— Адептка Нэш! — прорычал ректор, сверля меня тяжелым взглядом.

Дело было в его кабинете, куда меня вызвали прямо с пары по физической подготовке. Роскошное помещение радовало взгляд большими окнами и широкими подоконниками из черного камня и не радовало злым ректором, восседавшим по ту сторону массивного стола, затянутого зеленым сукном.

— Поверить не могу… адептка!

Я вжалась в спинку стула и всеми силами постаралась мимикрировать под обивку. Авось меня потеряют из виду, отвлекутся, а потом так вообще забудут и займутся своими архиважными ректорскими делами.

«Ну же! — мысленно просила я божественное провидение. — Срочное совещание, взрыв в лаборатории, драка преподавателей из-за журнала… В этой академии всегда так весело, что даже жутко, так почему сейчас все притихли⁈»

Но ректор, как назло, не сводил с меня пристального взгляда черных глаз, полных клокочущего внутри гнева.

Высокий и темноволосый Дариан Кай-Танаш всегда был крайне требовательным трудоголиком, который не щадил ни себя, ни других. Трудоголизм помог Кай-Танашу выйти из-под опеки правящего клана. Он же сделал из него самого молодого магистра темных искусств. Он же не дал ему возможности найти женщину и обзавестись семьей.

Но стоило Дариану получить пост ректора З. А. В. Р., как порочная черта характера оказалась возведена в квадрат и помножена на четыре.

Дариан Кай-Танаш возглавил академию только в конце прошлого учебного года, но и этого незначительного срока могущественному и непростительно талантливому магу хватило, чтобы навести в стенах учебного заведения свои порядки, попутно перекроить учебную программу и подобрать преподавательский состав под стать себе.

Если бы я только знала, что в первую же неделю попадусь ему на глаза, то…

— Адептка! — Ректора заклинило.

— Господин ректор, — взмолилась я. — Прошу, только не надо нервов!

Магистр темной магии подался вперед и навис над рабочим столом, что разделял нас. Выражение его молодого и крайне симпатичного лица из просто зверского стало убийственным. Темно-карие глаза изменили цвет, став практически черными провалами без белков.

— ТЫ… — прошипел ректор страшным голосом.

— Я! — пискнула испуганно.

— Риана, ты что вообще здесь делаешь⁈

— Да учусь я, братец. Учусь!

Братец резко отодвинул кресло, в котором сидел, точнее, даже кипел от негодования, молча поднялся и все так же молча подошел к окну. А за окном под громоподобные выкрики господина Бушующего сейчас тренировалась наша группа.

Занятие проходило на свежем воздухе, под проливным дождем, который усердствовал всю прошлую ночь, утро и, кажется, вообще не планировал сворачиваться до конца месяца. Адепты, одетые в одинаковую для всех факультетов спортивную форму цвета «безрадостная серость», самоотверженно брали препятствия в виде мокрых бревен, раскачивающихся на цепях в метре от земли, и месили грязь, мысленно проклиная и матеря погоду.

Увы, но проклинать господина Бушующего, нашего тренера и всеобщего тирана, бесполезно. Материть и то чревато. Пусть даже и мысленно. Этот и перепроклянет, и так ласково глянет, что захочется скончаться тут же, в луже под ногами. Но сейчас я с превеликой радостью поменялась бы с кем-нибудь из одногруппников местами. Да все, что угодно! Лишь бы не быть запертой наедине с взбешенным братом.

— Дариан… — робко позвала я, но тот дернул плечом и непреклонно поднял руку, останавливая готовую сорваться с моих губ тираду.

Постоял. Подумал. Вздохнул.

— Родители в курсе, что ты их обманула?

— Конечно!

Брат медленно развернулся, очаровывая и одновременно пугая звериной грацией, присущей каждому выходцу ордена темных искусств. Черные брови сдвинулись друг к другу, на переносице появилась глубокая задумчивая складка. Тьма в глубине глаз зловеще подмигнула.

Обычно этого хватало, чтобы самые возмущенные умолкали, самые упрямые начинали каяться, а самые злые постигали дзен. Сработало и на мне.

— Конечно, не в курсе, — поспешила исправиться я и в свою защиту добавила: — Братец, ты хоть представляешь масштаб истерики, которая случилась бы с нашей крайне впечатлительной матушкой, заикнись я о поступлении в твою академию не на тот факультет!

На последней фразе Дариан отпустил самоконтроль и взорвался:

— Да как ты вообще умудрилась попасть к заврам⁈ Мы же сделали все, чтобы отпугнуть адептов! Здесь, мать нашу, самые сложные экзамены на всем материке. Сумасшедший конкурс за место! Приемная комиссия сплошь из мертвых! Как⁈ Просто понять не могу… Как тебя допустили⁈

Как-как… С большим натягом.

Честно говоря, сама в шоке, что все так удачно сложилось.

Весь последний год я старательно и планомерно склоняла родителей к тому, что мне нужно сюда, в З. А. В. Р. Думаю, если бы знакомый знакомых, из числа обязанных отцу, не проговорился, что у академии сменился ректор, то не видать мне учебы как собственных ушей.

И то маменька и папенька согласились отпустить любимую кровиночку от себя так далеко лишь по двум причинам. Первая: здесь Дариан, который не даст мне влипнуть в неприятности. Вторая: я должна была поступить на факультет магической механики и совершенствовать дар технопата, но…

Но я посчитала, что мне нужнее кое-что другое.

— Ладно… — Братец шумно выдохнул и взял себя в руки. Вернулся к столу, сел и деловито пододвинул к себе стопку с бумагами. — На каком ты сейчас факультете? Надо же предупредить декана и подготовить матушку к ужасным новостям.

Я поерзала на стуле, нервно сглотнула и шепотом созналась:

— Факультет звездокрылов. Стража.

Братец скривился, как от приступа острой боли, и вцепился длинными сильными пальцами в толстую дубовую столешницу, отчего та издала подозрительный хруст. В кабинете как-то разом стало холодно и неуютно.

— Риана… Да ты издеваешься, — зловеще прошипел ректор.

Я еще сильнее вжалась в спинку стула, незаметно нащупала и сжала пальцами кулон, найденный на барахолке. Помнится, продавец уверял, что капля янтаря на кожаном шнурке привлечет в мою жизнь удачу. Что ж… самое время проверить его чудесные способности.

Удача, ау! Взываю к тебе. Прием-прием…

Дверь тихонько скрипнула.

Я с удивлением посмотрела на янтарь — неужели работает? Братец повернул голову и уставился на самоубийцу, который был пока не в курсе собственного стремления распрощаться с жизнью.

Отважный смертник, он же секретарь, с привычным спокойствием выдержал взгляд разъяренного начальства. Вошел в кабинет и плотно запер дверь.

— Господин ректор, у нас проблема, — доложил он и с подозрительным прищуром посмотрел на меня.

Я в свою очередь уставилась на молодого мужчину с широкими плечами. Деловой костюм и такое же выражение лица делали из него цивилизованного человека, однако короткая стрижка и серая кожа выдавали кровь дикого орка. Не знаю, кем была та женщина, что связала себя семейными узами с орком, но точно не из пугливых.

— Фред, мне сейчас не до проблем академии, — дружелюбно оскалился братец. — Я тебе даже больше скажу. Любой, кто сегодня заикнется при мне о неприятностях, может идти в такую глубокую и темную…

— У нас пропал этаж.

Поговаривали, что в каждом выходце ордена темных искусств жила и здравствовала тьма изначальная, которую каждый молодой послушник принимал в момент посвящения. Так вот, официально заявляю: не врали. Заключенная внутри магистра тьма радостно затопила белок, припорошила черной пудрой виски и замысловатыми росчерками поползла по коже. Брат закрыл лицо руками и размеренно задышал, пытаясь привести себя в чувство, близкое к душевному спокойствию, чтобы после глухо уточнить:

— Фред… Надеюсь, под «у нас пропал этаж» ты имеешь в виду, что кто-то забыл нарисовать его на планах эвакуации?

— Увы, господин ректор. — Секретарь был неумолим, как горный склон перед альпинистом.

— Чудесно… — безрадостно выдохнул братец, хотя по его позе явственно читалось: «Я выжил из ума, раз согласился стать ректором этого демонами забытого места».

Но, вопреки собственным мыслям, он восстановил контроль, убрал руки от лица, на котором не осталось даже намека на вырвавшуюся тьму. Встал, порывисто сорвал пиджак со спинки своего кресла и кивнул мне.

— Адриана, сама понимаешь, я не могу оставить все как есть. Первое, что необходимо сделать, так это обсудить твое нахождение на факультете звездокрылов. Как насчет того, чтобы поужинать сегодня?

Фред глянул в мою сторону, явно заинтригованный услышанным. Надеюсь, братец догадается посвятить его в нашу маленькую семейную тайну, иначе: ну здравствуйте, слухи.

— У меня первая ночная тренировка с деканом, — попыталась отбрыкаться я от добровольно-принудительного допроса под видом совместной трапезы. — Такое нельзя пропускать.

— Тогда вместе позавтракаем. Жду тебя в девять у себя в апартаментах, — бросил он уже на выходе из кабинета. — Идем, Фред.

Я поднялась со стула и подумала, что удача, может, и на моей стороне, но жизнь ко мне все равно несправедлива.

Что подумал полуорк про странную адептку, которую ректор зовет к себе на завтрак, осталось тайной.

Я петляла по коридорам административной части, с каждым шагом все дальше отдаляясь от приемной ректора, и все больше проникалась жалостью к брату.

Академия не входила в топ учебных заведений материка, потому что была построена черт-те где. Если быть точнее, то на одном из островов архипелага Берег Костей, куда выселили всех исследователей посмертных состояний после грандиозного поражения в последней войне.

Что-то около пяти лет назад Джейсон Джон Клебо, гений, технопат и просто неприлично богатый мужчина, решил взять это место в аренду у некронавтов, и те охотно пошли на сделку. Всего за несколько лет на некогда отсталом острове появилась развитая инфраструктура, запутанная сеть из стационарных переходов, связывающих подчас противоположные точки острова немыслимыми зигзагами, и здание будущей академии.

Как появилась на острове легендарная Эрика Магни, история умалчивала. Было известно лишь одно: женщина прибыла не одна, а в компании стаи завров.

Огромные летающие ящеры трех видов — небовзоры, ядожалы и звездокрылы — сразу привлекли внимание общественности. Да и не утаишь такое большое, крылатое и дико прожорливое шило в мешке, поэтому четыре года назад госпожа Магни облетела материк и поставила всех перед фактом существования своей крылатой стаи.

Взбудораженные жители материка пошумели, попытались прибрать завров к рукам, потерпели поражение и скисли. Но окончательно добила всех новость о том, что Эрика Магни построила на одном из островов архипелага Берег костей академию и приглашает всех желающих адептов других учебных заведений попытать счастье и поступить к ним на один из пяти факультетов.

Что тут началось…

Сотни, если не тысячи, молодых и не очень парней и девушек забирали свои документы и с мрачной надеждой брали билеты на поезд до Крутогорья, где долго искали капитана-смельчака, готового отплыть за Железный занавес, переплыть море Ветров и доставить пассажиров на территории некронавтов.

В итоге до архипелага добралось от силы половина желающих учиться. Еще половину отсеяли на этапе отбора, а ряды оставшихся проредили путем собеседования.

Вопреки прогнозам злопыхателей, З. А. В. Р. успешно пережил первый учебный год, экзамены, летнюю практику и распахнул ворота для нового набора. Мне выпал уникальный шанс быть зачисленной на факультет звездокрылов, и я готова была цепляться за него руками, ногами и для надежности вцепиться зубами. Осталось только донести эту мысль до брата…

Я как раз вышла из коридора на лестницу, когда тонкий восторженный голосок вывел меня из глубокой задумчивости.

— Ой, девочки… какая у него улыбка!

— А какая крепкая и аппетитная задни… кхм! В смысле глаза! Глаза у него просто потрясающие, — подключился второй голос, с более томными интонациями.

— Зачем вы вообще мне его показали? — сокрушался третий. — После этого вашего Кристена Арктанхау на других парней и смотреть не хочется!

Заинтригованная до крайности, я перегнулась через перила и обнаружила на лестничном марше этажом ниже трех приникших к окну девиц.

Судя по серым платьям-фартукам, лямки которых крест-накрест пересекали спины в белых блузках, это были адептки с факультета помощи и возвращения, где значилось два отделения: лекари и некронавты. Первые учились оказывать медицинскую помощь, вторые ставили на ноги тех, кого эта помощь не спасла.

Как и ректор парой минут ранее, трепетные девы наблюдали за тем, как будущие доблестные стражи бодро месят грязь под грозные окрики господина Бушующего. Наблюдали. Обсуждали. Краснели и смущенно хихикали.

— Я как подумаю, что вот такое божество из плоти и крови ко мне на осмотр придет… Да я же чувств лишусь, не приступив к пальпации! — щебетала одна из тройки трепетных дев, прижимая к запотевшему от дыхания стеклу ладони.

— А вот я потерплю с обмороком, пока он не разденется, — сказала другая мечтательница и с задумчивой улыбкой обняла себя за плечи. — Ох, девочки, как представлю, что вот эти сильные ручищи прижимают меня к своей груди, стискивают, гладят…

— Закатайте губы! — резко осадила подруг третья целительница, до сих пор хранившая созерцательное молчание. — Арктанхау мой.

Я мысленно хмыкнула и начала спуск по ступенькам.

Среди адептов было мало реальных первогодок — все больше те, кто перевелся с третьего или четвертого курса своих академий. Студенты академий Триединого союза, моей родной Фаоры, Закатных земель и даже с северного острова Ио…

Все стремились сюда, в академию З. А. В. Р.

И надо ли уточнять, что большинство из них были боевыми магами элитных военных академий? А те все как на подбор спортсмены и красавчики.

Неудивительно, что девы залипли возле окошка.

Еще бы знать, какого Кристена Арктанхау чего-то там они обсуждали.

За первую неделю обучения я успела познакомиться с подавляющей частью своего факультета звездокрылов, но не вспомнила никого с такой странной фамилией, а это значит… Неужели господин Бушующий выгнал под дождь стражей и с других факультетов?

И вот что-то мне перехотелось идти на тренировку.

Серьезно, как отрезало!

Просто одно дело — сорваться с перекладины и рухнуть лицом в грязь: горячий душ все смоет. И совсем другое — косячить на глазах более сильных и опытных ядожалов, слышать за спиной их смешки и ловить ехидные улыбки. Авторитетно заявляю, что никакая водичка и даже самая жесткая мочалка этот позор с души не соскребет.

Я даже шаг замедлила, не слишком-то торопясь на занятие.

— Предупреждаю. Этот северянин мой. Даже не смотрите в сторону Арктанхау. Блондинка решительно уперла кулаки в бока и с возмущением смотрела на подруг. Меня, практически спустившуюся к ним, они то ли сознательно игнорировали, то ли и вовсе не замечали.

— Твой? — тоненьким голоском засмеялась другая лекарка. — Ты как-то чересчур оптимистично настроена, Таина.

— Просто я хорошо знаю, что таким парням нужно, в каких количествах и… в каких позах.

Подружки глупо захихикали.

— Вот увидите! — Блондинка стояла на своем с верой фанатика и упрямством осла. — Через месяц мы с Арктанхау будем встречаться.

— Спорим? — азартно предложила брюнеточка, с готовностью протягивая руку. — Проигравшая выполняет желание. Ну же! Давай. Ты же так уверена, что красавчик твой! Или… нет?

И она растянула губы в приторно-дружелюбной улыбке, что лишь в очередной раз доказало очевидное: нет ничего коварнее, чем дружный женский коллектив.

Я как раз доплелась и поравнялась с тройкой, когда пойманная в ловушку блондинка хмыкнула и нехотя протянула руку. А в следующую секунду над нашими головами полыхнула белая вспышка. Мы синхронно вздрогнули и пригнулись.

Грянул гром, подтверждая, что магическая клятва вступает в силу. В воздухе запахло озоном и чем-то паленым, явственно намекая, что подобные пари лучше заключать на свежем воздухе.

А кроме того, азартные дамы не учли, что сильные маги способны почувствовать, если кто-то пытается их проклясть, приворожить или сделать предметом спора. А Арктанхау, видимо, еще и может определить направление.

— Он смотрит сюда!

Девушки синхронно взвизгнули, а потом бросились в укрытия. Главная спорщица шустро села на пол и забилась под подоконник, обняв старенькую батарею. Ее подружки дернулись в разные стороны и прижались к стенкам по бокам от окна. И только я осталась стоять равнодушным к панике столбом.

То, что стала объектом внимания, почувствовала каждой клеточкой.

Обернулась и…

В общем, лекарки подошли к делу подглядывания с профессионализмом опытных шпионок. Они воспользовались не только артефактом, улучшающим видимость. Девы еще и приближающую функцию подключили. И вот теперь я во все глаза таращилась на объект их спора так, словно нас разделяло не окно, непогода и метры тренировочного поля, а какая-то пара шагов.

Смотрела и обмирала от страха.

Загадочный Арктанхау оказался выходцем с холодного северного острова Ио, славящегося своими статными мужчинами с белыми волосами. Светло-серые глаза, чувственный рот, мощная грудь и широкие плечи. Зад, то есть улыбку, рассмотреть не вышло, но в общем и целом даже на мой предвзятый взгляд парень действительно был хорош. Хорош и крайне разгневан!

Объект любовного пари встретился со мной взглядом, и сердце забилось в три раза быстрее. Лицо парня потемнело, губы стали хищным оскалом, а поза угрожающей. Миг меня препарировали оценивающим взглядом, а после северянин крутанул утяжеленный меч и вернулся к тренировке.

— Он отвернулся? — шепнула лекарка, скрючившаяся под подоконником.

Я с трудом сглотнула вставший посреди горла ком и кивнула.

— Вот это мужчина! — пискнула ее перепуганная подружка, отлипая от стеночки.

И тут я снова нехотя кивнула.

Завр — это общее название вида летающих ящеров, открытых Эрикой Магни.

Эрика Магни — глава отделения стражей и летной практики, декан факультета звездокрылов.

Имена звездокрылов, обитающих на территории академии: Кракен, Мясник, Бестия, Кровавый, Убийца, Тьма, Карачун, Мракобес, Душегубка, Смертушка, Приговор.

Характер: дружелюбный, с большим удовольствием идут на контакт с человеком.

Описание вида: характерная черная чешуя, покрывающая все тело от макушки до кончика хвоста. Кожистые крылья с внутренней стороны имеют серебристые чешуйки, имитирующие звездное небо при полете завра. На голове присутствуют два коротких рога, направленные назад. Вдоль шейного отдела есть ряд костяных пластин, похожих на шипы. Спинной и хвостовой отделы гладкие. Кончик хвоста тонкий, взрослые особи могут использовать его при атаках как хлыст.

Повадки: предпочитают ночной образ жизни, поэтому все практические занятия начинаются в полночь.

Питание: травоядные, большие любители свежих фруктов, у каждой особи свое лакомство.

Сектор обитания и проведения практических занятий: черный.

Я редко жалуюсь на свою способность избегать приключений на мягкое место, но в такие ночи, как эта, начинаю думать, что подсознательно напрашиваюсь на профилактическую порку.

— Эрика, но это невозможно! — настаивал преподаватель по зоопсихологии.

— Родной, для меня нет ничего невозможного, — небрежно отмахнулась Эрика Магни, декан факультета звездокрылов, и заметила меня.

После неожиданной подставы от лекарок я не рискнула выходить под дождь и заниматься с остальными. Да, я трусливо сбежала в общежитие. Да, я заперлась в комнате и постаралась забыть обо всем. А как бы вы поступили на моем месте?

К слову, еще я приказала себе забыть про Кристена Арктанхау.

Естественно, только о нем я и думала до самого вечера!

Что будет, если мы встретимся где-то в коридорах академии или, спасите демоны, на тренировке у Бушующего? А если северянин подойдет и зыркнет на меня своими серыми глазами? А если начнет спрашивать про спор? А если не поверит, что я просто мимо проходила? А если подумает…

— Так, Адриана, прекрати уже мусолить эту тему! — сердито высказала я своему отражению в зеркале и начала переодеваться в форму факультета звездокрылов.

Форму выдали здесь, в академии, подогнав ее под каждого в первую учебную неделю. Предположу, что сделано это было для удобства преподавателей и персонала, чтобы сразу видеть, с кем они имеют дело. Адепты с факультета помощи и возвращения были сплошь девчонками, поэтому носили серые платья-фартуки и белые блузки. Узнать среди сотни учащихся адепта с факультета магической механики можно было по черным штанам и синему пиджаку с эмблемой на нагрудном кармашке. Факультет небовзоров носил исключительно белое, как цвет перьев их завров. Факультет ядожалов выделялся в толпе яркими сине-желтыми куртками и штанами.

Наш факультет не отличался от других и тоже копировал окрас завра.

Я покрутилась возле зеркала, любуясь новенькой формой. Черный облегающий комбинезон с серебристыми искрами, имитирующими звездное небо, сидел как вторая кожа, подчеркивая мою, прямо скажем, субтильную фигурку. Искры серебрились от рукавов-перчаток на пальцах, поднимались на плечи, редели и постепенно исчезали на груди.

Мне нравилось, как я выгляжу в форме факультета звездокрылов, но еще больше нравилось то, что одежда не сковывала движений, нигде не терла и не давила.

Натянув на ноги удобные полусапожки, тоже черные, я закрыла дверь в комнату и побежала на свою первую практику с заврами. До этого у нас было много часов теории, несколько дневных экскурсий к спящим и потому безобидным заврам, и вот теперь настал момент, которого все так долго ждали!

Адептов попросили собраться ровно в полночь на каменном пятачке в самом центре Черного сектора, где обитали звездокрылы.

По четырем сторонам пятачок окружали высоченные ангары, в правом верхнем углу возвышалась пятидесятиметровая вышка для полетов. В левом — искусственный пруд для купания и игр, больше похожий на заросшую камышом глубокую лужу, которая доходила заврам до пуза. Вход в сектор располагался в левом нижнем углу, а в правом — хозяйственные постройки.

Я торопливо передвигала ногами, стараясь поскорее привыкнуть к мраку и холоду ночи, когда один из летающих ящеров за стенкой протяжно выдохнул. Меня повело в сторону, лицо обдало жаром, а волосы метнулись вверх.

Пригладив каштановые локоны пятерней, я повернулась к вольеру. Туда, где за грубо сколоченными досками затаился угольно-черный дракон. Завороженная непосредственной близостью к такому большому и прекрасному существу, я подняла руку, сделала шаг, потом еще один и…

— Адептка Нэш! — прикрикнула госпожа Магни. — Адриана! На вашем месте я бы поостереглась тянуть конечности к кому-то по кличке Мясник.

Поспешно отдернув руку, я отпрянула от вольера, смущенно улыбнулась преподавателям и побежала на место сбора.

Здесь зябко ежились, негромко посмеивались и растирали озябшие руки не только будущие стражи, но и группа зоопсихологов и тех, кто в будущем планировал заниматься завротерапией, то есть реабилитацией и лечением некоторых психологических проблем с помощью звездокрылов.

И первое, что сразу бросалось в глаза: практически все первокурсники, как парни, так и девушки, отобранные на факультет звездокрылов, были ниже среднего роста, худые, жилистые и улыбчивые.

Невольно вспомнился Арктанхау (да что такое, опять!). На его фоне даже самый рослый из парней, собравшихся здесь, казался нескладным подростком.

«Да сколько можно думать о нем? — одернула я себя. — Того и гляди подхвачу опасную болячку 'фанатка Арктанхау».

— Всем построиться в линию, — громко скомандовал Фару, староста нашей группы, и мы поспешно встали плечом к плечу, преданно глядя на приближающуюся женщину в черном комбинезоне.

Эрика Магни замерла перед кривым строем первогодок в черном. Как и мы, она надела черный комбинезон со звездами на рукавах, а свои длинные черные волосы с пепельно-белыми кончиками декан убрала в высокий небрежный хвост.

— Господа смертники, приветствую вас на практике, — кивнула она.

Девушка справа от меня дернулась, как от удара, мотнула головой, отбрасывая тяжелую косу за спину, и выразительно кашлянула. Это было крайне непримиримое и злое «кхе-кхе». Настолько злое и такое непримиримое, что госпожа Магни повернула голову в нашу сторону и сузила глаза.

— Господа и дамы смертники, — с особым старанием выделила она слово «дамы». Еле слышно и неразборчиво ругнулась в духе «ек-макарек это ваше равноправие» и продолжила: — Вам наверняка сказали, что самый страшный зверь в академии — завры. Так вот… вас жестоко обманули. Самый страшный зверь здесь — я. Страшный и беспощадный, потому заткнули фонтан с капризами и нытьем и ловим все с полуслова, а лучше сразу читаем мысли.

Женщина сделала паузу и обвела наш строй цепким взглядом.

— Кто еще не в курсе, я — Эрика Магни — ваш декан и куратор летной подготовки. А еще матриарх для всех завров, что сейчас проживают на острове. В ваших же интересах меня не бесить.

Бесить госпожу Магни и до этого отважных не было. О дорал-кай, легендарных воинах, запертых на архипелаге Огнедышащих гор, ходило такое множество противоречивых легенд и слухов, что путались даже эксперты.

Зато сейчас все собравшиеся на пятачке адепты сошлись во мнении, что с Эрикой Магни лучше не связываться. Целее будешь.

— Запоминаем основное правило работы, — менторским тоном продолжила декан. — Вы и ваши маленькие кривые ручонки никуда не лезут. Под «никуда» я имею в виду никуда: ни в пасть звездокрыла, ни в кормушку с лакомствами, ни в страховочные крепления, ни в естественные отверстия собственных тел.

Адепты с обожанием смотрели на легендарную дорал-кай. Адепты благоговели под ее суровым взглядом. Адепты едва ли не пищали от восторга.

Судя по кривой ухмылке декана, ей было искренне плевать.

— Звездокрылы — милые и впечатлительные существа размером с дом, — чеканила госпожа Магни, — поэтому большая просьба не пугать их резкими воплями, попытками сбежать или наделать в штанишки. Кстати, про штанишки… Единственный ваш шанс наладить контакт со звездокрылом — это выглядеть и вести себя, как новорожденные драконята. Отсюда и ваша форма. Запомните, яркие расцветки и вычурные наряды — это модный приговор в глазах любого звездокрыла. Приближаемся к ним только в этой форме. Я внятно объясняю?

Ответом декану стал нестройный хор голосов. Адепты кивали. Адепты клялись, что все поняли. Адепты врали, что массово обрели дар телепатов и уже практикуются в чтении мыслей госпожи декана.

— Ладно, поболтали и будет. Переходим к практике, — сообщила Эрика Магни и поманила всех за собой в сторону ангара, где содержали взрослых драконов.

Толкаясь и отпихивая друг друга, чтобы быть в числе первых, адепты факультета звездокрылов недружной толпой ввалились в ангар, продолжая жадно ловить каждое слово своего преподавателя.

— Звездокрылы — самый тактильный вид среди открытых мною завров. Особи обожают прижиматься друг к другу, класть на товарища лапу, крыло или хвост. Это их знаки расположения. А потому внимательно слушаем и запоминаем. Бестия, твой выход.

Из прохода сбоку выскочил драконенок. Он был еще крошкой по меркам взрослых особей — всего-то по пояс госпоже декану. Я с интересом осмотрела черную чешую, изгибы тела, еще маленькие мягкие рожки и пришла к выводу, что это девчонка. Вредная и крайне непоседливая.

Бестия выпятила грудь, сверкнула хитренькими глазками, открыла пасть и…

— Пиу! — разнесся высокий звонкий писк.

— О-о-о-о… — дружно умилились адепты, давя в зародыше желание потискать эту красавицу.

И лишь дорал-кай оказалась неподвластна чарам малышки.

— Советую запомнить и отрепетировать, — больше приказала, чем реально посоветовала она. — Именно этот звук является сигналом для взрослой особи о том, что где-то под его крылом, хвостом или лапой придавлен драконенок, в нашем случае отважное двуногое… Бестия, повтори, пожалуйста.

— Пиу! — с готовностью пискнула малышка.

— А теперь все дружно выдавили из себя что-то похожее. Раз-два-три…

И мы запищали. Точнее, попробовали.

— Пиу, — басил тонкий, как оглобля, парень.

Звездокрыл недовольно мотал головой и звонко настаивал:

— Пиу!

— ПИУ! — рокотал адепт, оглушая соседей.

Декан смотрела с прищуром, гадая, как в таком откровенно дохлом молодце мог скрываться бас такой большой глубины и полноты звучания, но вслух сказала:

— Отлично, Глен. А теперь попробуй на четыре октавы выше и жалостливее. Во-о-от, это уже больше похоже на правду.

Через десять минут все жертвы преподавательского террора натренировались выдавать дружное и качественное «пиу». Но прошло еще минут двадцать, прежде чем декан осталась довольна и остановила эту пытку.

— Шикарно, — мрачно резюмировала она. — А теперь отрабатываем новый навык. Напомню: при драконе не орать, не убегать, не мочить штанишки. Кивните, если поняли. Отлично, смертники.

Госпожа Магни ловко запрыгнула на тумбу в углу, а после последовало довольно-таки громкое:

— Выпускайте Кракена!

И земля под ногами вздрогнула.

Мы синхронно сглотнули и дружной гурьбой попятились назад. Любовь к заврам — это одно, а вот смелость первым вступить в контакт с клыкастым существом размерами с дом — это вообще принципиально другое!

— М-м-ма-ма… — заикаясь от испуга, выдавил кто-то в задних рядах, и тут же в качестве ответа из глубины ангара с победным ревом «я вам не мама» выскочил здоровенный дракон.

Два широких скачка, и вот он уже нависает над сбившимися в одну испуганную кучку адептами. Ноздри чутко ловят и запоминают их запахи. Черные большие глаза бегают с побелевшего лица одного адепта к другому, выбирая первую жертву ночной практики первогодок. Гибкий хвост азартно хлещет воздух, выдавая предвкушение и азарт крылатого ящера.

Кракен замер и широко расправил крылья, внутренняя часть которых сверкала россыпью серебряных чешуек, а после деловито шлепнулся на живот и с довольным урчанием сгреб всех нас в своих дружеских объятьях.

— ПИУ! — сдавленно пропыхтели адепты, которых вздумал потискать большой и «злобный» дракон.

Ночь — это время для свиданий, охоты и заговоров.

Именно так считала притаившаяся в тени хозяйственной постройки женщина. Черная объемная куртка и широкие брюки скрадывали истинный силуэт фигуры, капюшон скрывал прическу и цвет волос. Открытыми оставались руки и лицо, но, даже глядя в последнее, обычный человек старался поскорее отвести взгляд. Было в нем нечто, что отталкивало и подсознательно умоляло не видеть.

Это как смотреть на солнце в жаркий полдень. Как бы ни была сильна твоя воля и желание, но свет попадает на чувствительные участки глаза и разрушает рецепторы, заставляя поморщиться и прикрыть лицо рукой.

К тому месту, где стояла незнакомка, подбежала запыхавшаяся фигурка в черном комбинезоне адепта факультета звездокрылов, присела и принялась старательно делать вид, что поправляет выбившийся из высокого ботинка край штанины.

— У меня мало времени. Практика вот-вот начнется.

— Астрид отказалась.

Склоненная фигурка тихо фыркнула и, не поднимая головы, пробормотала:

— Трусиха.

— Мне так не показалось. — Губы женщины дрогнули в чуть насмешливой улыбке. Она чуть наклонила голову и лениво обронила: — Ты сделаешь это вместо нее.

— Я⁈

Женщина с удовольствием отметила, как фигурка в черной форме вздрогнула. Короткие волосы могли принадлежать как парню, так и очень прогрессивной девушке, а хрипловатые нотки в голосе только усугубляли процесс опознавания.

«Идеально», — не без удовольствия отметила про себя женщина, а вслух приказала:

— Сделаешь это сегодня на практике.

Из ее руки выпал сверток с оружием. Едва он упал на утоптанную дорожку, как тотчас оказался схвачен бледной рукой адепта и спрятан в ботинок. Исполнитель поднялся на ноги, готовый бежать на пятачок Черного сектора, где уже топталась большая часть адептов факультета.

— И вот еще что… — Слова женщины заставили собеседника на секунду замереть. — Мне нужен кое-кто конкретный.

— Кто?

— Сегодня мой осведомитель сообщил, что в академию тайно от ректора поступила его сестра. Она учится на факультете звездокрылов.

— Имя?

— Адриана Нэш.

Всего секунду исполнитель стоял неподвижно — то ли колебался, то ли вспоминал девчонку, то ли переваривал факт родственных уз между этими двумя.

— Почему… она? — сказал он с легкой заминкой.

Женщина удивилась. Ранее подобных вопросов у собеседника не возникало. Он просто молча брал заказ и делал свое дело.

— Что может быстрее уничтожить это мерзкое место, чем заголовки в духе «О какой безопасности З. А. В. Р. может идти речь, если ректор не смог спасти сестру»? Даже Кай-Танашу не удастся замять такой громкий скандал.

Женщина давно привыкла к тому, что подавляющая часть людей отказываются смотреть ей в глаза. Более того, считала это некой лакмусовой бумажкой, показывающей характер собеседника. Но исполнитель удивил. Повернув голову, он несколько долгих секунд смотрел прямо в ее глаза и только после нехотя кивнул, принимая задание, отвернулся и сорвался на бег.

Она проводила убегающую фигурку в черном комбинезоне с серебряными звездами, рассыпавшимися по плечам с руками, и удовлетворенно отвернулась. Ей не стоило переживать за чистоту исполнения приказа. Тот, с кем она встретилась сегодня, прекрасно знал свое дело и еще ни разу не подвел ни ее, ни орден.

Женщина пока не догадывалась, что в ту ночь совершила сразу две роковые ошибки. Во-первых, указала не на ту жертву, во-вторых, выбрала не то место для встречи.

У разговора был незримый свидетель.

Мясник медленно отстранился от крохотного окошка-отдушины, через которое наблюдал за разговором по ту сторону загона, и сузил глаза. В горле огромного завра заклокотала угроза.

Он повернул голову, высматривая через окошко с противоположной стороны пятачок в центре Черного сектора. Кучка маленьких двуногих восторженно внимала речам матриарха стаи. Мясник потянулся к Эрике Магни. К той, что могла услышать его зов и прийти на помощь, но дернул хвостом. Отвернулся и шумно выдохнул.

Это был матриарх не его стаи.

И почему я отказалась от ужина с братом?

Нет, на практику я бы все равно пошла: кто в здравом уме такое пропустит? Но тогда хотя бы желудок не сжимался в тоскливых спазмах.

— Тихон, как дела у смертников? — поинтересовалась Эрика Магни у седого старичка и покосилась на пострадавших.

Я зажимала салфеткой кровоточащую ладонь, Глен, тот самый басовитый парнишка, мужественно постанывал на соседнем стульчике в приемной.

— Что? Неужели ни одного перелома⁈ — нарочито шумно сетовала тем временем госпожа Магни.

Удивительно, но да. Первая встреча с настоящим драконом обернулась лишь вывихом плеча (Глен не смог докричаться до Кракена, попытался вытащить руку из-под крыла самостоятельно и крайне неудачно дернул) да небольшим порезом (это уже я отличилась, под финал занятия сумев найти где-то гвоздь и знатно так пропороть правую ладонь).

— Адепты, вы меня разочаровали! Практика без перелома — ночь впустую. Жду вас в понедельник в то же время, — сказала легендарная дорал-кай и ушла, оставив нас на растерзание лекарям.

— Ох, касатики, чего ж вы такие неловкие! — откровенно радовался (да-да, именно радовался) декан факультета помощи и возвращения.

Тихон Горячий выглядел, как изюм в лекарском халате, пах, как коробка с нафталином из-под кровати бабушки и искрил оптимизмом, как всякий некронавт. Закон обязывал всех восставших из мертвых носить в общественных местах специальные оранжевые повязки на предплечьях, чтобы, так сказать, издалека видно было, но сейчас ее мятый край торчал из нагрудного кармана, презрев правила и порядки далекого материка.

— Та-а-ак… — Некронавт хлопнул в ладоши и энергично потер руки друг о друга. В его глазах сиял огонь энтузиаста, взявшегося за любимое дело. Глянул на меня, потом на бледного Глена и просиял улыбкой.

— Ну что, голубчик, с тебя мы и начнем.

— Может, не надо? Я ведь и так могу походить, — струхнул Глен.

Я скептически посмотрела на руку товарища по несчастью. Даже мне, непрофессионалу в этом деле, она казалась неестественно вывернутой из плечевого сустава. Судя по озорному взгляду профессионала, господин Тихон уже мысленно вправлял вывих.

— Надо, миленький. Надо, — заверил он и оптимистично добавил: — У меня зачет по травматологии.

Глен громко сглотнул, глянул на меня широко открытыми от перспектив глазами и поплелся в кабинет. Я осталась в коридоре одна. Стараясь несильно всматриваться в собственную рану, сильнее сжала ладонь, но кровь продолжала бежать, капая с пальцев прямо на пол.

Кап. Кап. Кап.

Мне стало совестно перед уборщицей, которой придется отмывать все это безобразие.

Встав, кое-как доплелась до поста медсестры в надежде попросить кусок бинта или ваты, но лекарка вышла. Заметив на столике пачку с перевязочным материалом, я перегнулась через стойку и почувствовала за спиной чужое присутствие.

— Я смотрю, кое-кто готов на все, чтобы выиграть в споре.

Не меняя позы, просто повернула голову и мысленно взвыла.

Кристен Арктанхау, тот самый северянин, на которого спорили лекарки, стоял и беззастенчиво таращился на мой эффектно оттопыренный зад.

— Я смотрю, кое-кто не слишком наблюдательный, раз решил, что я порежу руку ради сомнительного счастья встретиться, — грубо поставила его на место.

А потом отвернулась, схватила злополучный бинт и выпрямилась, ощущая, как от несправедливости все внутри начинает кипеть и возмущаться. Нет, ну это нормально? Почему спорили одни, а огребать мне?

Арктанхау посмотрел в район молнии на моей груди, перевел взгляд на кровавую капель, срывающуюся с пальцев, нахмурился и выдал крайне неожиданное:

— Я могу перевязать рану.

Еще и потянулся с явным намерением отобрать бинт и приступить к оказанию первой помощи, но я дернулась и отскочила.

— Нет! — Меня бросило в жар от мысли, что сильные пальцы северянина дотронутся до моей кожи. — Нет, спасибо. Я дождусь профессиональной помощи.

Арктанхау скривился так, словно был дирижером оркестра, а в третьем ряду фальшивила скрипка.

— Не трусь. Меня с детства учили обращаться с ранами, полученными в бою.

— Правда? Что-то не вижу на тебе серого фартука лекаря, — парировала я и отвернулась, ставя точку в разговоре сомнительной ценности.

Поспешно вернулась на свой стул, зубами разодрала упаковку и сжала бинт пострадавшей ладонью. Сердце стучало как бешеное, отдаваясь в руке и висках.

Арктанхау остался стоять на прежнем месте. Со скучающим видом облокотился на стойку поста и следил за мной взглядом кота, приметившего жертву.

— Ты могла бы…

Что я там гипотетически могла по мнению северянина, так и осталось невысказанным. Полное боли «А-а-а!» вырвалось из-за глухо запертой двери, пронеслось по коридору и отскочило гулким эхом от стен. Послышалась подозрительная возня, уже через миг сменившаяся на отчетливые звуки драки.

— Нет, пожалуйста, нет! — взмолился кто-то тоненьким баском, что-то упало и разбилось, испуганно вскрикнула девушка, и все стихло.

Я в шоке таращилась на дверь палаты, куда пару минут назад декан факультета помощи и возвращения увел Глена. Арктанхау ухмылялся с видом «может, одумаешься и примешь мою помощь».

Тихо скрипнув, дверь в палату распахнулась. Напевая себе под нос прилипчивый мотивчик, в коридор вышел весь из себя довольный некронавт.

— Этот готов. Кто следующий? — Господин Горячий уставился на меня, на заляпанный кровью пол, кашлянул. — А вам, голубушка, прямая дорога в…

Искренне надеюсь, что не в морг, ибо кто ж этих некронавтов поймет!

— В пятую процедурную к адептке Знающей. Она у нас самая талантливая, — обрадовал господин Горячий и только тут заметил Арктанхау. — А, Кристен! Спасибо, что пришел. Там немного, всего пара шкафов. Вы с Аметрин быстро управитесь.

Старичок бодро пошаркал к северянину, а я встала на подкашивающиеся от страха ноги, дошла до пятой процедурной, робко поскреблась и заглянула внутрь.

— Да-да, заходите, — откликнулась лекарка в сером фартуке и белой блузке, подняла голову и мгновенно меня узнала. — Ты⁈

Не менее шокированная, я застыла на пороге процедурной и во все глаза таращилась на ту самую блондиночку, что спорила на лестнице.

— Это ты адептка Знающая? — уточнила я, в надежде на маленькое чудо, но увы.

— Я! — с вызовом и угрозой ответила девушка, готовая чуть ли не драться. — Шантажировать пришла?

— Ты за кого меня принимаешь! — возмутилась я.

В коридоре послышались шаги и характерный стук переносимой мебели обо все выступающие поверхности.

— Касатики, несите вот эту этажерку в травматологию, потом тот шкаф в лаборантскую, а все остальное в пятую процедурную! — крикнул господин Горячий где-то совсем близко.

Лекарка тоже услышала эту фразу и поменялась в лице, из чего я сделала вывод: она явно знала про помощь Арктанхау и, видимо, не просто так сидела в засаде именно в этой процедурной.

С блондинки мигом слетела вся ее враждебность. Она решительно вскочила и подбежала ко мне.

— Про спор никому ни слова! — прошептала Знающая, молитвенно складывая руки перед собой.

— Само собой, — кивнула я и протянула все еще кровоточащую ладонь. — Сделай что-нибудь, а?

Лекарка охнула и поскорее усадила меня на кушетку. Зачем-то сунула ватку с нашатырем, подкатила металлический столик и принялась за рану. Промыла, стянула края специальными скобами, заменявшими лекарям возню с иголкой и нитками, а потом закрыла порез марлевой салфеткой, пропитанной какой-то гадостью. Гадость по цвету напоминала заросшее ряской болото и воняла так, что нашатырь казался изысканным парфюмом.

— Это что? — насторожилась я.

Кто знает, на какую подлость способен ближний. Чужая душа — потемки. Женская душа — потемки, в которых пылают котлы и пританцовывают гормоны.

— Специальный состав для перевязки. Способствует заживлению, регенерации и безболезненной смене повязки. Бинты и вата обычно присыхают, приходится дергать и тревожить уже подсохшую рану, а этот состав отходит на раз-два… — заученно выдала Знающая, явно думая о чем-то своем.

Вероятнее всего, об Арктанхау, который как раз нагрянул в пятую процедурную в компании шкафа и здоровенного тролля, поддерживающего другой конец. Лекарка поспешно щелкнула ножницами и спрятала конец бинта под повязку.

— Все. Готово, — быстро проговорила она. — Завтра подойди, проверю состояние. И если все хорошо, то выдам бинты и антисептик, будешь сама следить за раной.

Я повертела перебинтованной рукой, опустила рукав комбинезона и заговорщически улыбнулась Знающей.

— Удачи. С этим парнем она тебе точно пригодится.

Арктанхау словно почувствовал, что говорят о нем, повернул голову. Блондиночка отчего-то сильно смутилась, бросилась собирать инструменты и освобождать столик. Поэтому насмешливо-ледяная улыбка досталась мне одной.

Интересно, и как лекарка рассчитывает очаровать этот айсберг?

Я редко хвастаюсь способностью вставать по звонку будильника, но после таких бессонных ночей, как минувшая, начинаю думать, что у меня ее вовсе нет.

Отчаянно молясь, чтобы преподаватель зоопсихологии еще не пришел на собственную лекцию, я вихрем пронеслась по коридору, заспанным дятлом пару раз стукнула в двустворчатые двери и влетела в потоковую аудиторию.

— Простите за опоздание! Я…

Что я, проспавшая бестолочь, договорить не успела. Мысль срезало понимание, что большая аудитория сегодня под завязку набита людьми. Причем помимо знакомой черной формы здесь сидели адепты в сине-желтой форме факультета ядожалов и снежно-белой небовзоров.

Но что самое ужасное, в проходе между рядами будущих стражей возвышался отнюдь не молодой и общительный преподаватель зоопсихологии. О нет!

Заложив руки за спину, на меня недовольно хмурился хорошо знакомый демон. И, чтоб вы понимали, не абы какой демон.

Фаора, где я родилась и росла, граничила с их землями. Да что там! У нас даже имелось два общих праздника, которые праздновали все вместе ради, так сказать, дружбы народов и извечного «о грозные соседи, не убивайте нас, пожалуйста».

Будь это рядовой житель Даркшторна, я бы и бровью не повела, но этот… этот… этот!

— Риана? — судя по легкой хрипотце в голосе, меня тоже узнали.

— Здравствуйте, — сорвался с губ испуганный шепот.

Адепты тоже почуяли неладное: девчонки зашушукались, строя догадки, парни обменялись сальными улыбочками, и только преподаватель стоял разгневанным памятником самому себе и медленно отходил от шока.

Обычно демоны ходили в традиционных для Даркшторна одеждах, но в академии Хет-Танаш решил подчиниться правилам и надел положенный всем преподавателям черный форменный костюм с голографической эмблемой своего факультета.

— Еще раз простите за опоздание. Можно сесть? — промямлила я, чувствуя себя крайне неуютно перед толпой зрителей.

Просто наши с конкретно этим демоном отношения — совсем не то, во что мне хотелось бы посвящать такую болтливую общественность, как адепты.

Демон перестал изображать каменное изваяние и нарочито небрежно кивнул в сторону аудитории, разрешая сесть.

— Повторяю для проспавших, — заговорил он, пристально наблюдая за тем, как я крадусь между рядами в поисках свободного места. — На территории академии обнаружена крайне редкая пространственная аномалия БПП первого типа, или бесконтрольный поток перемещений. По этой причине вчера исчез целый этаж. К счастью, никто из адептов и персонала академии не пострадал. Важно знать: феномен БПП редкий, еще до конца не изучен магическим сообществом, но мы точно знаем, что он спровоцирован…

Преподаватель запнулся и неожиданно рявкнул:

— Адептка, да сядьте вы уже куда-нибудь!

И такая неприкрытая злость прозвучала в его голосе, будто это именно я провоцирую все редкие явления и пространственные потоки.

Стало обидно, а еще очень некомфортно. Мой взгляд заметался между рядами, ища, куда бы пристроить пятую точку, но паника — плохой помощник. Как бы отчаянно я ни крутила головой, отыскать зазор среди плотных рядов адептов не удавалось.

— Эй, звездокрылая, — громким шепотом позвали с верхнего ряда. — Иди к нам.

Но я даже не успела повернуться в направлении доброжелателя, как сидевший с краю парень в сине-желтой форме ядожалов встал, загородив проход, и скомандовал:

— Пролезай.

Испытав волну благодарности, я с облегчением села на лавку, продвинулась дальше и только тут обнаружила, что сосед моего благородного спасителя — это не кто иной, как Кристен Арктанхау собственной неповторимой персоной.

И не сочтите меня неблагодарной, но благородство юноши, так кстати предложившего место, резко сошло на нет.

— Наконец-то, — проворчал преподаватель и вернулся к лекции. — Бесконтрольный поток перемещений провоцируют три элемента: магическая буря в верхних слоях атмосферы, длительный контакт одноименных артефактов и многочисленное скопление молодых магов с нестабильными дарами. Мы предполагаем, что именно последнее и послужило причиной возникновения феномена…

— Двинься, а то я на самом краю, — прошептал ядожал, пустивший в их ряд. И для пущей убедительности сам подпихнул в бок, практически впечатав меня в Арктанхау.

Ощущая непередаваемую гамму эмоций: слева — северянин, к которому я прижимаюсь бедром и плечом, справа — незнакомый парень, спереди пугает черными глазами сердитый демон, я положила перед собой тетрадь и попыталась сосредоточиться на лекции.

— Обычно бесконтрольный поток перемещений имеет небольшой радиус и захват предметов, но в нашем случае он несколько больше, чем хотелось бы. Вот почему ректор попросил меня перенести пары и объяснить процесс работы ваших браслетов. Прошу всех закатать рукава.

Я уставилась на собственные руки с чувством полнейшей безнадеги.

После насыщенной ночной практики и не менее увлекательного времяпрепровождения в крыле факультета помощи и возвращения, сил на то, чтобы застирать кровь на комбинезоне, уже не осталось. А утром я так основательно проспала все на свете, что не стала заморачиваться. Влезла в форменное платье, которое вообще-то не планировала снимать с вешалки, и понеслась на занятия.

Нет, платье было красивое: черное, с летящей юбкой до колена и серебряными искрами на рукавах. Под него даже идеально подходили полусапожки от комбинезона. Беда в другом: пуговки на манжетах были такими крошечными и хрупкими, что дотронуться страшно.

Как я, криворукая левша по жизни, буду воевать с застежкой правой, да к тому же больной рукой?

Над преподавательским столом вспыхнуло черное пламя. Из портала вывалился сложенный лист бумаги и спланировал вниз. Демон быстро подхватил его, не дав упасть, пробежал глазами написанное.

— М-да… Дариан, ты как всегда вовремя, — кисло заключил он, сминая записку.

И практически тут же черное пламя портала полыхнуло повторно, но уже над моим столом.

«От ужина ты отказалась. Завтрак проспала. Риана, я начинаю думать, что ты меня избегаешь», — негодовал брат.

И все бы ничего, но… Но записка была на гербовой бумаге академии, которой пользовался только преподавательский состав, а Кристен как раз посмотрел в мою сторону. А раз посмотрел, то и прочитать, и выводы сделать успел.

Быстро спрятав записку между страницами тетради, я принялась торопливо дергать пуговицу на манжете. Если и оторву, то фиг с ней! Все равно в мои планы не входило носить это платье.

Увы, но пуговица оказалась обманчиво хрупкой и намертво держала позицию. Пальцы же на правой руке, наоборот, опухли и больше походили на пять непослушных сарделек. Я кусала губы, сердито пыхтела, а демон продолжал лекцию.

— Переверните ваши руки ладонью вверх и проверьте крепление. Будьте очень внимательны: все три ремешка должны быть подогнаны точно под ваш размер. Браслет не должен болтаться и скользить по коже… Переворачиваем руку и смотрим на символы…

Какие там символы, я все еще никак не могла совладать с упрямой пуговкой. Хоть бери и зубами грызи!

— Дай сюда, — потерял терпение Арктанхау, следивший за моими потугами освободиться от одежды.

Отказаться я просто не успела. Северянин потянул мою левую руку на себя, одним быстрым движением расстегнул рукав платья и закатал до сгиба на локте. И замер.

Чувствуя себя максимально не в своей тарелке, я попыталась высвободить руку и… в общем, ничего не вышло. Северянин держал крепко. Сжал мои пальцы и подушечкой большого пальца провел от сгиба до ямки в ладони, а потом с силой нажал.

Я тихо охнула от резкой боли, дернулась и была моментально отпущена.

— Арктанхау, угомонись. Мешаете же! — прошипел мой сосед справа.

Кристен пожал плечами, еще и сделал вид, будто вообще ничего не случилось. А я сидела, прижимая руку к груди, где бешено колотилось сердце, и пыталась прийти в себя.

Очень хотелось бы знать: это что сейчас такое было?

— Вот три символа: вызов лекарей, запуск спасательного маячка и одноразовый щит — советую заучить, как свое имя, — втолковывал адептам демон. — И практикуйтесь зажигать эти символы, не глядя на манжету. Пусть помнит не ваша голова. И не ваши глаза. Пусть помнят ваши пальцы. Поверьте, в экстремальной ситуации спасает быстрота реакции. Неприятности имеют один ужасный недостаток: они не ждут, когда вы будете к ним готовы.

С последним утверждением я была согласна, как никогда.

— Знаю, у вас другая специализация, поэтому о магической механике вы имеете слабое представление, но, раз уж так совпало, что времени у нас в избытке, предлагаю немного пробежаться по теории.

Но вместо обещанной теории демон пробежал взглядом по аудитории и выбрал меня агнцем на алтарь знаний. Кто-то сомневался в его выборе? Я — нет.

— Адептка?..

— Нэш, — подсказала, с неохотой поднимаясь. — Адриана Нэш, факультет звездокрылов.

— Да, конечно, адептка Нэш, — кивнул демон, опираясь пятой точкой на край преподавательского стола. — А скажите-ка мне, дорогая адептка, в чем смысл выданных вам браслетов?

— Браслет — это студенческий матрикул и счетчик посещаемости. Плюс пропуск в столовую и комнаты общежития.

— А если подумать, адептка Нэш?

А если подумать, то все очень плохо. Прям катастрофически!

Если братец по старой дружбе сманил своего лучшего друга в преподаватели магмеха — это одно. Но если браслетами занимался лично демон из правящей ветви, то всем адептам хана. А мне так вообще можно заворачиваться в саван и проситься к некронавтам. Ибо не помереть от страха перед лицом теперь уже двух разгневанных демонов способна только нежить.

И снова все плохо. М-да.

Я опустила голову, еще раз посмотрела на артефакт, закрепленный на руке, а после решительно озвучила все свои подозрения на сей счет.

— А если подумать, господин Хет-Танаш… — Я не стала делать вид, что не знаю, кто передо мной. — Если подумать, то становится ясно, что при поступлении адептов обманули. То, что все мы дружно носим на руках, — это никакие не браслеты.

В аудитории наступила заинтересованная тишина. На меня откровенно таращились первые ряды и жгли спину пытливыми взглядами задние. Арктанхау так вообще развернулся всем корпусом и уставился с нечитаемым выражением на лице.

— Поясните вашу мысль, адептка, — попросил демон с ласковой улыбкой конченого психопата.

Я тяжело вздохнула:

— Это не похоже на браслет даже с точки зрения внешнего вида. Да, они бывают разными, начиная от материала изготовления и заканчивая способом соединения. Но для браслета — неважно, сделан он из металла или кожи, — характерен один виток. Несколько витков вокруг запястья — это уже намотка. Ширина же наших от запястья до сгиба локтя, к тому же здесь есть аж три застежки. И…

И на языке вертелась еще парочка аргументов. Например, что ширина для трех простеньких символов и кодировки-пропуска неоправданно большая. Что потенциал обсуждаемой вещи гораздо больше, чем заявленные три символа, о которых рассказывал демон. Что будь я на месте магмеха, создавшего это, расширила бы функционал и сделала бы его индивидуальным для каждого адепта. Что лучше…

В общем, в голове пронеслось огромное количество догадок, которые я посчитала нужным придержать, и просто подытожила главное:

— Нет, это меньше всего похоже на браслет.

Но крайне сдержанный ответ не удовлетворил преподавателя.

— И что же, по-вашему, подсунули адептам под видом безобидного пропуска-зачетки? — клещами тащил из меня правду демон.

Я задержала дыхание. Задумалась: а стоит ли говорить то, что знаю?

Пока я терзалась в сомнениях, Арктанхау поднял руку, дождался преподавательского кивка и четко ответил:

— Это боевая манжета демонов Даркшторна.

И если раньше тишина в аудитории была просто заинтересованной, то после слов северянина стала звенящей.

— Б-б-боевая манжета? — заикаясь, переспросил кто-то из снежно-белой группы небовзоров. — Но п-п-после покушения и убийства п-п-последнего наследника к-к-королевского рода боевые манжеты запрещены к использованию на территории Триединого союза!

Причем не только на территории Триединого союза. У нас, в Фаоре, просто за хранение чего-то подобного можно загреметь на пару лет.

И, словно в ответ на эту мою мрачную мысль, кто-то из студентов громогласно заметил:

— В Лесном за такую игрушку впаяют солидный штраф!

— А в Крутогорье отправят на общественные работы, — поддержал другой.

Адепты взволнованно зашумели, а одна особо впечатлительная девушка из Озерного, входящего в состав Союза, даже попыталась содрать с себя манжету.

Демона же не смутили ни массовый испуг, ни крики возмущения. Он с ленивой грацией опасного хищника оттолкнулся от края стола, на который опирался, встал ровно и усмехнулся.

— Дорогие адепты, вы учитесь в академии на острове, который взят в пожизненную аренду у мертвых. Здесь преподают демон, дорал-кай и квезал, финансами заведует говорливая ринейка, а за порядком следит магистр темной магии. Здесь живут три вида завров, один из которых ядовит, второй плюется гадостью, которая воспламеняется на воздухе, а третий обожает обнимашки…

Господин Хет-Танаш позволил себе небольшую паузу и спросил:

— Вы действительно думаете, что штраф за манжету — это ваша самая большая проблема на сегодня?

Оглушительную тишину разбил звонок. В академии не было привычного для других учебных заведений расписания занятий. Каждый преподаватель вел свою дисциплину так, как хотел и считал нужным.

Звонки же оповещали не о конце или начале пар, а звали голодных адептов и увлеченных преподавателей в столовую подкрепиться и сделать небольшую паузу. Но сейчас адепты сидели, не в силах переварить полученные знания.

Демон изобразил одну из своих любимых улыбочек:

— Напомню, что все ваши жалобы на жизнь и вселенскую несправедливость принимаются в письменном виде улыбчивыми сотрудниками, засевшими в тринадцатом кабинете Синего сектора. Спасибо за ваше внимание. Все свободны.

Слова Хет-Танаша разрушили массовое оцепенение. Адепты с шумом начали вставать и выходить из аудитории.

Я тоже вскочила в числе первых. Так спешила, что случайно задела бицепс Арктанхау, оттоптала ногу соседу и едва не сбила девушку в снежно-белой форме небовзоров. Торопилась с расчетом затеряться в первой волне голодных и возмущенных, незаметно проскользнуть мимо преподавательского стола и больше никогда не пересекаться с Хет-Танашем, но демон учел и это:

— Адептка Нэш, подойдите.

Замерев, я подняла глаза к потолку полюбовалась свежей побелкой, вздохнула и с неохотой поплелась обратно.

— Да?

Демон из правящей ветви и лучший друг моего старшего брата жадно, не скрываясь, разглядывал меня. Какой он видел Адриану Нэш теперь? Все той же нескладной девочкой-подростком? Юной девушкой с его любимыми зелеными глазами? Растрепанной адепткой, проспавшей все на свете? В принципе это и неважно. Главное, что видела я сама.

А я видела все того же невыносимого демона, с которым попрощалась когда-то очень давно в Даркшторне.

— Мне импонируют ваши глубокие познания, адептка Нэш, — хищно улыбнулся Хет-Танаш, продолжая играть роль преподавателя. — Не думали перевестись на магмех? Нам нужны такие толковые барышни, как вы. К тому же я уже успел погорячиться и отчислить несколько невежд. Теперь у нас дикий недобор талантливых адептов.

Хет-Танаш подался вперед, сделал паузу и вкрадчиво уточнил:

— Что скажете, адептка? Мне похлопотать о переводе?

Я попятилась, рассчитав все так, чтобы оказаться в потоке других адептов.

— Скажу, что меня полностью устраивает факультет звездокрылов! — крикнула я, разворачиваясь к выходу.

— Что ж… ладно, — задумчиво протянул демон, и моя внутренняя чуйка подсказала: этот сделает все, чтобы забрать меня себе.

На обед был куриный суп с тонкой лапшой, отбивные с картофельным пюре и нагоняй от повара. К счастью, гоняли не адептов.

— Бестия, фу! Выплюнь, выплюнь сейчас же! Вот ведь зараза малолетняя…

Но какое там «фу».

Драконенок ловко драпал от бесконечно румяного и не менее мертвого повара, не желая сдаваться на милость вредного победителя, зажавшего для маленького растущего драконьего организма махонькую дыньку. Знаменем протеста выступали зажатые в пасти мужские семейные трусы пикантного розового цвета с голубыми перчиками. Перчики ухмылялись, драконенок улепетывал, господин повар лютовал.

— Адриана, — позвал сотрапезник, — какой твой любимый химический элемент периодической таблицы?

Я отвлеклась от художественного размазывания картофельного пюре по дну тарелки и подняла на Глена взгляд.

— Напомни, там есть элементы «устадий» или «засыпадий»?

— Я спросил про любимый, а не про тот, с которым ты себя ассоциируешь, — благодушно пробасил парень, неловко орудуя ложкой в супе.

Будучи первыми жертвами ночной практики и произвола лекарей, мы, не сговариваясь, сели за обеденный стол вместе. Помимо неизгладимых впечатлений и пострадавших конечностей, нас с Гленом связывали дурацкие браслеты, которые, как выяснилось, и вовсе не браслеты, а целые боевые манжеты демонов (чтоб кое-кому злому и хвостатому икалось до ночи). Если быть совсем уж точной, то роднили нас закатанные рукава, которые мы оба не смогли раскатать обратно и из-за которых теперь выделялись на общем фоне.

— Ну, отдай! Отдай! БЕСТИЯ!!! — Повар продолжал преследование, гоняя проказливого дракончика между столиками с обедающими адептами. Хотя… тут еще стоит трижды подумать, кто кого гонял.

Специальная разметка на полу делила огромное помещение столовой на отдельные зоны: для преподавателей и администрации академии и для пяти факультетов (ядожалов, звездокрылов, небовзоров, помощи и возвращения, магической механики).

Сейчас шкодливый дракончик с трусами в зубах весело скакал между столами адептов с факультета небовзоров, давая тем возможность насладиться представлением «Погоня» из первых рядов.

— Ребята, хоть кто-то знает, почему у всех звездокрылов такие жуткие имена? — спросила девушка из нашей группы и принялась перечислять: — Бестия, Кракен, а еще я видела таблички с Потрошителем и Мясником. Жуть, правда?

— Готов спорить на первую стипендию, что дракон с именем «Жуть» тоже где-то в ангарах, — хохотнул ее сосед по столику.

— Но знаете, конкретно этой прозвище Бестия подходит идеально, — подключилась к беседе еще одна девушка. Вроде бы та самая, что так остро отреагировала на «господа смертники» во время ночной практики.

И в принципе я даже была согласна с ее высказыванием, но… Но сил на то, чтобы поддержать эту умную мысль, не нашлось. Аппетита, впрочем, тоже.

Мало мне того, что тупая пульсирующая боль в пострадавшей руке усиливалась, так вдобавок ко всему я спиной чувствовала внимание демона, а стоило поднять голову — ловила полный задумчивости взгляд серых глаз северянина.

— Эй, ты как? — спросил Глен.

«Как между двух огней», — подумалось мне. Но вслух я сказала другое:

— Фигово, если честно… Спать охота, рука болит так, словно вот-вот взорвется.

— Не хочу лезть в профессиональную компетенцию лекарей, но… — Тут Глен отложил ложку, перегнулся через стол и коснулся моего лба. — Ты вся горишь!

— Шла бы ты, Адриана, к лекарям, — посоветовал Фару, староста нашей группы. — Пусть тебя посмотрят.

Я согласно кивнула, поднялась, и тут весело гарцующий с розовой добычей в зубах драконенок завернул в наш ряд. Увидел внезапное препятствие в виде меня, попытался затормозить, смешно размахивая крыльями с серебристыми звездами-чешуйками, но от лобовой атаки нас это не уберегло.

Бестия на всем скаку врезалась в меня. Мы дружно охнули от удара и повалились на пол.

— Попалась! — в восторг от случившегося пришел лишь повар.

Ребята зашумели, бросились на помощь, чьи-то руки заботливо помогли мне подняться и даже отряхнули. Бестия же с отвращением выплюнула мужское нижнее белье экстравагантной расцветки и зачем-то ткнулась носом в мою перевязанную ладонь. Я почувствовала теплое дыхание, исходящую от существа силу и попыталась погладить озорную милашку, но Бестия резко отпрянула.

И не просто отпрянула, она попятилась, тесня адептов. По-собачьи плюхнулась на пятую точку, подняла голову вверх и взвыла не хуже пожарной сирены. Это был тревожный вой маленького перепуганного существа, пробравший всех до глубины души.

— Бестия, ты чего⁈ — удивился повар.

— Все отошли в сторону! — грозно прикрикнула Эрика Магни, и толпа адептов расступилась, как море перед пророком, уступая место драконьему матриарху.

Декан посмотрела на меня, на повара, тишком пытающегося затолкать розовое исподнее в карман фартука, нахмурилась. Приблизилась к голосящей Бестии и провела ладонью по кончику черного носа. Малышка прижалась к женщине всем телом и заскулила, то и дело порыкивая. Жаловалась.

— Что ты сделала? — спросила дорал-кай у меня.

— Ничего.

— Она ее пнула, — закричала девушка из толпы. — Я видела!

— Что?.. — опешила я, разворачиваясь к ней. — Нет! Это не правда!

У меня аж руки затряслись от возмущения. Как кто-то мог подумать, что я способна пнуть Бестию?

— Но я видела! — настаивала девица с тяжелой косой каштановых волос.

И, возможно, я бы поняла, будь она с другого отделения, но… Девушка, как и я, оказалась первогодкой. Мы учились в одной группе. Нас роднила форма факультета звездокрылов. Нас роднило жалобное «пиу!» во время крепких обнимашек с Кракеном…

Не знаю, чего я ждала, но точно не предательства.

Меня заколотило от обиды, но я все же нашла силы сказать:

— Госпожа Магни, я клянусь, мы просто столкнулись с Бестией и упали. А потом она начала кричать. Госпожа Магни, я бы никогда…

— Она врет! — взвизгнула девица, и ее неожиданно поддержали несколько девчонок из толпы.

— Да что ты несешь! Адриана не такая, — неожиданно встал на мою защиту Глен. И не только на словах. Парень даже вышел вперед и чуть закрыл собой. И не он один.

— Кто-то еще видел, как Адриана била Бестию? — вступился и староста. — Лично я наблюдал и столкновение, и падение и могу сказать, что намеренного удара или пинка не было.

— Да⁈ А дракон тогда завыл просто от обиды? — съехидничала обладательница тяжелой косы.

Мои защитники переглянулись: против такого аргумента им нечего было возразить. Толпа жадных до хлеба и зрелищ адептов зашепталась, загомонила, заспорила.

— Так, смертники, заканчиваем базар! — потеряла терпение декан факультета звездокрылов и мягко оттолкнула приникшего к ней драконенка. — Бестия, беги в гнездо. Про честно стыренный тобой предмет мужского гардероба побеседуем позже. Кстати, господин Танцующий, — обратилась она к повару. — Никогда бы не подумала, что у вас такие изысканные предпочтения в выборе нижнего белья.

— Это не мои! Мне их подкинули!

— Охотно верю, — кивнула дорал-кай и переключилась на парней. — Глен, Фару, отошли в сторону. Нечего играть в рыцарей без страха и упрека. Адриана, дуй сюда.

Глен и Фару остались на месте, только упрямо подбородки выпятили. Пришлось прижать больную руку к груди, чтобы ненароком не задеть пульсирующую от боли ладонь, и протискиваться между ними. Я уже открыла было рот, готовая оправдываться, но срезалась под суровым взглядом Эрики Магни.

— Выглядишь, как возможный пациент некронавта, — заявила она, оглядывая меня с ног до головы.

— А еще у нее температура, — нажаловался Глен.

— Руку покажи, — велела госпожа Магни, быстро оценила раздувшиеся пальцы, пропитавшийся гноем бинт с махровыми краями и неожиданно громко, так, чтобы все обедающие ее услышали, приказала: — Адепты, всем встать из-за столов и построиться у вон той стены. Старостам проследить, чтобы к еде и питью никто не прикасался. Если кто-то почувствует головокружение, тошноту или жар, зажигает соответствующий символ на браслете. Лекарям собраться для врачебного консилиума.

Эрика Магни сделала шаг, положила руки на мои плечи и тихо, так, чтобы слышала только я, приказала:

— А ты, смертница, вспоминай, где и кто мог тебя отравить.

— Тихон, ну же! Не томи! Мне нужны если не ответы, то хотя бы версии.

— Эрика, я работаю так быстро, как только могу, — ворчал господин Горячий, глава факультета помощи и возвращения.

И если в первую нашу встречу он выглядел, как изюм в халате, то сейчас — как изюм в розовых очках-увеличителях. Оранжевая повязка, обязательный атрибут для всех восставших из мертвых, перекочевала из нагрудного кармана халата чуть выше и теперь пересекала высокий лоб старичка. Узлом вперед, как раньше носили члены одной из уличных банд Крутогорья.

Простое совпадение или бурная молодость господина Горячего дала о себе знать?

Некронавт сидел за лабораторным столом и сквозь розовые стекла очков рассматривал каплю взятой у меня крови. Эрика Магни стояла у него над душой, не забывая интересоваться, что и как там каждые несколько минут. Я, уже переодетая в больничную пижаму: безразмерные брюки с веревочками на талии и рубашку, больше смахивающую на серый саван, — лежала в кровати и не отсвечивала.

После переполоха в столовой декан факультета звездокрылов велела Аметрин отнести меня в лекарское крыло. Я пыталась было возражать и отказаться от транспортировки на руках тролля, но кто там меня слушал. Лекари осматривали остальных адептов, те старательно, но вполголоса паниковали, преподаватели проверяли еду на предмет ядов, из-за чего в столовой царили разброд и шатание.

Пережив парочку незабываемых мгновений в каменных ручищах тролля, я оказалась в палате, где меня сдали в цепкие старческие ручонки Тихона Горячего, а после пришли пижама и надзор в лице Эрики Магни.

— Тихон… — подозрительно мягко окликнула некронавта дорал-кай. — Я теряю терпение!

Сегодня декан ходила с распущенными волосами, что случалось крайне редко, а жаль. Волосы у нее были всем красавицам на зависть: густые, черные, с пепельно-белыми концами. Говорят, что концы у дорал-кай белеют, даже если состричь волосы, а там… кто знает? Смельчаков из числа парикмахеров пока не нашлось.

— Тихон!

— Эрика, я все понимаю, но… — Пожилой некронавт бросил стеклышко с алой кляксой крови на стол, снял розовые очки и помассировал переносицу. — Не понимаю!

— Так давай ты будешь не понимать вслух, — рассердилась декан. — Что с моей смертницей⁈

Господин Горячий со вздохом встал и бодро пошаркал к кровати. Эрика Магни была его мрачной тенью.

— Да как тебе сказать…

— А как есть, так и говори!

— Как есть, как есть… — задумчиво протянул господин Горячий, присаживаясь на краешек кровати и в двадцатый раз осматривая мою освобожденную от бинтов ладонь. — В крови твоей девочки я обнаружил яд наших замечательных ядожалов. Консистенция сильная, если не сказать зверская. Совсем не такая, что мы вводим адептам…

— И?

— Предположительно яд попал через рану, на что указывают характерные признаки, но вот незадача! Такая доза в течение нескольких часов с момента попадания в кровь должна была остановить нейромышечную передачу, в результате чего случилась бы смерть от паралича, а мы что видим?

И крайне возмущенный некронавт обвинительно ткнул в меня пальцем, скрюченным старческими болячками. Еще и подождал, видимо в надежде, что я принесу ему свои извинения, а лучше сразу слягу с трупным окоченением и не стану портить клиническую картину.

— Мы думали, что это банальный порез… Антисептик, мазь для заживления… антидот не вводили… — продолжал рассуждать вслух некронавт, потом замер и в упор глянул на меня. — Голубушка, а ответьте мне вот на какой вопрос. Вы, случаем, не полукровка?

— Нет, — ответила… не я.

В палату вошел тот, кого, откровенно говоря, не ждали. Я так точно не ждала. Не чаяла. И прожила бы намного позитивнее без демона, нарисовавшегося в палате.

— Адриана Нэш — чистокровный человек, — сообщил всем присутствующим Хет-Танаш. — Это может подтвердить полный структурный анализ, сканирование ауры и ее достопочтенные родители. Поэтому ответ на ваш вопрос, господин Горячий: нет, Риана не полукровка. Но у меня есть мысли относительно того, что вас так смутило.

Демон перевел взгляд на меня. Остальные жадно ловили каждое слово.

— Видите ли, в возрасте двенадцати лет Риана оказалась на краю гибели. Я был достаточно близко от места трагедии и добровольно отдал часть своей крови, чтобы закрыть раны и спасти ее жизнь. Риане повезло. Ее тело полностью приняло демоническую регенерацию, перестроилось и сохранило эту особенность.

В палату заглянуло секундное молчание. Я искренне недоумевала, в чем же мне повезло, Эрика Магни хмуро взирала на демона, и только господин Горячий улыбался.

— О! — выдал некронавт и поспешил вернуться за лабораторный стол. — Если у девушки приобретенная регенерация демонов, то это многое объясняет. Я смогу определить дозу антидота и… Поразительно! Просто поразительно! Впервые сталкиваюсь с чем-то подобным… Где чистый блокнот? Надо сделать заметку для статьи…

А вот Эрику Магни новость не обрадовала. Более того, она сделала выводы. Правильные выводы.

— Он нарек тебя своей? — вот и все, что она спросила, а я…

Я даже сил для ответа найти не смогла. Молча прикусила губу, отвела взгляд и нерешительно кивнула, подтверждая даже то, про что дорал-кай тактично умолчала.

Она сперва посмотрела на красную, сгорающую от стыда меня, потом на занятого работой господина Горячего и с улыбкой дружелюбного крокодила метнулась к демону. Стремительное движение, и Хет-Танаш оказался схвачен за горло хрупкой женской ручкой.

Даже не знаю, что удивило демона из правящей ветви больше: поразительная скорость декана факультета звездокрылов, отчаянная смелость или безупречное владение языком демонов, который, вообще-то, считался самым сложным. Меня так все и сразу!

Дорал-кай говорила. Судя по интонации и позе, даже выговаривала, а еще требовала и, кажется, материла. Хет-Танаш стряхнул ее руку с собственной шеи и что-то быстро пробормотал в ответ. Посмотрел на меня и произнес еще несколько фраз все с той же мерзкой улыбочкой.

Госпожа Магни выслушала все молча, сложила руки на груди, подумала несколько секунд над ответом и…

— Пошел вон отсюда.

И сказано это было так тихо, так вкрадчиво и доходчиво, что у меня аж мурашки по всему телу пробежали. И участился пульс. И, честно говоря, захотелось сбежать вместо демона.

Вот просто встать с больничной койки и сделать ноги!

И плевать на яд. Плевать на последствия. Лишь бы не видеть дорал-кай такой убийственно спокойной!

А вот демона тон не впечатлил. Хет-Танаш растянул губы в насмешливой ухмылке и посмотрел на меня.

— Если тебе станет хуже, Риана… Если эти, — кивок в сторону увлеченного делом некронавта, — не найдут способа поставить тебя на ноги, я вернусь. Я вернусь, уничтожу всех, кто встанет на моем пути, и волью тебе свою кровь снова.

— Мы не в Даркшторне, — напомнила Эрика Магни.

Демон дернулся, его кожа побелела, черты заострились, выдавая с трудом сдерживаемое бешенство. Никто в здравом уме не отважился бы напомнить ему о таком, а декан жестко и непреклонно поставила зарвавшегося собственника на место, проводя границы дозволенного.

— Оберегать Риану — это мое право и моя привилегия. И я плевать хотел на тех, кто считает иначе, — холодно сказал он, развернулся и вышел.

А вот мы остались, и напряжение тоже никуда не ушло.

— Слушай меня внимательно, смертница, — сказала госпожа Магни, пристально глядя в глаза. — Если вот этот озабоченный демон не так на тебя посмотрит, скажет что-то двусмысленное или, уберегите драконы его от такой глупости, распустит руки… — Она сжала кулаки, набрала полную грудь воздуха и отчеканила: — Просто. Зови. Меня.

И стало ясно: как бы ни храбрилась госпожа Магни, как бы часто ни повторяла, что все мы для нее смертники, а не адепты, на нас ей было не плевать.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как подкатывает теплая волна благодарности, а глаза начинает щипать от подступающих слез. Я даже позорно всхлипнула, но, к счастью, грозная дорал-кай этого не услышала.

— Тихон! — рявкнула она, разворачиваясь к старичку, с головой ушедшему в работу. — Бросай конспекты! Нам нужен антидот, а не научная статья.

— Но, Эрика…

— Бросай-бросай, мертвой адептка Нэш никому из нас не интересна.

— Ну не скажи, — запротестовал некронавт, вытирая розовые окуляры носовым платком. — Да, общеизвестный факт, что полукровки не восстают, как и другая нежить. Однако в данном случае мы имеем дело с чистокровным человеком, но с преобразованной кровью, и есть шанс, что…

— Ти-хон! — пропела Эрика Магни, грозно сверкая ярко-синими глазищами.

— Все-все. Тебя я понял. Умолкаю. А то еще по шее получу и антидот не завершу… — шутливо продекламировал старичок и подмигнул мне. — Не трусь, голубушка, ты в надежных руках. Умереть тебе тут не дадут.

В чем-чем, а в этом я не сомневалась.

— Эрика, рассказывай, — приказал господин ректор, без стука и приглашения врываясь в палату.

К этому моменту господин Горячий рассчитал дозу антидота, немного подправил компонент сыворотки с учетом демонических особенностей моей крови и ввел полученную смесь. Рану повторно обработали и наложили повязку, а вот температуру не сбивали, аргументируя это тем, что так я быстрее пройду процесс очистки.

Но мне было так откровенно плохо, что никакие аргументы не спасали.

А тут еще и братец нагрянул.

Да в каком виде! На щеке магистра темных искусств алели три глубокие царапины от когтей, волосы всклокочены, одежда в пыли, рукав на плече треснул и разошелся по шву.

— Что с тобой? — не удержалась я от вопроса.

— А с тобой⁈ Где ты умудрилась нахвататься отравы! — рявкнул брат, и тьма окружила его глаза и виски, до икоты перепугав лекарку, которая принесла для господина Горячего тарелку с бутербродами и травяной отвар.

— Голубчик, не надо буйствовать, — миролюбиво произнес некронавт, осторожно забирая из трясущихся рук девушки посуду. — В защиту нашей девочки скажу, что это все же не респираторное заболевание. Адептку Нэш отравили. Крайне качественно отравили.

— Кто посмел⁈ — рявкнул магистр темной магии с видом «подать мне голову этого мерзавца».

Глава факультета помощи и возвращения пожал плечами, я в точности повторила его жест. Перепуганная лекарка развела руками. Тьма в глазах ректора осталась недовольна таким раскладом и затопила всю радужку и белок.

— Будь здесь, никуда не уходи, — приказал братец и вышел, оставив всех нас терзаться риторическим вопросом: куда, а главное, как далеко я в таком состоянии доползла бы.

Через пару минут в палату вежливо постучал и заглянул Фред.

— Ректора не видели? — спросил полуорк, кидая на мою постель шоколадку.

В коридоре громко хлопнула дверь, послышался визг испуганных девушек, звон чашек и поспешные шаги разбегающихся адепток. Секретарь оглянулся и кивнул.

— Все. Уже нашел.

Помощник ректора ретировался, а вот лекарка схватилась за голову.

— Там же девочки чай пили, — шепнула она и выбежала из палаты, а я мысленно посочувствовала девушкам. Явление взбешенного магистра темной магии в чайной они запомнят надолго. Возможно, даже воспроизведут в кошмарах и обсудят на сеансах с психологом.

Адептка так торопилась на выручку остальным, что неплотно затворила за собой дверь, из-за которой спустя пару минут послышались тяжелая поступь брата и его недовольный голос:

— Хет-Танаш подозревает адептов Арктанхау и Хезенхау с факультета ядожалов. Именно с ними Риана сидела сегодня на занятиях.

А ведь правда. Именно с ними я села сегодня из-за своего крайне неудачного опоздания. Более того, Арктанхау трогал мою руку.

— Господин Хет-Танаш слишком много треплется о вещах, в которых ни шиша не понимает. — Голос госпожи Магни сочился язвительностью. — Адепты Арктанхау и Хезенхау принимают антидоты и маленькие порции яда, чтобы снизить последствия от непосредственного контакта с ядожалами. Уж мог бы догадаться, что это не делает их ядовитыми!

Но брат оставил щекотливую тему и поднял другую:

— Кто-то из адептов мог вынести склянку с ядом из лекарского крыла?

— Исключено, — а это уже Фред. — Господин Джейсон Клебо, декан факультета магической механики, параноик, каких еще поискать. Едва господин Горячий начал работу с ядами и антидотами, на все шкафы были поставлены записывающие устройства. На все входы-выходы нарисовали специальную руну, оповещающую о незаконности попытки выноса. И когда я говорю «на все», то имею в виду действительно на все, включая окна и вентиляцию.

— Тогда ищем дальше, — приказал брат.

Они ушли, и наступила относительная тишина, в которой старенький некронавт делал быстрые заметки для статьи, а меня била лихорадка. Некстати вспомнила, что оставила тетради в столовой, а еще, что сегодня нам обещали показать, как и чем кормят звездокрылов. Расстроилась.

С негромким стоном встала с койки, прижала пульсирующую болью руку к животу и побрела в туалет. Благо тот находился сразу в палате, а не где-то в необозримых дебрях коридора, по которому носился взбешенный братец.

Дважды повоевав с завязками на пижамных штанах, я умылась одной рукой, как кошечка лапкой, вышла из уголка раздумий и нос к носу столкнулась с господином Горячим. Некронавт загнал меня обратно в кровать, измерил температуру, дал кружку с горячим бульоном, велел выздоравливать, а сам ушел на лекцию.

Лежу. Пью. Выздоравливаю. И тут в палату вваливается ректор с секретарем в качестве команды поддержки.

— Риана, вчера ты взяла бинт с поста медсестры. Опиши упаковку.

— Белая, обычная… А в чем дело?

Но вместо ответа братец кивнул Фреду. Полуорк подошел к кровати и с деловым видом выложил передо мной на покрывало три запечатанные пачки бинтов. Все три белые, с незначительными отличиями в виде красной и желтой полосок по бокам.

Я уставилась на пачки, с которыми мне, по всей видимости, устроили очную ставку, разочарованно покачала головой и с нескрываемой обидой спросила:

— Значит, вы оббегали все лекарское крыло, не нашли виновных и подумали на меня? Решили, что я пришла с царапиной, взяла не тот бинт на посту и самоотравилась? — подняла голову и посмотрела на Дариана. — Поправьте, если я что-то путаю, господин ректор.

Но поправлять никто не стал. Они действительно так думали.

И так горько стало. А еще захотелось швырнуть кружкой с бульоном прямо в ректора, но я опасалась промазать и вылить кипяток на постель.

С деланым равнодушием поставила ее на тумбочку, вытерла ладонь о покрывало и уверенно ткнула в упаковку без пометок:

— Этот.

— Уверена? — Братец сел на краешек кровати и подтолкнул ко мне две другие. — Присмотрись. Упаковки очень похожи. Если не знать точно, где чья, то можно по ошибке взять бинт, предназначенный для факультета ядожалов…

Клянусь, еще слово — и я непочтительно пну ректорский зад. Причем с такой силой, что магистр темной магии с позором скатится с койки!

— Адепт Кристен Арктанхау находился рядом. Спросите его. Или адептку Знающую. Она делала мне перевязку и уж должна была заметить, какой бинт я прикладываю к ране.

Секретарь молча вышел, оставив нас вдвоем. Брат воспользовался моментом, потянулся и сжал мою левую руку в своих. Крепко, словно я была чем-то, что могло безвозвратно ускользнуть от него в любое мгновение.

— Риана, не дуйся. Мы пытаемся понять, как яд попал в твой организм, и для этого проверяем все варианты…

— Многоуважаемый Дариан Кай-Танаш, — решительно и злобно начала я, подчеркнуто выкая. — Все последние годы вы были так заняты, делая головокружительную карьеру в ордене. Что похвально и вызывает у меня только чувство гордости. Но то, что вы, господин ректор, за последние годы проигнорировали аж четыре моих дня рождения, увы, не значит, что время замерло и мне все еще пятнадцать! Дариан, я не глупенькая девочка, которая в состоянии перепутать упаковки с бинтами!

Магистр темных искусств дернулся и выпустил мою руку. Тьма, не сходившая с его лица все это время, секунду-другую поколебалась и начала медленно отступать, втягиваться в глубину зрачка. Дариан чуть сгорбился и протяжно выдохнул:

— Риана, я…

Братец как никогда был близок к раскаянию, но испытать доселе новое для полудемона чувство не дал вернувшийся секретарь.

— Адепт Кристен Арктанхау, факультет ядожалов. Адептка Таина Знающая, факультет помощи и возвращения, — представил он своих спутников.

Обоих, по всей видимости, выдернули с занятий, потому как Кристен оказался одет в спортивную форму, а лекарка поспешно прятала испачканный манжет белой блузки. Они удивительно хорошо смотрелись вместе. Оба блондины, оба привлекательны внешне, и на фоне мощного северянина лекарка казалась невероятно хрупкой и нежной.

Я отвернулась. Отчего-то было неприятно смотреть на эту сладкую парочку, где один еще недавно лапал мою руку, а другая вообще поспорила на него с подругами.

Брат встал и обратился к Кристену:

— Адептка Нэш утверждает, что вы были свидетелем того, как она подошла и взяла бинт с поста медсестры. Можете показать, какой была пачка?

— Естественно, — кивнул парень и, как и я, ткнул в пачку без опознавательных знаков.

Каюсь, у меня отлегло от сердца. Сама не знаю почему, ведь была полностью уверена в своей правоте, но, наверное, червячок сомнения живет в каждом.

— Адептка Знающая, вы подтверждаете, что это был обычный бинт?

— Да, конечно, — пролепетала чуть дезориентированная лекарка, придвигаясь ближе к Арктанхау. — У ядожалов достаточно специфический, легко узнаваемый запах. Господин Горячий всю неделю тренировал нас определять его фактически с закрытыми глазами. Но даже без тренировок… Думаю, адептка Нэш тоже почувствовала бы неладное.

Господин ректор как-то нехотя, словно не желая соглашаться, кивнул:

— Вы свободны.

— Стоять!

В палату вбежала запыхавшаяся Эрика Магни. В руках декан держала журнал, в котором обычно отмечались дежурные.

— Адептка Знающая, здесь сказано, что ночью вы брали пробирки с ядом. Хотелось бы услышать, зачем они вам понадобились?

Лекарка смутилась, но тем не менее ответила бойко:

— Господин Горячий попросил Кристена… ну, то есть адепта Арктанхау, помочь перенести кое-что из новой мебели, привезенной для лекарского крыла. И так как его переносимость яда была выше, чем у всей остальной группы, то я предложила сделать ему повторную инъекцию. Господин Горячий одобрил.

— Значит, вы, Таина, взяли яд из шкафа, начали отмерять нужную дозировку, и тут пришла адептка Нэш… — перечислила Эрика Магни, дождалась кивка Знающей, а после спросила:

— Вы сменили перчатки?

Лекарка впала в ступор:

— Что?

— Перчатки, — повторила госпожа Магни, не сводя с нее глаз. — Вы сменили перчатки?

Брат как-то весь подобрался и развернулся к девушке, с секундной заминкой его движение продублировал северянин. Глаза блондиночки забегали, руки принялись комкать ткань фартука.

— Я… я…

— Риана, — позвал Дариан, прожигая лекарку взглядом. — Ты видела, чтобы адептка Знающая меняла перчатки?

Я посмотрела на побледневшую, испуганную блондинку, сглотнула непонятный ком в горле и попыталась вспомнить. Знающая сидела в пятой процедурной и ждала Кристена, но пришла я, невольная свидетельница девичьего спора, и мы обе растерялись.

Меняла ли она перчатки? По всему выходит, что нет. А может, я просто не заметила? Девушка работала с такой профессиональной уверенностью, что у меня и мысли не возникло контролировать ее работу.

— Риана?

— Не знаю, — прошептала я.

— Я всегда меняю перчатки, когда приходит новый пациент… — пролепетала Знающая, выкручивая собственные пальцы. — Я могу не помнить, но это на уровне рефлексов… Я не могла… Я просто… Я бы никогда!

— Уверены? — спросила Эрика Магни и вытащила из кармана черного комбинезона звездокрылов прозрачный пакет с уликой. Внутри лежали злосчастные перчатки.

Блондинка не выдержала и разрыдалась. Увы, но господина ректора это не разжалобило.

— Адептка Таина Знающая, — официальным тоном проговорил Дариан, — вы отчислены из академии из-за врачебной халатности.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — всхлипывала лекарка, молитвенно складывая перед собой руки, но магистр темной магии был непреклонен в своем решении.

— У вас есть три с половиной часа на сбор личных вещей. Форму сдадите главе факультета, у него же получите свои документы. Господин Клебо будет ждать вас в зале магмеха. Он же разблокирует и заберет манжету, вычеркивая из системы безопасности архипелага. Далее вас проводят на пирс и посадят на лодку до Крутогорья.

— Пожалуйста, господин Горячий! — взмолилась заплаканная девушка, только теперь заметив старичка-некронавта, тоже присутствовавшего при допросе. — Эта академия — моя мечта!

— И ты, голубушка, ее только что профукала, — грустно и безнадежно улыбнулся тот.

— Поверить не могу! Я могла умереть из-за такого пустяка, как перчатки.

Я все еще пыталась переварить виновность Знающей. Пыталась и не могла! Как-то все выходило… ну не знаю, просто?

— Из-за пустяков умирает гораздо больше народу, чем кажется, — «утешила» декан факультета звездокрылов, а некронавт со знанием дела добавил:

— Счастливый случай — псевдоним жизни. Пустяк — псевдоним смерти.

Но даже это меня не утешило. Сперва казалось странным, что лекарка могла допустить такой глупый промах, потом к делу подключилось воображение, и уже спустя пять минут мне грезилось, что перчатки были.

Это вкупе с усилившейся горячкой окончательно лишило меня сил, и я провалилась в пограничное состояние между сном и болезненной реальностью. Господин Горячий тоже не желал оставить меня в покое и все крутился рядом, то замеряя температуру, то беря кровь из пальца для анализа, то щупая холодными пальцами пульс.

А к вечеру все стало только хуже.

Это я поняла по тому, как забегали по палате лекарки, и по тому, как изменилось выражение лица старичка-некронавта, контролировавшего самочувствие пациентки. Декан факультета помощи и возвращения сам поставил катетер и капельницу, не доверив это архиважное дело никому другому.

По всей видимости, Тихон Горячий боялся, что у несносной пациентки начнется паралич, потому что постоянно проверял чувствительность рук и ног, но демоническая часть моей крови преподнесла всем сюрприз: у меня снизилась сатурация, и начали отказывать легкие.

Зашел господин ректор. Наорал и запугал лекарок, после чего был изгнан из палаты главой факультета.

Через час заглянула Эрика Магни и напугала уже меня.

— Адриана, там пришел Хет-Танаш и сел в коридоре с анатомическим атласом. Говорит, что, так уж и быть, дает лекарям еще пять часов, а после берет твое лечение в свои заботливые руки.

Подозреваю, что после таких новостей активнее стали не только всполошившиеся лекарки, но и все клеточки моего иммунитета.

К трем ночи некронавту удалось стабилизировать мое состояние. Демон успокоился и свалил, показательно забыв в коридоре анатомический атлас. Господин Горячий разрешил мне немного поспать, вышел и потушил свет в палате.

Я свернулась на постели и провалилась в глубины сна, но счастье было недолгим.

— Нет… — жалобно застонала, чувствуя, как меня в очередной раз кто-то трогает. — Дайте поспать…

— Спи, — согласился тихий мужской шепот, и сильные руки приподняли мое безвольное тельце за плечи.

Я послушно, но не открывая глаз села. Кровать тихонько скрипнула, принимая на себя дополнительный вес, и, судя по всему, немалый. Спиной почувствовала, как кто-то устраивается сзади. Слабая и измученная, я откинулась назад, используя плечо и грудь очередного мучителя в качестве подушки, и задремала.

Кажется, кто-то спрашивал, можно ли ему заплести мои волосы, чтобы не испачкать. И, кажется, я даже сумела выдавить что-то отдаленно похожее на одобрительное угуканье. А потом сильные пальцы доставили несколько мгновений блаженства, помассировав кожу головы, собрали волосы и быстро заплели в тугую косу.

— Пей.

Губ коснулся металлический край термокружки, из которой медленно, по маленькому глоточку меня поили ароматным и ни капельки не горьким настоем из трав, отчего внутри становилось тепло и странно.

Я выпила столько, сколько смогла осилить, и теснее прижалась к широкой груди. Что-то подсказывало: пока он рядом, никто не решится заходить, будить, пичкать горькими таблетками и уж тем более снова тыкать иголками. И стало так хорошо и так спокойно, что я с улыбкой на губах притихла в этом мгновении полной безопасности и расслабилась.

— Что у тебя с ректором? — спросил голос.

Говорить было тяжело, поэтому я отделалась ничего не значащим:

— Все сложно, — и сладко зевнула.

— А с демоном?

— Еще сложнее…

Мой сон тихо хмыкнул, помолчал немного, а потом тихо запел на незнакомом языке, покачиваясь со мной в такт.

В какой-то момент ушла тупая пульсирующая боль, терзавшая руку все это время. Воровато оглядываясь, ускользнула болезненная слабость. И стало не просто терпимо, а даже как будто хорошо.

Меня накрыла теплая волна благодарности к ночному лекарю. Я подняла голову, чтобы сказать спасибо, но что-то пошло не так, и сил хватило лишь на то, чтобы неловко мазнуть губами по сильной шее и рухнуть обратно.

Ночной гость резко оборвал песню и шумно выдохнул.

— Вот и за что мне все это… — посетовал он, и в голосе прорезалась чувственная хрипотца.

Чужие руки мягко, но настойчиво опустили меня на постель. Кровать едва слышно скрипнула, когда он встал и подоткнул со всех сторон одеяло. Кажется, еще было ласковое касание щеки и шеи, но я уже спала и не реагировала.

Ночь никогда не была для Кристена Арктанхау временем свиданий, охоты и заговоров.

Рожденный на острове Ио, где северяне ежедневно отвоевывали у зимы и холода повод для жизни, Кристен спокойно относился к болезням и смерти чужих для него людей. Но стоило увидеть малышку-звездокрылую в палате лекарского крыла, как в области груди появилось странное давление.

— Эй, земля вызывает Кристена, — шутливо толкнул его Эрик Хезенхау, вместе с ним покидая белый сектор и возвращаясь к общежитиям. — Ты пойдешь провожать блондиночку?

Кристен отрицательно качнул головой. Ему было жаль Таину, потерявшую возможность учиться в академии З. А. В. Р., но хрупкая и маленькая адептка с факультета звездокрылов — вот за кого он действительно переживал.

— Я к себе, — предупредил он друга, вернулся в комнату и замер на пороге.

Факультет ядожалов поднимался с рассветом, так как в это время просыпались подконтрольные им драконы, а еще в утренние часы их ядовитые железы сокращали работу, и уровень яда получался терпимым для тренировок адептов.

Северянин посчитал, сколько ему осталось спать. Понял, что не уснет, пока не сделает хоть что-то, и потянулся к мешочку с травами, которые привез с острова. Покопавшись и отбросив ненужное, он пересыпал травы в термостакан, залил кипятком и вышел.

Лекарское крыло дышало умиротворением и тишиной. Немолодая лекарка из числа административных работников З. А. В. Р. дремала на посту в коридоре. Кристен тенью скользнул мимо, нашел нужную палату и медленно приблизился к спящей девушке.

— Нет… — жалобно застонала она, отворачиваясь. — Дайте поспать…

— Спи, — согласился Кристен, осторожно приподнимая невесомое тельце за плечи и садясь за ее спиной.

Девушка откинулась на его плечо, болезненно горячая и полностью беззащитная. Кристен открутил крышку стакана, дотронулся губами до отвара — слишком горячий.

Поставив лекарство на тумбочку, он нерешительно коснулся ее каштановых волос, разметавшихся по плечам, и внезапно для себя попросил привести их в порядок.

— Делай что хочешь, — буркнула она и блаженно улыбнулась, когда его сильные пальцы зарылись в ее волосы и мягко помассировали кожу головы.

На острове Ио у всех мужчин и женщин были длинные волосы, которые они заплетали особым образом. Говорят, что традиция плести косы зародилась в те далекие времена, когда разрозненные племена севера воевали друг с другом за малочисленные ресурсы острова.

Однажды вождям так надоела эта бессмысленная борьба, что они решили заключить мир. Тогда каждый из них повернулся спиной к своим врагам и позволил заплести маленькую косицу в знак доверия. С этого дня север больше не воевал друг с другом. Север плел косы, чтобы помнить.

Его пальцы быстро разделили мягкие и густые волосы девушки на три части и принялись за дело. Кристен часто плел косички своей младшей сестре. Он помнил, как было приятно заниматься волосами Астрид еще тогда, когда они встречались и думали, что это навсегда. Но, закончив с волосами звездокрылой, почувствовал странное чувство неудовлетворения от того, что все так быстро завершилось.

— Пей, — велел он, поднося остывший отвар к ее губам, и вспомнил о странной записке, полученной девушкой на занятии демона. — Что у тебя с ректором?

— Все сложно. — Она слабо оттолкнула его руку с кружкой, сладко зевнула и сползла немного ниже, устраиваясь на его груди.

Кристен осторожно обнял ее, поправил одеяло, опустил голову и с внезапной ревностью уточнил:

— А что с демоном?

— Еще сложнее…

Этот ответ отчего-то не понравился Кристену Арктанхау даже больше, чем предыдущий. Мельком глянув на манжету, он посчитал, сколько осталось до занятий, щекой прижался к ее голове и тихо запел.

Кристен просидел с ней все то время, что оставалось до побудки. Просидел бы и дольше, но его заставили уйти только одинокие хлопки дверью, шаги дежурных по коридору и стойкое ощущение, что звездокрылая сильнее, чем ему могло показаться. Она выкарабкается.

Я редко жалуюсь на свою способность находить с другими общий язык, но в такие пятницы, как эта, начинаю думать, что говорю на тролльем.

Я бежала за Эрикой Магни по проходу между вольерами и с настойчивостью голодного комара повторяла одно и то же:

— Почему вы не допускаете меня до занятий⁈

После моего фееричного попадания в лекарское крыло минула неделя. Нет, лучше-то мне стало практически сразу, на следующее утро. Точнее, вечер, потому что днем я самозабвенно спала и отчаянно брыкалась, стоило кому-то попытаться изменить это. К счастью, господин Горячий счел это добрым знаком и велел не приставать к пациентке. И пациентка уверенно шла на поправку!

На третий день я уже очень бодро разгуливала по палате, листала принесенные Гленом книги и трескала сладости из пакетика «Выздоравливай».

Академия находилась на одном из островов, входящих в архипелаг Берег Костей, а тот был изолирован от материка. По безлюдному проливу от нас до Железного занавеса раз в месяц ходил паром, который доставлял все необходимое адептам. Кормили нас превосходно, но сладкое было редким гостем на кухне столовой.

По словам Глена, на пакетик «Выздоравливай» скидывалась вся группа звездокрылов из личных запасов. Было безумно приятно, что люди, которых я знала от силы первый учебный месяц, проявили такую заботу и участие. А вот присутствие в лекарском крыле ядожалов — нет, не приятно.

Адепты заглядывали ежедневно. Само собой, не для того, чтобы дать мне конфетку и пожелать скорейшего выздоровления. Сине-желтые приходили за антидотом, а кто посильнее да поустойчивее, такие как Арктанхау и Хезенхау, проходили курс митридатизма.

Сама не знаю почему, но стоило на горизонте мелькнуть яркой форме ядожалов, как щеки обжигал румянец, а внутри вспыхивала необоснованная паника, которая гнала меня в палату.

Под конец недели мне так осточертели эти прятки, что я уговорила господина Горячего выписать меня. А едва старичок сдался, умчалась в свою комнату в общежитии, приняла душ, переоделась в такой любимый и уже чистенький комбинезон факультета звездокрылов и вприпрыжку помчалась на практику.

Но едва я, радостная и одухотворенная, дошла до Черного сектора с ангарами для звездокрылов, как Эрика Магни огорошила новостью о моем недопуске.

— Госпожа Магни, меня же выписали! Я полностью здорова, честно-честно! Смотрите сами: энергия так и бьет! Меня не просто можно, но и категорически нужно допустить до практики! Правда-правда! Ну госпожа Магни!

— Адриана, а чего ты от меня хочешь? — развела руками декан факультета звездокрылов и матриарх стаи. — Приказ ректора.

Последнее в ее устах прозвучало подобно изощренному ругательству.

Я встала как вкопанная, с тоской и завистью глянула на смеющихся одногруппников, которых тискал Кракен, сжала кулаки, развернулась и целеустремленно вышла из ангара.

Где там мой любимый братец? Сейчас я ему устрою недопуск!

В приемной было пусто, и только Фред самоотверженно трудился за своим письменным столом.

— Не советую, — скупо бросил полуорк, не поднимая головы от бумаг.

Проигнорировав секретаря, вместо деликатного стука я в сердцах пнула дверь ректорского кабинета носком ботинка и резко дернула ручку на себя.

Ректор был занят. Ректор трудился.

Но не на ниве бумажной работы, как могла бы предположить такая благовоспитанная девушка, как я. О нет!

Братец воспользовался многострадальным подоконником, куда усадил прекрасную, словно нимфа, брюнетку и самозабвенно… целовался!

Я поспешно захлопнула дверь и повернулась к Фреду в поисках ответов на извечное «это что такое было».

— А-а-а… — растерянно выдавила из себя и ткнула в сторону двери.

— Говорил же, не советую, — все так же меланхолично отозвался секретарь и махнул мне куда-то за спину. — Не стой растерянным барашком, он взрослый мальчик. Лучше сделай бутерброды и кофе.

Помощник поднял таблицу, и она раскрылась перед ним, словно грешница на исповеди. Полуорк оценил длинную гармошку бумаги, пробежался по цветным столбцам взглядом и обреченно буркнул:

— Много-много-много кофе…

Я с безнадегой глянула на дверь, потом на Фреда, потом снова на дверь, вздохнула и пошла туда, куда послали.

Маленький чулан, переоборудованный в кухню, радовал прибитым к полу столом, холодильником, не менее тщательно прибитым уже заклинанием, кофемашиной и большим плакатом «Еще раз тронете, и я за себя не отвечаю». Тут же обнаружилась и раковина с металлической сушилкой, где стояла пара белоснежных тарелок, пять чашек и почему-то банка вишневого варенья с криво налепленной этикеткой «отравлено».

Покопавшись во внутренностях холодильника, я достала кусок буженины, черный хлеб в нарезке и длинный огурец. Засыпала в кофемашину зерна, долила воды до нужной отметки и взялась за нож.

Бутерброды вышли на зависть всем голодным желудкам. Тонкий кусок черного хлеба, толстый кусок буженины и огуречный кругляшок на самом верху. Я оглядела дело своих рук, удовлетворенно кивнула и выглянула в приемную.

— Фред, все готово! — позвала я и тут же спохватилась: — Простите, я не знаю вашей фамилии, поэтому…

Секретарь поднял руку, останавливая поток извинений.

— Мое клановое имя Грозный болт зари. Имя как имя, но почему-то преподавательский состав счел его пошлым. — Полуорк пожал плечами и захлопнул папку с бумагами. — Поэтому стараниями Эрики Магни в стенах академии я просто Фред. Так что… Так меня и зовите, адептка. Я уже практически свыкся.

Я смущенно кашлянула и показала себе за спину.

— Бутерброды готовы. Вам принести?

— Ни в коем случае! Ненавижу крошки на бумагах и жирные следы…

Фред встал, с хрустом потянулся, и мы переместились из приемной на кухоньку.

— Расскажете, что привело вас сюда, да еще в таком недоброжелательном состоянии духа? — полюбопытствовал полуорк, деликатно спихивая кусочек огурца со своего бутерброда.

Я передала секретарю чашку с кофе, вспомнила о первопричине своего здесь появления и возмущенно выпалила:

— Ректор отстранил меня от практики с драконами! А я и так пропустила кучу времени. Вот как мне нагонять всю группу? Это же не теория! Это живые большие звездокрылы!!!

— Это я посоветовал вас отстранить. — Секретарь пригубил кофе и чуть сморщился. — Сахар передайте, пожалуйста.

Я так удивилась, что едва не передала ему банку с предположительно отравленным вишневым вареньем.

— Фред⁈

— И нечего так смотреть, адептка Нэш. — Полуорк демонстрировал удивительное для мужчины спокойствие. — Лучше вспомните, почему Бестия так странно отреагировала на вас в столовой?

— Я думала, что она учуяла яд и подала сигнал. Разве нет?

Фред встал, сам взял сахарницу, стоявшую рядом с кофемашиной, и вооружился чайной ложкой.

— Видите ли, в чем дело, Адриана…

В черную жидкость упала одна, вторая, третья сладкая доза, после чего ложечка принялась весело греметь о края чашки.

— Ваша кровь сыграла с вами злую шутку. Повышенная регенерация демонов спасла жизнь, но она же запустила биохимические процессы, которые после долгого и тщательного исследования господин Горячий назвал нежелательными.

— То есть?

— Ваше тело выводит яд ядожалов из организма несколько иначе, чем тела остальных адептов. Еще раз вспомним Бестию и ее реакцию на вас. Мы проверяли, контакт с другими адептами факультета ядожалов, которые проходят курс инъекций, звездокрылы переносят спокойно, но в случае с вами на морде Бестии появился сильный ожог.

У меня опустились руки и как-то разом пропала вся бодрость, которую я испытывала после выписки. В наступившей тишине Фред прикончил второй бутерброд и решил добить уже меня:

— Простите за подробности, но зоопсихолог экспериментировал с вашей одеждой, кажется больничными штанами. Отчет у меня на столе, можете глянуть, если любопытно… В двух словах: практически все звездокрылы, кроме самого старого дракона, получили ожоги. Из чего делаем вывод: чем моложе особь, тем хуже защищена ее чешуя и сильнее последствия. И это пижамные штаны, адептка. Представьте, что будет при личном контакте с вами.

Я обессиленно упала на стул и оперлась затылком о стену.

— То есть я все-таки ядовита? Только не для людей, а для звездокрылов?

— Выходит, что да.

— Уж лучше бы для людей…

Я закрыла глаза и почувствовала, что Таина Знающая не просто отравила меня. Нет, она поступила во сто крат хуже. Она украла мою мечту. Украла у меня драконов. Украла моих звездокрылов.

И стало так горько.

— Не расстраивайтесь, Адриана, — сказал Фред, но в его голосе не было и намека на сочувствие, а лишь отстраненное участие наблюдателя. — В свете новых данных ректор хотел отчислить вас следом за адепткой Знающей.

И почему я не удивлена?

— Однако господин Хет-Танаш вмешался и предложил перевести вас к нему на отделение магмеха, но тут уже Эрика встала в категорическую позу и устроила скандал…

Фред собрал с опустевшей тарелки крошки, облизал пальцы и в один глоток допил кофе. На блюде остались лежать только заботливо порезанные кружочки огурца.

— Госпожа Магни считает, что вас можно оставить среди стражей и просто перевести в группу ядожалов. Эти завры устойчивы практически ко всем видам ядов, поэтому примут вас с распростертыми крыльями и даже не чихнут. Завтра общий педсовет с деканами факультетов, где будут голосовать о переводе, но, зная дорал-кай, можно уже сейчас смело сказать: вас на магмех никто не отпустит. Так что выше нос, адептка!

Я поблагодарила полуорка за новости и скомканно попрощалась. Встала, вышла из приемной и понуро побрела в свою комнату.

Фред не видел главного: я не хотела к ядожалам. Мое сердце уже было занято черными, как сама ночь, любителями тесных обнимашек. В моем сердце были только звездокрылы.

Форма ядожалов мне категорически не шла, не нравилась и вообще натирала!

Ее мне выдали в понедельник, вместе с заявлением о переводе на факультет ядожалов. Конечно, было глупо кого-то обвинять, с учетом того что такой реакции от моей крови никто не ждал, но я обвинила.

В субботу братец очередной раз позвал на примирительный прием пищи и получил от меня длиннющее послание, где я четко и внятно расписала все его недостатки. Вторым попался под горячую руку Хет-Танаш. Мы встретились с демоном в пустом коридоре по пути в столовую, и обида заставила меня выкрикнуть:

— Это все из-за тебя!

Что заставило меня расплакаться и убежать, анализировать не хочу.

Все воскресенье я то сидела на подоконнике и бездумно таращилась в окно, то ревела, то в красках представляла, как оно могло бы быть, если бы Таина Знающая сменила эти дурацкие перчатки и не подставила нас обеих!

В понедельник я уговорила себя не опускать руки и не сдаваться раньше времени. Вдруг ядожалы мне понравятся? Они ведь тоже завры, тоже летают, а яд мне их теперь нестрашен!

Но потом случилась форма…

— Ужас! Просто ужас! — заключила я, примерив синие штаны и куртку с желтыми вставками на груди и рукавах.

Вот искренне не понимаю, как ядожалы это носят! Куртка шуршит и задирается на спине, когда садишься или наклоняешься. Штаны без карманов, даже задних, а обувь — высокие ботинки на шнуровке — с неудобной высокой подошвой, сплошь протектор!

Я еще пару минут покрутилась перед зеркалом, потеряла всякое присутствие духа, после чего схватила со стола тетради и побрела в столовую на завтрак. Есть хотелось зверски.

Набрав на поднос еды — блинчики со сгущенкой и крепкий кофе, — я оглядела помещение в поисках свободного места. Если я теперь ядожал, то по логике должна сесть с ними. Еще бы найти куда…

Покосилась в сторону сине-желтых и сразу же напоролась на серый взгляд внимательных глаз. Арктанхау сидел в компании уже знакомого мне Хезенхау, который был так учтив, что уступил место на паре магмеха. К другому боку северянина прижималась какая-то девица.

Поняв, что Кристен отвлекся от ее болтовни на меня, девица скривилась, а потом решительно обхватила лицо парня ладошками и развернула к себе. Что-то весело прощебетав, она потерлась кончиком своего носа о его. Северянин улыбнулся, а мое настроение шагнуло к отметке «еще чуть-чуть — и здравствуй, депрессия».

— Адриана! — пробасил Глен на всю столовую.

Я поскорее отвернулась от неприятной картины «Арктанхау с фанаткой» и побежала к столикам звездокрылов. Ребята приветливо улыбались, кивали, Глен махал здоровой рукой: вторая, как и раньше, была на перевязи. А наш доблестный староста так вообще встал и умчался за дополнительным стулом.

— Садись с нами! — предложил он, теснясь, чтобы втиснуть еще один предмет мебели.

— А мне к вам можно? Все-таки я теперь… — выразительно ткнула в грудь, точнее на яркую форму ядожалов.

— Не говори глупостей, ты наша! — решительно пробасил Глен.

— Один раз звездокрыл — всегда звездокрыл! — поддержал его кто-то на противоположном конце стола, и все дружно загомонили, соглашаясь с высказыванием.

Улыбнулась, села к ребятам за стол и почувствовала себя снова в крепких объятиях Кракена. А под конец шумного завтрака, где Глен и староста Фару пересказали мне все события минувших недель, я впервые задумалась о том, как нас подбирали для факультетов.

Может быть, дело не в баллах, физических показателях или блестяще написанном сочинении на тему «Почему я должен попасть в академию»? Может быть, определяющим было то, насколько адепты факультета похожи на своих драконов?

Звездокрылы были дружелюбными, и такими же оказалась вся наша группа. Добрая, веселая, отзывчивая…

Тут я заметила кислое выражение шатенки с косой, которая истерично кричала, будто бы я специально пнула тогда Бестию, и мысленно поправилась: не вся наша группа.

И если адепты факультета звездокрылов в большинстве своем были милыми, дружелюбными малыми, то ядожалы — мстительными, ядовитыми тварями. В этом я смогла убедиться на собственной шкуре аккурат после завтрака.

В отличие от звездокрылов, которые вели преимущественно ночной образ жизни, практические занятия ядожалов проходили до обеда в Зеленом секторе.

Сектор ничем не напоминал наш. Начнем с того, что вольеры с заврами здесь располагались по кругу, а в центре площадки стояла не то поилка, не то крайне оригинальный фонтан. Каждый свободный клочок земли был усажен растениями, а несущие балки оплетали лианы. Воздух сладко пах экзотическими цветами, привлекая птиц и мошкару. Последней было особенно много. Увы и ах, на этих моя ядовитость не распространялась.

Адепты тоже отличались. Высокие, плечистые, все как один боевые маги со старших курсов элитных военных учреждений. Но, что хуже всего, не считая меня, в строю стояли только две девушки. Первая — та самая, что прижималась к Арктанхау за завтраком, вторая — высокая спортивная, с вытравленным добела густым каре до плеч. Я остановилась возле последней и постаралась абстрагироваться от косых взглядов парней и голодного жужжания мошкары над ухом.

И только встала, как первый в строю ка-а-ак гаркнет:

— Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!

Я вздрогнула от неожиданности, а весь строй вытянулся по струнке, посмотрел направо, вернул головы в исходное положение и замер с одухотворенно-зверским выражением на лицах. Прям неловко с такими бравыми в одном ряду стоять.

Тем временем перед строем вышел декан факультета ядожалов.

Жизнь знатно потрепала господина Максимуса Медного, уроженца Лесного, входящего в состав Триединого союза. Кривой шрам рассекал щеку мужчины, на левой руке пропал мизинец, короткий ежик волос серебрился на висках, в глаза вообще страшно было заглядывать.

— Здравствуйте, адепты, — заговорил он по-военному казенно. — Сегодня делимся на две группы. Первая уйдет отрабатывать предполетную программу. Напомню, что к концу месяца все обязаны сдать зачет по прыжкам со сверхмалых высот. Те, кто не сдаст норматив, не будут допущены до полетов на ядожалах. Вторая группа седлает Лютика. Вопросы?

И тут мужчина заметил меня, старательно отбивающуюся от особенно крупной и вредной мухи.

— А… новенькая, — протянул господин Медный, чуть поморщившись.

И стало как-то вот сразу ясно, что не я одна не рада своему переводу на другой факультет. И вообще не очень-то меня тут ждали. И о теплом приеме можно только мечтать.

— У вас, адептка, сегодня вводный урок. Работаете с ядожалом по кличке Борщевик. — Господин Медный осмотрел строй, выискивая жертву, и остановился на приметном северянине. — Адепт Хезенхау, объясните адептке Нэш, что нужно делать, и останьтесь для подстраховки.

— Почему я⁈ — возмутился парень, поймал хмурый взгляд преподавателя, вышел из строя и уже мне: — Давай за мной.

Вздохнув, я поплелась за ним в сторону одного из ангаров, а пока шли, присматривалась к парню. С Арктанхау у них были не только созвучные фамилии, но и цвет волос, и телосложение, и даже прическа: выбритые виски и хитросплетенные косы из верхних прядей. Вот только сегодня мой спутник не стал заморачиваться с вихрами и сделал банальный хвостик на затылке. Хвостик вышел коротким и весело подскакивал при каждом шаге парня. Вот, собственно, и все, что было в северянине из веселого.

— Ядожалы уважают всего три вещи: матриарха, вкусную еду и грубую силу, — прямо на ходу вводил он меня в курс дела. — Если хочешь добиться расположения наших ядовитых симпатяг, то просто покажи, что у тебя стальные яйца.

На последней фразе я засомневалась в том, что верно понимаю инструктаж, и даже вопросительно глянула на парня, но тот повернулся спиной. Дернув ручку, Хезенхау откатил ворота ангара и шагнул вперед.

Внутри пахло дождем и травой, сладковатые нотки усилились, а вот освещение, увы, ухудшилось. Пришлось изрядно поморгать, привыкая к полумраку, прежде чем я заметила в противоположном углу помещения ядожала, меланхолично пережевывающего ветку.

Шкура завра была синего цвета с яркими желтыми полосами, как у тигра, но стоило лучу солнца коснуться даже отдельной чешуйки, как та начинала переливаться всеми оттенками зеленого, голубого и желтого.

Ядожалы считались самыми большими из открытых Эрикой Магни летающих ящеров, я это знала благодаря занятиям по зоопсихологии. Но знать и воочию видеть эти ноги-колонны и туловище, больше похожее на вагон поезда…

Теперь, когда ядожал перестал быть просто перечнем фактов и обрел реальную форму, а с ней и свой внушительный размер, мне резко стало не по себе.

А вот Хезенхау, казалось, не ведал, что такое робость.

— Так, встань вот на эту отметку, — командовал он. — А теперь найди Борщевика взглядом и пристально смотри. Здоровяк подумает, что это вызов, и побежит на тебя.

Ядожал не стал ждать зрительного контакта, сам повернул голову на звук, выплюнул ветку и начал разворачивать массивное тело в сторону отметки, где оцепенела от страха я.

— Класс! Он нас услышал… — обрадовался северянин и… отступил за мою спину.

Минуточку! Он что… Он решил спрятаться за мной⁈

Максимус Медный — декан факультета ядожалов.

Имена ядожалов, обитающих на территории академии: Анчар, Дурман, Лютик, Борщевик, Плющ.

Характер: вспыльчивый.

Описание вида: характерная сине-желтая ядовитая для большинства видов чешуя. У молодых завров кожистые крылья с внутренней стороны имеют плавный переход от светло-желтого цвета до оранжевого, у взрослых — однотонно-синие. На голове присутствуют два коротких рога, направленных вперед, и короткий рог возле носовых отверстий. Спинной и хвостовой отделы гладкие. Хвост гибкий, с копьеобразным окончанием. Самый крупный вид завров.

Повадки: дневной образ жизни.

Питание: травоядные, любимые лакомства: морковь и растения, вырабатывающие фитотоксины.

Сектор обитания и проведения практических занятий: зеленый.

Ядожал громко фыркнул, подняв облачко пыли. Крохотные былинки взлетели в косых лучах солнца и закружились в гипнотическом танце. Борщевик же парнем был суровым. А суровые парни не танцуют. Суровые парни резко стартуют с места и несутся на тебя во весь опор.

— Теперь дождись, пока Борщевик проскочит вон тот красный столбик, и заори на него! — скомандовал из-за моей спины Хезенхау.

— Заорать? Что заорать⁈

— Ори что хочешь, главное, ори! Только не матом. За мат десять отжиманий.

Земля под ногами завибрировала, словно неподалеку весело скакало целое стадо слонопотамов, а не один большой и пыхтящий ядожал. Блики солнца плясали на ярких чешуйках, но было откровенно не до любований переливами цвета и поиска редких оттенков.

Я сжала мелко подрагивающие пальцы в кулаки, выждала, пока ядожал поравнялся с отметкой, и…

— Пиу! — выдала на рефлексе, совершенно позабыв, что имею дело не с дружелюбным звездокрылом, а я с ядовитым и вредным гигантом.

Борщевик взревел, опустил рогатую голову и продолжил забег.

Почувствовав приближение… Нет, даже не ядожала, а еще одного похода в лекарское крыло (это если еще повезет), я откровенно запаниковала и в ужасе попятилась. Естественно, налетела спиной на Хезенхау, не ожидавшего от меня подобного маневра. Тот витиевато ругнулся, видимо запамятовав про штрафные отжимания, и бесцеремонно толкнул. Я отлетела в сторону, запуталась в собственных ногах и рухнула в пыль.

Северянин сделал шаг навстречу несущемуся ядожалу и рявкнул:

— Хей!!!

Это был даже не крик. Это был полный ярости шторм, обрушившийся на одинокую скалу.

Борщевик дернул ушами, сделал еще пару легких шагов, притормаживая, и, наконец, замер. Постоял, подумал и шумно фыркнул: его ведь не заставят отжиматься за мат. После чего медленно развернулся, величественно продемонстрировал присутствующим свою внушительную корму, гибкий хвост с жалом на конце — и был таков.

Хезенхау довольно тряхнул светлой головой, крутанулся на пятках и заорал уже на меня:

— Идиотка! — все еще громыхал шторм в его голосе. — Я что тебе сказал делать? Где твои стальные яйца, дура ты недобитая⁈ Ты должна кричать! И не просто кричать! Ты должна вложить в этот крик всю свою силу! Должна показать, что здесь главная ты, а не он. Здесь ты одна все контролируешь!

— Я просто испугалась, — буркнула, вставая.

Лицо парня вытянулось.

— Испугалась? — произнес он с таким видом, будто я только что призналась, что на досуге обожаю топить новорожденных котят в ведре с водой.

Северянин сделал пару стремительных шагов, уничтожая даже намек на дистанцию, и толкнул в плечо — я отлетела на пару шагов.

— Ты в своем уме, Нэш⁈ Это ядожал! Ему нельзя показывать слабость, иначе тебя проткнут и раскатают в кровавый блин. Или ты, тупая курица, думала, что…

— Достаточно, — оборвал тираду непреклонный голос.

Демонстрируя удивительное единодушие, мы с моим горе-наставником синхронно повернули головы в сторону входа. Кто к нам пожаловал?

Кристен Арктанхау, собственной неотразимой персоной, отлип от стеночки, которую, видимо, уже какое-то время подпирал. И он был не один.

— Эрик, хватит на нее орать. Не у всех получается с первого раза, — вступилась за меня девушка с белоснежным каре.

Она сняла куртку и осталась в узком плотном топе без бретелек. Топ выгодно подчеркивал грудь, облегал и жестко фиксировал все, что нужно, оставляя открытым шикарный пресс с голубым камешком-сережкой в пупке.

К слову, мне такой не выдали. Ни топ, ни пресс, ни сережку. И даже не знаю, чего хочется больше.

Мой грозный наставник развернулся, скрестил руки на груди и с вызовом глянул на девушку.

— Власта, вот ты-то че лезешь? — окончательно взбесился адепт. — Больше всех надо? Иди давай, тренируй прыжки со сверхмалых!

— Вообще-то я решила поиграть в добренькую и продемонстрировать то, что с натяжкой могли бы назвать актом доброй воли. Но раз тебе нравится корчить из себя сурового наставника и заниматься с ней, то я вернусь к…

— Так ты меня сменяешь? — возрадовался северянин.

Радость его выражалась в том, что парень оскалился в подобии улыбки. Показательно проигнорировав меня, прошел мимо, словно я была очередной кадкой с экзотическими цветами, расставленными тут и там.

— На твоем месте я бы не тратил зря времени. Она безнадежна.

Северянин подошел к девушке, та демонстративно закатила глаза.

— Безнадежны твои мозги.

— Нарываешься, Власта, — нехорошо так сощурился парень.

— Констатирую, Эрик.

Борщевик выдернул из кормушки ветку и вернулся к медитативной работе челюстями. Хезенхау и девушка в шикарном топе увлеченно собачились. Я же болезненно скривилась, украдкой потерла ушибленное при падении бедро и, спохватившись, проверила правую руку.

Из-за попавшего в рану яда порез заживал плохо. Края оставались все такими же воспаленными, зато хотя бы размер пальцев вернулся в относительную норму, и те перестали напоминать разваренные сосиски. Господин Горячий посоветовал не бинтовать и чаще подсушивать рану, но вряд ли некронавт предполагал, что на занятиях я буду орать на бешеного завра и кататься в пыли, рискуя повторно занести инфекцию.

Сдув прилипшие крошки земли, я сунула руку в карман куртки, куда предусмотрительно положила бинт.

— Власта права, не у всех получается с первого раза подавить ядожала.

Я вздрогнула от звука тихого низкого голоса Кристена и почувствовала, как сердце начинает стучать в два, нет, в три раза быстрее.

Кристен Арктанхау подошел неслышно, словно обладал тайным знанием мгновенных перемещений. В этот раз он не стал предлагать свою помощь и рекламировать таланты лекаря. Нет, он непререкаемым жестом вытащил бинт из моих пальцев, бережно сжал мою пострадавшую руку и потянул к себе.

Я облизнула губы и спросила просто ради того, чтобы спросить и подавить внезапно нахлынувшую неловкость от близости парня:

— С какого раза у тебя… получилось?

— С первого.

И почему я не удивлена?

— А у нее? — Кивок в сторону яркой адептки.

Арктанхау, накладывая мне на ладонь повязку, искоса глянул на переругивающуюся парочку. На контрасте с вопящими Властой и Эриком мы с Кристеном напоминали двух шепчущихся в уголке заговорщиков.

— Тоже с первого.

— Ладно. — Я малость скисла и совсем уж безрадостно уточнила: — Тогда какой самый худший результат в вашей группе?

Северянин наклонился, зубами разорвал край бинта. Горячее дыхание коснулось моей кожи, отчего по руке побежали мурашки. Арктанхау выпрямился, профессионально быстро завязал узел и спрятал концы банта под повязку, чтобы те не мешали при движении.

— Семь попыток, — сказал он, постоял и с неохотой выпустил мою руку.

Я прижала ту к груди, как очень ценный приз на крупных соревнованиях, посмотрела на азартно чавкающего свежей листвой Борщевика и прикусила нижнюю губу.

— У тебя получится, — решил поддержать Кристен.

Увы, но я в этом уверена не была.

— Спасибо. За повязку и… — Тут меня настигла догадка. — И это ведь ты попросил ее поменяться с Хезенхау, да?

Кристен решительно промолчал, но вместо ответа так красноречиво улыбнулся, что стало ясно: скромничает.

— Послушай… — Он нахмурил брови. — Адриана, давно хотел спросить про…

— Ой, все, Эрик! С тобой бесполезно говорить! — вышла из себя Власта.

Арктанхау умолк и резко отступил от меня на несколько шагов.

— Ты бесишься просто потому, что я прав! — насмехался Хезенхау, глядя в спину широко шагающей к нам адептке с каре. — Я прав, а ты не можешь этого признать.

Девушка ответила ему неприличным жестом и вполне себе доброжелательно улыбнулась мне.

— Привет, я Власта Подгорная.

— Адриана Нэш.

— Хорошо, Адриана, давай пробовать с начала. Встань лицом к ядожалу, вот так. — Она поставила меня на прежнюю отметку. — Я не видела звездокрылов, но, думаю, они сильно отличаются от наших крепышей. Возможно, Борщевик кажется тебе грозным, но поверь мне, стоит показать этому парню свою силу, как он сразу станет кротким и исполнительным…

Власта резко осеклась. Темные брови поползли вверх, а рот приоткрылся от удивления. Заподозрив неладное, я быстро развернулась и посмотрела назад. Хезенхау валялся на земле, кряхтя и прижимая руки к животу. Кристен Арктанхау возвышался над ним, точно гора над путником.

— Споткнулся, — сообщил северянин с нечитаемым выражением на лице.

И что самое странное, Хезенхау не стал возмущаться и протестовать. Поднял вверх руку с оттопыренным большим пальцем, демонстрируя, что с ним все в порядке, а потом перевернулся на бок, принял протянутую Кристеном ладонь, встал на ноги и даже махнул нам на прощанье. Типа не переживайте, тут просто та-а-акие верткие камни под ноги лезут…

С выражением «ну здравствуй, шок» на лицах мы с Властой провожали северян взглядами. Причем Хезенхау шел немного нетвердо, прижав ладонь к животу, а Арктанхау сочувственно похлопывал его по плечу.

— Ты хоть что-нибудь поняла? — шепотом спросила Власта.

— А ты?

— Парни, — констатировала девушка тоном «они не с этой планеты», и я согласно кивнула.

— Но больше всего мне нравится вот эта команда…

Власта хитро улыбнулась и отбежала от тюка сена, где, поджав под себя одну ногу, сидела я. Девушка поймала взгляд ядожала и позвала:

— Борщевик…

К слову, Борщевик и не подумал нестись на нее, как стадо взбешенных быков. Нет, все полтора часа, что мы занимались, этот ядовитый здоровяк вел себя с Властой, как большой послушный пес, готовый на любые подвиги ради похвалы и вкусняшки. Как очень большой ядовитый пес. Но сути это не меняло.

Власта подняла руку и приказала:

— Виляй!

Сине-желтый завр припал на передние лапы так, что пятая точка оказалась выше головы, поднял и перегнул вперед хвост, отчего острый кончик оказался в районе макушки. Борщевик преданно глянул на девушку и принялся раскачивать хвостом из стороны в сторону.

Счастливая Власта развернулась ко мне и звонко крикнула:

— Как тебе такое⁈

Я захлопала в ладоши и заулюлюкала, бурно выражая свой восторг. Адептка шутливо раскланялась, как дрессировщик перед публикой, кинула в открытую пасть Борщевика связку морковки и благодарно похлопала завра по довольной морде.

В отличие от Хезенхау, Власта решила не травмировать мою нежную психику и зашла с противоположной стороны. Жадно и азартно она принялась рассказывать про ядожалов, описывать их повадки, попутно подкрепляя свой рассказ демонстрацией на Борщевике.

Так я узнала, что ядожалы вырастают в таких больших и грозных, поедая обыкновенную травку. Фрукты тоже едят, но, в отличие от тех же звездокрылов, с куда меньшей охотой. А самым вкусным лакомством считают две вещи: пучок свежей моркови и куст крапивы.

Одним словом, те еще гурманы!

Из-за толстой шкуры они не чувствовали поглаживания, поэтому похвалу и одобрение адепты проявляли сильными постукиваниями или нежными ударами кулаков по синим чешуйкам на голове.

Но самым удивительным оказался хвост завров.

— Надо же… Я думала, что у них на хвостах ядовитое жало, как у скорпионов, а это больше похоже на копье, — поделилась я с Властой, когда та вернулась к облюбованному нами тюку с сеном и плюхнулась рядом.

— Скажи, а! Зато как заманчиво звучит: ядожал! Даже лучше, чем «не влезай убьет».

Власта оказалась на редкость компанейским человеком. Не без своих странностей, конечно, однако с ней было крайне комфортно. Но самое главное, адептка много знала о ядожалах и не заставляла орать на них.

— И много таких команд он выучил? — кивнула я в сторону Борщевика, который прилег в дальнем углу вольера и устало выдохнул.

— Точно не скажу, — охотно отозвалась Власта. — Нам пока дали для отработки что-то в районе тридцати основных, но я заучила пятьдесят. Медный говорит, что уже сейчас команд больше сотни. Кстати, Борщевик — самый умный среди ядожалов… Подозреваю, что мозгов у него даже больше, чем у Хезенхау.

Я не удержалась от смеха, чем изрядно порадовала девушку.

— Я серьезно! Поставь этих двоих рядом, и ядожал уделает северянина. Вот ты смеешься, а Борщевик знает больше команд, чем остальные завры. Остальные на его фоне малость подтормаживают.

— А сколько всего ядожалов? — спросила я, потому что… Потому что как-то чересчур тихо в ангарах. Такие большие, прожорливые и вспыльчивые существа в моем представлении должны шуметь не в пример больше.

— Дай подумать… — Власта нахмурила лобик, заправила белую прядь за ухо и принялась загибать пальцы. — Борщевик, Лютик, Дурман, Плющ и Анчар. Пятеро!

— Пять? — поразилась я. — У нас двенадцать звездокрылов, и госпожа Магни считает, что этого мало для полноценной работы стражей!

Власта скривилась и толкнула меня в бок локтем.

— Во-первых, — наставительно произнесла она, игнорируя мое болезненное «ой», — не у нас, а у них. Ты теперь ядожал, Адриана, не забывай об этом. А во-вторых, через пару месяцев практически у каждого в группе появится свой пухлый крошка ядожал, которого мы сами будем растить и воспитывать.

Я соскользнула с тюка, сморщилась от резкой боли в ноге, которую успела отсидеть, и принялась яростно растирать ее, не забывая о главном.

— Свой?

— Уже вижу алчный блеск в твоих глазах, сестренка! — захохотала Власта.

Пока я отчаянно терла ногу, восстанавливая кровообращение, она с комфортом вытянулась, единолично захватив всю поверхность тюка своим гибким тренированным телом.

— Через два месяца у самок начнутся массовые роды. Обычно малышей появляется больше, чем нужно для популяции. Двое или трое. Самка несколько дней кормит их, выбирает одного, того, что на ее взгляд симпатичнее, а остальных бросает в чаще на съедение хищникам.

— Жуть!

— Естественный отбор, — не согласилась Власта, перекатилась на бок, точно курортник на пляже, и подперла голову одной рукой. — Но плюс в том, что мы сможем взять по одному оставленному ядожалу и воспитать его как будущего стража. Правда, круто?

Я посмотрела на большого, ядовитого, вспыльчивого и, как оказалось, умного, исполнительного Борщевика. Хотела бы я выхаживать вот такого сине-желтого карапуза? Хотела бы я уходить с ним на боевой вылет, когда малыш подрастет, достаточно окрепнет и встанет на крыло?

Интересно, если человек не может сразу дать положительный ответ — это как интерпретировать? «Я пока не разобрался» или «точно нет»?

Заболтавшись, мы с Властой не заметили, как пролетело отведенное для практикума время, поэтому из ангара едва ли не бежали. Точнее, Власта неслась, как бегут призеры на стометровке. Надежда на то, что Медный даст ей еще пару минут на то, чтобы оседлать Лютика, давала ей крылья и подталкивала не хуже урагана.

А вот я подобной прыти не проявляла. Торопиться не было ни сил, ни особого желания. Да и зачем, если на горизонте маячит высокая фигура преподавателя по магической механике?

И выжидает Хет-Танаш здесь явно не пучок морковки, а одну конкретную меня.

— Риана…

— Три метра.

Демон замер, словно налетел на невидимую преграду.

Хет-Танаш переоделся. Можно даже сказать, приоделся.

Если в первую нашу встречу в аудитории, он, как и остальные преподаватели, носил черный форменный костюм с голографической эмблемой отделения магической механики, то теперь красовался в типичной для Даркшторна одежде.

Темно-синие штаны, мягкая обувь с дополнительной обмоткой на лодыжках, простой с виду балахон, подхваченный спереди специальным ремнем. На руках эластичные перчатки, закрывающие только два пальца: указательный и средний. На поясе демонстративно пустые ножны под кинжал. На губах некое подобие улыбки.

Демон сидел на влажном бортике странной поилки-фонтана, возвышавшейся в центре Зеленого сектора. Однако это не мешало ему смотреть на собеседника свысока. Впрочем, как всегда.

— Я помню о своих ошибках, адептка Нэш, — произнес он с кислой долькой ехидства и капелькой сладкого торжества. — Помню и не повторяю.

Двери вольера с противоположной стороны шумно разъехались в стороны. Из темного проема под яркие лучи солнца вышли двое преподавателей: господин Медный и господин Бушующий.

Оба выглядели странно. Бушующий, проводивший с адептами занятия по физической подготовке и навыкам ведения боя, стоял в боевом облачении корпуса Черных псов. Медный, у которого по логике только что закончились практические занятия с группой ядожалов, спешно регулировал и застегивал на груди пряжки перевязи для меча, торчавшего из-за левого плеча.

Вид у обоих мужчин был взвинченный и мрачный, что вкупе со странным нарядом демона и его спокойствием, рождало в голове кучу вопросов.

— Хет-Танаш, все готово! — крикнул декан отделения ядожалов.

— Да, Максимус. Одну минуту, — отозвался преподаватель магмеха, поднимаясь с бортика, и уже чуть тише и только мне: — Хотел сказать, что по-прежнему готов принять вас, адептка Нэш, у себя в группе. Не из личных чувств, особого расположения и нашей богатой совместной истории. Вы талантливы и быстро схватываете, адептка. Этот щит прямое тому доказательство.

Он поднял руку и щелкнул пальцами по разделившей нас полупрозрачной сфере. Вот и когда я только успела? Щит воинственно завибрировал, издав грозное «до».

Хет-Танаш всмотрелся в мое лицо, словно ища там ответы на только ему ведомые вопросы, и закончил:

— Мой предмет откроет для тебя хорошие перспективы. Подумай об этом, адептка Нэш. Подумай. Я не тороплю.

Задумчиво покусывая нижнюю губу, я следила за тем, как демон удаляется. Все последние семь лет жизни я волоком тащила за собой неподъемный груз воспоминаний о нас с Хет-Танашем. Успешно игнорировала письма и попытки наладить связь, отказывалась принимать все доводы о важности избранной для демонов.

Как бы я хотела с корнем вырвать все воспоминания о случившемся и больше не плакать. Но, наверное, каждый тесно связан со своим прошлым, а в нем случалось… всякое.

Я уже готова была грустно вздохнуть, развернуться и печально поплестись в учебный корпус, когда демон притормозил и чуть повернул голову.

— Да, и еще… Риана, прогуляй следующую пару.

Я встрепенулась и нахмурилась.

Это еще с чего вдруг за совет такой?

Проводила демона ошарашенным взглядом и полезла за листочком с новым расписанием занятий. Следующей парой стояли «Мнемонические техники». Название предмета не вызывало никаких внутренних опасений, фамилия преподавательницы не будоражила чертоги памяти. Ничего такого, чего стоило опасаться настолько, чтобы воспользоваться советом демона и злостно прогулять пару.

Пожав плечами, я сверилась с часами на боевой манжете, ойкнула и побежала в учебный корпус. Пронеслась по коридорам, влетела в аудиторию и немного притормозила, выбирая местечко.

Таких оказалось аж четыре: два за первой партой (ну, это понятно: естественная зона отчуждения), одно под боком у Хезенхау (судя по тому, что Арктанхау в аудитории не наблюдалось, то место держали для него), последнее… А вот последнее было между незнакомым мне адептом и той самой девушкой, что терлась носами с Кристеном в столовой. И, в отличие от Подгорной, эта не демонстрировала никакого желания сближаться.

Решено: привет, первая парта! Заодно и Власте будет куда приземлиться.

Едва я устроилась и придвинула стул, в кабинет вошла преподавательница.

— Добрый день, адепты, — дежурно поздоровалась прекрасная дева, лучезарно улыбаясь всем собравшимся, а я с трудом подавила желание опустить головушку и постучаться ею о парту.

Ой, братик… Ну почему ты не мог выбрать на роль возлюбленной кого-то менее редкого и опасного⁈

Преподавательница мнемонических техник поправила черные локоны, покрывающие голову на манер свадебной фаты, и обвела притихших и откровенно растерянных адептов прозрачно-голубыми глазами.

— Меня зовут Юдау Чандарис. И я квезал.

Последнее утверждение могла подтвердить только полная трансформация, но адептам факультета ядожалов хватило россыпи крохотных чешуек нежно-зеленого цвета на висках и надбровных дугах.

Долгое время на территории Триединого союза даже в официальных источниках бытовало заблуждение о том, что в Лесном живут лишь два вида змеелюдов: наги и аспиды. Первые выглядели как люди со змеиными хвостами, вторые — как очень большие кобры с капюшоном из разноцветных перьев.

О квезалах, способных быть людьми и змеями по собственному на то усмотрению, до поры до времени никто и не подозревал. А заявили они о своем существовании только полвека назад. Да не абы как, а мощно, с огоньком и с размахом. Они не стали робко стучать в политические двери, а фактически снесли те с петель.

Змеелюды славились на весь Триединый союз своей изобретательностью по части подлянок. Месть возводили в ранг почти что святого, а врагов любили с одержимостью бабушек, откармливающих приехавшего в гости внука.

Своим недругам змеелюды трудолюбиво слали открытки с сердечными пожеланиями долго подыхать в страшных муках, дарили символические подарки на праздники (ну там, лаковый гробик, место на кладбище, коллекцию пузырьков с быстродействующими ядами), а в день рождения любимого неприятеля закатывали сюрприз-вечеринку в доме жертвы события.

Короче говоря, быть врагом змеелюда считалось делом нервотрепательным. Хуже только быть адептом прекрасной квезалки. Или сестрой ее возлюбленного…

— Мне бы не хотелось плодить неуместную путаницу, поэтому давайте сразу кое-что проясним, — улыбнулась женщина, показательно игнорируя напрягшуюся группу. — Квезалы не используют фамилии. Вместо них ребенок становится хранителем имен своих родителей. Чанда — так звали моего отца, Рис — имя матери. Сами понимаете в таком свете «госпожа Чандарис» звучит немного нелепо, поэтому предлагаю обращаться ко мне или по имени — Юдау, или по социальному статусу — преподаватель. Если кто-то будет использовать уважительное обращение Лесного — локсрей, то я также останусь довольна.

— Прошу прощения, локсрей, — отвлек преподавательницу девичий голосок с задней парты.

Все дружно обернулись и посмотрели на третью представительницу прекрасного пола в нашей группе ядожалов.

Адептка встала из-за парты, и оказалось, что она высокая и поджарая. Сине-желтая форма смотрелась на ней не в пример лучше, чем на мне, а штаны выгодно подчеркивали накачанные ноги и пятую точку. А еще она была загорелой и светленькой, хотя до оттенка северян там было так же далеко, как до архипелага Огнедышащих гор, где, по слухам, обитали легендарные дорал-кай.

Но самое неприятное заключалось в том, что в руках девушка держала тетрадь. И все бы ничего, но это была моя тетрадь! Та самая, которую я потеряла неделю назад, до того как загремела в лекарское крыло с отравлением!

— Можно я передам адептке Нэш тетрадь? Она забыла ее в столовой.

— Да, конечно, — махнула рукой прекрасная квезалка, а я подскочила со стула и сама, не дожидаясь, пока мне что-то принесут, пошла за тетрадью.

Впечатлительное сердце гулко стучало о ребра, руки вспотели. То, что это спланированная подстава, я поняла еще раньше, чем девушка «случайно» уронила в проходе тетрадь. Ее выдали глаза, в которых большими буквами читалось: «Я раздавлю тебя, букашка».

— Ой! Прости, Нэш, я такая неловкая. — Она быстро наклонилась, но вместо тетради подняла вылетевшую записку. — А это что⁈ Преподавательский бланк!

— Дай сюда! — прошипела я и в глубоком отчаянии попыталась вырвать у нее листок, но девушка выставила руку и развернулась так, чтобы я не смогла достать злосчастную записку от брата.

— «От ужина ты отказалась. Завтрак проспала. Риана, я начинаю думать, что ты меня избегаешь», — громко зачитала она, поправ таинство чужой переписки, и притворно ахнула. — Да у адептки Нэш роман с преподавателем!

Я закрыла глаза и пожелала провалиться под землю.

На языке вертелось короткое, но емкое и крайне подходящее к случаю «ну ты и гадина». Довольная блондинка откровенно злорадствовала, парни косились на меня, кто с неподдельным интересом, кто с ноткой жалости, а кто с откровенно похабной ухмылкой. В наступившем молчании беззаботный смех Юдау прозвучал отрезвляюще.

— Ой, адептка, бросьте! — отмахнулась она. — Все мы взрослые люди и вольны встречаться с кем пожелаем.

— Но… — разочарованно вякнула блондинка.

— Давайте оставим женские склоки и уже начнем занятие, — куда строже проговорила преподавательница и требовательно вытянула руку. — Передайте, пожалуйста, предмет конфликта. Пусть записка полежит на моем столе до конца занятий.

Я вырвала из рук белокурой гадины бланк, подняла многострадальную тетрадь и пошла за первую парту. Под строгим надзором квезалки положила записку на ее стол, села и опустила голову.

Щеки горели, руки дрожали от сдерживаемой ярости, сердце не желало успокаиваться, а в голове, точно крохотный голографический волчок с эмблемы магмеха, вертелась одна и та же мысль: что, если…

Что, если Юдау и Дариан обменивались записками? Что, если она знает почерк своего любовника? Что, если она откроет записку и поймет, что писал не преподаватель, а сам ректор? Что, если эта крайне опасная и мстительная женщина решит, будто у меня действительно роман с магистром темной магии? Что, если она привыкла избавляться от конкуренток путем гуманного надреза кинжалом по горлу? Что, если…

А тем временем Юдау мило улыбалась и вела лекцию:

— Если я спрошу, в каком возрасте, по вашему мнению, ученые фиксируют самый резкий скачок в сторону регресса способностей нашего мозга, то большая часть из вас скажет, что это пожилые люди. Они старые. Они склонны к старческой деменции. Они уже тихо-мирно выжили из ума. И вы все окажетесь неправы… Двадцать два тире двадцать пять лет — вот период, когда начинается массовое отупение. Как думаете почему?..

Со всех сторон на улыбчивую квезалку полетели предположения. Парни откровенно флиртовали, я не менее открыто паниковала, а гадина на задней парте кипела от бессильной злобы.

— Мы перестаем учиться. Именно к двадцати пяти годам большинство адептов худо-бедно оканчивает свое обучение в высших учебных заведениях, радостно машет дипломом перед работодателем и… перестает учиться. А если мозг перестает заниматься, то он деградирует до состояния густого киселя.

Юдау подошла к своему столу, одной рукой облокотилась на столешницу, а другой поправила черные волосы.

— Моя задача, дорогие адепты, сделать так, чтобы ваш мозг запоминал больше, быстрее, с минимальным количеством повторений и долгим удержанием в памяти. А для этого придется сменить привычный вам инструмент обучения. И будьте готовы, мой курс — это не лекции. Мой курс — это постановка навыка. Здесь ваши серые клеточки будут вкалывать так, как никогда не потело тело на тренировках Бушующего. А потому…

Внезапный стук в дверь оборвал пламенное вступление Юдау. В аудиторию протиснулась раскрасневшаяся, взлохмаченная и крайне довольная Власта.

— Простите за опоздание, меня задержал господин Медный, — скороговоркой выпалила Подгорная, дождалась разрешающего взмаха рукой и побежала к свободному месту рядом со мной.

Я вытянула шею, втайне надеясь и ожидая увидеть за спиной Власты высокую фигуру опоздавшего Кристена Арктанхау, но девушка пришла одна.

— Что я пропустила? — шепотом спросила она, наклоняясь и заглядывая в мою девственно чистую тетрадь, куда я не вписала еще ни строчки.

Вместо ответа придвинулась к Власте и спросила:

— Как зовут девушку на последнем ряду?

— Ты про Астрид? — поморщилась Власта, поймала укоризненный взгляд преподавательницы и схватилась за ручку.

«Это Астрид. Та еще стерва. Они с сестрой приехали вместе с группой северян. Ты, кстати, должна бы ее знать. Вероника учится на факультете звездокрылов. Такая дохлая, с каштановой косой».

Я быстро пробежала глазами по строчкам, которые Власта накарябала в моей тетради карандашом, и все встало на свои места.

С тяжелой каштановой косой я знала только одну адептку факультета звездокрылов.

Ту самую, что громче других кричала, будто бы я пнула Бестию в столовой.

— Сволочь! Похотливый мерзавец!!! — громко выразила свое негодование женщина.

За стенкой, которая на первый взгляд казалась звуконепроницаемой, разбилось что-то хрупкое, а вместе с ним и мои надежды на то, что буря пройдет стороной.

А ведь я почти поверила! Всерьез подумала, что грязная провокация Астрид закончится пшиком! Наивно понадеялась на то, что Юдау вернет записку, так и не заглянув внутрь. Да и зачем ей повторно читать то, что добренькая Астрид уже успела продекламировать на всю аудиторию?

Надежда жила во мне все занятие, в течение которого мы решали забавные задачки и проверяли, насколько успешно умеем запоминать слова, числа и визуальные образы.

Да даже когда закончились отведенные для занятий часы и звонок призвал всех адептов и преподавателей в столовую на ужин, я продолжала верить в собственную звезду удачи. И меня не смутило ласковое:

— Адептка Нэш, задержитесь, пожалуйста.

Власта кинула на меня ободряющий взгляд, собрала вещи, шепнула, что будет ждать в столовой, и побежала на выход. Парни тоже торопились. Голодный Хезенхау так вообще едва не сшиб кого-то в дверях. Видимо, так торопился на поиски Кристена, что не вписался в проход.

Астрид уходила в числе последних. Уходила с торжеством победительницы, что знатно портило мое и так не слишком радужное настроение.

Юдау дождалась, пока за последним адептом факультета ядожалов закроется дверь и мы останемся наедине. Глянула покровительственно и вкрадчиво спросила:

— Не хотите поделиться со мной именем счастливчика, с которым у вас роман?

Я не хотела. Очень-очень не хотела, потому что никакого романа с магистром темной магии и по совместительству ректором нашей распрекрасной академии у меня не было. Точнее, роман был, вот только не со мной. Впрочем, признаваться в том, что грозный Дариан Кай-Танаш — мой братец, отчего-то тоже не хотелось.

— Что же… — Женщина в задумчивости побарабанила острыми коготками по столу, схватила записку, решительно поднялась и предложила: — А давайте-ка прогуляемся до кабинета ректора.

Гулять в направлении ректорского кабинета я, мягко говоря, желанием не горела, но и отказать не могла. До административной части мы шли, как два спринтера на дистанции. Квезалка возглавляла забег и шла на медаль, а вот я плелась в хвосте и прибавляла шаг, когда расстояние между нами становилось ну совсем уж большим.

Фред встретил наше появление сдержанным кивком. Мельком глянул на бледную меня, чуть дольше на раскрасневшуюся Юдау, сопоставил увиденное с фактами и великодушно предложил:

— Водички?

— Скандала! — отрезала преподавательница и решительно шагнула в кабинет ректора, где и изволила негодовать: — Сволочь! Похотливый мерзавец!!!

— Юдау, это не то, о чем ты подумала! — попытался откреститься братец, но это не помогло.

— Ага, значит это правда⁈ — крайне нелогично воскликнула женщина и пошла в атаку. — Лжец! — Бум. — Беспутный кобель! — Бум, бум, бздынь. — Инкуб недобитый!!! — Шарах.

На последнем звуке я не выдержала и побежала к двери.

Так. Все. Надо спасать брата, пока она не схватила со стола тяжелое пресс-папье и не приголубила любимого ректора по темечку.

— Адриана, вы в своем уме? — Фред сурово сдвинул брови и выставил руку в качестве барьера. — Никогда, слышите, никогда не влезайте в чужие скандалы! Это крайне интимное дело.

— Да она же его это… прибьет! — откровенно паниковала я, вздрагивая от каждого «бах», доносившегося из кабинета.

— Сомневаюсь. — Полуорк был светел и безмятежен, как спускающаяся с небес снежинка.

— Да точно! Точно ведь прибьет!

Фред убрал руку, посмотрел на меня, потом на запертую дверь, за которой уже не скандалили, а что-то крайне активно ломали. Снова на меня.

— Стойте спокойно, адептка, а лучше сядьте и поберегите нервную систему.

И только я открыла рот, чтобы поспорить, как услышала:

— Юдау в курсе.

Постояла. Подумала. В результате тихо позвала:

— Фред…

И спросила:

— А в курсе чего Юдау?

— А всего, Адриана. Всего. Она знает и о письме, и о ваших с ректором родственных связях.

— Но откуда? — Я положительно ничего не понимала.

— Видите ли, Адриана. Ключевую роль в жизни вас и вашего многоуважаемого брата сыграла… как это ни странно, кофемашина.

Видимо, у меня как-то крайне занятно вытянулось лицо от шока, потому как полуорк едва заметно улыбнулся и продолжил:

— Да-да, именно этот агрегат свел в занимательной беседе нашу вспыльчивую Юдау и господина Хет-Танаша. По стечению обстоятельств оба зашли за утренней порцией кофеина, заболтались, и демон проговорился о странном поступке одной из адепток. Оказывается, сразу после завтрака к нему подошла некая особа. Да не просто подошла, а с запиской и — вот так сенсация! — предположением, что у Адрианы Нэш интрижка с преподавателем. Записку демон отобрал, сплетнице велел сконцентрироваться на учебе, а не на личной жизни одногруппников, и отправил ту восвояси. Любопытная Юдау посмотрела записку, узнала почерк Дариана и приготовилась рвать и метать. На что Хет-Танаш посмеялся и выдал вашу с братом полную биографию.

Я закусила губу, нахмурила лоб и сделала пару интересных выводов. Астрид каким-то образом сумела сделать несколько копий записки, это раз. Два: преподавательница мнемотехник была не первой, кому эта гадина решила рассказать о моем якобы романе с преподавателем. Сперва она поделилась догадками с Хет-Танашем, а когда тот не отреагировал так, как ей нужно, разыграла в аудитории сценку «ой, я такая неловкая».

Уверена, что Хет-Танаш проговорился тоже не случайно. Он просто учел все моменты, принял во внимание характер Юдау и скрытность Дариана, просчитал возможность недопонимания и решил предупредить возможный конфликт. Это, кстати, три.

Но вот чего не понимаю…

— Если Юдау в курсе того, что мы брат с сестрой, то… Почему она скандалит?

— Так повод хороший. Почему бы и не скандалить.

— Действительно. Чего это я…

В этот же момент в ректорском кабинете что-то крайне тяжелое протащили по полу и, такое чувство, со всей силы шандарахнули о стену. Часы, висевшие со стороны приемной, слетели с крепления и солдатиком соскользнули на пол. Я вздрогнула, а Фред в задумчивости почесал переносицу кончиком карандаша и доверительно сообщил:

— Я бы на его месте уже делал предложение.

Не знаю, что там делал брат, но на предложение руки и сердца это походило меньше всего. Скорее уж на предложение добить его, чтоб больше не страдал.

Полуорк пододвинул к себе очередную папку с бумагами, пролистал до нужной страницы, открыл и потерял всякий интерес к ругани за стеной. Я в нерешительности потопталась на месте, потом вздохнула, а следом…

— Идите на ужин, Адриана. Зная обоих, могу сказать, что они еще минуты три будут крушить и ломать, а потом полчаса мириться на обломках. Так что идите.

И я действительно пошла. Пошла, потому что… а что еще делать?

В конце концов, Фред прав: скандалы — это крайне интимное дело.

Покинула приемную, миновала коридор, но, заметив памятную лестницу, где, собственно, и случился спор Таины с подругами, невольно сбавила шаг: а вдруг начну спускаться, а там очередная дурочка с факультета помощи и возвращения обещает влюбить в себя красавчика-стража?

— А-а-а!!!

Из-за поворота вылетел звук, а после с небольшим опозданием выскочил и сам источник. Им был бледный и насмерть перепуганный адепт в синем пиджаке магмеха. И этот невысокий парень активно двигал ногами и орал:

— Спасите!!!

По пятам за юношей скакала черная тень с хитрыми глазками. Бестия настигла парня, громко клацнула челюстями в нескольких сантиметрах от пятой точки, ускоряя голосящего адепта, немного отстала и снова нагнала, и снова напугала!

— Госпожа Магни-и-и-и… — выл испуганный адепт, заворачивая на лестницу. Вниз он бежал, перескакивая аж через четыре ступеньки за раз!

А вот драконенок вписаться в крутой разворот не смог.

— Ур-р-р?.. — возмутилась шкодница.

На гладкой плитке Бестия поскользнулась и плюхнулась на зад. Забавно молотя крыльями воздух, проехала по полу и с грохотом врезалась в кадку с грушевым деревом. От соприкосновения с твердым керамическая кадка треснула и развалилась на две половины. Утрамбованный куб земли и корней еще немного поразмышлял о случившемся и рассыпался крупными комьями. Дерево, не иначе как из вредности, осталось стоять на месте.

Бестия воровато огляделась по сторонам, хвостом сгребла землю и шустро попятилась. Проскакала мимо меня, заговорщически подмигнула и дала деру.

Я постояла немного на месте, невидяще глядя на безмятежно торчащее в центре катастрофы дерево и думая совершенно о другом, а потом развернулась и тоже побежала.

— Фред!!! — закричала, врываясь в приемную.

— Да все в порядке. Никто же не умер.

— Я не про то! — подлетела к столу и выпалила: — Как меня наказали бы за роман с преподавателем?

Секретарь расправил плечи и сказал: «Как же вы все меня достали».

Но это взглядом.

Вслух серокожий полуорк произнес следующее:

— По уставу академии личные отношения адепта с преподавателем недопустимы. Если кто-то предоставит ректору достаточные доказательства романа, то адепт будет отчислен, а преподаватель лишен должности. Оба, как сама понимаешь, будут обязаны покинуть архипелаг Берег костей и вернуться на Большую землю… Все, Адриана, иди. Ужин скоро закончится.

Растерянно кивнув, я прикусила губу и с мрачным выражением на лице отправилась туда, куда послали.

— Вот ведь… Слов цензурных нет кто! — искренне возмутилась Власта.

Мы сидели в опустевшей столовой. Новая подруга с факультета ядожалов пальцами отщипывала от свежей булочки крохотные кусочки, отправляла в рот и внимательно слушала. А вот я была голодной. Очень голодной! А еще замотивированной дежурными по столовой, которые уже начали убирать со столов, поэтому поспешно уничтожала ужин: рис с овощами.

Я торопливо глотала, обжигалась, дула и кратко рассказывала о случившемся на паре по мнемотехникам. И только про скандал в кабинете ректора тактично умолчала.

Но и сказанного оказалось достаточно, чтобы Власта завелась.

— Она ведь все это специально сделала. Астрид хотела, чтобы тебя отчислили. Наверное, они с сестрой специально проштудировали весь устав академии. Ух, стервы! Прям… бесят! Это сколько надо иметь природного яда, чтобы додуматься до такой подлянки⁈

— Меня в данной ситуации поражает другое. Это как же сильно должен нравиться парень, чтобы пойти на такое?

— Вот-вот! — кивнула адептка, соглашаясь, и застыла с поднесенной ко рту чашкой. Ее взгляд на секунду остекленел, а лицо стало растерянным.

— Власта? — позвала я, встревоженная внезапной реакцией.

Подруга похлопала глазами, возвращаясь в реальность, мотнула головой, точь-в-точь как сердитый Борщевик.

— Я тут чего вспомнила… — Она решительно отставила кофе и глянула на меня. — Адриана, короче, еще в первую неделю учебы Астрид с сестрой подкараулили в женском туалете какую-то лекарку и приперли к стенке. Я как раз зашла руки помыть, когда Астрид угрожала той и запрещала клеиться к ее жениху, Кристену Арктанхау.

— Таина Знающая, — догадалась я. — Лекарка, которую отчислили!

Есть перехотелось. Вот как отрезало.

Власта тоже не торопилась доедать, крутила блюдце с останками расковырянной булочки, а вместе с посудой в ее голове крутились мысли.

— Да ну, бред, — наконец несколько неуверенно сказала она. — Северянин становится мужчиной в глазах своего народа только в двадцать пять лет, после ритуального боя с мертвым предком… Не спрашивай, подробностей не знаю. Знаю только, что право выбрать жену появляется после этой битвы. И потом, семья Астрид — беженцы из Триединого союза, она не может быть невестой, даже если заранее договорилась с Кристеном о дате свадебного обряда.

— Не может, но, видимо, очень хочет ею быть. Хочет настолько, что за ценой не постоит, — мрачно заметила я и нахмурилась. — Знаешь, Власта, я вот все думаю… Астрид ведь ядожал и тоже приходила в лекарское крыло, чтобы получить антидот. Что, если я не первая, от кого она решила избавиться грязным путем? Что, если она подставила Таину Знающую, потому что та строила глазки Арктанхау?

Власта неуверенно пожала одним плечом. В эту же секунду к нам подбежал недовольный дежурный с подносом. Он неодобрительно поглядывал на наш столик уже достаточно долго и, заметив, что есть мы перестали, решил поскорее убрать посуду. Тарелки перекочевали на поднос, недоеденная булочка полетела в ведро с очистками.

Мы даже пикнуть не успели, а дежурный уже нес грязную посуду с нашего стола в сторону кухни.

— Хочешь, еще немного позанимаемся? — предложила Власта, когда мы вышли из столовой и направились в сторону общежития. — У меня есть все конспекты. Могу пересказать, что было про ядожалов на прошлых лекциях по зоопсихологии у господина Коди Клебо.

Предложение было хорошим. Мне действительно хотелось узнать как можно больше о ядожалах, чтобы немного переключиться с звездокрылов, по которым я ужасно тосковала. Но первый день в новой учебной группе выдался нервным. Да и было о чем подумать, поэтому я отрицательно мотнула головой.

— Давай завтра? Я устала так, что с ног валюсь.

— Неженка, — беззлобно рассмеялась Власта, пихая меня в бок, отчего я снова ойкнула.

— Эй! Ну что за привычка пихать и толкаться?

— Это отличительная черта всех ядожалов, так что привыкай, если не хочешь стать в группе белой вороной.

Белой вороной я быть не хотела. Я очень хотела быть черным дружелюбным ужасом на крыльях ночи, но все вышло, как вышло…

Возле общежитий мы разошлись. Власта побежала в первый корпус, а я свернула на тропинку и прошла чуть дальше, где стоял пятый. Уже стемнело, но не настолько, чтобы страх темноты будил в воображении ужасных монстров.

Пребывая в мыслях о том, как стяну с себя яркую форму и залезу в душ, я повернула за угол здания и врезалась во что-то живое, но очень твердое.

Меня осторожно поймали, чуть сжали сильными ладонями плечи и тут же выпустили.

— Прости, — выдохнул запыхавшийся северянин.

Кристен, а это был именно он, выглядел…

Да странно он выглядел, если честно!

Лицо и волосы мокрые, как после дождя, рукав форменной сине-желтой куртки испачкан грязью, со штанами и ботинками та же история. И все бы ничего, но именно сегодня погода сделала перерыв и выкатила из-за туч солнце. Светило решительно запекло всю жижу на дорожках в корку, чем явно огорчило господина Бушующего, нашего межфакультетского тирана и тренера по физической подготовке.

А еще я заметила, что на внешней стороне ладони Кристена виднелись странные татуировки, сделанные черной краской. Поняв, что я смотрю именно на них, Арктанхау сунул руки в карманы.

Очень хотелось спросить, где Кристен Арктанхау пропадал, когда у нас была лекция по основам мнемотехники, почему так странно выглядит теперь и что значат символы на его руках, но парень опередил.

— Ты можешь сходить со мной в библиотеку?

— Зачем? — удивилась я.

— Там увидишь, — загадочно улыбнулся Кристен.

И от этой улыбки сердце забилось чуть быстрее. По спине побежали мурашки, а в душе вспыхнуло жгучее любопытство.

И вот так странность! Когда я говорила Власте, что валюсь с ног от усталости, я ведь не врала. Тело действительно гудело от перенапряжения, а голова отказывалась соображать. Но стоило Арктанхау позвать меня в библиотеку, как я почувствовала невероятный подъем сил.

Вот как так, а? Почему одна только улыбка этого парня подействовала на мое тело, как тонизирующее зелье⁈

Заинтригованная, я следовала за Арктанхау. К чести парня, он быстро подстроил свои широкие шаги под мою суетливую походку, и мне не пришлось торопливо семенить за ним.

В подступающих сумерках мы вернулись обратно к первому корпусу общежития и свернули в библиотечное крыло. Его нам показывали еще в день зачисления, когда водили по академии с ознакомительной экскурсией. Как и многие места, библиотека на тот момент была в стадии вялотекущего ремонта без перспектив завершиться в ближайшие недели. К счастью, все, что требовалось адептам из учебников, выдали тогда же, а задавать литературу сверх программы преподаватели пока не начали.

Кристен приветливо махнул рукой библиотекарю, который что-то увлеченно читал у себя за столом. Библиотекарь, который при нашем появлении с трудом оторвал взгляд от страницы, кивнул в ответ и снова ушел с головой в историю. Мы тоже ушли. Но не в историю, а в дополнительный проход, который вел к читальным залам.

Северянин открыл дверь, щелкнул выключателем и посторонился, пропуская меня внутрь первой.

— Вот. Входи.

Заинтересованная сверх меры, я смело пошла вперед и впала в радостный ступор. Просто никак не ожидала увидеть вместо книжных стеллажей с пыльными фолиантами и пухлых подшивок журналов удобные кресла с мягкими пледами, диваны с яркими маленькими подушками и журнальные столики в противоположном от входа углу. Но особенно сильно потряс специальный коврик с яркими кругами для напольной игры, где участники ставили руки и ноги на определенные цвета.

— Что это?

— Это небольшой сюрприз для нашей группы — гостиная ядожалов, — пояснил Арктанхау, напряженно следя за тем, как я отмираю и начинаю медленно обходить комнату. — Я подумал, что нам нужно место, где все могли бы собираться вечерами. У академии не было пустых кабинетов, поэтому я договорился с библиотекарем. Тот согласился в обмен на помощь с книгами отдать нам один из читальных залов.

— А мебель? — Я коснулась мягкой спинки дивана и с нескрываемым удовольствием провела по ней. — Где ты все это нашел? Мы же на острове, а до материка плыть и плыть!

— Адриана, ты помнишь, как мы столкнулись в лекарском крыле?

— Конечно. Ты пришел за антидотом к Знающей.

— Я пришел носить мебель, — поправил Кристен, заметил мое удивление и пояснил: — Если кто-то способен изображать из себя доблестного ослика, готового таскать все тяжести академии, то администрация идет навстречу его желаниям и даже вознаграждает такой альтруизм парой кресел.

Кивнув, я обошла окруженный пуфиками журнальный столик и замерла напротив стены. По всей видимости, Арктанхау успел помочь практически всей академии, потому как на стене красовались учебные плакаты с изображением ядожала, памятка по поддержанию физической формы, доска с перечнем команд, которые уже выучили адепты и ядовитые завры, а также заботливо спрятанные под стекло листы с заметками об индивидуальных особенностях ядожалов самой Эрики Магни.

— Адриана, — тихо позвал Кристен. — Тебе… нравится?

И там столько неуверенности прозвучало, что я невольно оглянулась.

Арктанхау смотрел на меня в ожидании вердикта и, кажется, нервничал. Вся его поза выдавала напряжение, которое крайне не вязалось с внушительным и суровым обликом беловолосого воина с севера.

Мне бы сразу ответить, что его сюрприз для ядожалов просто «вау!», но я почему-то спросила:

— Кристен, ядожалы строят гнезда?

— Гнезда? — Вопрос поставил парня в тупик. Он явно не его ждал. — Чтобы прокормить себя, ядожалы двигаются от одного места к другому, а спят на земле. Им нет нужды тратить силы и строить гнезда… Но почему ты спросила?

— Да так… — ушла я от ответа, но Кристен смотрел так заинтересованно и выжидательно, что пришлось пояснить очевидное для меня: — Звездокрылы ведут ночной образ жизни, а спят вповалку в одном большом гнезде. Обычно глава стаи в одиночестве строит гнездо, делает его более красивым и комфортным, а потом зовет остальных.

Арктанхау нахмурился.

— Хочешь сказать, что я сделал для нашей группы гнездо, как настоящий звездокрыл? — тщательно подбирая слова, уточнил он.

Я растерянно улыбнулась и попыталась представить большого и величественного Кристена Арктанхау в черном комбинезоне с серебристыми искрами на руках. Получалось откровенно плохо. А еще, кажется, сравнение задело суровую мужскую душу, поэтому я высказалась более понятно и нейтрально.

— Хочу сказать, что это… все это… — Я обвела помещение руками. — Это просто потрясающее место! И ты… — едва не ляпнула «тоже потрясающий», но подумала, что прозвучит это как восторженный вопль фанатки, спохватилась и исправилась, — ты большой молодец. Правда! И мне безумно приятно, что ты показал мне это место первой. Спасибо…

В наступившей тишине его полный облегчения выдох звучал ну очень уж исчерпывающе.

Напряжение стремительно покидало тело северянина. Он дернул молнию на куртке, которая была все еще в капельках дождя, стянул и повесил на один из крюков рядом с дверью. Пригладил влажные волосы, поправил белую майку и улыбнулся.

— Так вот значит, где ты сегодня прогуливал пары по мнемоническим техникам, — в задумчивости сказала я, садясь на диван в центре. Отсюда было видно большую часть комнаты, а самое главное — плакаты на стене.

— Вообще-то, как раз сегодня меня снял с пары Медный.

Кристен сел рядом, поджав под себя одну ногу. Диванная подушка просела под его весом, образовав естественный уклон вниз, куда меня потянула неумолимая сила притяжения. Я немного отодвинулась, чтобы не касаться северянина коленями, а Кристен вытянул вперед руку, показывая те самые узоры, что я заметила еще на улице.

— Сегодня мне поставили печати для контроля и мысленного общения с завром в воздухе.

— Вам уже разрешают поднимать в воздух ядожалов? — Это как же много я, оказывается, пропустила и отстаю от группы!

— Пока эту честь заслужил я один. Сегодня Медный, Бушующий и Хет-Танаш летали на один из островов архипелага Берег Костей. Им понадобился второй погонщик, и выбрали меня.

Я вспомнила, как сидел на бортике фонтана Хет-Танаш в традиционной одежде демонов Даркшторна, Бушующего и Медного в боевых облачениях. Куда бы эта троица ни планировала лететь, это было что-то крайне важное и, вероятнее всего, опасное. Даже странно, что они летали не на материк. Что интересного можно найти на пустых и гиблых островах, заселенных некронавтами? Завтра же выпытаю у брата подробности! А будет отмалчиваться, пригрожу позвать на выручку квезалку с мотивирующим скандалом!

Мы с Кристеном посидели немного в приятной, ни к чему не обязывающей тишине. Северянин смотрел на меня, я на нашу новую гостиную. Смотрела, смотрела и вдруг:

— Бестия сегодня разбила в коридоре горшок с грушевым деревом. Если ты не против, то давай перенесем его сюда и посадим вон в тот ящик. Будет уютно.

— Завтра с утра сделаю, — пообещал Кристен.

— И еще хорошо бы найти шторы на окно.

— Считай, что карниз уже прибит на положенное ему место…

Тишина вновь зашла к нам в гости, покрутилась немного и свернулась у ног преданной собакой. В итоге любоваться обстановкой надоело. Я откинулась на мягкую спинку, развернулась лицом к Арктанхау и тоже начала смотреть на него. Его взгляд блуждал по моему лицу, шее, губам… Мой сконцентрировался на голубых глазах.

— Уже стемнело… — тихо пробормотала я. — Нам, наверное, пора расходиться по комнатам.

— Да. Уже поздно, — еще тише согласился Кристен и остался сидеть.

То, что случилось дальше, я не смогла бы объяснить даже под пытками! Я вообще такого не планировала! Это было внезапно и… И смело! Очень-очень смело.

И я не понимаю, как вышло, что, повинуясь порыву, я вдруг подалась вперед. Дотронулась до груди Кристена рукой, провела вверх по белой ткани футболки, вцепилась пальцами в широкие плечи. Кристен рвано выдохнул, сгреб меня в охапку и дернул к себе. Проехав по диванной подушке, я оказалась сидящей у него на коленях. Очень близко к его лицу, теплому дыханию, щекотавшему мою кожу, к приоткрытым губам.

И вот эти самые губы показались такими соблазнительными, что я неосознанно потянулась к ним. И Кристен тоже ко мне потянулся. И это было такое естественное, сладкое притяжение, что сердце восторженно ускорилось, и… и тут я струсила!

Отпрянула, словно барахтающийся в ванне котенок, выпуталась из его объятий, вскочила и ошалело пригладила ладонью волосы.

— Адриана… — хрипло взмолился Кристен.

— Прости! — крикнула я, сгорая от смущения и стыда.

Смотреть старалась куда угодно, но только не на Кристена, а потом вообще попятилась, налетела на пуфик, следом на стол, наконец догадалась развернуться и побежала к выходу.

— Адриана!

От хриплого и очень чувственного окрика Арктанхау по спине прошла горячая волна мурашек.

— Доброй ночи, Кристен! — крикнула я уже из коридора и, запретив себе оборачиваться, побежала.

Бежала всю дорогу до выхода из библиотечного крыла. Бежала по темной улице до пятого корпуса общежития, а по лестнице на второй этаж, где располагалась моя комната, не поднялась — взлетела! И даже когда с грохотом захлопнулась дверь комнаты, а я села на пол и закрыла горящее от стыда лицо руками, спокойствие так и не догнало.

«Дура! Дура! Дура!!!» — аккомпанировал ударам сердца внутренний голос. Тихонько взвыв, я в приступе внезапной истерики застучала ногами и затрясла головой.

Зачем⁈

Зачем я это сделала⁈

Я крайне редко могу назвать себя неудачницей, но в такие недели, как прошедшая, начинаю думать, что самое время заказывать свитер с надписью «Мое второе имя — Провал».

Под конец учебной недели на факультете ядожалов я побила рекорд неудачных попыток нашей группы. Чтоб вы лучше понимали масштаб катастрофы — дважды.

Даже более чем оптимистично настроенная Власта, которая не бросала меня во время работы с Борщевиком, к пятнице потеряла всякую веру в чудо. Впрочем, отсутствие оной не мешало ей фальшиво улыбаться и показывать большие пальцы.

— Ты сможешь! Сегодня точно все получится! — орала Подгорная, хотя в успех верила явно меньше, чем в очередной провал.

Чувствуя себя конченным неудачником, которого на трибуне зрителей поддерживает только сердобольная мамаша, я вышла вперед и оглянулась на комиссию из преподавателей.

Так как Борщевик наотрез отказался покоряться моей воле, господин Медный призвал на помощь тяжелую артиллерию: матриарха звездокрылов, декана факультета звездокрылов, куратора летной подготовки и просто толкового специалиста — Эрику Магни.

Госпожа Магни стояла у входа в своем неизменном черном комбинезоне, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Убранные в высокий хвост волосы, черные с пепельно-белыми кончиками, добавляли ее облику деловитости. Хмурый взгляд ярко-синих глаз не вселял в мою душу радужных надежд.

С похожим выражением на лице замер и господин Медный. Одетый в сине-желтую куртку и штаны нашего факультета, он был в разы больше, опаснее, сильнее дорал-кай, но изящная фигурка женщины излучала такую мощную ауру авторитета, что перекрывала всех и вся.

— Начинаем, — скомандовала Эрика Магни.

Борщевик, видать, тоже проникся общим настроением экзамена и нервно фыркал возле поилки в углу вольера. Я нервничала так, что мелко подрагивали вспотевшие руки и даже немного подташнивало.

На контрасте с присутствующими (Власта улюлюкала в лучших традициях команды поддержки, преподаватели изучали, мы с Борщевиком нервно дрожали) спокоен и холоден был только Кристен. Северянина поставили страховать меня при вызове ядожала, что в моем случае переводилось как «он должен остановить Борщевика, когда я оплошаю».

Арктанхау встал за моей спиной и тихо шепнул:

— Я рядом.

Мог бы и не говорить. Его близость я могла со стопроцентной уверенностью отгадать по мурашкам, бегущим всякий раз, когда рослый северянин подходил. По теплой волне, если он случайно задевал мою руку на занятиях. Да что там! Я могла спиной определить, смотрит сейчас на меня Кристен Арктанхау или занят другими более насущными делами.

О случившемся в гостиной я не заикалась и вообще старалась не вспоминать, что было крайне трудно! Кристен легко считал это по моему поведению, точнее по постоянным попыткам оказаться как можно дальше от него, а лучше так вообще сбежать, и отреагировал на все с пониманием взрослого осознанного человека, то есть написал письмо и подсунул его под дверь моей комнаты.

Как отреагировала я? Да просто спрятала конверт под матрац, потом перепрятала среди учебников, потом сунула в выдвижной ящик комода, потом… Короче, письмо побывало практически во всех возможных местах в комнате. В последний раз я засунула его в коробку из-под обуви в надежде забыть о послании. Если бы это еще было возможным!

— Адриана, давай! — заорала Власта, громко хлопая в ладоши.

Борщевик дернул ухом, узнав голос адептки. Ядожал развернулся, ожидая увидеть Власту, но увидел меня и заметно скис. У завров вообще-то не очень выразительная мимика, но сейчас на сине-желтой морде дракона читалось крайне страдальческое «опять она».

Я решительно вдохнула влажный, напитанный цветочным ароматом воздух и сжала кулаки.

— Ладно… поехали, — буркнула себе под нос и поймала взгляд завра.

Ядожал презрительно фыркнул, но вызов на поединок характеров принял, развернулся и побежал. Земля мелко дрожала от прыти великана, но я решительно и гордо стояла на своем, чувствуя, как сердце поспешно закачивает в кровь адреналин и отвагу.

Сквозь застекленные участки крыши солнечный свет проникал в помещение и усеивал пол квадратиками. Борщевик мчался, а я отсчитывала, на сколько солнечных квадратов готова подпустить его. Девять, восемь, семь…

— Стой! — крикнула я, но ядожал только ускорился.

Боковым зрением уловив, как приходит в движение Кристен, я резко выскочила вперед, вскинула руку и ка-а-ак рявкну:

— А ну стоять!!!

Мой полный отчаяния поступок сильно удивил господина Медного, заставил Арктанхау замереть на месте, но больше всех поразился Борщевик.

Удивленно хлопая глазами, ядожал застыл с поднятой передней лапой и выражением глубокой озадаченности на суровой морде.

Последовавшая за этим тишина была удивленно-неоднозначной. Кажется, никто так до конца не мог поверить в случившееся. Я так точно!

— Да! — Радостный вопль Власты нарушил молчание и общее оцепенение.

— Охренеть… — тут же высказался декан факультета ядожалов.

— Рра-а!!! — громогласно заявил несогласный Борщевик и попытался восстановить историческую справедливость.

Ящер расправил огромные кожистые крылья, став еще больше и опаснее. С диким ревом несправедливо обиженного существа ядожал, словно гарцующая лошадка, встал на задние лапы и грузно обрушился вниз.

От последующего грохота и маленького землетрясения я потеряла равновесие и упала. Тут же откатилась в сторону, встала на четвереньки и зашлась в приступе кашля от поднятой крыльями пыли.

— Адриана! — завопила Власта, предупреждая об опасности, но было поздно.

Я подняла голову и с ужасом уставилась на острый треугольный кончик драконьего хвоста, который с неумолимостью утра летел на меня.

— Пиу! — на автомате сорвалось с губ.

Слабая надежда на то, что это спасет меня от проникающего ранения, подняла голову и тут же скончалась в страшных муках. Ядожал и не думал проявлять милосердие.

К счастью, у Кристена был план получше, чем жалобное «пиу».

В хвост полетела пустая бочка, немного исказив траекторию удара, а в меня сам Арктанхау. Его мощное тело врезалось, обняло и потащило в сторону. Мы откатились с линии атаки как раз вовремя: шип воткнулся в землю, оставив глубокую борозду. Обманутый в ожиданиях Борщевик взвыл, как невеста, не сумевшая влезть в свадебное платье, поднял хвост и начал разворачиваться для атаки.

Власта что-то кричала, но ее заглушал рев взбесившегося завра. Кристен дернул меня за руку, поднимая на ноги, закинул к себе на плечо и рванул в сторону. Я в ужасе цеплялась за чужую сине-желтую куртку, а в перевернутой картине моего мира с невероятной скоростью мелькала земля под ногами Кристена. Он бежал, петлял, изворачивался, и все это со мной в качестве побитой чередой неудач горжетки. Борщевик включился в игру и побежал следом. И только боги знают, чем бы дело завершилось, но тут в забег решила вмешаться госпожа Магни.

— Борщевик! — рявкнула она.

Стекла в квадратиках на потолке жалобно звякнули, Кристен вздрогнул, споткнулся, а сам ядожал удивленно замер.

— Катайся! — приказала дорал-кай, и ядожал не посмел ослушаться.

Сердито фыркая, он лег на землю, сложил крылья и завалился на бок. На секунду завис в этой позе и наконец перевернулся на спину, потешно барахтая ногами-колоннами в поднятой в воздух пыли.

— Умница. Хороший мальчик, — ласково проворковала госпожа Магни и посмотрела на меня.

Я как раз сползала с Кристена, который, кажется, свыкся с мыслью таскать меня на плече до конца жизни и почему-то не горел желанием вернуть адептку Нэш на землю.

— Пусти, — шептала я. — Ну, Кристен, пусти.

Северянин с неохотой поставил меня на ноги, но никуда не ушел, оставаясь стоять за спиной так, словно по-прежнему был на подстраховке, и к нам приближалась не декан факультета звездокрылов, а мчался очередной ядожал.

— Адептка Нэш!

— Да?

Эрика Магни задумчиво оглядела меня с мысков припорошенных пылью ботинок до всклокоченной макушки и устрашающе улыбнулась.

— Рада сообщить, что разобралась в вашей проблеме, адептка.

— Ы-ы-ы! — стенала я в голос, самозабвенно стучась головой об обеденный стол.

— Адрианочка, ну не страдай! — басил Глен, беспомощно поглаживая меня по плечу.

— Ы-ы-ы! — не унималась я.

— Да что случилось⁈ — а это уже Фару, староста звездокрылов.

— Ы-ы-ы!

— То есть доедать ты не будешь? — вмешалась прагматичная Власта, полюбовалась красочной фигой из пальцев, которую я сложила для лучшей подруги, и со вздохом огорчения вернула щедро присыпанную сахарной пудрой булочку на тарелку.

Я стукнулась лбом в последний раз, подняла голову и расстроенно глянула на адептов в черных комбинезонах. Как-то так вышло, что перевод на другой факультет никак не повлиял на мое положение в столовой. Ребята продолжали звать меня к себе за общий стол звездокрылов, а я не горела желанием отказываться.

В середине прошлой недели у Власты едва не дошло до драки с Эриком Хезенхау. Не знаю, что конкретно эта парочка не поделила, сидя за одним столом, но подруга решительно собрала свои тарелки и пересела к нам. Да так тут и осталась.

Я посмотрела на обеспокоенного Глена, чья вывихнутая на первом практикуме рука все еще оставалась на перевязи, на Фару, заботливого старосту звездокрылов, и сообщила ужасные новости:

— Госпожа Магни сказала, что я подсознательно отказываюсь подавлять волю Борщевика. Остальные адепты приказывают ядожалам подчиняться, а я прошу остановиться. Она сказала, что… Что у меня не получается приказывать, потому что я думаю, что подавлять живое существо недопустимо.

— И что в этом плохого? — пробасил удивленный Глен.

— Это путает ядожала, — пояснила Власта. — Только не подумайте, что они тупые завры. Они очень простые и прямолинейные. Им удобнее, когда командует самый сильный. Это инстинкт.

— Эрика Магни сказала: «Ты не можешь кричать на мчащийся поезд в надежде на чудо. Ты обязан сидеть в кабине поезда и дергать рычаг экстренного торможения». — Я взъерошила волосы и созналась: — У меня нет никаких шансов, ребят.

— Еще не все потеряно! — сказал Фару.

— Рано опускать руки! — поддержал Глен.

А Власта облизала губы и платонически глянула на тарелку с вкуснейшей сдобой.

— Не сочти меня бесчувственной, но…

— Да ешь ты уже эту треклятую булку! — психанула я и приготовилась еще немного пострадать, как вдруг ожил громкоговоритель.

— ВНИМАНИЕ! Это не учебная тревога. Всем адептам, обучающимся на специализации стражи, срочно пройти в зал Прибытия. ВНИМАНИЕ! Факультету магической механики подготовить переход для боевого вылета в Фаору. ВНИМАНИЕ! Это не учебная тревога…

Власта подскочила первой. Одной рукой она сцапала булочку, другой — меня. Дернула, как морковку из грядки, и мы побежали.

В числе первых покинули столовую. Оторвались от свернувших в соседнее крыло ребят с магмеха. Выскочили в главный коридор и рванули вперед.

И вроде бы быстро бежали, без остановок, но возле центральной лестницы, ведущей в зал Прибытия, нас нагнал Хезенхау.

— Вы обе в нашей с Кристеном десятке, — бросил он, поравнявшись, и легко обогнал.

Подгорная, за миг до этого умудрившаяся запихнуть в рот всю булку целиком, едва не подавилась от возмущения.

— М-м… м! — ругнулась она в удаляющуюся спину, а я охнула.

Потому что испугалась. Потому что безголовый Эрик не стал спускаться по лестнице. О нет! Он с разгона перепрыгнул через перила и пролетел два этажа по лестничному колодцу!

Мы с Властой бросились вперед и перегнулись через перила, готовые на два голоса истошно звать лекарей, но Эрик уже благополучно приземлился, сделал перекат, вскочил на ноги и понесся быстрее ветра.

— Я так не умею, — честно предупредила подругу.

А то вдруг у ядожалов норматив по прыжкам с лестницы, а я ни сном ни духом!

Власта, уже закинувшая было ногу, чтобы… ну, надеюсь, не для того, чтобы повторить маневр северянина, посмотрела на меня с ноткой недоверия, хмыкнула и побежала вниз привычным для большинства способом.

В зале Прибытия мы оказались в числе первых. Вокруг царила суматоха, грохотали механизмы ворот, открывающие проходы для завров, кричали рабочие, галдели возбужденные адепты. Господин Клебо, декан магмеха, стоял возле белокаменной арки возведенного в зале портала и вводил координаты перехода, попутно умудряясь командовать адептами своего факультета.

Эрика Магни руководила построением выведенных из вольеров завров, стоя на спине звездокрыла. Присмотревшись, я опознала в черном клыкастом симпатяге Кракена, с которым обнималась на первом практическом занятии, и сердце невольно сжалось.

— Адриана, сюда! — крикнула Власта, решительно врываясь в сосредоточенную толпу адептов, некронавтов и персонала.

Стараясь не отставать от белой макушки Подгорной, я протиснулась сквозь поток и побежала к противоположной стене зала, где собирались ядожалы.

Здесь стояли четверо завров, но первым я, естественно, заметила Борщевика. Самый большой и умный (со слов Власты) ядожал стоял чуть в стороне от основной массы людей уже с седлом на спине. Возле Лютика, второго по величине и, я так думаю, прожорливости, крутились еще четверо адептов в сине-желтой форме нашего факультета.

Господин Медный торопливо седлал незнакомого мне завра с кривыми шрамами на левом боку. Если декан полетит на нем, то будет крайне символично. Можно будет даже сказать, что этих двоих объединили их шрамы.

Возле стены Эрик с парнями занимались ядожалом по кличке Анчар. Завр недовольно фыркал, заметно нервничал и то и дело норовил повалить кого-то с помощью хвоста. И именно к ним со всех ног на помощь мчалась Власта.

Я притормозила и нахмурилась: четверо здесь, не хватает только пятого. Обеспокоенно глянула в сторону ворот, соединяющих зал Прибытия с Зеленым сектором, где обитали ядожалы. В темноте прохода мелькнула массивная фигура бегущего завра. Заметив неладное, адепты притихли, кто-то малодушно попятился, а декан бросил крепления седла и выскочил вперед, готовый в случае опасности остановить вырвавшегося из-под контроля зверя. Неосознанно почуяв угрозу, все в зале Прибытия притихли и оглянулись на нас.

Ядожал ворвался в зал, резко затормозил, расправил крылья и коротко рявкнул, словно здоровался со всеми.

На спине ядожала сидел Кристен Арктанхау собственной незабываемой персоной.

Я рвано выдохнула, только тут сообразив, что все это время не дышала, и Кристен словно услышал. Он повернулся и безошибочно нашел меня в толпе. И тут случилось удивительное.

Не отрывая от меня взгляда, северянин широко улыбнулся и поднял руку, покрытую черной вязью узоров контроля. И все адепты факультета ядожалов принялись ему… аплодировать!

— Смотри! У него татуировки! — летел по залу завистливый шепоток, и все больше адептов и персонала начинали хлопать Кристену.

Звук нарастал, заражал все больше и больше адептов, перекидывался от одного сердца к другому, и мгновение спустя практически все находившиеся в зале Прибытия хлопали и кричали, поздравляя первого смельчака, получившего звание наездника.

Все смотрели на величественную фигуру северянина, и каждый видел в нем свое будущее. Видел себя сильным стражем на завре. И радовался этому. И хлопал, и кричал еще громче! Словно это могло притянуть далекое «будет» в «сейчас».

Все смотрели на Кристена Арктанхау, но видели свой успех.

А Кристен смотрел и видел только смущенную адептку Адриану Нэш.

И это заставляло все внутри меня петь и улыбаться.

— В сторону, неудачница!

Я почувствовала грубый намеренный толчок в спину. Обернулась и встретилась взглядом с не скрывающей своего презрения Астрид.

До перехода в Фаору, откуда и поступил вызов для стражей, оставались считаные минуты тревожного ожидания. Все завры уже выстроились в длинную колонну: первыми должны были лететь небовзоры, вторыми — звездокрылы. Ядожалы, как наиболее тяжелые и неповоротливые, замыкали группу, чтобы не задерживать работу остальных.

Адепты магмеха определили погоду в точке переброски, и на большом экране, висящем на стене, появилась сводка: дождь, порывистый ветер, десять градусов тепла.

Короче, ничего хорошего на той стороне ждать не приходилось.

К счастью, все стражи, обучающиеся на разных факультетах, были морально и физически готовы к чему-то подобному. У каждого адепта на складе лежало три рюкзака снаряжения, подготовленного в соответствии с условиями экстремального вылета. И так как я не рисковала приближаться к ядожалам, то решила сбегать за своими вещами и заодно забрать рюкзак Власты.

Отошла от группы, затерялась в людском потоке и притормозила, заметив госпожу Магни. Та сидела на корточках напротив обиженно пыхтящего драконенка. Причем Бестия демонстративно отворачивала морду, а дорал-кай ласково внушала:

— Нет, Бестия! Я не могу взять тебя с собой. И не надо сопеть, дорогуша. Ты еще недостаточно взрослая и окрепшая, чтобы бросаться в межпространство перехода. И вообще, ты же не забыла о своих обязанностях здесь, на территории академии?

Что там за обязанности у маленькой Бестии, ну, помимо того, что шкодничать, узнать мне было не суждено.

Именно этот момент Астрид посчитала идеальным для тычка в спину.

— В сторону, неудачница! — Высокая и поджарая блондинка смотрела с вызовом. — Ты жалкая. Ты никчемная, Нэш. Таким, как ты, не место на боевом вылете, — прошипела одногруппница и толкнула меня. Точнее, попыталась, но я помнила змеиный характер адептки, была готова к чему-то подобному и легко отклонилась.

— Ты всерьез думаешь, что мне есть дело до твоего мнения? — беззлобно уточнила я, и Астрид моментально заткнулась.

Не став дожидаться, пока на эту стерву снизойдет вдохновение для очередной порции гадостей, я прошла вперед, к стенду, где стояли рюкзаки со снаряжением. Вытащила из гущи свой, нашла снарягу Власты, закинула наше общее добро за спину и, пошатываясь от двойной тяжести, потащила все это к ребятам.

Но далеко уйти мне с поклажей не дали. Сильные руки северянина сняли с меня сперва рюкзак Власты, потом мой собственный. А едва я, уже набравшая в грудь воздуха, открыла рот, чтобы возмутиться, Кристен торжественно вручил коробку с переговорными кристаллами.

— Раздать нашей десятке, — громко приказал он и чуть тише: — Обещай, что не будешь подставляться.

И, прежде чем я поняла, о чем, собственно, меня просят: не подставляться на вылете или не подставляться под удар Астрид, — Арктанхау отвернулся и с нечитаемым выражением на лице двинулся через толпу адептов. Я заторопилась следом, отдавая ребятам средства для связи.

Переговорные устройства, как и многие другие разработки магмеха, представляли собой синтез природной магии и технологий. Это были плоские камни кровавой яшмы размерами с фалангу моего большого пальца. Идеально отполированные круги с небольшим отверстием, через которое продевался простой кожаный шнурок.

Такие переговорники вешали на шеи или повязывали на запястья, кому как удобно. Они давали возможность связаться с любым членом десятки и нагревались, если кто-то пытался вызвать тебя.

— Чет я нервничаю, — прошептала Власта, дрожащими руками вытягивая за шнурок один из камней.

Между нами вклинился Хезенхау, одной рукой собственнически обнял блондинку за плечи и прижал к себе, другую запустил в коробку.

— Не переживай, трусишка. Большой и сильный Эрик всегда прикроет слабую девочку.

— Пусть большой и сильный Эрик прикроет рот и не несет глупости! — возмутилась Власта, скидывая его руку, и недовольно заворчала: — Прикроет он меня! Да как же! Нашел слабую девочку!

Хезенхау громко расхохотался, повесил на шею шнурок переговорного устройства и бесстрашно шлепнул Власту по пятой точке. Та шумно втянула воздух и прицельно лягнула его в пах.

— У-у-у… — глухо застонал согнувшийся парень, и одновременно с ним заработал громкоговоритель.

— ВНИМАНИЕ! — облетел зал Прибытия суровый мужской голос, и все моментально притихли, преисполненные моментом. Даже корчившийся от боли Эрик смог кое-как разогнуться.

— До открытия портала три… два… один… Переход открыт!

Белокаменная арка вспыхнула, пространство затянула плотная радужная пленка, в которую уверенно шагнули адепты факультета небовзоров и сами завры. Следующими в портал ступили и пропали звездокрылы под предводительством Эрики Магни. Ядожалы были последними.

Глядя за тем, как в портал входит Лютик с первой десяткой адептов, а следом исчезает Борщевик со вторым отрядом, я торопливо повесила на шею свой переговорник, закинула на спину рюкзак, поправила лямки и быстро бросила взгляд наверх.

Наша десятка стояла возле круглых боков Дурмана, держась за специальные ремни с петлей на конце. Кристен Арктанхау сидел в седле завра. На меня северянин не смотрел, но это не помешало ему опасно свеситься с седла и вытянуть руку. Со стороны, наверное, показалось, что он просто поправил один из ремней, но в действительности пальцы Кристена невесомо коснулись моих, и он как ни в чем не бывало выпрямился в седле.

Я поспешно опустила глаза и поняла, что не могу сдержать глупую улыбку.

Неужели все?

Неужели это первые признаки Арктанхау-головного-мозга?

Неужели я тоже в числе его фанаток?

— Дурман, шагай, — приказал этот самый, от которого у меня мурашки и глупая улыбка, а еще необоснованное смущение.

Завр послушно сдвинулся с места. Я с волнением в груди поглядывала на радужную пленку портала, идущая впереди Власта тихо, на грани слышимости, быстро-быстро-быстро шептала молитву.

И тут боковым зрением я заметила, как в зал с перекошенными лицами влетают двое: демон из правящего рода, который до сих пор считает меня своей избранницей, и ректор академии, который до сих пор считает, что я глупый ребенок.

И что-то подсказывало, что эти двое бегут совсем не за тем, чтобы пожелать мне удачи на первом боевом вылете, обнять и помахать на прощание платочком.

Запаниковав, я подняла голову и посмотрела на Кристена.

«Скорее», — прошептала одними губами, но Арктанхау все понял и мысленно поторопил завра. Татуировки на его руках вспыхнули, посылая команду Дурману, тот послушно прибавил шаг, а мы все перешли на бег, чтобы поспеть за ним.

— Стой! Риана, стой! — попытался призвать меня к ответственности с помощью крика братец, но не преуспел.

Мы уже дружно шагнули в портал и провалились в межпространство. С виду плотная радужная пленка перехода обняла приятной прохладой лицо, торопливо пожала руки, скользнула по шее и моментально отпустила, позволив провалиться туда, где не существовало ничего. Ничего привычного для человека!

Путешествовать и ориентироваться в межпространстве могли только завры. Один из братьев Клебо выдвинул предположение, что у них есть нечто похожее на эхолокацию. Все, что делали специалисты магмеха, — открытие арки прорыва и своеобразную подсветку координат. Завры сами пробивали межпространство, находили дорогу и, что самое важное, безопасную точку для выхода.

До этого я сотни раз читала о таком и смотрела несколько роликов путешественников, но сама перемещалась впервые. И это было жутко хорошо, до одури захватывающе и до тошноты весело!

Последний шаг Дурмана, и мы вырвались из пространственного перехода. Вырвались и попали прямиком в ад!

— На землю! Всем на землю! — крикнул Кристен, и, заглушая его крик, пророкотал гром, рядом сверкнула молния.

Ствол исполинской сосны оглушительно треснул, накренился и начал заваливаться на нас. Мой испуганный крик слился с новым раскатом грома.

По сравнению с тем, что мне приходилось сдавать ранее, вступительные экзамены в академию были самыми сложными. Сумасшедший конкурс за место. Физические нормативы выше, чем при поступлении в элитную военную академию Триединого союза или Фаоры. Да к тому же приемная комиссия сплошь из мертвых!

У меня не было ни единого шанса оказаться в списках зачисленных на отделение стражей. Об этом кричали мои результаты, это понимала я сама, а еще трое некронавтов, возглавлявших президиум комиссии.

Но я не опускала руки и продолжала настаивать, чем знатно нервировала трех пожилых мужчин, давно шагнувших за порог смерти.

— Поймите, голубушка, это тяжело в физическом и эмоциональном плане, — увещевал один.

— Выбранная вами специализация готовит стражей для разыскных, спасательных и боевых вылетов на звездокрылах, — пояснял другой. — И вы должны понимать, что по статистике успех таких команд составляет меньше тридцати процентов. То есть семь из десяти раз вы вернетесь в академию, обвиняя себя в смерти незнакомых вам мужчин, женщин, детей. И не потому, что плохо старались. Нет, вы-то как раз сделали все возможное и даже немыслимое, но, вопреки всему, кто-то умер.

— Поверьте, дорогая, любить драконов может каждый, а вот спасать людей — нет.

— К тому же у вас природный талант технопата, который развивают на факультете магической механики. Спокойная профессия, в самый раз для такой милой и очаровательной девушки, как вы.

Я это понимала. Я вообще крайне смышленая девушка, когда речь заходит о действительно важных вещах. И я хотела учиться. Но точно не на магмехе.

Я хотела летать на звездокрылых драконах. А еще отчетливо знала, что должна стать стражем.

И вот эту последнюю мысль я и попыталась донести до умов мужчин. Еще бы те захотели слушать… В итоге даже у мертвых сдают нервы.

— Госпожа Нэш, что заставляет вас думать, нет… упрямо верить, что вам к нам? — спросил один из некронавтов, в раздражении отодвигаясь от стола.

Это был хороший для меня вопрос. Я готовилась и репетировала у зеркала прочувственную речь об ответственности, о ценности человеческой жизни и собственном желании спасать других.

У меня была прекрасная заготовка в качестве ответа. Тот ответ, который ждут. Ответ, который понравится приемной комиссии. Но я сказала правду:

— Вы во многом правы. В жизни я достаточно робкая и пугливая. Мне приходится долго взывать к собственному бесстрашию, чтобы решиться на что-то экстремальное. Но иногда случаются… моменты.

— Моменты? — переспросил один из некронавтов.

— Страшные моменты. Настолько страшные, что в состоянии парализовать самого смелого и сильного. И эти моменты преображают меня. Я чувствую их как нечто удивительное. Безумие и хаос вводят меня в состояние холодного разума. Я не ощущаю опасности и страха. Мозг находит решения быстрее, чем действует мир. Тело не совершает ошибок. В такие моменты я становлюсь идеальной версией себя. И… возможно, вы скажете, что это эгоизм, но я хочу быть идеальной чаще. И если это спасет чью-то жизнь, что ж… значит, мне повезло. Значит, все не зря.

И тогда с подоконника спрыгнула женщина с удивительными волосами, забранными в высокий хвост. Это потом я узнала, что все это время на подоконнике сидела легендарная первооткрывательница завров и та самая дорал-кай, которую я увидела на площади Фаоры. Но это потом.

А в тот момент незнакомка подошла, оценила меня пытливым взглядом ярко-синих глаз и сказала:

— Зачислить. На мой факультет.

Эти две короткие фразы решили все.

Не знаю, что конкретно оценила и увидела во мне Эрика Магни, но я ни в чем не солгала. В худшие и опасные моменты, когда весь мир катился демону под хвост, на меня снисходило мгновение холодного и чистого разума.

И сейчас настал именно такой…

— На землю! Всем на землю! — крикнул Кристен.

Рядом сверкнула молния.

Ствол сосны оглушительно треснул и начал заваливаться на нас.

И одновременно с этим в моей голове щелкнул невидимый тумблер.

Я оценила собственные действия: скинуть тяжелый рюкзак, чтобы тот не стеснял движений, пригнуться и нырнуть под брюхо Дурмана.

Ядожалы выясняли, кто круче, не только с адептами, посмевшими посмотреть им в глаза, но и друг с другом, самозабвенно бодаясь и нокаутируя друг друга хвостами. Неудивительно, что с такой вспыльчивостью и страстью к потасовкам их яркая сине-желтая чешуя поражала своей прочностью. С такой броней даже упавшее сверху дерево покажется легким прутиком.

И тут я заметила оторопевшую Власту. Девушка стояла впереди, вцепившись побелевшими пальцами в петлю крепления, и в ужасе смотрела на падающее дерево.

Вдох — и я начала действовать. Власта не успеет вытащить руку из петли — проще срезать крепление. Мой складной нож не подойдет, слишком тупой. Таким придется пилить, а не резать. Шаг, выверенное движение кисти — и я вынимаю кинжал из ножен на бедре Власты. Идеальный взмах лезвием, рука девушки падает вниз, оставив на запястье браслет в виде срезанного крепления.

Подгорная выше, сильнее, но мне надо повалить ее так, чтобы она не стала сопротивляться. Я прыгаю на ее рюкзак и тяну вниз. Власта теряет равновесие, заваливается назад, и мне удается воспользоваться этим мгновением, чтобы швырнуть ее под брюхо Дурмана и прыгнуть под защиту самой.

Удар о землю вышиб меня из накатившего состояния чистого разума. Я сильно приложилась бедром о так некстати подвернувшийся камень, и вместе с болью вернулись звуки.

На контрасте с прошлым спокойствием они показались оглушительными!

Взревел Дурман. Пронзительно вскрикнула пришедшая в себя Власта. Злобно ругнулся кто-то из парней. Защищая команду, Кристен приказал ядожалу поднять хвост и задержать падающее дерево. Это помогло, но не уберегло от сломанных веток.

Последовавший за этим треск прозвучал до того громко, словно сломалось не где-то сверху, а прямиком в моих барабанных перепонках.

Скрючившись на мокрой земле в позе эмбриона, закрыв руками уши и зажмурив глаза, я ждала, пока весь этот ужас закончится и можно будет выдохнуть. Сердце истерично барабанило в висках, бедро стонало от боли, но хуже всего был страх, подгоняемый адреналином.

Вспышка молнии, чуть запоздалый раскат грома, нарастающее постукивание капель усилившегося дождя. В царящей вокруг какофонии я даже не сразу сообразила, что камушек переговорного устройства вспыхнул и стал теплее.

Сжав его в дрожащей от холода ладони, я услышала голос господина Медного, нашего декана и командира розыскных групп:

«Всем адептам факультета ядожалов. Мы на территории детского оздоровительного лагеря. Семь часов назад двенадцать детей и пять инструкторов отправились в сплав по реке. Гроза и порывистый ветер перевернули несколько лодок. Это заставило оставшихся причалить к берегу и передать сигнал бедствия. Руководство лагеря направило им в помощь группу из двух взрослых и двух подростков. В данный момент мы не можем связаться ни с кем из них и располагаем лишь приблизительными координатами. Звездокрылы и небовзоры отправились на облет и поиск пострадавших. Наша задача спуститься вниз по течению, обыскать прибрежную линию, найти и вытащить группу, что сплавлялась на лодках. Приказы для командиров десяток…»

Камень погас, тактично намекая, что приказы командиров меня не касаются. Приподнявшись, я оглядела полумрак непогоды и позвала:

— Власта?

Справа закопошились сразу два тела. В одном я без труда опознала белую макушку подруги, в другом с секундной заминкой признала Хезенхау. Парень крепко сжимал Власту, для надежности прикрыв ее своим телом от опасности. Внезапно!

Старательно давя широкую улыбку, я не удержалась от комментария:

— Большой и сильный Эрик всегда прикроет слабую девочку?

«Слабая девочка» пришла в себя и спихнула тушу северянина. Перекатилась и по-пластунски поползла наружу. При этом ругалась красная от смущения Власта так выразительно и замысловато, что даже Эрик впечатлился. А может, его впечатлило совершенно другое. Например, подсознательное желание защитить Подгорную. Кто ж разберет этих парней⁈

Решив, что сейчас не лучшее время для анализа, я выползла из-под брюха Дурмана и устало плюхнулась на свой брошенный рюкзак. Ядожал раскрыл крыло, заботливо прикрыв нашу десятку от настоящего ливня.

Пахло озоном, мокрой землей и древесиной. Поваленный рыже-серый ствол сосны валялся в стороне. Возле него стоял Кристен с неестественно прямой спиной и сжатым в руке переговорником.

Я покрутила головой, оглядывая место, куда нас выкинуло из межпространства, и внезапно узнала территорию. Это был не какой-то детский оздоровительный лагерь. Это был мой лагерь!

До сих пор помню «Галчонок», где много лет подряд проводила летние каникулы, пока была беззаботной школьницей. Помню отрядные песни, которые мы учили и пели по ночам вокруг костров. Помню игры, многих ребят, воспитателей и стену лодочного сарая, которую все называли стеной Отчаянных…

Кристен разжал руку, выпуская камень, и, легко перекрикивая грозу, скомандовал:

— Проверить снаряжение. Надеть плащи. Подготовить средства связи и фонари. Делимся на тройки. Наш сектор семь. Идем вдоль русла. Я и еще двое плывем на Дурмане по мелководью. Остальные двигаются берегом. Адриана…

Я вздрогнула, никак не ожидая, что мне будут отдельные поручения, и с готовностью вскинула голову.

— Ты идешь в лагерь и остаешься там, — припечатал Кристен.

Чувствуя, как сердце начинает стучать чуть громче от ощущения дикой несправедливости, я на секунду замерла, осмысливая сказанное, а после вскочила с рюкзака и решительно похромала к Кристену.

Нет!

Он не может удалить меня из поисковой группы!

— Кристен, я могу помочь!

Арктанхау сурово глянул на приближающуюся, точнее, прихрамывающую в его направлении меня и, кажется, вздохнул. Нет, а он чего хотел? Что я молча смирюсь с отстранением и с опущенным носом поковыляю в лагерь? Наивный.

— Да пойми, — набивала себе цену, — я же знаю этот лагерь как свои пять пальцев. Я четыре года подряд ездила сюда на все летние смены!

Северянин коснулся моего лба кончиками указательного и среднего пальцев, показал мне. Они были красными от крови.

— Ты ранена.

И только теперь я почувствовала, что лоб разрывается от тупой боли, по виску бежит вовсе не теплая капля дождя, а что-то другое. Вот и когда только успела? Неужели на земле валялась палка, а я не заметила?

Я вцепилась в его широкое запястье, как в спасительный круг, и посмотрела в глаза командира.

— В нашей группе я единственная фаорка. Будучи ребенком, я излазила здесь все, что можно и нельзя, и знаю эти места даже лучше воспитателей. Ты не можешь отослать меня из-за пустякового пореза.

Кристен бросил на меня долгий взгляд, в котором читалось очевидное: все он мог. И не только мог, но и вот прямо сейчас планировал сделать. К его чести, он даже пару секунд поколебался, прежде чем я услышала неизбежное:

— В пятидесяти метрах отсюда одноэтажное здание столовой, там разместили временный штаб. Иди туда, Адриана, пусть тебя осмотрят лекари.

В груди, подобно недавнему грому, взорвалось чувство глубокой несправедливости. Захотелось кричать, грозя кулаками небу, в сердцах пнуть ветку упавшего дерева, но я поступила лучше. Я сконцентрировала все это в глухую холодную ярость, сделала шаг навстречу Кристену и отчетливо и ровно сказала:

— Я не нуждаюсь ни в твоей жалости, ни в особом к себе отношении.

Сказала и едва не отшатнулась. Просто мои слова подействовали на Кристена, как приказ трансформации на оборотня. Северянин дернул уголком губ и преобразился. Его черты утратили юношескую мягкость и привлекательность. Линии стали грубее, загадочнее, а еще застыли, как смола на ярком солнце.

Но хуже всего тревожное чувство опасности, которое я испытала, когда Кристен Арктанхау сделал шаг и склонился к моему перепуганному лицу.

— Ни первое, ни второе здесь роли не играют. Я действую в соответствии с должностью старшего в десятке. Еще раз подчеркиваю: старшего и опытного. Вы, адептка Нэш, ранены и не в состоянии помогать разыскной группе. Более того, ваше нахождение в наших рядах замедлит продвижение десятки.

Даже не знаю, что удивило меня больше: холодные резкие интонации в его голосе или это внезапное «вы, адептка Нэш».

— Разговор окончен. — И Кристен демонстративно развернулся ко мне спиной.

Я таки пнула в сердцах ветку, мирно валяющуюся на земле, тихо ругнулась, а после уверенно похромала в сторону тропинки. Потом одумалась и вернулась под крылышко ядожала.

Стараясь не встречаться взглядом ни с кем из парней, доковыляла до своего рюкзака, со злым сипом закинула снаряжение, подтянула лямки. Глаза жгло от слез, а в горле застрял ком, но я держалась. Держалась, потому что знала: на меня все смотрят и жалеют. Держалась, потому что чувствовала взгляд Кристена Арктанхау.

Власта заступила мне дорогу.

— Адриана… — Она явно не знала, что сказать, но подбодрить хотела.

Не поднимая головы, я сжала ее холодную ладонь:

— Послушай. Они сплавлялись вниз по течению. Там много островов. Ищите на них, а не по берегу. Костер под таким дождем они не разведут, сигнальных маяков в лагере нет. Поэтому ребята будут играть на трубе. Слушай песню.

— Песню? — Девушка переступила с ноги на ногу.

— Да, песню. Там подсказка, где их искать. И, Власта… Там дети. Их надо вытащить.

— Сделаем все, что сможем.

Я кивнула и пошла, стараясь не замечать ни холода, ни теплых капель дождя, ползущих за шиворот.

— Эрик, проводи адептку до столовой, — отдал приказ Кристен.

— Сама дойду!

— Адриана, не дури, — попытался настоять командир, но я решительно вломилась в просвет между кустами малинника, куда Эрик при всем своем желании не смог бы протиснуться ни боком, ни на четвереньках, ни ползком.

Оставшись одна, я побежала вперед, держа развалины деревянной часовни в качестве ориентира.

«Нечестно! Нечестно!» — грохотало сердце в груди.

Мне так хотелось поскорее остаться одной, уйти и спрятаться, что я совсем забыла о ноге. А вот нога о себе не забыла и напомнила всему телу, что она вообще-то пострадавшая, а вокруг мокро и безумно скользко!

Оступившись и поскользнувшись, я завалилась набок и кубарем покатилась вниз. В один из неконтролируемых переворотов вес рюкзака скорректировал падение, и остаток пути я проехала вниз на пятой точке. Собрала по пути все шишки, опавшие иголки, больно приложилась обо все камни и ветки. И, наконец, замерла на самом дне неглубокого оврага.

Лежала на спине, раскинув руки в стороны и пристроив голову на рюкзаке, задравшемся при спуске в район шеи. Лежала и кусала губы.

Там, наверху утеса, я почувствовала себя несправедливо обиженной. Но здесь, на самом дне оврага, на меня накатило ощущение, что я маленькая никчемная неудачница.

И тогда нечто зыбкое и неизмеримое, что по ошибке зовут силой воли, не вынесло тяжести испытаний и сломалось.

Я заплакала.

Но и этого оказалось недостаточно, чтобы унять боль. Поэтому я закричала и забила пятками по мокрой от дождя земле. Сжала в левой руке лесную подстилку и швырнула влажный ком из сосновых иголок и земли.

Гром яростно вторил моей обиде. Дождь смешивался со слезами и кровью. Верхушки сосен стонали и раскачивались в такт с моими жалкими завываниями.

Я плакала и плакала. Плакала и кричала в надежде исторгнуть из себя этот отвратительный сгусток из разочарования и осознания своей полной никчемности.

Ничтожество.

Неудачница.

Позорище.

Как только мысленно я себя не обозвала!

А потом прогремел еще один долгий и продолжительный стон грома, и все резко закончилось. Нет, дождь продолжал барабанить, но я сама успокоилась. Посмотрела на серые тучи, виднеющиеся в просветах кроны. Шмыгнула носом и тихо пискнула:

— Пиу!

И сама удивилась случившемуся.

Зачем? К кому я обращаюсь? Если наверху действительно есть кто-то, о ком говорят во всех религиях, то выглядит он совсем не как дружелюбный звездокрыл, который случайно прижал меня хвостом. Так есть ли смысл пытаться сообщить о своем существовании этому гигантскому любителю крепких объятий?

Но неугомонное воображение уже шаловливо подсунуло образ черного дракона в белой тоге на неизменном пушистом облачке.

— Пиу! — крикнула я чуть увереннее и расхохоталась.

Все. Зовите мозгоправа!

Сквозь рвущийся наружу смех утерла слезы, дождь и кровь. Шмыгнула носом. Подняла левую руку, сложила пальцы «пистолетиком» и выстрелила в просвет между кронами.

— Пиу!

И тут сквозь шум непогоды послышалось ответное:

— Пиу!

Я выпуталась из ремней рюкзака и резко села, вслушиваясь в царившую вокруг ночь.

Показалось?

— Пиу! — жалобно пискнул кто-то.

Вскочила даже раньше, чем поняла. Спотыкаясь и прихрамывая, я побежала в направлении звука. Рюкзак я бросила в овраге, точно тот был материальным доказательством груза моих обид и несправедливых обвинений.

И скажу честно. Без него бежалось намного легче.

Обдирая кожу на руках о шершавые корни, я вскарабкалась наверх, выпрямилась и сорвалась на бег.

Шумно дыша и петляя между стволами деревьев, выскочила к берегу и замерла, всматриваясь в темноту и косые линии дождя. Кто кричал?

С правой стороны начинались четыре спуска в воду, где купались дети в жаркие летние деньки. Точнее, начинались тихие заводи с чистыми спусками от первого корпуса, а в этой части они заканчивались. Дальше русло реки делало плавный поворот.

Воспитатели лагеря боялись, что кто-то может утонуть, поэтому старались не выпускать детей из поля своего зрения. Но каждую смену находился «самый умный». Он искренне верил, что там дальше пляжи лучше, спуски мягче, а вода теплее. Вот почему здесь построили небольшую лодочную станцию.

В домике хранили лодки, спасательные жилеты и весла — самое ценное, по мнению местного завхоза. И здесь же хранили важное, по их собственному мнению, многие поколения детей, приезжавших на смену.

Здесь была стена Отчаянных.

Темные деревянные бревна берегли имена сотен смелых мальчишек и чуть меньше девчонок, доказавших свое право быть вписанными в историю лагеря «Галчонок».

Каждый ребенок, проживший смену в этом лесу, мог назвать себя галчонком, но не каждый галчонок имел право вооружиться острым гвоздем, подойти к домику и остаться в памяти этого места.

Присмотревшись, я заметила темный силуэт, прижимавшийся к деревянной стене дома. Судя по росту, это был десятилетний балбес в черном плаще, чей капюшон был надвинут так низко, что скрывал все личико. Галчонок прятался под небольшим козырьком крыши и, кажется, дрожал от холода.

Как он оказался здесь, у лодочной станции? Почему улизнул среди ночи из своей комнаты? Как перепуганные взрослые этого не заметили?

— Эй! — крикнула я, быстрым шагом направляясь к домику.

Ребенок вздрогнул, повернул голову на звук. В темноте блеснули большие глаза. Помня, что дети порой ведут себя непредсказуемо, я подняла руки, показывая, что ничем не вооружена, и прибавила шаг.

— Эй! Не бойся. Все хорошо.

Только бы он не рванул от страха в лес. Только бы не рванул!

— Все хорошо, слышишь? Меня зовут Адриана Нэш, я адептка факультета ядожалов. Мы приехали искать детей, которые пропали из-за грозы и…

Порыв ветра дернул меня за мокрые пряди волос, но полы плаща мальчугана даже не дрогнули. Малыш подался вперед, не то вглядываясь, не то прислушиваясь к звукам моего голоса. И тут я заметила то, от чего внутренности полоснуло страхом.

На ребенке не было капюшона.

Его лицо оказалось видоизмененным и полностью черным.

Я редко читаю страшилки, но в такие ночи, как эта, начинаю думать, что стала героиней книги о сверхъестественном.

— Какого?.. — прошептала я и медленно опустила поднятые руки.

Ребенок, если это он, в чем я глубоко сомневалась, неуверенно переступил с ноги на ногу. И то, что я изначально приняла за черные резиновые сапожки, оказалось большими лапами с внушительными когтями.

Сердце испуганно забилось. По спине побежали холодные мурашки липкого страха.

Что, блин, это такое⁈

Разум начал искать разумное обоснование увиденному, но вместо ответов в голову лезли ужастики, рассказанные у костра. Про черную руку, которая заберет всех родных, а потом придет за тобой. Про мальчика-зомби, съевшего своих родителей и собаку. Про злую старушку, которая не отражалась в зеркалах. Про…

Я решительно тряхнула головой, отгоняя глупости, и сосредоточилась на том, что вижу. Странное существо, а теперь я точно знала, что это не ребенок, принюхалось, отлипло от стеночки и с радостным визгом рвануло ко мне.

— Бестия⁈ — Даже не знаю, чего в моем голосе было больше: ликования или облегчения.

Драконенок добежал до меня, сделал несколько кругов почета, встал на задние лапы. Попытался дотянуться мордочкой до лица и лизнуть в щеку, но я торопливо попятилась и напомнила:

— Тише-тише, дорогая. Я тоже безумно рада тебя видеть, но помни: кое-кто ядовит для звездокрылов.

Бестия выдала нечто среднее между неопознанным «ур-р-р» и понимающим «а-а-а», села по-собачьи, обвив лапы черным хвостом, и уставилась на меня счастливыми глазищами. Правда, хватило ее спокойствия ненадолго.

Не прошло и секунды, как она снова сорвалась с места, оббежала меня по кругу, шумно обнюхала ботинки и плюхнулась на неугомонную попу. Глянула на меня взглядом недовольной тетушки и воинственно ткнула в куртку острым когтем.

— Ур-р-р! — высказалась Бестия, что лично я перевела как: «Хвост и когти! Что за ужасный прикид».

— Что поделать, — развела я руками. — Это форма ядожалов. Не нравится расцветка?

Драконенок подумал, еще раз оценил сине-желтую форму факультета, открыл пасть и крайне достоверно изобразил рвотный позыв.

— Что ж… исчерпывающе, — вынуждена была согласиться я и тут же опомнилась. — Погоди! Бестия, как ты здесь оказалась? Я же слышала, что госпожа Магни запретила тебе идти с нами! Ты слишком маленькая для самостоятельных пространственных переходов!

Черная непоседа сделала вид, что во-о-он та сосновая ветка интересует ее сильнее, чем наша беседа. Ах, какие иголки! Ах, какая странная форма шишек! Ах, как здорово замирают капельки дождя в густой хвое…

— Бестия, неужели ты сбежала в портал с одной из групп?

Малышка угрюмо покосилась на меня и коротко кивнула. Вся ее поза говорила о том, что она ждет долгих прочувственных нотаций со стороны взрослого двуногого и приготовилась огрызаться. И крайне удивилась, услышав:

— Я, считай, тоже сбежала.

— Ур-р-р?

— Мой братец не горел желанием отпускать меня из стен академии, но, как видишь, я здесь. Мы обе здесь… — и уже другим, преувеличенно бодрым тоном уточнила: — Какие планы?

Бестия почесала под подбородком когтистым пальцем, а дальше совсем по-человечески развела лапами в стороны. Мол, план был удрать, а дальше я пока не придумала.

Очередной раскат грома перепугал драконенка. Она взвизгнула и бросилась к домику, где встала на задние лапы и вжалась спиной в бревна. Еще и морду лапами закрыла.

— Эй, трусишка! — Я хохотнула при виде отважного завра, удирающего от малюсенького раската грома, и пошла к ней. — Только не говори, что одна бесстрашная драконица боится…

Я застыла на месте, таращась на стену домика:

— Бестия… Сделай, пожалуйста, шаг в сторону.

Бестия показала язык: обиделась на мою бесчувственность к ее нежным детским страхам.

— Я серьезно. Двинь попу!

Завр неохотно подчинилась. Но подозреваю, что причиной послушания был далеко не покладистый характер, а мое вытянувшееся от удивления лицо. Просто здесь, на стене Отчаянных, я увидела то, о чем не подозревали ни вожатые, ни руководство лагеря, ни тем более спасательные группы, прибывшие по тревоге.

Об этом не мог знать вообще никто из взрослых. Эта тайна всегда принадлежала галчатам!

Присев на корточки, я протянула руку и подушечками пальцев провела по насечкам. Они были свежими, чуть светлее по сравнению с остальными и говорили о главном:

Михель Соль

Трей Кесси

Ром Мыльный

Несколько часов назад сюда пришли эти трое мальчишек. Каждый из них взял нож, гвоздь или еще что-то острое и нацарапал свое имя на стене Отчаянных, чтобы подтвердить готовность пройти Испытание. Никому не сказав, они взяли спасательные круги, спрятали одежду и спальные мешки в непромокаемый пакет и переплыли реку.

— Кто хочет стать отчаянным, тот должен пройти тропой Испытания… — прошептала я давно забытые слова. — Три испытания выдержит смелый: испытание тишины, испытание воли, испытание острова.

— Ур-р? — уточнила Бестия. По крайней мере, звучало как вопрос.

— Эти трое сбежали из лагеря перед шумихой и оказались отрезанными от лагеря грозой и разбушевавшейся рекой.

— Пиу! — пискнула драконица и в панике заметалась из стороны в сторону. — Пиу! Пиу!

Я глубоко вздохнула, пытаясь подавить нервную дрожь и возвращая холодный разум. Детей надо срочно добавить в списки пропавших, пока те не замерзли или не случилось чего более ужасного!

Еще раз провела кончиками пальцев по шершавой поверхности дерева.

— Михель Соль. Трей Кесси. Ром Мыльный, — пробормотала я, не в силах вот так с ходу запомнить имена, и неожиданно вспомнила занятие по основам мнемотехники.

Как там квезалка говорила?

«Лучший способ запомнить сложную информацию — создать яркий визуальный образ и зашифровать в нем все необходимое. Если вам попалось сложное определение, то разбейте его на части и создайте понятную вам картинку».

Ладно, Юдау. Искренне надеюсь, что ваш метод ассоциаций рабочий, в противном случае…

Итак, первый — Михель Соль.

В голове родился образ медведя, который выглядывает из кустов с громким воплем «хей». Медведь — Миша — Ми. Хей. Я зажмурилась и мысленно вручила медведю в лапы солонку. Ми — Хей. Соль.

Ладно, этот готов.

Кто следующий?

Трей Кесси. С этим было в разы проще. Фамилия моей двоюродной сестры — Кесси. В голове родился образ невысокой, слегка поправившейся после родов брюнетки. Сестра катила коляску, из которой выглядывала большая буква «т» в голубеньком чепчике.

Ну, допустим… Т. Кесси. Трей Кесси.

Ладно, остался последний!

Ром Мыльный. Воображение не придумало ничего лучшего, чем здоровенный таз мыльных пузырей. Пузыри лопались, сверкали и слегка покачивались, а еще одурительно пахли арбузом. Поколебавшись секунду, я мысленно поставила в центр огромную бутыль из темно-зеленого стекла. Ну, здравствуй, ром!

— Ур-р?

Бестия уже не могла ждать и демонстративно рыла землю когтями.

Я вскочила на ноги, стараясь не потерять чудесные образы медведя с солонкой, сестры с новорожденной буквой «т» и бутылки рома в центре мыльного безобразия.

Не ассоциации, а полный бред!

— Бежим! — скомандовала я и сорвалась с места.

Ушибленное бедро дернуло болью, но уже через пять ударов сердца все отошло на задний план. Я больше не чувствовала холода, усталости и боли в теле. Все вытеснили три ярких образа, в которых я зашифровала имена детей, и настойчивая необходимость рассказать кому-то о них.

Глотая мокрый воздух, я пробежала по тропинке вдоль реки. Поднялась чуть выше, чтобы не вязнуть в мокром песке спусков в воду, по диагонали пересекла футбольное поле и напрямик бросилась к вытянутому зданию столовой. Бестия скакала рядом, то вырываясь вперед, то пропадая в ночной тени, то невысоко взлетая в небо.

Только на дорожке, ведущей к столовой, почувствовала, как колени сами собой подгибаются, а легкие горят и разрываются от холодного воздуха, который я жадно хватала ртом.

Бестия легко обогнала чуть замедлившуюся по причине усталости меня. Боднула головой дверь и ворвалась в освещенную столовую. Через миг оттуда донесся коллективный вопль ужаса.

— Ну… Бестия!.. — ругнулась я, обхватила рукой немилосердно колющий бок, взобралась на ступеньку и ворвалась внутрь.

У детского лагеря «Галчонок» были свои места силы.

Первым таким местом галчата считали поляну, где по вечерам вожатые разводили костер, желающие садились в круг и пели песни. Вы будете удивлены, но треск поленьев, голодный писк комаров, запах дыма и общий мотив песни сближали десятилеток быстрее любых мудреных тренингов на сплочение коллектива.

А еще у галчат была столовая.

Днем это место принадлежало царству кухни, где все чинно едят и болтают. В конце смены здесь устраивали дискотеку. Но больше всего я любила это место по пятницам. Ведь только по пятницам скучная столовая становилась центром магии и внезапных перевоплощений!

Вожатые сдвигали столы, дежурные выставляли стулья и лавки кривыми рядами (кто в здравом уме будет требовать от десятилетки геометрической точности?). Гомоня и улюлюкая, галчата занимали свои места, и на пятачок у противоположной от входа стены приходило время для вечерних представлений, которые готовили отряды.

Все это дело взрослые величали мудреным словом «коллективно-творческое дело». Но на деле здесь торжествовала лютая детская самодеятельность.

Все выступления держались на фантазии зрителей, возможностях липкой ленты и подручных средств (чаще всего занавесок, поспешно снятых с окон комнат).

Я всем сердцем обожала эти выступления. Здесь, на импровизированной сцене, под запахи свежей сдобы и аплодисменты других галчат, я впервые сыграла дерево — и была, на мой скромный взгляд, бесподобна: качала руками и скрипела в самые трагически ответственные моменты.

Здесь впервые читала стишок-переделку про ослика, потерявшего палатку (история основана на реальных событиях одного похода). Здесь громко и отчаянно фальшивила, крича отрядную песню вместе с остальными (ведь неважно, как поешь, главное, что громко).

Здесь много всего происходило.

Но впервые меня не воспринимали всерьез…

— Я не желаю слушать этот бред!

Начальник лагеря грохнул кулаком по столу, где в беспорядке лежали переговорные устройства и карты. Над последними мигали и двигались черные, белые и синие точки, в реальном времени отображая перемещения поисковых отрядов.

Столовая времен моего детства не походила на себя: в воздухе явственно угадывался запах валерьянки, будто кто-то так нервничал, что уронил пузырек на пол и разлил половину флакона. Но хуже всего была атмосфера мрачного ожидания, наползавшая со всех сторон.

Кто-то сдвинул обеденные столы буквой «п», за которыми стояли обеспокоенные вожатые и незнакомые мне люди. Никто не садился. Подозреваю, что это не от избытка сил, бодрости духа и зашкаливающего уровня кофе в крови.

Никто, кроме начальника лагеря, чей стол располагался отдельно от остальных.

Начальника лагеря, которому я безуспешно пыталась донести свою мысль:

— Это не бред. Трое детей сейчас на острове проходят испытание Отчаянных. Подозреваю, что они сбежали из лагеря еще до начала грозы и…

— Девушка, достаточно сказок, — отказался слушать мужчина.

Под его глазами залегли глубокие тени, морщины обозначились сильнее, а толстые пальцы дрожали. Он то и дело поднимал руку и нервно приглаживал тонкие седые волосы. И я вдруг подумала, что после случившегося этой ночью начальника лагеря снимут с должности. Если не хуже…

Подумала и не испытала ни капли сочувствия. Только глухую ярость.

— Хватит с нас вашего появления! — ругался мужчина. — Никаких нервов не хватит, а у меня сердце, между прочим.

Бестия, сидевшая рядом с моей ногой, вжала голову в плечи и грустно шмыгнула носом. На виноватой морде большими буквами читалось следующее: «Кто ж знал, что эти двуногие такие впечатлительные? Я же просто зашла, а они сразу орать и под столы прятаться».

— Девушка, идите и сядьте уже где-то в уголке, не мешайте работать! И зверюгу свою заберите.

Но я не пошла и не села, хотя с меня натекла уже приличная лужа воды. Я осталась, и зверюга моя осталась. И я сейчас не про Бестию даже.

— Михель Соль, Трей Кесси, Ром Мыльный, — продолжала стоять на своем. — Эти дети сейчас одни на острове, напуганы, и, возможно, им грозит опасность, ведь…

У собеседника сдали нервы. Мужчина схватил полупустую кружку с недопитым кофе, швырнул на пол и наконец-то оторвал зад от стула. Жаль, что не для того, чтобы самолично броситься на поиски галчат.

— Пошла вон! Вон отсюда!!! Выкиньте эту девчонку из штаба! Вон!!!

Вид красного начальника, брызгающего слюной и фонтанирующего злобой, произвел на меня неизгладимое впечатление. Настолько неизгладимое, что я действительно развернулась и пошла. Но не в уголок, на что надеялся мужчина, а к тому самому столу буквой «п».

Встала между двумя женщинами, осмотрела заваленный бумагами стол и совершенно спокойно попросила:

— Можно мне посмотреть списки дежурных?

— Девушка, у вас кровь, — робко попытались возразить.

— Списки, — отчеканила я.

Мне тут же протянули папку. Кивнув, быстро открыла, пролистала и нашла на пятой странице своих потеряшек. Детей селили в комнаты по четыре человека, в редкие смены по пять. И обычно дежурство несли тоже комнатами, значит, у троицы смельчаков должен быть друг…

Я отыскала фамилию четвертого мальчика, запомнила номер домика, комнату и вернула папку на стол.

— Спасибо. — Я была сама вежливость, если не считать холодной решимости, вновь вернувшейся в тело и разум.

Отошла от стола, кивнула Бестии, малость растерянной и слегка пришибленной встречей с начальством.

— Бестия, пойдем. Прижучим кое-кого!

Ведь то, что знают трое, знает и четвертый. Ну, или догадывается так точно! А мне сейчас хватит любой зацепки.

Мы с драконенком вновь выскочили на улицу в дождь и холод, не сговариваясь, перешли на бег и умчались к корпусам, где спали галчата. Окна в домиках не горели, и, по идее, все дети должны были тихо сопеть в своих кроватках. Но то по идее.

Будь я любопытной десятилеткой, то спокойно уснуть, когда вокруг творилось вот такое, не помогло бы даже самое сильное снотворное!

Я огляделась и перешла с бега на быстрый шаг. Бестия трусила рядом по чавкающей лужами тропинке.

— Р-р-ра! — высказалась она.

— Поддерживаю, это концентрированная сволочь, а не начальник. Ничего, сейчас найдем свидетеля, предоставим доказательства и…

И что будет дальше, предположить мне не дали.

Дверь в домик, где как бы спали, по мнению взрослых, а как по моему собственному, так сто процентов бдели любопытные дети, отворилась, и в проеме показалась до боли знакомая фигура в черном комбинезоне факультета звездокрылов.

Бестия среагировала первой. Она радостно пискнула и со всех лап помчалась навстречу. Игнорируя ступеньки, распахнула удивительные крылья цвета звездного неба. В один прыжок хвостатая непоседа взлетела на крылечко и сжала ногу встречающего в крепких драконьих объятиях.

— Бестия?

Голос Глена мог посоперничать с любым раскатом грома, но шаловливую малышку это не смутило. Она подняла голову, глянула честными, не замутненными наличием совести глазками и расплылась в клыкастой ухмылке.

Ну как на такую сердиться?

Вот и Глен не осилил науку гневных педагогических взглядов и ласково почесал драконий нос, а потом поднял голову и заметил меня.

— Адриана!

— И снова привет, — сказала я с усталой улыбкой на губах и поднялась по ступенькам под защиту козырька. — Ты почему здесь?

Он, видимо, хотел задать тот же вопрос, но я опередила.

— Госпожа Магни сняла меня с поисковой операции, собрала всю малышню здесь и велела глаз с них не спускать, — пробасил Глен, отступая в сухое и прогретое нутро домика. — Сказала, что интуиция подсказывает: эти хитрые головастики что-то знают, но не хотят рассказывать. Но я-то понимаю, что это из-за руки…

И он кивком головы указал на правую руку, которая все еще не восстановилась после вывиха. Я прошла за ним, сняла и встряхнула неприлично мокрую куртку ядожалов, скрутила и выжала мокрые волосы. И все это время торопливо говорила:

— А я тебе так скажу: у нашего, то есть вашего, декана просто потрясающая интуиция! Госпожа Магни права от и до. Эти хитрые моськи кое-кого покрывают.

— Кого? — уточнил Глен, протягивая мне полотенце для рук.

Я с благодарным кивком приняла такое важное и нужное сейчас полотенце и приготовилась отвечать, но тут потеплел камень переговорного устройства, висящий на моей шее.

— Наши вызывают… Ты можешь пока собрать всех и усадить в круг?

Глен кивнул и без колебаний ушел по коридору. Бестия проказливой тенью поцокала за ним. Через мгновение спальный домик сотряс коллективный детский вопль: «Дракон!!!» — и мощный рык Глена:

— Дети-и! НЕТ!!!

Я сделала шаг, но подавила порыв броситься на выручку и торопливо сжала обжигающе горячий камень переговорного устройства. Закрыла глаза, вслушиваясь. Вздрогнула от пронзительного:

«Адриана!»

Моментально узнала Кристена Арктанхау, вспомнила его последний приказ и повторно обиделась. Впрочем, обида жила лишь до его следующего:

«Адриана, пожалуйста, не молчи! Где ты? С тобой все в порядке?»

Это было до того странно, что я открыла глаза и посмотрела на камень, зажатый в руке.

Это что еще за необоснованная паника в лучших традициях моего старшего брата? Кристена подменили? Или он ударился головой и забыл о нашем не самом приятном прощании?

Увы, но и переговорник не мог мне внятно объяснить, что вообще происходит.

«Адриана!»

Набрав в легкие воздуха, я быстро отчиталась:

«Все хорошо. Я в спальном домике с Гленом, детьми и Бестией, которую эти самые дети в данную минуту пытаются растащить на сувениры».

Шумный выдох облегчения, и я услышала нечто невероятное:

«Поговори со мной».

Дальше по коридору что-то печально рухнуло и сломалось. Дети встретили грохот дружным воплем маленьких дикарей, Глен отчаянным:

— Бестия, слезай с люстры!

«Эмм… Сейчас?» — выпалила я, мысленно гадая, как бы так потактичнее намекнуть, что у меня там дракона на кусочки делят.

«Всего минуту».

«Хорошо… О чем?»

«Не знаю. Просто поговори. Хочу слышать твой голос».

Я огляделась по сторонам, взглядом ища тему для разговора. С правой стороны коридора стояли узкие ящики для одежды. Чтобы не путать, воспитатели клеили на каждую дверцу наклейку с цифрой, и я всегда выбирала солнышко.

Потом взгляд метнулся к подоконнику окна, выходящего на веранду, и я неожиданно вспомнила:

«Здесь я впервые поцеловалась».

Сказала. Потом поняла, что сказала. Потом хлопнула себя по лбу и мысленно сгорела от стыда.

«И как? Понравилось?» — вкрадчивым тоном уточнил северянин, явно не догадывающийся о румянце на моих щеках.

Я устало прислонилась спиной к стене, потому что ноги уже отказывались держать, и постаралась не расхохотаться при воспоминании о том самом первом разе.

«Кристен, мне было девять, ему, кажется, одиннадцать. О каком там „понравилось“ может идти речь⁈ Как вспомню, так рыдать от смеха тянет! Мы остановились друг от друга на расстоянии метра, потом вытянули губы, как две спятившие утки, сделали быстрый „чмок“ и отскочили друг от друга с ошарашенными глазами. Вот тебе и весь поцелуй!»

Арктанхау, видимо, представил эту презабавнейшую картину, потому что тихо рассмеялся и мягко выдохнул:

«Спасибо».

Камень в моей ладони похолодел, показывая, что связь оборвалась.

Я еще какое-то время бездумно постояла, гадая, что сейчас делает Кристен и почему захотел поговорить со мной. Потом оттолкнулась от стены и медленно побрела вперед.

Надо узнать, что там с Бестией и Гленом, а то детишки как-то подозрительно притихли. Надо найти четвертого. Надо…

Переговорник вновь нагрелся и обжег теплом грудь.

«Адриана», — позвал Кристен.

«Вернулся за еще одной нелепой историей из жизни Адрианы Нэш?» — пошутила я.

«Нет… Хотел сказать, что у тебя красивые губы».

И на этом он опять отключился.

А я еще где-то с минуту стояла, не в силах хоть как-то повлиять на широкую улыбку неприлично счастливой девушки с пунцовыми от смущения щеками.

— И что здесь происходит?

Мое появление вызвало фурор и оцепенение в детских рядах. Десятилетки замерли на шаткой баррикаде из стульев, по которой желали взобраться на люстру. Та одиноко раскачивалась, скорбно свесив четыре плафона, и роняла на пол хлопья пыли вместо слез.

Бестия же с видом принцессы в глубоком показательном обмороке возлежала у Глена на ручках. Судя по хитрой черной мордочке, ей весь этот бардак нравился даже больше, чем любопытным детям.

— Андриана! — несчастным голосом взмолился адепт, прогибаясь под тяжестью возложенной на него ответственности и чешуйчатого хвоста. — Сделай что-нибудь!

Я пожала плечами, соединила мизинец с большим пальцем и вскинула руку с тремя оттопыренными пальцами в знаке приветствия.

— Галчата! Гип-гип…

— УРА!!! — дружно подхватили дети, копируя жест.

Признав в странной тете свою, малышня шустро разобрала стулья, поставила их в круг, чинно расселась по своим местам и приняла обманчиво-невинный вид.

Но меня было не провести.

— Кто из вас Карл?

На детских личиках появилось выражение безмятежной тупости. Кто-то пожал плечами, кто-то развел руками, кто-то занялся сосредоточенным ковырянием в носу. Если Карл и был среди них, то сдавать его никто не собирался. Даже после заверений, что ничего дитятку не будет. Даже после угроз.

Ладно, тогда зайдем с другой стороны.

— Бестия, слезай с Глена. И не надо так показательно сопеть, ничего плохого они с тобой не сделают.

Судя по хитрым моськам детишек, они считали иначе. Глен наклонился, опуская нашу трепетную барышню на пол. Бестия в лучших традициях опытных женщин пожелала продлить релаксационный сеанс «на ручках» и вцепилась в его плечи крепче голодной блохи.

Я быстро оглядела сидевших и практически сразу опознала среди них Карла. Вычислить его оказалось просто: больше никто не смотрел на меня с выражением тревожной задумчивости.

Мальчику на вид было лет десять. Темно-русые волосы отросли за смену и выгорели от долгих часов, проведенных под солнцем. Колени, точно два панциря, украшали запекшие корочки болячек, а на руке глубокие царапины, оставленные, скорее всего, Барсиком, единственным местным питомцем.

Поманив пацана, я отошла к окну и, как учили, присела на корточки, чтобы быть с ним на одном зрительном уровне. Пока остальные следили за бесплатным цирком «Бестия не хочет слезать», я заглянула в серые глазенки и быстро сказала:

— Карл, я знаю, что они уплыли проходить испытания. Я тоже одна из вас и знакома с традициями галчат. Не хочешь говорить и предавать друзей — не говори. Просто кивни, если я права… Михей, Трей и Ром уплыли сегодня вечером, до начала грозы?

Быстрый и короткий кивок мальчишки, и мне осталось уточнить только одно.

— Остров с пещерой или остров, где большая сосна на берегу?

Карл сделал вид, что чешет затылок, и незаметно показал два пальца. Я благодарно улыбнулась и встала на ноги. Меня тут же повело от усталости. Пришлось вцепиться в подоконник и переждать приступ головокружения. И только после того, как комната перестала вращаться, я смогла взять себя в руки и пойти на выход.

Выскочила в коридор, Глен увязался следом.

— Адриана, — басил он, следуя по пятам, — что ты задумала?

Я сорвала с крючка противно мокрую куртку, поспешно, пока не передумала, натянула и глянула на обеспокоенного друга.

— Нечто крайне отважное, Глен.

— То есть глупость?

— А вот это неточно. Посмотрим на результат… Бестия, ты со мной?

— Пиу!

Черная малышка приосанилась и выпятила грудь.

«Смотри, Адриана, — говорил весь ее грозный облик, — я не просто ящерица с лопастями. Я пятьдесят килограммов поддержки и отваги. Вот!»

И я поверила в то, что лучше помощника мне не найти. Толкнула дверь и вышла из спального домика.

Гроза затихла и перешла в мелкий небесный душ. После нагретого помещения холод улицы чувствовался сильнее. Он ущипнул за нос, обжег горло на вдохе и немного отрезвил мою горячую натуру.

Идти в столовую — просто терять время. Вместо помощи там ждет очередной бесполезный спор, истерика про больное сердце и коронное «девушка, забейтесь в угол».

Какие еще есть варианты? Вызвать Кристена через переговорник?

Так их десятка далеко, а остров вот он! Рукой подать.

— Гр-рм? — заворчала Бестия, привлекая мое внимание.

Она практиковала бег на месте, профилактическое хлопанье крыльями и тренировала решительный взгляд из-под бровей… В общем, всячески демонстрировала готовность рвать когти и двигаться в сторону острова.

Я мысленно оценила промокшую до нитки, глубоко усталую себя, пририсовала рядом малышку-дракончика, полную кипучей энергии, и пожала плечами.

— А будь по-нашему! — решилась и побежала в противоположную от столовой сторону.

Спустилась к реке, пошарила в траве и нашла камень потяжелее. Под радостный вопль Бестии разбила пыльное окошко, выдавила опасные края, подтянулась и пролезла внутрь сарая, где вожатые хранили инвентарь и ненужный хлам. Включила фонарик и быстро осмотрелась.

Обнаружить надувную лодку или спасательный плот на одну персону не вышло: все плавсредства отдали стражам. Но когда отсутствие возможностей могло остановить целеустремленного человека? Вот и меня это не смутило!

— Бестия, принимай, — велела я, с трудом пропихивая здоровенный моток веревки сквозь крохотное оконце и перекидывая связку позвякивающих карабинов.

Вдвоем мы кое-как доволокли свой груз до линии пляжей. В темноте очертания островов смазывались, и я возблагодарила всех богов проказ и смелости за то, что «отчаянные» выбрали именно остров с сосной. Просто при такой непогоде кривой ствол сосны был виден как на ладони.

Найдя концы веревки, я вытащила один, обвязала вокруг талии, чтобы не потерять в темноте, а другой торжественно вручила Бестии и ткнула в нужную сторону.

— Слетай и привяжи к дереву.

Бестия отсалютовала хвостом, как солдат на параде. Схватив конец лапами, она смешно потопталась на месте, скакнула и взмыла в небо. Я следила за тем, как стремительно разматывается скрутка, и с ужасом думала, что будет, если веревки вдруг не хватит.

Резкий рывок протащил меня вперед по песчаному пляжу и заставил войти в ледяную воду по щиколотку. Я дернула веревку обратно, намекая, чтобы кое-кто на том берегу не наглел, и выбралась из воды. Натянула будущую переправу так, как учили на занятиях у Бушующего, привязала свой конец к стволу дерева. Натянув на себя страховку, щелкнула карабином и повисла на руках, проверяя надежность узлов.

Все. Отступать некуда!

Выдохнула, зацепилась ногами и поползла вперед. На краю сознания вспыхнула паническая мысль, что я обязательно сорвусь, как же иначе, с моей-то удачей, но я слишком устала и переживала за детей, чтобы обращать на нее внимание. Просто перебирала руками.

Веревка резала руки, терла ноги даже сквозь плотные брюки. Мелкие капли дождя падали на лицо, заставляя морщиться и страстно желать стереть влагу с лица. Но хуже всего была усталость.

В середине веревка прогнулась настолько, что я едва ли не касалась текущей внизу воды. Мышцы дрожали от нагрузки и требовали перерыва, но я продолжала упрямо двигаться вперед.

И вот когда казалось, что все… что больше я не смогу… что сорвусь и повисну на карабинах страховки… я услышала звонкое:

— Пиу!

Радостная моська Бестии над моей головой стала подсказкой, что, вопреки всем доводам разума, Адриана Нэш таки добралась до противоположного берега. Теперь осталось пацанов найти и… все!

Что это за загадочное «все», которое последует после, додумать я не успела. Потому что пацаны выскочили из подлеска сами.

Мокрые и перепуганные сорванцы кричали в три голоса:

— Тетя! Тетя! Спасите нас!

— Ой, а это кто? Дракон?

— Дракон! А погладить можно?

— Он не кусается?

И следом посыпалось неочевидное:

— Тетя, а что драконы кушают?

— А чем какают?

— А его тоже заставляют ногти стричь?

Нас с Бестией синхронно передернуло: меня — от слова «тетя», Бестию — от бестактности вопросов. Мы с подругой по несчастью обреченно глянули друг на друга, после чего я скомандовала:

— Охраняй!

— Р-р? — уточнила малышка с видом «кого от кого».

— Всех от всех! — крикнула на ходу и пошла брать штурмом горку близ корявой сосны.

Горка против штурма возражала, подкладывала под ботинки шишки, веточки, скользкие листья, но даже она была вынуждена спасовать перед моим упрямством. Привалившись спиной к скрюченному стволу на вершине, я выудила из-под куртки камень переговорника и сжала.

Камень хранил многозначительное молчание. Для надежности повторила алгоритм вызова, потом потрясла капризное устройство, потом постучала о шершавый ствол.

Увы, но камень оставался просто камнем и на связь с Кристеном или кем-то другим из десятки не выходил.

— Что такое облом и как с этим жить! — пробормотала я и энергично растерла влажное от дождевых капель лицо. — Ладно. Тогда попробуем вот так…

Подтянув рукав, я торопливо ослабила ремешки, стянула боевую манжету. Провела мокрыми и холодными пальцами по магическим знакам. Если бы Хет-Танаш только видел, о, если бы он только видел, как я пробиваю себе окошко в системе безопасности, то демона хватила бы неконтролируемая трансформация.

А может, и удар. Но это неточно.

Здоровье у демонов отменное.

Однако Хет-Танаш был далеко и возмутиться не мог. Чего не скажешь о самой манжете. Забарахлившая система встретила мое варварское проникновение со взломом, как монашка сатаниста в собственной опочивальне. То есть разразилась криками и спецэффектами, а в конце еще и крестом по темечку огрела.

Сцепив зубы, я направила всю силу технопата внутрь манжеты. Механизм сопротивлялся моему мысленному приказу, но я, стиснув зубы, продолжала давить на него. Манжета возмущенно стрельнула искрами, в последний раз несогласно вякнула системой предупреждения об опасности и смирилась.

Мощный столб желтого света рванул в небо, став нашим опознавательным маяком для круживших среди облаков завров.

Оставалось только ждать, когда за нами придут.

Придут и спасут.

Пошатнувшись, я обессиленно упала на колени, а после была вынуждена упереться руками в землю. Сосновые иголочки и мелкий лесной мусор впились в кожу на ладонях. Шумела кроной сосна, испуганно кричали дети, потерявшие меня из виду.

Надо встать. Надо спуститься и успокоить их. Надо…

Но даже у самых сильных людей есть свой предел.

Локоть подогнулся, я завалилась на бок, замерла и закрыла глаза.

«Эй, кто-нибудь… — позвала мысленно. — Прекрасного принца мне срочно».

— Адриана!

Чьи-то сильные руки встряхнули меня, рассчитывая на реакцию, а когда той не последовало, спасатель хрипло выругался и поднял мою полудохлую тушку с земли. Я прижалась к теплой груди (счастье-то какое), вдохнула смутно знакомый запах чужого тела и улыбнулась.

— Кристен… — шепнула едва слышно и с чувством выполненного долга отключилась.

— Адептка Нэш! — прорычал магистр темных искусств и по совместительству мой горячо любимый, но крайне нервный братец.

— Ну, адептка, что скажете в свое оправдание⁈ — вторил разгневанному ректору не менее злой господин Максимус Медный, декан факультета ядожалов.

Хет-Танаш от восклицаний воздерживался, предпочитая не сводить с меня пристального взгляда. Взгляда, полного опасно матримониальных планов. И это последнее пугало сильнее всяких криков.

— Адептка!

— Да, господин ректор?

Я с гордым видом и прямой спиной сидела на стуле в кабинете брата, стараясь не паниковать раньше времени. Получалось плохо.

Очнулась я лишь пару часов назад в палате лекарского крыла. Голова раскалывалась, как перезревший арбуз. Во рту было сухо, как в горшке с кактусом, который я забыла полить. Ушибленное при падении бедро болело при каждом неловком движении ногой. Зато цела.

Словоохотливые девушки с факультета помощи и возвращения осмотрели меня, а заодно в красках поведали о случившемся этой ночью. Отчего я впала сперва в ступор, а после в легкий шок.

Просто, по словам лекарок, выходило, что вчера было очень весело. Очень весело вообще всем десяткам, а не только нам с Бестией.

Стражи с факультета небовзоров первыми засекли любителей экстремальных сплавов по бурным водам рек, а подоспевшие ядожалы эвакуировали мокрых и продрогших потеряшек. Тем временем звездокрылы, которые в темноте видели куда лучше остальных завров, кружили над лесом, выискивая первую спасательную группу из вожатых и ребят постарше.

Нашли.

Те сидели на дереве и мелко дрожали под пристальным взглядом упитанного кабанчика, который, собственно, и загнал двуногих наверх. Кабан, которому выпал редкий шанс встретить завра, впечатлился размерами летающего ящера, обгадился и предпочел дать деру, проломив широкую просеку в, казалось бы, непролазных кустах.

И если тот кабан хотя бы на одну тридцатую такой же сплетник, как адептки с факультета помощи и возвращения, то уже к концу недели весь лес облетит новость о том, что возле лагеря «Галчонок» завелась неведома зверушка с крыльями цвета ночи.

— Ек-макарек! Опять они бездельничают!

Ворвавшийся в палату господин Горячий разогнал словоохотливых девчонок, нацедил у меня две пробирки крови и рассказал оставшееся.

Могу поздравить себя за догадливость: Кристен мне не померещился.

Арктанхау действительно поднял в небо своего ядожала, бросился на столб света, бьющий из заклинившей боевой манжеты, и спас нас с детьми, за что ему честь, хвала и соответствующая запись в личном деле. Бестию поругали за самоволку и похвалили за проявленное мужество, вручив маленькой обжоре круглую дыню. Мне же…

Мне же сунули в рот горькую витаминку, якобы для бодрости, подняли с кровати и велели топать на ковер в кабинет ректора.

— А ты на что рассчитывала, голубушка? — поразился иссушенный старостью некронавт. — Медаль тебе не светит. Как бы вообще не исключили…

«Окрыленная» перспективами, я на подрагивающих от усталости ногах покинула больничное крыло, через порталы перенеслась в Синий сектор, обошла здание администрации и через силу добрела до кабинета ректора. Фред встретил меня бесстрастным выражением на лице и предложением вот прям тут по-быстрому написать завещание. Он и человека толкового знает. В два счета оформит!

Из чего я сделала вывод, что в кабинете меня будут долго и мучительно убивать, и печально вздохнула. Робким котенком поскреблась в дверь, услышала грозное «Войдите!» и бочком просочилась в кабинет, где меня с распростертыми объятиями встретила недовольная компания из ректора, двух деканов, демона.

И началось…

— Адептка Нэш! — Братец стукнул кулаком по рабочему столу, отчего вздрогнула я, склянки в шкафу и даже одинокий голубь на карнизе за окном. — Адептка!!!

— Дариан, тебя заклинило? — скучающим тоном уточнила Эрика Магни, любуясь своим маникюром. На минуточку, единственная, кто не кричал, не злился и вообще демонстративно сидел на подоконнике, поджав под себя одну ногу. — Напоминаю, что есть еще куча обидных слов, которые можно патетически кричать в надежде разбудить в ком-то совесть.

У братца дернулась щека и непроизвольно сжались челюсти. Обрадованная эмоциями хозяина тьма, что жила в полудемоне, хлынула на лицо, окружая глаза, стекаясь на виски и переносицу. Миг — и начало казаться, что магистру темных искусств повязали плотную черную повязку.

— ТЫ… — прошипел он страшным голосом.

— Я! — пискнула испуганно.

— Риана, ты что натворила⁈

— Что?

Дерганый и многострадальный ректор нашей развеселой академии подался вперед. Выражение его лица из просто зверского стало убийственным.

— Ты полетела на боевой вылет.

— Так все же полетели, — развела я руками.

У брата закончились аргументы и началась стадия «дорогая сестра, тебя проще выдать замуж, чем удержать вдали от опасности», поэтому эстафету перехватил господин Медный:

— Адриана, вы ослушались прямого приказа командира своей десятки оставаться в штабе и пошли спасать детей самостоятельно.

— Так пришлось! — возмущенно выпалила. — Это не я такая смелая. Это начальник лагеря не захотел оторвать свой…

— Вы не поставили никого из старших в известность о своем глупом поступке, — перебил декан.

— Я пыталась! Но переговорник не работал!

Господин Медный прикусил язык, потому как с переговорниками действительно мутная история случилась. Камни отключились у всех поисковых групп разом, отрезав их от связи. И, по словам лекарок, выходило, что никто с факультета магмеха так и не понял причины массового сбоя.

Подозрительно? Еще как!

Попахивало настоящей диверсией, но сейчас я могла думать только о зависшей надо мной угрозе отчисления и недобрых взглядах присутствующих в помещении мужчин.

— Ты взломала боевую манжету и закоротила контакты, — прервал повисшую тишину отмалчивающийся все это время Хет-Танаш.

— Так переговорник не работал!

Демон издал глубокомысленное «хм…» и с нажимом повторил:

— Адриана, ты взломала боевую манжету. Это не обвинение. Это констатация факта. Невероятного факта.

Я открыла рот и нахмурилась, не совсем понимая, к чему ведет этот хитрый и убийственно логичный демон.

— И что? — озвучила мой вопрос Эрика Магни.

Демон откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Обычному адепту не под силу взломать боевую манжету, — после паузы сказал он и сощурил глаза. — Уж поверьте, я сам ставил на нее коды доступа и позаботился о том, чтобы устранить все имеющиеся лазейки, но Адриана сделала это.

— Адреналин порой толкает и на куда более удивительные вещи, — не впечатлился декан ядожалов.

— Полностью с тобой согласен, Максимус. Я считаю, что адреналин запустил ранее дремавший дар технопата, — продолжил невозмутимый демон и внезапно подытожил: — Итак, что мы имеем. Адептка Нэш демонстрирует неподчинение приказам старших и не может наладить контакт с ядожалами. С другой стороны, мне доподлинно известно о ее теоретических познаниях в области магической механики, плюс сильнейший проявленный дар технопата…

Хет-Танаш обвел взглядом всех присутствующих и остановился на мне.

— В сложившейся ситуации я вижу только один вариант. Раз адептка Нэш не справляется на факультете ядожалов, то предлагаю перевести ее на магмех. Под мой личный контроль.

Клянусь, даже гром среди ясного неба не смог бы дезориентировать меня сильнее, чем эти слова.

— Что?.. НЕТ! — возмутилась я.

Это был удар под дых.

Подножка от друга.

Нож в самое сердце!

— Дар технопата, да и вообще любые способности ментального общения с механизмами, есть только у одного из десяти адептов этого набора на факультет магической механики, — дожимал демон если не меня, то присутствующих. — Грамотные специалисты наперечет. Поэтому я думаю, что в плане перспектив адептке Нэш следует развивать именно этот талант. И не тратить времени на бестолковые попытки приручить завра и стать стражем.

Я вскочила и сжала кулаки, доведенная до того, чтобы прилюдно наброситься на демона. Хет-Танаш встретил мой взгляд с отрепетированной надменностью демона из правящего рода и посмотрел на лучшего друга.

— Что скажешь, Дариан?

Братец отвел взгляд, сжал челюсти и побарабанил пальцами по столешнице. Он явно колебался. И не потому, что не принял его доводы, а потому, что боялся непонимания и обиды с моей стороны.

С подоконника спрыгнула Эрика Магни. Поправив хвостик, она взглянула на меня, потом на мужчин и решительно подбоченилась.

— Коллеги, разрешите мне устроить Адриане небольшой воспитательный тет-а-тет. Поверьте, пользы от него будет больше, чем от вашего грозного вопля «адептка».

Мужчины переглянулись. Медный коротко кивнул. Братец резко отодвинул кресло, в котором сидел, точнее, даже кипел от негодования, и молча поднялся. Демон скрипнул зубами с видом «вопрос о переводе не закрыт».

Все в том же грозном молчании тройка покинула кабинет и закрыла за собой дверь.

Дорал-кай одним рывком задрала рукав комбинезона, освобождая манжету, и, глядя исключительно на нее, заорала:

— Где твоя голова⁈ Голова где⁈ Это надо же придумать такое, импровизаторша хренова! Ты что, наивная сопля, думала? Спасение людей — это тебе не жук лапкой потрогал. Молчи, адептка! Я не хочу слышать твои оправдания! И реветь тоже не вздумай! Меня слезами не разжалобить, я калач тертый и устойчивый к женским истерикам!!!

Я вжалась в спинку стула, откровенно напуганная такой резкой метаморфозой. Вокруг двери и окна сформировался голубоватый контур запирающего заклятья. Дорал-кай дождалась, пока тот потухнет, и принялась снова что-то набирать на манжете. И все это под суровое:

— Вот прав, прав Хет-Танаш! Гнать тебя надо с отделения стражей! Поганой метлой гнать, пинками под зад… Сама-то понимаешь, куда сунулась? И не всхлипывай! Я на такие вещи не покупаюсь!

На последней, особо грозной фразе декан факультета звездокрылов закончила манипуляции с манжетой и довольно улыбнулась.

— Ну, вот и все. Теперь они убедились, что я взялась за твое воспитание, а значит, взламывать и подслушивать не станут. Дариану и Максимусу этого будет достаточно, а Хет-Танаш в любом случае не оставит мысль о твоем переводе. Выдохни, Адриана, у нас есть как минимум полчаса, чтобы спокойно все обсудить.

И я действительно почувствовала, как завязанные узлом нервы начинают распутываться. Села более расслабленно и с благодарной улыбкой посмотрела на легендарную дорал-кай.

— Мне так жаль, что я не звездокрыл.

Я не хотела в этом признаваться. Просто как-то само собой вырвалось. Но сказанного не воротишь.

— Думаю, настало время рассказать тебе страшную тайну, — усмехнулась дорал-кай, прошла и села на свободный стул. — Тебе никогда не приходило в голову, как так вышло, что одна дорал-кай смогла не просто открыть три вида летающих ящеров? Как мне удалось стать их матриархом?

Я пожала плечами и, не особенно задумываясь, предположила очевидное:

— Вы… крутая?

Эрика Магни подняла бровь. Секунду она держала лицо, а потом откинула голову назад и от души расхохоталась.

— Лучшая шутка на этой неделе! — сказала она, вытирая набежавшую слезу. — Ну а теперь поговорим о чем-то, что ближе к истине. Видишь ли, большая часть людей живет с мыслью, что им присуще что-то одно. Суди сама! Даже здесь, в академии, мы говорим: дружелюбные, как звездокрылы, и высокомерные, как небовзоры. Прямолинейные, как ядожалы, и веселые, как звездокрылы. Мудрые, как небовзоры, и сильные, как ядожалы…

Госпожа Магни стянула резинку и небрежным жестом растрепала свои удивительные волосы, черные с пепельными кончиками.

— Видишь ли, правда не в том, что я крутая… Хотя и это тоже имеет место быть! Правда в том, что я и звездокрыл, и небовзор, и ядожал. Все и сразу. Теперь поняла?

— Поняла, — покладисто кивнула я. Прикусила губу. Подумала. Созналась: — Вообще-то ни слова.

— Адриана, — тяжелый выдох, — главная и самая сложная задача — это принять себя. Принять все, что способен принять, и взяться за изменение там, где принять не можешь.

Манжета на руке декана завибрировала и вспыхнула красным, намекая на то, что ни о каком получасе и речи быть не может. Ректор рвался вернуться на свое рабочее место с энтузиазмом законченного трудоголика. И по всему выходило, что нам пора сворачивать нашу короткую беседу.

— Все. Тебе пора. Было приятно поболтать. Будешь выходить, не забудь жалобно всхлипнуть, а то еще не поверят, что раскаялась. А нам оно надо?

Кивнув, я торопливо поднялась со стула и пошагала на выход.

«Принять все, что способен принять, и взяться за изменение там, где принять не можешь», — повторяла мысленно, стараясь не потерять зыбкого озарения, нахлынувшего от этих слов.

— Да, и еще!

Я обернулась и встретилась с испытующим взглядом ярко-синих глаз Эрики Магни.

— Пока мы не разошлись, как облака на небе… Сходи в лекарское крыло.

— Опять? Госпожа Магни, да я же только что оттуда! — застонала я. — Ну правда, это перебор! Клянусь, если господин Горячий попросит нацедить ему еще одну пробирку крови, то я заподозрю в нем упыря!

Дорал-кай улыбнулась уголками губ и тотчас стала серьезной.

— Этой ночью один из ядожалов вытащил из воды девочку. Она захлебнулась, и лекарям не удалось ее спасти. Тихон предложил свою помощь, но родители ребенка отказались возвращать ее из-за грани и делать некронавтом… Но я не о ней. Того ядожала, что нашел девочку, зовут Кристен Арктанхау.

Меня прошиб холодный пот. И как-то сразу вспомнился тот странный разговор по переговорнику. И стала понятна паника, звучавшая в голосе Кристена. И просьба поговорить с ним.

О боги… Как же паршиво ему сейчас!

— Подумала, что тебе следует это знать, — сказала матриарх завров, подмигнула и напомнила: — Всхлипнуть не забудь.

Я кивнула, вышла в приемную и… картинно всхлипнула.

Все, как и договаривались.

Я редко жалуюсь на тотальную непруху, но сегодня звезды, покровительствующие моей удаче, сложились в одно емкое неприличное слово.

— Адептка Нэш, — шипел декан факультета ядожалов тем особым вкрадчивым тоном, от которого внутри все разом холодело и покрывалось корочкой льда, — сколько можно трепать мои нервы⁈

Дернув ручку двери, господин Максимус Медный широким шагом пересек кабинет, обогнул рабочий стол и рухнул в кресло. Оперся локтями на столешницу, заваленную бумагами, сцепил пальцы (на левой не хватало мизинца) и сурово глянул на меня.

Я зашла следом, понуро опустила голову и вздрогнула, когда мужской кулак обрушился на стол.

— Вы же обещали, адептка! Вы клялись. Вы доказывали, что больше проблем не будет.

Я нервно сглотнула, сжала в руках ткань плаща и переступила с ноги на ногу.

С моего перевода прошел месяц, но время, проведенное бок о бок с деканом факультета ядожалов, никак не изменило моего к нему отношения.

Лично меня Максимус Медный пугал и в добродушном расположении духа, а уж в состоянии бешенства так вообще!

— Я не понял, Нэш, — бушевал мужчина, — вам что, понравилось в лекарском крыле? Так чего стесняетесь, сказали бы сразу. Я ведь вам могу и без всякого Анчара устроить незабываемое путешествие по всем кабинетам медицинских работников, начиная с травматологов и заканчивая психиатром!

Жизнь знатно потрепала господина Максимуса Медного, декана факультета ядожалов З. А. В. Р. — первой и единственной академии, расположенной на острове, входящем в архипелаг Берег Костей, где ранее обитали исключительно некронавты.

Потрепала, закалила, но не подготовила к неугомонным адепткам типа меня.

— Господин Медный, да я же случайно.

— Случайно? — не поверил тот. — Пять раз подряд⁈ У вашей случайности, адептка, какая-то подозрительная закономерность.

Я немного замешкалась, выбирая из вариантов «Я больше так не буду», совсем уж неправдоподобного «Господин декан, давно хотела признаться… в общем, я страдаю лунатизмом!» и остановилась на:

— Он сам. Я просто мимо проходила. Честно-честно!

Лицо собеседника искривилось так, будто сейчас он ровно в сотый, юбилейный, раз проклял приглашение ректора Кай-Танаша поработать в его академии.

В окно заглянул Анчар. Вид у сине-желтого завра был как у злой ведьмы, которую не позвали на крестины.

— Р-ра! — авторитетно пророкотал взбешенный дракон.

Дыхание огромного ящера всколыхнуло занавески, обожгло кожу теплом и закружило мои волосы.

— Сам, говорите?

Мужчина одним точным движением руки припечатал стопку проверочных работ, собравшуюся было воспарить и разлететься по кабинету. Судя по энергии, с которой это было сделано, господин Медный с куда большей охотой прихлопнул бы одну в высшей степени проблемную меня, а не бумаги.

— Нэш, вы сейчас действительно пытаетесь убедить меня в том, что Анчар сам вышел из вольера? Сам перебрался в тренировочный загон. Сам притащил туда охапку крапивы. И сам начал попытку приручения?

Да уж! Моя версия не выдерживала никакой здравой критики. Это понимала я. Это знал декан. Это было ясно даже Анчару, заглядывающему через окно в кабинет.

— Скажите честно, адептка, — мягко и вкрадчиво попросил мужчина, — вы… издеваетесь, да?

— Господин Медный! — воскликнула я с наигранно-оскорбленным видом «как можно думать про меня такое». Подумала и похвасталась: — Между прочим, у меня почти получилось!

И ведь не соврала.

По крайней мере на части «почти».

Всего завров на нашем факультете было пять, но с Борщевиком отношения у нас как-то сразу не сложились. Он меня еще с первого практикума после перехода на факультет ядожалов запомнил и мысленно занес в категорию «бесит». Лютик просто не любил посторонних. Дурману попался грязный пучок морковки, отчего бедолагу скрутило от ненависти ко всему живому, а мне просто не посчастливилось стоять рядом. Плющ… С ним у нас действительно возникло крохотное недопонимание, которое, скажем честно, тоже не прибавило мне очков очарования в глазах ядожалов.

На фоне всех прошлых попыток реакция Анчара казалась мне самой дружелюбной. Ну почти!

Жаль, что господин Максимус Медный считал иначе.

— Адептка… — Из его уст это прозвучало как изощренное ругательство. — Когда я прибежал на шум, вы с воплями и подскоками улепетывали от разъяренного завра. Не знаю, на какой там результат вы рассчитывали в своих фантазиях, но у вас почти получилось… Почти получилось стать кровавой котлетой под ногами Анчара!

Собеседник встал и повернулся к окну. Анчар вдруг сообразил, что здоровенная сине-желтая туша не может оставаться незаметной. Завр шарахнулся, словно подслушивающая у замочной скважины служанка, сделал вид, что его наши разборки вот ни веточки не волнуют, и неспешно потрусил к излюбленному месту, к кор- мушке.

Я проводила взглядом упитанный зад ядожала с гибким хвостом и острым, словно копье, кончиком.

Господин Медный ошибся. Эта зверюга не собиралась топтать самонадеянную адептку до консистенции отбивной. Нет, нет, нет и еще раз фигушки.

Не подоспей преподаватель на выручку, ядожал преподнес бы ему «адептку на шпажке». И все это с выражением «вот где я вертел такие раздражители» на упитанной морде.

Декан факультета ядожалов развернулся, сложил руки на могучей груди. Взгляд его метал дисциплинарные гром и молнии.

— Я же думал, что мы договорились, Нэш! Все же просто и доступно: раз вы не в состоянии подавить крупную особь, то сидите в сторонке на практических занятиях и почтительно ждете, когда магмех откроет портал к ядожалам. В назначенное время переходите в джунгли, выбираете любого понравившегося малыша и воспитываете уже его по всем правилам… Так чего вы лезете к Анчару, Нэш!

Я сочла разумным не отвечать в духе «мне не нравится бездействовать» и просто опустила голову вниз. Ведь многими поколениями адептов давно проверено: раскаяние (или его имитация) — вот лучший аргумент в споре с преподавателем.

Но собеседника это не смягчило.

— Вот и что мне с вами делать, адептка? — сказал он тоном «убил бы сам, но посадят».

Предложение «понять и отпустить» я озвучивать не стала. Психанет. Как пить дать психанет! А потому стою. Молчу. Продолжаю имитацию раскаяния.

Но, видимо, имитирую плохо. Или на Максимусе Медном такие штучки не работают. А жаль. Заплакать, что ли?

— Семь часов исправительных работ, — наконец снизошел до наказания декан. — Искренне надеюсь, что убойный запах навоза и активные махи лопатой поубавят количество дури в вашей голове, адептка. К отработке приступите завтра, после практических занятий.

Я просияла. Это же не наказание, а подарок судьбы какой-то!

Так не придется караулить, пока откроют окна для проветривания вольеров, и идти на отчаянный штурм крыши: мне дадут пропуск в вольеры. И появится законное основание наблюдать за повадками ядожалов. И еще я давно думала проверить, как завры реагируют на музыку. И надо бы не забыть уточнить у ветеринаров, любят ли завры лимоны…

— И не надо так откровенно радоваться! — Декан, кажется, понял, что с наказанием ошибся. — В последний раз повторяю: ядожалы — это вам не звездокрылы. Они не приручаются, Адриана. Они подчиняются сильнейшему. Чуете разницу? И если вы не способны сломить чужую волю и доказать свое лидерство, то никакая даже самая сочная крапива вас не спасет. Короче, Адриана Нэш, матом вас прошу, отстаньте вы уже от ядожалов!

Я была в корне не согласна с мужчиной, но это не помешало мне кивнуть.

— А теперь брысь отсюда.

Поспешно метнулась на выход, пока господин Медный не передумал и не отправил на трудотерапию в библиотеку или столовую. Я уже схватилась за дверную ручку, когда услышала:

— Эй, Нэш.

Демоны! Неужели одумался?

— Хрен бы с ней, с этой вашей неуемной тягой нервировать взрослые особи… но позвольте узнать, что вот это такое?

И господин Максимус Медный ткнул в кусок ткани, который весь разговор я старательно мяла в руках. Я прикусила нижнюю губу, постояла, подумала и… не придумала ничего лучшего, чем сказать правду.

— Это плащ-невидимка.

— Плащ-невидимка… — повторил декан со вселенской обреченностью во взгляде и вздохнул.

Не знаю, что он там решил относительно моих умственных способностей и психологического возраста, но вслух сказал следующее:

— Идите, адептка. Разговор окончен.

Повторять дважды ему не пришлось.

* * *

Выскочив из кабинета и торопливо прикрыв за собой дверь, я прижалась спиной к стеночке и крадучись поспешила прочь. Просто кабинет у главы факультета ядожалов был примечательным.

Поговаривали, что ранее этот самый, который кабинет, был в Синем секторе, аккурат рядом с кабинетом моего дорогого братца, но господину Медному не нравились бесконечные вопли сотрудников: «Господин ректор, там у нас это!» и нервировало слезное: «Ну, господин ректор, ну пожа-алуйста».

Декан ядожалов вытерпел неделю соседства с ректорским адом, взял из трюмо бутылку коньяка и пошел подговаривать господина Клебо. Мужчины быстро сделали нужные расчеты, и через пару дней, с помощью сети порталов, кабинет Максимуса Медного переехал в тренировочный ангар ядожалов.

Физически само помещение так и осталось соседствовать с помещением ректора в синем крыле, а вот практически вход в него был на высоте второго этажа, под пристальным наблюдением злых и крайне ядовитых завров. То есть был крайне недоступен для всех желающих сообщить декану какой-то пустяк.

Вдыхая влажный воздух, наполненный экзотическими запахами незнакомых цветов, я шустрой белочкой спустилась по металлическим ступенькам вниз, закинула ногу, чтобы неуклюже перевалиться между загородками. И все это под пристальным взглядом Анчара.

Ядожал сидел на попе в противоположной части помещения, с видом подозрительной служебной овчарки, которую поставили на охрану личных вещей любимого хозяина. Каждый выдох завра сопровождался глухим продолжительным рычанием, от которого волоски на моих руках вставали дыбом, а ноги сами собой ускоряли шаг.

Решив, что на сегодня мой лимит сердитых мужиков исчерпан, я выбралась в проход и закрутила головой, выискивая взглядом напарника. Или вы тоже подумали, что я настолько бесстрашна и глупа, что сунусь к опасному травоядному без подстраховки? Нет, ну вы меня удивляете!

Северянин обнаружился на широкой балке под самой крышей: сидел, свесив ноги вниз, и безмятежно хрустел яблоком.

Ладно, я, конечно, не столь наивна, чтобы думать, будто нагловатый Эрик Хезенхау бросится на мою защиту, грудью закроет от взбесившегося Анчара, но от декана мог бы и прикрыть.

— У тебя совесть есть? — вопросила я громким шепотом, но блондин сделал вид, что не расслышал.

А и ладно! Если он не хочет по-хорошему, скажу все, что думаю, на языке жестов.

Полная праведного гнева, я погрозила Эрику кулаком за то, что бросил меня на съедение господину Медному, а после выразительно чиркнула себя большим пальцем по горлу. Вполне доступно, как по мне. Но этот светловолосый гад лишь ухмыльнулся, встал, сделал ручкой на прощание и бесшумно свалил через окно в потолке, открытое, по всей видимости, для вентиляции.

Поверить не могу. Он бросил меня. Повторно!

Хлопнула дверь, ведущая во внутренние помещения, и до меня долетел обрывок разговора приближающихся людей.

— Ну и что ты предлагаешь? — Так, это со стопроцентной точностью госпожа Эрика Магни.

— Ждать и надеяться на божью помощь, — а вот этот голос принадлежит Коди Клебо, молодому преподавателю по зоопсихологии.

— Боги нам не помогут.

— Что я слышу, Эрика! Неужели ты не из числа верующих?

— Я из числа думающих. Пора бы запомнить.

Я в ужасе посмотрела на свои руки, которыми сжимала плащ и очки. В панике спряталась за ближайший столб, плотно увитый зеленым плющом, и судорожно принялась искать место, где можно скрыть свою недоработку, а в идеале исчезнуть и самой.

Преподаватели приближались с неизбежностью утра, их разговор становился все громче.

— Пойми, наши усилия ничего не стоят. Мясник просто подошел к точке бифуркации, — твердил преподаватель зоопсихологии.

— К какой точке?

— К точке невозврата.

Ох, как же я желаю вот прямо здесь и сейчас на время стать симпатичным хамелеоном. Таким маленьким, незаметным хамелеончиком с безупречной способностью к защитному камуфляжу.

Увы, но прятаться за столбом не вариант: яркая сине-желтая форма моего факультета выдаст не хуже огромного плаката с надписью: «Обратите внимание на то, что здесь прячется Адриана Нэш». Надо срочно найти укрытие!

— Коди, а можно простыми словами?

— Хорошо. Представь, что жизнь — это движущийся по маршруту автобус. Так вот, сейчас наш с тобой печальный звездокрыл стоит на остановке и смотрит расписание. Он не саботирует полеты, не думай! Он занят переоценкой ценностей и ощущением острой потребности поиска смыслов.

За те несколько секунд, что преподаватели обходили вольер, я успела психануть, подумать, что все пропало, взять себя в руки и тремя короткими перебежками добраться до пирамиды из тюков сена.

— Хочешь сказать, что завр отказывается высунуть морду из гнезда, потому что не может ответить на извечные: «Кто я?», «Для чего родился?» и «Чего хочу на самом деле?».

— Я хочу сказать, что у Мясника кризис личностного развития! Ему нужен кто-то мягкий и чувствительный, кто тактично поддержит и будет чуток к его мрачным поискам себя.

— Ему нужен кто-то, способный дать пинок под зад и запихнуть в автобус!

— Как ты не понимаешь, Эрика! — Коди схватился за голову. — А если это не тот, если это не его автобус!

— Пересядет! Делов-то.

И тут произошло нечто невероятное. То, что я вряд ли могла предположить, а потому не ожидала и испытала ни с чем не сравнимое состояние шока.

Эрика Магни втянула сладковатый воздух и подобралась, точно тигрица перед прыжком. Посмотрела в сторону набычившегося Анчара и безошибочно развернулась лицом к пирамиде из сена.

— Кого я вижу! Адептка Нэш.

Демоны! Да что за день такой⁈

Я выглянула из укрытия и изобразила фальшивую улыбку.

— Здравствуйте, госпожа Магни. Привет, Коди!

Преподаватель по зоопсихологии энергично помахал рукой и привычным жестом взъерошил каштановую шапку из кудрей. Он был молод, увлечен изучением животного мира, обожал завров, а еще наплевательски относился к правилам и субординации. Именно Коди предложил называть его просто по имени, без всяких там дежурных «господин Клебо», чем я и пользовалась.

А вот Анчар воспользовался тем, что можно безнаказанно ябедничать.

— Хр-р… — особенно громко проворчал он за преподавательскими спинами.

Госпожа Магни решительно двинулась в сторону тюков сена, словно волчица, бегущая по следу раненого оленя. Цепким взглядом прощупала меня с ног до головы и безошибочно ткнула в уже порядком измятую ткань плаща в моих руках.

— А это что?

Так, все… Вернусь в комнату и обведу этот день в календаре как самый невезучий.

— Плащ-невидимка, — вот уже второй раз за сутки попыталась объяснить я. Впрочем, без всякой надежды.

— Я посмотрю?

Дорал-кай отобрала у меня плащ, встряхнула, осмотрела с двух сторон и надела на подошедшего Коди. Он немного покрутился в нем, а после расстелил ткань на полу, сел на корточки и с видом эксперта природного камуфляжа придирчивым взглядом окинул мои высокохудожественные мазки акрилом.

Госпожа Магни осталась стоять и никак не комментировала то, что видит. Да ей, если честно, и не потребовалось облекать мысль в слова: скептический излом бровей красноречиво говорил сам за себя.

— Поправьте, если я ошибаюсь, адептка, — наконец произнесла она. — Вы притворялись… молью?

Я неуверенно кивнула. Ну да. Большой и упитанной молью, но ядожал не жаловался. Да он даже не фыркнул, пока я не подошла слишком близко и не перевернула ведро. Вот грохот ему не понравился, а к самой «моли» он негатива не питал. Вроде…

Все это я и поторопилась рассказать двум преподавателям.

— Любопытно! — А вот Коди, кажется, моя идея порадовала. — Но зачем?

— Понимаете, меня не допускают до практики со взрослыми ядожалами. Я провоцирую их на агрессию и атаку. И тогда я подумала: неужели в естественных условиях ядожалы атакуют всех существ? Ну, в смысле, они же и так ядовитые и большие. Зачем им это все⁈ А потом на лекции Коди рассказал нам о крокодилах и птичках.

— Да, точно! — оживился зоопсихолог, вскочил на ноги и развернулся к коллеге. — Эрика, ты не поверишь! В Триедином союзе до сих пор уверены, что птицы чистят зубы крокодилам. Якобы они залетают в открытую пасть и выковыривают остатки пищи между зубов рептилии.

— Ну что за глупости. Крокодилы не нуждаются в чистке зубов. Они просто открывают пасть, чтобы охладиться, а бегунки ловят мух, слетающихся на запах… — Декан факультета звездокрылов нахмурилась и вновь вопросительно глянула в мою сторону. — Но при чем тут это?

— Я просто подумала, что и у ядожалов могут быть такие компаньоны. Начала экспериментировать с одеждой и предметами и вычислила, что все пять взрослых ядожалов не видят серо-бурый цвет, потому что…

— Ну конечно!

Коди хлопнул себя по лбу и заразительно рассмеялся.

— Точно! И как я сам не догадался! В дикой природе самка еndoxyla cinereus[1] не восприимчива к яду завра. Обычно моль забирается на шкуру ядожала перед началом спаривания насекомых и ждет, пока ее найдет партнер!

— Плащ-невидимка, — кивнула Эрика Магни.

И оба преподавателя уставились на меня так, словно увидели впервые.

Даже не знаю, чего захотелось мне в тот момент больше: горделиво выпятить грудь и задрать подбородок повыше или с позором сбежать куда глаза глядят. Просто вид что у преподавателя по зоопсихологии, что у главы факультета звездокрылов был как у двух исследователей из категории «А что еще может делать эта штука?».

— Госпожа Магни-и! — провыл кто-то.

Синхронно развернувшись в сторону откатных ворот в ангар, мы увидели спотыкающегося некронавта. Тот бежал с протянутыми руками и мольбой во взгляде, направленном на матриарха завров.

— Госпожа Магни-и! Там это… ну, короче! Ой!.. — Запыхавшийся посыльный уперся руками в колени и состроил жалобную рожу. — Вы бы глянули, а⁈

— Грек твою через коромысло! — ругнулась декан факультета звездокрылов и первой выскочила из ангара.

Я только недоуменно глянула им вслед.

Да что опять случилось-то?

Я редко практикую философию стервы, но с такими людьми, как Эрик Хезенхау, иначе нельзя.

С моей стороны было бы наивно полагать, что после поспешного ухода госпожи Эрики Магни заинтригованный идеей Коди отпустит меня на все четыре стороны.

Как истинный фанат завров, преподаватель по зоопсихологии буквально завалил меня кучей вопросов и бесконечных уточнений.

Сперва пришлось рассказать ему о том, какими красками и мазками я сотворила из обычного плаща камуфляж моли. Далее я перечисляла все те вещи, что пробовала до, а Коди поспешно записывал все в маленький блокнотик.

От теории полный энтузиазма преподаватель перешел к практике. Он натянул костюмчик моли, одним ладным прыжком перелетел через заградительный заборчик и пошел навстречу ядожалу.

— Вы только в глаза ему не смотрите… — запоздало предупредила я.

Опоздала. Анчар сердито фыркнул, психанул и понесся на посмевшего бросить ему вызов.

— Вы издеваетесь⁈ — орал и матерился декан факультета ядожалов, во второй раз за день примчавшийся на вопли и подскоки. К счастью, в этот раз уже не мои, а преподавателя по зоопсихологии.

— Ладно она, — ткнул пальцем в мою сторону господин Медный, — но от вас, коллега, я подобной глупости ждать не мог!

— Максимус, ты просто не представляешь перспективы, — лохматил кудрявые вихры на голове восторженный зоопсихолог. — Если плащ-невидимка адептки Нэш работает именно так, как она говорит, то…

— Плащ-невидимка⁈ — У господина Медного дернулось веко.

В общем, из вольера нас с позором изгнали.

— Завтра еще попробуем, — заговорщически шепнул Коди, и на том мы разошлись.

Преподаватель ушел в сторону Алого сектора, где обитали небовзоры, а я вернулась к поилке-фонтану в центре сектора ядожалов. Немного постояла, радуясь последним солнечным дням осени. Погрелась бы подольше, но откатные ворота в ангар тихо скрипнули, и в открывшемся проходе нарисовалась статная фигура. Господин Максимус Медный скрестил руки на груди и уставился на меня.

Боевое прошлое наложило на мужчину свой отпечаток. Кривой шрам рассекал щеку, короткий ежик волос серебрился на висках, в глаза вообще страшно было заглядывать.

Кто его знает! Вдруг декан факультета ядожалов недалеко ушел от того же Борщевика и прямой взгляд сочтет за вызов на драку.

При его появлении на солнце вдруг набежала тучка, стало темно и неуютно, а еще захотелось поскорее уйти и не бесить грозного декана своим присутствием. Что я и сделала.

Едва ли не бегом промчалась через двор и нырнула в портал. Прошлась по коридорам и вернулась в общежитие, где оставила костюм моли в комнате и снова вышла. С радостной улыбкой пробежалась по дорожкам, махнула группке парней и девчонок в черных комбинезонах факультета звездокрылов и поспешила в гостиную ядожалов.

Кристен сделал это место для всех наших, выпросив и отработав один из читальных залов у библиотекаря, а после хозяйственно помогал носить и двигать мебель по всей академии, чтобы обставить убежище суровых парней и девчонок.

Теперь вместо книжных стеллажей с пыльными фолиантами и пухлых подшивок в комнате стояли удобные кресла с мягкими пледами, диваны с яркими маленькими подушками, журнальные столики, а на полу лежал коврик с разноцветными кругами для игры.

На стене красовались учебные плакаты с изображением ядожала, памятка по поддержанию физической формы, доска с перечнем команд, которые уже выучили адепты и ядовитые завры, а также заботливо спрятанные под стекло листы с заметками об индивидуальных особенностях ядожалов, сделанные рукой Эрики Магни.

После первого боевого вылета наша десятка взяла в привычку собираться здесь каждый вечер. Мы вместе учили теорию и делали домашние задания, спорили, иногда играли в настольные игры. Но чаще просто делились по парам или тройкам и занимались своими делами.

Все вместе, но каждый по отдельности.

Ядожалов это устраивало, меня… Вот даже и не знаю.

Я дежурно поздоровалась с ребятами, отметила, что Кристена с Эриком нет, и немного расстроилась. Второму безумно хотелось настучать по башке, желательно учебником «Как работать в паре», первого просто не хватало.

Впрочем, я тут же взяла себя в руки и, лавируя между журнальными столиками, креслами и подушками, прошла к дивану у окна, где сидела моя единственная подруга. Плюхнулась рядом и с интересом втянула носом запах напитка.

— Что пьешь?

Власта опустила взгляд на черную бурду, меланхолично качнула кружку, отчего коварный напиток пришел в движение и едва не выплеснулся на пальцы. Скорбно вздохнула.

— На коробке написано «какао», но по вкусу как жидкие страдания. — И она великодушно протянула мне чашку. — Хочешь?

Я поспешно выставила руки.

— Спасибо. Мне хватает своих.

Власта поставила чашку на подоконник, глянула на меня чуть более пристально и толкнула в бок.

— Как все прошло?

— Эрик гад! — прочувственно сообщила я, сбрасывая обувь и забираясь на диван с ногами.

— А я говорила.

— Говорила, — кивнула я и пожаловалась: — Он сбежал, едва Анчар поднял шум. Меня, кстати, декан поймал.

— Да ну! Пятый раз подряд? Психовал, наверное…

— Видела бы ты его! Страшно рядом стоять.

И я кратко пересказала все, что случилось. Подруга слушала, кивала, даже ругала Эрика в нужных местах, но как-то без огонька и задора, больше по инерции.

— Власта, — не выдержала я в итоге, — ты чего такая пасмурная?

Девушка наклонила голову, отчего выбеленные краской пряди каре упали вперед и закрыли ее лицо.

— Да так… — уклончиво произнесла она и показала на книгу у себя на коленях. — Смотри. Кто-то оставил здесь книгу на северном наречии. Читать невозможно, но картинки прикольные. Особенно вот эта…

Я послушно опустила взгляд в открытый томик. На странице был изображен высокий северянин в меховой одежде и боевых доспехах. Рожа суровая, взгляд ледяной, светлые волосы на голове заплетены в сложную прическу из множества тонких косичек.

И, словно специально караулил под дверью этот миг, в гостиную ввалился Эрик Хезенхау. Ой, брат, вот это ты зря!

Следом за Эриком в дверях появился Кристен. Он тепло улыбнулся мне, отвлекся на парня из нашей десятки и притормозил возле его кресла. А вот Эрик с тактичностью и грацией бегемота попер прямо к нам.

— Как думаешь, что значит «техекарр»? — Власта водила указательным пальцем по странице с картинкой и не знала о приближении Хезенхау.

— Вот сейчас и узнаем… — пробормотала я, зло косясь на северянина. — Ты же переведешь? Или снова сбежишь, как сегодня?

Эрик упал и развалился в соседнем кресле, вытянул длинные ноги и похабно улыбнулся.

— «Техекарр» переводится как: «Да, Власта, я знаю, что ты спишь и видишь меня в своих эротических снах».

— Тогда уж кошмарах! — Подруга передернула плечами.

— Ну да, ну да… — усмехнулся Эрик и резко подался вперед. — Вот к чему это все, а? Ты же не Рианка, тебе незачем играть в недотрогу. Хватит бегать, давай уже решим: к тебе или ко мне?

«Недотрога» в моем лице решительно придушила, вместо шеи Хезенхау, желание пнуть самонадеянного засранца. Зато Власта подавлять прекрасные порывы не стала.

— Похотливый придурок, — припечатала она, метко швырнув в лицо северянина подушку.

Тот отбил ее рукой и расхохотался.

— Ой, вот только не надо, ладно? Притворяешься, что тебе плевать, а сама… Я же вижу, что ты постоянно интересуешься северянами, нашим языком, обычаями. Волосы вон даже перекрасила, лишь бы понравиться нам.

Подруга резко выдохнула и вскочила на ноги. Раскрытая книга, что до этого лежала на ее коленях, с глухим стуком упала на пол.

— Ты… ты… — Из глаз Власты брызнули слезы. — Да что ты понимаешь! — крикнула она, зажала рот рукой и выбежала из комнаты.

Немногочисленные зрители разыгравшейся сцены проводили ее удивленными взглядами, а Кристен даже окликнул.

— Во, блин, истеричка! — прокомментировал Эрик.

Вид у него был потерянный. Не знаю, на какую реакцию он рассчитывал в своих фантазиях, но реальность его жестко обломала.

Я вспомнила лицо Власты, встала, подобрала оброненную подругой книгу и медленно выпрямилась. Подобно атлантам в порту Халоса, нависла над Эриком и с размаху обрушила на его блондинистую голову тяжелый фолиант.

Бах!

Хезенхау удивился настолько, что даже не попытался защититься от удара. Только обескураженно охнул и уставился на меня.

— Мой дорогой Эрик… — Еще один карающий удар по темечку и мое гневное: — Ты долбоклюй!

Северянин подскочил, словно в заднице у него была пружина, которая только что распрямилась.

— Вконец охренела? — взревел он бешеным медведем.

А я… Я так зла была. Даже не знала, что умею так злиться на кого-то!

— Нет, это ты охренел! — повысила я голос и пихнула парня в грудь. И откуда только силы взялись? Под взглядами ядожалов Эрик полетел обратно в кресло, а я в сердцах еще и ботинок его пнула.

— Если ты не в курсе, то Власта из Крутогорья!

— И чо⁈

— И то! — Меня аж трясло от гнева. — В Крутогорье белый цвет — это цвет траура, черствый ты северянин. И вот так, как у нее, волосы выбеляют только в одном случае! В случае, если близкий родственник погиб в шахте! Власта потеряла или отца, или брата, а ты… ты…

Вся на эмоциях, я еще раз огрела его книгой по башке, в надежде расшевелить извилины, схватила свою обувь и пошла догонять Власту.

— Постой.

Сильная рука ловко перехватила меня за талию и сбила с целеустремленного шага. Я была так разгневана, что даже не смутилась того, что рука Кристена Арктанхау прилюдно лежит на моей талии, да и сам он чересчур близко.

— Подожди, — мягко попросил Арктанхау и кивком головы указал на приятеля. — Эрик неплохой человек. До него просто долго доходит.

Я повернулась и смерила взглядом этого самого, который неплохой человек. Северянин сидел все в той же позе, низко опустив голову, и буравил взглядом не то носок ботинка, по которому я врезала, не то замысловатую расцветку ковра на полу. Его грудь ходила ходуном, пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались. Наконец осознание ситуации смогло растолкать другие мысли в его голове и залепить оплеуху самосознанию.

Хезенхау отмер, медленно качнул головой и сипло выдохнул:

— Идиот… — А дальше сорвался с места, сразу переходя на бег.

Причем не абы какой, а профессиональный бег с препятствиями, так как гостиная ядожалов была большой и хорошо обставленной! Эрик перепрыгнул журнальный столик, отпихнул мягкий пуф, в лихом прыжке перемахнул через диван и едва не снес дверь с петель.

— А-а-а… — выдала малость дезориентированная я, повернулась к Кристену, но даже спросить ничего не успела. Хезенхау вернулся обратно в гостиную. Подскочил ко мне, порывисто схватил за плечи и встряхнул.

— Ты знаешь, где живет Власта? — заорал он, не дождался ответа и спросил уже у всех присутствующих:

— Эй, все! Кто знает номер комнаты Подгорной?

«Все» немногочисленные ядожалы, присутствующие при этой сцене, были единодушны, то есть пораженно молчали и удивленно хлопали ресницами.

— Эх вы… — выдал крайне разочарованный Эрик, и одногруппники смущенно потупились, будто бы и в самом деле все и про всех должны были знать и докладывать северянину по первой же просьбе.

Хезенхау обернулся к нам, сердито глянул почему-то на меня и у меня же спросил:

— Вот и что теперь?

А что? Я сейчас настолько обескуражена его реакцией, что на советы не способна.

— Сходи к коменданту общежития, — пришел на помощь Кристен, всегда готовый выручить непутевого друга. — У него должен быть список заселения адептов.

— Точняк! — выкрикнул Эрик и…

В общем, дверь он таки снес.

Проснулась я резко, как от тычка в спину. Озираясь по сторонам, села со смутной мыслью, что снилась мне ахинея в духе лихого некроапокалипсиса. С трудом сообразила, что кто-то настойчиво стучится в дверь моей комнаты, вскочила и бросилась открывать.

В коридоре стоял Кристен.

— Что случилось? — перепугалась я и подумала о худшем. — О нет! Только не говори, что Власта его прибила!

Кристен Арктанхау, старший в нашей боевой десятке, лучший на факультете ядожалов и просто одна сплошная тахикардия для женских сердец, привалился плечом к косяку. Весь из себя такой притягательный и загадочный.

— Когда я уходил из корпуса, они все еще мирились, — тихим шепотом сообщил он, глядя на всклокоченную сонную меня в голубой пижаме. Смотрел, смотрел и вдруг безмятежно улыб- нулся.

Однако я его уверенность не разделяла.

— Знай ты Власту чуть лучше, то понял бы, что жизнь твоего приятеля висит на волоске, — сказала тоже шепотом, а то ведь рань такая, что все соседи сейчас безмятежно дрыхнут и прибьют любого, кто потревожит их сладкий сон.

— Уверен, что они более чем довольны друг другом, — все с той же улыбкой шепнул Кристен.

— А-а-а… — не совсем поняла я, куда он клонит, и переступила босыми ногами на холодном полу: тапочки так и остались валяться возле кровати.

Кристен опустил голову вниз, заметил мои голые ступни с поджатыми пальчиками, нахмурился и решительно отступил вглубь коридора.

— Одевайся. Я тебя жду.

— Зачем?

— Пойдем на свидание.

— В шесть утра? — ужаснулась я.

У меня не очень большой опыт по части ухаживаний: Хет-Танаш позаботился об этом, ненавязчиво убирая всех претендентов со своего пути и отдаляя всех парней, которые могли бы понравиться мне в перспективе. Положа руку на сердце, у меня только демон и был. Еще энное количество подростковых романов, взятых в библиотеке, но они в зачет не идут. Или идут? Или там от романов зависит?

Но что-то я отвлеклась от главного!

В общем даже мне затея топать куда-то так рано не казалась романтичной, о чем я и попыталась мягко намекнуть Кристену:

— По условиям спора сложно должно быть тебе, а не мне.

— Поверь, Риана, этим утром я сделаю тебя счастливой.

— Счастливой? Это в шесть-то утра?

Да он шутит! Или споткнулся о сложности перевода и что-то не то почерпнул из потрепанного тома «Традиции и обычаи Фаоры».

— Прости, Кристен. — Я категорично покачала головой и сложила руки на груди. — Но ты, кажется, перепутал меня с мазохисткой… или жаворонком. Еще не решила, что хуже!.. Нет, ты только не подумай, что я не хочу идти с тобой на свидание или вообще отказываюсь, но… Может, отложим до вечера?

Вместо ответа адепт Арктанхау качнулся вперед, поймал мое лицо в свои большие теплые ладони и погладил кожу большими пальцами. От этого простого в общем-то движения по моим венам побежало радостное тепло, согревая все тело, сердце тревожно сбилось и утроило свой бег, а еще… А еще дико захотелось сделать шаг, прижаться к его груди, обнять за талию и стоять так… стоять и стоять… И пусть весь мир подождет! Свидание желательно тоже.

Но я не шелохнулась. Боязно было.

Так мы и стояли друг напротив друга, желая большего, но упорно соблюдая дистанцию.

— Уверен, что тебе все понравится, — наконец тихо пообещал Кристен, нехотя убрал руки и отступил назад, в темноту и тишину коридора.

Я посмотрела на высокого широкоплечего северянина, а он взялся за дверную ручку.

— Одевайся. Я жду. — И сам закрыл дверь.

Пару секунд я пялилась на типовую темно-коричневую створку и просто улыбалась от мысли, что там, прислонившись спиной к стене, стоит невероятный Кристен Арктанхау.

Кристен, который что-то ко мне чувствует. Точно чувствует! Ведь просто так он бы не стал заключать спор. И уж точно не стал бы звать на свидание.

Ох, свидание!

Ойкнув, я бросилась к шкафу, на ходу стаскивая верх от голубой пижамы и мысленно перебирая вещи из немногочисленного гардероба в поисках подходящих для экстремального свидания. Ну не в форме же мне идти!

Едва я переоделась в спортивный костюм, теплую куртку и нацепила ботинки, Кристен деликатно постучал в дверь. Вместе мы бесшумно прокрались по темному коридору и вышли на улицу.

Солнце еще не взошло, ветер дул с моря, оставляя во рту соленый привкус. Я зябко поежилась от холодка, пробравшегося под одежду, и поторопилась за Кристеном.

Мы отдалились от корпусов, где жили адепты, поднялись по беговой тропинке на холм и углубились в рощу, мокрую от росы.

Интересно, что задумал Кристен? И почему так рано?

— Ну скажи-и-и… — открыто канючила я ответы, но Кристен упорно хранил интригу. Только с загадочным видом кусал губы, с трудом сдерживая улыбку.

Благодаря порталам и гению старшего из братьев Клебо академия не имела территориальных рамок. Главное здание и общежития располагались в десятиминутной близости от порта, куда прибывали лодки. Остальные сектора были раскиданы по всему архипелагу Берег Костей, и попасть в них можно было через прыжок портала, встроенного в дверные проемы так хитро, что мой мозг долгое время отказывался понимать это.

Черный сектор, где жили звездокрылы, располагался ближе всего к основному зданию. Черные драконы считались самым контактным видом завров и могли навредить людям только по неосторожности. По неосторожности самих людей!

Чего не скажешь про ядожалов…

Наш зеленый сектор располагался в южной части архипелага, аккурат в центре зарослей. Практика у адептов обычно проходила после обеда и длилась до пяти вечера, а после ядожалов по одному выводили из вольера и отпускали. Завры улетали, несколько часов самостоятельно паслись и возвращались обратно к семи часам. К той самой поилке-фонтану, расположенной в центре площадки. Их встречали служащие и помощники, разводили по загонам и осматривали.

Но сейчас мы шли… Да я понятия не имела, куда мы шли!

— Кристен, ну хоть намекни! — Мучимая любопытством, я забежала вперед и заглянула в лицо спутника.

Но тот глянул в небо и нахмурился.

— Опаздываем, — сообщил этот мастер интриги, присел и скомандовал: — Залезай.

— Что? Нет! — попыталась отказаться я, но Кристен проигнорировал все возражения.

Меня подхватили и усадили на широкие плечи. И только я успела сжать ногами шею и прижаться к затылку Кристена, как тот уже встал и побежал. Причем так легко, словно делал это сотни раз. Словно я была невесомым перышком! Пушинкой, приставшей к одежде.

Бежал быстро. Первую минуту я паниковала, вторую смущенно цеплялась за шею, потом попыталась вспомнить, когда в последний раз ездила на ком-то вот так. Это было что-то далекое, из детства, когда папа брал маленькую меня и сажал к себе на плечи, а я заливалась смехом и дергала его за уши, подгоняя громким «но!».

— Кристен! — рассмеялась я и взвизгнула от неожиданности, когда он, даже не замедлившись, перепрыгнул через пожарную траншею.

— Держись! — крикнул Кристен, не скрывая веселья. — Почти на месте.

И я держалась. А еще смеялась, пугая своей радостью сонных птиц.

Мы взбежали на горку, где меня заботливо поставили на траву, за руку подвели к могучему дереву, росшему возле обрыва, и развернули лицом к раскинувшемуся впереди морю.

Солнце еще только готовилось показаться из-за горизонта, подсветив небо и водную гладь первыми лучиками. Я перевела дух, готовая встретить этот рассвет вместе с Кристеном, вставшим за моей спиной. Но он вытянул руку и показал на небольшую скалу справа от нас.

— Вон там… Сейчас они будут взлетать.

Я послушно повернула голову и задохнулась от восторга.

С плоского скального выступа аккурат под нами разбегался, собираясь взлетать, небовзор. Удивительно, но факт: мы учились в академии уже несколько месяцев, но я только сейчас смогла увидеть живого небовзора.

Они сильно отличались от остальных летающих ящеров. Там было множество нюансов — от высоты полета до вкусовых предпочтений и характера, но основополагающими считались два фактора.

Первый — оперение на крыльях. Каждое перо, огромное, размерами от кончика пальцев до сгиба локтя взрослого мужчины, было белым, только пока оставалось частью кожного покрова. Но стоило ему выпасть, как перышко становилось цветным и обретало свой неповторимый рисунок.

Второй…

Завр сделал несколько широких прыжков, оттолкнулся мощными задними лапами от края скалы и рухнул в пропасть. Камнем промчался несколько метров и только у самой воды раскрыл белоснежные крылья. Небовзор закружился, пронзая воздух точно штопор, поднялся над морем и выдохнул столб пламени.

Это и было вторым отличием — небовзоры выдыхали газ, который воспламенялся на воздухе.

— Кли-и! Кли-и! — призывно выкрикнул завр, делая еще один головокружительный кувырок в воздухе.

Словно услышав этот зов, из-за горизонта показался край заспанного солнца. И, как по команде, с выступов под нами начали срываться остальные завры. Они падали вниз, взлетали и приветствовали это чудесное утро огненными всполохами и клекотом. Воздух наполнился симфонией моря, ветра и взмахов крыльев, и каждая клеточка моего тела запела вместе с ними.

— Скажи, что ты тоже это видишь! — закричала я, в волнении стискивая руку Кристена.

— Невероятно, да?

Я просто с улыбкой кивнула, соглашаясь. Потому как в такие моменты отвлекаться на разговоры как-то не тянет. В такие мгновения страшно даже моргать!

А небовзоры они… Они будто танцевали!

После того как каждый завр поприветствовал восход и выдохнул пламя, вся стая собралась в вертикальную спираль над морем, в центре которой замер вожак, и мы все вместе встретили величественный подъем солнца из-за горизонта.

Чувствуя в груди невероятный восторг, я откинула голову на плечо стоявшего за спиной Кристена и негромко произнесла:

— Спасибо.

— Я же говорил, что сделаю тебя счастливой этим утром.

Я не сдержала радостного смеха, подтверждающего его слова, повернула голову и лукаво глянула на высокого северянина.

— Вижу, что кто-то изучил «Традиции и обычаи Фаоры» от корки до корки.

— Конспект по седьмой главе проверять будешь?

— Может быть… Позже, — ушла я от ответа и посмотрела на море.

Солнце уже поднялось над горизонтом, вожак небовзоров покинул спираль, и четкий строй распался. Белоснежные завры разлетелись в разные стороны. Часть поднялась высоко в небо, затерявшись среди облаков, часть закружила над водной гладью, высматривая серебристый блеск рыбьей чешуи.

Внезапно Кристен дернулся, а его руки неосознанно сжали меня крепче.

— Странно, — выдохнул он. Едва слышно, но я разобрала и сразу же заинтересованно вскинула голову.

— Что такое?

Кристен поднял мою руку и показал ею на удаляющуюся от нашего острова точку. Присмотревшись, я с удивлением поняла, что это очертания крупного завра сине-желтой окраски.

— Ядожал? — удивилась я. — Но что он делает в такую рань, да еще над морем?

— Помнишь, пару недель назад я возил Хет-Танаша и Бушующего на соседний остров? Думаю, что они снова туда полетели.

— Решили устроить пикник на свежем воздухе? Или у них свидание с восходом?

— Сомневаюсь… — выдохнул Кристен и задвинул подозрительность в самый дальний уголок, а потом до боли стиснул меня в объятиях.

— Пиу, — сдавленно пискнула я, потому что изжить привычку быть звездокрылом не так-то легко.

И услышала хриплый смех стоявшего за спиной Кристена.

— Адриана, ты невероятная.

Сама я так не считала, но слышать подобное от невероятного Кристена Арктанхау оказалось окрыляюще приятно.

В то утро я так и не легла. После такого удивительного свидания все внутри бурлило и кипело, прогнав весь сон и усталость.

Хотелось плясать, петь и покорять этот мир, но у преподавательского состава были свои планы на адептов с факультета ядожалов.

— Переход осуществляем теми же десятками, что и в первый боевой вылет. По прибытии делимся на пары, находим господина Бушующего и слушаем вводные данные. У каждой пары будет полчаса на то, чтобы найти заложника, — коротко проинструктировал Максимус Медный. — Все ясно?

Уже готовые к переходу завры и адепты факультета ядожалов выразили свое согласие: пятеро ящеров нетерпеливо фыркнули, орава адептов послушно закивала. Я так вообще с особым старанием, ибо последний вопрос декан хоть и адресовал всем сразу, но смотрел исключительно на меня.

— И чтоб без глупостей! — все так же, как бы всем, но конкретно мне, напутствовал господин Медный, отступая от арки перехода.

Адепты факультета магической механики толпились в стороне. Те из них, кто были портальщиками, что-то сосредоточенно высчитывали и сверяли схемы траекторий друг с другом. Технопаты стояли за ними второй линией. Этим зрительный контакт не требовался. Прикрыв глаза, они сосредоточенно крутили руками прямо в воздухе, отдавая команды сложной технике удаленно.

Старший из братьев Клебо зорко следил за показателями перехода, попутно умудряясь перепроверять расчеты своих адептов, одной рукой прихлебывать кофе из чашки, а другой держать за хвост вырывающуюся Бестию. Последняя уже трижды пыталась незаметной тенью прибиться к одной из десяток и проскользнуть вместе с нами на большую землю, но была выловлена и зафиксирована на месте железной хваткой преподавателя.

— Ур-р! — громко порицала крылатая малышка бессердечность господина Клебо и косилась на меня умоляющим взглядом.

А я что? Мне даже дотронуться и утешить ее нельзя. Молчу про тот воспитательный нагоняй, который устроит любимый братец и лично Эрика Магни, если я позволю драконенку сбежать из академии на большую землю во второй раз.

— Минутная готовность! — прозвучала очередная команда, и я поспешила к экипированному для броска ядожалу.

В этот раз переброска носила учебно-развлекательный характер. Магмех сдавал зачет по практике, ну а наш факультет развлекался. Точнее, развлекал господина Бушующего, который нес ответственность за наше физическое здоровье, не щадя при этом здоровья психического.

Позавчера, к примеру, он загорал на пляже в шезлонге, с удовольствием потягивал лимонад из трубочки и любовался на то, как мы показательно играли в береговых спасателей. И все бы ничего: плаванье нам очень даже пригодится в полевых условиях, но вот акулы… Акулы, которых специально приманили ради этого случая в бухту, нам по душе не пришлись.

Конечно, всех адептов страховали тролли, которые разгуливали под водой по дну и за хвосты ловили особенно ретивых и голодных обитательниц больших глубин, решивших подзакусить свежим мясцом. Но мы-то об этом даже не догадывались!

А сегодня вот преподаватель решил организовать интерактив на большой земле. И я даже не берусь предугадать, какие выверты сознания преподнесет адептам его фантазия в этот раз.

— Адриана! — Меня нагнал Кристен и обнял за плечи. — Встанешь со мной в пару на задании Бушующего?

Я позволила себе краткий миг удовольствия. Прижалась к его теплому боку, полюбовалась красивым профилем, прониклась аурой силы, исходившей от тренированного тела. Представила, как было бы здорово начать этот день с рассвета и продолжить общим делом, победить, поцеловаться… И нехотя отодвинулась.

— Прости, но я лучше с Властой. Хочу узнать, как она после вчерашнего.

Надо было видеть лицо идеального адепта Арктанхау. Я впервые находилась с кем-то расстроенным так сильно. Если отказ способен убивать, то сейчас был выстрел точно в сердце. Я мгновенно передумала и захотела взять свои слова обратно, лишь бы больше никогда не видеть идеального Арктанхау таким, но Кристен быстро вспомнил, что он холодный и сильный северянин, командир, образец для подражания и далее по списку.

Заговорщически подмигнул и тихо предложил:

— Тогда я расспрошу Эрика, а вечером сверим показания.

— Договорились! — не сдержала я довольной улыбки и рассталась с ним.

Кристен прибавил шаг, решительно вторгся в толпу адептов, а я остановилась, издали любуясь на то, как он подходит к Дурману, на котором летал, и одним красивым тягучим движением оказывается сперва на спине ядожала, а после устраивается в седле и зажигает татуировки на руках.

Поверить не могу, что этот во всех смыслах восхитительный парень обратил на меня внимание!

К слову, и не только он…

— По-хорошему предупреждаю, Нэш, найди себе другого.

Я резко развернулась и едва не столкнулась не с кем иной, как с Астрид.

Она была выше, и надо честно признать, что сине-желтая форма факультета ядожалов сидела на ней лучше. Да и в целом выглядела милой и симпатичной девушкой. Если не знать о поступках, которые перечеркивали все внешние плюсы.

Астрид умудрилась стащить мою тетрадь с запиской от Дариана и представить все как интрижку адептки с преподавателем. К тому же я подозревала, что она подставила адептку Таину Знающую и замыслила еще кучу подлянок. И вообще ест на завтрак вместо каши окровавленные сердца своих врагов! Последнее, конечно, из области недоказуемого бреда, но дополняет образ Астрид как ничто другое.

Я окинула девушку взглядом и пожала плечами.

— А зачем мне другой парень? Я уже познакомилась с одним из лучших.

— Он. Мой… — Астрид сделала паузу и с гадкой улыбкой добила: — Жених.

Наверное, она ждала, что я психану, полезу в драку или обижусь на Кристена, желательно смертельно, но я не оправдала возложенных на себя ожиданий.

Вместо тысячи истерик я с вежливой улыбкой попросила:

— Никуда не уходи. Я на минуту. Спрошу, что Кристен думает по этому поводу, и сразу обратно.

Развернулась и ушла.

При этом затылком чувствовала взгляд, полный бешенства. Умей Астрид испепелять человека глазами, я бы давно опала горсткой глупого пепла. А так преспокойненько приблизилась к теплому боку Дурмана, оглянулась и, вот так незадача, Астрид на месте не обнаружила.

Ну и демоны с ней.

Впрочем, «якобы невеста» моментально вылетела у меня из головы, стоило услышать голосок Власты:

— Господин Медный, ну пожалуйста!

— Подгорная, что за новости, — хмурился тот.

Я отступила на несколько шагов назад и выглянула из-за Дурмана. Мне показалось или нет?

Подруга действительно стояла неподалеку и, презрев субординацию, побелевшими пальцами держала за рукав куртки декана факультета ядожалов. Судя по нервно дергающейся жилке на шее мужчины, он был бы и рад стряхнуть адептку, но та вцепилась в рукав с маниакальностью дога, дорвавшегося до плюшевого мишки.

— Ну не могу я работать в одной десятке с Хезенхау! — жаловалась Власта. — Бесит он меня. Так бесит, что скоро у некронавтов пополнится материал для вскрытий.

— Это не повод для того, чтобы переводить вас в другую десятку, адептка.

— Но…

— Никаких «но»! — рявкнул Медный. — Открытие портала через десять секунд. Подгорная, или работаете вместе, или проваливаете. Ясно?

— Ясно, — сухо обронила Власта тоном «я потом еще раз подойду, вдруг вы передумаете».

Подруга прибежала на свое место, бросила на меня виноватый взгляд и просунула руку в специальное крепление, свисающее с седла ядожала. Мне безумно хотелось обнять ее и расспросить о вчерашнем, но я банально не успела.

— Портал стабилен. Все системы работают в норме. Координаты выхода подсвечены, — громко оповестил господин Клебо.

— Пиу! — крикнула Бестия, провожая меня завистливым взглядом.

— Первый пошел, — скомандовал господин Медный, и мы дружно двинули прямо в затянутую пленку портала, провалились в межпространство и вынырнули в совершенно ином месте.

Отцепили страховочные петли, столпились в кружок и начали быстро оглядываться, рассматривая большое помещение склада, забитое ящиками и коробками.

— Ага, а вот и первая партия, — возликовал господин Бушующий.

Он вышел из прохода между металлическими контейнерами, которые обычно перевозили железнодорожным составом, оценил боевой задор в глазах нашей десятки и заорал:

— Живее-живее, у меня времени в обрез! Через два часа сюда нагрянет патруль с проверкой и погонит нас ко всем демонам. Опять же местные крысы уж больно наглые. Как бы не пришлось вместо поисков практиковаться в уничтожении мелких вредителей… Давайте, адепты! Поторапливаемся!

Подстегнутые его громогласным голосом, мы торопливо отцепили страховочные ремни и бросились вперед за преподавателем по широкому проходу. Дурмана пришлось оставить у перехода, о чем сам завр, кажется, вообще не переживал, зорко и воинственно поглядывая на контейнеры.

Все то время, пока наша десятка шла по складу, Власта мысленно втыкала в спину Эрика невидимые кинжалы. Тот делал вид, что его это вот нисколечко не тревожит. Я откровенно беспокоилась за обоих. И только Кристен был сосредоточен на деле.

— Символику перебили, — безошибочно определил он, кивком головы указывая на знак Триединого союза, отпечатанный на боку контейнера. — Мы на территории какой-то банды?

— Совершенно верно, адепт. А теперь к делу. — Наш тренер встал и вытащил из нагрудного кармана пачку конвертов. — Делимся на пары и тянем задание. На все про все полчаса. Умершие, покалечившиеся и провалившиеся пересдадут в следующий четверг. Время пошло…

Я рванула вперед, выхватила из веера первый попавшийся конверт и, схватив Власту за руку, потянула подругу в сторону.

— Куда? — мгновенно окликнул нас господин Бушующий. — А задание читать кто будет? Эх, бабы… В голове один ветер.

С оптимизмом эвакуатора я фактически протащила дезориентированную Власту по проходу, нырнула в следующий, быстро нашла ориентир в виде крохотного закутка с окошком и вот теперь уже целенаправленно рванула в его сторону.

— Адриана! Скажи, что у тебя есть план! — на бегу потребовала подруга.

— Есть.

Власта тихо, но крайне экспрессивно ругнулась. Однако предаваться уточнениям не стала. Не до того, если честно.

Вместе мы добежали до конца ангара, прижались спинами к прохладной стене и заглянули в крохотное окошко, за которым пряталась каморка кладовщика.

Внутри горел свет, играла музыка. С плаката на стене призывно подмигивала дамочка в наряде из двух клочков и трех веревочек. Невысокий мужчина в оранжевом жилете сидел за столом и шумно размешивал сахар в кружке. Он энергично качал головой в такт ударным и пока не ведал, что неприятности вот они мы, стоим и прячемся за стенкой.

Плохо. Я почему-то была уверена на все сто, что перед приходом адептов на склад преподаватели зачистили помещение от посторонних. Все же ватага адептов, снующая в поисках предмета, указанного в конверте, это вам не тихие мышата. И надо сильно постараться, чтобы не заметить здорового сине-желтого ядожала среди металлических контейнеров.

Или на то и был расчет Бушующего?

Отогнав от себя ненужные мысли, я встретилась взглядом с подругой и шепотом предложила:

— Ты бьешь, я связываю?

Та одобрительно кивнула, соглашаясь с распределением ролей, встала перед дверью, примерилась и… В общем, я такое никогда не повторю. Без перелома, по крайней мере.

Шарах! Тяжелый ботинок на изящной девичьей ножке снес дверь с петель и с мясом выломал косяк.

Мужчина от неожиданности опрокинул на себя горячий чай, вскочил и с негодованием уставился на нас. Он явно не был готов к приему гостей. Но гости не спрашивали.

— Что за… — возмутился было охранник, но Власта опередила окончание фразы.

Подскочив, она любовно приголубила хозяина каморки коротким ударом в живот, заломила противнику сперва одну руку, затем другую и кивнула мне. Я подхватила со стола шнур и быстро связала запястья.

— Извините, — еще зачем-то и покаялась. — Мне правда очень жаль.

Кладовщик (или кем он там числился по должностной инструкции, если таковая, конечно, имелась) послал нас к демоновой бабке. Я не стала говорить, что как-то целое лето гостила у бабушки Дариана в Даркшторне — и старушка даст сто очков красотке с плаката на стене. Вместо этого схватила со стола металлический прямоугольник журнала учета и вскрыла конверт с нашим заданием.

Надо сказать спасибо Кристену. Если бы он не обратил внимания на перебитую печать Триединого союза, то я сама вряд ли бы догадалась, какому из преступных кланов принадлежат все эти грузы. А так крайне быстро загрузила журнал, подсоединила свою боевую манжету к разъему, и в окошке поиска вбила наш предмет.

— Готово! Контейнер УНЗ‑54, второй ряд, желтая дверь.

Довольная находкой, я вскочила со стула, обернулась и приросла подошвами к полу.

Просто охранника больше не было. Вместо него на стуле сидела и яростно сверкала глазами перемотанная скотчем фигура.

— Мм! Мм! — возмущался хозяин коморки, зафиксированный так надежно, что мог свободно шевелить только бровями.

Власта зубами надорвала последний кусок клейкой ленты, отступила на шаг, любуясь своей работой, и столкнулась с моим осуждающим взглядом.

— Что? — Она искренне не поняла, в чем дело.

Я заискивающе улыбнулась пострадавшему, сжала руку подруги и торопливо попятилась к выходу.

— Еще раз извините.

Судя по грозному мычанию, нас снова послали. И куда дальше, чем к демоновой бабке.

— Второй ряд, — скомандовала я, едва оказалась в огромном помещении склада.

Мы снова помчались вперед, едва не врезались в другую пару, выскочившую из бокового прохода, и практически сразу нашли приметную желтую дверь. Вскрыли пломбы, открыли и заглянули внутрь контейнера УНЗ‑54. Власта зажгла фонарик, а я еще раз сверилась с заданием.

— Ищем деревянный ящик под номером 525‑34.

Подруга уже шагнула внутрь контейнера и присела на корточки, водя фонариком по нижним рядам. Выбеленные волосы идеального каре скользнули вперед, открывая шею и…

— Власта! — ахнула я, глядя на подругу. — Это что… Это засос⁈

Подгорная резко выпрямилась, и даже в полумраке неосвещенного пространства я заметила, как она покраснела до кондиции сочного томата.

— Демоны! — выругалась она, накрыла шею ладонью и жалобно скривилась. — Сильно видно?

— Если волосы не убирать, то нет, — сказала я и тряхнула головой, в которой никак не укладывалось увиденное. — Власта… Засос⁈ Это Эрик его поставил?

— Давай закроем эту тему! — смущенно пискнула подруга, схватила нужный ящик и позорно сбежала из металлического нутра контейнера.

Я постояла немного и помчалась следом, на ходу думая, что надо бы уточнить у Кристена, что он имел в виду под «когда я уходил из корпуса, они все еще мирились».

Уже представляя, как сильно вытянется от удивления лицо преподавателя, осознавшего, что наша двойка уложилась меньше чем в десять минут, мы выбежали в проход и… встретились с Кристеном и Хезенхау.

Парни сидели на ящиках и беззаботно над чем-то смеялись.

— Так нечестно, — расстроилась Власта. — Как они смогли опередить нас?

Я уставились на Кристена, ожидая, нет, требуя подробностей.

— Мы искали статуэтку квезалов. И, согласно традициям Лесного, груз должен быть упакован и обложен веточками аконита, которые будут отгонять злых духов и непутевых воров. А аконит…

— Ядовит, — закончила за него Власта.

— То есть вы просто попросили Дурмана побыть служебной ищейкой и найти для вас контейнер по запаху? — уточнила я и тотчас поймала на себе взгляды всех присутствующих.

— Когда вы уже запомните, Нэш, — раздалось за моей спиной предельно язвительное. — Ядожалов не просят. Им приказывают.

И вот даже поворачиваться не нужно, чтобы понять: Максимус Медный, наш грозный декан, тоже сегодня на складе. И он бдит. Но я все-таки обернулась и не прогадала.

Декан факультета ядожалов грациозно спрыгнул с крыши контейнера, на которой стоял. При этом Власта восторженно охнула: то ли действительно удивилась преподавательской прыти, то ли умело играла на нервах Эрика.

Впрочем, господин Медный проигнорировал и ее восторг, и сердитое сопение северянина, подошел, протянул руку, потребовал:

— Задание и груз.

Власта передала ему деревянный ящичек, а я — конверт. Декан быстро сверился с нашим заданием, отодрал крышку ящика, заглянул внутрь и… остался недоволен!

— Подгорная свободна. Нэш, на два слова.

Переглянувшись с Властой, я пожала плечами, отошла вслед за ним в сторону и приготовилась к нагоняю.

— Нэш, как вы поняли, где искать информацию?

Медный спросил это тем самым тоном, по которому сразу ясно: ты где-то накосячил. Понять бы, где и в чем.

— А как вы поняли, что это я? — удивилась искренне.

— Нэш, вы же не думали, что адептам позволят самостоятельно разгуливать по складу контрабандистов?

Ну да… Чего это я глупости спрашиваю?

— Понимаете, мой отец законник, — начала я несколько издалека. — Несколько лет назад он работал с коллективным иском против банды «Бараний рог». Я тогда кое-что подсмотрела в его бумагах и очень удивилась тому факту, что бандит и вор нанял ринейца в качестве бухгалтера, а папа сказал, что это как раз нормально. Что бандиты и контрабандисты любят порядок в документации даже больше, чем государственные служащие. Ну я и подумала: кто-то ведь постоянно приезжает и уезжает с этого склада, привозит и увозит грузы, а значит, все сведения должны храниться на посту охраны.

На последней фразе декан факультета ядожалов уставился на меня как на северного оленя в южной полосе, заставив разнервничаться еще сильнее.

— Это же глупо — носиться по всему складу, осматривать контейнеры и надеяться на удачу. Вот я и побежала сразу на пост. А уже там…

Скептический взгляд декана срезал под корень все мое красноречие, а кривая усмешка окончательно добила, поэтому я завершила рассказ исчерпывающим:

— Вот.

И непроизвольно сжалась.

Нечто в позе собеседника подсказывало… Нет, оно вопило на всех языках этого мира, что декан очень, вот прям очень-очень недоволен, если не сказать зол, из-за того, что я только что сказала. Знать бы еще почему…

— Постойте, адептка. — Внезапно на лбу господина Медного мелькнуло выражение задумчивости, он резко подался вперед и спросил: — Но если я все верно понял и ваш отец тот самый Хейнер Нэш, то мама…

— Ага, — окончательно приуныла я, вспомнив дорогую и любимую родительницу, от которой прятались даже самые отважные демоны Даркшторна. И Максимус Медный тоже, видать, вспомнил, потому что ответом мне стал потрясенный выдох:

— О… — И следом: — Ого!

Максимус Медный прикрыл на миг глаза, гулко сглотнул. Физиономия при этом у него была «бери кисти и рисуй портрет великомученика».

— Нэш, скажите, что ваша матушка в курсе, что вы учитесь у нас… — попросил он. Впрочем, без всякой надежды. А я не стала ему ее дарить. Молча опустила голову и мотнула головой.

И с этого момента паниковать мы начали вместе.

— Привет! — В гостиную ядожалов заглянул преподаватель по зоопсихологии. — Чем заняты?

После вылазки на склад большая часть адептов факультета ядожалов разбрелась по комнатам в ожидании ужина, оставшаяся собралась в гостиной и с шумом обсуждала свои поиски. К слову, зачет получили не все. И злорадствовать, конечно же, нехорошо, но Астрид отправили на пересдачу в следующий четверг.

Коди выслушал наш коллективный и крайне эмоциональный пересказ событий и скромно предложил:

— А кто не хочет лекцию по зоопсихологии?

Мы дружно заверили, что все, кто не хотят слушать про ядожалов, сейчас на других факультетах, а мы хотим и будем очень рады, если Коди посидит с нами в неурочное время и расскажет что-то интересное. Очень-очень хотим!

Польщенному преподавателю даже самое большое и удобное кресло уступили, но он поспешно отказался от «мягкого трона», попросил диванную подушку и залез на подоконник.

Все тут же пришли в движение. Эрик умчался собирать остальных ядожалов. Я встала, чтобы налить преподавателю кофе. Власта достала из заначки пакет с мятными пряниками и теперь педантично выкладывала из них на тарелке «ромашку». Кристен с парнями двигал мебель так, чтобы всем было удобно, а главное — видно и слышно Коди.

— Ну… — немного смутился от такого внимания зоопсихолог. — Про что вам интересно?

В гостиную вернулся Хезенхау. В спину ему дышали еще четверо адептов в сине-желтой форме. Северянин шустро оценил количество слушателей, сопоставил с количеством свободных мест, мгновенно сориентировался и рванул вперед. Проигнорировал пуфик, соседний диван, кресло и направился аккурат к нам. Мы с подругой как раз сели на диване и подвоха не ждали.

Не дав никому опомниться, запыхавшийся Эрик ужом ввинтился между мной и Властой, закинул руку на спинку дивана за макушкой Власты и клещом впился в диванную подушку.

— Коди, как научить ядожалов атаковать хвостом по команде? — крикнул он, проигнорировав наше дружное «эй!» и негодующие взгляды.

И ведь как хорошо все рассчитал. Гнать и ругаться с ним, пока говорит Коди, ни я, ни Власта не посмели. Пришлось смириться и терпеть внезапное соседство. И если мне это давалось без особого труда, то Власта едва не клокотала от ярости.

— Атака хвостом… — Преподаватель отхлебнул из чашки и свободной рукой задумчиво поворошил густые кудри. — Тут вы должны понимать, что поединки между ядожалами вспыхивают часто. Взрослые особи воюют за лидерство, особенно самки. Молодые самцы отстаивают свои территории. Как вы знаете, шкура ядожала очень плотная и нечувствительная, поэтому природа одарила этих завров копьеобразными наконечниками на хвостах… В дикой природе удары хвостом обоснованы и понятны завру, и когда речь идет о том, чтобы поразить хвостом крупную цель, то тут все ясно… Но в маленькие цели, такие как бегущий человек, ядожал способен попасть только при большом невезении самого человека.

Знаю-знаю… уклонялась!

В дверях гостиной показалась Астрид. Как я это узнала? Да просто затылком почувствовала, когда она злобно зыркнула в мою сторону. Заплаканная и глубоко несчастная девушка остановилась возле Кристена, который, в отличие от остальных, остался стоять и… И все внутри меня возмутилось из-за того, как близко она к нему встала. Вот к чему так прижиматься?

— Эрика Магни запретила учить ядожалов калечить людей, — продолжил Коди, болтая ногами, — поэтому Максимус тренирует только две команды: «удар» и «помеха». Они есть в перечне, потом прочитаете о них подробно… И тем не менее завру нужно объяснить, что конкретно он должен атаковать или сдвинуть, а для этого требуется татуировка.

Вот тут все дружно, как по команде, уставились на единственного обладателя оной. Кристен к вниманию отнесся с холодной отстраненностью и как стоял, привалившись плечом к стене, так и остался стоять. Зато Астрид сделалась такой довольной, словно это ее личная заслуга.

— Символы управления работают исключительно в паре с ядожалом. Только эти завры охотно подчиняются наездникам. — Коди сделал глоток и улыбнулся. — Если приказать звездокрылу, то он обидится и не станет подходить к тебе неделями. Прикажешь небовзору — и он метко плюнет, а после полюбуется на драпающий со всех ног костерок… И только ядожалы охотно отдают власть тому, кто доказал свое превосходство.

Зоопсихолог вдруг понял, что ушел от темы, и спохватился.

— В любом случае вам пока рано ковыряться в деталях. Вы поймете больше, когда у вас появятся татуировки. Еще вопросы?

Адепты взволнованно зашумели. У каждого имелся вопрос, который давно волновал его, но информации по заврам было так мало, что узнавать приходилось или самому, или пытать словоохотливых преподавателей. И то не факт, что они сами знали ответ.

— Коди, расскажи про драконят! — попросила я, перекрикивая одногруппников. — Осталось полторы недели до того, как мы пойдем за малышами, но нам почти не говорят, как за ними ухаживать.

И вот так чудо, не иначе! Адепты факультета ядожалов впервые меня поддержали.

— Да! Давайте про драконят! — понеслось со всех сторон.

— Что они едят?

— Как играют?

— Нам везде ходить с ними? Или оставлять в комнатах?

Коди засмеялся и махнул на нас рукой, пытаясь утихомирить.

— Как знал, что именно это вы с меня и потребуете! Ладно, ладно… В академии есть только один драконенок, которого растят с момента вылупления. — Младший из братьев Клебо умолк и оглядел ряды слушателей. — Все же знакомы с Бестией?

Ответом было дружное «да» и широкая улыбка, которая невольно возникала у всех, когда речь заходила о черной озорнице.

Бестию знал абсолютно каждый адепт академии З. А. В. Р. Каким-то непостижимым образом хвостатая проказница стала нашим социальным клеем, как по волшебству соединившим все факультеты.

Была ли это случайность? Или расчет Эрики Магни?

Да кто ж знает! Но факт оставался фактом.

— Бестия — это уникальный случай. Скорее исключение из правил, чем средний показатель вида. Будьте готовы, что драконята ядожалов станут вести себя иначе, — предупредил Коди. — В дикой природе у ядожалов практически нет врагов, только конкуренты. Они ядовиты, имеют внушительные размеры, толстую, нечувствительную к болевым ощущениям шкуру… При отсутствии хищников, контролирующих численность популяции, ядожалы с их неуемным аппетитом уже давно бы уничтожили кормовую базу не только своего вида, но и всех остальных травоядных. К счастью, природа — это большая саморегулирующаяся система, которая делает все возможное для баланса. Вот откуда у ядожалов такая нежная гастрономическая любовь к ядовитым растениям, жажда драк и девиз «Мы подчиняемся сильнейшему».

Молодой преподаватель взял с блюда мятный пряник, покрутил в пальцах, вздохнул и вернул обратно. Воспользовавшись паузой, Эрик склонился к Власте и что-то жарко зашептал той на ухо. Подруга все это время сидевшая с такой прямой спиной, словно кто-то удалил ее позвоночник и вставил туда кол, вздрогнула и толкнула северянина локтем под дых.

Звук, что выдавил скрюченный от боли Хезенхау, был чем-то средним между скрипом несмазанных петель и кашлем туберкулезника.

Коди с недоумением посмотрел на Власту с Эриком. Кристен тоже. Посмотрел-посмотрел, да и пошел к нам. Я испугалась, что нас постигнет та же участь, что и ранее. Диван не менее испуганно скрипнул, намекая, что четвертый сюда не влезет. Но Кристен не стал воевать за свободный сантиметр.

Он обошел соседнее кресло, бросил на пол подушку, сел возле моих ног и с комфортом откинулся спиной назад. Еще и голову положил так, чтобы она практически на моих коленях оказалась.

Со стороны, наверное, казалось, что адепт Арктанхау пересел ближе, чтобы контролировать поведение своего земляка и в случае чего сделать внушение товарищу. Но мне хотелось верить, что он сделал это ради того, чтобы просто оказаться ближе ко мне, а не к Астрид.

А что такого? Могу же и я немного помечтать.

— Раз в пять лет самка ядожалов производит на свет двух детенышей, — продолжал рассказывать преподаватель. — Одного забирает, второго бросает. Далее ей требуется еще пять лет на восстановление формы и размеров, и после она готова спариваться снова…

Коди взлохматил вихры каштанового цвета, как делал всегда в минуты сосредоточенной задумчивости, и шутливо уточнил:

— Мне интересно, хоть кто-то из вас думал, как самка выбирает из двух внешне одинаковых драконят, кого оставит? Нет? В том смысле, что у нее нет рентгеновского зрения, полной распечатки анамнеза и встроенного диагноста болезней. Вариант гадания на кофейной гуще, составление гороскопа и банальная считалочка мне тоже кажутся маловероятными. Так как же она выбирает? Есть мысли? Адриана, вот ты что думаешь?

Я думала исключительно о том, чтобы не реагировать на присутствие Кристена так остро. Мысленно била себя по рукам, которые так и тянулись запустить пальцы в его светлые волосы, провести по короткому ежику на затылке, поиграть с кончиком косы.

— Они… Драконята тоже дерутся? — без всякой надежды на успех предположила я.

— И… в точку! — Коди указал на меня с таким радостным видом, словно я только что дала правильный ответ в суперигре и забрала главный приз. — Новорожденные драконята дерутся друг с другом. Победитель уходит с самкой, проигравший погибает из-за полученных в бою ран или от зубов хищников. Первый год жизни драконята не умеют летать, а еще не ядовиты, поэтому становятся легкой добычей. Самки с детенышами вынуждены постоянно двигаться, и если они встречают еще одну самку с детенышем, то драконята дерутся друг с другом и слабый погибает…

— Автоматическая регулировка численности вида! — озарило меня. — Популяция всегда существует в плюс-минус одинаковом количестве, однако в отсутствие естественных хищников никто не ограничивает численность особей. Но так получается, что чем больше самок с детенышами на одной территории, тем выше шанс столкновения. Ядожалы потому так и любят драться. Это контролирует выживаемость вида!

— Давайте все же заменим «любят» на «инстинкт»… Но в целом Адриана права. Так что будьте готовы к тому, что вам придется забрать и выходить раненого драконенка.

Преподаватель отсалютовал мне чашкой и сделал несколько глотков.

— Откуда ты все это знаешь? — не выдержала Власта. — Мы же одни конспекты читали!

Я опустила глаза и быстро пожала плечами. Шептаться и отвлекать Коди мне не хотелось. Потому сижу. Молчу. Слушаю.

И Коди, видимо, тоже слушал, точнее подслушал, потому что решил вмешаться и ответить на вопрос Подгорной.

— Власта, у вашей подруги под рукой не только конспекты. Адриана наблюдает, не боится экспериментировать и делает выводы. За что я ее хвалю.

Кристен откинул голову назад, поймал мой смущенный взгляд и тепло улыбнулся. А мне… Мне так неловко стало. Ну не могу я оставаться спокойной, когда меня вот так открыто хвалят! Сразу не по себе становится. И ощущение такое, будто… будто не заслужила.

— И вот еще что! Адриана, я отбил у Максимуса ваши семь часов исправительных работ.

Я вскинула голову и, глубоко потрясенная, уставилась на улыбающегося зоопсихолога.

— Ага, — кивнул он, подтверждая, что мне не послышалось. — С завтрашнего дня работаете со мной. До небовзоров я вас, само собой, не допущу, там все же своя специфика. А вот с ядожалами и звездокрылами мы поработать успеем.

Ну, здравствуй, шок!

Я вцепилась в руку Власты, всерьез опасаясь, что не смогу сдержать порыв вскочить и пуститься в искрометный танец радости. Это же… это же… у меня слов нет, как это круто!

Боевая манжета на руке Коди призывно тренькнула, взывая к преподавателю с очередными новостями. Зоопсихолог пробежал глазами сообщение и спрыгнул с подоконника.

— Все, друзья, мне пора. Мясник опять устроил темную этому миру. Увидимся на лекции!

Мы дружно, перебивая друг друга, прощались с ним, слезно умоляя забегать еще. В наступившей суматохе и гвалте, кажется, никто не заметил черной вспышки портала, из которой вылетела записка. Я быстро схватила клочок бумаги и зажала в кулаке.

— Пойду помою! — воскликнула я, торопливо вскакивая с дивана и хватая чашку, из которой пил Коди.

Кристен тоже встал, загородив мне дорогу, положил руку на плечо и тихо уточнил:

— Что-то случилось?

— Нет. Все в порядке, — соврала я, ощущая безосновательную тревогу, поднырнула под руку Арктанхау и поскорее выскочила из гостиной.

Добежала до туалета, оставила чашку в раковине и закрылась в кабинке. Дрожащими пальцами развернула записку и прочла две короткие фразы:

'Зайди ко мне.

Это срочно'.

Вот и что опять стряслось?

— Фред! — прокричала я, врываясь в приемную ректора.

Серокожий полуорк в очередной раз продемонстрировал прямо-таки железобетонную нервную систему и поднял руку в останавливающем жесте.

— Конечно… Ну разумеется… Мы сделаем все, как скажете… — Спокойствием в его тоне можно было усыплять младенцев.

Я пригляделась и поняла, что секретарь брата общается с кем-то по крохотной серьге-наушнику. При этом руки его порхали над бумагами, сшивая документацию толстой иглой и шлепая на нее печати.

Мне бы сесть в кресло, расслабиться, чинно сложить руки на коленях и ждать, пока Фред освободится и позовет брата. Но предчувствие чего-то нехорошего, поселившееся в животе, гнало вперед и не отпускало.

Не в силах стоять на месте и уж тем более сидеть в кресле, я пересекла приемную и постучала в дверь ректора. Прислушалась. Разрешения войти мне не дали, но и других посторонних звуков я не услышала.

Успокоенная мыслью, что хотя бы в этот раз не ворвусь в разгар интима, я нажала дверную ручку и не без страха заглянула внутрь. Внутри обнаружилось много чего интересного. К примеру, грязные чашки со следами помады на ободке. И ладно бы одна: Юдау чай попить решила. Но оттенков было четыре, и только два из них красный и нежно-розовый, остальные — черные, как сам мрак в глазах моего брата.

Помимо чашек меня заинтересовал и стол ректора. Если быть точнее, то обоюдоострый топор, воткнутый аккурат в середину столешницы. Судя по символам на рукоятке, оружие задумывалось церемониальным, а вовсе не столокрушительным. Но неплохо послужило и на ниве вредительства.

На фоне чашек и топора чадящий ковер с огромной проплешиной по краю уже и не казался таким уж инородным объектом ректорского кабинета. Даже наоборот, филигранно дополнял общую картину побоища.

Я еще немного постояла в тщетной надежде, что доблестный братец на четвереньках выползет из-под стола, но увы и ах! Явления ректора народу не случилось.

Пришлось аккуратно закрывать двери и возвращаться за разъяснениями к Фреду.

— Уверяю, никто из нас не пытается завысить смету… — все тем же тоном вселенского спокойствия вещал полуорк. — Да… Конечно… Полностью уверен в вашей компетенции… Безусловно…

— Фред, миленький, — умоляюще прошептала я. — Где мой братец?

Секретарь развел руками, что в равной степени могло означать как «понятия не имею, где черти носят это начальство», так и «ничем не могу помочь его хладному трупу».

Прикусив от досады нижнюю губу, я обошла приемную, поймала осуждающий взгляд Фреда и приземлила пятую точку на стул. Руки сами собой потянулись к стопке работ, сложенных рядом. Бездумно пролистала пару страниц, зацепилась за карандашный рисунок звездокрыла и с куда большим интересом глянула на титульный лист. Кто это так бесподобно рисует?

Художником оказался… Глен!

И пусть рисовал приятель схематично, зато крайне реалистично. Не везде, правда, соблюдал пропорции, зато хватал движение, характер звездокрыла и переносил на бумагу.

Я полюбовалась на рисунок Кракена в момент, когда он, распахнув звездные крылья, бежал, чтобы обнять адептов. Улыбнулась при виде воровато оглядывающейся Бестии, стащившей с кухни дыню. Остановилась и замерла при виде печального завра, свернувшегося на голом полу.

Контраст между озорными, дружелюбными звездокрылами и этим одиноким завром бросался в глаза. Опустив взгляд ниже, я пробежалась по тексту:

«Мясник. 40 лет. Статус в стае — самопровозглашенный изгой. Состояние удовлетворительное».

Я еще раз посмотрела на картинку, разглядывая быстрые линии и смазанные штрихи.

Так, значит, вот ты какой, Мясник, о котором в последнее время все только и говорят. А ведь именно его я едва не погладила на первой ночной практике с Эрикой Магни…

— Адриана, — позвал Фред, снимая с уха переговорник и бросая в деревянный контейнер для мелочи. — Ректор сегодня не появится. Можешь не караулить.

Вот так здрасте!

— А где появится? Где караулить?

— Ну не знаю… У себя в комнате? — предположил секретарь, вынимая из прозрачного файла очередной отчет.

— Фред! — возликовала я, срываясь на бег, но притормозила и виновато глянула на занятого полуорка.

— Центральная башня, второй этаж. Допуск у тебя есть. Дверь найдешь. Там везде таблички.

Мысленно расцеловав серокожего полуорка в обе щеки, я рассыпалась в благодарностях и понеслась в центральную башню.

На этаже оказалось всего три комнаты. Первая принадлежала дорал-кай, вторая господину Клебо, третья вела в апартаменты ректора.

Рассудив, что раз допуск мне дали, то ждать должны, я решительно постучала, чтобы в следующий миг испуганно отпрянуть.

— Адриана? — не меньше моего растерялся Хет-Танаш.

Выглядел при этом демон странно. Щеку украшал тонкий порез от мочки уха до уголка губ, к пальцам левой руки был прижат пакет со льдом. На измятой и пыльной ткани штанины зияли кровавыми прорехами на бедре следы когтей.

Вот и кем должна быть та тварь, что достала самого живучего и изворотливого демона из всех, кто когда-либо рождался у правящего рода?

Хет-Танаш хрипло выдохнул, протянул руку и попытался коснуться моей щеки.

— У меня снова галлюцинации или это и правда ты, Риана?

Усилием воли я выровняла дыхание и подавила волну отчаянной паники, которая грозила захлестнуть меня всякий раз, когда я вот так сталкивалась с тем, кто считал меня своей Избранницей.

— Где Дариан?

— Живая, — совершенно невпопад ответил демон и приглашающе посторонился, открывая двери шире.

Сдерживая внутреннюю дрожь, я прошла мимо Хет-Танаша, услужливо придержавшего дверь, в апартаменты брата. Быстро осмотрела комнату, весь интерьер которой включал в себя несколько кресел, диван и низкий стол в центре, и развернулась к еще одной двери, которая предположительно вела в спальню.

— Дариан!

Ответом мне стала тишина и осознание, что брата нет. Вот демон в наличии, а ректор — нет.

Входная дверь закрылась с тихим щелчком, напугав меня еще сильнее.

— Его здесь нет. Мы одни.

Я дернулась, перепугавшись окончательно. После того раза мы не оставались наедине, хоть демон и пытался. Видимо, Дариан опасался, что его лучший друг снова сорвется, ну или сорвусь я, что может иметь гораздо более плачевные последствия. В любом случае брат всегда вклинивался, нарушая наш междусобойчик. И вот сейчас его поблизости не оказалось.

Хет-Танаш окинул меня взглядом собственника, заполучившего раритет невероятной редкости. Взгляд мазнул по моим ногам, прошелся вверх, секунду-другую буксовал в районе груди и наконец поднялся выше.

Не знаю, что он там увидел, но, чуть поколебавшись, снизошел до:

— Дариан ушел за ужином. Должен вот-вот вернуться.

Мой облегченный выдох было сложно не услышать.

Хет-Танаш криво усмехнулся и неуклюже прохромал к столу. Там рухнул в кресло и растер лицо здоровой рукой.

— Как же не вовремя меня накрыл этот яд…

Я, как благоразумная девушка, отошла к окну, тем самым увеличив расстояние между нами. Отогнула край бархатной шторы и выглянула. Второй этаж — это не так и высоко, как может показаться, если на тебя мчится разъяренный демон с недвусмысленным желанием на изготовку.

В комнате повисла угрожающая тишина.

Я размышляла на тему: «Спасут меня вон те плешивые кустики или не стоит рассчитывать?» Демон… галлюцинировал?

Как еще объяснить то, что он зло стукнул кулаком о подлокотник и повысил голос:

— Ты же знаешь, что я не мог! Хотел, но не мог сдержаться! Я не человек, Риана. Я демон! Для нас желание обладать Избранной — это движущий инстинкт.

— Знаю.

Я не поворачивалась, справедливо опасаясь, что не сдержусь и расплачусь. Слезы уже начали подступать, во рту образовался неприятный ком, а еще накатила тошнота. Последняя при одном только воспоминании о близости с демоном. Это была реакция моего тела на всю ту боль, что он причинил в далеком прошлом.

И все же голос мой остался равнодушно ровным, когда я сказала:

— Но я не обязана прощать тебя за случившееся… И не хочу.

Хет-Танаш хрипло рассмеялся.

— Речь не идет о твоих желаниях, Риана, — произнес демон, и холод в его голосе обращал в глыбы льда все мои надежды. — Ты Избранница. Моя Избранница. Я поделился с тобой силой, кровью и судьбой. Ты можешь бегать, сопротивляться, ненавидеть, но в итоге все равно вернешься ко мне. Кровь заставит. Как заставила сделать это твою мать.

Вот тут я не сдержалась и все же обернулась. И мысли мои были не совсем мирные. Скорее о высоком. О высокой лестнице, с которой я случайно уроню на голову демона что-то тяжелое. С Хезенхау это же сработало? Сработало. Вдруг и Хет-Танаш не безнадежен?

Но просветления не случилось: в комнату вошел хозяин апартаментов и вообще всея академии.

— Извини, что так долго. Встретил Максимуса… — сообщил братец, втаскивая в комнату тяжелый поднос с тарелками. Заметил меня и осекся. Быстро оценил ситуацию и уточнил: — Все хорошо?

Я кивнула, демон проворчал:

— Будет лучше, если ты уже дашь мне этот проклятый антидот.

Дариан приблизился к столу, поставил на него поднос, выпрямился и сунул руку в карман.

— Семь капель до еды, четыре после, — проинструктировал он, передавая другу флакон из темного стекла. — У него могут быть побочные эффекты, так что пей как можно больше воды и…

Хет-Танаш зубами выдернул пробку и залпом опустошил флакон.

— Ну… можно и так, — неодобрительно проворчал ректор и посмотрел на меня. — Привет. Ничего не хочешь мне сказать?

Я демонстративно вытащила смятую записку и повертела в руках, явственно давая понять, что это как раз братец, но никак не я, должен петь соловьем и делиться новостями. Дариан махнул рукой, мол, пошли, и направился к той самой двери, которую я приметила ранее.

Оказалось, что вела она не в спальню, а в рабочий кабинет. Зачем ректору еще один, так и осталось вопросом без ответа. Будем считать, что «за надом».

— Пару часов назад я встретился с Максимусом Медным…

Удерживая интригующую паузу, братец расстегнул пуговицы на форме и небрежным жестом скинул пиджак прямо на стол. Дариан выглядел усталым и осунувшимся, под глазами тени — и природная тьма, что живет в каждом магистре темных искусств, тут ни при чем.

— Утром факультет ядожалов искал предметы на складе контрабандистов. И у господина Медного появились некоторые сомнения в том, как ты получила последний зачет.

— В смысле? — подобралась я и даже кулаки сжала. — Мы же нашли тот предмет! Все было честно. Без нарушений!

— Важно не это, — произнес братец, вновь возвращаясь к покровительственному тону ректора. — Важно, как ты нашла его…

И поскольку я все еще не понимала собственной оплошности, Дариан пояснил:

— Ты взломала журнал учета контрабандистов.

— Ну взломала… И что? У нас не было запретов на это.

Дариан Кай-Танаш, ректор самой странной академии из всех, магистр, сильный маг и просто упрямый баран, сурово сдвинул брови.

— А то, дорогая сестренка, что до тебя на этом складе побывали два адепта с факультета магической механики. И они не справились, Риана. Никто из них не смог взломать систему и скачать файл с данными. Вот почему нам пришлось отправлять вас и искать предметы по старинке, ручками!

Ну вот что опять начинается?

— Желания должны совпадать с возможностями, Риана.

Ты это своему невоздержанному другу скажи.

— Глупо игнорировать такой мощный дар технопата, сестричка. Переходи на отделение магмеха.

Ага-ага. Уже пакую вещи и собираю конспекты.

— Как специалист магмеха, ты будешь более востребована, чем обычный страж. Да, может, это не так весело, как укрощать завров, зато хорошо оплачивается.

Если руководствоваться выгодой, то да.

— Не хочешь к Хет-Танашу, тебя с радостью заберет Клебо.

А есть разница?

Да, у меня были возможности, дар технопата, немного знаний, но желание отсутствовало напрочь.

А без желания… ну какой из меня специалист?

— Так, дорогой братец! — не выдержала я в итоге. — Ты зачем меня позвал? Воспитывать? Агитировать? Нотации читать⁈ Я уже говорила и повторю: мне нравится быть стражем. Я не хочу и не буду копаться в механизмах и вычислять координаты выхода портала. Мне нравятся завры со всеми их особенностями и закидонами. И, что самое главное, я хочу помогать. Хочу мчаться на вызов, ползти по веревке через речку ради трех перепуганных галчат. И если ты не готов поддержать меня, как любящий и заботливый брат, то просто не лезь. Меня не нужно отговаривать, слышишь? Даже если тебе кажется, что ты умнее и все-все-все на свете знаешь лучше меня!

Я сглотнула неприятный ком обиды, застрявший в горле, и чуть тише добавила:

— И без тебя найдутся те, кто скажет, что я неудачница. Так что не трать запал.

Дариан смотрел на меня, и на лице его мелькали разные эмоции. Немного грусти от того, что Адриана Нэш перестала быть милой послушной сестренкой и стала бунтующей девушкой. Капелька злости, потому что привычные методы на мне больше не работали. Щепотка разочарования, ибо не прислушалась к словам многоопытного брата, а ведь он говорил!

А вот чего там точно не было, так это принятия меня и моей позиции.

И это покоробило сильнее всего.

Впору задуматься: мы вообще вырастаем в глазах своих родственников? И если да, то когда меня уже начнут считать взрослой и самостоятельной? В сорок⁈ Или на пенсии, когда я проживу пресную, бесполезную, но одобряемую лично ими жизнь?

Братец качнулся с носка на пятку, молча обошел меня и двинулся прямым курсом к секретеру, за которым прятался роскошный бар.

— Дорогая сестра, у меня плохие новости.

А могут быть еще хуже?

Дариан с тихим звоном скрутил крышку бутылки, плеснул в пузатый бокал, опрокинул, поморщился и мрачно сообщил:

— Трепещи. К нам едет… мама.

— И как это понимать⁈ — рявкнул злой-презлой Максимус Медный.

Декан факультета ядожалов стоял посреди тренировочного загона в пятне света, льющегося из квадратика окна в крыше. Руки сложены на груди, лицо суровое, взгляд бешеный.

Борщевик, пойманный на горячем, замер с пучком крапивы, свисавшей из уголка пасти, и медленно повернул голову. Узрел господина Медного, деморализованно икнул и поспешно раззявил огромный рот. Смущенно выплюнул недоеденную вкусняшку, еще и язык высунул и передней лапой по нему провел.

Но Медного это не смягчило.

Он вообще на завра не смотрел.

— Эй вы, моли-переростки, я вас спрашиваю!

Мы с Коди переглянулись и перестали притворяться двумя здоровенными бородавками на сине-желтой шкуре завра.

— Максимус? Вот так встреча! — «удивился» преподаватель зоопсихологии, приподнимаясь на локтях и выглядывая из-за сложенного крыла завра.

— Зубы мне не заговаривайте, — предостерегающе глянул декан факультета ядожалов. — Слезайте. Я жду.

Мы с Коди еще раз посмотрели друг на друга и с ощущением «вот мы влипли» поползли вниз.

Спускаться с ядожала размерами с двухэтажку то еще удовольствие. В отличие от звездокрылов, чешуйки на коже ядожалов мелкие, плотно пригнаны друг к другу, от чего цепляться за чуть шершавый бок Борщевика приходилось в лучших традициях спортивного скалолазания. Я в этом звезд с неба не хватала, а вот у Коди получалось значительно лучше. Если бы не толстые перчатки, которые зоопсихологу приходилось надевать, чтобы не обжечься об ядовитую шкуру, и я, которую постоянно требовалось страховать, Коди давно бы уже стоял на полу. А так декану пришлось ждать.

Скучать, правда, ему не дали.

Боевая манжета на руке Максимуса Медного издала страстное пиликанье, взывая к хозяину. Он поднес согнутую руку к лицу и принял вы- зов.

— Здравствуй, Тихон. Вот скажи мне как специалист… Безрассудство заразно?

Динамик разразился старческим смехом главы факультета помощи и возвращения.

— Мой дорогой друг, — произнес старичок-некронавт, — справочники по медицине на этот счет имеют четкий ответ, но практика свидетельствует об обратном.

— Что опять стряслось?

— Касатики твои подрались, — нажаловался Тихон Горячий. — Разнесли мне тут весь кабинет, пробирки поколотили. Вопят, вырываются…

Декан прикрыл глаза и обреченно выдохнул:

— Кто?

— Адепт Эрик Хезенхау и адептка Власта Подгорная.

Ой, блин!

Я оступилась от неожиданной новости, пролетела оставшийся метр и шлепнулась на пыльную землю. Пятая точка ответила болью, но я не обратила на нее внимания. Быстро вскочила и пошла, нет, практически побежала к Медному.

— Тихон, а помнишь ту комнату с мягкими стенами? Мы там еще Бушующего держали после инцидента с квакающим ядом.

— А как же! — хохотнул господин Горячий. — Популярное место в моем крыле.

— Закрой моих там часов на пять. Только предварительно упакуй в смирительные рубашки, чтобы не прибили друг друга. Я скоро подойду.

— Добро.

Максимус Медный опустил руку, тем самым закончив разговор по боевой манжете, и встретился со мной взглядом. Настроение декана и так было далеким от радушного, но костюм моли его окончательно добил.

— Адептка Нэш, матом тебя заклинаю! Отстань ты уже от завров со своими бредовыми идеями.

Я опустила голову, не зная, как оправдываться. К счастью, Коди успел вовремя.

— Максимус, не надо ругать Адриану, — вступился за меня преподаватель. — Она здесь по моей личной просьбе. Мы тестируем дополнение к плащу-невидимке.

Господин Медный скептически осмотрел это самое дополнение. Оно состояло из двух важных вещей: ободка на голову, из которого торчали два лохматых усика-антенны, и горнолыжных очков без бликов. Декан, чья тонкая душевная организация еще не смирилась с плащом-невидимкой, вконец разуверился в нашей адекватности.

— Коди, ну ладно она! Но от вас, коллега… От вас я такого не ожидал.

Коди смело выступил вперед, оставляя меня за спиной, и пошел на господина Медного с улыбкой домоправительницы, вышедшей стрясти с приветливых жильцов на цветы в подъезд.

— Вы просто не осознаете область применения сделанного адепткой наблюдения. Обратили внимание на то, как тихо и мирно вел себя Борщевик? А ведь мы более получаса находились в тренировочном вольере. И знаете что?

— Что?

Максимус Медный и сам не понял, как оказался схвачен цепкой рукой товарища по преподавательскому ремеслу. Схвачен, зафиксирован и развернут спиной к остальным участникам бе- седы.

— Ни одного срыва! — воскликнул Коди, делая мне незаметный жест проваливать, пока его собеседник не опомнился.

Я крадучись отступила к забору, тянущемуся вдоль вольера, как никогда быстро перелезла через ограждения и спряталась за ближайшей кадкой с экзотическим деревом. Благо растительности в загонах ядожалов было больше, чем где бы то ни было.

Коди же продолжал играть роль отвлекающего фактора.

— Взгляните, Максимус! — Преподаватель стянул с лица горнолыжные очки и сунул под нос декану. — Эта экипировка позволит обычным людям и нелюдям безбоязненно приближаться к ядожалу. И ключ ко всему — очки… Вот кто бы мог подумал, что все так просто! Ядожал расценивает прямой взгляд как вызов на драку. Нет провоцирующего фактора — нет агрессии!

Оставшийся без внимания Борщевик оглянулся на мужчин, подался вперед, сцапал оброненный ранее пучок крапивы и быстро-быстро, пока не догнали и не отобрали, убежал к противоположной стене.

— А плащ! — Коди повысил голос, старательно заглушая сочное чавканье завра. — Это же настоящая находка. Мы протестировали его на всех ядожалах. Все они принимают человека, одетого в плащ, за моль и реагируют спокойно, когда тот начинает карабкаться на спину. И знаете, какая мысль пришла в голову?

— Какая?..

— Такая! Мы ведь никогда не рассматривали ядожалов, как транспортное средство из-за их агрессивности и ядовитости, но…

Медный аж в лице изменился. Замер, схватил собеседника за плечо и подтянул к себе.

— Я скажу единожды, но ты запомни на всю жизнь: ядожалы — это вам не ездовые собаки. Пусть вон звездокрылы катают восторженных ребятишек, а моих парней оставьте в покое. Все ясно?

Коди привел контраргумент, но я уже добежала до откатных дверей и выскочила на улицу, поэтому окончания разговора не расслышала.

Погода окончательно испортилась. Тучи хмуро нависали над фонтаном-поилкой ядожалов, мелкий дождь не унимался с самого утра, периодически срываясь на что-то более серьезное. Стащив с головы ободок с усиками-антеннами, я подумала, что нужно сделать их более жесткими, а то болтаются, отвлекают, да и выглядят глупо.

Ежась под порывами холодного ветра, быстрым шагом пересекла дворик и забежала в пристройку для персонала. Тут мы с Коди хранили наши наработки по модели «костюм-невидимка», записи и кучу полезного (и не совсем) хлама. Сняла плащ, повесила в шкаф и сделала несколько заметок в листе эксперимента.

На этом моя миссия по отработке сегодня закончилась. Дальше я планировала сбегать в Черный сектор, где обитали звездокрылы, и уже посмотреть на Мясника.

По слухам, долетевшим до меня в столовой, вчера он опять бунтовал, а сегодня объявил что-то вроде сидячей забастовки. И ладно бы у себя в вольере, так нет же!

Хотя сам завр и находился в точке бифуркации (это если доверять мнению зоопсихолога), то его зад был аккурат в точке входа в тренировочный загон, где занимались адепты.

Мне было безумно интересно, как госпожа Магни будет общаться и двигать Мясника, но тревога за друзей, подравшихся в лечебнице, оказалась сильнее.

Ладно, другом мне была только Власта, Эрик же откровенно бесил. Но Хезенхау был земляком Кристена, они хорошо общались, и если мне нравится Кристен, то я должна привыкнуть и к нахальным манерам Эрика.

Вот что он опять не поделил с Властой? Зачем постоянно нарывается на кулак Подгорной? Как эта неугомонная парочка умудрилась разнести комнату? Откуда у подруги засос? Что вообще у них происходит?

Вопросов было столько, что я решительно спрятала наши с Коди записи, закрыла комнату, снова выскочила на улицу и пошла в лекарское крыло.

— Я всего на одну минуточку. Господин Горячий, ну пожалуйста! Пустите!

Я шла за Тихоном Горячим, главой факультета помощи и возвращения, по коридору до тех пор, пока он не устал слушать мои мольбы. Старичок остановился и с неодобрением на лице покосился в мою сторону. По количеству морщинок на лице он мог посоперничать лишь с курагой.

Горячий стянул с рукава оранжевую бандану, которую были вынуждены носить все исследователи смерти, ставшие некронавтами, промокнул тканью дряблую шею, после — высокий лоб, смял и сунул в нагрудный карман халата.

— Адептка Нэш, я разделяю ваше желание помочь друзьям, но касатикам полезно посидеть и спокойно переговорить с глазу на глаз.

Может, и полезно. Кому-то другому.

Лично я сомневалась в том, что эти двое способны на это самое «спокойно». Зная бестактность Эрика и вспыльчивость Власты, скорее поверишь в то, что они выгрызли друг у друга глазные яблоки, чем в «спокойно переговорили с глазу на глаз».

Я хорошо знала характер друзей, а еще то, что смирительные рубашки их не остановят, поэтому сложила руки в умоляющем жесте и попросила:

— Да я быстро, господин Горячий. Загляну, припугну и обратно!

Но старичок лишь сухо улыбнулся.

— Это они повздорили, вот теперь пусть сами и мирятся!

Ага, в прошлый раз вон уже допримирялись. До засосов на шее.

Видимо, господин Горячий считал крайнюю степень беспокойства на моем лице, потому что положил сухую руку на плечо и мягко сжал. Выглядело это так, словно своим нехитрым движением лекарь фиксировал мои мысли, прыгающие в хаосе внутреннего диалога.

— Послушай, дочка, дай им самим решить эту проблему. Иной раз вмешательство третьего только все портит.

Я кивнула, еще немного повздыхала в надежде на то, что глава факультета одумается и даст мне доступ в палату с мягкими стенами и двумя дебоширами, но некронавт скрылся в палате, оставив меня в гордом одиночестве.

Поленившись обходить все лекарское крыло, я пошла к запасной лестнице, рассчитывая проскочить через черный выход и поскорее оказаться в Синем секторе, где располагались корпуса общежитий. И практически спустилась, когда заметила в коридоре второго этажа Астрид.

Адептка вела себя странно. Оглядывалась, делала подозрительные движения руками, иногда подходила к окну и кидала быстрый взгляд вниз, словно… Словно караулила кого-то!

Мне эти телодвижения так не понравились, что я спряталась и принялась наблюдать за ней. Не прошло и пары минут, как с той стороны коридора показалась знакомая фигура в сине-желтой форме.

— Кристен! — воскликнула змеюка в засаде. — Вот так неожиданность.

Да-да, знаем мы такие тщательно спланированные неожиданности.

— Астрид? Что ты здесь делаешь?

— Зашла к лекарям за антидотом. Показалось, что сегодня на практике с Анчаром его яд обжег мою руку. Решила провериться у господина Горячего. С такими вещами не шутят.

Какая бойкая ложь. Сразу видно, что заготовку тщательно спланировали, а после репетировали у зеркала.

— И что тебе сказали? — проявил участие Кристен.

— Все в порядке. Просто небольшая аллергическая реакция. И знаешь, раз мы встретились, как насчет того, чтобы пойти немного погулять? На улице такая чудесная погода.

Я вспомнила эту «чудесную», до костей пробирающую холодом погоду и посочувствовала Астрид. Это как сильно надо вздыхать по парню, чтобы не побояться цистита, бронхита, обморожения и прочих радостей, возникающих после переохлаждения? Ладно он. Северяне, говорят, и не к таким экстремальным перепадам температуры привычные. Ходят слухи, что женщины уходят рожать в специальные домики, выстроенные из кубиков льда, а младенцев традиционно омывают не водой, а снегом. Однако я сомневалась, что Астрид обладает похожей морозоустойчивостью и нормально переживет прогулку.

Но та, видимо, считала иначе, потому что продолжала напирать и уговаривать.

— Пойдем! Завтра начинается Белая неделя, а мы так давно не были вместе… Только ты… и я.

В тоне Астрид появились чарующие нотки красавицы, знающей основные приемы обольщения. Послышался шорох одежды. И если раньше я просто подслушивала, то теперь осторожно выглянула из своего укрытия и принялась самозабвенно подсматривать.

Они стояли ко мне боком, давая возможность разглядеть все детали разворачивающейся сцены. Слегка растерянный напором, Кристен оказался прижат к подоконнику окна, Астрид стояла прямо перед ним и обнимала за шею одной рукой, другая лежала на груди, изредка поглаживая.

— Астрид, — строгим тоном произнес Кристен, убирая ее руки.

Но девушка решила идти до конца. Она мелодично рассмеялась и томно произнесла:

— Брось… Давай лучше вспомним, как нам было хорошо вместе.

Она приподнялась на носочках, а у меня все оборвалось. Дернувшись назад, я прижалась к стене и закрыла глаза. Внутри появилась обида, а следом вспыхнула ревность.

— Астрид, прекрати.

Холод, прозвучавший в голосе Кристена, пробрал не хуже минусовой температуры за окном.

— Пожалуйста, еще один раз. Всего один раз. Обещаю, никто не узнает.

— Нет.

Девушка всхлипнула и разрыдалась от отчаяния, а мне так стыдно за нее стало. Мама всю жизнь учила меня, что женщина не должна унижаться. Ни ради любви, ни ради хорошей должности, ни ради чего-то или кого-то еще. Ведь пока ты топчешься на месте, раз за разом бодая закрытую дверь, становится только хуже.

— Астрид, я рассчитываю на твое благоразумие, — тихо произнес Кристен и пошел по коридору прочь.

Прочь от окончательно расклеившейся Астрид и прямиком к запасной лестнице, где скрывалась я.

Ой!

Запаниковав, я отшатнулась в сторону и, перескакивая сразу через три ступеньки, помчалась наверх. Кажется, Астрид еще что-то кричала в спину уходящего Кристена, но я не слушала, полностью сосредоточившись на побеге.

Точно перепуганный мышонок, я выскочила в коридор третьего этажа и кинулась к ближайшей двери, подергала ручку — заперто. Запаниковав еще сильнее, принялась озираться, думая, где бы еще могла спрятаться.

На этаже должен быть туалет, но где и успею ли я до него добежать? Может, просто залезть на подоконник и сделать невинную мордашку в духе Бестии: «Кто подслушивал? Я подслушивала⁈ Нет, уважаемый Кристен Арктанхау, вы меня с кем-то спутали».

Ничего путного придумать я так и не успела. Широкая мужская ладонь скользнула на мою талию, прижала к крепкому телу, заставив меня на миг забыть, как дышать.

— Попалась, — шепнули мне в ухо.

Теплое дыхание обожгло шею, и я вздрогнула от приятной волны мурашек, пробежавшей по телу. Развернулась и виновато глянула в серые глаза самого прекрасного северянина в моей жизни. Он переплел волосы, и вместо двух кос появилась одна, но такая замысловатая, что я не взялась бы повторить такое даже с инструкцией на руках.

— Привет, Адриана.

Кристен улыбнулся уголками губ, легко поднял меня над полом и принялся быстро-быстро кружить.

— Кристен! — испуганно пискнула я в первое мгновение, а после засмеялась от охватившей радости. — Кристен, ну что ты творишь! Поставь! Поставь меня!

— Не-а, — довольно улыбался тот, продолжая кружить.

Я цеплялась за его шею, хохотала на весь третий этаж, и в этом безумном вращающемся мире был только один якорь, что держал меня, двигался вместе со мной и вместе со мной смеялся.

И это был Кристен Арктанхау, лучший адепт факультета ядожалов, единственный обладатель татуировки управления заврами, невероятно обаятельный северянин и просто потрясающий парень, который подарил мне незабываемое свидание в шесть утра.

Парень, в которого я незаметно для себя влюблялась.

Я редко переживаю моменты, которые хочется прожить заново, но часы, проведенные с Кристеном Арктанхау, готова поставить на повтор.

— Посидишь со мной? — шепнул на ухо Кристен, и меня окутало жаркой волной удовольствия.

Я стояла, уткнувшись в его грудь, запыхавшаяся и счастливая, и пыталась справиться с вращающейся вселенной. Получалось плохо. Если бы сильные руки Кристена не прижимали меня к себе, то сейчас я представляла бы собой жалкое, не способное стоять на ногах, пошатывающееся зрелище.

С трудом утихомирив вестибулярный аппарат, я подняла голову и смущенно улыбнулась.

— Где посидеть?

— Эрик и Власта разнесли кабинет на втором этаже, и я вызвался прибрать там.

Я посмотрела на Кристена. Он сам-то понимает, насколько странным может показаться со стороны его участие? Зачем переносить мебель в лекарском крыле? Зачем делать гостиную для ядожалов? Зачем помогать отстающим адептам? Зачем прибираться за Эриком и Влас- той?

А Кристен просто делал. Делал, потому что мог помочь. Потому что Эрик был его другом. Потому что хорошо относился к остальным ядожалам.

Интересно, если я опять сравню его со звездокрылом, он поймет?

Может, Эрика Магни права? Все мы немного завры. Каждый из нас по-своему завр.

Кристен качнулся и прижал меня чуть крепче.

— Не знаю, чем заслужил это, но мне нравится, как ты смотришь на меня сейчас.

Я тряхнула головой, отгоняя философский настрой, и решительно отстранилась.

— Ладно. Где там твой кабинет? Составлю тебе компанию, раз просишь.

Арктанхау довольно улыбнулся, протянул руку и переплел наши пальцы, а после мы вернулись к лестнице и спустились на второй этаж.

Астрид уже ушла. Искренне надеюсь, что поливать слезами подушку и смиряться с отказом, а не планировать месть.

Мне дико не хотелось портить момент и вспоминать о случившемся, но я просто обязана была спросить. Узнать подробности, потому что хорошо знала свои способности накручивать себя по поводу и без.

А в отсутствие правды я способна додуматься до многого. Чаще всего до самого неприятного!

— Что у вас с Астрид?

— Ничего.

— Ничего? Кристен, она только что устроила тебе сцену.

И, кажется, сейчас я тоже ее устрою, если не получу ответов. Кристен уловил это в моем тоне, а может, просто не хотел замалчивать отношения с бывшей, а я отчего-то не сомневалась: Астрид именно бывшая.

Он набрал в грудь воздуха и лаконично выдохнул:

— Мы были вместе.

Ну вот… Как я и думала.

Мне был неприятен тот факт, что Кристен водил шашни с другой. Да, он намного старше, парень и вообще не обязан быть монахом, но что-то внутри меня предпочло бы не знать о других девушках в его жизни. И это что-то испытало приступ дичайшей ревности, когда он произнес следующую фразу:

— Один раз. В прошлом году.

Демоны! Значит, эти двое не просто целовались и гуляли вместе в холодрыгу.

Думаю, что мое лицо исказила гримаса, потому что Кристен остановился посреди коридора и развернул меня к себе.

— Адриана. Ты хотела знать.

Да, хотела. Но… а можно я передумаю? Верните все обратно!

И нет бы остановиться, сменить тему, забыть, но я с каким-то садистским удовольствием продолжила ковырять эту душевную рану.

— Она сказала Знающей, что она… В общем, что вы вместе. И что ты ее жених. Это правда?

— А вот здесь мне потребуется твоя помощь, — огорошил Кристен. — Скажи, правильно ли я понимаю, что в Фаоре парень с девушкой могут встречаться без всяких обязательств?

— Э-э-э… в смысле без обязательств? — не до конца поняла я мысль.

— Я о помолвке. Судя по тому, что я прочел, о ней объявляют, лишь когда парень делает предложение руки и сердца, а девушка соглашается. И если все хорошо и пара не передумала, то дальше будет свадьба. Так?

— Вообще-то это везде так. И в Триедином союзе. И в соседних королевствах. Только вот у демонов в Даркшторне немного иначе.

— Не везде, — улыбнулся Кристен. — У моего народа принято, что, если между девушкой и парнем случилась близость, они становятся женихом и невестой. Когда пара узнает о беременности, то их объявляют мужем и женой, а после рождения первенца — родителями. Как видишь, у нас нет понятия брака. — Он нахмурил лоб и пробормотал: — Слово еще такое странное… Мы с Астрид провели вместе одну ночь. Это было ошибкой, о чем я сразу ей и сказал. Следующие три месяца Астрид была в статусе моей невесты, но как только все убедились, что она не ждет моего ребенка, в глазах моего народа она официально перестала ею быть.

Официально да. Но кто-то спрашивал, что думает на этот счет сама Астрид?

— Ну что? Ты узнала все, что хотела? Мы закрыли этот вопрос?

Хотелось бы.

Я послушно покивала, и мы продолжили путь. Кристен открыл одну из палат и шагнул внутрь помещения, которое разнесли Эрик с Властой.

Палата представляла собой жалкое, местами побитое зрелище. Обе кушетки перевернуты, карниз над окном оторван и повис на одной стороне. Пол устилали осколки разбитых мензурок и медицинских инструментов.

Кристен оглядел масштаб катастрофы, попросил:

— Постой там.

Стекло хрустело под его ногами, но Кристен не обращал на это внимания. Он прошел в дальнюю часть, поднял и поставил кушетку. Провел ладонью по шершавой поверхности, и только после того, как удостоверился, что поверхность не несет в себе сюрпризов, вернулся ко мне.

И по задорному блеску глаз можно было сразу догадаться: он что-то задумал.

— Уважаемые дамы и господа, мы приветствуем вас на скоростном экспрессе «Коридор — палата». Просьба всех прекрасных пассажирок занять свои места.

И с этими словами меня подхватили на руки и внесли в палату.

— Я могла и сама! — пискнула возмущенно.

— Могла, — не стал спорить Кристен, — но мне жутко захотелось поносить тебя на руках.

Я глупо хихикнула и постаралась скрыть свое веселье, но от Кристена оно не укрылось.

— Что?

— Просто подумала, что на плечах ты меня носил, на руках носил. Что дальше?

Кристен предпочел промолчать и только загадочно глянул на меня, а после посадил на ку- шетку.

— Сейчас вернусь.

Он вышел, а я осталась. Немного посидела, с глупой улыбкой глядя в никуда, потом стряхнула с себя наваждение под именем Кристен Арктанхау и встала. Нашла мусорное ведро, села на корточки и начала собирать осколки.

Интересно, что не поделили Власта с Эриком?

Он к ней приставал — и она психанула? Или в очередной раз сморозил ерунду?

— Ай! Да что такое!

Я отдернула руку, подавила желание сунуть порезанный палец в рот и с опаской посмотрела на кровоточащую ранку. Ранка была крохотной, но глубокой. Ничего страшного, но с моим везением это вполне могла быть отравленная склянка.

Скрипнула дверь, выдавая тот факт, что Кристен вернулся.

— Адриана, ну зачем?

В его тоне послышалось раздражение, но, заметив мой раненый палец, он изменился в лице. Оставив принесенную коробку на кушетке, присел возле меня, взял мою руку и осмотрел ранку. Кровь больше не шла, но Кристен все равно покачал головой и попросил:

— Давай ты просто сядешь, а я уберусь.

Я согласно кивнула, после помотала головой и чистосердечно призналась:

— Скучно.

— Тогда вот… — Мне торжественно вручили ту самую коробку, за которой ходил Кристен. — Развлекайся.

Снедаемая любопытством, я раскрыла коробку и заглянула внутрь. Там лежали упаковки с пробирками и специальная подставка, на которую их нужно было выставить.

Надорвав первый пакет, я начала осторожно, по одной, вынимать хрупкие с виду предметы.

Кристен еще раз вышел, но почти сразу же вернулся, неся в руках метлу с короткой щеткой, совок и рабочие инструменты. Сложив ненужное на подоконнике, он снял куртку и начал сметать осколки.

Белая футболка облегала рельефный торс, подчеркивала мускулистые руки и всячески манила взглянуть на работающего парня.

Это безумно отвлекало меня, поэтому, в очередной раз обнаружив, что таращусь на Кристена, я мысленно обругала себя и призвала к порядку и дисциплине. Взяла из коробки новую упаковку и поставила условие: расставляю четыре ряда в ячейки, выкидываю пустую упаковку, тянусь за следующей и только в эти несколько секунд любуюсь Кристеном.

С таким стимулом мои руки заработали как никогда ловко и быстро. Первый ряд… Второй… Третий… Две последние пробирки четвертого ряда я втиснула с такой скоростью, что быстроте движений мог бы позавидовать любой карточный фокусник, годами тренирующий гибкость пальцев. Чувствуя, как быстрее начинает биться сердце, а все внутри замирает от предвкушения, я смяла и выкинула обертку, подняла голову и встретилась взглядом с Кристеном.

Он стоял, опершись на древко метлы, и в открытую смотрел на меня. Судя по позе, уже довольно долго. Я вспыхнула от смущения, но взгляда не отвела. А потом почувствовала, что улыбаюсь. И Кристен тоже.

— Адриана.

— Что?

— Мне так нравятся твои губы.

— Ты уже говорил.

— Говорил. И с прошлого раза ничего не поменялось.

И мы остались в этой тишине, теплой атмосфере счастья, странных диалогов и широких улыбок.

— Адриана.

Метла с тихим стуком упала на пол. Кристен сорвался с места и уже в следующую долю секунды упер кулаки в кушетку с двух сторон от меня и навис сверху.

— Я должен сказать тебе кое-что…

— Хорошо.

— С завтрашнего дня у моего народа начинается неделя Кель’аташ. Это семидневный пост перед великим праздником. Обычно мужчины уходят из поселений на это время, но здесь мы себе такого позволить не можем. Ректор разрешил нам соблюсти часть традиций. Весь Кель’аташ мы будем воздерживаться от готовой пищи, пагубных привычек, сильных эмоций и… женщин.

— Как все строго.

— Ты даже не представляешь насколько, — грустно улыбнулся Кристен. — Мне запрещено подходить к тебе во время праздника и проявлять свои чувства словами, касаниями. Останутся только взгляды.

— Записки.

— Что?

— Можно еще записки друг другу писать. Или они тоже…

Кристен наклонился к моему лицу, от чего я потеряла мысль.

— Они тоже… тоже…

— Очень красивые, — невпопад произнес Кристен, не отводя взгляда от моих губ.

Он подался навстречу, и я вцепилась в его предплечья, желая поскорее притянуть его ближе.

Мой рот приоткрылся, губы покалывало от близости, сердце громыхало в ожидании поцелуя. Кристен нежно потерся о мой нос своим, положил ладонь на мою щеку, вынуждая запрокинуть голову назад, и… И одно я знаю точно: когда Власта спросит (а она спросит, печенкой чую), я буду врать!

Если у меня появятся дочери, я буду рассказывать об этом поцелуе с мечтательным выражением на лице и отсутствующим взглядом. Обязательно воспользуюсь строчкой из романа, вроде «легкое касание его губ обернулось невинным поцелуем, который постепенно стал чем-то более страстным и глубоким».

Но правда в том, что Кристен так и не поцеловал меня.

Мы замерли в этом моменте предвкушения поцелуя, и это было даже лучше, чем самый страстный поцелуй в мире.

Кристен отступил, с шумом выдохнул, и вид у него был немного потрясенный.

— Адриана… я не знаю, как переживу эту неделю без тебя…

Я прикусила нижнюю губу, потому что все внутри пело, звенело от энергии и хотело смеяться.

— Записки?

Кристен моргнул и расхохотался. И дальше все напряжение ушло, оставив между нами только теплое радостное чувство…

Я, уже не таясь, смотрела на то, как он отходит, сметает осколки, вешает на место карниз и протягивает мне руку.

Кристен Арктанхау проводил меня до комнаты, долго держал в объятиях, не в силах отпустить. А я… я себя такой любимой, нужной и крайне важной чувствовала. Пожалуй, впервые за долгое время. Возможно, даже просто… впервые.

— Кель’аташ продлится неделю, — попытался приободрить не то меня, не то себя Кристен. — Сходишь после со мной на второе свидание?

До безумия хотелось сказать, нет, прокричать: «ДА!», но я вспомнила о нашем споре и напустила на себя загадочный вид.

— Посмотрим на ваше поведение, Кристен Арктанхау. Вы должны быть примерным северянином.

Я освободилась из его объятий и, кожей чувствуя голодный взгляд Кристена, провела манжетой возле замка на двери. Пропуск сработал, дверь с тихим щелчком отворилась, впуская хозяйку.

— Адриана, — позвал Кристен.

Я обернулась и поймала его взгляд.

— Уже скучаю.

— Всего неделя… — напомнила я с грустью, облизнула губы и добавила: — Спокойной ночи.

Кристен тихо рассмеялся и опустил голову с видом «если бы спокойной», но кивнул.

Закрыв дверь, я привалилась к ней спиной и еще какое-то время стояла с дурацкой улыбкой на лице. А когда нашла в себе силы двигаться, щелкнула выключателем, разгоняя приближающиеся сумерки, стащила обувь и форменную куртку факультета ядожалов.

Решив, что на ужин я сегодня не пойду, а перекушу в комнате, взяла домашние брюки и футболку со спинки стула, традиционно исполнявшего функцию вешалки для одежды. Переоделась и села за немногочисленные задания по мнемотехникам, которые преподавала квезалка Юдау. Увлеклась и сама не заметила, как просидела до поздней ночи.

Встала, размяла затекшую спину, и тут в дверь моей комнаты требовательно постучали.

Я уже планировала упасть в кровать и забыться до утра, поэтому внезапному гостю, кем бы он там ни был, мягко говоря, не обрадовалась. С неохотой встала, в очередной раз забыла про тапки (да ну их! Кто вообще их носит?), накинула свитер на голые плечи и открыла дверь.

— Власта! — ахнула я от удивления и не сдержала радостной улыбки. — Вас выпустили?

— Не-а, мы с Эриком сбежали, — с гордостью заявила подруга, тряхнув светлыми волосами.

Пришла Подгорная не одна, а в компании спальника и крохотной подушки, чем поставила меня в тупик. Я оглядела подругу с ног до головы, особое внимание уделила тонкой косичке у самого лица. Косичка была примечательной. В нее вплели алую нитку, чуть ниже вдели в прядь волос серебряную бусину, а кончик украсили птичьим перышком.

Что бы это значило?

— Можно я у тебя переночую? — попросила она.

Власта отчего-то нервничала, кусала губы, оглядывалась и смотрела на меня с нескрываемой мольбой.

— Мой дом — твой дом!

Я церемонно посторонилась в дверях. Подруга облегченно выдохнула, как груженый ослик перед крутым подъемом, которому сказали, что пойдут другие, менее удачливые ослы, а он останется на месте. Она шустро проскочила мимо меня, а я высунула голову в коридор. Зачем-то убедилась, что там пусто, после чего заперла дверь и помогла Власте устроиться.

Подруга проявляла чудеса упертости и настаивала на том, что ляжет на полу. Дескать, у нее спальник, да и спать на твердом полезно для спины. Вот. Я просила ее не дурить: кровать большая, мы поместимся обе и даже место для пинков останется. В результате едва не поругались.

Решив не трогать и так оголенные и чуток искрящие нервы Власты, я смирилась с неизбежным и забралась на кровать, тем самым уступив подруге привилегию спать на полу. Она умело раскатала спальник, подложила под голову подушку и заметила книгу, которая валялась под кроватью.

— А это что?

Я свесила голову и глянула на потрепанный корешок. Книга оказалась той самой, что разглядывала Власта в гостиной ядожалов перед прошлой ссорой и страстным примирением с Эриком.

Не удержавшись, я рассказала подруге, как поколотила этим самым томиком Хезенхау, а потом случайно унесла книгу к себе в комнату.

— И знаешь, что странно, — продолжала я, в то время как Власта задумчиво рассматривала картинки. — Я отнесла книгу в библиотеку, чтобы вернуть, но мне сказали, что на ней нет штампа академии. Скорее всего, она принадлежит кому-то из адептов.

— Кому могла понадобиться книга на северном наречии?

— Вот и мне сложно представить, как Эрик или Кристен зачитываются чем-то подобным.

— А знаешь… — Власта закрыла книгу и покрутила. — Это больше похоже на детскую энциклопедию или что-то типа того…

Я пожала плечами. Нечто подобное приходило и в мою голову, но уделить этой мысли достаточно внимания я так и не успела. Знала только одно: книгу надо вернуть владельцу. Библиотекарь сказал, что это очень дорогое и редкое издание.

И нет, я далеко не букинист, способный оценить фолиант, но алчный блеск глаз служителя библиотеки сказал мне о многом.

«Напишу объявление и повешу в гостиной, а если хозяина так и не найду, то сдам в фонд библиотеки», — приняла я решение.

— Риана, смотри! — Власта ткнула пальцем в очередную иллюстрацию.

Я подалась вперед, разглядывая страницу, на которой была изображена девушка с темными волосами. Уже тогда это показалось мне странным, ведь коренные северяне могли похвастаться светлым оттенком волос, а девушка была темненькой.

Художник изобразил ее со спины, уделив особенное внимание сложной, но красивой прическе из десятка косичек, скрепленных особым образом. Все остальное на иллюстрации оказалось размытым. Туман из красок, образов сражающихся воинов, неясных силуэтов зрителей.

— Красиво. — Власта провела подушечкой пальца по волосам девушки и внезапно предложила: — А давай я тебе такое же заплету?

На секунду я заколебалась: такие сложные прически невозможно повторить, ориентируясь на одну только картинку в книге. Да и поздно ведь, а провозимся с волосами мы долго. Но потом увидела, как оживилась от одной только идеи вся такая нервная Власта, и кивнула.

В конце концов, если ничего не получится, посмеемся, распустим и ляжем спать. Делов-то!

Однако я недооценила талант Подгорной. Получившаяся прическа была невероятно красивой не только в момент создания. Прическу не испортила подушка, ночь и мой крепкий, но крайне беспокойный сон.

Даже наутро, когда я глянула на себя в зеркало, замысловатое плетение косичек выглядело настолько хорошо, что я решила оставить все как есть и в таком виде пришла на завтрак.

Довольная собственным успехом Власта шагала рядом, а когда мы взяли подносы и устроились за столом звездокрылов, толкнула меня в бок и указала вперед:

— О, смотри-ка! Кое-кто оценил мои старания.

Я посмотрела на соседний столик. Видимо, из-за того что у северян был праздничный пост, им разрешили собраться и сесть вместе. За столом сидели высокие, светловолосые парни с разных факультетов, но роднило их одно: все они с нескрываемым интересом смотрели на меня.

Мне вдруг стало приятно от их взглядов, а еще захотелось, чтобы старания Власты оценил Кристен.

И, словно в ответ на мои смелые мысли, в столовую вошли Эрик с Кристеном. Арктанхау огляделся, махнул ребятам за отдельным столом, заметил меня, нахмурился и… в общем, Кристен не оценил.

Чем еще объяснить тот факт, что лицо его окаменело, а в движениях появилась грация атакующего хищника. Эрик тоже не выглядел спокойным, что удивило меня даже сильнее. Он схватил друга за плечо, но Кристен мощным рывком скинул руку Хезенхау и пошел к нашему столу.

— Что это на него нашло? — шепнула обеспокоенная Власта, от которой тоже не укрылась странная реакция парней.

Я не ответила. Да я вообще забыла, как дышать, парализованная приближением взбешенного Кристена. А тот обошел стороной стол ядожалов, проигнорировав чью-то попытку поздороваться. И встал за спиной Глена, который сидел с противоположной от нас стороны.

Наклонился, подхватил адепта под мышки, выдернул с лавки и поставил рядом. В левой руке опешившего парня оказалась зажата вилка с кусочком наколотого сыра, в правой — чашка чая.

— Здрасте, приехали, — пробасил возмущенный Глен. — Это что за самоуправство?

После такого на Кристена Арктанхау смотрели уже не только адепты факультета ядожалов и северяне. Громоподобный бас Глена привлек всеобщее внимание, и теперь на наш стол заинтересованно косилась вся столовая, в том числе и преподаватели.

Кристена это не смутило.

Он сел, одним движением руки сдвинул тарелки и положил руки на столешницу. Нет, он не сжал кулаки, да и в целом выглядел расслабленным, но я понимала: все это напускное. На самом деле Кристен зол.

— Сейчас ты выйдешь из-за стола, встанешь перед столом северян и на глазах всех расплетешь волосы.

Я сказала — зол? Я погорячилась.

Кристен в бешенстве!

— Что? — растерялась я, недоверчиво глядя в серые глаза, мечущие гром и молнии.

— Это шутка? — подключилась Власта.

— Нет. Ты встанешь и расплетешь свои чертовы косы, иначе это сделаю я.

Это был приказ. Жесткий, подавляющий. Я словно оказалась в шкуре несущегося ядожала и внезапно поняла, почему они останавливались от банального крика, почему подчинялись двуногим, у которых не было рогов, яда и смертоносного хвоста.

Я поняла: это был не крик. Это была чужая воля, которая ломала твою свободу выбора, ставила на колени и заставляла подчиняться.

Разум еще пытался отстаивать личные границы, а тело уже положило столовые приборы и приготовилось встать из-за стола. Если бы Власта не перехватила меня и не потянула обратно, я бы уже шла в указанном направлении, а так села обратно.

— Арктанхау, я не поняла, тебя Эрик покусал? — взбешенной кошкой прошипела Власта. — Давай ляпни еще что-то в духе «слушайся меня, женщина», и я за себя не отвечаю!

На плечи подруги легли ладони выросшего за нашими спинами Эрика.

— Малыш, ты бы не лезла, — тихо попросил он, и в голосе его слышалось беспокойство.

— И ты туда же⁈ — рвала и метала Власта. — Какого фига вы двое себе позволяете? Не в курсе, что думает по поводу равноправия север, но здесь женщины сами решают, какие прически им носить и как заступаться за подругу!

Подгорную поддержала девушка с факультета звездокрылов и еще несколько с других. Но проникновенный спич подруги не произвел ровно никакого эффекта на Кристена Арктанхау. Тот оставался все так же напряжен, взбешен и холоден, как бескрайние снега северного полюса.

— Адриана, — заговорил он, — по традициям моего народа любая девушка, готовая к замужеству, но не определившаяся с претендентом, имеет право объявить «Алую схватку». Дева плетет косы особым образом, что молодые воины принимают за знак к началу массового поединка. Победитель получает деву в качестве трофея и закрепляет право жениха прямо на риста- лище.

Я вспомнила вчерашний разговор и с трудом сглотнула. Неужели он про…

— Сомневаюсь, что ты готова к прилюдной близости, — подтвердил мои худшие опасения Кристен. — Я не уступлю тебя никому из братьев. Прольется кровь. Все мы нарушим Кель’аташ.

Власта вздрогнула от осознания случившегося и сжала мою холодную от страха ладонь.

— Мы же не знали.

— Это никого не оправдывает. Твои косы в великую неделю поста — это самое большое оскорбление, которое только можно было нанести моему народу. — Кристен подался вперед и припечатал: — Поэтому или ты сейчас же расплетешь волосы сама, тем самым признавая собственную глупость, или это сделаю я.

До меня только теперь дошел весь ужас ситуации.

У меня задрожали… да все у меня задрожало, если честно. Колени стали ватными, тело прошиб озноб, руки не слушались, а губы мелко подрагивали. Я потянулась к резинкам, но Кристен остановил.

— Нет, — приказал он. — Ты должна встать так, чтобы тебя видели все наши.

Не знаю, как нашла в себе силы подняться. Тело била дрожь, зубы стучали, а глаза обжигали подступающие слезы, но я сумела выбраться из-за стола и пройти те жалкие несколько метров, что разделяли стол северян от нашего.

Я чувствовала себя униженной. Униженной несправедливо! Готова была разрыдаться. Мне стало так физически плохо, что я всерьез начала опасаться того, что вот сейчас ноги подломятся и я рухну на пол.

В тишине столовой послышались легкие шаги и цокот коготков маленького завра. Эрика Магни приобняла меня за плечи и прижала к себе. Бестия села возле ног, обвив хвостиком лапы, и заглянула в мои заплаканные глаза.

— Пиу, — сочувственного пискнула она, и я не удержалась от тихого всхлипа.

— Я приношу извинения от лица академии З. А. В. Р. и адептки Адрианы Нэш, — произнесла госпожа Магни и что-то добавила на северном диалекте.

Я плохо помню, что было потом.

Я даже не помню, как дорал-кай расплетала мою центральную косу. Как и когда меня окружили бледная Власта, которая сама была в шаге от того, чтобы разреветься, и девочки с факультета звездокрылов, чьих имен я даже не помнила.

Сгорая от стыда и обиды, я стояла на виду у всех адептов, старательно глотая слезы и сдерживая тихие всхлипы, и чувствовала пристальный взгляд Арктанхау.

Как тот, кто еще вчера прощался с такой нежностью, мог смотреть на меня теперь с таким холодом?

Я крайне редко плачу, так как не верю, что вместе со слезами уходит боль, но в ситуациях, подобной этой, начинаю опасаться, что способна выплакать не боль, а всю себя.

После прилюдного позора и унижения, через которые мне довелось пройти в столовой, я сбежала, малодушно заперлась в комнате и игнорировала все попытки достучаться до меня.

Приходила Власта. Долго и настойчиво извинялась и просила прощения. Плакала вместе со мной, но у меня не было сил встать и открыть ей. Потом в дверь стучались еще и еще, но я спрятала голову под подушку, накрылась одеялом и тихо страдала в этом коконе из обиды и жалости к себе.

В какой-то момент я успокоилась и обессиленно задремала, но потом через этот кокон одеял и сомнений мне послышался голос Кристена, и истерика накрыла с новой силой.

Так продолжалось до самого вечера, пока я не услышала грозное:

— Или ты откроешь, или я вынесу дверь.

После такого обещания и дальше игнорировать утешителей я побоялась. Встала, вытерла мокрые щеки, понадеялась, что глаза не слишком опухли, и пошла открывать.

В коридоре обнаружился преподаватель магической механики.

Хет-Танаш стоял, сложив руки на груди. Взгляд демона из правящего рода был так же непреклонен, как и его поза. Однако стоило ему увидеть меня, как лицо преподавателя вытянулось и закаменело.

— Что тебе надо?

Мой голос звучал хрипло и жалко, но внутри я преобразилась. Демоны чувствовали страх и сомнения, они находили твои слабые места в обороне, ловили моменты, когда ты наиболее подавлен, а значит, уязвим, и били. Били прицельно, без намека на человеколюбие и жалость.

В свое время именно эта особенность выходцев из Даркшторна нравилась мне больше всего, но сейчас я понимала: Хет-Танаш пришел не утешать адептку Адриану Нэш. Он пришел воспользоваться моей слабостью и взять причитающееся ему по праву крови и выбора.

— Что тебе надо? — повторила я чуть тверже и решительнее.

И демон удивил. Он поднял руку, желая коснуться моей щеки и стереть мокрые дорожки от слез, но явно мысленно одернул себя и руку убрал. А вот взгляд не опустил, все так же глядя в мои заплаканные глаза.

— Клянусь, он заплатит за каждую секунду, которую ты плакала. Я никому не позволю обижать свою Избранницу.

Я печально улыбнулась в ответ.

Вот как все просто в понимании демона. Пришел, поставил перед фактом, ушел. А меня он спросил? Я, может, не хочу, чтобы из-за, между прочим, моей и только моей глупости Кристену мстили.

— Слушай, а тебе никогда не приходила в голову мысль о том… ну я даже не знаю… Например, о том, что я сама могу постоять за себя? Или что я не ищу защитника в твоем лице? Почему всякий раз, когда речь заходит о моих желаниях, ты становишься бесчувственной глыбой льда?

Демон распрямился и посмотрел на меня как на глупого ребенка.

Ну да, видимо, глупым, обидчивым ребенком я и была в картине мира умудренного опытом Хет-Танаша.

Я вздохнула и покачала головой, чем, кажется, только вывела демона из себя. Он сделал быстрое движение, сократив расстояние между нами. Я успела инстинктивно выставить руки перед собой и уперлась в его грудную клетку, где отбивало ритм ярости сердце.

— Риана, зачем ты изводишь меня и обманываешь себя? Я понимаю, что некоторые мои действия напугали тебя. Да, я повел себя несколько поспешно и поторопил нашу связь, но и ты меня пойми. Ты столько лет хвостом увивалась за мной, говорила о своих чувствах. Риана, да я даже не усомнился в своем праве на тебя и твое тело! Кто ж знал, что ты еще не была готова!

— Ты знал. Ты знал, потому что я говорила. Потом кричала. А после плакала. Ты знал, но не захотел услышать, а теперь стоишь здесь, как рыцарь в белых доспехах, и клянешься защищать. И знаешь что… — Я подалась вперед и понизила голос до злого проникновенного шепота: — Лучше поклянись защищать от себя.

Увы и ах, на выходца из Даркшторна это не произвело никакого эффекта. Он помолчал, собираясь с мыслями, и снисходительно проговорил:

— Ты несправедлива. И ты заблуждаешься.

Я оттолкнула демона руками, и он покорно отступил назад. Отступил, но не образумился.

— Давай оставим этот фарс, Риана, — произнес он тоном «я все решил, женщина». — Ты моя Избранница, и ничто: ни твое упрямство, ни этот мальчишка Арктанхау… Ничто в мире не изменит нашу связь.

— Я так не думаю.

Потянувшись, я стиснула пальцами ручку и захлопнула дверь. Звук вышел резким и окончательным. Идеальная точка в нашем разговоре.

Закрывшись на все замки, оглянулась и пошла за стулом, с мыслью заблокировать дверь.

Пока думала, куда переложить вещи, висящие на спинке, в дверь тихонько поскреблись. Я замерла, прислушиваясь. Даже моя бурная фантазия пасовала перед образом скребущегося в дверь Хет-Танаша. Тогда кто это мог быть?

В дверь снова поскреблись, но куда более настойчиво, немного потоптались и решительно позвали:

— Пиу!

Бестия? Неужели⁈

Все еще не веря в то, что это возможно, я вернулась и отперла дверь. В коридоре действительно оказалась черная драконица. Малышка по-собачьи сидела на полу, обернув хвостиком лапы, а в зубах звездокрылая держала мешочек.

— Бестия! — ахнула я. — Как ты нашла меня?

Драконенок с хитрым блеском в умных глазках гордо выпятила грудку, а потом наклонила голову, положила перед моими ногами мешочек и осторожно подпихнула мордочкой.

— Р-р-р! — сообщила она, поднялась и шустро поцокала прочь.

Все еще удивленная, я присела, взяла мешочек и развязала горловину. Внутри оказались дефицитные для академии сладости. Конфеты, леденцы, печенье и даже шоколадка с изюмом и орехами.

Я развернула записку и вчиталась в кривые буквы, выведенные Гленом:

'Мы с тобой.

Один раз звездокрыл — всегда звездокрыл'.

— Ребята… — растроганно прошептала я.

И впервые за этот долгий день смогла найти в себе немного сил для улыбки. Улыбка получилась вымученной и кривой, но уже что-то.

Завтрак следующего дня проходил в атмосфере общепитовского дурдома.

Адепты магмеха притащили домашнее задание с собой в столовую, и теперь на их столах исходила жаром гречневая каша, ароматно пахло свежими булочками с корицей и истекали тосолом замысловатые загогулины, в которых с трудом можно было узнать детали.

Факультет помощи и возвращения тоже не зевал. Адепты уплетали завтрак и обсуждали чью-то оторванную конечность, которую бережно передавали из рук в руки. Конечность скучала по хозяину, но стойко терпела издевательства, лишь изредка взбрыкивая пальцами на совсем уж нетактичные ощупывания.

За преподавательским столом устроили матч по быстрым шахматам. В поединке за шахматной доской сошлись два светила в области магической механики: господин Клебо и демон из правящего рода. Руки мужчин летали от фигуры к таймеру часов, и оставалось только гадать, как у них выходит так быстро реагировать на ход противника и обдумывать свой.

В противовес общему гулу и веселью стол северян отличался умиротворенным спокойствием. Причем умиротворение царило такое, что на кладбище веселее. Светловолосые адепты со всех факультетов мрачно хрустели сельдереем и морковкой, запивая все это дело чистой водой. Шел второй день очень долгой недели воздержания.

А вот кто не воздерживался ни в еде, ни в эмоциях, так это господин Танцующий. Скрестив перед собой на манер распятья поварешки, повар отбивался от маленькой черной драконицы.

— Сгинь, нечистая! Сгинь! — кричал господин Танцующий.

Балансируя раскрытыми крыльями цвета звездной ночи, Бестия стояла перед ним на задних лапах и экспрессивно демонстрировала передние.

— Гр-р-р! Р-р! Ры-ы! — рычала она.

Что переводилось как: «Да где это я нечистая, если лапы помыла? На! Понюхай, как вкусно пахнут мылом! А ты, такой весь из себя нехороший, пройти на кухню не даешь. А мне только одним глазом посмотреть. Честно-честно!»

Но чистота лап и помыслов не сломили сомнения Танцующего. Повар грудью встал на защиту кухни, перегородив вход собственным давно мертвым телом.

— Ты не пройдешь! — ревел он на всю столовую.

Стараясь не привлекать к себе внимания, но и не красться, как испуганная мышь, я пересекла столовую, кинула злополучную книгу на стол и торжественно возвестила:

— Доброе утро! Звездокрылы, можно минуточку вашего внимания?

Адепты в черных комбинезонах приветливо загалдели. Улыбались, желали мне доброго утра, приветливо махали в ответ и потешно шикали друг на друга, призывая к тишине. Я схватила чашку, взобралась на скамейку с ногами, чтобы видеть довольные моськи бывших одногруппников.

— Торжественно объявляю! Звездокрылы, я вас люблю. Вы самые-самые!

«Самые-самые» смущенно потупились, заулыбались еще шире.

— Спасибо огромное. Вы меня спасли.

Я с глубокой благодарностью оглядела парней и девушек, сидевших за одним общим столом, и отсалютовала чашкой.

— Пиу! — это вырвалось само собой.

— ПИУ! — дружно грянули парни и девушки в ответ и радостно завопили.

Я слезла со скамейки. Улыбка не сходила с губ, а по внутренностям разлилась теплая волна облегчения. Звездокрылы за меня, что бы ни случилось. У меня может не быть поддержки семьи, брата, парня, который мне нравится… Но в этом нестабильном мире есть и что-то постоянное.

По крайней мере я точно знаю, что звездокрылы подставят плечо и протянут руку помощи. Ведь один раз звездокрыл — всегда звездокрыл.

— Как ты себя чувствуешь? — пробасил Глен, двигаясь, чтобы я села рядом.

— Вашими конфетами, — честно ответила я, доставая тот самый заветный мешочек, что накануне принесла к моим дверям Бестия.

Поддержка и конфеты сотворили со мной настоящее чудо.

Начнем с того, что реветь я перехотела. Вот как отрезало!

А когда слезы ушли, мне удалось посмотреть на всю ситуацию со стороны. Да, мы с Властой накосячили. Оскорбили северян, за что извинились в той форме, в которой требовалось. Да, было неприятно, но жизнь на этом не заканчивается.

После, когда неделя поста закончится, я обязательно поговорю с Кристеном с глазу на глаза, а пока… Пока следует жить дальше.

Ведь если сворачиваться в позу эмбриона и горевать всякий раз, когда споткнешься, то жизнь промелькнет как одно мгновение, которое ты провела в лучших традициях сопливого водопада.

Я с улыбкой наблюдала за тем, как адепты делят сладости.

Те же адепты факультета ядожалов уже устроили бы настоящую битву за конфеты из мешочка, расхватав все со скоростью господина Клебо и Хет-Танаша, играющих партию быстрых шахмат. Но звездокрылы думали и поступали иначе.

Леденцы с общего согласия большинства ссыпали в сумку Глена, наказав беречь сладкую пилюлю до особого случая. Фару, староста группы, сбегал за ножом и теперь делил конфеты по кусочкам. Девчонки благополучно поломали шоколадку на квадратики так, чтобы хватило каждому, кто сидел за столом.

В разгар завтрака к нам подбежала расстроенная Бестия, положила голову на стол и печально выдохнула.

— Что? Не впустил?

— У-у-у! — пожаловалась драконица.

— Редиска! — поддержала я.

— Нехороший человек, — кивнула Власта.

Бестия приподняла мордочку, заинтересованным взглядом оглядела наш стол, но дефицитные на острове мертвых конфеты ее не впечатлили. Звездокрылая малышка еще раз вздохнула и побежала дальше.

Я проследила за тем, как она целенаправленно цокает на призывный хруст морковки, что издавали мрачные северные парни. И делали они это с таким видом, словно грызли глотки врагов, а не овощи с грядки.

Бестия окинула стол северян оценивающим взглядом, выбирая жертву, и решительно двинулась к Кристену. Приблизилась, встала на задние лапы, поставила передние на ногу парня и ткнулась мокрым носом в щеку Арктанхау.

— Пиу! — пискнула она с достоинством и для надежности ткнула острым когтем в тарелку на столе.

Кристен что-то тихо сказал Бестии, от чего та приникла к нему и потерлась, словно кошка, а после взял свою тарелку и протянул драконице. Та придирчиво осмотрела угощение, выбрала самую крупную морковку. Сунула ее в пасть, опустилась на пол и со всех лап помчалась прочь, пока, чего доброго, не догнали и не отобрали.

Я тихо фыркнула от смеха, неожиданно встретилась взглядом с Кристеном, и улыбка померкла. Сама не понимаю почему, но разволновалась, отвернулась и с нарочитым весельем подхватила общий разговор, что вели Власта с Гленом.

— Ядожалы самые крутые, — упорствовала Власта. — Загибай пальцы! Ядовитая чешуя, огромные размеры, рога для атаки, смертоносный хвост, и это не считая характера!

— Ха, да любой звездокрыл даст ядожалу сто очков, — не уступал Глен. — Они маленькие и юркие, двигаются в три раза быстрее любого ядожала, у них гибкий хвост, который бьет не хуже хлыста, а еще звездокрылы способны маскироваться в ночное время суток.

— М-да? А сколько команд знают ваши звездокрылы?

— А зачем им команды? Они и так нас прекрасно понимают.

— Понимают, но не всегда подчиняются! — восторжествовала Власта.

— Ну да… Зато нам не приходится убегать, если кто-то случайно посмотрит завру в глаза.

— Зато нам не приходится пищать, как девчонкам! Ну же, Адриана, скажи им!

— Власта, ты и есть девчонка, — послушно сказала я.

— Да не это! — возмутилась Власта. — Ты вообще на чьей стороне⁈

— Я беспристрастна, поэтому беру на себя статус судьи этого поединка.

— Ах так! Тогда вот мой следующий довод в копилку крутости ядожалов…

Когда я в следующий раз посмотрела в сторону Кристена, то столкнулась взглядом не с ним. Рядом с Арктанхау сидела крайне довольная этим обстоятельством Астрид.

И взгляд девушки объявлял мне войну.

До обеда мы занимались с Юдау. Квезалка продолжала работать с нашей памятью, попутно развивая интеллект и заставляя нейроны адептов активнее шуршать электрическими импульсами.

— Из вас лепят стражей, готовых реагировать в разных условиях, порой даже самых экстремальных. А что страж должен уметь лучше всего? Правильно. Он должен думать головой и по возможности быстро оценивать ситуацию, — говорила она, прохаживаясь между столов.

По какой-то причине жительнице Лесного не нравились аудитории, в которых наш факультет занимался на других занятиях, и Юдау смогла уговорить начальство на послабление. Предположу, что уговаривался ректор через скандал и бурное примирение.

В общем, все остались довольны. Квезалка получила в личное пользование один из пустующих загонов в Черном секторе, мы — возможность выбраться из тесной аудитории, Кай-Танаш — полчасика тишины.

— Но для того чтобы быстро принимать решения, в первую очередь вам необходимо научиться видеть шире. Буквально. Поэтому сегодня и всегда мы будем смещать фокус и тренировать ваше периферическое зрение. Оно позволит вам за долю секунды увидеть больше, чем видят другие в схожей ситуации, и начать действовать.

В то утро квезалка тренировала нас на специальных таблицах.

Это был квадрат пять на пять ячеек. В каждой располагались цифры от одного до двадцати пяти в хаотичном порядке. Адепты смотрели в центральную ячейку и должны были найти все цифры от единицы до двадцати пяти и обратно, не сдвигая взгляда.

Моя первая попытка заняла у меня позорных две минуты, но через несколько повторений я вышла на тридцать секунд, тем самым опередив остальных адептов, и получила одобрительную улыбку преподавательницы.

— Отлично, Адриана! Завтра возьмешь квадрат шесть на шесть, а пока приступай к следующему заданию.

Следующим мне предложили «чтение пристрелкой», потом дали короткую статью по зоопсихологии, которую я читала одним глазом (при чтении левой страницы закрывала правый глаз, при чтении правой — левый). Под конец занятий Юдау попросила всех перевернуть учебники вверх ногами и попытаться осмыслить детскую сказку про серого волка и хитрую лису.

Когда прозвенел звонок, призывающий голодающих на обед, головы всех без исключения адептов факультета ядожалов шли кругом.

— Вы большие молодцы, — улыбалась Юдау. — Фитнес для мозга окончен. Бегите, набирайтесь калорий и перейдем к действительно сложным упражнениям.

Я вывалилась из-за парты, собрала вещи, взяла Власту под руку и поторопилась выйти на свежий воздух.

— Моя голова… — стонала подруга по пути к переходу. — Такое чувство, что она вот-вот лопнет от натуги.

— Я скучаю по Бушующему с его десятикилометровыми забегами по острову, — вторила ей я.

— Забег — фигня! Там мы хотя бы знали, что нас откачают, а здесь не факт.

В столовой нас ждал сюрприз: всех звездокрылов вызвали на материк, поэтому за столом было непривычно тихо и свободно. Точно завры, с которыми работали в вольерах, адепты были на удивление тактильными малыми. Им было комфортно в тесноте и гомоне. Там, где Власта шутливо толкалась и пихала в бок, адепты с моего бывшего факультета гладили и обнимали.

— Как-то даже… непривычно. — Власта тоже заметила отсутствие компании, но если это ее и смутило, то только в первую пару минут, а дальше все ее внимание было отдано еде.

К слову, сегодня господин Танцующий расстарался на славу. Не иначе как праздновал победу над грустной Бестией.

Потрясающий суп с тонкой лапшой и прозрачным бульоном с островком зелени на первое. На второе — тушеные овощи с острым соусом и жареной рыбой без косточек. Еще было несколько видов салатов и аж четыре вида сладостей: печенье с шоколадной крошкой, бисквит с малиновым джемом, слойки со сгущенкой и крохотные кексы с заварным кремом и вишенкой.

— Ка-айф… — простонала счастливая Власта.

Я хоть и чувствовала голод, но аппетит все не приходил.

И ни еда, ни компания не были тому причиной.

Бездумно гоняя овощи по тарелке, я на полную катушку использовала навык периферического зрения, который отрабатывала на занятии, то есть одним глазом косила на стол северян.

Кристен сосредоточенно хрустел морковкой с таким видом, будто планировал массовое убийство за кусок отбивной. А судя по тому, как Астрид льнула к его плечу, она явно не так трактовала слово «воздержание».

С какого перепуга эта приставучая стерва вообще там? Она ведь даже ни разу не северянка!

— Астрид со своей сестрицей выпросили разрешение присоединиться к посту, — верно интерпретировала мое сердитое сопение Власта.

— А разве парни и девушки не должны держаться на расстоянии?

— Обычно да, — кивнула подруга, окидывая взглядом пустую тарелку и с любопытством посматривая в мою. — Но там есть послабления для экстремальных ситуаций, которыми и воспользовались ушлые сестрички… Ты рыбу доедать будешь?

— Бери.

Пока Власта осуществляла круговорот еды по тарелкам, я уже в открытую следила за действиями неприятеля. Нет, Астрид не наглела и Кристена не лапала, но сидела достаточно близко, чтобы «случайно» дотронуться до его руки. На миг наши взгляды схлестнулись, и девушка глянула с таким видом, словно мысленно плеснула кислотой в мою ненавистную физиономию и теперь наслаждалась зрелищем ожога.

Я усмехнулась и в качестве ответочки послала гадине лучики диареи.

— Рианка, у тебя все в норме?

— Да, а что?

— Выглядишь так, словно хочешь воткнуть кому-то вилку в глаз.

Я опустила взгляд на руку, которая, вот так совпадение, действительно сжимала вилку, и поспешно насадила на нее кусочек картофеля. Власта проследила за тем, как я с воинственным видом уплетаю овощи, хмыкнула и выразительно замолчала.

Лучше бы говорила, честное слово!

В итоге я не выдержала и хмуро спросила:

— Что?

— Да вот… Сижу и умиляюсь на то, как ты ревнуешь Кристена.

— Власта, ревность тут ни при чем, — отчего-то рассердилась я и взяла в руки книгу, которую продолжала таскать с собой с самого завтрака.

Открыла на той странице, где была картинка с девушкой, по которой Подгорная воспроизвела прическу, пролистала немного вперед и отдала подруге.

— Смотри.

Подгорная всмотрелась в страницу. Там было четыре столбика с именами и имя Кристена, обведенное карандашом. И не только. Рядом стоял знак сложения, имя Астрид, и вся эта прелесть равнялась кривому сердечку.

— Ах ты ж… — Власта тихонько ругнулась и начала вставать.

— Ты что творишь? — запаниковала я, цепляясь и повисая на ее руке.

— Мы сейчас же пойдем к этой гадине и ткнем эту Аспид…

— Астрид.

— Не перебивай, когда я на эмоциях! Короче, мы сцапаем эту адептку подколодную, дадим леща и хорошенько потычем носом в доказательства.

— В какие доказательства, Власта? У нас их нет.

Я уже жалела, что посвятила подругу, которая включила типичного ядожала и приступила к разгону.

— Как это нет? А книга!

— Ну книга. Астрид скажет, что читала и забыла ее в гостиной ядожалов, а мы подобрали.

— Она все подстроила! — горячилась подруга, не желая слушать глас разума.

— Возможно, но как? Ее ведь даже рядом не было.

Власта наконец села, но не успокоилась.

— Это она, Риана. Печенкой чую!

Я думала так же, но где доказательства? Не предъявишь же показания печени.

— Кстати, а что значит твоя косичка? — спросила я, меняя тему и дергая подругу за прядку.

— А… Это… Да так, — ушла она от ответа.

И практически сразу же в столовую влетела толпа адептов в черных комбинезонах с серебряными звездами на руках.

Фару с шумным выдохом опустился рядом со мной, Глен уселся с противоположной стороны, подвинув Власту. Вид у парней был как у резинового мячика, который долго и с наслаждением трепал бульдог.

— Где гуляли, звездокрылые?

— Пытались поднять в небо Мясника, — сообщил староста.

— Старичок совсем скис, — пробасил грустный Глен и посмотрел на меня. — Адриана, может, у тебя есть какие идеи?

У меня идей не было. У меня булочка из рук выпала.

И сердце забилось часто-часто.

— Дурень, забыл, что она ядовита для звездокрылов? — накинулась на него Власта, делая выразительные движения бровями.

— Так я же не про это… Адриана умная, вон как ловко придумала с камуфляжем, нам Коди рассказывал сегодня. Вдруг и с Мясником… Эй, Власта, ты мне на ногу наступила!

— Умолкни, — сквозь зубы процедила подруга, дергая головой в мою сторону.

А я… Я от избытка чувств схватилась за край столешницы побелевшими пальцами. Изо рта вырвался не то смешок, не то всхлип.

— Ну спасибо, Глен. Довел Адриану, — вздохнул Фару и дружески обнял меня за плечи. — Рианочка, ну не расстраивайся ты так.

Не в силах что-либо внятно объяснить, я вскочила и бросилась в сторону преподавательских столов. Но ни Эрики Магни, ни Максимуса Медного на месте не оказалось. Только Хет-Танаш, который в моем деле ну совсем не помощник.

— Риана?

Я проигнорировала демона и помчалась прочь, на ходу размышляя, где искать деканов, но у выхода спохватилась. Развернулась и рванула обратно к столу звездокрылов. Подбежала, с радостной улыбкой обняла Глена и громко чмокнула вконец обалдевшего парня в щеку.

— Глен, ты лучший! Спасибо! — прокричала я на всю столовую и, окрыленная надеждой, умчалась на поиски.

— Фред! — воскликнула я, врываясь в приемную ректора. — Фред, где то исследование, которое лекари сделали по моей крови?

Полуорк медленно поднял голову от бумаг и глянул на меня сурово.

— Адептка Нэш, — строго отчеканил он. — Неужели вы думаете, что я помню абсолютно все бумаги, которые вносят в этот кабинет?

— Ага, — честно кивнула я.

Отчего-то в суперспособности секретаря я верила так же сильно, как в ежедневный восход солнца. И Фред не подвел.

— Подшил к личному делу. Возьми вон в том шкафу, — указал он на один из стеллажей. Проследил за тем, с каким энтузиазмом я начинаю вынимать все папки без разбора, и дал более четкую инструкцию:

— Нижний ящик. Ниже. Еще ниже. Да, теперь ищи синий стикер факультета ядожалов.

Я схватила нужную папку, на бегу крикнула:

— Спасибочки! Я все верну! — и выскочила из приемной.

Фред, чья выдержка и спокойствие вошли в историю, меланхолично пожал плечами и вернулся к прерванной работе с документацией.

Я промчалась по этажу административного здания и едва не налетела на адепта с ведром воды и тряпкой. Понурый парень шел с таким несчастным видом, что стало очевидно: наказан за провинность уборкой кабинетов.

— Поберегись!

Парень шарахнулся в сторону и прижался спиной к стене. Мы благополучно разминулись в тесном коридоре, даже не расплескав мыльной жидкости, после чего я оказалась на улице и, прижимая к груди заветную папку, поспешила в Черный сектор.

Мысленно репетируя, как буду уговаривать Эрику Магни допустить меня до тела Мясника и доказывать, что для такого взрослого завра я не ядовита, вот и бумага соответствующая имеется, промчалась через весь двор, где обычно собирались адепты факультета перед ночной практикой с деканом, и поцеловала запертые двери.

Мой пропуск в ангары звездокрылов оказался аннулирован!

— Зараза, — выдохнула я, делая глубокий вдох-выдох, чтобы выровнять дыхание, осмотрелась и рванула.

Где-то здесь должен быть запасной выход, а, как известно, отважные герои (и упрямые адептки) всегда идут в обход.

Оббежав все здание, я нашла искомую дверку, через которую планировала незаметно просочиться в святая святых, но притормозила, а после и вовсе остановилась.

Вы когда-нибудь видели, как драконята чертят пентаграммы? Вот и я слегка в шоке.

Бестия, а это была именно она, стояла на небольшом пятачке земли и, прикусив от усердия кончик красного языка, самозабвенно творила. Процесс сопровождался грозным рыком и скептическим фырканьем, что могло сойти как за ворчание, так и за репетицию мудреного заклинания.

Используя палку в качестве основного инструмента, черная малышка обвела контур перевернутого таза, а после вооружилась оторванной от забора доской в качестве линейки и теперь выводила пятиконечную звезду. В паре метров от ее художеств на земле валялся открытый учебник из личной библиотеки моего дорогого братца и по совместительству ректора.

Откуда знаю? Так в детстве я его раза четыре пыталась умыкнуть — и все безуспешно! Аж зависть берет, что у Бестии это вышло.

Я еще немного постояла, ошеломленно наблюдая за процессом, приблизилась и уточнила:

— Кого изгоняешь?

— У-у, р-р-р! — сердито выпалила драконица и ткнула острым коготком в книгу. Я пригляделась повнимательнее и обнаружила рядом с фолиантом белый поварской колпак.

По всей видимости, противостояние «Бестия против Танцующего» выходит на новый уровень.

Мысленно посочувствовав повару, я уточнила у драконенка, где госпожа Магни, дождалась еще одного эмоционального «Р-р-р!» и через запасной выход прошмыгнула в ангар.

Внутри оказалось свежо, но не холодно. Звездокрылы вели ночной образ жизни (Бестия — забавное исключение), поэтому в середине дня в ангаре царил сонный полумрак и лишь в немногих местах горели специальные фонари, подсвечивающие дорожки для персонала.

Ступая тихо-тихо, я прошла вперед, используя в качестве ориентира светящийся контур откатных ворот на противоположной стороне. Ноги привели меня в самое сердце этого места, к гнезду, где вповалку друг на друге спали черные завры.

Я всмотрелась в мирно похрапывающий клубок тел, пытаясь определить, где чей хвост, лапа, морда и крыло, но проще читать книгу вверх ногами, чем распутать этот пазл.

Интересно, а как с этой задачей справляются сами звездокрылы?

Что-то твердое уткнулось в спину, аккурат между лопаток, и незнакомый голос скомандовал:

— Подними руки и повернись.

Я подняла руки, в одной из которых держала личное дело, повернулась и быстро оценила своего противника.

Передо мной стоял высокий парень, укутанный в черный плащ. Лицо почти полностью скрывал капюшон, надвинутый так низко, что я могла различить только подбородок и тонкую линию сжатых губ.

Он не выглядел крупным, не вселял тревоги. Если бы еще не тыкал в мою грудь набалдашником посоха, то я бы поздоровалась. А так промолчала и на всякий случай попятилась, выигрывая расстояние.

Парень, на которого мой боевой вид тоже не произвел должного впечатления, закончил осмотр, красивым движением прокрутил посох в воздухе, убрал за спину и рыкнул:

— Ты кто такая?

— А ты? — не менее подозрительно спросила я.

Любитель палок сместился и выхватил из моих поднятых рук личное дело. На краткий миг мой взгляд скользнул под капюшон, заметил фосфоресцирующий блеск глаз и зацепился за черные полосы татуировок на белой коже. Они виднелись на висках парня и спускались ниже. Точно руки тьмы, обхватывали шею и пропадали под одеждой.

— Тиграй! — ахнула я.

Вот кто бы мог подумать, что на острове, взятом в аренду у мертвых, помимо легендарной дорал-кай я столкнусь еще с одним героем древних сказаний.

Ходили слухи, что много лет назад, еще до того, как появился Триединый союз и был возведен Железный занавес, защищающий материк от некронавтов, на этих землях жили перволюды.

В те времена первые тролли только обретали индивидуальность в неприступных горах Крутогорья. Лесной принадлежал квезалам, нагам и аспидам, а девы Озерного покоряли мужские сердца красотой песен. В эти дни по материку путешествовали тиграи. Воины, чьи тела были украшены тигриными полосами, а сила не знала границ.

И было только одно существенное «но»…

— А разве вас всех не истребили?

Незнакомец оказался так же открыт и расположен к беседе, как плакат на стене. Зато оранжевая повязка, намотанная на запястье, оказалась красноречивее тысячи слов. Передо мной стоял тиграй, который стал некронавтом и был вынужден переехать сюда, на архипелаг Берег Костей.

Тиграй закрыл папку и еще раз осмотрел меня. Его взгляд препарировал не хуже любого скальпеля. Я невольно отступила, лишь усилием воли подавляя инстинкт бежать и спасаться, и затравленно покосилась в сторону подсвеченного контура откатных ворот. Оставаться наедине с незнакомым парнем, тем более тиграем, что обрел послесмертие, откровенно не хотелось. Я, конечно, девушка храбрая, но в разумных пределах!

— Зачем ты пришла сюда, если учишься на факультете ядожалов? — начал свой допрос тиграй, а мне вдруг так не по себе стало в его компании.

Я открыла было рот, чтобы честно признаться, что искала госпожу Магни, а никак не неприятности, и вот прямо сейчас готова уйти в закат и более не беспокоить столь серьезного немолодого получеловека, но меня опередил другой оратор.

— ГР-РА! — Мощный рык разорвал сонное спокойствие, царившее в ангаре, и сотряс стены. Проснувшиеся и перепуганные звездокрылы завозились, зашумели, начали распутывать клубок из тел, создав еще больше шума и неразберихи.

За воплем отчаяния и боли послышался свист хлыста, удар и треск досок.

Тиграй моментально поменялся в лице, сунул мне папку с документами и бросился по проходу к источнику звука. Я уставилась на папку, как Бестия на кухонную дверь, и помчалась следом за собеседником. Не иначе как поддавшись эффекту заражения.

Чудом успела уклониться от деревянного бочонка, просвистевшего мимо с мрачным «вж-ж», перепрыгнула через доску выбитого ограждения и налетела на нечто большое, твердое и неожиданно теплое. Отпрянула в сторону и наконец увидела завра.

Он был гигантом по меркам звездокрылов, но все же не дотягивал до габаритов даже Лютика, а ведь тот считался самым худеньким и изящным из пяти ядожалов, что жили сейчас на острове. Завр лежал у выхода из загона, его глаза оказались закрыты, голова металась на земле, хвост рассекал воздух, а устрашающие когти на лапах сжимались и разжимались.

— В сторону! — скомандовал тиграй, одним мощным прыжком запрыгивая на спину постанывающего звездокрыла и перебегая к основанию шеи ящера.

Я поспешно отступила назад, встала так, чтобы оказаться под защитой стены, но видеть все происходящее. Бормоча что-то себе под нос, парень раскрутил над головой посох и нанес быстрый удар между черных чешуек. Звездокрыл моментально обмяк, облегченно выдохнул и перестал метаться.

— Что с ним? — взволнованно крикнула я.

Тиграй спрыгнул вниз, убрал свой посох за спину. Не думала, что некронавт ответит, поэтому была крайне удивлена, когда тот снизошел до пояснений:

— Говорят, что звездокрылы пришли сюда по своей воле. Они приняли Эрику и последовали за своим матриархом в этот мир, и не рвутся обратно. Все, кроме этого. Мясник не выбирал — остаться в своем мире или прилететь сюда. Его изгнали.

— За что?

— Подозреваю, что за мерзкий характер.

Парень отошел в сторону и осмотрел выбитые хвостом доски и вывороченные из земли опорные столбы. Откинул капюшон, от чего стали видны белые волосы, падающие на лоб, а черные тигриные полосы на висках и шее обозначились еще ярче.

Скинув плащ, он несколькими пинками выбил висевшие на честном слове строителей ограждения загона и взялся за опорный столб.

— На днях Мясник перестал летать, — продолжал он, без особых усилий возвращая перекосившуюся от удара трубу в исходное положение. — Эрика пыталась на него воздействовать, но Мясник проявлял завидное упрямство, и Коди посоветовал оставить его в покое. Мы и оставили, но из-за низкой активности у звездокрыла начались серьезные проблемы со сном. Сперва недосып, потом бессонница, а вот теперь Мясника мучают кошмары наяву. Мне приходится дежурить здесь и усыплять ворчуна, когда тот начинает буйствовать.

С сочувствием перевела взгляд с увлеченного восстановительными работами тиграя на спящего звездокрыла, даже сейчас подергивающего передними лапами, и задала новый вопрос:

— Ему можно как-то помочь?

— Только если знаешь способ, как заставить его летать.

Я немного помялась, собираясь с духом, а после решительно откинула все сомнения в духе «а если не получится?», подобралась, развернулась и созналась:

— Тут такое дело… В общем, есть у меня идейка, как расшевелить Мясника.

Ничто так не бодрит, как ласковый кусь в чувствительное ушко.

Стоило челюстям мягко сжаться на черном ухе, как Мясник мигом выплыл из сладких объятий сна и подорвался с пола. Вскочил на лапы, потряс головой и начал поспешно озираться сонными глазами. На морде звездокрыла застыла великая троица мыслей заспанного существа: «кто я», «где я» и «куда проспал на этот раз».

Бестия с радостным писком скатилась с шеи гигантского собрата и веселым галопом профессиональной шкодницы рванула прочь с места преступления. Мясник заметил демарш, протестующе взревел и протянул лапу, чтобы сцапать живой будильник за шаловливый хвостик и провести воспитательные «ата-та» по месту, которое вечно искало приключений, но я заступила дорогу.

— Доброе утро! — поприветствовала разбуженного завра.

Мясник тихо рыкнул, намекая, что утро, может, и доброе, а вот он категорически нет. И вообще, незнакомая девушка знатно портит привычную картину мира звездокрыла.

— Меня зовут Адриана, — представилась я, демонстрируя несгибаемый оптимизм и дружелюбие. — Вот, пришла познакомиться.

Завр наклонил голову и чуть прищурился, рассматривая сине-желтую форму ядожала.

— Знаю-знаю, расцветка не во вкусе звездокрылов.

Упомянутый скривился так, словно ему под нос сунули дохлую собаку, и неодобрительно фыркнул. Стало очевидно: мне только что вынесли модный приговор и влепили предписание «не приближаться».

Я примирительно подняла руки и шагнула вперед, одним глазом (спасибо Юдау за тренировку периферического зрения) следя за тем, как Бестия незаметно взлетает под потолок и замирает на металлической балке перекрытия.

— Прости за то, что прерываю твой сон, но нас ждут великие свершения.

Мясник демонстративно зевнул и отвернулся. Лег и спрятал голову под крыло, посылая куда подальше все эти, которые великие, свершения и меня в том числе. Но я брала на вооружение мамины методы побудки, а госпожа Нэш умела мотивировать на поспешный подъем как никто другой.

— Э нет, хватит мять бока. Поднимайся с лежбища, тюлень!

Завр высунул голову из-под крыла. Сравнение с тюленем ему явно не польстило. Ну так и я не планировала беречь утонченную драконью душу, а хотела сдвинуть депрессивного ворчуна с точки бифуркации.

— Подъем! — громко прокричала я и дала знак Бестии.

Малышка с радостным воплем боднула установленную сверху бочку с водой, та легла на бок и выплеснула свое содержимое вниз. Вопреки нашим прогнозам ледяная вода не попала на голову завра, а полилась на шею и частично скатилась по крыльям, но Мясник все равно остался недоволен.

— Гра-а-а-а! — оглушительно взревел завр, поднимаясь на лапы.

— Вот и славно! — подбодрила я, разворачиваясь и выскакивая в широкий проход между загонами.

Вознося благодарности тренировкам Бушующего, сделавшим меня быстрой, и общению с ядожалами, воспитавшему во мне умение петлять и пригибаться, я бросилась к предусмотрительно открытым воротам. Мясник медленно, но неумолимо следовал за мелкой букашкой, что посмела потревожить чешуйчатое величество.

Я спиной чувствовала его приближение, ярость и желание прихлопнуть. От грозного рева по спине бежали мурашки, а сердце громыхало в висках. Поэтому едва выскочила на улицу, метнулась в сторону, уходя от возможного удара лапой. Зря волновалась.

Долгая апатия, слабость и бессонница сильно сказались на звездокрыле. Он тяжело ступал по проходу, и его заметно пошатывало из стороны в сторону.

— Кажется, с тюленем я погорячилась. Беру свои слова обратно. Мясник, ты никакой не тюлень, ты — настоящий пингвин! — поддразнила я завра, услышала ответный рык, удовлетворенно кивнула и со всех ног помчалась ко второму помощнику.

Тиграй ждал возле первой из трех бочек, которые нам удалось выкатить на пятачок посреди Черного сектора. Едва я приблизилась, парень перекинул мне в руки длинный шланг, крутанул вентиль и сорвался с места, а я приготовилась к встрече.

Мясник с шумом и грохотом выбрался из ангара.

— Гр-р… — Яростный рык завра сотряс холодный воздух, но быстро оборвался.

Струя воды из шланга ударила в морду Мясника, от чего он шарахнулся в сторону, поперхнулся водой и покосился на меня.

«Ты обалдела?» — читалось на его морде.

Впрочем, недоумение быстро переросло в глухую ярость. Мясник встрепенулся, рыкнул и пошел в атаку. Я судорожно вцепилась пальцами в металлический наконечник гибкого пожарного шланга, подсоединенного к бочке. Сердце отчаянно стучало, пока я отсчитывала шаги завра.

Мне надо подпустить звездокрыла достаточно близко, чтобы тиграй успел закрыть ворота, тем самым отрезав завру путь к отступлению. И позаботиться о том, чтобы расстояния оказалось достаточно, чтобы Мясник не смог дотянуться до меня лапой.

Звездокрыл выскочил на середину, тиграй загремел механизмом откатных ворот, а я прицелилась и дала еще один водный залп в морду завра. Он прикрылся лапой, потом раскрыл крыло и обиженно взревел.

— У тебя только два варианта, ворчун! — крикнула я, выключая воду. — Или лети, или терпи.

Терпилой Мясник не был. Он был большим упрямым бараном!

Вместо того чтобы уже взлететь и покончить со всем этим, звездокрыл продолжил с обиженным ревом носиться по площадке, защищаться крыльями от струй воды. Я израсходовала воду в первой бочке, добежала до второй, а после подскочила к последней.

— Эй, Нэш! Отходим, — скомандовал тиграй через какое-то время. — Вода закончилась. Он тебя переупрямил.

Но я и сама это уже поняла. И не только я.

Взревев, Мясник бросился вперед с намерением схватить наглую девицу и… Нет, сожрать, растоптать и навредить мне он не мог. Не в характере это дружелюбных звездокрылов, даже таких вредных, как Мясник. А вот схватить за ногу, закинуть на крышу повыше и заботливо покараулить, чтобы меня еще долго не смогли снять с верхотуры, это пожалуйста.

— Нэш! В сторону! — крикнул тиграй, ловко спрыгивая с бочки и устремляясь к нам.

Но я не пошевелилась.

Настал тот самый момент холодной тишины и понимания.

Мир преобразился и будто стал четче. Я откинула бесполезный шланг, сжала кулаки и… с ревом бросилась навстречу завру. Я кричала, но вместе с криком из моего рта рвалась сила, уверенность в своих действиях. В эту секунду я перестала быть крошечной малявкой и выросла до размеров Мясника.

— А-а-а-а!!! — вопила я в лучших традициях ядожалов, которых спровоцировали на атаку взглядом.

Уж не знаю, как все это выглядело со стороны, но еще секунду назад весь из себя такой большой, злой и страшный Мясник дрогнул. Он в изумлении плюхнулся на пятую точку, поспешно затормозил лапами, проехал еще несколько метров, замер перед мной, и мы наконец увидели друг друга.

В больших глазах завра отражалась девочка в сине-желтой форме ядожала, но с душой звездокрыла. В глазах девочки — завр, которого изгнала стая.

Два звездокрыла, которые не могли быть с теми, к кому тянулись.

Повинуясь порыву, я мысленно нащупала то самое состояние, которому меня безуспешно пытались научить на практических занятиях с ядожалами, погрузилась в него с головой, а после резко вскинула руку вверх и скомандовала:

— Лети!

И вместе с этим словом в мир полетела моя воля. Ее невозможно было увидеть, измерить, описать. Только почувствовать. Но ее сила оказалась столь велика, что завр не посмел не подчиниться.

Мясник резко втянул воздух, оттолкнулся от земли и взмыл к облакам. Вместе с ним поднялось облако пыли, сухой листвы и капель влаги. Я судорожно закашлялась, прикрывая глаза от мусора, повернулась, чтобы посмотреть на тиграя, но встретилась взглядом с изумленной толпой адептов.

Ребята замерли у перехода в Черный сектор. Никто не шевелился, точно факультет звездокрылов играл в детскую игру «Лесная фигура, на месте замри». Фару схватился за голову и застыл в таком положении. Глен стоял с открытым ртом. Одна из девочек уронила сумку с тетрадями, и теперь ветер трепал страницы конспектов у ее ног.

На секунду мне показалось, что я вижу за спинами Астрид, но почему-то в форме звездокрыла. Личико девушки исказилось гримасой ненависти, но стоило мне моргнуть, как она чудесным образом исчезла.

Однако самое грандиозное зрелище представляла из себя величественная фигура Эрики Магни. Декан стояла с невероятной смесью испуга и удивления на лице, которое, впрочем, быстро сменило удовольствие, тщательно спрятанное под маской строгости.

Она шагнула было ко мне, но спохватилась и глянула на замерших адептов.

— Так, смертники, чтобы никаких попыток повторить эту глупость за адепткой Нэш! Все ясно?

Адепты в черных комбинезонах факультета послушными болванчиками закивали. Принялись на все лады и голоса уверять дорал-кай, что вот они на такой шаг не осмелятся и вообще очень хотят жить, желательно все с тем же количеством конечностей, что и при рождении.

Эрика Магни сделала вид, что поверила, развернулась и, по-военному печатая шаг, с неизбежностью десятиметровой волны в шторм двинулась в мою сторону.

— Адептка Нэш! — повысила она голос. — Каюсь, я подумывала о том, чтобы кинуть кого-то в пасть Мяснику, но исключительно ради воспитательного момента, а ты что устроила? Откуда эта тяга к членовредительству?

— Госпожа Магни… — жалобно пролепетала я. — А можно я сяду? А то вот-вот ноги откажут.

Грозная дорал-кай глянула, как я медленно оседаю на землю, потому как да, наступил откат и ноги действительно перестали держать. Женщина привычно ругнулась в духе «грек твою налево» и подхватила меня за талию.

— Смертница, — припечатала она и покачала головой. — Храбрая, но какая ж глупая…

И уже совсем другим тоном.

— Нэш, ты что удумала? Никаких обмороков, девочка! Да, Мясник взлетел, но ты должна понимать, что он не только взбешен, но и измотан. Запала в засранце хватит на половину круга вокруг академии, а дальше он приползет и рухнет мордой в кормушку. В идеале полную фруктов. Так что рано расслабилась, смертница. Хватай тележку и вперед на кухню!

Эрика Магни подтолкнула меня в спину, сама развернулась к тиграю.

— Мел, тебя я убью и попинаю чуть позже. — А дальше крикнула все еще пришибленным адептам: — Так, а вы чего застыли, как сурикаты в дозоре? Бегом марш за свежей водой для поилки! Живо-живо-живо!

Очнулась я уже в закутке Мясника. В одной руке нож, в другой свежее яблоко, которое я достала из доверху груженной фруктами тележки. В замешательстве глянула на кормушку, на собственные руки и прыснула от смеха.

Да, надо признать, что Эрика Магни мотивирует ничуть не хуже моей мамы.

Через пару минут работы в проходе послышались тяжелые шаги и в проеме показалась морда Мясника. Он заметил меня возле кормушки, замер и возмутился:

— Гр-ра!

— Ой, да будь мужиком! — чуток вышла я из себя, развернулась и посмотрела в глаза упрямцу. — Проблема не в том, что у тебя кризис, депрессия и все такое. Проблема в том, что твоя старая стая тебя изгнала, а как начать дружить с новой — ты не в курсе. Ты звездокрыл. Тебе жизненно важны общение и постоянный тактильный контакт. Тебе нужно спать вповалку и чувствовать свою принадлежность к чему-то большему. Ты загибаешься один, поэтому привлекал к себе внимание самыми нестандартными способами. Но это так не работает.

Я немного помолчала, вслушиваясь в оглушительную тишину и хриплое дыхание обессиленного завра, и добавила:

— Признать неприятную для себя правду не значит отказаться от борьбы.

Несколько долгих минут Мясник смотрел на меня, а после медленно зашел в загон, рухнул рядом и опустил морду в кормушку.

Начиная с этого дня больше проблем с полетами и аппетитом у звездокрыла не возникало. Увы, но проблема с характером так и не реши- лась.

После того как Мясник поел и провалился в сон, я убралась в его загоне, долила свежей воды в поилку и только после всех этих вынужденных манипуляций по комфорту завра побрела в сторону арки перехода. Уставшая, но невероятно довольная собой, прошла по проходу мимо вольеров, махнула на прощание рукой ребятам и вышла на улицу. Свернула, намереваясь поскорее покинуть Черный сектор, доползти до душа и завалиться спать, как вдруг порыв теплого воздуха закружил мои волосы.

Повернувшись, я увидела морду Мясника, прислонившегося носом к отверстию отдушины. Он сонно моргал и, видимо, поднял голову только для того, чтобы вопросительно рыкнуть что-то в духе «ты куда».

— Все хорошо. Спи.

Я подошла, подняла руку над головой, встала на цыпочки и положила открытую ладонь между ноздрей завра. Тот протяжно выдохнул.

— Я вернусь. Не переживай.

Погладила черные удивительные чешуйки звездокрыла и внезапно вспомнила свой первый день практики с Эрикой Магни.

А ведь уже тогда я хотела подойти к Мяснику!

И вот сделай я это, не было бы пореза на руке, не было бы похода в лекарское крыло и ошибки Знающей. Не было бы сине-желтой формы и факультета ядожалов. Не было бы яростного Борщевика, несущегося на перепуганную адептку, и попыток переучить меня. Не было бы боевой практики и спасенных галчат.

Ничего бы из этого не случилось.

Я не стала бы другой.

Пока я находилась в моменте событий, то часто спрашивала, почему все это случилось со мной? Почему этот мир так несправедлив к Адриане Нэш и постоянно испытывает на прочность? Почему, почему, почему…

Сотни «почему» без ответов.

Но теперь, оглядываясь назад, неожиданно подумала: а что, если мне нужно было пережить все это?

Я словно прошла через круг событий, который изменил меня, и вернулась к тому, с чего начинала. И все ради того, чтобы сегодня Мясник полетел и позволил быть рядом.

— Хм-м…

Успокоенный звездокрыл широко зевнул, обдав меня еще одним порывом ветра, а после пропал из вида и завозился в глубине вольера.

Я с растерянной улыбкой постояла еще немного и заспешила в сторону корпусов общежитий. Но стоило подняться на этаж, как возле дверей в комнату обнаружила сюрприз.

Сюрприз сидел на полу, привалившись спиной к двери и перегородив длинными ногами коридор.

— Кристен? — удивилась я.

При звуках моего голоса Арктанхау поднялся с пола и сделал шаг навстречу. Он снял привычную форму, заменив сине-желтый костюм на черные спортивные штаны и белую толстовку с капюшоном.

Видеть его в таком виде казалось неправильным, но больше всего меня волновало, как и почему он оказался у меня на этаже. Я быстро дошла до комнаты и спросила:

— Что ты тут делаешь?

— Знаешь, мне дали два крутых совета, — тихо произнес Кристен. — Один из них принадлежит моему отцу. Когда-то очень давно он научил: «Единственное, что мужчина может сделать для отношений, — не огорчать свою вторую половину». Он сказал: «Этот мир жесток, и отыщется куча способов расстроить твою женщину, поэтому постарайся сделать так, чтобы хотя бы ты, ее самый близкий человек, не делал глупостей…» Вот почему я здесь, Адриана. Я сделал большую глупость. Я очень виноват перед тобой. И мне безумно жаль, что по моей вине ты пережила все случившееся в столовой. Прости.

Честно говоря, я так растерялась, что на миг потеряла дар речи. Все еще чувствовала неконструктивную обиду, продолжала дуться на Кристена за его суровость, но самая рациональная часть меня наконец обрела контроль над речевым аппаратом и воскликнула:

— Кристен, не глупи! Это ведь не ты соорудил на голове прическу массового убийства. Да, ты был строг. Но что еще ты мог сделать в той ситуации?

— Кучу вещей, — с нескрываемой горечью произнес Кристен. — Не кричать на тебя. Увести из столовой. Вернуться к своим, напомнить, что мы не на родине, и запретить реагировать.

Он шагнул ближе, обнял мое лицо ладонями и прижался своим лбом к моему.

— Но самое главное, я мог не быть идиотом, который заставляет свою девушку проходить через весь этот прилюдный ужас.

Я положила свои руки поверх его ладоней и постаралась сдержать накатившие слезы. Мне казалось, что я уже выплакала все, что отпустила ситуацию и взяла себя в руки, но, видимо, ошиблась.

— Иди ко мне, — позвал Кристен, когда я не удержала всхлип, тут же сам подтянул ближе и крепко обнял.

Уткнувшись лицом в широкую грудь парня, я отпустила на волю слезы и прижалась к его большому и крепкому телу. Так мы и стояли, тесно прижавшись друг к другу в пустом коридоре общежития, пока я не спохватилась:

— А как же твой праздник и неделя воздержания?

Кристен тихо рассмеялся куда-то в мою макушку и сжал еще сильнее.

— И тут я хочу рассказать тебе о втором важном совете, который дал мне Эрик.

— Эрик? — весьма скептически уточнила я.

— Это хороший совет. Не думай.

Я искренне сомневалась в том, что с языка бестактного Хезенхау может слететь что-то дельное, но заинтересованно умолкла и обратилась в слух.

— Эрик спросил, что бы я стал делать, если бы твоей жизни угрожала опасность… ну скажем, вот ты висишь над пропастью, а я иду мимо. Нарушил бы я неделю воздержания, поступился бы традициями, если бы на кону стояла твоя жизнь? И когда я сказал да, Эрик пнул меня и велел не ждать, а идти и спасать. Спасать наши отношения, готовые вот-вот сорваться в пропасть.

Я немного постояла, вытерла слезы тыльной стороной руки и нервно хихикнула:

— Не думала, что скажу это, но иногда Эрик говорит удивительно правильные вещи.

— Поверь, в будущем он тебя еще не раз удивит.

Кивнула и прижалась к Кристену, а он обнял так, словно закрыл от всего мира. Успокаивающе погладил по волосам, чмокнул в макушку и замер, делясь со мной теплом и спокойствием.

— Прости, Адриана. Мне нет оправданий за случившееся в столовой… — Он запнулся, не находя слов. — Просто я так… я был так зол, и я… Я так испугался за тебя…

Я подняла голову и слабо улыбнулась. Привстала на носочки и обняла его за шею.

— Кристен, я поплатилась за собственное невежество. Все хорошо. Правда. Ты ни в чем не виноват.

Парень неуверенно кивнул, принимая мои слова, но не соглашаясь с ними, а после резко поменялся в лице, словно вспомнил нечто крайне неприятное. Его руки сжали меня крепче, и он хмуро выдохнул:

— Зачем ты его поцеловала⁈

— Кого поцеловала? — Я так растерялась, что даже не поняла, о чем он толкует.

— Того чудака с факультета звездокрылов, — пояснил Кристен.

— Глена? — Наконец вспомнила свой неосмотрительный «чмок» в столовой. — Он очень помог мне.

— А я, значит, не сделал ничего существенного? — проворчал парень. И там столько обиды прозвучало, что я не выдержала и лукаво улыбнулась.

— Кристен Арктанхау, только не говори, что звезда факультета ядожалов, первый наездник, получивший печать, и просто красавчик всей академии ревнует меня к Глену.

Лицо Кристена приобрело хитрое выражение, а уголки губ едва заметно дернулись.

— Я скажу, что… как ты меня назвала?

— Звезда, первый наездник и просто красавчик, — послушно перечислила я.

— Звучит превосходно. — Вот теперь на его губах заиграла довольная улыбка. — Так вот, я бы тоже не отказался от поцелуя. Скажу больше: заслужил его. Что думаешь?

Я думала, что мне удивительным образом повезло с Кристеном. Такого парня днем с огнем не найдешь. Смущенно потупилась и очень быстро, пока не передумала, приподнялась и осторожно коснулась приоткрытыми губами щеки Кристена. Он рвано, с каким-то трудом втянул воздух, поймал мою руку и ласково прошептал:

— Моя ты прелесть…

Меня снова притянули к мощной груди, но я высвободилась и скользнула к своей двери.

— Ты можешь кое-что сделать для меня, Кристен?

— Все что угодно, — с готовностью отозвался тот.

— Расскажешь мне о традициях севера?

Я подняла руку и провела боевой манжетой возле замка. Дверь со щелчком открылась, приглашая нас внутрь.

Кристен долго смотрел на открытую дверь. Смотрел с таким недоверием во взгляде, что я даже засомневалась в правильности собственного решения.

— Ваши боги ведь не будут против, если ты войдешь в комнату девушки? — испугалась я.

Кристен отмер, встряхнулся, сделал решительный шаг, заставив меня попятиться. Вошел и закрыл дверь, отрезая окружающий мир от нас. А потом обхватил руками мою талию и притянул к себе.

— Думаю, что мои боги будут главным образом против того, чтобы я страдал и портил себе жизнь.

Я прижалась к нему и подумала, что с такими богами способна примириться.

Вечер мы провели вместе. Правда, сперва я сбегала в душ и переоделась в пижаму. Кристен, как истинный мужчина, занялся добычей ужина. Бутерброды в его исполнении показались мне кулинарным шедевром.

Мы залезли на кровать. Кристен сел и привалился спиной к стене, а я положила подушку ему на колени и легла.

— Странно, — сказал он, проводя кончиками пальцев по моей ладони.

— М? — удивленно приподняла я голову.

— Метка спора. Она снова исчезла. — Арктанхау переплел наши пальцы и не отпускал, словно мы находились не в комнате, а где-то в толпе, и он всерьез опасался меня потерять. — Еще немного, и я заподозрю, что тебя страхуют загадочные сверхъестественные силы.

— Скажешь тоже, — засмеялась я в ответ и пустилась в долгие расспросы о прическах, которые действительно играли очень важную роль в традициях севера. Кристен с охотой отвечал на мои вопросы и задавал свои. А едва ночь вступила в свои права, и глаза стали слипаться от усталости, я набралась храбрости и спросила:

— Останешься?

— Думал, что уже не попросишь, — с облегчением выдохнул Кристен и встал.

Пока он ходил выключать свет и стягивал толстовку со штанами, я с бешено стучащим сердцем быстро юркнула под одеяло и вжалась в стенку, уступая ему место у края. Кристен лег, немного повозился, устраивая голову на подушке, вытянул руки и… уже в следующий миг меня отделили от стены и прижали к горячему телу.

— Да… — сонно пробормотал он, до боли сжимая меня руками. — Вот теперь идеально.

В ту ночь я засыпала с улыбкой и ощущением бесконечного счастья, а последней мыслью стало: «Вот бы такие на редкость удачные дни выпадали чаще».

Но утром погиб первый звездокрыл…

Я крайне редко завидую тем, кто имеет поразительное чутье на неприятности, но в такое утро, как нынешнее, не отказалась бы от помощи сверхъестественной чуйки.

Будильник сработал, был обезврежен точным нажатием пальца, и я снова вернулась в нежные объятия Кристена и полудремы. Вставать и идти куда-то не было ни малейшего желания. Интересно, если мы прогуляем этот день, как быстро сюда ворвутся обеспокоенные Эрик и Власта?

Следом попытал счастье будильник на манжете Кристена. Его постигла та же участь, что и мой, после чего меня категорично сжали руками и ногами.

— Давай притворимся, что не слышали, и останемся в постели, — шепотом предложил Кристен. На что я одобрительно проворчала нечто невнятное, решительно выпуталась из кольца рук и перевернулась на другой бок. Обняла его за шею одной рукой, глубоко вдохнула пока чужой, но жутко волнующий запах и повторно уплыла в дрему.

Правда, счастье мое было недолгим.

Взрыв черного света нарушил тишину комнаты. Энергия, метнувшаяся во все стороны, дернула занавески, перевернула письменный стол и ударила по нам. Я вскрикнула и зажмурилась от неожиданности, а Кристен одним мощным рывком вскочил и закрыл меня собой.

— Риана! — зашептала тьма сотней голосов.

Шквал силы обрушился на Кристена и отшвырнул в сторону. Он отлетел, впечатался в стену и упал, чтобы уже в следующий миг вновь оказаться на ногах и встать в боевую стойку.

Тьма плотной дымкой заволокла комнату, соткалась в темную фигуру и невидимой рукой страха сжала мои внутренности.

Кристен хмыкнул, одним мощным движением ноги выломал ножку опрокинутого стула и вооружился. Темная фигура в ответ ехидно расхохоталась сотней шипящих голосов.

— Щ-щено-ок… Да ш-што ты можеш-шь…

Кристен посмотрел на ножку стула, зажатую в руке, подумал немного над ответом и поднял свободную руку. Быстро провел ей по волосам, сжал несколько бусин, вплетенных в косички, и его голову окутало голубоватое сияние. Сияние сплелось в незримый шлем, скатилось вниз на широкие плечи, водопадом пронеслось по мощной груди и прессу, рухнуло к ногам северянина и обратилось броней, сверкающей светом.

Последним из сияния соткался круглый щит, а безобидная ножка стула превратилась в копье.

Тьме резко перестало быть весело.

Кристен сделал движение плечами, словно приноравливаясь к доспехам, быстро глянул в мою сторону и скомандовал:

— Адриана, беги.

Я послушно выплыла из шока, откинула одеяло, вскочила на ноги и прицельно зашвырнула подушкой в грудь черной фигуры.

— Адриана! — в один голос возмутились готовые к драке мужчины.

А я что? Я когда злая, то злее всех магистров темных искусств!

— Ты сбрендил? — обрушилась я с критикой на черную фигуру и под аккомпанемент грохочущего сердца двинулась к незваному гостю. — Кто дал тебе право врываться в мою комнату без приглашения? Без стука? Без хотя бы капли уважения к моей личной жизни!

Тьма зашевелилась, зашипела, дохнула холодом.

За моей спиной встал Кристен в своих необычных доспехах. Копье он опустил, но все еще с глубокой настороженностью поглядывал на противника.

— Адриана, ты его знаешь?

— К моему глубокому сожалению! — вздохнула я, махнула рукой в сторону тьмы, клубящейся посреди комнаты, и созналась: — Он мой брат.

Северянин нахмурился и глянул с неодобрением.

— И когда ты планировала мне о нем рассказать?

— Кристен, обещаю, в следующий раз мы сядем и пролистаем альбом с моими семейными фотографиями, а сейчас дай мне спокойно поругаться с Дарианом, пока он, чего доброго, окончательно не разнес всю комнату. Исключительно из братских чувств.

Тьма в ответ устроила собственный скандал. Нас оглушил шепот, приглушенные крики и голоса. Я зажмурилась и закрыла руками уши, пережидая этот натиск.

У братца и раньше случались срывы в момент полного слияния с тьмой. В отличие от других членов ордена, изучавших темные искусства, он страшился утратить свою человечность. Дариан пользовался услугами мгновенной переброски крайне редко, предпочитая держать силу запертой и оставаться в человеческом теле, и делал исключение только для небольших вещей и записок.

Так почему нарушил собственное табу и вломился в мою комнату?

Кристен встал ближе и закрыл нас щитом. Сразу стало легче.

— Так. Все ясно! — Я не вытерпела, схватила Кристена за руку и потянула в сторону. — Мы идем в ванную одеваться. Дариан, будь добр, возьми себя в руки и верни человеческий облик, а то ни слова не понятно.

Тьма задохнулась от возмущения, чем я и воспользовалась. Наклонилась, подхватила с пола два комплекта формы и под прикрытием щита Кристена отступила в ванную.

Едва дверь тихо щелкнула, оставляя нас вдвоем, Кристен встряхнул руками. Я с сожалением проследила за тем, как гаснет голубоватое мерцание доспехов.

— Все твои родственники такие… необыч- ные?

«Это ты еще не познакомился с мамой», — подумалось мне. Но я не стала рисковать и пугать сурового северянина раньше времени.

Потом. Сюрпризом будет.

— Не переживай, — нервно улыбнулась я, протягивая Кристену его одежду. — Папа у меня очень хороший.

Ага. Должен же хоть кто-то уравновешивать остальных членов нашей не совсем адекватной семейки.

Кристен понимающе кивнул, забрал одежду и отвернулся. Я быстро стянула с себя пижаму, впопыхах натянула форму и пятерней пригладила волосы. Как раз вовремя: в дверь ванной требовательно постучали.

Я решительно выдохнула и шагнула, но была перехвачена твердой рукой. Кристен прижался к моей спине и обнял. Прикрыв глаза от удовольствия, я жадно впитала всю нежность, с которой он провел губами по моей шее, мягко чмокнул меня в висок и с явной неохотой выпустил.

Обошел, быстро открыл дверь и проверил комнату. Судя по собранности и напряженным мышцам спины, Кристен был готов увидеть в моей спальне все что угодно, начиная от тьмы до плотоядного монстра. Вид бледного от усталости Дариана Кай-Танаша, магистра темных искусств, привел его в некоторое недоумение.

— Господин ректор?.. — не до конца поверил он своим глазам.

— Адепт Арктанхау. — Дариан сдержанно кивнул и скрестил руки на груди. — Я бы хотел, чтобы магические нюансы моего превращения не покинули стен этой комнаты.

— Рассчитываю на взаимное молчание относительно моих способностей.

Братец замер, подумал немного и произнес:

— Что ж… это честно. Но я бы хотел обсудить увиденное здесь в моем кабинете, позже.

— Только если король Севера даст на это свое согласие.

У брата дернулся уголок губ, видимо, представил, как это самое согласие будет просить. Кристен обернулся ко мне и тихо уточнил:

— Мне остаться?

Я робко улыбнулась, в очередной раз очарованная его заботой и вниманием, переплела наши пальцы и сжала.

— Все в порядке. Иди. Встретимся на занятиях.

Кристен подарил мне улыбку в ответ, кинул суровый взгляд в сторону не менее мрачного Дариана и вышел из комнаты. Эхо его шагов в коридоре еще не успокоилось, а брат решительно выпалил:

— Этот парень… Он тебе не подходит.

Скопировав его позу — руки сложены перед собой, ноги на ширине плеч, плечи прямо, подбородок выше, — я холодно отчеканила:

— Начнем с того, что тебя это не касается. Начнем и, пожалуй, закончим. Я взрослая свободная девушка и давно вышла из того возраста, когда мне требовался старший брат. Можешь снять с себя обязанности защищать меня от хулиганов и опрометчивой влюбленности не в того парня…

Я запнулась и внезапно почувствовала горечь и обиду.

— Дариан… Как это вышло?

Тот недоверчиво прищурил глаза. Видимо, от меня ожидали скандала, но никак не печально поджатых уголков губ.

— Ты о чем?

Я опустила руки, подошла и привалилась к подоконнику рядом с ним. Несколько секунд следила за тем, как Дариан крутит массивное кольцо на большом пальце. Он делал так всякий раз, когда сильно нервничал.

Полоска черного металла — отличительный знак дома Танаш — тускло мерцала в рассеянном свете. Будь я чуть более сломленной и сговорчивой, сумей прогнуться под странные порядки демонов и принять чувства Хет-Танаша, сейчас мой собственный, украшало бы точно такое же.

Тяжело вздохнув, я покачала головой, с печалью вспоминая прошлое. Наше общее с Дарианом детство.

— Ты был единственным, кому я доверяла. Единственным, кого я могла назвать своим лучшим другом. А потом… — Я повернулась и в упор посмотрела на него. — В какой момент мы перестали быть братом и сестрой?

Дариан застыл на краткий миг, а после моргнул, и тьма сбежала и забилась глубоко внутрь, покинув даже его глаза.

— Прости, сестреныш, просто… — выдохнул он, сгорбился и уставился в пространство перед собой. —  Просто я быстрее стал взрослым и свободным. — Его голос звучал отстраненно. — Я так внезапно обрел свою силу, и все закрутилось. Меня вдохновляло то, с каким уважением на меня начали смотреть окружающие. Мне невероятным образом льстило, как быстро и легко я двигаюсь, приручая тьму. Я обрел славу и тщеславие. И… я забыл обо всех обещаниях, что дал тебе в детстве.

Брат поднял руку, обнял меня за плечи и притянул к своему боку.

— Может, мы больше не так близки, как раньше, но ты все еще моя сестра, Риана. И ничто в мире этого не изменит.

Закрыв глаза, я прижалась щекой к жесткой ткани его формы. Вспомнила, как маленькой бежала к брату с разбитыми коленками, и он дул на мои раны, мазал зеленкой, а после воровал конфеты с кухни, чтобы подсластить мне боль от падения. Вспомнила, как мы часами мастерили кукольный домик и как Дариан в тысячный раз читал мне сказку о храбром мышонке.

Куда все это ушло?

— Ладно. — Я решительно отстранилась, вытерла мокрые глаза и щеки и посмотрела на брата. — Зачем ты пришел на самом деле?

Лицо Дариана моментально изменилось. Он стал серьезнее, старше и печальнее. А еще он взял меня за руку, как делают все, кто принес плохие новости, в попытке поддержать, и мои внутренности сжались от дурного предчувствия.

— У нас вспышка неизвестной болезни среди звездокрылов. Несколько часов назад умер один из завров. Тебя переводят в карантин.

* * *

Весь последний час я нервно металась по инфекционному боксу. Тигр в клетке и тот суетился меньше, чем я за эти шестьдесят минут.

Дариан в своей излюбленной манере ограничился только парочкой сухих фраз, после чего отвел меня в лекарское крыло и сдал тамошним обитателям «на опыты». Молчаливые эскулапы сцедили у пациентки пару мензурок крови, переодели в больничную пижаму, выдали градусник и заперли в боксе.

И никто! Никто не захотел рассказать, что на самом деле случилось.

Даже не знаю, что убивало меня сильнее: новость о гибели одного из завров или отсутствие подробностей. А еще я почему-то была уверена, что пострадал именно Мясник, и беспокойно гнала эту мысль от себя куда подальше.

Нервное напряжение не находило выплеска, поэтому, когда в палату вошла молоденькая лекарка с подносом в руках, я едва ли не по потолку бегала.

— Что? Что случилось⁈ — набросилась я на нее прямо с порога.

Девушка показалась смутно знакомой. По крайней мере на меня смотрела как на знакомую, пусть и поверхностно. Она быстро прошла через комнату, переставила с подноса на стол скудный завтрак и сказала:

— Кракен умер пару часов назад.

— Как⁈ — ахнула я, падая на выдвинутый стул. — Как такое возможно? Еще вчера все были в норме!

Лекарка вздохнула и начала быстро пересказывать все, что знала сама.

Ночью, когда факультет звездокрылов пришел на очередную практику с деканом факультета Эрикой Магни, ребята заметили, что несколько завров выглядят вяло. Кракен, который обычно с большой охотой всегда работал с адептами, так вообще отказался просыпаться.

Госпожа Магни списала это состояние на сонные вопли Мясника, который уже не первый день мешал другим членам стаи нормально выспаться днем. Звездокрылов оставили в покое. Но через несколько часов после полуночи у Кракена поднялась температура, а на лапах открылись длинные полосы язв. Его изолировали от остальных, но ситуацию это не улучшило.

К утру симптомы странного недуга появились практически у всех звездокрылов. И только Мясник с Бестией пока оставались единственными здоровыми заврами.

Тихон Горячий побоялся, что вирус перекинется на людей, поэтому запер адептов в карантинный блок лекарского крыла, а сам начал разбираться со странным недугом.

Но, вопреки всем стараниям лекарей и некронавтов, утром Кракена не стало.

Мясник то ли почувствовал неладное, то ли просто выражал общее неудовольствие от внезапной активности двуногих: он поднял такой шум, что персоналу Черного сектора пришлось надеть звуконепроницаемые наушники и укрепить стены его вольера.

Ну а в процессе кто-то вспомнил о «девушке, что укротила Мясника».

И вот я здесь, заперта в инфекционном боксе, а они все там, пытаются спасти жизни звездокрылов.

— Никто не знает, как лечить завров, — продолжала лекарка. — Говорят, что Эрика Магни даже открыла переход в мир, откуда пришли завры, и вернулась в Черные джунгли, но матриархи других стай никогда не слышали ни о чем подобном. Господин Горячий считает, что звездокрылы заболели безобидным для нашего мира вирусом гриппа, который мутировал в их организмах, и получилось нечто совершенно новое. Теперь все переживают, что инфекция может расползтись по всей академии и архипелагу и атаковать небовзоров и ядожалов.

Хуже просто не придумаешь!

— Некронавты проверяют всех, кто был в контакте со звездокрылами, на наличие вируса.

Я вздрогнула, как от толчка в спину, и похолодела.

— Вы думаете, что… Это кто-то из нас мог их заразить?

Девушка развела руками, открыла окно в режим проветривания и взяла в руки пустой поднос.

— К сожалению, все, что мы знаем, сводится к обидному «мы не знаем ничего».

Лекарка скорбно поджала губы и тихо вышла, оставив меня наедине с дурным предчувствием.

Мясник ждал меня. Я пообещала, что приду. Я должна.

Вскочив, я схватила со стола булочку, сунула в рот и пошла к дверям. Осмотрела замок, попыталась влезть в его систему через боевую манжету, но не преуспела. По всей видимости, строители изначально предполагали, что в боксах могут лежать адепты со всех отделений, поэтому подстраховались и защитили систему от взлома изнутри.

Даже моему дару технопата не удалось пробиться. Будь у меня чуть больше знаний и практики, возможно, я бы смогла что-то придумать, а так нечего и пытаться.

В сердцах дожевав булку, я вернулась к столу и огляделась.

Ладно, предположим, что лекари все учли, и через дверь адепту не выбраться. Но должен же быть механизм открытия створок на случай пожарной тревоги и других ЧП. Я подтащила стул и встала на него. Осмотрела и поковыряла ногтем датчики дыма. Попыталась взломать, но ничем хорошим, кроме потопа в комнате, это не грозило.

Бросив безуспешные попытки, спрыгнула на пол, еще раз обошла комнату и почувствовала легкий холодок. Словно пес, учуявший запах мяса, повернулась к приоткрытому для проветривания окну и улыбнулась.

— Ну привет, мой выход на свободу.

Окно если и имело что-то против нецелевого использования, то промолчало. Не скрипнуло оно и тогда, когда я с помощью грубой силы и капельки таланта технопата нащупала механизм открытия.

Перегнувшись через подоконник, я быстро осмотрелась.

Моя палата находилась на третьем этаже, а это где-то приблизительно двенадцать метров свободного падения до земли. К счастью, внизу располагался козырек крыльца, а это где-то минус три метра. Допустим, связанные вместе простыня и пододеяльник — чуть больше четырех метров веревки, дальше повиснуть на вытянутых руках и пять метров до козырька. Перекатиться, гася удар, помолиться, чтобы ничего не сломала, выждать, снова спрыгнуть вниз и дать деру.

Мозг еще суетился и считал, а руки уже потрошили кровать и связывали простынь с углом пододеяльника, выгадывая еще несколько сантиметров.

Здравый смысл умолял не делать ничего опрометчивого, но его заглушила ревущая волна внезапного безрассудства. Привязав край простыни к батарее, я скинула импровизированную веревку вниз, подергала. Вроде бы крепко.

Загнав страх поглубже, я залезла на подоконник, повернулась попой к свободе, головой в палату и… едва не вывалилась от неожиданности. Посреди бокса стоял и недовольно смотрел на всю такую бесстрашную меня в процессе побега тиграй.

Мел держал в одной руке сумку, в другой свой посох, и вид при этом у него был такой, словно некронавт мечтал огреть меня палкой по хребтине.

Как? Когда он оказался в палате? Почему я не услышала щелчка двери?

Пока я глупо моргала, в позе «отважные четвереньки» замерев на подоконнике, Мел кинул на пол сумку, приблизился, ухватил за руку и безапелляционно втащил обратно в комнату.

— Адриана, поверь: существуют куда более действенные способы самоубиться.

М-да… Судя по всему, врать, что я просто свежим воздухом подышать решила, бессмысленно.

— Ты не понимаешь! — пылко начала я. — Мне нужно к Мяснику. Он там…

— Да все я понимаю, Адриана, — резко обрубил мой ораторский порыв собеседник. — Прибереги пылкие речи для Эрики Магни и оправдательные для ректора и лучше переодевайся.

Тиграй кивнул на сумку, которую принес с собой, и отвернулся.

Принесенный Мелом черный комбинезон со звездами оказался на несколько размеров больше, но это меня не смутило. Достаточно подвернуть рукава со штанинами и можно смело идти. Увы, но с обувью этот фокус не прошел. Нога болталась в ботинке, как карандаш в стакане. Пришлось перешнуровать, затянуть потуже и наслаждаться внезапным пространством в области пальцев.

Пока я натягивала форму звездокрылов, тиграй поспешно втаскивал импровизированную веревку обратно в комнату.

И ладно бы молча. Нет, он цокал языком и театрально сокрушался:

— Адриана, к чему столько сложностей? Не хочешь ждать прекрасного принца, который вызволит тебя из башни, хорошо. Но зачем так рисковать? Кто же привязывает простыню первой? Первой должна быть плотная ткань, типа пододеяльника. И вообще, гораздо же легче спуститься по стене, используя в качестве опоры вон ту трубу. Или забраться в пустую и незапертую палату этажом ниже и выйти из здания как все нормальные люди…

Я искренне сомневалась, что девушке в больничной пижаме дадут спокойно разгуливать по лекарскому крылу, но благоразумно молчала. У меня еще будет достаточно кандидатов, с которыми предстоит пререкаться.

Когда я была готова, тиграй вывел нас из карантинного блока, втолкнул на пожарную лестницу и позволил беспрепятственно покинуть вотчину лекарей и некронавтов.

Не сговариваясь, мы перешли на бег, миновали переходы и очутились в Черном секторе. Яростный рык беснующегося завра был слышен уже здесь, на входе.

— Я отвлеку работников, а ты беги и успокой Мясника, пока он нам тут все не разнес.

Я кивнула, соглашаясь с идеей тиграя, и помчалась вдоль стен ангаров, за которыми прятались помещения и вольеры. Допуска внутрь у меня не было, зато имелось отверстие отдушины, у которой мы прощались накануне.

— Мясник! Все хорошо! Я здесь! — завопила я, но Мясник не услышал.

Звездокрыл ревел, хлестал хвостом загородку и бился об укрепленные магией стены. Чертыхнувшись, я огляделась, нашла старую бочку, ящик и подтащила все это богатство к отдушине. Забралась, просунула в отверстие руки и голову, всмотрелась в полумрак загона.

Мясник то ли чувствовал, что творится нечто ужасное, то ли точно знал, что все его сородичи тяжело заболели. Он рвался на свободу, царапал когтями деревянные доски, бодал укрепленные металлом ворота загона и кричал. О боги, как он кричал!

У меня щемило сердце и становилось горько во рту от его страданий, отчаяния и чувства полного бессилия.

— Эй, ворчун! Ну же, дружок, посмотри на меня. Ты им ничем не поможешь. Пожалуйста, ты делаешь только хуже себе. Мясник, да возьми же себя в лапы!

Я стояла на шаткой конструкции из бочки и ящика в надежде докричаться до разума завра. Звала, уговаривала, обещала влезть внутрь и хорошенько наподдать Мяснику по мягкому месту и оттоптать хвост, если он сию же минуту не угомонится. Но все тщетно.

— Мясник, ну пожалуйста! — надрывалась я, хотя голос давно осип.

Бесполезно.

Завр не слышал.

Он не слышал никого.

Только собственное горе.

— Кхе-кхе.

Я медленно обернулась на звук деликатного покашливания и с затаенным страхом уставилась на декана факультета звездокрылов.

Дорал-кай стояла в нескольких метрах от меня, скрестив на груди руки, в черном комбинезоне и с таким мрачным выражением лица, словно планировала массовые убийства. А начать готова с одной конкретной адептки по фамилии Нэш.

— Так… так… так… — голосом ведьмы из страшной сказки пропела Эрика Магни. — И что я вижу?

Говорят, что перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами. У меня она промчалась на безумной скорости под долгим испытывающим взглядом Эрики Магни. Внутренний критик припомнил, сколько раз я косячила, сколько раз ошибалась и творила глупости, сколько раз несла откровенную чушь и делала неверные выводы.

Я судорожно сглотнула, осторожно спрыгнула с бочки, едва не опрокинув шаткую конструкцию на землю, и направилась к преподавательнице.

— Госпожа Магни, да, я не должна здесь находиться и вообще сбежала из карантина. Но все знают, что я контактировала только с Мясником и Бестией, а они единственные, кто не заболел. Значит, и я не заразна, а Дариан… Ну вы же знаете, какой он перестраховщик, когда речь заходит обо мне, — скороговоркой выпалила я.

Вид у матриарха завров был крайне скептический.

— Пожалуйста… — Голос немного дрогнул и надломился. — Я обещала ему. Я обещала, что приду. Мясник… Я не могу его подвести. Я нужна ему.

— Адриана, он не слышит тебя.

— Это не значит, что меня не должно быть рядом.

Женщина медленно втянула в легкие воздух и шумно выдохнула. Только тут я заметила, как она устала и как тяжело ей дается потеря Кракена. Интересно, у этой легендарной дорал-кай есть кто-то, способный поддержать ее в такой ситуации? Или удел всех сильных женщин — это жуткое одиночество в минуты глобальных проблем?

Где-то с шумом отъехала дверь одного из вольеров, на улицу выскочил незнакомый мужчина и заорал:

— Эрика, немедленно сюда! Тьма перестала дышать!

Госпожа Магни сорвалась с места, а я проводила ее долгим сочувствующим взглядом. Неужели мы потеряли еще одного звездокрыла?

Мясник снова взревел, словно знал, что с Тьмой происходит нечто ужасное. Словно мог чувствовать сородича даже через запертые ворота.

В приступе дикого отчаяния, дрожа и промахиваясь, я снова вскарабкалась на бочку, просунула голову в окошко отдушины, сложила ладони рупором и закричала:

— Мясник, я здесь! Здесь! Пожалуйста, успокойся! — Замолчала и… жалобно пискнула: — ПИУ!

Звездокрыл вздрогнул и затряс огромной головой, словно пытался изгнать звук моего голоса из собственного сознания.

— Пиу! — повторила громко. — Я здесь. Я с тобой! Просто обернись, и ты меня увидишь!

Мясник изогнул шею, разворачивая голову, заметил меня и удивленно моргнул.

— Привет, дружок… — Я едва не расплакалась от облегчения.

Я редко отнимаю инициативу у других, но в ситуациях кризиса лучше делать хоть что-то, чем опустить руки и отойти.

Медленно, точно разом утратил все силы, Мясник развернулся ко мне всем своим немаленьким телом. Грудная клетка завра ходила ходуном, передние лапы едва слышно скребли пол когтями, глаза стали круглыми, как два обеденных блюда.

Вытянув руки, я поманила завра:

— Иди сюда, ворчун. Иди скорее. Иди, поглажу.

С нечитаемым выражением на морде звездокрыл сделал робкий шаг по направлению ко мне.

— Вот так, умница, — ласково сюсюкала я. — Кто большой и умный звездокрыл? У кого самая черная чешуя на свете? У кого самые красивые крылья? Иди скорее сюда, я утешу нашего ворчуна.

Второй шаг дался завру гораздо легче. Третий быстрее. На четвертом он, к моему глубокому изумлению, опустил голову и перешел на бег.

— Мясник, нет! — крикнула я, сообразив, что тормозить завр не намерен.

Он намерен протаранить стену вместе со мной, просунувшейся в окошко отдушины. Я испуганно отшатнулась назад. Бочка под ногами пошатнулась и рухнула, увлекая за компанию и меня.

«БАХ!» — сотряслась от удара стена, но мне показалось, что весь мир.

Я с такой силой приложилась о землю при падении, что вышибло дух. Точно рыба на суше, я валялась на спине и судорожно хватала ртом воздух. Дезориентированное, стонущее от боли тело отказывалось повиноваться.

До сознания даже не сразу дошло, что вместе с очередным настойчивым «БАХ» раздался треск поверженных досок.

С трудом перекатившись, я встала на четвереньки, оглянулась и внутренне похолодела.

— Нет…

Черные лапы звездокрыла рвали на куски доски, гнули металлическую конструкцию, постепенно расширяя маленькое отверстие отдушины. На лапах и морде виднелись длинные глубокие порезы, но Мясник не замечал алых капель, стекающих по черной чешуе.

Вот тебе и дружелюбный, милый звездокрыл.

Сейчас завр больше походил на здоровущего черного кота, которого проказливые дети засунули в сумку и застегнули на молнию. Он рвался, выцарапывал свободу и тыкался носом, желая сделать прореху шире.

Только коты при этом обычно голосят на весь мир, как сумасшедшие, а Мясник действовал по возможности тихо. Только сосредоточенно сопел и нетерпеливо фыркал.

Я вскочила на ноги и замахала на него руками.

— Стой! Нельзя! Фу! Плохой завр! Плохой!

Из глубин ангара послышались крики сотрудников, скрежет отпираемых ворот, шум шагов. Мясник ускорился, а я хрипло закричала:

— Скорее! Он почти выбрался. Еще чуть-чуть и…

Окончание фразы оборвал грохот пополам со скрежетом и треском дерева: Мясник таки успел пробить дыру на свободу, в которую пролезли его голова и лапа. Я попыталась закрыться руками, спасаясь от полетевших во все стороны досок, и почувствовала, как мощная лапа сжимает меня в своих тисках.

Паника затопила сознание, а из горла вырвался испуганный крик, когда Мясник поднял меня над землей.

О чем я только думала! Почему не осталась в палате? С чего вдруг возомнила, что маленький вчерашний успех дает мне право думать, что теперь Мясник перевоспитался и стал моей ручной болонкой?

А сейчас меня сожрут… Нет, звездокрылы же не едят мясо, поэтому меня сожмут до характерного хруста, и все. Дорогие родственники, просим вас пройти на кладбище и попинать надгробную плиту с надписью: «Адриана Нэш никого не слушала, и вот итог».

— А-а-а-а! — вопила я на одной истеричной ноте и брыкалась всеми конечностями.

— Грек твою направо, Мясник! — ругалась примчавшаяся на крики Эрика Магни.

— Гр-р, — с глухим раздражение рычал завр, не желая расставаться с зажатой в лапе игрушкой.

А потом поднял меня повыше и плюхнул себе на голову. В первый миг я почувствовала себя полотенцем, которое положили на страдающий от мигрени лоб, но уже в следующий удар сердца сознание затопили тьма и боль.

Это не было похоже на сон, бред или обморок, не было похоже ни на что другое. Меня словно зашвырнули в пространственный переход ради очередной учебной переброски на материк, но забыли включить свет и снабдить координа- тами.

Несколько секунд сознание барахталось в этой вязкой темноте, а после пришли образы. Целый калейдоскоп видений. Они сменялись друг за другом с такой скоростью, что меня затошнило.

Свернувшийся одинокий звездокрыл, которого мучают кошмары… Бесстрашная девушка в форме жуткой сине-желтой расцветки, сжимающая в руках шланг… Наш бодрый забег по пятачку Черного сектора… Адепты факультета звездокрылов, потрясенно наблюдающие за полетом несговорчивого завра…

«Хватит», — мысленно застонала я.

Куда там! Снова пятачок Черного сектора… Взлетающий завр… Ветер, поднятый его крыльями… Адепты…

«Пожалуйста, хватит!»

Черный сектор… Взлетающий завр… Адепты… Светлые пряди, взметнувшиеся от резкого порыва ветра…

«Что?» — удивилась я, и все резко прекратилось.

Калейдоскоп сменился темнотой, которая безжалостно выплюнула меня в реальность. Я почувствовала, что лежу на земле. И, кажется, даже целая. Относительно «невредимая» имеются сомнения.

— Адриана! Адриана, приди в себя, девочка, — настойчиво требовал кто-то, похлопывая меня по щекам.

Медленно и с невероятным трудом я разлепила и подняла свинцовые от тяжести веки, сфокусировалась на бледном и встревоженном лице дорал-кай.

— Давай. Возвращайся, — настойчиво просила она, стискивая мою безвольную ладонь.

— Госпожа Магни… — сказала я, точнее попыталась, но из горла вырвался только слабый булькающий звук.

Язык разбух и едва двигался. Тело, скованное непонятной апатией, тоже не торопилось проявлять активность.

Надо мной склонилось нечто, не поддающееся осознанию. Пришлось раз-другой ошарашенно моргнуть, прежде чем до мозга дошло, что передо мной не «эка невидаль», а всего лишь Бестия в медицинской маске.

— Пиу? — уточнила она, послушала хрип, вырвавшийся из моего горла, и умчалась по своим делам.

— Эрика, ты понимаешь, что за помрачнение нашло на Мясника в этот раз? — услышала я встревоженный голос тиграя.

— Есть парочка идей, которые мы обсудим после, а пока, Мел, займись адепткой.

Мел сел рядом, осторожно приподнял и усадил меня так, чтобы я могла привалиться к его груди спиной. Придержал мою голову и поднес ко рту кружку с водой. Холодный ободок коснулся губ, вода хлынула в рот, но я словно забыла, как глотать. Поперхнулась, закашлялась, попыталась отодвинуться.

Тиграй быстро убрал кружку, рукавом вытер мокрый подбородок и, обеспокоенный, повернулся к госпоже Магни.

— Что с ней?

Меня тревожил похожий вопрос, поэтому я тоже скосила глаза на сосредоточенно-хмурую женщину. Та с задумчивым видом покусывала нижнюю губу, глядя на огромную дырку, за которой тихо, точно мышка, сидел Мясник. Вид у завра казался до того невинным, что даже я усомнилась — а была ли попытка вырваться на свободу?

Дорал-кай резко обернулась и пристально глянула на меня.

— Мясник отдал Адриане часть своих воспоминаний.

— Зачем? — с трудом выдавила я, но получилось неразборчивое бульканье. Однако меня прекрасно поняли и так.

— Хороший вопрос.

Я откинула голову на грудь тиграя, закрыла глаза и сосредоточилась.

Если Мясник рвался ко мне, чтобы передать воспоминания, значит, в них есть подсказка. Понять бы еще какая!

Черный сектор… Взлетающий завр… Адепты…

Догадка полоснула сознание острым ножом озарения. Я резко распахнула глаза и встретилась взглядом с матриархом звездокрылов.

— Госпожа Магни, вы можете сходить со мной на факультет магической механики?

Относительно «сходить» — это я, конечно, погорячилась.

Вот «пожалуйста, отнесите меня на факультет магмеха» — было бы куда точнее.

Я еле ковыляла, опираясь на плечо Мела одной рукой, а другой на любезно одолженный тиграем посох. К счастью, в отличие от заплетающихся ног, хотя бы язык слушался и повиновался.

— Мясник увидел кого-то, когда взлетал, — делилась я своими мыслями. — Кто-то чужой пришел вчера с группой стражей. И я понятия не имею почему, но Мясник связал появление чужака с болезнью других звездокрылов.

Эрика Магни внимательно выслушала мой сбивчивый рассказ от и до. Задала только один вопрос:

— Зачем нам магмех?

— Боевые манжеты, — задыхаясь выпалила я, с трудом карабкаясь по лестнице. — В видении Мясника чужой был одет как остальные. Если неизвестный нашел где-то костюм, то и боевую манжету тоже обязан был надеть, а в них есть функция отслеживания. Специалист способен вывести все треки на экран и отыскать подозрительную траекторию движения…

Госпожа Магни кивнула, извинилась и побежала вперед, а нам не оставалось ничего другого, как медленно ковылять дальше. К тому моменту, как мы двое остановились перед распахнутой дверью аудитории, внутри уже вовсю кипела работа мысли и высоких технологий.

Надо отдать должное ребятам магмеха. Обустроились они с комфортом.

У каждого индивидуальное рабочее место с удобным креслом. На столах мониторы с большим, чуть изогнутым экраном. Под потолком, точно сытые хищники, гудят бризеры, а в дальнем углу стоит и привлекает внимание моего голодного желудка длинный стол с чайниками и многочисленными вазочками с… ах, так вот куда пропадают все сладости из столовой!

— Так вот на что пошел весь бюджет академии… — в тон моим мыслям пробормотал тиграй, тоже оглядывая забитую техникой комнату.

— Группа А, — раздавал задачи адептам демон из правящего рода, — вы прокладываете треки всех адептов, посетивших вчера Черный сектор в указанное время. Группа Б, ваша задача — персонал. Проверяйте и помечайте красным все подозрительные участки. Чужак должен неплохо ориентироваться, но не может знать всех закоулков ангара. Группа В, ваша задача сделать проекцию с высоты взлетающего дракона. Мы должны видеть всех, кто стоял в этот момент на открытых участках сектора…

Хет-Танаш обернулся, заметил нас с Мелом, дал короткую команду «работаем» адептам, а сам выдвинул преподавательское кресло.

— Сядь, — велел он.

Я послушно доковыляла и с большим удовольствием опустилась в мягкое кресло, сильно постаравшись, чтобы из груди не вырвался облегченный выдох. Все. Вот пусть другие поработают, а я немного посижу и переведу дух.

О, как же я была наивна в своих мечтаниях…

Хет-Танаш придвинул кресло к столу и развернул передо мной виртуальное окно с треками.

— Подключись и попробуй сама проанализировать картинку.

Вместо ответа я позорно отвернулась и демонстративно застонала, прося пощады вместо факультативного занятия для технопата.

— Надо, Риана. Надо, — не стал жалеть меня демон. — Смотри на движение точек. Кто кажется тебе подозрительным?

Пришлось тоже включиться в работу, благо для этого требовался только мой природный дар находить общий язык с любой техникой и кое-какие поверхностные знания в области магической механики.

В аудиторию вошел господин Клебо, обвел присутствующих взглядом и направился к госпоже Магни. Та с отсутствующим видом сидела на подоконнике и, не иначе как на нервах, грызла ноготь на большом пальце.

— Я в порядке, — опережая все вопросы, произнесла она, но мужчина плевать хотел на слова и искренние заверения, что все супер.

Он подошел и на глазах у всех крепко стиснул госпожу Магни в могучих руках. Та возмущенно дернулась, пытаясь вырваться, раз, другой… а после затихла и сама вцепилась в рубашку обнимающего мужчины.

— Тьма погибла. Я не смогла ее спасти, — донесся до меня сдавленный всхлип.

— Я знаю, — ответил господин Клебо и погладил грозную дорал-кай по голове. — Я знаю…

Укол ужаса кольнул сердце: мы потеряли еще одного звездокрыла. И если в ближайшие часы у нас не будет виновника и мыслей, как остановить заболевание, то погибнут еще… и еще… пока на архипелаге не останется совсем никого из завров… и тогда…

— Не отвлекайся.

Голос демона заставил меня вздрогнуть и снова посмотреть на россыпь зеленых точек. Так мало времени и так много надо сделать!

Я решительно отвергла работу группы Б, которая отслеживала персонал, и сосредоточилась на треках адептов. И кто кажется мне подозрительным?

Не зная с чего начать, я наугад потыкала в файлы и открыла список группы, которая должна была заниматься в этот час. Пробежалась по столбику с именами и наткнулась на фамилию соперницы. Точнее, ее сестрички.

— Как выделить трек Вероники Подорож- ной?

Хет-Танаш наклонился и быстро задал нужный параметр. Теперь я следила за тем, как сестричка Астрид уверенно двигается по Черному сектору, как вместе с другими зелеными точками входит в ангар и бежит в сторону поилок, но сворачивает, так и не дойдя до точки, и вместе с несколькими другими адептами идет проверять гнездо спящих звездокрылов.

Прокручиваю весь путь Вероники на высокой скорости несколько раз подряд, но ничего вызывающего подозрения не нахожу. Она не подходила к поилкам и кормушкам, не контактировала ни с кем из завров и вообще держалась в стороне от остальной группы.

Черный сектор… Взлетающий завр… Адепты… Светлые пряди, взметнувшиеся от резкого порыва ветра…

Я вспомнила Веронику и ее тяжелую косу, перекинутую на грудь. Тяжелую косу каштановых волос. На блондинку из образов Мясника она мало походит.

Но кто тогда?

— Я хочу увидеть, где в тот момент находилась Астрид Подорожная.

Демон сверился с другим файлом и покачал головой.

— Адепта с таким треком нет в списках группы.

— Она… она адептка факультета ядожалов.

Хет-Танаш быстрым движением добавил еще один трек на карту.

Все это время Астрид мирно сидела у себя в комнате. Мои руки будто сами потянулись к временной шкале и двинули ползунок, расширяя область.

Красный и зеленый огоньки, обозначающие Астрид и Веронику, встречаются в столовой, выходят вместе… Вместе идут в комнату старшей сестры, сидят там какое-то время вместе, после чего Вероника уходит, Астрид остается.

Я бездумно покрутила картинку туда-сюда… Вероника уходит на практику в Черный сектор, возвращается, заходит к сестре в комнату.

Стоп! А вот это уже странно. Почему она не пошла сразу к себе? У ядожалов и звездокрылов разное расписание, но главный камень преткновения — одни спят, другие — учатся!

— Как посмотреть, где в реальном времени находится Астрид Подорожная? И, желательно, кто рядом?

Демон провел ладонью по собственной боевой манжете и щелчком сбросил картинку на экран передо мной. Два зеленых огонька быстро перемещались по дорожке между корпусами. Картинка едва заметно мигнула, и на экране появились соответствующие подписи. «Астрид Подорожная» и… «Кристен Арктанхау».

— Что за… — прошептала я, в то время как Хет-Танаш громко крикнул:

— Эрика! У нас есть зацепка.

— Куда они бегут? — недоумевала я, и демон вытянул руку, чтобы ткнуть пальцем в хорошо знакомое мне место — лекарское крыло.

Изображение на экране снова изменилось, и возле огонька Кристена появился желтый восклицательный знак, означающий, что адепт запросил срочную медицинскую помощь.

— Что? Что такое? — Преподавательский стол окружили тиграй, господин Клебо, Эрика Магни.

Одновременно с этим на руке дорал-кай ожила боевая манжета.

— Эрика, голубушка! — завопил Тихон Горячий. — У нас первый случай болезни среди адептов. Состояние критическое! Возможно, стоит…

Госпожа Магни поспешно накрыла манжет ладонью, оборвав вызов, и обвела взглядом аудиторию с притихшими и перепуганными адептами, которые все слышали.

— Без паники, — предостерег всех господин Клебо.

Это он зря. Слонов, сделанных адептами из мухи, с лихвой хватило бы на заселение всех зоопарков материка, а уж теперь, когда есть реальный повод… панику не остановить.

Я редко меняю свое мнение о тех, кто сделал мне больно, но после таких признаний смотреть, как прежде, не могу.

Мы уже подбегали к лекарскому крылу, когда нашу разномастную компанию: Эрику Магни, господина Клебо, Хет-Танаша, Мела и меня с Бестией — догнал еще один участник.

— Эрика, что происходит⁈ — крикнул на бегу Максимус Медный, декан факультета ядожалов.

— Ты скажи! Как твои адепты заразились?

— А я знаю? Адептка Астрид Подорожная не пришла на практику. Я отправил Кристена узнать, в чем там дело, и получил от него сигнал бедствия.

На этом обмене информацией беседу пришлось оборвать: мы добежали до входа в вотчину факультета помощи и возвращения. Преподаватели первыми ворвались в лекарское здание, а вот я уже задыхалась от приложенных усилий и вообще еле шла.

В боку кололо, ноги подгибались от усталости, горло, жадно хватавшее холодный воздух, першило, да к тому же начали болеть уши. Я чувствовала себя старой развалиной. Выглядела, скорее всего, не лучше.

Мел вежливо придержал мне дверь и, не скрывая обеспокоенности, уточнил:

— Ты как?

Никак. Настолько никак, что привалилась к стеночке коридора, тяжело дышала и зажимала бок с такой надеждой, будто наложение рук на больное место хоть когда-то помогало.

Вместо ответа махнула рукой, мол, беги, Мел, я сейчас отдышусь и приду. Или приползу. Или поймаю санитара с креслом-коляской. Но точно буду там, вот увидишь!

Тиграй посыл понял. Секунду поколебался, а после вытащил из-за спины свой посох и всучил мне.

— На случай, если тебя откажутся пропускать, — пояснил он. — Скажешь, что должна передать его мне. Поняла?

Я кивнула, осталась одна и словила эффект наблюдателя[2].

Стоило мне остаться без свидетелей, как силы разом улетучились. Коленки подогнулись от накатившей слабости, и я съехала по стеночке прямо на пол, поджала ноги и уткнулась лицом в ко- лени.

Все. Я больше не могу. Я не встану.

И стоило только этой безрадостной мысли появиться в сознании, как в пустом коридоре раздалось таинственное:

«Шур-шур… шур-шур-шур…»

Я подняла голову и повернулась на загадочный звук.

Мимо с гордо поднятой мордахой бодро трусила по больничному коридору Бестия. На морде маска, на лапах шуршащие при каждом шаге синие бахилы, на рогах медицинский колпак, взгляд горит от предвкушения игры в доктора. Желательно хирурга.

Все было не просто плохо. Все было ужасно плохо. Но при взгляде на драконенка мои губы сами собой дрогнули в подобии улыбки и отчего-то разом стало значительно легче. Совсем чуть-чуть, но и этого хватило, чтобы опереться на посох тиграя и медленно встать.

— Пиу? — деловито уточнила Бестия, переминаясь с лапы на лапу уже у лестницы.

— Иду я, иду.

Волевым усилием оттолкнулась от стенки, сделала первый шаг. Он оказался самым сложным, а после тело будто смирилось с неуемным нравом своей обладательницы и двинулось вперед без всяких взбрыков.

На третьем этаже, где располагались карантинные боксы, кипели нешуточные страсти.

Взволнованная Эрика Магни, как всегда собранный господин Клебо, чутка нервный Хет-Танаша, отстраненный Мел и смирившийся с мыслью, что в этой академии никогда не будет спокойно, брат… Все они, точно вороны добычу, окружили Тихона Горячего, главу отделения, и пытали старичка вопросами.

— Тихон, ведь ночью ты утверждал, что заболевание не перекинется на людей, — наседал господин Клебо.

— Давай не будем втаскивать в нынче вчера, — отбивался тот.

— Но сейчас ты хотя бы уверен, что второй адепт не заразился? — хмурилась госпожа Магни.

— Эрика, голубушка, кабы я был уверен хоть в чем-то, то не засунул бы мальчика в соседний бокс. Мы имеем дело с новым и непонятным для меня заболеванием, которое противоречит всем обычным правилам течения болезни, и поэтому…

Не став приближаться к могучей кучке, я прокралась по коридору мимо боксов. Если слово «прокралась», конечно, уместно применить к моей обессиленной походке. Но в текущем состоянии не проползла — и уже хорошо!

В двери каждого бокса имелось специальное окошко, чтобы видеть пациента, поэтому отыскать нужное не составило особого труда.

Кристен Арктанхау сидел на полу, сложив ноги перед собой, и коротал время за игрой в мяч. Желтый снаряд срывался с его ладони, летел через всю комнату, ударялся о стену и возвращался обратно, чтобы снова пуститься в свой бессмысленный путь.

Стоило мне остановиться перед дверью, как таинственная магия притяжения нас двоих снова сработала. Кристен поймал мяч, резко повернул голову, встретился со мной взглядом, и мое сердце замерло, чтобы забиться в два, нет, в три раза быстрее!

Одним плавным движением северянин поднялся. Его глаза жадно всматривались в мое лицо, и я прилагала все силы, чтобы улыбка на моих губах не казалась вымученной.

Кристен подошел, оперся согнутой рукой на стекло и на секунду замер, разглядывая меня так, будто по ту сторону замерла не усталая адептка Адриана Нэш, а смысл его жизни. Большая ладонь легла на прозрачную поверхность, и я, повинуясь внезапному порыву, приложила к ней свою. Пальцы ощутили холод стекла, но сердце словно не почувствовало возникшей преграды.

Внезапно какое-то движение в глубине коридора привлекло внимание Кристена. Он потянулся в сторону, взял с тумбочки блокнот, быстро написал что-то на чистой странице, перевернул и приложил лист к стеклу.

«Скажи им, что я хочу быть с Астрид в одном боксе».

Я так отчаянно затрясла головой, что возмущенно хрустнули шейные позвонки. Звездокрылы умирают друг за другом. Если Астрид заразилась, а Кристен был с ней в контакте, то, возможно…

Неужели ему не понятно, как это может быть опасно?

Видимо, нет, потому что Кристен снова быстро написал что-то в блокноте и показал мне три коротких предложения:

'Она умирает.

Ей страшно.

Я обещал поддерживать ее, несмотря ни на что'.

Я медленно кивнула, убрала руку от стекла, развернулась и пошла по коридору к преподавателям. В конце концов, что плохого в том, что я передам его просьбу? Тихон Горячий некронавт, а не дурак. Если Кристену будет грозить опасность, то его никуда не допустят.

— Я допросил Веронику Подорожную, — услышала я голос брата. — Она ничего не знает. Вчера случайно уснула в комнате сестры. Астрид разбудила ее уже ночью. Если у девушки и был сообщник, то это кто-то другой.

— Кто пойдет допрашивать адептку Подорожную? — вклинился господин Горячий и насупил кустистые брови. — Учтите, ее состояние близко к критическому. Возможно, счет идет на часы…

И прежде чем кто-то из преподавателей успел выдвинуть свою кандидатуру, с моего языка слетело роковое:

— Я пойду.

На меня посмотрели, как на Мясника, попытавшегося спрятаться за кустом малины. Дорал-кай нахмурилась, братец непреклонно поджал губы, демон сложил руки на груди, тиграй растерянно почесал затылок, некронавт изумленно округлил глаза.

— Я поговорю с Астрид, — повторила с прежним пылом.

— С чего вдруг ты решила, что она скажет тебе больше, чем кому-либо из нас? — задала насущный вопрос Эрика Магни.

Я обвела присутствующих усталым взглядом и выпалила свой основной аргумент:

— Потому что вас она побаивается, а меня ненавидит.

В коридоре повисла тревожная тишина, которую нарушил Дариан.

— Хорошо, — поддержал брат и тут же все испортил: — А когда у нее не получится, пойдет Хет-Танаш.

Ну спасибо…

Господин Горячий увел меня в сторонку и выдал специальный защитный костюм с прозрачной маской. Однако прежде чем я успела натянуть медицинскую хламиду, подошел демон и приклеил к моему виску прозрачный кругляш не больше ногтя на мизинце. От непонятной штуки тянулся тонкий, словно волос, проводок, который Хет-Танаш заправил мне за ухо, и вручил крохотный наушник, болтавшийся на противоположном конце.

— Вставь. С его помощью ты будешь слушать нас, а мы — тебя.

Я молча кивнула. Поскорее переоделась и опустила защитную маску. После долгих процедур проверки система безопасности дала добро и разрешила войти в карантинный бокс. Дверь с тихим шипением отъехала в сторону, я вошла в палату, и пятки приросли к полу.

Астрид выглядела просто ужасно. Она лежала на кровати, подключенная трубками и проводами к приборам. Вся правая половина ее лица застыла в жуткой маске из язв, еще хуже выглядела шея, плечо и почерневшая от крови и гноя рука, устроенная на подушке. Губы девушки потрескались, дыхание звучало хрипло и неровно.

Астрид перекатила голову по подушке, узнала под маской меня и зло расхохоталась.

— Надо же! Адриана Нэш пришла поглумиться. Или посочувствовать? В любом случае мне плевать.

Я мысленно пожалела, что ввязалась в этот допрос с пристрастием. Волевым усилием заставила ноги подойти ближе.

— Ты умираешь, Астрид, — обронила я, присаживаясь на стул возле кровати. — Преподаватели знают, что твои симптомы совпадают с симптомами звездокрылов. Они также догадываются, что это именно ты заразила завров.

— Ну и? — хмыкнула девушка.

Даже сейчас она храбрилась и оставалась сильной. Да, она могла мне не нравиться, вызывать сотню противоречивых чувств, но надо отдать ей должное, здесь и сейчас, прикованная медицинскими трубками и приборами к больничной постели, Астрид Подорожная по-прежнему оставалась грозным, несломленным ядожа- лом.

— Астрид, помоги. Пока еще не стало слишком поздно. Они… — кивок в сторону двери, за которой столпились преподаватели и ректор, — готовы пойти на многое, чтобы узнать подробности.

— Они готовы на многое? — вновь горько рассмеялась девушка. — Да что вы можете мне предложить? Я умираю, тупая ты плакса! Умираю!

«Обезболивающее. Скажи, что мы отнимем у этой дряни обезболивающее», — услышала я вкрадчивые интонации демона.

«Вы что? Это негуманно!» — вступился некронавт, а я мысленно посетовала, что не уточнила, как эту штуку отключить.

На том конце началась жаркая полемика. Впрочем, я уже знала, что заинтересует в такую минуту Астрид, поэтому наклонилась и со значением сказала два слова:

— Кристена Арктанхау.

Впервые за все то время, пока я находилась в палате, взгляд Астрид стал заинтересованным.

— Я вся внимание.

— Ты натворила ужасных вещей, но Кристен этого не знает. Он просит перевести его в твою палату. Он готов быть рядом и держать тебя за руку, пока ты будешь медленно угасать. Удивительно, правда?

Я придвинулась ближе.

— Ты умираешь, Астрид. Тебя не могут спасти. Вопрос только в том, готова ли ты умереть в одиночестве и презрении?

Девушка отвернулась, пряча задрожавшие губы, быстро вытерла здоровой рукой слезы и сердито сказала:

— Хорошо. Спрашивай. Я расскажу, что знаю.

Будь я чуть пободрее, а ситуация не такой печальной, то вскочила бы со стула и совершенно по-ребячьи показала брату неприличный жест. Вот так-то! Еще будешь во мне сомневаться? И ничего, что сама я тоже в себе сомневалась. Главное — результат!

Но я лишь устало кивнула и задала первый вопрос:

— Что ты сделала со звездокрылами?

Астрид прыснула от смеха, а после с кривой улыбкой и потухшим взглядом произнесла:

— Ты думаешь, что все началось вчера. И ты заблуждаешься. Все началось задолго до этого дня. В самом начале учебного года, когда в академии пропал этаж…

И я вздрогнула от внезапной догадки.

Астрид откинулась на подушку и посмотрела в потолок, а когда заговорила, голос ее казался далеким и безучастным.

— Я была там, на том самом этаже, когда пространственные переходы с двух сторон засбоили и погасли. Преподавателям с магмеха потребовалось три часа, чтобы заменить сгоревшие детали и настроить порталы. Ошибка. Сбой. Такое случается. Вот что сказали, вытащив меня оттуда. И знаешь что…

Она перевела свой отсутствующий взгляд на меня и криво усмехнулась здоровой половинкой рта.

— Та, что встретила меня на этаже, сказала то же самое.

— Кто, Астрид? Кто там был?

— Женщина. Лет тридцать-сорок. Высокая. Волосы невзрачные, тонкие черты лица. И да… на ней не было ни формы, ни браслета.

— Что она хотела?

— Думаю, что она караулила Веронику. У нее был прибор, который считывал передвижения адептов. Она искала Подорожную и, видимо, не знала, что нас приехало на остров две.

— Зачем ей понадобилась твоя сестра?

— Незачем. Ей требовалось поговорить или запугать адепта с факультета звездокрылов, и выбор пал на Веронику… Но я удивлена, что ты не спрашиваешь о самом главном. О своей роли в этом деле.

Я нахмурилась, пытаясь понять намек, но ни одной связной мысли в голову не шло.

— Она пыталась убить тебя, дурочка.

— Что?

«Что?» — словно эхом откликнулся брат по связи.

— Представь себе. Дамочка уже тогда знала, что ты сестра ректора, и попыталась устранить. Представляешь масштаб скандала и заголовки «Сестра ректора погибла в первый месяц обучения. Кто следующий?»

— И ты согласилась… устранить меня?

На лице Астрид мелькнуло удивление пополам с обидой.

— За кого ты меня принимаешь? За демона в юбке?

Честно говоря, да. Может, конечно, не демона в юбке, но ту еще беспринципную влюбленную в Кристена змеюку в ней видела точно.

От Астрид я ждала только худшее. Может, поэтому не сильно поверила в сказанное далее.

— Женщина предложила сделку. Она дает мне специальную иглу, я пробираюсь в Черный сектор, случайно задеваю тебя — достаточно лишь царапины, и яд доделает все остальное. А после мне пообещали неприлично большую сумму денег и возможность уплыть с острова, но я отказалась, а тут и преподаватели подоспели.

«Видимо, они нашли кого-то другого на эту роль», — глухо пробормотал брат.

«А я сразу сказал, что порез этот странный», — ворчливо напомнил Тихон, которому пришлось лечить мою руку.

«Адриана могла умереть…» — заметил Хет-Танаш, но так многозначительно, что окончание фразы «если бы не моя кровь» даже не пришлось произносить.

— Как видишь, я не такая сволочь, как тебе казалось, — усмехнулась Астрид.

Но что-то смущало в ее рассказе. Смущало настолько, что я вспомнила про отчисленную лекарку и подалась вперед, точно гончая, почуявшая добычу.

— Это ты подставила Таину Знающую?

Астрид посмотрела в потолок, покусала нижнюю губу и дернула подбородком.

— Подставила — это чересчур громко сказано. Скажем так, я просто вынесла мусор раньше положенного срока.

— Ты забрала перчатки, которыми она обрабатывала мою рану, из мусорной корзины и оставила те, что были испачканы ядом ядожала, чтобы на Знающую пали все подозрения, — понятливо кивнула я, а девушка на больничной койке слабо пожала плечом. Своей вины она не ощущала.

«А я говорил, что Таина не виновата», — услышала я голос Мела в наушнике и озадачилась.

Разве они были знакомы с адепткой Знающей?

— Ладно, — собралась я с мыслями. — Если ты отказалась от предложения той странной женщины, то как вышло, что вчера звездокрылы заразились непонятной болезнью?

Астрид вздохнула и с отвращением и ненавистью посмотрела на покрытую язвами руку.

— Меня провели как ребенка, — прошипела она и сжала руку в кулак. — Та дамочка нашла меня вчера утром. Кстати, радуйся. Она оставила мысли о твоих пышных похоронах и вместо этого решила устроить повальный мор среди завров. Сказала, что именно я должна спровоцировать вспышку болезни. Мне всего-то и надо, что проникнуть в один из вольеров ядожалов и воспользоваться тем же артефактом, что применили к тебе. Взамен я получаю возможность уехать с острова. И я согласилась, но…

— Но отравить ядожала тебе совесть не позволила. Небовзоры склонны взрывать все, что кажется им подозрительным. И тогда ты подумала о добродушных лапочках — звездокрылах.

— Типа того.

Я уставилась на девушку как на что-то инородное. Меня едва не колотило от чувства несправедливости и порицания политики избирательности, которой так искренне руководствовалась Астрид.

Убить Адриану Нэш — что вы, я не такая!

Подставить Таину Знающую — да раз плюнуть.

Своих завров я травить не буду, мне жалко, а какие-то там звездокрылы пусть дохнут.

Вот как так можно?

— Кракен умер. Тьма умерла. Все остальные в очень плохом состоянии, — попыталась достучаться я до совести Астрид, но с тем же успехом можно было стыдить капельницу.

Вместо искреннего раскаяния в содеянном девушка пожала здоровым плечом и равнодушно уставилась в потолок.

Нет, ну что за человек?

— Ладно… — оставила я попытки поменять чужие моральные ценности и принялась перечислять: — Ты напоила Веронику снотворным и забрала ее форму звездокрылов вместе с боевой манжетой. Воспользовалась суматохой и проникла в Черный сектор. Применила артефакт и наслала мор. После вернулась обратно в комнату, поменяла одежду и разбудила сестру. Так?

Астрид вяло покивала и с неожиданной болью в голосе выпалила:

— Та женщина пообещала! Она сказала, что я не пострадаю и смогу уехать. Как же!

«Если это программируемый вирус, то при наличии артефакта я могу остановить распространение болезни», — услышала я приглушенный голос господина Клебо в наушнике.

«А что насчет полностью вылечить?» — тут же спросила Эрика Магни.

«Затруднительно. Но можно попытаться».

«Риана, спроси у нее…» — начал брат, но я сама все поняла.

— Куда ты его спрятала? Куда ты дела артефакт?

— Вернула.

— Вернула? — не поверила я. — Прости, но это звучит слишком неправдоподобно, чтобы хоть кто-то, знающий тебя больше десяти минут, купился на столь откровенную чушь.

Девушка помолчала, прикидывая, что еще сможет выторговать для себя. Я замерла, тревожно вглядываясь в ее лицо в ожидании ответа. Подозреваю, что преподавательский состав за дверью тоже непроизвольно затаился, боясь спугнуть приступ откровенности Астрид.

— Моя сестра… — наконец сказала та. — Вероника ничего не знала и не должна пострадать. Обещай, что она продолжит учиться и никто из адептов не узнает, что я… что звездокрылов убила… что это сделала я.

Я молчала, не вправе давать такие обещания. Наушник негромко щелкнул и голосом брата дал свое ректорское слово, что все останется в тайне.

— Да, хорошо. Они согласны, — озвучила я.

Астрид смиренно откинулась на подушки и устало сказала:

— Он в моей комнате. Я засунула его внутрь трубы для шторки в ванной.

«Принял», — сообщил Мел, а Дариан скомандовал:

«Уходи. Мы узнали достаточно».

Я молча поднялась со стула, постояла. Надо было что-то сказать, но я так и не нашла в себе слов. Или искренности.

Развернулась, пересекла палату, подняла перчатку, чтобы разблокировать двери карантинного бокса, но уйти не смогла. Обернулась и хмуро посмотрела на умирающую адептку.

— У меня только один вопрос. Почему, Астрид? Почему ты согласилась на предложение той женщины? Тебя ведь никто не держал. Ты могла покинуть это место в любой момент. Ты могла даже не писать заявление об отчислении, просто собрать вещи и сделать ручкой. Зачем тебе устраивать мор среди звездокрылов и закрывать всю академию?

Астрид осталась лежать обессиленной куклой и даже не приподняла веки.

— Я не хотела уезжать из академии одна. Я хотела вернуться домой вместе с Кристеном. И чтобы все было как раньше. До того как он попал на факультет ядожалов. До того как узнал тебя, — тихо прошептала она. — Кристен никогда бы не уплыл отсюда со мной. Не сейчас, когда он встретил тебя.

Утро следующего дня стало днем похорон.

Тела Кракена и Тьмы унесли на пустырь в центре одного из островов архипелага Берег Костей и сложили костер. Все завры, как по команде, поднялись в небо, криками прощаясь с погибшими сородичами.

Белоснежные небовзоры, яркие и неповоротливые ядожалы, черный силуэт Мясника и крошки Бестии. Остальные звездокрылы остались в вольерах Черного сектора. Благодаря стараниям господина Клебо, Хет-Танаша и адептов магмеха, работавших всю ночь, заразившиеся завры уже шли на поправку, но оставались слишком слабы, чтобы взлететь.

Бело-сине-черная стая с матриархом во главе сделала круг почета над телами погибших собратьев и рванула высоко-высоко под облака. Лишь пятеро белоснежных небовзоров спустились ниже и синхронно выдохнули газ на погребальный костер.

Пламя, взметнувшееся вверх, осветило это холодное утро, и было видно далеко вокруг. Так далеко, что Кристен Арктанхау, который дежурил до рассвета возле постели больной подруги, встал и подошел к окну, привлеченный вспыш- ками.

— Что там? — слабым шепотом спросила девушка.

— Они хоронят своих друзей, — так же тихо отозвался северянин и покачал головой. — Как же печально видеть такое.

Он протяжно выдохнул и повернулся.

— Астрид, а ты…

Но Астрид Подорожная неподвижно лежала на больничной койке. Лицо девушки застыло в маске умиротворения и спокойствия.

Я редко вспоминаю про звезду удачи, но в такие недели, как эта, начинаю верить, что мой небосклон благословлен богами.

Пятачок в центре Черного сектора представлял собой поле брани. Тут и там громоздились поставленные друг на друга деревянные ящики, валялись тюки сена и стоял большой чан с грязью.

Мел залег на козырьке крыши одного из ангаров и следил за временем. Я же в эту секунду пряталась за перевернутой телегой, старалась не оглохнуть от скрипа колеса, неспешно вращающегося от ветра.

— Р-р-р… — предвкушающе рокотал Мясник, осторожно лавируя между ящиками.

Я выглянула из своего укрытия и оценила дистанцию.

Тридцать шагов.

Согнувшись в три погибели, мягким шагом, которому безуспешно пытался обучить меня тиграй, пробежала вперед. Замерла, прислушалась, снова выглянула.

Двадцать шагов.

Звездокрыл привстал на задние лапы, раскрыв для баланса крылья цвета ночи, пытаясь разглядеть наглую двуногую с высоты. К счастью, я уже успела обойти его по дуге и теперь заходила сзади, а потому Мясник меня не увидел и очень огорчился.

— ГРА! — стало подтверждением того, что большой и сильный завр теряет терпение, следовательно, мне тоже лучше шевелить булками.

Отыскав взглядом следующее укрытие, я гуськом прокралась за него и снова выглянула.

Десять шагов.

Мясник поднял морду и шумно принюхался, уловив мой запах. Безошибочно развернулся в нужную сторону и ехидно фыркнул.

Все. Вот теперь медлить нельзя.

Я вскочила, надавила плечом на стенку ящика и покатила всю конструкцию вперед. Мясник радостно взревел и припал на передние лапы. Хвост задран высоко вверх. Пасть гостеприимно раззявлена, демонстрируя радушие хозяина, а еще и два ряда белых ухоженных зубов.

— А-а-а! — вопила я, демонстрируя повадки самоубийцы.

— Гра! — вторил мне радостный Мясник, уже ожидая скорейшую расправу, но в последнее мгновение я резко вильнула в сторону, оставив ящик в гордом одиночестве.

Пробежала еще немного, подпрыгнула, обеими руками уцепилась за роговые выросты по краям драконьих щек и одним отчаянным рывком оседлала чешуйчатую шею.

Мясник прихлопнул ящик передней лапой и изумленно уставился на трухлявые обломки перед своей мордой. Потом почуял что-то неладное, вывернул шею и подпрыгнул от возмущения.

Я помахала завру ручкой.

— Ку-ку!

Звездокрыл злобно сощурился. Сцарапать меня лапами он не мог, хвостом ему запретили пользоваться, а зубами под таким углом не дотягивался. Оставался только один выход. Мясник подскочил на пару метров вверх, взбрыкнул задом, а после в лучших традициях необъезженных мустангов начал гарцевать по пятачку.

Раскорячившись на шее завра, как кошка над пропастью, я лишь чудом не сорвалась, вытянула левую руку и сорвала оранжевую бандану, привязанную к длинному черному рогу. И над Черным сектором послышался мелодичный звук свистка.

— Есть! Чистая победа, — объявил тиграй, поднимаясь во весь рост.

Тотчас из-за сваленных в отдалении ящиков выскочила Бестия и принялась подпрыгивать на месте.

— Пи-и-у! Пи-и-у! — скандировала счастливая малышка, размахивая красным флажком, на котором была угольком намалевана жутко перекошенная рожа, долженствующая обозначать портрет победительницы.

Я улыбнулась, помахала ей рукой и быстро соскользнула с шеи звездокрыла на землю.

— Кмхр! — огорченно фыркнул тот, в порыве чувств даже стукнув лапой по земле.

— Не переживай. Будет и на твоей улице праздник, — утешила я огромного ворчуна и, радостно размахивая оранжевой банданой, вприпрыжку помчалась вперед.

Вот только забыла, что Мясник — существо хитрое, коварное и совершенно не способное проигрывать! А еще он изыщет тысячу и один способ испортить вам жизнь.

Свист хвоста, удар по ногам, изящное движение крылом и я, сбитая и подхваченная силой притяжения, уже гордой ласточкой лечу вперед. Лечу аккурат в чан с жидкой грязью.

— Мясник!!!

Вы когда-нибудь видели, как звездокрыл с невинной мосей давится ехидным смехом?

— Такой большой. И такой дурачок! — в сердцах бросила я, выбираясь из чана.

Грязь отпустила с громким чавкающим звуком, частично опала на дно, частично сползла по штанине на землю, частично впиталась в форму и волосы. Красавица, ничего не скажешь.

Мясник ткнул в истекающую жижей меня когтем, повалился на бок и захрюкал, истерично подрагивая лапами и хвостом. Я немного постояла, глядя, как этот великовозрастный ребенок веселится, развела руки в стороны и с коварной улыбкой предложила:

— Обнимашки?

Завра как ветром сдуло. Я проводила взглядом стремительно удаляющуюся точку в небе, мысленно пообещала хвостатому припомнить купание в грязи и спохватилась.

— Мел, а сколько сейчас времени?

— Полчаса до начала, — сообщил тиграй, одним ловким прыжком спускаясь с крыши.

— Полчаса⁈ БЛИН!!!

Я со всех ног бросилась к себе в комнату переодеваться, кляня себя последними словами.

Сегодня в полдень преподавательский совет из шести человек: ректор, два декана, преподаватель по зоопсихологии, Хет-Танаш и тиграй — соберется, чтобы обсудить судьбу адептки Адрианы Нэш.

Я так нервничала по этому поводу, что едва по потолку не бегала. Видя мое стрессовое состояние, Мел предложил немного поиграть с Мясником.

Поиграла.

Можно даже сказать, доигралась, потому что полчаса не хватит, чтобы вымыть из моей каштановой копны всю эту грязь. Эх, ладно. Собираем еще влажные волосы в пучок и делаем вид, что так и задумывалось.

В приемной царила рабочая атмосфера. Секретарь старательно чиркал какой-то документ красным карандашом и правил цифры, которые выкатила бухгалтерия.

Нервно оправив манжеты единственного платья в своем гардеробе, того самого, с неудобными пуговичками, я приблизилась к заваленному бумагами столу и заискивающе позвала:

— Фре-е-ед…

Секретарь даже бровью не повел.

— Ну, Фре-е-ед. Ну прости, прости, прости, — зачастила я, молитвенно складывая руки перед собой.

— Нет прощения тем, кто теряет свое личное дело, — остался неумолим полуорк.

— Ну я же не специально! Сперва Мясника из депрессии выводила, потом в карантине сидела, а после спасала завров от эпидемии. Ты вообще вспомни, какой тогда хаос царил!

— Я разрешил взять его под твою личную ответственность. Доверил тебе подотчетный документ, — принципиальной стеной стоял на своем секретарь. — Вот приедет завтра проверка, запросит личные дела адептов, а твоего нет. И что мне прикажешь делать? Говорить, что личное дело порвал на полосочки невоспитанный дра- кон?

Он резко перечеркнул большой абзац, отбросил карандаш и поднял на меня грозный взгляд.

— Вот и кто теперь будет бегать и восстанавливать твои документы?

Я замешкалась и неуверенно выжала:

— Я?..

Лицо полуорка мгновенно просветлело и разгладилось.

— Ну раз сама вызвалась… — уже совсем другим тоном сказал он, а я поняла, что угодила в ловушку, искусно расставленную этим деятельным бюрократом.

Хлопнул выдвижной ящик стола, и на высокую бумажную башню легла картонная папка, точная копия потерянной.

— Вот. Заберешь на обратном пути. Я тебе скрепкой прикрепил список нужных бумаг и вложил анкету с образцом заполнения. Даю неделю на то, чтобы восстановить личное дело и принести обратно. А теперь иди, — мне указали на дверь в кабинет брата. — Все уже давно в сборе.

Дав себе зарок больше никогда не иметь дел с Фредом, я нервно дернула манжеты платья и на ватных от страха ногах поплелась на совет.

Все действительно уже собрались. Братец восседал за своим рабочим столом, с правой стороны небольшим полукругом на мягких стульях расположились все заинтересованные лица: декан факультета ядожалов, декан факультета звездокрылов, Хет-Танаш, Коди и Мел. У последнего отняли посох и теперь он скорбно косился на подставку для зонтиков, куда и приткнули здоровенную палку.

— Добрый день, — пискнула я, ощущая нервную дрожь.

Дариан кивнул, едва заметно улыбнулся и взял слово:

— Добрый день, уважаемый педагогический совет. Здравствуйте, Адриана Нэш, — начал он с официального обращения, но быстро скомкал пространственные речи и перешел к делу. — Сегодня мы решаем, на каком факультете продолжит свое обучение адептка Нэш. Тебе слово, Адриана.

— Уважаемый совет…

Я кашлянула, прочищая горло, и сказала то, чего от меня ожидали меньше всего:

— Я подумала и решила, что хочу развивать свой талант технопата.

Если и было нечто, способное до глубины души потрясти эту закаленную жизнью шестерку, то оно только что случилось.

О да, оказывается, я умею удивлять.

Глаза Коди стали неестественно большими, Максимус Медный застыл, не смея поверить свалившемуся на него счастью, Дариан вцепился в край стола, госпожа Магни выгнула левую бровь, Хет-Танаш несмело улыбнулся, Мел в задумчивости потер черную линию татуировки на виске.

И все смотрели на меня, как на шестой палец, выросший на руке за ночь.

— Что? — удивилась декан факультета звездокрылов.

— Что⁈ — подпрыгнул на месте Коди.

— Что-что… — передразнил демон, впрочем, уже не скрывая довольной улыбки. — Адриана взялась за ум и наконец приняла правильное решение. Давайте подпишем бумаги на перевод адептки Нэш на мой факультет и закончим с этим.

— Но почему? — недоумевал преподаватель по зоопсихологии. — Адриана, объясни, почему ты решила перейти на факультет магмеха. Особенно сейчас, когда тебе удалось наладить контакт с Мясником?

— Да, адептка Нэш, — взял слово господин Медный. — Не то чтобы я против избавиться от вас… то есть благополучно перевести со своего факультета на какой-то другой. Но почему вы выбираете магмех, а не вполне логичное возвращение на факультет звездокрылов?

Сцепив дрожащие пальцы за спиной, я набрала в грудь побольше воздуха и уверенно пояснила:

— Думаю, что господин Хет-Танаш делает поспешные выводы. Я сказала, что хочу развивать свой талант технопата, и только. Все случившееся за последние месяцы сильно поменяло мое видение ситуации и моих сильных сторон. А еще я поняла: выбирать что-то одно не обязательно. Я могу быть и звездокрылом, и ядожалом, и зоопсихологом, и технопатом. И это все еще буду я.

Эрика Магни чуть заметно улыбнулась глазами, явно довольная тем, что я помню ее науку, сказанную мне здесь же, в этом кабинете.

— Я очень хочу вернуться на факультет звездокрылов и приступить к работе с Мясником, но еще хочу начать посещать занятия магмеха в качестве свободного слушателя, — проговорила я, поворачиваясь за поддержкой к брату.

Последовал долгий обмен взглядов и тайных знаков между ректором и демоном, а после Хет-Танаш поднял руки, давая понять, что готов довольствоваться хотя бы этим.

Я украдкой перевела дух, празднуя маленькую победу, и продолжила:

— И еще, если Коди не будет против, я бы хотела продолжить наши совместные наблюдения за поведением завров и разработки плаща-невидимки, а может, и других полезных в работе с ними приспособлений.

Преподаватель по зоопсихологии засиял, как озаренный светом алмаз, и принялся активно кивать.

— Да-да, мы с удовольствием примем тебя у себя на отделении зоопсихологии. Поверь, ты не пожалеешь. Учиться у нас гораздо интерес- нее.

— Прости, Коди, но я не хочу переводиться. Если на кафедре есть вакансия ассистента, то я могла бы подрабатывать на полставки в свободное от занятий время.

— Ха! — победно хмыкнула Эрика Магни. — У этой девочки определенно есть хватка.

А вот брата моя хватка явно не радовала. Он побарабанил пальцами по сукну столешницы и сурово глянул на меня.

— Четверть ставки.

— Идет.

— И все твои совместные изобретения будут патентоваться кафедрой.

— Ладно, — пожала я плечами.

Патенты и выгоды от них казались такими же далекими, как перспектива вместе с Мясником украсить его вольер гирляндами и петь рождественские песни. Так почему бы и не согласиться?

— Что же. Полагаю, нам осталось решить только один вопрос, — заметил Дариан, — на каком факультете Адриана Нэш продолжит свое обучение в нашей академии.

— Мне кажется, что у адептки и на этот счет имеется свое мнение, — крайне внезапно решил высказаться господин Медный. — И прежде чем вы его озвучите, Адриана, я хочу напомнить, что уже послезавтра все будущие стражи моего факультета отправятся на поиски своего собственного малыша ядожала. Еще раз подумайте, готовы ли отказаться от такой возможности? Да, Мясник — это ваш шанс вернуться на первоначальный факультет, но даже я в курсе, что этот завр стар, капризен и непредсказуем. Не проще ли выбрать и вырастить для себя малыша-ядожала, чем безуспешно пытаться перевоспитывать взрослого звездокрыла?

Я опустила голову и посмотрела на носки своих ботинок, давая себе секунду передышки. Сильные ауры собравшихся сбивали, заставляли чувствовать внутреннюю дрожь и сомнения в правильности моих решений. К счастью, я давно продумала свою речь и четко знала, чего хочу для себя.

— Господин Медный, всю неделю я размышляла на тему того, кого смогу вырастить из драконенка. Кем он будет? Первым и единственным транспортным ядожалом?

Я покачала головой, заранее несогласная с таким издевательством над природой завра.

— Давайте будем честны, в дикой природе если матери с детенышами встречаются с другой самкой, то малыши сражаются друг с другом и побеждает сильнейший. Да, территория академии большая, но недостаточная, чтобы полностью изолировать всех адептов и молодых драконят друг от друга. А значит, драки неизбежны. Травмы неизбежны. Смерти…

Резко осеклась и тряхнула головой, гоня от себя эту мысль. Даже думать не хочу о плохом. Хватит с нас утраты Кракена и Тьмы.

— Господин Медный, я уверена, что другим адептам факультета вы сможете объяснить пользу подобных стычек. Большая часть ваших адептов задиры, которые не раз бывали в потасовках, сами прошли через них и знают: драки закаляют. Но что вы будете делать со мной и моим драконенком? Кто из него вырастет? Не совсем ядожал, точно не звездокрыл? Половинка на четвертинку?

Я сжала кулаки, выпрямилась и с жаром закончила:

— Я бы не хотела, чтобы малыш стал ущербным только потому, что я не такой хороший наставник, как другие адепты с факультета ядожалов.

Эрика Магни подалась вперед и поймала мой взгляд.

— Подумай хорошо, Адриана. Что ты будешь делать на факультете звездокрылов? Ты все еще не можешь контактировать с молодыми особями, а Мясник совсем не подарок, вообще не душка и точно не паинька. У него мерзкий характер и куча проблем… Оно тебе надо?

Она не отговаривала. Не старалась продавить свое мнение. Дорал-кай будто проверяла, насколько хорошо я взвесила все за и против и осознаю риски.

Но я не колебалась. Больше не колебалась.

— Думаю, — твердо начала я, — будет лучше, если я попробую стать другом взрослому звездокрылу, чем возьму на себя ответственность за малыша, из которого не способна вырастить полноценного ядожала.

— Но ты уверена, что готова? — спросил брат. — Готова отказаться от шанса воспитать драконенка и попытать удачу с Мясником?

Я посмотрела на брата.

— Вне всяких сомнений, господин ректор. Вне всяких сомнений.

В повисшей тишине мой голос прозвучал настолько сильно, что удивил даже меня.

— Что же…

Дариан первым нарушил преисполненное напряжением молчание, возникшее после моего ответа, и негромко стукнул по столу костяшками пальцев.

— Адриана Нэш, с этого дня вам присвоен статус свободного слушателя на факультете магической механики. Минимум четыре часа в неделю вы будете ассистировать Коди Клебо, изучая особенности и повадки завров. Вас восстанавливают на факультете звездокрылов и закрепляют за особью по кличке Мясник. На этом заседание считается закрытым. Прошу всех расписаться в протоколе собрания.

Преподаватели пришли в движение. Послышался скрежет отодвигаемых стульев, шум голосов, шорох одежды. Тиграй поспешил к своему посоху, Хет-Танаш бросил на меня задумчивый взгляд и поспешно отошел к окну, Коди первым склонился над бумагами, чтобы подписать протокол, а Максимус Медный обошел стол и начал что-то тихо обсуждать с ректором.

Из всех ко мне подошла только дорал-кай.

— Удачи, смертница! — Госпожа Магни хлопнула меня по плечу и чуть тише добавила: — Я в тебя верю.

И это ее короткое «я в тебя верю» вселило в меня уверенность, что все получится.

— Адептка Нэш!

Металл, прозвеневший в голосе позвавшего, заставил меня испуганно дернуться и выронить карандаш.

— Адептка, — повторил высокий и крепкий мужчина в форме факультета магмеха.

Стремительно захлопнув тетрадь с компроматом, я подскочила со своего места и уставилась на преподавателя. Запоздало вспомнила, что вставать на занятиях не требуют. И вообще, я в аудитории на правах вольного слушателя. Но сесть обратно, находясь под прицелом заинтригованно-насмешливых взглядов адептов факультета магической механики, показалось еще большей глупостью. Глупостью, которую мне в чужом коллективе, скорее всего, не простят.

А потому стою. Кошусь на строгого преподавателя. Паникую.

— Д-д-да? — срывается с губ.

— Адептка Нэш. — Взгляд господина Клебо бодрил не хуже ритуала обливания ледяной водой, что практиковали северяне у себя на острове.

Джейсон Джон Клебо держал в железной хватке своего протеза, заменившего руку, три наиболее важные вещи. Ему принадлежала технология перемещения между мирами и настройка порталов для прыжков на заврах, все права на часть островов архипелага Берег Костей, где воздвигли нашу академию, и почетное право финансировать все это сомнительное мероприятие под названием учеба.

Лапочкой и душкой господина Клебо посмел бы назвать только идиот.

Однако даже такая грозная репутация не помешала адептам шептаться и приписывать богатому гению интрижку с Эрикой Магни.

Последние две недели академия З. А. В. Р. стояла на ушах от прокатившихся по ее коридорам слухов о романе преподавателей. Общественность строила догадки одна удивительнее другой, делала ставки, а еще страстно желала деталей и хоть каких-то подробностей. И все из-за меня.

Нет, не подумайте, что я пришла на первое занятие после карантина с большим плакатом «Клебо + Магни = сердечко». Да я, если честно, и забыла о том, что случилось на факультете магмеха, когда мы искали виновного в произошедшем с звездокрылами. Но кого это вообще волнует?

Адепты вспомнили, как господин Клебо дружески обнимал легендарную дорал-кай во время инцидента в Черном секторе. Адепты услышали, что декан факультета звездокрылов лично просила взять меня в группу к суровому Джейсону Джону Клебо и тот дрогнул. Адепты хитро переглянулись. Адепты сделали выводы.

Выводы любовного характера, как вы сами понимаете.

И вот что самое обидное, про интрижку придумали другие, а в глазах господина Клебо виновата почему-то я. Вот что за несправедливость, а?

Преподаватель взмахом руки раскрутил и увеличил голограмму, зависшую над его столом, и посмотрел на меня.

— Адептка, какая мысль заключена в последнем уравнении?

Я с тоской покосилась на трехмерное изображение из светящихся линий.

К слову, это моя вторая лекция на факультете магической механики в качестве вольного слушателя. Будь я трижды гением с абсолютной памятью, и то не выучила бы основы за такой короткий промежуток времени! И вот поэтому в последнем уравнении я понимала только то, что ничего не понимаю. Какие-то зюки-крюки, а, b, с…

Короче, у меня была только одна более-менее сносная версия:

— Мы… делим алфавит?

Кто-то из адептов сдавленно хихикнул, остальные просто заерзали на своих местах, жадно наблюдая за происходящим. Спешу предположить, что с моим появлением на факультете магической механики занятия в группе стали не то чтобы чуточку интереснее, но элемент юмора заметно прибавился.

— А если немного подумать? — дал мне шанс исправиться преподаватель.

Зря, конечно. Даже если я буду час медитировать над этой голограммой, то не скажу ничего путного, так как понятия не имею, что значат все эти символы и значки. Да что там! Я без проблем опознала только знак равно в самом конце строки, а меня просят найти заключенную там мысль.

Вот хоть убейте, ну не понимаю я, зачем изобретать всю эту математическую абракадабру, если можно мысленно призвать магический предмет к ответу. Но это сто процентов не тот ответ, что ждет от меня дотошливый господин Клебо.

— Простите, я не знаю, — честно созналась, окончательно закопав себя в глубокую яму преподавательского неодобрения.

— Понятно.

Мужчина наклонился, достал из выдвижного ящика стола прямоугольную коробку красного дерева и ловко крутанул в металлических пальцах. Взглядом коршуна, высматривающего на земле добычу, оглядел притихших адептов.

— Думаю, что многие из вас уже в курсе, что адептка Нэш технопат, которого определили в нашу группу в качестве вольного слушателя, и…

И тут в дверь аудитории робко поскреблись.

Преподаватель нахмурился и крикнул:

— Да, входите!

Дверь чуть приоткрылась, и в образовавшуюся щелочку протиснулась черная драконья голова. Голова осмотрела аудиторию, взглядом нашла меня и просияла в радостном оскале. Толчок, дверь открылась полностью, пропуская в аудиторию всю из себя такую счастливую и довольную Бестию.

— Чего тебе надобно, маленький монстр? — обратился к ней господин Клебо.

Звонко цокая коготками на лапках, драконенок приблизилась к преподавательскому столу. Села. Сделала большие трогательные глазки. Взяла многозначительную паузу и выдала коронное:

— Пиу!

— О-о-о-о… — прокатилась по аудитории волна дружного умиления.

И лишь я да господин Клебо оказались неподвластны чарам хвостатой красавицы. Красавица сообразила, что что-то пошло не так, как было запланировано, и выкрутила обаяние на всю мощность.

— ПИУ!

Преподаватель покачал головой и подкрепил демонстрацию словами:

— Бестия, когда ты уже запомнишь, что на мне твои штучки не работают.

— Р-р? — уточнила ничуть не расстроенная этим фактом драконица и ткнула острым коготком в моем направлении.

— Нет, адептка Нэш гулять не выйдет. У адептки занятие, которое ей никак нельзя пропускать.

Мордочка драконенка стала до того печальной, что первые ряды сочувственно вздохнули и осуждающе глянули на сурового преподавателя, но господин Клебо оказался устойчив к молчаливым воззваниям аудитории. Он вообще был на удивление суров и невосприимчив. Видимо, поэтому и сколотил такое состояние.

Опустив голову, Бестия крайне натурально всхлипнула и расстроенно поплелась обратно к двери. От былого веселья в ней не осталось и следа. Даже цокот коготков по полу звучал грустной токкатой.

— Продолжим! — вернул наше внимание господин Клебо и неожиданно бросил в меня шкатулкой.

Та пролетела через всю аудиторию с явным намерением врезаться в многострадальный лоб адептки Нэш, оставив на нем шишку, легкое сотрясение и долгую неизгладимую память об этой замечательной лекции. И таки оставила бы, но я, не иначе как чудом, успела извернуться и в последний миг схватила увесистую шкатулку. После удивленно глянула на преподавателя, чтобы услышать не просьбу, приказ:

— Откройте.

Пожав плечами, я осторожно дернула крышку, но та не поддалась на уговоры силы.

Заинтригованно покрутив предмет в руках и присмотревшись к механизму открытия, я обнаружила, что ларчик оказался с секретом. Магнитный замочек, искусно вделанный в крышку, делал шкатулку уникальной. Мало того что та запиралась как миниатюрный титановый сейф, так еще и содержала в себе кучу интересных «противоугонных» функций, начиная от банальной сигнализации, сообщающей хозяину о корявой попытке взлома, и заканчивая двумя иглами шокера, выстреливающими в незадачливого вора.

Ощущая на себе многочисленные взгляды, я не стала тратить время и копаться во всех возможностях защиты. Просто убедилась, что все они отключены и при попытке открыть крышку Адриана Нэш не опадет кучкой опрометчивого пепла на доски аудитории. После мысленно потянулась к шкатулке даром технопата. Поймала, как бабочку в ладони, невидимую глазом «начинку» предмета и навязала ей свою волю.

Замок покладисто щелкнул, крышка откинулась в сторону, открывая содержимое шкатулки. Господин Клебо одобрительно кивнул. Адепты дружно сдохли от зависти.

— Как ты это сделала? — не то спросил, не то возмутился парень с первой парты.

— Невозможно! — поддержал его сосед, поправляя очки на переносице.

— Универсальный ключ взлома? — предположил кто-то в соседнем ряду.

Преподаватель щелкнул пальцами и стер голограмму над столом.

— То, что сейчас продемонстрировала адептка Нэш, является отличительной чертой всех людей, владеющих редким для материка даром технопата. Думаю, что многие из нас слышали о принципе работы телепатии, так называемой способности читать мысли других людей. Нечто похожее и не менее удивительное способны делать технопаты вроде Адрианы. Речь, естественно, не идет о чтении мыслей приборов, ведь даже самый мощный и сложный магический механизм не обладает и зачатками самосознания. Однако при достаточно высоком показателе дара технопат способен на…

В дверь снова поскребли.

— Да-а! — обреченно выкрикнул господин Клебо.

Бестия решительно боднула дверь, пересекла аудиторию и выплюнула под ноги преподавателя сахарный пряник в виде сердца. Судя по звуку, с которым тот стукнулся об пол, пряник был так же черств, как сердце Джейсона Джона Клебо.

— Нет, Адриана останется на лекции, — отчеканил тот, даже не удостоив взятку взглядом.

Драконенок возмущенно фыркнула, выскочила в коридор и прикатила круглую дыньку размерами с футбольный мяч. Дынька оказалась с нежной, чуть шершавой корочкой, желтым бочком, на той стадии спелости, когда сахарный аромат помимо воли будоражит желудок.

Адепты синхронно сглотнули. Я с надеждой глянула на преподавателя. Бестия пару раз выразительно хлопнула по боку дыни и поиграла бровями. Мол, ну что? Меняемся? Учти, как от сердца отрываю.

Но и теперь господин Клебо остался непреклонен.

— Вынужден тебя огорчить, — заявил он, скрещивая руки на груди, — времена натурального обмена давно прошли.

— Р-р-р! — попыталась настоять на своем малышка.

— Нет, — сказал, как отрезал.

Бестия сердито топнула передней лапой, выдавая свои чувства. После наклонилась, вонзила белоснежные зубки в плод и, высоко задрав морду с лакомством, потрусила на выход. Преподаватель проводил ее насмешливым взглядом человека, не поддающегося на столь простенькие провокации и подкуп, а следом кивнул мне:

— Присаживайтесь, Адриана.

Я передала шкатулку парню, сидящему дальше по ряду, и послушно села. Отыгрывая роль прилежной ученицы, раскрыла тетрадь и торопливо прикрыла ладонью рогатый анфас Мясника, который старательно рисовала всю пару до этого. Интересно, чего же хотела Бестия, что была морально готова отдать за меня обожаемую, запрещенную и явно стыренную где-то дыню? И к чему такая срочность?

Терзаемая любопытством, я старательно делала вид, что полностью сосредоточена на словах господина Клебо, дававшего короткие разъяснения по поводу специфики работы дара технопата, как вдруг мой сосед по парте дернулся, и на его лице отразился испуг. Незаметно от преподавателя он толкнул меня в бок локтем и кивком указал на окно.

Я быстро глянула в указанном направлении и мысленно застонала.

Нет! Не может этого быть!

Мясник мрачно облизнулся, подтверждая, что еще как может.

У Матриарха стаи была странная привычка давать лапочкам-звездокрылам устрашающие имена, но в случае конкретно с этим завром она попала точно в суть. Природа щедро наделила Мясника отвратительным характером, с лихвой отсыпала злопамятности и шарахнула по темечку склонностью остро переживать неудачи. А вот все остальное явно зажала. В том числе и свойственное звездокрылам дружелюбие.

И вот теперь этот черный сгусток «человеколюбия» сидел напротив окон нашей аудитории и «доброжелательно» пялился на стремительно бледнеющих адептов с факультета магической механики. Один только господин Клебо вел себя так, словно в его теле бежала не кровь, а успокоительное.

— Хочу обратить ваше внимание, что у всего есть обратная сторона медали, свои недостатки, о которых не следует забывать, — продолжал вещать о технопатах господин Клебо, игнорируя зависшую напротив огромную черную морду недовольного дракона. — Основная проблема адептки Нэш и других людей, наделенных этим даром, в том, что они не способны описать и научить других своим трюкам. Сколько бы раз технопат ни продемонстрировал, как он открывает шкатулку, обычные люди, типа нас с вами, не сумеют повторить эти действия.

Преподаватель повернул голову и посмотрел на зарисовку «Дракон нечаянно нагрянет, когда его совсем не ждешь». Приблизился и задернул занавеску.

— Так и была придумана магическая механика, — продолжил господин Клебо, игнорируя рык возмущенного Мясника. — Возможность описать действия, которое совершает технопат, при контакте с магическими механизмами дала результаты. Сейчас мы не только способны повторять эти шаги без помощи технопата. Анализ и выявление закономерностей позволяют усложнять или упрощать схемы взаимодействия, вводить новые и…

Меня осторожно потянули за рукав.

— Это что… — прошептал сосед по парте, косясь в сторону незанавешенного окна, где по-прежнему мрачно сопел Мясник. — Это все звездокрылы такие жуткие?

— Нет, только мой, — ответила я и попыталась сделать завру мысленное внушение.

Увы, но тот и не подумал проваливать.

— … вот почему там, где технопат вынужден биться о границы своего дара, группа специалистов просто сделает нужные расчеты и легко справится с поставленной перед ними задачей, — продолжал делиться знаниями Джейсон Джон Клебо, когда в дверь кабинета на всем скаку что-то с шумом врезалось.

От удара створка распахнулась, давая нам возможность увидеть гибкий хвост, потом весьма упитанную заднюю часть дракона, грудь, шею и напоследок голову вконец потерявшей совесть малышки. Запыхавшаяся Бестия, точно старик с неводом, с трудом втащила в аудиторию кусок сетки от волейбола. Вот только вместо золотой рыбки неведомые пучины принесли деревянный ящик с пятнадцатью позвякивающими друг об друга бутылками.

Бестия с довольной моськой села и посмотрела на преподавателя с выражением «А что, жадный двуногий, ты скажешь на этот раз?».

Двуногий молчал. Молчал и, кажется, вспоминал, как давно из всех словарей вычеркнули слово «адекватность». Адепты с удивлением таращились на содержимое ящика, не решаясь узнать в нем банальное пиво, а узнав, дружно давились подступающим хохотом.

— Бестия, зараза! Я знаю, что это ты!!! — донесся чей-то отчаянный вопль из коридора.

Драконенок поспешно вскочила, захлопнула дверь и для надежности привалилась к ней спиной, загораживая выход.

— Пиу? — вопросительно уточнила она у господина Клебо.

Тот на миг прикрыл глаза, мысленно проговаривая фразу «Чем я это заслужил?», после покосился в сторону дежурившего на улице Мясника и одним решительным пинком ноги задвинул ящик со взяткой под преподавательский стол.

— Адриана, вы свободны.

Бестия радостно пискнула и подпрыгнула. Подхватив тетради, я промчалась между рядами увлеченных адептов, состроила жалобное выражение и попыталась оправдаться:

— Господин Клебо, вы не подумайте, это не я их…

— Адептка, идите уже, — поторопил мужчина и вновь зажег голограмму над столом, чтобы продолжить: — С теорией на сегодня покончили, займемся практикой. Итак… На последнем боевом вылете факультета ядожалов случился массовый сбой переговорных устройств, поэтому к нашему факультету обратились с просьбой улучшить способ передачи информации на расстоянии. Есть идеи?

Из аудитории мы с Бестией вылетели быстрее, чем первый луч солнца из-за горизонта.

Пока бежала вниз по лестнице, сосредоточенно думала о том, какой же потрясающий мужчина достался магмеху в качестве преподавателя.

Джейсон Джон Клебо мелькал в заголовках всех средств массовой информации задолго до появления завров. Умница, красавчик, загадочный холостяк…

По слухам, непростительно богатый гений так часто подвергался нападкам агентов всех стран, желающих выкупить или выкрасть его изобретения, что психанул. Психанул, посмотрел на карту, выискивая местечко поспокойнее, и внезапно загорелся идеей пожить на собственном острове. Хорошо, когда можешь позволить себе все, правда?

Ну а чтоб ему не досаждали фанаты и всякие там недоброжелатели, Клебо взял в аренду не абы что, а один из островов на архипелаге Берег Костей.

Поговаривали также, что гениальный затворник и не помышлял о заврах и тем паче адептах, которые косяком рванут на остров. Короче, жил мужик не тужил, пока на берегу его холостяцкой берлоги не появилась чудо-женщина Эрика Магни. Потом завры, адепты и проблемы, которые объединяли первых и вторых, как пуповина мать с ребенком.

Короче, мужик страдал. На наше счастье, молча.

— Пиу! Пиу! — взволнованно подгоняла Бестия, умчавшаяся далеко вперед по коридору первого этажа.

Прибавив скорость, я пробежала следом за ней и выскочила через распахнутую дверь в корпус, чтобы тут же налететь на высокого парня в яркой сине-желтой форме факультета ядожалов. Я узнала Кристена по запаху, сильным рукам и обволакивающему теплу, разлившемуся по телу. Узнала еще до того, как услышала над головой знакомый голос с чуть хрипловатыми нотками:

— Осторожнее.

— Прости. Я случайно, — пробормотала я, избегая смотреть в лицо парня.

Кристен опустил руку, которой придерживал меня. Всего на один неуловимый миг подушечки его пальцев невесомо мазнули по голой коже, и тело молниеносно отреагировало волной мурашек. Я отступила на шаг, кинула быстрый взгляд на Кристена и почувствовала себя до глубины души смущенной.

Того Кристена, которого я знала, улыбчивого, нежного и заботливого, больше не существовало. Сейчас передо мной стояла его точная копия, но только холодный принц из чужой страны. Замкнутый и бесконечно далекий.

Как называется такое крайне мерзкое состояние, когда начинаешь жрать себя изнутри за то, что не до конца уверен, поступил правильно или нет? И чем дальше, чем больше проходит времени, тем меньше уверенности, сильнее сомнения и тем охотнее ты жрешь себя. Жрешь, причмокиваешь и просишь у вселенной кисло-сладкий соус.

Мы разошлись две недели назад.

Точнее, две недели назад я ворвалась в комнату северянина, и там Кристен Арктанхау предложил мне встречаться, а я отказала.

И вот, казалось бы, целых две недели. Приличный срок. Приличный срок, чтобы забылось что-то несущественное. Достаточный, чтобы зажила любая царапина. Но с сердцем все иначе. Все эти две недели я мастерски пряталась и избегала звезду факультета ядожалов. Я знала его расписание назубок, страховалась и обходила по широкой дуге корпуса, где мог быть Кристен, и вот теперь так глупо столкнулась с ним посреди пары.

Та-ак… минуточку! А что, если Бестия так настойчиво таскала вкусняшки не ради меня? А что, если цель выменять у господина Клебо адептку Адриану Нэш банальна, прозаична и ни капельки не пахнет приключениями? Что, если маленькая пакостница заделалась крупной свахой?

Ну, Бестия! Поймаю, хвост оторву.

— Еще раз прости, мне пора, — выпалила я поспешной скороговоркой, отчаянно краснея, и самым позорным образом попыталась сбежать.

Идея, скажем прямо, была не слишком взрослой, ведь взрослые люди умеют идти на контакт и говорить даже с бывшими, точнее с неслучившимися парнями, но…

— Адриана! — окликнул Кристен.

— Что? — с готовностью повернулась я.

И эта самая готовность меня сильно удивила. Еще сильнее удивило сердце, которое начало биться все сильнее с каждым шагом приближающегося адепта Арктанхау. А тот быстро преодолел те несчастных пять метров, на которые я успела отдалиться от главной сердечной проблемы всей своей жизни, остановился почти вплотную и наклонился ближе к моему лицу.

— В ночь, когда я ночевал у тебя… — произнес он волнующим шепотом и коварно замолчал.

— Да? — взволнованно выдохнула я.

— Так вот… — В низком бархатистом голосе послышались чарующие нотки с легкой хрипотцой. — В ночь, когда мы ночевали вместе…

И снова пауза. Двусмысленная какая-то пауза с учетом того, что мы стоим близко-близко, а Кристен не спешит открывать интригу. Наоборот, с таинственным видом оглядывается и смотрит на меня крайне провокационно.

Ну все. Прощай, холодный принц из чужой страны. Здравствуй, демон-искуситель.

— Адриана…

— М? — жалобно пискнула я, окончательно растерявшись.

Сильные руки уверенно легли на мою талию и собственнически притянули к себе. Сразу стало тепло и жутко волнительно. Словно в трансе, я положила свои ладошки на грудь парня, скользнула под полы расстегнутой куртки и провела по мощной груди, чью твердость не скрывала тонкая ткань белой майки.

Кристен хрипло втянул воздух, наклонился ко мне и…

— Кажется, я оставил у тебя свой свитер.

— Свитер? — совершенно растерялась я.

Клянусь, ждала чего угодно, но только не этого. А Кристен Арктанхау, подлец и соблазнитель, выпрямился и с умопомрачительной улыбкой на лице добил:

— Свитер. Белый такой. С воротом… Ты случайно не находила его?

— Нет, — соврала я, чувствуя себя жестоко обманутой в самых лучших ожиданиях.

— Жаль… — Зато северянин откровенно наслаждался моей реакцией, которая сказала ему о многом. — Если вдруг найдешь, верни его мне, пожалуйста.

Я решительно убрала руки от такого прекрасного, но такого коварного адепта, не менее решительно сделала шаг в сторону и соврала повторно:

— Да, конечно.

Кусты справа затрещали, мелькнула черная чешуя, и на дорожку выскочила крайне недовольная моей задержкой Бестия. Судя по возмущению, написанному на маленькой моське, зря я на нее грешила — драконица и не думала подстраивать эту встречу. И теперь негодовала из-за моей остановки.

— Р-р-р! — выдала она, испепеляя меня взглядом, и нетерпеливо топнула передней лапой.

— Да иду я. Иду!

Это был идеальный предлог, чтобы извиниться и уйти, но я замерла на месте и, точно зачарованная, смотрела на Кристена. На светлые пряди с россыпью мелких косичек, в одну из которых был вплетен какой-то крайне мощный артефакт. На широкие плечи в знакомой куртке сине-желтого цвета. На губы, которые умели целовать так, что весь мир переставал существовать и быть важным.

И так захотелось сказать, что свитер у меня. Сознаться в том, что я так невыносимо скучаю по нему, что надела свитер на запасную подушку. Что каждый вечер мне так грустно, что я утыкаюсь лицом в мягкую ткань и вспоминаю его. Уже наконец признать тот факт, что мне плохо. Мне жутко плохо без Кристена Арктанхау. Что я ошиблась и сама загнала себя в душевную трагедию.

Вот прямо сейчас, пока еще не поздно. Это же несложно. Всего-то открыть рот и выдавить две короткие фразы.

— У-у! — обиженно взвыла Бестия и окончательно потеряла терпение.

Драконица подбежала ко мне, зубами прикусила ткань рукава и настойчиво потянула вперед. Судя по радостной моське и предвкушающему блеску в умненьких глазках, не иначе как на встречу с тем, что попадало в категорию «приключения» по драконьим меркам.

— Извини. Мне пора, — быстро прошептала я, отвернулась и преувеличенно бодро сказала: — Все, красавица, веди!

Бестия выпустила из пасти уже знатно обслюнявленный рукав, радостно подпрыгнула и помчалась по тропинке, звонко цокая коготками по камню. Я побежала следом, еще долго чувствуя спиной взгляд Кристена.

Боги, какая я трусиха!

Порыкивая от нетерпения, Бестия уверенно вела меня вперед, все дальше и дальше удаляясь от корпуса факультета магической механики. За последние месяцы драконенок набрала в весе. Коди утверждал, что так бывает и лишние килограммы нужны малышам для скачка роста. Но пока все, что пошло в рост у Бестии, это попа.

Смешно виляя пятой точкой, драконица притормозила возле клумбы и быстро принюхалась к земле. Пока я удивленно хлопала глазами, она постучала коготком по двум ближайшим камням и надавила на нужный. Тут же пространство прямо перед нами подернулось зыбкой пленкой, свидетельствующей об открытии арки перехода.

Такими арками обычно пользовались рабочие по зданию, работники кухонь и ветперсонал, заботившийся о здоровье завров, чтобы не сталкиваться с преподавателями и адептами в коридорах. О том, что на территории архипелага есть вот такая серая артерия переходов, адептам знать не полагалось. И оставаться мне в том же глубоком неведении, но Коди хлебом не корми, дай только нарушить какой-то пункт должностной инструкции. Едва я стала его официальной помощницей, как зоопсихолог выдал мне ключи, карту секретных ходов и пароль от сейфа в кабинете. Ключи отпирали лабораторию, где мы самозабвенно дорабатывали плащ-невидимку. Сейф самоотверженно берег банку с кофе. Карта позволяла не опаздывать на занятия.

Но ладно я. Откуда Бестия могла знать про эти ходы?

Вот уж действительно вездесущее создание!

— Р-р-р! — возмутилась вездесущая, высовывая из портала недовольную мордашку.

— Иду, — заверила я ее, делая шаг и оказываясь где-то очень далеко от учебных корпусов.

Передо мной раскинулась просторная поляна, окруженная слева плотной завесой леса. На противоположной стороне виднелись хозяйственные постройки и большой стенд наподобие противопожарного. Легкий запах гари завершил общую картину и позволил мне убедиться: мы в секторе небовзоров.

— Пиу! — окликнула Бестия, и из лесочка неподалеку вышел завр.

— Мясник? — удивилась я, искренне полагая, что здоровяк улетел к себе в ангар, едва за мной захлопнулась дверь аудитории. — Она и тебя втянула?

Да, еще бы понять — во что.

Звездокрыл коротко, но крайне недовольно фыркнул, выражая все свое отношение к предстоящей операции. Пока я ломала извилины, гадая, чем могла подкупить хвостатая непоседа моего сурового нелюдима, тот ухватил Бестию за шкирку и галантно забросил назад.

С радостным «Уи-и-и!» драконица описала небольшую дугу и шлепнулась на спину собрата. Тут же вскочила на все четыре лапы, шустро пробежала вдоль позвоночника и плюхнулась на попу, всем видом показывая, что готова лететь.

Мясник медленно, явно рисуясь, расправил черные кожистые крылья с крохотными серебристыми чешуйками на внутренней части и повернул ко мне голову.

«Ну?» — читалось в направленном на меня взгляде.

— Постой… — не поверила я. — Мы куда-то летим?

Бестия разразилась серией писков, а ее собрат приблизился к замершей и абсолютно сбитой с толку мне и опустился, подставляя шею. У меня от такого жеста доброй воли аж слезы на глазах выступили.

Просто за все то время, что мы с Мясником числились в паре, он не позволил мне оседлать его и подняться в небо. Ни разу! Как бы я ни просила, как бы ни старалась оседлать его хитростью, пробовала даже приказывать, но все без толку.

— Ты ж мой хороший, — прошептала я.

Порывисто приблизилась, обняла завра руками за морду и прижалась всем телом.

Теперь мы наконец-то станем полноценным звеном. Наездником и…

«Клац», — нежно сомкнулись на моей талии мощные челюсти.

Я на секунду растерялась, а когда до потрясенного сознания дошла степень коварства этого засранца, то с чувством выдохнула:

— Ах ты паршивец!

Мясник беззвучно заржал, откровенно наслаждаясь тем, как умело он меня провел. Еще и потряс чуток, чтобы перестала брыкаться и лупить его руками по морде.

— Это не смешно!

Завр громко фыркнул, доказывая обратное.

— Выпусти меня! — разорялась я. — Ты все перепутал. В пасти носят драконят, которые еще не научились летать, а я полноценная человеческая особь! И вообще… Я твоя напарница, это я должна сидеть на твоем загривке и командовать.

Но звездокрылу было глубоко плевать на все мои доводы.

Не горя желанием вступать в дискуссию, он вновь расправил крылья цвета ночи и развернулся в сторону хозяйственных построек. Мощный толчок лапами, и мы уже поднимаемся вверх, летим над крышами. Бестия восторженно пищит где-то на его спине, Мясник монотонно работает крыльями, а я болтаюсь в пасти на манер похищенной из башни принцессы.

Некстати вспомнилось, как соседский дог похожим образом таскал любимую игрушку — яркий канат с желтым мячиком на конце, — и стало совсем уж как-то грустно.

С другой стороны, в этом мире есть же сотня вопросов без ответов. Ученые по-прежнему не знают, отчего лед скользкий. Какова природа шаровой молнии? Пена — это жидкость, газ или твердый предмет?

Мне же выпала задачка со звездочкой: почему у Мясника такой поганый характер?

Мы сделали небольшой круг над островом, набирая высоту, после чего завр резко развернулся и полетел над океаном. В лицо ударил ветер с привкусом соли, шум воды и залихватский свист ветра. Радуясь собственной предусмотрительности, я натянула бафф повыше, закрывая им шею и нижнюю часть лица, накинула капюшон и спрятала озябшие руки в рукава.

Адептам выдали комбинезоны для полетов с приходом первых холодов. Новая форма отличалась от старой повышенной холодоустойчивостью. Так, к примеру, небовзоры летали выше остальных завров, поэтому в подкладку комбинезона были вшиты специальные датчики, которые запускали подогрев на определенной высоте. Ядожалы летали только на малых высотах из-за большой массы драконов, поэтому их наездников утепляли не слишком тщательно. Комбинезоны звездокрылов представляли из себя промежуточный вариант с функцией «климат-контроль».

И вот теперь этот самый «климат-контроль» сходил с ума, потому что часть меня находилась в теплой пасти завра, а другая торчала на пронизывающем ветру и мысленно ругала злобного негодяя.

А еще гадала: почему Мясник отказывается летать со мной в качестве наездника? Банальная вредность или проблемы посерьезнее?

Звездокрыл ушел вниз и начал крутое снижение, почти падение. Я до хруста вывернула шею и с трудом разглядела стремительно приближающийся берег одного из островов архипелага Берег Костей.

«Дамы и господа! Говорит командир воздушно-транспортного судна „Мясник-1“. Мы прибываем в конечный пункт нашего маршрута. Просьба не забывать свои вещи в пасти главного пилота. Наземные службы окажут вам психологическую поддержку и погладят по разбитой головке. Всего недоброго», — пронеслось в голове, а следом звездокрыл приземлился на лапы и с брезгливым «фу» выплюнул меня в песок.

Заряженная злостью, я даже не почувствовала удара. Вскочила на ноги, сорвала с головы капюшон, опустила с лица бафф и повернулась к завру.

— Знаешь что!

Мясник опустил голову и сделал заинтересованную морду.

— Вот ты как был овном, так овном и остался.

Звездокрыл озадаченно моргнул и сел, теряясь в догадках — верно ли ему послышалось или в слове «овном» все же есть буква «г». А я глянула на эту морду, на эту величественную фигуру, на потрясающие крылья цвета ночи и неожиданно улыбнулась.

— Ты, может, и не подарок. Но я все равно хочу с тобой дружить.

Нижняя челюсть шокированного Мясника с влажным чмоком ушла вниз.

— Смирись! — крикнула я и побежала следом за улепетывающей в сторону кустов Бестией.

— И все-таки, Бестия, куда мы идем?

Драконенок резко развернула ко мне морду, подняла переднюю лапу и прижала коготь ко рту, призывая к заговорщическому молчанию. Затем торопливо огляделась и пробежала вперед. Притормозив возле плотной полосы кустов, малышка поднялась на задние лапы и выразительно ткнула куда-то.

Я повторила маневр, осторожно выглянула из кустов и сразу узнала остров. Некронавты называли его «отбойник», адепты — «карантин». Обычно сюда под охраной патрулирующих на океанском дне троллей прибывали все грузы и пассажиры, а уже после их дальнейшую судьбу решали хозяева здешних мест. Здесь разгружали баржи с продуктами и необходимым материалом. Здесь же все адепты проходили медицинскую комиссию, прежде чем их допускали до экзаменов на сам остров. А вот теперь к причалу чинно и неторопливо приближалась ослепительно-белая яхта с золотыми буквами «Бесстыжая Лиза» на борту.

— Пиу, — позвала Бестия шепотом и поползла вперед.

И вот, значит, мы крадемся. Мастерски так! Как учили на занятиях. Пригибаемся под веточками, замираем за стволами, потому что чуйка подсказывает: нас здесь быть не должно. Крадемся… крадемся… и вдруг видим подозрительно знакомую спину в черном комбинезоне с серебристой звездной россыпью на плечах и руках.

— Грек твою налево… — прочувственно ругнулась знакомая спина голосом Эрики Магни, тоже прочитавшей название. — «Бесстыжая Лиза». Надо же!

— Знакомые? — сухо уточнил стоявший подле нее Кай-Танаш, ректор академии З. А. В. Р.

— Каталась однажды… — крайне расплывчато отозвалась декан.

Бывший и нынешний ректоры мрачно глянули на белоснежную яхту и шумно выдохнули. Лица у них были такими, словно они собрались на поминки к любимой тете, чье хладное тело вот-вот должны спустить с борта судна.

Благодушной оставалась только пухленькая ринейка, заправлявшая бухгалтерией.

— Ой, да шо ви такие расстроенные? — нахраписто протараторила она. — Ну подумаешь, прикатила компашка без повода и приглашения. Делов-то! Окажем им драконье гостеприимство, напугаем некронавтами, поводим за ручку по самым злачным местам с экскурсией, и вот увидите, эти сумасшедшие сами попросят нас помахать им белым платочком на прощанье.

— Госпожа Небесная, — голос брата звучал как тихое грозовое эхо подступающей бури, — это не просто компания сумасшедших. Это зоозащитники из фонда «Твари ковчега».

— То есть психи на всю макушку и ДНК? — пришла к собственным умозаключениям ринейка.

Брат предпочел словам мрачное созерцание приближающейся яхты. Возникшую паузу заполнила госпожа Магни:

— Клара, если этим защитникам покажется, что здесь, на острове, кто-то обижает завров, то поднимется такой шум и гам, что даже зловещая репутация Берега Костей и голодный оскал некронавтов не спасут нас от закрытия.

Мы с Бестией обменялись обеспокоенными взглядами. Не знаю, какое выражение было у меня, но малышка прижала уши и показалась крайне напуганной.

Полные беспокойства, мы, не сговариваясь, протиснулись ближе. И вот хвост даю на отсечение, что ни одна веточка не шелохнулась, ни один упавший листок под лапами-ногами не хрустнул, но легендарная дорал-кай чутко повернула голову к тем самым кустам, где мы сидели с Бестией в засаде.

— Адептка Нэш, с каких пор вы начали прогуливать пары?

Я вздрогнула, а Бестия испуганно присела. Потом сообразила, что ее имени не прозвучало, а кто не пойман на месте преступления — тот не косячил. Драконица поспешно ткнула себя когтем в грудь, замотала головой, мол, ты меня не видела, и бесшумной черной тенью скрылась в густой растительности.

Секунду я колебалась, делая выбор между выйти и покаяться или рвануть следом, но услышала строгое: «Адриана, выходите!», выбралась из кустов и понуро побрела к компании встречающих.

Колоритное трио из алчного главбуха, декана факультета звездокрылов и ректора всея академии в восторг при виде меня не пришло. Тьма в глубине глаз брата неукротимой волной затопила белок, выдавая бушующие внутри эмоции. Эрика Магни молчала. Зло и как-то крайне сосредоточенно. И только маленькая ринейка поприветствовала меня широким оскалом.

— А-а-а, адептка Нэш! Ви таки когда принесете справку о доходах семьи? Учтите, никакой повышенной стипендии без справки.

— Да, госпожа Небесная, — кивнула я, с грустью вспоминая злосчастную папку с полупустым личным делом.

Если бы я изначально знала, что восстановить его окажется таким муторным делом, то никогда бы не дала обещание Фреду. А вот полуорк не просто знал, какой бюрократический ад ждет нерадивую студентку. Что-то подсказывало, что секретарь нарочно перепоручил эти заботы мне. Будто мне мало забот.

— Риана, как ты здесь оказалась? — строго глянул брат.

— Мясник принес, — ловко ушла я от ответа и повернулась к декану факультета звездокрылов. — Это правда, госпожа Магни? Зоозащитники способны закрыть академию?

Дорал-кай пожала плечами и посмотрела в сторону причаливающей яхты. Борт лодки ударился о пристань. Один из моряков тут же привязал канат, два других перекинули небольшой мостик.

— У нас погибли звездокрылы, — тихо напомнила Эрика Магни, наблюдая за тем, как чужаки швартуются. — Для всех тех влиятельных бизнесменов и политиков, что спят и видят, как бы наложить свои загребущие руки на завров и технологии пространственного перемещения — это как кусок мяса для голодной собаки. Боюсь, они вцепятся в это дело и еще долго будут его смаковать.

— Не вижу поводов для грустной паники и репетиции провала, — поморщилась госпожа Небесная. — Ничего ваши зоозащитнички не сделают: кишка тонка. Посмотрят, поцокают языками, похвалят за красоту такую и умчатся прочь.

Очень хотелось бы в это верить, но что-то пока не выходит…

Тем временем прибывшие готовились покинуть гостеприимную яхту и по одному сойти на пристань. Столпившись на палубе, они шумно переговаривались друг с другом, жали руки капитану и прощались с командой «Бесстыжей Лизы».

Ринейка зорко вгляделась в толпу прибывших, и ее перекосило так, словно кто-то преподнес женщине ведро лимонов.

— А вот это уже ни в какие ворота не лезет! — воскликнула главбух.

— Что? — заподозрил неладное ректор. — Клара, в чем дело?

— Беру свои слова обратно. Таки и мне эта компашка причиняет муки радости, — сказала главбух, подумала и уточнила у ректора: — А как посмотрит дорогое начальство на попытку организовать нашим гостям одно крохотное несварение желудка?

— Пристально. И я как никогда серьезен, госпожа Небесная. Не смейте травить наших гостей.

— Даже если это будет безобидная травка для прочистки кишочек и здравого смысла?

— Клара!

— Шо? — искренне удивилась женщина и подбоченилась. — Еще немного, и у меня сложится мнение, шо ви таки делаете недовольную морщинку промеж глаз на всякую мою гениальную идею. Ладно-ладно. Я уже вижу, шо начальство упорно не желает счастья бухгалтерии. Ну нет так нет. Обойдемся без чая.

Ринейка нацепила на лицо улыбку радушной акулы и, раскинув руки, пошла наперехват тощему мужчине, подслеповато щурящемуся на солнце.

— Кого я вижу! — воскликнула госпожа Небесная. — Здравствуйте, дорогой, ой какой дорогой Герман Брешик.

— Кларочка, — обрадовался тот, — роскошная моя!

И парочка заключила друг друга в дружеские объятия. Причем главбух, как честная женщина, попыталась придушить гостя. Не иначе как от избытка чувств. Тот явно недооценил степень гостеприимства и теперь кряхтел, синел и всячески протестовал против удушья.

Ректор выразительно покашлял, призывая сотрудницу к порядку. Та опомнилась и неохотно ослабила хватку.

— Герман, так по какому поводу ви решили причинить нам такой сюрприз?

— Я к вам с проверкой, — доверительным полушепотом поведал тот.

— Ой, а шо это у меня со слухом? Проверка? Герман, вы же еще в прошлом месяце дистанционно проверили всю нашу бухгалтерию и ничего не нашли.

— Вот именно, Кларочка. Я ничего не нашел, поэтому приехал лично!

Все так же широко улыбаясь, главбух скрипнула зубами и подхватила тощий локоток господина Брешика.

— Так чего же мы стоим, мой любимый, ой, какой любимый Герман. Впереди столько работы, столько упоительных мгновений! Вот сейчас как пройдем все положенные карантином процедуры и как возьмемся за работу!

Продолжая громко тараторить, главбух заспешила прочь с пляжа, что-то незаметно набирая на манжете. Мы проводили их взглядом и повернулись к остальным гостям.

Первыми прошли по причалу и спрыгнули на песок две девушки. Обе блондинки с короткими волосами, обе неуловимо похожи друг на друга, как это иногда бывает с лучшими подругами, которые дружат не один десяток лет. За ними, слегка покачиваясь под тяжестью сумок, шел обвешанный вещами крепкий мужчина лет сорока. Последними были два молодых парня с рюкзаками на плечах. Осторожно ступая, они тащили какой-то длинный предмет, плотно укутанный в черный защитный мешок.

— Так, а это, кажется, уже по мою душу, — вздохнула Эрика Магни.

— С виду кажутся вполне милыми и адекватными, — заметила я и удостоилась снисходительного взгляда.

— Издали все кажутся неплохими, — сказала дорал-кай и сделала первый шаг в сторону компании, но тут на доски причала решительно ступила еще одна нога в модной ярко-розовой туфельке.

Женщина обогнала парней, кивнула девушкам и направилась к нам.

— Мама… — поразилась я, как в детстве испуганно хватая брата за руку.

— Мама! — опешил тот.

— Мама? — заинтересовалась Эрика Магни.

— Мама, мама, — покладисто закивала Гардарика Нэш.

Она с подозрительным прищуром оглядела территорию острова. Мазнула взглядом по одноэтажному зданию с крупной надписью «Карантин», прищурилась, когда над головой пролетела белоснежная стая небовзоров, и вновь посмотрела на своих детей.

— Чудесно, — заявила она тоном «ничего хорошего не ждите».

И мы как-то разом подобрались и приготовились к неприятностям.

В итоге у каждого из нас появилась нагрузка в виде чужака.

Клара Небесная цепко держала локоток свалившегося ей на радость проверяльщика. Братца взяли в оборону две девицы-зоозащитницы. Эрика Магни была вынуждена улыбаться трем оставшимся мужчинам. Мне же досталась мама.

И знаете что? Слова главбуха оказались пророческими!

Как она там сказала? «Окажем им драконье гостеприимство, напугаем некронавтами, поводим за ручку по самым злачным местам с экскурсией, и вот увидите, эти сумасшедшие сами попросят нас помахать им белым платочком на прощанье»?

Сперва мама испуганно шарахнулась от Борщевика, на котором прилетела Эрика Магни. Ядовитый завр на это никак не отреагировал и продолжил задумчиво жевать куст сочной крапивы, но я поспешила увести маму подальше от вспыльчивого ядожала. С Борщевиком отношения у нас не заладились еще с того памятного раза на первом занятии, и что-то я сомневаюсь, что Мясник проявит несвойственный ему героизм и заступится за нас.

После Гардарика Нэш испуганно взвизгнула и попыталась закрыть меня собой при виде некронавта. К счастью, тот воспринял все спокойно и даже вызвался доставить нас на моторной лодке до главного острова, не дожидаясь остальных.

А дальше была экскурсия по академии З. А. В. Р.

Нет, естественно, ни о каких злачных местах там и речи не шло, но мамы такие мамы. Им не всегда нужно видеть треш, чтобы его придумать.

Вот поэтому сперва я провела ее по учебным корпусам, попутно рассказывая о том, какие интересные методы используют преподаватели в обучении адептов, а после свернула к самому безопасному месту — к столовой.

Сейчас посажу маму за преподавательский стол, сбегаю за чаем с булочкой и…

— Риана! — насторожилась мама, замирая.

Я быстро глянула в угол коридора и только тут заметила звездокрыла.

— А, мам, не бойся. Это Бестия, первый драконенок, рожденный на архипелаге. Она еще маленькая, но очень умная.

Бестия гордо выпятила грудь и с достоинством выдала:

— Пиу!

Очарованная зашкаливающим уровнем милоты, мама расплылась в улыбке. Ненадолго.

Посчитав, что этап знакомства успешно пройден и двуногая поддалась на чары, Бестия решила больше не играть в послушную маленькую умницу и стала самой собой. Сунула мордочку под раковину, перехватила передними лапами бутылочку кетчупа и принялась самозабвенно малевать прямо на стене коридора портрет заклятого врага.

— А-а-а… — опешила от такого поворота событий мама.

— Идем. Не обращай внимания, — утянула я ее к дверям. — Бестия просто не ладит с нашим поваром.

Мама сделала вид, что это полностью объясняет и оправдывает тот факт, что хвостатая вредительница самовыражается с помощью кетчупа.

— Вот, ма. Это наша столовая, — сказала я, распахивая тяжелые створки.

Госпожа Нэш молча обвела помещение взглядом, неодобрительно покосилась в ту сторону, где ужинали адепты с факультета магической механики, попутно собирая какой-то прибор в центре стола. Чуток зависла при виде банки формалина с шестипалой кистью, которую с благоговейным «Смотри, это та самая!» передавали друг другу адептки с факультета помощи и возвращения.

Последней каплей в чаше родительского терпения стал Эрик Хезенхау.

Демон дернул его вскочить и с возмущенным «Ты мне не веришь⁈» начать раздеваться.

Чиркнула молния на сине-желтой куртке. Полетела на пол футболка, оголяя торс и тренированный пресс. Звякнула пряжка ремня.

Ой, нет! Нет, нет, пожалуйста, нет!

— Это что тако… — начала было потрясенная мама, но договорить не успела. Эрик дернул ремень, оттянул край штанов вниз и демонстративно развернулся к сидящей Власте.

— Вот. Смотри! — выкрикнул он с гордостью.

Подруга медленно поставила на стол стакан с недопитым чаем, заправила белую прядь за ухо и наклонилась ближе к полуголому северянину. Секундное молчание, тяжелый вздох и поднятые в жесте капитуляции руки.

— Ну хорошо, согласна. Шрам от аппендицита у тебя есть. Доволен?

— Да! — заорал Эрик на всю столовую, а стол ядожалов разразился такими бурными криками и аплодисментами, будто Хезенхау только что продемонстрировал не шустрый стриптиз, а первым пришел в марафоне на выносливость.

Я зажмурилась, усиленно пытаясь развидеть случившееся, и мысленно застонала.

Ну почему Эрику приспичило что-то доказать Власте именно сейчас? Не мог подождать или предварительно уединиться? Почему это надо было делать прилюдно? И что теперь подумает об академии и моих друзьях мама⁈

— Солнышко, — мрачно позвала та, наблюдая за тем, как все еще полуголый Эрик прыгает вокруг стола, изображая победный танец. — Кажется, я увидела достаточно для одного дня.

— Хочешь, я отведу тебя в кабинет Дариана? — с надеждой предложила я. — Узнаем, на каком этаже тебя могут поселить. Посидим, попьем спокойно чаю, поговорим…

— Хочу. Но сперва ты покажешь мне тех самых завров, из-за которых устроила всю эту многоходовку с поступлением в З. А. В. Р.

Я вспомнила недовольную рожу Мясника, его поганый характер и отрицательную репутацию. В красках представила эпичную встречу завра с мамой и окончательно пала духом.

— Может, не надо?

— Надо, доча. Надо! — безапелляционным тоном возразила мама, а я еще разок вспомнила Клару Небесную.

«Окажем им драконье гостеприимство, напугаем некронавтами, поводим за ручку по самым злачным местам с экскурсией, и вот увидите, эти сумасшедшие сами попросят нас помахать им белым платочком на прощанье».

И что-то подсказывало: мама не просто дозрела до мысли сбежать отсюда пошустрее. Если бы! Госпожа Нэш уже вовсю планировала возвращение кровиночки в родовое гнездо. Вот сейчас только на звездокрылов глянет, чтобы уж наверняка убедиться, что здесь ужасно, и тогда мне точно крышечка. Возможно, даже гробовая.

Черный сектор, где обитали звездокрылы, был погружен в сонную негу. Завры сладко посапывали, досматривая сны, и только Мясник недовольно ворчал у себя в загоне: у него все еще оставались проблемы со сном в положенное время.

Как бы я ни билась над его режимом дня, Мясник мог нормально спать днем и бодрствовать ночью только два-три дня подряд, а потом что-то сбивалось, и он опять переставал спать в положенное время. Предположу, что конкретно сегодня это что-то сбила предприимчивая Бестия с подношениями.

Интересно, почему малышка так настойчиво звала меня с собой на встречу? Неужели знала, что приплывет моя мама? Но откуда?

В проходе я немного поколебалась, выбирая маршрут. Можно было пройти прямо и показать гнездо с сонными, оттого не такими пугающими звездокрылами. Или свернуть к Мяснику.

И именно этим моментом решил воспользоваться некронавт.

— Адриана, привет! — донеслось откуда-то с потолка, а следом вниз спрыгнул Мел.

Эффектно крутанул и убрал за спину свою обожаемую палку, с которой, по-моему, вообще не расставался. Цепким взглядом прошелся по стройной фигуре госпожи Нэш, по таким же, как у меня, волосам цвета спелых каштанов, по лицу и резюмировал:

— Не знал, что у тебя есть старшая сестра.

И это не было дешевым комплиментом в адрес Гардарики Нэш — мы действительно с ней пугающе похожи. Это Дариан вобрал в себя природу демона, унаследовав магию, внешность и темперамент отца. Я же стала точной копией нашей мамы, кажется, вообще проигнорировав гены Хейнера Нэша.

В свою очередь мама не менее пристально изучила Мела, заметила черные полосы татуировок на висках и шее парня.

— Тиграй? А разве вас всех не истребили? — удивилась она совсем как я когда-то, заметила оранжевую повязку некронавта на рукаве и протянула: — А-а-а…

— Это моя мама, — поспешно представила я, ощущая жуткую нервозность, и потянула родительницу дальше. — Прости, Мел, мы торопимся. Заскочили буквально на минуту. Хотим посмотреть на звездокрылов до начала практических занятий. Все. Давай. Пока.

Мел проводил нас взглядом, но ничего не сказал. Просто улыбнулся краешком губ и растворился в густых тенях ангара. Я же мысленно поставила себе жирный-прежирный крестик «не забыть извиниться» и свернула прочь от загона с Мясником.

Не стоит добивать мамину нежную психику, порядком травмированную одной только выходкой Эрика Хезенхау. Приберегу знакомство с моим букой до лучших времен. Сюрпризом будет. А пока покажу мирных звездокрылов.

Словно в подтверждение правильности моего выбора, Мясник взревел и хлестнул хвостом чем-то провинившиеся перед ним ворота.

— Что это? — испуганным шепотом спросила мама.

— Не бери в голову. Нам сюда.

Мама покорно поднялась за мной по ступенькам, безбоязненно прошла по металлическому мостику над гнездом, где отдыхали завры. Звездокрылы мирно спали, свернувшись в один большой черный клубок из крыльев, лап, хвостов и милых мордашек. Темнота сглаживала все пугающие стороны, и мне оставалось только надеяться, что мама не увидит в них опасных монстров, которые только и ждут, чтобы порубить ее единственную доченьку на котлеты.

— Они едят фрукты, — на всякий случай сказала я.

— Они кажутся такими… спокойными, — прошептала мама, разглядывая звездокрылов.

— Да, ты права. Звездокрылы — самый дружелюбный вид завров. Добрые, с высоким уровнем эмпатии и доверием к людям.

Где-то на заднем фоне категорично взревел Мясник.

— А еще Эрика Магни считает, что звездокрылов можно использовать для реабилитации, как это делают специалисты на примере лошадей. У нас это, правда, называют не иппотерапия, а завротерапия, но суть одна.

Мама рассеянно кивнула и перегнулась через перила, с жадным любопытством вглядываясь вниз. Ее ладони обхватили поручни, ткань рукава приподнялась, открывая два браслета. Первым был неширокий обруч с символикой дома Танаш — своеобразный знак покровительства женщине, которая родила демону ребенка, а вот второго я никогда прежде на ней не видела.

Начнем с того, что Гардарика Нэш не носила серебро, отдавая предпочтение золоту и платине. И еще мое внимание привлек крохотный паучок-застежка, скрепляющий браслет. Что странно, ведь мама до панического визга боялась пауков. Один раз даже выбежала из номера отеля и наотрез отказывалась входить обратно, пока оттуда не вышел вооруженный тапкой папа и не предъявил в качестве доказательства труп убитого насекомого.

Так что же побудило ее носить настолько странное украшение? Или это такая новая методика лечения арахнофобии?

— Мам, — позвала я и показала на странный браслет. — Откуда у тебя он?

— Да так… Подарок старого друга. — Мама быстро распрямилась, опустила рукав и, обняв меня за плечи, продолжила:

— А теперь пошли скорее к твоему брату. Я так устала, что просто валюсь с ног. Знаешь, эти зоозащитники не унимались практически всю дорогу сюда. А как узнали, что я мать одной из адепток, так развели такую кипучую деятельность… Конечно, я никогда не против поболтать, тем более что на яхте не так чтобы много развлечений, но эти ребята просто ох!

На последнем слове мама выразительно закатила глаза, а я вдруг осознала, что иду рядом с ценным и крайне словоохотливом источником информации о гипотетическом враге, и улыбнулась.

— И как прошла экскурсия для мамы? — поинтересовался Фред.

Дело происходило в приемной ректора, куда я привела маму сразу после прогулки по Черному сектору. Брат был занят, поэтому заселять нашу общую матушку в комнату перепоручили мне. К счастью, появившаяся в дверях приемной квезалка ловко выбила эстафетную палочку в виде усталой Гардарики Нэш.

— Госпожа Нэш, мне так приятно с вами познакомиться, — источала сладкий мед очарования Юдау Чандарис. — Ваш сын и наш ректор так много о вас рассказывал. Идемте же скорее! Я позволила себе проявить немного инициативы и забежала на кухню. Повар обещал принести ужин прямо в вашу комнату через десять минут, к тому же у меня есть свежие булочки с маком!

— Булочки с маком — это замечательно, — благожелательно кивнула мама и позволила себя увести.

Я и опомниться не успела, как они выпорхнули из приемной, оставив меня наедине с секретарем. Что ж, пожелаем брату удачи. Потому что если эти двое не поладят, то к проблемам академии, проверке бухгалтерии и прибытию зоозащитников из фонда «Твари ковчега» добавятся скандал и женская истерика…

— И как прошла экскурсия для мамы?

Я моргнула и повернулась к полуорку. Фред со свойственным только ему спокойствием перебирал документы. На контрасте с тихим шелестом бумаги обрывки спора, долетающие из-за двери в кабинет ректора, казались криками стадиона болельщиков.

— Ужасно, — мрачно сказала я, и тут боевая манжета на моем левом предплечье негромко пискнула.

Подняла руку и быстро пробежала глазами по сообщению. Видимо, господин Клебо запоздало понял, что взятка Бестии была недостаточной, и решил «обрадовать» Адриану Нэш домашним заданием. Вздохнув, я скопировала задачу и учебник, где написано, как ее решить. Внесла в список дел на сегодня и прикинула, как бы все успеть.

— Как насчет кофе для тебя и бутербродов для меня? — предложил секретарь.

— Прости, Фред, но мне надо бежать.

— Эй, Нэш, — окликнул он, когда я уже стояла в дверях, готовая покинуть приемную и умчаться прочь по коридору.

Я обернулась и встретилась с внимательным взглядом полуорка. Он долго смотрел на меня, не мигая, прежде чем серьезно заметить:

— Не так страшна твоя мама, как ты ее рисуешь.

Скривила в ответ недоверчиво-печальную моську и побежала по делам.

Ему легко говорить. Это не его бравая родительница рванула на архипелаг, полный некронавтов и завров, чтобы убедиться: любимая деточка в безопасности.

Подгоняемая мыслью ничего не успеть, я забежала в библиотеку и взяла нужный учебник по магической механике. После заскочила к себе, наскоро перекусила энергетическим батончиком и сухофруктами, села за письменный стол и с головой ушла в работу.

К тому моменту, когда я расправилась с решением половины задачи, за окном стемнело.

— Блин! — всполошилась я, сообразив, что такими темпами безбожно опоздаю на практическое занятие с Эрикой Магни, и вскочила.

Схватила сумку, покидала в нее образцы тканей, которые мы с Коди подбирали для нового образца плаща-невидимки, сделанного для ветеринаров, туда же отправилась пара зеленых яблок и блокнот, в котором помечала изменения в поведении Мясника. Заперев дверь, я выбежала из общежития и окунулась в прохладу пришедшей на смену дню ночи.

Холодный воздух остудил панику, а теплый костюм среагировал на температуру и запустил «климат-контроль». Воспользовавшись выданной Коди картой, я прошла по серой артерии технических порталов прямо на территорию Черного сектора и застыла от удивления.

На каменном пятачке в центре сектора гуляли Кристен с Конфеткой!

Сине-желтая форма факультета ядожалов делала парня похожим на яркий экзотический цветок. Будь где-то рядом звездокрыл, то адепту Арктанхау незамедлительно вынесли бы модный приговор. Но поблизости восторженно скакала только крохотная драконица, да я украдкой наблюдала за ними. И то ли у новой формы опять забарахлил «климат-контроль», то ли меня кинуло в приятный жар от одного только вида Кристена Арктанхау… Вот уж действительно гроза девичьих сердец и лучший парень на свете.

Вот только почему эти двое в нашем секторе? После недавних событий контроль допуска адептов в другие локации академии существенно ужесточился. Как Кристен и Конфетка прошли в сектор звездокрылов?

Вспомнив о времени, которого до начала практики оставалось все меньше и меньше, я наконец отмерла, прекратила строить догадки и побежала к ним.

— Кристен! Что вы здесь делаете?

Мягкий, ищущий взгляд, которым он на меня посмотрел, заставил сердце биться быстрее.

— Мы ждем Коди. Он пошел за вашим деканом.

Я кивнула, додумывая остальное: значит, это зоопсихолог провел Кристена на территорию, воспользовавшись допуском преподавателя. Значит, они с драконенком здесь по делу, а не караулят меня. Значит…

Конфетка царапнула передней лапой землю и с радостным воем бросилась на меня. Игриво боднула головой сапог и отскочила назад.

— Ой! — засмеялась я, покачнувшись от удара, и Кристен моментально схватил за руку, не давая упасть.

— Извини. Она сегодня в игривом настроении.

В подтверждение его слов драконенок припала на передние лапы. В точности как скорпион, подняла свой хвостик и трижды ударила по воздуху, разя воображаемого противника пока еще крохотным, но опасным шипом на конце. Довольно рявкнула, объявляя себя победителем, после чего смешно завалилась на бок и принялась кататься по земле.

— Можно погладить? — несмело попросила я, и Кристен кивнул.

Я присела на корточки, протянула руку и принялась тискать маленькую драконицу. В отличие от звездокрылов, которые просто обожали ласковые поглаживания (Мясник не в счет), взрослые ядожалы казались теми еще буками. К счастью, малышка этого пока не знала. Взрослых собратьев она не видела, а Кристен, судя по всему, не был строгой «мамочкой».

— А кто у нас тут такой красивый? У кого такой милый носик? У кого такие умные глазки? Кто милота с крылышками? — сюсюкала я не своим голосом, похлопывая по крепкой шкуре завра.

Конфетка довольно урчала, тыкалась мне в ладонь носом и млела от свалившегося на нее счастья. Особенно сильно ей нравилось, когда я чесала живот или мяла шкуру на загривке.

— Кристен, она вправду конфетка. Такая сладкая-сладкая девочка!

Сладкая девочка довольно рявкнула, после чего игриво боднула меня в грудь. Смеясь, я села на попу, обняла и притянула к себе сине-желтую драконицу.

Пока я наглаживала попискивающую от восторга Конфетку, со стороны ангара донесся грохот переполоха. Сперва мы услышали крики адептов, устрашающий рев завра, что-то треснуло и сломалось, а следом из прохода выскочил сам виновник.

— РВА!!! — взревел Мясник и разъяренным черным пятном бросился на нас.

Казалось, сам воздух дрожит от гнева, разделяя чувства завра. Дракон стремительно приближался, нагоняя ужас в сердце. Еще бы понять, какая муха укусила его на этот раз! Нет, Мясник никогда не был душкой, но и вот так он тоже никогда ни на кого не бросался. Уточнение: никогда на моей памяти!

Конфетка испуганно взвизгнула, но припала на передние лапы и выставила дрожащий от страха хвостик для атаки, готовая драться до последнего даже сейчас, когда силы заведомо неравны.

— Пиу! — крикнула я, поднимаясь на ноги.

И опоздала…

Ведомый собственным кодексом чести, Кристен повернулся и пошел навстречу несущемуся на него завру. На минуточку, навстречу абсолютно чужому дракону, с которым у него не было контакта! Но северянина это вообще не заботило.

Я видела, как подавляли волю на тренировках с Борщевиком Эрик и Власта, как это делал Максимус Медный, декан факультета, и некоторые другие адепты факультета ядожалов, но никогда прежде особо не присматривалась за тем, как ведет себя Кристен Арктанхау.

Он не кричал и не выставлял рук. Он оставался холоден и безмятежен, аки снежная вершина. И так же спокойно, даже скучающе, приказал:

— Лежать.

Конфетка инстинктивно выполнила команду, хоть та и была адресована не ей. Мясник же успел сделать еще несколько заплетающихся шагов, прежде чем его лапы подогнулись. Чужая воля сломила, опустилась на холку зверя и невидимой рукой прижала крылатого ящера к земле.

Я уловила отголосок удивления Мясника, выполнившего чужую команду. А может, это был мой собственный шок от случившегося? Впрочем, как-то не до выяснений было. Звездокрыл тут же вскочил на лапы, расправил крылья цвета ночного неба, изогнул шею и поднял голову. Вопль, вырвавшийся из его пасти, сотряс округу децибелами ярости.

Звук оказался до того мощным, что я присела, зажала уши руками и зачем-то зажмурилась. И тут же почувствовала, как чья-то сильная рука сжимает предплечье. Резкий рывок Кристена заставил меня отскочить в сторону. Вовремя — передняя лапа звездокрыла опустилась ровно в то место, где я только что была.

— Нет, ну это уже наглость, — пробормотала я, возвращая себе контроль над ситуацией, и подбоченилась. — Мясник, хватит! Хватит, кому говорю?

Завр наклонил ко мне свою огромную голову, обжег взглядом и коротко рявкнул, выражая несогласие.

— Да что на тебя нашло⁈ — Я тоже оказалась далека от черты спокойствия.

Мясник чуть повернул голову в сторону крошки-ядожала и неодобрительно сузил глаза.

— Конфетка, прячься, — первым догадался Кристен.

Драконенок послушно развернулась и дала деру. Мясник ринулся следом.

— Нет! Не смей! — в ужасе закричала я.

Рванулась за ним, подпрыгнула и схватилась за один из шипов на шее. Попыталась подтянуться и оседлать завра, как это делала, когда мы играли в захват некронавтской банданы, но дракон разгадал маневр и встряхнулся.

Не удержавшись, я соскользнула по шкуре вниз, упала на землю и быстро откатилась в сторону, гася силу удара и одновременно уходя с траектории движения спятившего завра.

Где-то впереди отчаянно запищала Конфетка, заставляя мое сердце испуганно сжаться от мысли, что Мясник может ей навредить, а я полностью бессильна перед его очередным взбрыком характера.

— Мясник! — раздался предостерегающий окрик.

Завр недовольно дернул шеей и повернул голову на звук. Эрика Магни, декан факультета звездокрылов и матриарх завров, замерла возле откатных ворот в ангар. Дорал-кай стояла в комбинезоне звездокрылов, сложив на груди руки, и ветер трепал ее длинные черные волосы с белоснежными кончиками. Рядом застыла сердитая Бестия.

— Не смей, — сказала госпожа Магни, и ее угрозу сердитым рыком подкрепил ощетинившийся Убийца, второй по старшинству завр в стае. Дракон вышел из ангара, а следом в проходе показались и остальные звездокрылы.

Завры друг за другом выходили на пятачок в центре Черного сектора и окружали Мясника. Они скалились и угрожающе рычали, предупреждая собрата не делать глупостей.

— Р-р-ра!!! — протестующе взревел Мясник.

И ответом ему стал шелест расправляемых крыльев, дружный рев звездокрылов и осуждающий взгляд Эрики Магни. Я вцепилась в подошедшего Кристена — неужели они сейчас подерутся?

Судя по выражению на морде Мясника, этот упрямый дурак был готов к драке. Судя по воинственным позам остальной стаи, мой упертый баран уже порядком всех достал и давно напрашивался на профилактическую трепку. Атмосфера накалилась, воздух стал тяжелым от переполнявших всех эмоций, дело явно шло к повальной драке, из которой Мясник вряд ли выйдет живым.

Хорошо, что власть над ситуацией принадлежала человеку. Человеку с холодной головой и добрым сердцем.

— Пошли поговорим, — велела матриарх, круто разворачиваясь и направляясь в ангар.

Мясник фыркнул, задрал морду повыше, всячески демонстрируя свою независимость и вообще, но стоило дорал-кай обернуться и уточнить: «Так ты идешь?» — как завр показательно вздохнул, закатил глаза и поплелся следом за матриархом.

Едва они скрылись в глубине помещения, как остальные звездокрылы начали по одному подниматься в небо и улетать.

Я закрутила головой, желая найти сине-желтую крошку и одновременно боясь увидеть ее покалеченное тело, но Конфетка была в порядке. Она забилась под дно тележки с тюками сена и мелко дрожала, а рядом сидела Бестия и успокаивающе ворчала. К ним уже спешили Коди с ветеринаром.

Сильные руки легли на мои плечи и развернули к себе.

— Адриана, ты как? — спросил встревоженный Кристен и принялся ощупывать меня, проверяя на предмет переломов и растяжений. Я тихо зашипела от боли, когда он дотронулся до ладоней — на них была кровь.

— Пустяки. Царапины, — отмахнулась я, сама мысленно гадая: когда успела?

Вот только Кристена такой ответ не устроил. Он выразительно глянул на меня и напомнил:

— Прошлая царапина едва тебя не убила.

Я вспомнила, как лежала в палате, в то время как брат метался по лекарскому крылу и пугал лекарок в поисках моего отравителя, как во всех грехах обвинили Таину Знающую… И прикусила губу. В чем-то он прав — повторения той истории мне бы не хотелось.

К нам подбежал бледный и растрепанный Коди, осмотрел мои руки и предложил:

— Идемте ко мне. Промоем раны.

— Как Конфетка? — спросил Кристен.

— Испугана. Внешних повреждений нет, но ветеринар решил осмотреть ее. Не переживай, Бестия потом приведет Конфетку к нам. Идем?

Кристен согласно кивнул, быстро обнял меня, подхватил на руки и, напрочь игнорируя протестующие вопли и заверения, что я вообще-то не пострадала и вполне себе могу идти сама, понес.

— У тебя шок, — заявил он с довольной улыбкой и хитрыми искорками в глазах. — Ты не способна критически оценить свое состояние.

Я задохнулась от возмущения, хотела было разразиться протестующим спичем, но была обезоружена довольной улыбкой Кристена и… расслабилась.

В конце концов, пусть несет, раз ему это так приятно.

Кристен прижал палочку с тампоном, пропитанным зеленкой, к самой глубокой царапине на моей ладони, убрал и заботливо подул на кожу. Затем повторил все то же самое с другой рукой, поднял голову и широко улыбнулся.

Палочка отправилась в мусорную корзину под столом, а мой добровольный лекарь заглянул в аптечку, предоставленную Коди, придирчиво поковырялся там, вытащил пачку бинтов… И вот опять эта улыбка!

— Что? — не выдержала я, жутко смущенная.

— Мы вышли на новый уровень доверия. Это приятно.

Я вспомнила, как еще совсем недавно отвергла помощь Кристена при схожих обстоятельствах и чем все обернулось. Кстати, надо бы узнать у брата, как дела у Таины Знающей? Интересно, лекарку восстановили на факультет помощи и возвращения? Или она сама не захотела возвращаться, после ложных обвинений в свой адрес?

— А не выпить ли нам кофейку? — вслух подумал Коди и удовлетворенно кивнул. — Да, определенно! Кофеек. Нас спасет кофеек.

Зоопсихолог встал и щелкнул включателем на чайнике. Повозившись с кодовым замком, извлек из сейфа банку и загремел посудой в ящике в поисках нужного количества чашек, желательно чистых.

Пока я рассеянно следила за попытками преподавателя проявить гостеприимство, Кристен взял меня за руки. Подушечки его больших пальцев ласково провели по нежной коже запястий, заставив мое сердце стучать быстрее. Тело бросило в жар. И что-то подсказывало — «климат-контроль» тут ни при чем.

— Что ты делаешь? — прошептала я.

— Делаю приятно, — последовал невразумительный ответ, а следом Кристен поднес к губам мою правую, свободную от боевой манжеты руку. Не отрывая от меня хитрого взгляда, наклонился еще раз, быстро поцеловал и провел языком по нежной коже запястья. Я тихо ахнула.

Коди обернулся на звук, но Кристен уже с самым серьезным выражением на лице бинтовал руки, а я потупилась и сделала вид, что ничего не случилось.

Пока я приходила в себя, Коди с трудом, но таки нашел четыре более-менее целые и чистые чашки, которые с тихим стуком встали на стол. Закипел и щелкнул чайник, а вместе с ним открылась дверь, впуская внутрь двух дракониц.

Конфетка тотчас подбежала к своей мускулистой северной «мамочке» и прижалась к ноге парня. Кристен заправил конец бинта, закончив тем самым перевязку, выпустил мои руки и присел перед своим драконенком.

— Моя смелая девочка. Умница. Послушная, — принялся он хвалить сине-желтую малышку, ласково трепля ту по загривку. Ядожалка закрыла глаза, уткнулась мордой в его грудь и с шумным облегчением выдохнула.

Бестия же маленьким черным вихрем пронеслась по помещению. Задела стул, лизнула Коди, сунула любопытный нос в корзину, неплотно закрытый шкаф и даже сейф.

Последней в кабинет вошла Эрика Магни. Выглядела она сосредоточенно-усталой. Это такой вид усталости, когда вымотан настолько, что приходится контролировать, чтобы глаза оставались открытыми. В противном случае рискуешь прислониться к первой попавшейся стене и отключиться.

— Хорошие новости, — заявила декан с порога. — Зоозащитники так умаялись в пути, что ушли спать пораньше и не застали истерику, которую закатил всем нам Мясник.

— Да уж… — кивнул Коди, видимо все еще впечатленный демонстрацией характера звездокрыла.

— Но есть и плохая, — «обрадовала» женщина, устало присаживаясь за стол. — Мясник объявил забастовку.

Кристен бросил на меня быстрый взгляд и тоже сел, Коди взял чайник с подставки и молча разлил по чашкам кипяток, а вот я не сдержала возмущения.

— Интересно знать! И против чего же он бастует?

— Да как тебе сказать…

Эрика Магни вздохнула, сделала крохотный глоток предложенного ей кофе и сморщилась. Пододвинула банку, зачерпнула ложкой еще одну щедрую порцию кофеина и решительно добавила в чашку.

— Он очень скучает по тебе, — сказала она, размешивая напиток.

Я застыла от удивления. Скучает? Это Мясник-то? Да еще с приставкой «очень»? Остановите планету, что-то явно пошло не так.

— Я не специалист, но ваш завр выбрал крайне странный способ продемонстрировать свои чувства, — заметил Кристен, затем потянулся и взял две кружки, одну из которых поставил передо мной. Сунул руку в карман куртки и высыпал в середину стола горсть конфет.

Госпожа Магни с задумчивым видом выбрала из кучки угощений мятный леденец, сунула в рот и пояснила:

— Для Мясника скучать по кому-то — новое ощущение. И он не знает, как от него защититься.

Честно говоря, понятнее не стало.

— Помнишь, как он поделился с тобой воспоминаниями? — продолжила декан. — Это связало вас вместе. Мясник доверился и не прогадал. Без тебя могло погибнуть гораздо больше звездокрылов, и он это понимает. К тому же Мясник знает, о чем ты думаешь.

— Он что… он читает мои мысли?

— Когда два живых существа близки друг другу, то они всегда примерно знают, о чем думает каждый из них, — сказала Эрика Магни, но посмотрела почему-то на Кристена.

Я вот сейчас не поняла. Это намек на то, что мне надо брать пример с адепта Арктанхау и Конфетки? Или на что-то другое?

— Адриана, видишь ли, Мясник всегда чувствует, если ты где-то рядом. А еще он очень расстроился, что ты не показала его маме.

— Маме? — в один голос удивились мужчины, но если Кристен просто скрестил руки на груди и нахмурился, то Коди аж весь расцвел от счастья.

— Не знал, что Гардарика Нэш уже приехала. Это же отлично! Я так давно хотел познакомиться с этой шикарной дамой!

Увы, но я ничего отличного в этом не видела. Однако вслух спросила другое.

— Хотите сказать… Вы думаете, что Мясник почувствовал мою радость и приревновал к Конфетке? — уточнила я голосом, полным неприкрытого скепсиса.

Драконица услышала свое имя и подняла голову. Словно черт из табакерки, из-под стола выскочила Бестия и ткнулась носом в плечо матриарха. Проказница где-то раздобыла ободок с усиками-антенками, которые мы приспособили к нашему костюму экзотической моли, чтобы обмануть бдительность ядожалов, и теперь энергично трясла головой, развлекаясь сама и отвлекая нас.

— Для Мясника ты единственная, с кем у него может быть контакт, — как бы между прочим напомнил Коди. — Он лишен стаи, лишен возможности завести пару, лишен протекции матриарха, лишен привычного окружения. Есть только ты, которую он не выбирал. А у тебя есть он, которого ты тоже не выбирала. Вас столкнули обстоятельства. Банальная случайность. Но если ты увидела в этом возможность остаться на факультете и следовать за своей мечтой, то Мясник…

Зоопсихолог заколебался, силясь подобрать безобидное и в то же время точное сравнение, но в итоге сдался и просто подытожил:

— Он другой.

Я покрутила кружку с остывающим кофе, вздохнула и посмотрела на собравшихся.

— И… и что делать мне?

Эрика Магни с усталым вздохом стащила с Бестии ободок, погладила непоседу по хитрой мордочке и сказала:

— Любить нельзя воспитывать. Запятые расставь сама.

После беседы все расползлись по своим делам. Кристен поднял посапывающую Конфетку, шепотом пожелал мне удачи и унес малышку спать. Коди взял выбранные мною ткани и погрузился в работу. Бестия скрылась в неизвестном направлении, а вот мы с деканом были вынуждены вернуться в Черный сектор.

Ей предстояла практика, мне — примирение с Мясником.

— Удачи, смертница. Я в тебя… у-а… — На последних словах Эрика Магни крайне заразительно зевнула, кивнула, мол, ты сама все знаешь, и пошла к ожидающим ее адептам.

Я же свернула в сторону зоокухни и битых полчаса уговаривала дежурного отсыпать мне ведро мандаринов, а после натянула резиновые перчатки на перебинтованные руки и тщательно вымыла фрукты специальным средством.

Пусть у меня и не было уверенности в том, что звездокрыл примет мое подношение благосклонно, но я считала себя воспитанной девочкой. А воспитанные девочки не ходят в гости с пустыми руками. Тем более мириться.

К тому же народная молва уверяет, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Вот и понадеемся, что путь к здравому смыслу завра проложат мандарины.

Дверь откатных ворот с шумом отъехала в сторону, открывая мне вид на Мясника. Завр изволил лежать и с видом престарелого деда недовольно ворчать себе что-то под нос.

— Привет, дружок, — поздоровалась я и как ни в чем не бывало зашла внутрь индивидуальных хором завра. — Соскучился?

Звездокрыл фыркнул, встал и демонстративно отвернулся мордой в угол. Предполагаю, что это была демонстрация в духе «глаза б мои тебя не видели». Я пару секунд любовалась картиной, после чего вздохнула и решила этого паршивца любить, а не воспитывать.

Уверенно прошла и поставила ведро рядом с кормушкой.

— Куксишься? Вот и зря. Лучше смотри, какую вкусняшку я тебе принесла.

Наклонилась, подхватила сразу несколько мандаринок и принялась чистить. Шкурка мандарина была толстой, поддавалась легко. Воздух тотчас наполнился цитрусовым ароматом, а рот слюной. Я не удержалась и сунула одну дольку в рот. Ммм… сладкий!

— Нет, ты мне вот что скажи. Против моего общения с Бестией ты, значит, ничего против не имел, а тут появилась Конфетка — и нам снесло крышу, да? Вот и кто бы мог подумать! Такой большой и… такой ревнивый!

Мясник зло рыкнул и дернул хвостом. Гибкий кончик описал полукруг и хлестнул по ведру. То высоко подлетело, мандарины рассыпались и покатились по грязному полу. Я посмотрела на все это безобразие, которое мне же предстояло убирать, вздохнула.

— Большой и глупый.

Сделала несколько шагов вперед, подняла ведро, перевернула донышком вверх и устало опустилась на импровизированный стульчик. Подперла руками тяжелую от мыслей голову.

Вспомнила, что так и недоделала задачи по магической механике. Вспомнила, что завтра отработка по мнемотехникам. Вспомнила, что обещала Власте поболтать. Вспомнила про угрозу в лице мамы. Вспомнила, что всю последнюю неделю живу как на вулкане. Вспомнила все это и… заплакала.

Такое иногда случается, когда взваливаешь на свои плечи слишком много. Так много, что в какой-то момент понимаешь: еще чуть-чуть — и надорвешься от тяжести. И вот тогда приходит опустошающая усталость, а вместе с ней и слезы.

Мясник повернул голову, громко фыркнул, не одобряя слезоразлив на своей территории, а после занервничал. Поднялся на лапы и обошел плачущую меня по кругу. Гневно рыкнул, призывая взять себя в лапы, но стало только хуже. Я уже не просто плакала. Я откровенно ревела, больше не сдерживая себя, и это окончательно сломало психику завра.

Звездокрыл оббежал меня по кругу, не понимая, что делать-то. Что ни говори, а слезы пугают не только противоположный пол, но и вид.

Рванул к воротам и высунул голову в проход.

— Р-ра! — громко, с нотками паники позвал он на помощь, но все так привыкли к вечным недовольным воплям Мясника, что пропустили очередной мимо ушей.

Окончательно дезориентированный завр вернулся ко мне, ободряюще ткнул мордой в спину — не помогло. Тогда он психанул и лег на пол. Лапой подгреб рыдающую меня вместе с ведром к своей теплой груди, положил морду рядом и тихо вздохнул.

Всхлипнув, я обняла звездокрыла руками и уткнулась заплаканным лицом в теплую чешую, делясь горьким отчаянием и собственной усталостью.

— Мясни-и-ик… — всхлипывала я, размазывая по лицу слезы.

— Р-р-р! — успокаивающе рычал завр.

И что-то случилось. Не знаю, что конкретно. Может быть, причина в том, что впервые это не я бегала за Мясником, а он проявил искреннее участие и желание помочь. Может быть, ретроградные планеты заняли нужное место на небосводе. А может, звездокрыл действительно чувствовал мои эмоции и так перепугался переживаний от женской истерики, что решил не выкаблучиваться и смиренно поработать жилеткой для слез.

Я не знаю.

Да и важно ли это?

Главное, что завр закрыл нас от всего мира своим удивительным крылом цвета ночного неба, крепче прижал к себе и успокаивающе, точно перепуганного ребенка, принялся гладить кончиком хвоста по спине.

А я и была ребенком. Ребенком, который так стремился к независимости и взрослой жизни, что надорвался. Ребенком, который переоценил собственные силы и теперь ревет на груди звездокрыла, потому что к брату и маме пойти не может. Ребенком, который должен был демонстрировать самым близким свою силу вместо того, чтобы пожаловаться на проблемы и получить от них поддержку.

И я горько всхлипывала, в перерывах делясь с Мясником своими страхами. Что не тяну учебу. Не способна быть хорошей наездницей. Готова принимать решения, но не готова нести груз ответственности за них. Но сильнее всего я боялась, что мама посмотрит на весь этот бардак, на грозных и пугающих завров, на изможденную нагрузками дочь, психанет и заберет меня из академии. Исключительно из любви и благих соображений.

Ведь она мама. Она старше, она жизнь прожила. Она знает, что для меня лучше. Даже если это пресловутое «лучше» идет во вред собственному ребенку.

— Я так боюсь, что нас разлучат и мы больше никогда не увидимся… — прошептала я и зажмурилась от страха.

Мясник тяжело, как-то даже мученически выдохнул и прижался к моей спине мордой.

«Вместе. Звездокрыл и девочка. До конца», — услышала я далекий рокот. И там прозвучало столько уверенности и упрямства, что я поверила — в случае чего этот вредный и неугомонный завр прилетит за мной, похитит и утащит обратно на остров. И никакие, даже самые свирепые мамы ему не страшны. Вот!

И стало легко-легко. Настолько, что я рассмеялась сквозь слезы, потянулась и чмокнула Мясника в обеспокоенную морду.

— Такой большой, вредный, ревнивый и такой… мой.

Завр несогласно фыркнул, но я не отреагировала. Свернувшись под защитой его крыла и подложив под голову руки, я в последний раз громко всхлипнула и уснула.

Слезы не принесли облегчения. Слезы полностью обессилили и сломали силу воли. Краем сознания я слышала раскатистый бас Глена, который искал меня, но стоило Мяснику недовольно рявкнуть, как адепт умолк и свалил в неизвестном направлении.

В следующий раз мне почудился голос Кристена.

— Не думай, я тебя прекрасно понимаю, — тихо втолковывал он завру. — Меня она тоже не познакомила с мамой.

— Р-р! — возмущался Мясник, доказывая, что он всяко важнее какого-то там адепта Арктанхау.

Но, кажется, северянин и завр в итоге смогли прийти к какому-то консенсусу, потому что Мясник поднял крыло и позволил ему забрать меня.

— Кристен?.. — сонно позвала я, ощутив знакомое тепло.

— Спи. Все хорошо.

И я, как послушная девочка, уткнулась в широкую грудь парня, вдохнула знакомый запах и решительно доверила такому сильному и невероятному адепту Арктанхау отнести себя в комнату.

Утро наступило почему-то в обед.

Кто-то отключил будильник и поставил в манжете медотвод на запрос от общей системы, позволяя мне выспаться и прийти в себя. Хотя к чему это загадочное «кто-то», если я точно знаю, что ковырялся в настройках Кристен Арктанхау. Больше-то некому.

Медотвод давал преподавателям знать, что Адриана Нэш не явилась на занятия не потому, что самозабвенно прогуливает, а просто плохо себя чувствует. Также после включения этой функции манжета запускала программу диагностики и начинала следить за состоянием адепта. Если система фиксировала аномальные показатели температуры, пульса, давления, сатурации, то к больному бежали лекари с отделения помощи. Если уж совсем все плохо — то некронавты с отделения возвращения.

Судя по тому, что никто не ломился в дверь с криками: «Без паники! Помощь близко!», то система не обнаружила ничего экстраординарного и просто записала меня на прием к дежурному лекарю.

До хруста потянувшись, я решила поваляться еще немного, закрыла глаза, легла на бок и ткнулась во что-то мягкое. Втянула носом знакомый запах Кристена и подскочила на кровати.

Все еще сонный и малость испуганный разум долго и безуспешно таращился на футболку, натянутую вместо наволочки на запасную подушку. А раньше там был его свитер.

— О нет! — простонала я, готовая сгореть от стыда, но вместо этого рухнула лицом вниз и замычала от съедающего смущения.

Если все было так, как это преподносит память, то Кристен забрал меня из вольера Мясника и принес в комнату. А раз принес, то и в постель уложил тоже он. И тогда у меня всего два насущных и крайне смущающих вопроса… Кто переодел меня в пижаму? И почему вместо свитера Кристена теперь на подушке майка, которая все еще хранит на себе его запах?

Воображаю, что подумал Кристен, увидев свой потерянный свитер в качестве обнимательной подушки для упрямой девицы.

— Ы-ы-ы! — жалобно взвыла и застучала ногами о постель эта самая девица.

— О, слышишь? — донесся довольно-таки радостный раскат баса из коридора. — Я же сказал, что она уже проснулась! А вы сразу: «Не буди, не надо!»

А следом настойчивый стук в дверь и не менее настойчивое:

— Адриана! Открывай. Это мы пришли.

И это пресловутое «мы» звучало почему-то с интонацией «проблемы».

Я резко подняла голову от подушки и с ужасом посмотрела на входную дверь.

— Глен, честно, я сейчас не в том состоянии, чтобы принимать гостей и общаться, — попыталась было отвадить сердобольного друга.

Будь в коридоре только Глен, меня бы уже давно оставили в покое, но, на беду, парень пришел не один, а с группой поддержки.

— Мы не уйдем, пока ты не откроешь! — крикнула Власта, и я поняла, что проиграла — Подгорная не та девушка, что умеет отступать.

Я суматошно вскочила с кровати. Спрятала футболку Кристена под одеяло, тем самым заметая следы преступления. Пригладила растрепанные со сна волосы и пошла сдаваться друзьям.

— Привет, — пробасил Глен, когда я открыла дверь.

Фару, старосте нашей группы, хотя бы хватило совести смущенно улыбнуться. Эрик же вообще стоял с видом «мне не оставили выхода», и только Власта чувствовала себя хозяйкой положения.

Она осмотрела меня с ног до головы, нахмурилась, затем стремительно, словно при учебном штурме помещения, вошла в комнату и принялась распоряжаться:

— Фару — шторы, Эрик — стул, Глен тащи пакеты. Риана, садись и быстро кушай, пока супчик не остыл.

Я и опомниться не успела, как снова оказалась в кровати, но в этот раз в сидячем положении. В левой руке зажата ложка, в правой — контейнер с ароматным куриным супчиком. Фару раздвинул шторы, впуская в комнату дневной свет. Эрик подтащил к кровати стул. Власта с видом заправской хозяюшки-кормилицы застелила его салфеткой, а Глен открыл принесенный пакет и начал метать яства на импровизированную столешницу.

— У нас две новости, — «обрадовала» Власта, пока я завороженно следила за тем, как Глен одну за другой ставит закрытые пленкой тарелки с салатом, бутербродами с ветчиной и листочками зелени, пять красных яблок, гроздь винограда, одноразовые бумажные стаканчики и термос с горячим чаем. — Плохая и плохая. С какой предпочитаешь начать этот день?

— С самой свежей? — предложила я в шутку, но подруга с самым серьезным видом кивнула и начала рассказ.

Новость действительно оказалась так себе.

Бравые защитники животных, птичек и завров, самые ответственные и неподкупные члены благотворительного фонда «Твари ковчега» хорошенечко отдохнули с дороги. Встали, потянулись и с раннего утра взялись за дело. Причем это самое пресловутое дело в их понимании сводилось к одному: портить нервы человекам, обвиняя их в страшных грехах против завров.

Но сперва эти странные члены благотворительного фонда попросили экскурсию в сектор ядожалов, где вовсю шла предполетная практика. Зоозащитники обошли весь Зеленый сектор, умудрились взбесить Борщевика, после чего с криками паники выбежали из ангара и принялись метаться вокруг фонтана. В процессе кто-то толкнул одну из зоозащитниц, и она с визгом плюхнулась в воду.

Пока вытаскивали, пока сушили магией одежду, пока сочувственно выслушивали испуганных любителей природы, обнаружили, что потерялась вторая зоозащитница.

Девушку нашли спустя десять минут на балке под самым потолком ангара. Почему, а главное, как она там оказалась, девушка так и не смогла вспомнить.

«Все испугались, и я испугалась. Все побежали, и я… как-то очутилась здесь, после чего перепугалась еще сильнее, так как жутко боюсь высоты», — вот и все, чего удалось добиться от дамочки.

Зоозащитников увели из Зеленого сектора, подальше от завров, фонтанов и балок, после чего те немного пришли в себя и громогласно обвинили всех нас в отсутствии гуманности и отвратительном обращении с редким видом существ.

Но и этого членам «Тварей ковчега» показалось мало.

— Нет, ты представляешь, — негодовала раскрасневшаяся от возмущения Власта. — Эти психи разбили палаточный городок возле главного входа, натянули растяжку «Свободу и равенство каждому завру» и принялись строчить жалобные статьи во все инстанции, в надежде поднять общественность на борьбу с нами.

— Это очень плохо, — резюмировала я, сама не заметив, как доела весь супчик и потянулась к бутерброду. — Ладно. А какая вторая новость?

Ребята переглянулись, Власта так вообще прикусила губу и отвела взгляд. И только Эрик прошел к стулу, выбрал самое большое яблоко, вгрызся в него. Тяжелая рука парня упала на мое плечо и дружески сжала.

— Сочувствую, Риана. Тебя искала мама.

Последняя новость напрочь лишила меня аппетита. С другой стороны, поспособствовала приливу решительности. Я поблагодарила и выпроводила друзей. Развязала бинты и еще раз обработала полученные вчера царапины, после чего умылась, оделась. Отрепетировала, что и как скажу маме, вышла.

План был прост: найти ее, поговорить, попросить не лезть в мою жизнь и в категоричной форме заявить, что я никуда не поеду. Но та словно сквозь землю провалилась!

В комнате, которую ей выделили, стояла оглушительная тишина. В апартаментах брата был только заспанный брат. Дариан глянул сперва на меня, потом на собственную манжету, понял, что безнадежно проспал, ругнулся и ушел одеваться. Я прошмыгнула в комнату следом, но заметила разбросанную по гостиной мужскую и женскую одежду и дала задний ход. Не думаю, что готова сейчас к встрече с Юдау.

Кстати, если она тоже проспала, то кто ведет пары по мнемотехникам? Эх, надо было спросить у Фару!

В столовой мамы тоже не оказалось, зато обнаружился повар. Господин Танцующий мрачно смотрел через окно на палаточный городок зоозащитников, как смотрят полководцы на ряды вражеской регулярной армии, и что-то мысленно прикидывал. Будь рядом госпожа Небесная, я бы заподозрила их в сговоре с целью пустить в ход «безобидную травку для прочистки кишочек и здравого смысла».

В приемной ректора ни мамы, ни Фреда, ни вообще кого-либо, помимо зловещей тишины, не обнаружилось, поэтому я пошла на крайние меры: решила попросить ребят с магмеха помочь мне отследить неуловимую родительницу по выданной ей гостевой манжете.

Увы, но план провалился, стоило только выйти на улицу.

Моя собственная манжета призывно тренькнула и осветилась сообщением:

— Только этого и не хватало, — проворчала я и развернулась, чтобы уверенной поступью отправиться в цитадель лекарей и некронавтов. Но заметила сине-желтую форму факультета ядожалов и притормозила.

Кристен Арктанхау стоял в нескольких десятках метрах от основной дорожки. Конфетка радостно носилась рядом и тихо порыкивала, ожидая, пока ей кинут поднятую с земли палку.

— Молодец, девочка. Неси!

Я глянула на Кристена, непроизвольно улыбнулась и почувствовала острое желание подойти и обнять его. И чем больше смотрела, тем стремительнее оно перерастало в необходимость.

А собственно, почему бы и не да?

Ноги сами понесли меня к веселившейся парочке.

— Привет!

— Привет, — улыбнулся Кристен с нежностью, резко развернулся в сторону и приказал:

— Сто-ять!

Я глянула в том направлении и обнаружила крайне знакомый хвост, уже наполовину спрятавшийся между кустами.

— Даже не думай, — предупредил адепт.

Обладательница хвоста зло рыкнула, хлестнула воздух и дала задний ход. Из кустов показалась попа, что вечно ищет приключения, задние лапы, прижатые к туловищу крылья цвета ночи. Последней из кустов вынырнула недовольная морда звездокрыла.

— Ко мне! — скомандовал Кристен, хлопнув ладонью по ноге.

— Пиу! — запросила пощады малышка, глядя на меня глубоко несчастными глазами.

— Не дури, — одернул ее северянин.

Сообразив, что от меня поддержки не добьется, Бестия поплелась к адепту с таким несчастным видом, что даже я засомневалась — может, никакие зоозащитники не психи? Может, мы тут действительно далеки от гуманного обращения с заврами?

— Умница, — похвалил Кристен, когда Бестия дошла и по всем правилам замерла прямо перед ним, а после протянул на открытой ладони дольку яблока.

Малышка вздохнула, но лакомство взяла.

— Ух ты, — вырвалось у глубоко шокированной меня.

И тут же с противоположной стороны поляны прискакала довольная Конфетка с порядком измусоленной палкой в зубах.

— Девочки, сидеть.

Конфетка послушно села, горделиво выпятила грудь и обвила лапы хвостиком. Бестия же плюхнулась на пятую точку, смешно растопырив задние лапы, сложила передние на груди, отвернулась и совсем по-человечески вздохнула.

— Ну-ну, не психуй.

Кристен положил свою руку ей на макушку и легонько поскреб по чешуе. Бестия с непреклонностью подростка дернулась, скидывая его руку, но потом сама же подставила голову. Мол, гладь, так уж и быть, я разрешаю.

— Госпожа Магни уже дважды поймала ее на попытке партизанской диверсии в адрес зоозащитников. Вот. Попросила присмотреть, — пояснил Кристен, наглаживая драконенка.

Я же с искренним восторгом и капелькой зависти наблюдала за тем, как вся из себя такая дерзкая и непослушная проказница довольно жмурится и дергает от счастья задней лапой.

Вау. Просто вау. У меня слов нет. Пожалуй, кроме…

— А с Мясником такое прокатит?

— Боюсь, что твой ворчун такое никому не спустит, — засмеялся Кристен и убрал руку с головы Бестии.

Не знаю, какой процент из дальнейшего был спланирован, а какой отдан в распоряжение случайности, но черная малышка вдруг возмущенно рявкнула и боднула его под колени. Кристен непроизвольно сделал шаг вперед, я подалась навстречу, и наши тела врезались друг в друга. Сильные руки привычно легли на мою талию, а мои собственнически вцепились в плечи парня.

— Ты в порядке?

— Да… — выдохнула я, подняла голову и встретилась с темным взглядом Кристена. Он шумно сглотнул, потянулся навстречу моим приоткрытым губам и… И это был идеальный момент для поцелуя! Вот только самый подходящий момент наступает в самое неподходящее время.

Кристен дернулся, выпустил меня и крикнул:

— Бестия!

Драконица, уже успевшая отбежать на приличное расстояние, споткнулась на ровном месте и в сердцах хлестнула воздух хвостом. С недовольным ворчанием вернулась, села возле Конфетки и обиженно засопела.

— Итак… на чем мы там остановились?

Кристен развернулся и попытался вновь привлечь меня к себе, но я уже пришла в себя и пугливо попятилась, тряся головой.

— Кристен, нет. Не надо все усложнять. Мы же все уже решили тогда, в твоей комнате. И все, что происходит сейчас… Это неправильно!

— Риана, — мягко улыбнулся он, шагнул и поймал ладонями мое лицо. — Я могу быть не согласен с твоим решением. Я могу злиться. Я могу делать вид, что не замечаю, как ты старательно пытаешься избегать меня. Но я же вижу, что твое «нет» — это не отказ. Твое «нет» — это просьба отсрочить решение. Дать тебе время разобраться в себе.

Я прикусила нижнюю губу и смущенно отвела взгляд.

— Риана, ты мне очень нравишься, — прошептал Кристен, прислоняясь лбом к моему. — Прошу, не закрывайся. У тебя нет повода отвергать мою помощь и поддержку. Договорились?

Мой слабый и крайне неуверенный кивок, легкий, практически невесомый поцелуй в макушку… И вдруг Кристен резко отстранился, посмотрел на что-то за моей спиной, и в его взгляде мелькнула настороженность.

— Так. Так. Так…

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась — в нескольких метрах от нас, непримиримо сложив руки на груди, на дорожке стояла… мама!

Нет, ну вот что за напасть⁈ Почему, когда я так старательно искала ее по всей академии, мама словно сквозь землю провалилась, но стоило нам с Кристеном встретиться, как она тут как тут!

— Привет… — неуверенно улыбнулась я, отчего и так далекий от радушия взгляд мамы стал совсем уж суровым прищуром.

Мама стояла в черном платье. Таком же мрачном, как ее настроение. Таком же строгом, как и выражение ее лица.

Гардарика Нэш была фигурой известной. В первую очередь благодаря своей социальной активности и резким высказываниям в адрес существующих властей Триединого союза. А еще она всегда славилась своей завораживающей красотой и магнетическим очарованием, но сейчас отчего-то походила на злую ведьму из сказки.

— Если она предложит тебе яблочко — не ешь, — шепнула я Кристену.

Шутка была так себе. Исключительно для того, чтобы разрядить атмосферу. Я только одного не учла. Северянин фаорских сказок не читал, поэтому судьба «Спящего принца» ему оказалась неведома.

— Яблочко?

Полюбовавшись глубоко озадаченным выражением на лице Кристена, я решительно сказала:

— Мне пора.

И направилась к маме.

Ой, что сейчас будет!

Шла и думала, что погорячилась и уже не так хочу этого разговора. Шла и ощущала, как сердце колотится все быстрее и накатывает липкая паника. Шла и пятой точкой чувствовала: мне светят крупные неприятности, потому как Гардарика Нэш была любящим, но крайне строгим к детским косякам родителем.

— Адриана Нэш… — тоном «все плохо, юная леди, все очень-очень плохо» начала она.

Еще каких-то пять лет назад я бы уже покаянно разревелась от строгости в ее тоне, но не сейчас.

— Мам, пожалуйста, ну не здесь же! — возмутилась я, схватила ее за руку и потащила прочь.

Мне удалось увести суровую родительницу на безопасное, на мой взгляд, расстояние. Хотя нет, «безопасное расстояние» от мамы — это когда я здесь, а она на континенте читает мои редкие и скупые на правду сообщения. Поэтому назовем данное расстояние просто «достаточным». Достаточным для того, чтобы Гардарика Нэш устроила дорогому чаду выволочку воспитательного характера, но этого никто не услышал.

И мама не подкачала.

Она резко выпрямилась, авторитетно подбоченилась, глянула суровым родительским оком, от которого память невольно начинает воспроизводить все прошлые и возможные прегрешения, а разум подыскивать оправдания, и начала:

— Адриана Нэш! Ты не сказала матери ни слова правды, соврала, что хочешь развивать дар технопата, а сама поступила в самую жуткую академию, о которой столько слухов!

Грешна. Каюсь, было дело.

— Ты живешь и учишься бок о бок с некронавтами, заврами и молодыми эксгибиционистами с холодного острова Ио!

Хотелось бы, но и с этим тоже не поспоришь…

— Ты дружишь с ужасным монстром по кличке Мясник, — продолжала заводиться дорогая маменька, перечисляя имеющиеся у нее на руках факты, — факультативно посещаешь магмех, участвуешь в спасательных операциях, и только боги ведают, что творишь в свободное время!

Ой, ну все, сейчас меня точно прибьют.

Но, вопреки моим наихудшим опасениям, лицо мамы внезапно прояснилось, а на губах появилась улыбка.

— О, детка, я так тобой горжусь!

Ну здравствуй, шок.

Стою. Смотрю на улыбающуюся маму. Не верю в услышанное.

— Я думала… — пробормотала растерянно. — Я была уверена, что ты придешь в ярость.

— Доча, не ерунди, — отмахнулась мама. — Я так тобой горжусь.

Тут она быстро-быстро заморгала, стараясь удержать подступившие слезы, и порывисто заключила меня в объятия. Сжала до характерного хруста и засюсюкала:

— Мой маленький птенчик обрел собственные крылышки.

— Ну ма-а-а-ам! — возмутилась я.

— Не мамкай, — вернулась она к строгому тону главы семейства и отстранилась. — Идем же, пока я окончательно не раскисла и не ударилась в слезы ностальгии. Я в твои годы… Ох! Но не будем об этом! Тихон нас уже наверняка заждался. Он, конечно, некронавт, и смерть от скуки ему не грозит, но все же не стоит томить пожилого человека чересчур долго…

Открыв от изумления рот, я проследила за тем, как мама удаляется прочь, спохватилась и бросилась вдогонку.

— Мам, погоди. Откуда ты знаешь декана факультета помощи и возвращения?

— По дороге расскажу.

Но по дороге рассказать ничего не вышло. Потому что по дороге нам встретилась хорошо знакомая компашка зоозащитников. Две блондинки с короткими волосами сидели на корточках возле клумбы и быстро работали саперными лопатками, закидывая землей небольшую ямку. В паре метрах от них стоял один из парней и быстро сверялся с показаниями прибора, который висел на ремне от фотоаппарата. Нас они пока не замечали, продолжая хоронить нечто крайне важное в клумбе.

— Хм… — задумчиво протянула мама и шепотом спросила: — Зайка, ты помнишь ту маленькую сценку, что мы разыграли на приеме мэра Свободного?

Конечно, я помнила. Помнила и не верила, что она планирует повторить тот неизгладимый для моей детской психики опыт. Поэтому уточнила:

— Ту, которая закончилась громким судебным делом, которое выиграл папа?

Дождалась утвердительного кивка и умоляюще прошептала:

— Мам, ты же не собираешь…

— Вот видишь, какая ты у меня умница. Все схватываешь на лету.

Она с невероятной нежностью дотронулась до моей щеки, вздохнула, вероятно сокрушаясь по поводу того, что ее любимые детки так быстро растут. Решительно расправила плечи и быстрым шагом двинулась вперед.

— Вперед, Риана! Кто-то же должен помочь твоему брату спасти это место.

Ну да. Кто-то должен. Так почему бы и не мы?

Вот как, предполагалось, все будет…

Зоозащитники, значит, продолжают свои странные закопки, и тут на дорожке появляется извечное трио: родитель, ребенок и проблема недопонимания.

Мама бросится к мужчине, картинно пошатнется, охнет и схватится за сердце. После шла зарисовка «что-то мне дурно» с имитацией предобморочного состояния, медленно, но верно перетекающего в «сердечный приступ».

Я в это время должна отыгрывать заботливую дочь и с криками «Лекаря, скорее позовите лекаря!» носиться вокруг, создавая панику и ностальгию по тишине и спокойствию.

И вот что случилось в итоге…

— Стражница, ха! Рианочка, малыш, да с тобой справится даже плюшевый мишка! — громко выкрикнула мама, выходя из-за поворота и двигаясь прямым курсом на зоозащитников.

Вопль заставил вздрогнуть мужчину и всполошить блондинок. Подружки побросали лопаты, отложили процесс погребения неизвестного предмета в клумбу на более безопасное «потом» и выскочили на дорожку. Их подельник шустро застегнул куртку, пряча от всех неизвестный прибор, что болтался на шее.

— Мам, пожалуйста, успокойся, — пролепетала я, поддерживая образ сконфуженной дочери, и смущенно улыбнулась двум подругам. — Простите, она сегодня… не в настроении.

— Я в прекрасном настроении, — не согласилась мама и погрозила кулаком ближайшему зданию. — Самое то, чтобы настучать по парочке высокопоставленных задниц!

Я мысленно отметила, что грозит мама крыше главного здания академии, точнее даже рекреации, где обычно проходили занятия по физической подготовке с господином Бушующим. Буду честна: после всех тех мучительных тренировок, что устраивал нам физкультурник, я бы не отказалась поглазеть на его прилюдную порку.

— Что случилось, госпожа Нэш? — Успокаивающий баритон мужчины имел гипнотизирующий эффект.

Эффект, который мама бессовестно проигнорировала.

— Нет, Георг, вы только представьте! Только подумайте… — Играя отведенную ей роль, Гардарика Нэш с проворством дикой кошки на охоте метнулась вперед и схватила мужчину за руку. — Мою кровиночку заставляют ухаживать за злобным крылатым ящером размерами с наш загородный дом!

Обе блондинки притворно округлили глаза. Вид у девушек был подавленный, а улыбка сочувствующей. Но даже улыбки не могли скрыть нервного напряжения, которое сковало эту троицу при нашем появлении.

— Правда? Не могу в это поверить! — ужаснулась первая.

— Страх-то какой! — поддержала вторая.

— Мам, не начинай, — простонала я, под видом стыдливого топтания поворачиваясь так, чтобы быть ближе к клумбе.

— Не начинай?

Мама взяла совсем уж высокую, близкую к истеричной нотку, и…

Возможно, зоозащитники попались чересчур догадливые и раскусили нас на раз-два или просто перетрусили, но стать зрителями представления с Гардарикой Нэш в качестве главной дивы не пожелали.

— Очень извиняемся, госпожа Нэш, но нам пора, — вежливо улыбнулся Георг, освобождая руку из маминого захвата.

— Да-да, простите. Мы спешим, — дружно поддакнули блондинки, и тройка спешно покинула место преступления.

Мы проводили их взглядом, после чего мама нелестно подытожила:

— Дилетанты.

А я сошла с дорожки и направилась к клумбе.

Подняла с земли одну из двух брошенных лопат и соскребла верхний слой земли. Чуйка подсказывала, что блондинки с Георгом не станут рисковать. Едва ли не пойманные с поличным, они подождут в ближайших кустах, пока мы уйдем, и вернутся. Эксгумируют и перезахоронят свой загадочный предмет в другом месте, а значит, надо быстренько глянуть.

— Что там?

Мама наклонилась, но я непреклонно оттеснила ее в сторону, присела на корточки и сунула руку в ямку. Технопату вроде меня нет необходимости выкапывать весь предмет, чтобы узнать о нем. Достаточно прикосновения пальцев к шершавому корпусу, мысленного приказа, и техника послушно сдаст тебе всю доступную информацию.

Так. Ладно. Я погорячилась.

Любому другому технопату этого было бы достаточно, но недоучка типа меня впала в ступор.

— Рианочка, малыш, не молчи. Это… бомба? — Гардарика Нэш, как истинная мать, предполагала только самое худшее.

— Нет, ма, это не бомба. Это…

Если бы еще я знала, что это такое!

Скользнув в раздел «применение», с удивлением глянула на цепочку полузнакомых формул из магической механики и мысленно застонала. Ну почему все так сложно⁈

Поэтому сделала единственное, что могла: встала, решительно воткнула лопату в землю и связалась с господином Клебо. Связь с деканами факультетов считалась экстренной и недоступной для большинства адептов, но я была одаренным технопатом и сестрой ректора, а Дариан всегда с трудом придумывал новые пароли.

Тихо шуршали ветки кустов. Не в силах просто стоять на месте, мама нервно вышагивала вокруг клумбы. Манжета на моей руке сопротивлялась, грелась и фыркала, словно кот, у которого отобрали миску с едой, но в итоге сдалась и открыла доступ к преподавательскому каналу.

«Не помню, чтобы обещал вам, адептка, частные консультации…» — донеслось через помехи.

— Господин Клебо, — перебила я, стараясь не показать, как взволнована, — зоозащитники пытаются скопировать технологию ваших порталов.

Одной моей фразы хватило, чтобы уже через десять минут всклокоченный и злой декан факультета магической механики стоял возле клумбы и выспрашивал у меня подробности.

Пока я путано, но как могла рассказывала Джейсону Джону Клебо про устройство и выводила схемы, в паре метрах от нас стояли мама с Хет-Танашем. Стояли и мило беседовали. Сперва обсудили остров с академией, потом перешли к новостям Фаоры и напоследок заговорили про открытие нового банка на территории Даркшторна. При этом демон из шкуры вон лез, чтобы казаться приятным, а мама любезно смеялась, излучая радушие сытого крокодила на отмели.

И все для того, чтобы чуть позже огорошить меня искренним:

— Как же я рада, что ты излечилась от чувств к этому демону.

Я споткнулась от неожиданности, подкошенная внезапным признанием.

К этому моменту мы уже отдалились на достаточное расстояние, оставив господина Клебо разбираться с загадочным прибором, а демона ловить убежавших зоозащитников, поэтому мама не стеснялась в выражениях.

— Я думала, тебе нравится Хет-Танаш. — Именно поэтому я не рассказала ей о том ужасе, что случился тогда в Даркшторне. А еще потому, что не хотела, чтобы она заново пережила все то, что сделал с ней отец Дариана.

— Нравился. Но исключительно как друг моего сына.

Мама ласково обняла меня за плечи и чмокнула в лоб.

— Из вас вышла бы ужасная пара, — заговорщически шепнула она. — Поверь, я знаю, о чем говорю. Отец Дариана был демонически хорош, но проблема всех выходцев из Даркшторна заключается в том, что человеческие женщины в их понимании заслуживают материнства, но никак не любви.

Ее взгляд стал хитрым-прехитрым, точно у коварной лисички из детской сказки.

— Другое дело — выходцы с холодного Ио. Эти, по слухам, самые верные и заботливые спутники… К слову, что у тебя с тем милым мальчиком, который дрессировал драконят?

Я запаниковала, не зная, что ответить. И стремительно перевела тему:

— К слову, какой друг мог подарить тебе браслет с паучком? Ты же терпеть не можешь их мохнатые брюшки.

Мама опустила взгляд на руку. Рукав ее платья немного приподнялся, оголив запястье, и два браслета призывно поблескивали в лучах солнца. От меня не укрылось, что она непроизвольно вздрогнула при виде паука и поскорее одернула ткань вниз.

— Ладно, это не подарок. Это… Назовем это небольшим повышением по работе, о котором я не успела рассказать.

И все было преподнесено таким скучным тоном, что сразу стало ясно: от меня скрывают нечто крайне интересное!

Мое любопытство тотчас сделало стойку, словно Бестия, готовая сорваться навстречу очередной шалости. Я было открыла рот, чтобы пристать к маме с расспросами, но она пресекла меня решительным:

— Ну что? Сперва заскочим в Синий сектор, чтобы дежурный лекарь тебя осмотрел, передадим привет господину Горячему, а потом съедим по мороженому и еще погуляем? Как тебе план?

— Идеальный, — улыбнулась я.

Вслед за спешащей мамой я прошла через небольшую площадку, поднялась по пандусу на крыльцо здания, принадлежащего лекарям и некронавтам, и неожиданно споткнулась на ровном месте.

Так, погодите-ка! Если она приехала не за тем, чтобы забрать из академии З. А. В. Р. непутевую беглянку домой, то… зачем?

После долгой прогулки с мамой и порции мороженого я сбегала к себе в комнату, быстро приняла душ, собрала заметки и помчалась к Коди. Мы уже давно договорились протестировать нашу разработку «плащ-невидимка» на ком-то из сотрудников, желательно живых, чтобы иметь широкую выборку данных. Зоопсихолог обещал найти добровольцев, но что-то пока очереди из желающих у его кабинета не наблюдалось.

Увы, но Коди на месте не оказалось, а оставаться в пустой комнате я не захотела. Послала короткое сообщение Власте, желая нагрянуть к ней со своими проблемами, аки снег в середине лета, но та сдавала какой-то зачет господину Бушующему.

Не зная, куда идти, куда податься, я решила немного прогуляться перед ночной практикой со звездокрылами. Вернулась в административную часть академии, свернула на центральную дорожку, прошла мимо корпуса и замерла в изумлении: со стороны главной башни, сжав зубы и окровавленные ножи, бежал повар.

— Где она⁈

— Это не Бестия! — встала я на защиту проказницы.

— При чем тут паршивка?

— Тогда кто? — опешила я. Других-то кандидатур для вендетты просто не было.

— Наша Клара Небесная.

— Вы про главбуха? — догадалась я и развела руками. — Извините, не видела.

— Что ж делать? Ведь потравит, как пить дать потравит! — запаниковал повар и сорвался с места.

Я немного постояла, вслушиваясь в трагичное завывание «Клара-а, одумайся!», летающее среди кустов и дорожек, и внезапно вспомнила про Бестию. Интересно, она все еще под присмотром Кристена? Или успела удрать?

Взгляд как-то сам нашел заветное окошко гостиной ядожалов, которую обустроил самый лучший парень на земле. Прямоугольник призывно светился, приглашая заглянуть в гости. Я потопталась немного и, точно мотылек, приманенный светом, решительным шагом пошла в библиотеку.

Съедаемая тревогой о том, как теперь отнесутся адепты факультета ядожалов к моему появлению в их месте встречи, я приоткрыла дверь и заглянула в щелочку.

Комната оказалась полупустой. Кто-то сдвинул все кресла и столы к стене, освободив пространство в центре, где занимались своими делами два драконенка.

«Чпок! Чпок!» — это Конфетка в позе атакующего скорпиона сосредоточенно лопала треугольным острием на кончике хвоста пупырчатую упаковку.

«Фр… Фр…» — пыхтела Бестия перед здоровенным зеркалом в старинной оправе, раскручивая на талии с десяток ярких обручей.

Кристен сидел на нежно любимом мной и Властой диванчике возле окна и читал книгу. И вот я готова биться об заклад, что ничем не могла себя выдать, но северянин каким-то шестым чувством почувствовал чужой взгляд и поднял голову.

— Кто там нерешительно топчется?

Пришлось открывать дверь и смущенно входить. Конфетка даже не заметила меня, полностью сосредоточенная на уничтожении «пупырки» в пленке. Бестия повернула голову, отвлеклась и уронила обручи.

— У-у! — недовольно взвыла звездокрылая и с недовольным сопением начала собирать их заново.

Обрадовался мне только адепт Арктанхау.

Мало того что Кристен отложил книгу, подался вперед, так еще и улыбнулся.

А он всегда умел улыбнуться так, что у меня ноги становились ватными. Или, вот как сейчас, смотреть с такой щемящей душу нежностью.

И ведь знал. Знал, что умопомрачительно хорош. Знал, что нравится мне. Знал и, на мое счастье, бессовестно пользовался этим.

— Посидишь со мной? — предложил Кристен тоном искусителя: даже если захочешь, то не откажешься.

Вот и я не устояла. Обошла занятых делом драконят, скромно присела возле Кристена на диване, потянулась вперед, чтобы глянуть название книги, которую он читал, и оказалась схвачена и обезврежена крепкими объятиями.

— Попалась, — провокационно шепнули мне в ухо и завалились спиной на диван, увлекая за собой.

Мрачные мысли «о масштабном трын-де-це» оказались побеждены и низвергнуты куда-то в подвалы внимания. Я пискнула и глупо захихикала, сообразив, что оказалась лежащей на груди Кристена. Тут же сделала максимально строгую рожицу и напомнила:

— Ты предлагал посидеть, а не поваляться на диване.

— Ну что тут скажешь? Переменчивыми в своих желаниях бывают не только фаорские девушки, но и суровые северные парни, — сделал вывод Кристен и торжественно чмокнул меня в лоб.

Подумать только! Ведь когда-то он казался мне таким же теплым, как айсберг в океане, а теперь я цепляюсь за нежность в серых глазах и теснее прижимаюсь к боку Кристена Арктанхау. На минуточку, лучшего адепта факультета ядожалов, обладателя татуировки управления заврами и чудесной девочки по имени Конфетка.

— Кристен…

— Мм?

Смущенно прикусив губу, я нервно подергала молнию на его куртке и быстро, пока смелость не улетучилась, призналась в очевидном:

— Я бесконечно рада, что мы познакомились.

Меня сжали сильными руками, шепнули: «Иди ко мне» — и подтянули повыше.

Я подползла, поворочалась, стараясь лечь на его плече с комфортом, и, наконец, замерла. Кристен поднял книгу, которую читал ранее. Бестия вновь уронила обручи и недовольно заворчала. Конфетка издала нечто похожее на смешок-фырканье и продолжила лопать пупырку.

Я же еще несколько минут следила за увлеченными драконятами (как бы поиграть в похожем ключе с большим и мрачным Мясником?), потом пару минут любовалась сосредоточенно-суровым лицом читающего парня (он хоть понимает, как это сексуально выглядит со стороны?), закрыла глаза и улыбнулась.

Ведь счастье — это когда улыбаешься, несмотря на все обстоятельства.

Широко-широко так!

У меня оставалось около семи минут, чтобы занести в бухгалтерию справку и получить свою многострадальную, зато повышенную стипендию. Я пронеслась по коридору, свернула в нужную секцию и уже потянула за дверную ручку, как вдруг услышала хорошо знакомые гневные нотки.

— Госпожа Небесная! Зачем вы это сделали? — надрывал связки братец.

— Сделала шо?

— Не притворяйтесь, что не в курсе странностей в поведении проверяющего!

— Уважаемый ректор, напомню. Ви таки сказали, шо никого низя травить. О приворотном зелье не было и слова.

— Это незаконно, госпожа Небесная.

— Ой вей! Капелька любви не повредит ни одному идиоту.

— Госпожа Небесная… — Вкрадчивые интонации Хет-Танаша можно было легко узнать даже через прикрытую дверь. — А вы, случаем, не ведьма?

— Нет, — отрезала Клара Небесная. — Но вполне могла бы ею быть. И стану, если вы оба не прекратите травить скромную беззащитную женщину.

— Скромную? — ухмыльнулся демон.

— Беззащитную⁈ — рявкнул братец.

— Хамы! — припечатала бойкая ринейка, а я поспешила свалить из бухгалтерии до того, как буду поймана и вовлечена в скандал.

Тихо-тихо вернула дверь в прежнее положение, сделала несколько крадущихся шагов по коридору и припустила со всех ног, стараясь убраться отсюда подобру-поздорову. Решив попытать счастье со стипендией чуть позже, я вернулась в общий коридор и, больше никуда не торопясь, направилась в столовую.

«Какой прекрасный день! — словно бы подумала погода за окнами и коварно усмехнулась: — Пора его испортить».

Всю ночь и утро над архипелагом Берег Костей бушевал ветер, ползли по небу злые тучи, а градусник термометра упал так сильно, что нашему факультету пришлось бросить ночную практику и бежать в сектор ядожалов, где мы несколько часов прятали кадки с экзотическими растениями в специально оборудованную для этого дела теплицу и накрывали цветы укрывным материалом.

Но ни холод, ни угрюмый вид за окнами не могли стереть поселившуюся в моем сердце улыбку. Может, потому, что улыбка эта была до безобразия счастливой?

— О! Адрианка, — улыбнулся Фару, староста нашей группы, сталкиваясь со мной на входе в столовую. — Иди сюда, нужна твоя роспись здесь и здесь. Ага, все. Поздравляю, мы восстановили твое личное дело.

— Фару, спасибо огромное! — Я потянулась и крепко обняла засмущавшегося парня. — Ты даже не представляешь, как сильно выручил меня.

— Ой, да глупости, — отмахнулся тот, пряча довольную улыбку, — мне не сложно.

Я еще раз пять сказала спасибо, прежде чем отпустить старосту, который собрал за меня все нужные бумаги, дал образцы заполнения анкет и лично контролировал процесс, чтобы я не ляпнула в официальном бланке досадную ошибку.

Под конец моего прочувственного спича благодарности Фару уже так хотел свалить, что вызвался самостоятельно отнести и сдать все на проверку суровому Фреду.

Глядя в спину удаляющегося адепта в черном комбинезоне, я включила манжету, пролистала список дел и поставила жирную галочку возле нужного пункта.

Подумать только! Еще четыре-пять дней назад в этот список невыполненных дел было даже страшно заглядывать. Уж не знаю, в какой момент их скопилось такое количество, но в итоге мне предстояло сделать столько, что проще сразу не стараться. Однако тот вечер с Кристеном в гостиной ядожалов изменил все.

Думаю, тогда между нами возникла какая-то новая форма магии. Чем еще объяснить тот факт, что мне удалось решить за пару дней то, что мертвым грузом лежало в списке дел несколько недель, начиная с момента нашего расставания?

Столовая встретила ароматом еды и шумом голосом. Быстро помыв и высушив руки, я взяла себе фруктовую тарелку, булочку, компот, вспомнила о правильном питании и поставила еще глубокую тарелку залитых йогуртом хлопьев.

— Эрик Хезенхау! — Власту было слышно на всю столовую. — Как ты мог?

Я поспешила к нашему столу, балансируя посудой на подносе.

В отличие от остальных факультетов, звездокрылы сидели вместе, за одним общим столом на длинных лавочках, расположенных по обе стороны. Точно настоящие завры, мы тесно прижимались друг к другу, громко смеялись и не испытывали чувства неловкости от случайных касаний. Чего нельзя было сказать про Власту, которая перекочевала сюда, чтобы общаться со мной, и Эрика, который последовал за Подгорной.

Эти двое терпеть не могли, когда до них дотрагивались или задевали, всякий раз реагируя со свирепостью Борщевика. Вот почему под нашу нестандартную тройку тактично оставляли самый крайний угол стола. Но сегодня к привычной компании присоединилась черная непоседливая девочка.

Приветливо кивая своим, я подошла, села напротив сладкой парочки ядожалов и, крайне заинтригованная соседством Бестии с Эриком, спросила:

— Что опять?

— Как ты, моя лучшая подруга, это допустила? Почему разрешила встречаться с ним? — сердито выпалила Власта, разворачиваясь ко мне. — Ладно я!.. Я на эмоциях. Мне простительно! Но ты, Адриана. Ты-то видела, что он за субчик.

«Субчик» в это время нахально обнял Власту за плечи, демонстрируя собственнические черты дикого северного варвара, за что тут же получил локтем в бок, охнул, но не сдался и сел ближе.

— Я ужасная лучшая подруга, — не стала спорить с очевидным и в знак примирения подсунула разбушевавшейся Подгорной свою булочку с изюмом. — Так, что случилось на этот раз?

Власта схватила булку с таким видом, будто та оскорбила всех сильных женщин на этой земле, и вонзила в нее зубы. Недовольно косясь на Эрика, она быстро обрисовала ситуацию.

Оказалось, что не только Кристен приглядывал за Бестией. Узнав о просьбе госпожи Магни, декан факультета ядожалов сделал предвкушающее лицо, оглядел адептов и составил целое расписание. Так и вышло, что сегодня Власта обязана следить за тем, как бы Бестия чего не натворила. И все бы хорошо, но тут, на ее беду, случился Эрик.

— Представляешь, мне нужно было в душ, — делилась Власта, в то время как я быстро ела хлопья со свежими фруктами. — И ведь попросила, как человека попросила: только без глупостей. Просто присмотри, чтобы она никуда не смылась, пока я в ванной, а он…

— В свое оправдание скажу, что Бестия осталась в комнате, — влез северянин.

— А он! — повысила Власта голос. — Меня не было минут двадцать, не больше, а он… А они… А эти двое…

У Власты явно подошли к концу связные мысли, поэтому Бестия решила продемонстрировать все сама. Драконица поднялась на задние лапы, сунула два пальца в рот и с силой дунула. Свист, получившийся в итоге, мог бы с большим отрывом победить в международном конкурсе свистунов, куда слетались только лучшие из лучших в этом деле.

Я бросила ложку и зажала уши руками. Остальные звездокрылы за нашим столом повторили мой жест, а Глен басовито взмолился:

— Бестия, прекрати.

Драконица послушно умолкла и улыбнулась во все свои молочные клычки.

— Красотка! — воскликнул Эрик, и они с Бестией дали друг другу звонкое «пять».

Власта страдальчески сморщилась и посмотрела на меня.

— Вот! — выдала она обвинительно. — Вот что я теперь скажу твоему декану?

Бестия восторженно подпрыгнула, вновь сунула два пальца в рот и мелодично просвистела первые четыре ноты похоронного марша. Только вместо траурного «пам-пам-пам-па-а-ам…» получилось лихое «фьють-фьють-фьють-фью-уть!..».

Власта молча уставилась на Эрика.

— А я виноват, что она такая талантливая⁈ — возмутился тот.

Взгляд Подгорной стал до того тяжелым, словно она была в шаге от намеренного убийства при отягчающих обстоятельствах. К счастью для их пары, адепт Хезенхау хорошо чувствовал эту грань.

— Понял, принял и пошел. Не скучайте, девочки! — крикнул северянин и был таков.

Бестия проводила его взглядом преданной фанатки и разочарованно вздохнула, впрочем, сидеть осталась возле нашего стола. Я украдкой скормила ей кусочек банана из собственной тарелки и кинула на подругу озабоченный взгляд.

Нет, они и раньше цапались с Хезенхау. Да что там! Фундамент, на котором держались отношения этой странной парочки, состоял из взаимных подколов, скандалов и веселых пикировок. Власта срывалась минимум раз в неделю, благо Эрик был мастером создать повод для профилактической взбучки, но сейчас Подгорная нервничала даже после ухода северянина. И вот это настораживало.

— Все хорошо? — мягко спросила я, стараясь не спугнуть ее откровенность.

— Не знаю. — Власта энергично растерла руками лицо, а после принялась гонять по столу крошки. — Сегодня моя очередь идти за драконенком, и я сама не своя.

Я протянула руку через стол, дружески сжала запястье подруги и улыбнулась.

— Все будет хорошо.

В конце концов, я лучшая подруга или кто?

Власта закрыла глаза, выдохнула, как мне показалось, с облегчением, и кивнула. Тогда я еще не догадывалась, что провидица из меня так себе, а в Подгорной вопила и дергалась не паника, а интуиция.

Сразу после завтрака стояла пара по мнемотехникам.

На прошлой неделе Юдау взбрело в голову проверить уровень наших базовых знаний по всем предметам школьной программы и — вот так нежданчик! — выяснилось, что у большинства пробелы в знаниях точных наук.

— Замечательно… — хищно улыбнулась квезалка и выдала нам всем учебники за пятый класс. — За первые полмесяца повторим всю программу пятого класса, перейдем к шестому и к концу года возьмемся за физику.

Мы дружно взвыли. Правда, мысленно. Ибо кто же отважится спорить со столь опасной, а временами так вообще ядовитой дамочкой?

— План обучения таков, — «радовала» мрачных адептов Юдау. — Берем карточки и пишем на каждой по одному определению, разучиваем, доводим понимание до автоматизма, закрепляем. Следующим шагом выписываем все формулы и повторяем действия. Дальше вскакиваем с места и громко радуемся своему успеху.

— Это обязательно? — пробасил Глен, в список достоинств которого шумное изъявление радости явно не входило.

— Конечно! — Юдау сказала об этом, как о какой-то очевидности типа восхода солнца или зацепке на колготках. — И учтите. За лучший победный танец дам приз. Все, котятки, работаем!

По какой-то причине жительнице Лесного не нравились аудитории, в которых наш факультет занимался на других занятиях, поэтому квезалка выбила в личное пользование один из пустующих загонов в Черном секторе, который обустроила так, как захотела. И да, про танцы она тоже не шутила.

Я плюхнулась в широкое кресло, поджала под себя одну ногу, открыла учебник, приготовила карточки, вооружилась маркером. Посидела, глядя в никуда, и подняла руку.

— Юдау, скажите, а есть способ так же быстро пройти теорию по магической механике?

Квезалка расплылась в счастливой улыбке педагога, чей ученик наконец-то начал думать головой, а не тем местом, которое стул грело.

Уже к обеду в моих руках имелись методичка и стопка карточек, а в голове — стратегия и огромная решимость нагнать магмех.

Наскоро пообедав, я помчалась в зал Прибытия, где уже суетились и просчитывали точку выхода господин Клебо и его группа.

— Адептка Нэш? — откровенно удивился преподаватель, узрев всю такую решительную и непреклонную меня в числе окруживших его адептов. Оно и понятно — меня сюда откровенно не звали, но и прогнать не посмели, поэтому все сделали вид, что так оно и планировалось, и занялись делом.

Путешествовать и ориентироваться в межпространстве могли только завры. Они сами пробивали межпространство, находили дорогу и, что самое важное, безопасную точку для выхода. Но если раньше мне казалось, что все, чем занимаются адепты магмеха, — это открытие арки прорыва и своеобразная подсветка координат, то теперь видела всю сложность процесса.

Я старательно конспектировала и помечала незнакомые моменты, стараясь угнаться за остальными, а про себя думала: «Да уж, математика мне явно пригодится».

Сегодня пятерка адептов с факультета ядожалов в сопровождении господина Медного и Хет-Танаша отправлялась в мир, откуда пришли завры. Власта была среди счастливчиков, но так переживала, что глава факультета помощи и возвращения уже дважды подошел и поинтересовался ее самочувствием.

— Все будет хорошо, — еще раз обнадежила я Подгорную, улучив момент. Но та лишь кисло улыбнулась, сунула руку в свисающую с седла Дурмана страховочную петлю и посильнее вцепилась в крепление. Судя по зеленоватому оттенку, девушку подташнивало.

Я отошла на несколько шагов от завра, подняла голову и встретилась взглядом с Кристеном. Он уже сидел на загривке ядожала, готовый отправиться в полет. Татуировки управления мягко светились на его руках, фигура излучала уверенность. Кристен Арктанхау был парнем мечты, и от нежности в его серых глазах у меня защемило сердце.

— ВНИМАНИЕ! — облетел помещение суровый голос господина Клебо. — До открытия портала три… два… один… Переход открыт!

— Присмотри за ней, — прошептала я одними губами, но Кристен понял.

Быстро кивнул и отвернулся, чтобы уже через секунду дать приказ Дурману. Ядожал шагнул в портал, уводя следом адептов, рамка перехода последний раз вспыхнула и погасла, отрезая два мира друг от друга. Торчать и дальше в зале Прибытия смысла не было: Власта вернется не раньше вечера. Вот почему я вышла на улицу и пошла на стадион, где проходил урок у адептов с факультета небовзоров.

— Господин Бушующий, — ныла я, преследуя его по пятам. — Ну пожа-алуйста…

Преподаватель по физической подготовке адептов всея академии мне, мягко говоря, не обрадовался. А ведь это я еще даже не приступила к полномасштабной операции по уговорам.

— Господин Бушующий, вы же сами говорили, что игры в мяч не только тренируют физическое тело, но и формируют командный дух, а мне сейчас этот самый командный дух знаете как нужен! Можно сказать, последний шанс, чтобы наладить контакт с завром.

— Нет, Нэш. И не думайте. У меня дружеский матч между боевыми магами и преподавателями, а в четверг придут заниматься волейболисты. Нет, и не просите.

— Но я же верну! Честное слово, верну. Ну почему вы мне не верите?

— Адептка Нэш, вы хуже комара! Я же сказал нет, значит, нет — и точка.

Но уже через двадцать минут моих настоятельных просьб человек-скала не выдержал и сдался. Точнее, его так достало мое бесконечное «ну дайте», что он психанул, сорвался с места и скрылся в недрах комнаты с тренажерными снарядами, чтобы уже через секунду выскочить оттуда и швырнуть в мою сторону мячом.

— На! — крикнул он с интонациями «только уйди отсюда».

Я чудом успела пригнуться, пропуская просвистевший над головой мяч, схватила добычу и на бегу крикнула:

— Спасибо!

Вслед мне полетело нечто далекое от вежливого «пожалуйста».

Радостно улыбаясь и прижимая к груди шершавый бок баскетбольного мяча, я помчалась в Черный сектор. До общей побудки звездокрылов и ночной практики оставалось еще приличное количество времени, ну да ничего. Мясник имел собственное представление о режиме дня и чаще всего в это время уже вовсю кошмарил обслуживающий персонал.

— Привет, ворчун! — радостно воскликнула я, заходя в загон. — Смотри, что у меня есть!

Как и предполагалось, завр не спал. Он заинтригованно вскинул огромную голову, принюхался и неодобрительно фыркнул, но я на провокацию не повелась.

Сложив вещи в углу, несколько раз ударила мячом об пол, перебросила из руки в руку, попыталась раскрутить на указательном пальце, само собой, неудачно.

— Сегодня мы будем играть, — объясняла я в процессе. — Вот смотри, это мяч. Я кидаю, ты отбиваешь. Хвостом, лапой, головой или крылом. Все понял?

И, не дожидаясь реакции, кинула мяч. Тот пролетел по дуге, шлепнул завра по морде, отскочил и покатился по полу. Мясник недоуменно моргнул и посмотрел вниз.

— Один — ноль в мою пользу, — заключила я, наклоняясь, чтобы поднять мяч. Поднять и снова кинуть.

В этот раз Мясник не стал стоять столбом. Это хорошо. Плохо то, что он шарахнулся от мяча в угол и повернул ко мне ошарашенную морду.

«Ты, часом, не сдурела?» — читалось на ней огромными буквами.

— Отлично! — не теряла я оптимизма. — Только в следующий раз попробуй все-таки отбить мяч лапой или хвостом. Готов?

Огромный ящер отчаянно затряс головой, явственно демонстрируя, что жизнь его к играм не готовила, в особенности к таким! И он категорически против! И вообще, где носит этих горе-зоозащитников, когда они так отчаянно нужны одному конкретному завру? И…

— Три — ноль! — объявила я, вновь подбирая мяч. — Ворчун, если ты не хочешь продуть подчистую, то соберись!

Мясник, испуганно вспорхнувший под потолок и зацепившийся лапами за верхнюю балку на манер летучей мыши, свесил голову и обиженно взревел. Привлеченный громкими воплями, в ангар заглянул Мел.

Тиграй выслушал сбивчивый рассказ о том, чем мы здесь заняты и почему орем, проигнорировал протестующие вопли Мясника и поманил меня на выход.

— Не знаю, что ты сделала с ним в прошлый раз, но это помогло.

— Серьезно? — искренне удивилась я.

— Ты видишь, чтобы я улыбался?

Нет, но и поверить в то, что Мясник присмирел, получалось с трудом.

Видимо, та моя истерика с последующей ночевкой под крылышком завра что-то сломала в хрупкой психике гиганта, а появившаяся после счастливая улыбка влюбленной идиотки окончательно добила последнюю нервную клетку в организме звездокрыла. Так это или не так, я не знала. Но все последние деньки Мясник вел себя подозрительно адекватно.

— Ты молодец, — заявил тиграй и одобрительно похлопал меня по плечу.

Шокированная новостями, я повернулась, готовая вернуться обратно в загон и… Что внутри случилось что-что неладное, стало ясно по негромкому хлопку и характерному свисту воздуха. Я бросилась внутрь и замерла на пороге.

Мясник сидел и сердито тряс передней лапой. На кончике его указательного когтя, точно свадебный перстень на пальчике счастливой невесты, застрял проколотый баскетбольный мяч.

— Эй! — возмутилась я.

Завр сообразил, что пойман на горячем, быстро спрятал лапу за спину и отвел взгляд. Мяч? Какой мяч? Никогда не видел!

— Ладно, — обреченно вздохнула, мысленно гадая, как буду перед господином Бушующим объясняться. — Пойду попробую выпросить еще один.

Когда я с покаянно опущенной головой пришла к Бушующему и с горестным «Вот!» протянула проколотый мяч, у тренера мелко задергалось веко. На меня в воспитательных целях наорали, пообещали вычесть из стипендии деньги за испорченный спортивный инвентарь, но новый мяч выдали.

Хотя какой он новый! Бушующий специально отдал на растерзание надоедливой адептке старенький, изгвазданный, местами порванный волейбольный мяч.

Когда я вернулась к тренеру во второй раз все с тем же видом кающегося грешника на лице и с обслюнявленным комком в руках, у того дернулось все лицо разом. На третий раз дернулось не что-то конкретное, а весь господин Бушующий. Подозреваю, что дернулся в приступе обуявшего его членовредительства, но вспомнил, чья я дочь, сестра, и вовремя унял порывы.

Но когда я заявилась к нему в четвертый раз, не выдержал.

— Нэш! Да чем вы там занимаетесь?

Пришлось рассказывать.

— Дилетантка, — припечатал Бушующий и одарил меня покровительственной улыбочкой. От конкретно этой улыбки никому светлее не стало. Наоборот, захотелось поежиться, а лучше так вообще с криками ужаса сбежать из зала.

Но одними только словом и оскалом тренер ограничиваться не стал. Велев мне ждать, мужчина скрылся в подсобке, откуда через пару минут вышел уже в спортивной форме, с болтающимся на мощной шее свистком и большим мячом для фитнеса.

— Пошли. Покажу, как надо.

И таки да. Таки показал.

Бушующий пришел в Черный сектор и первым делом осмотрел площадку, где обычно Эрика Магни проводила общие занятия. Дело шло к ночи, поэтому на входе топтался не только Мясник. Многие завры уже проснулись и, сладко зевая и потягиваясь, вылезали из общего гнезда. Адепты спешно подтягивались и группировались в шумную, взрывающуюся хохотом кучку счастливых лоботрясов.

Тренер оглядел царящий в помещении разброд и шатание, дунул в свисток и зычным голосом приказал:

— Всем построиться в шеренгу.

Мы, само собой, послушались. Но ладно мы, адепты, у нас как-никак выработанный на занятиях рефлекс! Но почему звездокрылы вытянулись по струнке — так и осталось загадкой.

Мясник, правда, попытался взбрыкнуть и показать характер, но Бушующий смерил его взглядом и как рявкнул:

— Разговорчики! На первый-второй рассчитайсь!

— Первый! — послушно пробасил Глен.

— Второй! — отозвался Фару.

— Рырый, — буркнул недовольный Мясник, а я с уважением покосилась на тренера.

Вот он, авторитет животворящий, чего делает!

А дальше оно все как-то само пошло.

Под чутким руководством профессионала своего дела мы разбились на две команды так, чтобы в каждой оказалось по три завра и пять играющих адептов. Достаточно смелых и быстрых, чтобы их в процессе не затоптали. Парни прикатили четыре здоровущие бочки и сделали из них ворота.

Остальные сели на скамейку запасных и громко поддерживали своих. Правда, из-за хаоса на игровом поле забывали, кто свой, и к концу матча поддерживали уже всех подряд, одинаково громко встречая гол в те или другие ворота.

В разгар событий в ангар зашли Коди с госпожой Магни и замерли, не в силах осознать увиденное. Просочившаяся сквозь узкую щель между откатных ворот Бестия выбежала вперед и заметила Бушующего. Тот как раз демонстрировал Мяснику желтую карточку.

— Р-р! — возмущался завр, доказывая, что в правилах игры нет запрета на запугивание движущегося к воротам нападающего.

— Парнишка грохнулся в обморок от твоего рыка! — объяснял Бушующий, забыв выплюнуть свисток изо рта, в результате чего получалось заливистое:

— Фафьюшка фьють ф фьють фф фьика!

Бестия вслушалась в свист, удивленно моргнула и осела на пол. Прижала лапы к груди и влюбленными глазами посмотрела на тренера по физической подготовке.

Все. Новый любимка был найден.

— Бушующий! Какого демона здесь творится⁈ — предгрозовой бурей прогремел голос Эрики Магни. — Ладно смертники, они привычные, но кто разрешал тебе кошмарить моих завров!

— А я что? — пожал плечами Бушующий и крайне невежливо ткнул в меня пальцем. — Это все адептка Нэш придумала, я просто возглавил.

Я аж подавилась от такой несправедливости. И ведь не оспоришь! Мысль поиграть с Мясником в мячик пришла мне, а Бушующий так, просто подключился к уже запущенному процессу и внес в него элемент командной игры.

Декан факультета звездокрылов подарила мне незабываемый взгляд, но ничего не сказала. Зато Коди не постеснялся пнуть по здоровенному мячу и полюбопытствовать:

— И кто ведет?

Игроки переглянулись, Мясник ударил хвостом ближайшую бочку, подсказывая, что победитель тут один, и вот он, перед вами. Бушующий же сверился со счетом, который фиксировал в течение игры, и загадочно усмехнулся.

— Мы! — хором грянули запасные со своих скамеек и дружно засмеялись.

Звездокрылы поддержали это шумное проявление радости довольным рычанием. И стало как-то разом хорошо и здорово, даже суровая Эрика Магни просветлела лицом, а уголки ее губ дрогнули в улыбке.

И только браслет на предплечье декана остался верен себе и не разделил общего веселья. Он ехидно пискнул, привлекая всеобщее внимание, и призывно сверкнул. Декан факультета звездокрылов подняла руку, вчиталась в короткое послание, и стало ясно: новости так себе.

— Код «красный», — сказала она, и все шутки кончились.

Красный код означал опасность для завров.

— Бушующий, бери парней, и чтобы через пять минут никто не заподозрил здесь матча по футболу. Коди, веди завров обратно в гнездо. Адептки! Ваша задача отвлечь двух парней, что только что переместились в Черный сектор. Пустите в ход все свое женское коварство, нам нужно минимум десять минут.

Я было рванулась к выходу вместе с девчонками, чтобы продемонстрировать… ну не знаю! Женское коварство в область моих способностей не входит, поэтому, вероятнее всего, просто постоять с девчонками за компанию в сторонке. Но была остановлена Эрикой Магни.

— Нет уж, Адриана. Так как ты единственная, кто может хоть как-то повлиять на этого вредного ящера, берешь Мясника и ведешь обратно в его норку. Делай что хочешь: пой ему песни, чеши пузико, угрожай стихами господина Медного, но чтобы до утра никто не услышал его возмущенного рева. Все ясно?

— Господин Медный пишет стихи? — поразилась я.

— Адептка Нэш! — повысила голос декан.

— Да, госпожа Магни, я все поняла.

Развернувшись, бросилась к завру. К счастью, тот не стал выкаблучиваться и с видом великомученика, отданного на съедение львам, потрусил к себе.

В проходе между загонами меня догнал Коди.

— Адриана, в эту пятницу защищаем нашу разработку перед комиссией.

— Уже⁈

— А чего тянуть? — пожал плечами зоопсихолог и убежал вперед.

В чем-то он был прав. Костюм-невидимку мы уже давно доработали и даже протестировали на немногочисленных желающих приблизиться к ядожалу. Но я все равно ощутила липкую волну страха, вызванную публичной демонстрацией и своеобразным экзаменом.

Мясник то ли уловил мое настроение, то ли проникся общей гнетущей атмосферой проверки, то ли просто вымотался от игры в мяч, но остаток ночи этот вечный источник недовольного шума вел себя прилично и по большей части безмятежно дрых на свежей соломе, застилавшей пол.

Периодически к нам заглядывал тиграй с новостями. От него я и узнала, что в Черный сектор пожаловали остатки доблестных зоозащитников. После поимки на горячем двух подружек и мужчины от команды прибывших на остров любителей зверушек и почетных членов благотворительного фонда «Твари ковчега» остались двое парней.

Обвинить их было не в чем. Они не были в курсе планов своих товарищей, и вообще «Да мы из другого отделения фонда, знать их не знаем, на корабле впервые встретились!». Документы подтверждали правоту аргументов, но не опровергали чистоту помыслов зоозащитников.

Более того, потеряв трех товарищей по фонду из-за подозрений в хищении секретной технологии господина Клебо, оставшиеся любители братьев наших меньших взялись за дело с энтузиазмом пятерых и организовали полномасштабную проверку.

Начали почему-то с Черного сектора.

Со слов Мела, зоозащитничкам не понравилось все: гнездо («это драконы, а не синицы»), отсутствие нормального освещения в ночной период («как вы можете экономить на таких мелочах»), некронавты в качестве ветеринаров («да что могут знать мертвые о живых»). И никакие доводы, что гнездо — это привычное для звездокрылов спальное место, свет именно такой, чтобы не травмировать зрение ночных существ, а некронавты лучшие специалисты своего дела и пока единственные, кто без риска для здоровья может подходить к большим и опасным заврам, никак не устраивали двух выходцев из фонда «Твари ковчега».

Короче, до своей комнаты я добралась только ближе к рассвету. С трудом переставляя ноги и зевая, прошла по коридору общежития и обнаружила на ручке двери бумажный пакет.

Сон испуганной кошкой шмыгнул в кусты и затаился. Любопытство, напротив, поднялось из усталых глубин сознания и заинтригованно пошевелило бровями.

«Ну же! Чего стоим? Кого ждем? — подначивал внутренний голос. — Давай уже заглянем».

Я сняла загадочный презент с ручки, заглянула внутрь и нашла карточку.

И, видимо в качестве доказательства этой самой решимости, внутри лежала большая коробка шоколадных конфет. Верхняя крышка оказалась прозрачной, поэтому мне хорошо было видно, что конфеты в форме сердца, с красивым узором или присыпкой из орешков, а еще в центре каждой золотыми буквами талантливый кондитер написал «Я тебя люблю» на всех языках мира.

Мои губы сами собой расплылись в улыбке бесконечно счастливого человека. Я провела кончиками пальцев по крышке, обвела сердечко с фразой «Я тебя люблю» на моем родном, фаорском языке, нашла сердечко с северным диалектом и почувствовала себя счастливой.

Прислонив манжету к замку, забежала в комнату, сбросила с себя черный комбинезон и, напевая, отправилась в душ. Усталость как рукой сняло!

Успела помыться и даже высушить волосы, когда в дверь кто-то робко постучал.

«Кристен!» — подумала я с надеждой и с энтузиазмом Бестии поскакала открывать.

Но на пороге стояла Власта.

Грязное, исцарапанное лицо говорило о многом, но еще больше сказал ее взгляд. Так смотрят смертельно раненные животные.

— Я к тебе поплакать. Пустишь?

Молча отступила, приглашая подругу внутрь.

Но, вопреки своей же просьбе, плакать Власта не стала.

Сгорбившись, она прошла в мою комнату, сбросила ботинки у порога и с ногами заползла на кровать. Там забилась в угол, привалилась спиной к стене и уставилась в никуда.

Я села рядом. Посидела в долгом, выворачивающем всю душу молчании. Сдалась и осторожно позвала:

— Власта…

Жительница Крутогорья дернула плечом, скрестила перед собой длинные ноги и без всякого перехода, так, словно мы уже несколько часов обсуждали ситуацию, воскликнула:

— И знаешь что самое странное? Я ведь не могла к нему привязаться. Никто не привязывается за пару часов. Никто, Адриана! Просто… глупость какая-то!

Она резко умолкла и сморщила нос, словно уловила запах чего-то протухшего, а потом опустила голову и вздохнула.

— Так почему мне так плохо?

Я бы хотела знать ответ, но не знала.

Вместо этого притянула подругу к себе, обняла и сидела так до тех пор, пока она не выплакалась, а я не узнала всей правды.

Их предупреждали.

Об этом говорил Коди, Максимус Медный, Эрика Магни, ветеринары.

Их всегда предупреждают, что малыш ядожал может погибнуть при переходе в наш мир. Ведь мы забирали слабых и раненых. Тех, кто не выжил бы в собственном мире. Но это не всегда означало, что мы способны их спасти.

Всех адепты факультета ядожалов инструктируют перед выходом. Всех.

И Власта знала, что есть риск найти своего драконенка и потерять его через несколько дней или даже несколько часов. Ведь никто не знает, насколько сильными будут повреждения малыша.

Да, Власта знала.

Вот только никакое знание не оберегает сердце от чувства потери.

— Я хотела назвать ее Бусинкой, — всхлипывала всегда такая сильная подруга, размазывая по лицу горькие слезы.

— Почему Бусинкой?

— Если бы ты только увидела ее милые глазки, то не задавала бы этого вопроса. — Из груди Власты вырвался истеричный смешок. — Адриана, представляешь, я только сейчас поняла, что не знала, мальчик это или девочка, а уже имя дала. Теперь сижу и реву, как настоящая дура! Как же это все глупо…

Это не было глупо. Впрочем, как и то, что Власта так остро отреагировала. Не так давно вся ее семья погибла в одной из шахт Гагатовых копий. В один миг большая и шумная семья Подгорных сузилась до одинокой девушки. Девушки, которая сегодня ночью пережила очередную потерю и не смогла вынести еще и этот удар.

Я обнимала подругу за жилистые плечи, гладила по высветленным в знак траура волосам и неторопливо покачивалась, баюкая ее горе. Сидела так до тех пор, пока обессиленная Власта не обмякла, а после переложила ее на подушку, накрыла одеялом и быстро натянула черный комбинезон с россыпью золотых звезд на руках и груди.

Пусть Власта немного подремлет, а я пока сбегаю в столовую, добуду для нас завтрак и отпрошу ее у господина Медного или возьму освобождение у господина Горячего, в зависимости от того, кто попадется первым — глава отделения помощи и возвращения или декан факультета ядожалов.

И тут в дверь бестактно забарабанили.

Проклиная утреннего визитера всеми нехорошими словами, спотыкаясь и перепрыгивая через раскиданную обувь, я промчалась через всю комнату и открыла дверь.

— Эрик? — опешила я.

— Власта у тебя? — задал встречный вопрос северянин.

— Тихо ты! — шикнула и посторонилась, давай Хезенхау зайти, что он не мешкая и сделал.

Точно северный волк, Эрик бросился вперед, сел прямо на пол возле кровати и всмотрелся в заплаканное лицо спящей Власты. Поднял руку, намереваясь коснуться щеки и разбудить, но я остановила:

— Не надо. Пусть поспит.

Подруга дернулась и всхлипнула, словно испуганный ночным кошмаром ребенок, а у меня сердце сжалось от той беззащитности, которая проступила в этом бессознательном движении. И не у меня одной, судя по всему.

Эрик шумно втянул воздух в легкие, поднялся на ноги. Вжикнула молния форменной куртки, упали на пол сдернутые с ног ботинки. Следом на спинку стула улетела футболка, брякнул ремень на поясе.

— Ты сдурел⁈ — возмутилась я громким шепотом. — Я утренний стриптиз не заказывала!

— Тихо ты! — пришел черед Эрика сердито шикать. Еще и посмотрел так, как смотрит мать новорожденного карапуза на того, кто случайно чихнул в присутствии ее спящего младенца.

— Адриана, ты ведь завтракать шла? Вот и иди.

— Но!..

— Иди! — тон Хезенхау стал приказным. — Я побуду с Властой.

— Но это моя кровать!

— А это моя девушка.

И, видимо, в качестве последнего и самого весомого аргумента Эрик Хезенхау сдернул штаны вниз. Вид волосатых конечностей и серых боксеров поставил точку в нашем споре и изгнал меня из комнаты не хуже заклинания мгновенного переноса.

Быстро прикрыв глаза рукой, я на бегу схватила обувь, выскочила в коридор и поспешила неслышно притворить за собою дверь. Последнее, что слышала, — это скрип кровати, принявшей на себя двойной вес, и ласковое бормотание парня.

Что ж… по крайней мере я точно знаю две вещи: Власта в надежных руках, но спать, скорее всего, мне предстоит под крылышком у завра. Искренне надеюсь, что Мясник пустит. На крайний случай приползу к лекарям, найду господина Горячего и попрошу политического убежища на свободной кушетке.

Так, думая о своем, я покинула общежитие, миновала другие корпуса для адептов всех факультетов и персонала академии, приблизилась к административной части. Дорожка под ногами сменилась с обычной утоптанной на более деловую, асфальтовую. Воздух как будто стал еще холоднее, а ветер задул интенсивнее.

Я свернула и пошла вдоль здания, чтобы зайти с главного входа и подняться в столовую. Эйфория от неожиданного и, чего кривить душой, приятного подарка от Кристена давно схлынула, хотелось спать, поэтому двигалась я на морально-волевых, мечтая только о подушке с одеялом. Зевнула, согласилась с внутренним голосом, что завтракать бессмысленно.

Вот сейчас предупрежу преподавателей о том, что Власту на занятиях сегодня лучше не ждать, доплетусь до Черного сектора, рухну возле Мясника и…

Впереди мелькнул знакомый хвост, и я невольно ускорила шаг.

Что опять затеяла эта маленькая шкодница?

Стараясь ступать по возможности бесшумно (спасибо господину Бушующему с его странными заданиями), я подкралась ближе, осторожно переступила через ведерко с разноцветными мелками, постояла, разглядывая сосредоточенно работающего драконенка, и только потом спросила:

— Бестия, а ты чего творишь?

Малышка подскочила от неожиданности на добрых полметра. Крутанулась на месте, зарычала, глянула возмущенно, мол, ты с ума сошла так пугать юного дракона, но тут же смягчилась и отошла в сторону, давая мне простор и возможность полюбоваться на творение своей креативной мысли. А натворила Бестия на целую картину.

Ранее мне уже доводилось видеть, как драконица чертит на земле пентаграмму, в надежде изгнать повара если не из этого мира, то хотя бы с кухни. Видела я и то, как драконенок малюет кетчупом на стене портрет заклятого врага. А вот теперь столкнулась с новой гранью ее таланта.

Вся асфальтовая часть дорожки была старательно разукрашена разноцветными мелками. Огромное розовое сердце с потрясающими крыльями по бокам парило среди голубых облаков. И все бы хорошо, но вдохновлялась драконица учебником с татуировками, а тамошние примеры были далеки от ее любовных переживаний.

— Пиу? — поинтересовалась моим мнением переминающаяся с лапы на лапу Бестия.

Я еще разок перечитала фразу «У меня нет средств содержать совесть», написанную по центру ее крылатого сердечка, и честно сказала:

— Очень красиво.

Малышка просияла от счастья, а я невольно глянула на окна здания. Ну и которое из вас ведет в комнату эксперта по физическому воспитанию? И вот еще вопрос: как это пылкое признание на асфальте отразится на его и так не сладкой манере преподавания?

Бестия еще раз осмотрела дело лап своих, кивнула и вернулась к ведерку, чтобы собрать мелки и смыться, пока ее не застукали на горячем. Я собралась было продолжить путь в столовую, но тут из кустов донесся счастливый вопль:

— Любимая!

Драконица выронила мелки, я замерла и оглянулась.

Не поняла, это что сейчас такое было? Архипелаг охватила любовная лихорадка?

— Мой сладкий пирожок! — Следующий вопль неизвестного больше походил на рев лося в брачный период. Послышалось страстное сопение, кусты зашевелились, затрещали и явили голову Германа Брешика, приплывшего пару недель назад вместе с зоозащитниками и мамой.

— Попалась! — воскликнул мужчина, заметил наши с Бестией вытянувшиеся от удивления лица-морды и тут же поспешил исправить свою ошибку: — Ох, простите, юная особа, я обознался.

Мужчина продрался сквозь кусты, стряхнул с плеча зацепившуюся за ткань веточку, вышел на дорожку и начал озираться.

— Вы случайно не видели здесь мою прекрасную музу?

Мы с Бестией переглянулись — на роль музы мы явно не тянули. Драконица развела лапами в стороны, а я уточнила:

— Простите… эм-м… Муза — это кто конкретно?

— Как это кто⁈ Конечно же, моя несравненная и восхитительная Кларочка!

— А-а-а, — наконец дошло до меня. — Так вы про госпожу Небесную, нашего главбуха?

— Про нее, искусительницу.

Я вспомнила мощные телеса «искусительницы» и прикусила губу, сдерживая рвущийся наружу смех. Теперь хотя бы можно не опасаться любовной лихорадки и честно грешить на приворотное зелье, которым опоили бедолагу. Да так качественно опоили, что несчастного до сих пор не отпустило.

Впереди послышались шаги, одинокий стук камушка, выскочившего из-под ноги, и тихие проклятья споткнувшегося человека.

— Любимая! — возрадовался Герман Брешик и ломанулся вперед.

Кусты возмущенно затрещали, послышался вопль, звук удара, театральное «Ах!» и шум от падения чего-то тяжелого. Последовавшая за всем этим тишина смутила меня сильнее, чем привороженный мужчина.

Мы с Бестией бросились вперед и застали чудесную картину. Клара Небесная с грозным видом стояла на дорожке: кулаки упираются в бока, брови сурово сведены. Возле ее ног, раскинув руки и ноги, возлежал лишившийся чувств Герман Брешик.

— Что случилось? — спросила я, подбегая.

— Любовь бьет прямо в сердце, — заявила главбух, наклонилась и подняла валяющиеся на земле счеты, после чего в задумчивости взвесила их в руке и добавила: — Но иногда промахивается и попадает в голову.

Я сочувствующе глянула на поверженного мужчину, а вот Бестия проявила деловую хватку. Вскочила, обежала вокруг Германа, сжала в когтях кусочек мела и… принялась обводить контур бесчувственного тела.

— Фу, Бестия! Назад.

— Р-р!

— Нет, еще рано! Он же не помер.

Где-то за нашими спинами с грохотом распахнулось несколько окон разом, одно на третьем этаже, другое в башне.

— Бестия! — возмутилась госпожа Магни.

— Госпожа Небесная! — присоединился к ней сердитый ректор.

— Доченька! — возликовала любимая мама, по пояс высовываясь из окна второго этажа.

— Пиу? — задрала рогатую голову звездокрылая.

— Таки и шо? — возмутилась главбух.

А я сделала скромный шажок в кусты и свалила через систему порталов для работников и ветеринаров.

Я девушка храбрая, но в разумных пределах! И этот разумный предел советует не связываться с кипящей энергией и энтузиазмом родительницы.

Вышла, покрутила головой, пытаясь сообразить, куда попала, и почувствовала сильную хватку на своей талии. Я даже ойкнуть от неожиданности не успела, как уловила знакомый запах, ощутила его присутствие, а окончательно развеяла все сомнения подбежавшая и приветливо ткнувшаяся носом в мою руку Конфетка.

— Кристен!

Тот что-то одобрительно проворчал и откинул волосы с моего плеча. Оставил дорожку из невесомых поцелуев вверх по шее, чтобы нежно, но крайне коварно прикусить мочку уха. Я засмеялась, наслаждаясь ласковыми прикосновениями его губ к моей коже, а потом не выдержала. Дернулась и развернулась в кольце рук. Обняла за шею, почувствовала, как его ладони спускаются по спине, замирают на талии, и только теперь смогла заметить изможденно-сонное лицо северянина.

— Устал?

— Просто падаю.

— Ты вообще спал сегодня? — подпустила я строгости в тоне. — Или как вернулся, так и продолжаешь носиться по академии?

— А ты? — нахмурился и Кристен. — У тебя такие глаза сонные… Ты ведь не ложилась сегодня?

— А я не могу. У меня в кровати Хезенхау.

— Не понял. Эрик?

Я глупо хихикнула, поднялась на носочки и чмокнула его в уголок губ, а после с провокационной улыбкой спросила:

— Ревнуешь?

— Скажем так, драка с лучшим другом в мои ближайшие планы не входила, — заявил Кристен, обнял мое лицо ладонями и вернул поцелуй.

— Идем ко мне? Запремся и проспим два… нет, три часа, — предложил хрипло, а я не раздумывая согласилась.

Что там говорите? На острове вспышка любовного помешательства?

Ну и хорошо! Я всем довольна.

Прихода пятницы я страшилась, аки грешник смертной казни.

А все потому, что пятница — это не только конец учебной недели, которую все равно никто не соблюдал, так как адепты учились с охотным постоянством, ежедневно находя для себя новые способы набраться ума-разума, и это никого не смущало. А если кто-то из преподавателей пытался брать перерыв и не приходил на занятия по воскресеньям, то адепты разбредались и уходили на поиски других источников знаний. Порой самых неожиданных.

Один раз я сама видела, как Бестия давала лекаркам мастер-класс «Пятнадцать способов изящно напакостить ближнему». Причем не бесплатно. За каждый совет хитрюга требовала с девчонок ломтик дыньки или большое яблоко… Но я отвлеклась.

Пятница. День, когда мы с Коди защищали нашу разработку под кодовым названием «плащ-невидимка» перед комиссией.

Защита проходила в Зеленом секторе. Специально для нас с Коди адепты факультета ядожалов отгородили небольшой загон и привели на испытание Борщевика. Я бы предпочла кого-то другого, но, памятуя о нашей с завром давней взаимной неприязни друг к другу, господин Медный настоял именно на этом ядожале.

К счастью, наш плащ-невидимка смог провести и Борщевика. Нет, завр догадался, что с вон той конкретной молью дело явно нечисто, но вслух об этом сказать не смог. Коди показал плащ и защитные перчатки для экстренной транспортировки гражданских, а я — рабочую версию, больше смахивающую на халат для обслуживающего персонала и ветеринаров.

После демонстрации нашей разработки мы передали чертежи и уже готовые образцы комиссии, после чего та чинно удалилась в кабинет ректора З. А. В. Р. обсуждать увиденное и застряла там на целый час.

И если до этого самым страшным мне казалась демонстрация наших с Коди защитных костюмов, то теперь я абсолютно точно знала: то еще были цветочки. Сидеть и ждать решения — вот где ягодки.

Все это время я нервно ерзала на стуле в приемной. Страдальчески косилась на закрытую дверь, вслушивалась в неразборчивые обрывки восклицаний, долетавших из кабинета, и нервно теребила застежку боевой манжеты.

В итоге не выдержала и попросила:

— Фред, можно мне кофейку?

— Водичка, едва заметно подкрашенная чайным пакетиком, — вот максимум, который выдержит твоя нервная система в текущем состоянии, — заявил секретарь. Поднял голову от бумаг, на краткий миг задумался и предложил: — Если тебе некуда деть энергию — сотвори мне бутерброды.

Я послушно вскочила и бросилась в закуток, который здесь считался кухней. Уронила разделочную доску, едва не порезала палец, пытаясь располовинить палку колбасы, потеряла пакет, в котором хранился батон, и долго-долго ругалась с кофемашиной, пытаясь отключить запущенный кем-то процесс самоочистки.

Когда в кухне появился серокожий полуорк, я стала не только нервной, но и злой. Хоть сейчас пробуйся на роль ведьмы в очень доброй сказке.

— Не полегчало, — констатировал Фред.

При его появлении кофемашина издала приветственный писк и закончила процесс самоочистки. Я бросила на нее полный ненависти взгляд. У-у, бездушная предательница!

Фред оценил выражение моего лица, устрашился и пошел на попятную.

— Пожалуй, сварю тебе чашечку.

И не успела я возрадоваться и возблагодарить благодетеля, как тот вернул меня с небес на землю:

— Но без кофеина.

Благодарить резко перехотелось. И пока секретарь возился с техникой, я мстительно схватила нож, а вот палку с колбасой, наоборот, отодвинула в сторону. Вместо нее быстро отчекрыжила от огурца несколько колечек, плюхнула на хлеб и замаскировала нелюбимые полуорком овощи ломтиками колбасы. В конце концов, почему я одна должна страдать от здорового образа жизни?

— Держи. — Фред передал мне чашку и сел за стол.

Точно шахматисты рукопожатиями, мы обменялись коварными улыбками. Он потянулся за бутербродом, я поднесла чашку ко рту.

— Один — один, — был вынужден констатировать полуорк, с трудом сглатывая. Я чинно отсалютовала ему чашечкой с ужасным напитком.

В приемной послышался шум голосов — комиссия сдала крепость и покинула кабинет ректора. Практически сразу в закутке появился измученный и взлохмаченный Коди.

— Ну? Что? Как? — бросилась я к нему, едва не расплескав бескофеиновую гадость из чашки.

В отличие от меня, Коди на обсуждениях быть разрешили. И, в отличие от меня, пышущей нервной энергией, зоопсихолог казался пододеяльником после отжима.

Я проследила за тем, как он, пошатываясь, бредет к свободному стулу и падает на него.

— Комиссия проголосовала, — сказал Коди после паузы. — Эрика и твой брат — за. Мой брат и господин Медный — против.

— Получается… ничья?

— Если бы. — Коди грустно улыбнулся. — Перед самым голосованием Максимус Медный напомнил всем, что он вообще-то глава факультета и это ему в случае чего придется внедрять новинку в систему образования и боевое обучение стражей, поэтому просит привилегий. У него было два голоса, Адриана. Комиссия проголосовала против массового использования нашей разработки.

Я застыла на месте, пытаясь принять услышанное. Это что же получается? Столько недель кропотливой работы и… все зря?

И тут внезапно обнаружилось, что с принятием у меня большие проблемы, ибо смириться с фактом, что нашу идею отвергли, не получилось ни тогда, ни после.

Развернувшись, я быстро выскочила из закутка, где мы сидели.

— Адриана, ты куда? — крикнул Коди.

— Говорил же, что кофе будет лишним, — проворчал Фред, двумя пальцами вытаскивая ломтик огурца из своего бутерброда.

Очень хотелось вернуться и сказать, что гадость в чашке нельзя именовать чудесным словом «кофе», но вместо этого я пересекла приемную и сунула голову в кабинет брата. Увы, но, кроме самозабвенно целующихся Юдау и Дариана, внутри никого не обнаружилось.

— А мама в курсе ваших шашней? — с ехидством младшей сестры уточнила я, полюбовалась их вытянувшимися лицами и торопливо захлопнула дверь.

— Адриана! — неслось мне грозное вслед, но я уже промчалась мимо пустого секретарского стола и выбежала в коридор.

Подскочила к ближайшему окну — да, точно, вот он идет! — и со всех ног помчалась вниз. Распахнула тяжелую входную дверь и на всю улицу заголосила:

— Господин Медный, пожалуйста, подождите!

Пока я торопливо бежала, декан факультета ядожалов стоял с выражением «как меня все это достало». Может, будь я в ином состоянии, то не осмелилась бы, струсила, но во мне бурлила нерастраченная энергия и разочарование, а во рту горчил бескофеиновый кофе.

— Вы не можете! — воскликнула я с жаром создателя, защищающего свое творение. — Мы с Коди работали несколько недель, и… И вы же видели, наш плащ работает! Почему вы не хотите, чтобы все узнали, какие ядожалы на самом деле? Что завров не надо бояться?

— Адептка Нэш, — декан прервал мою сбивчивую попытку переубедить его, — мне импонирует ваше желание никогда не сдаваться. Но комиссия увидела презентацию вашей разработки, обсудила, проголосовала. Вопрос решен. Всего доброго.

Он развернулся, ставя точку в этом до смешного нелепом диалоге — как же, какая-то сопливая адептка вздумала переубедить опытного декана. И даже сделал несколько шагов, спеша уйти от разговора как можно дальше, но…

— Это все потому, что я вам не нравлюсь? — Слова вылетели из меня с быстротой диких животных, бегущих от пожара.

Максимус Медный резко развернулся и, не скрывая обуявшего бешенства, метнулся ко мне.

— Ах, все сюда, у нашей маленькой девочки проблемы. Злой дядя не захотел признать ее гений, — язвительно произнес он, откровенно насмехаясь, и мгновенно изменился.

Черты стали резкими, движения стремительными, а взгляд… Взгляд вызвал у меня мурашки! Нет, он не орал, не повышал голоса, но от этого вкрадчивого спокойного тона становилось жутко.

— Вы, юное дарование, наивно полагаете, что в таком важном вопросе я опирался на личные чувства? — Насмешливый смешок. — Нэш, я побывал на таком количестве операций, что не хочу вспоминать. Я взрывал мосты соседей, похищал семьи дипломатов, подкидывал запрещенные вещества в карманы судей. Я устранял тех, кого руководство Триединого союза сочло неугодными. Все это время я был оружием разрушения и знатно так задолбался!

Я никак не ожидала такой вспышки и уж тем более откровений. Даже больше скажу, она меня не на шутку испугала. До дрожи, до панического желания попятиться, что я и сделала, не в силах находиться под натиском излучаемой им силы с оттенком злобы. Но декан не дал мне трусливо сбежать. Шаг — и снова сократил отвоеванное мной расстояние, сминая ощущение личного пространства как дешевый тетрадный лист.

— Не пройдет и пары лет, как жадные до наживы и экзотики людишки поймут, как их можно привозить из чужого мира, лишат завров всех прав и начнут отстрел и поставку на черный рынок паштета из драконьей печени и бабских сумочек из крыльев звездокрылов. Ты этого хочешь?

— Нет, — слабо запротестовала я.

— Ты спрашиваешь: почему я не хочу, чтобы там, на большой земле, знали, какие ядожалы кроткие и послушные? Ответ прост: мы уничтожаем все, что не способно держать нас в страхе. И завры будут следующими. Запомни это, девочка.

От отступил, давая мне возможность сделать рваный вдох, и закончил холодно и четко:

— Дело не в тебе и твоем гребаном плаще-невидимке. Я оберегаю то, что мне дорого, Нэш. Только и всего.

Да, вот теперь я поняла его.

Но это не точно.

День кажется прекрасным, если встаешь с правильной ноги. Точнее, если засыпаешь в объятиях замечательного парня, бессовестно дрыхнешь у него в комнате вплоть до самого обеда, а будить тебя приходят ласковыми поцелуями.

Увы, но в тот день с пробуждением повезло не всем.

— Просыпайся, солнышко! Вечер на дворе! — закричала я, открывая заслонку, разбегаясь и плюхаясь прямо на морду Мясника.

— Пиу! — очумело пропищал полусонный монстр, опомнился, прочистил горло и уже куда тверже рявкнул: — Р-р-ра?

Поднял морду, осмотрелся, никого не обнаружил и заподозрил подвох. Свел глазки в кучку и, к своему полному неудовольствию, обнаружил улыбающуюся во все тридцать два меня.

— Приветики! — помахала завру.

Ворча что-то крайне недовольное, Мясник поднял переднюю лапу, подцепил меня указательным когтем и брезгливо скинул на пол в полуметре от своего спального места. Перевернулся, сладко зевнул, смежил веки.

Но зло не дремлет.

— Подъем!

Мясник коротко огрызнулся.

— Мел, мне срочно требуется бочка с водой.

Завр накрыл голову лапами и застонал.

И сделал это с таким видом, словно вот только что открыл для себя: мир делится не только на сов и жаворонков, но и на неугомонных дятлов, которые не дают покоя ни первым, ни вторым.

А через десять минут Мясник уже стоял посреди пятачка в центре Черного сектора и учился убивать взглядом.

— И не надо так смотреть, — оправдывалась я. — Это не моя идея. Думаешь, что мне хочется сдавать этот зачет по полетной практике? Думаешь, я не знаю, что ты никуда лететь со мной не планируешь? Думаешь, я уже не осознала, что вместо зачета ты устроишь мне нечто настолько ужасное и подлое, что оно войдет в историю позоров? Нет, не из вредности характера, как обычно, а исключительно мести ради!

— Ва! — коротко рявкнул здоровяк, отвлекся на мою болтовню и пропустил момент, когда тиграй опустил ему на загривок седло, а Глен и Фару подскочили снизу и защелкнули ремни под пузом звездокрыла.

Мясник дернулся, вывернул шею, убедился, что мерзкая конструкция действительно там, и медленно-медленно обернулся ко мне.

— Ты только не психуй! — откровенно запаниковала я, шустро пятясь назад. — Тише! Не все настолько плохо и… А-А-А!!!

Со скрипом отъехала откатная дверь, пропуская декана факультета звездокрылов. Госпожа Магни вышла на улицу, оглядела строй адептов, уже предвкушающих зачет. Благосклонно кивнула потягивающимся заврам, чуть нахмурилась, глядя на то, как Мясник гоняет меня по пятачку туда-сюда, скомандовала:

— Все за мной.

И двинулась вперед.

Адепты поспешили за ней, жадно ловя каждое слово инструкции по технике безопасности от самой Эрики Магни.

— Полетная практика — это вам не семечки грызть, — вещала матриарх, держа путь к вышке для полетов. — Тут надо учитывать множество факторов. Адепт должен быть морально и физически готов прыгнуть с вышки. Он обязан уметь правильно группироваться и не орать, когда его хватает звездокрыл. Он вынужден сохранять присутствие духа и обладать хотя бы зачатками ловкости, чтобы после вскарабкаться в седло и в процессе не свалиться с завра повторно.

Адепты кивали. Адепты смотрели на нее влюбленными глазами. Адепты трепетали… И только я пыталась догнать основную группу!

— Да, звездокрылы прекрасно видят в темноте. Да, это пока единственный вид завров, который так сильно ориентирован на человека. Да, звездокрыл никогда умышленно не причинит вам вред…

Тут ее взгляд нашел меня, шумно хватающую ртом воздух и придерживающую руками нестерпимо колющий бок, переместился к недовольной морде Мясника.

— Ты, дружок, во всех смыслах особенный, — не то похвалила, не то опустила его госпожа Магни и вскинула руку. — Но!

Адепты факультета звездокрылов дружно вздрогнули и прониклись моментом.

— Запомните, смертники, в мире больше всего не тех, кто погибает от болезней, убийств или природных катаклизмов.

Она сделала паузу и обвела наши малость струхнувшие ряды цепким взглядом человека, повидавшего чересчур много на своем веку.

— Глупость — вот верная подружка чудесной женщины с косой. Поэтому отключаем оралку и включаем соображалку. Все ясно? Отлично! Вставляем в ухо тестовые образцы наушников, которые любезно смастерил для нас магмех. Потом напишете впечатления от пользования этими штуками, а ты, смертница, — кивок на меня, — отнесешь и сдашь нашу обратную связь по прибору господину Клебо. Ну, чего застыли? Первый пошел. Живо, живо! Я не планирую скучать здесь до самого рассвета!

И первый действительно пошел. Точнее, упал. Да-да, просто разбежался и с криками ужаса прыгнул с вышки. За ним побежал новый адепт факультета звездокрылов, и еще, и еще…

— Нэш, тебе особое приглашение нужно? — поторопила госпожа Магни, когда очередь дошла до меня. Вернее, больше никого на площадке не осталось.

Я сглотнула, вставила наушник в ухо и с надеждой глянула в ночное небо. Из одиннадцати завров сейчас в небе кружило только семеро. Кракен и Тьма погибли из-за Астрид. Бестия еще и сама-то толком не научилась летать. Приговор дежурил на земле, ловя зазевавшихся адептов.

Кровавый, Убийца, Карачун, Мракобес, Душегубка, Смертушка… И почему таким добрым заврам дали настолько устрашающие имена?

Ага, вон и Мясник. Ну же, ворчун, я верю, что ты можешь быть душкой. Не сильно хочешь — это да, но точно можешь! Давай, друг, не подведи меня.

— Нэш, не вынуждай меня применять педагогический пендель, — устало попросила Эрика Магни.

Все. Медлить больше нельзя.

Я разбежалась, расставила руки, сделала шаг за край и…

— И-и-и!!! — завопила на всю округу.

Нет, конечно, разбиться никому из нас не грозило по трем причинам.

Первая — черная форма адептов с россыпью звезд на руках и груди делала нас похожими на драконят, а малышню звездокрылы опекали, холили, лелеяли и терпели абсолютно все выходки — Бестия тому живое доказательство. Вторая — в наших комбинезонах имелось что-то вроде тканевых перепонок между ног и рук для планирующего полета. Третья — это сама Эрика Магни. Вот уж не знаю, каким образом ей удавалось общаться с огромной стаей завров, проживающих на острове, но Приговор послушно дежурил у самой земли, готовый бережно ловить нас в случае чего.

У меня же имелась еще и четвертая причина — свой завр!

По крайней мере так я думала, делая шаг в пустоту и отправляясь в недолгий полет. Мясник проводил меня заинтересованным взглядом, но даже крылом не дернул, чтобы спасти. Пришлось планировать, ругаясь, возвращаться на вышку и прыгать еще раз.

— И-и-и!!! — Повторный вопль вышел ничуть не тише предыдущего.

На третий раз у Кровавого сдали нервы, и он перехватил меня прямо в полете. Сжал поперек туловища, сделал несколько мощных ударов крыльями, поднимаясь выше и выравнивая полет, а потом… дернулся от боли и внезапно разжал обожженные лапы.

Кляня на чем свет приобретенную ядовитость, я пролетела несколько метров и…

— Ауч! — пробасил Глен, не ждавший от небес подобной щедрости.

— Прости! — крикнула я, скатываясь со спины адепта и оказываясь на спине завра.

Пробежала по теплой шкуре. Прыгнула. Вновь устремилась к земле, вереща, испуганно размахивая руками и зовя мамочку. Но вместо мамочки на помощь пришла Смертушка.

Маленькая драконица схватила меня за ногу, обожглась и с испуганным взвизгом запулила адептку по широкой дуге вверх. Меня трижды перевернуло в ночной прохладе воздуха, прежде чем подлетевший Убийца успел подставить крыло и ловко забросить к себе на спину.

Убийца был взрослым завром, чья шкура уже стала плотнее и не так чувствительна, как у остальных звездокрылов. Мои прикосновения не обжигали его настолько сильно, как остальных, но, судя по тому, как вздрагивало большое и сильное тело, я причиняла ему зуд, который с каждой секундой становился все более сильным.

С кряхтением поднявшись на четвереньки, я попыталась доползти до седла, чтобы снизить прямой контакт. То ли я такая ловкая, то ли завр дернулся, но вместо того, чтобы доползти до седла, я задом наперед, точно по горочке, съехала по хвосту и вновь устремилась навстречу земле.

«Адептка Трэш! Тьфу ты… Нэш, грек тебя через коромысло! Ты что творишь?» — услышала в наушнике голос декана.

«Это не я!» — заорала, а может, только подумала я, потому что в следующий миг заметила приближающегося Карачуна. Ой, мамочка… Опять!

Завр был уже в какой-то паре метров от меня, когда Мясник издал нечто, отдаленно напоминающее: «Ой, да отдайте ее уже мне!» — и подрезал завра.

Огромные лапы сжались на моей талии, дернули вверх.

— Да!!! — радостно завопила я и нервно расхохоталась, чувствуя невероятное облегчение. — Ты все же меня поймал!

Мясник насмешливо фыркнул, но я не стала спорить и просто прижалась к большой и сильной лапе ворчуна, а после решительно полезла в седло. Ну все, завр, ты попался!

Судя по хитрой морде, попалась определенно и точно я. В ночном небе звездокрыл перестал вести себя как большой недовольный завр с отвратительным характером и устроил мне родео на разъяренном быке.

Едва я успела щелкнуть страховочным ремнем, надежно удерживающим в седле, как мне были продемонстрированы все тридцать три удовольствия от катания. Бочка, штопор, волна всем телом, резкий разворот на триста шестьдесят градусов, свободное падение спиной назад…

— Мясник! — воскликнула очень злая я.

Вираж и отчетливое чувство нарастающей паники.

— Так, все, стоп! — закричала, уже не пряча раздражения. — Стоп, я сказала!

Мясник только ехидно рыкнул, мол, что? Укачало? Уже? Ну вот… а я только начал входить во вкус.

— Не вынуждай меня! — опустилась я до банальных угроз.

Но завр снижаться и не думал. Знай себе крыльями работал да хвостом подруливал. Пришлось набрать побольше воздуха и рявкнуть:

— Тпру!

Звездокрыл от удивления перестал махать крыльями цвета ночи, и мы дружно провалились в воздушную яму. Но я не хотела останавливаться на достигнутом и ехидно продекламировала детский стишок:

— Ты беги, моя лошадка, цок-цок-цок!

«Лошадка» извернула шею, глянула с задумчивостью, в которой откровенно сквозил страх, что у жалкой двуногой от переживаний поехала кукушечка. Я открыла было рот, чтобы возразить, но тут наушник в ухе тихо пискнул и ожил:

«ВНИМАНИЕ! — узнала я голос Эрики Магни. — У нас поисковый вылет. В десяти километрах от архипелага Берег Костей затонула прогулочная яхта. На борту двенадцать человек, двое из них дети. Всем адептам, что находятся сейчас в воздухе, сгруппироваться и следовать за Приговором. Повторяю…»

Я быстро дотронулась до наушника, отключая его на время, зажмурилась. Зная характер ворчуна, никто и слова не скажет, если мы просто спустимся на землю. Никто не осудит, если мы с Мясником не присоединимся к поискам и спасению. Никто даже взглядом не упрекнет. Никто и никогда.

Другие звездокрылы не смогут везти меня, а значит, я останусь здесь, на острове, и с тоской буду смотреть на друзей, пока те не станут просто точками в ночном небе.

Сделала глубокий вдох и почувствовала то самое состояние холодного разума, что накатывало в самые сложные моменты. В моменты, когда необходимо мужество действовать.

Я наклонилась вперед, нет, практически легла на спину завра, положила ладони на черную чешую, сосредоточилась на этом огромном теле, услышала стук взволнованного сердца и… мысленно попросила:

«Мы должны их спасти».

Мясник непокорно дернул своей глупой башкой. Судя по настрою завра, он свято верил, что никому ничего не должен. Тем более идиотам, которые решили затонуть в океане. Но я была непреклонна.

«Пожалуйста».

Звездокрыл протяжно выдохнул, демонстрируя все, что думает о нахальной двуногой, сидящей у него на спине. Круто развернулся, ворча себе что-то под нос, и начал догонять стаю, возглавляемую Приговором, на котором сидела Эрика Магни.

Тот вылет стал нашей первой общей победой.

Моей и Мясника.

Поисковая операция не заняла много времени. Мы прибыли на помощь, вытащили из воды всех потерпевших кораблекрушение, донесли до катеров береговой охраны, сделали круг почета и вернулись в академию З. А. В. Р. как раз к завтраку. Остальных адептов факультета звездокрылов Эрика Магни отправила в столовую, а вот мне пришлось задержаться в Черном секторе.

— Ты большой молодец, — шептала я Мяснику, без сил рухнувшему на постель из соломы. — Мы еще им всем покажем!

Подозреваю, что завр действительно хотел что-то показать, но не гипотетическим всем, а одной надоедливой мне. И было это комбинацией из трех пальцев. Но малоподвижный образ жизни, плохое питание и сбитый ритм сильно сказались на его физической форме. Там, где Смертушка, самая маленькая из взрослых звездокрылов, играючи делала дополнительный круг, дабы убедиться, что мы вытащили из воды всех, с Мясника сошло семь потов.

Я проследила за тем, как он тяжело дышит и жадно пьет. Покачала головой, собираясь сделать замечание по поводу одышки, но завр мотнул мордой, мол, да иди ты уже. И я не рискнула.

Махнув тиграю, который за что-то тихо отчитывал помощника зоокухни, покинула ангар и побежала на завтрак, где, к своему глубокому замешательству, обнаружила две плотно сомкнутые створки.

Странно, с каких это пор двери в столовую, обычно открытые нараспашку, начали закрывать? Неужели Бестия так достала господина Горячего, нашего замечательного повара, что тот решил забаррикадироваться? Или это вынужденные меры против Клары Небесной?

Пожав плечами, я толкнула дверь, сделала шаг и была оглушена громом аплодисментов.

Все адепты факультета звездокрылов выстроились возле дверей во что-то наподобие живого коридора и с широкими улыбками аплодировали мне.

— Ад-ри-а-на! Ад-ри-а-на! — скандировали Глен с Фару.

— Уи! Уи! Уи-и! — звонко пищала Бестия, размахивая над головой честно стыренным где-то половником.

Здесь даже Эрика Магни была, стояла ближе к концу и сдержанно улыбалась.

Я робко улыбнулась в ответ, прошла вперед, замерла на середине вопящего и аплодирующего коридора адептов, обернулась вокруг себя, стараясь запомнить и вместить в сознание этот миг триумфа.

— Ребята… — растроганно шмыгнула носом.

Точно по команде, в едином порыве одногруппники рванулись вперед, окружили меня тесной, радостной кучей малой и принялись прыгать, вопя ставшее нашим неизменным: «Пиу! Пиу! Пиу!»

— Эй, звездокрылы! Имейте совесть! — рявкнул господин Бушующий. — Эрика, сделай им внушение, а то еще чуть-чуть, и мы тут все оглохнем.

Мы нехотя расцепились, решив не рисковать, и, не дожидаясь этого самого, которое «внушение», все с теми же счастливыми улыбками поспешили к нашему общему столу. Я так вообще украдкой вытирала слезы и смущенно шмыгала носом.

— Ух ты! И как давно Рианка стала звездой факультета? — спросил Хезенхау, сидевший с нами же.

— Сегодня Риана заставила Мясника летать, — с гордостью сообщил Фару, староста группы.

Хезенхау хмыкнул, этак невзначай поднял руку со свеженькими татуировками, которые давали возможность поднять в воздух ядожала, и скорчил насмешливую рожу.

— Да, это достижение. Прям вау.

— Ты не понимаешь! — горячо воскликнул Глен. — Мясник же никому не подчиняется. Вообще! Он никогда не летал на вызовы вместе с остальными стражами, а тут Риана не просто подняла его в воздух, но и уговорила помочь.

— И они спасли из воды собаку! Вот! — выкрикнул раскрасневшийся Фару.

— Собаку? — удивилась Власта.

— Всего-то? — скривился Эрик.

— Это была крохотная такса, — вступился староста. — Фиг увидишь в темноте!

— Ага. Вот такая. — И Глен выставил указательные пальцы, показывая размер песика.

Власта с Эриком с недоверием уставились на руки парня — если верить, то размер собаки не превышал размер учебной тетради, — быстро переглянулись и вопросительно уставились уже на меня, ожидая пояснений.

Лично я до сих пор считала, что Мясник не планировал спасать глупое четвероногое с телом-сарделькой, а чисто из вредности намеревался сожрать утопленницу (и чихать на то, что звездокрылы фрукторианцы), но подавился в процессе и выплюнул очумевшую тявкалку на палубу катера береговой охраны. К слову, моська была крупнее, чем показал Глен.

Но все это я не успела рассказать друзьям, потому что на плечи легли сильные руки. Кристен подошел со спины, наклонился и сжал меня в крепких объятиях.

— Я тобой горжусь. — Нежный поцелуй в чувствительное местечко за ушком и жаркая просьба: — Не планируй ничего на вечер. Хочу тебе кое-что показать.

— У нас свидание? — так же шепотом спросила я, поворачивая голову.

— Лучше. — На губах Кристена появилась загадочная улыбка, полная предвкушения.

Я разрешила себе полюбоваться на то, как он покидает столовую. На широкую спину. На то, как он трижды оборачивается, чтобы еще разок посмотреть на меня. И только потом спохватилась. Кинула испуганный взгляд на стол преподавателей, облегченно выдохнула, не обнаружив там ни чересчур заботливого братца, ни матримониально настроенной матери, ни ревнивого Хет-Танаша, и поспешно перевела взгляд на завтрак, который принесла для меня Власта.

У Подгорной был какой-то странный пунктик на еду, и я все собиралась выяснить, с чем он связан, но то одно, то другое, то…

— Эй, Риана, — позвал Эрик, и я подняла голову от тарелки с хрустящими тостами и пышным омлетом с зеленью.

Хезенхау сидел, скрестив руки на груди. Свою форменную куртку сине-желтого цвета он снял, оставшись в белой футболке с коротким рукавом. Сильные руки бугрились мышцами, выдавая напряжение, глаза стали будто темнее, делая лицо парня как-то уж слишком серьезным.

— Знаю, ты не просила у меня наставлений. И со стороны я вряд ли кажусь сборником дельных советов, но тем не менее… Ты должна знать: Кристен мой лучший друг. Да что там, единственный друг, который когда-либо у меня был. Я уже давно считаю его своим братом, и… — Он подался вперед и понизил голос. — Короче, ты должна рассказать ему про Хет-Танаша.

Я обвинительно глянула на потрясенную не меньше моего подругу.

— Власта!

— Что Власта? — возмутилась та. — Я ничего не говорила!

И мы обе с подозрением уставились на северянина.

— Скажем так, друг моего друга навел для меня справки, — напустил на себя загадочный вид Эрик.

— Я тебя сейчас тресну, — пригрозила Власта, желая слышать подробности, а не отгадывать шарады.

Хезенхау усмехнулся, обнял девушку за плечи и тут же стал сам собой — наглым и развязным долбоклюем.

— Крошка, ты помнишь, как я прокололся в гостиной, когда ляпнул про твои волосы? Мне было так стыдно, что я попросил кое-кого собрать для меня информацию на материке. Я, может, и не семи пядей во лбу, но способен учиться на ошибках.

— И как это связано со мной? — вмешалась я.

— Ну… я подумал, что этот кто-то может заодно разузнать и про девушку моего друга. Отчет прислали пару дней назад. И вот теперь я встал перед ужасным выбором — кто мне дороже?

Власта больно ткнула его в грудь указательным пальцем.

— Ты ни слова не скажешь Кристену.

— Да?

— Да, — припечатала Подгорная и добавила с угрозой: — Иначе я так тебе накостыляю, что три недели из лекарского крыла носа не покажешь. Усек?

— Вообще-то я крепче, чем ты думаешь, — возмутился задетый за живое северянин.

— Я не шучу!

— Понял. Понял, — капитулировал Эрик и, пока грозная Власта не видела, бросил на меня еще один предостерегающий взгляд: «Скажи ему», а я прикусила нижнюю губу и неуверенно кивнула.

Нужна большая отвага и колоссальное доверие, чтобы открыть кому-то свою личную трагедию. А я не была уверена, что готова…

Время до вечера пролетело как один миг. Я успела позаниматься у Юдау и заглянуть к Коди. Далее пришлось нести обратную связь по наушникам от адептов факультета звездокрылов на магмех и слушать лекцию господина Клебо.

— Адептка Нэш, — подозвал меня Джейсон Джон Клебо в перерыве. — Чтобы стать полноценным технопатом, мало ломать и подчинять себе магические приборы. Особенность вашего дара в том, чтобы ловить нюансы и замечать мелочи. Старайтесь быть чуткой, адептка. С приборами, людьми, с окружающим миром…

И я честно старалась. Но пока лучше получалось быть сонной, чем чуткой и внимательной. Именно поэтому после обеда я решила устроить себе небольшой «тихий час», компенсируя потерянное ночью время. И проспала до семи вечера.

Проспала бы и больше, но соседке за стеной слегка взгрустнулось. С грустью ей помогала справляться музыка. Но так как слушать ее тихо девушка не умела, то от оглушительного рокота барабанов, визга гитар и завываний солиста страдал весь этаж.

Музыканты до того остервенело терзали инструменты, что я сообразила, что кто-то пришел, когда стук в дверь из деликатного «тук-тук-тук» костяшками пальцев стал грозным «бам-бам-бам» ударами кулака.

— У тебя всегда так шумно? — спросил Кристен, перекрикивая визгливый голос вокалиста, просачивающийся через дверь соседней комнаты.

Я мотнула головой и улыбнулась, разглядывая гостя. Кристен сменил привычную форму факультета ядожалов на простые черные брюки, белые кроссовки и синюю толстовку с теплым капюшоном, поверх которой накинул черную куртку. Мне тоже захотелось хоть какого-то разнообразия, поэтому я перетрясла весь гардероб и вместо привычного черного комбинезона натянула джинсы, серый свитер-тунику с широким поясом и удобные полусапожки из мягкой замши.

Музыканты за соседней дверью взяли короткую паузу, которой мы поспешили воспользоваться.

— Готова?

— Да, — кивнула я, хватая с крючка куртку и поспешно запирая дверь.

Наше прошлое и единственное свидание вышло невероятным и запоминающимся. Кристен водил меня встречать рассвет и показал утренний ритуал небовзоров, самых изолированных завров академии. И теперь меня остервенело грызло любопытство — что же такого особенного придумал сероглазый выходец с острова Ио на этот раз?

Кристен протянул руку, осторожно переплел наши пальцы и подался вперед. Я завороженно следила за тем, как его лицо становится ближе, как приоткрываются губы, желая завладеть моими, и потянулась навстречу.

— Дочка!

Я в ужасе отпрянула от Кристена, спиной врезалась в дверной косяк, но даже не почувствовала боли. Развернула голову и… Да, это определенно и точно была мама.

Гардарика Нэш стояла в противоположной части коридора, и поза ее не выражала ничего хорошего: руки уперты в бока, взгляд колючий, губы сердито поджаты, носок туфельки нервно постукивает по полу.

Не надо быть телепатом, гадалкой и оракулом, чтобы понять очевидное: если у матушки такой вид, значит мое свидание накрылось медным тазом.

И да, хорошие дочери так не поступают, но…

— Бежим, — скомандовала я, хватая широкую ладонь Кристена, и со всех ног припустила в противоположную сторону.

— Адриана! — возмутилась мама, и в ее голосе отчетливо прорезались нотки неодобрения.

И, словно специально ждали этого момента, музыканты в комнате соседки вновь ударили по струнам.

Под аккомпанемент страдающих инструментов, преследуемые сердитым взглядом Гардарики Нэш, мы добежали до конца коридора, где находилась запасная лестница с выходом на улицу, но, оказавшись на ней, Кристен неожиданно подхватил меня на руки и помчался, но не вниз, а вверх.

— Что ты делаешь?

— Краду любимую девушку.

В этом ответе было больше шутки, чем серьезности, но мне до того понравилось, как из его уст звучит словосочетание «любимая девушка», что я не стала допытываться внятного ответа. Лишь заметила, что полетные татуировки на его кистях вспыхнули и тут же угасли.

Взбежав по лестнице так, словно я в его руках ничего не весила, Кристен пинком ноги распахнул, а может быть и выбил дверь, уверенно пересек чердачное помещение и только тут поставил меня на ноги. Пока я придирчиво осматривала пыльные углы в поисках чего-то угрожающего моему психологическому равновесию (типа серых тушек крыс, мохнатых пауков или, того хуже, затаившихся под потолком летучих мышей), Кристен открыл окно и забрался на подоконник.

Дурман уже был тут. То ли пасся где-то неподалеку, то ли изначально ожидал нас двоих на ближайшей полянке, чтобы куда-то отвезти.

— Спуск по крылу, — отдал команду Кристен, и ядожал послушно развернул и подставил требуемое.

Я помнила эту команду еще с занятий на факультете ядожалов. Предполагалось, что подобным образом можно проводить эвакуацию пострадавших из высотных зданий при пожаре, землетрясении, взрывах и других чрезвычайных ситуациях.

Принцип прост: завр вытягивает и подставляет крыло так, чтобы человек смог проехать по нему, как по надувной спасательной горке. В теории звучит неплохо, на практике — работает изумительно. Вон Кристен без малейших колебаний спустился вниз и выжидающе обернулся ко мне. В действительности же… было дико страшно!

Я не считала себя большим любителем аттракционов, а тот единственный раз, когда еще не взрослый Дариан предложил мне, совсем уж малявочке, прокатиться в вагончике на горках, запомнила навсегда. Вот почему сейчас отчаянно трусила.

— Прыгай. Я поймаю!

Старательно игнорируя дрожь в коленках и отчаянный стук сердца, я мужественно взобралась на подоконник, села, свесив ноги вниз, и на миг замешкалась.

— Вот ты где! — услышала за спиной родной голосок мамы. — Дочь, ну что за ребячество. У меня к тебе серьезный разговор, а ты бегать вздумала.

Выбирая из двух зол, я качнулась и с испуганно-веселым визгом съехала вниз, прямо в объятия Кристена. Вспыхнули татуировки на его руках, Дурман убрал крыло. Мы едва успели забраться в седло, как завр переступил с лапы на лапу и неуклюже взлетел.

Судорожно цепляясь за жесткую ручку на седле, я осторожно оглянулась.

— Ну, Рианка! Ну, погоди! — Высунувшаяся из распахнутого окна мама грозила нам вслед кулаком.

Сама не знаю почему, но грозный вид родительницы не вызвал у меня дочернего трепета. Наоборот, я с довольной улыбкой развернулась к Кристену и чмокнула его в щеку.

— Поздравляю. Похищение удалось на славу.

В ответ меня наградили полным нежности взглядом.

Вот так я и сидела, в объятиях самого замечательного парня, пока тот правил завром, щекой прижималась к его груди и не верила своему счастью.

Ядожалы были крупнее звездокрылов, поэтому летали на меньших высотах, едва не задевая брюхом воду океана. К тому же в воздухе Дурман был осмотрительным и не позволял себе выкрутасов в духе моего ворчуна.

Холодно не было, но предусмотрительный Кристен достал из седельной сумки плед и все равно укутал меня в него с головой.

— Адриана… — протянул несравненный Арктанхау, крепче прижимая к своей груди.

Согретая его заботой, я зажмурилась от удовольствия и улыбалась весь остаток полета.

Увы, но счастье мое длилось недолго. Через пару минут Дурман сделал плавный поворот, пошел на снижение и приземлился на одном из многочисленных островов архипелага Берег Костей. Кристен спрыгнул с седла, помог спуститься мне и занялся вещами, пристегнутыми к седлу. Памятуя о крайне вспыльчивом и драчливом характере ядожалов, я предусмотрительно отошла подальше, рассматривая местность.

Завр привез нас на широкую скалистую площадку. С правой стороны неприступной стеной поднимались скалы, с левой — все тонуло в густой зелени. Привлеченная странным копошением в ближайших кустах, я сделала осторожный шаг, стараясь разглядеть непуганую зверушку, но зверушка тоже решила рассмотреть меня поближе.

— Ай! — испуганно воскликнула я, стараясь оторвать от своей головы что-то пушистое.

— Кви! Кви! — воинственно пищал неизвестный зверек, дергая за волосы и все сильнее впиваясь коготками в кожу головы.

Ругая всех демонов скопом, я попятилась, запнулась о валявшийся на земле камень и с размаху плюхнулась на землю. Взвыла от боли, чем окончательно смутила атакующего. Зверек передумал снимать с меня скальп, разжал лапки и с победным писком шмыгнул в кусты.

Кинувшийся на выручку Кристен помог встать, бегло осмотрел голову и обеспокоенно уточнил:

— Ты как?

— Нормально, только самолюбие отбила, — проворчала я, отряхивая пятую точку. — Что это за зверь?

Дурман издал странный звук, отдаленно напоминающий сдавленный смех, Кристен так вообще сперва прикусил губу, сдерживая улыбку, и только потом сказал:

— Карликовая белочка.

Ну, класс! Адриана Нэш, тебя победила карликовая белочка. Можешь гордиться собой, стражница.

— Не расстраивайся. — Кристен чутко уловил мое настроение, обнял и прижал к себе. — В это время года самцы начинают строить гнезда для самочек и становятся крайне агрессивными.

— Гнезда… — повторила в задумчивости и посмотрела на куст с копошащимся там зверьком уже совсем иными глазами.

Пока я обдумывала возникшую идею, Кристен вернулся и хлопнул завра по сине-желтому боку.

— Спасибо, друг. Лети.

Ядожал одобрительно фыркнул, потоптался на месте и грузно поднялся в темнеющее небо. Кристен наклонился, ухватил лямку и закинул на себя вещи. По привычке подпрыгнул, проверяя, не болтаются ли сумки, и протянул мне руку.

— Придется немного пройтись.

Я сплела наши пальцы, чувствуя его тепло и силу, согласно кивнула. С Кристеном хоть куда.

Идти и впрямь оказалось недалеко. По едва заметной тропке среди камней, после вскарабкаться на уступ и еще чуть-чуть, чтобы обогнуть скалу и выйти ко входу в пещеру.

Шум воды я услышала еще издали, но представить, что в широкой пещере окажется не просто озерцо, но и настоящая иллюминация, не смогла.

— Это невероятно!

Я запрокинула голову, зачарованно взирая на причудливые известняковые образования, сплошь укрытые маленькими светящимися точками, которые красиво мерцали, разгоняя окружавшую нас темноту.

— Некронавты называют это место пещерой влюбленных, — сказал Кристен, скидывая сумки на берегу. — Здесь живет большая колония светлячков, поэтому так светло.

Пока он копался с вещами, я подошла ближе к озеру, села на корточки и нетерпеливо тронула поверхность кончиками пальцев.

— Горячая! — воскликнула я и обернулась к Кристену, для которого, очевидно, это сюрпризом не являлось.

— Вот потому я и предлагаю сперва немного поплавать, а потом перекусить, — сказал он, уже стягивая с себя толстовку и кидая поверх валяющейся куртки. — Можешь купаться одетой или взять мою футболку, если стесняешься. Камни горячие. Одежда высохнет быстро.

Я заторможенно кивнула. Дождалась, пока он полностью разденется и по плечи зайдет в воду. Дернула молнию на куртке, стянула свитер. Дрожащими от волнения руками свернула волосы в пучок, потом одумалась и сделала симпатичный хвост, быстро вытащила пару прядей и в результате испортила все к демонам. Так, Адриана, соберись!

Покусала нижнюю губу, сомневаясь в правильности своего поступка, а потом решительно сдернула с себя штаны вместе с нижним бельем и прежде, чем в голову полезли сомнения, зашла в воду.

Проплыла разделяющее нас с Кристеном расстояние, встала и прижалась грудью к его спине. Обнаженное к обнаженному.

— Адриана… — хрипло выдохнул он.

И мне понравилась реакция его тела. Так сильно понравилась, что я вконец осмелела, обняла, провела пальцами по кубикам пресса, коснулась груди, поцеловала гладкую спину и прижалась щекой. Замерла, впитывая тепло воды и его тела. Кристен гулко сглотнул и не выдержал.

С резким выдохом развернулся, порывисто сжал меня в объятиях и нашел мои губы своими.

— Ты само искушение, — шепнул он, мягко прикусывая нижнюю.

Сильные руки подхватили меня, я приподнялась и стиснула ногами бедра Кристена. Прижалась, чувствуя наше общее возбуждение, но едва поцелуи и прикосновения начали переходить в более страстную и нетерпеливую форму, меня сковал страх.

Я резко оборвала поцелуй и отшатнулась.

Кристен непонимающе нахмурил брови, но послушно разжал руки, когда я в состоянии, близком к панике, оттолкнулась от его груди руками и отплыла туда, где вода доходила мне до шеи.

— Ты не хочешь меня? — В голосе Кристена отчетливо звучала неуверенность на грани обреченности. — Или просто пока не готова?

Я хотела. Я была готова. Но правда в том, что мои прошлые отношения ранили меня так сильно, что я до дрожи боялась близости даже с таким чутким и внимательным парнем, как Кристен Арктанхау.

— Я…

Это был самый подходящий момент, чтобы послушаться совета Хезенхау и рассказать о нас с Хет-Танашем, но слова застряли в горле горьким комом из невыплаканных слез.

Не в силах справиться с собой, я мотнула головой и обняла себя руками.

Кристен осторожно приблизился, робко, точно боялся спугнуть, дотронулся пальцами до моего плеча, а когда убедился, что я не планирую с криками подпрыгивать на несколько метров, осмелел. Коснулся губами правого плеча и встал за моей спиной. Мягко поглаживая по предплечьям, притянул к себе и уткнулся лицом в мою макушку. Я судорожно выдохнула, прижалась к нему и замерла.

Кристен ни о чем не спрашивал и просто мягко гладил, позволяя чувствовать его нежность. И это было лучшим, что он мог сделать в данную минуту.

Так мы и стояли, обнявшись и наслаждаясь теплом друг друга. Нас словно окружило коконом из тишины. Такой бесконечно теплой тишины, которая существует лишь между самыми близкими.

И было очень хорошо и спокойно просто оттого, что он рядом.

Это чувство покоя сохранилось даже тогда, когда мы выбрались на берег и укутались в большие полотенца. И после, когда Кристен готовил постель на ночь, а я раскладывала на покрывале принесенные в корзинке фрукты, салаты и бутерброды. И даже когда мы, обнявшись, смогли оторвать друг от друга припухшие от поцелуев губы и опустили усталые головы на подушку.

Я немного повозилась, устраиваясь удобнее, и замерла, разглядывая в уютной полутьме пещеры его лицо. Кристен приоткрыл один глаз, улыбнулся, притянул меня ближе и осторожно поцеловал в кончик носа. А я переплела наши пальцы и сонно смежила веки.

— Кристен… — позвала, пребывая уже на границы между сном и явью. — Кажется, я тоже…

Успела ли договорить «люблю тебя»?..

— Не, фигня какая-то выходит, — заявил адепт с факультета магической механики, вглядываясь в наши пометки, и мы трое, я, староста звездокрылов и Глен, склонили головы над листом бумаги. Лист был безжалостно исчеркан нашими общими пометками и для надежности распят на обеденном столе между тарелками с остывающим первым и чашками чая.

Повар уже трижды прошел мимо, желая понять, что же такого архиважного могло составить конкуренцию его невероятной стряпне. Чем и воспользовалась Бестия, сумев-таки просочиться на обычно закрытую для нее территорию кухни.

— БЕСТИЯ!!! — донесся гневный вопль господина Танцующего, обнаружившего проказницу в святая святых.

Мы дружно подняли головы, проследили за тем, как довольная Бестия драпает с места преступления, не забыв прихватить авоську с апельсинами, и вернулись к обсуждению.

— А если вот так?

Я выхватила из пальцев Глена карандаш и добавила на чертеж две вертикальные линии. Все дружно помолчали, разглядывая и просчитывая результат.

— Это не даст конструкции прочности, — качнул лохматой головой Миклай, наш эксперт с факультета магмеха, и отвоевал карандаш. — Но если сделать это вот так…

Я подалась вперед, почти положила голову на предплечье Глена, чтобы лучше видеть. Миклай не пощадил чертеж, практически полностью переделав и почеркав его основу. Мне было одновременно больно за то, какой критике подверглась моя идея, и любопытно — что еще предложит Миклай?

— Слушай, а может, проще, наоборот, убрать опору вот отсюда? — перебила я эксперта и показала на схематичное изображение бокового крепления.

— Не, — мотнул головой прижавшийся к моему боку Глен. — Если конструкция не сохранит первоначальную устойчивость, то…

— То мой друг подойдет и ревниво даст тебе в рожу, — влез в наш междусобойчик Эрик и уже чуть тише и только мне: — Я серьезно, Рианка, пожалей Кристена.

Мы синхронно повернули головы и глянули на стол, за которым завтракали ядожалы. Кристен действительно едва держал себя в руках. Сверлил нас тяжелым взглядом собственника и, кажется, в самом деле был в шаге от перехода на примитивное «руки прочь от моей женщины».

Я поймала его взгляд и смущенно улыбнулась. Глен, с которым мы сидели плечом к плечу, гулко сглотнул и отодвинулся так далеко, насколько это вообще позволяла привычная теснота, царившая за столом адептов факультета звездокрылов.

И на какое-то время мы трое сосредоточились на курином бульоне.

Мимо стола прошли хихикающая госпожа Юдау и широко улыбающаяся мама. Обе вели себя так, словно всю жизнь были лучшими подружками, но злодейка-судьба дала им возможность встретиться и поболтать только здесь, на архипелаге Берег Костей.

Я такому повороту только тихо радовалась. Ведь чем больше у мамы интересных подруг, тем меньше времени капать на мозг дорогой дочери и вести завуалированные беседы на тему «Рианочка, раз у вас с тем северным мальчиком все так серьезно, то мой материнский долг рассказать тебе о… пестиках и тычинках».

Увы, но Дариан не разделял этой радости.

Братишка все больше мрачнел и, кажется, трусливо подумывал о побеге на Большую землю. Судя по целеустремленности квезалки и горящим глазам маменьки, женщины уже вовсю вынашивали матримониальный план, где Дариану отводилась скромная роль жертвы, которая покорно ждет любимую у алтаря. А дальше семейное гнездышко, дети…

К слову, про гнездо!

— Миклай! — воскликнула я, от избытка чувств вскакивая и вновь оказываясь рядом с Гленом. — А если…

— Ох, не жалеешь ты парня, — заявила Власта и встала.

Переступила через лавочку, обошла стол и нагло втиснулась между мной и будущей жертвой ревности. Игнорируя строенный вопль «Не трогай!», Подгорная схватила со стола чертеж, скрутила в трубочку и треснула им меня по макушке.

— Отдам, когда поешь, — сказала она тоном строгой мамочки и повертела скрутку в руках. — Кстати, а что это такое? Очередное задание господина Клебо?

— Не. Адриана решила построить для Мясника гнездо, как это делают вожаки в стаях, — сдал нас Миклай, вполне комфортно чувствующий себя за столом звездокрылов.

— И если этот большой и вредный завр признает его, то это укрепит их связь, — добавил Фару.

Власта нахмурила брови и развернулась ко мне.

— То есть вы все еще надеетесь, что он перестанет быть засранцем?

— В точку, — подтвердила я, накидываясь на остывший, но все еще безумно вкусный куриный бульон с горсткой чуть размокших сухариков.

Идея сделать для Мясника свое собственное гнездо пришла мне вчера, аккурат после встречи с боевой белочкой, и плевать, что карликовой.

Обычно все звездокрылы спят вповалку в одном большом гнезде, но не мой одинокий ворчун. Ворчун лишил себя компании, друзей и привычных стимулов, предпочтя одиночество и обиженное рычание. Однако я надеялась, что гнездо поможет вернуться к привычному циркадному ритму — и это сделает завра хоть немного повеселее. Ладно, с «повеселее» это я, конечно, погорячилась. Но поможет физическому и эмоциональному самочувствию точно.

Выслушав сбивчивую просьбу, Эрика Магни задумчиво осмотрела меня с ног до головы и ограничилась коротким:

— Делай.

И я бы делала, благо Мел обещал помочь с необходимыми материалами и техникой. Затык заключался в другом. Видите ли, гнезда у звездокрылов строил глава стаи. Строил в гордом одиночестве, без помощи кого-то со стороны, и только потом звал остальных звездокрылов. Вот почему сейчас я так отчаянно страдала над чертежом, прося помощи у каждого, кто мог ее оказать.

После обеда я пошла смотреть ангар, где планировалась постройка гнезда для Мясника. Госпожа Магни считала, что гнезда должны быть на расстоянии друг от друга, чтобы стаи не чувствовали конкуренции за территорию. А кто я такая, чтобы не доверять авторитетному мнению матриарха?

Провозившись несколько часов там, я собрала и затолкала чертежи в карман штанов и вышла из ангара. Пересекла пятачок в центре Черного сектора, где буквально столкнулась с ошарашенным старостой нашей группы.

— Адриана, скорее! — крикнул запыхавшийся Фару, хватая меня за руку.

— Что? Что случилось?

— Там Кристен с Хет-Танашем дерутся! — выкрикнул адепт.

И я почувствовала, как мир слегка покачнулся.

Выскочив из перехода, я в считаные секунды добежала до стадиона. Здесь обычно проходили зверства господина Бушующего, которые, не иначе как в шутку, значились в расписании адептов как физическая подготовка. Но сейчас поле в центре стадиона превратилось в место сражения.

Снедаемая тревогой, я, наплевав на правила, банально перелезла через сетку ограждения, с разбегу врезалась в толпу зевак и попыталась пробиться в первые ряды. Но проще найти свободное местечко в банке шпрот, чем в толпе возбужденных адептов.

— Извините… прошу прощения… мне очень нужно… пустите, пожалуйста… — бормотала я, активно расталкивая всех локтями.

Но, как оказалось, старалась зря.

Кто-то, не будем метать в Тихона Горячего гневные взгляды, предусмотрительно собрал и расставил некронавтов в плотное кольцо первого ряда, а после дал команду никого не впускать в круг и не выпускать соответственно. Умно.

В отличие от любопытных адептов, мужчины с оранжевыми повязками на плечах уже давно и качественно шагнули за порог смерти. Шагнули, подразнили старуху с косой и вернулись обратно. Им не страшно выхватить случайный удар — раны затянутся быстрее, чем пострадавший сосчитает до ста.

Слезно попросив сперва одного, потом другого некронавта, я окончательно убедилась в том, что пробиться внутрь круга не выйдет. А раз так, то попытаюсь докричаться.

Однако первым, кого я заметила, привстав на носочки, оказался не Кристен, а показательно спокойный демон из правящего рода.

Хет-Танаш сменил черный форменный костюм с голографической эмблемой факультета магмеха на типичные для Даркшторна одежды. Темно-синие штаны не скрывали гибкий хвост с пушистой кисточкой, мягкая обувь с дополнительной обмоткой на лодыжках делала походку неслышной поступью зверя на охоте, а серебристый балахон, подхваченный ремнем, украшал герб правящего рода Танаш — черная чаша, полная язычков золотого пламени.

Руки демона по традиции скрывали эластичные перчатки, закрывающие только два пальца: указательный и средний. И в них демон с какой-то задумчивой ленцой крутил знак вызова — кинжал с гравировкой золотого солнца на вычерненном лезвии.

И вид его оружия окончательно меня добил.

Просто это уже не обычная драка двух мужчин. Это спор, который решался ритуальным поединком. И не надо быть лучшей ученицей в группе, чтобы сообразить: спорить северянин с демоном могут лишь по одной причине. Из-за меня.

Чувствуя, что беспокойство перерастает в настоящую панику, я облокотилась на плечо ближайшего некронавта. Если последний и имел какие-то претензии, то я об этом не узнала, так как наконец-то заметила Кристена.

Арктанхау замер в коленопреклоненной позе. Вся правая сторона лица измазана красным, в то время как голую спину укрывает полотнище с оскаленной головой медведя. Светлые пряди убраны назад и скреплены на затылке. Глаза закрыты, твердые губы взывают к богам в беззвучной молитве.

Очень надеюсь, что те пошлют ему благоразумия, так как бросить вызов демону — то же, что без страховки прыгнуть в пропасть: шансы выжить в обоих случаях стремятся к нулю со скоростью свободного падения.

Срочно! Надо срочно остановить творящееся безумие, пока еще есть шанс.

— Кристен, стой! Кри-и-истен! — старательно вопила я, то поднося руки ко рту в качестве импровизированного рупора, то подпрыгивая и размахивая ими на манер группы поддержки.

Короче, старалась как могла, но порыв не оценили.

Кто-то перехватил мои конечности прямо в воздухе, закрыл рот ладонью и возмущенно зашипел на ухо:

— Рианка, ты сдурела? Его нельзя отвлекать.

Я поспешно вырвалась, развернулась, узнала Хезенхау и вцепилась в его форменную сине-желтую куртку факультета ядожалов.

— Эрик, это надо остановить. Немедленно!

Северянин глянул так, словно сомневался в моей разумности. К счастью, к нам пробилась Власта. Подруга решительно отодвинула какого-то парня в белоснежной форме факультета небовзоров, заглянула через плечо ближайшего некронавта, оценила круг для поединка и деловито уточнила:

— Что происходит?

— Кристен вызвал Хет-Танаша на поединок. Адриана вопит, что их надо остановить, — отчитался Эрик.

— Адриана, не будь скучной, — посоветовала Власта, с удовольствием разглядывая бойцов. — Это круто.

— Круто? — возмутилась я. — Власта, да они же сейчас поубивают друг друга!

— Не драматизируй. — Подгорная явно не желала разделять со мной тревоги. — Убить друг друга им никто не даст, а вот знатно накостылять — это пожалуйста. — И уже совсем другим тоном, с легким придыханием: — Романтика-а-а…

Я беспомощно посмотрела на Хезенхау. Тот растерянно почесал затылок, быстро глянул на свою девушку, на круг, приготовленный для поединка, кашлянул.

— Это… — начал несмело. — Ну хочешь, я из-за тебя тоже с кем-то подерусь?

Власта резко развернулась и порывисто схватила Эрика за руку.

— Шутишь? — воскликнула она и просияла. — Конечно хочу!

— Понял. — Хезенхау с готовностью уставился на того самого небовзора, что стоял возле нас. — Эй ты! Да, ты. Ты че, на мою девушку сейчас посмотрел? Да я те щас…

И он двинулся на озадаченного парня с целеустремленностью оползня, мчащегося на зазевавшегося туриста.

— Тормози, пижон, — остановила его Подгорная и кивнула на меня. — Не порть Адриане момент.

А я… а у меня просто слов не осталось, чтобы описать, как я счастлива, что момент полностью мой. Ах, какие же у меня чуткие друзья, аж страшно становится.

— Начинают! — крикнул кто-то сбоку, и я выкинула все посторонние мысли из головы, лишь краем глаза заметив, что незнакомый мне адепт с факультета небовзоров благоразумно отодвинулся от странной парочки и затерялся в толпе.

В центр круга вышел господин Бушующий и хлопнул в ладоши.

Кристен тут же поднялся на ноги, полотнище, накрывавшее его голую спину, мягко соскользнуло на землю. Девчонки в толпе дружно вздохнули, парни завистливо скрипнули зубами.

— Это мой друг, — с гордостью сообщил Эрик, пихнув в бок незнакомого парня с факультета магмеха.

Хет-Танаш мазнул взглядом по голому торсу соперника, усмехнулся и бросил клинок. Тот вонзился в землю и ушел по самую рукоятку — вызов был принят.

— Бой до смерти или отключки одного из вас. Напоминать, что можно сдаться, не буду, — сообщил правила Бушующий, отвернулся и покинул круг.

Не было команды. Не было минуты на обмен любезностями в духе «Я тебя урою» — «Нет, это я тебя урою». Не было даже паузы.

Они атаковали синхронно. Слишком быстро, чтобы уследить за всеми движениями. Чересчур агрессивно, чтобы любоваться техничностью приемов. Преувеличенно легко принимая удары, чтобы мы поверили, будто им не больно.

Чувствуя, как грохочет сердце, я схватилась за голову и подняла глаза наверх, на окна, что вели в кабинет ректора этой развеселой академии.

Где ты, Дариан? Почему не вмешаешься и не остановишь все это? Брат, почему тебя снова нет, когда ты так нужен⁈

— Ох ты ж блин, — вырвалось у Власты, и я поскорее вернулась к поединку.

В тот же миг Хет-Танаш сделал обманный выпад, но вместо удара кулаком хлестнул соперника по животу, оставив на голой коже розовый росчерк. Кристен удивленно скосил глаза, и демон воспользовался этим мигом замешательства. Стремительно сократил расстояние, схватил и вывернул его руку. Зашел за спину. Дернул.

Лицо Кристена исказилось, и его боль я ощутила как собственную.

Не иначе как чудом Кристену удалось вырваться из захвата демона и увеличить расстояние до соперника. Схватив себя за плечо, он с яростным рычанием дернул, вправляя руку обратно.

— Кристен, — всхлипнула я жалобно и прижала руки ко рту.

Власта сочувственно обняла за плечи, а Эрик наклонился и шепнул:

— Не боись, он его уделает.

В голосе Хезенхау звучала неколебимая уверенность в друге, но я же видела, как нервно бьется жилка на его шее. Как северянин неосознанно дергается в особо напряженные моменты, словно уклоняется от ударов вместе с Кристеном. Как сжимает кулаки. Сильно так, аж до побелевших костяшек.

— Сдавайся по-хорошему, — тем временем предложил Хет-Танаш, никак вспомнив о несвойственном для демонов великодушии.

И это было лучшим решением. Кристен и так имел мало шансов против нечеловеческой скорости, силы и опыта, а уж с выбитой рукой и говорить не о чем. Но, как оказалось, северяне не только большие и сильные, но еще дико упрямые. И это самое фирменное упрямство Кристен и решил продемонстрировать.

Он осторожно подвигал пострадавшим плечом, проверяя уровень боли, усмехнулся и двинулся на демона. Тихонечко взвыв от страха, я отвернулась и закрыла лицо руками.

Не могу на это смотреть. Нет. Не могу. Просто не в состоянии видеть, как его бьют. Да и зачем? Чтобы эти воспоминания преследовали и не давали мне жизни?

— Адрианка, гляди! Гляди, как круто! — тряхнула меня Власта.

Я выглянула из своего кокона отрицания и открыла рот.

Кристен… светился.

Голубоватое сияние окутало его голову, сплелось в незримый шлем, стекло вниз на широкие плечи, водопадом скатилось по мощной груди и прессу, рухнуло к ногам и обратилось броней, сверкающей светом. Все как тогда, в моей комнате, когда Кристен Арктанхау остался на ночь, а с утра заявился потерявший контроль над тьмой братец.

— А это разве по правилам? — вякнул было кто-то в толпе, но поймал взгляд Хезенхау и осекся.

Я подалась вперед, отчаянно труся и в то же время отчаянно веря, что все разрешится хорошо. Что чувствовал в этот момент Хет-Танаш, было сложно сказать, но выражение его лица стало капельку серьезным. Он оценивающе глянул на светящегося Кристена и чуть сместился, меняя свое положение. Объятый сиянием Кристен метнулся к нему, не давая возможности сменить тактику и нащупать свои слабые места.

Рядом азартно заорала Власта, подбадривая адепта Арктанхау, и ее поддержала толпа. Эрик ревниво покосился на девушку. Собственническим жестом обнял за талию и прижался к ее спине. И во всей этой вопяще-гудящей толпе только я продолжала кусать губы и отчаянно паниковать.

В детстве я не раз присутствовала на шуточных спаррингах между Дарианом и Хет-Танашем, поэтому видела, насколько демоны превышают человеческие возможности. А еще не знала никого, кто мог бы сравняться с демонами из правящего рода в проворстве и ловкости, поэтому удивленно охнула вместе с толпой, когда после серии стремительных ударов у Кристена это получилось.

Захват, стремительная подсечка, и северянин умудрился повалить демона на спину. Запрыгнул сверху, фиксируя руки, и коротко двинул в челюсть здоровой рукой.

— Откажись.

— Иди ты, — сплюнул сквозь окровавленные губы демон.

Кристен ударил повторно и зло выкрикнул:

— Откажись!

— Она. Моя. По праву, — с остановками выдавил из себя хвостатый упрямец.

Сияние вокруг тела Кристена усилилось. Он замахнулся и врезал снова. А потом еще. И еще. И еще. И бил до тех пор, пока демон под ним не отключился.

— Это мой друг! — с гордостью повторил Эрик, оглядывая притихшую толпу.

Все еще не веря в случившееся, я следила за тем, как невероятный адепт Арктанхау встал с тела Хет-Танаша, провел по волосам, словно собирал их в хвост, и голубое сияние доспеха медленно угасло.

Кристен моргнул, обвел сосредоточенным взглядом толпу и безошибочно нашел меня. Устало улыбнулся и… рухнул на одно колено.

— А вот теперь я вижу повод для паники, — пробормотал Эрик и первым бросился вперед.

Но Хезенхау даже не успел прорваться сквозь первый ряд расступающихся некронавтов, как к пострадавшим бойцам подоспел господин Горячий. Декан факультета помощи и возвращения надел на запястье Кристена браслет, следом наклонился над бесчувственным телом демона и сделал то же самое. Вспышка света, и все трое пропали в миниатюрной версии порталов.

— Лекарское крыло! — догадалась я о конечном пункте переброски.

Оттолкнула нескольких адептов, заступавших дорогу, протиснулась сквозь толпу и со всех ног помчалась прочь от стадиона. Тяжело дыша, поднялась по ступенькам наверх, на невероятной скорости подбежала к проволочной сетке, окружавшей его. Подпрыгнула, ухватилась за верхнюю перекладину, подтянулась, перебросила ноги на ту сторону, спрыгнула, развернулась и только тут заметила тиграя.

Мел стоял в паре метров, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в ячейки сетки. По всей видимости, он пришел сюда из Черного сектора уже после того, как нас с деканом факультета звездокрылов встретил Фару. Пришел с опозданием, так как не занял первые ряды некронавтов. Пришел, остался смотреть за поединком и…

— Мел… — испуганным шепотом позвала я.

Почему шепотом, да к тому же испуганным? Просто вы бы видели выражение на лице легендарного воина. Оно было таким пугающим, таким отсутствующим, что в голову невольно закрались мысли об одержимости.

— Мел, что с тобой?

От звука моего голоса тиграй дернулся, как от удара молнией. Я и пискнуть не успела, как он метнулся в мою сторону, схватил за плечи, поднял над землей и тряхнул, как куклу.

— Ты знала?

Чужие пальцы так сильно впились в мышцы, задев парочку болевых точек, что из глаз невольно брызнули слезы. Я испуганно охнула от неожиданности и прошептала:

— Мел, мне больно…

Но тот не отреагировал. Черные полосы на его побледневшем лице обозначились сильнее. Губы изогнулись, напоминая оскал хищника. Тиграй явно был не в себе.

— Не ври мне, Адриана, — пугающе спокойно произнес он. — Не притворяйся, что не знала.

— Да о чем⁈ — Я окончательно перестала что-либо понимать.

— Мел! — Строгий тон декана факультета звездокрылов заставил некронавта разжать руки и выпустить меня.

Я обрушилась вниз, не устояла на ватных от испуга ногах и попятилась, пока не врезалась спиной в сетку забора.

— Это он, Эрика, — произнес Мел, оборачиваясь к госпоже Магни. — Тот самый. Понимаешь?

Легендарная дорал-кай нахмурилась. Ее лицо стало задумчивым, взгляд отстраненным.

— Адриана, ты можешь идти, — сказала она, даже не глянув в мою сторону.

— Но…

— Все в порядке, — с нажимом повторила декан. — Иди. Твоему парню ты сейчас нужнее.

Окончательно перестав что-либо понимать, я медленно побрела прочь, то и дело оборачиваясь на дорал-кай и тиграя. Что это вообще сейчас такое было?

Так и не найдя ответ, я пожала плечами, глянула в сторону лекарского крыла и перешла на бег. В конце концов, декан права — сейчас я нужнее Кристену.

Но пока добежала до оплота эскулапов, настроение от «бедненький, как он там?» дошло до «придушу, чтобы в следующий раз даже не думал о драках», поэтому по коридору уже шла, зло чеканя шаг, а в палату ворвалась с намерением скандала.

Но весь мой запал угас, стоило увидеть избитого Кристена.

Он сидел на постели и влажным полотенцем стирал алую краску с лица, но получалось плохо. От меня не укрылись ни скованность его движений, ни отек, появившийся вокруг раны на животе, ни сбитые костяшки на обеих руках.

При моем появлении Кристен поднял голову, посмотрел с подкупающей нежностью, и я поняла, что плачу. Вот просто стою и реву, как перепуганная девчонка.

— Адриана…

Он тут же закинул полотенце на спинку кровати и оказался возле меня. Притянул к себе, обнял. Зашептал:

— Тише, маленькая. Тише. Все хорошо.

Зря он так. От его успокаивающего тона я окончательно раскисла. Плач перешел на стадию истерики с некрасивыми подвываниями.

— О чем ты только думал, — выговаривала я между всхлипами. — Он же мог тебя убить.

— Но ведь не убил.

— Я тебя сейчас сама убью, — пообещала, размазывая по лицу слезы. — Нет, первым я убью Эрика. Это ведь Хезенхау проговорился, да?

— Нет, — благородно соврал Кристен.

— Вот ведь болтун! И как его Власта только терпит. — Еще один мой судорожный всхлип и горькое: — И вообще… Почему ты у меня не спросил? Что это еще за варварское «кто победит — тот девушку и любит»? Я что, своего мнения не имею⁈

Кристен отстранился, немного скованно обнял мое заплаканное лицо своими большими теплыми ладонями, заставил поднять голову. Теперь мы смотрели друг другу в глаза.

— Адриана, меня можно обвинить в тысяче вещей, но не в отсутствии умения слышать любимых людей. Это не было схваткой за твое сердце и тело.

— М-да? И что же это было? — Вышло язвительнее, чем бы хотелось, но Кристена это не смутило.

— Хет-Танаш сделал тебя своей Избранницей, поделился своей кровью. По законам Фаоры и Даркшторна, у человеческой спутницы демона нет прав, нет выбора, нет свободы. У нее есть только мужчина, которому она обязана родить и безоговорочно подчиняться…

Да, именно так и случилось с мамой.

Когда-то юная Гардарика, так же как и я, встретила демона из правящего рода Танаш. Влюбилась, стала его Избранницей, родила сына, и все у нее было просто замечательно до тех пор, пока отец Дариана не нашел себе демоницу. Та оказалась дамочкой с характером и прямо с порога закатила скандал, мол, это ни в какие ворота, выбирай — или я, или она. И тот выбрал.

И выбор оказался не в пользу мамы, которой пришлось вернуться в Фаору.

Может, поэтому сейчас она такая… вездесущая? Поэтому всегда в центре политических и общественных событий? Поэтому стремится войти в самые влиятельные слои общества? Поэтому из кожи вон лезет?

Может, она до сих пор неосознанно пытается доказать отказавшемуся от нее демону, что достойна?

Как бы то ни было, ответов я не знала.

И надо отдать Хет-Танашу должное. Причина тому дружба с моим братом или он действительно испытывал ко мне чуточку больше, чем просто влечение, но демон дал мне возможность уйти. Дал годы на то, чтобы я смогла прийти в себя, почувствовать независимость. Но будем честны. Это не продлилось бы долго. Еще год-другой, инстинкты бы взяли верх, желание оглушило разум, и я бы сама не поняла, как оказалась снова в его постели.

И я была такая не одна.

Вся Фаора платила так за свою безопасность. Демоны поддерживали мир на границах с нашими землями, а власти закрывали глаза на существование Избранниц. Кто откажется от мира в таких условиях? Вот оно, пресловутое «одна жертва, которая спасает тысячи от гибели» в действии…

В палату заглянули две лекарки, заметили нас, ойкнули и с задорным хихиканьем спрятались обратно.

Плакать я перестала, но судорожные всхлипы все еще нет-нет да прорывались, нарушая спокойную речь Кристена. А тот стер мои слезы подушечками больших пальцев, нежно коснулся губами влажных щек, заплаканных глаз и крепко обнял.

— Я бросил вызов, чтобы вернуть тебе свободу, Адриана. Начиная с этого дня ты можешь сама выбирать себе пару. И неважно, кем он будет — человеком, зверолюдом, демоном или даже некронавтом… Запомни этот день. С этого момента ты свободна, действительно свободна. И можешь выбрать любого парня, которого пожелает твое сердце.

Высвободившись из его объятий, я подняла голову и хитро улыбнулась.

— Вот прям любого?

— Любого, — послушно кивнул Кристен, возвращая мне улыбку, но взгляд его стал искушающим. — Но учти, что я приложу все свои силы, чтобы стать единственным.

И он меня поцеловал. Коротко и жадно. А я, забыв обо всем, поддалась навстречу, с восторгом провела по накачанной груди, вцепилась в мускулистые плечи. Прижалась к разгоряченному телу, пахнущему сражением и адреналином. С несвойственной себе откровенностью отдалась поцелуям и почувствовала что-то близкое к эйфории, когда услышала, как Кристен с хриплым стоном произносит мое имя…

— Это что за безобразие⁈ — возмутился чуть дребезжащий от старости голос.

Кристен с трудом оторвался от меня и сердито глянул на вошедшего в палату декана факультета помощи и возвращения, не иначе как присланного к нам смешливыми лекарками, заглянувшими до него.

— Касатики, вы в своем уме? — принялся отчитывать нас старичок. — Адепт Арктанхау, я вам что наказал делать? Беречь руку и лежать. Ну ладно он, но вы, голубушка?

— Я?

— Да-да, вы, адептка, — кивнул господин Горячий, и выглядел он как дед, которого жутко допекают слишком шумные внуки. — Время посещения больных лекарского отделения ограничивают не просто так. Больным нужен покой и…

На этих словах Тихон Горячий запнулся, почесал шею. Глянул на меня оценивающим взглядом и эдак задумчиво:

— Что-то вы какая-то бледная, адептка Нэш. Прямо скажем, вид нездоровый, внушающий мне легкую профессиональную тревогу… Как насчет профилактического осмотра и витаминки?

Фраза произвела на меня эффект изгнания. Бросив последний взгляд на Кристена, я испарилась из палаты быстрее, чем лужа на солнцепеке.

Не в силах сдержать дурацкую улыбку непростительно счастливой девушки, прошла по коридору, кинула предупредительный взгляд на хихикающих лекарок и вышла на свежий воздух.

Вечерняя прохлада подействовала отрезвляюще. А еще простимулировала мозговую активность. Я шла и все никак не могла выкинуть из головы слова Кристена. Сегодня он подарил мне свободу — это правда. Демон, который не смог отстоять Избранницу в ритуальном поединке, теряет все привилегии, если, конечно, бесконечную власть можно назвать этим словом.

И хотя сам факт того, что обычный северянин, ну ладно, крайне необычный, но все-таки обычный человек, смог накостылять демону, кажется невероятным, меня больше тревожит другое.

Просто… откуда⁈

Откуда Кристен узнал правила ритуала освобождения Избранницы?

Да, демоны никогда не делали из него такой уж великой тайны, но и в школьных учебниках о таком не писали. Допустим, Кристен смог узнать про ритуальный поединок чести, ну не знаю, разведка донесла, Хезенхау расстарался, опять же библиотекарь подсобил… Но демонов клинок!

Такие вещички принято дарить отцом на совершеннолетие сына. И даже при очень большом желании и очень большом банковском счете посторонний не смог бы купить, выменять или украсть подобный клинок.

Так откуда он у Кристена?

И кто помог организовать битву посреди тренировочного поля? Кто позвал некронавтов для защиты адептов? Кто попросил Бушующего… хотя нет, Бушующий тот еще любитель возглавить все, что нарушает правила. Он мог прийти по собственному, так сказать, повелению души…

Ладно, демон с ними со всеми! Но кто все-таки дал Кристену клинок для вызова? Ведь без него поединок считался бы обычной дракой и не обладал властью вернуть мне свободу от Хет-Танаша.

Я сбилась с шага и замерла на месте.

В академии был только один человек, хорошо знакомый с традициями жителей Даркшторна. Точнее, полукровка. И только у него мог оказаться ритуальный кинжал.

Дариан Кай-Танаш.

Мой брат.

— Не может быть! — вслух сказала я.

Поверить в то, что братец предал лучшего друга и позволил Кристену Арктанхау оспорить право на Избранницу, казалось немыслимым.

Нет. Бред какой-то. Дариан с Хет-Танашем через столько всего прошли, что дружба давно переросла в нечто более крепкое.

Но если не Дариан… кто тогда?

Я с тоской посмотрела в сторону корпусов общежитий, чьи крыши уже виднелись неподалеку. Вернуться туда, так и не узнав всей правды, значит обречь себя на многочасовые метания по комнате и бессонницу. И лучше всего что? Правильно! Лучше всего вот прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик, пойти к грозному ректору всея академии, а по совместительству старшему брату, и потребовать ответов.

И пока поселившаяся внутри решимость никуда загадочным образом не испарилась, я свернула в сторону административного крыла и направилась к Дариану.

Первое, что удивило, — отсутствие Фреда. Я так привыкла видеть его за своим рабочим столом с неизменным выражением спокойствия на лице и горой бумаг в руках, что, не обнаружив широкоплечего молодого полуорка в приемной, на секунду впала в ступор.

Вторым, что поразило меня в представшей картине преподавательских будней, оказалась дверь в кабинет брата. Видать, кто-то так страстно хотел покинуть кабинет ректора, что просто снес ту с петель. Но стоило мне заглянуть внутрь, как стало ясно: дверь — это еще цветочки, встречайте ягодки!

Одна штора сорвана, вторая исполосована когтями. Массивные шкафы с документацией, которые казались неподъемными, опрокинуты на пол. От черного мраморного подоконника оторвали кусок, люстру так вообще вырвали с куском потолка и зашвырнули в угол. Там, где ранее стоял широкий письменный стол из красного дерева, ныне только кучка пепла.

И в центре всего этого погрома диссонировал с общей пасторальной картиной Дариан Кай-Танаш, сметающий растрепанным веником пепел на розовый совок.

— Что здесь случилось?

Брат резко распрямился, спрятал совок за спину и замер, рассматривая меня.

— Риана? — Он помолчал и невпопад добавил: — Думал, ты не захочешь меня видеть.

— Надо поговорить, — решительно сказала я.

Брат кивнул, бросил инвентарь для сбора мусора в горку пепла, оставшуюся от некогда большого и красивого письменного стола, отряхнул руки и с готовностью вышел в приемную.

— А… — Я выразительно ткнула в покореженные останки мебели, оставшиеся за нашими спинами.

— Не бери в голову. Обычный педсовет.

Однако нехило у них обсуждения проходят!

С другой стороны, а чего еще ожидать, если в коллективе дорал-кай, квезалка, некронавт и куча других воинственных личностей?

Окончательно сбитая с толку, я молча проследовала с Дарианом до центральной башни и поднялась на второй этаж, где располагались его апартаменты. Брат запер дверь в свои комнаты и отвел в личный кабинет. Пока я хлопала ресницами, изображая декоративную вазу, задвинутую в угол, он порывисто сорвал и бросил на письменный стол пиджак с нашивкой академии. Закатал рукава белой рубашки, осмотрелся и начал бурную деятельность.

Журнальный столик оказался задвинут подальше, зато два кресла встали возле камина, после чего брат сел на корточки, закинул несколько поленьев и потянулся за розжигом.

— Дариан, — попыталась начать разговор, — я хотела спросить о…

— Подожди немного. Я сейчас.

Оранжевые язычки с охотой заплясали внутри камина, наполняя комнату треском и теплом пламени. Брат выпрямился, выключил свет, погружая комнату в таинственный полумрак, и виновато посмотрел на меня.

— Я задолжал тебе тысячу часов разговоров по душам у камина, сестреныш.

Я грустно улыбнулась и кивнула.

— Да, братец, задолжал.

А после прошла и села в одно из кресел, а Дариан опустился в другое. И мы долго просидели в уютной тишине, нарушаемой лишь треском поленьев в очаге, смотрели на огонь, настраиваясь друг на друга, прежде чем я нашла в себе мужество разлепить пересохшие от долгого молчания губы и рассказала брату все.

После того как отец Дариана отказался от Избранницы и отправил маму обратно в Фаору, брату приходилось жить на два дома. У нас он проводил лето и новогоднюю неделю, а все оставшееся время учился в Даркшторне.

Хет-Танаш же был младшим братом отца Дариана, но из-за существенной разницы в возрасте между братьями дядя с племянником оказались ровесниками, потому долгие годы эта парочка крепко дружила и была неразлучна. Не помню точно, с какого момента Хет-Танаш начал приезжать в Фаору вместе с Дарианом, но в те недолгие летние месяцы я хвостиком ходила за ними.

Сперва мне просто нравился улыбчивый демон, после начала восхищаться его остроумием и познаниями в области магической механики. Хет-Танаш первым обнаружил у меня слабенький дар технопата, после чего наше общение стало более регулярным.

В мои двенадцать я так отчаянно скучала по ним обоим, что навязалась парням и поехала вместе с ними в Крутогорье, кататься по заснеженным склонам на лыжах. Я только встала на лыжи и держалась на склоне просто отвратительно, поэтому Хет-Танаш не отходил от меня больше чем на пару метров. Горный воздух кружил голову, голос охрип от хохота, а сердце восторженно замирало всякий раз, когда демон помогал подняться или поддерживал.

Не помню, что на меня нашло, но в какой-то момент я с хохотом бросилась вперед и со свистом понеслась вниз. Ветер обжигал лицо, похищал дыхание, но тут вдруг склон исчез, и мое радостное возбуждение сменилось паникой, а потом все оборвалось падением, хрустом веток и ударом.

В тот день Адриана Нэш должна была истечь кровью и умереть на горном склоне, но меня спасли.

Демоны обладают удивительной живучестью и высоким уровнем регенерации, а еще имеют универсальную группу крови, которую можно переливать любому. Раньше это часто происходило на полях сражений, когда демон спасал союзника и проводил «кровавое братание», но мало кто знал, что так же демоны вливали свою кровь Избранницам, чтобы те могли выносить и родить здорового полукровку.

Мне было двенадцать, и я умирала на руках Хет-Танаша.

Понимал ли он, на что обрекает нас двоих? Не думаю.

Далекое будущее кажется зыбким и нереальным, когда счет идет на секунды в настоящем.

— Он сказал, что привязка не сработала, — глухо прошептал Дариан. — Ты была слишком маленькой, чтобы вызвать интерес у взрослого мужчины. Я был уверен, что тебе ничего не грозит.

И так оно и было… Но шли годы, я росла, превращалась в девушку, а вместе с этим крепла созданная на склоне привязка. У демонов есть способы избавить себя от физического влечения к Избраннице, как это сделал отец Дариана с мамой, но Хет-Танаш ими не воспользовался.

— Были весенние каникулы, когда я получила письмо якобы от тебя, с приглашением приехать в Даркшторн на пару дней. Родители, конечно, отпустили, и я поехала, вот только встретил меня Хет-Танаш, от которого я узнала, что тебя не выпустили из ордена из-за нестабильности силы. Демон привез меня в свой дом и…

— Почему ты никому не сказала?

Я пожала плечами и шумно выдохнула.

— Не знаю… В первый момент мне было так горько, что я срывалась в истерику. Затем так стыдно, что я не нашла в себе сил признаться, а после стало казаться: все, уже поздно говорить кому-то. К тому же… чего я бы этим добилась? Каждая девушка Фаоры рискует обратить на себя внимание демона.

— Да, но они никогда не берут никого силой. Они добиваются, завоевывают, соблазняют, но никогда…

— Он не насиловал меня, если ты про это, — отстраненно сказала я, глядя на языки пламени, танцующие в камине. — Не бил, не связывал, не угрожал. Но я так опешила, так сильно растерялась, что… Возможно, мое «нет» прозвучало слишком тихо.

— Это его не оправдывает! — прорычал братец, ударяя кулаком по подлокотнику кресла.

Его контроль сдался под натиском эмоций, и освобожденная тьма радостно выплеснулась из глубин зрачка. Густыми тенями покрыла веки молодого магистра темных искусств, мелкой пудрой осыпала переносицу, переместилась на виски. Воздух в комнате стал холоднее, а возле кресла брата возник и замер круг из инея.

Я проследила за тонкими хрусталиками льда на полу, подавила внезапный порыв встать и коснуться их пальцами, почувствовать, как от прикосновения к живому лед тает и становится неугомонной каплей, стекающей вниз. Вместо этого сказала:

— Не знаю, Дариан. Возможно, если бы я кричала, отбивалась и вела себя как типичная жертва принуждения, думаю, Хет-Танаш остановился бы. Но я этого не сделала. Не знаю, что со мной случилось, может быть, это такой защитный механизм или что-то еще, но мое сознание сжалось до размеров булавки. Я словно застыла и…

Я оборвала себя и покачала головой.

— Меня там не было, Дариан. В комнате осталось только тело, а ему было плевать, что делает Хет-Танаш.

— Прости, Адриана, — повинился брат. — Я понял, что между вами двумя что-то случилось, но думал, что это просто ссора. Хет-Танаш был уверен, что ты демонстрируешь характер, а я — слишком сосредоточен на собственной жизни, чтобы лезть еще и в чужую… Но я должен был догадаться!

— Должен был догадаться? — Сама не знаю, почему меня это развеселило. — Братец, и с каких пор ты начал читать мысли?

Брат развернул голову и посмотрел на меня.

— Но ведь Кристен Арктанхау это как-то понял.

Смеяться резко перехотелось. Я отвернулась и снова сосредоточилась на огне, жадно пожирающем дрова в камине. Нет, не потому, что черная полоса тьмы, живущей в брате, закрыла ему глаза, лишая возможности читать эмоции. Просто так было проще держать себя в руках.

— Это ты подсказал Кристену, как оспорить права Хет-Танаша на меня?

Брат утвердительно кивнул, помолчал немного и начал рассказывать:

— Он пришел ко мне в начале недели, сказал о серьезности своих намерений и все пытался узнать, не случилось ли с тобой чего-то травмирующего.

В начале недели? Значит, почти сразу после нашего свидания в светящейся пещере. Что ж, моя реакция там наверняка сказала ему о многом. По сути, тело выдало меня еще до того, как проболтался Эрик. Это не спасет Хезенхау от моего гневного «Как ты мог⁈», зато добавит плюсик в копилку достоинств адепта Кристена Арктанхау.

— Парнишка думал, — продолжал говорить Дариан, — что ты стала свидетелем какого-то эпизода с насилием над другой девушкой и это сильно отразилось на тебе. Попросил разрешение после нового боевого вызова не возвращаться в академию, а слетать в Фаору и поискать нужную информацию. Я уточнил у Медного, Дурман полностью подчиняется Арктанхау, поэтому дал добро.

Я припомнила, что на боевой вызов факультет ядожалов летал вчерашним вечером — из-за подземного толчка обрушилась одна из башен Железного занавеса, защищающего Триединый союз от нового вторжения некронавтов. И ладно бы просто упала в море, но нет. Пострадал небольшой приморский городок. Власта рассказала, что они весь вечер вытаскивали из-под обломков людей и вернулись ближе к ночи.

Значит, Кристен не вернулся со своей десяткой. Он улетел на Дурмане в Фаору и… Так, стоп! В Фаоре не было никого, кто мог бы рассказать ему правду, иначе мама или папа уже давно обо всем узнали. Следовательно…

От внезапной догадки я аж подскочила в кресле.

— Только не говори, что Кристен Арктанхау летал в Даркшторн! — попросила взволновано.

— Летал. Хотя всем и каждому известно, как сильно демоны любят северян на своих территориях. Но парнишка рискнул и вернулся с доказательствами. Утром он уже был в моем кабинете с документами, подтверждающими права Хет-Танаша на тебя и ограничение, которое ты вытребовала, чтобы он не имел права к тебе приближаться. А еще… — Брат сбился. — В том доме, где тебя держали, была прислуга, и ее Кристен тоже нашел и допросил.

Я шокированно открыла рот, собираясь что-то спросить, закрыла и откинулась на спинку кресла. Если все так, как говорит Дариан, то Эрик ничего не говорил. Кристен сам нашел свидетелей, доказательства, бумаги… Бумаги?

— Погоди, какие бумаги?

— Ты будешь смеяться, но у демонов тоже есть своя бюрократия. По закону мы обязаны регистрировать каждый акт передачи крови, будь то «кровавое братание» или привязка Избранницы. Я проверял реестр сразу после того случая в горах, чтобы убедиться в словах Хет-Танаша. Он назвал это «кровавым братанием» и не выдвинул никаких пожеланий на твой счет. Однако после нескольких лет он передумал и заказал для тебя браслет Избранницы. Ровно за год до того, как обманул и воспользовался тобой. Значит, не было помешательства, сиюминутной вспышки, потери контроля. Он планировал это, Адриана. Врал мне в лицо, называл тебя сестренкой, а сам…

Брат резко поднялся, подошел к камину и поворошил кочергой головешки. Наклонился и подкинул еще парочку поленьев, подождал, пока они разгорятся, а после тихо и как-то убито спросил:

— Мне его уволить?

Я пожала плечами.

— Решать тебе, ты же здесь главный, — поддела его, мысленно напомнив себе уточнить, почему в кабинете этого самого главного так часто происходят погромы. А потом мысленно вернулась к Хет-Танашу. — Если ты решил уволить его только для того, чтобы демон не мозолил мне глаза, то не стоит. Он хороший специалист в своем деле. Адепты с магмеха Хет-Танаша любят. К тому же Кристен выиграл для меня свободу и независимость, так что все его притязания теперь в прошлом.

Сделала паузу и чуть тише добавила:

— Другое дело — готов ли ты сам оставить его в академии? Готов ли простить предательство? И другой вопрос… готов ли будет простить предательство Хет-Танаш? Особенно после того, как ты передал Кристену ритуальный клинок и он лишился Избранницы.

Брат поднялся, стряхнул с брюк невидимые пылинки и с улыбкой глянул на меня.

— Для младшей сестры ты чересчур рассудительна.

Я польщенно выпрямилась и даже позволила себе горделивую улыбку.

— Дариан, — тихонько позвала, дождалась, пока тот повернется, и состроила жалобную моську. — Обещай, что не расскажешь маме. Незачем ей это знать.

— Только если пообещаешь, что мы сходим к специалисту, который поможет тебе пережить случившееся в том доме с Хет-Танашем. Я не хочу, чтобы ты боялась парней и умерла старой девой.

— Шантажист, — вздохнула я и внезапно попросила: — А ты расскажешь, что у вас с Юдау?

Губы магистра темных искусств осветила широкая улыбка, лицо просветлело, и даже вечно голодная тьма поспешила убраться обратно в темные глубины зрачка.

— Пообещай, что не скажешь маме, — заговорщическим шепотом попросил брат.

— Только если разрешишь мне выбрать имя вашему карапузу, — в тон ему откликнулась я.

Дариан Кай-Танаш, полудемон из правящего рода, магистр темных искусств и ректор самой странной академии, открыл рот и ошеломленно замер, словно только что узнал, откуда дети берутся.

— Карапузу?

И до того комично выглядел, что я не выдержала и прыснула от смеха. Дариан тоже несмело улыбнулся, и в следующий миг комнату наполнил наш громкий и заразительный хохот.

А после мы проговорили до глубокой ночи.

И нет, отношения между нами не стали как прежде, но каждый вспомнил, что у него есть брат и сестра.

Мы с Дарианом заболтались, но даже нескольких часов сна мне удивительным образом хватило. Вскочив по звонку будильника, я быстро собралась и побежала в лекарское крыло в надежде проведать Кристена перед завтраком, узнать, как он себя чувствует. И ведь хотела заглянуть всего на минутку, но задержалась на час.

Ведь время, проведенное за поцелуями, летит незаметно…

Выпросив у лекарок для себя булочку с чаем, я наскоро позавтракала и побежала на занятие к господину Клебо, но в коридоре была срезана громким и радостным:

— Рианочка!

Мама стояла возле стойки дежурной лекарки и обрадовалась мне, как внезапному подарку под елочкой в лесу.

— Мам, а что ты тут делаешь? — встревожилась я.

Дариан обещал ничего не говорить ей про Хет-Танаша, но массовая драка — это не то, что может остаться утаенным в стенах академии, полных болтливых адептов и не менее словоохотливого персонала. Тем более от такой хваткой и вездесущей женщины, как Гардарика Нэш.

Но лицо госпожи Нэш внезапно расплылось в довольной улыбке, а тон стал сладким и сюсюкающим.

— Жду, пока моя малышка намилуется со своим новым мальчиком. Вы оба такие сладкие пирожочки.

— Мам! — возмущенно шикнула я.

— Молчу, молчу, — покладисто кивнула та, но по-дурацки улыбаться не перестала.

Манжета на руке лекарки пискнула, передавая сообщение, после чего девушка бросила на меня многозначительный взгляд и обратилась к маме:

— Госпожа Нэш, он освободился. Можете проходить.

— Великолепно! — заявила мама тоном высокопоставленного начальника, взяла меня за руку и повела за собой в кабинет Тихона Горячего.

— Приветствую, Гардарика, — отозвался тот, поднимаясь. — Адептка Нэш, почему ваши круги под глазами становятся все больше и больше с каждым днем?

— Потому что любовь, — заявила мама, а я не удержалась от того, чтобы немного побыть подростком, и демонстративно закатила глаза.

Хозяин кабинета выглядел старым и усталым даже для такого надежно мертвого некронавта, как он. Оранжевая повязка, обязательный атрибут для всех восставших из мертвых, кокетливо свесила свой кончик из нагрудного кармана белого халата, точно ножка незамужней девицы, показавшаяся в разрезе юбки.

Я тихим мышонком прошмыгнула внутрь, вежливо улыбнулась старичку в халате в качестве приветствия. Села на кушетку, чинно сложила руки на коленях и огляделась.

Окна оказались не только зашторены, но и затянуты магической пленкой. Стол господина Горячего завален бумагами. На самый край задвинута тарелка с дважды надкушенным бутербродом. Причем кусали с противоположных сторон, словно человек оказался поглощен процессом настолько, что не обратил внимания на такие мелочи, а после в рабочем угаре так и вовсе забыл про желание подкрепиться.

В центре, точно призовой кубок, высилась подставка с одинокой пробиркой. Пробирка была стандартной, с кровью, которую лично у меня в последние несколько недель лекарки брали с неприятной регулярностью. «Адриана Нэш» — подсказывали крупные буквы на стикере сбоку, подтверждая, что интуиция бьет в тревожный колокол не просто так.

— Ну, рассказывай. Что показали твои опыты? — поторопила мама, одаривая господина Горячего взглядом милостивой королевы. — Только прошу, давай попроще. Без заумных деталей, в которых разберется только специалист.

Мама становилась еще более прекрасной и самую капельку одухотвореннее, когда принималась командовать и видеть в окружающих людях своих подчиненных. Каюсь, в такие моменты я все еще пыталась представить Гардарику Нэш в роли тихой обычной домохозяйки. И знаете что? Даже в образе скромной хранительницы домашнего очага и духовки она грозит кому-то сковородкой и обещанием прокрутить в фарш!

Видимо, если в женщине есть характер, то его не скроет даже кухонный фартук.

— Если в двух словах, Гардарика, — проговорил хозяин кабинета, роясь в горе листов в поисках какого-то архиважного клочка бумаги, исписанного вдоль и поперек. — Состав крови Адрианы не просто изменился после пореза. Он стал уникален!

— И?

— И это еще не самое невероятное, — сообщил женский голос.

Мы синхронно повернули головы в сторону открывшейся двери и обнаружили легендарную дорал-кай в компании последнего тиграя.

— Все не так, как полагали «Белые ткачи», — огорошила присутствующих Эрика Магни и усмехнулась.

Мама отреагировала на это скептически поднятой бровью, Тихон Горячий оторвался от поисков и поднял голову, а я мысленно повторила: «Белые ткачи».

Уж не об этом ли повышении упоминала мама?

— Очень хочется сказать: «а я вам говорила», ну да не стану злорадствовать… — продолжила декан факультета звездокрылов. — То, что вы считали артефактом, в действительности оказалось защитным корпусом. Идеальным для отвода глаз и экранирования магического фона самого предмета. К счастью, нам удалось подковырнуть эту скорлупку и добраться до орешка.

Пока она говорила, Мел подошел к столу и прямо на бумажный завал положил серебряный кейс. Щелкнули запоры, крышка откинулась вверх, и все затаили дыхание.

Я заинтригованно вытянула шею и привстала, чтобы тоже иметь возможность разглядеть загадочный предмет.

В специальном углублении чемоданчика лежала простая с виду брошь в виде головы лошади. Сам силуэт был выполнен из белого камня с голубоватым отливом, который причудливо переливался и играл в лучах искусственного света. Рядом с брошью лежала короткая спица, которую я сперва приняла за шпильку для волос, но, присмотревшись, поняла, что это искусно выкованный миниатюрный клинок в половину моей ладошки.

Ни брошь с головой лошади, ни мини-кинжал не казались роскошными или опасными, только жутко старыми и нуждающимися в чистке профессионала.

В целом ничего сверхъестественного. И почему все побледнели?

Эрика Магни встретилась взглядом с мамой и вкрадчивым тоном продолжила:

— Теперь нет никаких сомнений — это она. Это Адриана.

И вот тогда в кабинете грянула тишина.

Мама принялась нервно кусать подушечку большого пальца. Господин Горячий вытащил из кармана бандану и приложил к испарине, выступившей на лбу. Тиграй так вообще отошел в сторону, прислонился к стене и сделал вид, что он тут так… исключительно для того, чтобы внести и пафосно открыть кейс. Ну а я… Я не выдержала этого многозначительного молчания. Встала, нахмурилась и громко полюбопытствовала:

— Кто-то, может, уже объяснит мне, в чем дело?

Мама вздрогнула и посмотрела затравленным взглядом.

— Малышка, понимаешь… — замялась она, как-то разом растеряв весь свой начальственный ареол.

У меня сердце екнуло. Потому что если и был на свете знак, предвещающий большую катастрофу, то вот он. Ведь по-настоящему испуганная Гардарика Нэш — это нонсенс.

— Адриана, а что ты знаешь о Всадниках апокалипсиса? — пришла на помощь декан моего факультета.

Я непонимающе посмотрела на женщину и перечислила:

— Чума, Война, Смерть, Голод… Но при чем тут это?

— У нас есть все основания полагать, что ты новый Мор.

Ох, ни фига ж себе выводы!

Для верности выждав минуту, но так и не дождавшись благословенного «Шутка!», я обвела взглядом присутствующих и сосредоточилась на Эрике Магни, как на самой вменяемой в текущей действительности.

— Простите, я… кто?

— Всадник, точнее Всадница, — спокойно, словно речь шла о дежурстве в ангаре Мясника, повторила декан факультета звездокрылов. — Одна из четырех предвестников масштабного трын-де-ца.

И она даже улыбнулась. А вот я ощутила, что голова гудит в попытке обработать и понять свалившуюся на нее новость, но пока получается плохо.

Самое время сказать: «Мама меня к такому не готовила», тем более что вот она, рядом, подтвердит как миленькая. Еще лучше бы присесть или даже прилечь на кушетку, закрыть глаза и притвориться, что все это дурной сон. Но детектор плохих новостей настойчиво советовал потыкать палкой в подробности, чтобы точно знать, в какую глубокую яму проблем Андриана Нэш угодила на этот раз.

— А-а-а… — Выдавить из себя нечто связное получалось лишь со второго раза. — А вы уверены?

— Процентов на восемьдесят, — уничтожил последний лучик надежды господин Горячий и кивнул в сторону пробирки, горделивой царицей возвышающейся над столом. — Я поэкспериментировал с вашей кровью, голубушка, и все пробы подтверждают это предположение. Но позвольте, для наглядности я продемонстрирую свои выводы. Мел, вы же не откажетесь побыть контрольной группой?

Судя по лицу, тиграй не отказался бы от возможности свалить отсюда поскорее, но все-таки отлип от стеночки и подошел к столу.

— Как вам наверняка известно, некронавты не стареют, не болеют и не умирают, — заговорил старичок, закатывая рукава халата. Глаза его при этом горели огнем предвкушения, а лицо как будто помолодело и утратило пяток-другой морщин. — Так уж вышло, что всякий шагнувший за грань исследователь посмертных состояний не возвращается прежним. Наши души учатся обманывать саму смерть, вследствие чего тела также трансформируются… Мел, дотроньтесь до артефакта.

Некронавты обошли кейс и возложили руки на безобидную с виду брошь с головой белой лошади.

— Вы должны знать, моя голубушка, что клетки человека, как, впрочем, и других живых существ, за исключением разве что троллей, умирают приблизительно после пятидесятого деления и проявляют признаки так называемой старости ближе к этому числу.

Деменция клеток? Хм… Не знала.

— Однако после возвращения из-за грани в мир живых наши с Мелом клетки лишились своего предела деления. Но и это еще не самое удивительное, Адриана.

Серьезно⁈ Что может быть более удивительным, чем, по сути своей, бессмертие?

— Думаю, что хватит, — заметил господин Горячий.

Тиграй и декан факультета помощи и возвращения синхронно подняли руки. Кожа обоих почернела, пальцы разбухли, и… И я непроизвольно затаила дыхание, потому что все это крайне неприятное, откровенно неприглядное зрелище кое-что напомнило.

Опустила взгляд и глянула на собственную ладонь, точнее даже — на розовый след от пореза, который едва не стоил мне жизни. Странно, а ведь все эти недели я почти не замечала его. Все так стремительно зажило и не вызывало тревоги или дискомфорта, что я попросту выкинула неприятные моменты из головы и не вспоминала о не самом приятном времяпрепровождении в этих стенах.

Неужели зря?

Пока я таращилась на собственную руку, Тихон Горячий продолжал малоаппетитную демонстрацию, сопровождая процесс пояснениями.

— Еще одно удивительное свойство строения тела некронавта — это стремление всех клеток вернуться в то состояние, в котором они впервые шагнули за грань этой жизни. Сейчас наши тела озабочены тем, чтобы восстановить все как было. В среднем потребуется минут тридцать до полного исцеления. Однако если я воспользуюсь кровью адептки Нэш и сделаю вот так…

Старичок с азартом молодого схватил пробирку с подставки. Поддел ногтем большого пальца пробку, наклонил и капнул на почерневшую кожу. Быстро растер по ладони и для сравнения приблизил к руке Мела.

Результат, откровенно говоря, пугал. Меня так точно.

Нет, мгновенного эффекта не случилось. Но даже невооруженным глазом стало заметно, что рука господина Горячего выглядит намного лучше, да и восстанавливается не в пример быстрее, чем у тиграя.

— А теперь попробуй коснуться артефакта сама, — попросила госпожа Магни.

— А если вы ошиблись? — откровенно струсила я. — Мое тело не умеет восстанавливаться, как у некронавтов.

— Умеет, — добродушно улыбнулся господин Горячий. — Уже умеет. Иначе ты, голубушка, не пережила бы контакт с артефактом в первый раз.

— Как… — Я судорожно сглотнула. — Как это случилось с Астрид?

— Да.

Глянув на маму, а после на совершенно бесстрастную Эрику Магни, я наскребла по сусекам души капельку отваги и подошла к столу, где лежал кейс. Пальцы дрожали, выдавая мое состояние, сердце глухо стучало, отдаваясь в ушах и в сдавленном горле. Быстро мазнув кончиками пальцев по гладкой белой поверхности с голубыми проблесками, я отдернула руку и с ужасом уставилась на нее. Рука оказалась совершенно здорова, но задрожала еще сильнее.

— Ох ты ж… — вот и все, что я смогла выдавить из себя. И таки упала на кушетку.

Посидела. Подумала. Спросила:

— Как такое возможно?

— Замечательный вопрос, — одобрила мама, выдвигая ближайший стул и тоже присаживаясь рядом.

Эрика Магни запрыгнула на подоконник, Мел вернулся к подпиранию приглянувшейся стеночки, а господин Горячий стал шарить по заваленному столу, пытаясь найти среди вороха бумаг столь опрометчиво брошенную пробку.

— Видишь ли, малышка… — Мама одобряюще сжала мою похолодевшую ладонь в своей и пустилась в объяснения. — По одной из легенд, творец создал наш мир за семь дней. Любуясь на плоды творения своего, он кинул взгляд в будущее и сообразил, что созданная им утопия рано или поздно, но все же предположительно рано, угробит саму себя. И тогда творец поднял с земли четыре камня, поцеловал каждый и бросил на землю. Творец не таил зла, но первый камень упал в центре человеческого поселения и всякий, кто рядом был, зашелся кашлем. Второй камень пролетел дальше, обрушился на хижину вождя их соседей, и подняли мечи брат на брата. Третий камень упал в поле пшеницы, засеянное пахарем, и отравил все посевы. Последний камень разбил голову мужчине. Так были призваны четыре всадника на четырех конях: белом, рыжем, черном и прозрачном. Мор, Война, Голод и Смерть.

— И это тот самый случай, когда история стала легендой, а легенда — фарсом, — заключила Эрика Магни, а господин Горячий радостно крякнул и таки нашел пробку.

— Хорошо, — согласилась мама, и голос ее был мягким, как шелковый шнур, который затянули на шее. — И что, по-вашему, случилось на самом деле?

Я поморщилась, недовольная откровенной неприязнью родительницы к той, кого я могла смело назвать своим наставником.

— А на деле же кучка спятивших архимагов утопила целый город в реках крови, о чем прекрасно помнят тролли, изгнанные в Гагатовые топи. Вот как были созданы четыре артефакта, дающих силу. Четверка сумасшедших, сотворившая непоправимое. — Эрика Магни насмешливо фыркнула и качнула головой, ведь дорал-кай была не из тех, кто дрожит и пугается при виде сильных женщин. — Не стоит, госпожа Нэш. Не стоит оправдывать человеческую природу творцом и божественной волей. И уж точно не стоит рядить кровавые подробности в красивые одежды легенд. Научитесь брать ответственность, а не перекладывать ее с одних плеч на другие.

Мама подобралась. Выпрямила спину и сжала челюсти так, словно госпожа Магни стыдила лично ее. Не в силах терпеть это напряжение и уж тем более сидеть на месте, я вскочила и пересекла комнату. Налила из кувшина воды. Взяла стакан. Выпила и помотала головой.

Нет, все равно это не может быть правдой. С чего они вообще взяли, что этот артефакт тот самый? Где факты? Где доказательства?

— Это не может быть правдой, — вырвалось у меня. — Я не верю!

Пожилой некронавт грустно улыбнулся и заговорил:

— Голубушка моя, а вам не приходило в голову, почему даже спустя столько десятилетий после ссылки всех некронавтов на архипелаг Берег Костей никто из ваших умников не смог повторить нашу оглушительную победу над смертью?

— Потому что это незаконно и против человеческой природы.

На меня посмотрели, как на глупое и несмышленое дитя.

Тихон Горячий дернул из нагрудного кармашка оранжевую бандану, потеребил в руках и в глубокой задумчивости уставился в никуда.

— Я хорошо помню тот день, когда к нашей немногочисленной исследовательской группе примкнул Грег, — разоткровенничался некронавт. — Мой дорогой и уважаемый коллега был гением. Безумным, надо сказать, но все же. Изобретенный нами ритуал посмертного перехода стал прорывным, однако не был возможен без артефакта, который тогда принес в лабораторию Грег. Да, теперь уже можно говорить правду: мой дорогой друг и коллега был четвертым всадником. Он был Смертью. И только благодаря его силе мы смогли стать некронавтами и наворотить дел…

— Есть и еще одно доказательство существования артефактов, — заметила Эрика Магни и кинула быстрый взгляд в сторону Мела. Тот недовольно выдохнул и скупо поделился:

— Я почти забыл о том, что уже видел один из кулонов ранее, но драка между северянином и демоном спровоцировала воспоминания о том, как я сам стал некронавтом. Тиграи были лучшими и самыми беспощадными бойцами, пока не пришел Война. Второй всадник. Он вырезал нас всех, не щадя женщин, детей и безоружных. Я помню его бесстрастное лицо, его заляпанное кровью оружие и кулон на шее — янтарную лошадку. Точную копию той, что лежит сейчас в кейсе, только из другого материала.

Я нахмурилась еще раз, переживая тот момент, когда встретила тиграя после битвы. Вид у него был действительно странным, если не сказать абсолютно нечеловеческим. Что должно чувствовать существо, которое потеряло всех близких? Всех тех, кто был его племенем, точкой отсчета, родом? Чувствовал ли Мясник что-то подобное или просто был засранцем с мерзким характером?

— Детка, — позвала мама, возвращая в неутешительную реальность, где амбициозные взрослые пытались сделать из меня всадника апокалипсиса. — Дариан связался с твоим отцом, как только стало ясно, что ранение тебя изменило. У меня за спиной, между прочим, о чем я крайне негодую. Ну так вот… Хейнер собрал все похожие случаи за последние сто лет и…

— И, судя по тому, что ты, Адриана, оказалась единственной выжившей после взаимодействия с этой штукой… артефакт признал тебя своей хозяйкой, — решила добить меня декан факультета звездокрылов.

Я постояла немного, обдумывая все сказанное в этой комнате, и преисполнилась оптимизма, очень близкого к истерике.

— Ладно. Хорошо. Отлично! Давайте закроем кейс, спрячем эту штуку так, чтобы я не смогла ей воспользоваться. И все будут целы.

— Боюсь, что это никого не спасет, Риана, — разрушил надежды Мел.

— Появление всадников есть свидетельство масштабных катастроф для всего человечества, — грустно улыбнулась мама, подходя и крепко обнимая меня. — Как бы мы все ни хотели спрятать головы в песок, но ты только первый сигнал.

Я закрыла глаза и протяжно выдохнула.

Ну а что тут скажешь?

Сегодня я узнала, что есть люди, которые несут разрушение и хаос. Есть те, кто приносят любовь и добро. Есть и такие, что несут порядок и справедливость. И есть я.

Я несу кейс с лошадкой.

Обсуждение затянулось на несколько часов, в течение которых я по большей части сидела в углу и осознавала новую для себя реальность, а остальные спорили.

Оказалось, что до прибытия сюда мама активно тусовалась на острове Оракулов. И если из других мест Гардарика Нэш возвращалась с магнитиком на холодильник, то с острова она прихватила самое что ни на есть настоящее пророчество. И все бы ничего, но в нем фигурировала Эрика Магни. Причем не в самом лучшем свете.

— «Та, что без прошлого, пройдет через арку. Те, кто не знали человека, обретут наездников. Первая печать падет», — цитировала мама, направляя обвинительный перст в сторону дорал-кай. — Это ваше появление спровоцировало побуждение всех четырех кулонов.

— Бред! — фыркнула декан факультета звездокрылов. — Я могу спровоцировать мировые волнения и без всяких там артефактов с головой лошадки. И, кстати, тоже умею так пророчить.

Дорал-кай закатила глаза, подпустила в голос потусторонних ноток и напророчила:

— Мать приедет на остров. Мать доставит проблемы. Случится скандал.

Я не удержалась и фыркнула. Мел криво усмехнулся. И только мама дернулась так, словно в нее потыкали палкой.

— Видите, госпожа Нэш? — как ни в чем не бывало продолжила Эрика Магни. — Все сбылось слово в слово!

— Вы сомневаетесь в компетенции оракулов, госпожа Магни? — холодно уточнила мама.

— Естественно, — засмеялась та. — В арку пространственного перехода я сунулась три года назад, завров забрала — два. Так что при всем моем неуважении к профессии прорицания, конкретно ваша баночка с предсказанием оказалась просроченной, госпожа Нэш. Не знаю, кто и с какой целью ввел вас в это заблуждение, но я бы трижды подумала, прежде чем довериться этому человеку.

Судя по маминому лицу, она была слишком гордой и слишком задетой словами Эрики Магни, чтобы признать ошибку.

— Риана, идем, — приказала она, вставая со своего места и захлопывая кейс с артефактом.

Кинув извиняющийся взгляд на оставшихся в комнате преподавателей, я поплелась следом за мамой с кейсом. Глоток холодного воздуха привел меня в чувство и успокоил гудящий рой мыслей, но настроение все равно осталось на отметке «хоть головой об стену бейся».

Всю дорогу до главного корпуса, где поселили маму, мы молчали. Каждый переваривал разговор в кабинете как мог.

Я так вообще никак не могла прогнать навязчивое желание выхватить кейс из маминой руки, скользнуть по серым порталам куда-то в глубь архипелага Берег Костей и добросовестно потерять клятый артефакт в ближайшем овраге с непроходимыми кустами.

Малодушно? Не спорю.

Ну так и я не каждый день узнаю, что стала Мором из легенд!

— Садись, малышка, — показала на кресло возле журнального столика мама, когда мы оказались в ее апартаментах.

Упав в предложенное кресло, я поджала одну ногу и начала следить за тем, как мама порхает по комнате. В первую секунду показалось, что она накрывает на стол, чтобы выпить чаю и обсудить новости, но когда на журнальный столик встала подставка с пробирками, поняла, что чай в этом разговоре отменяется.

— Это зачем? — наивно уточнила я.

— Как это зачем?

Мама вскинула руками, и оба браслета на ее запястье тихо щелкнули друг о друга.

— Вспомни историю, дочь. Всадники прошлого вели себя как безрассудные дети, которым вручили слишком навороченные игрушки и слишком мало инструкций. Ты как минимум должна быть более ответственной в этом плане.

— Но, мам, я не хочу пользоваться этой штукой!

— И правильно, — одобрительно кивнула та. — Сперва поймем, как она работает. Жаль, конечно, что к ней не прилагается инструкция и приходится импровизировать на ходу, но я уверена, что мы со всем справимся.

— Ма…

— Это не обсуждается, — строгим тоном произнесла Гардарика Нэш, поняла, что перегнула палку, и чуть смягчилась. — Адриана, детка, я знаю, тебе страшно, но так надо. Я не прошу тебя насылать чуму, болезни и прочие катастрофы. Вот смотри сама. Здесь кровь пяти представителей различных рас, которую мне удалось добыть. Просто дотронься до каждой, а я запишу, на кого артефакт оказывает воздействие сильнее.

Вся в сомнениях и противоречивых чувствах, я посмотрела на пробирки.

— Давай, малыш, просто будь хорошей девочкой и сделай это.

Мама приблизилась, ласково провела по моей голове, чуть растрепала волосы за ушком, как делала в детстве, когда укладывала меня спать, но привычная ласка оказала обратный эффект — в меня точно Мясник вселился.

— Будь хорошей девочкой? — повторила я со странной смесью насмешки и гнева. — То есть замолчи и слушайся старших, так, да? Мам, ты уж определись, твой птенчик обрел самостоятельность и выпорхнул из гнезда или должен до старости молча слушаться и повиноваться!

— Ты передергиваешь мои слова. — Мама слегка поморщилась, показывая раздражение.

— Правда? Ты так думаешь?

Я поднялась и схватила кейс с опасным артефактом. В конце концов, это я теперь его хозяйка.

— Знаешь что, мам! Я всю жизнь была хорошей девочкой и слушалась старших. Я не доставляла проблем. Умела становиться незаметной, когда тебе было откровенно не до младшей дочери, и не имела своего мнения. И я позволяла тебе пользоваться мной…

— Детка, что ты такое говоришь! — Мама повысила голос, демонстрируя свое недовольство этим маленьким дочерним бунтом.

— Нет, мама! Я так долго боялась обидеть тебя или вызвать твой гнев, что делала вещи, которые никогда бы не сделала. Ужасные вещи. Вещи, за которые теперь мне очень стыдно, поэтому сейчас, пожалуйста, отойди и дай мне возможность стать хорошим человеком! — выпалила я на одном дыхании, развернулась и вышла, напоследок так красноречиво хлопнув дверью, что даже неугомонная Гардарика Нэш не посмела идти следом.

Да, определенно, Мясник очень плохо на меня влияет.

Хейнер Нэш, один из самых влиятельных законников Фаоры, покинул здание мэрии и заспешил прочь по улице. Причин торопиться в отель, где он остановился, у мужчины не было. Зато имелись интуиция и привычка. Его работа имела обыкновение догонять где-то на выходе из здания, а сейчас господин Нэш меньше всего желал заночевать на офисном стуле, упав лицом в разложенные на столе документы.

Вежливо кивнув болтающим на улице коллегам, мужчина разминулся с несущимся очертя голову курьером и зашагал по улице.

Озерный, куда он был вынужден приехать по рабочим вопросам, не радовал погодой. Утром температура упала настолько, что еще зеленые деревья сковал лед, а дикие животные решили попроситься в гости к людям. Хейнер слегка поежился под порывом ветра, поднял воротник пальто и только теперь заметил, что из-под рукава торчит край сложенной записки, незаметно подсунутой кем-то, пока законник выходил из здания мэрии.

Отойдя на приличное расстояние, господин Нэш свернул в первое попавшееся кафе, заказал ужин и удалился в мужскую комнату. Только там он осторожно расправил записку и прочитал:

Ниже шел адрес и инициалы отправителя.

Господин Нэш вздохнул. Он предпочел бы никогда не иметь дел с человеком, написавшим это послание, но когда речь касается жизни и здоровья детей, отцы готовы пойти на что угодно.

Разорвав записку, мужчина уничтожил улику и вышел в общий зал.

— Девушка, — окликнул он официантку, — отмените заказ. У меня возникли срочные дела.

Через полтора часа господин Нэш уже открывал дверь в приемное отделение небольшой частной лечебницы. Решительным шагом подойдя к стойке, за которой скучала погребенная под кипой бюрократической документации дежурная лекарка, мужчина улыбнулся:

— Добрый вечер.

Лекарка оторвалась от бумаг, которые заполняла, кинула хмурый взгляд на приветливо улыбающегося господина Нэша и, очарованная его располагающей харизмой, смущенно заправила прядь за ухо.

— Да-да, вы что-то хотели?

— Возможно, вам это покажется странным, — издалека начал господин Нэш, облокачиваясь на стойку одной рукой, а в другой протягивая одну из медицинских карт, по которой он вел поиск нужных для Дариана людей. — Я ищу одну пациентку с необычными показателями. В вашу лечебницу случайно не поступал никто подходящий под эти описания?

Завороженная лекарка приняла карту, открыла, опустила взгляд вниз, вчиталась в столбцы с показателями и вздрогнула.

— Кажется… — Женщина подняла на законника испуганные глаза. — Вам нужна Таина Знающая.

Великая стройка гнезда для одинокого завра началась через неделю.

Дариан узнал про кейс с лошадкой и полностью поддержал меня, из-за чего обиженная мама уехала, демонстративно не попрощавшись ни с кем из своих непутевых детей. Лишившись закадычной подруги, расстроенная квезалка теперь дулась на ректора, а вот у меня скучать по этому поводу не получалось.

На днях господин Клебо выловил меня после одной из пар и на правах декана факультета магической механики проверил сто раз перечерканную схему. Похвалил Миклая и обругал мои невеликие познания в предмете гнездостроения. Еще раз напомнил про фокус на деталях и чуткость, которой должен обладать технопат, а после посадил рядом и заставил перерисовать все заново под его грамотным контролем.

И знаете что? Мне понравилось.

Джейсон Джон Клебо ничего не говорил прямо, но умел наводить тебя на решение задачи так, что это становилось интересной игрой. Ведь главное не результат. И уж точно не ответ, сошедшийся с учебником, а сам путь поиска и восторг от победы.

Под конец занятия у меня гудела голова, болела мозоль от карандаша на указательном пальце, зато появилось более-менее адекватное видение того, каким нужно сделать гнездо для Мясника.

Ворчун, видать, почувствовал что-то, потому как караулил меня возле откатных дверей в главный ангар и в жадном нетерпении переминался с лапы на лапу.

— Нет, дружок, ты остаешься здесь. И чур не подглядывать!

«Дружок» коротко рыкнул, обозначая тот факт, что ожидание — это не самая сильная его черта. И вообще, как можно без подглядываний?

Он самоуверенно пошел вслед за мной к новой пристройке, где мы планировали строить гнездо, и попытался сунуть свою наглую морду между откатными воротами, но я была настороже.

«Пшик! Пшик!»

Звездокрыл пораженно замер, не в силах переварить случившееся. Моргнул, потряс головой, прогоняя образ адептки Адрианы Нэш с пульверизатором для цветов в левой руке, но я все еще была там и все еще грозила этой странной штукой.

— Повторяю. Ты сидишь здесь, снаружи, и не подглядываешь до тех пор, пока не позовут. Усек? Куда ты… не-не-не-не! Тебе нельзя пока входить. Стой!!!

«Пшик-пшик-пшик-пшик!» — заработал пульверизатор.

Мясник оказался слишком большим, чтобы микроскопическая струя его остановила. Однако кожа гиганта была слишком чувствительной, чтобы оставить его равнодушным. И особенно нежным был нос.

На последнем «пшике» звездокрыл скривил морду, его ноздри затрепетали, пасть слегка приоткрылась и…

— АПЧХИ! — прогремело на весь пятачок в центре Черного сектора.

К слову, никто не объяснил этому здоровенному увальню, что в приличном обществе воспитанные завры прикрывают пасть лапой. А потому стою. Медленно обтекаю. И все это под аккомпанемент ржущего, точно гиена, завра.

— Адриана, у меня все гото… — начал было Мел, спрыгивая с верхней балки на землю, но увидел меня и удивленно вскинул брови.

— Молчи, — попросила я, проходя мимо.

Стройка затянулась до конца недели.

И если вам кажется, что смастерить гнездо для завра просто, то вам кажется.

Гнездо для стаи звездокрылов — это вам не обычное гнездышко для птички, которое можно соорудить практически из любых материалов, найденных под ногами на прогулке в парке.

Сперва мне пришлось построить каркас из арматуры, укрепить все это дело ветками и соорудить круглый плетень, который после обложила свежими охапками сена. Когда с бортами гнездышка было покончено, Мел подогнал погрузчик, и я занялась выстилкой дна.

И все эти мучения лишь для того, чтобы Мясник обошел гнездо, придирчиво понюхал, поскреб когтем, куснул, проверяя надежность, и демонстративно лег в углу помещения. Естественно, попой к постройке.

Сказать, что я была возмущена и разочарована, все равно что обозвать несущийся на тебя смерч легким ветерком.

— Ну что… Что не так? — развела я руками и беспомощно посмотрела на тиграя.

— Ничего. Походит немного с постной мордой и к вечеру одумается, — подбодрил меня он.

Но вечером, когда я заглянула в новое логово, звездокрыл все так же лежал вне гнезда, обесценив все мои труды и перечеркнув старания. Струна терпения, и так сильно истончившаяся за последнее время, беззвучно лопнула. Возмущенно шарахнув входной дверью, я сжала кулаки и пошла на завра.

— А знаешь что? Я столько времени и сил убила на это дурацкое гнездо не за тем, чтобы стоять и смотреть, как ты демонстрируешь свой поганый характер. Поэтому или принимаешь мой подарок, или… или я за себя не ручаюсь!

Завр глянул на меня, как муж на неверную супругу, что бросила его с десятью младенцами и укатила с любовником в отпуск. Недовольно рыкнул. А дальше случилось невероятное. Мясник поднял лапу, приложил коготь к пасти, призывая меня заткнуться, и крайне экспрессивно ткнул в гнездо.

Окончательно сбитая с толку, я приблизилась и заглянула через мягкий соломенный борт. На мягкой подстилке, раскинув крылья цвета ночи в стороны и прижав к груди дыньку, сладко посапывала… Бестия.

«О нет», — в ужасе подумала я и уже вслух повторила:

— Нет.

— О да-а, — протянула неприлично счастливая Эрика Магни, пришедшая полюбоваться на это безобразие.

Мы столпились возле борта и смотрели на безмятежно спящую Бестию. Я тихо паниковала. Эрика Магни торжествовала. Мел недоумевал. Мясник недобро косился на всю нашу компашку.

— Нет. Нет. Нет, — выдавила я умоляющим тоном «пожалуйста-пожалуйста, только не это».

— Да. Да. Да, — кивнула декан, что переводилось как «у тебя нет шансов отвертеться, смертница».

— А в чем дело? — влез в наш высокоинтеллектуальный диалог тиграй. — Ну уснула Бестия тут разок. Так она где только не спала. Один раз даже в мой шкаф с вещами залезла.

— Вот в этом-то и дело, — авторитетно заметила декан факультета звездокрылов. — Бестия спала где угодно, но только не в гнезде с остальными заврами.

При звуках ее голоса маленькая драконица завозилась, беспокойно чмокнула губами и сильнее стиснула дыньку в передних лапах. Мясник раздраженно щелкнул хвостом и уставился на нас взглядом «это все вы виноваты». Быстро поднялся, переступил через борт и, тихо урча, свернулся возле драконенка. Бестия перевернулась, обхватила лапами звездокрыла и с тихим выдохом уснула.

— Поздравляю, Адриана, — прошептала госпожа Магни, и не думая скрывать веселье. — Теперь в твоей стае пополнение.

Я кисло улыбнулась. Даже представить боюсь, что ждет меня аж с двумя неуправляемыми заврами. Если только призвать на помощь Кристена. Уж он-то найдет управу на обоих.

— Идем, я познакомлю тебя с бедными задерганными работниками зоокухни, чтобы они знали, на кого орать в следующий раз, когда Бестия решит своровать дыню.

— Ы-ы-ы.

Эрика Магни дружески хлопнула меня по плечу и сочувственно улыбнулась.

— А никто не говорил, что на факультете звездокрылов будет легко.