд.

Я — перед ним.

Через несколько шагов Тимур останавливается и придерживает меня ладонью за талию.

— Ступенька.

Я опускаю взгляд.

Между прихожей и гостиной действительно небольшой перепад пола.

— Спасибо.

— Первый вечер помню.

— Я была на каблуках.

— Сегодня тоже была.

Я смотрю на балетки.

— Уже нет.

— Разумно.

Тимур перешагивает ступеньку первым, я следую за ним.

Через несколько метров он снова целует меня, и мы останавливаемся у края гостиной.

Его пальцы находят застёжку моего бюстгальтера.

Через секунду бельё становится свободным.

Я снимаю бретели с плеч.

Тимур помогает избавиться от него окончательно и кладёт на спинку ближайшего кресла.

Его взгляд опускается на мою грудь.

Я успеваю только вдохнуть.

Тимур наклоняется и касается губами кожи у ключицы. Потом ниже.

Я запрокидываю голову.

Его ладонь обхватывает одну грудь, большой палец проходит по соску. От прикосновения живот сводит тёплой волной.

— Тимур...

Он поднимает голову.

— Что?

Я смотрю на него и понимаю, что ничего конкретного сказать не могу.

— Продолжай.

В его взгляде появляется короткая улыбка.

— Это могу.

Он снова наклоняется.

Губы смыкаются на соске.

Я хватаюсь за его плечо.

Чёрт.

Тимур двигается медленно, чередует язык и губы, второй рукой гладит мою спину. Когда я сильнее прижимаюсь к нему, чувствую его возбуждение через брюки.

И от этого собственное становится ещё сильнее.

Мои пальцы находят ремень.

Я расстёгиваю пряжку.

Тимур не мешает.

Пуговица.

Молния.

Я запускаю ладонь под пояс белья.

Он замирает.

Совсем.

Моим пальцам становится тесно между нашими телами, поэтому Тимур отступает на полшага.

Ровно столько, чтобы дать мне пространство.

Я обхватываю его член рукой.

Тёплый.

Твёрдый.

Значительно удобнее изучать мужскую физиологию, когда она не упирается тебе в ягодицу в семь утра без предварительного предупреждения.

Я провожу ладонью вверх.

Тимур прикрывает глаза.

— Утром ты была менее довольна.

Я смотрю на него.

— Утром меня разбудили без согласования.

— Я спал.

— Твоя физиология — нет.

Он тихо смеётся, но смех тут же срывается, когда я двигаю рукой ещё раз.

Мне нравится видеть, как у него меняется лицо.

Очень спокойный Тимур.

Очень собранный.

Сейчас челюсть напряжена, взгляд потемнел, дыхание стало глубже.

Я опускаюсь перед ним на колени.

Он сразу открывает глаза.

— Алина.

Я провожу ладонями по его бёдрам и поднимаю взгляд.

— Что?

Пауза.

Тимур смотрит на меня сверху.

— Ничего.

Хорошо.

Я освобождаю его полностью и наклоняюсь.

Первое прикосновение губ заставляет его резко выдохнуть.

Его ладонь ложится мне на волосы.

Не давит.

Только удерживает.

Я беру глубже, медленно, привыкая к размеру. Язык проходит вдоль головки, потом снова опускаюсь.

Пальцы Тимура сжимаются у моего затылка.

— Алина...

Я поднимаю глаза.

Он смотрит на меня.

И сейчас его привычный контроль действительно даёт трещину.

Тимур наклоняется, берёт меня под руки и поднимает.

— Эй.

— Если продолжишь, всё закончится слишком быстро.

Я улыбаюсь.

— Это комплимент?

— Огромный.

Он целует меня.

Я чувствую собственный вкус и его дыхание, пока Тимур ведёт меня дальше по коридору.

Слева остаётся гостиная, справа кухня. В конце коридора он открывает дверь спальни и включает небольшой светильник возле кровати.

Комната просторная, тёмная стена за изголовьем, большое окно, плотные шторы. На тумбе часы, телефонная зарядка и книга.

Кровать застелена серым покрывалом.

Тимур подходит к ней вместе со мной.

Я отступаю, пока колени не касаются края матраса.

Он останавливается.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга.

— Алина.

Я уже знаю этот тон.

— Я не передумала.

Тимур кивает.

Этого достаточно.

Я сама тяну его к себе.

Он стягивает покрывало вниз. Я сажусь на край кровати, потом перемещаюсь ближе к середине.

Тимур снимает брюки и бельё, оставляет их на кресле у стены и подходит ко мне.

Я смотрю без стеснения.

Смысла изображать его сейчас нет.

Он замечает.

— Проверила?

— Пока да.

Тимур качает головой и наклоняется ко мне.

Я ложусь на спину, и его губы снова находят мои.

Ладонь проходит по животу, опускается к краю белья.

Я сама приподнимаю бёдра.

Тимур снимает с меня трусики и кладёт их на край кровати. Потом медленно проводит ладонью по внешней стороне бедра и раздвигает мои ноги.

У меня сбивается дыхание.

Его пальцы касаются между ног.

Совсем легко.

Я сразу вздрагиваю.

Тимур смотрит мне в лицо.

— Очень чувствительная.

— Сегодня да.

Он проводит пальцами снова.

На этот раз медленнее.

Я закрываю глаза.

Ладонь ложится на его плечо.

Он гладит клитор большим пальцем, потом вводит один палец внутрь. Через несколько движений добавляет второй.

Я сильнее сжимаю пальцы на его плече.

— Тимур...

Он целует меня в живот.

Потом ниже.

Его язык касается меня, и я резко втягиваю воздух, откидывая голову на подушку.

Все мысли исчезают.

Тимур держит меня ладонью за бедро, второй рукой продолжает двигать внутри, а язык работает медленно, точно, каждый раз возвращаясь туда, где мне сильнее всего.

Я пытаюсь сдерживать звуки.

Недолго.

Его имя срывается с губ, когда напряжение становится слишком сильным.

Тимур не останавливается.

Я хватаюсь за простыню.

Оргазм приходит резко.

По телу проходит горячая волна, бёдра сами напрягаются, дыхание сбивается.

Несколько секунд я просто лежу.

Потом чувствую губы на внутренней стороне бедра.

Открываю глаза.

Тимур поднимается.

Очень довольный собой мужчина.

— Даже не смей, — произношу я.

— Я ничего не сказал.

— У тебя лицо.

Он смеётся и ложится рядом.

Я поворачиваюсь к нему.

— Презервативы есть?

Тимур протягивает руку к тумбе, открывает верхний ящик и достаёт упаковку.

— Есть.

— Отлично.

Я забираю один.

Тимур приподнимает бровь.

— Сама?

— У тебя есть возражения?

— Ни одного.

Я открываю упаковку.

Он ложится на спину.

Я сажусь рядом и медленно надеваю презерватив.

Тимур следит за моими руками.

Когда заканчиваю, он обхватывает меня за талию.

— Иди сюда.

Я перекидываю ногу через его бёдра и оказываюсь сверху.

Его ладони ложатся мне на талию.

Я направляю член и начинаю медленно опускаться.

Первое ощущение заставляет на секунду остановиться.

Тимур тоже замирает.

Я выдыхаю, привыкаю к наполненности и опускаюсь ниже.

Ещё.

До конца.

Несколько секунд просто сижу, положив ладони ему на грудь.

Тимур смотрит на меня снизу.

Челюсть напряжена.

— Нормально?

Я киваю.

— Да.

И сама начинаю двигаться.

Медленно.

Сначала осторожно, потом увереннее.

Ладони Тимура скользят с талии на бёдра. Он помогает держать ритм, но не перехватывает его полностью.

Мне нравится быть сверху.

Нравится видеть его лицо.

Нравится понимать, что сейчас он смотрит только на меня.

Я наклоняюсь и целую его.

Тимур обхватывает меня за спину.

Через несколько движений переворачивает нас.

Я оказываюсь на спине.

Он над мной.

Руки упираются в матрас по обе стороны от моих плеч.

Тимур входит глубже.

Я резко выдыхаю и обхватываю его ногами.

Он задерживается на секунду, читая мою реакцию.

Я сама сильнее притягиваю его к себе.

После этого вопросов больше не требуется.

Тимур начинает двигаться.

Ритм становится быстрее.

Каждый толчок ощущается глубоко, живот снова сводит знакомым напряжением. Я провожу ногтями по его спине.

Он опускается ниже и целует меня.

Его ладонь проскальзывает между нашими телами.

Пальцы находят клитор.

Я резко выдыхаю ему в губы.

— Да...

Тимур продолжает.

Напряжение снова собирается внутри, плотнее с каждым движением.

Я прижимаюсь к нему всем телом.

— Тимур...

Он двигается сильнее.

Ещё несколько раз.

И меня накрывает.

Я закрываю глаза и утыкаюсь лицом в его плечо, чувствуя, как тело сжимается вокруг него.

Тимур замирает спустя несколько движений.

Его мышцы напрягаются.

Он глубоко выдыхает и остаётся надо мной ещё секунду, потом осторожно выходит и ложится рядом.

В комнате тихо.

Я смотрю в потолок.

Дышать постепенно становится легче.

Тимур поворачивает голову ко мне.

— Жива?

Я тоже поворачиваюсь.

— Да.

— Хорошо.

Я начинаю смеяться.

— Ты издеваешься.

— Немного.

Он целует меня в висок, потом встаёт с кровати и идёт в ванную, дверь которой находится справа от шкафа.

Через несколько минут Тимур возвращается уже после душа, с небольшим влажным полотенцем в руке.

Садится на край кровати рядом со мной.

— Иди сюда.

Я приподнимаюсь на локтях.

— Ты всегда такой хозяйственный?

— Только по воскресеньям.

Я смотрю на часы.

Час сорок семь.

— Уже действительно воскресенье.

— Давно.

— Удобно.

Он помогает мне привести себя в порядок, потом относит полотенце в ванную.

Я тем временем забираюсь под одеяло.

Когда Тимур возвращается, гасит верхний свет, ложится рядом и притягивает меня к себе.

На этот раз я не возражаю.

Кладу голову ему на плечо.

Его пальцы медленно гладят мою спину.

— Второго правила тоже больше нет, — произносит Тимур.

Я поднимаю голову.

— Почему именно второго?

— Потому что я собираюсь ревновать Кирилла.

— Я уже заметила.

— И любого следующего Кирилла.

— А следующего не будет.

Тимур смотрит на меня.

— Хороший ответ.

— Но сцены устраивать нельзя.

— Я не устраиваю сцены.

— Ты сегодня за столом смотрел на меня так, что салат боялся.

Он смеётся.

— Это не сцена.

— Это психологическое давление на овощи.

— Переживут.

Я снова укладываю голову ему на плечо.

Несколько минут мы молчим.

Потом Тимур спрашивает:

— Во сколько сегодня выезжать в аэропорт?

Я открываю глаза.

— Ты собираешься меня везти?

— Да.

— Я могу вызвать такси.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что отвезу тебя я.

Я улыбаюсь.

— Ладно.

— Во сколько?

— В четыре.

Его рука на моей спине на секунду замирает.

— Хорошо.

На этот раз слово звучит совсем иначе.

Утром я просыпаюсь позже Тимура.

Сначала чувствую пустое место рядом.

Потом запах кофе.

За окнами светло, шторы наполовину открыты. Солнечная полоска лежит на полу возле кровати.

Я сажусь и сразу замечаю свои вещи.

Платье висит на спинке кресла возле шкафа. На сиденье аккуратно сложено бельё. Видимо, Тимур уже успел собрать всё, что мы вчера оставили по квартире. Рядом лежит его тёмная футболка.

Балетки стоят у двери спальни.

Очень предусмотрительно.

Я надеваю бельё и футболку Тимура, которая доходит мне до середины бедра, после чего босиком выхожу из спальни.

Квартира при дневном свете выглядит совсем иначе. Просторная гостиная, серый диван, низкий деревянный стол, книги на открытом стеллаже. На кухне тёмные фасады, большой остров и окно во всю стену.

Тимур стоит у кофемашины.

На нём серые домашние брюки и чёрная футболка.

Он оборачивается.

Взгляд сразу опускается на меня.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Спала?

— Да.

Тимур ставит чашку на остров.

— Кофе.

Я подхожу.

— Спасибо.

Он касается губами моего виска.

Так буднично.

Словно я просыпаюсь у него каждое воскресенье.

И именно это действие вдруг задевает сильнее, чем ночная близость.

Я беру чашку и сажусь на высокий стул у острова.

На столе омлет, хлеб, сыр, фрукты.

— Ты всё это приготовил?

— Омлет.

— Остальное?

— Достал из холодильника.

— Уже честнее.

Тимур садится напротив.

Я беру вилку.

Несколько минут мы едим молча.

Потом я смотрю на него.

Он сразу замечает.

— Что?

— Думаю.

— Опасно.

— Ты сам так говорил.

— Значит, правда.

Я откладываю вилку.

— Тимур, а что дальше?

Он не делает вид, что не понял. Вытирает пальцы салфеткой и кладёт её рядом с тарелкой.

— Ты летишь домой.

— Очень подробный план.

— Я в среду должен быть в Москве по работе.

Я моргаю.

— Что?

— Встреча с партнёрами.

— Она у тебя была запланирована?

— Да.

— И ты молчал?

— Ты не спрашивала.

Я прищуриваюсь.

— Ненавижу тебя.

— Нет.

— Не спорь.

Тимур улыбается.

— В среду прилечу. В четверг вечером свободен.

— Ты сейчас назначаешь мне свидание?

— Да.

— А если я занята?

— Тогда в пятницу.

— А если и в пятницу?

— В субботу.

Я качаю головой.

— Невыносимый.

— Мы уже это выяснили.

Я провожу пальцем по краю чашки.

— А дальше?

Тимур становится серьёзнее.

— Дальше посмотрим.

— Это всё?

— А что ты хочешь услышать?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Что у нас есть какой-то план.

— Есть.

— Какой?

Он смотрит прямо.

— Я не собираюсь пропадать после твоего самолёта. Не собираюсь ждать, когда ты сама догадаешься, что мне нужна. Буду звонить. Буду приезжать. Если захочешь — будешь приезжать ты.

— Москва и Казань.

— Да.

— Работа.

— У обоих.

— У тебя семья здесь.

— Она никуда не денется.

— У меня жизнь там.

— Я не прошу от неё отказываться.

Я замолкаю.

Тимур протягивает руку через стол и накрывает мои пальцы своими.

— Алина, самолёты летают в обе стороны.

Я смотрю на него.

И почему-то именно эта простая фраза окончательно снимает напряжение, которое сидело внутри со вчерашнего дня.

Не обещание вечной любви через неделю знакомства. Не требование выбрать город. Не предложение всё бросить.

Самолёты.

В обе стороны.

Я переплетаю пальцы с его.

— Хорошо.

Тимур улыбается.

— Мне нравится, когда ты это говоришь.

— Не привыкай.

— Поздно.

В квартиру Леры мы приезжаем после двенадцати.

Перед выходом от Тимура я принимаю душ, надеваю вчерашнее платье, собираю волосы в низкий хвост и переобуваюсь в балетки. Босоножки убираю в тканевую сумку вместе с жакетом.

В машине я складываю сумки у ног.

К дому подъезжаем в половине первого.

Тимур паркуется у знакомого подъезда.

— В четыре буду здесь.

Я беру сумки.

— Можно в четыре пятнадцать.

— В четыре.

— Почему?

— Ты собираешься выйти в четыре пятнадцать.

— Логично.

— Поэтому в четыре.

Я наклоняюсь через консоль и целую его.

— До четырёх.

Тимур удерживает меня ладонью за затылок и целует ещё раз.

— До четырёх.

Я выхожу из машины.

Он ждёт, пока я дохожу до подъезда и открываю дверь.

Только после этого уезжает.

Лера дома.

И Руслан тоже.

Я понимаю это ещё из прихожей, потому что слышу мужской голос с кухни.

Ставлю сумки на консоль, снимаю балетки и прохожу туда.

Молодожёны сидят за столом.

Лера в домашнем костюме, без макияжа, волосы собраны наверх. Руслан в футболке и шортах. Перед ними коробки с едой и две кружки.

Оба поворачиваются ко мне.

Молчание.

Я останавливаюсь в дверях.

— Даже не начинайте.

Лера смотрит на моё вчерашнее платье.

Потом на волосы.

Потом снова на меня.

Руслан кашляет в кулак.

— Я вообще ничего.

— Молодец.

Лера медленно улыбается.

— Хорошая свадьба была?

— Твоя?

— Нет. Твоя ночь.

— Лера.

Руслан встаёт из-за стола.

— Я пойду.

— Сиди, — говорим мы с Лерой одновременно.

Он снова садится.

— Понял.

Я открываю холодильник, достаю воду и наливаю себе стакан.

Лера терпит до тех пор, пока я не делаю первый глоток.

— Ну?

Я ставлю стакан.

— Всё хорошо.

— Это всё?

— А что ты хочешь?

— Подробности.

— Нет.

— Хоть общую оценку.

— Лер.

Руслан закрывает лицо ладонью.

— Я всё-таки уйду.

На этот раз он встаёт, берёт кружку и выходит из кухни.

Мы слышим, как в гостиной включается телевизор.

Лера наклоняется через стол.

— Так?

Я сажусь напротив.

— Да.

Улыбка у неё становится шире.

— И?

— И мы будем встречаться.

Она замирает.

— По-настоящему?

— По-настоящему.

— А Москва?

— Самолёты летают в обе стороны.

Лера несколько секунд смотрит на меня.

Потом начинает смеяться.

— Это он сказал?

— Да.

— Очень в его стиле.

— Знаю.

Лера встаёт со стула, обходит стол и обнимает меня.

— Я рада.

Я обнимаю её в ответ.

— Я тоже.

И это первый раз, когда я произношу это вслух без всяких оговорок.

Я действительно рада.

К четырём чемодан стоит в прихожей.

Я успеваю переодеться в светлые брюки, белую футболку и лёгкий жакет. Волосы собираю в хвост, на ноги надеваю кеды.

Лера провожает меня до двери.

Руслан берёт чемодан.

— Я донесу.

— Спасибо.

Мы спускаемся втроём.

Тимур уже ждёт возле машины.

Он выходит, когда видит нас, и подходит к багажнику.

Руслан передаёт ему чемодан.

— Доставить в целости.

— Постараюсь.

— Я про Алину.

— Я понял.

Я смотрю на обоих.

— Вы закончили?

Руслан улыбается.

Лера обнимает меня.

— Напиши, когда сядешь.

— Напишу.

— И когда прилетишь.

— Да.

— И...

— Лера.

— Всё.

Она отходит.

Тимур кладёт чемодан в багажник.

Я сажусь в машину.

Он обходит капот и устраивается за рулём.

До аэропорта около получаса.

Воскресный город за окнами спокойнее обычного. Мы проезжаем знакомые улицы, перекрёстки, дома.

Я смотрю в окно и вдруг понимаю, что десять дней назад приехала сюда убегать от Москвы.

Теперь не хочу уезжать по совсем другой причине.

— Ты опять думаешь, — произносит Тимур.

Я поворачиваюсь.

— Слежу за городом.

— Врёшь.

— Немного.

— О чём?

Я смотрю на него.

— Что всё получилось совсем не так, как я планировала.

— Хорошо получилось?

— Очень.

Тимур на секунду переводит взгляд на меня.

— Тогда не жалуйся.

Я улыбаюсь.

В аэропорту шумно.

Тимур паркуется, достаёт чемодан и идёт со мной внутрь.

До стойки регистрации мы доходим вместе. Я сдаю багаж, оставляю при себе только небольшую сумку.

До контроля остаётся ещё минут двадцать.

Мы садимся в кафе возле панорамного окна.

Я беру чай.

Тимур — кофе.

Странно.

Совсем недавно мы сидели так же в гостинице, а между нами действовало четыре пункта договора.

Сейчас договора больше нет.

Я смотрю на Тимура.

— Что?

— Ничего.

— Опять.

— Просто смотрю.

— Разрешено.

— Спасибо.

Он берёт мою ладонь.

— В среду напишу, когда сяду в самолёт.

— Хорошо.

— В четверг ужин.

— У меня работа до шести.

— В семь.

— Ты уже выбрал место?

— Да.

— Конечно.

Объявляют посадку на другой рейс.

Я смотрю на часы.

Пора.

Мы встаём.

Тимур берёт мою сумку и несёт до входа в зону контроля.

Там останавливается.

Дальше ему нельзя.

Я забираю сумку.

— Всё.

— Не люблю это слово.

Я улыбаюсь.

— До среды.

— До среды.

Несколько секунд мы просто стоим.

Потом Тимур кладёт ладонь мне на затылок и целует.

Спокойно.

Прямо посреди аэропорта.

Мне совершенно всё равно, кто смотрит.

Когда он отстраняется, я касаюсь пальцами его щеки.

— Напишу после посадки.

— И после прилёта.

— Да.

Я делаю шаг назад.

Тимур не удерживает.

Это важно.

Я прохожу к контролю, достаю паспорт и посадочный.

Перед рамкой оборачиваюсь.

Он всё ещё стоит там.

Поднимает руку.

Я улыбаюсь и иду дальше.

Через десять минут сажусь возле выхода на посадку.

Телефон вибрирует.

Сообщение от Тимура.

В четверг в 19:00. Я заеду за тобой.

Я смотрю на экран.

Потом печатаю:

Ты не знаешь моего московского адреса.

Ответ приходит через несколько секунд.

Узнаю.

Я начинаю смеяться прямо посреди аэропорта.

Некоторые вещи, похоже, действительно не меняются.

Три месяца спустя

— Алина, ты опять оставила зарядку в спальне.

Я отрываюсь от ноутбука.

— Какую?

Тимур появляется в дверях гостиной с белым проводом в руке.

На нём тёмные брюки, светло-серая рубашка с расстёгнутым воротом и тот самый взгляд человека, который уже заранее знает ответ.

— Для ноутбука.

Я смотрю на розетку возле дивана.

Потом на зарядку в его руке.

— Значит, я работаю без неё.

— Батарея двенадцать процентов.

Я медленно перевожу взгляд на экран.

Двенадцать.

— Ты специально проверил?

— Конечно.

Тимур подходит к дивану, наклоняется и подключает провод к ноутбуку.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он выпрямляется.

Я ловлю его за рукав.

— Иди сюда.

— У меня через пятнадцать минут созвон.

— У меня тоже работа.

— Тогда зачем?

— Поздороваться нормально.

Тимур наклоняется.

Я целую его.

Три месяца.

Семь поездок на двоих.

Четыре его в Москву.

Три мои в Казань.

Один внезапный приезд Тимура в пятницу вечером, когда я сидела дома в старой футболке и была уверена, что он прилетит только утром.

И ни одного разговора о том, что кто-то обязан немедленно переехать.

Нас всё устраивает.

У меня работа в Москве, квартира, клиенты и привычная жизнь.

У Тимура здесь компания, родители, Руслан и дела, которые не перенесёшь в другой город одним нажатием кнопки.

Поэтому самолёты действительно летают в обе стороны.

И, что удивительно, это работает.

Тимур отстраняется.

— В семь выезжаем.

— Я помню.

— Мама просила не опаздывать.

— Мы никогда к ней не опаздываем.

Он смотрит на меня.

— В прошлый раз опоздали на двадцать минут.

— Это было из-за тебя.

— Из-за меня?

— Ты не хотел выходить из душа.

Тимур медленно улыбается.

— Интересная версия.

— Единственно правильная.

Он проводит пальцами по моему подбородку.

— В семь.

— Иди уже на созвон.

Тимур уходит в кабинет.

Я возвращаюсь к ноутбуку.

На экране открыта новая презентация жилого комплекса.

На этот раз её делала уже я.

После первой работы Тимур действительно заплатил мне полную стоимость, несмотря на все мои попытки объяснить, что половину материала я сделала ещё до официального заказа.

Через две недели его компания предложила мне следующий проект.

Через месяц — ещё один.

Теперь я работаю с ними напрямую через маркетинговый отдел, а с Тимуром стараюсь рабочие вопросы дома не обсуждать.

Получается плохо.

Особенно когда он стоит у меня за спиной и говорит:

— Этот шрифт лучше.

А я отвечаю:

— Ты заказчик. Сиди молча.

Он всё равно не сидит.

Разумеется.

В шесть я закрываю ноутбук и иду в спальню.

У Тимура в шкафу уже висит несколько моих вещей.

Не потому, что я переехала.

Просто после третьей поездки стало глупо каждый раз возить с собой фен, домашнюю одежду и запасную косметику.

В ванной появилась моя зубная щётка.

На тумбочке — крем.

На кухне — мой чай, который Тимур считает слишком слабым.

И отдельная кружка, которую почему-то никто, кроме меня, не берёт.

Я снимаю домашнюю футболку и надеваю тёмно-зелёное платье с длинными рукавами. Волосы оставляю распущенными, добавляю серьги и немного духов.

Когда выхожу в коридор, Тимур уже ждёт возле двери.

Накидывает пальто.

Смотрит на меня.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Ты стоишь и смотришь.

— Разрешено.

Я улыбаюсь.

Некоторые диалоги у нас тоже не меняются.

У Разили Ринатовны и Марата Фаридовича сегодня семейный ужин.

Никакого повода.

В этой семье повод вообще не всегда нужен.

Когда мы подъезжаем к дому, возле ворот уже стоят машины Руслана и ещё двух родственников.

Тимур паркуется рядом.

Я снимаю ремень безопасности.

Он выходит первым, обходит автомобиль и открывает мою дверь.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Я беру с заднего сиденья коробку с десертом.

Тимур забирает её у меня.

— Я сама.

— Я вижу.

— Тогда зачем забрал?

— Потому что могу.

— Убедительно.

Мы идём по дорожке к дому.

На улице прохладно. После дневного снега края газона белые, под фонарями блестит мокрая плитка.

Дверь открывается раньше, чем Тимур успевает достать ключ.

На пороге Разиля Ринатовна.

— Наконец-то.

— Мы вовремя, — говорит Тимур.

Она смотрит на часы.

— В этот раз.

Потом улыбается мне.

— Алина, проходи. Замёрзла?

— Немного. Здравствуйте.

— Здравствуй.

Я захожу в тёплую прихожую, снимаю пальто и сапоги. Тимур ставит коробку на консоль, снимает верхнюю одежду и вешает наши вещи рядом.

Из кухни уже слышны голоса.

Лера появляется в коридоре первой.

— Приехала!

— Я тебя вчера видела по видеосвязи.

— Это не считается.

Она обнимает меня.

Следом выходит Руслан.

— Привет.

— Привет.

Он пожимает Тимуру руку.

— Ты ей Москву уже надоел?

— Спроси у неё.

Я снимаю ремешок сумки с плеча.

— Нет. Пока держится.

Тимур бросает на меня взгляд.

— Пока?

Я улыбаюсь.

— Очень смешно.

Мы проходим в гостиную.

За большим столом уже сидят Альфия Наилевна, Марат Фаридович, Амира и ещё несколько родственников, которых я за последние месяцы научилась различать без подсказки Леры.

Я здороваюсь со всеми.

Разиля Ринатовна зовёт меня к себе.

— Садись рядом. Я тебе оставила эчпочмак, пока эти всё не съели.

— Спасибо.

Тимур отодвигает для меня стул.

Я сажусь.

Он устраивается справа.

— Я сам ничего не съел, — замечает он матери.

— Ты дома можешь поесть.

— Это и есть мой дом.

— Тогда тем более.

За столом смеются.

Я тоже.

Через несколько минут передо мной уже тарелка с горячей выпечкой, салатом и чем-то ещё, что я не успела попросить.

— Разиля Ринатовна, мне столько не съесть.

— Съешь сколько хочешь.

— Спасибо.

Тимур тянется к моей тарелке.

Я сразу накрываю её ладонью.

— Даже не думай.

— Ты только что сказала, что не съешь.

— Это не значит, что можно воровать.

— У тебя три.

— И?

— Я помогу.

— Возьми себе.

Разиля Ринатовна смотрит на сына.

— Тимур, оставь девушку в покое.

Я поворачиваюсь к ней.

— Спасибо.

— Не благодари. Я тридцать один год его знаю.

— Тридцать два через месяц, — поправляет Тимур.

— Это ничего не меняет.

Руслан начинает смеяться.

Я смотрю на Тимура.

— Тебя даже мама не поддерживает.

— Я привык.

Ужин идёт шумно.

Говорят о работе, о поездке Леры и Руслана, о каком-то ремонте у Амиры, о новом проекте Тимура.

Никто не спрашивает меня, когда я окончательно перееду в Казань.

За это я особенно благодарна.

Разиля Ринатовна однажды спросила, удобно ли нам ездить.

Я ответила честно.

Пока — да.

Она просто кивнула.

Всё.

Никакого семейного совета.

Никаких намёков на чемоданы.

Иногда взрослые люди действительно умеют вести себя взросло.

К десерту мы с Лерой уходим на кухню помочь с чаем.

Она ставит чашки на поднос.

Я открываю холодильник.

— Где молоко?

— На двери.

Нахожу упаковку и ставлю на стол.

Лера смотрит на меня.

— Ну как?

— Что?

— Жить у него неделю.

— Я не живу у него неделю. Я приехала на восемь дней.

— Разница огромная.

— Именно.

Она улыбается.

— Тебе нравится.

— Очень.

— В Казани?

Я закрываю холодильник.

— Тоже.

— Я не про Казань.

— Я знаю.

Лера берёт сахарницу.

— Когда обратно?

— В воскресенье вечером.

— А Тимур?

— Через две недели в Москву.

— Нормально вам так?

Я прислоняюсь бедром к столешнице.

— Нормально. Иногда бесит. Иногда хочется, чтобы он был рядом в обычный вторник, а не только когда кто-то из нас купил билет. Но мне нравится, что мы оба действительно стараемся.

Лера кивает.

— Он изменился.

— В чём?

— Раньше мог не отвечать Руслану сутки, если работал.

— Мне отвечает.

— Я знаю.

— Откуда?

— Руслан жалуется.

Я начинаю смеяться.

Дверь кухни открывается.

Тимур входит с пустой тарелкой в руке.

— Что смешного?

— Ничего.

— Опасное слово.

Он подходит к раковине и ставит тарелку.

Лера поднимает поднос.

— Я понесу чай.

Я беру сахарницу.

Тимур поворачивается от раковины и забирает её у меня.

— Я сам.

— У меня руки работают.

— Рад за тебя.

— Ты сегодня особенно заботливый.

— Ты сегодня особенно споришь.

Лера уже выходит в коридор.

— Вы идёте?

— Да, — отвечаю я.

Мы возвращаемся в гостиную.

Тимур ставит сахарницу на стол.

Я сажусь рядом с ним.

Разиля Ринатовна начинает разливать чай, потом достаёт большую коробку с чак-чаком.

— Алина, тебе с собой положить?

— Не надо, спасибо. У меня дома ещё прошлый есть.

Тимур поворачивается ко мне.

— Ты говорила, закончился.

— Я сказала, что осталось мало.

— Там две порции.

— Ты считал?

— Да.

Лера напротив начинает смеяться.

— Господи, Алин. Ты уже продукты от него прячешь?

— Не прячу.

— Он просто контролирует чак-чак?

— Видимо.

Тимур спокойно берёт чашку.

— Я контролирую только важное.

Я смотрю на него.

Потом на Леру.

И совершенно серьёзно произношу:

— А мой парень татарин.

Лера закрывает лицо ладонью.

Тимур поворачивает голову ко мне и устало выдыхает:

— Опять началось...