ГОЛОС ОКЕАНА

АВТОР: КЕЛСИ ИМПИЧЧИКЕ

СЕРИЯ: ГОЛОС ОКЕАНА

ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Данный перевод является любительским и не претендует на профессиональный.

Все права на оригинальный текст принадлежат автору и правообладателям.

Ответственность за скачивание, хранение и распространение несет сам читатель.

Просьба не выкладывать руссифицированные обложки и текст в социальные сети (Instagram, TikTok, Pinterest, Facebook и др.)!

Приятного чтения!

Перевод выполнен каналом https://t.me/mousebookagency

Будем рады вашей поддержке: реакции/комментарии

Девушкам, которым говорят, что они слишком много плачут, и моей дорогой подруге, которая помогла мне понять, что это нормально.

«Но у русалок нет слез, и оттого они страдают еще сильней».

Ханс Кристиан Андерсен, «Русалочка»

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Когда голова Селесты прорвала водную гладь, звон в ушах прекратился. Она жадно вдохнула, наполняя легкие соленым воздухом. Это был первый глубокий вдох за многие недели. Более того, это был единственный вдох, который она сделала за все это время. Ведь сиренам глубокие вдохи были ни к чему. Их жабры гарантировали, что им никогда не нужно подниматься на поверхность. К тому же в Королевстве Стария выход на поверхность был строго запрещен.

К несчастью для всех, именно здесь, на поверхности, юная принцесса обретала долгожданный покой.

Селеста откинулась назад, позволяя своему телу покачиваться на границе двух стихий — воды и воздуха. На ее губах расцвела широкая улыбка; она прикрыла глаза, наслаждаясь тем, как воздух касается ее влажной кожи. Этим ощущением пустоты и свободы. Над ней начинался рассвет, его первые отблески искрились на морском горизонте. Здесь, вдали от дворца, она больше не слышала эха своего спора с матерью, до сих пор отдававшегося в ушах. Спора, который назревал на протяжении целого цикла.

Спора о ее посвящении.

Через четыре лунные фазы Селеста должна была пройти последнее испытание, чтобы быть принятой в ряды Хора. Этой чести, по мнению ее матери-королевы, она была еще недостойна — несмотря на то, что именно ради этого она тренировалась все эти годы. Стать послушницей было огромной честью. Когда Селеста начала обучение в возрасте тринадцати циклов, родители были так горды ею. Она даже не ожидала от них такого одобрения. Но они удивили ее, решив, что это идеальная возможность для их младшей дочери научиться контролировать свой Голос. Научиться дисциплине. Структуре. Уважению к законам Старии. Весь следующий месяц отец говорил с ней только об этом. Фактически, это было чуть ли не единственное, о чем он вообще с ней разговаривал.

Селеста провела своим серебристо-голубым хвостом сквозь толщу воды, размышляя, почему же выход на поверхность вообще находится под запретом. Она никогда не видела здесь ничего необычного. Воды ее королевства были так далеко от берега, что ни одно сухопутное существо не смогло бы здесь выжить. Даже торговые пути людей не заходили так далеко. А если какой-нибудь редкий корабль и забредал в воды сирен, Хор всегда следил за тем, чтобы никакая угроза не осталась безнаказанной.

Слева послышался всплеск, и Селеста резко выпрямилась, сканируя волны. Это была всего лишь рыба, выпрыгнувшая из воды. Не разведчик Хора — только им, и только парами, изредка разрешалось подниматься на поверхность. Хотя Селеста была уверена, что разведчики патрулируют моря гораздо восточнее, она оставалась настороже. Если ее поймают наверху, ее лишат ранга. Единственного, чего она действительно добилась сама. Ее единственной надежды заставить родителей гордиться ею. Ее заточат во дворце или отправят в другое королевство на выданье, как ее сестру Сефону, которая покинула дом пять циклов назад.

Селеста практически слышала голос Сефоны у себя в голове — вечный голос разума: «Давай же, маленькая звездочка. Это того не стоит». Но Сефоны уже давно не было рядом, чтобы отговаривать младшую сестренку от опрометчивых поступков. С тех самых пор, как Селесте исполнилось двенадцать циклов. Грудь Селесты пронзило чувство тоски, как всегда случалось, когда она думала о сестре.

«Но я ведь знаю, что делаю»,

— заверила она себя. Селеста не была глупой. Она никогда не поднималась на поверхность далеко от дома и никогда не задерживалась надолго. К тому же ей это было нужно. Нужно было сбежать из дворца. От матери. Она ведь чуть было снова не потеряла контроль.

Но пока Селеста всматривалась в небо, впитывая яркие мазки рассвета, её взгляд зацепился за что-то. Тень, едва различимая на северо-западном горизонте.

Она замерла, широко раскрыв глаза. Объект был слишком велик, чтобы оказаться парой разведчиков. «Плыви домой, — настаивал голос Сефоны у нее в голове. — Береги себя.»

Но Селеста не могла сдвинуться с места. Она никогда прежде не видела ничего на поверхности. Разве не входило в ее обязанности, как будущего члена Хора, провести расследование? Селеста прикусила внутреннюю сторону щеки. Это оправдание звучало слабо даже для ее собственных ушей. И все же…

С грацией хищника Селеста поплыла навстречу тени. Хотя до самого опасного морского хищника ей было далеко, она прошла обучение боевым искусствам. Даже неспокойная вода на поверхности не замедляла ее движений, несмотря на то, насколько чуждой она казалась. Там, в глубоких низинах, где она жила, море было спокойным, постоянным. Здесь же вода была изменчивой. Угроза. Вызов.

Преодолев половину расстояния, Селеста замерла, не решаясь плыть ближе, несмотря на то, что любопытство кричало ей продолжать путь. Она была достаточно близко, чтобы разобрать, что это за тень, но при этом достаточно далеко, чтобы не быть обнаруженной. Эта тень могла скрывать бесчисленные опасности. Она снова вынырнула, и ее кристально чистые глаза почти сразу же уловили силуэт. Это было похоже на… корабль. Инстинктивно она погрузилась обратно в воду, сердце ее содрогнулось. Она не могла понять, от паники это было или от чего-то иного.

В водах Старии был корабль. Человеческий корабль.

Почему? Это судно находилось гораздо южнее всех тех, о которых ей доводилось слышать раньше. Здесь не было ничего, что могли бы исследовать люди. Ни стран. Ни островов. Вообще никакой земли. И все же, вопреки всякой логике, он был здесь. Мерцал, словно мираж в лучах рассвета.

«Возвращайся домой!» — потребовал голос сестры в ее голове. Но Селеста осталась, прищурившись, чтобы лучше разглядеть очертания. Она уже видела затонувшие корабли. Разлагающиеся остовы некогда величественных судов, которыми был усеян океанский дно. Сирены часто обыскивали их в поисках материалов. Но те находились за много лиг отсюда. Селеста знала это наверняка. Собирательство было единственным занятием, которое выводило ее за пределы королевства — хотя ей не часто разрешали делать это без присмотра. И поскольку у нее было так мало свобод, в юности это хобби переросло в одержимость. Каждый раз, когда Селеста слышала, что поблизости затонул новый корабль, она умоляла сестер взять ее с собой, чтобы порыться в обломках первой. Они дразнили ее, полагая, что ей просто нравится забирать лучшие вещи себе. Но это было неправдой. Больше всего Селесте нравилось видеть корабли до того, как океан забирал их себе. Видеть их такими, какими их могли видеть люди: целыми и крепкими. Ну, настолько целыми и крепкими, насколько может быть затонувшее судно на дне океана. После того как она присоединилась к послушницам Хора, такие вылазки стали случаться крайне редко.

Но вот он, прямо перед ней. Селеста вздохнула. С такого расстояния невозможно было разглядеть хоть какие-то детали. Она не могла определить ни цвет парусов, ни какие-либо важные опознавательные знаки. Каждое волокно души принцессы жаждало подплыть ближе. На борту должны были быть настоящие люди. Каково это — увидеть хотя бы одного вблизи? Неужели они такие же чудовищные, как гласили все истории? В детстве ее старшая сестра Шай плела небылицы о рядах их акульих зубов. Зубов, способных разорвать глотку жертве. У них, мол, глаза цвета крови, когтистые пальцы длиной с морскую траву, а ноги заканчиваются второй парой кистей рук. После тех рассказов Селесту неделями мучили кошмары о бесконечных руках.

Но спустя несколько циклов юная принцесса нашла корабль, на котором стояла статуя человека. Рот у статуи был закрыт, так что она не могла выяснить, какие у них зубы. Но, к ее разочарованию, пальцы оказались такими же, как у любой сирены. На самом деле человек пугающе походил на сирену. За исключением того, что чуть ниже бедер, там, где должен был быть хвост, у человека были ноги. И они выглядели даже более ужасно, чем описывала Шай. Ноги, в три раза толще руки и почти вдвое длиннее, сначала показались Селесте отвратительными, хотя она и предположила, что им нужно использовать что-то, чтобы ходить.

Корабль приближался, двигаясь прямо на нее. Но как бы Селеста ни жаждала увидеть людей собственными глазами, она не могла этого сделать. Наказанием за то, что тебя увидел человек, было изгнание. И это было не только смертным приговором для сирены; позор, который пал бы на ее семью, был бы колоссальным. Сирены сложили бы Песни о том дне, когда принцессу изгнали из ее королевства. Хотя Селеста мечтала совершить нечто такое, о чем стоило слагать песни, она имела в виду совсем другое.

И все же…

Встречи с людьми были такой редкостью, даже для Хора. Если бы все зависело от ее матери, кто знает, когда — и представится ли вообще — ей еще выпадет шанс увидеть хотя бы одного. «Один-единственный взгляд никому не повредит,» — прошептал тихий голосок. Ее собственный голос. И прежде чем она осознала, что приняла решение, Селеста устремилась вперед. Возбуждение пульсировало в ее венах, подгоняя ее все быстрее, пока она не почувствовала движение корабля в толще воды. Она замедлилась, осознавая всю тяжесть своего решения. Существовала причина, по которой наказание было таким суровым. Это поставило бы под угрозу не только ее жизнь, но и стало бы нарушением договора между всеми королевствами сирен. Для людей сирены были мифом. И в интересах каждого было сохранить этот миф. Раскрытие существования сирен человечеству каралось смертью. Была ли она действительно готова рискнуть жизнью?

«Всего один маленький взгляд, — убеждала она себя. — А потом я приму свою судьбу. Какой бы она ни была». И, взмахнув хвостом, она поднялась так, что ее глаза оказались чуть выше поверхности.

Музыка?

Она бы ни за что в это не поверила, если бы звук не был столь отчетливым. Ей никогда и в голову не приходило, что люди способны на такое. Звуки перебираемых струн наполнили воздух, увлекая ее за собой. И как раз в тот момент, когда мелодия собиралась повторить припев, к ней присоединился голос — глубокий, бархатистый и определенно мужской. Песня была притягательной, но совсем не так, как Песни сирен. Для сирен Песни были инструментами. Оружием. Целители использовали Песню, чтобы исцелять тела. Хор использовал Песню, чтобы управлять разумом. А сказители — чтобы их история не была забыта. Существовали Песни, чтобы учить, и Песни, чтобы разрушать, чтобы праздновать и чтобы оплакивать, но каждая Песня была магией. Эхом самой Богини.

Но эта человеческая музыка обладала своей собственной магией. Голос вызывал в памяти нежное разбитое сердце и сладко-горькую тоску.

Когда мелодия достигла припева, ее характер изменился. Печальное пение стало громким и грубым, больше походя на выкрики, чем на мелодию. К нему присоединились другие голоса, смешиваясь подобно песку — одновременно гладкие и шершавые. Сначала пел лидер. Остальные вторили ему в унисон. Как перекличка.

Селеста поднялась из воды выше, наклонив голову, чтобы разглядеть борт корабля. Холодок пробежал по спине. Он был огромным, черным и нависал над ней, словно великий зверь. Высокие мачты поднимались с палубы, неся на себе хрустящие белые паруса. Длинные, потрепанные временем царапины покрывали деревянные борта, словно морщины на лице, выдавая долгую историю судна. На носу корабля Селеста смогла разглядеть изящную золотую фигуру женщины с пернатыми крыльями; ее длинные руки были прижаты к бокам, словно она готовилась прыгнуть в воздух. Корабль жалобно скрипел, раскачиваясь из стороны в сторону, и волны несли Селесту вслед за ним. Опасаясь водоворота, она отплыла подальше от его притяжения.

И именно тогда она увидела его.

Певца.

Он стоял на перилах корабля, небрежно склонившись над водой и держась одной рукой за канат. Его волосы, темные, как ночь, падали на лоб, когда он поворачивал свое лицо с резкими чертами навстречу ветру. К ее досаде, глаза его были просто карими. Ни намека на цвет крови. Но голос… Он лился с его полных розовых губ так же легко, как дыхание. И почему-то песня становилась лучше от того, что она видела, как он исполняет ее. В нем было что-то такое, словно он был центром водоворота, и Селеста почувствовала, как погружается в его притяжение. На нем была темная рубашка, частично расстегнутая, открывающая рельефный верх груди. Поверх нее длинный кожаный плащ облегал его широкие плечи, колыхаясь на ветру. Селеста уставилась на странную кожу. Она была слишком тонкой для доспехов. Зачем носить такую вещь? Разве она не мешает?

Он улыбнулся, и его зубы — Селеста с досадой выдохнула. Его зубы были обычными, прямоугольными и ровными. «Мне следовало знать, что Шай лжет», — подумала она с горечью, смущенная тем, что так долго верила в детские сказки. Но человеку не нужны были ряды острых зубов. В нем все равно было что-то опасное. И это было больше, чем бесчисленное оружие, пристегнутое к его телу. Это было нечто, прячущееся за его глазами. За его широкой улыбкой. Опасное, но прекрасное.

А если он посмотрит вниз, то увидит ее.

Селеста судорожно втянула воздух, но осталась стоять как вкопанная, позабыв обо всем: и об инстинкте самосохранения, и о своих тренировках. В нем ее восхищало абсолютно все. От того, как он двигался — гораздо более неуклюже, чем любая сирена, и все же исполненный уверенности и целеустремленности, — до того, как он пел. Его песня была простой и повторяющейся, совсем не похожей на сложную магию сирен. Но, к своему удивлению, она поймала себя на том, что борется с желанием подпеть ему.

Под перилами корабля появилось маленькое существо. Его глаза-бусинки сканировали воду внизу, язык был высунут. Селеста нырнула вперед, прячась ближе к корпусу судна. Это что, животное с суши? Она никогда прежде не видела таких. По крайней мере, живых. Его мордочка была похожа на тюленью, но покрыта мехом, как у выдры. А по обе стороны головы покачивались длинные уши-лоскуты. Даже с того места, где она притаилась у борта, она видела, как зверек встряхнулся, заставив уши смешно захлопать. Это зрелище было на удивление милым, несмотря на всю его странность. Зверек смотрел на певца, извиваясь от едва сдерживаемого восторга. Певец просиял, спрыгнув на палубу, что заставило Селесту отплыть чуть дальше, чтобы не упускать их обоих из виду. Мужчина запустил пальцы в курчавую шерстку животного, и, вопреки самой себе, сердце Селесты дрогнуло. В нем была доброта. Нежность.

Раздался возглас — люди закончили свою песню, и она утонула в одобрительных криках и веселом гуле, а певец отвернулся от нее. С новой позиции Селеста могла видеть больше частей корабля. Улыбка озарила ее лицо, когда она узнала предметы из своих находок во время исследований. Загадочные объекты, теперь целые и стоящие на своих законных местах. Инструмент, который она видела только по частям, теперь перебирали ловкие человеческие руки. Она нахмурилась. Почему-то Селеста всегда представляла, что они играют на нем своими жуткими пальцами на ногах.

— Бастиан, — позвал красивый певец, и тон его был властным, но теплым. — Мне нужно знать, как обстоят дела с нашими запасами.

Он говорил на обычном человеческом языке. По спине Селесты пробежала дрожь восторга от того, что она впервые услышала его из уст носителя. Хотя сирены в целом не знали этот язык, его изучение было обязательным для каждого члена Хора.

В поле зрения появился другой человек, чья широкая белозубая улыбка прекрасно контрастировала с его насыщенным коричневым оттенком кожи.

— Мы идем по графику, если говорить о провизии, — ответил второй мужчина, Бастиан. — Еды хватит до того, как мы доберемся до порта, а наши запасы эля и вина более чем достаточны, чтобы мы не чувствовали нужды, пока расходуем воду.

Лидер кивнул, слушая вполуха, продолжая почесывать животное за ухом. Затем, с громким лаем, создание умчалось в погоню за чем-то, чего Селеста не могла видеть.

— Ну что ж! Доброго дня, — шутливо обиженно крикнул ему вслед певец. Он повернулся к Бастиану. — Как думаешь, Адмирал на меня сердится?

Бастиан пожал плечами.

— Ты сделал что-то, чтобы навлечь на себя его гнев?

— Проблема в том, дорогой Бастиан, — его губы насмешливо изогнулись, — что я навлекаю на себя столько гнева, что уследить за этим просто невозможно.

Бастиан рассмеялся и покачал головой. — В таком случае мы, возможно, никогда этого не узнаем.

Зазвучала новая песня. Ноги с грохотом ударяли по палубе, и члены экипажа пустились в пляс, переплетаясь друг с другом и выкрикивая слова песни.

Принц приподнял бровь.

— Не желаете ли потанцевать, квартирмейстер?

По лицу Бастиана пробежала тень веселья.

— Боже упаси меня мешать вам праздновать ваш день рождения, мой принц, но не стоит ли нам приглядывать за обстановкой?

— Пусть старина Ганнер высматривает всех скверных тварей из морских глубин. — Он ухмыльнулся, указывая на грузного мужчину с опущенными уголками рта, который, на взгляд Селесты, походил на рыбу-каплю. — Думаю, мы готовы ко всему, что может встретиться нам на пути. — Не дожидаясь ответа Бастиана, мужчина — по всей видимости, принц — прыгнул в центр танца, и команда взревела от восторга.

Селеста наблюдала в немом изумлении, завороженная этой бурной жизнью. Сирены танцевали в грациозных движениях, исполняемых на особых церемониях, чинных и спокойных. Люди же двигались подобно бурному течению. И в самом центре этого водоворота танцевал принц.

На корабле было так много людей. По ее оценкам, не менее сотни, и это только те, кто был на палубе. Их кожа имела различные оттенки: от бледно-розового и мягкого золотистого до яркого коричневого. А где же зеленые? Фиолетовые? Синие? Где ярко-красные и жгучие оранжевые тона? Даже их волосы варьировались лишь от светло-коричневого до черного. «Как скучно», — подумала она, не переставая восхищаться. Она посмотрела мимо корабля на горизонт, гадая, путешествует ли это судно в группе, как это делали сирены. Но видела лишь приближающиеся темные грозовые тучи и солнце, поднимающееся все выше в небе. Солнце! Если она не уберется отсюда сейчас же, ее поймают. И хотя ей до боли хотелось остаться и узнать больше, Селеста понимала, что уже слишком сильно рисковала.

Если бы только она знала, насколько была права.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Что-то было не так. Селеста успела отплыть всего на несколько миль в сторону дома, когда почувствовала это. Возмущение в воде. Замирая, она заставила свое бешено колотящееся сердце успокоиться, прежде чем оно привлечет каких-либо хищников. Как же она жалела, что не взяла с собой копье. Риск не брать его был осознанным, ведь появление при дворце с оружием наверняка привлекло бы слишком много внимания, если бы ее заметили. Она подняла руки, сжимая их в кулаки.

Она окинула взглядом бесконечную бирюзовую гладь, но ее глаза наткнулись лишь на новорожденную морскую черепаху. Тельце было таким крошечным, что, если бы Селеста не тренировалась так часто, она бы его просто не заметила. Новорожденная умилительно махала ластами, покачивая панцирем из стороны в сторону в ряби воды. Такая маленькая в огромном безбрежном океане. Она подплыла немного ближе, чтобы рассмотреть ее.

Но тут она почувствовала это снова. Рядом было что-то еще.

Из темных глубин, рассекая воду, словно нож, вынырнула массивная фигура. Огромная синяя акула, почти вдвое больше Селесты от головы до плавника. Акула все еще была достаточно далеко, чтобы Селеста успела сбежать; она могла легко состязаться со скоростью и ловкостью любой сирены. Но черепахе так не повезет.

Жабры на шее Селесты затрепетали в нерешительности.

«Не в наших правилах вмешиваться в жизнь других существ.»

На этот раз голос у нее в голове принадлежал ее наставнице, мадам Ауралии. И это было правдой. В диких просторах океана ни одно существо не было в безопасности. Было глупо рисковать жизнью ради какого-то животного, тем более черепахи. Каждая секунда промедления сама по себе была риском.

Но она не могла оторвать взгляд от неуклюжего новорожденного существа.

С рычанием, полным досады, она нырнула. Черепаха, которая видела Селесту и знала в ней хищника, попыталась удрать. Но ее маленькие лапки были слишком неуклюжими. Акула приближалась, но сирена была ближе. Протянув руки, она подхватила черепаху и рванула прочь.

Позади себя она чувствовала, как акула преследует ее. Чувствовала, как она приближается с каждой секундой. Испуганная черепаха отчаянно билась в ее руках.

— Перестань вертеться, — прошипела она, прижимая ее крепче. — Я не собираюсь тебя есть. Я тебя спасаю.

Но когда они достигли песчаного дна, ее сердце ушло в пятки. Сколько хватало глаз, здесь был только хрупкий коралл. Негде спрятаться. Селеста выругалась. Она не посмела бы прикоснуться к священному рифу. И даже если бы она решилась отломить кусок в качестве оружия, он был бы слишком хрупким, чтобы использовать его хоть сколько-нибудь долго.

Паника сдавила грудь, и она изо всех сил старалась дышать ровно. Ее страх только привел бы акулу в неистовство. Это промедление уже стоило ей слишком дорого. Акула рванулась к ней, широко раскрыв пасти.

Селеста развернулась, выгнув тело дугой в тот самый момент, когда акула пронеслась прямо под ней. Этот маневр выиграл ей лишь мгновение. В одно мгновение акула развернулась, готовясь ко второй атаке. Она была быстрой. Намного быстрее, чем Селеста предполагала. Бегство было исключено. И она сомневалась, что достаточно сильна, чтобы одолеть акулу в рукопашной схватке, особенно когда в руках у нее то самое существо, которое она пытается защитить.

Оставался лишь один вариант. И все же она медлила, снова уворачиваясь от акулы, чтобы выиграть время. «Ты никому не причинишь вреда, — пыталась она успокоить себя, — и у тебя не осталось другого выбора.» И когда акула метнулась к ее хвосту, Селеста сосредоточилась и открыла рот.

Песня хлынула с ее губ — чарующая и прекрасная. Мягкий, чистый звук, который манил и ласкал, словно возлюбленный. Это был звук, способный разбить сердца и заставить сотни существ опуститься на колени.

Тело Селесты начало светиться. Серебристо-белый свет пульсировал от кончиков ее волос до самого хвоста. Сирена замерла, ее глаза расширились от испуга, когда она взглянула на себя. «Нет. Это неправильно. Сохраняй спокойствие. Сохраняй контроль». Если она потеряет концентрацию, магия Песни развеется. Именно поэтому сирены обычно пели хором.

Словно в ответ на ее мысли, Песня начала ускользать из-под контроля. Но магия не исчезла, как должна была; напротив, она стала чем-то диким и извивающимся, живущим собственной жизнью. И хотя вода вокруг почти не колыхалась, ее белые, как лунный свет, волосы взметнулись вокруг головы, закручиваясь и трепеща. Облака закружились в бездонных черных глазах акулы, поглощая их целиком. Тело хищника замедлилось и остановилось — так близко, что его нос коснулся ее хвоста. Плечи Селесты опустились от облегчения. Песня продолжалась, окутывая застывшую форму хищника. Удерживая. Подавляя. Неподвижность акулы выглядела пугающе. Словно момент, застывший во льду. В ее руках маленькая черепаха тоже замерла. Селеста поморщилась. «Только не снова».

Селеста поплыла вперед, жестом приказывая акуле следовать за ней. Как бы ей ни хотелось сбежать, она должна была держать цель в поле зрения, чтобы поддерживать связь. Акула следовала за ней, как тень, как продолжение ее собственного тела, повинуясь каждой ее мысли.

«Что теперь?» Селесте нужно было успеть на занятия. Мадам Ауралия выгоняла послушниц даже за опоздания. Но она не могла плыть домой. Это привело бы акулу прямиком к границам королевства. Ей оставалось лишь найти место, где можно оставить акулу.

Потребовалось некоторое время, но, наконец, она нашла идеальную расщелину в отвесной скале, далеко от входа в Старию. Одним взмахом руки она направила акулу вглубь пещеры, и та послушно зарылась в темноту. Селеста попятилась, продолжая петь, пока не убедилась, что акула достаточно глубоко. Затем она резко развернулась и стрелой помчалась прочь.

Но, как оказалось, она зря старалась. Селеста была уже в поле зрения дома, когда наконец почувствовала, что черепаха снова начала шевелиться. Песня утихала целых десять минут. Она выругалась про себя. Почему действие магии задержалось?

Селеста посмотрела на крошечную черепаху, потирая большим пальцем ее гладкий панцирь. Она могла бы оставить ее себе. Было бы здорово завести маленького друга, о котором можно заботиться. Но родители Селесты никогда бы этого не позволили. С тех самых пор, как произошел инцидент с дельфином. Но кто же знал, что дельфины такие мерзкие существа? И даже если бы Селеста смогла принести черепаху домой, ей пришлось бы объяснять, где она ее взяла. Если бы только она не была такой никудышной лгуньей.

Со вздохом сирена нашла небольшое скальное образование рядом с оживленным рифом — достаточно безопасное место, чтобы юная черепаха могла устроить там свой дом. Она разжала пальцы, наслаждаясь приятным чувством победы, когда маленькое создание уплыло на свободу.

— Пусть все благословения Богини будут с тобой, малыш, — прошептала она с улыбкой. — До тех пор, пока не сменятся приливы. — Затем, с гордым взмахом хвоста, она направилась домой.

Королевство Стария было возведено в объятиях обширной системы пещер в Южном океане. У входа находились ворота, охраняемые день и ночь. Тысячи циклов назад предок Селесты, королева Айла из дома Нерис, построила их, чтобы контролировать любое передвижение в королевство и обратно. Но наличие лишь одного входа и выхода означало, что всех, кто внутри, можно было легко запереть. Поэтому были проложены тайные туннели. Хорошо скрытые и почти не используемые, они определенно пригодились, если ты принцесса с секретом.

Селеста добралась до груды камней и отодвинула их, открыв отверстие чуть шире ее бедер. Она проплыла внутрь, не забыв плавником вернуть камни на место позади себя. Внизу отверстие расширялось, переходя в длинную глубокую пещеру. Она поспешила вперед; свет становился все тусклее. Глаза сирен были приспособлены к слабому освещению, но она знала каждый поворот и изгиб пути даже в полной темноте.

Туннель заканчивался стеной. Селеста нащупала на плоской породе небольшую трещину и надавила. Камень поддался, отодвинувшись и открыв вид на задние сады дворца. Она проскользнула через отверстие, обернувшись, чтобы вернуть камень на место.

Чья-то рука сжала ее плечо.

— Что ты здесь делаешь? Дворец закрыт для посетителей.

Сердце Селесты ушло в пятки. Она так торопилась, что не заметила стражника. Они еще не узнали ее, но если она сейчас попытается сбежать, они бросятся в погоню. Как ей оправдаться? Если королева узнает…

Резким движением стражник развернул ее лицом к себе. Селеста поморщилась. У нее не было времени придумать ложь. Возможно, именно этим ей стоило заняться по пути домой. Но ее разум был переполнен мыслями о человеческом корабле. Нет, не о корабле. О принце. Его мечтательная песня до сих пор бесконечно отдавалась в ее ушах — зов, ожидающий ее ответа.

Селеста встретилась со стражником взглядом, прекрасно понимая, что ее вина, должно быть, написана у нее на лице. Но стоило стражнику посмотреть на нее внимательнее, как до него дошло осознание. Он отдернул руку от ее плеча, словно она обожгла его.

— Принцесса! — воскликнул он, и его сиреневая кожа залилась густым румянцем.

Селеста знала большинство сирен, работавших на территории дворца, но этого она не узнала. Может, он новичок? Возможно, удача все еще была на ее стороне.

— Добрых приливов! — прощебетала Селеста, озарив его чересчур яркой улыбкой. — Прошу прощения, но, кажется, мы еще не знакомы.

Стражник моргнул, а затем склонил торс в поклоне, так что темные волосы упали ему на лицо.

— Прошу прощения за то, что позволил себе прикоснуться к вам, Ваше Высочество. Я вас не узнал.

Селеста бросила взгляд по сторонам, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь еще, но никого не обнаружила.

— Не беспокойтесь об этом, — любезно сказала Селеста. — Но мне пора… — она замолчала, намекая на то, что не знает его имени.

— Марис, Ваше Высочество, — стражник покраснел, польщенный тем, что она сочла нужным спросить его имя.

— Приятно познакомиться, Марис, — подмигнула Селеста. — Буду рада нашей новой встрече!

Стражник моргнул, провожая ее взглядом даже тогда, когда она уже скрылась из виду.

Это было близко. Слишком близко. Ей повезло. Если бы ее поймал стражник, который знал, где она должна находиться в это время, он бы немедленно отправился к королеве. Но теперь, когда она благополучно направлялась к цели, по ее телу пробежала приятная дрожь от одержанной победы. «У меня получилось!»

Переполненная энергией, Селеста пронеслась по дворцовым коридорам в свои покои. Она схватила копье и кожаный доспех. Ее губы тихо напевали мелодию человеческого принца, эхо которой следовало за ней, пока она плыла по коридорам. Но когда она достигла входа во дворец, голос матери остановил ее.

— Ты опоздала, — сказала королева. — И ты не ела.

Селеста замерла. Она подумывала просто проплыть мимо, притворившись, что ничего не слышала. Но не было никакого смысла игнорировать королеву Старии. Со вздохом Селеста вошла в столовую.

Потолки из белого камня в каждой комнате этого великолепного дворца были невероятно высокими, сводчатыми и покрытыми переливающимся перламутром. Небольшие лучи света проникали в помещение через глубокие прорези, опоясывающие купол крыши. Они были слишком узкими, чтобы сирены могли через них проплыть, но света пропускали достаточно. На взгляд Селесты, это создавало легкое ощущение клаустрофобии. Особенно когда она знала, как сияет солнце там, наверху.

Королева Халия возлежала во главе длинного каменного стола, впившись в младшую дочь пытливым взглядом.

— Доброе утро, матушка, — сухо произнесла она. Селеста попыталась проигнорировать неприятное чувство в животе, вызванное беспокойством матери. Королеву очень заботило то, как их семья выглядит в глазах окружающих. — Вы выглядите очень величественно сегодня, отец.

Король Тидус ответил лишь коротким ворчанием, отчего Селеста едва заметно усмехнулась. Он был человеком немногословным. В это утро отец действительно выглядел весьма внушительно, облаченный в парадные доспехи из кожи ската, туго стягивающие его широкую грудь. Мужественный противовес королевской власти матери. Они были идеальной парой: он — готовый к битве, она — в изящной жемчужной короне и элегантных нарядах из раковин.

— Почему ты не на тренировке? — Король поднес к губам золотую раковину, наполненную блестящей красной икрой. Он был крупным сиреной с крепкими, мощными мышцами под кожей песчаного цвета. На его голове покоилась массивная серебряная корона, украшенная редкими остроконечными раковинами, которые возвышались, словно копья. Из-под короны ниспадали длинные золотисто-светлые волосы, заплетенные в косы.

— Я как раз направляюсь туда. — Селеста очень не хотела опаздывать. Она попыталась, но не смогла удержаться от того, чтобы не бросить взгляд на аппетитные гроздья морского винограда, лежащие на столе. Живот предательски заурчал.

— Не уходи голодной. Мы бы не хотели, чтобы ты упала в обморок во время занятий на глазах у остальных, — упрекнула мать.

Селеста вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Она в любом случае уже опаздывала, поэтому схватила горсть морского винограда и закинула одну ягоду в рот.

— Твоя сестра уже заходила сегодня утром, — сообщила королева Селесте.

Конечно, заходила. Шай, наследница престола, была воплощением пунктуальности.

Королева заправила прядь кораллово-красных волос за изящное перепончатое ухо. Это был тот же цвет, что и у Шай, ее старшей сестры. Волосы Сефоны были нежно-розовыми, смесью цветов их родителей. И только волосы Селесты были белыми. Дом Нерис когда-то славился своими белыми волосами. Они достались им от рода Королевы-Матери, происходившей от самой Богини Моря. Но прошло уже больше века с тех пор, как кто-то в их семье рождался с белыми волосами их древнего рода. Обладание ими должно было заставлять Селесту чувствовать себя особенной. Но в детстве она сделала бы что угодно, лишь бы иметь такие же волосы, как у матери.

— Есть новости от Сефоны? — спросила Селеста, и в груди у нее затеплилась надежда.

— Не сегодня, Селеста.

Селеста кивнула, немного сникнув. Они почти не получали известий о сестре с тех пор, как та покинула королевство в поисках выгодного брака. На самом деле, Селеста не могла вспомнить, когда в последний раз получала письмо от сестры. Прошел уже почти цикл. И все же она не могла не спросить.

— Почему ты сегодня в доспехах, отец? — спросила она, когда любопытство взяло верх.

— Встречи, — ответил он.

— Какие?

— Это касается защиты нашего королевства, — произнес он, прежде чем вернуться к своей еде, давая понять, что разговор окончен. Селеста не знала, почему она вообще ждала чего-то другого. Ее отец никогда не был склонен вдаваться в детали.

В комнату вплыл слуга, неся свежий серебряный поднос с устрицами. Но королева изучала взглядом только свою дочь, и лицо ее было напряженным. Эхо их недавнего спора до сих пор звучало в ушах Селесты. Уверенная, что мать хочет возобновить ссору, она метнулась к раковинам устриц.

— Прошу прощения. Мне действительно пора, — сказала Селеста, выплывая из комнаты.

— Мы поговорим позже, — донеслось ей вдогонку от королевы.

Но Селеста уже летела по коридору, запихивая устрицу в рот и стараясь не думать о том, насколько она опаздывает и что именно хочет сказать мать. Это была задача, с которой она быстро провалилась, сжимая в руке теперь уже пустую раковину. «Мадам Ауралия меня убьет». Проплывать мимо столовой было ошибкой. Ей следовало подумать о другом пути. Не надо было спасать черепаху. Не надо было подплывать к кораблю. Ее мысли должны быть заняты предстоящим посвящением, а не возвращением к тому прекрасному принцу.

Он был человеком. Она — сиреной. Их виды враждовали с момента своего сотворения.

Она была уверена, что больше никогда его не увидит.

А он никогда даже не узнает о ее существовании.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Добрых приливов, Хелена! — воскликнула Селеста, помахав стражнице у входа во дворец.

— Добрых приливов, принцесса! А не опаздываешь ли ты? — отозвалась Хелена со знающей усмешкой.

Юная принцесса ухмыльнулась:

— Нужно же дать мадам Ауралии повод для жалоб! — Знакомый смех Хелены донесся ей вслед, пока она проплывала через красочные передние сады дворца. Нежные фиолетовые кораллы и красные водоросли колыхались, провожая ее.

Здания и лавки уходили ввысь, насколько хватало глаз, выстраиваясь вдоль песчаных дорожек королевства. Сирены сновали туда-сюда, занимаясь своими повседневными делами, изредка останавливаясь, когда видели ее, и склоняя головы в знак почтения. Селеста резко свернула влево и оказалась в центре города. Посреди площади возвышалась величественная статуя основательницы Старии: королевы Айлы, старшей дочери Богини и первой в роду Нерис. От этого зрелища ритм движений Селесты сбился.

В детстве Селеста верила, что статуя может ожить. Огромный хвост основательницы извивался под ней, словно пружина, готовая распрямиться. В одной руке Айла держала коралл — символ хрупкости мира, а в другой — остро заточенное копье, символ войны, защиты и силы. И хотя на Айле, кроме короны, ничего не было, именно Селеста чувствовала себя раздетой под свирепым взглядом статуи. Принцесса почти физически ощущала пронзительные глаза своей прародительницы на спине, когда отвернулась. Те самые глаза, что были и у ее матери.

Одним взмахом хвоста Селеста постаралась оказаться как можно дальше от статуи. Но когда в поле зрения показалась штаб-квартира Хора, ее желудок скрутило от ледяного ужаса. Огромные арки здания возвышались над соседними постройками, напоминая край гребенчатой раковины. На каждой колонне были вырезаны изображения победоносных сражений и легендарных сирен. Красивое и внушительное, это здание было местом, где все члены Хора тренировались и вели дела. И, к несчастью для Селесты, вокруг стояла пугающая тишина.

Селеста собралась с духом и двинулась вперед, войдя в грандиозный атриум. Она поднялась на третий этаж и проплыла по коридору, пока не услышала знакомый альт мадам Ауралии.

— Рыбьи потроха… — выругалась Селеста себе под нос.

Наставница явно почувствовала ее движение в воде, потому что следующее, что услышала Селеста, прозвучало так же отчетливо, как если бы это была медуза в лунном свете.

— Похоже, принцессу Селесту сегодня по пути на урок не съела акула. — Мадам Ауралия обернулась, возвышаясь над ней, когда та вошла в комнату. Желтые глаза наставницы сверкнули нескрываемым отвращением. Селеста почувствовала, как сжалась под этим взглядом.

— Прошу, примите мои глубочайшие извинения, мадам. — Селеста склонила голову. — Видите ли, я…

Ауралия пресекла ее попытку одним взглядом. Какая жалость. Ложь, которую она сочинила по пути сюда, была одной из ее лучших.

Принцесса заметила на наставнице боевой доспех. Странно, ведь это был обычный день занятий. Но кожа ската, из которой он был сделан, была начищена до блеска. В нем мадам Ауралия выглядела по-настоящему смертоносной. Ее обсидиановые волосы были заплетены в строгую корону на макушке, дополняя полосы, покрывавшие ее тело от шеи до самого хвоста.

Селеста взглянула на песчаный пол и сглотнула — в горле пересохло, а руки дрожали. «Пожалуйста, — вознесла она короткую молитву Богине, — пожалуйста, пусть она не выгонит меня». Ей следовало остаться во дворце. Следовало успокоить себя как-то иначе.

— Это уже второй раз, когда вы опаздываете, принцесса, — мадам Ауралия выплюнула этот титул так, словно это было оскорбление.

Щеки Селесты вспыхнули, она почувствовала, как на затылке скрещиваются взгляды других послушниц. Предательские слезы защипали глаза. «Возьми себя в руки. Сохраняй спокойствие». Она не могла позволить себе еще один срыв. Но казалось, будто из ее легких выкачали весь кислород. Слова матери эхом отдавались в голове: «Я просто не хочу, чтобы ты питала напрасные надежды, дорогая». И внезапно она снова оказалась в своей комнате. Задыхающаяся.

— Простите меня, мадам. Это больше не повторится, — сказала Селеста, борясь со слезами.

Мадам Ауралия на мгновение замолчала, обдумывая ответ.

— Ради вашего же блага надеюсь, что это правда, Ваше Высочество. Я не даю третьих шансов.

Селеста замерла, продолжая смотреть в пол. Это все? Мадам Ауралия действительно позволила ей остаться? «Не плачь, — твердила она своим слезящимся глазам. — Только не при всех».

— Приведите себя в порядок, — сказала мадам Ауралия, и в ее глазах мелькнуло отвращение. — И займите свое место. — Затем, больше не взглянув на нее, она продолжила свою лекцию.

Плечи Селесты расслабились. Почему ее не исключили? Других выгоняли и за меньшее… Возможно, мадам Ауралия была в хорошем настроении. Или, быть может, она не видела нужды отстранять Селесту. Не тогда, когда с этим может справиться итоговое испытание. Но Селеста не могла думать об этом сейчас. Все еще дрожа, она склонила голову и направилась на свое место рядом с лучшей подругой, Мейв. Цецелия¹ посмотрела на нее с беспокойством в темно-карих глазах. Она приподняла бровь и украдкой ткнула Селесту в бок своим пурпурным щупальцем, словно спрашивая: «Где ты была? Все в порядке?»

Селеста улыбнулась и кивнула, пытаясь незаметно смахнуть слезы. В детстве они были неразлучны. Настолько близки, что понимали настроение друг друга без слов. Мейв лишь кивнула, не став расспрашивать дальше.

Селеста посмотрела на свои руки.

— Я пропустила что-то важное? — прошептала она.

— Не особенно.

Хорошо, подумала Селеста, и тяжесть в груди немного отступила. Она хотела спросить Мейв о ее возлюбленной. Как же ее звали? Она была уверена, что имя начиналось на «Л». Лилия? Лианна? Прошла целая вечность с тех пор, как они болтали. Но вопрос замер на губах, когда она заметила, как желтый взгляд мадам Ауралии метнулся в их сторону. Ладно. Селеста сможет порадоваться за личную жизнь подруги после занятий.

Вода заколебалась, предупреждая о чьем-то присутствии в коридоре.

— Должно быть, это наш гость, — оживленно произнесла мадам Ауралия.

Селеста и Мейв обменялись взглядами. Ни одна из них никогда раньше не слышала, чтобы она говорила что-то подобное с такой живостью.

Загадка быстро разрешилась, когда в комнату вошел король, чьи королевские доспехи ярко блестели.

Энергия в помещении мгновенно изменилась. Спины выпрямились. Взгляды стали сосредоточенными. Желудок Селесты сжался. Зачем он здесь? Она ненавидела то, что он застал ее врасплох. Ненавидела то, что теперь понимала, почему мадам Ауралия не выгнала ее — ведь ее отец был уже в пути. И она ненавидела то, что ничуть не удивилась, что он не обмолвился ей об этом за завтраком. Вероятно, король не хотел казаться человеком, который оказывает своей дочери предпочтение.

— Имею честь представить вам Его Величество, короля Тидуса из дома Нерис. Ваше Королевское Высочество, большое спасибо, что пришли лично поговорить с нашими послушницами. Для нас огромное удовольствие видеть вас, — сказала мадам Ауралия с улыбкой. Хотя наставница сохраняла свою привычную невозмутимость, Селеста видела, как в ее глазах мерцало возбуждение. Даже если король появлялся на публике чаще, чем королева, это все равно было редкостью. Королева Старии была главой королевства и вооруженных сил, но король был ее правой рукой. Ее дополнением. Ее балансом. Куда бы он ни пошел, он представлял королевство так же, как и королева.

Отец улыбнулся и склонил голову.

— Честь для меня, мадам. Благодарю вас за столь любезный прием и за то, что позволили мне прервать ваш день. — Он повернулся и окинул взглядом группу, так и не встретившись взглядом с Селестой. Она почувствовала, как немного съежилась. — Я имею честь объявить вашу первую официальную миссию в рядах Хора. И ваше итоговое испытание.

При этих словах комната загудела от напряжения. Никто не проронил ни звука и не шелохнулся, но всех переполняло нервное возбуждение. До посвящения оставались еще лунные фазы. И вдруг тот самый момент, ради которого они тренировались, неожиданно настал.

Прежде чем Селеста успела задаться вопросом «почему?», король продолжил своим громоподобным голосом:

— Сегодня в водах, окружающих наше королевство, был замечен корабль.

Селеста напряглась. Это означало, что сегодня утром на поверхности была пара разведчиков Хора.

— Поступили сведения, что на борту находится человек по имени Рейден Шарп, сын короля Леонидаса.

Король Леонидас.

Нет… этого не может быть. Много циклов назад король Леонидас совершил нечто такое, чего королева Халия никогда не смогла бы простить. Из всех людей он был тем, кого в Королевстве Стария ненавидели больше всего — и кого больше всего боялись. В прошлый раз, когда команда Хора отправилась на его поиски, никто из них не вернулся. За последний цикл пропало несколько других разведчиков Хора, а сообщения о корабле с черными парусами, преследующем их границы, стали частыми. Корабль короля Леонидаса.

Селеста мало что знала о человеческом короле и его сыне, но знала точно — они опасны. Ее глаза расширились. Принц. Рейден Шарп. Его имя отозвалось эхом в ее душе. Но тот человек, которого она видела, никак не мог быть сыном кровожадного короля Леонидаса.

Неудивительно, что ее отец пришел сообщить эти новости лично. Большую часть времени члены Хора просто патрулировали воды в поисках угроз. Столкновения с человеческим кораблем были редкостью, а появление судна так близко к Старии — чем-то неслыханным. Селеста жалела, что отец не упомянул об этом за завтраком.

— Я позволю вашей наставнице объяснить подробности. — Король Тидус кивнул Ауралии, и на лице сирены появился легкий румянец, когда она склонилась в поклоне. — Я не жду от этой группы ничего, кроме совершенства. Благодарю вас за защиту королевства, и пусть Богиня оберегает и хранит вас. — Закончив речь, Тидус полностью повернулся к мадам Ауралии и склонил голову. — Благодарю вас за вашу работу, мадам. Добрых приливов. — С этими словами он покинул комнату так же быстро, как и вошел.

Сдержанная атмосфера в комнате рассыпалась на возбужденный шепот и сплетни.

— Послушницы! — резкий тон мадам Ауралии прорезал шум, заставив группу замолчать. — Вы понимаете важность этой миссии. Каждый член Хора был призван присоединиться к Песне. Нам нужна каждая сирена, чтобы этот шанс не был упущен. Вас всех распределят в пары с действующими членами Хора, которые станут вашими наставниками. Такие миссии редки; у нас есть время, чтобы подготовить атаку, и для вас важно получить этот опыт. Будет опасно, но это принц, а не сам король, и я считаю, что вы готовы. Не разочаруйте меня.

— Да, мадам, — ответили они хором.

Мадам Ауралия потратила мгновение, чтобы оглядеть послушниц, и ее острые желтые глаза пригвоздили к месту каждую.

— Песня — это дар. Сегодня вечером вы впервые присоединитесь к Хору. Безопасность Старии покоится на ваших плечах. Помните, ради чего вы это делаете.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Не могу поверить, что сегодня мы поднимемся на поверхность! — Мейв вытащила копье из-за спины. — Наконец-то мы увидим настоящее дело, понимаешь?

После того как мадам Ауралия отпустила их с занятий по боевой подготовке пораньше, никто не мог говорить ни о чем, кроме предстоящей миссии.

— Знаю, — Селеста посмотрела на собственное копье, перекладывая его из руки в руку. — Я удивлена, что нас вообще пригласили. Они должны быть уверены, что ничего не случится, верно?

Они вместе поплыли к открытой части внутреннего двора, чтобы начать разминку. Хотя они делали это бесчисленное количество раз, все вдруг показалось новым.

— Я думала, ты будешь больше рада, — сказала Мейв, нахмурив брови. — Ты обожаешь выходить за стены Старии. Что не так? Ты волнуешься?

— Нет! Нет, я рада. О чем тут волноваться? — Селеста постаралась выбросить из головы воспоминания о черных как смоль волосах Рейдена Шарпа, готовя копье к бою. — Особенно когда ты будешь рядом, ведь ты лучшая в классе.

— Точно! — Мейв ухмыльнулась, принимая боевую стойку. — О нас будут слагать песни поколениями! День, когда человеческий принц был заманен на погибель Хором и их принцессой.

У Селесты не было времени отреагировать, потому что копье Мейв внезапно полетело ей прямо в голову. Она отклонилась, отбив оружие своим. Затем прижала копье к телу и бросилась на Мейв. Ее подруга едва успела увернуться.

— Отвлекать меня лестью не сработает, — в шутку огрызнулась Селеста.

Мейв рассмеялась, и они начали снова, повторяя привычные движения, пока их грудные клетки не заходили ходуном от усилий. Хотя Селеста никогда не была уверена в своем мастерстве Песни, владение копьем было тем самым навыком, в котором она блистала.

— Послушницы, в линию! — прервал их капитан Ио.

Сирены мгновенно остановились и выстроились перед своим инструктором — крупной сиреной с коротко стриженными зелеными волосами. Ио одарил послушниц лучезарной улыбкой. Следом за ним во двор вошли пять сирен, каждая в доспехах и с копьями за спиной. Хотя Селеста никогда их не встречала, она узнала бы их где угодно. Члены Хора.

— Генерал Ксандра, это наши нынешние послушницы. Послушницы, позвольте представить вам генерала Ксандру и нашу команду, — гордо произнес капитан Ио. — Эта команда специализируется на миссиях, связанных с кораблями-нарушителями.

Генерал выплыла вперед, излучая властность. Даже капитан Ио казался маленьким по сравнению с ее крупной синей фигурой и бугристыми мышцами. Черные глаза генерала Ксандры сканировали каждую послушницу, задержавшись на мгновение, когда она дошла до Селесты. Принцесса опустила взгляд, и вскоре генерал поплыла дальше.

— Добрых приливов, рекруты, — сказала Ксандра, ее голос был низким и хриплым. — И хотя мы все еще не знаем, почему этот корабль вошел в наши воды, наша задача — остановить их, прежде чем они станут угрозой. Никаких выживших.

Ощущение того, что Мейв смотрит на нее, заставило Селесту осознать, что она нервно теребит свою чешую. Смутившись, она опустила руки по бокам. Она ожидала, что будет чувствовать воодушевление. Гордость. После четырех циклов тренировок было трудно поверить, что шанс проявить себя наконец-то выпал. Но все, что она ощущала — это напряжение.

— Мы поплывем парами, — продолжила генерал, подплывая к первой из послушниц. — Твое имя, рекрут?

— Наутика, — ответила сирена, почтительно склонив голову.

— Ты будешь в паре с офицером Зайлом. — Она указала на сирену с кожей, покрытой оранжевыми и лазурными полосами. Зайл в ответ склонил голову, и Наутика встала рядом с ним. — Твое имя? — спросила Ксандра у следующей послушницы, которая залилась ярко-красным румянцем.

— Аналора, — сказала она, нервно наматывая на пальцы свои мягкие фиолетовые волосы. Аналору поставили в пару с офицером Врассом, очень стройным сиреной с острыми чертами лица и бледно-голубой кожей. Лейфа распределили к капитану Ио, их постоянному инструктору по строевой подготовке. Когда Лейф подплыл к Ио, тот похлопал его по спине так сильно, что Лейф закашлялся. Селеста и Мейв прикрыли рты, сдерживая смех.

— Твое имя, рекрут?

Под суровым взглядом генерала Ксандры цецелия отдернула руку, словно та ее укусила.

— Мейв, генерал.

— Ты будешь в паре с офицером Рэй. — Ксандра кивнула в сторону серебристой сирены. Глаза Селесты расширились. Она слышала истории о Рэй. О том, как та возглавила операцию по спасению двух сирен с человеческого рыболовецкого судна, когда те попали в сеть. Сразу после того, как спасенные оказались в безопасности, Рэй утопила весь экипаж за считанные минуты. Живая легенда.

— И последняя, принцесса Селеста, — произнесла генерал, не нуждаясь в том, чтобы спрашивать имя, и не делая вида, что это не так. — Ты будешь в паре с генералом Эхо.

Селеста кивнула, стараясь не выдать своего удивления. Генерал? Эхо была прекрасна, как и все сирены, но она выделялась бы в любой компании. Ее кожа была нежно-персикового оттенка, как у Селесты, но от головы до самого хвоста ее покрывали красные и белые полосы. Из бедер торчали шипастые плавники, веером расходясь вокруг нее, как у крылатки. Эхо оценивающе посмотрела на Селесту, ее кроваво-красные волосы развевались вокруг лица в форме сердечка. Помимо красоты, в ней ощущалась такая интенсивность, что Селеста невольно отпрянула. Почему кто-то столь высокопоставленный участвует в этой миссии? Каждому отряду нужен только один генерал для руководства. Дело в миссии? Или в ней самой? Неужели мадам Ауралия считает, что Селесте нужен кто-то, кто будет за ней присматривать? Или… королева приложила к этому руку? Желудок Селесты скрутило.

— Если вопросов нет, — сказала генерал Ксандра с таким видом, который не располагал к расспросам, — то перейдем к теме вашего итогового экзамена.

Вот оно. Последнее препятствие между Селестой и ее будущим.

— Сегодня вечером вас будут оценивать по четырем критериям: как вы следуете инструкциям, как взаимодействуете в группе, насколько хорошо знаете процедуры и, разумеется, ваша Песня. В любой миссии сирена должна обладать каждым из этих качеств, чтобы быть полезной своему отряду. Как вы знаете, каждая единица Хора состоит из пяти участников. И сегодня вечером все пять групп будут в полном составе.

— Чрезвычайно важно, чтобы вы умели работать как одна команда. Хор — это единение многих. Несокрушимая сила. Обращайте внимание на тех, кто рядом. Заполняйте пробелы. Держите строй плотным и, превыше всего, слушайтесь своего командира. — Генерал Ксандра окинула взглядом каждую послушницу. — Вас уже проверяли на силу, ловкость, скорость, выносливость, а также на знание человеческого языка, географии, устройства кораблей и вооружения.

Несколько голов согласно закивали.

— Сегодняшний вечер — ваш шанс доказать, что вы заслуживаете быть членами этой команды. Так что внимательно посмотрите на своего назначенного наставника из Хора, — она указала на них, — ведь именно они будут экзаменовать вас сегодня вечером. От их решения будет зависеть, преуспеете вы или провалитесь.

Селеста взглянула на Эхо, чье выражение лица было нечитаемым. Стоическим.

— А теперь, — сказала Ксандра, хлопнув в ладоши своими темно-синими руками, — я передаю слово капитану Ио, который проведет наши тренировки в рамках подготовки к сегодняшнему вечеру.

— Благодарю, — сказал Ио, подплывая вперед к генералу. — Давайте начнем с того, что разобьемся на пары — гармония Хора это нечто большее, чем просто вокал. — Он подмигнул.

Онемев, Селеста последовала за Эхо в свободную часть двора. Это происходило на самом деле. У нее появился шанс стать членом Хора на постоянной основе. Так почему же ее тошнит? Она посмотрела на Мейв в надежде разделить это чувство, но увидела, что ее подруга уже вовсю беседует со своей наставницей Рэй. Глаза цецелии светились от восторга, пока офицер давала ей советы по захвату копья.

Селеста повернулась к Эхо:

— Для меня честь иметь вас в качестве наставника, — сказала она, склонив голову.

Сирена оглядела ее и милостиво кивнула:

— Честь для меня, принцесса.

— Не могли бы вы… — Селеста запнулась, пытаясь решить, какой вопрос задать первым. У нее их было так много. Но она знала, что не может спрашивать ни о чем, что касается людей. Даже если это была та самая тема, о которой она больше всего хотела говорить. — Есть ли что-то, что мне нужно держать в уме при подготовке к этой миссии? Что-то, что вы хотели бы знать сами, когда были послушницей?

— Пока вы слушаете генерала Ксандру и следуете ее приказам, с вами все будет в порядке, принцесса, — заверила ее Эхо. — Нет нужды беспокоиться.

Селеста нахмурилась. Хотя слова создавали впечатление, что Эхо уверена в способностях Селесты, что-то здесь было не так. Эхо не сделала попытки продолжить разговор, и Селеста подавила свои вопросы. Было ясно, что та не собирается на них отвечать.

В неловкой тишине Селеста услышала, как Лейф и Ио спорят о стратегии позади них — на их лицах играли улыбки.

— Почему нужно ждать и атаковать ночью? Разве не было бы лучше ударить как можно скорее? — спросил юный послушник.

Ио покачал головой:

— Дневной свет дает мало защиты. Элемент внезапности имеет первостепенное значение, и для Хора лучше занять позицию и сосредоточиться до того, как кто-либо из людей поднимет тревогу. Не говоря уже о том, что днем людям легче видеть и использовать свое оружие.

— Точно, конечно, — ответил Лейф, кивая. — Я не подумал о том, как темнота может защитить от их пушек и ружей.

Селеста вздохнула. Казалось, все остальные получали полезные знания от своих наставников. И, несмотря на то что ей достался самый высокопоставленный член Хора, Селеста не получила ничего, кроме заверения, что ей следует слушать своего командира. Факт, который она и так знала.

— Хорошо, — позвал Ио спустя мгновение, — надеюсь, вы все чувствуете себя немного увереннее рядом с вашими новыми спутниками. Давайте встанем в строй и отработаем наши построения. Это будет ощущаться иначе, особенно в большой группе. Ключ к успеху — мыслить как единое целое. Не оставляйте никаких брешей.

Сирены заняли свои позиции, Селеста и Эхо встали в конце строя.

— Скат! — проревел Ио, подавая соответствующий сигнал рукой.

Быстрые, как внезапный шторм, сирены выстроились в идеальный ромб.

— Косяк!

Снова и снова капитан Ио проверял их на каждом построении, напоминая послушницам, какие из них будут использованы в сегодняшней ночной миссии. Было странно подстраиваться под старших товарищей, которые реагировали так быстро, что Селесте приходилось прикладывать усилия, чтобы не отставать. Каждое движение выполнялось без единого слова.

— Хор должен двигаться как один разум, — кричал Ио. — Чаще всего вам не придется использовать свои копья. Песня — ваше истинное оружие.

В Старии были большие вооруженные силы, но самые элитные и специализированные из них составляли Хор. С самого детства сирен обучали члены их семей. Лишь в возрасте семи лет они начинали более формальное обучение. Селеста и Мейв, как и большинство детей из знатных семей, учились в частной школе на территории дворца. Когда сирена достигала возраста тринадцати циклов, она проходила серию тестов, помогающих определить ее профессию или роль в королевстве. Это была традиция, гарантирующая, что у каждой сирены есть свое место в обществе. Способ внести свой вклад.

После тестирования юным сиренам давали два или три варианта роли в Старии, из которых они могли выбирать. Селесту, однако, не тестировали. У королевских детей из дома Нерис не было возможности стать, скажем, учителем, рассказчиком или мастером ремесел. С самого рождения будущее Селесты было предрешено: стать номинальной фигурой и выполнять королевские обязанности. Роль, которая ей совсем не подходила. Селеста всегда слишком много болтала во время официальных выходов, произнося речи, которые были либо слишком длинными, либо уходили от темы. Но когда она молчала, ей было трудно сидеть на месте. Сосредоточиться на происходящем. Так много раз королева предлагала ей остаться во дворце. Сосредоточиться на учебе.

— Первейший долг принцессы — перед ее народом, — сказала королева Халия Селесте на ее тринадцатый день рождения, когда та плакала и умоляла позволить ей пройти тест, как Мейв. «Наша задача — защищать королевство».

Это и навело ее на мысль. Ведь это было правдой: в ее семье существовала давняя традиция сражаться ради защиты своего народа. Да что там, даже сама королева Айла славилась своей силой. Поэтому, когда Селеста спросила, может ли она присоединиться к Хору, чтобы сражаться за свой народ, как когда-то королева Айла, родители согласились. Случаи, когда члены королевской семьи шли на военную службу, бывали и раньше, а присутствие одного из них в самом уважаемом подразделении выглядело выигрышно. Ведь Хор защищал королевство от людей. Они были героями. И ничуть не мешало то, что ее лучшая подруга, Мейв, тоже планировала туда вступить.

В конце концов, всё остальное они всегда делали вместе.

После окончания итогового испытания капитан Ио отпустил измотанных послушниц. Мейв и Селеста, поймав общий ритм, поплыли вместе в сторону атриума. Навязчивое чувство терзало сердце Селесты. Она испытывала вину из-за того, что солгала подруге о причинах своего опоздания. Ей хотелось больше всего на свете рассказать Мейв о корабле, который она видела. О человеческом принце. Об их музыке. У Селесты было не так много друзей. Только она, Мейв и Сефона. Халия предпочитала, чтобы круг общения ее дочерей был узким. Но теперь, когда Сефона уехала, Мейв осталась единственной, с кем Селеста могла поговорить, единственной, кому могла довериться.

Прошло немало времени с тех пор, как они проводили время вместе. Мейв была занята своей новой девушкой, а Селеста… что ж, она тренировалась. Или была с семьей. Или тайком выбиралась, чтобы глотнуть свежей воды. Она скучала по тем временам, когда они были неразлучны. Когда они допоздна засиживались вместе, пытаясь поймать морских коньков руками или обмениваясь историями о мире людей, которые им удалось подслушать.

Но теперь они стали солдатами.

Селеста посмотрела на подругу, плотно сжав губы. Что бы сказала Мейв, если бы она рассказала ей о принце? Стала бы она любопытствовать? Разозлилась бы? Были ли у нее самой когда-нибудь сомнения насчет людей? Времени на то, чтобы спросить, оставалось все меньше.

— Не хочешь немного поплавать просто так? — спросила Селеста, толкнув подругу плечом.

Лицо Мейв вытянулось.

— У меня планы с Серафиной.

Серафина. Вот как ее зовут. Значит, имя не на «Л». Серафина, ученица оружейника. Должно быть, они встречаются уже довольно давно.

— О! О, конечно, — сказала Селеста, а затем добавила певучим тоном: — Звучит серьезно.

Мейв хлопнула Селесту по плечу.

— Не говори так!

— Ты что, влюблена? — поддразнила Селеста, хлопая ресницами. Но вместо того чтобы рассмеяться, Мейв замерла. Когда она отвела взгляд, по всему телу цецелии рассыпались ярко-синие кольца. Селеста ахнула. — Погоди… правда?

— Я… давай поговорим позже, ладно? Может, завтра! После миссии, — заикаясь, проговорила Мейв, когда они выплыли из здания и заметили Серафину.

— Хорошо, — сказала Селеста, слегка понурив плечи.

Она смотрела, как они обе уплывают, и Мейв делится новостями о предстоящей миссии. Сердце Селесты сжалось при этом зрелище. Если Мейв влюблена, почему она не рассказала ей? Селеста не ожидала, что у них что-то серьезное. В конце концов, Мейв всегда с кем-то встречалась. Она так часто порхала от одного объекта симпатии к другому, что Селесте было трудно уследить. Селеста никогда не думала, что Мейв станет той, кто решит остепениться. Многие сирены так и не находят постоянного партнера. Но это… она никогда раньше не видела, чтобы Мейв так реагировала.

Селеста не была чужда романтике. Она была лишь чужда тому, чтобы это чувство было взаимным. Когда ей было семь, ее первой любовью стал мальчик-сирена, чья семья работала во дворце. Она видела его почти каждый день и влюбилась без памяти. Ей потребовалось три цикла, чтобы признаться в своих чувствах. Но когда она это сделала, он признался, что любит ее старшую сестру, Сефону. Тот маленький иглобрюх затем рассказал эту историю каждому сирене их возраста, хвастаясь тем, как он отверг ее. Селеста проплакала всю неделю, засыпая в слезах.

Ни одна из других ее интрижек не сложилась удачнее, и теперь, в семнадцать лет, Селеста почти смирилась с одинокой жизнью. Не то чтобы семнадцать было таким уж большим возрастом для сирены. Во многих смыслах она все еще оставалась ребенком, учитывая, как долго жили сирены. Хотя они старели примерно так же, как люди, их магия делала их жизненный цикл почти вдвое длиннее человеческого. «Как только я стану полноправным членом, я уверена, у меня будет время найти множество других друзей в Хоре», — говорила она себе, чувствуя, как под кожей пробирается укол одиночества. — «У меня не будет времени беспокоиться о романтике».

По пути домой мысли Селесты вновь и вновь возвращались к увиденному. Люди оказались совсем не такими, как она себе представляла. Они смеялись. Заботились о животных. Шутили. У них даже была музыка, похожая на сиренскую. Может, они просто скрывали свою кровожадную натуру? Было ли что-то, чего она не заметила? Все, чего она хотела, наконец сбывалось. Но все это казалось неправильным. Как бы по-детски это ни звучало, Селеста всегда представляла себе жизнь члена Хора как героическую балладу: эпические битвы с кровожадными монстрами, где она использует лишь свою Песню и копье, защищая невинных и карая зло. Но зло выглядело совсем не так, как она представляла.

Она не могла припомнить, чтобы раньше хоть раз упоминалось имя Рейдена. Только его отец, король Леонидас. Селеста понимала, что поступки родителей часто не имеют ничего общего с их детьми. И все же, если Хор принял такие меры, значит, он определенно представляет угрозу. Да и разве она сама не знала не понаслышке, на какие ужасы способны люди? За последние четырнадцать циклов, с тех пор как король Леонидас стал опасен, несколько сирен были захвачены. Убиты. Это случалось нечасто, но лишь благодаря Хору. Подобные сегодняшней миссии держали их в безопасности.

Но разве они не выносили приговор прежде, чем было совершено хоть какое-то зло? Что, если Хор тоже убивает невиновных? Существуют ли вообще невиновные люди?

У Селесты скрутило живот, пока она мчалась к дому. Подобные мысли казались предательством. И что это говорит о ней самой? Она так упорно тренировалась, чтобы стать членом Хора, а на первой же миссии у нее «остыли плавники»? И все же она никак не могла стереть из памяти образ принца. Его темные волосы и улыбку, когда он танцевал, притоптывая ногами. Ту нежность, с которой он отнесся к маленькому животному.

Нервы. Это всего лишь нервы. «Сегодня вечером я буду чувствовать себя иначе», — уверяла она себя, вплывая в коридоры дворца. Тренировки и недосып вымотали ее. Короткий сон поможет привести мысли в порядок. Селеста проплыла мимо знакомого гобелена с дочерьми Богини. В центре была изображена королева Айла Защитница, первая из дома Нерис и основательница Старии. Вокруг нее собрались три сестры. Королева Суна Мудрая, основательница королевства Аякаши, смотрела прямо на зрителя, украшенная лишь огромным жемчужным ожерельем. Королева Клара Сильная из Скальваске была в короне из звезд. А на песчаном полу сидела четвертая дочь, Лира Прекрасная. В руках Лира держала легендарный трезубец Богини.

Селеста все еще разглядывала сложный гобелен, сотканный из растений, когда столкнулась плечом с кем-то другим.

— Прошу прощения, — сказала Селеста, выравниваясь в воде, прежде чем узнала перед собой свою старшую сестру, Шай. — Добрых приливов! — добавила она, потирая затылок.

Шай, идеальное отражение их матери, была раздражена. Красные волосы дома Нерис были коротко подстрижены, обрамляя пронзительные серебристые глаза.

— Добрых приливов, Селеста, — сухо ответила она, спрятала арфу под мышку и направилась в противоположную сторону. Реакция Шай не удивила. Сестер разделяли пятнадцать циклов. Хотя они росли вместе в замке, между ними всегда лежала огромная пропасть.

— Идешь с занятий? — спросила Селеста, следуя за ней. — Куда направляешься? — Она была искренне благодарна за то, что отвлеклась. Шай редко можно было встретить в коридорах, так как она почти всегда была с Халией, обучаясь стать следующей великой королевой Старии.

— Да. И я направляюсь в покои матушки, — ответила Шай, искоса взглянув на сестру. — Полагаю, ты уже слышала о сегодняшней вечерней миссии Хора.

— Слышала, — ответила Селеста, вскинув подбородок. — Более того, мой класс тоже в ней участвует.

На мгновение на лице Шай промелькнуло удивление, но тут же сменилось привычной маской спокойствия.

— Знаешь, Селеста, — сказала она, словно тщательно подбирая каждое слово, — ты должна слушаться всего, что говорят тебе старшие. Это очень серьезная и важная миссия.

Селеста напряглась. Это был тот же совет, что дала ей Эхо.

— Конечно, Шай. Я тренировалась ради этого последние четыре цикла. Я знаю, что делать.

Шай вздохнула.

— Я знаю, маленькая звездочка. Я просто даю тебе сестринский совет.

Селеста скрестила руки на груди, чувствуя, как лицо заливает краска. Несмотря на благие намерения, слова задели ее за живое. «Почему все продолжают мне это говорить?» Ей было семнадцать! Но как бы упорно она ни тренировалась, в их глазах она все равно оставалась неразумной девчонкой. «Наверное, я просто слишком чувствительна», — одернула она себя, отгоняя обиду.

— Я понимаю, — ответила она.

Шай одарила сестру улыбкой и поплыла дальше, оставив Селесту висеть в толще воды в полном унынии. Большую часть жизни Селесте нравилось быть младшей дочерью. Ответственности — никакой, родители давали ей все, чего бы она ни попросила, пока она вела себя послушно. Но со временем Селеста начала осознавать: от нее никто ничего не ждет. А это значит, что ей никто ничего не доверяет.

Она повернула к своим покоям, пытаясь успокоиться, но безуспешно. В такие минуты ее всегда спасал только подъем на поверхность. Но поскольку сейчас об этом не могло быть и речи, Селеста решила, что лучшим выходом будет найти утешение среди своей коллекции сокровищ.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Лежа на теплом песчаном полу своей спальни, Селеста тупо смотрела вверх. Она не видела великолепных переливающихся раковин, искусно выложенных вручную на сводчатом потолке. Мысли ее были за многие лиги отсюда — на поверхности, где она наблюдала за смеющимся человеческим принцем. Она прокручивала этот момент в голове, каждая деталь въелась в память: темные волосы, падающие на лоб; высокие скулы и круглые темные глаза; его улыбка. Сама того не замечая, она начала напевать, и это была та самая песня, которую пел он.

Вода вокруг заколебалась. Она почувствовала чье-то приближение.

— Селеста! — голос эхом отразился от спиралевидного прохода, ведущего в покои принцессы.

Сирена вскочила.

— Я здесь, матушка! — отозвалась она, возможно, чересчур бодро. Селеста твердо отбросила прочь любые сбивающие с толку чувства и сосредоточилась на миссии. Это было ее первое настоящее задание в составе Хора, и ей не терпелось кому-нибудь об этом рассказать.

Королева вошла в комнату, и раковины, украшавшие ее спину, тихо звенели, словно маленькие колокольчики.

— Я хотела увидеть тебя перед тем, как ты отправишься с Хором, — сказала она с улыбкой, устраиваясь на каменном кресле рядом с дочерью.

— То, что испытание перенесли на сегодня, стало для меня неожиданностью. Но я чувствую, что готова, — ответила Селеста, сложив руки на коленях.

Королева улыбнулась.

— Хорошо. Генерал Эхо заходила не так давно и сказала мне, что тебя поставили в пару с ней.

Желудок Селесты сжался. Почему генерал Эхо отчитывается перед ее матерью? Разве не Ксандра должна подавать официальный отчет? Это была ее миссия, а не Эхо.

Глаза Халии пробежались по дочери, задержавшись на макушке.

— У тебя полный беспорядок на голове. Тебе стоит причесаться, маленькая звездочка, — она неодобрительно цокнула языком.

Рука Селесты метнулась к тому месту, куда смотрела мать. Она попыталась распутать пальцами сбившиеся узлы, но в воде это казалось бессмысленным.

— Ты нервничаешь? — спросила королева, вставая и направляясь к перламутровому гребню на полке.

— Я… — начала Селеста, опустив руку. Она отчаянно хотела спросить мать о принце, но была уверена, что это плохая идея. — Нет.

Королева грациозно вернулась к дочери, ее взгляд был нечитаемым. Нежным движением она положила руку Селесте на подбородок, поворачивая ее лицо. Затем аккуратно провела гребнем сквозь спутанные пряди — каждое движение было мягким и плавным. Это прикосновение успокаивало. Оно напоминало, что она говорит не только с королевой Старии. Она говорит со своей матерью. С той, кто ее вырастила.

— Ты знала, что люди поют песни? — осторожно начала Селеста.

Гребень замер на секунду, а затем продолжил ход.

— Их песни не похожи на наши.

— Верно! Я знаю, — согласилась Селеста, чье сердце бешено колотилось. Зачем она это сказала? А что, если мать спросит, откуда ей известно о людских песнях? Но королева промолчала; она лишь закончила расчесывать волосы и отложила гребень. — А… все ли люди плохие? — Селеста повернулась к матери, прекрасно понимая, что заплывает на опасную глубину. Но она не могла остановиться.

Вода вокруг, казалось, стала холоднее на несколько градусов.

— Они убили бы тебя, как только увидели. Ты сама это знаешь, — сказала королева, и ее брови сошлись в недоумении.

— Я знаю, но… — слова Селесты застряли в горле. Она хотела спросить про животное. Про танцы. Узнать, почему сирены ненавидят тех, кто создает вещи, которые они сами же и разграбляют. Неужели в людях нет ничего, кроме насилия? Но она не могла рассказать о том, что видела, не признавшись, что утром поднималась на поверхность. Вместо этого она спросила: — А что, если они не все опасны?

Королева посмотрела на нее так, словно Селеста отвесила ей пощечину.

Но Селеста продолжала. Ее мысли хлынули потоком, как вода сквозь плотину:

— Я уверена, у тебя есть веские причины им не доверять… но разве не могут быть люди, которые тоже хорошие? Просто потому, что их король — монстр, это не значит, что его сын…

— Довольно, Селеста.

— Но, матушка…

— Люди опасны и жестоки, даже друг к другу.

— Я знаю, — отозвалась Селеста, чувствуя, как внутри завязываются узлы.

Королева покачала головой, и на ее лице читалась боль.

— Тогда как ты можешь говорить такое? Только потому, что узнала, что у них есть песни, ты считаешь их цивилизованными?

Слезы защипали глаза Селесты.

— Я не знаю…

— Вот именно, не знаешь, — королева вздохнула, массируя виски длинными пальцами. — Ты о них ничего не знаешь.

Эти слова ударили сильнее пощечины.

— Поэтому я и спрашиваю тебя! — воскликнула она. — Я просто хочу понять, матушка. Ты ничего мне о них не рассказывала. Все, что я знаю, — это лишь сплетни или то, что дали на тренировках. Я знаю их язык, их корабли, географию. Мы даже коллекционируем их вещи! Я просто… — Селеста замолчала, увидев выражение лица матери — та была разъярена настолько, что вода вокруг нее, казалось, готова была закипеть.

— Довольно, — произнесла королева, выпрямляясь.

— Пожалуйста, матушка. Я просто хочу поговорить об этом. — Но как только слова слетели с ее губ, голос дрогнул. Слезы наполнили глаза, и прежде чем она успела их сдержать, они покатились по щекам, смешиваясь с водой и исчезая так же быстро, как появились.

— Успокойся, — сказала королева. — Слезы здесь не помогут.

Селеста смахнула их, чувствуя, как грудь обжигает нестерпимый стыд. Стало только хуже. Слезы не слушались.

— Не веди себя так, — добавила королева, — словно ты одна из них.

.

Эти слова перекрыли ей кислород. Сирены считали людей иррациональными существами, ведомыми своими эмоциями, неспособными к рассуждению или самоконтролю. Селеста судорожно вздохнула, и слезы хлынули еще быстрее. «Перестань плакать», — умоляла она себя, но слезы игнорировали безмолвные просьбы. Чувства внутри были слишком сильными, слишком запутанными. «Это глупо. Почему я плачу из-за этого? Почему мы не можем просто поговорить? Как все так обернулось?»

Но это случалось не впервые. Селеста всегда была эмоциональной, в отличие от своей семьи. Она никогда не видела, чтобы мать или отец плакали. Шай не пролила ни слезинки с тех пор, как умерла их бабушка, а Сефона… Сефона плакала, только когда никто не видел. Казалось, Селеста плачет постоянно. Она не могла это контролировать. Даже чье-то присутствие ее не останавливало. Вопреки желаниям матери, в Хоре не смогли вытравить из нее эту черту. Она мечтала справляться со своими эмоциями так же, как другие сирены. Она хотела не плакать, когда злилась, грустила или была разочарована. Но она плакала. Всегда. И ненавидела себя за это.

Королева глубоко вздохнула и взяла Селесту за руку.

— Я не думаю, что членство в Хоре тебе подходит, — сказала она. — Боюсь, это слишком большое давление для тебя.

Селесту будто окатило ледяными водами Скальваске.

— Что?

Мать поднялась и направилась к выходу.

— Я знаю, что сегодня ты поднималась на поверхность. Стражник рассказал мне, — сказала она приглушенным голосом. Селеста смущенно уставилась на свой плавник. — Ты не готова. Я надеялась, что ты сможешь поучиться у генерала Эхо, но… не думаю, что тебе стоит в ближайшее время совершать вылазки на поверхность. Очевидно, они производят на тебя дурное впечатление.

С этими словами королева покинула комнату.

— Нет! — закричала ей вслед Селеста сквозь слезы. — Матушка, подожди!

Ответа не последовало.

В порыве отчаяния Селеста ударила кулаком по полу, подняв облако песчаной взвеси. Затем она обмякла, и слезы окончательно застлали ей глаза. Все вырывалось наружу: смятение из-за людей, принц, гнев на сестру, на мать, на Хор за то, что назначили ей няньку, на Мейв, которая вечно занята. Но больше всего — гнев на саму себя. За то, что хоть на секунду поверила, будто что-то может измениться. Что мать может понять ее. Или хотя бы поговорить. Ей не следовало заводить этот разговор. Она ведь знала правила. А теперь ее будущее разрушено.

Кто она, если не член Хора?

Что ей делать?

Ничего. Ответ ударил ее наотмашь. Она не будет делать ничего.

Прошло немало времени, прежде чем рыдания стихли, слезы высохли, а зрение прояснилось. Она оглядела комнату, рассматривая вещи, которые собирала долгие циклы. Цветные стеклянные бутылки. Блестящие человеческие монеты. Сверкающие драгоценности. Серебряные гребни на полке. Селеста поднялась с пола и взяла предмет, найденный на корабле, затонувшем после налета сирен. Она провела пальцами по гладкой золотистой поверхности, прежде чем нажать на маленькую кнопку наверху. Крышка отскочила, открыв стеклянный циферблат с двумя стрелками — длинной и короткой, которые крепились в центре. Сами по себе стрелки не двигались, но если повернуть головку, они начинали вращаться. Она в сотый раз пожалела, что не знает, что это такое.

Именно во время одной из своих редких вылазок в открытое море она нашла этот предмет. На одиннадцатый день рождения родители, после долгих уговоров, разрешили Мейв, Сефоне и Селесте покинуть территорию замка. Сефоне было шестнадцать, поэтому на нее возложили ответственность присматривать за Мейв и Селестой. Другим сиренам их возраста позволялось уходить из дома без сопровождения. Но, конечно, их мать отправила с ними королевского стража, Елену. С ней было весело, так что девочек это не смущало. Летние воды были теплее обычного, если заплыть достаточно высоко. Мейв и Селеста по очереди брали друг друга «на слабо», пытаясь подплыть ближе к поверхности, соревнуясь, кто осмелеет больше. Они не успели заплыть далеко, прежде чем Елена предложила другую игру.

Когда они наткнулись на место кораблекрушения, Селеста взвизгнула от восторга. Корабль лежал на боку, напоминая тушу огромного кита. Крушение было недавним, поэтому судно еще не успело обрасти водорослями, но рыбы и другие мелкие существа уже облюбовали этот остов. С воинственными криками Мейв и Селеста наперегонки бросились к судну. Кораблекрушения случались довольно часто, но Селеста еще никогда не исследовала затонувшие корабли. Маленькая принцесса добралась первой, но замерла перед входом. Какие опасности подстерегали внутри? Что бы ни случилось с этим кораблем, это было нечто ужасное. Большие куски стен отсутствовали или были повреждены. Неужели это сделал Хор?

— У тебя такой вид, будто ты увидела Морскую Ведьму, — поддразнила Сефона.

— Нет, — отозвалась Селеста, отмахнувшись от сестры. — Я не боюсь. — И, сделав глубокий вдох, она нырнула внутрь. Она не оставляла неоткрытой ни одной двери, не оставляла без внимания ни одного секрета. Она почти ничего не взяла; ей просто хотелось все увидеть. Толстые канаты, слишком тяжелые, чтобы их сдвинуть. Коллекция крошечных тупых ножей, маленькие трезубцы и небольшие неглубокие чаши на ручках. Промокшие насквозь книги. В то время она еще не знала, что это такое. Их покоробленные обложки и хрупкие страницы напоминали ей раковины моллюсков. У сирен не было общего письменного языка. Но позже Хор научил ее, что такое книги и как люди используют слова, чтобы сохранять свои истории вместо Песен.

На корабле Селеста чувствовала себя следователем, собирающим улики о человеческой жизни. В одной из задних комнат она заметила что-то блестящее на полу. Золотой предмет. Цельный и гладкий на ощупь. Когда Сефона вошла в комнату, Селеста спрятала находку в свою сумку, чтобы сестра не стала отнимать ее у нее.

Сефона и Селеста некоторое время были близки, несмотря на разницу в возрасте. Но в последние два цикла перед отъездом Сефоны интерес ее сестры к кораблекрушениям и историям угас — интересы, которые они когда-то разделяли. Вместо этого Сефона начала брать уроки у наставников. Так много, что Селеста почти ее не видела. Когда она спрашивала, мать говорила, что Сефона готовится стать женой кого-то из другого королевства. Король и королева уверяли, что это выбор самой Сефоны. Ей не обязательно было выходить замуж за иностранного принца-сирену, если она того не желала. Но Сефона приняла эту роль с достоинством. И когда настал день отправиться в другие королевства сирен, она уехала.

Прошло пять циклов с тех пор, как Сефона ушла, но Селеста до сих пор чувствовала ее отсутствие повсюду. Мать старалась проводить время с Селестой, когда могла, но она была настолько занята делами королевства, что даже с помощью отца работы было слишком много. И они не позволяли Селесте навестить Сефону.

— Мы не можем использовать столь огромные ресурсы ради простой поездки, маленькая звездочка.

Океаны были просто слишком обширны. Слишком опасны. Сирены редко путешествовали через Запретные Воды между королевствами — большинство там погибало, хотя поговаривали, что глубоко в пещерах там обитает сама Морская Ведьма.

На севере лежало ледяное королевство Скальваске, основанное королевой Кларой, третьей дочерью Богини. Там сирены вырастали до размеров китов, хотя по численности населения это было самое маленькое королевство сирен.

Селеста встречала лишь одну сирену из другого королевства. Дипломата из Аякаши, что на востоке. Это королевство, основанное второй дочерью, королевой Суной, было вторым по величине после Старии и домом для самых прославленных рассказчиков. Сирены рисковали жизнью, переплывая океан, лишь бы услышать их предания. Но встреча с дипломатом была короткой, и Селесте не позволили задавать вопросы. Ей оставалось довольствоваться лишь своими уроками в надежде получить ответы.

Отбросив воспоминания, Селеста вернула золотой предмет на полку. Ошеломляющая волна чувств отхлынула, но грусть не проходила. Скоро придет время отправляться на миссию.

Миссию, которую она не могла пропустить.

Сжав челюсти, Селеста взяла свое копье, прислоненное к стене. Подарок отца в тот день, когда она стала послушницей Хора. Она помнила, как ей хотелось обнять его, увидев его впервые. Это было самое красивое копье из всех, что она видела. Древко было обернуто кожей ската, а у основания наконечника, там, где выступы напоминали гарду, были инкрустированы черные жемчужины. Селеста благоговейно положила копье на колени и начала точить его. С каждым ритмичным скрежетом она погружалась в привычную рутину. Она справится. Она готова. Она слишком долго и упорно работала, чтобы теперь всё бросить. После этой ночи она станет полноправным членом Хора, и мать больше не сможет держать ее взаперти во дворце.

Встав со стула, она закрепила оружие за спиной. Разгладила волосы руками, заплела их в длинную белую косу и перевязала кусочком рыбьей кожи. Затем, сделав глубокий успокаивающий вдох, вышла из комнаты и направилась к главному залу.

— Куда это ты собралась? — голос королевы остановил ее. Она смотрела на дочь с широко раскрытыми от изумления глазами. Рядом два члена совета обменялись многозначительными взглядами.

— Я отправляюсь на миссию, хочу прибыть заранее, — ответила Селеста, почтительно кивнув каждому из членов совета; одна из них, глава совета, была матерью Мейв.

Королева оставила своих собеседников и стремительно двинулась к дочери.

— Нет, ты совершенно точно никуда не пойдешь. Тебе запрещено подниматься на поверхность, — она понизила голос, бросив взгляд на советников позади.

— Я послушница Хора, — Селеста вскинула подбородок, отказываясь говорить тише. — Я обязана идти. Мое отсутствие на этой миссии приведет к моему исключению.

— Возможно, так будет лучше, — тихо сказала мать, преграждая ей путь.

Глаза Селесты защипало от слез, и хрупкое спокойствие, которое она выстраивала, разлетелось, как тонкий лед.

— Я не ребенок, матушка! — воскликнула она. — Ты не можешь командовать мной, как…

— Тогда прекрати вести себя как ребенок, — парировала королева, отбросив всякие попытки скрыть ссору. Эти слова ударили больно. — Как я могу доверять тебе, когда ты возвращаешься домой и несешь такую чушь! Это слишком опасно. Если ты не сможешь контролировать себя, ты можешь причинить кому-нибудь вред.

Селеста крепко зажмурилась.

— Я не…

— Прости, — сказала королева, обрывая дочь и поворачиваясь к членам совета за своей спиной. — Мне нужно поговорить с дочерью. Я присоединюсь к вам в Жемчужном зале позже.

Они кивнули, низко поклонились и удалились. Но Селеста не пропустила мимо ушей их перешептывания. И, судя по всему, королева тоже.

— Селеста, ты не пойдешь на миссию, и это окончательное решение, — отрезала Халия.

Слезы застилали глаза Селесты, растворяясь в воде.

— Ты не хочешь, чтобы я пробовала, потому что боишься, что я провалюсь. Что я опозорю тебя. — Она выплюнула слово «опозорю» как проклятие. Как будто это было самое страшное на свете.

— Нет, — ответила мать. — Я не хочу, чтобы ты пробовала, потому что ты можешь причинить кому-то вред.

Эти слова ранили сильнее, чем Селеста могла себе представить.

— Теперь я могу это контролировать, — взмолилась принцесса. — Я знаю, что могу. Пожалуйста, просто доверься мне.

— Мой ответ — нет, Селеста. Мне жаль.

Слова прозвучали как приговор. Селесте следовало догадаться. Следовало знать, что мать ее не поймет. Следовало держать язык за зубами. Стало очевидно: Халия никогда по-настоящему не хотела, чтобы она вступала в Хор. Быть может, она и не верила, что ее дочь зайдет так далеко. Если бы не это, нашлась бы другая причина.

Селеста опустилась на каменный пол, копье за спиной звякнуло при ударе. Четыре цикла… четыре цикла пошли прахом. Она всего лишь хотела поговорить. Рассказать кому-то — хоть кому-нибудь — о своих сомнениях, а не держать все в себе. Стыд и гнев накатывали волнами, раз за разом разбиваясь о ее сознание.

Теперь у нее не осталось ничего.

— Почему бы тебе не успокоиться у себя в комнате, — сказала мать, пытаясь участливо взять дочь за руку.

Селеста вздрогнула и отстранилась, поднимаясь с пола. Взглянув на лицо матери, она не увидела там удивления. Только жалость. Будто королева только этого момента и ждала. Селеста отвела глаза, не желая больше этого видеть. Не сказав ни слова, она поплыла по коридору в сторону своих покоев. Мать не остановила ее и не предложила утешения. Вместо этого королева смотрела, как расстояние между ними увеличивается. Затем Селеста свернула за угол, оставив мать в тишине и одиночестве.

Сефона всегда была «правильной» дочерью. Она никогда не задавала лишних вопросов и не говорила невпопад. Сефона делала то, что ей велели. Шай была в отца: упрямая, прямолинейная и амбициозная. Но сильная. Невероятно сильная. Она все делала по правилам.

Селеста же была глупой. Любопытной. Слишком несерьезной. Слишком шумной. Слишком эмоциональной. Когда ей было шесть, она так активно жестикулировала, рассказывая историю за ужином, что сбила с головы матери ее любимую корону. Та упала, и хрупкая веточка коралла отломилась. Мать не стала ее ругать. Ей не нужно было. Корона передавалась в королевской семье из поколения в поколение, и одним неосторожным движением Селеста ее испортила.

Она устала все портить.

Она устала от того, что все относятся к ней как к проблеме, которую нужно решить.

Без Хора ее ждала участь либо гнить в одиночестве в стенах дворца, либо быть выданной замуж за заморского принца, как Сефону. Ее жизнь никогда не будет принадлежать ей самой. Поэтому, достигнув конца коридора, Селеста не свернула к спиральной башне, ведущей в ее комнаты. Вместо этого она проплыла прямо к боковому выходу и устремилась в ночь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Брюхо человеческого корабля разрезало темные воды, а его фонари отбрасывали тусклый свет вокруг судна. Под поверхностью, в идеальном строю, ожидала небольшая армия сирен в боевых доспехах, с острыми копьями за спинами. Селеста замерла среди них, сердце гулко колотилось в предвкушении. Она старалась сосредоточиться на миссии, отгоняя любые сомнения, пытавшиеся просочиться в сознание.

— Послушницы, оставайтесь со своими офицерами и не вступайте в прямой контакт с людьми, — скомандовала генерал Ксандра. — Офицеры Зайл, Врасс и капитан Ио используют воду, чтобы погасить фонари. Если они не увидят нас, они не смогут эффективно использовать свое оружие. Затем мы начнем Песню. Наша главная цель — принц, но в живых мы никого не оставим.

Селеста попыталась проигнорировать спазмы в желудке, возникшие при упоминании принца. «Твоя задача — не задавать вопросы, а служить», — напомнила она себе, пока генерал заканчивала объяснение деталей. Им предстояло рассредоточиться вдоль правого борта, оставаясь достаточно близко, чтобы помочь друг другу, но достаточно далеко, чтобы не мешать. Селеста изучала устройство кораблей в составе Хора последние несколько циклов. «Порт — это лево, а правый борт — это право, если ты стоишь лицом к сражению», — пробормотала она про себя песенку-запоминалку, которую сочинила, чтобы не путать стороны.

— Послушницы, если я дам этот сигнал, — генерал подняла согнутую в локте руку на уровень головы, — вы должны присоединиться к Песне и петь вместе с нами. Понятно? — Ее пронзительные фиолетовые глаза сканировали группу, задерживаясь на каждой послушнице, пока не остановились на Селесте.

— Да, генерал, — ответили они в унисон.

— Хорошо, — улыбнулась генерал. — Пусть Богиня благоволит нам и направит нашу Песню этой ночью.

Время пришло. Селеста обернулась, чтобы встретиться взглядом с Мейв, но подруга уже отвернулась, следуя за своим офицером и вставая в строй. «Ты справишься», — твердила она себе, но внутри все дрожало от нервов. Все происходило так быстро. Казалось, она только моргнула — и вот она уже здесь. Она должна была чувствовать воодушевление. Должна была ощущать гордость. Но вместо этого ее тошнило. Слова матери продолжали звенеть в ушах: «Ты слишком эмоциональна. Если не научишься себя контролировать, можешь кого-нибудь покалечить». Она еще никогда не нарушала прямого приказа королевы. Все этой ночью казалось неправильным.

Но это был ее шанс все исправить. Доказать, что она на что-то способна. Селеста позволила своему телу двигаться по инерции, следуя за генералом Эхо, пока они поднимались вверх. Оказавшись прямо под поверхностью океана, сирены остановились.

— Скат! — позвала Ксандра. И, словно стая рыб, сирены перестроились в формацию. Старшие члены Хора плыли рядом со своими подопечными, следя за каждым их движением. Оценивая, насколько хорошо те усвоили команды. Селеста вытянулась под взглядом Эхо, не сводя глаз с Ксандры. Ожидая следующего приказа.

По знаку генерала Зайл, Врасс и Ио метнулись к поверхности и вынырнули так плавно, что не произвели ни звука. Селеста наблюдала с благоговением. Первый фонарь погас. Затем второй. Когда последний огонек подмигнул и погас, погрузив корабль во тьму, генерал Ксандра издала одну единственную ноту.

Призыв.

И Песня началась.

Сирены синхронно разрезали воду, плавные, как шелк. У Селесты не было ни секунды на раздумья — поверхность приближалась всё ближе. Они вынырнули как один. Сначала Селеста не видела ничего, кроме белой пелены. Это было пугающе и сбивало с толку, пока она не вспомнила, как называется это явление. Туман. Он окружал их, густой и клубящийся. Вдали мелькнула вспышка света. Появилась и исчезла. Через несколько ударов сердца раздался грохот, похожий на камнепад. Этот звук заставил пробежать холодок по спине Селесты. В густой мгле Хор дрейфовал, подобно призракам, давая своим легким и глазам привыкнуть. Через мгновение проступили очертания черного корабля. Его позолота казалась тусклой в темноте. Зайл, Врасс и Ио заняли свои позиции. Морские волны шипели о борт судна, смешиваясь с приглушенными голосами немногих матросов, оставшихся на палубе.

— Они все погасли! Как по волшебству, — сказал один из них, в его голосе сквозил страх.

— Просто зажги их снова, — бросил другой.

Один из людей шагнул сквозь туман к ближайшей лампе. Тогда генерал Ксандра начала петь.

Из глубин океана мы, сестры, возносим песнь.

Ее голос был низким, он катился над водами и жутковато отражался эхом. Хотя Селеста слышала эту Песню бесчисленное количество раз за все циклы, она никогда не звучала так. Под водой звуки всегда приглушались, искажались. Но в чистом ночном воздухе Песня звучала ясно и чарующе. Волны под ними замедлились, словно само море затихло, чтобы послушать её.

Наверху человек замер.

Приблизься. Услышь наш зов. В наших объятиях твое место.

Послушницы безмолвно слушали, как члены Хора слили свои голоса с голосом генерала, гармонируя так, словно один голос разделился на множество. Ксандра протянула свои длинные руки к человеку, стоявшему у перил, подзывая его пошевеливанием пальцев.

— Сирены! — раздался крик с корабля.

— Они настоящие! — отозвался другой, с ноткой благоговейного трепета.

— Помогите! Капитан! — голос сорвался, подавая сигнал тревоги. Корабль мгновенно наполнился шумом. Шаги загрохотали по деревянному настилу. Люди кричали друг другу, отдавая приказы и поднимая матросов из коек.

Но это уже не имело значения.

Отдохни, милый, от тягот пути. Присоединяйся к нами в море.

Песня была лаской, зовом юной возлюбленной, взывающей к своему избраннику. На носу корабля к первому матросу присоединился другой, двигаясь медленно, словно в трансе. Молочно-белые глаза смотрели на воду невидящим взглядом. На губах блуждала влюбленная улыбка.

Пусть нежные волны поглотят тебя, ибо твое сердце принадлежит мне.

— К пушкам!

— Куда целиться? Я ни черта не вижу!

— Звук идет отовсюду!

Мужчины перекрикивали друг друга. Им нужно было видеть, чтобы использовать оружие. Это делало их слабыми. Сиренам такое было ни к чему.

Я исполню все твои желания. Я — все, о чем ты мечтал.

Песня плыла, кружась вокруг корабля. Она доносилась отовсюду и ниоткуда, словно прохладное прикосновение к горящему лбу. Ноты скользили, просачиваясь к людям, вокруг них, внутрь них. Песня держала их в своих мягких объятиях. Она вела их. К поручням подходили все новые люди, их невидящие глаза были устремлены на сирен.

— Они с правого борта! — раздался громовой крик.

От этого звука сердце Селесты дрогнуло. Принц. Но, несмотря на его крик, хаос на корабле затихал по мере того, как они пели. Шум движения стих, пока Селеста не смогла различить единый стук ног, двигавшихся в ритме Песни.

Позволь мне поцелуями унять твою печаль, пока я укладываю тебя в могилу.

Один из людей начал взбираться на перила. Его ноги уверенно ступали по поручням, и когда он выпрямился, казалось, что он возник из облака. Его тело было неестественно неподвижным, пока он стоял на ветру, глядя на воду мутными белыми глазами. Эхо широко развела руки навстречу ему, и он, как ребенок, открыл свои в ответ. Хор зазвучал громче.

— Бастиан? Бастиан!

Крик прозвучал поразительно резко посреди песни, как камень, брошенный в тихий пруд. Селеста была уверена, что к этому моменту все люди уже попали под заклятие. Слева от нее глаза Мейв расширились, а Лейф бросил быстрый взгляд на Наутику. Но члены Хора оставались невозмутимыми. Единственным признаком того, что они заметили помеху, стало усиление громкости их голосов. Однако Селеста всё еще слышала одну пару шагов, выбивающихся из ритма на деревянной палубе.

— Бастиан, стой!

Еще одна молния прорезала небо. Гораздо ближе, чем раньше. Свет вспыхнул над кораблем. Желудок Селесты скрутило, когда она увидела безжизненное лицо человека, который еще несколько часов назад танцевал и смеялся со своим принцем — того, кого он называл «квартирмейстером». Другие тоже начали карабкаться на перила. Их выражения лиц были одинаковыми: мягкие и счастливые. Но за их глазами не было ничего живого.

Гром прогремел, туман рассеялся, и показался принц. Его темный плащ развевался при каждом тяжелом шаге, он походил на воплощение Смерти. Но лицо его не было мягким. Оно было напряженным. Злым. Испуганным. Принц бодрствовал. Песня не коснулась его. Он добрался до перил и одной рукой оттащил ближайшего члена экипажа назад. Он потянулся к следующему, также швырнув его на палубу. Селеста не могла отвести глаз, пока он пробирался сквозь своих людей, одного за другим, пробиваясь к квартирмейстеру.

Этого не должно было происходить. Селеста никогда не слышала о человеке, который мог бы сопротивляться зову Песни.

Возьми мою руку, позволь мне вести тебя, пока ты слушаешь нашу песнь.

Песня усилилась, но принц оставался невосприимчив. Генерал Ксандра напряглась. Затем, к удивлению Селесты, она подняла руку, согнув ее под прямым углом. Сигнал. Горло Селесты сжалось. Послушниц призывали присоединиться к Песне. Вокруг нее голоса возвышались, переплетаясь. Левая нога Бастиана соскользнула с поручней. С криком принц рванулся к квартирмейстеру. Но внизу Эхо манила его, болезненно прекрасная. И казалось, Селеста видела, как голос сирены поднимается из воды, обвиваясь вокруг горла Бастиана.

Мои сестры ждали, и в наших объятьях твой дом.

Он нырнул.

— Нет! — закричал принц, хватаясь руками за воздух, когда Бастиан с улыбкой перевалился через борт. Квартирмейстер полетел вниз головой и вошел в воду с тошнотворным всплеском. Один за другим остальные члены экипажа взбирались на перила, широко расставив руки. Даже те, кого принц успел оттащить, ползли обратно, их молочно-белые глаза не мигали. От этого зрелища у Селесты скрутило живот. Она посмотрела на Мейв, надеясь увидеть на лице подруги такой же ужас, но вместо этого увидела воина. Взгляд Мейв был холодным, как лед, а губы двигались в такт пению остальных.

«Мы делаем то, что необходимо. Это ради нашей защиты», — напомнила себе Селеста, снова отыскивая взглядом принца. Он больше не пытался остановить поток матросов, а лишь смотрел вниз, туда, где исчез Бастиан. Вся решимость Селесты рухнула, когда она увидела выражение лица принца. Ужас и скорбь в глазах, когда он искал хоть какой-то признак жизни своего друга.

Наконец, тело Бастиана показалось из воды. Его руки двигались не в смятении, а в отчаянии. Казалось, он умрет, если не доберется до своей возлюбленной Эхо. Генерал снова поманила его длинными бледными руками в темноте. И он начал сокращать расстояние между ними.

Принеси мне все свои страхи и печали. Я смою их все.

Бастиан двигался как животное, движимый чистым инстинктом. Он греб, снова и снова хлопая руками по воде. Разрыв между ними сокращался, пока он не оказался на полпути между лодкой и её объятьями.

Всплеск! Селеста обернулась на звук и увидела, как принц пробивает поверхность воды. Сердце бешено колотилось. Зачем принцу добровольно прыгать в океан? Он ведь знал, что в воде сирены. Теперь он пожертвовал своим единственным преимуществом. Ужас подступил к горлу, перекрывая дыхание, когда она наблюдала, как он плывет вслед за другом — каждый его гребок казался Селесте таким неуклюжим.

Это не поступок монстра.

Бастиан отчаянно барахтался в воде, и Селеста заметила ту самую черепаху, что видела утром.

«Неужели это делает нас акулами?» — она почувствовала, что ее вот-вот стошнит.

Ксандра рванулась вперед, ее мощный хвост метнул ее прямо к принцу. Она могла утянуть его на глубину — с Песней или без.

Принц не видел ее. Его голова была под водой, пока он плыл вперед. К Эхо. К Селесте. Тяжелая темная ткань куртки тянула его назад, замедляя. Ксандра стремительно приближалась. Над ними разражался шторм, грозя дождем. «Он умрет», — Селеста знала это, но осознавать и видеть это воочию — совсем другое. «И я буду смотреть, как он умирает, пытаясь спасти другого».

И тут она заметила, что не поет. Она так и не начала.

И я буду держать тебя в своих объятиях, дорогой, пока ты увядаешь и гибнешь.

Не раздумывая, Селеста рванулась вперед. В голове была пустота. Ни мыслей, ни вопросов, ни сомнений. Только инстинкт, влекший ее к Бастиану. Внизу она видела, как его ноги беспорядочно дергаются, лишенные ритма. Сирены вокруг нее не двигались. Они были вышколенным механизмом. Они не действовали без приказов, а поскольку генерал взяла на себя принца — единственного человека, избежавшего их Песни, — менять тактику не было нужды.

За считанные секунды Селеста добралась до Бастиана. Он был всего в паре взмахов от Эхо. Селеста схватила его за лодыжку, надеясь утянуть прочь так, чтобы ее не заметили. Но он оказался сильнее, чем она ожидала. Его нога дернулась и с силой ударила ее по запястью, отшвыривая руку. Селеста крякнула, снова и снова пытаясь ухватиться, пока наконец ее ладонь не сомкнулась на его щиколотке. Но из-за его неистового барахтанья удержать его было трудно, и рука снова соскользнула.

Так его не спасти, а она лишь теряла драгоценное время. Время, которого у принца не было. Сорвав копье со спины, она перевернула его. «Прости», — подумала она, ударяя Бастиана плоской стороной наконечника прямо в висок. Бастиан мгновенно обмяк. Вернув копье за спину, Селеста ухватила человека за лодыжку и потащила его обмякшее тело вдоль поверхности. Она старалась держать его нос и рот над водой: Хор учил их, что людям — как и тюленям — нужно быть на поверхности, чтобы дышать. Как странно: теперь она использовала это знание не для того, чтобы утопить кого-то, а чтобы спасти. Зрелище могло бы показаться забавным — Бастиан, отплывающий от сирен, пока Селеста буксирует его из-под темных волн. Но как бы она ни старалась скрыться, ее маневр был прекрасно виден Эхо и остальным.

Поднялся шум, хотя вода искажала звуки. Селеста не обращала внимания, выискивая принца. Когда она нашла его в нескольких саженях от себя, генерал Ксандра была уже рядом с ним.

— Селеста! — Селеста обернулась и увидела Мейв, застывшую в темноте за ее спиной; на лице подруги было полное недоумение. — Что ты делаешь?

Селеста посмотрела на подругу. Если она сделает это, пути назад не будет. Она взглянула на принца, и ее решимость на мгновение дрогнула. Ксандра вцепилась в его ногу и потащила вниз. Он отбивался, но его взгляд был устремлен прямо на нее.

Он увидел ее.

В его глазах застыл страх, когда он переводил взгляд с нее на безжизненное тело Бастиана, дрейфующее на поверхности. Принц извивался, пытаясь вырваться, и тут она поняла, что у него нет оружия. Должно быть, он бросил его на корабле, прежде чем прыгнуть. Из его губ вырывались пузырьки, пока он боролся с хваткой Ксандры. Но та была слишком сильна. Они погружались все глубже и глубже в бесконечную пустоту.

Селеста с пугающей ясностью поняла: если она позволит этим людям умереть, этот момент будет преследовать ее всю оставшуюся жизнь.

— Прости, — прошептала Селеста Мейв и бросилась к принцу.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Молния расколола небо, осветив бурлящую бездну под ними. Селеста тащила Бастиана по поверхности одной рукой, а другой нащупала копье. Когда он оказался достаточно далеко от остальных, она отпустила его и камнем бросилась на помощь генералу и принцу. Ее копье описало изящную дугу, и тупой конец с силой врезался в спину Ксандры. Генерал дернулась, ее хватка на принце ослабла. Грянул гром. Казалось, время замедлилось и затаило дыхание. Ксандра обернулась, встретившись взглядом с принцессой. Она замерла, когда наконечник копья уперся ей в горло. Впервые Селеста увидела на лице генерала изумление.

— Принцесса, что ты творишь?

— Стария — мирное королевство, — голос Селесты дрогнул. — Это… это просто бойня.

— Вернись в строй.

За спиной генерала принц отчаянно забил ногами, стремясь к поверхности. К Бастиану.

— Но… в чем провинились эти люди? — Селеста не отводила глаз от генерала, боясь хоть на мгновение ослабить бдительность. — Должен быть другой способ…

— Я не собираюсь спорить с мальком в самый разгар Песни, — челюсти Ксандры сжались. — Ты знала, на что шла.

Это была правда. Она знала. Она выросла, зная, что Хор топит моряков. Но эти люди совсем не походили на те описания, что она слышала в историях. Люди были кровожадными, убийственными, порочными, эмоциональными существами. А эти… эти люди просто оказались не в том месте и не в то время. Может, мать была права. Она не создана для этого.

Тела падали в воду. Одно за другим. И еще одно.

— Мне плевать, кто твоя мать. Вернись в строй.

— Нет.

Люди сыпались дождем. Пять, десять, пятнадцать. Вода бурлила ими — хаотичная масса извивающихся конечностей. Они карабкались друг на друга, пинаясь и царапаясь, чтобы дотянуться до зовущих их сирен. Селеста опустила копье, пытаясь придумать, как хоть кому-то из них помочь.

Она услышала свист оружия раньше, чем увидела его. Слабый звук прямо у себя за головой. Селеста резко развернулась и отбила копье Ксандры. Ноздри генерала раздулись, черные глаза блеснули. В этом взгляде не осталось ничего от ее наставника. Только ярость. Теперь Селеста была для нее лишь угрозой, которую нужно устранить. Перехватив копье, Ксандра нанесла резкий выпад в сторону живота принцессы. На этот раз Селеста не успела увернуться. Удар пришелся по кожаной броне, выбив воздух из легких. Селеста согнулась пополам, хватая ртом воду.

Ей не победить Ксандру в бою. Генерал была почти вдвое крупнее и прошла втрое больше тренировок. Нужно что-то придумать. Быстро. Но удары сыпались один за другим. Селеста заблокировала очередной выпад над головой, но острая боль пронзила ее руки.

— Посмотри на них, Селеста, — прошипела Ксандра, чьи желтые глаза вспыхнули, когда она указала на одурманенных людей над ними. — Ты готова предать свой народ ради этих животных?

Это лишь напомнило Селесте о…

Без предупреждения Селеста рванула к поверхности, исчезая в хаосе и путанице человеческих тел. Когда она вынырнула, один из матросов потянулся к ней, пытаясь ухватиться, словно желая использовать её, чтобы вытолкнуть себя вперед. Она легко увернулась. Ее глаза метались по кораблю, выискивая пару длинных ушей.

Никого.

Сердце провалилось в бездну, Селеста сканировала воду. Животного нигде не было. Зато она увидела принца. Его голова покоилась на груди Бастиана, лицо было напряжено, пока, наконец, плечи не опустились в облегчении. Жив. Плечи Селесты тоже обмякли, она невольно подплыла ближе. Принц поднял голову, встречаясь с ней взглядом. Но в его глазах не было страха. Только немой вопрос. «Почему?»

Селеста и сама хотела бы знать ответ.

Вокруг них люди слепо бились в воде, пока не достигали зовущей их сирены, чтобы тут же исчезнуть под волнами. «Я не могу спасти их всех». Эта мысль легла камнем в ее желудке. «Я не могу это остановить. Они меня не послушают».

И тогда она сделала единственное, что пришло ей в голову.

Она сбежала. Забирая с собой человеческого принца и его друга.

Человеческий принц лягался и вырывался, выкрикивая слова, которых она не учила на тренировках, но которые, по ее догадкам, были довольно грубыми. Ей следовало ожидать этого. Она была сиреной. Ее народ атаковал его корабль. Но разве они не разделили мгновение ранее? Неужели он не понимал, что она не собиралась их топить? Видимо, этого было недостаточно, чтобы он начал ей доверять.

Несмотря на протесты принца, она не ослабила хватку, продолжая тащить их за рубашки. Бастиан, к счастью, не сопротивлялся, но лишь потому, что все еще был без сознания. Она плыла, не оглядываясь. Бежала от тех самых сирен, которым поклялась подчиняться. Где-то по пути начался дождь. Крупные капли падали на море, такие частые, что заглушали далекие звуки Песни.

В конце концов принц перестал сопротивляться, предпочтя буравить ее мрачным взглядом. Она полагала, что он ждет, что она сделает дальше.

Теперь их было двое таких — тех, кто не знал, что делать.

Это было гораздо хуже, чем просто всплыть на поверхность. Тогда она рисковала лишь своим местом в Хоре. Спасая принца после того, как он увидел их, она совершила государственную измену. Нарушила договор между королевствами сирен. Наказанием была смерть.

Она продолжала плыть.

Она плыла до тех пор, пока в шторме не перестала видеть корабль. И тогда она остановилась. За ними не было погони. Хорошо. Ее руки, затекшие от напряжения, разжались. И что теперь? Были и другие. Так много других. Могла ли она вернуться и спасти еще кого-то? Она посмотрела на принца и его друга, качающихся на волнах перед ней. Утонут ли они, если их оставить? Бастиан держался на плаву, несмотря на обморок. Но этот факт не очень-то успокаивал.

Она прикусила губу, стараясь сосредоточиться на задаче, вместо того чтобы позволить шоку от содеянного поглотить ее. Их безопасность была под вопросом, что бы она ни предприняла. Ксандра или Эхо могли явиться в любую минуту. Но в голову не приходило ни одной идеи. Лишь бесконечная вода вокруг них. От темных волн внизу до проливного дождя вверху. Она убрала с лица мокрые волосы, пытаясь мыслить здраво. Эти люди беспомощны. Потребовалась бы вся ночь, чтобы добраться до ближайшего человеческого острова; у нее не было времени везти их туда, если она хотела спасти остальных. А поблизости не было ни одного островка, где их можно было бы оставить.

Принц просунул руку под плечи Бастиана, помогая удерживать его голову над водой. Его взгляд оставался прикованным к ней, изучающим из-под длинных темных ресниц. Он был так близко, что она видела: его глаза темны, как его волосы. Они были опущены к внешним уголкам и обрамлены густыми дугообразными бровями, почти скрытыми под невероятно взлохмаченными мокрыми прядями. Его полные губы с четко очерченным «луком купидона» сложились в усмешку. Были ли они такими же мягкими, как выглядели?

— Мои глаза выше, любовь моя.

Он указал свободной рукой на свои глаза. Селеста отвела взгляд, желая, чтобы Богиня поразила ее на месте. И все же было что-то захватывающее в том, чтобы слышать этот низкий голос, который весь день звучал у нее в мыслях, обращенным лично к ней. И все же она не ответила. Хотя она достаточно хорошо понимала распространенный человеческий язык, она почти не говорила на нем. Ее акцент был тяжелым. Он с трудом поддавался твердым согласным человеческого языка, а фразы всегда складывались неверно. Вместо этого она сделала жест широко разведенными руками, ладонями вниз, к воде.

Оставайтесь здесь.

— А куда еще нам идти?

Она закатила глаза. Раз он достаточно здоров, чтобы острить, значит, достаточно здоров, чтобы продержаться на плаву до ее возвращения. Она нырнула и поплыла в сторону корабля. В шторме его не было видно, но она знала, где он. Без человеческого груза путь занял меньше времени. И прежде, чем она успела задаться вопросом, во имя Богини, что она творит, она была на месте.

Шторм бушевал не на шутку. Это уже не была та ленивая угроза, которую она помнила, а яростная, жуткая стихия, мстящая кораблю. Судно казалось крошечным рядом с вздымающимися волнами, обрушивающимися на его борта. Женщина на носу больше не выглядела так, будто она собирается взлететь. Теперь казалось, что она прикована к кораблю, обреченная разделить его судьбу. Страх внутри Селесты рос, и она отвела взгляд, чтобы поискать остальных людей. Но вода была слишком бурной. Ей потребовалось время, чтобы заметить их.

Ее руки метнулись ко рту. Желудок скрутило, когда она впервые в жизни увидела облик смерти. Люди дрейфовали вдоль правого борта, почти двадцать человек, покачиваясь в разъяренных волнах лицом вниз. Сирен нигде не было видно. Должно быть, они были под водой с остальными. От этой мысли живот скрутило еще сильнее. Она опоздала.

Вой прорезал шторм — собственная болезненная музыка, отчаянная и необработанная. Селеста искала источник звука, пока не нашла его. Длинноухое животное металось взад-вперед по палубе, скуля. Песню пели только для людей. Это существо не умело говорить. Не могло выдать существование сирен. Оно не поддалось заклятию. И теперь бедняга остался совсем один.

Волна ударила в борт, заставив палубу накрениться. Тонкие лапы животного подкосились, когда оно попыталось удержаться, но, поскользнувшись на мокром настиле, оно с визгом скрылось из виду.

Селеста вскрикнула и поплыла к кораблю, стараясь держаться подальше от тел. Она нырнула глубоко, набрала скорость, становясь все быстрее и быстрее, пока не вылетела из воды в воздух. Ее руки потянулись вверх, к перилам. Но как бы высоко она ни прыгнула, палуба была выше. Ногти скрежетнули по дереву, и она, соскользнув, рухнула обратно в воду.

Вынырнув, она обшарила борт. Должен же быть какой-то способ, по которому люди поднимаются на борт. Но Селеста не нашла ничего достаточно низкого. Если люди использовали что-то для сообщения с берегом, то сейчас этого не было. Может, они никогда не покидали корабль? Это имело смысл, учитывая их катастрофические навыки плавания.

Корабль сильно качнулся и начал заваливаться набок, прочь от нее. Она услышала, как животное завыло на скорбной ноте.

Ее осенило.

Сирены не пели для животного. Но это не значило, что она не могла этого сделать. И все же Селеста медлила. Ее контроль над Песней был, мягко говоря, неуверенным. Что, если она потеряет контроль? Что, если она навредит зверю? Что, если она навредит кому-то еще?

Но другого пути не было. Она должна была попробовать.

Сделав глубокий вдох, Селеста начала петь:

— Возьми мою руку, позволь мне вести тебя, пока ты слушаешь мою песнь.

Ее слова заплясали поверх ревущих волн, просачиваясь сквозь шторм. В ее голосе они звучали мягко и нежно. Почти игриво. Она сосредоточилась на образе животного. Свисающие уши. Виляющий хвост.

— Приблизься. Услышь мой зов. В моих объятьях твой дом.

Вой прекратился. Селеста металась взглядом по палубе.

— Приди, усталый, отдохни, любимый. Приди ко мне, в море спустись.

Ее голос нарастал, и она вознесла короткую молитву Богине, чтобы ее Песня не привлекла внимания Хора. Чтобы она не вырвалась из-под контроля.

— Позволь нежным волнам поглотить тебя, ведь сердце твое принадлежит мне.

Она подняла руки, маня корабль мягким жестом. Свисающие уши. Виляющий хвост. Прыгающие лапы.

Маленький черный нос показался из-под перил. Сердце Селесты подпрыгнуло от облегчения. Животное смотрело на нее мутными белыми глазами. Прилив победы пронзил ее, Селеста едва удержалась от того, чтобы закружиться от радости. Но эта маленькая победа стоила ей многого. Концентрация дрогнула. Глаза животного моргнули, пелена начала рассеиваться. Нет… Очередная волна ударила в палубу, и собака снова соскользнула из виду. Селеста зажмурилась, чувствуя, как страх, подобно желчи, душит ее. Но она подавила его; она должна была сосредоточиться.

— Я исполню все твои желанья. Я — все, о чем ты мечтал… — Селеста продолжала манить. — Позволь мне поцелуем стереть твои печали, пока я укладываю тебя в твою…

Краем глаза она заметила движение, но нужно было сохранять фокус. Ослепительная молния ударила в мачту. Селеста с ужасом наблюдала, как вспыхнули прекрасные белые паруса. Корабль горел. Но времени глазеть не было. Животное появилось, бежало. Селеста нырнула на мгновение, чтобы набрать скорость, а затем вылетела из воды, раскинув руки. Зверек прыгнул: тонкие лапки вытянулись, уши развевались на ветру, пока он летел сквозь дождь. Тело животного врезалось ей в грудь, выбивая из равновесия. Но ее руки сомкнулись, прижимая его к себе, пока они падали назад, в бушующее море.

На мгновение она потеряла ориентацию в пространстве. Пока не увидела ревущее пламя, указывающее путь назад. Она вынырнула, осматривая животное на предмет травм. Их не было. Только кроткие белые глаза, в которых все еще теплилась ее магия. Прижимая к себе теплое пушистое тельце, она отплыла от корабля, стараясь держать голову зверька над водой. Она мало знала о наземных животных, но полагала, что в этом они схожи с людьми.

Она не оглядывалась. Она уже знала, чем все закончится. Это знание было с ней все это время. Она знала, что затонувшие корабли когда-то принадлежали людям. Но она никогда не задумывалась всерьез о том, что с ними стало. Каждое радостное воспоминание о поисках сокровищ на остовах судов теперь отдавало горечью. Собрав последние силы, Селеста заставила себя плыть быстрее, изо всех сил работая хвостом. Видеть это разрушение своими глазами было невыносимо.

Стена жара и звука обрушилась ей в спину. Селеста вскрикнула. Она свернулась вокруг собаки, защищая ее, когда ударная волна отбросила их прочь. Осколки дерева смешались с проливным дождем. Она обернулась. Что это было? Черный дым расплывался, подобно чернилам кальмара, над тонущими останками некогда величественного судна. Селеста чувствовала, как к горлу подступают слезы. Был ли этот корабль их домом? Если да, то по нему никто не будет скорбеть. Его обитатели мертвы. Все, кроме троих.

Принц ждал. Но вместо того, чтобы уплыть, она выпрямилась. Прямо у себя на затылке она ощутила безошибочное чувство. За ней наблюдают.

Она крепче прижала к себе зачарованное существо и принялась искать источник. Ей не пришлось долго искать. Хор. Они всплыли прямо по другую сторону корабля. Руки Селесты похолодели. Это еще не конец. Они не позволят принцу так легко сбежать.

И тут она увидела Мейв, которая смотрела прямо на нее.

Мейв расскажет им. Селеста не винила ее. Послушниц учили подчиняться, а не задавать вопросы. Это Селеста была слишком любопытной. Слишком дикой. Слишком глупой. И посмотрите, к чему ее это привело.

Не раздумывая, принцесса рванула с места, мчась туда, где ждали Бастиан и его принц. Пока они плыли, бедный зверек начал приходить в себя, дрожа от страха и холода. Он тихонько скулил.

— Прости, — сказала Селеста на своем языке, зная, что он ее не поймет.

Она начала чувствовать людей поблизости в воде. Они барахтались, как испуганная добыча. Любая сирена с хоть каплей чутья могла легко обнаружить их, даже в такой шторм. Ее хвост заработал быстрее. Она должна добраться до них первой, увести в безопасное место. Если она сможет каким-то образом высадить людей на сушу, остальным будет невозможно до них добраться.

Как только она заметила на горизонте два темных силуэта, Селеста почувствовала присутствие Хора в воде позади себя. Это значило, что они тоже почувствовали ее. Хор будет преследовать их, куда бы они ни направились. Выследит и не оставит в живых никого. Она хорошо знала их тактику. Но она никогда не представляла себе ничего подобного. Она всегда верила, что Хор действует исключительно в целях защиты. Именно для этого Богиня дала им Песню. Чтобы защищать.

Когда это изменилось? Или она просто была наивна?

Принц вглядывался в ее лицо, пока она приближалась. Рядом с ним дрейфовал Бастиан, все еще без сознания.

— Что случилось? — спросил он.

Существо заерзало у нее в руках, поскуливая и царапаясь.

— Адмирал! — выдохнул принц. Пес вырвался и радостно поплыл к нему, хлопая хвостом по воде. Принц подхватил его на руки и зарылся лицом в его шерсть. Он поднял глаза и посмотрел на нее. — Ты… ты спасла мою собаку?

Селеста кивнула, залившись краской.

— Остальные… — Он замолчал. — Их больше нет.

Это был не вопрос.

Она снова кивнула в ответ.

Вода внизу пришла в движение, заколыхалась — Хор приближался. У них не осталось времени. Все внутри нее жаждало схватить его и уплыть, но это было бесполезно. У них не было шансов на побег. Все варианты были исчерпаны. Поэтому она сняла со спины свое любимое копье и развернулась, готовая встретить последствия лицом к лицу.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Сирены прорвали поверхность воды в нескольких саженях от них, во главе с генералом Ксандрой. Слепая ярость искажала лицо Ксандры. Но рядом с ней Эхо была спокойна, как прозрачная вода, и это пугало гораздо сильнее. Селеста ожидала, что они что-то скажут. Спросят, зачем она это сделала. Потребуют сложить оружие. Вместо этого генерал Ксандра вскинула копье, принимая боевую стойку. Остальные сирены отступили назад. Селеста встала между ними и принцем со своими спутниками. Она оценивающе посмотрела на противницу, понимая, что шансы в этом реванше не на ее стороне.

Ксандра бросилась на Селесту. Принцесса подалась назад, пытаясь отразить удар. Но сила генерала была несопоставима. Они столкнулись с грохотом, подобным удару грома. Селесте с трудом удалось отвести клинок от своего плеча, но гарда под самым наконечником все же задела ее. Боль пронзила Селесту — резкая, а затем мгновенно ставшая тупой. Ксандра отпрянула, но в этот раз Селеста оказалась быстрее. Меньшая сирена, перехватив древко копья обеими руками, сделала резкий взмах снизу вверх, отбивая второй удар. Пока Ксандра приходила в себя, Селеста нырнула.

Селеста хорошо знала свои сильные и слабые стороны. Как послушницы, сирены тренировались с оружием каждый день. Ксандра была крупнее, но Селеста превосходила ее в умении использовать окружение. Прежде чем генерал успела среагировать, Селеста схватилась за плавник хвоста своей наставницы и потянула ее вниз. Ксандра захлебнулась, ее легким потребовалось время, чтобы приспособиться к смене давления. В этот момент Селеста метнула копье прямо в висок Ксандры. Тупым концом. Даже сейчас она не могла заставить себя всерьез ранить сирену, которую уважала.

Ксандра увидела удар. Она уклонилась влево, глухо зарычав. Селеста позволила инерции копья развернуть ее и снова нанесла удар в висок, но подготовка Ксандры была непревзойденной. Генерал заблокировала атаку, от столкновения копье чуть не выпало из рук Селесты.

Селеста отплыла назад, увеличивая дистанцию. Но в этот миг ее внимание переключилось наверх. Остальные сирены не ждали, пока их лидер закончит бой. Поединок был отвлекающим маневром, чтобы выманить Селесту и оставить людей без защиты.

— Нет! — закричала принцесса. Она метнулась к ним, но ее сбили с пути. Жестко. Боль снова вспыхнула в плече, и она обернулась, увидев, как кровь окрашивает воду. Генерал бросилась в новую атаку, и в этот раз Селеста не стала сдерживаться. С рыком маленькая сирена парировала удар и сама перешла в выпад. Ксандра увернулась, но не достаточно быстро. Наконечник копья Селесты полоснул ее по предплечью.

— Тебе не победить, — бросила генерал.

Она была права, конечно. Даже если бы Селесте удалось одолеть Ксандру, она не могла справиться со всеми сразу. Над ней принц и его спутники были окружены. Сделав вид, что готовится к новому выпаду, Селеста использовала это как отвлекающий маневр для бегства. Она вынырнула прямо между людьми и Эхо. Несмотря на явное преимущество, сирены не нападали на людей. Как идеальные солдаты, они ждали приказа своего командира. Селеста направила копье на Эхо, с нее капала смесь крови и воды.

— Назад! — крикнула Селеста.

Прямо за ней, рядом с офицером Рэем, зависла Мэйв. Селеста избегала взгляда подруги. Ей не хотелось видеть, как именно Мэйв смотрит на нее теперь.

— Довольно, — произнесла Эхо. — Опусти оружие, предательница.

Селеста жалела, что не может найти идеальные слова, как всегда удавалось ее сестре Сефоне. Как заставить их понять? Но даже если бы она подобрала их, она знала — они не станут слушать. Плавники Богини, она хотела бы хотя бы чувствовать уверенность, что делает верный выбор. Это не было просто нарушением правил. Это была государственная измена.

Взгляды ее товарищей по обучению давили на нее тяжким грузом. Это было невыносимо. Неужели никто из них не чувствует того же, что и она? Почему Селеста в таком ужасе от того, что произошло, когда никто другой даже не отреагировал? «Ты ведешь себя как человек», — отозвался в ее голове голос матери, звенящий и отчетливый. Она стала слишком похожа на них. Слишком эмоциональна. Слезы выступили на глазах. Как она до этого дошла? Страх и стыд бурлили внутри, переполняя ее.

Появилась генерал Ксандра, и круг сирен раздвинулся, освобождая ей место.

— Хор, — генерал вложила копье в ножны, — утопить людей и захватить предательницу.

— Есть, генерал, — ответили они в унисон.

Хор начал сужать кольцо, обнажив оружие. Селеста больше не узнавала их — этих сирен, которых знала много циклов. Она даже себя не узнавала. «Предательница». Давление внутри нее нарастало, и она посмотрела на принца. Он прижимал к себе своих спутников, челюсти его были сжаты. Ее сердце колотилось слишком быстро. Слова матери кричали в ее сознании снова и снова.

«Как я могу тебе доверять?»

«Перестань вести себя как они!»

«Довольно».

Звон в ушах усиливался. Она чувствовала, как теряет контроль. Это снова происходило. Ее руки метнулись к ушам, но она не могла заглушить этот звук. Эхо протянула руку, чтобы схватить ее. Селеста не могла дышать. Сердце готово было вырваться из груди. «Мне не стоило приходить». Слезы щипали глаза. «Что я наделала? Что я наделала? Что я наделала?»

Рука Эхо сжала дрожащее запястье Селесты.

— Успокойся, — приказала она.

Это был приказ.

Селеста заглянула ей в глаза. И закричала.

Звук хлынул из нее, вибрируя во всем теле. Она не могла его контролировать и не могла остановиться. Рука Эхо соскользнула с ее запястья. Мир накренился. И наступила тьма.

Селеста очнулась от ощущения чьей-то руки на своем плече. Дождь прекратился, но было темно. Рука снова потрясла ее.

— Пожалуйста, проснись.

Она открыла глаза и увидела принца, пристально глядящего на нее. Его темные глаза словно сканировали ее, пытаясь найти объяснение произошедшему. Ее плечо горело там, где он прикасался к ней, и она наклонила голову, чтобы посмотреть. Другое плечо, которое все еще кровоточило, горело по совершенно иной причине.

Вздохнув с облегчением, принц отпустил ее, и Селеста погрузилась глубже в воду. Она чувствовала себя опустошенной и смертельно уставшей.

— Это было… — Он замолчал, оглянувшись через плечо, затем передумал. — Спасибо, — закончил он. Рядом с ним, в его свободной руке, висел его питомец, тело животного было обмякшим. Глаза Селесты расширились, и она потянулась к Адмиралу.

— Он в порядке. Просто без сознания, — заверил ее принц. — Они все такие.

Холодный ужас сковал ее, когда она подняла голову и посмотрела поверх него. Видимость была плохой. Казалось, черный дым опустился на них, и Селеста подумала, не от горящего ли корабля он исходит. Она оттолкнула принца и увидела ярко-рыжие волосы. Горло сдавил спазм. Тело генерала Эхо плавало в воде вверх брюхом. Было что-то почти умиротворяющее в том, как ее волосы кружились вокруг бледного лица. Она выглядела так, будто спит. Мейв спала рядом с ней, ее щупальца мягко покачивались в такт волнам. Неподвижно плавающий Хор был почти искаженной копией тех людей, которых она видела всего несколько часов назад. Селеста приложила ладонь к груди подруги. Через секунду она почувствовала слабое биение сердца. Они были живы. Ее руки дрожали, она отвернулась и крепко зажмурилась. По крайней мере, в этот раз они остались живы.

Слезы все же потекли. Ее тело сотрясали рыдания, когда слезы наполняли глаза и лились через край. Но в отличие от всех тех раз, когда она плакала раньше, они не просто растворялись в воде, исчезая. Они струились, текли потоками, оставляя соленые дорожки на щеках, пока не начинали капать с подбородка. Это ощущение было пугающим.

Принц ничего не сказал. Он отвел взгляд, чтобы дать ей уединение, и сосредоточился на том, чтобы Бастиан, все еще пребывавший в беспамятстве, не уплыл слишком далеко.

Селеста вспыхнула от смущения. Она ненавидела плакать. Ненавидела то, что этот человек видел, как она окончательно расклеилась. В спешке Селеста нырнула в море. Вода устремилась навстречу, смешиваясь со слезами и смывая их. Вскоре стало казаться, что их никогда и не было. «Это не поможет, — сказала она себе. — Тебе нужно взять себя в руки и доплыть с этими людьми до суши. Ты уже не можешь исправить то, что натворила, так что меньшее, что ты можешь сделать — это довести начатое до конца». Сжав челюсти, она сделала глубокий вдох и вынырнула.

Принц обернулся, встретившись с ней взглядом. Сирена замерла. Почему ее голос не погрузил его в сон, как остальных? Почему Песня никого из них не затронула? Но у нее не было времени на такие вопросы. Хор мог очнуться в любую секунду. Краснея, она протянула руку к человеку.

Пойдем, — говорил ее жест.

— Ну что ж, полагаю, вплавь до Веллуно мне не добраться, — произнес он, принимая ее руку.

Селеста, сама того не ожидая, рассмеялась. Она обхватила принца, который все еще удерживал Адмирала и Бастиана. Она старалась сохранять невозмутимое выражение лица, хотя тепло человеческого тела, прижатого к ней, пробирало до самых костей. Раненное плечо пульсировало от боли, но это было меньшее из зол. Кровотечение было не слишком сильным, а она знала, как не привлечь морских хищников.

Собравшись, Селеста поплыла. Им нужно было двигаться быстро, если они хотели достичь порта Веллуно раньше, чем Хор настигнет их. К счастью, она знала океан как свои пять пальцев и, хотя никогда не видела человеческие земли вживую, прекрасно знала их расположение. Она точно знала, куда им нужно. И все же путь был непрост. Несмотря на силу и скорость, нести двух взрослых мужчин и собаку было настоящим испытанием. Бастиан был бесполезен, как мешок с камнями, и Селесте раз за разом приходилось останавливаться, чтобы принц мог перехватить своего друга поудобнее. Принц… она изо всех сил старалась его не замечать. Но его правая рука обвивала ее, большая ладонь покоилась на животе, и она не могла не чувствовать каждый напряженный мускул под его одеждой.

Над ними ярко сияли звезды, указывая путь. Затихшее темное море отражало сияние небосвода, и казалось, будто они плывут сквозь галактики. Несмотря на все ужасы этого дня, Селеста не могла не поддаться очарованию этой красоты. Путешествие проходило в тишине, нарушаемой лишь тихим всплеском волн и ритмичными взмахами ее хвоста.

Время то тянулось, то летело. Путь казался вечностью, и все же Селеста была поражена, когда перед рассветом на горизонте показались смутные очертания человеческого города. Она прибавила ходу, и ее плечи впервые за весь день расслабились. Принц, похоже, заметил город лишь спустя час.

— Веллуно.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и сердце Селесты пропустило удар. Так близко она заметила крошечную родинку на его левой щеке — ту самую, что приподнималась, когда он усмехался. Она встретилась с ним взглядом. Его прекрасные темные глаза… но он тут же отвернулся, глядя на город. Они стремительно приближались. К счастью, это дало Селесте повод думать о чем-то другом, кроме его родинки. Она никогда не видела человеческих городов. Даже с ее острым зрением она могла разобрать лишь очертания портового города, выстроенного прямо на скалах. Несмотря на предрассветный час, повсюду горели фонари, освещая извилистые каменные улочки и приземистые квадратные дома. Но она не смела дать любопытству взять верх. Она не могла остаться. Хор скоро проснется и отправится на ее поиски, если уже этого не сделал.

Она замедлила ход, выискивая темный участок берега, чтобы оставить их там. После ночного путешествия ее руки и хвост ныли от усталости. Рана на плече перестала кровоточить, но все еще саднила. Даже лицо казалось воспаленным — возможно, от ветра и морских брызг. Это удивило ее: она никогда не думала, что ветер может причинять боль.

Немного севернее порта Селеста нашла темный пляж и направилась к нему. Чем ближе они подплывали, тем отчетливее она видела человеческий город. Людей нигде не было видно — возможно, они еще спали. Но в водах чуть дальше города покачивалось множество кораблей, подобных тому, на котором были принц и Бастиан. Большинство из них были значительно меньше, некоторые не имели парусов и выглядели так, будто вмещали лишь одного-двух человек, но все они были привязаны канатами к деревянным платформам, выступающим из воды. Значит, именно так они добирались до своих судов. Селесту поражало количество вещей, которых она не понимала. Это было одновременно пугающе и захватывающе. Высокие зеленые растения, толстые и пышные, тянулись вверх между зданиями, но она не знала, как они называются. Ей хотелось выпрыгнуть из воды и провести по ним пальцами. Будут ли они мягкими, как водоросли, или твердыми, как коралл?

Селеста вплыла на мелководье темной бухты, пока не почувствовала, как песок коснулся ее плавника. Она остановилась и осторожно разжала руки, которыми обнимала принца. Без его тепла ее тело вдруг охватил холод, но она проигнорировала это чувство. Молча она помогла ему подхватить Бастиана и собаку, которые начали приходить в себя. Принцу потребовалась минута, чтобы нащупать дно, но в конце концов он смог встать, когда вода доходила ему до груди. Он посмотрел на нее, собираясь что-то сказать, но в этот момент квартирмейстер издал долгий стон.

— Бастиан! — воскликнул принц, с явным облегчением наблюдая, как квартирмейстер протирает глаза тыльной стороной ладони. — Ну ты и мерзавец. Проспал все на свете. — Принц рассмеялся, заключая Бастиана в объятия.

Селеста отстранилась, глядя на их радость со стороны. Волны тянули ее обратно в открытое море. Она не сопротивлялась, пока двое людей, обретя опору, с трудом выбирались на сушу. Они высоко поднимали колени при каждом тяжелом шаге. Добравшись до берега, они рухнули на песок. Оба тяжело дышали и смеялись, пока наконец не затихли. Селеста испугалась, не погубило ли их это усилие, и задержалась, наблюдая, пока не увидела, как мерно вздымаются их грудные клетки. Они были живы, но она все не уплывала. Адмирал, наконец полностью придя в себя, выбрался из рук принца и стряхнул с себя воду. Он обежал мужчин, обнюхивая их своим маленьким черным носом. Когда никто из них не пошевелился, пес еще немного походил туда-сюда, а затем, утомившись, свернулся калачиком рядом с ними.

Волны тянули и тянули ее, и двое людей становились все меньше и меньше. Спустя некоторое время Бастиан проснулся. Небо начало светлеть — до рассвета оставались считанные мгновения. Он повернулся, разбудив принца. Они что-то сказали друг другу, но Селеста не могла разобрать слов. Они огляделись, словно впервые осматриваясь на новом месте. И когда они наконец вгляделись в океан, надеясь увидеть свою спасительницу, она была уже слишком далеко.

Может, так было даже лучше. Через день или два они посмотрят друг на друга и усомнятся — не привиделось ли им все это в пылу ужасного шторма? Быть может, сирены были лишь сном? И если в них осталось хоть немного здравого смысла, они будут держаться подальше от океана до конца своих коротких человеческих жизней. Со временем они забудут, что она существовала. Но даже если они забудут, Хор — нет. Она знала, что ждет ее по возвращении в Старию.

Тело онемело, пока она безвольно покачивалась на волнах. У нее было будущее в Хоре. Семья любила ее, несмотря на все ее изъяны, а она выбросила все это на помойку. Она вспомнила смех Сефоны и объятия матери. Постоянное, надежное присутствие отца. Шай с ее яростной заботой и то, как каждое утро в детстве она заплетала Селесте волосы. Даже если Селеста была права насчет людей, разве это что-то меняло? Казалось, ничего не изменится. Хор продолжит охотиться на них, чтобы защитить свое королевство от обнаружения.

Дрейфуя в открытом океане, глядя, как Веллуно становится все меньше и меньше вдали, Селеста обдумывала варианты. Их было немного. Если она решит вернуться домой, ее почти наверняка ждала смерть. Возможно, ей стоило бежать, хотя это вряд ли сильно повысило бы ее шансы на выживание. Зато она сохранила бы гордость. Ей не пришлось бы смотреть в разочарованные глаза отца. А мать… укол скорби пронзил ее сердце. Как она сможет посмотреть в глаза матери, зная, как предала ее? Может, она заслужила сгнить в Запретных Водах? Вдруг легендарная Морская Ведьма сжалится над ней и… Селеста тяжело вздохнула. Судя по тому, что она знала о Морской Ведьме, та была не из тех, кто проявляет жалость. Или помогает.

Когда Селеста была маленькой, ее любимой маминой историей была именно сказка о Морской Ведьме. Она умоляла рассказать ее снова и снова, и в конце концов мать сдавалась.

— Глубоко в Запретных Водах, куда не осмеливалась заплыть ни одна сирена, жила Морская Ведьма, — говорила королева Халия, расчесывая белоснежные, как лунный свет, волосы дочери. — Но когда-то она жила в Старии, как мы с тобой. Она была самым могущественным целителем в Южном океане. Не было недуга, который она не могла бы излечить, и раны, которую не могла бы затянуть песней. Но Морской Ведьме наскучили такие простые Песни. Она начала экспериментировать.

— И тогда она стала ведьмой! — радостно вставляла маленькая Селеста, широко улыбаясь.

— Будь терпелива, маленькая звездочка, — мягко укоряла ее Халия, без тени злости в голосе. — Морская Ведьма создавала новые Песни. Песни, способные превратить тело сирены во что угодно. Песни, заставляющие сирен влюбляться против воли. Песни, дарующие мечты. — Селеста тогда не была уверена, что верит в возможность такого. — Подобные эксперименты были — и остаются — запретными, и потому Морскую Ведьму изгнали, обрекая вечно скитаться в Запретных Водах. Но изгнание не остановило ее. Отчаявшиеся сирены, прослышав о ее магии, отправлялись на поиски ее грота в глубинах, моля о чуде. Взамен ведьма забирала что-то. Цвет твоих волос… — мать нежно дергала Селесту за прядь, заставляя ее смеяться, — …цикл твоей жизни. Текстуру твоих губ. Или даже твой голос.

Селеста вырвалась из плена воспоминаний. Именно в этот миг она почувствовала их присутствие. Ее час расплаты пробил. Часть ее души словно ждала этого. Она в последний раз взглянула на порт Веллуно. Город оживал с первыми лучами солнца, поднявшимися над горизонтом. Люди открывали двери домов, рыбаки готовили лодки к выходу в море. Наступил новый день. Сглотнув ком в горле, Селеста отвела взгляд и нырнула в толщу вод навстречу своей судьбе.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Селеста?

Звук материнского голоса вырвал Селесту из тяжелого, почти смертного сна. Она чувствовала себя совершенно разбитой. Несмотря на то, что Селеста добровольно последовала за Хором, Ксандра все равно сочла нужным связать принцессу и заткнуть ей рот — хотя бы для того, чтобы та снова не отправила их всех в беспамятство. Ее бросили в тюремную камеру дворца, где она выплакалась и уснула. Видимо, после того как она всю ночь плыла на пределе своих сил, организм просто сдался.

Прошли дни. Сколько именно — она не знала, ведь в камерах царил мрак, а большую часть времени она провела в забытьи.

— Мама? — хрипло отозвалась Селеста, поднимаясь с песчаного пола.

— Наконец-то ты проснулась. Слава Богине. — Мать вздохнула, и напряжение в ее плечах немного спало. Затем ее брови сошлись на переносице в тревоге. — О, моя маленькая звездочка. Что же ты натворила?

Эту фразу Селеста слышала всю свою жизнь. Она никогда не была строгим выговором, всегда произносилась с огромной нежностью. Но сейчас эти слова полоснули ее по животу. Сердце Селесты сжалось, когда она взглянула на мать. Привычный безупречный вид Халии исчез — на ней не было ни короны, ни сверкающих ракушек. Позади Халии замер король Тидус, его лицо оставалось непроницаемым. Селеста коснулась плеча и обнаружила, что раны нет. Должно быть, приходил целитель.

— Посторожи, — сказала Халия мужу, положив руку ему на грудь.

Отец Селесты кивнул и отплыл по коридору, оставив жену отпирать дверь темницы. Та со скрипом отворилась, и Селеста бросилась в объятия матери.

— Прости меня. Пожалуйста, прости, — рыдала Селеста, дрожа всем телом. Хватка Халии на дочери стала крепче.

— Я ведь просила тебя не ходить туда, — прошептала она, гладя ее по волосам.

— Прости.

Халия отстранилась, держа дочь на расстоянии вытянутых рук.

— Ты ослушалась меня, — в ее голосе вспыхнул гнев. Королева оттолкнула дочь и начала метаться по камере взад-вперед. — О чем ты думала? Ты могла погибнуть! Ты ранила генерала Ксандру и подвергла опасности весь Хор. И, самое ужасное, ты открыла наш вид людям! Ты понимаешь, что это значит? Нас могут обвинить в нарушении договора с королевствами Скальваске и Аякаши. Я сказала «нет», но ты все равно сделала по-своему.

Селеста потерла глаза ладонями. Она любила мать, но знала, что Халия никогда не поймет, почему она так поступила. Да и как она могла объяснить? Что она не могла смотреть, как принц умирает, после того как он попытался спасти друга? Что они слишком похожи на сирен? Ее доводы звучали нелепо даже для нее самой.

— А потом, вместо того чтобы подчиниться генералу, как было приказано, ты рискнула жизнью, чтобы спасти двух людей, один из которых — сын того самого человека, что убил твою бабушку.

Эти слова вонзились в живот, как копье. Халия была всего на пару циклов старше, чем сейчас Шай, когда Королеву Селесту убили. И хотя самой Селесте было всего три года, когда ее тезка погибла, тот день она не могла забыть.

— И… — гнев в голосе матери поутих, — совет рассматривает твои действия как государственную измену.

— Прости, — повторила Селеста, и ее голос сорвался.

Королева Халия, самая сильная сирена из всех, кого знала Селеста, опустилась на пол. Ее глаза блестели от сдерживаемых слез, когда она схватила дочь за руки. Селеста замерла, широко раскрыв глаза. Она никогда раньше не видела, чтобы мать плакала. Даже в ту ночь, когда погибла ее бабушка. Что-то внутри Селесты надломилось от этого зрелища. Она не могла выносить боль, которую причинила матери. Очередная волна слез нахлынула на нее, и она отчаянно желала найти способ хоть немного облегчить страдания Халии.

— Пожалуйста, послушай, — сказала Халия, и ее руки дрожали. — У нас мало времени. Они еще не вынесли вердикт. Но исход может быть только один: казнь. Если ты останешься здесь, я не смогу этому помешать. Но… — Она сделала паузу, тщательно подбирая слова. — Я договорилась, чтобы Хелена проводила тебя в безопасное место за пределы королевства.

Селеста кивнула, и в ее груди всколыхнулась надежда.

— Значит, меня изгоняют?

— Не совсем.

Тревога холодком пробежала по спине Селесты.

— Я всё еще королева, — Халия вскинула подбородок. — Мы с советом работаем сообща, но они не единственные правители Старии. До того, как они объявят свое решение, я могу отправить тебя на задание. Если ты исправишь содеянное…

— Ты хочешь, чтобы я убила принца?

Халия кивнула.

— Я…я не могу, — сказала Селеста, чувствуя, как надежда увядает. — Я даже Песню толком не спела, не говоря уже об убийстве.

Королева крепко сжала руки дочери.

— Селеста, это единственный выход, который я нашла. Ты совершила тяжкую ошибку, и теперь пожинаешь плоды. Если ты споешь принцу и вернешься с его головой, у совета не будет иного выбора, кроме как пересмотреть вердикт.

Селеста выдернула руки.

— Есть много других сирен, обученных лучше…

— Это должна быть ты, Селеста. Ты должна доказать совету, что твоя преданность принадлежит королевству.

— Я…я не знаю, смогу ли, — пролепетала принцесса.

— Прости меня, маленькая звездочка. Но это единственный путь.

Халия коснулась места, где была рана Селесты, мягко потирая большим пальцем нежную, еще молодую кожу.

В дверях появился король Тидус.

— Хелена здесь, — сказал он.

Халия притянула дочь к себе и крепко обняла. Это прикосновение вызвало у Селесты новую волну слез, ведь с самого детства мать не обнимала ее так по-настоящему.

— Пожалуйста, вернись домой поскорее.

— Я… — Селеста запнулась, затем ее взгляд смягчился. — Я вернусь, мама.

— Хорошо, — ответила Халия, отстраняясь и беря себя в руки.

Король Тидус положил руку на спину дочери и мягко повел ее по коридору, прочь из подземелий, оставляя королеву позади.

— Добрых течений, принцесса, — тихо произнесла Хелена, когда они подошли ближе.

— Бывали и лучше, — призналась Селеста с влажной улыбкой.

В руках Хелена держала любимое копье Селесты, которое у нее отобрали при пленении. Вид оружия немного согрел ее душу. Стражница вернула его, и отец помог Селесте закрепить копье за спиной. Король сирен посмотрел на дочь, и Селеста увидела темные круги под его покрасневшими от слез глазами.

— Прости меня. Я скоро вернусь. Обещаю.

Он кивнул и притянул ее к себе, бережно обнимая. Еще одна часть души Селесты треснула. Она не могла вспомнить, когда отец обнимал ее в последний раз. Она чувствовала себя такой маленькой в его объятиях и отчаянно хотела, чтобы ей не пришлось уходить.

— Я люблю тебя, — сказал он ей.

— Я тоже люблю тебя, отец, — ответила она, чувствуя, как самообладание окончательно покидает ее.

Он разжал руки, передал ей мешочек с провизией и, не говоря больше ни слова, повернулся и поплыл обратно к жене. Селеста смотрела ему вслед, пока он не исчез из виду.

— Вы готовы, Ваше Высочество? — спросила Хелена.

— Нет, — ответила Селеста. — Но чем скорее я уеду, тем быстрее смогу вернуться.

Хелена лишь кивнула. Она молча проводила Селесту прочь от дома. Когда они достигли границы, она остановилась и смотрела, как Селеста уплывает в одиночестве.

Говорили, что лишь самые отчаявшиеся и опустившиеся ищут ответов у Морской Ведьмы. Это объясняло, почему Селеста неслась вперед, словно подхваченная сильным течением, лишь бы найти ее. Вода становилась холоднее по мере погружения, и привычное яркое морское дно исчезло. Его сменили зубчатые скопления безжизненных темных скал. Свет с поверхности мерк, пока не стало казаться, что день остался далеко позади. Дрожь пробежала по ее спине — то ли от холода, то ли от страха, который костлявыми пальцами сжал ее позвоночник. Всё вокруг кричало: «Тебе здесь не место. Поворачивай назад». Если бы у нее был другой выбор, она бы так и сделала. Но принц не поддался ее Песне, и у нее не было ни малейшего понятия, как найти его на суше. Поэтому она стиснула зубы, слушая эхо материнских слов: «Прости меня, маленькая звездочка. Но это единственный путь».

Селеста мечтала о приключениях. Жаждала побега. Но теперь, когда она получила желаемое, она уже не была уверена, что именно этого хотела. Не такой ценой. В своей жизни она еще никогда не чувствовала себя такой одинокой. И такой напуганной. Все, что у нее осталось — это ее миссия.

Она заварила эту кашу, и теперь должна была ее расхлебать.

Что бы она ни видела в темных глазах человеческого принца — все те чувства, в которые она не решалась всмотреться — это не отменяло факта: он был человеком. Угрозой. А его отец убил ее бабушку; факт, который она — как удобно! — не связывала воедино, пока мать ей не напомнила. Селеста всегда хотела лишь одного: заставить родителей гордиться ею. И посмотрите, до чего она дошла. Как бы ей хотелось вернуть всё назад. Если для того, чтобы вернуться в Старию, ей нужно было продать душу Морской Ведьме, она была готова это сделать.

Или, по крайней мере, она так себе говорила.

Тень скользнула мимо, и Селеста резко обернулась, вглядываясь в пустоту. Была ли это рыба? Хищник? Сама Морская Ведьма? Она не знала, что ищет и куда идти, кроме того, что путь лежал вглубь Запретных Вод. Некоторые говорили, что Морская Ведьма меняет облик в зависимости от того, кто к ней приходит, просто чтобы манипулировать гостями и проникать им в мысли. Сефона всегда твердила, что ведьма — чудовище. Селеста же, вечная оптимистка, настаивала на том, что ведьму просто не поняли. Но все легенды гласили одно: она поможет любому осуществить самые дикие желания. По крайней мере, если тот сможет заплатить ее цену.

Рука Селесты потянулась к ремню копья, перемещая оружие ближе к груди. Пальцы скользили по гладкой коже. Это было единственное, что она могла предложить для торга. Выросшая как принцесса, Селеста редко сталкивалась с необходимостью меняться или торговать. Все, что она хотела, ей обычно давали по первому требованию. «Полагаю, я могла бы предложить цвет своих волос или глаз. Может, даже какое-нибудь драгоценное воспоминание», — размышляла она, погружаясь всё глубже в темноту.

В этой глубине океан казался пугающе тихим и одиноким. В Запретных Водах, казалось, никто не жил. По крайней мере, она никого не видела. Вокруг была лишь пустая вода, а внизу — острые скалы. Она остановилась, чувствуя, как уверенность начинает таять. Почему-то она ожидала увидеть некую тропу или подсказку, которая указала бы путь к гроту ведьмы. Иначе как все эти отчаявшиеся души находили его? Но Селеста понятия не имела, движется ли она в правильном направлении. Для сирены, которая всегда гордилась своим знанием океана, это чувство было крайне неприятным. Однако она продолжала плыть глубже, пока не решаясь свернуть.

Кончики пальцев и плавник Селесты онемели от холода. Она сжала кулаки и спрятала руки под мышки. И вдруг краем глаза уловила движение. Что-то тонкое, как водоросль, скользнуло в воде. Она сразу поняла, что это угорь, но таких раньше не видела. Почувствовав её взгляд, угорь раскрыл огромную треугольную пасть. Его голова раздулась, превратившись в шар. Селеста отпрянула, наблюдая за ним: жуткое и гипнотизирующее зрелище. Существо двинулось к ней, и ее сердце забилось чаще. Те угри, которых она знала, по своей природе не были опасны. Как и большинство животных, они нападали, только если чувствовали угрозу. Она не знала, как поступить: уплыть? Сражаться? Замереть и ждать, пока он проплывет мимо?

Она оказалась в неизведанных водах.

Что-то шевельнулось за спиной. Она отвела взгляд от угря и поняла, что тот вовсе не обращал на нее внимания. Грациозно рассекая воду в их сторону, приближалась акула. Как и угорь, эта акула принадлежала к другому виду, каких Селеста не знала; она была вдвое длиннее ее самой. Плавник на спине был смещен ближе к хвосту. Она смотрела на Селесту большими зелеными глазами, расположенными по бокам широкой плоской головы. Существо выглядело древним, а закрытый рот напоминал затянувшийся шрам. По мере приближения акулы Селеста обернулась и увидела, что угорь в ужасе скрылся в темноте.

Акула приблизилась, оказавшись на расстоянии вытянутого хвоста, и Селеста приготовила копье. Но акула просто проплыла мимо. Плечи Селесты опустились от облегчения; она смотрела, как хищник проплыл еще несколько футов и остановился. Странно — похоже, она не охотилась. Неужели она почувствовала рядом хищника, который был опаснее ее самой? Акула снова медленно поплыла. Значит, не охотник. Ее движения почти напоминали Селесте поведение сирен в патруле. Сделав еще один круг, акула удалилась прочь.

Не имея лучшего плана, Селеста решила следовать за акулой. Хищница, казалось, не возражала против ее присутствия: повернув на юг, она продолжала двигаться вдоль океанского склона все дальше и дальше в темноту. Вокруг почти не осталось скал, только бескрайняя пучина. Несмотря на свое превосходное зрение, Селеста видела не дальше спинного плавника акулы перед собой. Возможно, это была плохая идея. Вода давила со всех сторон, давление росло. Ее дыхание стало прерывистым — состав воды на этой глубине менялся. Сирены могли существовать в глубоких водах, но это было далеко не комфортно и требовало времени на акклиматизацию. Она вслепую плыла за акулой, и казалось, что прошла вечность, прежде чем впереди замаячило нечто странное. Сине-фиолетовый свет. Приблизившись, она поняла, что это пещера, у входа в которую кружили еще две точно такие же акулы.

Та, за которой она следовала, метнулась в зев пещеры, растворяясь в ее светящихся глубинах и оставляя Селесту в нерешительности перед входом.

— Добрых течений? — окликнула Селеста темноту пещеры. Просто вплыть внутрь казалось ей верхом грубости.

Ответа не последовало.

«Хуже, чем казнь, это точно быть не может», — убеждала себя она, начиная движение вперед. Но это была ложь. Она знала немало историй о судьбах, которые были куда страшнее смерти. Переступая порог пещеры, Селеста взмолилась, чтобы эта история не стала одной из таких.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Зачем ты здесь, принцесса? — спросила Морская Ведьма. Точнее, Нерисса. Селеста почти забыла, что у легендарной ведьмы есть имя. Нерисса смотрела на Селесту огромными, как бездонные омуты, черными глазами без зрачков. Это тоже стало неожиданностью. Селеста всегда представляла ее со светящимися красными глазами, острыми, как лезвия, пальцами и акульими зубами. Акульи зубы, кстати, были общим местом в большинстве сказок.

Сирена перед ней совсем не походила на этот образ.

Кожа Нериссы была темно-чернильного, синего цвета, подобно ночному небу. Она идеально сливалась бы с мраком Запретных Вод, если бы не… светилась. Фосфоресцирующий синий узор из неровных полос покрывал ее тело. Темно-синие, почти черные волосы широким полотном ниспадали за спиной, слегка колыхаясь при каждом ее движении. По бокам головы выступали два перепончатых уха, перепонки которых изящно изгибались, сужаясь к низу. Лицо состояло из острых углов: высокие скулы, четко очерченный подбородок и линия челюсти. Единственным мягким, что в ней было, казались полные черные губы. Несмотря на то что в этих глубинах еды было крайне мало, фигура Нериссы была соблазнительной и плавно изогнутой, переходя в мощный хвост с таким же светящимся узором. На ней не было украшений или одежды, кроме ожерелья с единственной крупной жемчужиной. Все это производило впечатление неземное и пугающее. Если Морская Ведьма действительно могла принимать любой облик, становилось ясно, почему она выбрала именно такой.

— Мне нужна помощь, которую можешь оказать только ты, — сказала Селеста, решив действовать издалека.

Нерисса вскинула бровь, не отрываясь от своего занятия. Казалось, она сортировала сотни флаконов, расставленных на стенах пещеры. Каждая склянка отличалась размером и цветом: одна была зеленой и искрящейся, другая — фиолетовой, излучавшей такое яркое свечение, что вокруг всё окрашивалось в лиловый цвет, третья содержала что-то красное и густое, как кровь. Внутри них Морская Ведьма хранила части тел: рыбьи зубы, чешуя, щупальца медуз. И даже то, что походило на пальцы сирен. От последнего зрелища по спине Селесты пробежал холодок. В океане редко можно было встретить стекло — столь хрупкие вещи недолговечны и доставляют больше хлопот, чем пользы. Селеста никогда не видела такой коллекции. Для чего ведьма использует их? Магия? Единственная магия, о которой знала Селеста, была Песнь сирен. Могла ли Морская Ведьма использовать эти вещи как ингредиенты? Или это были трофеи? Селеста отвела взгляд. Возможно, ее воображение разыгралось. Ей нужно было сосредоточиться на цели.

Ведьма хранила молчание, бережно снимая бутылек с полки, проверяя пробку и переставляя его на новое место. Было ясно, что Нерисса — не самый разговорчивый собеседник. Характер, который Селесте был знаком.

— Что ты знаешь о людях? — спросила Селеста.

Нерисса обернулась и впилась в принцессу своим глянцевым черным взглядом.

— Я знаю многое, — сказала она. Окинув Селесту оценивающим взором, добавила: — Чего ты хочешь?

Это не было требованием, скорее осторожным вопросом. Будто всё, о чем Селеста когда-либо мечтала, могло стать ее реальностью, стоило лишь попросить.

Селеста сглотнула.

— Ноги, — ответила она. Нет смысла ходить вокруг да около.

Ведьма рассмеялась. Это был на удивление обычный, почти человеческий звук.

— Зачем?

Селеста представляла себе, что у Морской Ведьмы найдутся ответы на все вопросы. Но Нерисса лишь задавала их сама, а у Селесты и своих хватало.

— Я…я хочу найти одного человека, — сказала Селеста. Внутренний голос подсказывал, что не стоит доверять ведьме всю историю целиком. Но когда Нерисса несколько долгих мгновений просто смотрела на нее, принцесса добавила: — На суше.

Дела шли «замечательно».

Нерисса немного подумала, затем подплыла ближе. Она взяла Селесту за подбородок, поворачивая ее голову из стороны в сторону, разглядывая лицо со всех углов. Селеста сжала кулаки по бокам и попыталась сохранить невозмутимое выражение. Что она там искала?

— И поэтому ты просишь дать тебе ноги, — сказала Нерисса. Это был не вопрос.

— Я имею в виду… — Это ощущалось как ловушка, но Селеста не была уверена, что хочет рассказывать ведьме о себе или своих целях больше, чем необходимо. А что если, как только она скажет «да», сработает какая-то магия, и она окажется в безвыходной ситуации? Вдруг ее пальцы в итоге окажутся в одной из тех банок? — Да, — закончила она. В конце концов, она уже и так была в ситуации, из которой не могла выбраться.

Ведьма снова рассмеялась.

— Ты забавная, принцесса. Я не пытаюсь тебя обмануть.

Конечно, нет.

Нерисса развернулась и поплыла через пещеру, задевая биолюминесцентные водоросли, свисающие с потолка длинными извивающимися плетьми, отчего грот залило сине-фиолетовым светом. Она лениво расположилась внутри огромной сияющей раковины, розовой изнутри. Одна из ее многочисленных акул последовала за ней, неторопливо кружа вокруг. Акулы были повсюду — Селеста насчитала не меньше дюжины. Она оставалась на месте, молча ожидая, пока Нерисса наконец продолжит.

— Я могу управлять материей тела, — произнесла ведьма. — Превратить плавник в ступни, убрать жабры.

Глаза принцессы расширились. Только сейчас до нее дошло, что она, по сути, станет человеком. Факт, который она должна была осознать раньше, но, в свое оправдание, последние дни выдались весьма утомительными.

— Останется ли у меня моя Песня?

Нерисса задумалась.

— Да, — ответила она наконец. — Пока у тебя есть голос, у тебя будет твоя песня. Но у людей нет магии. Тебе придется скрывать ее, иначе рискуешь себя выдать.

Селеста кивнула, осознавая суровую реальность своего положения. Она прочистила горло и пошла напролом:

— Ходят слухи, что ты берешь плату за свои услуги.

— Разумеется. Я не помогаю каждому бедолаге, который случайно забредет в этот грот.

— Называй свою цену, — решительно сказала Селеста.

Она ожидала, что ведьма возьмет паузу, но ответ прозвучал мгновенно.

— Услуга, — просто сказала она.

— У…услуга? — Голос Селесты подскочил на октаву выше.

Нерисса улыбнулась.

— Да, принцесса. Любая услуга, которую я пожелаю, и в любое время, когда я этого захочу.

Тишина повисла между ними. Долг Морской Ведьме казался одновременно лучше и хуже того, что она себе представляла. Услугой могло быть что угодно, и Селеста сомневалась, что это будет что-то простое. Что, если она потребует ее первенца? Не то чтобы Селеста планировала заводить детей в ближайшее время. А что, если Морская Ведьма прикажет Селесте кого-нибудь убить? Бесчисленные вопросы проносились в ее голове, но она не знала, как их задать. Тем не менее, отступать было поздно. Она зашла слишком далеко. И в буквальном, и в переносном смысле.

— «Услуга» — понятие довольно растяжимое, — сказала Селеста.

— Так и было задумано, — усмехнулась Нерисса.

Селеста снова умолкла.

— Я могу согласиться на эту цену, — произнесла она наконец. — Но мне нужны границы.

Морская Ведьма снова рассмеялась. Ее черные глаза сморщились от улыбки, и Селеста увидела перед собой не чудовище, но и не друга. Она почти пожалела, что Нерисса — не монстр. Монстры казались куда более предсказуемыми.

— Называй их, — сказала ведьма.

— Я не стану убивать ни себя, ни кого-либо другого.

— Договорились, — улыбнулась та.

— И… — Селеста помедлила, — я не буду нарушать законы моего королевства.

Улыбка Нериссы увяла.

— Договорились. — Акула замерла рядом со своей хозяйкой, и Нерисса бережно погладила ее по голове. — Что-то еще?

На самом деле стоило добавить больше условий, но Селеста никак не могла придумать, что именно. В конце концов, она вздохнула и кивнула.

— Значит, мы договорились? — Нерисса поднялась и протянула к Селесте руку с длинными пальцами.

Принцесса на мгновение заколебалась.

— А когда я закончу, ты вернешь мне облик сирены?

Нерисса пожала плечами.

— Если пожелаешь, я верну твоему телу нынешнюю форму. Но после этого наша сделка будет считаться завершенной. Если ты снова захочешь стать человеком, придется заключать новый договор.

Рука Морской Ведьмы зависла в воде между ними, и Селеста уставилась на нее с бешено колотящимся сердцем. Не в силах придумать, что еще добавить к условиям, она сократила расстояние между ними. Они сцепились запястьями. Хватка ведьмы была твердой, поэтому Селеста сжала ее руку чуть сильнее в ответ.

Затем Нерисса запела. Песня звучала как шепот колыбельной, но в минорной тональности. Селеста никогда раньше не слышала подобного. Рука ведьмы стала ледяной на ощупь. От страха Селеста попыталась отстраниться, но хватка Нериссы на запястье стала железной.

— Ты начинаешь прямо сейчас? — спросила Селеста.

Ведьма не ответила. Она оставалась сосредоточенной, не сводя глаз со своей руки, которая становилась все холоднее и причиняла все больше боли с каждой секундой.

— Предупреждение было бы кстати, — добавила Селеста. Теперь ее запястье словно горело от холода, и она невольно зашипела.

Нерисса закончила песню и отпустила ее руку. Селеста рывком отдернула ее, прижимая к себе. И тут она заметила это: на внутренней стороне запястья, прямо там, где пальцы Нериссы касались ее кожи, появился черный полумесяц.

— Луна, — пояснила ведьма своим глубоким, неторопливым голосом. — Символ обещания. Он исчезнет, когда цена будет уплачена.

Селеста провела кончиками пальцев по темной метке и встретилась взглядом с черными глазами Нериссы.

— Ты могла бы сказать что-то, прежде чем ставить на мне клеймо.

— Могла бы, — согласилась она.

Принцесса поднесла запястье к синему свету. Вся боль исчезла, оставив лишь простую метку, контрастирующую с кожей. Она опустила руку.

— Как происходит трансформация? — спросила она, решив, что предпочла бы получить информацию заранее.

Взмахом руки Нерисса указала на огромную раковину.

— Это похоже на ваше целительство, только вместо того, чтобы заставлять кожу срастаться или кровь бороться с недугом, я буду петь глубже, воздействуя на всё — кости, кожу, кровь одинаково, — чтобы сформировать заново человеческие ноги, ступни, мышцы. После я точно так же пропою твои жабры, закрывая их, чтобы ты могла дышать только воздухом, как люди.

Селеста поморщилась.

— Ты будешь выглядеть точно как они, за исключением волос…

Хотя Селесте не слишком нравился их цвет, ее рука невольно метнулась к голове.

— Я предпочитаю оставить их.

— Они могут заметить цвет. Только у пожилых людей такие белые волосы. — Но, видя упорство Селесты, она продолжила: — Итак, ты готова начать?

Принцесса заколебалась. Часть ее души хотела просто уплыть домой к матери, умоляя найти другой выход. Мать никогда бы не одобрила этот план, этот поход к Морской Ведьме. Но другая часть — та, что всегда хотела узнать о людях больше — ликовала. Это был ее шанс. Она могла разузнать всё, что нужно, понять, зачем они были в водах Старии, убить принца и вернуться домой. Но, несмотря на свои навыки и подготовку, она не могла представить себя убийцей. Когда встал вопрос «его жизнь или ее», она выбрала его. Но, вспомнив мать, сломленную на полу тюремной камеры, Селеста поняла: она не может так поступить с семьей. Они этого не заслужили.

— Это будет больно? — спросила она, пытаясь потянуть время.

— Да, — улыбнулась Нерисса.

Морская Ведьма взяла ее за руку и повела к раковине. Селеста опустилась на нее, поражаясь тому, насколько мягкой и удобной была внутренняя сторона моллюска, и задаваясь вопросом, живой ли он. Она провела рукой по своему хвосту. Он был прекрасен. Фосфоресцирующий свет вокруг искрился на каждой серебристо-голубой чешуйке. Она пошевелила плавником, наслаждаясь тем, как он рассекает воду — в последний раз перед тем, как его отнимут. «Не навсегда, — напомнила она себе. — Только пока не сможешь вернуться домой».

Нерисса достала что-то из сумки. Какие припасы могут понадобиться целителю? Обычно они обходились Песней и руками. Неужели здесь нужны те самые бутылки? Но ведьма обернулась, и Селеста увидела в ее руках вареную рыбу.

Селеста не смогла скрыть удивления. Приготовленная на огне еда была невероятной редкостью — для этого требовался источник тепла. Под водой это считалось деликатесом. Даже во дворце вареную рыбу подавали только по особым случаям, вроде фестивалей. Сердце Селесты сжалось, когда она вспомнила один такой пир, где они с Сефоной так наелись, что у обеих разболелись животы. Халия смеясь повела их к целителю, чтобы они не пропустили выступление сказителей.

— Как…? — начала было она.

— Неподалеку есть вулканическая зона, — с гордостью объяснила Нерисса, отделяя мясо от костей и протягивая кусок Селесте. — Ешь. Процесс тяжел для тела. Тебе понадобится энергия.

— О, нет необходимости, — сказала Селеста, отодвигая угощение. — У меня есть свой запас провизии.

Ведьма фыркнула:

— Ешь рыбу, девочка.

Взгляд Селесты метнулся к акулам, несколько из которых все еще кружили по пещере. Но, как ни странно, хищницы не проявляли интереса. Странно. Если это было заклинание, то Нерисса была невероятно могущественна, ведь она не проронила ни звука с тех пор, как Селеста вошла, а акулы оставались послушными. Но Селеста предположила, что эти акулы были выращены Нериссой и соответствующим образом выдрессированы. Возможно, она кормила их чем-то гораздо более притягательным, чем рыба. Холодок пробежал у нее по спине при мысли о том, что или кто мог быть этим «чем-то».

Послушно взяв рыбу, Селеста поблагодарила ведьму и принялась за еду. Это была треска, и она оказалась восхитительно вкусной, с тонким дымным ароматом. Казалось, только сейчас Селеста поняла, насколько она голодна. Она не могла вспомнить, когда ела в последний раз. Рыба исчезла в мгновение ока, Нерисса добавила ей еще немного, а остатки кожи съела сама. Сытая Селеста легла на бок в раковине, положив голову на бицепс.

— Лежи смирно, — сказала Нерисса, склоняясь над ней.

Селеста подняла голову, нервничая:

— Ты уже делала это раньше?

Ведьма проигнорировала вопрос и закрыла глаза. Время вопросов истекло. Селеста опустила голову, наблюдая, как дыхание Нериссы становится глубже, а грудь мерно вздымается. Затем Морская Ведьма начала напевать. Вибрации зародились в ее горле и устремились в воду. Селеста начала чувствовать их всем телом. Мелодия была незнакомой и не повторялась. Ноты то взлетали, то падали, сплетаясь в сложные узоры. Нерисса открыла глаза и протянула руку, приложив ее к боку Селесты, чуть ниже бедра.

В этот раз ее ладонь стала горячей. Она быстро нагревалась, и вскоре Селеста почувствовала жжение. Но она чувствовала и вибрации: казалось, каждая чешуйка под пальцами ведьмы дрожит. Селеста судорожно вдохнула сквозь сжатые зубы. Боль была такой, словно кто-то сдирал с нее чешую, в то же время загоняя ее внутрь, разрывая кожу. Фиолетовый свет пульсировал между пальцами Нериссы в такт каждой ноте. Ведьма оставалась неподвижной, сосредоточенной, пока тело Селесты словно разрывали на части и собирали заново. Ей стоило огромных усилий не двигаться и не закричать.

После того, что показалось целой вечностью, Нерисса переместила руку ниже по хвосту, обнажая кожу там, где раньше была чешуя. Селеста судорожно ахнула.

— Не шевелись, — резко бросила Нерисса.

Селеста замолчала, расширенными от ужаса глазами глядя на участок нежной кожи, появившийся там, где живот переходил в бедро. Мучительный процесс продолжился вдоль бока, оставляя за собой полосу мягкой розовой кожи. Когда Нерисса начала движение обратно, вверх, процесс, как ни странно, стал еще болезненнее. Чешуя не просто исчезала, превращаясь в кожу — ее хвост словно разрывали изнутри, и в глубине тканей начинали расти совершенно новые кости. Острые импульсы боли раз за разом пронзали тело Селесты, пока каждая часть ее существа, от кончика плавника до живота, перестраивалась. Она отвернулась, пытаясь сохранить остатки самообладания. Желудок предательски скрутило, грозя рвотой, но она продолжала дышать, пытаясь пересилить себя.

Долгие часы, наполненные агонией, тянулись бесконечно, пока Нерисса впевала свою Песню в тело Селесты, разбирая ее по частям и собирая заново. Селеста зажмурилась, сбившись со счета, сколько раз она молила обморок избавить ее от этих страданий. Она была готова умолять прекратить всё это, когда, наконец, мелодия оборвалась, а вместе с ней утихла и боль. Селеста открыла глаза, посмотрела вниз и ахнула. Ноги. У нее были ноги. Две штуки. Длинные, со сгибами посередине, заканчивающиеся этими ужасными «вторыми парами рук». Селеста уставилась на них, и на ее лице заиграла улыбка. Это был первый раз, когда она видела их вживую. Ступни выглядели именно так жутко, как она себе представляла: там, где должна быть округлая ладонь, вытянутая и плотная форма, а вместо длинных пальцев — пять коротких обрубков. Селеста пошевелила ими и с восторгом наблюдала, как они двигаются волной, один за другим.

Сдавленно хихикнув, Селеста села, притянула к себе одну ногу и согнула ее в разные стороны. Она была гораздо более жесткой и неповоротливой, чем хвост, да и к тому же их было две — немудрено, что люди казались такими неуклюжими.

Нерисса наблюдала за ней, терпеливо ожидая, пока принцесса придет в себя.

— Мне еще нужно убрать твои жабры, — сказала она, откидываясь назад и оценивая проделанную работу. — Но сначала мы найдем сушу. Мы же не хотим, чтобы ты утонула прямо сейчас, верно?

Селеста не нашла в себе сил рассмеяться над этой шуткой.

Перевод выполнен каналом https://t.me/mousebookagency

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Селеста сидела на сухом песке, уставившись на свои бесполезные ноги. Прошло немало времени с тех пор, как Морская Ведьма высадила ее на этот странный человеческий берег, но ей так и не удалось научиться ходить, несмотря на множество попыток. Это раздражало. Ей так хотелось встать и исследовать мир вокруг, но вместо этого она продолжала сидеть, прислонившись к большому валуну.

Пока что всё казалось странным. И сухим. Даже ее волосы высохли. Она не могла удержаться, чтобы не трогать их, поражаясь тому, какими другими они стали на ощупь. Песок лип к каждому дюйму ее кожи. Раньше она никогда об этом не задумывалась — в воде он просто осыпался. Позади, дальше по пляжу, Селеста видела скалы, не слишком отличавшиеся от тех, что были в океане: твердые и высокие. Но эти скалы были покрыты чем-то зеленым, вроде водорослей, но другими. А над «не-водорослями» возвышались самые высокие растения, что она когда-либо видела: коричневые и толстые внизу, они расходились на сотни маленьких отростков вверху. На каждом отростке были листья, но по форме они не походили ни на что знакомое и двигались иначе. Каждый раз, когда дул ветер, они шуршали и трепетали. Этот звук был очень приятным.

Над головой она увидела животное, парящее в воздухе и хлопающее двумя плавниками — но это были не плавники. И не руки. Неужели это птицы? Она слышала о них и даже знала, как выглядят перья, по картинкам. Но видеть, как они парят в пустоте, ни на что не опираясь, было захватывающе.

Ниже, под птицами, виднелось скопление приземистых зданий, ни одно из которых не было выше двух этажей. Город был незнакомым, и Селесту злило, что ведьма высадила ее именно здесь. Она знала лишь несколько названий человеческих городов — одним из них был Веллуно, где она оставила принца и его спутников. Но она не могла сказать об этом Нериссе, не раскрыв своих истинных мотивов.

Когда Морская Ведьма закончила болезненную процедуру удаления жабр с шеи Селесты, у принцессы было время лишь спросить, не нужно ли ей надеть что-то, кроме доспехов, защищавших верхнюю часть тела. Все люди, которых она видела, были почти полностью скрыты одеждой. Ведьма моргнула своими чернильными глазами и ответила: «Уверена, ты найдешь себе друзей в любом случае». Что было совсем не полезно. А потом исчезла.

Она не ждала их следующей встречи с нетерпением.

Взгляд Селесты упал на темную форму полумесяца на внутренней стороне запястья. Она сделала свой выбор, к лучшему или худшему. Оставалось лишь надеяться, что она поступает правильно. Превращение из сирены в человека отняло так много времени — она даже не знала, сколько дней прошло. Кто знает, где теперь те люди? Подул прохладный ветерок, и Селеста поежилась, поджав маленькие пальцы ног. После долгих расспросов Нерисса все же проявила милосердие и помогла ей разобраться в новом анатомическом строении, указывая на каждую часть тела и называя ее имя и функции. Одна часть была особенно странной для обсуждения с Морской Ведьмой, хотя Селеста и не считала себя излишне скромной сиреной.

После еще одной небрежной попытки пошевелить пальцами ног, Селеста уперлась обеими ступнями в землю, поставив цель — научиться стоять прямо, как человек. Она свернулась в клубок, уперлась ладонями в песок возле ступней и толкнулась. Ничего не вышло. Она попробовала снова, на этот раз выпрямляя ноги. Почувствовав достаточную устойчивость, Селеста убрала руки от земли и подняла торс. Ноги дрожали, но они были сильными. Хотя необходимость следить за двумя конечностями сразу не облегчала задачу. Приходилось двигать ими одновременно, но при этом раздельно. Кое-что получалось естественно, но по большей части — нет. Селеста опасно качнулась, наконец встав на ноги впервые в жизни. Ее правое колено начало подгибаться и подворачиваться, в то время как левое оставалось прямым. Мир накренился, и она рухнула, с грохотом ударившись правым бедром о песок. Селеста глухо застонала.

В конце концов она решила использовать валун за спиной в качестве опоры и смогла подняться на ноги. Но, даже сумев устоять в вертикальном положении, Селеста не понимала, как передвигаться. Честно говоря, когда она видела корабль, она совсем не обращала внимания на то, как ходят люди — она была слишком занята изучением лица одного конкретного принца. Зато она прекрасно знала, как передвигаются морские обитатели. Поэтому Селеста опустилась на песок, легла на спину и подогнула руки и ноги так, что стала похожа на краба. Она была уверена, что люди так не ходят, но в данных обстоятельствах это было лучшее, что она смогла придумать. Селеста уперлась ладонями и ступнями, приподняла торс, а затем переставила одну ногу вперед. За ней последовала вторая. Затем руки. И вскоре Селеста уже ползла по пляжу с пугающе медленной скоростью.

И все же это был прогресс.

Она преодолела половину пути до городка, прежде чем повернуть обратно к своему валуну. Если она хочет сойти за человека, ей нужно научиться ходить прямо. Она снова использовала камень, чтобы встать. На этот раз дело пошло гораздо лучше, чем в первый. Однако она не могла переставить ни одной ноги, не опираясь изо всех сил на валун, чтобы удержать дрожащие конечности. Зыбучий песок постоянно нарушал равновесие. Неудивительно, что люди такие неуклюжие и лишенные грации — у них слишком много конечностей! С нарастающим раздражением она думала: во имя Богини, как она собирается убить принца, если не может даже сделать шаг?

Селеста продолжала практиковаться, пока наконец не смогла обойти валун по кругу, ни разу не упав. Она уже собиралась рискнуть отойти от камня, чтобы исследовать пляж дальше, как вдруг услышала за спиной грубый голос:

— Ты что здесь делаешь? Где твоя одежда?

Ах да… она же должна была что-то на себя надеть.

Селеста повернула голову и увидела человека в большой шляпе, шагающего прямо к ней. Его расшитый мундир развевался на ветру. В руках он держал длинный предмет, напоминавший оружие, которое она видела на корабле. Похоже на пушку, только ручную, намного длиннее и уже. Пистолет? Так их называл Хор? То, как сошлись его брови на переносице, говорило о том, что он очень рассержен.

— Объяснись, — сухо потребовал он.

Селеста замерла. Он ждал от нее ответа на общем человеческом языке. Сердце забилось в горле. Что, если у нее слишком сильный акцент, и он догадается, кто она такая? Что, если слова будут путаться? В конце концов, у нее почти не было практики — сирены учили язык, чтобы подслушивать людей, а не чтобы разговаривать с ними. Она была совершенно не готова к такому повороту. И что она могла сказать? У нее не было вразумительного объяснения, почему она стоит полуголая, прислонившись к скале на пляже — а ведь одежда, судя по его виду, была для него чем-то очень важным.

Тишина между ними затягивалась. Человек нервно постукивал ногой по песку. Как она собирается жить среди людей, если не может даже заговорить с ними? Ее дыхание участилось, а мужчина начал терять терпение.

— Что с тобой не так, девица? — его голос стал громче. — Ты что, онемела?

Он сделал еще один шаг к ней, и Селеста, выпустив камень, попыталась отступить. Но ее неуверенные ноги подогнулись, и вместо грациозного отступления она свалилась в песок.

Выражение досады на лице человека сменилось гримасой отвращения.

— Послушай, женщинам твоей профессии вход в этот город запрещен, равно как и непристойное поведение и пьянство, — он осклабился, обнажив ряд желтоватых зубов. — Ты идешь со мной.

Селеста, возможно, не поняла и половины сказанного, но смысл последней фразы уловила безошибочно. Ее руки метнулись к копью за спиной, и в одно движение она направила острие ему в горло. «Ни шагу ближе», — читалось в ее взгляде. Глаза человека округлились, когда он уставился на грозное лезвие. А затем он рассмеялся.

— Проститутка с копьем? — он хмыкнул, глядя на нее свысока. — Занятно.

Они замерли. Селеста не решалась опустить оружие, но и ранить его означало навлечь на себя еще большие неприятности. У нее было предчувствие, что этот тип — какой-то городской стражник. Она и так была беглянкой из одного королевства; создавать себе врагов в первый же день на суше было глупо. Тем не менее, позволить ему запереть себя в темнице она тоже не могла. Схватив горсть песка, Селеста швырнула ее ему в лицо. Человек взревел, свободной рукой пытаясь протереть глаза. Воспользовавшись замешательством, Селеста ударила копьем по его ногам, сбивая с толку. Он рухнул на песок с тяжелым стуком. Селеста прижала копье к себе и, перебирая руками и ногами, поползла в сторону воды — уж вплавь-то она точно от него уйдет! Но она оказалась недостаточно быстрой. Мужчина протер глаза, и теперь, увы, был по-настоящему разъярен.

— А ну стоять, дрянь! — заорал он.

Два широких шага — и он снова настиг ее. Она попыталась откатиться и схватить копье, но его сапог с силой опустился на ее спину, вдавливая лицо в песок. Селеста вскрикнула, пронзенная болью. Одним движением он вырвал копье из ее рук. Он попытался переломить древко об колено, но металл оказался слишком прочным. Селеста потянулась к оружию, но он с рыком отшвырнул его в сторону. Пока он был отвлечен, она поползла к воде, но он схватил ее за лодыжку и потащил обратно через жесткий, зернистый песок. Она брыкалась и извивалась, но он успел защелкнуть на ее запястьях тяжелые металлические браслеты. Холодные, грубые, соединенные короткой цепью. Селеста забилась, словно дикий зверь в силках, но сделать что-то против мужской силы на суше была не в состоянии. В воде она была сиреной. Здесь — беспомощным существом.

Мужчина рывком поставил ее на ноги и толкнул в сторону портового городка. Ее ноги дрожали и путались. Она упала. Он с насмешкой наблюдал за этим.

— Тупая пьянчуга.

«Пьянчуга«…Селеста знала это слово из уроков. Люди употребляли некие вещества, которые делали их глупыми и неловкими — это облегчало нападение на них. Зачем им добровольно становиться такими, было выше ее понимания. Мужчина дернул за цепь, заставляя ее снова встать. Процесс повторился. С каждым разом он дергал сильнее, так что Селеста протаскивалась по песку, прежде чем успевала найти опору ногам. Острые обломки ракушек и ветки царапали кожу, оставляя на ногах дорожки крови. Песок был везде — в волосах, на зубах. Наконец они добрались до ряда деревянных настилов, каждый из которых был чуть выше предыдущего. Селеста остановилась.

— Поднимайся по ступенькам. Я не собираюсь тебя нести.

Мужчина вцепился ей в плечи, удерживая в вертикальном положении. Его пальцы сжимали кожу так сильно, что Селеста чувствовала, как на руках расцветают синяки. Она неловко попыталась поймать баланс, сгибая и переставляя ноги, как это делал он. По крайней мере, на твердой плоской поверхности это было легче.

Когда они достигли вершины и оказались в темном человеческом городке, Селеста задрожала — холодный океанский ветер пронизывал до костей. Она понятия не имела, куда он ее ведет и что собирается сделать. Вокруг город спал. Темные деревянные дома, похожие на перевернутые корабли, теснились вдоль узких улиц. Они словно склонялись над ними, наблюдая за их ужасным шествием своими тускло поблескивающими стеклянными окнами. Еще мгновение назад она отдала бы всё, чтобы пройтись по этим улочкам, узнать, почему в домах нет привычных проходов и как люди попадают внутрь. Теперь же ей было слишком страшно, чтобы думать об этом. Под ногами выступали неровные камни, заставляя ее спотыкаться. Когда она упала в очередной раз, земля под коленями оказалась куда тверже песка. Селеста стиснула зубы, подавляя крик, хотя слезы брызнули из глаз. На суше ее тело казалось невыносимо тяжелым, будто невидимые путы тянули ее к земле.

— Вставай, — скомандовал он.

Она не могла. Пыталась, но связанные руки лишали ее равновесия. Мужчина с раздраженным рычанием рывком поставил ее на ноги. Они продолжили путь, свернули за угол и остановились перед строением из грубого квадратного камня.

— Шагай. — Он оттолкнул ее, открывая тяжелую дверь. Селеста не сводила глаз со своих грязных ног, пока он почти волоком затаскивал ее внутрь. Она не хотела, чтобы этот человек видел ее слезы. «Надо было проткнуть его копьем. Убить, пока был шанс», — мелькнуло в голове, когда он резко развернул ее к себе. Они оказались в маленькой темной каморке, освещенной лишь одним огоньком, спрятанным в стеклянную колбу на стене.

— А теперь давай-ка сделаем из тебя нечто приличное, — процедил он, и последнее слово прозвучало как яд.

Его руки вцепились в края ее доспеха, пытаясь разорвать шнуровку на груди. Корсаж из прочной кожи ската не поддавался. Оскалив зубы, человек выхватил нож, висевший на поясе — серебряное лезвие зловеще блеснуло в полумраке. Селесту будто окатило холодной водой. Она вскрикнула и ударила его ногой, заставив отпрыгнуть. Он сплюнул, выкрикивая что-то на непонятном языке. Его лицо налилось кровью, казалось, он вот-вот взорвется от ярости. Селеста попыталась ударить снова, но мужчина перехватил ее за лодыжку и рванул на себя. Ее спина с глухим стуком ударилась о холодный каменный пол, выбивая дух из легких. Он навалился сверху, прижал ее плечи к полу, полностью лишая возможности двигаться. Рыдания вырвались из ее груди, пока она беспомощно извивалась под ним. Но он не остановился. Он опустил нож к шнуровке доспеха и резким движением начал разрезать ее. Слезы катились по лицу Селесты — она смотрела, как последняя частица ее дома разлетается на куски. Борьба оставила ее, она обмякла и лежала неподвижно, пока он заканчивал с корсажем. Он снял металлические браслеты с ее запястий и отступил назад.

— Одевайся, — бросил он, кивком ножа указывая на кучу человеческой одежды в углу.

Когда она не пошевелилась, он схватил ее за руку и швырнул в ту сторону.

— Тебе повезло, что я порядочный человек, — усмехнулся он. — Мог бы запереть тебя и так. Держу пари, такая дамочка, как ты, не любит раздавать это за бесплатно, а?

Руки Селесты дрожали, когда она потянулась к куче грязной одежды. Она не имела ни малейшего представления, что из этого ей нужно. Она подняла какой-то кусок ткани — длинную трубу с двумя отверстиями. Почему она такая длинная? Люди явно предпочитали носить на себе как можно больше материи. Впрочем, учитывая, как сильно она замерзла, это было вполне понятно.

Наконец, она нашла рубашку, напоминавшую ту, что носил принц: белую, просторную, со шнуровкой на груди. Она натянула ее через голову и продела руки в рукава. Но даже с этим дополнительным слоем холод не отступал. Может, стоит взять что-то еще? Она вспомнила черный плащ принца, доходивший до самых колен. Тот, что попался ей, был черным, с грязными латунными пуговицами и странным узором на правой стороне груди. Она прижала его к себе, проводя пальцами по сложной вышивке: длинные извивающиеся щупальца кальмара, сжимающие нечто, похожее на звезду с четырьмя длинными лучами. Она продела руки в рукава и почти сразу почувствовала, как тепло разливается по телу.

Затем она принялась искать что-то для ног. Нашла немало штанов, но все они были велики и спадали с бедер. Терпение мужчины лопнуло: он схватил большой кусок красной ткани и два жестких кожаных сапога, швырнув их ей в руки.

— Хватит тратить время, надевай это.

Ей потребовалось время, чтобы сообразить, как надеть этот «мешок», но в конце концов она догадалась, что меньший край предназначен для талии, и натянула его на бедра. Она никогда не видела ничего подобного, но, поднявшись на ноги, поняла, в чем прелесть — ткань приятно шуршала при движении. Вспомнив, как этот человек топтал ее своими сапогами, она быстро поняла, куда их нужно надеть. Они были из темной, поношенной кожи, высотой почти до колен, с отворотами.

Как только она оделась, человек повел ее прочь из комнаты. Его отвратительные руки на плечах вызывали у нее непреодолимое желание помыться. Каждый их шаг отдавался гулким эхом — звук, которого она никогда раньше не слышала. Он казался зловещим, окончательным. Они прошли по очередному темному каменному коридору и вошли в комнату. Или, если называть вещи своими именами, в камеру. Селеста напряглась: воспоминания о времени, проведенном в дворцовом подземелье, были слишком свежи. Но она была так измучена, расстроена и подавлена, что не нашла сил сопротивляться, когда ее швырнули внутрь, словно тряпичную куклу. Она грузно опустилась на каменный пол и услышала лязг закрывшейся двери.

Болело всё. Синяки от его пальцев расцветали на руках, ныли и горели. Новые ноги были покрыты ссадинами, а колени саднило из-за того, что она столько раз падала на них. У нее не осталось сил даже пошевелиться. Она так тосковала по способности просто парить в воде, двигаясь в любом направлении! А здесь, казалось, существовало только «вниз». Она лежала на полу, изо всех сил сдерживая рыдания. «Люди не заслуживают милосердия, — думала она, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — Не после того, как они поступают со своими же». Шаги удалились, хлопнула дверь — человек ушел.

Селеста зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на дыхании. Ей казалось, что дома она была одинока, но она ошибалась. Сейчас было в тысячу раз хуже. В мире, бесконечно далеком от всего, что она знала, она еще никогда не чувствовала себя такой брошенной. Она не могла говорить, не могла двигаться, не могла защитить себя. И теперь ее заточили за «пьянство» и «проституцию» — два обвинения, смысла которых она толком не понимала. В конце концов она перестала бороться с собой и позволила слезам хлынуть потоком. Какой смысл сдерживаться? Слезы текли по лицу, оставляя дорожки на слое песка и грязи.

— Похоже, у тебя ночь выдалась похуже, чем у меня.

Глаза Селесты распахнулись. Она была уверена, что здесь одна. В то же мгновение она выпрямилась, как натянутая струна, инстинктивно прикрыв себя руками. Ее взгляд заметался по комнате, словно у перепуганной дичи. В дальнем углу камеры, прислонившись к каменной стене, сидел человек. Это была женщина. Селеста видела женщин лишь на полуистлевших картинах или на портретах в медальонах. На корабле принца женщин не было вовсе. Селеста пыталась не пялиться, но не смогла удержаться. Незнакомка была примерно ее возраста, с темными волосами, волнами падавшими на плечи, нежной золотистой кожей и большими темными глазами. На ней были такие же брюки, как у Селесты, но рубашка имела прямые рукава и оборачивалась вокруг торса, перекрещиваясь спереди и завязываясь на бедре. Как и сама Селеста, эта женщина была грязной. Принцесса осмотрелась и с облегчением заметила, что других людей в камере нет. На самом деле, в каменном мешке, кроме ведра в углу и маленького зарешеченного окна, больше ничего не было.

— Я Киями, — произнесла женщина. — А тебя как зовут?

Селеста проигнорировала бы ее, если бы не покрасневшие веки и мокрое от слез лицо собеседницы. Значит, люди все-таки плачут. Селеста открыла рот и приложила руку к горлу, надеясь показать, что не может говорить. Впрочем, она и не хотела общаться ни с кем из людей, тем более с преступницей.

— А, не любишь болтать? — сказала Киями, слегка растягивая слова.

Селеста кивнула.

— Ну, по крайней мере, мы не одни, а? — Женщина улыбнулась.

Принцесса не ответила на этот жест. Селеста не доверяла этой женщине. Она не доверяла никому из них.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Лязг железа вырвал Селесту из забытья. Она не то чтобы спала — на самом деле, она не сомкнула глаз за всю ночь. Не тогда, когда тот человек, что напал на нее, каждые час-полтора прохаживался мимо, приводя всё новых заключенных. И уж точно не тогда, когда в камере с ней сидел другой человек, будь то хоть девушка. Пока Киями спала как убитая, Селеста упражнялась в ходьбе, держась за стены камеры и переставляя ноги одну за другой. Она кружила по комнате снова и снова, пока спустя несколько часов почти перестала нуждаться в опоре. Но перед самым рассветом тело Селесты всё же утомилось настолько, что она провалилась в короткий сон. Когда она очнулась, перед ней стоял новый стражник, до жути похожий на того, первого. Стоило ему открыть решетчатую дверь, как она вжалась в угол камеры, стараясь оказаться как можно дальше.

— Так, еда и вода. — Он бросил металлическую миску и кружку на пол.

Киями зашевелилась, когда мужчина закрыл и запер дверь.

— Завтрак, — сказала она.

Человеческая еда выглядела твердой — в последнее время это стало закономерностью — и была похожа на губку с коркой. Рядом стояла кружка с чем-то, напоминающим воду, но ее было слишком мало, чтобы хоть как-то отмыться от грязи. Киями разломила еду пополам и предложила кусок Селесте.

Селеста отпрянула, боясь, что человек прикоснется к ней.

Киями нахмурилась.

— Это всего лишь хлеб, — сказала она. Но когда Селеста не подошла, чтобы взять его, она положила еду в миску и пододвинула ее к центру комнаты. Несмотря на голод, Селеста не притронулась к пище. Вместо этого она свернулась в клубок, мечтая просто исчезнуть. — Ты не против, если я сначала немного поем? У меня жуткое обезвоживание. Это была… долгая ночь. Обычно я не злоупотребляю выпивкой.

«Выпивка»? Это та самая субстанция, что делала людей глупыми и неловкими? Почему им дают то же самое, за что их только что наказали? Человеческая логика становилась всё более сомнительной с каждой секундой. Селеста покачала головой, показывая, что ей ничего не нужно, и Киями пожала плечами. Селеста с ужасом наблюдала, как человек жадно глотает жидкость странными глотками. Она никогда раньше не видела, чтобы так пили. Киями поставила кружку, теперь наполовину пустую, и пододвинула ее к Селесте.

Сирена проигнорировала ее. Вместо этого она встала, чтобы осмотреть маленькое зарешеченное окно над их головами. Снаружи она видела лишь кусочек улицы. Город жил своей утренней жизнью. Люди всех мастей занимались своими делами: кто-то шел, кто-то бежал, а кто-то пошатывался из стороны в сторону. На самом деле, способов передвижения было удивительно много, если учесть, что они ограничены землей. По каменной мостовой раздался цокот: огромные четвероногие существа перевозили людей и грузы. Они напомнили Селесте мифических Гиппокампов Морской Богини. Почему им нужна помощь, чтобы передвигаться? Неужели воздух делает всё таким тяжелым? Одно из животных подошло близко, и Селеста широко открыла глаза, глядя на красивую гриву из жестких черных волос на его шее и мягкие, раздувающиеся ноздри. Ей хотелось протянуть руку и коснуться блестящей коричневой шерсти. Но даже если бы могла, она бы не решилась. Горько усвоенный урок — что она совершенно не понимает правил этого странного мира — до сих пор напоминал о себе синяками. И всё же она не могла не восхищаться странностью всего происходящего.

Никто не назвал бы этот город красивым. Половина окон была заколочена гнилыми досками, а улицы — узкими и извилистыми. Всё вокруг было выкрашено в оттенки коричневого и серого. Растений почти не было, в основном всё то же зеленое однообразие, за редким исключением. Но эти исключения были довольно милыми — яркие пятнышки цвета среди общей монотонности.

— Впервые в нашем городе?

Селеста вздрогнула, едва удержавшись на ногах. Она совсем забыла о присутствии Киями.

— Прости! Не могла не заметить. Местные даже не взглянули бы на это место дважды. Я сама в Порт-Ромси недавно.

Порт-Ромси. Как же ей добраться до Порт-Веллуно? Был ли там еще принц или он уже вернулся в свой замок? И где он вообще находится? Как называется его королевство? Она была так обеспокоена тем, как заставить себя убить принца, что совсем не подумала о том, насколько трудно будет его найти. Любое подобие спокойствия, которое она обрела, наблюдая за суетой города, быстро сменилось тревогой.

Киями продолжала, словно почувствовав дискомфорт Селесты:

— Одна работа сменялась другой, и в итоге меня занесло в этот порт. Но с тех пор, как закончилось последнее дело, ничего путного не подвернулось. Я торчу здесь уже месяц и мне срочно нужно найти работу. Думала, вчера всё получится, но сорвалось, и… — Киями умолкла, глядя на свои руки.

Селеста нахмурилась и опустилась обратно на пол. Мысль о том, что человек может остаться без работы, брошенным своим народом, без всякой цели в жизни, поразила ее. Тревога омрачила лицо Киями, выдав ее положение больше, чем она, вероятно, хотела. Плечи Селесты расслабились. Оказалось, они обе — затерянные в этом мире. Киями, должно быть, заметила это, потому что тепло улыбнулась Селесте. И та, вопреки самой себе, ответила ей тем же.

— Должна признаться, мне ужасно неловко, что я не знаю твоего имени, — сказала Киями, откусывая кусок хлеба. — Что, если я попробую угадать?

Селеста пожала плечами.

— Хорошо, — Киями повернулась к ней. — Это обычное эторианское имя? Как Джейн? Или Абигейл? Ты ведь эторианка, верно?

Сирена тихо рассмеялась.

— Поняла, прости. По одному вопросу за раз. Это обычное эторианское имя?

Селеста покачала головой.

— Ах, понимаю. Это усложняет задачу. Какой длины твое имя? Сколько в нем букв?

Хотя Селеста никогда не училась писать, она знала буквы, из которых состояло ее имя. Она посчитала каждую, а затем подняла семь пальцев.

Киями засмеялась.

— Семь! Отлично! Мы уже на верном пути. Первая буква… А?

Селеста покачала головой.

— Б?

Снова отрицание.

— С?

На этом Селеста кивнула, чуть не подпрыгнув от возбуждения.

Киями просияла.

— Да! Семь букв, начинается на «С»… Хм…

Они продолжали эту игру в угадайку: Киями называла букву за буквой, а Селеста кивала или качала головой. В какой-то момент Селеста все-таки решилась попробовать хлеб. Он был довольно жестким и безвкусным, но это было лучше, чем ничего. Когда с едой было покончено, Селеста, несмотря на обстоятельства, почувствовала, что возвращается к самой себе. Киями угадала «Т» как шестую букву имени, и сирена снова кивнула.

— Последняя буква «А»? Твое имя Селеста?

Воздух в один миг вырвался из легких Селесты. Она не задумывалась о том, каково это — снова услышать свое имя, произнесенное человеком. Это было похоже на то, как если бы после долгих дней дрейфа она наконец бросила якорь. Кто-то в этом мире знал, кто она такая. Селеста смахнула набежавшие слезы и кивнула.

— Селеста, — повторила Киями, улыбаясь. — Приятно познакомиться.

Возможно, в именах и правда была какая-то особая магия. Потому что, когда они посмотрели друг на друга, что-то между ними изменилось. Этот сдвиг был тонким, едва уловимым, но он существовал. Селеста не считала их подругами и не думала, что терять бдительность рядом с людьми — хорошая идея. Но, по крайней мере, она больше не боялась этой девушки. Осторожными пальцами она коснулась болезненных синяков на руках, словно напоминая себе, что люди всё еще могут быть чудовищами — факт, который она так жестоко усвоила на собственной шкуре.

Где-то в глубине тюрьмы раздались крики, эхом отдаваясь по камерам. Киями обернулась и подалась к решетке. Они услышали отчетливый глухой звук падающего тела. И…был ли это рык зверя? Селеста напряглась, отползая подальше от решетки. Что бы там ни происходило, она не хотела иметь к этому никакого отношения.

— Кажется, кто-то идет, — прошептала Киями. — И это не стражник.

Селеста плотнее запахнула полы плаща. Тот, кто смог одолеть стражу, должен был быть куда опаснее любого из них.

Поспешные шаги и лязг металла возвестили о том, что незваный гость вошел в коридор. Крики сражающихся людей продолжались. Громкий хлопок, заставивший зазвенеть в ушах Селесты, внезапно оборвал их. Она схватилась за голову, сгибаясь пополам. Звук смерти.

Дверь камеры с лязгом распахнулась.

Когда Селеста подняла взгляд, в дверном проеме стоял принц Рейден Шарп, глядя на нее бездонными темными глазами.

— Снова здравствуй, — улыбнулся он.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

— Рэй? Что ты здесь делаешь? — Киями поднялась с пола, отряхивая одежду.

— Я здесь, чтобы вытащить тебя из тюрьмы, — ответил он с кривой усмешкой. — Очевидно же.

Паника подступила к горлу, словно желчь. Селеста встала, опираясь на стену. Ноги дрожали. Человеческий принц здесь? Из всех возможных мест в мире?

Бастиан вошел вслед за ним, тяжело дыша после недавней схватки.

— Посмотрите, кто здесь, — взгляд Рейдена метнулся обратно к Селесте. — А ты полна сюрпризов, не так ли?

— Вы двое знакомы? — Киями переводила взгляд с одного на другого.

Селеста отрицательно покачала головой.

— Она… — принц запнулся, переводя взгляд с босых ног Селесты на ее лицо и обратно. Его глаза сузились, выражение стало непроницаемым, пока он изучал ее. Где-то в глубине души она хотела, чтобы он узнал ее. Чтобы понял, что именно она спасла его. Но их воссоединение шло совсем не так, как она представляла. Она думала, что у нее будет время подготовиться.

Холодная улыбка тронула губы принца.

— Она — та самая девушка, которая спасла мне жизнь.

Кровь отхлынула от лица Селесты.

— Что? — Бастиан посмотрел на друга, а затем на Селесту, словно пытаясь собрать воедино ускользающий сон. Не с узнаванием, а с недоумением. Он не помнит ее. Он был очарован Песней и потерял сознание почти сразу после их встречи. Облегчение было недолгим — стоило ей взглянуть на принца, как страх вернулся. К счастью, ее ноги помешают ему выдать в ней сирену. Да и сирены для людей были лишь мифом. Она могла просто притвориться, что не знает его, и, может быть, он решит, что она лишь отдаленно напоминает ту сирену.

Принц провел рукой по темным волосам и шагнул в камеру. Селеста только сейчас осознала, насколько он высокий. Он был на голову выше ее. Левый уголок его рта дернулся в той самой, теперь уже знакомой, ухмылке, когда он направился к ней. Селеста не могла пошевелиться, даже если бы захотела. Волоски на руках встали дыбом — странное ощущение.

— Это та самая девушка, которая вытащила Баса и меня, когда наш корабль пошел ко дну, — повторил он. Для Киями и Бастиана, была уверена Селеста, он звучал дружелюбно, возможно, даже воодушевленно. Но она видела в его глазах нечто иное. Что-то, что напомнило ей акулу, выслеживающую добычу. Это был уже не тот мальчик, которого она спасла. Тот, кто давал ей уединиться, когда она плакала, и был готов отдать жизнь за друга. Это был сын короля, который истреблял сирен.

— Селеста, это правда? — в голосе Киями слышалось благоговение.

При звуке ее имени принц приподнял бровь.

Селеста яростно замотала головой. Нет. Она хотела бы закричать об этом, но не могла позволить Киями узнать, что солгала о своей немоте. Ей нужно доверие этих людей.

Принц оскалился:

— Не нужно скромничать, — сказал он, игнорируя отрицание Селесты.

— Я не помню никакой девушки, — пробормотал Бастиан.

— Ты сильно ударился головой, друг мой, — признал Рейден. — Но я бы никогда не забыл это лицо. — Его взгляд скользнул с ее глаз на губы и обратно. — И эти волосы… словно звездный свет.

Рука Селесты сама потянулась к волосам. Ее лицо вспыхнуло.

Улыбка принца стала шире.

Внутри нее закипел белый, обжигающий гнев. Она рискнула всем ради его спасения — своей жизнью, честью своей семьи… а он играл с ней. Этот напыщенный человек считал ее не более чем рыбой, попавшейся в его сеть. «Хорошо, — подумала Селеста, ощущая горечь на языке. — Пусть верит в это. Тем легче будет убить его, когда он станет недооценивать меня».

Знакомый розовый нос и большие глаза привлекли ее внимание. Адмирал, виляя своим золотистым хвостом, подошел к ней, постукивая когтями по каменному полу. Не задумываясь, Селеста улыбнулась и опустила руку, позволяя ему уткнуться мягкой головой в ее ладонь.

Глаза принца торжествующе блеснули.

— Видите? Даже моя собака помнит ее.

Будь он проклят. Она попалась из-за животного.

— А я боялся, что больше никогда тебя не увижу, — продолжал он. — Как удачно, что я наткнулся на тебя, пытаясь вызволить мою старую подругу Киями.

— Кстати об этом, чем обязана? — спросила Киями, скрестив руки на груди. — Не то чтобы я была против.

Принц обернулся:

— Я собираю команду, и…

— Мне это неинтересно, — перебила Киями, проходя мимо Рейдена. — Но спасибо за спасение.

Рука принца метнулась к ее запястью.

— Ито Киями зареклась выходить в море?

— Не в море. — Она вырвала руку. — Я зареклась работать на таких, как ты и твой отец.

Рейден дернулся, словно его ударили по лицу. Его самоуверенное выражение сменилось растерянностью.

Киями повернулась к нему спиной и направилась к выходу. Но Бастиан преградил ей путь, бросив на Рейдена неуверенный взгляд.

— Если присоединишься к нам, я заплачу тебе столько, что тебе никогда больше не придется работать, — сказал Рейден.

Она замерла.

— Ты не можешь этого обещать.

— Могу.

Она обернулась.

— Сколько?

— Если мы закончим это дело до затмения, мы получим столько золота, сколько весим сами.

— И какой благодетель обеспечивает эти богатства? — спросила она, и в ее вопросе было столько же яда, сколько в иглах морского ежа.

Рейден пожал плечами:

— Мы охотимся за потерянным сокровищем.

Селеста удивилась бы, зачем принцу искать сокровища, но она сама была принцессой, которой неоднократно приходилось заниматься тем же самым. Общность, которую она сейчас ненавидела.

Киями рассмеялась:

— Охота за сокровищами? Ты, должно быть, шутишь.

В глазах принца вспыхнул огонек.

— Если тебе не интересно, мы всегда можем оставить тебя здесь.

Она вздохнула и скрестила руки.

— Мне полагается доля капитана.

— Разумеется.

— И проход до Ошиги, — добавила она.

Рейден посмотрел на Бастиана, который тяжело вздохнул и потер виски.

— Думаю, мы можем это устроить, если она так хороша, как ты говоришь, — сказал Бастиан.

— Добро пожаловать на борт. — Рейден протянул руку. К удивлению Селесты, Киями обхватила его ладонь своей. Что их связывало? Киями выглядела совсем не радостной. Казалось, она продала свою душу самой Смерти.

Принц перевел взгляд на нее.

— А ты, Селеста… — Ее имя на его губах вызвало неожиданный холодок, пробежавший по спине. Она прижала плащ к груди, пытаясь занять как можно меньше места. — Почему бы не пойти с нами? Мы знаем, что ты великолепна в критической ситуации — ведь ты спасла Бастиана, Адмирала и меня от верной гибели в пучине.

Губы Селесты сжались в тонкую линию.

— А какими еще навыками ты обладаешь?

Селесту осенило: до этого момента этот напыщенный принц не задал ей ни единого вопроса, не говоря уже о том, чтобы дать вставить хоть слово. И она вовсе не собиралась начинать говорить сейчас. Ей не хотелось давать ему дополнительные доказательства своего происхождения.

— Селеста немая, Рэй, — подала голос Киями.

— Ах, — Рейден с сомнением покосился на Селесту. На мгновение он растерялся, но вскоре его расчетливое спокойствие вернулось. — В остальной команде и так слишком шумно. Ты будешь идеальным дополнением.

Было ясно, что принц не собирается принимать отказ. Но почему он так сильно хочет видеть ее в своей команде? Чего он может от нее хотеть? Он явно узнал ее, но по какой-то причине не выдал как сирену. Какую бы игру он ни вел, рано или поздно Селеста ее раскусит. Но ей нужно время, чтобы все обдумать — и чтобы вернуть свое копье.

Она покачала головой. Нет.

Рейден пожал плечами:

— Ладно, тогда идем, Бас. Киями. Уверен, стражники будут очень рады, увидев, что Селеста все еще здесь, когда они очнутся.

Глаза Селесты расширились, и она протянула руку, вцепившись в край его рубашки. Рейден опустил взгляд на ее пальцы и улыбнулся.

— Я знал, что ты не сможешь мне отказать, — промурлыкал он.

О, как же ей хотелось залепить ему пощечину! Но Селеста ни за что не позволила бы ему оставить себя здесь. Не тогда, когда был риск возвращения того самого стражника. А если подумать, то нахождение на его корабле избавит ее от необходимости выслеживать его. Это идеальный предлог, чтобы разузнать, что он делал в водах Старии. Он что, охотился за этим сокровищем там? Или его что-то напугало, и нынешняя экспедиция — нечто иное? Хотя она надеялась на последнее, ей было легко поверить, что этот упрямый, эгоистичный человек попытается сунуться в воды сирен снова.

Что за монстр ведет свою команду на верную смерть, только чтобы набрать новых людей? От одной этой мысли желудок скрутило. Возможно, она столкнет его за борт, когда узнает всё, что нужно. Ей даже не придется проливать кровь. В этот момент мысль об этом показалась ей чертовски приятной. Как только он утонет, она дотащит его безжизненное тело до Старии и будет встречена дома с распростертыми объятиями. Легко. Она посильнее запахнула плащ, готовая идти.

— Мы не можем взять ее на корабль, Ваше Высочество, — сказал Бастиан, виновато глядя на Селесту. — У нас едва хватает денег на припасы. Если она присоединяется к команде, она должна выполнять какую-то роль.

Селеста нервно сцепила руки. Ее учили сражаться и петь. Она знала, что на кораблях есть капитан, но мало что смыслила в других должностях и не помнила ничего о наличии там воинов. К тому же, она все еще училась управлять этим телом и совершенно не знала их оружия. Она переводила взгляд с Бастиана на Рейдена.

Принц внимательно изучал ее, словно ища хоть какой-то знак, в чем заключаются ее таланты. Его взгляд зацепился за ее нервные пальцы, теребившие вышивку на плаще.

— Это… — Его рука потянулась к плащу, и Селеста быстро сбросила его с плеч, стремясь избежать прикосновения. Рейден подхватил ткань, с благоговением рассматривая вышитую звезду. — Это знак Гильдии Путеводных. Ты состоишь в ней?

Селеста понятия не имела, о чем он говорит. Она кивнула.

Лицо Бастиана осветилось удивлением, в то время как лицо Рейдена омрачилось замешательством.

— А что такое Гильдия Путеводных? — спросила Киями.

— Это эторианская ассоциация, которая следит за искусством составления карт и практикой навигации, — объяснил Бастиан. — Только лучшие навигаторы на всех морях могут вступить в ряды уважаемых членов гильдии. Они…

— Легендарны, — закончил Рейден, пристально глядя на нее. Все предположения, которые он сделал относительно Селесты, были основательно поколеблены. Казалось, он видит ее впервые.

Селеста вскинула подбородок и усмехнулась. Ей было совершенно неважно, что она понятия не имеет, что такое Гильдия Путеводных; ничто не могло испортить то торжествующее чувство превосходства, которое она испытывала, наконец переиграв принца. Она протянула руку, переведя взгляд с его лица на плащ. «А теперь верни его». С недовольным ворчанием он вернул ей одежду. Селеста демонстративно стряхнула невидимые песчинки с рукавов, прежде чем с благоговейным видом накинуть плащ обратно на плечи. Когда она подняла глаза, то увидела, что Рейден все еще смотрит на нее — холодно и пристально. Она выдержала его взгляд, не моргнув.

Секунда тишины прошла в напряженном противостоянии.

— Ну, мы как раз нуждаемся в навигаторе, — сказал Бастиан, нарушая гнетущую тишину неловкой улыбкой.

Рейден провел рукой по своим темным волосам и наконец отвел взгляд. Селеста украдкой посмотрела на Киями, которая гордо ухмылялась ей. И, к собственному удивлению, Селеста поймала себя на том, что улыбается в ответ.

— Хочешь присоединиться к нашей команде? — спросил Бастиан. — У тебя будет равная доля найденного сокровища, и найдется место, где ты сможешь спать вместе с остальными…

Она не смогла сдержать гримасу при мысли о том, чтобы делить комнату с людьми. Это звучало ужасно, особенно учитывая свежие воспоминания о прошлой ночи. К тому же, ей было бы куда сложнее пробираться по кораблю незамеченной, если бы она была постоянно окружена людьми.

— Не нравится перспектива, а? — рассмеялся Рейден.

Селеста проигнорировала его.

— О, настоящий дипломат, — заметил он. — Но мы должны суметь найти для тебя отдельную каюту, если ты настолько хороша, как предполагает репутация твоей гильдии.

Бастиан снова потер виски, явно не в восторге от такого обещания.

— Итак, мы договорились, Селеста? — принц протянул к ней свою широкую ладонь.

Селеста вздрогнула и отпрянула — эхо воспоминаний о стражнике отозвалось в голове. Но она подавила это чувство и потянулась к нему, чтобы схватиться за запястья, как это делали сирены при приветствии или заключении сделки. Когда он вместо этого ухватил ее за руку, электрическая искра пробежала вверх по предплечью. Селеста судорожно вздохнула. Сирены держались за руки только в моменты близости; это прикосновение было зарезервировано для возлюбленных. Ладонь Рейдена была мозолистой и теплой, она крепко сжимала ее руку. Селеста ответила на рукопожатие, стараясь максимально повторить его действия. Не отрывая взгляда от его глаз, принц поднял их сцепленные руки и опустил вниз. Раз, другой. На втором движении белый рукав ее рубашки сполз, обнажая темный полумесяц на запястье. Из трех сделок, которые она заключила за последние три дня, она задалась вопросом: о какой из них она пожалеет больше всего?

Рейден улыбнулся.

Селеста собиралась ответить на его улыбку, пытаясь подыграть, когда он подался вперед, приблизившись губами вплотную к ее уху. Ее сердце забилось, как птица в клетке.

— Я знаю, кто ты, сирена, — прошептал он. Его голос упал так низко, что услышать могла только она. Селеста замерла. — И я выясню, зачем ты вернулась ко мне. — Его дыхание обжигало ее щеку. — Ты можешь быть моей спасительницей, но если ты подвергнешь опасности хоть кого-то из команды, я убью тебя.

«Не раньше, чем ты сам сдохнешь», — вскипела Селеста.

Из глубины тюрьмы донесся чей-то крик.

— Я думал, мы с ними покончили, — Рейден отпустил руку Селесты и повернулся к Бастиану.

— Видимо, кого-то пропустили, — пожал плечами его друг.

— Кого-то?

Раздались яростные выкрики нескольких человек.

— Или многих, — поправился Бастиан.

Рейден вздохнул, потер виски и обнажил меч. Шаги эхом отдавались от каменных стен.

— Может, есть запасной выход? — предложил Бастиан.

— Хорошая мысль. — Оба покинули камеру. Бастиан помчался прочь от шума, Адмирал с лаем следовал за ним по пятам, а Рейден придержал дверь открытой.

— После вас, любовь моя, — промурлыкал он.

Киями закатила глаза, подобрала юбки и побежала следом за Бастианом.

— А как же мои вещи? Там мой любимый меч!

— Мы купим тебе новый, — отозвался Рейден.

Селеста не двинулась с места. Она не была уверена в своей походке, а бег был для нее сейчас невозможен. И она отказывалась демонстрировать слабость перед принцем.

— Поторапливайся, — подгонял Рейден.

Шум был уже совсем рядом, в конце коридора.

— Вот они! — закричал голос. — Заключенные сбегают! — Это был тот самый стражник, который разрезал ее доспех.

Тело Селесты забила дрожь.

— Быстрее! — Рейден положил руку на эфес меча.

Селеста стиснула зубы, отпустила стену камеры и сделала шаг вперед. Ноги тут же подкосились. Рейден рванулся вперед, подхватывая ее как раз в тот момент, когда ее израненные колени должны были удариться о каменный пол.

— Прости, но времени нет, — сказал принц, подхватывая ее на руки и ногой захлопывая тяжелую дверь камеры.

Он сделал всего два шага в сторону остальных, когда Бастиан, Киями и Адмирал выскочили из-за угла, несущиеся прямо на них.

— Запасного выхода нет! — крикнул Бастиан, когда троица пробежала мимо по коридору, преследуемая стражником.

Рейден выругался.

Тот самый стражник с желтыми зубами заступил за угол, преграждая путь к отступлению. Он оскалился.

— Бежать некуда.

К своему величайшему ужасу, Селеста обвила руками шею Рейдена, вжимаясь в него, словно пытаясь спрятаться от взгляда мужчины.

Рейден посмотрел на нее сверху вниз, и вена на его шее дернулась.

— А теперь положи девчонку и марш в камеру, — стражник поднял меч. — Мы окружили вас.

Группа сбилась в кучу, прижавшись спинами друг к другу посреди коридора; двое из них были безоружны. Стражники рассмеялись, их клинки блестели в тусклом свете.

Рейден лишь вздохнул, вытащил из-за пояса пистолет и выстрелил стражнику в ногу.

— Вот что нам следовало сделать с самого начала, — сообщил он Бастиану.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Стражник рухнул на пол, вскрикнув, когда из раны на ноге хлынула кровь. Селесте пришлось подавить приступ ужаса.

— Мне казалось, мы договорились обойтись без кровопролития, — возразил Бастиан, прежде чем выстрелить из своего собственного оружия. Второй стражник упал, крича от боли. — И как мы теперь собираемся оставаться в городе и набирать команду?

Рейден крепче перехватил Селесту, поудобнее устраивая ее на руках.

— Полагаю, нам придется что-нибудь придумать, — сказал он, перешагнул через поверженного стражника и бросился по коридору. Остальные последовали за ним, готовые к бою.

Но сражаться не пришлось. Выбежав через главный вход, они обнаружили, что оставшийся стражник всё еще лежит без сознания. Киями быстро нашла свой пояс с оружием, проверила любимый меч, и четверо из них — плюс Адмирал — бросились прочь из тюрьмы.

Снаружи солнце светило ярко, почти ослепляя после темной камеры, из которой они только что выбрались. Селеста щурилась, осматривая город с новой стороны. Порт-Ромси казался совсем не тем местом, куда ее волокли прошлой ночью. Всюду, куда бы она ни посмотрела, люди занимались своими делами: перекрикивали друг друга, смеялись, торговались, ссорились. Она заметила несколько животных, похожих на Адмирала, копошащихся в груде грязных ящиков — их свалявшаяся шерсть разительно отличалась от ухоженной шкуры питомца принца. Ящики стояли рядом с парой прилавков, на которых лежало что-то похожее на еду — аромат от них исходил просто невероятный. Но прежде чем она успела рассмотреть всё получше, группа свернула на боковую улочку.

— Нам нужно в «Сломанный компас», — выпалил Бастиан, когда они нырнули в темную нишу, чтобы избежать встречи с проходившим мимо офицером. — Там можно затаиться. И набрать еще людей в команду. Предпочту это риску привести их прямо к моей семье.

— Стоит попробовать, — согласился Рейден.

«Сломанный компас», как оказалось, был самым печально известным трактиром в Порт-Ромси. Здание покосилось на углу двух пересекающихся под острым углом улиц, выглядя так, будто его сжали, чтобы оно втиснулось в пространство. Облупившаяся красная краска выцвела до розовой, а окна были мутными от грязи. Даже дверной проем был перекошен. Вход был отмечен большой деревянной вывеской, на которой был нарисован круг с четырьмя стрелками, причем та, что указывала вниз, была красной. Селеста сразу узнала изображение. Это было в точности как та золотая вещица, которую она подобрала для своей коллекции дома. «Компас», — подумала она, но не была уверена, что в нем сломано.

Группа остановилась у входа.

— Это то самое место? — Киями брезгливо оглядела заведение. — Выглядит не очень. Тот трактир, в который я заходила вчера вечером, был намного приличнее.

С конца улицы донесся крик:

— Стой! Преступники! — По-видимому, один из стражников пришел в себя.

— По-моему, выглядит прекрасно, — процедил сквозь зубы Рейден. — Ну что, идем?

Не дожидаясь ответа, он распахнул дверь ногой и зашагал внутрь трактира, всё еще не выпуская Селесту из рук.

— С какой стати ты пинаешь мою дверь?! — раздался низкий, рокочущий голос.

Бастиан и Киями поспешно юркнули внутрь, загнав следом Адмирала. Снаружи уже послышались тяжелые шаги — стражник был совсем близко.

Бастиан лишь взглянул на дверь и захлопнул ее прямо перед носом преследователя. Он развернулся и прижался спиной к дереву, которое содрогнулось от яростного стука снаружи. Плечи Рейдена расслабились, и он поставил Селесту на пол.

— Миледи, — поддразнил он.

Селеста отстранилась от него, слегка покачнувшись, но удержав равновесие. Ей потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к полумраку трактира. Если здесь и было шумно до их прихода, то теперь воцарилась тишина. Лишь позвякивание стаканов и приглушенный шепот нарушали покой. Пара мужчин сидела за стойкой, едва не сползая со стульев, привалившись друг к другу. Оглядевшись, Селеста поняла: трактир — это место, где подают то самое «зелье», от которого люди пьянеют. Она до сих пор не видела в этом смысла. Зачем продавать то, что заставляет людей вести себя странно, чтобы потом их за это запирать? Но раз Киями сегодня утром была в порядке, она заключила, что вода всё-таки безвредна.

Размышления Селесты прервал приближающийся мужчина — настоящий великан, на голову выше Рейдена, в вязаной шапке и с густой черной бородой. Его мускулистая фигура отбросила тень на их маленькую группу, напомнив ей того стражника, что схватил ее. Загорелые руки были толще, чем бедро самой Селесты.

— Кто вы такие и какие неприятности притащили сюда? — спросил он.

— Я капитан Рейден Шарп, — Рейден слегка поклонился. — А это моя команда. Мы ищем ночлег. — В дверь снова яростно забарабанили. — Вы случайно не хозяин этого чудесного заведения?

— Я повар, — прорычал гигант. — И тот, кто следит, чтобы мусор вроде вас не приносил нам проблем. Кажется, снаружи вас ждет «друг», который хочет перекинуться парой слов. — Он шагнул к двери.

Бастиан и Рейден обменялись быстрыми взглядами.

— Давайте не будем спешить, мистер…?

— Насир, — буркнул мужчина.

— Насир, — повторил Рейден. — Приятно познакомиться. Что ж, Насир, уверен, мы можем договориться. Вы позволяете нам переждать в вашем замечательном заведении, и мы будем у вас в долгу.

— Капитан Рейден Шарп, говоришь? — Насир прищурился, разглядывая его.

Рейден приподнял бровь.

— Да.

Насир помолчал, обдумывая ответ.

— Я знаю одного канонира из Йенри. Он как раз ищет работу. Возьмите его к себе, и я позволю вам остаться.

— Это сде… — начал Рейден.

— Погоди! — перебил его Бастиан, нахмурившись. — Канонир из Йенри? Как его зовут?

— Торбен Хельвиг, — Насир скрестил руки на груди.

Рейден побледнел и бросил взгляд на Бастиана.

— Назови другую цену. Что угодно, только не это.

— Нет, — отрезал Насир. — Либо берете, либо проваливайте.

«Впустите меня! Именем стражи!» — донесся приглушенный голос снаружи. Дверь задрожала.

— Хорошо, — быстро согласился Рейден, — он может присоединиться к нам.

Они обменялись рукопожатием.

— Наверх, — распорядился Насир. — Я избавлюсь от вашего дружка.

— За это стоит выпить! — воскликнула Киями, подзывая бармена.

Компания снова собралась у барной стойки, как только Насир дал сигнал, что стражник ушел. Оказалось, Насир убедил того, что преступники уже сбежали, и увел его в сторону, устроив погоню через весь город. Стоило ему вернуться, как Насир тут же отправил мальчишку-посыльного за Торбеном — сцену, за которой Рейден наблюдал с нескрываемым раздражением.

День тянулся, и в «Компас» то и дело заходили мужчины, желающие поговорить с принцем. Слух о том, что капитан набирает команду, быстро распространился. Рейден принимал всех подряд, и вскоре Селеста поняла, что его предложение ей места на корабле вовсе не было комплиментом. Мужчина был в отчаянии. Команда, которую он собирал, выглядела не компетентнее стада морских слизней. Рейден был принцем, так почему он нанимал любого проходимца, забредающего в трактир? Может, он был принцем другого королевства, не имеющим здесь, в Этории, никакой власти? Селеста знала, что Киями не местная, а та обмолвилась, что они с Рейденом знакомы с детства — значит, и он, вероятно, был чужаком. Или же это слухи о гибели его предыдущего экипажа в море отпугивали всех здравомыслящих людей?

Со временем плечи Рейдена поникли от усталости, а скучающая Киями отошла от стола, чтобы «поболтать» с барменшей — хотя это больше походило на откровенный флирт. Селесте же всё казалось невероятно интересным. Сама мысль о том, чтобы отправиться в плавание на человеческом корабле, была для нее несбыточной мечтой почти всю жизнь.

Она узнала, что Бастиан в качестве квартирмейстера отвечает за припасы и дисциплину. В перерывах между интервью Рейден и Бастиан обсуждали почти исключительно провизию: что нужно, где достать и как оплатить. Обычно такие сухие разговоры довели бы Селесту до слез от скуки, но сейчас каждое их слово было открытием. Оказывается, людям нужно так много всего, чтобы выжить в океане! Еда, вода, домашний скот (что бы это ни было), корм для него, эль, ром — список не имел конца.

— Как думаешь, получится раздобыть кур? — тихо спросил Насир, подходя к столу с четырьмя тарелками еды на предплечьях. — Всегда приятно иметь свежие яйца.

Еда была совсем не похожа на тюремную. Он назвал это «куриным карри с рисом», и пахло оно пряностями и мясом. Селеста благодарно кивнула, когда Насир поставил перед ней тарелку, и он в ответ тепло улыбнулся. При его огромных габаритах и спокойном нраве Селеста приняла бы его за воина, но он буквально светился, когда заходила речь о еде.

Киями вернулась к столу как раз к обеду, а барменша проводила ее влюбленным взглядом, размером с блюдца.

— Выглядит аппетитно, — сказала Киями, придвигая табурет и отбрасывая назад длинные темные волосы.

Она была права. Еда оказалась восхитительной — такой же теплой и утешающей, как объятия близкого человека. Сложные, яркие вкусы танцевали на языке Селесты, и она не заметила, как всё съела. Когда Насир вернулся за пустыми тарелками, Селеста невольно смягчилась, заметив его довольную улыбку, которую он прятал, думая, что на него никто не смотрит.

Дверь трактира с грохотом распахнулась, и внутрь ввалился невысокий, широкоплечий мужчина, который выглядел здесь так, будто попал на чужой праздник жизни. Его светлые волосы были выбриты по бокам, а остальная шевелюра заплетена в длинную косу, спадающую на спину. Коса была украшена серебряными кольцами — стиль, которого Селеста до сих пор не видела ни у одного мужчины в городе. Торс мужчины был обнажен, демонстрируя внушительный объем мускулов, покрытых черными узорами. Рисунки? На бедрах у него висел тяжелый ремень, на котором болталось невообразимое количество оружия. Часть предметов она узнала — кинжалы, мечи, — но многие другие видела впервые. Оружие бряцало при каждом его шаге, а серебристо-голубые глаза сканировали комнату.

— О нет, — выдохнул Бастиан, вжимаясь в стул.

— Я слышал, кто-то ищет команду! — проревел блондин поверх шума в трактире.

— Торбен! — глаза Насира собрались в лучики, когда он улыбнулся, выходя из дверей кухни. Он смотрел на этого человека так, будто в комнате больше никого не было.

— Сердце мое, — сказал Торбен, преодолевая расстояние между ними. — Где те люди, которые просили обо мне?

Насир кивнул в сторону Рейдена и Бастиана, оба из которых усиленно смотрели в противоположную сторону. Киями хмыкнула.

— Господа, — проворчал Торбен, вальяжно направляясь к столу. — Я слышал, вы просили моего участия в вашем экипаже.

Рейден обернулся первым:

— А! Торбен! Не заметил, как ты вошел.

«Неужели все люди знают друг друга?» — подумала Селеста, переводя взгляд с одного на другого.

Увидев Рейдена, Торбен выпрямился. Его глаза округлились, а лицо озарилось улыбкой, будто ему на колени свалилось несметное сокровище.

— Да это же капитан Рейден Шарп! — взревел Торбен, хлопая Рейдена по спине огромной ладонью. — Не видел тебя с тех пор, как ты был ростом с меня!

Ответная улыбка Рейдена казалась натянутой:

— Неужели прошло так много времени?

— Разве отец не отправил тебя в плавание с собственной командой? — Торбен без спроса занял стул и приложился к полной кружке эля Селесты. — И какого черта ты ищешь людей в этой дыре?

Принц прищурился:

— Если Ромси такая выжженная земля, то почему ты здесь? — Тон, которым он это сказал, подсказал Селесте, что Рейден уже знает ответ. Лицо Торбена помрачнело.

— Мы вообще-то пришли поговорить с Киями, — сказал Бастиан, искоса поглядывая на капитана. — Мы покинули Веллуно, и Рейден услышал, что ее видели здесь в последний раз. Но нам повезло наткнуться на твоего мужа, который сказал нам, что ты… — он подобрал слова, — …между работами, — закончил он деликатно.

Торбен допил остатки эля Селесты и с грохотом поставил кружку на стол:

— Что за работа?

Рейден посмотрел на Селесту, затем наклонился к Торбену, понизив голос:

— Мы охотимся за сокровищем.

Глаза мужчины буквально загорелись, на лице появилась дьявольская ухмылка.

— Сокровище? — Он тут же стал серьезным. — Где? — спросил он с подозрением. — Я не слышал ни о чем подобном.

Принц рассмеялся, но в этом смехе не было тепла:

— Ты должен считать меня дураком, если думаешь, что я скажу тебе место.

Лицо Торбена вспыхнуло красным:

— Ты хочешь сказать это мне еще раз, мальчишка? — прошипел он. — Прямо как твой отец. Такая же вероломная кучка…

— Не уверен, что такой старик, как ты, вообще потянет эту работу, — перебил его Рейден.

Торбен выглядел как вулкан, готовый к извержению:

— Мы еще посмотрим, так ли это! — проовал он, вскакивая на ноги. — Попробуй только не возьми меня, мальчишка! Какой у тебя корабль?

— «Алое возмездие», — ответил Рейден, сама невозмутимость.

Казалось, принц вылил на мужчину ушат ледяной воды. Еще секунду назад тот был бушующим пламенем, а теперь превратился в тонкую струйку дыма.

— «Алое возмездие»? Корабль Валенсии?

— Теперь это мой корабль, — ответил Рейден с ледяной усмешкой.

— Ты смеешь красть у Королевы пиратов?

За столом, да и вокруг него, воцарилась тяжелая тишина. Все, кто был в пределах слышимости, затаили дыхание.

— Реквизировал. И она никакая не королева, — отрезал принц, его голос был острым, как лезвие.

Напротив, Киями встретилась взглядом с Селестой. В ее глазах читалось совершенно отчетливо: «Во что именно мы ввязались?»

— Как я и сказал, — Рейден сделал глоток, — не уверен, что такой старик, как ты, потянет эту работу.

— Сукин ты сын, — сказал Торбен, протягивая руку. — Я в деле.

У Селесты отвисла челюсть, когда мужчины пожали друг другу руки, весело смеясь.

— Хорошо. Надеюсь, у тебя есть люди, которых ты можешь взять с собой. Нам нужно гораздо больше тел для нашего корабля, — Рейден убрал руку, разминая ее, словно она болела.

Глаза Торбена заблестели.

— Как насчет моего мужа? Он превосходный повар, а еще когда-то обучался на хирурга.

Лицо Бастиана прояснилось.

— Хирурга?

Насир, наблюдавший за обменом любезностями, нахмурился.

— Я не практиковал уже много лет. С тех пор, как живу в Этории.

— И всё же, — настаивал Бастиан, — это редкая находка.

Торбен посмотрел на Насира, сияя от гордости.

— Несомненно, редкая.

— Это правда: нам нужен повар, а хирург на борту станет настоящим сокровищем, — заключил Рейден.

— Я…мне нужно подумать, — замялся Насир. — Кто будет управлять «Компасом»?

— Виктория справится, — настоял Торбен, беря мужа за руки. — Пойдем со мной, сердце мое. Так нам не придется расставаться надолго.

Насир посмотрел на лицо Торбена и смягчился.

— Хорошо, — сказал он, а затем повернулся к Рейдену. — Я вступлю в твою команду.

Капитан хлопнул в ладоши.

— Отлично. А теперь, что вам обоим потребуется?

Как только они закончили обсуждение, Торбен согласился привести своих людей и встретиться с ними в доках утром. Поцеловав мужа на прощание, он ушел.

Насир обернулся и тепло улыбнулся Рейдену.

— Спасибо, — сказал он, прежде чем скрыться на кухне.

Как только повар ушел, Бастиан развернулся к своему принцу.

— Что это было?

— О чем ты, Бас? — Рейден достал кинжал и начал ковырять его острием под ногтями.

— Мы же договаривались! Мы не собирались брать «Скорострела» Торбена!

Рейден пожал плечами:

— Мы уже дали слово Насиру. К тому же, теперь у нас есть хирург.

Внутри Селесты поселилось тягучее беспокойство. Она знала, что люди гибнут в подобных плаваниях постоянно, даже без вмешательства сирен. Сплоченная, умелая команда могла стать разницей между жизнью и смертью. И всё же принц продолжал нанимать буквально кого попало. Селесту ждало плавание на корабле с худшими отбросами, каких только мог предложить Порт-Ромси.

Что же заставляло принца так отчаянно рисковать? Кто-то еще охотился за этим сокровищем? Или он бежал от этой Валенсии, Королевы пиратов? Селеста никогда о ней не слышала, но само это имя заставило всех людей за столом побледнеть. Или же Рейден скрывал что-то другое? Может, сокровище нужно было ему для чего-то конкретного? Чтобы выплатить какой-то долг?

Знакомое покалывание пробежало по затылку Селесты, и она обернулась, поймав на себе пристальный взгляд принца.

— Не волнуйся, — подмигнул он. — Я быстро превращу эту шайку в настоящую команду.

Селеста ощетинилась. Он не угадал в точности все ее мысли, но почувствовал ее страх. Выпрямившись, она проигнорировала его. Если он надеялся успокоить ее, то добился обратного — она занервничала еще больше. Этот человек был слишком проницателен. Сколько времени пройдет, прежде чем он узнает то, что она хотела бы скрыть навсегда?

— Почему ты не хотел брать Торбена? — спросила Киями.

Рейден рассмеялся:

— С чего ты взяла?

— У него, скажем так, специфическая репутация, — ответил Бастиан.

Киями приподняла бровь:

— И какая же?

Бастиан поморщился и посмотрел на Рейдена.

— Возможно, вы слышали о нем под другим именем, — принц убрал кинжал на пояс. — Большинство зовут его «Старина Скорострел».

Киями напряглась:

— Ты не можешь быть серьезен. — Она переводила недоверчивый взгляд с Бастиана на Рейдена. — Это тот самый «Скорострел» Торбен? Ты нанимаешь его в команду? У тебя что, желание умереть?

Селеста, кажется, была единственной, кто не знал этого прозвища, поэтому она легонько толкнула Рейдена локтем в бок.

— Не слышала о нем, да? — ухмыльнулся он.

Селеста пожала плечами.

— Торбен «Скорострел» Хельвиг известен как ходячая катастрофа, — пояснил Бастиан. — Всю жизнь он проработал старшим канониром, он гений в обращении с оружием и особенно со взрывчаткой. Но он абсолютно невыносим в работе и вспыльчив до безумия.

— Он психопат, — поправил его Рейден. — На своем последнем корабле Торбен ослушался прямого приказа капитана и без причины открыл огонь по проходившему мимо судну. Это был корабль Валенсии. Торбен погубил большую часть экипажа, и она чуть не пустила их на дно.

— Разве он не был в команде твоего отца? — спросила Киями.

Рейден замолчал, его челюсти сжались. Казалось, он проигнорирует вопрос, но потом тяжело вздохнул и кивнул:

— Да.

— Король лично выбросил его за борт посреди океана, — добавил Бастиан. — Ходили слухи, что он утонул, но, видимо, ему удалось добраться сюда.

— Не то чтобы я был намного лучше его, — проронил Рейден так тихо, что Селеста едва расслышала его за шумом трактира.

Бастиан напрягся:

— То, что случилось с нашим экипажем, — не твоя вина.

Рейден кивнул и отвел взгляд.

Волна тошноты подступила к горлу Селесты при воспоминании о той ночи. Сотни корчащихся тел. Ее мать, плачущая в темнице. Селеста была измотана — и эмоционально, и физически. Чем больше она узнавала об этих людях, тем сильнее запутывалась. Ситуацию не улучшало то, что она толком не спала уже несколько дней. Должно быть, она выглядела так же ужасно, как и чувствовала себя, потому что Киями взглянула на нее и рассмеялась.

— Ты еще с нами, Селеста? — поддразнила она.

Сирена моргнула, осознав, что ее веки начали опускаться. Лицо обожгло румянцем, и она прикрыла его ладонями.

— Становится поздно, — сказал Бастиан. — Почему бы нам всем не отправиться спать? Мы захотим выйти в море, как только корабль будет готов завтра.

Их маленькая компания рассеялась. Киями и Селесте дали общую комнату в гостинице. Они поднялись по извилистой лестнице в задней части трактира на второй этаж. Их комнатой была номер пять — самая крайняя дверь справа. Киями вставила ключ, полученный у барменши, в замочную скважину, и раздался приятный щелчок. Понадобилось несколько попыток, чтобы открыть дверь, словно она не хотела их пускать, но в конце концов поддалась. Комната была простой. Никаких украшений на деревянных стенах, если не считать портрета над комодом — картины, изображающей океан с портовых доков. Две маленькие кровати с простыми синими одеялами стояли напротив двери, а между ними находилось окно, выходящее на соседнее здание.

Это была самая идеальная комната, которую Селеста когда-либо видела.

Как только Киями закрыла за ними дверь, усталость накрыла Селесту, словно волна. Мышцы на затылке ныли, будто она пребывала в состоянии повышенной готовности всё то время, что была человеком. Она не чувствовала такой усталости с первых дней тренировок для Хора.

Киями рухнула на свою маленькую кровать, сбрасывая обувь, и Селеста сделала то же самое. В окне было видно, как соседнее здание погружается в темноту, но, посмотрев вверх, она заметила узкую полоску неба. Серебряная луна освещала портовый городок, тот же самый полумесяц, что темнел у нее на запястье. Слишком уставшая, чтобы размышлять о том, в какую переделку она попала, Селеста легла на кровать, не раздеваясь и все еще сжимая в руках свой плащ Путеводного. Сирены прекрасно высыпались, просто паря в воде, но многим нравилась возможность лежать на чем-то, поэтому концепция кровати была ей не совсем чужда. Впрочем, эта кровать была куда удобнее любой поверхности, на которой ей доводилось отдыхать раньше. Пружинистая, наполненная чем-то мягким, она скрипела при каждом движении. Но глаза Селесты закрылись, прежде чем она успела изучить ее получше.

Несмотря на истощение, от каждого шороха она вскакивала, сердце бешено колотилось. Она заметила, как Киями выскользнула из комнаты среди ночи — вероятно, на встречу с барменшей Викторией. А когда сон наконец одолел маленькую сирену, он был окутан кошмарами.

Селеста проснулась от громкого стука. Она судорожно охнула, чувствуя, как воздух перехватило в горле — она не могла дышать. Вокруг не было воды, в которой она привыкла находиться. Но стоило ей сесть, как всё — воспоминания, страх, новая реальность — нахлынуло на нее в одно мгновение. Оцепенение прошло быстро, но пробуждение выдалось крайне неприятным.

— Поторапливайся, или мы оставим тебя на берегу, — крикнул Рейден из-за двери.

Селеста обернулась и увидела, что кровать Киями пуста. Солнце ярко светило в окно за ее спиной. Сколько же она проспала? Она соскользнула с кровати, провела руками по волосам, пытаясь их причесать, и открыла дверь.

— Ты что, спала прямо в этом? — спросил Рейден, одарив ее оценивающим взглядом, пока он опирался на стену рядом с лестницей.

Селеста проигнорировала его.

— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь с переодеванием, дорогая, я буду рад услу… — не успел он договорить, как Селеста швырнула в него своим плащом прямо в голову.

Он легко поймал ткань, разразившись смехом. Селеста, полная возмущения, промаршировала мимо него, выхватила плащ из его рук и зашагала вниз по лестнице. Принц плавно последовал за ней. Даже его походка раздражала ее. Почему он настаивал на том, чтобы мучить ее каждую минуту, пока она бодрствует? Спустившись в зал, Селеста заметила, что трактир пуст.

— Остальные уже на корабле, — сказал Рейден.

Почему же они не разбудили ее?

— Ты отказывалась просыпаться, — сказал Рейден, словно читая ее мысли. — Ты чуть не задушила меня до смерти, когда я попытался это сделать.

Селеста вздохнула. Какая жалость, что ей это не удалось.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Копья не было. В глубине души она знала, что его там не окажется, но это не уменьшило той боли, что пронзила ее, когда она смотрела на пустой берег. Сердце болезненно сжалось. У нее больше не осталось ничего от прежней жизни. Почти казалось, что всего, что было до этого, никогда не существовало. Почти — если бы не этот вполне живой принц, наблюдавший за ней. Он двигался как ее тень, следуя по пятам, пока она обыскивала берег в поисках любимого оружия. Он не пытался остановить ее, когда она свернула с доков на пляж, и не задавал лишних вопросов. Но было ясно: он намерен следить за каждым ее шагом. Селеста вздохнула. Вряд ли Рейден в ближайшее время даст ей собственное оружие, а ей оно было необходимо, чтобы защитить себя среди почти пятидесяти человек, которые будут на корабле. От этой мысли ее замутило. Возможно, придется что-нибудь украсть.

— Пора идти, — сказал Рейден.

Она кивнула и подошла к нему. Они вдвоем зашагали по пляжу под лучами солнца, заполняя тишину лишь звуками разбивающихся волн. Может, сегодня она чувствовала себя такой же запертой в ловушке, как и в ту ночь, когда оказалась на этом берегу, но по крайней мере теперь она могла идти. Пусть даже медленно и неуклюже. Ее взгляд блуждал по Рейдену: его волосы, растрепанные морским бризом; родинка на левой щеке; уголок губ, изогнувшийся в усмешке.

— У тебя будет предостаточно времени, чтобы поглазеть на меня во время нашего путешествия, Путеводная.

И в этот же миг ее робкое спокойствие рядом с ним треснуло, словно тонкий лед. О, как же ей хотелось вырезать ему язык. Селеста не считала себя особо жестокой сиреной, но что-то в нем заставляло ее злиться до безумия. Она рисковала жизнью ради него, а он оказался всего лишь эгоистичным, властным принцем. Не говоря уже о том, что он угнал корабль, на который они собирались погрузиться, и планировал украсть это сокровище. И хотя его истинные мотивы оставались неясными, было очевидно, что они были продиктованы эгоизмом. Фыркнув, Селеста скомкала плащ в руках, зажала его под мышкой и в одиночку зашагала к кораблю.

«Алое возмездие» возвышалось над остальными судами у причала, три его огромных мачты гордо высились в лучах солнца. Борта были свежевыкрашенны и блестели глубоким красным цветом водорослей. На носу и корме красовались искусные резные изображения цветущих растений, обвитых чем-то похожим на острые темные зубы. Селеста жадно впитывала это великолепие, сердце ее трепетало. Палуба была полна жизни. Члены экипажа с трудом затаскивали тяжелые бочки с припасами в чрево корабля, другие бегали вокруг, проверяя канаты. Она наблюдала за ними с огромным интересом, как когда-то наблюдала за стайками разноцветных рыб. Но эти люди не были яркими. Их одежда была серых и коричневых тонов, и большинство из них носили на поясах по несколько единиц оружия. Смесь восторга и ужаса бурлила в груди, подгоняя ее вперед. А позади она услышала уже ставшие такими знакомыми шаги их капитана.

У трапа их встретил радостный лай. Селеста просияла и присела, чтобы оказаться на одном уровне с Адмиралом. Пес извивался от восторга, подпрыгивая и тявкая, словно морской котик. Она рассмеялась, запуская пальцы в его мягкую шерсть. Рейден стоял позади, внимательно наблюдая за их общением.

— Селеста!

Она подняла голову и увидела, что Киями машет ей рукой. Девушка с темными волосами сильно выделялась на фоне остальных. Конечно, потому что была женщиной, но еще и из-за черного кожаного доспеха, который выступал на ее плечах. Кожа была уложена слоями, напоминая чешую, а похожие полосы спускались на бедра. Сегодня на ней были черные брюки, сапоги, а на поясе висел плоский клинок. Рядом с Киями стояла та самая симпатичная брюнетка из трактира, одаривая Селесту испепеляющим взглядом. Селеста мгновенно поняла значение этого выражения. Возможно, люди и сирены не так уж сильно отличаются друг от друга. У них, по крайней мере, общим было наличие ревнивых возлюбленных. Киями позвала Селесту жестом. Если она и заметила выражение лица барменши, то виду не подала.

Ноги Селесты дрожали, пока она поднималась по сходням. Отчасти потому, что ей приходилось удерживать равновесие на куске дерева, но в основном — потому что она ступала на человеческий корабль. Она бесчисленное количество раз представляла себе такие суда, плывущие по океану, но никогда не видела себя на одном из них. Адмирал промчался мимо, следуя за Насиром, который нес охапку упитанных пернатых птиц. Селеста гадала, те ли это курицы, о которых он говорил, и будут ли их яйца такими же вкусными, как икра лосося из дома. Когда она наконец выбралась на палубу, корабль качнулся под ее ногами. Она споткнулась, потеряв равновесие, и начала заваливаться назад, в сторону сходней. Приготовившись к падению, она сгруппировалась, как вдруг чьи-то сильные руки подхватили ее. Селеста замерла, обернувшись, чтобы посмотреть, кто ее поймал.

На нее смотрели темные глаза. Конечно, это был Рейден. Он шел следом за ней. Тело Селесты напряглось, паника поднялась к горлу, словно желчь. Несмотря на то что он уже держал ее раньше, прикосновение любого человека вызывало у нее желание закричать и броситься наутек. Селеста уперлась ногами в палубу и отстранилась. На мгновение она испугалась, что он не отпустит, но его хватка ослабла, и он лишь положил руки ей на плечи, чтобы поддержать. От этого прикосновения по рукам прошла резкая боль, и Селеста поморщилась.

— Я сделал тебе больно? — спросил он, отдергивая руки так, будто она обожгла его.

Она покачала головой, скрестив руки на груди словно в жесте защиты. Похоже, синяки, оставленные констеблем, все еще были чувствительны, но она не хотела, чтобы Рейден об этом знал. К тому же, ей было неловко. Как бы ей ни было неприятно это признавать, Рейден помог ей. Уже второй раз. Почему она реагирует так остро?

Капитан кивнул, но его взгляд оставался скептическим. Он развернулся и зашагал по палубе, приветствуя команду и раздавая указания на ходу. Взгляд Селесты упал на Киями, которая прощалась с барменшей из «Сломанного компаса». Когда она поднесла костяшки пальцев девушки к своим губам, бедняжка едва не растаяла. Селеста улыбнулась этой сцене и отвернулась, давая им уединиться.

— Рада видеть, что ты не проспала наш отплытие, — сказала Киями, подходя к ней. — Извини, что не осталась ночью. У меня были… другие планы на ночлег.

Селеста рассмеялась, но пожала плечами.

— Хочешь, проведу для тебя экскурсию?

Селеста кивнула, возможно, даже слишком восторженно. Улыбнувшись, Киями поманила ее к лестнице, ведущей вглубь корабля. По пути они столкнулись с Рейденом, который нахмурился, увидев их.

— Не забредайте слишком далеко, — крикнул он им вслед. — Я хочу поговорить с нашим навигатором, чтобы проложить курс до того, как мы отчалим.

С тяжелым чувством в груди Селеста кивнула. Рано или поздно ей всё равно пришлось бы разыгрывать роль Путеводной — что бы это ни значило. Она понимала, что Рейден на самом деле не верит в ее принадлежность к этой гильдии. Так что же он хочет обсудить? Много ли его отец рассказал ему о сиренах? Что вообще этим людям известно?

Киями указала мимо Рейдена на дверь под квартердеком.

— Там каюты капитана и высшего офицерского состава, — сказала она. — Рейден, Бастиан, я, Торбен и Насир будем спать там. Думаю, твоя комната тоже там. — Киями указала на другую дверь, расположенную прямо на квартердеке. — А там навигационная рубка, как ты, наверное, уже поняла. Полагаю, именно там Рейден хочет поговорить с тобой.

Селеста благодарно кивнула, стараясь сохранять нейтральное и «знающее» выражение лица. Хотя Хор обучал ее устройству кораблей, а сама она видела множество затонувших судов, большая часть того, что она видела сейчас, была ей в новинку. Однако она была уверена, что для опытного члена гильдии Путеводных здесь нет ничего необычного.

Киями повела Селесту под палубу, в большое деревянное помещение, освещенное лишь тусклым светом. Солнечные лучи пробивались сквозь узкие щели там, где должно было быть окно, если бы его не прикрывали деревянные ставни. Перед каждым из таких проемов стояла большая металлическая пушка. По помещению суетились люди: одни развешивали гамаки между орудиями, другие катили тяжелые бочки через дверь в глубине отсека. Воздух был пропитан густым запахом соленой воды и человеческого пота.

— Готова поспорить, ты рада, что не спишь здесь, в кубрике, — сказала Киями.

В этом она была абсолютно права.

— Там дальше орудийный порт, где хранятся бочки с ромом и водой, — продолжала Киями, указывая на нос судна. — А позади нас лазарет, камбуз и офицерская кают-компания. Мы, офицеры, будем обедать там. — Она произнесла это с гордостью, словно быть офицером на этом корабле — великая честь, а не то, во что Селесту заставили ввязаться. — Доступ к грузовому отсеку здесь, — Киями указала на люк в полу. — Ну и, конечно, карцер тоже внизу.

Селеста поняла лишь половину сказанного, но всё равно почтительно кивала. Слово «карцер» она знала. Хор рассказывал, что люди запирают там других. Иногда даже сирен, хотя всех их удавалось спасти, а корабли — уничтожить. Селеста надеялась, что ей не придется видеть этот карцер своими глазами, но, учитывая ее послужной список по части попадания в клетки, это было не исключено.

— А теперь давай вернемся наверх, пока Рейден не вышел из себя, — ухмыльнулась Киями.

Они направились к лестнице, но тут на верхней ступени показался Рейден, чья высокая фигура почти полностью перекрыла солнечный свет.

— Следуй за мной, — бросил он и, развернувшись, зашагал прочь, не оставив Селесте выбора. Как и предполагала Киями, Рейден привел ее на квартердек к сияющей деревянной двери с золотой ручкой. Он распахнул ее, открывая вид на просторную, хорошо освещенную каюту со стеной из изогнутых окон в дальней части. Селеста ступила на мягкий красный ковер и взглянула вверх, на железную люстру, плавно покачивающуюся у нее над головой. Кем бы ни была эта Валенсия, вкус к роскоши у нее был отменный. Эта комната определенно была достойна королевы.

Взгляд Селесты приковала огромная карта, занимавшая всю левую стену. Она подошла ближе. В основном это была карта человеческих королевств, а также Южного океана и Бирюзового моря — к югу и востоку от них соответственно. Селеста видела немало карт на затонувших кораблях и в коллекции Хора, но ни одна из них не была так прекрасна. Огромный массив суши Этории раскинулся в центре карты, напоминая отпечаток руки, а на западном побережье примостился Порт-Ромси. По крайней мере, Селеста предположила, что это он, так как не могла прочитать ни единого слова.

Проблема, которой у настоящего Путеводного, скорее всего, не было.

Рейден прошел вглубь комнаты и встал за массивным деревянным столом в центре, позади которого стояло кресло, напоминающее трон. Он жестом указал на стул поменьше перед собой.

— Присоединяйся, — сказал он, и в его голосе прозвучало нечто, едва не ставшее приказом.

Селеста с досадой вздохнула, но сделала, как он просил. На столе лежала другая карта — детальное изображение Этории и почти идеальная копия Южного океана. Рядом с картой лежал небольшой деревянный предмет, очень похожий на их корабль. Селеста взяла крошечную лодочку и поставила ее на то место, где, как она полагала, находился Порт-Ромси. Хотя она не умела читать, она прекрасно знала свой океан. Каждую мель, каждый берег. Каждая уважающая себя сирена знала это — это было частью их естества, их правом по рождению.

Рейден наклонился над картой рядом с ней.

— Наша цель — здесь, — сказал он, указывая на крошечный остров далеко на юго-западе. Он находился далеко за пределами самого южного острова Этории, где располагался Порт-Веллуно. Более того, он был дальше Сиренского королевства Стария. Так далеко на юге, что им потребовались бы недели, чтобы добраться туда при той медленной скорости, с которой ходят корабли. Селеста моргнула, глядя на карту. Остров был настолько мал, что она могла бы его и не заметить. Что ж, это имело смысл, если кто-то пытался спрятать сокровище. На настенной карте этого острова не было. Сокровище должно быть поистине грандиозным, раз принц готов потратить столько времени на плавание к острову посреди пустоты и обратно. Она сомневалась, что там вообще хоть что-то есть. Она никогда не слышала о его существовании. Там не должно было быть ничего.

— Во время нашего последнего путешествия… — начал он.

Селеста подняла взгляд. Он моргнул, и на мгновение ей показалось, что на его лице промелькнула мука. Но она исчезла раньше, чем Селеста успела в этом убедиться. И тут ее осенило.

Он до сих пор оплакивал жизни своей прежней команды? Почему же он решил отправиться в это плавание во второй раз? Внутри вспыхнула ярость, белая, обжигающая. Этот принц решил поставить под удар еще пятьдесят человеческих жизней! Ради денег. И хотя Селесте, по идее, должно быть все равно, сама мысль об этом вызывала у нее тошноту.

— Мы следовали этим путем, — продолжал он, двигая маленькое деревянное суденышко по изогнутой линии: сначала на запад, затем на юг, через территорию Старии, к острову.

Селеста поморщилась. Конечно, при таком маршруте они не могли не навлечь на себя неприятности. Они не просто плыли прямиком через земли ее народа — они выбрали самый длинный путь. Им предстояло провести несколько дней в границах Старии. Неудивительно, что Хор остановил их. По спине Селесты пробежала дрожь при этом воспоминании. Если Хор найдет ее на этом корабле раньше, чем она успеет прикончить принца, не утащат ли ее обратно в Старию на казнь? Или ее матери удалось убедить совет в их плане? В любом случае, она знала: никто на этом корабле не переживет такой встречи. Но добраться до острова, минуя Старию, было невозможно. Они могли бы попытаться обогнуть периметр, но это добавило бы еще неделю к путешествию.

— Я так понимаю, ты не одобряешь? — спросил Рейден.

Должно быть, она снова невольно скривилась. Селеста оторвала взгляд от карты и встретилась с ним глазами. Они стояли гораздо ближе друг к другу, чем она думала: его рука находилась всего в одном вздохе от ее руки. Она сделала шаг назад.

— Мы должны прибыть до затмения, — сказал он, пристально наблюдая за ней. — Какой путь ты предлагаешь?

Селеста уставилась на него. Он действительно просил ее о помощи. Просил ее стать навигатором. Из всех причин, по которым он мог пригласить ее сюда, эта была далеко не первой в ее списке. Если принц просит совета у сирены, которой не доверяет, значит, он явно в отчаянии. Селеста снова перевела взгляд на карту. Хотя она жаждала смерти принца, это должно было быть ее собственным делом, чтобы заслужить прощение совета и вернуться домой. Она обдумывала вариант увести их к другому острову. Это дало бы ей время больше разузнать о сокровище. Но Рейден наверняка заметил бы, если бы они слишком сильно отклонились от курса.

Конечно, существовало мощное течение Лунастри, которое проходило через южную оконечность территории Старии и направлялось к острову, на который он указал. Большинство сирен избегали его, боясь попасть в подводное течение и быть унесенными на многие мили прочь. Она даже не была уверена, выдержит ли такой корабль. И, насколько знала Селеста, никто из людей не подозревал об этом течении. Не было никакой возможности, что Селеста укажет ему на него. Скорее всего, она убьет его задолго до того, как они окажутся поблизости.

Не имея лучшего варианта, Селеста протянула руку и передвинула маленькое деревянное суденышко по пути, который пролегал на юг, к Порт-Веллуно, а затем поворачивал на запад, через юго-восточную часть территории ее народа, но при этом оставался в стороне от течения. Таким образом, она могла избежать входа в земли сирен как минимум в первую неделю плавания, обеспечив себе достаточно времени, чтобы выяснить подробности о сокровище и спланировать безвременную кончину принца.

Рейден молча обдумывал ее предложение.

— Хорошо, — наконец сказал он, — но лучше бы, чтобы это сработало.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

— Я уверен, тебе хотелось бы обустроиться в своей каюте, — сказал Рейден.

Селеста кивнула.

Вместе они вышли из навигационной рубки, спустились по лестнице на палубу и вошли в офицерские каюты. Коридор был коротким, всего с пятью дверями. Она уже знала, что каюта капитана будет в конце коридора, но ей стало интересно, какая из дверей принадлежит Киями. Селеста напряглась от этой мысли, удивленная самой себе. С каких это пор она начала беспокоиться о человеке? Рейден зашагал по коридору и резко остановился перед дверью слева.

— Твоя комната. — Он распахнул дверь с нарочитой бравадой.

Помещение было крошечным, едва ли шире того, чтобы человек мог вытянуться в полный рост. К тому же оно было забито человеческой одеждой. Платья, штаны, юбки, блузки и пояса висели на перекладине, проходящей через центр каюты. Селеста шагнула внутрь, и ее окутал удушливый запах слежавшейся ткани. На полу лежали одна плоская подушка и тонкое одеяло. Рейден довольно ухмыльнулся.

— Ты хотела собственную комнату — вот она. — Увидев ее нахмуренное лицо, он добавил: — Я никогда не обещал, что она будет роскошной.

Селесте показалось, что из ушей у нее вот-вот повалит горячий пар. Она не ждала, что каюта будет особенно красивой, но это было просто издевательство. Особенно после увиденной роскошной навигационной рубки. Несомненно, каюта капитана была такой же красивой, если не лучше. Даже потолок в этой конуре был низким! Он печально склонялся вниз, будто прогибаясь под тяжестью палубы сверху. Селеста даже не могла войти внутрь, не пригнувшись, хотя ее саму трудно было назвать высокой. Единственным плюсом было маленькое круглое окно, через которое можно было смотреть на океан и небо. Она повернула голову к Рейдену и одарила его испепеляющим взглядом.

Это заставило его лишь рассмеяться.

— Обустраивайся, — сказал он с самодовольным видом, развернулся и зашагал к двери своей каюты. Которая, как оказалось, находилась прямо по соседству. Они даже делили одну стену! Он дошел до двери, прежде чем обернуться и добавить: — Ты всегда можешь перебраться в кубрик к остальной команде, если здесь тебе не по нраву.

Селеста сузила глаза, но Рейден лишь прошел в свои покои, насвистывая что-то, будто у него не было ни одной заботы в мире.

Как бы ей ни было неприятно признавать это, ей хотелось бы знать, как выглядит его каюта. Селеста встречала столько затонувших кораблей, и на каждом из них капитанская каюта была самым интересным местом. Она тяжело вздохнула и со спокойствием разъяренной акулы принялась обустраиваться. Она отпихнула подушку от двери с чуть большей агрессией, чем требовалось, и плотно закрыла за собой дверь. С закрытой дверью комната стала еще меньше, но света из окна было достаточно.

Разглядывая одежду над головой, она подумала, не одолжить ли что-нибудь из этого. Она ненавидела свои нынешние лохмотья. К тому же, она носила их уже несколько дней, ей не нравилось, как они ощущались, и они напоминали о стражнике, который их выдал. Было бы предпочтительнее не носить одежду вовсе, но среди людей это казалось небезопасным. Поэтому, перебрав все вещи, она нашла довольно симпатичное платье. Оно было глубокого красно-фиолетового цвета с огромными рукавами и черной отделкой. Селеста с радостью избавилась от старых тряпок, но, сняв платье с вешалки, поняла, что не знает, как его надеть. Она припомнила, что видела в тюрьме многих женщин в разной степени раздетости, когда практиковалась в ходьбе, поэтому знала, что под платьями женщины часто носили короткие белые панталоны. А иногда даже несколько слоев юбок. Она нашла что-то похожее и натянула сначала это, а затем некое подобие белого панциря, который напомнил Селесте ее собственный лиф из кожи ската. Он плотно охватывал грудь и шнуровался, а жесткие косточки удерживали форму. Она ощупала края руками. Неужели китовый ус? Она узнала знакомую форму. Как странно, что люди используют кости в своей одежде.

Селеста задумчиво разглядывала корсаж, гадая, правильно ли она его надела. Он казался знакомым, но до ужаса сковывал движения. По крайней мере, одежда, которую она нашла в тюрьме, была свободной. Как в этом вообще можно сидеть? А сражаться? Она чувствовала себя нелепо. Но, собравшись с духом, она продолжила облачение, натянув красное платье через голову, как видела у других женщин в тюрьме. Если она надела что-то не так, она узнает об этом тем или иным способом. Селеста потянула за атласные ленты спереди, затягивая корсет. Из-под выреза выглядывал кусочек белой нижней рубашки, и Селеста задалась вопросом, так ли носят эти платья женщины. Это было похоже на то, что она запомнила, но все же разительно отличалось от того, что носила Киями.

Корабль качнулся под ее ногами, и она поспешила к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как они отчаливают от пристани. Они уходили. Это был конец. Пути назад больше не было. Легкая дрожь восторга пробежала по ее телу, когда она во все глаза уставилась на волны, бегущие под бортом. Напряжение в плечах немного отпустило, пока она наблюдала, как Порт-Ромси становится все меньше и меньше. Если всё пойдет по плану, она больше никогда не увидит ни одного людского поселения. Эта мысль, хоть и приносила успокоение, несла в себе и неожиданную печаль. Это было не то приключение, которое она выбрала бы сама, но, по всей вероятности, оно станет единственным великим приключением в ее жизни. Когда она вернется домой в Старию, она сомневалась, что совет позволит ей хоть что-то делать. И, честно говоря, она не могла их винить.

Разгладив юбки, Селеста открыла дверь своей каюты. В коридоре она увидела Рейдена и Бастиана, погруженных в, по-видимому, жаркий спор, и замерла.

— Мы должны действовать быстро, если хотим хоть как-то успеть добраться до острова до… — фраза оборвалась, когда Рейден заметил Селесту. Она опустила голову, стараясь скрыть любопытство, и вышла в коридор к ним. Если бы только она догадалась подслушать у двери раньше!

— Ты… выглядишь гораздо лучше, — сказал Рейден, пристально разглядывая ее.

Селеста залилась краской. Что это должно было значить? В том, как его темные глаза впились в нее, было что-то, от чего ей стало некомфортно жарко, — чувство, которое ей не понравилось.

— Селеста, раз ты обустроилась, почему бы тебе не присоединиться к Киями на руле? — предложил Бастиан, переводя взгляд с одного на другую.

Она кивнула, благодарная за любой предлог уйти. На палубе кипела бурная деятельность. Повсюду суетились незнакомые мужчины — они распускали паруса, поправляли такелаж и закрепляли груз. Она поблагодарила Богиню за то, что ей отвели роль навигатора, ведь если бы ее попросили делать что-то другое, ее наверняка бы разоблачили. Киями стояла у огромного штурвала, ее волосы развевались за спиной, словно черный флаг. Корабль держал курс на юг, как и предлагала Селеста. В груди разлилась гордость, когда она посмотрела на ревущий океан. Несмотря на ее презрение к принцу и его явное недоверие, он не поставил под сомнение ее слова. Не проигнорировал ее совет и не отмахнулся от ее мнения. Улыбка тронула ее губы. Она управляет кораблем. Ей хотелось петь.

— Прекрасный день, чтобы начать приключение, не находишь? — крикнула ей сверху Киями.

Селеста усмехнулась и поднялась по лестнице, придерживая охапки юбки, чтобы не споткнуться. Когда она оказалась на квартердеке, Киями приподняла брови.

— Это платье тебе к лицу, — сказала она, а затем добавила с лукавой усмешкой: — Полагаю, наш капитан будет доволен.

Селеста поморщилась.

— Да я просто дразнюсь! — смеясь, отмахнулась она. — Но трудно не заметить, как он не может… перестать… смотреть… на тебя.

Селеста вколачивала каждое слово ей в плечо легкими шлепками. Конечно, она бы не стала говорить ничего подобного, если бы Киями знала правду о том, почему Рейден так пристально следит за каждым ее шагом. Но Селеста не стала ее поправлять. Она не питала к принцу никакой симпатии, хотя и начала находить в жизни среди людей редкие моменты азарта. И все же каждый день, проведенный здесь, был еще одним днем, когда ее мать и отец сходили с ума от беспокойства. Эта мысль о том, что она причиняет им боль, была для нее невыносима. «Сегодня ночью ты постараешься разузнать больше об этом сокровище, — приказала она самой себе. — Чем скорее я добуду информацию и убью его, тем скорее вернусь домой.»

Домой. Сердце Селесты болезненно сжалось. Она была так близко к нему, и в то же время никогда еще не чувствовала себя настолько далекой.

День тянулся медленно. Почти всё время они следовали вдоль береговой линии Этории, но держались на безопасном расстоянии. Селеста с замиранием сердца наблюдала, как низкие, разрушенные постройки Порт-Ромси сменялись бескрайними золотыми полями, затем холмами, а после — скалистыми утесами, такими высокими, что они казались нереальными. Время от времени Селеста направляла Киями, советуя обходить мелководье или каменистые участки. Они работали в тишине, нарушаемой лишь дружеским общением, под бдительным оком капитана, который никогда не уходил далеко. Он постоянно перемещался по палубе, выкрикивая приказы и разнимая споры. Стычек было на удивление много, и почти в каждой из них участвовал Торбен.

— Я принес подарок в честь нашего первого дня, — произнес Насир, тяжело поднимаясь по ступеням.

Киями просияла.

— Спасибо, Насир! Что это?

Повар улыбнулся, засунул руку в карман и вытащил сложенную ткань.

— Они могли немного покрошиться, — признался он, открывая мешочек и показывая груду бледно-золотистых дисков, размером меньше ладони Селесты, с чем-то вроде маленького коричневого зернышка в центре.

— Печенье? — Киями выудила одно из кучки. — О, я обожаю миндаль. Насир, ты слишком добр. Спасибо. — Она откусила кусочек края и довольно замурлыкала, отчего повар засиял от гордости. Он предложил печенье Селесте, и ее внезапно охватило чувство вины за то, что она сравнила его со стражником. Она не знала их хорошо, но интуиция подсказывала, что Киями и Насир — люди по крайней мере неплохие, особенно по сравнению с остальными. У Селесты заурчало в животе; она поднесла печенье к носу и понюхала. Запах отдаленно напоминал хлеб, который она уже пробовала, но был гораздо слаще и нежнее. Она попробовала. Оказалось вкуснее, чем хлеб.

— Это популярное лакомство там, откуда я родом, — сказал Насир.

Глаза Селесты закрылись, пока она наслаждалась новым ощущением. Печенье было твердым и приятно хрустело при укусе, но во рту становилось мягким. Она не могла подобрать названия вкусу, но он был похож на теплое воспоминание. Сладкое, мягкое, утешающее. Она жевала медленно, смакуя каждый кусочек. То, что она приняла за зернышко в центре, оказалось твердым орешком в тонкой кожице. Киями назвала его миндалем. Доев, Селеста снова открыла глаза и благодарно улыбнулась Насиру.

— Я рад, что тебе понравилось, — сказал он, и уголки его глаз собрались в добрые морщинки.

Киями взяла еще одну печеньку, когда к ним подошел Бастиан.

Насир предложил угощение и ему.

— Никогда не могу отказаться от печенья. — Квартирмейстер рассмеялся, угощаясь. Когда Насир отошел, чтобы раздать сладости остальным, Бастиан и Киями легко втянулись в разговор. Хотя казалось, что они знакомы не так давно, было ясно, что они уже успели сблизиться. Возможно, морская жизнь в этом похожа на ее жизнь во дворце. Это было маленькое сообщество, и если проводишь там все время, то в конце концов начинаешь знать каждого. Пусть даже шапочно. Оба пытались вовлечь Селесту в беседу, насколько это было возможно, сводя всё к простым вопросам, требующим ответа «да» или «нет».

— У тебя есть семья, Селеста? — спросила Киями.

Сладкий вкус печенья в желудке Селесты превратился в горечь. Конечно, у нее была семья — семья, которая рискнула всем, чтобы спасти ей жизнь. Но если быть честной, она уже давно не чувствовала себя частью этой семьи. Шай в лучшие дни едва ли интересовалась ею, а от Сефоны она не получала вестей почти целый цикл. На глаза навернулись слезы, и она яростно заморгала, пытаясь остановить эмоции, подступающие к горлу. Она не может плакать, только не перед этими людьми. Да и почему она плачет? Она же воин! И еще мгновение назад была в полном порядке. Герои из историй не плачут.

Легкое прикосновение к плечу ощутилось теплым, как солнечный луч. Селеста подняла взгляд и встретилась с добрыми глазами Киями.

— Прости, — сказала Киями. — Я тоже потеряла родных. Моя мать умерла, когда мне было десять, а отец… — она перевела дыхание, — он так и не смог оправиться после ее ухода. Все деньги, что я зарабатываю, я отправляю им, чтобы отец и братья с сестрами могли выжить. Я не видела их уже много лет. Но с такой работой я наконец смогу вернуться домой. Позаботиться о них как следует. Еще одно дело, и я свободна.

Глаза Селесты расширились. Она не привыкла, чтобы ее близкие так открывались ей, а уж тем более — люди, которых она почти не знала. И хотя Киями не плакала, Селеста чувствовала ее печаль — словно реку, пробивающую себе путь сквозь камень. Глубокую и непреходящую.

Большинство сирен не проявляли сильных эмоций. За всю жизнь, что Селеста знала Мейв, она не припомнила ни единого случая, чтобы подруга плакала. Даже когда в семь лет Мейв ужалила медуза. Селеста всегда восхищалась тем, насколько она сильна. Когда на долю Мейв выпадали невзгоды, она продолжала двигаться вперед, не сбавляя темпа, в то время как Селеста всегда плакала, когда чувствовала себя подавленной, злой или опечаленной. В детстве семья дразнила ее за это. Велела успокоиться. Быть «менее человечной». Говорили, что никто не будет воспринимать ее всерьез, если она станет плакать. Но что бы они ни твердили и как бы она ни старалась, она не могла себя остановить. В тысячный раз Селеста пожелала быть «нормальной». Быть сильной и владеть собой. Контролировать свои эмоции. Даже сейчас ее чувства предали ее, выдав слишком многое.

— Я тоже потерял отца, — сказал Бастиан. — Он оставил мою мать и меня наедине с моей маленькой сестренкой. У тебя есть братья или сестры, Селеста?

Сладкий вкус печенья в желудке Селесты сменился тошнотой. Конечно, у нее была семья — семья, которая рискнула всем, чтобы спасти ей жизнь. Но, если быть честной, уже давно она не чувствовала, что это настоящая семья. Шай в лучшие дни едва ли интересовалась ею, а от Сефоны она не получала вестей почти целый цикл. На глаза навернулись слезы, и она, вопреки всем своим стараниям, позволила им упасть. Единственным человеком в ее жизни, которого она действительно потеряла, была бабушка. И тогда Селеста была такой маленькой. Она не могла представить, что чувствовала бы, если бы лишилась одного из родителей, как Киями и Бастиан. На нее нахлынуло чувство вины. Вот она, заставляет Бастиана и Киями думать, что потеряла семью, хотя на самом деле она их предала. Желудок сжался. Ей стало дурно. Внезапно ей захотелось бежать, спрятаться. Но она была на корабле. Бежать было некуда, кроме как в свою каюту.

— Что-то случилось? — Рейден поднялся по ступенькам, пристально глядя на нее. Возможно, это был первый случай, когда Селеста порадовалась его появлению. Благодарная за то, что нашла повод отвлечься, она смахнула слезы со щек.

— Прости, капитан, мы просто узнавали друг друга поближе, — поспешно ответил Бастиан.

Рейден кивнул, по-прежнему не сводя глаз с Селесты.

— Рад, что вы ладите. Вы будете первыми. У остального экипажа… — он сделал паузу, раздумывая, — …возникли разногласия.

Бастиан рассмеялся.

— Пойду проверю, что там у них. — Он направился вниз по лестнице, на ходу одарив Селесту мягкой улыбкой.

Оставшаяся часть дня прошла так же, как и первая. И всё это время Селеста не могла избавиться от своих чувств. Они ворочались внутри нее, бушуя, как вода во время шторма. Ей было стыдно за то, что она расплакалась перед Бастианом и Киями; она чувствовала отвращение к себе за то, что посмела жалеть саму себя из-за потери семьи, будучи предательницей; и ее разрывало от боли за утраты Киями и Бастиана. Не говоря уже о потере прежней команды Рейдена. У скольких из них остались семьи, которые никогда больше их не увидят? Селеста ненавидела себя за то, что спасла принца, но где-то в глубине души она ненавидела себя и за то, что не спасла остальных. Рейден мог быть эгоистом, но было слишком очевидно, что не все люди такие.

Мощная волна ударила в борт корабля, заставив Селесту пошатнуться. Она ухватилась за перила, радуясь, что они оказались рядом и не дали ей рухнуть на палубу.

— Ты в порядке? — спросила Киями.

Сирена быстро кивнула, подняв руки, чтобы показать, что она в порядке.

Прямо под ней один из матросов сказал другому:

— Слышал, король был в ярости на Рейдена после того, что случилось в прошлый раз. — Он усмехнулся про себя. — А ты когда-нибудь работал на одном из его кораблей?

Король. Это была именно та информация, которую ей нужно было передать матери. Ранее никто из других людей, которых она слышала, не упоминал его в таком ключе.

— Приходилось, — буркнул второй. — Я видел ярость короля много раз. Это не то, от чего обычно удается уйти живым.

Первый матрос побледнел, став по цвету похожим на бурлящую под ними воду.

— Ну, я уверен, что свою кровь он бы простил. — Что-то в выражении лица второго заставило его запнуться. — Разве нет?

— Король любит своего сына, но он не тот человек, который прощает. А после того, что случилось с «Солнцем»… остались в живых только Рейден и Бастиан? По-моему, это проклятие. Как по мне, мы глупцы, что присоединились к этой команде. Будь у меня другой выбор, я бы здесь не оказался.

«Солнце»? Неужели это было название корабля принца? Наверняка. Но слово «проклятие» пробежало холодком по ее спине. Возможно, они действительно прокляты. В последнее время она определенно чувствовала себя таковой.

Первый матрос сглотнул.

— Так это загадочное сокровище, за которым мы охотимся… оно для короля?

Это могло бы объяснить, почему Рейден решился на такое путешествие во второй раз. Каждая новая крупица информации порождала лишь больше вопросов. Почему Рейден ни разу не упомянул отца, если они делают это для него? Зачем рисковать новыми жизнями, когда Рейден уже знал, чем это чревато? Почему королю понадобилось это сокровище? Что это вообще такое?

Второй матрос мрачно покачал головой и ответил первому:

— Что бы ни потребовал король, мы либо добьемся успеха, либо умрем.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Селеста никогда не видела ничего прекраснее заката. Взирая на пылающее красное солнце, опускающееся за горизонт, она знала — это воспоминание она не забудет никогда. Корабль плыл рядом с ним, будто они были старыми приятелями, а под палубой экипаж наполнился беспокойной энергией. Ночь наступала стремительно. Солнце скрылось за горизонтом, небо окрасилось в глубокий фиолетовый цвет, и над головой начали появляться первые звезды. Море было спокойным, лишь легкий бриз подгонял корабль вперед. Она не могла бы представить себе более совершенной ночи.

День был долгим, полным навигационных расчетов и неловких разговоров. Большинство членов команды раньше не работали вместе, так что это было неудивительно. Первый ужин с офицерами прошел довольно тихо, хотя еда была восхитительной. Подавали густой суп, свежие хрустящие овощи, какое-то жареное мясо и ягоды на десерт. Селеста внимательно слушала, как все называют блюда, чтобы выучить их названия. Еда оказалась ее самой любимой частью человеческой жизни. Десерты стали особенным фаворитом.

— Не получится питаться так каждый вечер, но я решил, что нам стоит отпраздновать, — сказал Насир.

Судя по всему, на корабле трудно было сохранять продукты свежими, поэтому Насир использовал их в первую очередь, а позже команда перейдет на заготовки: твердые галеты, сыры, вяленое мясо, маринованные овощи и сухофрукты. После ужина они присоединились к остальному экипажу на палубе. Бастиан немного поворчал, настаивая, что день был тяжелым, но не смог отказать, когда Рейден напомнил, что отмечать первую ночь — это традиция, и нарушать ее — к беде. Очевидно, люди были очень суеверны, когда дело касалось «плохой удачи».

— Тост! — воскликнул Рейден, появляясь в сопровождении нескольких матросов, несших деревянные бочки. Бастиан следовал за ними, держа в охапке множество беспорядочно сложенных кружек.

Кружки быстро разошлись по рукам, а Рейден следовал следом, наполняя каждый кубок темно-красной жидкостью. Вино — так, она слышала, он это назвал. Селеста гадала, не из тех ли это напитков, что делают людей глупыми. Каково оно на вкус? И если оно действительно лишает человека рассудка, каково это — чувствовать себя так?

— Наша героиня выпьет сегодня вечером? — спросил Рейден.

Было удобно, что Рейден говорил с ней так, что она могла легко ответить, но Селесте уже надоело постоянно мотать головой. Поэтому она указала на себя, покачала головой, а затем указала на вино.

— Ты не пьешь вино?

Селеста махнула рукой себе за спину.

— Раньше? — спросил Рейден.

Селеста кивнула.

— Ты никогда раньше не пробовала вино?

Она невольно улыбнулась, когда он правильно угадал.

Рейден ответил ей улыбкой — празднование этой маленькой победы, разделенной между ними.

— Позволь мне познакомить тебя. — Он щедро наполнил ее кубок. — Не пей слишком быстро, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Делай это медленно и наблюдай за своими ощущениями.

Селеста фыркнула. Она, в конце концов, воин. Она может справиться с каким-то напитком. Если захочет.

— Или, конечно, можешь напиться до беспамятства, — холодно заметил он. — Я бы с удовольствием посмотрел, как ты выставишь себя на посмешище.

Селеста потянулась за кубком, но он выдернул его из ее досягаемости, так что вместо этого она схватила его за руку. Она напряглась, воспоминания нахлынули на нее волной. Ее тело, которое волокли по улицам. Ее одежда, которую срезали с нее ножом. У нее уже случались случайные прикосновения раньше, но в этом было что-то иное.

Она привыкла к тому, что в океане вода окружает ее повсюду, постоянно касаясь кожи. Но на суше воздух ощущался как пустота. Здесь каждое прикосновение было прямым, ничем не смягченным, беззащитным. Когда рука Рейдена встретилась с ее, это было похоже на удар молнии, пронзивший воду. Разряд энергии прошел сквозь нее насквозь. Селеста резко отдернула руку, зажмурившись. Когда она открыла глаза, Рейден уже протягивал ей кубок, повернув его ручкой к ней. Она неловко кивнула в знак благодарности и взяла напиток, стараясь больше не касаться его. По шее разлился жар. Он смотрел на нее, лицо его оставалось бесстрастным. Возможно, он ничего не заметил.

Но она заметила, как его левая рука едва заметно сжалась в кулак, когда он отходил прочь.

Холодный ветер обдал ее лицо, и она опустила взгляд в свой кубок, наблюдая, как темно-красная жидкость перекатывается из стороны в сторону в такт качке корабля. Она слишком сильно напоминала кровь. Желудок Селесты сжался.

— Я хочу поднять этот бокал за наше первое совместное плавание на борту «Алого возмездия»! — когда Рейден заговорил, остальной экипаж притих. Он поднял бокал, и остальные последовали его примеру. Селеста подняла свой кубок, копируя их движения. — Вы — не тот экипаж, который я бы выбрал сам, — Торбен сердито зарычал на эти слова, — но вы — лучший экипаж для этого дела! — закончил он с острозубой, как нож, ухмылкой.

— Ты имеешь в виду то дело, где нас могут убить, если мы не справимся? — спросил кто-то из мужчин.

— Убьют? Что ты имеешь в виду? — переспросил другой, широко открыв глаза.

Среди команды поднялся ропот, люди начали беспокойно переминаться с ноги на ногу, опуская кубки. Выражение лица Рейдена стало убийственным, и тишина воцарилась снова.

— Пока вы плывете со мной, опасность будет подстерегать нас всегда, — сказал он низким голосом. — Именно это и делает вас самым бесстрашным экипажем в Южном океане!

Это подействовало. Раздались одобрительные выкрики; матросы чокнулись кубками и сделали глубокие глотки. Смесь возбуждения и нервозности заставила Селесту последовать их примеру, и она притворилась, что сделала первый глоток. Вино коснулось губ — вкус был горьким и странным. Прежде чем опустить кубок, она глубоко вдохнула. Пахло отдаленно фруктами, сладко и мягко, но при этом аромат был густым и тяжелым. Она подождала пару мгновений, ожидая потери рассудка или хоть какого-то эффекта от этой капли, но ничего не произошло. Возможно, нужно было по-настоящему выпить, чтобы почувствовать действие вина. Однако, убедившись, что никто не смотрит, она вылила половину содержимого в океан.

Ночь тянулась, и Селеста наблюдала, как окружавшие ее члены команды погружаются в хмель. Было завораживающе видеть, как вино действует на людей по мере того, как они продолжали пить. Некоторые начинали спотыкаться, другие явно теряли контроль над громкостью своего голоса. Одни становились грустными, другие — шумными и веселыми. Казалось, действие напитка столь же разнообразно, как и сами пьющие. Слушая, как один крупный матрос рассказывает двоим другим крайне трагичную и личную историю, она задалась вопросом: становятся ли люди более сговорчивыми, когда пьяны? Это могло бы значительно облегчить ее задачу по выуживанию информации из капитана.

Оглядывая палубу, чтобы оценить степень опьянения Рейдена, Селеста заметила, что экипаж разбился на небольшие группы. Торбен и Насир были вместе: Торбен пытался затеять драку с каждым, кто подходил слишком близко, а Насир мягко удерживал его. Бастиан что-то сказал, и Киями рассмеялась, укачивая Адмирала у себя на руках. На эту ночь его место у штурвала занял другой матрос. Среди них Селеста внезапно почувствовала себя бесконечно далекой, словно из другого мира. Это напомнило ей историю, которую когда-то рассказывала мать — легенду о дочерях Богини.

«Прежде чем этот мир и его существа возникли, существовали лишь боги. Создавая землю, двое богов разделили то, чем будут править. Богиня выбрала океан, ночь и Песнь. Она одарила мир великими реками, озерами и морями. Закончив, она поместила каждую звезду на небосвод и повесила в вышине луну. Затем она создала всех живых существ, населяющих ее владения, и даровала им жизнь и равновесие.

Когда она закончила, существа поплыли прочь и начали размножаться. Выполнив свою работу, Богиня отправилась на покой. Она проводила дни, плавая в водах океана или купаясь в лунном свете. Она пересчитывала звезды, лежа на берегу владений Бога Земли. Но однажды, сидя на берегу и глядя на восход луны и на то, как резвятся ее создания, она заплакала. Ибо не было у нее никого. Ее слезы смешались с морской пеной, она собрала их и вдохнула жизнь в четырех дочерей: Ислу-Защитницу, Суну-Мудрую, Клару-Сильную и Лиру-Прекрасную. Так появились первые сирены. И в день своего рождения они вместе запели».

— Королева Исла — наш предок! Она основала Старию! — воскликнула Селеста.

— Да, моя маленькая звездочка, — рассмеялась Халия.

— Но как у Ислы появились дети? Ведь у нее не было их от сестер, — маленькая принцесса нахмурилась.

— Нет, нет, — поправила ее Халия. — Богиня создала мужчин, чтобы сирены могли наполнить океан своим родом. В то время мы, сирены, были кочевым племенем. Мы бродили по океану среди прочих существ как великие правители. Пока… — королева сделала драматическую паузу, — …однажды младшая дочь, Лира, не грелась на солнце на берегу. Там она встретила Человека. Подобно Богине и ее сиренам, Человек был создан Богом Земли. Лира запела для него, и он был настолько очарован ее красотой, что утащил ее из океана в свой дом.

Лира пыталась сбежать, но, проведя слишком много времени вдали от родной стихии, она растворилась в той самой морской пене, из которой вышла. Узнав об этом, Богиня исполнилась жаждой мщения. Она потребовала правосудия. Но Бог Земли не стал наказывать Человека. Напротив, он спрятал их от нее, укрыв от ее гнева. И тогда Богиня даровала сиренам Песнь, чтобы мы могли защитить себя от людей».

Селеста смотрела на море, мечтая снова поговорить с матерью. Со своими сестрами.

— Рад, что дождя нет.

Селеста обернулась и увидела члена команды, которого она считала канониром по имени Оукс. Его руки были переплетены канатами мускулов, а челюсть была квадратной и тяжелой. Парень был не выше Насира — Селеста сомневалась, что на корабле вообще есть кто-то выше, — но ей пришлось изрядно наклонить голову, чтобы посмотреть на него. У него были самые длинные и темные ресницы, которые она когда-либо видела у мужчины. Они напоминали ресницы куклы. Она видела пару кукол в местах кораблекрушений, и у них были точно такие же глаза.

Селеста вежливо кивнула в знак согласия.

— О! Ты же не можешь говорить. Точно, я что-то слышал об этом, — сказал он. — Я как-то раз тоже не мог говорить. Но это потому, что накануне слишком много кричал.

Селеста снова кивнула.

— Но голос ко мне вернулся. Как думаешь, к тебе он тоже вернется?

Она пожала плечами, и Оукс торжественно кивнул.

— Надеюсь на это. Должно быть, тяжело общаться с людьми, когда не можешь сказать ни слова. Однажды мне пришлось говорить с человеком из Хинарсо, но он не знал нашего общего языка… так что мне пришлось использовать много жестов, вот так! — Оукс принялся дико размахивать руками, указывая на себя, на нее, а затем на всё вокруг. Чем больше он говорил, тем больше Селесте казался похожим на рыбу. Красивый, но явно не обремененный глубокими мыслями. Она гадала, не влияние ли это вина, но у нее было чувство, что дело совсем не в этом. Оукс резко взмахнул рукой, показывая, насколько что-то было большим, и Рейден, появившийся за его спиной, перехватил эту руку до того, как она встретилась с его головой.

— О! Не заметил вас, капитан. — Оукс опустил руку. — Вам стоит смотреть, куда идете. Я мог бы вас поранить.

Рейден сузил глаза, глядя на парня.

Селеста подавила смешок, но не слишком успешно, потому что внимание Рейдена переключилось на нее. Он приподнял бровь, и она в ответ подняла кубок с вином в шутливом жесте, как будто произнося тост. Ей нравилось, как быстро она перенимала эти человеческие привычки. Это сильно упрощало жизнь.

Уголок губ Рейдена дрогнул в усмешке.

— Прошу прощения, капитан. — Оукс внезапно стал выглядеть так, будто уменьшился вдвое. Он поспешно отошел, пытаясь завязать разговор с новой жертвой, которая, судя по всему, была не в восторге от этой идеи.

Рейден покосился на полупустой кубок Селесты.

— Как тебе вино?

Селеста изобразила улыбку, которая, как она надеялась, выглядела как улыбка пьяного человека.

Он пристально посмотрел на нее, и она поняла, что он без труда раскусил ее игру.

— Рад, что оно пришлось тебе по вкусу. — Капитан прислонился к перилам рядом с ней, но, пока Селеста разглядывала команду, он смотрел на воду. Становилось так темно, что почти ничего нельзя было разобрать, кроме звезд над головой. Он откинул голову назад, машинально пропуская пятерню сквозь волосы.

— Три дочери сегодня на небе, — сказал он.

Селеста проследила за его взглядом. Небо было ясным, каждая звезда ярко сияла на чернильно-бархатном полотне. Что-то внутри нее отозвалось трепетом при виде этого зрелища. Она была поражена. Их было так много. Ее глаза упали на созвездие, на которое указал Рейден, и она поморщилась. Рука капитана опустилась, и он приподнял бровь, вопросительно глядя на нее. Но прежде чем он успел спросить, Селеста подняла четыре пальца.

Дочерей было четыре, поправила она его, указывая по очереди на первую, вторую, третью и четвертую звезду. Вместе они образовывали ломаную линию. Четвертая звезда была не такой яркой, как остальные три, и, возможно, именно поэтому она всегда была любимицей Селесты.

— Четыре дочери? Серьезно? И почему я никогда не слышал о четвертой?

Конечно, его народ никогда не упомянул бы о четвертой сестре. Не после того, как человек украл и погубил ее. Но как объяснить это, если она лишена голоса? Селеста развернулась к нему, расслабленно свесив голову набок, и драматично прикрыла глаза.

— Она умерла?

Близко, но не совсем то, что она имела в виду. Придумав более наглядный способ, Селеста сжала пальцы в кулак, будто держала нож, и вонзила невидимое оружие прямо в свое сердце.

— Она покончила с собой?

Селеста покачала головой и потянулась, чтобы схватить Рейдена за руку.

Прежде чем коснуться его, она осознала, что делает. Она замерла, поднятая рука мелко дрожала в воздухе. Она собиралась использовать его руку как «орудие убийства», но испугалась прикосновения. Слишком боялась прикоснуться к нему. Вместо этого она указала сначала на него, а затем на себя.

— О, — сказал он, и голос его прозвучал немного хрипло. — Ее убили.

Она опустила руки и кивнула.

— Не верится, что я думал, будто их всего три, — сказал он, не отводя взгляда от лица Селесты.

Селеста пожала плечами и шутливо дважды постучала кулаком по виску. «Ты, должно быть, слишком бестолковый», — сообщила она ему с ухмылкой.

Рейден рассмеялся, словно понял ее без слов. Она внимательно посмотрела на него, надеясь уловить хоть какой-то признак того, пьян он или нет. Он, казалось, был в довольно хорошем расположении духа. Возможно, стоит попробовать направить разговор к сокровищам и посмотреть, что удастся разузнать. Но он уже указывал на другое скопление звезд на западе, которое напоминало перевернутую пустую чашу.

— Ладно, Путеводная, кто это?

«Это Уста Богини», — подумала она, осторожно коснувшись пальцем своей нижней губы и указав вверх, на небо.

— Небесные губы? — Его взгляд задержался на ее рте.

Это было бы забавно, но Селеста не могла смеяться, когда он так на нее смотрел. Ее тело охватил жар, а голова пошла кругом. Левая рука сильнее сжала кубок с вином. В этом не было обычной показной бравады Рейдена. В этом было что-то жгучее. Возможно, он все-таки пьян. Она изучала его лицо, замечая, как мерцающий свет ламп резко выделяет его острые черты. Они стояли рядом, глядя друг на друга. Человеческий принц и сирена-принцесса. Их война была стара, как сам мир, и начертана звездами над их головами.

Ей было бы гораздо проще, если бы она держалась от него подальше.

Взгляд Рейдена поднялся с ее губ к глазам, и она вспомнила, что он задал вопрос. Помотав головой, она снова указала на свои губы, а затем на небо. Затем, со всей королевской грацией, какая у нее была, Селеста подняла кубок с вином над головой, вскинув подбородок, словно сама была божеством.

— Уста Божьи? — спросил он, делая шаг ближе.

Селеста сглотнула и покачала головой. Ей хотелось отступить, но она уже была прижата к леерам корабля. Она снова указала на свой рот, но на этот раз слегка приоткрыла губы. «Рот», — повторила она жестами. «Уста Богини!»

— Это… Голос… — Рейден замолчал, и на его лице внезапно проступил холод.

По спине Селесты пробежала дрожь, когда она увидела эту перемену. Что она сделала? С тяжелым чувством она вспомнила, как кричала перед ним в ту ночь. Как он оказался единственным выжившим. Ветер внезапно показался острее.

— Зачем ты здесь? — спросил он, и его взгляд стал обжигающим.

Он лишь что-то подозревал. Если бы он знал, зачем она здесь на самом деле, он бы уже убил ее. Но было ясно одно: он не забыл, что произошло в ночь шторма. Она заставила себя дышать ровно. Хотя она никогда не участвовала в реальных заданиях Хора, ее обучали. Она знала, как сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях. Теоретически.

Селеста нахмурила брови, изображая на лице выражение полнейшего недоумения. Рейден наблюдал за ней, буравя взглядом. Всё бесполезно. Те крохи доверия, которые ей удалось завоевать, исчезли. Ей нужно заставить его поверить ей, чтобы выведать нужную информацию. Если бы она могла придумать хоть какую-то причину своего присутствия здесь, возможно, он перестал бы допытываться. Но она не могла представить ни одной причины, по которой сирена оказалась бы на его корабле. Разве что… она преследовала его. Быть может, убедить его, что она в него влюблена? От этой мысли Селесту чуть не разобрал смех. Впрочем, это было не так уж невозможно. Если Селеста и влюблялась, то делала это стремительно. Да и нельзя было сказать, что он не привлекателен.

Но она промедлила слишком долго. Хотя она никогда не видела короля, сейчас она видела его отголосок в выражении лица его сына. Опасаясь скандала, она огляделась, но палуба была пуста. Бодрствовала только ночная вахта, чьи глаза были устремлены на море. Остальные, должно быть, разошлись по каютам.

Селеста повернулась, чтобы последовать их примеру, но Рейден преградил ей путь, заставив остановиться, чтобы не врезаться в него.

— Оступишься хоть на шаг, и я заставлю тебя пожалеть о том, что я не утонул в тот день.

Я уже жалею.

Селеста попыталась обойти его, но он снова встал у нее на пути. Она попробовала еще раз, и опять он остановил ее. Тогда она вцепилась ему в руку, развернулась и попыталась перебросить через себя. По крайней мере, именно так это сработало бы под водой. Вместо этого ее ноги запутались, она потеряла равновесие, и он не то чтобы пролетел по воздуху, а скорее кубарем перевалился через ее плечо и рухнул на спину. Впрочем, свою задачу она выполнила.

Воздух со свистом вырвался из легких Рейдена. Он схватился за живот, кашляя. Когда он поднял взгляд, ненависть в его глазах, казалось, могла ее испепелить.

Селеста перешагнула через него, отказываясь встречаться с ним взглядом, и зашагала к своей каюте.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Селесту разбудил грохот. Сердце бешено колотилось в груди, когда она резко села, едва не ударившись головой о висящие над ней пальто. Тонкое одеяло запуталось в ногах. Было темно, так что она не могла угадать, который час, но знала, что прошло уже много часов с тех пор, как она легла спать. Она знала это, потому что снова ворочалась без сна. Каждый раз, когда она чувствовала, что погружается в объятия сна, ей начинали чудиться руки стражника на своем теле и нож, приставленный к коже, и она вскакивала в холодном поту. Но она, должно быть, все-таки уснула, потому что отчетливо помнила кошмар, в котором у Киями выросли клыки и она пыталась вырвать ей горло.

Грохот. Грохот. Грохот. Грохот.

От шума содрогалась вся крошечная каюта. Казалось, звук исходит из стены, общей с каютой капитана. Волной накатила ярость, и она изо всей силы ударила кулаком по перегородке. Раз, два, три. Тишина. А затем…

Грохот. Грохот. Грохот.

Он был невыносим. Селеста издала полный досады звук и трижды ударила ладонью по стене.

Грохот. Грохот. Грохот.

С той стороны прозвучал его приглушенный голос:

— Хватит шуметь! Ты меня будишь!

Как же ей хотелось крикнуть в ответ: «Это ты меня разбудил!» Но вместо этого она легла обратно и уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить полный отчаяния крик.

«Скоро, — напомнила она себе. — Скоро все закончится, и я смогу вернуться домой».

Рейден не разговаривал с Селестой ни на следующий день, ни через день. Если не считать того, что он будил ее посреди ночи, чтобы накричать за шум. Каждую ночь она мечтала крикнуть ему, что не виновата в своих кошмарах. И каждый день, проходивший без новых сведений о сокровище, делал ее все более тревожной. Может, просто убить его и покончить с этим? Вернуться в свой истинный облик и самой отправиться на остров? Но внутренний голос подсказывал, что здесь кроется что-то еще. Что-то, связанное с королем.

Бесчисленное количество раз Селеста чувствовала на своей спине обжигающий взгляд Рейдена и, оборачиваясь, видела, что он буравит ее глазами, а волны подозрительности так и исходят от его широких плеч. И каждый раз она отвечала на его тяжелый взгляд своим собственным. Что именно вызвало такую резкую перемену в его поведении, оставалось для нее загадкой. Не то чтобы раньше они были друзьями, но, по крайней мере, он с ней разговаривал. И хотя часть ее была рада избавиться от его самоуверенной ухмылки и дерзких шуточек, это вредило ее шансам узнать хоть что-то полезное. Рейден был темпераментен, как пламя: в один момент его свет был ровным и теплым, а в следующий он превращался в яростный пожар, сжигающий все на своем пути.

И маленькая частичка ее души, которую она не хотела признавать, скучала по этому вниманию.

Селеста по-настоящему ненавидела эту свою часть.

На третий день Рейден попросил ее снова взглянуть на карту, чтобы проверить, хорошо ли они продвигаются. Разговор был натянутым, и вовсе не из-за того, что Селеста не могла говорить.

На четвертый день пути Бастиан заметил другой корабль.

— Это грузовое судно, — доложил он. Экипаж собрался вокруг, чтобы узнать подробности, но Селесту больше интересовало то, что держал в руках Бастиан. Он всматривался в красивую золотую трубку, которая была шире с одного конца. Когда он убрал предмет от лица, Селеста протянула руку, с нетерпением спрашивая глазами, можно ли ей взглянуть. За последние пару дней это стало почти обычным делом. Если кому-то и казалось странным, что навигатор постоянно приходит в восторг от различных инструментов и предметов, то никто не подавал виду. Бастиан улыбнулся и уступил, бережно вложив сияющую золотую трубку в ожидающую ладонь Селесты. Она оказалась на удивление тяжелой. Когда она приставила узкий конец к глазу, как это делал Бастиан, горизонт приблизился настолько, будто она могла дотянуться до него рукой. Издав довольный гул, Селеста повернулась и начала сканировать море, выискивая грузовое судно.

— Должно быть, идет из Порт-Уоррена, — сказал Рейден.

Селеста никогда не видела Порт-Уоррен, но знала, что он находится к югу от Ромси. Он славился как более крупный и богатый город, чем Порт-Ромси, и был центром притяжения для торговцев. Она снова повернула голову и наконец увидела его — грузовой корабль. К юго-западу от них, направляющийся на север. Огромные белые паруса раздувались, словно облака, а у носа развевался синий флаг. Она не была уверена, откуда Бастиан узнал, что это грузовое судно. Неужели дело в флаге? Или в типе корабля? Посмотрев еще немного по сторонам и не найдя ничего интересного, Селеста вернула предмет Бастиану.

— Киями, измени курс. Хочу поздороваться, — сказал принц с улыбкой. С той самой, что напоминала Селесте оскал акулы.

— Есть, капитан, — ответила Киями.

Бастиан осклабился:

— Прикажете готовиться к абордажу, Ваше Высочество?

— О да, непременно.

Бастиан подал сигнал, и корабль пришел в движение, наполнившись кипучей энергией.

— Наконец-то хоть какое-то действие! — проговорил Торбен, почти подпрыгивая на ходу, направляясь к оружейной. — А я уж думал, что это самая скучная команда, с которой мне не повезло оказаться. — Он хлопнул Оукса по спине, посмеиваясь над собственной шуткой. Оукс рассмеялся, лишь бы угодить старшему, и оба легко сбежали вниз по лестнице, словно резвящиеся дельфины, готовые к игре.

Насир, напротив, выглядел потрясенным. Его обычное спокойствие сменилось холодным ужасом.

— Абордаж? Я думал, мы просто заберем сокровище.

— Если бы это было простое плавание, зачем нам понадобился бы хирург? — бросила Киями.

В одно мгновение на корабле воцарился хаос: матросы перебивали друг друга, споря и выкрикивая приказы. Насир настаивал, что останется со своим мужем, вопреки приказу Бастиана, требовавшему, чтобы хирург оставался в тылу для оказания помощи раненым. Другие пререкались о том, кто возглавит атаку. А из трюма тем временем доносился возбужденный голос Торбена, приказывающего Оуксу «схватить побольше оружия» и «тащить порох».

Селеста стояла в самом центре этого бедлама, неподвижная, словно камень посреди прилива. Что бы ни означало слово «абордаж», ей казалось, что это ей не понравится.

— Довольно, — сказал Рейден.

Команда мгновенно притихла.

— Мои приказы обсуждению не подлежат.

После этих слов люди рассеялись, без лишних споров принимаясь за свои обязанности по подготовке корабля. Селеста, не зная, какова ее роль в этой ситуации, осталась рядом с Киями, наблюдая, как та вращает огромное колесо штурвала. Если Селеста и усвоила что-то за последние дни, так это то, что пока она находится рядом с Киями, люди полагают, будто она занята делом, и никто ее не беспокоит. По большей части, Киями не требовалось много указаний. Курс был достаточно прост, а значит, у Селесты оставалось много времени, чтобы расслабиться и в который раз обдумывать безумные планы по раскрытию тайн принца.

Теперь мысли Селесты были заняты тем, чтобы понять, что такое абордаж. «Зачем они готовят оружие? Если это просто грузовое судно, разве оно может представлять угрозу?» Минуты тянулись мучительно долго, хотя и пролетали быстро. Каждый миг казался вечностью, напряжение в воздухе можно было резать ножом, а грузовой корабль стремительно приближался. Несмотря на работу, команда продолжала переругиваться под палящим полуденным солнцем.

— Мы догоняем! — проговорил Рейден, и в его глазах горел дикий азарт.

— У тебя есть оружие, девчонка? — раздался хриплый голос подошедшего Торбена.

Селеста покачала головой.

— Так и думал, — Торбен выпятил грудь. — Я оказал тебе услугу и прихватил кое-что из необходимого. — Он протянул ей широкий кожаный пояс с несколькими кобурами. Селеста приняла его и закрепила на талии, подражая тому, как это делал сам Торбен. — Вот твой меч, — она вложила его в ножны, — твой пистоль — засунь его за пояс, вот так, — и кинжал.

Оружие было небольшим и простым, с красивой деревянной рукоятью и острым лезвием.

Почти неделю наблюдая такое снаряжение на других, Селеста наконец сама держала его в руках. Ее охватило волнение, смешанное с густым чувством тревоги. Спарринги были ее любимой частью тренировок, но это были всего лишь тренировки. В спарринге ты собран, спокоен, это игра ума. Настоящий бой — это жестокость, словно ты попал в донный поток и борешься за глоток воздуха. А в конце тебя неизбежно ждут раны, которые ты не умеешь врачевать.

— Убедись, что спрятала кинжал, — наставительно произнес Торбен. — Там, где он не поранит тебя и куда ты сможешь дотянуться, но где его не найдет никто другой. Никогда не знаешь, когда тебя могут захватить в плен, и тебе придется вырезать кому-нибудь глаз из черепа! — Последнюю фразу он произнес с таким неподдельным восторгом, будто вспоминал о чем-то очень приятном.

Кожа Селесты приобрела зеленоватый оттенок от этих слов. Она никогда прежде никого не убивала и надеялась, что ее первым и единственным убийством вне Хора станет Рейден.

«Алое возмездие» сблизилось с грузовым судном, оставалось всего несколько лодочных длин.

— По местам! — раздался крик.

— Ты ведь… умеешь пользоваться этим оружием, правда? — спросил Торбен, всматриваясь в лицо Селесты. Она отогнала страх и нацепила уверенную улыбку.

— Вот это девочка! — Торбен хлопнул ее по плечу. — Не хотелось бы, чтобы ты померла, у нас ведь другого навигатора нет. Удачи! — С этими словами он зашагал прочь, прокладывая путь сквозь толпу, столпившуюся у правого борта.

— Не стрелять, пока не дам приказ, Торбен! — крикнул ему вдогонку Рейден, но Селеста была уверена, что тот его не слушает.

Когда суда поравнялись, Киями вовремя повернула штурвал, притираясь к борту грузового корабля. «Алое возмездие» возвышалось над ним, отбрасывая мрачную тень на команду вражеского судна, которая в панике металась, выкрикивая приказы и хватаясь за оружие. Торбен и остальные начали ликовать, с силой топая по палубе. Шум нарастал, превращаясь в ужасающее крещендо. Когда к ним подошел капитан, они расступились и замолчали.

— На абордаж! — скомандовал Рейден.

В ответ раздался гортанный рев. Звякнул обнажаемый металл мечей. Между бортами перекинули широкий мостик. Команда «Алого возмездия» хлынула на него. Но едва они начали взбираться, как крупный мужчина с того судна уперся руками в края доски и принялся ее сдвигать. Мостик пополз в сторону — раз, другой… как вдруг из ниоткуда пролетел огромный топор и с влажным стуком вонзился мужчине прямо в лицо. Он рухнул замертво, еще до того, как его тело коснулось палубы.

С торжествующим воплем Торбен перемахнул через мостик. Могучая фигура Насира следовала прямо за мужем — судя по всему, Бастиан проиграл тот спор.

Селеста рванула к борту, где стоял Рейден, чтобы видеть все происходящее, пряча кинжал в складках юбки. Но в этот же миг мимо ее уха просвистела пуля.

— В укрытие! — скомандовал Рейден, и на этот раз она не стала спорить.

Когда Торбен достиг конца мостика, его встретили трое мужчин с обнаженными клинками. Несмотря на численное превосходство, они медлили, явно опасаясь бросаться на него после того, что он сотворил с первым противником. Не раздумывая, Торбен перепрыгнул их, перекатился по палубе и вырвал свой топор из лица несчастного. Пока они завороженно смотрели на окровавленное лезвие, Насир подкрался к одному из них сзади, схватил его и швырнул в двух других, сбив всех в кучу и расчистив путь.

Один за другим матросы врывались на корабль, вступая в бой. Лицо Селесты побелело, когда она наблюдала за происходящим. Люди убивали друг друга. Но она никак не могла понять — зачем?

Рейден присоединился к ним и был уже на полпути по мостику, когда один из членов вражеской команды выбрался из схватки и заметил его. Их взгляды встретились, и Селеста могла поклясться, что в глазах противника мелькнуло узнавание. В панике мужчина бросился к доске и толкнул ее. Рейден отпрыгнул назад, когда мостик сильно качнулся. Когда матрос толкнул снова, Рейден с тяжелым вздохом развернулся и рванул обратно к «Алому возмездию», прыгнув в тот самый момент, когда доска соскользнула с борта грузового судна и рухнула в воду. Рейден приземлился на палубу, перекатившись, чтобы смягчить удар. Рядом он увидел Селесту, которая то выглядывала из-за перил, чтобы посмотреть на битву, то ныряла вниз, уворачиваясь от шальных пуль.

— Ты, — сказал Рейден, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Он вскочил на леера корабля, схватившись за свисающий канат. Дернув его, чтобы проверить надежность, он протянул ей руку. — Идем со мной. Если, конечно, у тебя нет дел поважнее, чем помощь своей команде.

Это был первый раз, когда он заговорил с ней за весь день. Она нахмурилась, глядя на его ладонь, но, к счастью, не отпрянула. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Селеста взяла его за руку, и он рывком втянул ее на перила рядом с собой. Рейден обхватил ее свободной рукой за талию, прижимая к своей груди. Ощущение было неприятным, но она уже не дрожала, как прежде. Возможно, эти дни в море все же помогли — даже синяки начали сходить.

— Держись крепче, — сказал он, и Селеста скрепя сердце обхватила его за шею. Она чувствовала себя до крайности нелепо — человеческий мужчина несет ее в гущу битвы. Ткань ее платья, светло-голубого, которое она одолжила у себя в каюте, хлопала на ветру, словно парус.

— Прыгай! — скомандовал он.

И они прыгнули вместе.

Канат скрипнул, когда они пронеслись по воздуху. Если бы не руки Рейдена, обнимавшие ее, она бы даже получила удовольствие от этого полета. Они описали дугу над разрывом между двумя судами. Но когда они достигли высшей точки траектории, Селесту охватило беспокойство: они все еще не долетали до палубы вражеского корабля.

— Прыгай! — крикнул он.

«Прыгать не с чего!» — хотелось закричать ей в ответ.

Рейден выпустил канат. Он обхватил ее обеими руками, пока их тела продолжали движение, пролетая по воздуху к борту грузового судна. Селеста оторвала руки от шеи Рейдена и потянулась к кораблю, чувствуя, как они начинают падать. Они не долетят. Слишком далеко.

Но, по крайней мере, я умею плавать.

Их тела с глухим стуком ударились о борт судна, но не сорвались вниз. Ошеломленная, Селеста моргнула и подняла взгляд на улыбающееся лицо Насира. Этот мужчина-гора возвышался над ними, удерживая Рейдена за шиворот его камзола. Селеста выдохнула с облегчением.

— Я доставил нас сюда в целости и сохранности, не так ли? — усмехнулся Рейден.

Едва эти слова слетели с его губ, над плечом Насира поднялся меч. Селеста судорожно вдохнула, но прежде чем она успела вскрикнуть, в поле зрения промелькнуло знакомое топорище.

— Убери руки от моего мужа, ты, недотепа!

Топорище ударило цель рукоятью, заставив мужчину с мечом попятиться. Одним быстрым движением Насир подхватил Селесту и Рейдена, перевалил их через борт и опустил на палубу. Он развернулся, выхватывая абордажную саблю, чтобы присоединиться к мужу. Вместе они быстро разделались с нападавшим.

Селеста поднялась на ноги. Вокруг звенел металл — мечи скрещивались снова и снова. Это было варварство. Это было жестоко. Это было… захватывающе. В отличие от последней стычки, в которую она попала, здесь бой казался куда более равным. Хотя причина самой драки по-прежнему оставалась загадкой.

— Осторожно! — крикнул сзади Оукс. Селеста обнажила свой меч и обернулась как раз вовремя. Ее клинок встретился с чужим, блокируя удар, направленный ей в спину. Она ухмыльнулась. Этот меч сильно отличался от ее копья… но кое-что оставалось неизменным.

— А ты милашка. — Единственный глаз мужчины, похожий на бусинку, скользнул по ее телу, в то время как второй оставался скрыт под черной повязкой. Он оскалился, обнажив гнилые зубы, одного из которых не хватало.

Селеста издала рык и нанесла выпад в область его сердца. Он отбил удар.

— Почему все красотки такие злые? — рассмеялся он.

Такие матросы, как он, были главной причиной, почему, как она подозревала, женщин было мало на кораблях. Она снова взмахнула мечом, целясь в шею, позволяя всему своему гневу и боли вырваться наружу.

Он заблокировал удар, но с трудом. Улыбка сползла с его лица, и он бросился в атаку. Она попыталась выставить блок, но рукоять клинка казалась в руке непривычной. Меч вылетел у нее из рук. Она попыталась броситься за ним, но замерла, когда лезвие уперлось ей в горло.

— Может, оставлю тебя себе как питомца, — пробормотал он, и его зловонное дыхание опалило ее лицо.

Селеста поморщилась и пнула его. Она собиралась причинить ему боль или хотя бы вывести из равновесия. Но она не ожидала, что он согнется пополам, завывая от боли и хватаясь руками за пах. Люди, очевидно, имели уязвимое место.

Подняв свой меч, Селеста увидела перед собой Рейдена. Ветер ерошил его темные волосы и играл краями развевающейся белой рубашки. Он выглядел как грозный принц до последнего дюйма.

— Ты оказалась лучшим пиратом, чем я думал, — сказал он.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Пират.

Пират?

Рейден был…

Детали начали складываться одна за другой, как звенья цепи. Почему Киями не хотела работать на его отца. Почему у Рейдена, казалось, не было ни поддержки, ни власти. Рейден Шарп был пиратом. Все это отлично вписывалось в истории, которые она слышала дома, — о пиратах, бороздящих океан, режущих друг друга и занимающихся грабежом. Был ли он вообще принцем? Был ли его отец королем? Разум Селесты помутился. Она несколько дней плыла на пиратском корабле и теперь помогала этим самым пиратам разорять невинное грузовое судно. Что, по всей вероятности, делало и ее пиратом.

Оглядываясь назад, Селеста понимала, что должна была догадаться сама. Должна была взглянуть на людей, которых Рейден нанял в свою команду, и сразу понять, кто они. Ни одно королевство не прислало Рейдену помощи, когда он остался без экипажа и корабля в Порт-Веллуно. И все же за считанные дни у него появилось и то, и другое. И он, безусловно, вел себя вовсе не как королевская особа. У него не было ни стыда, ни видимых правил, которым он был обязан следовать. У парня едва ли были манеры — хотя Селеста и не ждала, что у большинства людей они вообще есть. Он приходил в ярость, когда кто-то называл Валенсию «Королевой пиратов». Кем она ему приходилась? Матерью? Любовницей отца? Соперницей? Те, кто называл его «Ваше Высочество», должно быть, делали это в насмешку.

Она не совершила героического спасения принца, как в сказках.

Селеста спасла пирата. Пиратского принца.

Пусть у них не было красных глаз и клыков, но эти люди, которые зарабатывали на жизнь насилием и эгоизмом, были ничуть не менее чудовищны, чем в легендах. Даже Киями разила мужчин одного за другим. Пиратка до мозга костей.

— Стоило бы проявлять больше внимания, — проворчал Рейден, подныривая перед ней, чтобы заблокировать меч, летевший ей в голову.

Она кивнула. Придет время поразмыслить над этим довольно неприятным поворотом событий, но не сейчас, если она не хочет погибнуть. Выйдя из-за спины Рейдена, Селеста подняла меч, принимая защитную стойку. Двое мужчин из вражеской команды кружили вокруг них. Один был низким и худым, другой — высоким и мускулистым, с чудовищно длинными усами. Усач двинулся первым, его меч описал дугу, направленную Селесте в голову. Она отпрыгнула, так же грациозно, как если бы была под водой, и ударила его мечом в бок. Лезвие чисто рассекло плоть, выступила кровь. Он попятился, в шоке хлопая глазами.

Слева от нее низкорослый мужчина обменивался ударами с Рейденом. Но это выглядело так, будто вместо настоящего боя Рейден просто играет со своим противником. Так называемый принц буквально светился от восторга, танцуя вокруг: его меч парировал каждый удар, а его выпады оставляли мелкие порезы на теле врага. На это было завораживающе смотреть. Каждый взмах и каждый шаг были выверены, рассчитаны и грациозны.

Усач снова замахнулся на Селесту. Она подняла меч для блока, но хват оказался неверным, и оружие со звоном отлетело на палубу. «Почему у мечей такие неудобные рукояти?» — горько подумала она. Усач отступил, его взгляд метнулся к лежащему на полу мечу, а затем снова к ней. Его губы растянулись в омерзительной улыбке. Сделав резкий выпад, он нацелил острие меча ей в живот. Она отскочила назад. Он ударил снова. Прыгнув назад в очередной раз, она спиной врезалась в леера корабля. Больно. Пальцы ног Селесты судорожно сжались в туфлях. Бежать было некуда. Усач улыбнулся еще шире. Широким, демонстративным жестом он занес меч для диагонального удара.

Селеста пригнулась под лезвием и одним шагом оказалась у него за спиной. Вскрикнув от ярости, мужчина развернулся, снова подняв меч. Но она уже опускалась на землю, опираясь на руки, и с силой ударила его двумя ногами в живот. Он пошатнулся, едва удержавшись на ногах, прислонившись к борту. Она огляделась в поисках своего меча, но тот отлетел слишком далеко. Тогда она схватила первое, что попалось под руку — длинный шест с мотком каната на конце.

Она понимала, что это не оружие, но штука была куда ближе к копью, чем меч. Прежде чем Усач успел выпрямиться, Селеста прыгнула вперед, и закругленный конец шеста вонзился ему в горло. Воздух со свистом вырвался из его легких. Он закашлялся и согнулся, задыхаясь. Не раздумывая, Селеста воткнула конец шеста с канатом в палубу, используя его как рычаг, чтобы подбросить свое тело в воздух. Вращаясь, она выбросила ноги, словно это был мощный плавник, и они с размаху врезались в его челюсть, отправив мужчину прямиком за борт, в пучину океана.

Селеста приземлилась довольно неуклюже, но тут же с изяществом провернула шест в руках. Она могла бы привыкнуть к использованию дополнительных «конечностей». Они били куда сильнее, чем ее хвост когда-то.

Перед ней застыл Рейден, глядя на нее во все глаза; мелкий противник, с которым он только что дрался, лежал у его ног без сознания, истекая кровью.

— Это было странно привлекательно, — сказал он с кривой улыбкой. — Если ты так управляешься со шваброй, представь, чего смогла бы добиться, если бы научилась удерживать в руках меч.

Селеста одарила его невозмутимым взглядом и повернулась, чтобы поискать свой меч. Остальная часть команды, казалось, справлялась… отчасти. Вокруг царил полный хаос, никто не выглядел так, будто они работают сообща. Скорее, команда «Алого возмездия» только мешала друг другу. Торбен двигался с грацией валуна, швыряя свой топор во всё, что шевелилось, а Насир следовал за ним, расталкивая людей в стороны. В какой-то момент Торбен занес топор, целясь, но в последнюю секунду осознал, что человек перед ним — Оукс. Однако этой заминки хватило, чтобы враг перехватил инициативу. Один из матросов с размаху пнул Торбена в живот, повалив на палубу и его, и Оукса.

Селеста сделала шаг в их сторону, надеясь помочь, но Насир оказался быстрее. Он опустил голову и бросился вперед. Всех, кому не посчастливилось оказаться у него на пути, он сбивал простым толчком могучего плеча или локтя. К несчастью для Насира, одним из таких людей оказался Торбен. В пылу битвы Насир не заметил, как тот поднялся. Селеста поморщилась, когда Торбен, подобно летучей рыбе, пролетел над головами остальных, осыпая всех вокруг потоком ругательств.

— Учись уступать дорогу, идиот! — крикнул Торбен Оуксу, поднимаясь с палубы. Разъяренный, он сократил расстояние и запрыгнул на бочку, чтобы оказаться на одном уровне с парнем. Он замахнулся, намереваясь ударить Оукса навершием меча. Но в тот самый момент, когда навершие должно было врезаться в челюсть Оукса, тот сделал шаг назад, запутался в собственных ногах, и удар по инерции пришелся прямо в лицо Насиру. Насир вскрикнул, его руки метнулись к лицу, а из носа хлынула кровь.

— О чем ты думал? Зачем под ногами вертелся? — рявкнул Торбен, спрыгивая вниз и бросаясь к мужу.

— Что ты несешь? Ты сам меня ударил! — огрызнулся Насир, чей голос звучал приглушенно из-за прижатых к лицу рук.

— Я не пытался ударить тебя, — сказал Торбен, голос которого внезапно смягчился. — С твоим носом все в порядке?

Именно в этот момент Селеста заметила, что на корабле стало тихо. Пугающе тихо. Она обернулась, и страх окатил ее, словно ледяная вода. Команда «Алой мести» сбилась в кучу, все еще пререкаясь, но их окружили — со всех сторон на них были направлены пистолеты экипажа грузового судна. Тех, кто остался в живых, по крайней мере. Селеста начала искать глазами Бастиана и Рейдена и обнаружила их у себя за спиной: они метали молнии взглядами в сторону кормовой надстройки. Она проследила за их взором и увидела мужчину, стоявшего на шканцах. Судя по огромной шляпе и высокомерному виду, это был капитан вражеского корабля. И, что было самым обидным, он держал в руках ее меч.

— Так вот она, та самая «легендарная» команда капитана Рейдена Шарпа, сына Пиратского короля? — Он поиграл мечом, так что солнце бликовало на лезвии. — Должен признать, вы даже более жалкие, чем я ожидал.

— Меня называли и похуже, люди и получше тебя, — отозвался Рейден. Он опустил свой меч и уверенно зашагал к капитану. Один из матросов с грузового судна преградил ему путь, выставив клинок прямо перед его лицом. Рейден остановился, выглядя совершенно невозмутимым.

Второй капитан скривился, словно почуял невыносимо отвратительный запах.

— Сдавайся, Рейден, — сказал он, повысив голос. — И я милостиво позволю тебе и твоей никчемной команде убраться восвояси, в ту дыру, из которой вы вылезли.

— Ты можешь сдаться моей заднице! — завопил Торбен.

Капитан грузового судна побагровел от гнева.

— Ты его слышал, — улыбнулся Рейден. — Задница Торбена готова к встрече с тобой в любой момент.

Селеста сглотнула. Они были в окружении. Этот человек дал им шанс уйти. А Рейден только и делал, что хамил. Типично. Но если уж Рейдену суждено было умереть, то только от её руки, и только тогда, когда она будет к этому готова.

Она могла бы покончить с ними в один миг, используя свою Песнь, но не могла выдать себя. Не сейчас, когда ей так нужно было узнать цель Рейдена — то, ради чего король охотился за этим сокровищем.

— Даю вам последний шанс. Сдавайтесь или умрите, — прокричал капитан.

— Сомневаюсь, что твоя угроза так страшна, как ты думаешь, — ответил Рейден. — Ты ведь даже не участвовал в бою, пока нас не окружили.

Матросы грузового судна замялись. Торбен, который был почти на голову ниже всех остальных, казалось, растворился в толпе.

— Но вы окружены, — капитан начинал терять терпение.

— Временная неудача, — пожал плечами Рейден.

— А почему бы нам просто не принять его любезное предложение и не убраться отсюда? — подал голос один из членов команды, подняв руки вверх в знак сдачи.

— Заткнись, Эдмунд, — сказал Рейден, не глядя на него. — Капитаны разговаривают.

Эдмунд покраснел, как рак, и опустил руки.

— Он ведь дело говорит. Зачем предлагать нам свободу? Почему не убить нас, если ты так уверен в своих силах?

— Потому что, в отличие от тебя, я действительно стараюсь беречь своих людей.

Уверенная усмешка Рейдена на секунду дрогнула. Но тут же вернулась, когда он повернулся к Бастиану, стоявшему за его плечом.

— Мне кажется, этот старик напуган.

— О, несомненно, — согласился Бастиан.

— Готов поспорить, я мог бы победить его с правой рукой, завязанной за спиной, — добавил Рейден.

— С обеими руками, конечно, — торжественно кивнул Бастиан.

— Тихо! — рявкнул капитан, и перо на его шляпе яростно затряслось.

— И с завязанными глазами, — добавил Рейден.

— Довольно! — капитан сошел с кормовой надстройки и направился к Рейдену. Каждый его шаг звучал как зловещий барабанный бой. Глаза Рейдена задорно блестели. Он всё рассчитал. Он хотел вызвать капитана на дуэль один на один. Возможно, если он победит, кровопролития удастся избежать.

Селесте было досадно это признавать, но она была впечатлена. Пока капитан внезапно не схватил её вместо Рейдена, приставив её собственный меч к горлу.

— Сдавайтесь, или я перережу этой красотке шею, — процедил он.

Селеста напряглась. Её кожа покрылась мурашками там, где он коснулся её — прямо под зелёными синяками на плечах. Лезвие впилось в кожу, и она судорожно вдохнула. Разум лихорадочно искал выход. Но она не привыкла драться, когда на кону стоит холодная сталь. Одно неверное движение — и она мертва.

Рейден поднял руки.

— Хорошо, капитан… как там вас? Кажется, мы начали не с той ноги. — Его взгляд встретился с глазами Селесты, и за его показным спокойствием она увидела настоящий страх.

— Кларк, — прорычал капитан.

— Капитан Кларк! Конечно. Вы же разумный человек. Не стоит горячиться.

— Я вполне разумен. Я дал вам выбор. Её смерть или ваша сдача. Мне надоели твои дурацкие игры, Шарп. Выбирай сейчас, иначе я выберу за тебя. — Лезвие нажало сильнее, сталь обдала горло холодом. Тонкая струйка крови прочертила линию по её шее, и Селеста зашипела от жгучей боли.

Никто не произнес ни слова. Момент был хрупким, как коралл: одно неверное движение — и всё могло разбиться вдребезги.

Брови Рейдена сошлись в одну жесткую линию.

— Это вряд ли можно назвать разумным требованием.

Глаза Селесты расширились. Что он творит? Он что, пытается ее погубить?

— Рейден, пошли, — прошептал Бастиан, стоявший рядом с другом и заметно нервничавший.

Взгляд Рейдена оставался прикованным к Селесте. Он сузил глаза. Казалось, шансов на то, что он сдастся, не больше, чем на то, что земля перестанет вращаться. Она не была удивлена. Он сам уже не раз угрожал ей смертью. Она определенно была совсем не той разменной монетой, которой ее считал капитан Кларк.

— Огонь! — рявкнул Рейден.

Раздался оглушительный грохот. Звук показался почти отдаленным.

Бам! Палуба под ними содрогнулась, заставив обе команды повалиться на пол. Щепки разлетелись в воздухе, словно брызги океана. Селеста взглянула на «Алое возмездие» и увидела Торбена, стоящего за дымящейся пушкой. Как он там оказался?

Поднялись панические крики: команда грузового судна поняла, что их корабль начал набирать воду. В возникшем хаосе Селеста резко откинула голову назад, с силой врезавшись затылком в нос капитана Кларка. Он хрюкнул, и меч у ее горла опустился на пару дюймов. Это был ее шанс. Она схватила его руку, державшую меч, и дернула вниз. Движение было легким и естественным; ее тело выполняло привычные приемы, вбитые тренировками. Одним плавным движением Селеста развернулась, заломив его руку ему же за спину. Хватка на мече ослабла, она вырвала оружие, продолжая удерживать его руку в захвате.

— Люди, по постам! — кричал Кларк, пытаясь вырваться. — Зарядить пушки! Не дайте им уйти!

Селеста вложила меч в ножны и рискнула оглядеться. Битва разгорелась с новой силой. Но, услышав приказы капитана, команда грузового судна попыталась выйти из боя и прорваться к люкам на нижнюю палубу. У Селесты екнуло сердце. Они собирались потопить «Алое возмездие». Трое матросов успели добежать до двери в трюм. Один потянулся к ручке, но его тело внезапно отлетело назад. Двое других обернулись и увидели Насира, оскалившего зубы. Селеста чуть не рассмеялась: она никогда не видела, чтобы Насир пытался выглядеть пугающе, и это смотрелось почти умилительно.

— Отличная работа, герой, — сказал Рейден, подойдя к ней. Он кивнул на Кларка, которого она всё еще держала в захвате. — А я-то думал, что это я тебя спасаю.

Селеста улыбнулась, вполне довольная собой.

— Ладно, — сказал он, и его взгляд потемнел, когда он посмотрел на Кларка. — Дальше я сам.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Грузовое судно содрогнулось, когда еще одно пушечное ядро пробило борт. Селеста подняла руку, прикрывая глаза от летящих сверху деревянных щепок. Корабль накренился, и ей пришлось потрудиться, чтобы устоять на ногах.

— Перестаньте дырявить корабль, пока мы на нем! — взревел Рейден, хотя вряд ли Торбен мог его слышать. Тяжело вздохнув, он повернулся к капитану Кларку и поднял меч высоко над головой, готовясь нанести удар.

Кларк стоял под лезвием неподвижно. Побежденный. Те немногие члены его экипажа, что выжили, уже покинули корабль на шлюпке. Остальные были разбросаны по палубе. В трюме не осталось никого, кто мог бы открыть ответный огонь.

Неужели Рейден действительно собирался убить этого человека прямо у нее на глазах? Она ненавидела Кларка, но не хотела видеть, как Рейден перерезает ему горло. Это осознание обожгло, словно соленая вода в ране. Она уже начала бояться, что не годится для своей миссии. Если она не может спокойно смотреть, как кто-то расправляется с врагом, который хотел их убить, как же она сможет убить Рейдена, когда придет время? Но это другое, ведь так? Рейден напал на корабль этого человека. Рейден перебил его команду. Рейден здесь — злодей.

Рейден поднял взгляд, словно проверяя, крепко ли Селеста держит Кларка. Как обычно, он сумел прочесть все ее мысли по одному лишь выражению лица.

— Повезло тебе, капитан, я сегодня добр, — сказал пират. — Посмотрим, как ты поладишь с акулами. — Он опустил тяжелую рукоять меча на голову капитана Кларка.

Тот обмяк, словно марионетка с обрезанными нитями, и рухнул грудой на пол. Рейден присел рядом с бессознательным телом и выудил из его кармана небольшой кошель. Он потряс его, улыбнувшись мелодичному звону монет. Мимо их ног к носу корабля покатилась пустая бутылка. Рейден и Селеста проводили ее взглядом. Их глаза расширились, они посмотрели друг на друга, и до них одновременно дошло.

Палуба больше не была ровной. Корабль шел ко дну.

— Хватайте всё, что можете, и валите с корабля! — скомандовал Рейден своей команде.

Бастиан и Киями, находившиеся поблизости, откликнулись и бросились вниз, чтобы собрать ценности и предупредить остальных. Жестом приказав Селесте следовать за ним, Рейден побежал в капитанскую каюту.

— Сгребай всё, что выглядит ценным, и кидай сюда, — приказал он, подбегая к кровати и сдергивая два верхних одеяла. Он связал их углы, соорудив некое подобие мешка — один закинул за плечи, а второй бросил Селесте. Она ловко поймала его и перекинула через голову. Пути назад не было. Не теперь, когда она грабила этот корабль вместе с ним. Она стала пираткой. Но поскольку корабль всё равно тонул, а Селеста с детства привыкла мародерствовать на затонувших судах, ее назойливый моральный компас вскоре умолк. С колотящимся сердцем и раскрасневшимися щеками она включилась в поиски, первым делом направившись к письменному столу. Под водой пожива обычно была скудной — большинство вещей при кораблекрушении повреждались.

Но обыскивать эту каюту было для нее воплощением детской мечты.

Селеста старалась поторопиться, но не могла удержаться, чтобы не рассмотреть каждый предмет, который попадался на глаза. На столе она нашла стеклянную бутыль с узким горлышком и широким основанием, наполненную золотистой жидкостью. Рядом стояли два подходящих к ней бокала. Подобные вещи при кораблекрушениях обычно разбивались вдребезги. Она подняла её, показывая Рейдену, чтобы узнать, ценная ли это вещь, но он только застонал.

— Только не стекло! Ищи золотые вещи! Монеты или драгоценности!

Она бросила бутыль обратно на стол и схватила тяжелый серебряный предмет. У него было причудливое основание и три рожка. Два изящно изогнутых по бокам устремлялись вверх, в то время как средний оставался прямым и строгим. В каждом из них была белая свеча. Селеста решила положить его в мешок — она слышала, что свечи на корабле вещь довольно ценная. Следующим был золотой компас; она долго рассматривала его, наблюдая, как дрожат стрелки внутри, пока она его поворачивала. Она потянулась к следующему предмету на столе. Развернутый кусок пергамента. Скорее всего, он ничего не стоил, но она никогда прежде не видела человеческих писем, и ей очень хотелось рассмотреть сверкающую золотую восковую печать наверху.

Бах! Пушечное ядро под углом пробило дальнюю стену капитанской каюты, оставив рваную дыру и вонзившись в пол. Корабль снова накренился, и волна ударила в борт, заливая воду в комнату.

— Ладно, пора сваливать, — сказал Рейден.

Он направился к выходу, позвякивая мешком на бедре, но остановился и вернулся за парой полупустых бутылок со спиртным. Ловкими пальцами Селеста свернула пергамент и сунула его за пазуху платья. Она взяла не так много, как могла бы. Но времени исправлять это уже не было. Пол уже покрылся несколькими дюймами воды, и с каждой секундой уровень поднимался. Они бросились к двери. Рейден распахнул ее и обнаружил в дверном проеме капитана Кларка с поднятым мечом.

Рейден захлопнул дверь прямо у него перед носом.

— Может, есть другой выход?

Другого не было. Они оглядели комнату. Единственным иным путем была дыра в стене, пробитая ядром. Селеста сомневалась, что им удастся выбраться вплавь, не потеряв часть добычи. Громкий стук сотряс петли двери.

Рейден застонал и снова открыл дверь:

— Кларк! Рад, что ты очнулся. Мы как раз уходили.

Принц попытался проскочить мимо Кларка, но разъяренный капитан начал размахивать мечом, как безумный. Он рубанул Рейдена по голове, заставив того отпрыгнуть назад, прямо на Селесту. Лезвие вонзилось в толстое дерево дверного косяка. Кларк дернул меч, но тот застрял. Вода поднималась всё выше — она была уже по щиколотку. С палубы доносились крики: команда уходила. Они оказались заперты между свободой и кораблем, который стремительно наполнялся водой.

— Вы совершили огромную ошибку, — выплюнул Кларк. — Вы пожалеете об этом дне.

— Уверен, твои родители чувствовали то же самое после того, как зачали тебя, — ответил Рейден.

Кларк бросился на Рейдена, вцепившись пальцами ему в шею. Рейден увернулся, при этом подхватив Селесту и оттаскивая её в сторону, подальше от хватки Кларка. Они с силой врезались в стену позади себя, Рейден прижал её к ней. Воздух со свистом вырвался из лёгких Селесты, и она почувствовала, как что-то выпало из её мешка в воду под ними. Может, тот серебряный подсвечник? Времени подобрать его не было.

Ожидая столкновения с ними, Кларк полетел вперёд и приземлился лицом вниз. Селеста встретилась взглядом с Рейденом, её сердце бешено колотилось о его грудь.

— Только не говори, что ты тоже в меня влюбилась, — усмехнулся Рейден.

«Надеюсь, ты утонешь», — подумала Селеста, с досадой отталкивая его.

Рейден лишь ухмыльнулся.

Пока Кларк барахтался в поднимающейся воде, они бросились к двери. Палуба была пуста. Даже большинство тел сползло с накренившегося настила прямо в океан.

Корабль дернулся, заваливаясь на правый борт, уходя всё глубже. Ноги Селесты подкосились, и она полетела вниз.

— Селеста! — Рейден вцепился в леера кормовой надстройки, протягивая к ней руку, но она была уже слишком далеко. Её пальцы судорожно скребли по доскам, пытаясь за что-то ухватиться. Не найдя опоры, она скатилась вниз по ступеням надстройки. Наконец её руки вцепились в ручку люка, и тело рывком остановилось.

Мачты корабля жалобно заскрипели. Селеста подняла голову и увидела капитана Кларка, появившегося за спиной Рейдена в дверях каюты. В его руке был пистолет. Её пистолет. Вот что выпало, когда они ударились о стену! Селеста открыла рот, чтобы предупредить, но…

Раздался оглушительный выстрел.

Тело Рейдена отбросило в сторону, он упал с ужасающим глухим звуком. Безжизненный, он скользнул по ступеням надстройки, оставляя за собой кровавый след. Она вскрикнула, протянув руку, но он проскользнул мимо и прямо в бурлящую воду.

Кларк развернул дымящийся пистолет в её сторону, вцепившись свободной рукой в дверной проём, чтобы удержаться на ногах. Прежде чем он успел выстрелить, Селеста разжала пальцы и соскользнула по палубе в воду вслед за телом Рейдена.

Ледяная, пенящаяся вода поглотила её. Неужели океан всегда был таким холодным? Голубое платье намокло, становясь тяжелым, как свинец, и тянуло её на дно. Дыхание перехватило. Она моргнула, осматриваясь в зелёной толще воды. Никаких следов. Она дрыгала ногами, путаясь в юбках. Всё было не так. Это человеческое тело было бесполезно в воде.

Лёгкие горели. Туфли слетели с ног. Она тонула. Тяжёлый пояс на талии тянул вниз, как мёртвый груз. Работая ногами изо всех сил, она сумела вынырнуть на поверхность. Ветер хлестнул по влажной коже. Она убрала мокрые волосы с лица и завертелась на месте. Где он? Ей хотелось кричать. Звать его. Она проклинала себя за глупое решение хранить молчание. Но что-то внутри не позволяло ей запеть. Она всё ещё боялась последствий. Сможет ли она использовать Песнь? Попытаться приманить его к себе? Вряд ли. Чтобы это сработало, он должен быть в сознании. «Он должен быть жив», — прошептал маленький голосок внутри. Голосок, заставивший её поиски стать ещё более отчаянными.

Он не мог умереть. Она узнала ещё недостаточно.

Она судорожно вдохнула и снова нырнула в глубину, к уходящему на дно кораблю. И тут она увидела его. Под водой он казался пугающе зеленым. Его белая рубашка стала прозрачной. Он не двигался. По крайней мере, так показалось поначалу. У него был такой безмятежный вид, словно он пребывал в блаженстве. Но, присмотревшись, она поняла, что ошибалась. Он двигался, но лишь оттого, что корабль, уходя на дно, увлекал его за собой в водоворот. Селеста устремилась вниз, работая ногами изо всех сил. Пусть у нее больше не было тела, с которым она родилась — тела, созданного, чтобы с легкостью рассекать морскую гладь, — но она все еще была сиреной.

Она плыла глубже. Когда мешок с награбленным ударил ее по бедру, напоминая о себе, она сбросила его. Стало легче, движения стали точнее. Было бы еще проще, если бы она избавилась от платья, но времени не оставалось. Селеста не знала, как долго человек может продержаться под водой, но, судя по тому, как горели ее собственные легкие, у них почти не оставалось шансов.

Наконец она добралась до него. Обхватив его за талию, она притянула его к себе. За его спиной тянулся красный шлейф. Кровь. Селесту передернуло. Ее внутренняя сущность сирены ощущала ее привкус в воде. С бешено колотящимся сердцем, с легкими, готовыми взорваться от нехватки воздуха, она развернулась и поплыла к поверхности, но его тяжелое тело тянуло их вниз. Сила уходящего корабля была слишком велика. Она не успевала. Если он еще не был мертв, то скоро станет.

Где-то позади нее в воде что-то шевельнулось.

Акула, почти вдвое длиннее Рейдена, извиваясь, приближалась к ним. С зубами длиной с палец и безжизненными черными глазами, она шла по следу крови Рейдена. Селеста прижала его к себе крепче. С новым приливом отчаяния она заработала ногами, рвясь вверх. Но толку было мало: несмотря на всю ее силу, в этом человеческом теле она не могла развить достаточную скорость, чтобы вырваться вовремя.

Чудовище разинуло пасть, до них оставались считанные футы.

«Пой!» — кричали инстинкты. «Почему ты не поешь?!» Но она была слишком напугана.

Вместо этого Селеста ударила пяткой, попав прямо в левый глаз акулы. Хищник дернулся, и она использовала этот толчок, чтобы вырваться вперед. Они были уже близко. Футах в пяти от поверхности.

Акула атаковала снова. Из последних сил Селеста вытолкнула Рейдена над собой. Акула разинула пасть. Селеста выхватила кинжал и обеими руками вогнала его хищнику в небо, пронзая мозг.

Острая боль прошила ее левую руку выше локтя. Вода вокруг окрасилась алым — она не могла понять, чья это кровь, ее или акулы. С глухим стоном она вырвала клинок. Агония, вспыхнувшая в руке, заставила ее содрогнуться. Оттолкнув тушу акулы, она выплыла на поверхность, чувствуя, как голова готова взорваться от дефицита кислорода. Сладкий, солоноватый воздух ворвался в легкие, когда она пробила толщу воды, жадно хватая ртом воздух. Но единственное, о чем она могла думать, — это Рейден. Ей потребовалось две секунды, чтобы найти его: он плавал на поверхности, животом вверх, справа от нее. Она подплыла к нему и прижала пальцы к его шее, ища пульс.

Он был там.

Но оба они стремительно теряли кровь.

Идиот. Зачем он напал на тот корабль? Зачем унизил его капитана? А что, если он не очнется? Что, если она так и не узнает, зачем королю понадобилось это сокровище посреди океана? Что, если она больше никогда не сможет вернуться домой? И всё это по его вине. Это она должна была решить, когда он умрет. Но сегодня был не тот день. Поэтому Селеста залепила ему пощечину. Сильную. Прямо по лицу.

Рейден закашлялся, приходя в себя. Его глаза приоткрылись, он поморщился.

— За что? — прохрипел он между влажными приступами кашля.

Селеста показала ему крайне грубый жест, который раньше видела у Торбена.

— Если я тебе так не нравлюсь, зачем ты меня спасаешь?

Она вскинула руки к небу. «Я не знаю!»

В ушах шумели волны. Над ними послышались крики:

— Сюда! Они здесь! Слава богу, я их вижу!

— Бросайте лестницу!

Веревочная лестница со свистом прорезала воздух и с плеском упала перед ними. Селеста едва не разрыдалась от облегчения. Она сунула босые ноги в нижнюю перекладину, а когда обернулась за Рейденом, увидела, что он не двигается. Нет. Она схватила его за руку, притянула к себе и усадила спиной к лестнице. Он выглядел ужасно. Он всё еще истекал кровью.

Хватит пытаться умереть, трус.

Команда убедилась, что они закрепились, и начала тянуть лестницу вверх. Процесс был мучительно медленным. Каждая секунда казалась вечностью. Но, наконец, одним последним рывком их втащили к борту. Насир и Бастиан обхватили Рейдена за грудь и перевалили через перила. Они уложили его на палубу, и Насир принялся за осмотр. Бастиан вернулся, чтобы помочь Селесте, но она уже сама перекинула ногу через леера. Она добралась до палубы, но как только адреналин схлынул, ноги подкосились. Селеста бесцеремонно рухнула на пол, кровь капала с ее руки.

— Селеста! — Киями присела рядом, прижимая кусок ткани к ране. Селеста отмахнулась от нее и поползла к тому месту, где без сознания лежал Рейден. Ей хотелось потрясти его за все те неприятности, которые он на них навлек. О чем он только думал? Теперь она видела, что пулевое ранение пришлось на правую руку, ближе к плечу. Насир заткнул рану тканью, чтобы остановить кровь. Голова капитана свесилась набок, изо рта вытекла небольшая порция воды. Другие капли стекали с черных волос прямо в закрытые глаза.

— Рей, очнись, — умолял Бастиан.

Но принц не открывал глаз.

Бастиан грубой рукой повернул голову Рейдена прямо и начал с силой давить на грудь. Он наклонился, зажал нос Рейдена и выдохнул воздух ему в рот.

— Давай, Рей. Ну же… — твердил Бастиан снова и снова, словно молясь.

Селеста опустилась на колени рядом с ними, стараясь не мешать. В какой-то момент Киями взяла ее руку, очистила рану и перевязала тканью.

Тянулись жуткие минуты. На глаза Селесты навернулись слезы, и у нее уже не было сил их сдерживать. Ее шанс вернуться домой умирал прямо у нее на глазах. Но дело ведь было не только в этом, верно?

— Пожалуйста, Рей… Пожалуйста…

Команда стояла в тишине вокруг них. Киями положила руку Селесте на спину. Единственным звуком был глухой стук рук Бастиана по груди Рейдена.

Рейден кашлянул. Наконец-то, милосердие судьбы.

Вода выплеснулась из его губ, длинные темные ресницы дрогнули. Он открыл глаза и увидел Селесту, склонившуюся над ним; ее слезы смешивались с морской водой, стекавшей с ее подбородка.

На его губах появилась слабая ухмылка.

— Моя героиня, — прошептал он.

Перевод выполнен каналом https://t.me/mousebookagency

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Человеческие раны, как выяснилось, не заживали ни за день, ни даже за два. Похоже, всё, что мог сделать человеческий лекарь — это очистить рану, зашить её и ждать, пока организм справится сам. Этот процесс мог растянуться на целые циклы, в зависимости от тяжести повреждения. Селеста была озадачена. Неудивительно, что люди живут так недолго.

— Вам обоим повезло, — сказал Насир, приступая к обработке раны Рейдена. Пуля прошла навылет, не задев ничего жизненно важного. Рейден должен прийти в форму через пару месяцев, сообщил Насир, но вернется ли к руке полная сила — покажет время. — Ничего тяжелого не поднимать, — добавил Насир. Впрочем, об этом не могло быть и речи. По крайней мере, пока. Рейден даже не мог поднять руку, не покрывшись холодным потом.

Рана Селесты была куда менее серьезной. Поскольку она с силой вогнала руку прямо в зубы акулы, а не была укушена по-настоящему, проколы оказались неглубокими.

— Заживет, скорее всего, недели через две. Правда, останутся шрамы.

Зубы хищника оставили изогнутую линию на внутренней стороне её бицепса. Целитель-сирена мог бы потом убрать их, если бы она захотела. Но у неё было предчувствие, что она захочет их оставить. Они неплохо смотрелись рядом с черным полумесяцем на другой руке. И могли служить напоминанием о том, чтобы больше не бросаться спасать глупых людей.

Она не могла поверить, что снова это сделала.

Если бы она не потеряла пистолет и меч, возможно, никто из них вообще не получил бы ранений. Вина накрыла её с головой. Казалось, она вечно превращает любую ситуацию в катастрофу. Возможно, ей стоит поупражняться с мечом и пистолетом, чтобы не быть таким балластом. Она видела, как члены экипажа упражнялись в стрельбе или дуэлились на палубе, оттачивая навыки. Она могла бы присоединиться к ним, хотя сама мысль об обществе группы мужчин заставляла её нервничать. Несмотря на то что она провела на корабле несколько дней, она делала всё, чтобы не сталкиваться с ними лишний раз. Киями и она — единственные женщины на борту, и этот факт Селеста не могла игнорировать.

Насир велел ей отправиться в постель. Она отказалась.

— Порезы и ушибы — не единственное, что требует времени для исцеления, милая, — сказал Насир.

Она проигнорировала его. Сегодняшний день стал тревожным звонком. Да, она была потрясена тем, как близко они с Рейденом подошли к смерти. И осознание того, что она среди пиратов, не прибавляло ощущения безопасности на «Алой мести». Но пока она следовала привычному распорядку, помогая Киями обходить обломки затонувшего судна и прокладывать верный курс, она не могла перестать прокручивать в голове детали боя. Как бы ей ни было противно это признавать, и как бы это ни казалось предательством по отношению к семье, Селеста не могла отрицать: она никогда прежде не чувствовала себя настолько живой.

Растущая луна поднялась еще до заката, зависнув над кораблем, словно наблюдая за ней. Она гадала, что же луна видит сверху? Девушку? Сирену? Верную принцессу? Коварную пиратку?

Когда она присоединилась к команде за ужином, она уставилась в свою тарелку. Насир превзошел сам себя, возможно, пытаясь подарить всем достойное завершение этого утомительного дня. Остатки свинины, привезенной из Ромси, были приготовлены и поданы с картофелем, хрустящим хлебом и твердым сыром.

Обычно за ужином офицеры пили вино, но сегодня по кругу пустили бутылку рома. Когда Киями передала её Селесте, сирена задержала на ней взгляд. С момента попадания на борт она не притронулась ни к капле алкоголя. Может, стоило бы сегодня немного притупить чувства, хотя бы чтобы дать мозгу отдохнуть? Но Селеста всё ещё не чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы хоть на миг потерять контроль, поэтому она передала бутылку Бастиану, стараясь не смотреть на пустое кресло во главе стола. Стоило ей закрыть глаза, как она снова видела, как Рейден сползает по лестнице, оставляя за собой кровавый след.

Похоже, остальные члены команды чувствовали то же самое: атмосфера на корабле была тяжелой. Событие было катастрофическим, даже по пиратским меркам. Их окружили, почти заставили сдаться — и всё потому, что они были неспособны работать сообща дольше двадцати минут, прежде чем погрязнуть в распрях. Если бы их захватили, их наверняка бы казнили. В конце концов, пираты не оставляют выживших. Команда Рейдена точно никого не пощадила. Эта мысль тяжким грузом давила на Селесту. А хуже всего было то, что она не чувствовала особого раскаяния.

Что с ней происходило?

В довершение всего, грузовое судно перевозило то, что больше походило на чьи-то личные вещи. Ничего ценного — ни сокровищ, ни товаров для продажи. Когда команда отправилась на грабеж, они обнаружили огромный деревянный каркас кровати, книги, столы и тому подобное. Мало что стоило красть, кроме оружия и безделушек.

За столом Киями сидела, задумчиво гоняя картофелины по тарелке. Насир, обычно молчаливый, не проронил ни слова, лишь отвечая на редкие вопросы коротким мычанием. Даже Торбен, который должен был сиять от радости после хорошей драки, тыкал в еду с излишней силой. Каждый удар ножом сопровождался громким скрежетом, разносившимся по каюте. Бастиан вздрагивал от каждого звука. А Адмирал, который обычно сидел под столом в ожидании объедков, отсутствовал — пес отказывался покидать Рейдена с тех пор, как раненого капитана подняли на борт.

— Торбен! Ради всего святого, не мог бы ты перестать втыкать нож в стол? — огрызнулся Бастиан, откинувшись на спинку стула.

Лицо Торбена вспыхнуло красным. Он с силой вонзил нож лезвием в дерево.

— Слушай сюда, придурок! — Торбен оттолкнул стол и вскочил. — У тебя проблемы с тем, как я ем? Хочешь, покажу, куда ты можешь засунуть свой но…

Насир протянул руку и положил её на плечо Торбена. Йенрианец замолчал и выдохнул. Он накрыл руку мужа своей. Насир мягко улыбнулся, когда их пальцы переплелись. Не торопясь, Торбен сел обратно. Однако он всё равно одарил Бастиана злобным взглядом, прежде чем вытащить нож из стола и вернуться к еде. На мгновение единственными звуками остались скрип ржавой цепи качающегося над головой фонаря и рев океана за бортом.

— Удалось достать что-нибудь интересное? — спросила Киями, поворачиваясь к Селесте. Её попытка перевести тему не укрылась от остальных, но была встречена с облегчением.

Селеста покачала головой. То немногое, что она взяла, было утеряно, да и пользы в этом всё равно не было. Затем Селеста вспомнила о пергаменте, спрятанном в лифе платья. Скорее всего, это пустяк, но ей всё ещё хотелось получше разглядеть золотую печать. Возможно, это даст подсказку, чья мебель была на корабле и зачем она понадобилась. Информация была не особо ценной, но, по крайней мере, это была тема для разговора. Селеста достала пергамент. Воск был золотым, и на нём чётко оттиснуто изображение пылающего солнца. Селеста протянула его Киями, но пальцы девушки едва коснулись бумаги, как Бастиан выхватил её из рук.

— Что не так? — спросила Киями.

— Это королевская печать, — нахмурился он.

Команда перестала есть.

— Зачем капитану грузового судна письмо от короля? — недоумевала Киями. — Они ведь перевозили мебель.

— Мы же все говорим о Пиратском короле, верно? О короле Леонидасе? — уточнил Торбен.

— Да, о каком еще короле мне говорить? — ответил Бастиан.

— Вообще-то, есть и другие короли! — Торбен скрестил руки на груди.

Киями подалась вперед через стол, пытаясь разглядеть бумагу.

— Что там написано?

Бастиан нахмурился еще сильнее.

— Слишком много повреждений от воды. Ничего не разобрать.

— Грузовое судно, набитое мебелью, оружием и письмом от короля, — Киями схватила бутылку рома и сделала долгий глоток. — Король что… переезжает?

— Рейден это видел? — спросил Бастиан, глядя на Селесту.

Она покачала головой.

— Как думаешь, он что-то знает? — спросила Киями.

Бастиан немного подумал и пожал плечами: — Если и знает, то мне не говорил.

— Этот парень обожает хранить секреты, — вздохнула Киями.

Бастиан поморщился, но спорить не стал. Группа снова погрузилась в молчание. Насир спросил, не хочет ли кто-нибудь десерта, но желающих не нашлось. Бутылку снова пустили по кругу.

— Чья сегодня очередь мыть посуду? — наконец спросила Киями. У капитана Шарпа было негласное правило: офицеры моют посуду сами. Он утверждал, что это делает их трапезы похожими на одну большую счастливую семью. Селеста сначала приняла это за шутку, но теперь была не так уверена. Они определенно препирались из-за этого, как настоящая семья.

— Селеста мыла вчера, — заметил Насир. Благодарная Селеста протянула руку, накрыла его ладонь своей и слегка сжала. Он улыбнулся, его глаза собрались в лучики, и он сжал ее руку в ответ. Сердце Селесты болезненно сжалось. Водоворот эмоций, накопившихся за день, нахлынул разом. Она попыталась подавить их, но они смешались в яркий вихрь, окрашивая ее изнутри: ядовито-оранжевый стресс, глубокая фиолетовая тоска по дому и липкий желтый страх — ее неизменный спутник. Она отдернула руку. Если Насир и заметил перемену, то не подал виду.

Тем временем Торбен, Бастиан и Киями переглядывались. Это была стандартная вечерняя песня. Бастиан и Торбен ненавидели мыть посуду и увиливали от нее с самого начала плавания. Обычно это приводило к тому, что вызванивались Киями и Селеста.

— О нет, — сказала Киями, переводя взгляд с Бастиана на Торбена. — Я уже дважды мыла посуду! А мы в море меньше недели. Вы двое, повзрослейте и решите между собой.

— Ладно, давай поборемся на руках, — предложил Торбен.

— Я… я не буду бороться на руках, — сказал Бастиан, избегая взгляда великана.

— Почему нет?

— Пото… потому что… — замялся Бастиан. Любой мог понять почему: одна рука Торбена была больше обеих рук Бастиана вместе взятых. И хотя Бастиан был намного выше Торбена, канонир был сбит как ядро — низкий и плотный. — Я сам помою посуду.

Торбен, который явно был не прочь побороться, выглядел разочарованным.

Бастиан встал из-за стола и протянул пергамент: — Кто-нибудь проверит Рая и покажет ему это?

Селеста с самого прихода на корабль искала повод заглянуть в каюту Рейдена. Она потянулась за пергаментом.

Бастиан помедлил. Пауза была короткой, но странной. Он ей не доверял? До сих пор Бастиан был к ней более чем добр. И насколько она знала, Рейден не рассказывал Бастиану о том, что она сирена. Винит ли он ее в том, что случилось с Рейденом? Тяжелое чувство вины упало камнем в ее желудок. Она попыталась отбросить его, но это давалось все труднее. Бастиан был прав, не доверяя ей. Никто на этом корабле не должен был ей доверять.

Он вложил пергамент ей в руку.

— Спасибо, — сказал он. — Но если он спит, лучше не беспокой его до утра.

Команда разошлась. Но когда Селеста толкнула дверь в офицерскую каюту, Киями последовала за ней.

— Ты в порядке? — спросила она.

Селеста замерла и обернулась. Киями с беспокойством протянула руку, но, должно быть, вспомнила, как Селеста вздрогнула от её прикосновения в тюрьме, и опустила ладонь. Это было выше её сил. Она не хотела, чтобы Киями копалась в её чувствах, ворошила их. Но чувства хлынули сами собой. Фиолетовый, индиго, желтый и оранжевый смешались до такой степени, что она не могла их разделить. Они почернели. Растерянность. Она не могла их сдержать. Она не могла дышать. Почему это происходит с ней? Почему она такая? Ещё мгновение назад всё было нормально.

Расплакаться перед Киями — последнее, чего хотела Селеста. Она покажется слабой. Ненадежной. Эти люди не были ей друзьями. Не были семьей. А даже если бы и были, они бы только оттолкнули её. Потому что эти чувства были слишком огромными. И она не могла их контролировать. Почему она не может их контролировать? Почему она чувствует так много? Киями была сильной и стойкой. Селеста хотела быть такой же.

Поэтому она сглотнула и одарила Киями тем, что, как она надеялась, выглядело как ободряющая улыбка.

— Всё в порядке. — Киями выглядела неубежденной. — Ты знаешь, где меня найти, если я понадоблюсь. — Она развернулась и направилась обратно на палубу.

Сирена сжала и разжала кулаки. Киями больше ни у кого не спрашивала, в порядке ли они. Даже здесь, так далеко от дома, она не могла от этого убежать. Киями потребовались считанные дни, чтобы понять, насколько Селеста слаба. Насколько хрупка. Как легко она выходит из себя. Её чувства напоминали воду. Она пыталась удержать их в ладонях, нести, как, казалось, делали все остальные, но они продолжали прибывать. Переливались через край. Находили каждую трещинку между пальцами и выскальзывали. Выплескивались наружу. Единственное, что помогало — это побег на поверхность. Ну, или плач, как выяснилось. Хотя обычно это делало всё только хуже. Плакать было стыдно, особенно на глазах у других. Но Селеста не могла сосчитать, сколько раз она плакала перед Мейв. Мейв никогда не плакала перед ней.

Никто не плакал.

Она была просто слабее их. И никакие тренировки, учения или уроки не помогали. Возможно, проблема была в ней самой. Её глупое, кровоточащее сердце — вот единственная причина, по которой она оказалась в этой переделке. Всё потому, что она не смогла равнодушно смотреть на смерть человека. А теперь она снова спасла его. Снова предала свой народ. И всё ради пирата-убийцы.

Слезы полились. Они всегда лились. И их она тоже не могла сдержать.

Может, стоит пойти спать? Она не хотела, чтобы Рейден увидел её такой, а он, скорее всего, всё равно спит. В конце концов, Насир велел ему отдыхать. Рейден посмотрит пергамент завтра. Тогда у неё будет свежий взгляд, чтобы осмотреть его комнату в поисках подсказок — что же это за секретное сокровище, ради которого он рискует их жизнями. Она проскользнула в свою каюту, надеясь, что это пространство её успокоит. Не помогло. Стены были слишком тонкими, он мог её услышать. «Будь сильной», — приказала она себе. Задушенный всхлип сорвался с её губ.

Она была не сильна.

Еще один всхлип.

Она не владела собой.

Еще один.

И такими темпами она никогда не вернется домой.

За стеной, прямо рядом с ней, Селеста услышала тихий стук. Она замерла, прижав ладонь ко рту. Стук повторился. Она прижала руку к стене.

Еще один всхлип.

Еще один стук.

Она вздохнула и, наконец, постучала в ответ.

Тишина.

Затем…

Два стука.

Она шмыгнула носом, и в темноте промелькнула слабая улыбка. Она постучала дважды.

Три стука.

Разве ему не положено отдыхать? Она повторила ритм.

Четыре.

С тяжелым вздохом Селеста поняла, что ей всё же не удастся избежать встречи с Рейденом. На этом нелепом корабле не было никакого личного пространства. Она вытерла лицо рукавом. И прежде чем он успел постучать снова, Селеста вышла из своей каюты и сделала два шага к его двери.

Она постучала. Четыре раза.

Он открыл дверь.

— Моя героиня, — улыбнулся он.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

— Не смотри на меня с таким выражением лица, — сказал Рейден.

Селеста против воли рассмеялась. Он выглядел жалко. Совершенно жалко. И все же это ему шло. Казалось, глубокие тени под глазами и массивная повязка на руке делали его лишь еще более притягательным. Темные кудри были взлохмачены, словно он только что проснулся. Его гладкая кожа, хоть и стала бледнее обычного, все еще светилась в мягком свете мерцающих в комнате свечей. Он стоял в дверях, одетый лишь в мягкие свободные брюки. Мужской торс не смутил Селесту. Мужчины-сирены часто не носили ничего на груди, да и многие женщины, если уж на то пошло. И все же она отвела взгляд. Её глаза остановились на Адмирале, сидевшем на кровати, настороженном и готовом защищать хозяина. «Умный зверь», — подумала она.

— Я в полном порядке. Если не считать того, что в меня стреляли.

Селеста приложила руку к горлу, изображая удушье.

— Ладно, и того, что я тонул, — добавил он с ухмылкой.

Он отступил на шаг, распахивая дверь шире, приглашая её войти. Комната за его спиной была обставлена полированной деревянной мебелью. В глубине стоял большой стол, похожий на тот, что был в навигационной, заваленный свитками и перьями. За ним тянулась стена из окон, в которых Селеста видела сумерки. Стены украшали искусные картины с изображением кораблей в море. А слева от неё находилась кровать, почти в три раза больше её собственной «комнаты», застеленная роскошной красной тканью. Четыре массивных деревянных столбика возвышались над кроватью, и на каждом была вырезана морская тварь. Зрелище было впечатляющим. Но ничто из этого не давало ей подсказок о сокровищах. И все же она не теряла надежды, проходя мимо него вглубь комнаты. Что-то здесь должно было быть.

Сжимая в кулаке намокший пергамент, она ловила себя на мысли: а вдруг он всё же знает, что задумал его отец? Этот парень определенно обожает хранить секреты. Неужели Рейден рискнул бы жизнями всех них ради кучи золота? Вряд ли? Или он просто эгоистичный, кровожадный человек, каким его считал её народ? Она не могла понять. Каждый раз, когда ей казалось, что она его раскусила, он делал что-то, что заставляло её сомневаться. Он сводил с ума. И в то же время, казалось, читал её мысли одним взглядом.

— О чем ты думаешь? — Он закрыл за ней дверь с тихим щелчком.

Селеста подошла к кровати, протянув руку, чтобы почесать Адмирала за ушами. Пес потянулся, перевернулся на спину, подставляя ей мягкий живот. Она улыбнулась, присаживаясь на край кровати рядом с этим дурашливым существом. Рейден ждал, сканируя её лицо. Селеста протянула ему пергамент, и он принял его молча. Он перевернул его в руках, вглядываясь в размытый текст. Когда его взгляд упал на печать в верхней части листа, его челюсть сжалась.

— Где ты это взяла?

Она указала на его рану.

— Капитан Кларк? — он нахмурился. — Кто-нибудь еще видел это?

Селеста кивнула и неопределенно махнула рукой в сторону кают остальных офицеров.

— Понятно. Полагаю, Бастиан узнал печать моего отца.

Ей не нужно было подтверждать. Он и так всё понял.

Рейден замолчал, снова изучая клочок пергамента в надежде найти хоть намек на то, что на нем было написано. Он выглядел сердитым, и Селеста не могла решить: злится ли он из-за того, что команда узнала о письме, из-за того, что текст не читаем, или же причина в чем-то другом. Воцарилась тишина, пока он снова и снова пробегал глазами по мокрому пергаменту. Наконец он положил его на прикроватный столик. Он тяжело опустился на матрас, проводя рукой по волосам. О чем бы он ни думал, он не собирался делиться этим с ней.

Морские волны мерно ударялись о борт. Адмирал глубоко дышал, кажется, похрапывая. Она протянула руку к псу и с нежностью погладила большим пальцем переносицу.

— Спасибо, — наконец сказал Рейден.

Селеста подняла на него взгляд, нахмурив брови.

— За то, что снова спасла мне жизнь, — добавил он.

Я не должна была этого делать.

Снова тишина.

Теперь, когда её долг был выполнен, причин оставаться не было. Но, может, ей удастся осмотреться, прежде чем он попросит её уйти? В конце концов, она впервые в его каюте — возможно, она сможет выдать это за праздное любопытство. Поднявшись с кровати, Селеста увидела, как Адмирал заворочался. Его большие карие глаза следили за тем, как она обходит комнату по широкой дуге, разглядывая каждую картину и каждую безделушку, которые, как она подозревала, не принадлежали Рейдену. А некоторые, возможно, принадлежали. Но она замерла, заметив его пистолет, лежащий на комоде. В одно мгновение она снова оказалась там, на палубе. С ужасом наблюдая, как пуля прошивает его насквозь. Как он обмякает. Как тянется за ним кровавый след.

По ковру раздались тихие шаги. Она обернулась и увидела, что Рейден стоит позади, глядя прямо на неё. Было не по себе от того, как он на неё смотрел. Словно заглядывал в самую душу. Видел бьющееся сердце внутри неё. Сердце, о котором она не хотела, чтобы он знал. Селеста собралась было пройти мимо, но мягкая рука обхватила её запястье.

— Ты в порядке?

Прикосновение прошило её током. Но в этот раз оно не заставило её дрожать, как потрепанный парус. Её взгляд упал на его руку — захват был настолько свободным, что она легко могла вырваться. Но она не сделала этого. Потребовалось время, чтобы вспомнить, о чем он спросил. Её глаза встретились с его лицом, таким открытым в свете свечей. Совсем не похожим на того жесткого, самоуверенного пирата, которого она знала. Он просто пытался выведать информацию? Ждал, что подрагивание век или дрожь губ выдадут её?

Конечно, она была не в порядке. Но это не его дело. И кто он такой, чтобы заботиться о ней? Этот человек, который угрожал ей после того, как она спасла его жизнь, и тем самым разрушил её собственную. Почему все думают, что она такое слабое существо, которое нуждается в опеке?

И что еще хуже… Почему ей так хотелось выложить ему всё? Этот принц, который каким-то образом знал обо всех её чувствах, но сам почти ничего не рассказывал. Этот человек, который был врагом её народа. Убийца. Пират. Даже если он был искренен. Даже если он заботился о ней… разве это не делало всё только хуже? Её прислали сюда, чтобы убить его.

Она должна сделать это прямо сейчас.

Кинжал, спрятанный у неё на бедре, внезапно стал казаться чем-то чужеродным и неприятным. Селеста высвободила руку из его захвата, пытаясь разорвать их связь. Но прикосновение сохранилось. Они стояли так близко. Достаточно близко, чтобы нанести удар. И при этом слишком близко, чтобы нормально дышать. Сердце колотилось, Селеста скользнула рукой к бедру. Под пальцами она почувствовала рукоять кинжала. Всё могло закончиться прямо сейчас. Ей нужно было лишь действовать быстро.

— Мне показалось, я слышал шум из твоей комнаты, — сказал он.

Пальцы Селесты плотнее сжались на рукояти.

— В меня уже стреляли раньше. Это своего рода профессиональный риск. — Он помолчал и вдохнул, словно хотел добавить что-то еще, но передумал. Вместо этого он продолжил: — Но сегодняшний день меня напугал. Я никогда раньше не работал с такими неопытными людьми. Когда нас окружили, я боялся, что мой экипаж снова пострадает. Снова. — То, как он произнес это последнее слово, окончательно выбило её из колеи.

Зачем он говорит ей это? Чтобы вызвать сочувствие? Хватка на кинжале усилилась. Она молча смотрела, как он отступил и опустился обратно на кровать. Его плечи опустились, он уставился в пол. Перед ней был не сын её врага. Перед ней был капитан, преследуемый призраками тех, кого он потерял. Она сама не заметила, как её рука опустилась.

— Я постучал, потому что… — он поднял глаза, встречаясь с её взглядом, и вздохнул. — Честно говоря, я не знаю, зачем я постучал. — Селеста подошла к кровати и села между ним и его собакой. В ответ Адмирал придвинулся ближе, положив голову ей на бедро. — Полагаю, я хотел узнать, всё ли с тобой в порядке. Если тебе нужна компания… — Рейден позволил фразе угаснуть, превращая её в немой вопрос. Кинжал на бедре словно жег кожу.

Одна её часть жаждала принять это предложение мира. Нырнуть в него с головой, узнать, как глубоко оно и куда ведет. Разделить с ним каждый оттенок этих чувств, бурлящих внутри. Но её послали сюда, чтобы убить его, и она начала понимать, что находиться рядом с ним — значит усложнить эту задачу до предела. Этот путь ни к чему хорошему не вел. На самом деле, она была уверена: он приведет её к гибели, так или иначе. И поэтому, несмотря на то, что всё внутри неё молило остаться, прильнуть к этому теплу и позволить ему увидеть себя настоящую, она вскинула упрямый подбородок и поднялась с кровати.

Возможно, сегодня она была недостаточно сильна, чтобы убить его. Но она должна была найти в себе силы уйти.

Если Рейден и не поверил её представлению, он не подал виду. Он лишь кивнул. Она чувствовала, что он хотел сказать что-то еще. Что-то, что повисло в воздухе между ними. Но он отвел взгляд, глядя в темноту за окном.

— Тогда спокойной ночи, — сказал он.

Она закрыла за собой дверь.

Оставшись в своей каюте одна, Селеста лежала на спине, безучастно глядя в потолок. Вероятно, худший день в её жизни — третий по счёту — подошёл к концу. Второе и первое места занимали день предательства Хора и день её прибытия в Порт-Ромси.

Какая ирония, что всё это обрушилось на неё в течение одной недели.

Её тело всё ещё хранило отголоски океанских волн, которые сегодня швыряли её из стороны в сторону. Сон был капризным, ускользая от неё. Поэтому она лежала в темноте, позволяя минутам течь, оставшись наедине со своими мыслями. Часть её жалела, что она не осталась в каюте Рейдена. Часть жалела, что не ударила его кинжалом. А часть проклинала тот момент, когда вообще вошла в его комнату. Только в такие ночи, как эта, Селеста жалела, что у неё нет гамака, как у всех остальных. Там она могла бы слушать храп Оукса, на который вечно жаловались другие, вместо того чтобы тонуть в собственных мыслях. Они кружили вокруг неё, словно хищники, готовые поглотить целиком.

Каждая ночь в человеческом обличье проходила так. Она ложилась в кровать, до костей уставшая, а затем проводила время, мечась между мучительными раздумьями и кошмарами. Иногда она избегала сна, словно боялась его. И каждый раз, стоило ей закрыть глаза и начать проваливаться в забытье, как она видела лицо матери или вспоминала битву с Хором, и разум снова срывался с цепи, мчась по знакомым кругам.

Она скучала по дому.

Слезы хлынули внезапно, захлестнув её до такой степени, что она затряслась от рыданий. Она оказалась в ловушке в чужом теле, на корабле, идущем навстречу своей погибели, в окружении тех самых существ, которых её королевство боялось больше всего. Она даже защитить себя не могла! В воде она была умелым бойцом, если не лучшим. Теперь же она была безгласной. Безнадежной. То, что она выжила в сегодняшней схватке, было чудом, учитывая, сколько раз меч выпадал из её рук.

Это было чудом, что выжил Рейден.

Он не должен был.

Всё могло быть так просто. Позволить ему утонуть. Она хотела бы знать, почему сделала это. Почему продолжала удерживать свою руку. Ей нужно было лишь дать ему умереть. И даже в этом она умудрилась потерпеть неудачу. Они были на этом судне уже несколько дней, но у неё почти ничего не было. И она понимала нутром: искать больше нечего. Это были пираты, работающие на короля, который жаждал неисчислимых богатств, скрытых на отдаленном острове. Это мнимое расследование было уловкой. Слабой попыткой отсрочить неизбежное. Она не хотела убивать его. Не по-настоящему. Но если она откажется, она никогда не сможет вернуться домой. Никогда не сможет вернуться в море из страха, что её выследят и убьют за её преступления.

Всхлип вырвался из её горла. Она скучала по своей семье. Она скучала по тому, чтобы быть сиреной и с уверенностью знать, что ждет её в будущем. Она скучала по тому, чтобы выполнять приказы, которые понимала, и доверять кому-то другому право решать, что ей делать. Она скучала по Мейв. Она даже скучала по Шай. Но больше всего она скучала по самой себе. В Старии она была принцессой. Сиреной. Дочерью. Сестрой. Солдатом. У неё было будущее. Но её звезды больше не сходились. И всё это — только её вина.

Будь она хоть немного похожа на Киями, она бы никогда не оказалась в такой ситуации. Киями была настоящей героиней из тех историй, что Селесте рассказывали всю жизнь. Сильная — и не только физически. Девушка, которая была прямой и знала, зачем она здесь и чего хочет. Девушка, которая сделала бы всё ради своей семьи. Всё то, чем Селеста не являлась. А то, что Киями проявила такую чуткость, спросив, в порядке ли она, стало солью на рану. Словно Селесте нужно было лишнее напоминание о том, что она из себя представляет. Предательница… слабачка… Рыдания стали громче. Она уткнулась лицом в подушку, чтобы приглушить звук. Жизнь, которая у неё была, исчезла. От сирены, которой она когда-то была, не осталось ничего.

Раздался скребущий звук у самого низа двери, рядом с головой Селесты. Было поздно, далеко за полночь. Никого, кроме ночной смены, на палубе быть не должно. Скрежет повторился, на этот раз настойчивее. Селеста протерла глаза кулаками, делая слабую попытку скрыть следы своего эмоционального срыва. Она протянула руку над головой и приоткрыла дверь, не вставая с кровати. В комнату просунулся влажный нос.

— Привет, — прошептала Селеста на всеобщем наречии с заплаканной улыбкой. Сам акт речи показался ей целебным бальзамом. Даже если она говорила с животным. Её голос сорвался от долгого молчания, но она почувствовала, как лицо озаряет искренняя радость. Первое слово, которое она произнесла на человеческом языке.

Адмирал вильнул хвостом.

— Внутрь? — прошептала она, открывая дверь чуть шире.

Хвост пса заходил ходуном, когда он вбежал в комнату, которая сразу стала казаться теснее. Тем не менее, он нашел место между бедром Селесты и стеной, чтобы свернуться калачиком. Его голова снова легла ей на ногу. Она закрыла дверь на мягкий щелчок и положила руку на спину пса, поглаживая его вьющуюся шерсть. Забавно было думать, что всего неделю назад она видела, как этот пес тявкал и прыгал по палубе совсем другого корабля. Тогда это существо казалось ей таким странным. Теперь же он прижимался к ней, и его живот мерно вздымался и опускался при каждом дыхании.

— Ты ведь не сам меня нашел, верно? — спросила она.

Задняя лапа пса дернулась.

Селеста помнила, как закрыла за собой дверь, выходя из каюты капитана. А Рейден всегда запирал свою дверь на замок. Адмирал был умным псом, но не мог повернуть дверную ручку. Рейден явно не поверил, что ей не нужна компания. Но она не чувствовала раздражения. Её рука легла на стену, разделявшую их каюты; пальцы коснулись ребристой поверхности дерева. Она подумывала постучать. Подать короткий сигнал, давая понять, что она знает, чьих это рук дело. Но вместо этого она просто оставила руку на стене.

Через мгновение она убрала ладонь. Она откинула голову обратно на подушку. Адмирал поёрзал, подстраиваясь под изгиб её бедра. И впервые с тех пор, как она стала человеком, Селеста погрузилась в спокойный, глубокий сон.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Селеста проснулась от того, что Адмирал смотрел на неё сверху вниз, высунув влажный язык.

— Доброе утро, — прошептала она с сонной улыбкой.

Адмирал подпрыгнул на месте. Комнату заливал яркий дневной свет. Она удивилась, почему Бастиан не постучал в её дверь, чтобы разбудить, как делал это обычно. Но, вероятно, он решил дать ей выспаться после вчерашних событий. «Отлично», — подумала она. Вырастая принцессой во дворце, она привыкла к тому, что все вокруг относились к ней как к хрупкому созданию. На этом корабле она впервые стала просто Селестой — и никем больше. Но, судя по всему, после её вчерашнего представления всё вернулось на круги своя.

Она приоткрыла дверь для Адмирала. Он выскочил наружу, заливаясь лаем, чтобы известить весь корабль о своём появлении. Селеста быстро привела себя в порядок. Сегодня она выбрала чёрные брюки, белую блузку с чёрным корсетом и сапоги до колен. На бёдрах красовался ремень, подаренный Торбеном; меч мерно постукивал по ноге. Он до сих пор не просил вернуть его, и у неё было предчувствие, что и не попросит — после налёта на грузовое судно у Торбена появилось полно новых «игрушек». Затем она заплела волосы в косу, убирая их от лица, как её в детстве учила сестра Сефона.

Солнце стояло не так высоко, как она ожидала, но было очевидно, что остальная команда уже на ногах пару часов. Капитана нигде не было видно. Этот факт удивил её, хотя она прекрасно знала, что ему нужен отдых. Казалось, она настолько привыкла видеть его каждый день, что его отсутствие ощущалось как неловкий шаг в пустоту, где должна была быть ступенька.

Киями помахала ей от штурвала.

— Доброе утро, Селеста! Ты отлично выглядишь, — сказала она с тёплой улыбкой. Тёмные волосы Киями были гладко зачёсаны назад и закреплены у основания шеи. На ней тоже были брюки, но из чёрной ткани с едва заметным цветочным узором. Тёмно-синий верх с запахом был подпоясан на бедре, а края оторочены серой лентой с тонким замысловатым орнаментом. Золотая рукоять её сверкающей сабли покачивалась на бедре.

Селеста помахала в ответ и поднялась по ступеням, чтобы подойти к ней. Когда они оказались рядом, Селеста указала сначала на свой меч, а потом на Киями.

— Твой меч и я?

Она попробовала снова: указала на оружие Киями, на саму девушку, затем на свой меч и на себя.

— Ты… хочешь, чтобы мы подрались? — попыталась угадать Киями, явно не в восторге от этой идеи.

Селеста покачала головой. Приняв решительную позу, она погрозила пальцем невидимому ученику, исправляя ошибку.

— Ты хочешь, чтобы я отругала… нет… — лицо Киями сначала выражало замешательство, но затем её озарило. — Научила! Обучить! Ты хочешь, чтобы я научила тебя владеть мечом.

Селеста рассмеялась и энергично закивала.

— Конечно, я могу тебя научить. Хочешь начать сегодня после обеда?

Селеста снова кивнула и потянулась, чтобы сжать запястье Киями. Это был чисто инстинктивный жест — она привыкла так благодарить наставников в своём королевстве. Киями посмотрела на руку Селесты, её брови сошлись на переносице. Но как только Селеста начала отстраняться, Киями сама обхватила её запястье и легонько сжала. Жест был едва заметным, но в нём было столько тепла, что Селесте вдруг показалось, будто она снова дома.

— Давай начнем с работы ног, — сказала Киями.

Предзакатное солнце заливало палубу теплым золотистым светом. Селеста переминалась с ноги на ногу, то сжимая, то разжимая кулаки. У них собралась целая толпа зрителей — команде нечем было заняться, кроме как наблюдать за этим уроком. И, конечно же, Рейден, который весь день пролежал в постели, выбрал именно этот момент, чтобы глотнуть свежего воздуха. Губы Селесты плотно сжались. Она слишком хорошо знала, как проходит самый первый урок любого обучения. Одна только мысль о том, что она может оказаться на спине прямо на глазах у Рейдена, была почти готова заставить её отменить всё это занятие.

Его лицо выглядело чуть менее бледным, чем накануне, но всё равно оставалось болезненным. И его темные глаза не отрывались от неё последние десять минут. Селеста надеялась, что остальные решат, будто румянец на её щеках — от физических усилий и жары, а не от смущения. С каждым днем становилось всё жарче.

— Это южный зной, — заметил Насир за обедом.

— Он меня когда-нибудь прикончит, — проворчал Торбен. Видимо, лето в Йенрии было не таким беспощадным.

Селеста глубоко вдохнула, концентрируясь. Она позволила всем отвлекающим факторам уплыть прочь, словно воде в реке. Смех Торбена, взгляд Рейдена, перешептывания других членов экипажа — всё исчезло, пока не остались только Селеста и ритм её дыхания.

— Начни с правой ноги впереди, левая — сзади, — сказала Киями, демонстрируя стойку. — Старайся, чтобы пятки находились на одной линии. Цель — сделать твое тело как можно меньшей мишенью.

Селеста сделала так, как было сказано, ставя ноги так же, как у Киями. По крайней мере, ей казалось, что так. Киями сразу же указала на то, что ступни стоят не под тем углом, или что ноги расставлены недостаточно широко, или что вес тела смещен не на ту ногу. Киями исправляла её без обиняков. Её острый взгляд замечал каждую ошибку. Когда стопа Селесты снова развернулась, Киями подтолкнула её носком своего сапога на место. Если Селеста еще не покраснела, то теперь она горела огнем. Конечно, работа с мечом начинается с ног. То, в чем у Селесты не было никакой подготовки. Хотя к обычному хождению она уже привыкла, она все еще часто спотыкалась.

— Согни колени.

Колени… Сердце Селесты екнуло. Она знала это слово. Она знала его! Нерисса объясняла ей, где они находятся, в тот самый день, когда Селеста их получила. И всё же каждый раз, когда она была близка к тому, чтобы вспомнить, слово ускользало из памяти, словно вода сквозь пальцы.

К счастью, Киями не стала долго ждать. Она легонько постучала носком сапога по задней части ноги Селесты, и та согнулась. «Ох, конечно, — подумала Селеста. —

Колени — это та часть, которая сгибается. Вот почему она сказала согни».

— Теперь шаг вперед.

Девушки отрабатывали каждый шаг снова и снова, пока пот не начал струиться по лицу Селесты, а мышцы бедер не заныли от жжения. Её ноги были еще не такими сильными, как верхняя часть тела. Но выносливость у неё была отличная, поэтому они смогли продолжать тренировку пару часов. Со временем Селеста начала лучше чувствовать свои ноги. Она замечала, в какую сторону смотрят ступни, где распределен вес. Вскоре она стала двигаться вперед и назад в тандеме с Киями. Это стало похоже на танец. Они отрабатывали движения вперед, назад и даже начали пробовать повороты, прежде чем Киями остановила их.

— Ты схватываешь на лету! — сказала она, широко улыбаясь.

Наблюдать за тем, как работает Киями, было одно удовольствие. Она оказалась прирожденным учителем, и Селеста была бесконечно благодарна за её терпение. Селеста изо всех сил пыталась выразить это словами, но её пантомима была далека от совершенства. И всё же Киями уловила суть.

— Я учила своих братьев и сестер сражаться, — с гордостью сказала она и рассмеялась. — Их пятеро, так что практики у меня было хоть отбавляй. — Когда она заговорила о них, по её лицу пробежала тень. Это выражение было до боли знакомо Селесте. Тоска по дому. — Давай на сегодня закончим. Завтра повторим сегодняшние движения и начнем учиться атакам и парированию.

Необъяснимым образом очередь мыть посуду снова выпала Селесте. Снова. Рейден не пришел на ужин, предпочтя остаться в постели. Киями, которая уже несколько раз мыла посуду, вернулась к штурвалу. А Торбен и Бастиан, как обычно, испарились сразу после того, как трапеза закончилась. Насир настаивал, что найдет их, но Селеста отмахнулась от его предложения. Поэтому они вдвоем убрали со стола и принялись за работу, используя обычную скудную порцию воды и китового жира, чтобы отмыть остатки еды с каждой тарелки.

Они работали молча, плечом к плечу. Насир мыл посуду, а Селеста вытирала её полотенцем и расставляла по местам. Это была привычная, спокойная рутина. Насир не был любителем пустых разговоров, что очень облегчало жизнь Селесте. Но когда он всё же заводил беседу, ему нравилось узнавать других получше. Поэтому её не особо удивило, когда он выбрал тему для разговора.

— У тебя есть семья на родине?

Селеста кивнула и подняла пять пальцев.

— А… вас пятеро? Считая родителей и тебя?

Она снова кивнула.

— Я всегда хотел, чтобы у меня были братья или сестры.

Селеста подняла взгляд от своей работы и склонила голову, слушая.

— Мои родители умерли, когда я был ещё молодым, — он не отрывал глаз от дела. — Мы жили в Порт-Уоррене, когда не стало моего бабы. Мы переехали туда, чтобы я мог учиться на врача, как он. Но после его смерти мы уже не могли позволить себе оплатить мое обучение.

Он закончил мыть тарелку и передал её Селесте. У неё возникло чувство, будто она вторгается в чужую тайну, хотя он говорил с ней напрямую.

— Вскоре умерла моя матушка… и я отправился странствовать в поисках работы. В Этории не многие хотели нанимать сумреданского мальчишку, который не закончил учебу.

Селеста закончила вытирать тарелку и бережно поставила её к остальным. Она взглянула на лицо Насира. Он смотрел на неё в ответ. В его глазах не было груди, лишь прямота и открытость. Это случилось с ним давно. Это было частью его жизни, но рассказывать об этом ему не было больно.

— Я перебивался случайными заработками. Оказалось, что я хорош на кухне. Моя матушка научила меня всему, что знала сама. В конце концов, я попал на «Сломанный компас», где и встретил Торбена. — Уголки его губ тронула личная улыбка, которую Селеста видела уже много раз. Улыбка, предназначенная только для Торбена.

— Чаще всего жизнь идет совсем не так, как хочется, — сказал Насир, и вокруг его темно-карих глаз собрались добрые морщинки. — Но чаще всего всё складывается именно так, как должно.

Селеста позволила его словам осесть в душе. После стольких дней в дрейфе она не была уверена, что когда-нибудь снова обретет твердую почву под ногами.

Насир снова повернулся к работе.

— Можешь подать мне ваниль? Бутылка липкая, хочу её отмыть. Она в шкафу.

Она кивнула и подошла к шкафчику, достала липкую бутылку. Повар взглянул на неё мельком и нахмурился.

— Это оливковое масло, милая, — сказал он, забирая у неё из рук бутылку. Селеста вспыхнула, когда он отложил свои дела, чтобы самому достать ваниль. Вернувшись, он посмотрел на неё с нечитаемым выражением лица. — Ты не умеешь читать?

Она опустила взгляд в пол.

— Не смущайся. Мне всегда не нравилось то, что большинству женщин отказывают в образовании, — он поставил бутылку на стол. — Хочешь научиться? Это облегчило бы общение.

Глаза Селесты расширились. Она действительно может научиться читать? Писать? Сердце пропустило удар при мысли о том, что она наконец-то сможет по-настоящему разговаривать с членами экипажа.

Она кивнула и указала на пол.

— Хочешь начать прямо сейчас?

Селеста снова кивнула, и он рассмеялся.

Первый урок письма прошел именно так, как и следовало ожидать. Насир сел с Селестой в пустой столовой, освещенной лишь подвешенным над ними фонарем. Он дал ей два пера и пергамент. Селеста не могла удержаться, чтобы не провести по ним руками, наслаждаясь тем, как перо щекочет пальцы и какой мягкой на ощупь кажется бумага. Сначала они разобрали цифры и буквы всеобщего наречия. Перо казалось в руке таким же неудобным, как и вилка, когда она впервые взяла её в руки. Насир писал по одному символу, а она старалась повторить. Но если его цифры и буквы были аккуратными и ровными, то её — кляксами и каракулями. Некоторые из них были настолько ужасны, будто кальмар выплеснул чернила прямо на страницу.

Насир оказался поощряющим, хоть и немногословным учителем. Он был прямолинеен и мягко поправлял её, когда она совершала ошибку. Они практиковались добрую часть часа и даже попытались освоить несколько простых слов, прежде чем перешли к чтению. Но поскольку Селеста не могла говорить, это создавало определенные трудности.

— Я знаю, что существует язык жестов, но, боюсь, я им не владею, — признался Насир. — Меня учили читать, произнося буквы и слоги вслух. Может, попробуем через ассоциации?

И тогда Насир тщательно выписал буквы и прочитал их вслух, чтобы Селеста могла запомнить, как они звучат. Затем он старательно написал слова для предметов, находящихся в комнате: стул и свет, стол и книга, ты и я. Он медленно произносил каждое слово по несколько раз, затем разрезал пергамент на кусочки с отдельными словами и перемешал их. Селеста брала слово, пыталась прочитать его и указывала на соответствующий предмет в комнате. Метод работал отлично, и вскоре она запомнила, как выглядят эти слова.

Они занимались еще час, пока Селеста не зевнула.

— Оставь их себе и попрактикуйся. Продолжим завтра.

Она кивнула, веки её слипались, и собрала со стола пергамент, перо и чернила. Когда она встала, мышцы отозвались протестом на каждое движение. Давно она не чувствовала такой физической боли и ментальной усталости, но при этом внутри было чувство удовлетворения. Она помахала Насиру на прощание и начала свой путь к каюте, передвигаясь с трудом. Каждый шаг был неловким, и она едва не рассмеялась над собой. У неё ушли циклы, чтобы научиться понимать человеческий язык и сражаться. Она не знала, как долго пробудет на «Алом возмездии», но сомневалась, что этого времени хватит, чтобы в совершенстве овладеть мечом, чтением и письмом. И всё же, как она могла упустить такую возможность, пока она у неё есть?

— Зачем мы вообще это делаем? — голос Бастиана эхом отозвался из-за поворота. Что-то в его приглушенном тоне заставило её замереть на месте.

— Ты прекрасно знаешь, зачем, — голос Рейдена был твердым и острым, словно стальное лезвие. — Король поручил мне вернуть это. Мы сделаем это, и снова окажемся в его милости.

— Но мы ведем команду в те же воды, где на нас в прошлый раз напали. — Это звучало как старый спор, слова были избитыми и заученными.

— То, что случилось тогда, больше не повторится.

— Что именно случилось, Рей? — Они двигались по коридору в её сторону. Селеста сделала шаг назад.

Рейден вздохнул.

— Я уже говорил тебе: на нас напало проходящее мимо судно. Ты упал за борт, я нырнул спасти тебя, и корабль пошел ко дну. Мы дрейфовали, пока нас не нашла Селеста и не доставила на берег.

— А я сказал тебе, что чувствую, когда ты врешь, — прошипел Бастиан. — С чего бы это девушке оказаться посреди океана в гребной лодке? Почему не выжил ни один член экипажа?

— Я не знаю. Я не всё помню. И мы не можем просто спросить её об этом, верно?

Их шаги стихли.

— Ты что-то от меня скрываешь. Что-то связанное с ней.

Наступила тишина. Та самая тишина, что повисает между вспышкой молнии и громом.

— По крайней мере, скажи, что именно он хочет найти. Что там такое? Куда именно мы направляемся?

Селеста вжалась в стену, сердце колотилось в груди. Вот оно. То, чего она так ждала.

— Лунапеше, — произнес Рейден, как раскат грома.

Лунапеше. У Селесты перехватило дыхание. Священный остров Богини Луны и Моря. Она тихо проскользнула назад, спрятавшись в камбузе, чтобы переждать, пока они пройдут мимо, прежде чем вернуться в свою каюту. Пока она шла, Селеста лихорадочно перебирала в памяти всё, что знала о Лунапеше, а знала она крайне мало. Сокровища и власть, не поддающиеся воображению, ждали тех, кто сможет отыскать мифический остров, который появляется лишь во время солнечного затмения, когда луна и солнце встречаются в небе.

Как этот человек может верить, что знает, где его искать, если он был потерян для сирен на протяжении поколений? Вряд ли найдется хоть одна живая сирена, которая верит в реальность этого места. А люди… люди не верят в Богиню. Насколько учили Селесту, люди верят в Бога Солнца и Земли, своего творца, и считают его единственным божеством. Они не признают двойственность Бога и Богини, как это делают сирены.

Но теперь она хотя бы знала, почему люди были рядом со Старией и что они искали.

А это значило, что пришло время убить Рейдена и вернуться домой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

— Нам нужно зайти в порт, — сказал Бастиан за завтраком, и в его голосе не было привычной теплоты. — Во время перестрелки наш запас воды был поврежден, да и другие припасы истощаются, и я сомневаюсь, что мы доберемся до цели и вернемся обратно без пополнения запасов.

— Нет, — отрезал Рейден, застав всех врасплох своим появлением. Это был первый прием пищи, в котором он участвовал после ранения.

За столом воцарилась тишина, когда он занял свое обычное место рядом с Бастианом.

— Это не предложение, капитан, — спокойно заметил Бастиан.

— А я сказал «нет», — повторил Рейден, поднимая глаза на своего друга и накладывая еду в тарелку.

Либо Бастиан знал недостаточно о Лунапеше, чтобы понимать, что обрекает их на провал, либо ему было всё равно. Если они остановятся, они не успеют к затмению. Это путешествие будет напрасным.

Впрочем, этот экипаж всё равно никогда не добрался бы до Лунапеше. Не после того, как Селеста убьет их капитана и оставит их без навигатора. Она сожжет карту, конечно. Бастиан и Киями знали море, но недостаточно хорошо, чтобы справиться с такими неизученными водами. Без Рейдена они не рискнули бы продолжать путь. В животе Селесты завязался узел. Что с ними станет, когда она бросит их на произвол судьбы без капитана? Без добычи, без денег, необходимых для выживания? Она подумала о Киями. О её семье, которая полагалась на неё. Селеста сжала кулаки. Эти пираты не заслуживали священного сокровища её народа.

В любом случае, они пока еще не настолько далеко от суши, чтобы не добраться обратно без капитана или навигатора. Она не могла медлить. Чем ближе они подплывут к Лунапеше, тем выше вероятность, что команда застрянет в водах Старии. И хотя она не хотела, чтобы люди снова бродили по территории её королевства, она также хотела избежать лишнего кровопролития.

Вокруг стола обменивались напряженными взглядами. Насир плотно сжал губы.

— Позволь мне выразиться яснее: мы не выживем, если не сделаем остановку, — сказал Бастиан.

Рейден отложил вилку и потер виски рукой.

— Хорошо, — уступил он, а затем перевел свой темный взгляд на Селесту. — Идем. Мы должны изучить карты, чтобы выбрать порт.

Порт. Они собираются в очередной человеческий город. Селеста сохранила невозмутимое выражение лица, но внутри неё расцветал страх. Это не только усложняло её план — она скорее утопилась бы, чем снова ступила на сушу. Воспоминание о том, как на ней разрезали одежду, всплыло перед мысленным взором. Может, ей попроситься остаться на корабле?

— После вас, — сказал Рейден, распахивая дверь.

Она избегала смотреть ему в глаза, проходя вперед. Этот человек был слишком наблюдателен, и она не могла потерять те крохи доверия, которые ей удалось завоевать. Не теперь, когда конец был, наконец, близок. Она старалась не думать о том, что услышала в этом же коридоре прошлым вечером. Старалась не ломать голову над тем, почему Рейден и Бастиан, которые были словно братья, теперь вели себя как чужие люди. Ночь за ночью она видела, как они пьют вместе, обмениваясь историями о своих бесчисленных безрассудных приключениях, выпавших на годы их взросления на корабле Короля Пиратов. Они даже останавливались у семьи Бастиана, когда были в Порт-Ромси. И хотя Селеста была благодарна Рейдену за то, что он не рассказал Бастиану правду о том, кто она такая — о нападении сирен на корабль, — было совершенно непонятно, почему он этого не сделал. Должно быть, существовало что-то ещё, чего она не знала. Какая-то причина, по которой он скрывал правду от человека, которого любил больше всех.

Впрочем, у неё самой не было права судить его за секреты.

Они вошли в навигационную комнату, а Адмирал засеменил следом. Она наклонилась и погладила его по голове, как видела это у Рейдена. Пес подался к её руке, вертясь, словно помогая ей найти самое приятное место.

— У Адмирала слабость к красивым женщинам.

Селеста замерла. Женщины. Это было такое «человеческое» слово. Образы всех тех женщин, которых она видела на картинах в разрушенных кораблях, пронеслись у неё в голове. Мягкие лица, округлые румяные щеки. Вьющиеся волосы, маленькие закругленные уши. Он знал, кто она такая, и всё же назвал её женщиной. Он насмехается над ней? Пытается убедить её, что она — одна из них? Или, может быть… это было тем, чем казалось на первый взгляд. Комплиментом. Вещью куда более опасной.

Широкими шагами он подошел к столу у окна, вытаскивая карту из ящика. Он действовал только правой рукой, прижимая раненую к боку.

— Посмотрим, — сказал он, бросая карту на стол. Его пальцы неуклюже двигались, пытаясь расправить свернутый пергамент одной рукой. Селеста протянула руку, разглаживая бумагу и прижимая края грузиками, как видела это бесчисленное количество раз. Он не проронил ни слова, лишь наблюдая, как она устанавливает маленькую деревянную фигурку корабля там, где, по её расчетам, они сейчас находились.

— Я подумал о Порт-Веллуно.

При этом названии глаза Селесты метнулись к его лицу, и она увидела, как дрогнул уголок его рта, заметив её реакцию. Та ночь, когда она оставила его на пляже под утесом, казалась такой далекой. Конечно, они остановятся там. Это был ближайший человеческий порт к водам сирен. Взяв себя в руки, Селеста снова склонилась над картой, опираясь на стол. Вглядываясь в линии, она с удовольствием заметила, что теперь узнает некоторые буквы. Они сплетались в непонятные комбинации, но всё же. Её пальцы коснулись изящных букв у южной оконечности Этории, где, как она знала, находился Веллуно. Это было недалеко. Они могли быть там уже завтра утром. Может, ей удастся одолжить карту для сегодняшнего урока с Насиром? Вероятно, её последнего урока, напомнила она себе.

— Сколько дней мы потеряем?

Селеста притянула к себе чистый лист пергамента, лежавший на столе, и взяла его перо. Брови Рейдена удивленно поползли вверх, когда он наблюдал, как маленькая сирена дрожащей рукой медленно выводит цифру «три».

— Ты теперь умеешь писать? — спросил он, и теплая улыбка пробилась сквозь его раздражение.

Селеста просияла и вывела букву «Н», но остальное вспомнить не смогла. И всё же он понял.

— Насир тебя учит? Он почти ни с кем не разговаривает.

Она звонко рассмеялась, и её брови сошлись на переносице. У неё никогда не складывалось такого впечатления о Насире. Если бы он хотел её избегать, было бы мудрее не предлагать ей то печенье в самый первый день.

— Я рад видеть, что ты ладишь с командой. Ты отлично вписалась.

По его тону она поняла, что это стало для него сюрпризом — но приятным сюрпризом. Для неё самой это тоже было неожиданностью. Она как-то не задумывалась об этом. Не позволяла себе заметить, насколько комфортно стала чувствовать себя в окружении остальных в последнее время. На самом деле, ей даже начала нравиться жизнь на корабле. Даже без голоса она чувствовала, что её слушают. Что её ценят. Но это осознание было ужасным, если вспомнить, что именно она должна сделать.

— Я горжусь тобой, — сказал он. — Ты учишься владеть мечом, а теперь еще и пишешь.

Нет… Почему именно сегодня этот невыносимый человек решил быть с ней таким добрым? Она не могла припомнить, когда кто-то в последний раз говорил ей, что гордится ею. Это всё — лишь помеха. Не имеет значения, что он чувствует.

— Значит, выбора у нас нет, — он запустил руку в волосы. — Придется сделать этот крюк. Думаешь, мы сможем наверстать время?

Он говорил так, будто его слова раньше ничего не значили. Как будто это был просто очередной обычный разговор.

Рука Селесты дрогнула, когда она вывела на странице «Да». Но это было не из-за нехватки навыков. Ложь причиняла боль. Как же она хотела, чтобы всё это поскорее закончилось. Чтобы она могла вернуться домой, а всё происходящее осталось лишь далеким воспоминанием.

— Что не так? — Его пальцы коснулись её подбородка, приподнимая его костяшкой до тех пор, пока их взгляды не встретились. Это было похоже на то, как смотреть прямо на солнце. Его взгляд обжигал. И она не могла спрятаться от этого света.

— Мы что-нибудь придумаем, — заверил он её.

И Селеста кивнула.

Если она не убьет его сегодня ночью, ей придется ждать еще несколько дней, прежде чем появится новая возможность на корабле. В человеческом городе провернуть это будет куда сложнее. Даже если ей удастся остаться с ним наедине, она застрянет на суше. А кто знает, каковы стражники в этом порту? И с каждым днем то, что она должна была совершить, становилось всё труднее. Заплаканное лицо матери заслонило ей обзор, и она, сжав челюсти, поспешила уйти, прежде чем он смог бы прочесть что-то по её лицу.

Селеста дождалась глубокой ночи и вышла из своей каюты, облаченная в черное, с кинжалом, прижатым к бедру. Принцесса-сирена не взяла с собой ничего — ей нечего было хранить. Она не спала. Не могла спать. Не теперь, когда Порт-Веллуно приближался с каждым мгновением. Чем дольше она сидела в темноте, тем увереннее становилась. Всё закончится сегодня. Что еще ей оставалось? Остаться с людьми? Прожить остаток жизни в молчаливом услужении сыну своего врага? Она не могла позволить им добраться до Лунапеше и разграбить священный остров так же, как они разграбили тот грузовой корабль.

Корабль покачивался под её ногами, пока она сканировала темный коридор, прислушиваясь к любому признаку жизни. Когда всё оставалось тихо, она на бесшумных ногах прокралась к капитанской каюте. Один шаг. Другой. Её рука сжалась на золотой дверной ручке. Она не колебалась. Дверь подалась вперед, скрипнув петлями. Селеста напряглась, обыскивая комнату в поисках Адмирала, но никого не нашла. Пса не было в каюте. Её плечи чуть опустились, и она скользнула внутрь, оставив дверь приоткрытой для отхода. Пульс колотился в висках; она обнажила кинжал и приблизилась к кровати.

Она была пуста.

Селеста выругалась, обернувшись и осматривая комнату, не пропустила ли она его в каком-нибудь темном углу. Убедившись, что его здесь нет, она обессиленно опустила плечи. Вернув кинжал на место, Селеста выскользнула из каюты, аккуратно прикрыв за собой дверь. У Рейдена был строгий приказ от Насира соблюдать покой. Он должен был быть там. Но она отказывалась сдаваться так легко. Всё должно было закончиться. Обязано было закончиться.

Она пронеслась по коридору и открыла дверь на палубу, чтобы отправиться на поиски пиратского принца. Долго искать не пришлось. Она нашла его на носу корабля — он пил из бутылки вина и безучастно смотрел в темную ночь. Он был один, но ночная вахта всё еще ходила по палубе. Она подумывала пырнуть его кинжалом в ребра и прыгнуть за борт, прежде чем кто-то поднимет тревогу, но у всех моряков на бедрах были пистолеты. Одна ошибка — и она мертва. Нет, будет гораздо лучше дождаться, пока Рейден уснет у себя в каюте. В одиночестве. И, хотя она не хотела признаваться себе в этом, Селеста почувствовала облегчение, что ей удалось отсрочить эту задачу еще раз.

Когда она подошла, Рейден повернул голову и улыбнулся, опуская полупустую бутылку вина.

— Тоже не спится?

Она кивнула, встав рядом с ним у поручней. Он предложил ей бутылку, но она отказалась, махнув рукой. Рейден кивнул и сделал еще один долгий глоток. В лунном свете он выглядел как самый настоящий трагический принц. Его плечи были опущены, волосы растрепаны — должно быть, из-за привычки нервно пропускать сквозь них пальцы. Вся его обычная самоуверенность, которую он носил как броню, была отброшена. Она ненавидела себя за то, что ей хотелось узнать почему.

— Хочешь сыграть в игру? — спросил он.

Селеста склонила голову набок, вопросительно глядя на него.

— «Война и кости»? Ты когда-нибудь играла?

Она покачала головой, не в силах сдержать усмешку. Конечно же, у людей была игра под названием «война». Когда её взгляд снова упал на него, дыхание перехватило. Мягкий свет ламп ложился тенями на контуры его лица, подчеркивая линию скул и волевой подбородок. Рейден смотрел на неё с нечитаемым выражением. Он был невероятно красив. Опасно красив.

— Игра довольно простая. Побеждает лучшая комбинация. Обычно я играю на интерес, но, так как ты новичок, я пока избавлю тебя от унижения, — сказал он с усмешкой.

Она фыркнула, скрестив руки на груди.

— О, чувствуешь уверенность в своих силах, героиня? — Он приподнял бровь. — Почему бы мне не научить тебя, и мы сделаем ставку?

Заинтересовавшись, они уселись прямо на палубе, пока он тасовал карты. Селеста была довольно сильна в играх — в детстве, когда они с сестрами были заперты во дворце, они постоянно соревновались, используя ракушки или другие предметы. И всё же, вопреки предостережениям Рейдена, она была уверена в своих шансах. Пока он тасовал, он старательно объяснял правила, но большая часть слов пролетала мимо ушей, пока она сосредоточенно наблюдала за его руками. Они двигались легко и грациозно, ловко разделяя колоду, перетасовывая и вновь собирая её в стопку. Закончив, он выложил по десять карт, раздав им по пять.

Рейден сделал еще глоток вина.

— Есть вопросы? — спросил он, впиваясь в неё взглядом.

Она покачала головой, но это была ложь. У Селесты всегда были вопросы. Просто не об игре. Она вспомнила, что он говорил что-то о подборе цветов. Она издала тихий стон, глядя на карты. Они были либо красными, либо черными, но на них также были маленькие символы и цифры. На некоторых даже были картинки. По крайней мере, некоторые цифры она теперь знала. Но что именно она должна была делать?

Селеста нахмурилась, перекладывая свои карты: она собирала вместе те, что казались ей похожими, и откладывала те, что не могла сопоставить. Когда они закончили, Рейден раздал новые карты взамен сброшенных. Эти она тоже организовала по своей собственной придуманной системе.

— Все еще хочешь продолжать? — спросил он с ухмылкой. — Не выглядишь уверенной в своей руке.

Селеста вскинула подбородок и кивнула.

— Хорошо, показывай свои карты, — сказал он.

Проведя левой рукой по юбке, она выложила карты из правой на стол. Рейден оценил их и присвистнул.

— А говорила, что никогда не играла, — он тихо рассмеялся. — А теперь давай сделаем всё по-настоящему интересно.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Возможно, дело было в восторге от победы, но она улыбнулась ему. Настоящей, искренней улыбкой. Выражение лица Рейдена изменилось, когда он посмотрел на неё, и ухмылка Селесты погасла. Неужели она сделала что-то не так? Он перевел взгляд на карты, собирая их в руках.

— На что поспорим?

Селеста замерла. Ей нечего было поставить на кон. Даже одежда на ней была чужой.

— Это может быть что угодно. Правда…

Губы Селесты сжались в тонкую линию.

— Печенье…

Она прищурилась, и он рассмеялся. Хотя предложить ей было нечего, она не собиралась играть в эту игру ради печенья, как какая-то девчонка.

— Ладно. Как насчет того, что проигравший должен исполнить одно желание победителя? Любое, что в их силах.

Желание? Это звучало подозрительно похоже на сделку с Морской Ведьмой. Но это не было сиренским договором. Это не было скреплено кровью и магией. Это была всего лишь игра. В конце концов, о чем он вообще может её попросить? Он ведь наверняка знает, что ей мало что подвластно. Возможно, он потребует её долю сокровищ. Что бы это ни было, он вряд ли проживет достаточно долго, чтобы получить желаемое — хотя ей совсем не хотелось думать об этом сейчас, когда она так наслаждалась его обществом. К тому же, в прошлый раз она выиграла. Даже если он подыгрывал ей, она была уверена в своей смекалке. Поэтому Селеста протянула ему руку, как теперь уже знала — по-человечески. Когда Рейден пожал её, от его прикосновения сердце Селесты забилось в бешеном ритме.

— По рукам, — сказал он, и в его глазах блеснули искры.

И почему-то она засомневалась, не пожалеет ли об этом. Она взяла свои пять карт, и с каждым ходом её уверенность росла. Хотя карты складывались не в такие удачные комбинации, как прежде, выражение лица Рейдена стало откровенно свирепым. Он перекладывал карты из руки в руку, и между его бровей залегла морщинка. Было ужасно забавно наблюдать за его мучениями. Принц явно хотел победить. Рейден сдал еще карт, и его настроение стало только хуже. Усмехнувшись, Селеста легонько пнула его носком сапога. Дразнясь.

— Перестань, — буркнул он, не поднимая глаз от карт.

Она пнула его снова. Дважды. Знающая улыбка тронула уголки его губ.

— Ты неисправима.

Селеста пожала плечами и положила свою стопку на палубу рубашкой вверх.

— Хорошо, — сказал он, подняв на неё пронзительный взгляд. — Показывай.

С театральным жестом Селеста перевернула свои карты, протягивая их к нему. На неё смотрели три карты с изображением одной и той же женщины, плюс две лишние. И вот тогда на губах Рейдена появилась волчья ухмылка.

— Я бы сказал, что мне неприятно это делать, но я бы солгал, — он перевернул свои карты. Все пять имели маленькие красные сердечки и выстроились в идеальную последовательность.

Лицо Селесты вытянулось. Всё это было представлением. Сначала пришла острая боль предательства, а следом — кипящая ярость. Она швырнула карты на палубу, и Рейден залился громким смехом.

— Прости, что обманул тебя, любовь моя, но с тобой было слишком весело играть, — сказал он с улыбкой. — И я не собирался поддаваться, когда на кону был такой интересный приз.

Селеста скрестила руки на груди и стала ждать, ожидая, что он озвучит любое желание, какое только пожелает. Может быть, поцелуй? Это было в его духе. Или, возможно, что-то более зловещее. Правду. Но он не просил. Вместо этого он собрал карты, аккуратно перетасовал их и убрал в карман. Он сделал еще один долгий глоток вина, и на этот раз Селеста протянула к нему руку.

На лице пирата отразилось удивление, когда он передал ей бутылку, в которой плескалась жидкость. Селеста лишь пожала плечами. После того, как неделями она наблюдала, как люди каждый день пьют вино, любопытство наконец перевесило страх. Она поднесла бутылку к губам и сделала глоток. Напиток оказался горше, чем она ожидала. Он был мягким, с легким фруктовым привкусом, но вкус был темным и глубоким. Она с удивлением поняла, что вино ей скорее нравится. Затаив дыхание, Селеста ждала — ожидая, что её разум затуманится или случится хоть что-нибудь. Но ничего не произошло. Она рискнула сделать еще глоток.

— Полегче, героиня, — предупредил он. — Пей медленно и прислушивайся к своим ощущениям.

Селеста фыркнула на его беспокойство, поднеся бутылку к губам в третий раз, чтобы доказать свою правоту.

— Ладно, валяй, — добавил он, и его голос упал до низкого тона. — Просто я не хочу всю ночь возиться с тобой.

Она поперхнулась и закашлялась, застигнутая врасплох его словами. Рейден рассмеялся, подаваясь ближе и похлопывая её по спине, пока приступ не прошел. Но когда она наконец успокоилась, его рука осталась лежать на её спине, теплая и успокаивающая. Она не отстранилась. Они оба замерли, словно дуэлянты, ожидающие, кто первым обнажит клинок. Тишина окутала их, и Селеста рискнула взглянуть на звезды, висящие над головой. Что-то в них казалось иным. Более ярким. И в тот момент, когда рука Рейдена скользнула с её спины на плечи, упала звезда.

Они передавали бутылку друг другу, пока Селеста не начала чувствовать действие напитка. Оно началось в голове. Легкое гудение в макушке, словно кто-то наполнил её чудесными кружащимися облаками. Она не чувствовала себя глупой, но как бы она об этом узнала? Появился Адмирал, подбежал к ним и свернулся калачиком у бедра Селесты. Её рука опустилась на его голову, и она начала перебирать его кудри.

— Четыре дочери сегодня выглядят особенно ярко, — заметил Рейден.

Селеста не смогла сдержать улыбку, довольная тем, что он запомнил её поправку с той самой первой ночи на корабле. С тех пор многое изменилось. Она вспомнила, как ужасно чувствовала себя в своем теле. Но где-то по пути она полюбила свои странные ноги. Полюбила то, какими сильными они стали. Ей нравилось узнавать новое о людях, проводить время с Киями и Насиром. Даже Торбен с его бесконечно шумной натурой нашел путь к её сердцу. Она будет скучать по ним, когда вернется домой.

Холодный ветер пронзил ткань её рубашки, заставив вздрогнуть. Рейден притянул её ближе, укрывая своим теплом. Они идеально подходили друг другу, и она не стала противиться, когда её голова опустилась на его плечо.

«Я убью его позже. Что значат еще несколько дней? А потом я вернусь домой», — напомнила она себе, надеясь, что это не ложь. Но в этот момент она не могла представить места, где хотела бы оказаться больше. И с этой предательской мыслью Селеста погрузилась в блаженный сон без сновидений.

Проснувшись утром, Селеста обнаружила, что находится в своей каюте. Она была укрыта толстым красным одеялом, которое, как она помнила, видела на кровати капитана. Это был лучший сон с тех пор, как Адмирал впервые заглянул к ней. Конечно, она проспала свой шанс убить принца, но не могла заставить себя чувствовать по этому поводу что-либо, кроме облегчения.

Придя к завтраку, она нашла еще одну причину порадоваться тому, что еще не ушла.

— Разве летний фестиваль в Веллуно не начинается сегодня? — спросил Бастиан.

— Именно так, — ответил Насир.

К облегчению Селесты, Рейден не обмолвился ни словом об их ночи. Обычно он сидел рядом с Бастианом, и они шутили и болтали почти всю трапезу. Но сегодня он выбрал место рядом с ней. При каждом движении Рейдена его рукав касался её собственного.

— Что это за летний фестиваль? — спросила Киями.

— Ах, забыл, что ты недолго в Этории, — сказал Бастиан. — Две недели летом эторианцы празднуют наступление сезона.

Торбен ухмыльнулся: — Они гуляют днями напролет! Это почти так же весело, как праздники в Йенри.

Киями задумалась, откусывая кусочек вяленого мяса. Запасы в последнее время были ограничены, поэтому завтрак состоял из небольшого количества сухофруктов, орехов и мяса. А если ты Торбен — еще и из эля.

— И что происходит во время этого празднования? Это не создаст нам проблем в порту?

— Проблем? — засмеялся Торбен. — Это подарок! Будем пить, есть, танцевать, смотреть парады, а по вечерам — костры и фейерверки! Ваш эторианский бог, должно быть, улыбается нам.

Последнюю часть он адресовал Бастиану, Рейдену и Селесте. Возможно, все они считали её эторианкой. От этой мысли её передернуло. Еще одна ложь в бесконечной куче, отделявшей её от этих людей. Но она не могла сдержать трепета, слушая рассказы о фестивале.

— Порт будет забит, но нас это не должно сильно затронуть. Магазины будут открыты. Просто может потребоваться чуть больше времени. Возьмем несколько человек и быстро соберем припасы. Если поторопимся, не потеряем больше дня, — сказал Бастиан.

Компания перешла к планированию: кто куда идет и что добывает. При этом Бастиан и Рейден почти не смотрели друг на друга.

После завтрака Селеста погрузилась в работу. Она изучила новый курс с Рейденом и помогла Киями проложить путь к Порт-Веллуно. После обеда она тренировалась с Киями, которая решила перейти к спаррингам. Селеста просияла от этой новости. Поскольку Киями считала, что должна наблюдать со стороны, чтобы давать советы, она предложила Селесте найти другого партнера.

Рейден вызвался добровольцем.

— Не уверена, что тебе стоит спарринговать, Рей, — Киями скрестила руки на груди. — Если я правильно помню, тебя подстрелили всего несколько дней назад.

— Мне прострелили левую руку. Моя рабочая рука в порядке, — он усмехнулся.

Несмотря на его заверения, Киями спустилась в трюм посоветоваться с Насиром. Насир согласился, что Рейдену не следует драться из-за травмы, но, учитывая, что они будут практиковаться в довольно медленном темпе, он не увидел в этом вреда.

Селеста видела в этом вред, только не для него. Сегодня всё в Рейдене отвлекало её. От того, как темные волосы прилипли ко лбу, до того, как его мышцы перекатывались под рубашкой, когда он встал в боевую стойку перед ней. Отводя взгляд, она собрала волосы в хвост и обнажила свой меч. К её удивлению, он не усмехнулся и не попытался поддразнить её, когда она приняла боевую позу.

— Стойка шире, Селеста, следи за равновесием, — скомандовала Киями.

Селеста изо всех сил старалась не покраснеть, выполняя корректировки. Она чувствовала, как устойчивый взгляд Рейдена буквально обжигает её кожу.

— Рейден, я хочу, чтобы ты реагировал на неё и заставлял её двигаться. Пока не дави.

Он кивнул, и Селеста удивленно приподняла бровь. Она не ожидала, что он отнесется к этому так серьезно, но была благодарна за его настрой.

— Начинайте, — скомандовала Киями.

Рейден пошел вперед, но не стал атаковать. В ответ Селеста отступила на шаг, стараясь сохранять ту же дистанцию между стопами, которой её учили. Она сделала шаг в сторону — он последовал за ней. Сделав взмах, Селеста нанесла удар в область его торса, но он легко отразил его, и мечи столкнулись с резким лязгом. Он отступил вбок, она снова последовала за ним. Всё вокруг словно перестало существовать: шум корабля стих, остались только они двое, кружащие друг напротив друга. В этом танце не было ведущего и ведомого.

Рейден сделал выпад, целясь в неё, но она ловко увернулась, закружившись в сторону, и в ответ рубанула своим мечом. Он перехватил её удар в последний момент, и сталь лезвий с приятным шипением скользнула друг о друга.

— Держите дистанцию! — донесся до неё голос Киями.

Селеста не заметила, как они сократили расстояние. Словно он был луной, а она — беззащитным приливом. Рейден опустил меч, ожидая, пока она исправит ошибку. Встряхнув руками, Селеста отступила назад и выставила меч острием к его горлу, чтобы убедиться, что они достаточно далеко друг от друга и никто не пострадает. На лице Рейдена появилась похожая на лезвие улыбка, когда его взгляд скользнул по длине её клинка и остановился на её лице.

— Твой ход, — сказал он.

Она бросилась вперед, надеясь застать его врасплох, но одним движением он отбил её атаку. Она снова шагнула к нему, стараясь не нарушать дистанцию, и нанесла серию ударов — сначала справа, потом слева. Он легко парировал каждый из них, пока она теснила его к борту. Селеста сделала еще один выпад, и он ответил круговым движением меча, отбивая её оружие в сторону. Но в этот момент его каблук наткнулся на выступ палубы.

— Ты делаешь успехи, — заметил он, делая шаг навстречу ей, подальше от ограждения. Селеста с усмешкой снова выставила меч к его горлу, предупреждая, чтобы он не приближался. Его темные брови удивленно поползли вверх. Он огляделся. Прежде чем она успела среагировать, он запрыгнул на борт и оттолкнулся. Селеста открыла рот от изумления и посмотрела на Киями, ища поддержки.

— Я думала, вы помогаете ей тренироваться, капитан, — рассмеялась Киями.

— Так и есть, — он остановился и оглянулся на Селесту с ухмылкой. — Первый урок: никогда не доверяй пирату — он не будет драться честно.

Закатив глаза, Селеста бросилась в погоню, но он был быстрее. Он схватил канат и, качнувшись, перелетел через палубу, приземлившись у неё за спиной. Она резко развернулась, и он нанес удар — лезвие прошло так близко, что ей пришлось отпрыгнуть, чтобы избежать ранения. Они погрузились в новый танец. Движения бодрили. Её глаза сияли от азарта. Каждый шаг, каждый взмах — они вторили друг другу. Селеста почти забыла об уроке. Всё её внимание было приковано к противнику, а он смотрел на неё так, словно вокруг никого больше не было. Он никогда не давил слишком сильно и не пытался загнать её в угол. Но он бросал ей вызов, начиная серию движений и внезапно ломая её, чтобы проверить, достаточно ли она внимательна.

В конце концов, руки налились тяжестью, а мышцы бедер начали ныть от усталости. Рейден, должно быть, заметил это, потому что его тактика изменилась. Его движения стали более хаотичными, за ними становилось всё труднее поспевать. Несколько раз он резко менял направление, заставляя её едва не терять равновесие. Но Селеста была знакома с такими тренировками. Именно тогда, когда она чувствовала, что достигла предела, нужно было приложить еще больше усилий. Именно в этот момент начиналась настоящая работа. Они продолжали двигаться по кораблю, пока Селеста не начала совершать глупые ошибки. Когда она пропустила простой парирующий удар, Киями наконец прервала их.

— На сегодня достаточно.

Селеста не могла сказать, спарринговали они несколько минут или несколько часов. Моргнув, она отступила от Рейдена, стряхивая с себя наваждение.

— Отличная работа, — сказал он, его грудь мерно вздымалась.

Селеста вложила меч в ножны и склонила голову в знак благодарности. Он был идеальным партнером. Она почувствовала укол вины за то, что раньше думала о нем хуже, чем он есть на самом деле.

— Всегда пожалуйста, — ответил он с ослепительной улыбкой.

Прошло всего несколько часов, прежде чем на горизонте показался силуэт Порт-Веллуно. Несмотря на морской бриз, воздух был удушливо жарким. По мере приближения корабля раздавались пронзительные крики чаек. Многие члены экипажа облепили ограждение, ликуя по мере того, как скалы Веллуно становились всё ближе. Киями, как обычно, стояла у штурвала, а Селеста — рядом с ней. Вскоре она уже могла разглядеть крошечных людей, бегающих по городу и готовящихся к празднествам. Возле порта собралась целая стайка хихикающих девушек, махавших морякам по мере приближения корабля к причалу. Одна из них послала воздушный поцелуй Рейдену; он сделал вид, что поймал его, прижал к груди и бросил взгляд на Селесту. Она закатила глаза.

— В Веллуно лучшее вино во всей Этории, — вещал Торбен всем, кто готов был его слушать.

— Моя мама рассказывала мне истории о Веллуно, — поделилась Киями с Селестой, её глаза сияли. — Она говорила, что здесь самая восхитительная еда, а люди целуют друг друга при встрече.

— Это правда, — подал голос Рейден с другой стороны от Селесты, и на его губах заиграла кокетливая улыбка. — Местные жители очень дружелюбны.

Селеста отвела взгляд от города, чтобы наградить его полным отвращения взглядом, но его улыбка лишь стала шире, когда он небрежно прислонился к поручням. Её нахмуренные брови сошлись на переносице, и она сама не могла объяснить, почему. Но была уверена — это его вина. Со вздохом Селеста подняла руку, чтобы игриво толкнуть его, или, возможно, совсем не игриво. Но он перехватил её запястье.

— О, не волнуйся, любовь моя, — сказал он, и его голос звучал как ласка. — Сегодня я весь твой.

Она вырвала руку из его захвата и повернулась к Киями, которая пыталась сдержать смех.

— Бас и Рей разделили команду на группы, чтобы мы могли быстрее собрать припасы. Насир и Торбен, очевидно, вместе, а мне нужно идти с Бастианом, потому что ему нужна моя помощь в выборе подходящего дерева для ремонта. — Она попыталась, но не смогла скрыть улыбку, закончив фразу. — Так что остаетесь ты и наш капитан.

Это была подстава, и Селеста это понимала. К её досаде, растущее напряжение между ней и капитаном не осталось незамеченным остальными членами экипажа. И теперь она застряла с ним на целый день. Невероятно. Её решение не убивать его на суше оставалось неизменным. Она не собиралась давать местным властям ни единого повода снова посадить её под замок. Но ей до боли хотелось свернуть ему шею.

— Не волнуйся. Мы все встретимся перед закатом, чтобы отпраздновать вместе. — Киями ободряюще сжала плечо Селесты.

На губах Селесты появилась слабая тень улыбки. Этот жест очень напомнил ей сестру Сефону и то, как она утешала её, когда родители говорили что-то обидное. Селеста задалась вопросом: знает ли Сефона, что с ней случилось?

Веллуно быстро обретал четкие очертания. Город выглядел совсем иначе, чем Порт-Ромси — яркий, пульсирующий жизнью. Здания, окрашенные в блестящие цвета, напоминавшие Селесте восход солнца, теснились вдоль пышных зеленых скал, нагромождаясь друг на друга так, что это напомнило ей Старию. Их пламенно-красные, жгуче-оранжевые и ярко-желтые тона контрастировали с белым песком и бирюзовым морем. Вода здесь была настолько прозрачной, что Селеста могла видеть дно и проплывающих мимо пестрых рыб.

А еще музыка.

Она была негромкой, но Селеста слышала мелодию, доносившуюся из города. Переливающаяся, прыгающая с ноты на ноту, радостная песня. Совсем не похожая на те, что она знала.

Когда она смогла лучше рассмотреть людей, сердце её замерло. Всё вокруг выглядело прекрасно, но это всё еще был дом людей. Некоторые из них выглядели так, будто готовы были поживиться за счет слабых и беззащитных, совсем как в Порт-Ромси. Дыхание Селесты стало прерывистым, а руки задрожали.

«В этот раз всё будет иначе. Я больше не беззащитна», — пыталась она убедить себя. Тренировки с мечом должны были придать ей уверенности — как у Киями, — по крайней мере, теперь оружие не вылетало из её рук при каждом столкновении, — но, видимо, мало что изменилось.

Небольшой буксир подошел к их судну, и человек на борту приветственно помахал им. Киями бросила ему канат, который он закрепил, прежде чем начал тянуть их корабль к пристани.

— Наш проводник прибыл! — воскликнул Рейден. — Веллуно ждет.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

— Так, Адмирал, следи, чтобы эти парни не бездельничали, — сказал Рейден, низко пригнувшись к земле, чтобы оказаться на одном уровне с собакой. Он положил ладони по обе стороны морды животного и большими пальцами почесал его за ушами. Хотя Рейден и заявил, что оставляет группу людей на корабле из соображений безопасности, Селеста догадывалась, что дело во многом в другом: Бастиану удалось убедить капитана, что брать Адмирала с собой за припасами — плохая затея. Капитан выпрямился, отряхнулся и расправил плечи. Было удивительно наблюдать, как он трансформируется из одного человека в другого — переход от Рейдена, любящего животных, к капитану Рейдену Шарпу, пирату.

— Убедитесь, что сначала забрали наши припасы, — распорядился он, обращаясь к команде. — А потом свободны распоряжаться своим временем как пожелаете.

— Мне всё еще нужны деньги на припасы, — заявил Торбен, протягивая руку к Рейдену.

Рейден фыркнул.

— Торбен, я знаю, что выдал каждому его долю от налета, плюс сверху на припасы. Меня не проведешь.

Рука Селесты опустилась к бедру, ощущая тяжесть её собственной доли в кармане. Она почти отказалась от денег, а потом подумывала отдать их Киями — ей-то они уже не понадобятся. Но она не хотела вызывать подозрений.

Торбен ухмыльнулся и пожал плечами:

— Просто хотел убедиться, что вы бдите, капитан!

Насир тихо хмыкнул, взял своего напарника за руку и увел его от группы. Наводчик Оукс последовал за ними, быстро отвлекшись на праздничные виды. Бастиан и Киями отделились следующими, направляясь к лесопилке. Киями подняла карту, по которой они с Бастианом прокладывали путь через город. Вскоре они исчезли, поглощенные густой толпой.

Город подавлял своей активностью. Маленькие люди — дети, поправила она себя — носились повсюду и радостно кричали. Торговцы спорили у своих лавок, другие люди гуляли парами, держась за руки. Селеста заметила одну парочку, которая нежно коснулась губами друг друга в поцелуе. Знак любви. Мягкая улыбка тронула её губы. По крайней мере, у людей и сирен было кое-что общее.

Жители Веллуно сияли так же ярко, как и их дома. На фоне красного, оранжевого и желтого некоторые выделялись оттенками синего — цвета неба и моря. Простое синее платье Селесты казалось на этом фоне блеклым. Стиль и силуэт одежды были такими же, как в Порт-Ромси, но здесь женщины часто носили плетеные коричневые шляпы, подвязанные лентами, чтобы солнце не палило лицо. Другие были в венках, сплетенных из лент и цветов. Селеста едва успела отвлечься от города, чтобы увидеть, как Рейден бодрым шагом удаляется по причалу. Её шаги застучали по доскам, когда она бросилась следом, но, по мере приближения к городу, она находила всё больше поводов отвлечься. Мужчины карабкались по лестницам, развешивая фонарики и ленты вдоль главной улицы. Цветы украшали каждый дверной проем и окно, склоняясь под тяжестью бутонов. Продавцы обмахивались разноцветными веерами, сидя под навесами из ткани, натянутыми, чтобы укрыться от беспощадного солнца. Мимо проезжали кареты, запряженные тем, что она теперь знала как лошади; кое-кто ехал на лошадях верхом. Она гадала, каково это — сидеть верхом. Она каталась на дельфине, но всего пару раз.

Как только она догнала Рейдена на мощеной улице, ароматы Веллуно наполнили ноздри Селесты. Помимо запаха морских брызг и свежей рыбы, которую продавали торговцы вдоль доков, в воздухе витал сладкий аромат белых цветов на деревьях, пронизывающих город. И, конечно же, еда. Часть запахов была теперь ей знакома: теплый аромат свежего хлеба, острота пикантного сыра, но другие были в новинку. Другие. Что-то пахло кисло-сладким.

— Этот район славится своими цитрусовыми, — прокомментировал Рейден, улыбаясь, когда увидел, как жадно её глаза впитывают виды еды на прилавках вокруг них. — Ты когда-нибудь ела апельсин?

Принцесса-сирена приподняла бровь, словно спрашивая: «А как ты думаешь?» Не говоря больше ни слова, Рейден взял её за руку, направляя к прилавкам дальше по главной улице. Селеста смотрела на его большую ладонь, охватывающую её руку. Его хватка была слабой, и она знала, что может выскользнуть, если захочет. Но она позволила ему вести себя. Ничто в этом не казалось реальным. Скоро она проснется и поймет, что всё еще находится в воде, глядя на берег и наблюдая за тем, как человеческая девушка держит за руку человеческого парня.

Рейден лавировал в толпе, его рука была тем самым канатом, который не давал её унести в людском потоке. Она должна была бояться среди всех этих людей. Или хотя бы нервничать. Но эти чувства не приходили. Вместо этого она впитывала всё вокруг, наслаждаясь энергией толпы. Это напомнило ей праздники в Старии. Весной они проводили празднование Матери, чтя Мать-Богиню и всех матерей-сирен. Они венчали женщин нежными кораллами, выращенными специально для таких священных дней, и пели песни. С болью в сердце она осознала, что пропустила празднование этого цикла. Что её мать осталась без двух своих детей. Сердце сжалось в груди. Но Стария не праздновала лето так, как это делали люди. Сирены не почитали солнце так, как они. Они были детьми луны.

Рейден остановился в очереди к торговцу с пурпурным тентом. На столе под ним лежали груды фруктов, круглых, как жемчуг, но куда больше. Некоторые были размером с её ладонь и оранжевого цвета, другие — меньше, желтые или зеленые. С легким потягиванием Рейден притянул Селесту к своему боку, убирая её с пути прохожих. Она была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить их приближение.

— Это традиция — есть цитрусовые во время летнего фестиваля. В это время они как раз созревают, а достать их бывает трудно… так что это своего рода деликатес, — объяснил он, не выпуская её руки. Она замерла, почувствовав, как его грубый большой палец лениво поглаживает тыльную сторону её ладони. Это было такое маленькое прикосновение, и все же она замечала каждое движение его руки в своей. Сладкий и терпкий запах, который она почувствовала раньше, теперь стал сильнее, а музыка — громче. Она смешивалась с гулом толпы в идеальную мелодию. Она сделала глубокий вдох, запрокинув голову, позволяя солнцу согреть лицо, пока слушала. Это было чувство, непохожее ни на что, что она испытывала раньше. Быть окруженной звуками, запахами и… людьми. Улыбка тронула уголки её губ, когда она позволила себе полностью погрузиться в это состояние.

— Один апельсин, пожалуйста, — раздался знакомый баритон Рейдена рядом с ней.

Она открыла глаза, когда Рейден отпустил её руку, и наблюдала, как он достает монеты и отдает их торговцу. Она вытащила свои собственные и попыталась предложить их ему, но Рейден проигнорировал её. Забрав их единственный фрукт — довольно метко названная вещь, отметила она, — капитан снова взял её за руку и потащил Селесту за собой сквозь толпу. Она легонько пихнула его локтем в ребра, приподняв бровь.

— Я хотел отвести тебя в приятное место, где мы сможем насладиться нашим фестивальным угощением, — ответил он.

Они продолжили путь по оживленной улице, проходя мимо лавок с едой, одеждой, украшениями, картинами и безделушками. Не в силах удержаться, Селеста потянула Рейдена за собой, чтобы получше рассмотреть некоторые картины. Большинство из них изображали город вокруг неё размытыми, сказочными мазками. Насмотревшись, Селеста обернулась и тут же врезалась спиной в проходящего мимо стражника.

Она застыла, все её мышцы напряглись. Рука, высвободившись из ладони Рейдена, инстинктивно потянулась к ножу, спрятанному за поясом. В ушах эхом отозвался звук разрываемого корсажа. Но прежде чем она успела выхватить клинок, рука Рейдена перехватила её запястье.

— Стоп, — прошептал он, прижавшись губами к её уху.

Но было слишком поздно. Стражник обернулся к ним.

— Добрый день, мисс, — произнес мужчина твердым голосом. — Этот человек вас беспокоит? — Он пристально посмотрел на руку Рейдена, сжимавшую её запястье.

— Нет, констебль. Мы просто направлялись на площадь, чтобы съесть наш фрукт, — ответил Рейден.

Стражник — констебль — прищурился.

— Я обращался к леди.

Селеста выдернула запястье из захвата Рейдена и спрятала нож за спину. Она изо всех сил старалась не дрожать.

— Она не говорит, сэр.

— Мне кажется, это вы не даете ей говорить. — Рука констебля легла на эфес меча. Тело Рейдена напряглось, он был готов к схватке.

Констебль снова посмотрел на неё:

— Это правда? Вы не можете говорить?

Она кивнула, но его скептическое выражение не изменилось.

— Этот иностранец вас донимал? — снова спросил он.

Она покачала головой, но он видел её страх. Конечно, этот человек не мог знать, что она боится не Рейдена. Было странно слышать, как он говорит с ней так, будто хочет защитить, даже уважает, в то время как всего несколько недель назад человек в такой же форме сорвал с неё одежду. Она недоумевала, почему эта ситуация так отличается. Почему этот человек хочет защитить её сейчас, когда ей не нужна защита? И почему он назвал Рейдена «иностранцем», как будто это было грязное ругательство? Она знала, что Рейден родился в Хинарсо, но, насколько ей было известно, он вырос в Этории.

— Почему бы вам не пройти со мной, мы во всем разберемся, — сказал констебль, делая шаг к Селесте, словно пытаясь оттеснить её от Рейдена. Она сделала шаг назад.

— Вы хотите разлучить жену с мужем в такой священный день? — сказал Рейден.

И констебль, и Селеста замерли.

Жена? Она повернулась, чтобы посмотреть на Рейдена, а он одарил её улыбкой. Он лгал этому человеку. И делал это так искусно. Селеста хотела возразить, но отрицание лишь ухудшило бы положение. Поэтому она решила, вопреки здравому смыслу, подыграть. Она обхватила его за талию свободной рукой, притягивая его тело ближе к своему, и старалась не показать, как подскочил её пульс от этого прикосновения. Затем она посмотрела на констебля с самым молящим выражением, на которое была способна.

Констебль нахмурился. Она не могла винить его. Её актерская игра была ужасной. И она явно вела себя не как человеческая жена.

— Идемте, — буркнул он, протягивая к ней руку.

В панике она скопировала ту пару, которую видела ранее. Она приподнялась на цыпочки и прижалась губами к губам Рейдена. Сначала ощущение было таким, словно она целует стену. Её капитан стоял неподвижно, словно перестал дышать. Затем его губы смягчились под её поцелуем, а руки легли ей на спину, притягивая ближе. Это казалось настоящим. Слишком настоящим. И в этот миг она поняла, что совершила ужасную ошибку. Селеста отстранилась, сердце бешено колотилось в груди.

Что она наделала?

— Прошу прощения за беспокойство, сэр, — произнес констебль, густо покраснев от смущения, хотя Селеста не понимала, чего именно он стесняется. — И вам, мисс, совет: никогда не стоит терять бдительность. Во время фестиваля народ становится немного буйным.

Селеста попятилась, выбираясь из объятий Рейдена, и его руки бессильно упали по бокам.

— Я понимаю, констебль, — ответил он, и его голос звучал хриплее, чем раньше, а взгляд всё еще был прикован к Селесте. — Спасибо за вашу службу. — Он отвел глаза и протянул руку офицеру, который пожал её. Они обменялись еще парой дежурных фраз, но Селеста их не слышала. В ушах отдавался лишь гул собственного сердца, да всё еще мерещилось прикосновение его губ.

— А ты, оказывается, хитрая, — сказал Рейден, когда констебль скрылся в толпе. Его слова были насмешливыми, но выражение лица — совсем нет. Его челюсть была плотно сжата, а взгляд блуждал по её лицу. Она не знала, что он там искал. Селеста пожала плечами, избегая его глаз, и принялась прятать нож обратно за пояс своей юбки. — Но лгунья из тебя никудышная, — добавил он, наклонившись так низко, что его лицо оказалось в дюйме от её. Она сглотнула, пытаясь встретить его взгляд с тем же спокойствием. Внутри её сердце отбивало свой собственный ритм — бешеный, отрывистый. Уголок его губ дрогнул в ответ, словно он нашел то, что искал.

Он развернулся и зашагал дальше, вынуждая Селесту следовать за собой. Сделав пару шагов, он обернулся и снова взял её за руку, чтобы она не потерялась в толпе. Прикосновение его грубой ладони вызвало новую волну жара, захлестнувшую её.

Она не хотела думать о том, что только что произошло, но это было неоспоримо. Между ними возникло некое притяжение. И хотя она отчаянно пыталась сопротивляться, оно тянуло её к нему. Она старалась отвлечься на всё, что происходило вокруг, но это не помогало. В голове крутилось только то, какими мягкими были его губы, когда он ответил на поцелуй. Его руки на её спине. Голодный блеск в его глазах, когда она отстранилась.

Конечно, она всегда болезненно осознавала, насколько привлекательным находит Рейдена. До раздражения. Каждый взгляд его больших темных глаз заставлял её желудок сжиматься с того самого дня, как они встретились. Он был смешным, обаятельным, и его было слишком легко полюбить. Но его красивое лицо и искрометный характер не должны были отвлекать её от цели. Это было мимолетное увлечение. Что-то, что нужно отмахнуть и проигнорировать, как и многие другие симпатии до него.

Только теперь это было уже нечто иное.

И это рушило всё.

Улица вывела их на большую площадь, где вокруг огромного фонтана собрались люди — они беседовали и шумели. Фонтан изображал триумфальную сцену с существами, которых Селеста никогда раньше не видела. Там были маленькие, похожие на детей создания, у которых нижние части тела были покрыты шерстью и заканчивались копытцами. Эти существа ехали на маленьких лошадках и поднимали в воздух инструменты, из которых била вода, устремляясь дугами в бассейн внизу. В центре, высоко поднятая на огромной морской раковине, стояла прекрасная юная сирена. Глаза Селесты расширились от шока, когда она увидела её, и она непроизвольно выпустила руку Рейдена. Статуя была увенчана венком из жемчуга и цветов, а её длинные волосы искусно прикрывали грудь. Искусно вырезанный хвост был загнут под ней и украшен восемью устричными раковинами, по четыре с каждой стороны плавника. Несмотря на то, что девушка была высечена из белого камня, она казалась живой и полной тоски. Словно она отчаянно хотела ожить и ступать среди людей, заполнявших площадь.

Сердце Селесты наполнилось скорбью при виде этой статуи. Она напомнила ей изваяние юного человеческого мальчика, стоявшее у неё в комнате во дворце — словно обе фигуры были высечены одной рукой. И всё же, если бы это было правдой, им никогда не быть вместе: он лежал на дне океана, а она была заперта в этой земной оболочке.

— Она похожа на тебя, — сказал Рейден, предлагая ей половинку апельсина. Он очистил плод одной непрерывной спиралью, обнажив его сочную сердцевину. Дольки плотно прилегали друг к другу, образуя полукруг. Селеста никогда раньше не видела ничего подобного.

Она отделила дольку, как это сделал он, и, стоило ей надкусить её, как сок брызнул в разные стороны. Он потек по её подбородку и пальцам. Фрукт на вкус напоминал солнце — яркий и сладкий. Глаза Рейдена лучиками собрались у уголков, когда он наблюдал, как её осторожное любопытство сменяется искренним восторгом. Она с жадностью вытащила еще одну дольку и отправила в рот. Рейден подвел её к краю фонтана, и они вдвоем сели рядом, молча наслаждаясь угощением. Они слизывали сок с пальцев и наблюдали за прохожими.

Селеста понимала, что не должна получать от этого удовольствие. Что каждая секунда, проведенная с людьми, — это еще одна секунда боли для её матери и отца, ожидающих её возвращения. Каждый миг рядом с Рейденом делал его убийство всё более невыполнимой задачей. Кем она стала? Наслаждается его обществом, позволяет ему обращаться к ней с нежностью, в то время как сама замышляет перерезать ему горло.

И все же, возможно, она была счастлива так, как не была уже очень давно. Апельсин был восхитителен, и, глядя на город вокруг, она осознала, что люди создали всё это сами. Если бы она могла просто показать эти вещи своей матери, может быть, та тоже увидела бы, что люди не все одинаково плохи.

Запах цитруса всё еще держался на руках после того, как она съела последнюю дольку.

— Признаюсь, я разочарован, — произнес Рейден.

Селеста повернула голову и приподняла бровь, недоумевая, как он вообще может быть чем-то разочарован в такой момент.

— Это было совсем не так, как я представлял наш первый поцелуй.

Сердце пропустило удар, и она удивленно моргнула. Она не знала, что ответить.

К счастью, ей и не пришлось. В этот самый момент женщина с сияющими каштановыми волосами и глазами цвета морского стекла решительно зашагала через толпу прямо к ним. Её длинный бордовый плащ развевался на ходу. Люди расступались перед ней, словно океанские воды. Она поднесла руку к шляпе, слегка сдвинув её на глаза.

— Рейден Шарп. — Её голос был подобен лезвию, готовому пустить кровь.

Он напрягся, словно зверь, почуявший хищника. Затем его рука сжала руку Селесты — крепко, защищающе.

— Здравствуй, Валенсия, — процедил он, выпрямляясь во весь свой внушительный рост и увлекая Селесту за собой.

Алые губы Валенсии искривились в зловещей улыбке.

— Не притворяйся таким удивленным. Ты же знал, что я приду за тобой, после того как ты украл мой корабль.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

— Милое платье, — глаза Валенсии скользнули по Селесте.

Сирена вздрогнула. Внезапно шнуровка показалась ей слишком тугой. Больше всего на свете ей хотелось сорвать с себя всю эту одежду.

Пиратская королева улыбнулась, заметив её замешательство. Она выглядела именно так, как Селеста себе её представляла: элегантная и хищная. Ей было на вид около двадцати четырех циклов — слишком молода, чтобы быть матерью Рейдена, как та когда-то думала. К тому же, они были совершенно не похожи. От женщины исходило насилие, хотя при ней не было видно никакого оружия. Возможно, сама Валенсия и была этим оружием. Её взгляд, казалось, мог резать куда глубже стали.

Рейден развернулся, прикрывая Селесту своим телом и отвлекая внимание Валенсии от сирены. Тот факт, что Селеста когда-то верила, что Рейден — человеческий принц, теперь казался ей смехотворным. Ей стоило догадаться об этом в тот самый момент, когда она услышала, как он говорил о том, как «реквизировал» корабль для своей команды.

— Ты думал, что отделался от меня? — спросила Пиратская королева с ухмылкой.

— Разумеется, нет, — ответил Рейден. — От паразитов, в конце концов, чертовски трудно избавиться.

Улыбка Валенсии исчезла.

— Не испытывай моё терпение, мальчишка, — прорычала она. — А то я могу поближе познакомиться с этой твоей воришкой одежды. — Её подведенные кайалом глаза мазнули по телу Селесты, словно она искала слабое место, куда можно вонзить клыки. — Держу пари, она с удовольствием выслушает всё, что я о тебе знаю.

— Я бы посоветовал тебе заткнуться, если хочешь сохранить свой язык, — ответил он.

Валенсия рассмеялась.

— Посмотрела бы я на это, но, боюсь, у меня нет времени. Почему бы тебе просто не вернуть мне мой корабль, и я обещаю не отправлять тебя к твоему отцу по частям.

Движение на площади привлекло внимание Селесты, и она подняла глаза, заметив двух людей, пристально наблюдавших за ними. Одна была высокой и мускулистой женщиной с золотистыми волосами и кожей, вторая — стройная и бледная, с кудрявыми темными волосами, ниспадающими на угловатые плечи. В руке у стройного человека блеснуло серебро. Селеста взглянула на Рейдена и поняла, что он тоже их заметил.

— Я бы сказал, что было приятно поболтать, но это была бы ложь, — сказал Рейден. — Увидимся в аду, Валенсия.

И он сорвался с места, увлекая Селесту за собой.

Поначалу Селеста не могла поспеть за ним, когда они рванули с площади. Она никогда раньше не бегала и не знала, как это делается. Сначала она пыталась быстро идти, пока Рейден практически тащил её на буксире. Но вскоре её ноги начали двигаться иначе. Колени сгибались сильнее. Шаги удлинялись. Раздались крики, когда Рейден прокладывал себе путь через толпу, расталкивая людей плечами. Только покинув площадь, Селеста рискнула обернуться.

Валенсия не сдвинулась с места. Пиратка смотрела им вслед, улыбаясь, а двое незнакомцев присоединились к ней. Она что-то сказала им, но не сводила глаз с Селесты, пока Рейден не завернул в переулок, скрывшись из виду. Они продолжали бежать, увеличивая дистанцию, пока Рейден не затащил Селесту в укромный дверной проем, подальше от главной улицы.

— Боюсь, мы еще не раз увидимся с ней.

Селеста высвободила руку из его захвата и уставилась на него, прожигая взглядом. В узком проеме между ними оставалось меньше фута пространства.

— Полагаю, я задолжал тебе объяснение, раз уж она угрожала тебе, — он тяжело вздохнул. — Это была Валенсия, соперница моего отца. — Он провел рукой по волосам и выглянул из дверного проема, сканируя улицу, прежде чем отступить обратно в безопасность укрытия. — Все пираты, которые бороздят океан, склоняются перед моим отцом. Именно поэтому его называют королем. Все… кроме неё. — В этом последнем слове Селеста уловила нотки яда.

— Мой отец и она были близки. Когда-то она была его квартирмейстером. Он доверял ей свою жизнь. Пока однажды, без предупреждения, она не подняла бунт. Мятеж провалился, и в качестве наказания отец высадил её на необитаемом острове. Он хотел унизить её, оставить умирать. Но она каким-то образом сбежала. Собрала собственную команду и последние пять лет вербует сторонников, пытаясь свергнуть его. Пока что безуспешно. Никто не хочет гневить Короля пиратов, а те, кто решается — долго не живут. Но Валенсия так же жестока и так же опасна. Она… — Он выглядел так, будто хотел сказать больше, но запнулся.

Так вот почему он украл её корабль. Неудивительно, что эта женщина так сильно его ненавидела. Возможно, Селесте следовало всё это время работать с Валенсией.

— Тот факт, что она не бросилась в погоню, не сулит ничего хорошего. Пошли, мы должны найти команду.

— Валенсия здесь? — Бастиан почти крикнул. — И ты сбежал от неё?

— Я бы не стал выражаться так категорично, — буркнул Рейден, хлопая Адмирала по голове. Пес не мог сдержать радости от возвращения хозяина и весь извивался от восторга.

Торбена прорвало на истерический смех.

— Ты увидел Валенсию — и сбежал — как нашкодивший мальчишка! — выпалил он сквозь раскатистый хохот. Затем он согнулся пополам, и на глазах выступили слезы. Селеста была не уверена, искренен ли его смех. Он гоготал так громко, что прохожие на причале начали оглядываться. Даже Насир, казалось, изо всех сил старался сохранить серьезное лицо, наблюдая, как его напарник заливается смехом. Рейден сверкнул на Торбена убийственным взглядом, а Бастиан похлопал капитана по плечу.

— Чего она хотела? — перекрыла рев Торбена Киями.

— Она хочет вернуть «Алое возмездие», — ответил Рейден, и его голос звучал как лед.

— И что ты ей ответил? — спросил Бастиан.

— Я сказал, что увижусь с ней в аду, — ответил он.

Бастиан вздохнул.

— Значит, мы не знаем, где она и что планирует, — констатировал он.

— Ну… да, — признал Рейден. — Но мы видели с ней двоих из её команды.

— Нам стоит уйти, верно? — Киями перевела взгляд с Бастиана на Рейдена. — Мы получили самые необходимые припасы. Если отчалим сейчас, сможем создать большой разрыв между нами и ними.

Рейден рассмеялся, но в этом смехе не было веселья.

— Этого она и добивается. Чтобы мы вышли в море прямо сейчас, когда её команда готова атаковать нас, как только мы отойдем от порта. И я не собираюсь позволять Валенсии запугать меня. Мы просто спрячем «Алое возмездие» на пару часов, насладимся фестивалем и ускользнем в другом направлении под покровом ночи.

Торбен, который было почти успокоился, снова разразился приступом хохота.

Желвак на шее Рейдена дернулся, что вызвало у Селесты легкий смешок.

— Вам двоим лучше поостеречься, или я оставлю вас здесь, — прорычал капитан, посмотрев сначала на Торбена, а потом на Селесту. Но в его глазах не было настоящей угрозы. Скорее, он выглядел заинтригованным. Это резко контрастировало с Бастианом, который явно был не в восторге.

— Капитан, при всем уважении… я думаю, это очень плохая идея, — сказал он.

— Плохие идеи имеют свойство оборачиваться в мою пользу, — парировал Рейден.

Бастиан тяжело вздохнул. Он мог возражать Рейдену перед остальными лишь до определенного предела. Они могли быть как братья, но Рейден оставался капитаном. И он не отступит, раз уж принял решение. И всё же Селесте казалось странным, что Рейден не согласился уйти немедленно, ведь именно он так беспокоился о том, чтобы не пропустить затмение.

— Значит, мы прячем корабль и оставляем на страже несколько человек? — предложила Киями.

Бастиан и Насир, казалось, были согласны, но никто не спешил добровольно караулить судно. Весь экипаж хотел воспользоваться шансом повеселиться. Селеста их не винила — энергия Порт-Веллуно была заразительна. Но после того, как Рейден предложил большую долю тем, кто останется, нашлись желающие. Вместе команда взошла на борт и перегнала корабль в более уединенное место подальше от доков. И, к счастью, Валенсии нигде не было видно.

К тому времени, как команда вернулась в город, солнце начало садиться. Небо выглядело так, словно уличный художник покрыл его широкими мазками пылающего красного, сияющего желтого и мягкого фиолетового цветов. По мере того как солнце всё ниже опускалось к воде, город преображался. На улицах зажигались фонари. Сотни фонарей. Они светились мягким, прекрасным желтым светом. Каждый дом был освещен изнутри. Казалось, город только сейчас просыпался, его яркие глаза моргали, вглядываясь в наступающую ночь. В этом было что-то волшебное.

Команда договорилась встретиться у «Алого возмездия» в полночь, а затем разбилась на небольшие группы. Селеста осталась с офицерами, пока они пробирались через город к главной площади. Приближаясь, она услышала музыку. Мелодия начиналась с одного инструмента, который прыгал и танцевал, словно океанские волны. Послышался звенящий звук, похожий на стук металлических монет в такт музыке. Киями взяла Селесту под руку. Эта тяжесть была утешительной. Даже в окружении стольких незнакомцев она чувствовала себя в безопасности рядом со своей командой. Воздух был плотным от множества тел, теснившихся вокруг, и, хотя солнце зашло, дневной зной еще не успел улетучиться. Из каждого открытого окна и двери доносились крики и песни — люди праздновали, поднимая полные кубки.

Киями указала на мужчину, продававшего изделия из цветного стекла — каждое хрупкое украшение было изогнуто в причудливые узоры. Их прервала женщина, выкрикивавшая им вслед обещания предсказать судьбу. Киями фыркнула и потащила Селесту прочь, прежде чем та успела разглядеть, какие инструменты использует гадалка. В следующей лавке продавались изысканные платья из цветного шелка. Селеста протянула руку и позволила нежной ткани скользнуть сквозь пальцы, словно вода, задаваясь вопросом, каково это — носить что-то настолько яркое. Сирена не заметила, как Рейден исчез, пока не почувствовала легкий стук по плечу.

Обернувшись, она увидела, что он держит в руках ободок из толстых плетеных лент небесно-голубого цвета, в которые были вплетены фиолетовые цветы. Он улыбнулся, и уголок губ рядом с его родинкой приподнялся. Сердце в груди дрогнуло. Он подошел ближе, поднял венок и осторожно поместил его ей на голову.

— Подумал, что это будет красиво сочетаться с твоими волосами, — сказал он, задевая серебристые пряди, когда убирал руку. Эта фраза прозвучала так буднично, словно это была лишь мимолетная мысль. И все же она почувствовала, как её щеки вспыхнули, едва ли не светясь. Это было сокровище, не похожее ни на одно из тех, что она собирала раньше. Нежный вес этого простого человеческого венца заставил её чувствовать себя самой собой больше, чем любая старийская тиара.

— А где мой? — ухмыльнулась Киями, скрестив руки на груди.

Рейден фыркнул и достал из-за спины второй ободок, из алых цветов.

— Я знал, что ты скажешь что-то подобное.

— О, капитан! Не стоило! — воскликнула она, выхватила венок и водрузила его на свои темные волосы. Затем она обернулась: — Сел! Танец начинается.

Селесте потребовалось мгновение, чтобы осознать, что Киями обращается к ней. Сел. Прозвища не были приняты у сирен, и никто никогда раньше не сокращал её имя. Напротив, сирены обычно удлиняли его, используя полный титул. Сел. Это имя ей сразу понравилось.

— Пойдем посмотрим.

Они пробрались к внешнему кругу, где собрались зрители, а Рейден последовал за ними, держась совсем близко. Это было завораживающе. Единственный раз, когда Селесте доводилось видеть, как танцуют люди, был на борту «Алого возмездия»: тогда движения пиратов были дерзкими и шумными, с топотом ног и громкими хлопками. Но фестивальный танец был синхронным. Каждый человек выполнял одни и те же шаги в одно и то же время. Они напоминали косяк рыб — множество существ, движущихся как единое целое. Под музыку люди брались за руки, то сближаясь, то отдаляясь друг от друга. Они кружились и сплетались, пары расходились и воссоединялись. Наблюдая, Селеста начала замечать различия. Маленькие несовершенства. Индивидуальность. Шаг невпопад. Пропущенный поворот. Смех.

Позади танцоров играли музыканты. Селеста приподнялась на цыпочки, пытаясь получше их рассмотреть. Музыка рождалась из предметов. Один был изогнутым, с длинной узкой «шеей» и толстым основанием, поверх которого были натянуты струны. Музыкант кивал в такт, его пальцы порхали по струнам. Другой инструмент держали под подбородком, играя по нему смычком, а третий — ободок с монетами — звенел в такт в руках исполнителя. Последний инструмент был, пожалуй, самым любопытным: он растягивался и сжимался в руках музыканта.

— Вы обе выглядите просто сияющими!

Это был голос Торбена. Селеста обернулась и увидела, что остальная часть команды присоединилась к ним, принеся напитки. Киями и Торбен завели непринужденную беседу, обсуждая различное оружие, которое им довелось увидеть в городе, в то время как остальные наблюдали за танцем. Попивая из своего кубка, Селеста поймала себя на том, что следит за Насиром. Его лицо смягчилось, когда он смотрел на своего мужа, у уголков глаз появились морщинки — словно Торбен был для него центром вселенной. Это был тот же взгляд, которым мать Селесты смотрела на отца. Тот же, что она видела на лицах некоторых танцующих пар. И на мгновение Селеста позволила себе задаться вопросом: посмотрит ли когда-нибудь кто-нибудь на неё так же? Эта мысль прокралась в её сознание незваной, нежеланной. И она не могла от неё отделаться. Раньше она об этом никогда не задумывалась. Почему-то Селеста всегда представляла, что останется одна. Но теперь она гадала, так ли это будет. Вряд ли, когда она вернется в Старию, ей позволят присоединиться к Хору. Что же станет с ней? Останется ли она лишь королевской фигурой для вида? Или, как Сефону, её выдадут замуж за иностранного принца или принцессу?

— Следующий танец начинается! — воскликнула Киями с сияющими глазами, хватая Селесту. — Пошли! Если уж будем танцевать плохо, то будем делать это вместе. — Она потянула её на танцпол, протискиваясь между парами. Ни одна из них не знала, что делает. Они откровенно подглядывали за другими парами, стараясь подражать их движениям. Шаг. Поворот. Шаг. Поворот. Рука Селесты чуть не врезалась Киями в лицо, и они залились смехом, протанцевав первый припев. Шаг вперед, шаг назад, оборот вокруг партнера, мах правой ногой, затем левой и хлопок в ладоши. Движения начали напоминать тренировку с мечом, но в танце была некая жизнь, которую Селеста никогда раньше не чувствовала. Словно музыка была течением, и её тело не могло не подчиниться, позволяя увлечь себя за собой. Струны играли в быстром, скачущем темпе, и к третьему припеву Селеста уже запомнила танец наизусть.

Это было так, словно она снова оказалась в воде: тело двигалось плавно и грациозно. Селеста была настолько сосредоточена на том, как шатки были её ноги в первые дни, что до этого момента не замечала, насколько всё изменилось. Она чувствовала на себе взгляды толпы, когда проносилась мимо, лавируя между другими танцорами, чтобы снова найти Киями.

— Мне стоило догадаться, что ты танцовщица, — сказала Киями, когда они сплелись руками. — В тебе всегда чувствуется эта обезоруживающая элегантность.

Селеста рассмеялась.

— Моя сестра — танцовщица, — произнесла Киями, и её взгляд стал мечтательным. — Я хочу написать ей перед тем, как мы уплывем сегодня ночью, о том, как талантлива моя подруга.

Слово «подруга» резануло Селесту по ушам, едва успев прозвучать. Как же сладко оно ощущалось — словно подарок, и как горько — словно утрата. Вся жизнь Селесты была ложью. Как может дружба строиться на столь гнилом фундаменте? И даже если бы Селеста осталась, Хор начал бы охоту на Рейдена. Они преследовали бы его до тех пор, пока эта последняя ниточка не была бы оборвана. Он больше никогда не смог бы безопасно выйти в море. Как и любой член его команды.

— Возможно, тебе придется научить её паре движений, когда вы встретитесь, — добавила Киями, когда музыка взмыла вверх и завершилась триумфальной финальной нотой. Толпа взорвалась аплодисментами. Селеста захлопала вместе со всеми, отворачиваясь от Киями. И через толпу её взгляд встретился с глазами Рейдена. Он стоял рядом с Бастианом, держа в руке кубок с вином, и улыбался. Это не была одна из тех улыбок, которые он дарил ей раньше — высокомерных, гордых или насмешливых. Эта улыбка была мягкой, непринужденной. Словно она возникла сама собой, без его ведома. И Селеста поймала себя на том, что улыбается в ответ.

Затем он двинулся к ней, рассекая толпу каждым своим широким шагом. Музыканты взяли первые аккорды следующей песни — чего-то иного, мечтательного и медленного. Когда Селеста обернулась в поисках своей партнерши по танцу, Киями уже не было рядом. Девушка отступала назад с понимающей улыбкой.

Чья-то рука обхватила Селесту за талию и потянула на себя.

И внезапно она почувствовала, как теряет равновесие, падая в объятия чужака, который рванул её назад по мостовой прежде, чем она успела закричать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Клок ткани грубо заткнул ей рот. На голову набросили мешок. Селеста брыкалась и пыталась вырваться, но всё было бесполезно.

— Селеста! — позвал её Рейден, но голос его уже звучал откуда-то издалека.

Рука потянулась к ножу, но она быстро передумала.

Без возможности видеть она, скорее всего, будет обезоружена прежде, чем успеет что-то сделать. Лучше подождать и приберечь козырь в рукаве до того момента, когда представится возможность. Селеста нанесла еще один яростный удар ногой в темноту и почувствовала, что попала.

— Угх! — последовал ответ. Женский голос.

Селеста отвела ногу назад, собираясь ударить снова, но чья-то рука обхватила её за лодыжку. Она почувствовала грубую тяжесть веревки, которой ей связали запястья и щиколотки. Но она не собиралась сдаваться без боя. Возможно, если она сможет задержать их достаточно долго, Рейден и остальные её найдут. Но надежды на это было мало. Город был огромным и переполненным. Исчезнуть в нём было слишком просто. Селеста извивалась, работая локтями и коленями там, где могла, но вскоре веревка затянулась, и сопротивление стало бессмысленным.

Пока её полунесли, полуволокли, городской шум начал затихать. Вскоре его сменили эхо капающей воды и холодный, влажный воздух. Наконец, её связанное тело бросили на каменный пол. Чьи-то руки ощупали её, обыскали, и Селеста почувствовала, как начинает дрожать. У неё отобрали тяжелый кошель с монетами на поясе, но, хвала Богине, не нашли нож. Она не знала, зачем ей нужны были эти монеты… или даже воспользуется ли она ими когда-нибудь. Но она надеялась их сохранить. Добавить к своей коллекции в комнате во дворце. Чтобы смотреть на них и вспоминать свое путешествие. А теперь и это у неё отняли.

Всё это было слишком похоже на прошлый раз, когда она оказалась на суше. Болезненные воспоминания нахлынули, едва не захлестнув её. Сердце забилось быстрее. На лбу выступил пот. Она заставила себя сделать глубокий вдох. Это было единственное, что помогало сохранять спокойствие.

Наконец с её головы сорвали мешок, а изо рта вытащили кляп.

Валенсия стояла над ней, приставив меч к её горлу.

— Я подумала, что нам с тобой стоит немного поболтать, — сказала она.

Смешок вырвался из горла Селесты. Она не смогла сдержаться. Эта женщина похитила единственного члена их экипажа, который ей ничего не расскажет. Но Селеста тут же посерьезнела, почувствовав, как сталь меча вдавливается в кожу — клинок был настолько острым, что она почти не почувствовала, как он прорезал плоть. По груди потекла струйка крови.

— Ты храбрая, — Валенсия улыбнулась. — Мне это нравится.

Селеста рискнула оглядеться. Где бы они ни были, здесь было темно. Единственный свет исходил от фонаря в руке у той массивной золотоволосой приспешницы Валенсии, которую Селеста узнала по событиям того дня. Стройный темноволосый человек тоже был здесь, стоя рядом с высокой женщиной с хмурым видом. Позади них, в тенях, стояли остальные, кого Селеста посчитала командой Валенсии. Она не могла не задаться вопросом, почему среди команды так мало мужчин, ведь, по её опыту, моряками обычно были они.

Стены были влажными и округлыми, словно она находилась внутри трубы. Впереди проход продолжался, изгибаясь вне поля её зрения. Она назвала бы это пещерой, если бы точно не знала, что сооружение создано людьми.

Валенсия острием меча приподняла подбородок Селесты, и сирене не оставалось ничего другого, как поднять голову, пока их взгляды снова не встретились.

— Я могла бы угрожать тебе, — сказала Валенсия, — сказать, что если ты сделаешь хоть одно резкое движение, я полосну тебя так глубоко, что твое милое личико навсегда потеряет былую красоту… — Уголки глаз женщины собрались в морщинки. По спине Селесты пробежал холодок. — Но, учитывая твою связь с пресловутым безрассудным Рейденом Шарпом, боюсь, я лишь зря потрачу дыхание.

Несмотря на то, что Селеста была в целом согласна с такой оценкой капитана, эти слова заставили её нахмуриться.

— Так что давай сделаем всё просто: скажи мне, где «Алое возмездие», и я позволю тебе жить.

На этот раз Селесте не пришлось сдерживаться, чтобы не рассмеяться. В глазах Валенсии не было ничего смешного. Порез на шее Селесты продолжал кровоточить, красное пятно расплывалось на вороте её платья. Она понимала, что её шансы невелики. Валенсия не поверит, если она будет настаивать, что не умеет говорить. А даже если бы и поверила, всё равно нашла бы способ заставить Селесту показать, где корабль.

Селеста могла солгать. Заманить их в ложное место. Но что потом? Как ей сбежать? А что, если она не сможет? Скорее всего, команда уже ищет её. Если только… если только они не на корабле, готовясь к отплытию.

Селеста медленно кивнула.

— Хорошая девочка, — ухмыльнулась Валенсия, опуская меч.

Стараясь двигаться осторожно, чтобы не встревожить пленителей, Селеста потянулась связанными руками к грязи на полу и кончиком пальца старательно вывела круг со стрелкой внутри. Компас. Теперь, после всей работы навигатором, она понимала, как это устроено. Как пользоваться картами, чтобы определять местоположение. Она так многому научилась. Сама эта мысль помогла ей собраться. Успокоиться.

Валенсия тихо напевала себе под нос.

— Итак, ты та самая, о которой я слышала. Молчунья.

Теперь пришла очередь Селесты удивляться.

— О, дитя, — она рассмеялась, — ты думаешь, мой корабль отобрал сын моего заклятого врага, а я не навела справки о том, куда он отправился и с кем?

Селеста предположила, что их группа вела себя не слишком скрытно, когда они были в Порт-Ромси. И всё же при этой мысли её пробрала дрожь. Человеческий мир казался бесконечным по сравнению с миром сирен. В океане, возможно, обитало несколько сотен тысяч сирен. Но людей были миллионы, и они были рассеяны по таким обширным землям, что у них были не просто страны и города, но и деревни, районы и черт знает что еще, чтобы отличать одно от другого. Хотя, быть может, пираты больше походили на сирен. Сообщество, где, казалось, мало что можно скрыть.

Валенсия обернулась к своим спутникам с ухмылкой. — Похоже, нас ждет небольшая прогулка.

— Капитан, простите, но что, если она лжет? Или пытается нас провести? — спросил худой человек, выйдя из теней к боку своего лидера.

— Возможно, — согласилась Валенсия. Она одним длинным шагом сократила расстояние между собой и Селестой, беря сирену за подбородок. Хватка была излишне крепкой, ногти впивались в кожу. — Но это, скорее всего, всё, что мы от неё добьемся, — вздохнула она. — А живой заложник — это лучший рычаг давления, чем холодный труп.

Селеста дернулась, но хватка Пиратской королевы осталась железной, а на кроваво-красных губах играла кокетливая улыбка. — Я бы не хотела потратить впустую такой хороший «Путеводная». В наши дни их так трудно достать. — Валенсия приподняла голову Селесты, заставляя их встретиться глазами.

Селеста сохраняла лицо бесстрастным, но внутри она горела от раздражения. Она ненавидела то, как много эта женщина знала о ней, даже если большинство сведений были ложью. Она ненавидела то, как та говорила о ней, будто Селесты здесь не было или она была слишком глупа, чтобы понимать. И она ненавидела то, что эта женщина напоминала ей, насколько она маленькая и беспомощная. Как рыбка, запутавшаяся в сети.

С глухим стоном Селеста лягнула её, угодив ногой ровно между ног Валенсии — в то место, которое, как она знала, было чувствительным у людей. Но Пиратская королева не согнулась пополам от боли. Она лишь отпрянула, выпустив подбородок Селесты, с удивлением посмотрела на неё, а затем рассмеялась.

— Я что, похожа на мужчину?

Неужели это работает только на мужчинах?

Валенсия обернулась к человеку рядом с ней. — Хекс, собери остальных. — Её кроваво-красные губы растянулись в улыбке. — Нам нужно захватить корабль.

Вести Валенсию и её команду к кораблю, возможно, было плохой идеей. Но у Селесты не было идей получше. Она подумывала завести их куда-нибудь еще, однако город казался ей лабиринтом. Если она заблудится, они сразу поймут, что она задумала, и убьют её на месте. К тому же, если бы она увела их далеко, шансы команды найти её были бы ниже, хотя, скорее всего, большинство членов экипажа уже вернулись на судно.

А что, если они уже уплыли? Мысль возникла сама собой, как яд, разъедающий её изнутри. Пираты не славились особой преданностью. Но они не могли надеяться добраться до острова к затмению без неё. Верно? Она уже доказала, что умеет быть навигатором. И даже если Рейден мог сам вести корабль, такой капитан, как он, очень серьезно относился к ответственности за свою команду. Он бы не бросил члена экипажа, если бы мог что-то с этим сделать.

К тому же, сегодня между ними что-то произошло. Чувство, которое она не решалась назвать.

Холодный металл уперся Селесте в спину — безмолвное напоминание. Группа пробиралась через город странной процессией, придерживаясь боковых улочек, чтобы избежать больших толп. Похоже, ей не собирались давать возможности скрыться на празднике. Улицы были покрыты грязью и тиной, в воздухе стоял зловонный смрад — резкий контраст с чистыми кварталами, по которым Селеста и Рейден гуляли всего несколько часов назад. Им встречалось мало людей, а те, что попадались, выглядели недружелюбно и делали вид, что не замечают девушку, которую держали под прицелом. Казалось, даже у этого процветающего и красивого города была темная сторона, если свернуть не на ту улицу. В океане сирен подстерегало много опасностей, но граждане её собственного королевства никогда не были в их числе.

Селеста вела их вперед и обнаружила, что, несмотря на петляющие улицы, она может ориентироваться по темнеющему небу, чтобы вернуться к берегу. Знакомый шум волн звал её поверх шума фестиваля, притягивая домой. Позади неё каблуки Пиратской королевы цокали по тротуару, её походка была небрежной и развязной. Но остальные в отряде были напряжены, как натянутые струны. Рядом с Валенсией шел худой темноволосый человек по имени Хекс и крупная светловолосая женщина. Остальная команда следовала за ними в тишине.

Когда они приблизились к окраине города, ладони Селесты стали влажными — ощущение, которого она раньше не испытывала. Это человеческое? Откуда вообще взялась эта влага?

Бах!

Звук отразился от каменных стен города. Селеста упала на землю. Но выстрел был не из пистолета Валенсии. Он донесся сверху.

Бах!

В небе над ними взорвался сноп сверкающих красных огней. Искры посыпались дождем. Где-то вдалеке толпа разразилась восторженными криками. Селеста пришла в себя, когда над ними взорвался еще один заряд, залив всё вокруг мерцающим синим светом. Взрывы были прекрасны, теперь, когда она поняла, что они не угрожают опасностью.

— Вставай, девчонка, — сказала Валенсия, теперь наставив пистолет прямо в сердце Селесты. Она смотрела на неё так, словно та была не более чем раненым зверьком. Жалкое зрелище.

Сирена заставила себя подняться на ноги, и процессия двинулась дальше. Селеста мечтала бы сейчас оказаться в той толпе, наблюдая за огнями в небе. Она гадала, что бы она делала, если бы её не схватили? Танцевала бы с Рейденом? Смеялась бы с Киями? Пила бы медовое вино? Вместо этого она вела команду, вдвое превосходящую их собственную, к своему кораблю.

Богиня, помогите ей.

Но если Богиня и слушала, то ответа не было.

В конце улицы показался отблеск темной воды под пришвартованными кораблями. Вскоре только полоска пляжа и скала отделяли их от «Алого возмездия».

Пожалуйста, пусть я буду права. Пусть команда будет там и будет готова к бою.

Каждый шаг казался вечностью.

Бах! Бах!

Два новых цвета вспыхнули в небе — золотой и фиолетовый. Селеста наблюдала, как их отражения танцуют на мерцающих волнах. С каждым шагом её ноги проваливались в песок. Они завернули за последний поворот к утесу. Сердце Селесты вздрогнуло в груди.

Там ничего не было. Пустой океан с шумом прибоя омывал пляж перед ними. Не было даже следов, указывающих на то, что здесь хоть кто-то был.

Селеста была уверена, что это то самое место. Пираты бросили её. Она сжала дрожащие кулаки. Людям нельзя доверять. Она знала это. Так почему же казалось, будто у неё выбили воздух из легких? Почему она так удивлена?

Холодное дуло пистолета уперлось ей в висок. — Полагаю, я выразилась предельно ясно, дорогая, — сказала Валенсия. В её голосе больше не было развязности — теперь он звучал лишь холодно.

Раздался щелчок — оружие было взведено.

На глазах Селесты выступили слезы. Мысли метались, пытаясь подавить нарастающую панику и горе. У неё всё еще было одно оружие. То, которое могло бы уничтожить каждого члена банды Валенсии до последнего. Но это было слишком рискованно. Она никак не могла петь в одиночку для такой большой команды и удерживать их всех под своим контролем. Даже если бы смогла — что потом? Она осталась бы одна в этом людском городе, далеко от дома и своего народа. И что сделал бы тот констебль, если бы нашел её среди сотен трупов?

Бах.

Селеста вздрогнула, когда над городом снова посыпались искры. Слезы катились по щекам, пока вдалеке раздавались радостные крики.

Валенсия обошла её, ведя кончиком пистолета от виска Селесты к подбородку. — Они тебя бросили. — Это не было вопросом.

Сердце Селесты, казалось, раскалывалось на части. Она не ожидала этой боли. Она потеряла бдительность и начала доверять этим людям. Черт возьми, она даже начала ими симпатизировать. Они были пиратами и злодеями, но они были теплыми и добрыми. Они относились к ней как к своей. Или, по крайней мере, делали это, пока она была им нужна.

Всё это время она считала, что у неё мало друзей, что сирены не хотят видеть её рядом из-за того, кем она была — принцессой, которая не могла контролировать свою силу. Но эти люди ничего этого о ней не знали. И всё равно отвергли её.

— Полагаю, ты не самый лучший навигатор, — Валенсия рассмеялась, опуская пистолет. Эти слова ранили сильнее, чем если бы она выстрелила.

— Не знаю… по-моему, она отлично справилась, приведя вас сюда.

При этом звуке сердце Селесты пропустило удар. Её глаза просканировали темнеющий берег.

И вот он — вышел из тени, убирая со лба пряди темных волос. Капитан Рейден Шарп. Весь страх и напряжение разом оставили её, и она почувствовала, как улыбается, смахивая слезы. Глаза капитана встретились с её взглядом, и он подмигнул.

А потом он побежал.

Побежал в противоположную сторону.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Селеста в шоке моргнула. Рейден не уплыл без неё. Но почему он убегает?

Рядом с ней Пиратская королева издала вопль ярости:

— Взять его!

Её многочисленная команда ринулась вперед, словно бешеные псы, обнажая мечи и выхватывая пистолеты. Они бросились по той же дороге, где секунду назад скрылся Рейден.

Селеста осталась стоять на месте, связанная и ошеломленная. Позади неё что-то шевельнулось. Она обернулась и как раз успела увидеть, как нога Киями врезалась под колени Валенсии, заставив ту рухнуть на песок. Пиратка с темными волосами одарила Селесту усмешкой, прежде чем обрушить рукоять своего меча на затылок Валенсии, отправив ту в глубокий нокаут. С грациозным движением Киями убрала меч в ножны и повернулась к Селесте, но её лицо дрогнуло, когда она увидела сирену.

— Ты… ты плакала?

Селеста покачала головой, безуспешно пытаясь вытереть слезы связанными руками.

Бум.

В этот раз никаких разноцветных искр не было. Вместо этого в склоне утеса, куда побежали Рейден и люди Валенсии, прогремел мощный взрыв. Камни и пепел посыпались вокруг.

Киями схватила Селесту за запястье и дернула в сторону — в то самое мгновение, когда на место, где она стояла секунду назад, с глухим стуком упал огромный валун. Утес рушился, обваливаясь прямо на песок. Дым окутал их, наполнил легкие гарью. Селеста издала сдавленный всхлип, рванувшись в ту сторону, где исчез Рейден, едва не выкрикнув его имя. Но Киями удержала её.

— С Рэем всё в порядке! Этот взрыв устроил Торбен. Он перекрыл путь, чтобы люди Валенсии не могли развернуться и пойти искать нас. Рэй знает короткую дорогу и встретит нас на корабле. Он затеряется в толпе на фестивале и оторвется от них. Но нам нужно уходить, сейчас же!

Селеста оторвала взгляд от рушащихся скал и встретилась с уверенным взглядом Киями. Девушки помчались вдоль пляжа.

— Когда Рейден увидел, что тебя забрали, мы сразу поняли, что это Валенсия. У нас было мало времени, этим, наверное, и объясняется, почему все согласились на план Торбена, — сказала Киями на бегу, указывая вверх.

Селеста рассмеялась, заметив Торбена, бегущего по краю утеса с несколькими зарядами взрывчатки в руках, которые он прижимал к себе, как ребенок любимую игрушку. Их глаза встретились, и он ухмыльнулся. Ну, или попытался улыбнуться, насколько это возможно человеку, который держит в зубах нож. Он поднял руку и помахал ей. Она помахала в ответ обоими связанными руками. Затем он поджег фитиль одной из палок и швырнул её через плечо.

Бум!

Позади них снова взлетели в воздух пепел и обломки скал, подталкивая девушек вперед. Песок под ногами постоянно съезжал. Селеста упала бы, если бы не Киями, подставившая плечо. Но когда Селеста выпрямилась и снова посмотрела вверх в поисках Торбена, его там уже не было. «Наверное, он уже направляется к докам, чтобы встретить нас», — успокоила она себя, отгоняя тревогу за главного канонира.

Киями и Селеста достигли лестницы, ведущей на набережную. Они преодолевали ступени через одну, и старое дерево жалобно стонало под их ногами. Несмотря на поздний час, фестиваль не утихал. Скорее, праздник стал еще более неистовым. Люди, пьяные от вина и музыки, спотыкались на улицах, наполняя ночь шумом. Девушки нырнули в эту гущу, лавируя и уклоняясь, пытаясь не потерять друг друга из виду.

— Мы почти на месте! — крикнула Киями поверх гама толпы. Перед ними группа мужчин горланила песню, пока один из них вливал в себя эль, не переводя дыхания. — Ты видишь её?

«Алое возмездие» ждало их, притаившись в тени чуть поодаль от основного причала. Селеста невольно улыбнулась при виде судна. Его было легко не заметить, так как команда спрятала его за более крупным и броским кораблем. Поскольку Валенсия и Селеста искали корабль в противоположном направлении, они полностью пропустили его.

— Мы пошли на риск, — тяжело дышала Киями, огибая человека, чтобы прижаться ближе к правому боку Селесты. По мере того как толпа становилась плотнее, им поневоле пришлось замедлиться. — Будем надеяться, что Валенсия и её команда всё еще… — Её взгляд скользнул куда-то за спину Селесты. Глаза расширились, и Киями произнесла слово на языке, которого Селеста не знала. Но это определенно было не доброе слово.

Сирена обернулась и увидела Торбена и Рейдена, бегущих по переулку в их сторону. Но они были не одни.

— Стоять! Воры! — Валенсия указала пальцем на двух мужчин. Этот выкрик вызвал суматоху. Рейден и Торбен зигзагами пробирались сквозь плотную толпу, расталкивая людей плечами. Но продвигались они медленно. Торбен рискнул оглянуться и увидел, что команда Валенсии настигает их, пока люди в ужасе бросались врассыпную. Одним плавным движением он выхватил пистолет с пояса и выстрелил в небо.

— Разойдись! — проревел он.

Толпа взорвалась хаосом, люди кричали и разбегались в разные стороны. Проходивший мимо констебль начал проталкиваться к источнику беспорядков.

— Беги быстрее! — крикнул Рейден.

Торбен следовал за ним, его лицо покраснело от усилий. — Я бегу так быстро, как могу, придурок!

Сильный рывок отвлек Селесту от погони.

— Поторопись! Твой ненаглядный справится, — усмехнулась Киями и рванула в сторону «Алого возмездия». Селеста вспыхнула, но без возражений последовала за ней.

К счастью, у причала толпа поредела. Их ноги застучали по деревянным доскам с удвоенной скоростью. Ветер хлестал по лицам, словно само море подгоняло их вперед. На «Алом возмездии» один за другим зажигались фонари. Время маскировки вышло. Прищурившись, Селеста различила высокую, широкую фигуру Насира и более стройный силуэт Бастиана рядом с ним на палубе. Оба пригнулись, а затем показались снова, неся что-то похожее на веревочную лестницу. Киями пронеслась по последнему мостку, едва касаясь его ногами. Но корабль не был пришвартован достаточно близко, чтобы просто зайти на борт. Им придется плыть. Или…

— Стоять! Вы, там!

Констебль присоединился к погоне. Селеста бросила взгляд через плечо и увидела, как Рейден и Торбен приближаются к докам. Но служитель закона наступал им на пятки. С глухим рычанием Рейден схватил ближайшую бочку и швырнул её в преследователей. Она врезалась констеблю в грудь, отбросив его назад прямо на Валенсию и её команду. Группа свалилась в кучу, оглашая воздух яростными криками. Но как только Рейден развернулся и победно вскрикнул, второй констебль — тот самый, что приставал к нему ранее тем же днем — сбил его с ног.

Ноги Селесты замерли, когда она увидела, как констебль борется с Рейденом, и оба скрылись из виду в толпе.

— Селеста! Живее! — взмолилась Киями.

Ноги Селесты сорвались с места раньше, чем она успела осознать свои действия. Фейерверки взрывались в небе над головой, но её шаг не дрогнул. Она нырнула обратно в толпу, глазами сканируя пространство в поисках Торбена или Рейдена. Но людской поток был слишком густым. Сердце колотилось в груди. Она приблизилась к тому месту, где видела его в последний раз, но там было пусто. Не раздумывая, она открыла рот, чтобы выкрикнуть его имя.

— Какого черта ты здесь делаешь, девчонка? — это был Торбен.

Селеста попыталась прорваться мимо него, но он преградил ей путь.

— Прыгай на чертов корабль! — рявкнул он.

Раздался крик, и Селеста обернулась: Рейден прорывался сквозь толпу, сжимая в руке мешок с монетами, а на голове у него была фуражка констебля. Селеста едва не обмякла от облегчения. Но Рейден смотрел на неё с недоверием.

— Почему ты не на корабле? — он повернулся к Торбену. — Почему её нет на корабле?

— Черт меня подери, почем я знаю! — огрызнулся Торбен.

— Она должна была быть на корабле, — сказал Рейден, и в его голосе прозвучали гневные нотки.

— Ну, я полагаю, она прибежала сюда вслед за тобой, дурак!

Взгляд Рейдена скользнул к глазам Селесты, и уголок его рта дрогнул в улыбке. Что-то в том, как он на неё посмотрел, заставило её сердце замереть.

— Я убью тебя, Рейден Шарп! — раздался альт Пиратской королевы. Валенсия неслась к ним, словно оживший кошмар.

— Пора валить, — сказал Рейден, схватил Селесту за связанные руки и рванул с места.

Они добежали до причала, где их ждала Киями с выражением глубокой тревоги на лице. Но, едва завидев их, она без колебаний нырнула в воду. Торбен достиг края причала вторым, войдя в темную воду с громким всплеском. Они были так близко. Всего пара футов. И тут резкий треск выстрелов разорвал ночную тишину. Рейден обвил Селесту руками, прикрывая её тело, словно повинуясь инстинкту.

— Смена планов, — прошептал он ей на ухо, прежде чем зигзагом увести её в сторону от Киями и Торбена, которые стали бы легкими мишенями в воде, и направиться к большому кораблю, стоявшему прямо перед «Алым возмездием». Пули свистели над головами, пока они карабкались по сходням.

Они ввалились на палубу, и Рейден развернулся, пинком оттолкнув сходни, чтобы те ушли под воду, вынуждая команду Валенсии искать другой путь на борт. Пуля просвистела совсем рядом с ухом Селесты, и она упала на палубу, прикрывая голову связанными руками. Рейден выхватил пистолет и открыл ответный огонь, ранив одного из преследователей в колено. Селеста хотела помочь, но с одним лишь кинжалом она была бесполезна в бою. Тем не менее, она схватила ближайшее ведро и метнула его со всей силы в сторону команды Валенсии. Ведро врезалось Валенсии прямо в лицо с очень приятным звуком.

— Капитан! Отчаливаем? — прокричал Бастиан через пролив между двумя судами.

Селеста и Рейден обернулись и увидели, как Насир втаскивает промокшего Торбена на палубу, а следом за ним поднимается Киями.

Рейден запрыгнул на перила корабля и протянул руку Селесте.

— Ну что, герой, на сегодня приключений хватит. — Он дернул за конец каната, прежде чем обмотать его вокруг запястья. — Что скажешь, если мы отсюда уберемся?

С усмешкой Селеста вложила свою ладонь в его, и он подтянул её к себе на перила. Она слышала, как команда Валенсии скребется по борту, пытаясь взобраться на корабль. Рейден обвил свободную руку вокруг талии Селесты, прижимая её к своей груди. Она обвила его шею связанными руками. Их взгляды встретились. Пульс Селесты подскочил.

— Не отпускай, — сказал он.

А затем они оказались в свободном падении, желудки сжались, прежде чем канат натянулся, рывком соединяя их вместе. Пальцы Рейдена впились ей в спину, её руки сжались крепче, и их тела, плотно прижатые друг к другу, пронеслись в воздухе над темным океаном. Они рухнули на палубу «Алого возмездия», сплетясь конечностями. От удара у Селесты перехватило дыхание.

Рядом с ней Рейден закашлялся.

— Увози нас отсюда к чертовой матери, Бас! — прохрипел он.

— Давно работаю над этим, капитан! — отозвался Бастиан. — Отдать паруса!

По его команде команда пришла в движение, спуская паруса, пока те не наполнились ветром. Корабль рванул с места. Они сделали это. Они действительно это сделали. Селеста позволила своему телу обмякнуть, её сердце все еще бешено колотилось в груди.

— Насир! — позвал Рейден.

— Да, капитан?

— Возьми людей и стреляй в любого, кто попытается взойти на борт, хорошо? — распорядился он.

— Есть, капитан.

Позади них Валенсия и её команда стояли на другом корабле, метая яростные взгляды, по мере того как расстояние между судами увеличивалось. Насир и несколько других пиратов наставили на них пистолеты, делая предупредительные выстрелы под ноги, хотя никто из преследователей больше не двигался.

— Ты еще заплатишь за это, ублюдок! — крикнула Валенсия.

Рейден поднял голову, наблюдая, как команда Пиратской королевы начинает отступать. «Алое возмездие» уже набирало скорость. Они знали, когда дело проиграно.

— Как всегда, было приятно, Валенсия! — крикнул Рейден в ответ, показав ей неприличный жест, пока они уплывали в ночь. Фейерверк осветил небо над их головами праздничным залпом. И пока золотые искры падали с небес, Рейден склонился над Селестой, и свет отразился в его темных волосах. Его глаза, когда он изучал её лицо, были нечитаемы.

— Ты в порядке?

Селеста слабо улыбнулась и кивнула, садясь. Она все еще чувствовала давление его пальцев на пояснице, словно он оставил на ней ожог. В его руках появился нож, и он принялся осторожно перерезать веревки, связывающие её, стараясь не задеть воспаленную кожу на запястьях. Освободившись, Селеста попыталась встать, но Рейден остановил её, положив руку на шею.

— Это она сделала? — спросил он, и голос его напрягся. Возможно, они только что успели набрать достаточное расстояние, чтобы быть в безопасности, но выражение его глаз подсказывало Селесте, что только приближающееся затмение удерживает его от разворота корабля, чтобы отомстить. Адмирал подошел к ним, поскуливая, словно тоже беспокоился о самочувствии сирены. Селеста попыталась прикрыть порез на шее руками и отодвинуться, но прикосновение отозвалось острой болью. Она поморщилась.

— Ну, не трогай её тогда! — проворчал Рейден. — Дай посмотреть…

Он был болезненно нежен, наклоняясь к ней, обхватывая её плечи и поворачивая к фонарям над головой. Легкое прикосновение его мозолистых пальцев к коже заставило её спину покрыться мурашками. Его темные глаза искали признаки инфекции или другие повреждения. Селеста была так близко, что видела тонкие морщинки между его нахмуренными бровями. Соленый бриз играл с его темными волосами, разметая пряди по лбу. Ей стоило огромных усилий не протянуть руку и не убрать их пальцами.

В конце концов его взгляд поднялся и встретился с её, и Селеста сглотнула.

— Нам следовало взорвать их всех, — сказал он, и голос его звучал глухо и зло.

— Я же говорил! — выкрикнул Торбен.

Селеста не удержалась и закатила глаза, сделав жест в сторону Рейдена: «Вы не могли их взорвать. Вы были слишком близко».

— Она права. Вы бы и сами взлетели на воздух, Ваше Высочество, — отозвалась Киями от штурвала. — И кто бы тогда переживал из-за пореза на шее бедной Селесты?

— Полагаю, это моя работа, — усмехнулся Насир.

Рейден не ответил. Он потянулся вперед, взял Селесту за подбородок и бережно притянул к себе. Его большой палец скользнул по линии челюсти, пока он наклонял её голову, чтобы еще раз осмотреть рану — словно она могла волшебным образом воспалиться за те секунды, что он на неё не смотрел. Было забавно наблюдать за ним таким. Печально известный капитан Рейден Шарп, сын Короля пиратов, возится с царапиной. Его челюсти сжимались и разжимались, и это выглядело… невероятно. Сплошные острые углы и напряжение. Селеста должна была признать — ей нравилась каждая секунда этой суеты вокруг неё.

— Выглядит неглубоко, — сказал он наконец, убирая руку от её подбородка. — Насир, промой и закрой повязкой. И с запястьями разберись тоже.

— Слушаюсь, капитан. — Насир кивнул.

Капитан поднялся и отошел от неё, направляясь к квартердеку.

— Киями, держи курс строго на запад, — сказал он с суровым выражением лица.

Бастиан нахмурился.

— На запад? Но нам нужно идти на юг, если…

— У нас нет выбора, — перебил капитан. — Мы не можем рисковать, что Валенсия последует за нами туда. Если пойдем на запад, сможем убедиться, что она не на хвосте, прежде чем менять курс. Это значит потерять время, но… — Его лицо омрачилось, когда груз реальности навалился на его плечи. Они не успеют вовремя.

Почему-то этот факт заставил Селесту почувствовать жгучую вину. Экипажу придется потратить драгоценные часы, уходя от Валенсии из-за неё. В этот раз все выбрались невредимыми. Повезет ли им снова, если Валенсия и её команда их настигнут? Рейден мог бы просто уплыть и получить фору. Команде не обязательно было возвращаться, чтобы спасти её. Не говоря уже о том, что курс на запад вел их прямо в воды Старии. В самое сердце её владений.

Острая боль вернула Селесту к реальности: Насир открыл свою небольшую медицинскую сумку и теперь наносил на порез какую-то жгучую жидкость.

— Я уверен, что что-нибудь придумаю, — сказал Рейден, и его привычная маска уверенности и бравады снова была на месте. — А потом мы все разойдемся своими путями с богатством и славой. Как я и обещал.

Но когда он повернулся и пошел в навигационную рубку, Селеста увидела, как его лицо снова помрачнело. И она знала так же верно, как приливы и отливы, что он лгал.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

— Здравствуй, «Путеводная», — проговорил Рейден, и в его голосе послышалась ласка. Он даже не поднял головы, когда Селеста вошла в навигационную рубку. Он стоял в глубине комнаты, склонившись над картой, при свете догорающей свечи. — Поздно зашла. Чем обязан столь приятным визитом?

Было действительно поздно. Как обычно, Селеста не могла заснуть. Все, кроме ночной смены, уже разошлись по каютам, а она часами сидела без сна, глядя в морскую даль, пока её разум боролся с вопросом, что делать дальше. Пока, наконец, ноги сами не принесли её сюда. К нему. Она больше не могла позволить ему в одиночку утопать в своих мыслях. Она знала, что у него нет плана, как успеть добраться до Лунапеше вовремя.

Зато он был у неё.

И все же она колебалась. Можешь ли ты доверять ему?

Сейчас её ничто не удерживало от того, чтобы бросить его. У неё было всё необходимое. Она могла вернуться в Старию, и её бы приняли обратно. Всё, что требовалось — вонзить кинжал ему в сердце и закончить дело. Но она знала, что не может — не станет этого делать. Не теперь, когда он поставил на кон всё, чтобы спасти её.

Даже если бы она лишила его жизни сама, корабль шел прямым курсом на Старию. Она не могла обречь команду на такую судьбу. Как же ей хотелось знать больше слов, чтобы написать их на пергаменте: «Разворачивайся. Ты обрекаешь их всех на судьбу своей прошлой команды». В коридоре он сказал Бастиану, что то, что случилось раньше, не повторится, но он не знал того, что знала она. Он явно не понимал, что столкновение с сиренами не было случайностью. Это случится снова, если она это не остановит. Все эти люди — Бастиан, Торбен, Киями и Насир — несомненно погибнут, если она не найдет способ помочь им безопасно пересечь воды сирен. Нужно было что-то предпринять.

Но сможешь ли ты снова предать свой народ?

Вот в чем был главный вопрос.

Хотя она верила, что капитан не причинит ей вреда, он все равно оставался сыном своего отца. Король пиратов убил её бабушку. Сирену, в честь которой её назвали. «Но я хочу верить ему».

Рейден поднял голову после долгого молчания, поэтому она просто пожала плечами и указала на свой рот.

— А, слова тебя избегают? — спросил он, как всегда, читая её как открытую книгу.

Но в этот раз это её задело. На душе стало тяжело, словно в желудок упал груз. Если она доверится людям, а с сиренами что-то случится, она никогда себе этого не простит. В голове почти звучал голос сестры Сефоны. Голос разума: «Это плохая идея, маленькая звезда. Просто соври и направь их в другую сторону».

— Отец отправил нас в этот поход… Уверен, ты уже поняла это, — он вздохнул. То, как он произнес слово «отец», было странным. В нем не было обиды. Скорее тяжесть. Словно само это слово было лишь верхушкой айсберга, скрывающего под водой нечто огромное. — Он сказал, что я должен принести ему сокровище с того острова. Но после того, как пришлось делать остановку для пополнения запасов и уводить Валенсию в сторону… — он провел рукой по волосам, — мы не успеем вовремя.

Она тоже жаждала узнать, что сокрыто на том священном острове. Какие тайны она сможет раскрыть. Даже если она поступит, как хочет мать, и убьет Рейдена, это ничего не изменит. Король пиратов знает о существовании сирен и о том, где находится Лунапеше. Она не настолько глупа, чтобы верить, будто смерть его сына остановит его. Король будет продолжать посылать людей, пока не получит желаемое. Но если она приведет их команду туда — команду, которая доказала ей, как сильно они о ней заботятся, — возможно, она сможет защитить самое священное из сокровищ от короля. Может быть, каждый получит то, что хочет, и никому не придется умирать. Может быть, существует способ не выбирать сторону. Наверное, наивно так думать. Но если она может получить всё, что хочет, разве не глупо будет не попытаться? Сможет ли она жить с собой, если не попробует?

Подойдя к столу, Селеста позволила взгляду скользить по его лицу, впитывая каждую черточку: складку на лбу, опущенные глаза.

— Возможно, пришло время признать, что я снова потерпел неудачу, — произнес он, и голос его прозвучал как звук закрывающейся двери глубокой ночью — тихий и низкий. Эхо команды, которую он потерял, заполнило комнату, становясь почти удушающим. Она видела, как сильно он жаждал гордости отца, это читалось на его лице. То же самое чувство она испытывала, когда давала матери обещание вернуться в Старию.

Селеста обошла стол и остановилась рядом с ним. Их тела были так близко, что она была уверена: он слышит биение её сердца. Ей хотелось протянуть руку, накрыть его ладонь своей и сжать в знак утешения. Сделать хоть что-то, чтобы успокоить его. Стать ближе. Но этот момент казался таким хрупким, что она побоялась всё разрушить. Плечи Рейдена поникли.

— Он… — его голос дрогнул, — он единственное, что у меня осталось.

В его «темной броне» появилась трещина, давая ей возможность заглянуть в душу человека, скрывающегося за ней. Ей доводилось видеть проблески за уверенной и холодной маской, которую он обычно носил, но это было другое. Глядя на него, Селеста чувствовала, как падает часть её собственной защиты. Их глаза встретились, и ей показалось, что она наконец может читать его так же легко, как он — её. Они не были такими уж разными. На самом деле. Он мог быть человеком, а она — сиреной, но оба они просто хотели быть частью чего-то целого. Она понимала, каково это — не вписываться в роль, которую тебе навязали. Её рука легла на его руку, лежавшую на карте. Затем его пальцы переплелись с её, сжимая их так, словно она была его спасательным кругом.

И сердце её разбилось. Потому что она знала, что может забрать эту боль.

Если бы только у неё хватило храбрости довериться ему.

Открыть схему течений значило вручить людям мощное оружие против сирен. Ни один человек не сталкивался с ними и не оставался в живых. Даже среди сирен об этом знали только члены Хора. Если она расскажет этому человеку, как пройти через воды сирен… что он сделает с этой информацией? Использовал бы её против них? Это было опасно. Мало того, что им всё равно пришлось бы пересекать границы Старии, так еще и корабли не были построены, чтобы выдерживать такие потоки.

Но если она всё спланирует правильно, к тому времени, как Хор обнаружит их корабль, их и след простынет.

Рейден придвинулся ближе, его плечо прижалось к её руке. Запах — соль, ром и кожа — окутал её. В самых смелых мечтах она не могла вообразить подобное. Какой он был прекрасный. Не только внешне — его дерзкая красота была очевидна каждому. А он сам. Его чувство юмора, преданность, то, как он находил время, чтобы действительно увидеть её, по-настоящему, как никто другой. Он был жестоким, высокомерным, невыносимым и скрытным. Но сегодня всё, что их разделяло, казалось менее важным, чем то, что делало их похожими.

— Он убьет нас всех, если мы не преуспеем, — признался он, глядя куда-то вдаль. — Мой отец никогда не дает второго шанса. Единственная причина, по которой он позволил мне этот — насколько опасным было задание. Насколько вероятно, что всё закончится катастрофой. Может, он решил, что если я погибну в этой погоне, ему не придется выполнять эту работу самому.

Желудок скрутило, словно от морской болезни. Что за монстр способен сделать такое с собственным сыном? С этими людьми? От гнева к горлу подступили слезы. Затем она убрала руку и посмотрела на карту. Длинным пальцем она проложила новый курс. От места, где находился их корабль, на запад, а затем на юг к течению Лунастри. Рейден приподнял бровь.

— Я думал, разумнее избегать этого района, — сказал он низким, бархатистым голосом, от которого волоски на её затылке встали дыбом. Она никогда раньше не испытывала такого ощущения. Великолепного и тревожащего. Но она вернула внимание к карте, отмечая символы, обозначавшие другие океанические течения. Руки слегка дрожали, когда она взяла перо. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она нарисовала на пергаменте символ течения.

— Течение, — выдохнул он. В его голосе появилась надежда, которой там раньше не было. Сердце сжалось в груди. Он не стал допрашивать её и не спросил, откуда она знает то, чего не знали картографы. Рейден просто улыбнулся: — Господи, да ты гений.

И Селеста засияла, словно лунный свет.

— Через два дня мы войдем в течение, — сообщил Рейден остальным за завтраком.

— Мы… используем течение? — голос Киями дрогнул от страха. — Так далеко на юге нет течений такой силы.

— Есть, — коротко ответил он.

Насир и Бастиан переглянулись.

— Разве это не опасно, капитан? — осторожно заметил Бастиан. — Мы ничего не знаем об этом течении. Оно может увести нас на мили с курса. Или перевернуть корабль одной лишь своей мощью.

— Это было решение нашего навигатора, и я доверяю её суждению, — Рейден бросил на друга выразительный взгляд. — Это единственный способ прибыть к затмению. Если опоздаем — нам не заплатят.

Встревоженный взгляд Киями скользнул к Селесте, но она промолчала. «Я верну тебя домой к семье, Киями», — подумала Селеста, жалея, что подруга не умеет читать её мысли. «Это будет твое последнее плавание, как ты и планировала».

На том и порешили.

Весь день Селеста следила за курсом, а после полудня у неё была тренировка на мечах с Киями и её постоянным спарринг-партнером — Рейденом.

— Мне нравится эта маленькая складочка у тебя на лбу, когда ты сосредоточена, — заметил капитан, когда она сделала выпад. Из-за этого комментария её шаг сбился, и он легко отскочил в сторону, рассмеявшись.

«А мне нравится, когда ты стоишь смирно», — с досадой подумала Селеста, восстанавливая равновесие. Но пират был слишком опытен и с легкостью уклонялся от каждого её удара. Он загнал её к мачте, даже не заметив, как зажал между своим мечом и деревом.

— Знаешь, я уже представлял нас здесь, — прорычал он так тихо, что услышать могла только она. Его теплые карие глаза опустились к её губам. — Но не при свидетелях.

Сердце Селесты пропустило удар. Его взгляд был словно мощное донное течение, утягивающее её под воду. Она не хотела сопротивляться. И всё же, в тот самый миг, когда он подался вперед, Селеста свободной рукой ударила его в бок. Рейден охнул и выронил оружие.

— Отличная работа, Селеста! — расхохоталась Киями. — Вот это я понимаю — использовать возможность!

После ужина урок письма и чтения с Насиром показался ей бесконечным. Когда внимание Селесты начало рассеиваться, Насир милостиво объявил, что на сегодня достаточно. Они вместе поднялись на палубу, где остальная команда пила и коротала время. Теперь, когда запасы были пополнены, матросы наслаждались свежей едой и обильным вином. Рейден даже удивил Селесту припасенным для неё медовым вином, которое так понравилось ей на фестивале — жест, заставивший её улыбаться как дурочку еще несколько часов. Команда сидела вместе под звездами, распевая песни, когда вино начинало действовать. Оказалось, что у Насира прекрасный голос.

— Помните, как нам пришлось притвориться бардами, чтобы не идти по доске на том корабле, где мы спрятались? — спросил Бастиан. Ночь была уже настолько глубокой, что даже квартирмейстер смог расслабиться.

Рейден запрокинул голову и рассмеялся.

— Помню ли я? Как я мог забыть! У нас была знаменитая песня! «Хвост Адмирала»!

— Я полагаю, ты имеешь в виду пресловутая, — поправил его ухмыляющийся Бастиан.

— Бас умеет петь? — спросила Киями с недоумением на лице.

— Нет, — хихикнул Рейден. — Он был причиной того, что мы всё-таки оказались на той доске.

Команда разразилась хохотом, настаивая, чтобы Бастиан исполнил хотя бы пару строчек. Но Рейден поспешил рассказать другую неудачную историю, спасая друга от неловкости.

В долгих летних днях на корабле была особая магия. Затишье перед бурей. Никто не говорил о течении или о времени, которое утекало в преддверии солнцестояния. Но это чувство всегда присутствовало. Словно их тени, будущее молча следовало за ними по пятам.

В какой-то момент Торбен уговорил Бастиана и Рейдена присоединиться к игре в карты. Это была другая игра, не та, в которую Селеста играла с Рейденом. После нескольких раундов Селеста присоединилась к ним и выиграла у Торбена изрядную сумму — достаточно, чтобы йенрианец был мрачнее тучи весь следующий день, ворча о том, что Рейден помогал ей мухлевать, чего он, конечно же, не делал. Лишь на следующий вечер, когда Торбен выиграл у Рейдена его штаны, его настроение улучшилось.

Рейден извинился и ушел искать новые штаны, вызвав у команды бурный смех.

— Но, Высочество! — запротестовал Бастиан, пролив немного эля из кружки, — зачем лишать нас простого удовольствия лицезреть такую прекрасную пару ног?

Раздался новый взрыв хохота, который стал в десять раз громче, когда Рейден снял рубашку и бросил её Бастиану в лицо. Селесте хотелось бы сказать, что она отвела взгляд. Но она этого не сделала. Она жадно разглядывала его худощавое, мускулистое тело, пока он гордо шагал прочь, за что получила легкий подзатыльник от Киями.

— Держи глаза при себе, Сел! — фыркнула подруга.

Щеки обожгло румянцем, и Селеста уткнулась взглядом в кубок с медовым вином, машинально поглаживая Адмирала по голове.

Ночь тянулась, пока один за другим матросы не начали расходиться по своим койкам. Зевнув, Селеста почувствовала, как веки становятся тяжелыми. И когда даже возвращение Рейдена не смогло её взбодрить, она наконец решила поплестись в кровать.

Она была уже на полпути к офицерским каютам, когда что-то в воде привлекло её внимание.

Не доверяя своим глазам после выпитого за вечер вина, Селеста подошла к леерам. И тут она увидела её. Нерисса. Она слабо светилась собственным биолюминесцентным светом. Морская ведьма покачивалась на волнах в кильватере корабля, глядя на неё с белозубой улыбкой. Селеста вздрогнула и оглянулась назад, чтобы проверить, не заметил ли её кто-нибудь еще. Но немногие оставшиеся на палубе члены команды были заняты новой игрой. Судя по всему, Торбен хотел заполучить и эти новые штаны, даже если они были ему явно велики.

Селеста с шумом втянула воздух сквозь зубы и прокралась на корму корабля, стараясь держаться как можно дальше от остальных. Убедившись, что никто не сможет её подслушать, она обратилась к Морской ведьме.

— Что тебе нужно? — её приглушенный голос прозвучал странно даже для неё самой. Он охрип от долгого молчания. Полумесяц на запястье слегка закололо, и Селеста потерла его большим пальцем. Неужели она почти забыла о своей сделке? Неужели именно поэтому ведьма здесь?

Нерисса подплыла ближе, её угольно-черные глаза не мигали.

— Ты не звала меня. Разве ты еще не закончила свою задачу?

Селеста сглотнула и, прежде чем ответить, еще раз оглянулась через плечо.

— Я… мне пока не нужно возвращать свой прежний облик. — При этих словах её захлестнуло чувство вины. Ей ужасно хотелось расспросить о своей семье, но она знала: просить Морскую ведьму о чем-либо — значит заранее готовиться к высокой цене.

— Правда? Как любопытно. — Улыбка ведьмы была острой, как лезвие ножа; казалось, одним взглядом она прочла всю вину Селесты. Каждое предательство её собственного сердца.

— Поэтому ты пришла? — «Пусть это будет всё», — взмолилась она про себя, потирая ладони о бедра. «Пожалуйста, не проси об одолжении сейчас. Еще не время».

Морская ведьма махнула рукой.

— Мне нравится проверять свои вложения.

Вдруг раздался крик. Селеста резко обернулась и успела заметить, как Торбен завладел второй парой штанов Рейдена. Её плечи опустились. Ложная тревога.

Когда она снова повернулась к воде, там была лишь морская пена. Нериссы и след простыл. Тревога тяжелым камнем легла в желудок Селесты, пока она вглядывалась в ночную тьму, пытаясь заметить хоть малейшее волнение воды. Не найдя ничего, она побрела обратно в свою каюту, надеясь, что следующая встреча с Нериссой станет для неё последней.

Когда настал день, в который они должны были достичь устья течения, начался дождь. Ветер, столь благоприятствовавший им на протяжении всего пути, стал карающим. Им пришлось свернуть паруса, опасаясь, что их разорвет в клочья. А вместе с ветром и дождем пришли неспокойные, рваные волны. Огромный корабль швыряло из стороны в сторону, отдавая его на милость океана. Селесте и Киями стоило неимоверных усилий удерживать судно на курсе, ведущем к течению.

— Это всего лишь шторм! — кричал Рейден сквозь рев ветра, пытаясь успокоить дрожащую команду. — В конце концов, он утихнет!

Но день тянулся, и команде приходилось по очереди спускаться под палубу, чтобы согреться и переодеться. Так далеко от берега любая болезнь могла означать смерть. Адмирала, к его великому неудовольствию, держали внизу, в каюте Рейдена, выпуская лишь пару раз, чтобы пес мог справить нужду. Это был ужасный день. «Алое возмездие» двигалось так медленно, что они не смогли войти в течение, как планировали. Селеста сочла это благословением. Управлять кораблем такого размера в мощном течении было бы непросто и в ясную погоду, не говоря уже о шторме.

На следующий день Селеста проснулась от тихого стука в дверь. Она застонала. Между тем, что корабль всю ночь швыряло из стороны в сторону, и её постоянными кошмарами, у неё едва ли была минутка спокойного сна. Рядом с ней Адмирал зевнул и потянулся, ткнувшись лапами ей в лицо. Затем, с забавным плюхом, пес свернулся калачиком животом кверху рядом с ней. Со времени Порт-Веллуно Адмирал спал с ней каждую ночь. Хотя ей хотелось верить, что это потому, что она нравится псу больше всего, у неё было смутное подозрение, что Рейден намеренно присылает животное к ней, пытаясь помочь ей почувствовать себя в безопасности. И хотя обычно она нашла бы этот жест смущающим, она не могла отрицать, что присутствие собаки помогало. Каждый раз, когда она просыпалась в поту после очередного сна о том, как её бросают на берегу или рассекают на части людские стражи, тепло собаки успокаивало её.

В дверь снова постучали.

— Селеста, — прошипел Рейден, — стукни дважды, если ты проснулась.

Тяжело вздохнув, она выполнила просьбу.

— Хорошо. Одевайся. — Пауза. — Что-нибудь теплое.

В этот момент Селеста услышала дробь дождя по окну. Вздохнув, она встала и сняла ночную рубашку. Дрожащими пальцами она натянула нижнее белье и белое платье, решив обойтись без корсета. Хотя это было стильно, ей, вероятно, придется переодеваться в другую одежду, чтобы не простудиться. Она пропустила пальцы сквозь длинные волосы, аккуратно распутывая их, прежде чем заплести. При таком ветре было проще убрать их от лица. Она скрутила косы в узел у основания шеи и заколола его несколькими булавками, которые нашла среди вещей Валенсии. Ей уже не казалось странным пользоваться ими. Возможно, это была своего рода плата за то, что Пиратская королева с ней сделала.

Та ночь уже казалась такой далекой.

Наконец она открыла дверь, и Адмирал с радостным лаем прыгнул на своего хозяина.

— Тихо, — приказал Рейден. Пес послушался, опустившись на все четыре лапы и стоически сев.

Густые темные волосы Рейдена выглядели необычайно взлохмаченными, кое-где они торчали в разные стороны. Он посмотрел на Селесту, его взгляд скользнул по её платью и отсутствию корсета, после чего он моргнул и отвел глаза. Она вспыхнула, осознав свою ошибку, и потянулась за длинным пальто из шкафа.

— Я хотел встретиться с тобой до того, как мы войдем в течение, — сказал он.

Селеста кивнула, всё еще наполовину окутанная мягкими, туманными объятиями сна, и последовала за ним по коридору в его каюту. Войдя, она с глухим стуком опустилась в его кресло за столом. Уголок губ Рейдена дернулся в полуулыбке. Она догадывалась, что это довольно непочтительно — сидеть в капитанском кресле. Но он ничего не сказал и пододвинул стул поменьше, чтобы сесть рядом с ней.

Вновь они склонились над картой. Селеста поправила его, когда он по ошибке отметил устье течения слишком далеко на юге. Если они будут придерживаться курса, то войдут в воды сирен через пару часов. От этой мысли в животе завязался узел. Но само путешествие должно было занять три дня, что позволяло им прибыть как раз в день затмения.

— Течение изгибается здесь и здесь? — уточнил Рейден, протягивая руку через неё, чтобы указать на линию, которую она нарисовала. — Мы достигнем первого поворота к концу сегодняшнего дня, а второго — в середине второго дня?

Селеста покачала головой. Не задумываясь, она положила свою ладонь на его и осторожно передвинула её так, чтобы она оказалась ближе к концу течения. Но тут же отдернула руку, когда их взгляды встретились.

— А, значит, оно изгибается прямо перед выходом из течения?

Она кивнула.

— Ничего хорошего.

И это было правдой. Любой изгиб в течении — серьезное испытание для судна таких размеров. Именно поэтому большинство кораблей старались избегать течений, расположенных слишком близко к поверхности океана. Если «Возмездие» не будет направлено в нужную сторону в момент изгиба, корабль перевернется. А поворот в самом конце течения означал, что вода будет закручиваться, заставляя судно маневрировать, переходя из потока в открытое море. Один неверный поворот — и корабль пойдет ко дну, а вместе с ним и вся команда. Но другого выхода у них не было.

— Ты думаешь, мы справимся? — спросил он.

Селеста повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Это было на него не похоже — искать чьего-то одобрения. Скорее, Рейден даже был слишком самоуверен. Но она взяла его руку в свою и сжала, на этот раз не отстраняясь.

Да. Я думаю, мы справимся.

Его тревожный взгляд смягчился.

Перевод выполнен каналом https://t.me/mousebookagency

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Любой здравомыслящий экипаж остановился бы и переждал непогоду. Но шли часы, а дождь и ветер лишь усиливались. Было очевидно, что никому из команды не нравится идея входить в течение в такую погоду, но выбора у них не было. Если они остановятся сейчас, всё будет напрасно. И они продолжали бороться с яростным ветром и дождем, изо всех сил пытаясь удержать мачты и сгребая воду с палубы метлами.

Каждую минуту Селеста ловила себя на том, что сканирует неспокойное море. Она не могла иначе, хотя до владений сирен оставались еще часы пути. Им нужно было двигаться как можно быстрее. Если они столкнутся с Хором… у неё не было шансов защитить всех. В прошлый раз она едва сумела спасти Бастиана, Рейдена и Адмирала. Но шторм делал невозможным что-либо разглядеть. Дождь стекал с волос ей в глаза, застилая взор. Она яростно вытирала их, снова вглядываясь в ту же точку.

«Разведчики не плавают так близко к течению», — напоминала она себе. Риск быть утянутыми в бурный поток и унесенными далеко от Старии был слишком велик. А долгое путешествие в одиночку для сирены часто становилось смертным приговором из-за обилия океанских хищников. Хотя Песнь помогала отпугнуть акул или медуз, голос сирены уставал после долгого использования. Не говоря уже о том, что любая потеря концентрации привела бы к тому, что действие Песни прекратилось бы.

Корабль опасно раскачивался на ветру, пока Киями боролась, пытаясь удержать их на курсе. Селеста начала расхаживать взад-вперед рядом с ней.

Словно прочитав её мысли, появился Рейден, чтобы проверить её, его брови были нахмурены от беспокойства. Она скорчила гримасу, показав ему язык, просто чтобы заставить его улыбнуться. Порыв ветра накренил корабль так сильно, что они оба рухнули на палубу. Снизу Селеста слышала крики Торбена и его людей. Они перемещали пушки, пытаясь сбалансировать вес «Алого возмездия». В конце концов корабль выровнялся. Команда обрела опору. Но это было суровым напоминанием: они могли сделать лишь немногое. Их судьбы решала Богиня Моря.

— Мы входим в течение! — крикнула Киями у штурвала, размахивая руками, чтобы привлечь внимание Бастиана. Ветер был слишком сильным, чтобы они могли расслышать друг друга. Бастиан махнул в ответ, показывая, что понял её, и побежал между матросами, передавая приказ. Рейден подошел ближе к Селесте, стоявшей у штурвала, и его промокшая от дождя рука нашла её ладонь. Она вознесла молитву, прося о защите.

Корабль застонал, рванувшись вперед и набирая скорость. Хотя они вошли в течение прямо, сильные ветры, дующие с правого борта, сделали вход неуклюжим. Корабль накренился влево, когда их понесло вперед со скоростью, вдвое превышающей ту, что была секунду назад.

— Держись! — крикнула Киями, наваливаясь на штурвал всей своей силой. Корабль выровнялся, только чтобы завалиться в противоположную сторону. Вдали сверкнула вспышка, осветив темные тучи.

— Киями! — крикнул Рейден.

— Я справлюсь! — прохрипела Киями, вцепившись в штурвал до побелевших костяшек.

Когда великий корабль накренился еще сильнее, ноги Селесты поехали по палубе. Она качнулась, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Сильная рука обвила её талию. Рейден прижал её к своей груди, крепко удерживая.

— Держись, — прошептал он ей на ухо.

Кивая, она обвила руками его торс, прижимаясь к его теплу. Её толстая куртка набрякла от воды, белое платье под ней прилипло к дрожащему телу.

С кряхтением от напряжения Киями вывернула штурвал еще сильнее влево и удержала его в этом положении. Еще одна вспышка молнии расколола облака над головой.

Затем, по милости судьбы, нос корабля начал поворачивать влево.

Судно выровнялось. Бочки улеглись обратно на палубу. Хватка Селесты на спине Рейдена ослабла.

— Это было близко, Высочество! — крикнул Бастиан.

Рейден ухмыльнулся.

— Я люблю поддерживать интерес к жизни. — Он повернулся к Киями и похлопал её по спине. — Отличная работа.

Люк в центре палубы откинулся, и наверх выбрался Насир. — Внизу всё закреплено, капитан, — доложил он, и его сухая одежда тут же промокла насквозь, пока он шел к ним.

Селеста днями боялась этого момента, но они выдержали первое испытание. Она действительно сделала это. Они все сделали. С её губ сорвался смешок, напряжение отступило в одно мгновение. Рейден посмотрел на неё, приподняв бровь, пока она продолжала тихо смеяться. Но вскоре и на его лице расцвела улыбка. Он был так не похож на того отвратительного принца, которым она его когда-то считала. Если бы она не знала правды, он мог бы сойти за обычного юного тритона из Старии. Его тело сотрясалось от смеха, рука всё еще грела ей спину. Никто из них не замечал, что они до сих пор держат друг друга в объятиях.

Сильным движением Рейден притянул Селесту к груди, положив подбородок на её промокшие волосы. Затем он вскинул свободную руку в воздух и издал победный клич. Команда ответила ликованием, звук которого поднялся выше бури. Насир запел — шумную песню о победе. Бастиан захлопал в ладоши. Киями застучала ногами по палубе. И голова Торбена показалась из люка как раз в тот момент, когда в «Алое возмездие» ударила колоссальная волна.

Корабль дернулся вбок.

Тело Селесты отлетело назад и ударилось о бизань-мачту, словно тряпичная кукла. Вода хлынула по палубе. Грянул гром. А затем ужасающий крик прорезал вой ветра. Две фразы, которые ни один моряк никогда не хочет услышать:

— Человек за бортом!

— Насир! — взревел Торбен.

Селеста зашлась в кашле, выплевывая соленую воду, и с трудом открыла глаза. Насир за бортом. Мир накренился, превращаясь в размытое пятно из моря, дождя и криков Торбена. Криков. Нет. Этого не может быть. Только не Насир. Шипя от боли сквозь зубы, Селеста подняла пульсирующую от боли голову с палубы. И именно в этот момент увидела, как Рейден вскочил на ноги и бросился вперед.

— Киями! Держи корабль ровно! — выкрикивал он команды на ходу, не оборачиваясь. В нем больше не было того смеющегося юноши. Он снова был её капитаном. — Торбен, не смей покидать этот корабль! Ты недостаточно хорошо плаваешь. Это приказ твоего капитана!

Торбен взревел от ярости:

— Попробуй останови меня!

Но его люди в одно мгновение навалились на него, удерживая. Йенрианец вопил, брыкаясь и пытаясь вырваться. Но матросы держали крепко.

— Я его не вижу! — крикнул Бастиан, пока он и Рейден всматривались в бушующие воды.

Штурвал бешено вращался, выйдя из-под контроля, и корабль резко разворачивало влево. Слишком резко. А Киями так и не поднялась со своего места на палубе.

Сердце колотилось в горле. Селеста заставила себя подняться на ноги. Боль пронзила спину там, где она ударилась о мачту. Она споткнулась, изумленная своей слабостью, но, прихрамывая, доковыляла до штурвала. С нечеловеческой силой Селеста вцепилась в бешено вращающееся колесо. Корабль дернулся и остановился, его вес навалился на её мышцы. С её губ сорвался стон. А затем, медленно и мучительно, Селеста начала выправлять курс корабля.

Штурвал поддался гораздо труднее, чем она ожидала. Селеста переступила, используя ноги, чтобы с усилием толкать его, оборот за оборотом. Рейден сбросил на палубу свой тяжелый пояс вместе с мечом и пистолетом. Затем последовали сапоги.

— Рейден! Погоди! — крикнул Бастиан, но было поздно.

Не оглядываясь, Рейден нырнул. Его руки, вытянутые над головой стрелой, рассекли воздух, и он исчез в черной воде.

Внезапно она вернулась в тот кошмар, с которого всё началось. Только теперь она не могла увидеть, вынырнет ли он. Теперь она была на корабле. Теперь она смотрела с другой стороны. В горле пересохло, как от пепла. Как бы она ни старалась, она не могла разглядеть, что происходит внизу, не бросив штурвал. Они могли утонуть. Она знала, что не должна думать о таком. Рейден отлично плавал в ту ночь. Но Насир был таким тяжелым, а вода такой бурной.

Рука легла ей на плечо. Селеста обернулась и увидела Киями, чье лицо было мрачным, а на лбу уже вздувалась шишка.

— Я подхвачу.

Селеста оцепенело кивнула, отступая от штурвала, пока подруга брала управление на себя. Затем она бросилась вниз по лестнице, остановившись лишь у борта.

— Насир! — кричал Торбен, вглядываясь в волны; его тело обмякло под тяжестью удерживавших его матросов. Его голос охрип от бесконечного выкрикивания имени сквозь вой ветра. По щекам катились слезы. Он выглядел таким беспомощным и маленьким. Было жутко видеть, как этот закаленный человек рассыпается на глазах. Его обычно красное, полное жизни лицо сейчас было бледным, как мел, а дождь стекал с заплетенных волос прямо в глаза. Селеста вглядывалась в неистовые воды. Она ждала. Минуту. Две. Но никто не показывался.

— Селеста! Помоги мне!

Это был Бастиан. Он отчаянно махал свободной рукой с главной палубы, пытаясь распутать намокшую веревочную лестницу. Радуясь хоть какой-то возможности быть полезной, Селеста побежала к нему. Лестница была туго свернута и закреплена сложными узлами у борта. Пока мокрые пальцы Бастиана возились с одним из узлов, Селеста в панике дергала другой. Узел не поддавался.

Её пальцы снова и снова скользили по волокнам веревки. Остатки самообладания начали ускользать. Бастиан перешел к следующему узлу, но она всё еще билась над своим первым. На глаза навернулись слезы. Она почувствовала, как магия в животе начинает пульсировать. Нет… пожалуйста, нет… только не сейчас.

Рядом Бастиан развязал третий узел. Но Рейдена и Насира нигде не было видно.

«От слез толку нет».

Это был голос матери.

«Я не могу разговаривать с тобой, когда ты в таком состоянии».

«Успокойся».

Затем раздался другой голос:

«Она опасна для себя и окружающих».

И внезапно она снова стала девятилетней, прижатой к стене за дверью кабинета отца. Слезы текли по лицу, пока её учитель — очередной в бесконечной череде — сообщал родителям, что не может её тренировать. Что ей нельзя петь. Что её голос опасен. Что она слишком неуправляема. Слишком нестабильна. Слишком… человечна. Но после дней в море, в окружении людей, слово «человечность» обрело для неё новый смысл.

«Я не могу потерять их. Не после всего, что было. Я не могу потерять никого больше». Она подумала о Сефоне, единственной, кто умел выносить её перепады настроения, но которую отослали как раз тогда, когда она была так нужна. О Мэйв и её взгляде, полном разочарования, когда она увидела, как Селеста жертвует всем ради человека, которого почти не знала. И хотя это разрушило её жизнь, она бы сделала это снова, не задумываясь. Снова и снова, бесконечное количество раз.

Наконец узел поддался её пальцам. Её руки замелькали, развязывая один узел за другим. Как только она закончила, Бастиан сбросил веревочную лестницу на промокшую палубу.

— Я нашел его!

Это был Рейден. Плечи Селесты обмякли от облегчения. Пиратский принц неуклюже барахтался в волнах, захлестывавших его с головой, изо всех сил стараясь удержаться на плаву. Но он был жив. А рядом с ним, поддерживаемое его рукой, покачивалось большое, обмякшее тело. Насир. С такого расстояния она не могла понять, дышит ли он.

С обретенной скоростью Бастиан схватил лестницу и перекинул её за борт. Она с влажным шлепком ударилась о борт корабля. Рейден потянул Насира вперед, подгребая к лестнице. Молния осветила огромную волну, которая вырастала за их спинами, с каждой секундой становясь всё выше.

— Берегись! — крикнул Торбен, но его предостережение поглотил ветер.

Огромная волна обрушилась на корабль, накрыв собой обоих мужчин.

«Нет… нет… пожалуйста, нет».

Пальцы Селесты вцепились в пряжку ремня.

— Стой! Это слишком опасно! — воскликнул Бастиан, бросаясь к ней. Ей было всё равно. Ремень упал на палубу у её ног. — Селеста, остановись! — снова попытался Бастиан, но она проигнорировала его. Она сдернула с плеч тяжелое пальто и уже занесла ногу над перилами, когда руки Бастиана сомкнулись на её запястье.

— Довольно! — проревел он. В этот раз его глаза горели. — Не веди себя так, будто ты единственная, кто о нем беспокоится! — Обычное спокойствие Бастиана дало трещину. — Мы не сможем безопасно провести корабль через это течение без тебя. Если ты утонешь, мы все погибнем.

Селеста замерла. Эта мысль не приходила ей в голову. Раньше никто никогда не полагался на неё. Не так, как сейчас. Всю жизнь она была маленькой принцессой. Никому она не была нужна. Она была обузой. Опасностью для себя и окружающих.

Всё, чего она когда-либо хотела — это быть нужной. Быть полезной. До этого момента она даже не задумывалась об этом. Она всегда считала, что гонится за великим приключением. За какой-то славой. Но всё оказалось куда проще.

Селеста опустила ногу на палубу.

— О, слава богу, — выдохнул Бастиан, и его гнев растворился. Селеста с удивлением увидела, как его плечи затряслись, а глаза наполнились слезами. — Я должен вернуться домой, — сказал он сквозь рыдания. — Я не могу оставить их.

Его семья. Селеста вспомнила. В отличие от остальных, у Бастиана и Киями действительно были близкие, к которым можно было вернуться. Как она могла забыть? Думая только о себе. О Рейдене. Она забыла об остальных. Эгоистка. Селеста обняла Бастиана за плечи. «Мы вернем их домой», — сказала Селеста другу, сжав объятия крепче.

Словно поняв её без слов, Бастиан сжал её в ответ.

— Спасибо, — прошептал он.

— Ненавижу прерывать то, что, уверен, является чудесным моментом… — раздался крик снизу, заставив их отпрянуть друг от друга. — Но я бы не отказался от помощи!

Рейден.

Сердце Селесты переполнилось, когда она посмотрела вниз и увидела его, вцепившегося в веревочную лестницу с Насиром под мышкой. Насир кашлял, но был в сознании. Жив. Люди Торбена отпустили его, и он бросился к лестнице, вытягивая её на палубу, ступенька за ступенькой. Бастиан и Селеста присоединились к нему, и дюйм за дюймом лестница поднималась, пока оба мужчины не рухнули на палубу.

Торбен в одно мгновение заключил Насира в объятия, прижавшись лбом к его лбу.

— Я думал, что потерял тебя, — прошептал йенрианец.

— Сначала им пришлось бы меня убить, — хрипло ответил Насир, продолжая кашлять.

Слезы навернулись на глаза Селесты, пока она наблюдала за ними. Её инстинкт велел ей остановиться, как всегда, но его прервала новая мысль. Чувствовать — это по-человечески. Это слово больше не было оскорблением. Оружие, которым она раньше ранила себя, наказывая за свою слабость, наконец потеряло остроту. Чувствовать — это по-человечески. Это был не просто факт, это была истина. И она была прекрасна.

И тут Селеста почувствовала на себе чей-то взгляд.

Она обернулась и встретилась с глазами Рейдена. Он стоял, опершись на перила, его грудь вздымалась, а промокшая белая рубашка прилипла к тренированному телу. Та же знакомая кривая улыбка играла на его губах, когда он смотрел на неё. И бушующий вокруг мир перестал существовать. Она сделала шаг вперед. Сначала медленно, а потом быстрее. Его улыбка стала шире. Он раскрыл объятия. И она бросилась в них. Он прижал её к себе — теплый, несмотря на ледяную морскую воду.

— Прости, что заставил ждать, любовь моя, — прошептал он в её мокрые волосы.

В ответ она сжала его еще крепче.

Корабль под ними содрогался. Ветер выл. А Селеста держала Рейдена.

И всё было хорошо.

С ней всё было в порядке.

Она почувствовала, как отпал последний осколок её сопротивления. Селеста была неравнодушна к нему. Она больше не могла притворяться, что это не так. И может быть — всего лишь может быть — это было нормально. Потому что, хотя он заставлял её злиться, бояться, грустить, радоваться — испытывать все эти глупые чувства разом, — это стоило того. Она предпочла бы жить со страхом потерять его, чем жить, не позволяя себе чувствовать это — что бы это ни было — пока оно у неё есть. И что бы ни случилось дальше, она знала: она выстоит в этом шторме.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Часы слились в один сплошной поток, а шторм продолжал бушевать. Но, хвала Богине, всё шло гладко. Или настолько гладко, насколько это возможно при плавании в опасном течении во время ужасного шторма. Никто не жаловался. Даже Торбен, который обычно любил поворчать по любому поводу. Селеста не сводила глаз с бурлящей воды, выискивая любой признак разведчика — всплеск плавника или макушку головы. Но она ничего не видела. И это было к лучшему, учитывая, что она не знала, что бы сделала, если бы всё-таки увидела кого-то. Попыталась бы договориться? Сомневалась, что кто-то из Хора поверил бы ей, даже если формально она выполняла задание королевы. Рассказала бы команде? Взяла бы сирену в плен на время, пока они в безопасности? Она надеялась, что ей никогда не придется искать ответы на эти вопросы.

Когда она не была на квартердеке с Киями, Селеста находилась в навигационной рубке с Рейденом, сверяя курс и давая указания. И хотя она чувствовала, как её давит изматывающий стресс, она ощущала невероятный прилив сил. Работа была тяжелой, но приносила удовлетворение. Впервые в жизни она была полезна. Даже больше, чем полезна. Она была незаменима. И Рейден легко следовал её инструкциям. Каждый момент между ними был естественным и легким. Когда они достигли первого изгиба течения, команда была более чем готова. Поворот прошел гладко, особенно по сравнению с ужасами входа в поток. И как только они завершили маневр, Рейден взглянул на Селесту и приказал ей идти под палубу.

— Иди отдохни, — сказал он.

Селеста проигнорировала его. Она не чувствовала усталости, хотя был лишь полдень, несмотря на то, что из-за шторма казалось, будто на дворе глубокие сумерки. Но пока она помогала Насиру вытирать воду с палубы, она поймала себя на том, что начала клевать носом.

— Иди отдохни, Селеста, — повторил Рейден, выхватывая у неё из рук швабру и строго глядя на неё. — Больше повторять не буду. Ты должна быть хорошо отдохнувшей для следующего этапа пути.

Она одарила его раздраженным взглядом, но всё же повернулась и направилась к своей каюте.

— Я всё еще твой капитан, — крикнул он ей вдогонку. — Кажется, ты постоянно об этом забываешь.

Селеста показала ему неприличный жест, которому научилась у Торбена, прежде чем скрыться от дождя в коридоре, ведущем к офицерским каютам. Но она не остановилась у своего чулана. Вместо этого она направилась к двери капитана. Проверив ручку, она обнаружила, что дверь не заперта. С легкой усмешкой она вошла внутрь, позволяя себе оставлять капли воды на прекрасных коврах. Скучающий Адмирал прыгнул на неё, виляя хвостом так бешено, что сотрясалось всё его тело.

— Привет, — прошептала она, закрыв за собой дверь. Улыбнувшись, она присела на корточки, почесывая псу голову и спину. Когда Адмирал угомонился, Селеста сбросила мокрую одежду и выжала волосы полотенцем, найденным на комоде. Мокрые вещи она бросила бесформенной кучей на пол. Расплата за то, что он неделями заставлял её спать в чулане. В конце концов, он всё равно не пользуется этой комнатой. А мягкая кровать буквально умоляла кого-нибудь в ней поспать.

Она открыла ящик комода и нашла одну из многочисленных черных рубашек Рейдена. «Спасибо, капитан, за твою щедрость!» — подумала сирена с ухмылкой, натягивая рубашку на голову. Она дошла до кровати и с облегчением утонула в шелковых простынях и пушистых подушках. Это было божественно. Словно лежишь на облаке. Селеста вытянула ноги и руки, наслаждаясь тем, сколько у неё пространства по сравнению с крошечным чуланом. Часть её негодовала, осознавая, что Рейден спит в такой роскоши, пока она ютилась в тесной каморке с собакой.

Словно по команде, Адмирал прыгнул на кровать, свернувшись калачиком у неё под боком. Тепло собачьего тела было таким привычным и родным. Через секунду она уже спала.

Селеста проснулась от ощущения, что кто-то за ней наблюдает.

Она резко села, откидывая с лица белые волосы. Но это был всего лишь капитан. Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на мускулистой груди. Его карие глаза искрились весельем, пока он изучал её растрепанный вид и выражение искреннего удивления на лице.

Наступила ночь. Единственным источником света в комнате была масляная лампа, мерцавшая рядом с кроватью. Селеста оглянулась в поисках Адмирала, но пса не было. Вероятно, Рейден его выпустил.

— Я помешал?

Селеста демонстративно зевнула и потянулась. «Да, помешал», — словно говорило это движение, когда она наградила его сонной улыбкой.

— Пожалуйста, не вставай из-за меня, — сказал Рейден. Его взгляд зацепился за то, во что она была одета. Его рубашка едва прикрывала верхнюю часть её бедер. Она потянула край ткани вниз, избегая его взгляда. Когда я начала беспокоиться о наготе? Видимо, за те несколько месяцев, что она провела среди людей, она переняла часть их нелепой скромности. Или дело было в выражении лица Рейдена. Юмор исчез из его глаз, губы слегка приоткрылись. Они выглядели такими мягкими.

Сердце заколотилось. Но она не попыталась прикрыться. Напротив, она позволила ему смотреть. Наблюдала, как его темнеющие глаза скользнули по её ногам вверх, к краю рубашки. Ткань сползла с плеча, обнажая изящный изгиб шеи. Когда их взгляды наконец встретились, она почувствовала, что окончательно проснулась.

— Если ты хотела остаться в моей постели, тебе стоило просто попросить, — усмехнулся он.

В ответ Селеста откинулась на подушки и устроилась поудобнее. «О, ты еще пожалеешь об этих словах».

Рейден наблюдал за ней и рассмеялся.

— Сообщу Адмиралу, что у него появился сосед.

Селеста тихо прыснула от шутки, и лицо Рейдена смягчилось.

— Спасибо, — сказал он, и по его лицу пробежала тень почти болезненного чувства, — за то, что помогла нам добраться до острова. Без тебя мы бы не справились.

Селеста пожала плечами, не зная, как ответить. Она не жалела, что рассказала ему о течении, но эта информация всё еще лежала на её душе тяжелым грузом. «Лучше пусть Лунапеше найдешь ты с этой командой, чем кто-то другой, кого пошлет Король пиратов», — твердо напомнила она себе.

Капитан обошел кровать и присел на её край. Он оперся на высокий деревянный столбик кровати, запуская руку в волосы. Это был жест, к которому она уже привыкла. Его что-то беспокоило. Между ними повисла тишина. Не неловкая, а наполненная ожиданием.

— Я был не до конца честен с тобой, — произнес он наконец.

Селеста выпрямилась.

— Я… — он замолчал, тщательно подбирая слова. В груди у неё что-то сжалось.

Что ты мне не договариваешь? Сердце бешено колотилось, Селеста поджала под себя ноги. Она ненавидела то, как это признание заставляло её чувствовать себя. Словно она готовилась к чему-то ужасному.

— Когда год назад я получил свой первый корабль, я зазнался и завел команду в ловушку, и… ну, ты видела Валенсию. — Его голос стал напряженным, а глаза — холодными.

В голове Селесты кусочки пазла встали на свои места. Почему он так хотел угнать корабль Валенсии. Насмешки Валенсии в Порт-Веллуно. И, что хуже всего, осознала Селеста с уколом в сердце, он подвел не одну команду. Он подвел две.

— Нам удалось сбежать, но она потопила корабль. Именно тогда отец дал мне последний шанс искупить вину. — Он не смотрел на неё, глядя куда-то сквозь масляную лампу на прикроватном столике. Свет мерцал на его изможденном лице. — Вот истинная причина этой охоты за сокровищами. Не деньги. Не слава. Просто я был самонадеян и проигнорировал предупреждения команды. Когда отец узнал об этом, я честно думал, что он меня казнит. — Наконец он повернулся и посмотрел на неё, пытаясь прочесть что-то в её лице. Она видела, как нервировало его это признание. Как напряглись мышцы его спины, словно в ожидании удара. Она знала это чувство. Знала, каково это — обнажить душу перед кем-то, надеясь, что тебя всё равно примут. Даже если увидят худшую сторону тебя.

Подавшись вперед, она взяла его за руку и сжала её. «Всё в порядке. Мы все совершаем ошибки», — попыталась она сказать ему без слов. Плечи Рейдена опустились. Его ладонь была очень теплой, необычно теплой — и для человека, и для сирены. Неужели он подхватил лихорадку во время шторма? Он открыл рот, собираясь сказать что-то еще.

Раздался стук в дверь.

— Капитан, вы нужны на палубе. — Бастиан стоял на пороге с суровым лицом. Рейден тяжело вздохнул и выпустил руку Селесты. Момент, возникший между ними, растворился, словно морская пена.

— Скоро буду, — ответил капитан, не сводя с неё глаз. Очень осторожно он подался вперед и заправил выбившуюся прядь её серебристых волос за ухо.

— Продолжай в том же духе, — сказал он с дразнящим подмигиванием, прежде чем подняться с кровати и выйти из комнаты.

Селеста послушно обходила бочку за бочкой, дергая за канаты, которыми они были закреплены, чтобы убедиться в их надежности. Ветер сегодня был потише, так что они смогли опустить паруса. Когда она закончила с последней бочкой, к ней подошел Рейден. Тени под его глазами выдавали, как тяжело далась ему эта неделя.

— Выглядишь ужасно, — сказал он вместо приветствия.

Селеста одарила его испепеляющим взглядом.

— Выше нос, любовь моя. Мы почти выбрались из шторма, — сказал он, ухмыляясь и указывая рукой вдаль.

И действительно, на самом краю горизонта она увидела полоску чистого неба. Кусочек растущей луны уже освещал небосклон. Она чуть не заплакала от радости.

— Капитан, мы приближаемся к последнему повороту! — крикнула Киями от штурвала, её темные волосы прилипли к шее от дождя. Если Рейден выглядел измотанным, то Киями напоминала ходячего мертвеца.

— Киями, ты не спала больше суток. Я приму управление. Иди поспи, — сказал Рейден.

Она нахмурилась. — Капитан, это конец течения. Разве не должны быть все руки на палубе?

— Не в том случае, если эти руки не отдыхали несколько дней, — настоял Рейден. — Я не готов идти на такой риск. К тому же, это была моя работа, до того как я стал капитаном. «Алое возмездие» в надежных руках. Ступай. Это приказ.

Киями кивнула. Её плечи расслабились, словно с них упал огромный груз.

— Разбуди меня, если что-то понадобится, — бросила Киями через плечо, прежде чем поплестись вниз, под палубу. Остальная часть команды осталась на местах, привязав себя канатами к мачтам. На этот раз никто не выпадет за борт.

Селеста и Рейден обмотали свои веревки вокруг бизань-мачты, оставив достаточный запас длины, чтобы немного перемещаться по верхней палубе, но не более того.

Селеста бросила последний взгляд вокруг, ища хоть какой-то след Хора. Она не видела ничего, кроме бурлящего океана. «Возможно, у нас всё получится», — подумала она с гордостью. Затем прямо перед ними в море возникло течение, вода резко изогнулась. Она положила руку на плечо Рейдена, чтобы привлечь его внимание, и указала на клубок волн.

— Мы приближаемся к повороту! — крикнул он. — Держитесь!

Команда натянула канаты у себя на поясах. Кто-то молился. Другие просто тупо смотрели на море.

Корабль дернулся вбок, когда его ударило в поворот. Руки Рейдена замелькали на штурвале. Это был крутой вираж, почти невозможный даже для их судна средних размеров. Бочки натужно скрипели, сопротивляясь креплениям. Корабль накренился. Бастиан поскользнулся и упал на палубу. Тяжело. Он скользил вниз ужасное мгновение, прежде чем успел ухватиться за свой канат.

Она посмотрела на Рейдена и поняла, что всё еще не убрала руку с его плеча. Она ослабила хватку, от которой побелели костяшки. Его взгляд оставался прикован к штурвалу. Но его руки с трудом удерживали корабль на курсе. Волны бились о нос, подбрасывая судно вверх-вниз. До конца течения оставалось всего несколько длин корабля.

— Почти там! — крикнул Бастиан.

Но корабль не выравнивался. Он накренился еще сильнее влево, и с каждой секундой левый борт уходил всё глубже под воду. Челюсти Рейдена сжались, он издал рык, вкладывая весь свой вес в поворот штурвала. Никакой реакции. Волны хлопали по борту, перехлестывая через край прямо на палубу.

Ноги Селесты начали скользить. Палуба под ними кренилась. Угол наклона рос с каждой секундой. Свободной рукой она ухватилась за руку Рейдена, пытаясь удержать равновесие. Но он и сам соскальзывал.

Его глаза расширились.

— Мы идем ко дну!

Еще одна волна ударила в борт, сбив обоих с ног. Они пытались встать, но корабль уже наклонился под углом сорок пять градусов. Члены экипажа кричали. Крики обреченных людей. Селесту и Рейдена потянуло вниз, к ревущей черной пучине. Руки Рейдена обвились вокруг её талии. Они дернулись и остановились: канаты, связывающие их с кораблем, натянулись до предела.

— Селеста? Ты в порядке? — голос Рейдена прозвучал прямо у неё над ухом.

Она кивнула. Но это была ложь. Без рулевого у корабля не было шансов выровняться. Он кренился всё сильнее. Тонул. Селеста оглянулась в поисках команды и увидела их, цепляющихся за судно, с глазами, полными ужаса. Насир одной рукой сжимал руку Торбена, а другой обхватил леера. Бастиана нигде не было видно.

— Бас! — вскрикнул Рейден. — Где Бастиан?

Торбен указал на веревку. Её конец уходил глубоко под волны.

Рейден выругался.

— А Киями? Киями внизу! — Было слишком поздно. Никто уже не мог ей помочь.

Сжав челюсти, Рейден посмотрел на вращающийся штурвал над ними.

— Держись, любовь моя, — прошептал он ей на ухо.

Селеста крепко обхватила его за шею, когда его руки разжались. Рейден вцепился в канат, удерживающий их, и начал тянуть их вверх, перехватывая ладонь за ладонью. Волна накрыла их, оставив задыхаться. Руки Рейдена дрожали. Под ними вода заливала палубу и прорывалась в трюм. Половина корабля уже скрылась под водой. Они дюйм за дюймом продвигались к штурвалу, Рейден кряхтел от напряжения.

— Уже слишком поздно, капитан! — крикнул Насир. — Мы не сможем его выровнять! Корабль идет ко дну!

— Я могу это исправить! — настаивал Рейден, отпуская одну руку, чтобы ухватиться за канат выше. Теперь их отделяла от штурвала всего длина тела. Но его рука соскользнула. Они пролетели несколько футов вниз. Рейден вскрикнул, когда канат обжег ему ладонь, прежде чем они резко остановились, раскачиваясь на весу.

— Нет! — простонал он, но Селеста видела, как в его глазах гаснет борьба, когда он смотрел на то, что осталось от его команды. Они смотрели на него, ожидая приказа. Ожидая, что он спасет их от неминуемой водной могилы.

— Покинуть корабль! — скомандовал Рейден.

У Селесты болезненно скрутило живот от этих слов. Он ведь не может быть серьезен? Они погибнут. Их подхватит течение и утопит.

Вокруг них команда начала двигаться, чтобы развязаться. Селеста покачала головой.

— Селеста, другого выхода нет, — сказал Рейден, и его голос был пугающе мягким. — Корабль слишком глубоко ушел под воду. Если мы останемся хоть на миг дольше, нас утянет вместе с ним.

И всё же она сопротивлялась. Должен быть другой способ. Это не может быть концом. Он не может просто вот так сдаться. Они ведь были так близко к штурвалу.

— Отвязывайся, — приказал Рейден.

Хорошо. Одной рукой по-прежнему обнимая Рейдена, Селеста потянулась к узлу на его поясе.

— Нет, — сказал он, глядя на неё твердым взглядом. — Я пойду на дно со своим кораблем.

Весь воздух вышел из её легких. Нет…

— Я больше не оставлю свой корабль, — сказал он. — Я буду держать тебя, пока ты будешь развязывать свой узел. Тебе нужно поторопиться. Следующая волна…

Селеста обхватила его лицо ладонями, и на её глазах выступили слезы. Её капитан, живший с грузом памяти о всех тех, кого он привел к гибели. Проклятый отцовским заданием, изначально обреченным на провал. Она прижалась своим лбом к его. Дождь струился по их лицам. Корабль качнулся. Удастся ли кому-то еще спастись? Неужели Киями уже погибла? Руки Рейдена притянули её ближе к теплой груди, пальцы впились в кожу. Держал её. Прощался.

— Пожалуйста, Селеста. Ты должна уйти.

Его руки потянулись к её веревке, и он начал развязывать узел. Слезы ручьями катились по её щекам. Она обхватила его шею обеими руками. «Я не могу отпустить его», — думала она, и в её горе сплелся гнев. «Не после всего, что мы сделали. После всех наших жертв». Но её магия сирены здесь была бесполезна. Она не могла заставить море покориться своей песне. На это способна лишь Богиня.

Может, спеть ему? Убедить его снять собственную веревку и позволить им обоим рискнуть вместе, в морской пучине? Но даже эта мысль была горькой: она знала, что Рейден никогда её не простит. Он хотел уйти на дно вместе с кораблем. Он возненавидит её за то, что она лишила его права на этот последний шаг. А она не могла жить в мире, где он её ненавидит.

Но и в мире без него она жить не могла.

— Ты должна отпустить меня, — прошептал он ей на ухо, и её веревка выскользнула из его рук.

Правда настигла её внезапно, родившись в глубине души, пока она цеплялась за него. Мысль — нежная, как коралл, и такая же острая.

«Я влюбляюсь в него».

И внезапно всё внутри неё рухнуло. Её руки вцепились в ткань его рубашки, и она запрокинула лицо к небу. «Это не может закончиться так». Рейден пытался разжать её руки, стараясь столкнуть её в воду. Луна висела низко, золотая и огромная. Казалось, она тоже была вовлечена в притяжение Селесты. И тут она увидела это. Что-то нависло над ними. Замаячило краем глаза. Колоссальная волна. Она возникла, словно поднятая из океана невидимой рукой, собирая в себя тонны воды, пока не стала высотой с «Алое возмездие». Селеста замерла, её тело напряглось в ожидании удара, когда водяная стена устремилась на них. С оглушительным грохотом великая волна обрушилась на борт корабля.

На левый борт.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Рука Рейдена накрыла голову Селесты, защищая её, когда «Алое возмездие» содрогнулась, их яростно швырнуло в сторону. С глухим стуком они рухнули на палубу. Под ними корабль застонал, качнулся, перекатился. И выровнялся.

«Алое возмездие» с брызгами вылетела из устья течения.

Какое-то мгновение ни Селеста, ни Рейден не двигались.

Они были в безопасности. Корабль шел по курсу.

— Это… это ты сделала? — Рейден поднял голову и уставился на Селесту широко открытыми глазами.

Её замешательство сменилось весельем. Она покачала головой. Очевидно, отец рассказал ему очень мало правды о способностях сирен.

— А, — протянул он, большим пальцем убирая прядь серебристых волос с её щеки. — Ну, полагаю, это было просто везением.

Смех прорвался сквозь её горло. А затем она разрыдалась, притянув Рейдена в яростные объятия, пока её тело сотрясали рыдания. Всё напряжение внутри неё разом отпустило. И вскоре Рейден тоже рассмеялся.

— Это было ужасно!

Киями! Пиратка появилась у ступеней, её ноги дрожали.

— Я думала, нам конец.

— Несомненно! — ответил Торбен с подозрительно радостными нотками в голосе. — Прошла целая вечность с тех пор, как я по-настоящему думал, что вот-вот умру.

— Все живы? — крикнул Бастиан, отвязывая свою веревку. Рейден с облегчением посмотрел на друга.

Команда начала пересчитываться, и, как ни странно, никто не пострадал. По крайней мере, физически. Некоторые всё еще были в воде, но их быстро нашли и вытащили на борт.

Впервые Селеста почувствовала, что более чем готова снова оказаться на суше. Команда суетилась, проверяя корабль на повреждения. Под палубой всё еще было немало воды, но в остальном ничего серьезного. Даже Адмирал, хоть и был напуган, чувствовал себя прекрасно. По-видимому, Киями была с ним, когда они начали крениться, и успела пристегнуть их обоих вовремя.

Хвала Богине — эта странная маленькая команда выбралась живой.

Селеста присоединилась к Торбену и другим матросам, чтобы вычерпывать воду ведрами и выбрасывать её за борт. Они успели изрядно поработать, когда услышали крик сверху:

— Дождь! Он прекратился!

Ведро в руках Селесты упало с всплеском. Она преодолела лестницу по две ступеньки за раз. И действительно, поднявшись на палубу, она увидела, что небо прояснилось. Мерцали звезды. Луна, почти полная и яркая, казалась над их головами крупнее, чем обычно. Странно. Но Селеста всё равно улыбнулась этому зрелищу. Казалось, будто последнюю неделю они провели в темной пещере, а теперь нашли путь к свободе. Её плечи опустились от облегчения.

Торбен закричал от радости и побежал к Насиру. Они закружились вместе по всё еще блестящей от влаги палубе, восторженно выкрикивая. Под их ногами скользкая поверхность отражала звезды, словно они танцевали прямо в небесах. Киями задала ритм, топнув ногой, и даже Бастиан присвистнул и начал хлопать в ладоши. Сама того не замечая, Селеста почувствовала, как её тело начало покачиваться в такт этой необычной музыке. Не было инструментов. Не было певцов. В этом не было ничего стройного или даже красивого. Это было дико, грубо и… весело. Рейден возник перед ней, протягивая руку.

— Полагаю, я задолжал тебе танец, — сказал он, широко и открыто улыбаясь.

Щеки Селесты вспыхнули, когда она вложила свою ладонь в его. Одно лишь прикосновение его теплых, грубых пальцев заставило её спину покрыться мурашками. Одним резким движением он закружил её, притягивая к своей груди, и обвил свободной рукой её талию. Она рассмеялась, и в её сердце расцвели удивление и восторг. Его тепло ощущалось так близко, что сквозь промокшую одежду она чувствовала каждое место их соприкосновения. Если раньше малейшее касание заставило бы её бежать прочь, то теперь Селеста осознала: в его руках она чувствует себя в безопасности. Еще один поворот кисти — и Селесту закружило прочь, она завертелась по палубе, пока сцепленные руки не натянулись, как струна. В бою Рейден был дерзким, каждый его удар и выпад были исполнены силы и решимости. В нем жила ярость. Страсть. Она сквозила во всем, что он делал. Во всем, чем он был. И она чувствовала эту энергию в том, как он двигался с ней. Но в то время как Рейден был палящим солнцем — всепоглощающим и ярким, — Селеста была ледяной луной. Плавной, выверенной. Покорной. Следующей за каждым его шагом.

Все это время он не отрывал взгляда от её лица. Он с восторгом наблюдал, как она удивленно ахнула, когда он наклонил её назад в глубоком изгибе.

— Не бойся, любовь моя. Я держу тебя, — прошептал он ей на ухо, и его объятия стали крепче. Внезапно её живот словно наполнился пузырьками радости.

Он медленно поднял её, его улыбка ширилась, пока лицо не озарилось сиянием. Радость, облегчение и вкус победы. Они сделали это. Они справились. Вместе. И Селеста поняла, что сияет в ответ.

— О, встречали ли вы когда-нибудь столь бесстрашную команду? Что ведет славный бой в синей пучине? — запел Насир песню, которую Селеста уже слышала однажды. И все же ей казалось, будто она звучала в её голове сотни раз. Это была та самая песня, которую Рейден пел в свой день рождения, когда она впервые увидела его. С тех пор, казалось, прошла целая жизнь. После первого куплета подхватил капитан:

Пей, пей, пока не иссяк наш запас!

Будем танцевать, пока солнце не скроется от глаз.

Бери, что можешь, и не падай духом ни разу,

Пока не пробил наш последний час.

Затем вступили Бастиан и Киями, пока не запел весь экипаж. Их песня была далека от идеала, но была удивительно искренней в своем несовершенстве. Один голос фальшивил, другой не попадал в ноты, сливаясь в нестройный, но мощный хор. Однако это было громко, вдохновенно и наполнено жизнью. И Селесте так отчаянно хотелось присоединиться. За редким исключением, музыка для сирен была оружием. Но здесь это было самовыражение. Это была общность и страсть — две вещи, которые, как начинала понимать Селеста, стали для неё бесконечно дороги.

Скоро наши приливы повернут вспять!

Славу, сокровища и богатство будем мы брать.

Мы расскажем нашу историю, и мир будет знать,

Когда мы вернемся — всем нам не устоять.

Селеста впитывала всё это. Каждую резкую ноту, каждый топот ног в такт. Звучание нестройных голосов команды. Ощущение грубой ладони Рейдена, сжимающей её руку. Его вторая рука, прижимающая её к себе за спину. То, как морщинки в уголках глаз её капитана собирались, когда он смотрел на неё. Порхающее чувство в груди. И снова та же мысль.

Я влюбляюсь в него.

Мысль, которая теперь уже не казалась такой опасной. Она прошептала её самой себе, словно принесенная легким бризом. Хотя у нее не было опыта в любви, она знала — это правда. Это чувство казалось неизбежным. Как ночь, уступающая место дню.

Рейден наклонился совсем близко, склонив голову так, что его губы оказались рядом с её ухом.

— Твоя улыбка затмевает сегодня звезды.

Сердце пропустило удар.

Пей, пей, пока не иссяк наш запас!

Будем танцевать, пока солнце не скроется от глаз.

Бери, что можешь, и не падай духом ни разу,

Пока не пробил наш последний час.

Песня завершилась довольно долгим и громким крещендо. Рейден закружил Селесту, отстраняясь, и отвесил ей шутливый поклон с усмешкой на губах. Селеста повторила его жест, и от этого Рейден разразился смехом. Хотя она не знала причины его веселья, ей было приятно осознавать, что именно она заставила его смеяться.

Рядом возник Торбен, впихивая каждому в руки кружки, наполненные до краев жидкостью с резким запахом. Он отмахнулся от вопросов о том, что именно в кружках, и вместо этого вскинул свою таверну в воздух.

— За самых упрямых идиотов на всем море!

— И за богов, которые нас берегут, — добавил Насир, также поднимая свою чашу.

Экипаж собрался в круг, и один за другим они подняли кружки, с грохотом стукнули ими друг о друга и сделали по большому глотку. Этот загадочный напиток был собственного приготовления Торбена.

— Это не просто алкоголь! — настаивал он, но вкус был горьким и обжигал горло на всем пути вниз. После первого же глотка Селеста вылила остатки за борт, когда решила, что никто не смотрит.

Но остальная команда опустошила свои запасы быстро. Они передавали по кругу новые бутылки и поднимали тосты за всё подряд.

— За ясное небо и попутный ветер.

— За неисчислимые сокровища.

— За узы, которые невозможно разорвать.

— За чертовски захватывающую историю, которую мы расскажем.

Селеста отказалась, когда Торбен предложил ей еще выпить.

— Ладно! Больше мне достанется, — проворчал он, забирая бутылку и выливая остатки в свою кружку. Увидев в этом возможность раздобыть что-то получше, Селеста выхватила у него из рук пустую бутылку, потрясла её и указала на лестницу.

— О! Вот это девочка! Принеси эля! — сказал Торбен, похлопывая её по спине.

Селеста кивнула и ускользнула под палубу, на камбуз. Дверь она оставила приоткрытой, чтобы слышать празднование наверху. Приливы и отливы звуков успокаивали её. Вокруг было темно, но она уже хорошо знала это помещение.

Её пальцы нащупали спички, оставленные на столе, и вскоре масляные лампы ярко запылали. Она научилась зажигать свечи, наблюдая за остальными. Всё чаще она замечала в себе маленькие человеческие привычки, которые переняла случайно. Жест приветствия. То, как она держит приборы. Селеста поставила пустую бутылку на стол. Хотя у неё проснулся вкус к алкоголю, то, чем угощал Торбен, было, говоря коротко, отвратительно. Она понятия не имела, зачем кто-то добровольно пил бы это снова.

Подхватив лампу, она нырнула в заднюю комнату, где Насир хранил еду и напитки. Свет заскользил по бутылкам, и Селеста поразилась тому, как много слов на этикетках она уже узнает. Их было всё еще слишком мало, чтобы прочесть полностью, но радостная дрожь всё равно пробежала по телу. Её рука нащупала знакомую бутылку медового вина и сняла её с полки, прежде чем она принялась искать эль, нужный Торбену. Он часто пил эль за ужином, поэтому она знала, как он выглядит. Наконец она обнаружила его на полу, в дальнем правом углу. Она переложила лампу из одной руки в другую, размышляя, как унести всё это сразу.

— Тебе помочь? — Этот голос заставил её вздрогнуть. Сирены привыкли чувствовать присутствие кого-то, прежде чем увидеть его.

Селеста выпрямилась и обернулась: Рейден, опираясь рукой о дверной косяк, наблюдал за ней с забавным выражением лица. Отбросив мысли о своей скрытности, Селеста протянула ему лампу.

— Хороший выбор, — сказал он, указывая на вино в её руке. — Я видел, что напиток Торбена из Йенрии тебе не пришелся по вкусу.

На её лице отразилось удивление. Она была уверена, что никто не заметил, как она вылила его. Она пожала плечами и кивнула, вызвав у капитана тихий смешок. Он поставил лампу на стол и потянулся, чтобы помочь ей с бутылками, но Селеста жестом остановила его.

— Я знаю, что ты справишься сама, — усмехнулся он. — Я всего лишь пытался быть галантным.

Она фыркнула, но всё же передала ему бутылку вина. Затем она достала из шкафчика два разных бокала и штопор, поставив их на стойку.

— Почему бы нам не открыть его прямо сейчас? — предложил Рейден с улыбкой. Он извлек пробку с приятным хлопком и разлил вино по бокалам. — За тебя, — сказал он, поднимая бокал, — лучшего Навигатора, которого я когда-либо встречал.

Селеста просияла от гордости.

Рейден поправился:

— И единственного Навигатора, которого я когда-либо встречал.

Это вызвало у неё легкий смех, когда она коснулась своим бокалом его. Этот титул звучал приятно, даже если оба они знали, что это не совсем так. Селеста сделала глоток; напиток был таким же восхитительным и сладким, как она помнила. В одно мгновение она перенеслась на тот фестиваль, наслаждаясь апельсином.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

Селеста пожала плечами и указала на вино.

— О вине?

Она покачала головой.

— О Порт-Веллуно? — снова попытался он.

Достаточно близко. Она улыбнулась и кивнула.

— Знаешь… ты никогда не перестаешь меня удивлять. Попытаться вытащить нож на стражника, — поддразнил он.

Её свободная рука метнулась к его плечу, слегка толкая его. Но одним быстрым движением он поймал её, мягко прижав её ладонь к своей груди. Её губы приоткрылись в тихом вздохе. Он притянул её ближе. Так близко. Лампа на столе заливала лицо Рейдена золотистым светом. Его родинка была на расстоянии одного дыхания. И прежде чем она успела понять, что происходит, он склонил голову и коснулся своими губами её. Прикосновение было неуверенным, вопрошающим, словно он ждал, что она отстранится. Но она чувствовала это всем существом. Каждая часть её тела вспыхнула огнем. Она горела. И хотела еще.

Когда она не отпрянула, он сделал шаг вперед, прижимаясь губами крепче. Сердце замерло. Разум опустел. Этот поцелуй был вопросом. Ответом. Диалогом. Это был лучший поцелуй в её жизни. Поцелуй, который, в некотором смысле, казался волшебством. Слишком скоро он отстранился, и внезапно между ними оказалось слишком много пространства.

— Это именно так, как я хотел, чтобы наш первый поцелуй…

— Ты меня поцеловал, — выдохнула она с заметным акцентом.

Рейден моргнул.

— Что?

— Ты поцеловал меня, — поправила она себя, всё еще чувствуя легкое головокружение.

— Ты умеешь говорить!

О, черт.

Селеста застыла. Сердце ушло в пятки. Что она наделала? Слепая паника охватила её. Игра окончена, и всё из-за одного глупого поцелуя. Селеста нервно потерла бедра, дыхание перехватило. И почему она заговорила на человеческом языке? Она знала почему. Даже её сны в последнее время были на человеческом. Если быть честной, половина её мыслей — тоже. Эти люди заражали её своей человечностью. Осталось ли в ней вообще хоть что-то от сирены?

— Не соизволишь ли объяснить, почему ты внезапно заговорила?

Селеста тщательно подбирала слова.

— Я не хотела, чтобы ты… — она искала нужное слово, избегая его взгляда, — услышал мой акцент.

Рейден уставился на неё.

— Ты… ты не… — он запустил руку в темные волосы, глядя на неё с недоверием. — Прости, любовь моя, но это, пожалуй, самое худшее объяснение, которое я когда-либо слышал.

— Не называй меня так, — огрызнулась она.

— Она обретает голос и каким-то образом становится еще большей занозой у меня в заднице.

Селеста сверкнула на него глазами.

— Ты меня поцеловал, — повторила она, и в её словах сквозил яд.

— Да, — ответил он, и его глаза вспыхнули. — И я бы сделал это снова, если бы ты не была такой чертовски…

Слова оборвались, когда Селеста сжала кулак на его рубашке и притянула его губы к своим. Он усмехнулся прямо ей в рот, скользнув руками по её пояснице, чтобы прижать её ближе. И Селеста потеряла голову.

Её руки ослабили хватку на ткани, она проскользнула ими под рубашку, наслаждаясь ощущением его тела под пальцами. Его жаром. Он всегда был намного теплее её.

Рейден отстранился лишь на мгновение, чтобы прошептать:

— Я просто хочу заметить, для протокола, что ты поцеловала меня первой. Несколько дней назад.

Прежде чем она успела ответить, его губы заскользили по её челюсти, вырывая у неё стон. Она запрокинула голову, открывая ему изгиб шеи. Его поцелуи были жадными. Его руки — смелыми.

Сверху донесся окрик.

Селеста напряглась. А что, если Рейден расскажет им, что я могу говорить? Станут ли они когда-нибудь снова мне доверять?

Почувствовав перемену в её настроении, Рейден отстранился; его рубашка была восхитительно измята, а волосы взлохмачены. Селесте пришлось приложить усилие, чтобы не поцеловать его снова.

— Пожалуйста, не говори другим, что я говорю, — сказала она хриплым голосом. — Я обещаю, что…

— Это не мой секрет, чтобы им делиться, — ответил он, заправляя прядь её волос за ухо.

Но почему-то его слова не успокоили её. Капитан казался на удивление невозмутимым из-за её обмана, но Селеста сомневалась, что Киями отнесется к этому так же. А что, если они никогда меня не простят?

Рейден взял её за подбородок и поднял её встревоженный взгляд на себя.

— Тебе станет легче, если я поделюсь с тобой чем-то? Секрет за секрет?

— Да.

Он отпустил её и сделал долгий глоток вина.

— Я виню своего отца в смерти моей матери.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Селеста моргнула. Казалось, из комнаты выкачали весь воздух. Но прежде, чем она успела что-то сказать, Рейден продолжил.

— Мои мать и отец встретились в порту. Он был капитаном пиратского флота, а она — юной девушкой, живущей у самого моря. Когда мать сказала ему, что беременна, отец ушел. Он никогда не хотел семьи, а уж тем более ребенка. Когда семья матери узнала обо всем… они выгнали её. — Его голос ожесточился. — В Хинарсо это не считается обычным делом, но всё еще есть люди, которые с презрением смотрят на незамужних женщин с детьми. Поэтому, когда мать родила меня, она осталась совсем одна. Она назвала меня Рейден. Её маленький шторм.

Рука Селесты сама потянулась к его руке. Он переплел свои пальцы с её и сжал их в благодарности.

— Она изо всех сил пыталась удержаться на работе. Мне было пять, когда в нашем городе разразилась лихорадка. Моя мать, как и многие другие, заболела и умерла за две недели. — Он сделал паузу, и Селеста не заметила, как у неё на глазах выступили слезы. — Когда отцу сообщили, что она умерла и оставила ему сына — что ж, полагаю, он решил взять меня к себе и вырастить наследника.

— Я никому этого не говорил, но всегда верил: если бы он забрал маму с собой, если бы не бросил её, она была бы жива. Он — причина, по которой она умерла в одиночестве, нищей на улице. — Рейден наконец встретился с Селестой взглядом. — Так что я сохраню твой секрет, если ты сохранишь мой.

Селеста кивнула, но промолчала. Она гадала, почему он не рассказал этого раньше. Бастиан — его ближайший друг, практически брат. Почему Рейден скрывал это? Из-за того, что Бастиан работал на его отца? И почему Рейден всё еще стремился заслужить одобрение отца после всего, что тот совершил? Но вместо этого с языка сорвался другой вопрос:

— Почему ты рассказал мне?

Рейден прижал их сцепленные руки к своей груди.

— Потому что это было легко, — ответил он.

Селеста напряглась. Секрет, которым так легко поделиться, не был равноценным обменом. Но он продолжил: — Разговаривать с тобой — самое легкое из того, что я когда-либо делал. Мы могли бы говорить часами, днями, годами, и я бы никогда не устал. И теперь, когда я услышал твой голос, признаюсь, это мой самый любимый звук. — В его лице было столько искренности.

Её глаза расширились, а сердце забилось в груди.

— Так, мы договорились? — спросил он.

Селеста высвободила руку и протянула её ему, ладонью вверх. Человеческий способ скрепить договор. Он улыбнулся и взял её за руку, но прежде чем она успела пожать её, он притянул её ближе, накрыв её губы своими.

Она растаяла в этом поцелуе. Это было куда лучше, чем рукопожатие.

— Вот почему напитки так долго несли.

Селеста отпрянула от Рейдена, словно обожглась. В дверном проеме стояла Киями, ухмыляясь.

— Они там слюнями обменивались? — крикнул сверху Торбен.

— Ага! — отозвалась Киями.

Сверху раздались одобрительные возгласы и стоны.

— Ты должен мне пять серебряных, Бас! Я же говорила, что это случится после фестиваля! — сказала Киями, поиграв бровями в сторону Селесты. Сирена обхватила себя руками и простонала. Ей хотелось превратиться в морскую пену и раствориться в палубе.

— Могли бы и поторопиться, — проворчал Торбен. — Если бы Валенсия не помешала, я бы выиграл!

Рейден стоял перед ней, улыбаясь во весь рот. Его мускулистые руки были скрещены на широкой груди, он был воплощением самодовольной уверенности. Селесте хотелось стереть это выражение с его лица. Или зацеловать его. Но вместо этого она взяла свой бокал вина со стола, осушила его одним махом, затем подхватила бутылку и зашагала вверх по лестнице.

— Если ты разобьешь ей сердце, я помогу ей тебя убить, — мягко сказала Киями, проходя мимо Рейдена, собрав остальные бутылки и следуя за Селестой.

— Двое на одного? Звучит захватывающе! — крикнул Рейден им вслед.

К счастью, появление новых запасов алкоголя отвлекло команду настолько, что Селесте удалось избежать любых неловких вопросов. Через некоторое время к празднеству присоединился и Рейден. Она беспокоилась, что это будет неловко — не только между ней и капитаном, но и между ним и остальными. Заметив беспокойство Селесты, Киями обняла её за плечи и сжала. Этот жест был таким по-человечески теплым, что она невольно улыбнулась.

— Видеть вас вместе… это кажется правильным, — сказала Киями. — И то, как он на тебя смотрит… Я никогда раньше не видела, чтобы он на кого-то так смотрел.

Эти слова заставили её нервничать, в животе снова заплясали пузырьки радости. Это было приятное чувство. Селеста ответила на объятие подруги, радуясь, что ей не нужно ничего отвечать. Подняв взгляд, она увидела, что Рейден смотрит на неё с другого конца палубы. Он стоял рядом с Бастианом, разделяя с ним напиток и смех. И вдруг, несмотря на шумную компанию, ей показалось, что они на палубе совсем одни. Бастиан, заметив, что внимание Рейдена переключилось, проследил за его взглядом. Но когда их глаза встретились, улыбка на лице Бастиана исчезла. Селесту вдруг охватил холод. Он злится на неё? Почему?

— Ты пропустила! Ранее был настоящий звездопад, — сказал Насир, милосердно заслонив Бастиана от её глаз.

— Думаю, она видела, как летят искры, — выпалила Киями.

Селеста фыркнула, заставив Киями разразиться приступом смеха. Пока они обе давились от хихиканья, Насир тихо посмеивался, наблюдая за ними с теплотой. Это взаимодействие было странно семейным. И вдруг Селеста улыбнулась совсем по другой причине. К счастью, как только они пришли в себя, Киями решила сменить тему.

— А вы с Торбеном влюбились друг в друга в море? — спросила она.

— Знаете, это наше первое совместное плавание, — ответил Насир. — Я никогда раньше не ходил под парусом.

Селеста и Киями обменялись удивленными взглядами.

— Торбен был пиратом. Но однажды он на какое-то время застрял в Порт-Ромси в поисках работы и забрел в мой паб. Он рассказывал мне истории о своих приключениях, о своей семье, о том, как Король пиратов бросил его на произвол судьбы… И не раз он дрался с посетителями, которые пытались задирать меня, — сказал Насир с нежной улыбкой.

— И ты влюбился, — заключила Киями.

— И я влюбился, — повторил Насир, переводя взгляд на своего мужа. Грубоватый йенрианец сейчас был с Рейденом и Бастианом, активно жестикулируя со своей кружкой.

— Не знала, что это твой первый раз в море, — сказала Киями.

— Я никому из вас не говорил, — просто ответил Насир.

Разговор продолжался, но по мере того, как они болтали, вина тяжелым грузом ложилась на грудь Селесты. Даже сейчас они пытались вовлечь её в беседу, несмотря на её молчание. Она не хотела сближаться с этими людьми. Но теперь она не могла представить свою жизнь без них. «Я расскажу им», — решила она, когда придет время. Может, её акцент выдаст в ней сирену, а может, и нет. В любом случае, она устала от этого маскарада. И все же — что, если они никогда не простят её за обман? Что, если они узнают, кто она, и выгонят её? «Тогда они не те люди, которыми я их считаю».

— Как думаешь, Селеста, будет еще шторм? — спросила Киями, вырывая её из раздумий.

Селеста покачала головой. «Нет, я думаю, солнце наконец пришло, чтобы остаться».

Вечеринка начала угасать. Из-за крепкого напитка и нехватки сна один за другим члены экипажа расходились по каютам, пока не остались только Торбен, Селеста и Рейден, сидящие вокруг мерцающего фонаря.

— Я хочу… поблагодарить тебя, Рейден, — сказал Торбен, слегка покачиваясь с бутылкой в руках. — После моего… э-э… инцидента… никто не предлагал мне работу. Никто! Пока не появился ты. Думаю, после этого я наконец вернусь в милость к твоему отцу и снова смогу бороздить моря… — Он замолчал, в его глазах заблестели слезы. Он поспешно вытер их рукавом, когда Рейден протянул руку и похлопал его по плечу.

— Ты был лучшим человеком для этой работы.

Селеста старалась сохранять невозмутимое лицо. Она не забыла, как Рейден противился тому, чтобы Торбен присоединился к команде. Но в словах капитана была доля правды. Торбен, несмотря на все свои недостатки, был лучшим для этого дела. В конце концов, он помог спасти её в Порт-Веллуно, даже если это выглядело как плохо замаскированный предлог, чтобы использовать взрывчатку.

— Скоро идете спать? — спросил Насир, появившись на лестнице.

— Да, иду. — Торбен поднялся и крепко пожал руку Рейдена. — Ты хороший человек, капитан, — сказал он, прежде чем, пошатываясь, последовать за мужем вниз, оставив Селесту и Рейдена наедине — впервые после того самого поцелуя.

Наступил момент тишины. Селеста запрокинула голову, глядя на четыре сияющие «дочери» — звезды светили так же ярко, как в ту самую первую ночь. Звезды мерцали над ней, словно драгоценные камни в короне. В памяти всплыли воспоминания о Рейдене и о том, как холодно он держался с ней поначалу. Она почти не узнавала в человеке перед собой того же самого мужчину.

— У тебя есть братья или сестры? — спросил он, нарушая тишину.

Вопрос был настолько удивительно обыденным, что Селеста рассмеялась.

— Что? Мне любопытно. — Он усмехнулся.

— У меня две сестры, — сказала она. — Шай, старшая, и Сефона, средняя.

— Какая Шай?

— Сложная. — Селеста вздохнула.

Рейден кивнул, слушая.

— Сефона — любимица. — Хотя говорить о семье было больно, в этом чувствовалось облегчение, словно сам акт «быть узнанной» был тем, чего она жаждала долгое время. — Она одаренная и добрая. Когда мы были маленькими и мы с Шай ссорились, Сефона всегда была той, кто усмирял бурю. После того как Сефона уехала, мы с Шай так и не перестали враждовать.

— Куда она уехала?

— В другое королевство. Полагаю, родители убедили её, что она принесет больше пользы как невеста какого-нибудь принца. — Её взгляд опустился на пол.

— А ты должна выйти замуж за принца из другого королевства? — спросил Рейден, и его тон стал серьезным, когда он уставился на неё своим привычным обжигающим взглядом.

Она сглотнула вино и с тяжелым вздохом поставила бокал.

— Вероятно, — призналась Селеста, — если я когда-нибудь научусь держать себя в руках. — Секунду спустя она поняла, что сболтнула лишнее.

— Значит, ты принцесса? — Он усмехнулся.

Селеста сузила глаза, глядя на него; раздражение из-за его тона каким-то образом перевесило страх перед тем, куда заводит этот разговор.

— Да, — ответила она, вскинув подбородок.

— Почему-то меня это не удивляет, — протянул он.

— И почему же? — огрызнулась она.

В глазах Рейдена заплясали озорные огоньки.

— Ну, во-первых, ты явно привыкла добиваться своего. — Он откинулся спиной на поручни корабля.

Селеста горько рассмеялась.

— Едва ли. За меня всё решили в моей жизни.

Насмешливая манера Рейдена смягчилась. Он опустил ногу, прижав её к её ноге — это было успокаивающее, придающее уверенность присутствие.

— А чего бы ты хотела, если бы могла решать сама? — спросил он.

Селеста замерла, обдумывая ответ.

— Я… я никогда об этом не думала.

В животе поднялось тревожное чувство. Она поднялась на ноги и отошла, чтобы дать себе немного пространства. Они подошли слишком близко к той великой невысказанной тайне. К правде, которую она уже никогда не сможет взять назад. Она и так уже слишком много раз подводила свой народ. Если она расскажет ему, и кто-нибудь узнает, пострадает не только она. В некотором смысле договор между королевствами был нарушен в тот день, когда она вошла в «Сломанный компас». И все же, одно дело, если Рейден догадывается, кто она, и совсем другое — признаться самой. Произнести это вслух. Но она доверяла ему. Как бы глупо это ни было. Она знала: если она расскажет ему, это останется между ними. Потому что Рейден уже всё знал и не проронил ни слова. И она понимала, что уже никогда не сможет вернуться к своей семье, к своему народу после того, как не выполнила задачу и не убила его.

Хуже всего было то, что она любила его. Любила так сильно, что у неё перехватывало дыхание, а мир плыл перед глазами. Любила так сильно, что ненавидела себя за это. И больше всего на свете она надеялась, что он ответит ей взаимностью. Но как он мог полюбить её, если не знал её настоящую? Всю, целиком?

Вдыхая теплый ночной воздух, Селеста прислонилась к борту корабля и посмотрела на воду. Перед ней был прыжок веры.

И она прыгнула.

— Только когда я… — она набрала воздуха, укрепляя свои нервы, — только когда я увидела, как ты танцуешь на своем корабле, я вообще осмелилась мечтать о чем-то большем, чем то, что знала раньше. — Она думала, что закончила, но следующие слова сорвались с губ сами, такие тихие, что она не была уверена, услышал ли он их. — Сирены не танцуют так, как люди.

Она не обернулась. Не смела посмотреть на него. Но за спиной услышала, как он встал. Почувствовала его взгляд на своей спине — казалось, он прожигал её насквозь, до самого бьющегося сердца. В горле пересохло. Секрет был раскрыт. Момент, которого она так боялась, наконец настал. И она сама выбрала этот путь.

Между ними воцарилась тишина. Легкий ветерок коснулся кожи, вызвав дрожь. Она чувствовала себя обнаженной, несмотря на всю свою одежду.

А затем…

— Я никогда не благодарил тебя. За то, что спасла меня и Баса.

— Нет, — тихо ответила она, — не благодарил.

Она обернулась, не в силах больше выносить неизвестность. Рейден был там. Он сделал несколько шагов к ней. Медленно. Уверенно. На его лице было всё то же теплое выражение, что и всегда. Ничего не изменилось. И в то же время изменилось всё. Это было почти даже слишком обыденно. Неужели она волновалась из-за пустяков? Вероятно. Это очень похоже на неё. И все же узлы в её животе развязались, когда она посмотрела в его лицо и поняла: они пережили и этот шторм.

— Спасибо, — сказал он с улыбкой, подходя так близко, что она могла бы дотронуться до него рукой. — Можно спросить… почему ты это сделала?

— Потому что… потому что ты прыгнул за борт, чтобы спасти своего друга. Потому что ты оказался не тем злодеем, которым тебя описывали.

На его лице отразилась боль.

— А что, если это так? — спросил он приглушенным голосом. — Что, если я хуже?

Рука Селесты легла ему на щеку, и он повернулся лицом к её ладони, ища тепла. В его глазах она видела сожаление и печаль, топящие его изнутри. У скольких из его погибших членов экипажа были семьи, как у Киями или Бастиана? Или мечты, как у Торбена? Вещи, оставшиеся невысказанными или незавершенными. Она видела, как сильно это преследует его. Как он терзает себя. Это было заметно в том, как он оберегал свою команду. Столько ужасных вещей он совершил во имя короля.

— Ты — не твой отец, — сказала она.

Рейден сделал шаг назад, и в его глазах промелькнуло раздражение.

— Ты его не знаешь.

И внезапно Рейден начал ускользать от неё, превращаясь обратно в капитана Рейдена Шарпа, сына Короля пиратов. Она бессильно опустила руку. Неужели она неправильно истолковала его чувства?

— Я не думала…

— Нет, — отрезал он, — ты не думала.

Внутри вспыхнула холодная и яркая волна раздражения.

— Знаешь, Рейден, я пытаюсь взглянуть на вещи с твоей точки зрения, но у меня не получается засунуть голову так глубоко в задницу, как тебе! — выпалила она.

Он замер.

— Повтори это.

Гнев Селесты поутих.

— Я… я пытаюсь взглянуть на вещи с твоей точки зрения, но…

— Нет, — сказал он. — Часть, где ты назвала мое имя.

— Рейден, — произнесла она, чувствуя, как колотится сердце. Впервые она произнесла его имя своим собственным голосом. — Рейден, я пытаюсь…

Он обрушился на неё, как гравитация. Неизбежно. И когда его губы встретились с её, она почувствовала, как звезды падают с небес. Все её секреты были обнажены перед ним, и он принял её такой, какой она была. Его пальцы запутались в её серебристых волосах, а она обхватила его за шею, прижимаясь всем телом. Поцелуй был страстным, жадным. В нем не было контроля. Поцелуи никогда не ощущались так. Это было страстно, дико и прекрасно. Это было по-человечески.

Над головой звезды чертили на небе огромные сверкающие дуги. Казалось, сами небеса синхронизировались с искрами, вспыхивающими в её груди, пока Рейден осыпал поцелуями её подбородок и челюсть. Он прижал её к борту корабля, обнимая. Она знала: он не даст ей упасть. А если она и сорвется, то они упадут вместе.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Когда Селеста проснулась, она улыбалась. Ночь прошла в бесконечных поцелуях и разговорах, пока веки Селесты не отяжелели, и Рейден не отнес её в постель. Теперь она обнаружила себя в каюте капитана, укутанная в кремовые подушки и мягкие одеяла. Ни капитана, ни собаки поблизости не было. Счастливый вздох сорвался с её губ: Селеста потянулась, вытянув руки над головой, зашевелила пальцами ног, наслаждаясь удовольствием от хорошего сна. Она чувствовала себя легче — словно секреты, которые она хранила, всё это время давили на неё тяжким грузом. Через комнату она увидела утренний свет, мягкий и бледный, пробивающийся сквозь окна. Как долго она спала? Выскользнув из постели, она заметила, что на ней всё еще вчерашняя одежда. Она была так измотана, что не сняла даже корсет. Но, по-видимому, Рейден проявил доброту и разучил её, аккуратно поставив обувь на табурет у двери. Она подошла к ним, надела и вышла из каюты, чтобы найти своего капитана.

Но его не было ни в офицерской столовой с остальными, ни на палубе, ни в навигационной рубке. И тогда она направилась в самое чрево корабля, предвкушая простое «доброе утро». Слова, которые до сих пор она не могла произнести. Было забавно, как такая мелочь вызывала столько радости. И еще забавнее — как замирало сердце при воспоминании о его губах на её коже, о его руках на её талии, о его зубах, легонько касающихся её шеи.

Щеки вспыхнули, и она прибавила шаг.

Может, она удивит его поцелуем.

Или сотней.

Селеста преодолела лестницу, прыгая через ступеньку, пока не достигла грузового трюма. Она не была здесь с первой недели, когда ей проводили экскурсию. Запасные паруса и такелаж выстроились вдоль стен, идеально упорядоченные Бастианом, но Рейдена здесь не было. Она продолжила путь через помещения, обыскивая всё, пока не достигла высокой и тяжелой двери в карцер. Когда Киями проводила экскурсию, они не заходили внутрь, но Селеста решила хотя бы заглянуть, так как места для поисков почти закончились.

Воспоминания о времени, проведенном в человеческой тюрьме, нахлынули на неё, когда она шагнула внутрь, но на сей раз они не смогли повалить её. Карцер оказался не таким, как она ожидала. Длинный коридор с четырьмя маленькими зарешеченными комнатами — по две с каждой стороны — смердил спертым влажным воздухом. Она не сомневалась, что Валенсия, эта ведьма, держала здесь множество заключенных. На стене висела связка толстых ключей, старых и почерневших, металл которых соответствовал прутьям клеток. Она прошла дальше по коридору, и каждый её шаг глухо отдавался в помещении. «Его здесь тоже нет»,

— подумала она со вздохом, дойдя до последней камеры.

А затем Селеста закричала. Неземной звук вырвался из неё, но казалось, будто он исходит от кого-то другого. Когда крик затих, внутри нее не осталось ничего, кроме пустоты.

— Мэйв, — выдохнула она, падая на колени перед неподвижной цецелией с лазурными волосами. Селеста просунула руки сквозь прутья, пытаясь дотянуться до подруги. Сеть, опутывавшая её тело, была затянута слишком туго, врезаясь в некогда прекрасную пурпурную кожу, которая теперь отливала болезненной зеленью. Казалось, Мэйв оставили здесь медленно умирать в этой пытке.

— Нет… — прошептала Селеста. — Пожалуйста, нет. — Это не могло быть правдой.

На дрожащих ногах она бросилась за ключами. Вернувшись, она увидела, что Мэйв не сдвинулась с места. Нет… нет, нет, нет. Пальцы, не слушавшиеся её, перебирали ключи один за другим. Этого не может быть. Это не наяву.

Наконец замок щелкнул, и Селеста распахнула дверь, бросаясь к Мэйв. Тело сирены было ледяным и безжизненным. На её некогда сильных и упругих щупальцах остались глубокие следы от сети, похожие на кровоподтеки. Жабры на её шее застыли в неподвижности.

Это была реальность.

И Рейден знал. Он знал, что она сирена. Как долго Мэйв была здесь? Была ли она разведчицей Хора? Если да, то где её напарница? И когда это случилось? Почему Селеста об этом не слышала? Корабль такой маленький. Кто-нибудь обязательно бы проговорился.

Разве что капитан приказал им молчать.

От этой мысли она была раздавлена. Она начала считать этот экипаж своей семьей.

Селеста выхватила нож из-за пояса и начала кромсать сеть, веревка за веревкой. Её движения были хаотичными, неистовыми.

В коридоре послышались тяжелые шаги по половицам.

— Селеста! — позвал до боли знакомый голос. — Селеста, где ты?

Рейден.

То, как он произнес её имя, звучало как песня — так было всегда. Но теперь это наполнило её яростью. Только тогда Селеста заметила, что рыдает. А затем он появился в дверях, его высокая фигура отбрасывала тень, накрывая её. Она смотрела, как его выражение лица сменяется с беспокойства на ужас, а затем… на страх.

Он боялся её.

И это ударило её, как кинжал в сердце.

— Почему… — это было единственное, что она смогла вымолвить.

— Она бы рассказала сиренам, что мы здесь, — медленно произнес он. — Я не мог этого допустить.

Горе Селесты обострилось до предела.

— Когда?

— Пару дней назад. Ты легла спать пораньше.

Её глаза судорожно сомкнулись. Пару дней. Это значило… что она была прямо наверху. Когда они танцевали… пили… праздновали… целовались… Мэйв была здесь. Одна, напуганная, в заточении.

Селесту затошнило.

Рейден переступил порог, потянувшись к ней, но она оттолкнула его. Сильно. Он с глухим стуком ударился спиной о дверной косяк.

— Как ты мог? — Слезы градом катились по её лицу. — Как ты мог!

Воспоминания вспыхивали одно за другим. Как они с Мэйв тайком выбирались тренироваться. Делились секретами. Жаловались на мадам Ауралию. Как Мэйв начала отдаляться. Как это ранило. Как больно было видеть, что последний человек, с которым она могла быть хоть отчасти собой, уходит. Конечно, Мэйв никогда не понимала, почему Селеста так чувствительна. Но ведь были те долгие ночи, когда они мечтали о том, какой будет жизнь, когда они станут членами Хора.

«О нас будут петь песни поколениями! В тот день, когда человеческий принц будет завлечен на погибель Хором и их принцессой».

— Ты знал… — теперь она кричала. — Ты знал, кто я, и сделал это!

— Я сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить нас, — настаивал капитан.

Шаги в коридоре стихли. Но Селесте было всё равно. Она не могла мыслить.

— Она была моей подругой! — взревела Селеста, прижимая безжизненное тело Мэйв к груди.

Глаза Рейдена расширились, когда из-за поворота показался Бастиан, а следом за ним — Киями, Торбен и Насир.

— Всё в порядке, капитан? Мы слышали крики… — начал Бастиан, но осекся, увидев открывшуюся сцену. Его взгляд переметнулся с полукальмара-полудевушки на руках Селесты на Рейдена в дверях. И он не выглядел удивленным.

— Ты рассказал ему, — голос Селесты дрогнул.

Киями открыла рот от изумления, и Селеста поняла, что выдала себя. Но времени на объяснения не было.

— Конечно, рассказал, — выплюнул Бастиан с такой ненавистью, которой она от него никак не ожидала. — Но только после того, как мы поймали эту. Рейден знал, что я не пустил бы тебя на корабль, если бы знал. Я обо всем догадался. Как ты знала о течении. Почему я ничего не помню о той ночи.

— Но я спасла вас! — воскликнула она.

— И бросила наш экипаж тонуть!

— Тогда почему вы просто не убили меня тоже? — спросила Селеста, и слезы хлынули из её глаз.

— Потому что ты была нам нужна, — отрезал Бастиан. — Мы не можем добраться до острова без помощи сирены. Без тебя мы бы погибли, как и остальные.

Это прозвучало как пощечина.

— Вы использовали меня, — сказала она, переводя взгляд на Рейдена. — Ты…

— Отец дал мне самоубийственную миссию, — произнес Рейден, и его лицо стало непроницаемым. — Миссию, от которой я не мог отказаться. Это было наказание за то, что позволил Валенсии взять верх надо мной. Победа или смерть. И я проиграл. Проиграл и даже не имел порядочности умереть вместе со своим экипажем. Ты спасла меня. Сирена. А потом, когда я уже терял надежду… ты снова оказалась там, в той камере…

— Ты отправил нас на самоубийственное задание? — перебила его Киями, и в её глазах пылал гнев. — А как же мы, Рей? А как же моя семья?

Он повернулся к ней, но промолчал.

— Ты говорил мне, что эта работа обеспечит меня на всю жизнь! Что после этого я смогу уйти на покой. Если я умру, моя семья… у них ничего не останется! — Она выглядела так, будто собиралась броситься на него, но остановилась, когда Торбен положил руку ей на плечо.

— Ты скрывал это от нас. Кормил ложью, — сказал Насир, и в его взгляде больше не было той теплоты, к которой привыкла Селеста. Её сердце треснуло от этих слов.

Они смотрели на своего капитана, но его глаза были прикованы только к Селесте. Челюсти сжаты.

— У меня не было выбора, — это было всё, что он сказал.

— Значит, всё было ложью, — холодно произнесла Селеста.

— Не всё, — ответил Рейден, хотя его голос не смягчился. Казалось, он всегда знал, что это случится. — Я не планировал, чтобы между нами что-то произошло.

В груди отозвалась боль.

— Но ты определенно использовал это в своих интересах, — сказала Селеста.

Он снова промолчал.

Внутри Селесты что-то надломилось, доверие рассыпалось в прах. Она была глупа. Глупа, потому что доверилась человеку. Глупа, потому что думала, будто может остановить эту молчаливую войну между их видами. Сирены, может, и холодны, и безэмоциональны, но они честны. Они не играют с чувствами, как в какую-то больную игру, не используют их как фигуры на доске. Как она могла быть такой наивной? Полюбить этого мужчину. А он сыграл свою роль безупречно. Трагический Принц Пиратов. Сколько из того, что он ей наговорил, было лишь способом заставить её проникнуться к нему? Помочь ему?

И она попалась на крючок. Полюбила его.

Боль, острее любой раны, пронзила её. Она запрокинула голову и издала жуткий, пронзительный вой. Она больше не могла ничего контролировать. Вся ярость, весь страх и ужас хлынули наружу, сгущая воздух вокруг них.

И внезапно она снова стала ребенком.

Ребенком, узнавшим, что её бабушку убили люди. Той самой, в честь которой её назвали. Селеста. Дитя звезд. Тогда она кричала точно так же.

Звук её рыданий наполнил карцер, отражаясь от металла, дерева и воды. Он вибрировал, менялся, нарастал. Один за другим члены экипажа валились на пол, их тела падали, как камни. Совсем как в прошлый раз. Как во все те разы, когда она теряла контроль.

Но Рейден устоял. Он даже не вздрогнул, глядя на неё, и на его прекрасном лице застыла боль. Крик замер в горле, когда она посмотрела на Мэйв и увидела, как вокруг неё по полу расползается тьма. Это тоже случалось прежде… но… не так. Раньше она всегда была в воде и думала, что это меняется цвет самой воды. Никогда прежде это не было таким. Похожим на… тень?

— Ты всегда была полна сюрпризов, — сказал Рейден.

Она проигнорировала его, положив руку на сердце Мэйв. Под пальцами она почувствовала его.

Слабый удар.

Она подняла подбородок и встретилась с его взглядом — в её глазах пылала ненависть.

— Уйди с моего пути, — сказала она низким голосом.

— Нет.

Она не стала просить дважды. Селеста выхватила нож Торбена из-за пояса и рванулась с пола.

Он увидел, как она нападает. Одним плавным движением его рука перехватила её запястье и выкрутила, прижав нож к её спине. Селеста выругалась и забилась, но его хватка стала жестче. Он тряхнул её, пытаясь заставить выронить оружие. «Опять эмоции взяли над тобой верх, Селеста», — горько подумала она. Они делали её слабой. Небрежной.

Но тут зазвучал другой голос.

«Нет… я не слабая».

Сначала тихо, но затем он заговорил снова. Громче.

«Я не слабая».

Она посмотрела на бессознательные тела своих друзей вокруг. «Мне жаль, — подумала она. — Мне так жаль. Простите меня».

Затем она сжала свободную руку в кулак и ударила им назад.

Прямо в пах.

Рейден со стоном рухнул на пол. Это отвлечет его лишь на мгновение, но этого было достаточно. Она подбежала к Мэйв, подхватывая её безвольное тело на руки. Бедра ныли, когда она выпрямлялась, пытаясь приноровиться к весу подруги. Но Селеста была достаточно сильна. Она должна была быть такой. Длинные щупальца волочились по полу, когда Селеста вылетела из карцера, захлопнув за собой тяжелую дверь ногой. Она бросилась к лестнице, преодолевая ступени через одну. Каждый шаг был неуклюжим и медленным. Селеста едва успела подняться на палубу, как услышала внизу грохот открываемой двери.

— Селеста! Подожди!

Капитан шел за ней.

— Мэйв, проснись, — всхлипнула Селеста.

Она закинула цецелию на плечо, пошатываясь, и бросилась к борту корабля. К тому самому месту, где стояла всего лишь прошлым вечером. К тому месту, где он прижимал её к поручням.

— Мэйв, умоляю. Пожалуйста, проснись. Пожалуйста, Мэйв, — повторяла она, голос её сорвался.

Она не могла просто выбросить Мэйв за борт в таком состоянии. В океане с ней могло случиться что угодно. Но, несмотря на её мольбы, подруга не просыпалась. Не двигалась на её руках. Топот ног по лестнице становился всё ближе.

Время истекло.

С криком Селеста согнула колени и со всей силой, на какую только была способна, швырнула безжизненное тело Мэйв за борт.

— Нет! — закричал Рейден.

На мгновение цецелия показалась умиротворенной. Её пурпурные щупальца мягко колыхались, пока она падала сквозь воздух. А затем её тело врезалось в волны с оглушительным всплеском. Селеста занесла ногу над перилами, но чьи-то руки вцепились в её плечи, рывком оттаскивая назад.

— Отпусти меня! — взвизгнула Селеста, извиваясь, словно пойманный зверь.

Рейден молчал, борясь с ней, увлекая её прочь от борта. Прочь от Мэйв.

На лестнице послышались крики. Остальные очнулись. Бастиан первым выскочил на палубу, его лицо исказилось от ярости. Позади него остальные члены команды озирались, сонно и встревоженно моргая при дневном свете. Селеста извернулась в хватке Рейдена так, чтобы оказаться лицом к лицу с ним. Она хотела видеть его. Видеть выражение его глаз. Но он отказывался встретиться с ней взглядом.

— Пожалуйста, — всхлипнула она, чувствуя, как надежда увядает внутри неё. — Рейден, пожалуйста, отпусти меня.

— В карцер её, — бросил Рейден Бастиану напряженным голосом. — Она всё еще нужна нам на случай, если на острове нас ждут сюрпризы. Я не собираюсь рисковать. Торбен, помоги ему.

Торбен не сдвинулся с места.

— Это приказ, — рявкнул Рейден.

Торбен покачал головой, но подчинился.

Последний клочок надежды на этих людей рассыпался в прах, пока её волокли всё дальше и дальше от перил. От Мэйв. Конечно, всё закончилось именно так. Почему она вообще поверила, что им может быть не плевать на неё? На сирену?

Мужчины вели её к лестнице, Насир и Киями смотрели на происходящее с тихим ужасом. «Должно быть, они считают меня монстром», — подумала она, и новые слезы наполнили её глаза. Каждый шаг отдавался болью, пока они повторяли её путь обратно в карцер. Они втолкнули её в ту самую камеру, где она нашла Мэйв всего несколько мгновений назад. Это казалось сном. Кошмаром. И вот-вот она проснется в капитанской постели, пробуждаясь от того, что она считала лучшей ночью в своей жизни.

Когда они отпустили её, она не шелохнулась. Казалось, свет внутри неё погас.

И когда они надели на неё кляп и связали, она не сопротивлялась.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Селеста опустилась на грязный пол камеры.

Выхода не было. Она предала свой народ на каждом шагу.

Она прислонилась спиной к холодным металлическим прутьям, пытаясь найти удобное положение со связанными за спиной руками. Решетка окружала её с трех сторон, четвертой была деревянная переборка корабля. Тот скудный свет, что проникал сюда, исходил из маленького окошка в конце коридора, которое становилось то ярче, то тусклее по мере того, как день клонился к закату. Время ускользало сквозь пальцы, пока она сидела в одиночестве. Разум словно застрял в водовороте, кружась на одном месте и не находя ответов. В какой-то момент слезы иссякли, и тогда она легла на пол, свернувшись калачиком. Слово «одиночество» не передавало того, что она чувствовала. «Потерянность» — тоже… но если объединить их, это было близко к истине. Внутри росла боль, усиливаясь с каждым воспоминанием, с каждым драгоценным мгновением на «Алом возмездии», которое теперь стало горьким на вкус.

Она не знала, сколько времени прошло, когда услышала шаги в коридоре.

Капитан Рейден Шарп появился в дверях, его высокая фигура в длинном черном плаще и кожаных перчатках заслонила свет. На бедре блестела рукоять меча. Его рот был плотно сжат, когда он открыл дверь её камеры и вошел, остановив взгляд на сжавшейся на полу сирене. Тело Селесты напряглось, словно в ожидании нового удара.

— Я никогда не хотел, чтобы всё так вышло, — сказал он, снимая с неё кляп.

Она зажмурилась, когда новая волна боли ударила в грудь. «Не плачь. Не позволяй ему видеть твои слезы». Но она никогда не умела сдерживаться, и сегодня был не тот день, чтобы начать. Горячие слезы наполнили глаза и покатились по лицу, капая на пол.

— Если бы ты нам не помогла, мы бы погибли. Все до единого. Даже если бы нас не убили сирены… мой отец сделал бы это. За то, что я подвел его.

— Ты мог бы сказать мне, — голос Селесты дрогнул. Она наконец повернулась, чтобы посмотреть на него, но это было ошибкой. Его волосы были взлохмачены — так всегда бывало, когда он снова и снова запускал в них руки. Привычка, которая когда-то была ей дорога.

— Ты бы не помогла, если бы знала.

— Помогла бы, — ответила она.

И это была правда.

Еще один кусок её сердца откололся при осознании этого. Она сделала бы для него что угодно. И сделала. Она раскрыла себя человеку, нарушив договор между королевствами сирен. Она пощадила его и обрекла себя на то, что никогда не сможет вернуться домой, в Старию. И, наконец, она раскрыла секреты сирен, чтобы привести его прямиком к священному острову.

Рейден замолчал. Некоторое время единственным звуком в помещении было мягкое шипение морских волн, бьющихся о борт корабля. Её мысли снова вернулись к Мэйв. Если она выжила, вернется ли она за ней? Знает ли она вообще, что Селеста на этом корабле? Есть ли хоть кому-то до неё дело? Вряд ли сирена сможет подняться на борт и спасти её. Если Хор вернется к этому кораблю, то лишь для того, чтобы пустить его на дно. Нет, Селеста оказалась в ловушке. И даже если бы ей удалось сбежать, куда ей идти? У неё никого не осталось. Она нигде не была своей. Она даже больше не была сиреной. Она продала эту часть себя Морской ведьме.

Рейден выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но вместо этого он развернулся и вышел из камеры, с лязгом закрыв за собой дверь. Но, прежде чем покинуть коридор, он остановился.

— Нам нужна ты лишь ненадолго, — сказал он. — Как только мы доберемся до острова и получим то, что нужно, ты будешь свободна.

Селеста проснулась от звука приглушенных голосов.

После того как Рейден ушел, день тянулся невыносимо медленно. Больше никто к ней не заходил. Жалобные рыдания сменились гневом — сначала на Рейдена, затем на саму себя. В конце концов она уснула, но сон был мучительным. Она металась, несмотря на то, что за последнюю неделю почти не смыкала глаз от усталости. А потом цикл повторялся снова: свежие слезы, свежая ненависть. Как корочка на ране, которую она срывала снова и снова, как только та начинала заживать. Лишь когда наступила ночь, она наконец погрузилась в некое подобие покоя.

Но он длился недолго.

Голос Рейдена доносился до неё, низкий и суровый:

— Мы не будем этого делать.

— Почему нет? Она сирена, Рей. Ты бы предпочел идти туда вслепую? — ответил Бастиан. — А если там ловушки? Чары? Не помешает её допросить. Мы даже не знаем, как оно выглядит.

Рейден, по своей новой привычке, замолчал. Она могла представить его: темные глаза холодны, полные губы сжаты в линию.

— Мы не можем рисковать тем, что она узнает, — наконец произнес он.

Голос Бастиана стал громче, в нем слышалось раздражение:

— Почему? — Затем он замолчал, послышался шорох ног. — Ты же знаешь, мы не можем отпустить её после этого, Рейден. Она слишком опасна.

— Хорошо, — прорычал Рейден сквозь зубы. — Валяй. Иди и спроси её о Голосе Океана. Посмотрим, что произойдет.

Бастиан умолк. И мир Селесты перевернулся.

Голос Океана.

Легендарная сила самой Богини.

Это то, что они искали? Всё это время она думала, что Королю пиратов нужны сокровища. Но нет. Конечно, нет. Он хотел власти над самим океаном. Но Голос Океана был утерян столетия назад. Это было почти легендой.

Так же, как и остров Лунапеше.

Селеста напрягла память, пытаясь вспомнить хоть что-то о Голосе Океана, но знала она преступно мало. Говорили, что Голос был последним даром, переданным Богиней одной из её дочерей. Тот, кто обладал Голосом Океана, получал власть управлять морем. Голос мог стирать с лица земли целые города.

Она не могла позволить им найти его.

Звук удаляющихся шагов двух пар ног донесся с лестницы, знаменуя уход мужчин.

Как только она убедилась, что они ушли, Селеста села и осмотрелась. Бастиан был прав: они не собирались её отпускать, что бы там ни обещал Рейден. Как будто она могла поверить хоть единому его слову теперь! Нет, они наверняка убьют её, когда она перестанет быть полезной. Было бы глупо с их стороны поступить иначе.

Её встретила темная, пустая комната. Здесь не было даже стула или кувшина. Единственным, что она нашла, был кусок хлеба, положенный прямо за прутьями клетки, до которого она могла дотянуться. Она схватила его — внезапно проснулся дикий голод — и проглотила за считанные секунды.

Но средств к бегству она не нашла.

Они еще не достигли острова. Вероятнее всего, в какой-то момент им понадобится её помощь. Ей оставалось лишь ждать, пока не представится возможность.

Почувствовав, как к ней возвращается крупица самообладания, Селеста легла на пол, пытаясь снова забыться сном.

Была еще ночь, когда лязг металла заставил её вскочить на грязном полу. Её глаза, всё еще больше сирени, чем человека, сразу увидели, что это было.

Или, если точнее — кто.

Киями стояла перед ней, сжимая в руке ключи. Дверь была открыта.

— Селеста, — сказала она, и её голос дрогнул. — О, Селеста, мне так жаль. Ты в порядке? — Слезы текли по её лицу, когда она опустилась на колени. — Я должна была заступиться за тебя. Всё произошло так быстро. Я понятия не имела, что ты… я видела, как они поймали сирену — твою подругу, — и думала, что они с-сказали тебе. — Её тело содрогалось в объятиях Селесты, пока поток признаний вырывался наружу. — Я даже не верила в сирен, пока не увидела её, она билась и выглядела такой… чудовищной. Но когда я увидела тебя рядом с ней, всё показалось таким неправильным. — Её руки дрожали, пока она развязывала путы Селесты. — Рейден сказал, что ты всё еще нужна нам — чтобы убедиться, что на острове нет сюрпризов, к которым мы не готовы, но… но я не могла… не могла оставить тебя здесь.

— Всё хорошо, — прошептала Селеста, прижимая Киями к себе. — Всё хорошо.

Она никогда раньше не видела, чтобы Киями плакала. Не так. На самом деле, она вообще никогда не видела, чтобы кто-то плакал

так

И хотя сердце разрывалось от боли при виде страданий подруги, в этом было и что-то прекрасное. В каком-то смысле Киями сделала ей подарок — подарок своей уязвимости. И впервые Селеста взглянула на всё с другой стороны.

В её глазах эти слезы не делали Киями слабой.

Девушка отстранилась, её щеки мягко поблескивали в лунном свете.

— Я дождалась, пока капитан уснет, и украла ключи, — быстро проговорила она, сжимая ладони Селесты. — У нас мало времени. Мне нужно вернуться к штурвалу, пока никто не заметил моего отсутствия.

Через мгновение Киями вскочила на ноги, увлекая Селесту за собой.

— А если он узнает, что это ты? — запротестовала сирена, делая шаг назад. — Ты рискуешь своим шансом помочь семье.

Киями улыбнулась, хоть и немного печально.

— Я что-нибудь придумаю, — сказала она, пожав плечами. — Если бы я оставила тебя здесь… я бы никогда себе этого не простила. Ты тоже моя семья, Сел.

Селеста одарила её улыбкой сквозь слезы.

— А ты — моя.

Держась за руки, они быстро прокрались через чрево корабля, избегая каждой скрипучей половинки по пути вверх по лестнице и мимо каюты спящей команды. Было горько осознавать, что она видит «Алое возмездие» в последний раз. Несмотря ни на что, это место она только начала считать домом. С острой болью она поняла, что у неё не будет шанса попрощаться с Адмиралом.

Когда они вышли на палубу, Селеста снова почувствовала успокаивающее прикосновение соленого ветра к лицу. Она будет скучать по этому. Скучать по кораблю, покачивающемуся под ногами, и ветру в волосах. По солнцу на щеках. По ощущению каната в руках. Это была последняя ночь перед затмением, луна была полной. Рассвет наступит слишком скоро.

Киями заключила её в крепкие объятия.

— Пусть наш Бог хранит тебя до нашей новой встречи, — прошептала она ей в волосы.

— Ни одна сирена не плавает в одиночестве, если у неё есть семья, — ответила Селеста. — До тех пор, пока не повернут приливы.

Они отстранились, и Селеста тихо рассмеялась, увидев, как глаза Киями блестят от слез, ведь её собственные глаза тоже были влажными.

— Нам пора, — сказала Киями, сжимая руку Селесты и подталкивая её к спасательной шлюпке. Селеста кивнула, с тяжестью в животе осознавая, что ей всё еще нужно найти Морскую ведьму, чтобы вернуть свой хвост. Возможно, тогда она сможет доплыть до дома и предупредить мать о плане короля украсть Голос Океана.

Киями потянула за канаты, спускавшие шлюпку к темным водам. Она опускалась медленно. Дюйм за дюймом.

— Стой.

Это слово произнесла не Киями.

Селеста повернула голову и увидела капитана, застывшего наверху лестницы. Его грудь тяжело вздымалась, а в глазах читалась паника, словно он бежал изо всех сил. Должно быть, он зашел проверить её и обнаружил камеру пустой.

— Беги, Селеста! — крикнула Киями, её рука легла на рукоять меча.

Но спасательная шлюпка еще не достигла воды. Ей нужно было перерезать канаты. Селеста потянулась к поясу, но ножа на месте не оказалось.

Как она могла забыть? Его забрали, когда связали её.

Точно так же, как забрали у неё всё остальное.

— Я хочу воспользоваться услугой, которую ты мне задолжала, — сказал Рейден.

Селеста встретилась взглядом с капитаном. Но сейчас он не был похож на капитана Рейдена Шарпа. Он был просто Рейден. Облако наплыло на звезды, скрывая их с небосвода.

— Называй, — сказала она.

— Останься. — Его лицо было открытым, уязвимым. Это было не требование, а мольба. Надежда. — Пожалуйста, — добавил он, и голос его дрогнул.

Подул сильный ветер. Захлопали паруса. Селеста смотрела на него, не в силах пошевелиться под взглядом человека, который её предал. Человека, которого она любила.

— Я же говорила тебе, — прошептала она, чувствуя, как разрывается сердце, — это должно быть то, что в моих силах.

И она нырнула за борт.

Лицо Рейдена появилось над перилами, он смотрел, как она прыгает. С нечеловеческой грацией Селеста выгнула спину, вытянув руки над головой в идеальную линию. Волны становились всё ближе, словно спешили поприветствовать её. Её тело рассекло воду, как это бывало тысячи раз прежде. И вдруг время, проведенное на корабле, показалось сном. Сном, от которого она наконец пробуждалась.

Но её легкие были человеческими. Её ноги были человеческими. Когда она вынырнула, она не смогла разобрать его выражение лица. Не смогла понять, был ли его крик пропитан скорбью или яростью. Она задержала дыхание, стараясь оказаться как можно дальше от корабля.

Селеста плыла быстро. Гораздо быстрее любого человека, но даже на четверть не так стремительно, как та сирена, которой она была когда-то. Чтобы оставаться незамеченной, она старалась плыть под водой как можно дольше. И всё же ей приходилось всплывать каждые несколько минут, чтобы сделать судорожный вдох, прежде чем вновь нырнуть под спасительный покров волн. Если они смогли поймать Мэйв, они наверняка могли поймать и её.

Но ни сетей не было сброшено, ни гарпунов выпущено.

«Он отпустил меня». Эта мысль возникла сама собой, и она тут же отбросила её. Неважно, отпустил ли он её. Вскоре она оказалась достаточно далеко, чтобы почувствовать себя в безопасности. Она вынырнула; белые волосы прилипли к лицу, пока она покачивалась на волнах. В темноте она всё еще могла различить корабль, уходящий к горизонту.

Что теперь?

Она не могла отправиться на поиски Мэйв. Если её подруга выжила, она наверняка уже направлялась в Старию, а если нет… что ж, Селеста ничем не могла ей помочь. Они были почти в дне пути от того места, где Мэйв упала за борт.

Было слишком много ошибок, которые Селеста хотела бы исправить. Слишком много провалов. Она доверилась человеку и теперь расплачивалась за это. И вскоре расплатятся все сирены. Король пиратов что-то замышлял. Она не знала что именно, но понимала: если власть над океаном окажется в его руках… никто не знает, на что он будет способен. А она сама привела его прямиком к цели.

Но надежда еще оставалась. Они не знали, как попасть на остров. Это легендарное место богов. Нельзя было просто пришвартовать корабль к его берегу. Остров наверняка защищала магия. Древняя магия.

И всё же, возможно, король уже знал путь. Она не могла позволить себе думать, что остров в безопасности. «Я не должна была прыгать с корабля, — с горечью подумала Селеста. — Я должна была просто выбросить за борт Рейдена».

Но содеянного не изменить. Теперь нужно сосредоточиться на том, как помешать людям завладеть Голосом Океана. Остановить корабль в одиночку было невозможно. Её голоса не хватило бы, чтобы заманить в воду весь экипаж. А Рейден почему-то был неуязвим. «Я должна вернуться в Старию», — приказала она себе, поворачиваясь в сторону дома. Но станут ли они её слушать? Да и Стария была так далеко. Она ни за что не успеет вовремя.

«Я стала слишком человечной», — сердито подумала она, работая ногами. —

«Я не справлюсь». Даже в лучшие времена она не была лучшим солдатом. Даже на пике сил она не была самой могущественной певицей. Она не была мудрой и спокойной, как Сефона, или сильной и решительной, как Шай. Даже в те редкие моменты, когда её способности проявлялись удивительным образом, она не могла их контролировать. Она даже не понимала их природы.

Но она была единственной, кто знал о планах людей.

И прямо сейчас этого должно быть достаточно.

«Если бы я только смогла опередить их и добраться до острова… возможно, я бы успела забрать Голос и уйти до их прибытия». Эта мысль придала ей сил, даже если план был сырым. Селеста посмотрела на звезды. Тонкие облака проплыли мимо, открыв взору четыре «дочери», наблюдавшие за ней сверху. Она сориентировалась, разворачиваясь в сторону, где, как она знала, лежал остров. А затем нырнула в воду. Она осматривала морские глубины в надежде найти хоть какое-то существо, которое помогло бы ей, но вокруг было пусто. Увы, сирена не могла просто спеть песню, чтобы к ней приплыл любой зверь. Песня предназначалась для конкретной цели, создавая связь между певцом и слушателем. Это была не сеть, которую можно закинуть на кого угодно.

И она начала плыть сама.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Я всё исправлю.

Эти слова превратились в ритм, отдававшийся в голове с каждым взмахом. Один гребок, затем другой. Я всё исправлю. Я всё исправлю. Она плавно рассекала воду, её ноги, работая как единое целое, мощно отталкивались. Впервые за несколько недель она так остро тосковала по своему хвосту. Ей не хватало его мерцающей ледяной чешуи и нежных полупрозрачных плавников. И, конечно, ей не хватало той прежней скорости. Если бы только она нашла способ позвать Морскую ведьму! Какой глупой она была, когда заключала ту сделку. Как ей найти ведьму снова? Плыть обратно в Запретные воды? Будучи человеком? Она никогда не сможет нырнуть так глубоко.

Но ей приходилось разгребать свои ошибки одну за другой.

Солнце поднялось над водой, окрашивая небо в золото, пока оно двигалось навстречу полной луне. Она всё еще видела корабль — крошечную точку на самом горизонте. «Давай же…» — твердила она себе, пока день таял.

Ты должна плыть быстрее.

Больше некому.

Но её человеческое тело было неповоротливым, и она начала замедляться. Дыхание превратилось в судорожные хрипы. Она никогда не доберется до острова первой. Скорее всего, она вообще до него не доберется.

Вода больше не казалась ей домом. Соленые волны перестали быть уютными и безопасными. Они давили на неё, борясь с каждым её движением. Она снова нырнула, оглядываясь в надежде увидеть хоть какое-то существо, которое можно было бы позвать на помощь. Всё, что её окружало, — это бесконечная гладь прозрачной бирюзовой воды.

Она продолжала двигаться, но силы покидали её с каждой секундой. Теперь каждый гребок был битвой. Если она продолжит в том же духе, то просто утонет.

У Селесты не осталось выбора.

Даже если вокруг никого не было, чтобы услышать её, она должна была попытаться.

Селеста остановилась. Сделав глубокий вдох, она наполнила горящие легкие воздухом. Голос, вырвавшийся из её груди, был неземным и пугающим. Она запела Песнь, которой её учил Хор: Песнь для подчинения разума.

Из морских глубин мы, сестры, возносим песнь.

Её голос перетекал от ноты к ноте, окутывая её волной звука. Но в этой мелодии что-то было не так. Словно рука, тянущаяся к кому-то, но хватающая лишь пустоту. Селеста запела громче, медленно вращаясь на месте и маня руками.

Приблизься. Услышь наш зов. В наших объятиях твое место.

Песнь звучала надрывно, по мере того как росло её отчаяние. Может, если петь под водой, это поможет? Она продолжила, нырнув под волны.

Отдохни, милый, от тягот пути. Присоединяйся к нами в море.

Пусть нежные волны поглотят тебя, ибо твое сердце принадлежит мне.

Петь под водой оказалось некомфортно, неестественно — так, как никогда раньше. Вибрации не расходились в воде, а словно замирали, едва преодолев пару дюймов от её лица. Это осознание ударило больнее всего — еще одна часть её самой, принесенная в жертву Морской ведьме. Она продолжала петь впустую, пока воздух в легких стремительно заканчивался.

Я исполню все твои желания.

Я — всё, о чем ты мечтаешь.

Но вокруг по-прежнему никого не было. Никакие существа не откликнулись на зов. И когда потребность в воздухе стала невыносимой, она вынырнула, судорожно хватая ртом воздух.

Позволь мне поцелуями унять твою печаль, пока я укладываю тебя в могилу.

Она смахнула воду с глаз. Корабля больше не было видно.

Нет…

Селеста издала крик, полный ярости. Нет… нет… нет… нет…

Она думала о своей семье в Старии. О своем обещании матери. О Мэйв. О бабушке, убитой королем Леонидасом. О Киями, которая рискнула благополучием своей семьи, чтобы освободить её. Злые слезы наполнили глаза, застилая обзор. Она с силой ударила кулаком по воде, подняв фонтан брызг.

Это не может быть концом. Это не может быть всё.

Слезы волнами катились по щекам. Она позволила им течь. Она больше не обращала гнев на саму себя, не превращала его в оружие для самобичевания. Нет, вместо этого Селеста позволила себе этот момент. Впервые она позволила себе выпустить ярость, печаль и разочарование, которые так долго держала запертыми внутри. Она приняла страх, разбитое сердце, разочарование. Всё то, что она так долго подавляла. Всё то, что, несмотря на все её усилия, она никогда не могла контролировать так, как это удавалось другим. Она позволила себе чувствовать. Всё до последней капли. И эмоции пронеслись сквозь неё, словно шторм — гремя, сотрясая, переходя в дрожащие рыдания.

Я недостаточно сильна, чтобы справиться в одиночку… но я зашла так далеко.

С каждой слезой, скатывавшейся по лицу, она отпускала что-то еще. Она оплакивала себя. Смерть той сирены, которой она хотела стать. Солдата. Принцессу. Дочь. Пирата. Как бы она ни хотела не чувствовать этого, не чувствовать себя подавленной, беспомощной и напуганной — эти чувства были частью её. Как бы она ни старалась их игнорировать, они всё еще были там, крича, требуя, чтобы их услышали.

И поэтому, впервые, она прислушалась.

Слушала чувства, одно за другим проходившие сквозь неё. Слушала предательство, горе и стыд. Слушала, пока не осталось лишь несколько, тяжелых, как камни в её горле.

Голос матери: «Я не могу разговаривать с тобой, когда ты в таком состоянии».

Мадам Ауралия: «Ты преувеличиваешь, девочка! Встань и выполняй упражнение».

Ей снова было тринадцать, слезы наполняли глаза, а дыхание сбивалось в судорожные вдохи. Это была всего лишь очередная тренировка. Она не должна была быть трудной. Но почему-то тело казалось слабым, и ей хотелось передышки. А новички не получают передышек. Селеста не знала, как подобрать слова, чтобы попросить о том, что ей нужно. Она не верила, что получила бы желаемое, даже если бы попыталась. И поэтому вместо этого… она плакала.

Почему бы тебе немного не успокоиться, дорогая?

Это последнее воспоминание стало сюрпризом. Память, размытая временем, как картина на морском дне. Селесте шесть лет, она поет во весь голос за обеденным столом. Не магия, просто мелодия, услышанная от сказителя. До тех пор, пока отец не сказал, что она слишком громкая. Песня застряла в горле, а стыд опалил затылок.

Селеста видела себя — маленькую, пристыженную, замолкшую — и сердце её дрогнуло. Её часто упрекали в том, что она слишком шумная. Даже в радости были границы того, как сиренам дозволено праздновать.

Но песня. Та песня, которую она пела. Она так давно её не слышала. Другое воспоминание всплыло в памяти: её бабушка Селеста поет им с Сефоной. Простая мелодия. Колыбельная. Потусторонняя, но знакомая, как луна.

Слезы Селесты высохли.

Она закрыла глаза и начала подпевать.

Когда-то была тьма,

прежде чем был свет.

Мир лежал в объятиях теней.

Песня текла сквозь неё, как вода, наполняя каждую частицу, пока не начала выплескиваться наружу, унося с собой чувства.

Та, что правила тьмой,

пела всю ночь напролет.

Пока однажды кто-то другой не услышал её.

Мелодия была стара, как сам мир. Она вибрировала внутри, пульсировала.

Для него она подарила

луну в небесах,

чтобы её бледный лик мог отражать его.

Море вокруг неё всколыхнулось и поднялось, всё выше и выше. Селеста удивленно распахнула глаза, но не перестала петь. Её ненасытное любопытство было сильнее страха.

Вместе они считали

каждую яркую звезду в вышине,

освещая путь друг к другу.

Что-то задвигалось далеко в морской глубине. Затем перед ней поднялась огромная волна, всё выше и выше, пока она не уверилась, что сейчас обрушится и утянет её на дно. И всё же она продолжала песню. Этот страх она тоже вложила в неё, позволяя ему уйти вместе с водой.

Дочь, что над нами,

защити тех, кого мы любим.

Прими нас в свои тени.

Та, что правит тьмой,

мы поем тебе и по сей день.

В свете звезд мы находим путь домой.

С грохотом волна расступилась, и из воды возникло огромное, блестящее от капель существо. Глубокие синие чешуйки на его боках мерцали в предрассветных лучах. Оно вскинуло величественную голову, увенчанную длинным плавником, спускающимся вдоль шеи. Ноздри раздулись. Большими, мягкими глазами цвета чистейшего океанского полуночного синего цвета, существо моргало на неё из-под длинных густых ресниц. Селеста ахнула от благоговения, узнав его. Существо из мифов, которое, как она думала, существовало лишь в виде статуй рядом с Богиней или вырезанных на стенах древних зданий.

Девушка и зверь замерли в тишине, глядя друг на друга. Говорили, что Гиппокамп так же стар, как само море, и был создан Богиней, чтобы тянуть её звездную колесницу. Возвышаясь над Селестой, он определенно был достаточно велик для этого. Гиппокамп нетерпеливо ударил по воде длинной мускулистой передней ногой, заканчивавшейся плавником. Всё в этом существе захватывало дух. Селеста поразилась тому, как сильно оно напоминало земных лошадей, которых она видела на суше, с их длинными шеями и двумя передними ногами. Однако вместо задних ног у него был длинный, извивающийся хвост, совсем как у сирены. Она протянула к нему руку, и зверь опустил нос, принимая её ласку и тычась мордой в ладонь.

Уголки губ Селесты дрогнули в улыбке, пока она гладила его по морде. Чешуя на лице оказалась на удивление мягкой и всё еще скользкой от воды. Зверь отпрянул, снова ударив копыто-плавником по воде, словно укоряя её за медлительность.

— Ты прав, — сказала она, уже жалея, что у неё нет больше времени, чтобы получше узнать это таинственное создание. — Поехали.

Селеста подплыла к боку морского гиганта и приготовилась взобраться на него так, как видела это у людей. Но у Гиппокампа не было плоской спины. Его бедра элегантной линией переходили в хвост, не оставляя удобного места для наездника.

— Ты не догадался прихватить с собой колесницу? — спросила она, лишь наполовину в шутку.

Гиппокамп в ответ издал раздраженное фырканье.

— Прости… — она вздохнула и закинула обе ноги на спину существа. Она обхватила его шею руками и плотно сжала ноги.

— Вези меня к острову, — скомандовала она.

Зверь издал мощное, трубное ржание и с невероятной скоростью рванул вперед.

Селесте и раньше приходилось пользоваться животными для передвижения. Дельфины, киты и даже случайные акулы, если их удавалось усмирить песней, помогали сиренам преодолевать огромные расстояния. Но ничто не могло сравниться с этим. Гиппокамп рассекал воду хвостом с пугающей частотой. Ветер трепал её серебристые волосы, заглушая все звуки. Она ожидала, что такое прекрасное существо будет двигаться плавно, как по стеклу, но это было не так. Его бег был диким. Неукротимым. Но вскоре они вошли в общий ритм. А над ними безжалостно палило летнее солнце, неумолимо двигаясь по небу навстречу восходящей луне.

Вскоре она увидела «Алое возмездие» — черную точку на горизонте. Она подалась вперед, прижимаясь всем телом к шее Гиппокампа, чтобы её услышали сквозь вой ветра.

— Не дай им нас заметить, — предупредила она.

Гиппокамп резко выдохнул через ноздри, словно в знак понимания. Как только они приблизились, он встал на дыбы и нырнул в прозрачную синюю толщу. У Селесты едва хватило времени сделать вдох, прежде чем они оказались под водой. Она зажмурилась, спасаясь от напора потока. Она крепче вцепилась в Гиппокампа. Через мучительную минуту, когда дыхание было уже на пределе, Селеста похлопала зверя по шее. Тот мгновенно поднялся, но лишь настолько, чтобы сирена могла высунуть голову над водой и судорожно вдохнуть, прежде чем они вновь ушли в глубину.

Путешествие продолжалось в таком ритме. Ощущение стремительной гонки сквозь толщу воды было настолько подавляющим, что она не могла думать ни о чем другом. Трудно было понять, сколько они уже плывут, как далеко ушли и миновали ли они корабль.

Наконец, Гиппокамп прорвал поверхность и больше не нырял. Селеста открыла глаза, чувствуя головокружение. «Алого возмездия» нигде не было видно. Вверху луна двигалась вперед, затмевая край солнца. Они плыли дальше, пока без видимой причины Гиппокамп не замедлил ход и не остановился.

Селеста ослабила хватку и огляделась.

И ничего не нашла.

Ни острова, ни клочка земли не было видно посреди бесконечной синевы.

— Тебе нужен отдых? — спросила Селеста, поглаживая шею существа, пока она сканировала море вокруг. Но Гиппокамп не выглядел уставшим или запыхавшимся, несмотря на долгий путь. Скорее, он казался раздраженным. Селеста потерла ладонями бедра. — Не думаю, что мы на месте… если только…

Она замолчала, прислушиваясь. Сначала доносилось лишь ровное дыхание Гиппокампа. Затем — мягкий шум ветра, пробегающего по воде. Но потом… потом послышалось что-то еще. Третий звук. Мелодия, настолько тихая, что можно было принять её за игру воображения. За обман моря.

Лунапеше. Остров был здесь, звал её. Но она ничего не видела.

«Конечно», — вспомнила она. На остров можно попасть только во время солнечного затмения. Когда солнце и луна встречаются в небе.

— Не предполагаю, что ты знаешь вход? — спросила Селеста у зверя под собой.

Гиппокамп повернул голову и посмотрел на неё одним полным пренебрежения глазом.

— Ясно, — она вздохнула, глядя на отражение солнца в воде. Из-за луны, закрывавшей его часть, оно приняло форму полумесяца. Каждое мгновение приближало полное затмение. Время уходило.

Может, ей стоило лучше слушать уроки об истории Богини? Тогда бы она знала, что делать. Но через мгновение её осенило. Может, песня её бабушки сработает и здесь? Это было лучше, чем ничего. Она глубоко вдохнула и позволила музыке вырваться наружу.

Когда-то была тьма,

прежде чем был свет.

Мир лежал в объятиях теней.

Она обшарила взглядом воды вокруг, но никаких изменений не заметила. Однако что-то внутри настойчиво подсказывало не останавливаться, и, не имея других идей, она продолжила.

Та, что правила тьмой,

пела всю ночь напролет.

Пока однажды кто-то другой не услышал её.

Гиппокамп издал разочарованное фырканье. Селеста вздохнула и перестала петь.

— Ну и что? Я пою эту песню! Почему она не работает?

Как и ожидалось, от величественного зверя не стоило ждать подсказок.

Что было иначе в тот раз? Что я сделала, чтобы позвать Гиппокампа? Я плакала… не думаю, что слезы здесь помогут. Но, подумав об этом, она замерла. Слезы помогли. Они помогли ей почувствовать облегчение, пусть и небольшое. Но ведь она не могла плакать по приказу. К тому же, казалось крайне маловероятным, что Богиня, создательница моря и ночи, сделает плач обязательным условием для входа на священный остров. Если дело не в слезах, то, может быть… в чувстве? Прямо сейчас Селеста чувствовала только страх. Она теряла время. Её мысли устремились к её королевству. К сиренам, живущим там. Что с ними станет, если король завладеет силой Богини?

И она попробовала снова, вкладывая в пение все свои эмоции. Самое сердце своего существа.

Когда-то была тьма,

прежде чем был свет.

Мир лежал в объятиях теней.

Песня крепла внутри неё, собирая воедино желчный страх, крутившийся в животе, словно яд. Она была переполнена песней и чувствами, пока не перелилась через край.

Внезапно вода взбесилась, забурлила и запенилась. Под ней гиппокамп оставался на удивление спокойным. Солнце скрылось за луной, и мир погрузился во тьму. Перед ней открылась огромная вращающаяся воронка, пока она продолжала петь, используя всю оставшуюся внутри неё силу.

Та, что правила тьмой,

пела всю ночь напролет.

Пока однажды кто-то другой не услышал её.

Музыка эхом разносилась вокруг, словно сам океан присоединился к её пению. Вращающийся поток воды дрогнул и просел на несколько футов. Глубоко внизу содрогнулась земля.

Затем, прямо из центра водоворота, показался священный остров Лунапеше.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Земля выдавливалась вверх, раздвигая океан. Мягкие белые пляжи опоясывали пышный лес безупречного зеленого цвета. А в самом центре, над верхушками деревьев, возвышались вершины белокаменных арок. Храм? Если так, то он выглядел построенным для великанов. Но по-настоящему внимание Селесты привлекли искорки света, парящие среди деревьев и мерцающие, как земные звезды.

Селеста ахнула от благоговения, глядя на остров. В воздухе гуляла магия — такая же древняя, как ночь, и такая же дикая, как море. Она соскользнула со спины гиппокампа и подплыла к нему, чтобы встретиться лицом к лицу.

— Спасибо, — сказала она, склонив голову в знак уважения.

Зверь ответил тем же, мягко прижавшись своей нежной головой к её лбу. Затем он встал на дыбы и исчез в океанских глубинах. Селеста смотрела на пенящуюся перед ней воду — единственный след его присутствия; она позволила себе мгновение искреннего восхищения этим прекрасным существом, которое её спасло. Небо посветлело, луна отошла от солнца, и Селеста повернулась к Лунапеше.

Она нырнула и плыла, пока легкие не начало жечь, а ноги не коснулись песчаного дна. Песок между пальцами был самым мягким из всего, что она когда-либо чувствовала: каждое зернышко идеально гладкое, нагретое солнцем. Подойдя ближе, она увидела глубокие ручьи, прорезавшие остров и переплетавшиеся с сушей. «Зачем вообще Богине Океана понадобился остров?» — размышляла Селеста, впитывая всё вокруг. Но она чувствовала здесь Её присутствие. Могла представить, как Богиня греется на мягком пляже и играет со своими дочерьми в бурлящих ручьях.

Наконец ноги Селесты погрузились в сухой песок.

Звук повторился. Та самая песня. Всё еще слабая, но несомненно реальная. Она звала её, манила из самой глубины леса.

Голос Океана.

Она сразу поняла, что это такое. Звук был душераздирающим в своей красоте. Пугающим и неземным. И… знакомым. Словно она помнила его из сна. Но Селеста была уверена, что никогда раньше не слышала этой мелодии. Песня тянула за собой с каждой нотой. Вскоре песок под ногами сменился мягкой, мшистой землей. И это тоже было безупречно. Всё на этом острове было таковым. До боли. За всю свою жизнь она не видела места прекраснее. Предвечернее солнце пробивалось сквозь полог леса, тени смешивались с мерцающими искорками света, парящими среди деревьев. Цветы, каких Селеста никогда не видела, белели вдоль русел ручьев. Она пошла вдоль них, петляя по лесу навстречу Голосу. Деревья были так плотны, что вскоре она потеряла из виду белый берег. Но песня с каждым шагом звучала всё громче.

Сквозь деревья показалась поляна. На ней возвышался древний храм с изящными белыми колоннами, сиявшими в лучах солнца. Ручей, по которому она шла, исчезал под фундаментом храма. На самом деле, казалось, что каждый ручей на острове впадает именно туда. Зеленые лианы обвивали основания колонн, а сквозь трещины в каменных ступенях, ведущих к входу, пробивались цветы. Селеста поднималась по ним, ступень за ступенью, прислушиваясь.

Песня доносилась изнутри.

Прошептав безмолвную молитву, Селеста толкнула массивные белые двери. Они легко поддались под её рукой. Она шагнула внутрь.

На дальнем конце огромного храма стояла статуя Богини. Она была прекрасна. Её подбородок был в триумфе вскинут к свету, льющемуся через открытый потолок, заросший лианами. Её голову венчала корона из звезд, а волосы волнами ниспадали на обнаженную спину. Мощный хвост был свернут кольцами у подножия, а в каменных руках она держала свой легендарный золотой трезубец, украшенный завитками звезд и инкрустированный жемчугом. У основания статуи, словно верные стражи, застыли два гиппокампа. Их тела располагались по обе стороны от водопада, который низвергался в широкий, глубокий бассейн, занимавший центр зала.

Место, где сходились все ручьи острова.

А в бассейне находились две сирены, их голоса сливались в безупречной гармонии.

Одна была стара. Старше любой сирены, которую когда-либо видела Селеста. Её кожа, волосы и хвост имели бледно-зеленый оттенок морской воды. Но глаза были черными, как глубочайшая бездна океана. На ней был чешуйчатый лиф, как у сирен из Старии, но она была настолько худа, что Селеста могла пересчитать каждое выступающее ребро. Руки, похожие на старую кожу, тянулись вперед и сжимали запястья другой сирены. Эта сирена была молода и стояла к Селесте спиной. Её длинные, тонкие пальцы охватывали запястья старой сирены, завершая связь между ними. Длинные розовые волосы каскадом спадали по спине, опускаясь в воду.

— Нет, — выдохнула Селеста.

Шум встревожил певиц, которые не слышали, как она вошла. Взмахнув прекрасными волосами, юная сирена обернулась, чтобы взглянуть на незваную гостью, и песня оборвалась на полуслове. Селеста встретилась взглядом с широко распахнутыми, ошеломленными глазами своей сестры, Сефоны.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела Сефона. — Тебя здесь быть не должно.

Пять циклов. Пять циклов прошло с тех пор, как она видела её в последний раз. И вот — встретились здесь, из всех мест на свете.

— Меня здесь быть не должно? — голос Селесты гулко отразился от стен. — Ты должна быть в Аякаши и флиртовать с каким-нибудь принцем!

— Ты должна уйти.

— Кто это? — спросила Селеста, указывая на древнюю сирену. — Кто вы такие?

Но сирена вела себя так, словно не слышала её, будто её разум был где-то далеко.

— Почему… почему у тебя ноги? — спросила Сефона, и на её лице отразилось явное отвращение.

Селеста переступила с ноги на ногу, внезапно почувствовав себя неловко.

— Это долгая история.

— Как ты вообще добралась сюда с ними? — сестра указала на ноги Селесты, к которым прилипли мокрые штаны.

— Я… я приехала, — ответила Селеста, добавив: — На Гиппокампе.

— На ком?

— У нас осталось не так много времени, принцесса, — проговорила древняя сирена, потянув Сефону за руки. — Мы должны продолжать.

— Селеста, ты должна уйти. Я объясню позже. — Голос Сефоны звучал так похоже на голос их матери, что Селеста вздрогнула. Это была не та сестра, которую она помнила. Не та нежная девушка, которая всегда умела выслушать, когда никто другой не хотел этого делать.

— Я не уйду. Не без Голоса Океана.

Сефона замерла.

— Зачем ты на самом деле здесь, маленькая звезда? — спросила она мягко.

Селеста судорожно вдохнула.

— Люди идут сюда. Король Леонидас хочет присвоить Голос. Они будут здесь с минуты на минуту. Мы должны забрать Голос и уйти, пока…

— Люди? — лицо Сефоны, прежде сиявшее, стало бледным. — Это невозможно.

— Мы не можем уйти, пока ритуал не завершен, — прошептала древняя сирена.

— Они просто хотят Голос, — настаивала Селеста. — Если я просто уйду с ним, может быть…

Сефона встретилась с ней взглядом, и остаток фразы застрял у Селесты в горле.

Нет… этого не может быть…

— Голос Океана — это не предмет, Селеста, — сказала Сефона. — Это сирена. Это я.

— Нет… — выдохнула Селеста.

Казалось, земля под ногами рушится.

— Я хотела сказать тебе! Но Мать решила, что безопаснее будет сохранить это в тайне. Никто не должен был знать. — Сефона подошла ближе к краю бассейна. — Когда они узнали, что я благословлена даром Богини, она отправила меня тренироваться к Гале. Чтобы защитить меня. И чтобы я научилась защищать наш народ. — Она указала на сирену позади себя. — Гала, наша двоюродная бабушка, нынешний Голос, но пришло время мне принять всю силу. И единственный способ — завершить ритуал, который передаст мне всю мощь Голоса Океана. Тот самый ритуал, который совершила Богиня, когда впервые даровала свою силу своей дочери, королеве Айле.

Королева Айла была Голосом Океана? Основательница Старии? И эта сирена была сестрой их бабушки? У Селесты пошла кругом голова. Конечно, Сефона была благословлена. Её магия всегда была необычайной. А она… всё это время Селеста думала, что охотится за сокровищами. Но на самом деле целью была её сестра.

И Селеста привела людей прямо к ней.

Вина, словно нож, повернулась в её животе.

— Мы не можем здесь оставаться, — голос Селесты дрогнул. — Люди уже близко. Они будут здесь с минуты на минуту.

— Люди не могут найти этот остров, Селеста, — сказала Сефона тем самым успокаивающим тоном, который она всегда использовала, когда Селеста расстраивалась. — Они даже не смогли бы незамеченными пройти через воды сирен. Хор…

— Они прошли, — Селеста посмотрела на свои руки. — Потому что я показала им путь.

В храме воцарилась тишина.

— Ты сделала что? — голос Сефоны был холодным.

— Я думала, им нужно только сокровище. К тому времени, как я поняла правду… было уже слишком поздно. — Селеста подошла к краю бассейна и опустилась на колени, потянувшись к сестре. Но Сефона отпрянула, на её лице отразился ужас.

— Люди, — выплюнула Гала. — Жадные, ужасные существа.

— Они не все такие, — огрызнулась Селеста, не в силах сдержаться.

Лицо Сефоны в одно мгновение сменило шок на гнев. — Ты их защищаешь? После того, что они сделали с нашей бабушкой?

— Мы тоже убивали их! Убивали одного за другим!

— Мать была права, — вздохнула Сефона. — Ты слишком мягкосердечна. Я надеялась, что со временем ты перерастешь это, но…

Это было похоже на пощечину. Селеста встала, сердитые слезы брызнули из глаз. Несмотря на всё, что она узнала, перед лицом осуждения старшей сестры она снова почувствовала себя маленькой и никчемной. Нет ничего больнее, чем слышать, как то, что ты больше всего ненавидишь в себе, используется как оружие человеком, которого ты любишь. Слезы катились по щекам, и Селеста яростно вытерла их тыльной стороной ладони. Они обсуждали её. Селеста всегда думала, что Сефона на её стороне. Единственная, кто позволял ей плакать. А оказалось, что всё это время она обсуждала Селесту с их матерью.

Но тут она подумала о Киями. О самой сильной женщине — сирене или человеке — которую она когда-либо встречала. Вспомнила слезы, бежавшие по лицу Киями, когда та помогала ей сбежать. Её руку на рукояти меча, когда она встала перед их капитаном.

— Я жила с ними, с людьми. Я знаю их, — спокойно сказала Селеста, несмотря на слезы.

Сначала Сефона выглядела удивленной, но вскоре это выражение сменилось гневом.

— Зачем ты это сделала? О чем ты только думала? Селеста, ты могла выдать нас всех! Это из-за этого ты выглядишь как одна из них?

Селеста сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Я спасла человека от нападения Хора. Сына короля Леонидаса. Я собиралась убить его и исправить всё, но я… я ошиблась насчет принца. А потом… он использовал меня, чтобы найти это место. Чтобы найти тебя. Но остальные члены экипажа — они ничем не отличаются от нас с тобой. Клянусь. Они… они мои друзья. — По мере того как Селеста говорила, слезы высыхали. Голос становился всё увереннее. — Принц хочет доставить Голос — тебя — к своему отцу. Я полагаю, Король пиратов хочет контролировать океан. Пожалуйста, Сеф, нам нужно…

— Если мы покинем эти священные земли до завершения ритуала, дары Богини будут утрачены навсегда, — ровным голосом произнесла Гала, подплывая к Сефоне и положив руку ей на плечо.

Лицо Сефоны стало суровым. Идеальная копия их матери.

— Даже если люди зашли так далеко, остров открывается только на Песнь сирены во время затмения, — отрезала она с ноткой окончательности в голосе.

Она вновь присоединилась к древней сирене, обхватив её за запястья. Обе сирены начали тихо гудеть, ища ту нить, на которой оборвалась их работа. Найдя нужную ноту, их голоса изменились, превращаясь в тот самый неземной звук, который и привел Селесту к ним.

По каменным ступеням храма зазвучали шаги, звенящие словно погребальный колокол. Селеста обернулась, потянувшись за ножом, и только тут вспомнила, что он потерян. Она привычно приняла боевую стойку, жалея, что у неё нет оружия. Жалея, что сестра не послушала её. Жалея, что всё сложилось иначе.

Голоса поющих сливались и распадались в пугающей гармонии. Двери распахнулись. Против лучей заходящего солнца возник силуэт. Знакомая фигура переступила порог храма и остановилась.

— Снова здравствуй, принцесса.

Руки Селесты безвольно опустились. Перед ней стояла Морская ведьма.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

— Что… что ты здесь делаешь? — потребовала ответа Селеста. — И почему у тебя ноги?

Нерисса выглядела всё так же. Те же темные волосы, чернильно-синяя кожа и биолюминесцентное свечение. Только теперь — с ногами. Селеста настороженно разглядывала их.

Рассмеявшись, Морская ведьма развела руками.

— Искала тебя, — сказала она, сделав два широких шага вглубь зала. Было странно видеть, как она идет.

— Зачем? — спросила Селеста, сжимая кулаки.

Нерисса остановилась и скрестила изящные руки на груди.

— Чтобы предупредить. Ты меня интересуешь, принцесса. Ты что, забыла?

Селеста поморщилась. Если бы не темное пятно полумесяца на запястье, она, возможно, и забыла бы. За их спинами две сирены наблюдали за происходящим — молчаливые и настороженные. Селеста на мгновение обернулась к сестре и успела заметить гнев в её глазах из-за очередного прерывания ритуала.

— Как ты нашла меня? — спросила Селеста.

— Я шла по твоим следам, — ответила Нерисса легкомысленным взмахом руки. — Я добралась до корабля как раз в тот момент, когда ты прыгнула в воду. Признаюсь, мне было любопытно, почему ты решила оставить людей. В прошлый раз, когда я за тобой наблюдала, вы были так близки. Ну, скажем так… с одним из них.

Глаза Селесты сузились.

— Если ты следила за мной, почему не помогла? Я чуть не утонула.

Небрежная манера Морской ведьмы сменилась чем-то более хищным.

— У тебя не осталось ничего, что мне нужно. А благотворительностью я не занимаюсь.

— Разве ты не должна защищать свои инвестиции? — парировала Селеста, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Возможно, — прошипела Нерисса. — Но как раз когда я собиралась вмешаться, ты сделала что-то… интересное. — Последнее слово она выделила улыбкой.

— Ты заключила сделку с Морской ведьмой?

Услышав голос Сефоны, Селеста обернулась, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

— Я сделала то, что должна была.

— И теперь ты привела её сюда! На этот священный остров!

Селеста глубоко вдохнула, чувствуя, как гнев закипает прямо под кожей.

— Приношу свои глубочайшие извинения за вторжение, Ваше Высочество, — шелковистый голос Ведьмы вклинился между ними, когда она переключила внимание на Сефону. — Но я обязана предупредить: когда я прибыла к берегу этого острова, я видела, как корабль бросил якорь. Корабль человеческого принца.

Лицо Селесты побледнело.

— Ты говорила, что они не могут найти этот остров без Песни сирены, — сказала Селеста.

— Я не думала, что они смогут… — Сефона запнулась, в отчаянии глядя на Галу. Древняя сирена выглядела так, словно таяла с каждой секундой.

— Хватит болтать, — челюсть Нериссы сжалась. — Селеста, задержи своего принца. А я помогу твоей сестре и её спутнице сбежать.

— Я не уйду, пока ритуал не будет завершен! — настаивала Сефона. — Я не буду той, кто потеряет дар Богини.

— Тогда полагаю, нам придется их задержать, — сказала Морская ведьма.

Селеста выпрямилась и подозрительно уставилась на Нериссу.

— Мне казалось, ты не занимаешься благотворительностью.

— Пусть я и изгнанница, но я всё еще дочь Богини. — Морская ведьма посмотрела на неё свысока. Селеста нахохлилась. Она почувствовала укол вины за то, что подумала о Нериссе худшее. — К тому же, я не думаю, что повредит завести дружбу с нашим новым Голосом, — добавила она с хитрой улыбкой.

А, вот оно что. Конечно, у Ведьмы были корыстные мотивы для помощи. И всё же Селеста была не в том положении, чтобы отказываться от поддержки. Её кулаки вряд ли что-то могли противопоставить пирату и его команде.

— Скорее, Ваше Высочество, — прохрипела Гала; её голос звучал еще слабее, чем мгновение назад. Бросив последний тревожный взгляд на сестру, Сефона глубоко вздохнула и издала гул, настраиваясь на свою наставницу. Их голоса слились воедино, смешиваясь перед тем, как перерасти в песню. Не говоря больше ни слова, Нерисса зашагала обратно к дверям храма, а Селеста последовала за ней.

— Почему у тебя ноги? — выпалила принцесса, как только они оказались снаружи.

Нерисса моргнула своими огромными чернильными глазами.

— Мы на острове, принцесса.

Щеки Селесты вспыхнули, и она замолчала. Мучительный процесс обретения ног был еще свеж в её памяти. Она не могла представить, чтобы проделать такое с собой.

Знакомая песня ритуала доносилась из храма вместе с ветром, постепенно набирая тот темп, который она потеряла из-за многочисленных прерываний. Из всех возможных вариантов развития событий, она никогда не ожидала, что воссоединение с сестрой пройдет так. И не остров или открытие того, что сестра всё это время скрывала свои силы, беспокоило её больше всего. Нет, дело было в том, как сестра смотрела на неё. Словно на бестолковую дуреху, которая не может не наломать дров. «Не то чтобы я этого не заслужила», — с горечью подумала она. И всё же, нет раны глубже, чем та, что нанесена родной сестрой.

Подавив чувства, Селеста взглянула на Нериссу. Морская ведьма была одета в черные облегающие брюки и топ, а темно-фиолетовый плащ обрамлял её массивное жемчужное ожерелье.

— Не предполагаю, что под этим плащом ты прячешь оружие? — спросила Селеста.

Нерисса приподняла бровь.

— Я и есть оружие.

— Конечно, ты. — Разумеется, лучшим оружием сирены был её Голос, но даже Хор на всякий случай носил копья. Селеста нервно заерзала, вытирая руки о бедра. Через мгновение любопытство взяло верх. — Как…?

— Задай еще хоть один вопрос, принцесса, и я сброшу тебя в море.

Кивнув, Селеста умолкла. И именно в этот момент она услышала их.

Люди.

Она надеялась, что остальные не придут. Но по звуку их шагов, каждый из которых отдавался громом в тишине острова, Селеста поняла, что приближается целая группа. Морская ведьма бросила взгляд на Селесту. Над ними послеполуденное солнце медленно отходило от луны, заливая всё вокруг золотистым светом.

Капитан Рейден Шарп появился, словно порождение её худших кошмаров, в просвете между деревьями. Её сердце дрогнуло при виде его. Лицо капитана исказила гримаса. Слева от него стоял Бастиан с обнаженным мечом. А позади них Киями, Насир и Торбен выглядели встревоженными или напуганными. Вместе с ними шли десять незнакомцев — кряжистые мужчины с широкими плечами, тугими от мускулов. Они были не такими высокими, как Насир, но вдвое более угрожающими.

— Я надеялся, что ты не придешь, — сказал Рейден.

Селеста вскинула подбородок.

— Рада разочаровать. — Он сделал шаг вперед, но она отказалась отступить. — Вижу, ты привел новых друзей. Интересно, когда ты успел их найти, учитывая, как ты был занят? Тоже прятал их в трюме?

Кулак Рейдена сжался.

— Ваш капитан нашел время призвать людей своего отца после Веллуно, — ухмыльнулся самый высокий из незнакомцев. — И благодаря твоей чудесной навигации, Искательница Пути, мы точно знали, где найти твое течение.

Ярость вспыхнула в груди.

Рейден обернулся и бросил гневный взгляд на мужчину, осмелившегося заговорить без разрешения.

— Даже тогда? — прошептала Селеста. — Даже тогда ты предавал меня? Значит, всё было ложью, да? — Она часто заморгала, сдерживая слезы. Но Рейден всё равно прочел всё по её лицу. Его суровое выражение дрогнуло, но так быстро, что она не могла быть уверена, показалось ей это или нет.

— Нам нужен только Голос Океана, — сказал Рейден, делая еще один шаг вперед. — Если ты уйдешь сейчас, драки не потребуется.

— А я бы хотела подраться, — Селеста подавила горе, сосредоточившись на гневе. — Я практиковалась. — Злая улыбка тронула её губы.

Рейден приподнял бровь, в его глазах промелькнуло удивление и веселье.

— Брось, Селеста, — сказал он низким голосом. Тот самый чертов голос, который он использовал, когда они… когда она…

— Привыкай к разочарованиям, Ваше Высочество, — прошипела она.

Рейден обнажил меч.

— Отойди в сторону.

— Нет, — сказала она.

— Отойди, — повторил он, и в его голосе зазвучало нарастающее раздражение.

— Нет! — выплюнула она, и её негодование прорвало завесу спокойствия. — Я не позволю тебе забрать мою сестру!

Глаза Рейдена расширились. «Твоя сестра?» Он выглядел напуганным, переводя взгляд с Селесты на Нериссу, словно надеясь, что кто-то из них даст объяснение.

Значит, он не знал.

Высокому приспешнику короля надоело ждать. Он выхватил меч, оттолкнув Рейдена плечом, и бросился на Селесту. Крякнув, он поднял лезвие высоко над головой, обрушивая его смертельной дугой в её сторону. Сердце колотилось, но Селеста успела отпрянуть, уйдя с пути меча.

Остальные мужчины ринулись в бой, и Бастиан в их числе. Половина бросилась на Нериссу, остальные навалились на Селесту. Мощный альт вырвался из уст Морской ведьмы, заставив троих нападавших опуститься на колени. Мелодия была незнакома Селесте — мрачная и скорбная, она обвивала мужчин, заставляя их оборачиваться друг против друга. Песнь пульсировала, когда ведьма пыталась очаровать остальных, но её силы имели предел. Селеста открыла рот, не зная, как вступить.

Бастиан сделал выпад.

Селеста отпрыгнула назад, уклонившись от удара в последнее мгновение. Но он не отступил. Он продолжал теснить её, пока к нему присоединялись другие. Она едва могла мыслить, не говоря уже о том, чтобы сосредоточиться и вытянуть свою магию — дар Богини, данный именно для этого: защиты сирен от людей. В меньшинстве и без оружия, Селеста едва успевала избегать ударов. Они оттеснили её к лестнице, пока она не оказалась прижата к дверям. Она закричала от разочарования, надеясь каким-то образом вызвать ту же магию, которую использовала, чтобы усыпить команду.

Бастиан и остальные отступили и заткнули уши — их явно предупредили о том, на что она способна. Но даже если бы они этого не сделали, магия не поддавалась. Словно она была заперта за дверью, ключ от которой у Селесты отсутствовал. И всё же эта пауза дала ей достаточно времени, чтобы сосредоточить энергию и попытаться подхватить песнь Нериссы. У ног ведьмы уже лежали без движения двое людей короля.

Лишь одна нота сорвалась с губ Селесты, прежде чем колено врезалось ей в живот. Она упала, хватая ртом воздух. Когда она подняла взгляд, над ней возвышался Бастиан, и в его глазах горела ненависть. Это тоже выбило у неё дух. Он тяжело дышал, глядя на неё. Он не видел её. Он видел лишь свою боль. Свою утрату.

Позади него раздался крик. Селеста успела поднять голову и увидеть Киями, бросающую в её сторону меч в ножнах. Она не знала, откуда та его взяла — это был не клинок Киями, — но могла догадаться, что отдала она его не по доброй воле. Селеста схватила меч, выхватила его из ножен и направила острие на Бастиана, заставляя его отступить. Внезапно рядом оказалась Киями, отбиваясь от двоих людей короля, пытавшихся прорваться в храм. Насир и Торбен тоже вступили в бой, оба сдерживали Рейдена.

Они помогают?

Торбен издал боевой клич и бросился вперед с поднятым топором. Бастиан посмотрел на своих товарищей, и на его лице отразилось явное предательство. Селеста поднялась на ноги и направила острие к его горлу.

— Я не хочу причинить тебе боль, — сказала она.

Он развернулся к ней, его меч сверкнул. Селеста отступила на шаг, встречая каждый выпад и удар лязгом собственного клинка. Его меч раз за разом врезался в её оружие, удар за ударом оттесняя её от дверей. Ярость и боль питали каждое его движение. Селеста с ужасом осознавала, что вынуждена отступать снова и снова. Её подготовки в Хоре и уроков Киями хватало, чтобы продолжать бой, но мастерство Бастиана было неоспоримо. Он полоснул её по руке. Рана была неглубокой, но слишком опасной. Она не могла думать. Едва могла дышать, не говоря уже о пении. Вскоре одна ошибка повлекла за собой вереницу других, и она открылась. Это длилось лишь мгновение, но его хватило. Он поднял свой меч.

И тогда его взгляд встретился с её. Она видела, как он заметил кровь — ярко-алую, стекавшую по её руке.

Он помедлил.

Между ними мелькнул клинок, выбивая оружие из его рук.

— Довольно, Бастиан, — холодно произнесла Киями, удерживая острие своего меча в дюймах от нежной кожи его шеи.

Но в этом не было победы. Не для Селесты.

— Уходи, — сказала Киями, кивнув в сторону храма. — Мы разберемся здесь.

С благодарной улыбкой принцесса проскользнула сквозь двери внутрь храма. Но она видела, что её сестра еще далека от завершения ритуала.

— Если ты отдашь мне свою сестру, я обещаю, что с её головы не упадет ни волоса.

Селеста резко обернулась на голос Рейдена. Ему удалось прорваться мимо команды. Мимо Нериссы. Она подняла меч.

— Как будто я могу верить хоть слову из того, что ты говоришь.

Горькая усмешка тронула его губы.

— Я не могу уйти отсюда с пустыми руками, — сказал он, скрестив свой меч с её.

— Нет, — Селеста провела своим лезвием вдоль его, пока они не уперлись друг в друга. — Ты уйдешь отсюда по частям.

Металл звенел, когда она толкнула его со всей силы, заставив пошатнуться. Но он был быстр. Куда быстрее, чем она ожидала. Рейден восстановил равновесие и пошел в наступление — его меч стал серебряным росчерком.

Огонь ярости внутри гнал её вперед. Он заставлял её драться, а его — защищаться, хотя бы потому, что её движения были непредсказуемы. Это была уже не тренировка. Их мечи сталкивались, когда она наносила удар за ударом. Но одним движением своих безупречных ног Рейден вернул себе контроль и снова перешел в наступление. Он знал все её слабые места. Знал, что длинные руки дают ему преимущество, не позволяя ей подобраться достаточно близко, чтобы нанести решающий удар.

И тут она совершила свою первую ошибку. Ослабила защиту, оставив открытым правый бок. Но он не ударил. Вместо этого Рейден попытался обойти её, прорываясь к бассейну.

Он пытается не причинить мне вреда. Это осознание ударило её, когда она перехватила его, взмахнув мечом. Он повернул запястье, пытаясь обезоружить её. Каким-то образом это лишь разозлило её еще сильнее. Она удержала оружие и выпала в сторону, но он легко парировал удар.

Позади него битва переместилась внутрь храма. Киями, Насир, Торбен и Нерисса изо всех сил старались сдерживать людей короля, но их ряды редели.

Музыка усилилась. Вода в бассейне начала вращаться. Внутри неё потоки света закружились вокруг сирен. Селеста видела, как сила перетекает через них. Передача началась. Ей нужно было лишь не дать Рейдену добраться до них. Селеста делала всё возможное, чтобы оставаться ровно между ним и сестрой, пока они кружили всё ближе и ближе к бассейну. Но он оттеснял её к основанию статуи Богини. Если Селеста изменит направление, он проскочит мимо неё к воде. Поторопись, Сефона. Пожалуйста.

Внезапно Рейден сделал резкий выпад, и меч Селесты вылетел из её руки. Он со звоном проскользил по полу храма позади него. В его глазах не было триумфа, когда он приставил свой клинок к её подбородку.

Она до сих пор не могла в это поверить. Не могла поверить, что после всего, через что они прошли, он отберет у неё сестру. И что еще хуже, часть её сердца всё еще тянулась к нему. Всё еще была готова принять его обратно, если бы он только остановился.

Сглотнув, она отступила на шаг. Каменная нога статуи уперлась ей в спину. Бежать было некуда. Но она не позволит ему победить. Не пока в её легких есть хоть капля воздуха. С нечеловеческой скоростью Селеста ударила ногой, целясь в пах. Рейден отскочил назад, предвидя удар. Но этого хватило. Она развернулась и вскарабкалась на основание статуи, поставила ноги на голову гиппокампа и подтянулась, чтобы дотянуться до Богини.

— Я просто одолжу это, — сказала Селеста, возможно, самой Богине, схватив золотой трезубец и потянув его на себя.

К её великому удивлению, он легко высвободился из каменных рук.

Остров содрогнулся. Камни посыпались с потолка храма. С криком битва стихла. Селеста крепко держалась за трезубец одной рукой и цеплялась за раскрытую ладонь Богини другой, пока дрожь не утихла. Она обернулась, чтобы проверить остальных, молясь, чтобы Песнь была завершена. Но она замерла, осознав, что трезубец в её руках светится. Пульсирует. Вещь, которая была мертвой, теперь ожила.

— Он обрел владельца, — прошептала Нерисса прямо под ней.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

— Этого не может быть, — проговорила Селеста, отрывая взгляд от трезубца и встречаясь глазами с Нериссой.

— Нет, это невозможно, — согласилась Нерисса. — Трезубец может вынуть только та сирена, которой коснулась Богиня.

Значит, только Сефона должна была иметь возможность сдвинуть его с места. Селеста повертела трезубец в руках. Он был на удивление легким и идеально сбалансированным. Знакомым. Если закрыть глаза, можно было почти поверить, что это то самое копье, которое она потеряла. «Это не предназначено для меня», — напомнила она себе. Солнечный свет играл на золотых зубцах. Селеста посмотрела на сестру, чья Песнь стала лихорадочной. Сефона двигалась словно в трансе, её голова покачивалась из стороны в сторону.

Краем глаза Селеста увидела, как один из людей короля прорвался мимо Торбена, подняв меч, с глазами, устремленными на Сефону.

Тело Селесты среагировало быстрее мысли. Её ноги ударились о пол храма, колени пружинили. Она бросилась вокруг бассейна. Но он был слишком велик, а человек почти достиг края. Сефона, окутанная светом и всё еще погруженная в транс, не заметила занесенного меча.

Оттолкнувшись от края бассейна, Селеста бросилась на него. Время замедлилось, пока она летела над водой, а клинок рассекал воздух в направлении шеи Сефоны. В следующее мгновение зубцы трезубца вонзились ему в грудь. Кровь брызнула Селесте на лицо, когда тело мужчины опрокинулось назад. Он с глухим стуком рухнул на белый пол храма, а Селеста приземлилась над ним, грациозная, словно танцовщица. Некоторое время она наблюдала, как жизнь уходит из его лица. Она не чувствовала ни сожаления, ни стыда за то, что отняла жизнь этого человека. С силой она выдернула трезубец из его тела. В груди остались три идеальных отверстия, из которых расплывалось красное пятно. Одним эффектным движением Селеста опустила основание трезубца на пол рядом с собой. С его зубцов капала кровь. Её дикие глаза обшарили зал, вызывая любого на бой.

Никто не шелохнулся. Её взгляд упал на Рейдена. Она больше не чувствовала себя потерянной маленькой принцессой. Рейден перевел взгляд с тела на полу на Селесту. Он окинул её рваную, грязную одежду и брызги крови на лице и корсете. И он тоже увидел это. Перемену в ней. Или, может быть, она видела то, что хотела видеть. В его выражении лица боролись чувства: страх, гнев и, возможно, печаль?

— Посмотри на себя, — сказал он. — Кровожадная сирена.

Глаза защипало от слез, но она не дрогнула.

— А ты — принц-предатель.

— Чем заканчивается эта история?

— Это трагедия, — сказала Селеста. — Она заканчивается смертью.

— Жаль, — грустная улыбка тронула его лицо. — А я так люблю свадьбы. — Он сделал шаг к бассейну, но остановился, когда Селеста подняла трезубец и направила его ему в грудь.

— Уходи, — сказала она.

Она не понимала, что удерживает её руку — почему даже сейчас, после всего, что он сделал, она не может заставить себя убить его. Пират предал её, манипулировал ею, запер в клетке. И всё же её руки дрожали, когда она целилась из трезубца. Она всё еще считала его самым красивым мужчиной из всех, кого знала. Его карие глаза, полные внутренней борьбы, были устремлены на её лицо.

— Ты же знаешь, я не могу, — ответил он.

Горе пронзило её, когда она сократила расстояние между ними. Они столкнулись, словно под действием гравитации. Неизбежно. Селеста метнула трезубец в него. Рейден встретил его мечом. Удар эхом отозвался по залу. И начался их танец. Ужасный, страшный танец смерти. И впервые они были равны. Он тренировался с мечом с самого детства, но Селеста так же долго упражнялась с копьем. Почему-то трезубец в её руках ощущался правильным. Как продолжение её самой. Она сделала выпад, и он отступил, теряя позицию. И когда его меч запутался между зубцами трезубца, она поняла, что он в её власти. Одним движением она выбила оружие из его рук. Она прижала зубцы трезубца к его груди, к его сердцу. С широко открытыми глазами капитан поднял руки над головой. Непрошеные слезы покатились по щекам Селесты, когда она наконец приготовилась завершить свою миссию. Она задавалась вопросом, будет ли это теперь иметь значение.

Пронзительный крик наполнил зал.

Она обернулась и увидела меч, вошедший в бок Киями.

— Нет! — крик вырвался из горла Селесты.

Она с ужасом смотрела, как её подруга опускается на колени. Краски исчезли с её лица. Рядом на полу лежало тело Бастиана, его конечности вывернуты под неестественными углами. Справа Насир и Торбен подняли оружие, будучи окруженными.

Рейден замер, его лицо исказилось. Команда, которую он обещал защищать.

Селеста первой пришла в движение. Подняв трезубец, она бросилась в атаку. Крик сорвался с её губ, когда она рванулась на помощь подруге. Но Песнь её сестры и Галы стала слишком громкой, заглушая всё остальное. Два голоса слились, достигая кульминации, которая с минуты на минуту должна была прийти к своему неизбежному финалу. Человек короля выдернул меч из бока Киями. Её тело обмякло, кровь хлынула из раны на белый каменный пол.

Рейден, с лицом, застывшим от решимости, рванулся в другую сторону, к бассейну.

Нет…

Времени не было. Она должна была выбрать: спасти подругу или сестру.

С разбитым сердцем Селеста повернулась спиной к своей команде. К Киями, лежащей неподвижно на полу. К Насиру и Торбену, бросающим оружие в знак капитуляции. Селеста нырнула наперерез Рейдену. Они столкнулись, повалившись на пол, сплетясь в кучу конечностей. Селеста придавила принца, приставив трезубец к его горлу.

Финальная нота прокатилась по храму. Голос Сефоны прозвучал в одиночестве и затих. Ослепительный белый свет волнами взорвался в помещении. Селеста уткнулась лицом в грудь Рейдена, закрывая глаза.

Когда она подняла голову, Гала плавала в бассейне лицом вниз. Мертвая.

За телом на краю бассейна сидела Сефона, а к её горлу был прижат нож.

Нож, который держала Морская ведьма.

— Убей его, если хочешь, — с дьявольской усмешкой сказала Нерисса. — Его папочке будет всё равно.

Ледяной ужас пополз по спине Селесты, когда она посмотрела на сестру. Селеста медленно поднялась, отстранившись от Рейдена. Но она продолжала держать его под прицелом трезубца. Она больше не понимала, кто ей враг. Она больше ни в чем не была уверена.

— Нерисса, — выдохнула она. — Что ты делаешь?

— Бедное дитя, — проворковала Морская ведьма. — Такая наивная.

Пальцы Селесты еще крепче сжали древко трезубца. — Я знала, что тебе нельзя доверять.

— И всё же ты сделала всё так, как я планировала, — улыбнулась Нерисса.

Лицо Селесты стало бледнее полотна. — О чем ты говоришь?

— Как ты думаешь, почему я оставила тебя в Порт-Ромси, когда ты покинула своего принца в Веллуно?

Нет… нет, это не может быть правдой. Этого не может быть…

— Как ты думаешь, как люди попали на остров? — Свободная рука Нериссы рассеянно дернула Сефону за мягкие розовые волосы. Под лезвием ножа Сефона немигающим взглядом смотрела на тело своей наставницы. — Когда Король пиратов заключил со мной сделку, чтобы я добыла Голос Океана, — продолжила Нерисса, — я искала повсюду хоть какой-то знак, где она может быть. Когда я узнала, что она прячется на этом священном острове, я поняла, что сама никогда его не найду. Только потомок самой Богини мог… или её возлюбленный. — Нерисса подмигнула Рейдену.

Селеста переводила взгляд с одной на другого. Как она не поняла этого раньше? То, как он смотрел на Нериссу при первой встрече — без замешательства или удивления. Он знал её. Но выражение его лица сейчас ясно говорило, что этот поворот сюжета стал для него откровением.

— Разве ты не знаешь, что это за остров? Это место, где Принцесса Луны и Принц Солнца предавались друг другу.

— Прекрати, — сказала Селеста, её голос прозвучал как низкое предупреждение.

Нерисса проигнорировала её. — Король никогда не верил, что Рейден действительно найдет его. Поэтому он пришел ко мне — выпытал мое местонахождение у одного из ваших жалких разведчиков из Хора, и я была только рада помочь. Рейден всегда был для него разочарованием — фактически, обузой. И очень дорогой обузой. Ты знаешь, что произойдет, когда его отец завладеет Голосом Океана? С объединением силы Бога и Богини король станет бессмертным. А зачем бессмертному наследник? Рейденом было легко пожертвовать — он был полезен, если мог добраться до острова, но не более того.

Голова Селесты кружилась. Она была пешкой в гораздо более масштабной игре. Они оба были ими. Рейден смотрел на Морскую ведьму пустым взглядом, превратившись в тень того человека, которого она когда-то знала.

— Я должна поблагодарить тебя, Селеста, — Нерисса потянула Сефону за подбородок, слегка поворачивая лезвие ножа. — Если бы не твои сведения о течении, мы бы никогда не добрались до острова вовремя. Знаешь, я почти думала, что ты догадаешься в ту ночь, когда я пришла на корабль, чтобы передать Рейдену инструкции от его отца. Но мне не стоило волноваться. Ты была слишком влюблена, чтобы что-то заподозрить.

Взгляд Сефоны скользнул к Селесте — в её глазах читались страх и поражение.

Это была целиком и полностью её вина.

Но в этот раз слезы не наворачивались. Вместо этого что-то внутри неё надломилось. Чистая, неприкрытая ярость ослепила Селесту. Ярость на Нериссу. На Рейдена. На саму себя.

Комната погрузилась во тьму, глубже, чем беззвездная ночь. Храм наполнился криками и воплями. Когда волна алой ярости прошла по позвоночнику, Селеста посмотрела на свои руки и увидела, что они светятся. Казалось, из её пальцев струятся лунные лучи. Её глаза расширились. Магия сирен так не работала. Это было что-то иное. То, о чем она никогда раньше не слышала.

Из темноты перед ней донесся глухой удар.

— Сефона! — вскрикнула Селеста, ныряя в черноту. Когда она двигалась, тени расступались, прокладывая перед ней путь. Её сестра лежала без сознания в руках Морской ведьмы, нож всё еще был прижат к её горлу.

— Сефона, — выдохнула Селеста.

— Стой на месте, или я перережу её хорошенькую шейку.

Когда принцесса не отступила, Нерисса надавила ножом на нежную кожу под подбородком Сефоны. Тонкая струйка крови потекла по шее её сестры.

Селеста отступила на шаг.

Улыбка искривила губы ведьмы, когда она разглядела сияющую фигуру Селесты.

— Ты не убьешь её, — сказала Селеста твердым голосом. — Она тебе нужна. Если она умрет, вся сила Богини будет утрачена.

— О, милочка, — промурлыкала Нерисса, проводя лезвием ножа по подбородку Сефоны. — Она явно не единственная, кто обладает силой Богини.

Холод пробежал по спине Селесты. Не существовало легенд о сирене, способной создавать тьму, усыплять других одной нотой или призывать гиппокампа. Это могло быть очередным трюком. Нерисса только и делала, что лгала ей. Но трезубец в её руках рассказывал совсем другую историю.

— Я… Как я могу обладать силой Богини? — пробормотала Селеста.

— Вы, сирены, думаете только о даре Песни, потому что это то, что она дала вам. Как Айле она отдала свой собственный Голос. Но вы так долго прятались в своих пещерах, что забыли, откуда вы пришли. Сирены — дочери луны, а ваша Богиня была также и Повелительницей Ночи.

Повелительница Ночи. Сердце Селесты содрогнулось от этих слов. Так же, как Бог Земли правил днем.

— Я думала, эта сила была утрачена. Как…?

— Даже я этого не знаю, принцесса, — улыбнулась Нерисса. — Но знаешь, это забавно… спустя столько времени Принцесса Луны и Принц Солнца снова полюбили друг друга.

— Но они не любили друг друга, — возразила Селеста. — Принц Солнца убил её.

— Нет, — голос ведьмы стал мелодичным и зловещим. — Человек не убивал четвертую дочь. Они влюбились. Скрылись на этом острове. В месте, где вода встречается с землей. Она украла у своих сестер, чтобы быть с ним вечно в человеческих землях. Отказалась от своей формы сирены. Предала свою мать. Свою Богиню.

Селесту замутило.

— Ты лжешь. — Но в глубине души она знала: это не ложь. — Эта война между сиренами и людьми — она началась, когда он убил дочь Богини. Это основа всего, во что мы верим. Если она не погибла от его руки, тогда… Но Богиня дала нам Песнь, чтобы защитить нас от людей из-за того, что он с ней сделал.

— Разве?

Если младшая дочь не была убита; если она полюбила и была любима в ответ; если она предала сестер и мать, чтобы быть с ним, тогда зачем Богиня даровала им Песнь? Если не для защиты от людей, то для чего?

Догадка поразила её как удар молнии. Месть. Месть за то, что Принц Солнца украл у неё. Всё, во что верила Селеста, закружилось, принимая иные очертания. Где же правда? Она больше не могла понять. Она не знала, кому доверять и во что верить.

— Похоже, яблоко от яблони недалеко падает, как говорят люди, — глаза Нериссы задержались на обнаженных ногах Селесты. — Я не из тех, кто верит в реинкарнацию, но разум отказывается принимать происходящее.

Реинкарнация? Принц Солнца. Рейден? Но тогда получается…

— Ты сказала: «С объединением силы Бога и Богини король станет бессмертным». Король Леонидас — он не просто человек, он наследник Бога Солнца, не так ли?

Морская ведьма рассмеялась.

— Очень хорошо. Догадалась сама?

Тьма вокруг них заколебалась. Селеста пыталась сосредоточиться, заставить себя удержать её. Но она не знала как. Свет, исходящий от её тела, начал тускнеть. Тьма вздрогнула и рассеялась.

— Боюсь, наше время сказок подошло к концу, — сказала Нерисса, переводя чернильно-черные глаза за спину Селесты. — Заберите наш Голос и везите к королю. А вы… убейте сестру.

Селеста развернулась и увидела, что оставшиеся люди движутся к ней и Сефоне, оставляя позади истерзанные тела её команды, неподвижно разбросанные по залитому кровью полу. Подняв трезубец, она прыгнула им наперерез.

— О! Я чуть не забыла, — бросила Морская ведьма. — Я хотела бы получить оплату по своему долгу.

Руки Селесты соскользнули с древка трезубца. Внезапный жар разлился от полумесяца на её запястье. Он обвился вокруг неё, поднимаясь вверх и наружу, пока ощущение не сдало её тело, словно в тиски.

— Не сопротивляйся, — просто сказала Нерисса.

— Нет! — закричала Селеста.

Но было уже поздно. Её колени подогнулись под тяжестью обета, который потянул её вниз, принуждая к покорности. Трезубец выпал из её рук и с грохотом покатился по полу.

— Нет, пожалуйста! — Один из мужчин прошел мимо, и она ничего не могла сделать, чтобы остановить его, когда он подхватил обмякшее тело Сефоны на руки. Четверо других окружили Селесту.

Она подняла взгляд и увидела, что Рейден всё еще здесь. Его темные глаза встретились с её взглядом, и она увидела гнев — жгучую ненависть, которую не могла понять. Он выхватил пистолет из кобуры на поясе.

— Никто никуда не уйдет, — прорычал он. — И если кто-нибудь из вас прикоснется к ней, я вас убью.

Перевод выполнен каналом https://t.me/mousebookagency

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

Мужчины заколебались, не зная, кому подчиниться: принцу или Морской ведьме. Селеста извивалась под властью заклятия, пытаясь всеми силами пробиться сквозь него. Но она ничего не могла поделать. И она не смела надеяться. То, что она не понимала игры, которую вел Рейден, не означало, что игры не существовало.

Нерисса приподняла идеально изогнутую бровь. Но как только она открыла рот, чтобы заговорить, храм взорвался Песнью. Девять голосов слились в гармонии, переходя почти в крик. Сердце Селесты сжалось. Это были знакомые голоса Хора Старии. Они пели не Песнь тоски — нежное ласковое зазывание, влекущее моряков в их водяные могилы. Это была Песнь войны. Они выплывали из ручьев, пронизывающих храм, — воплощенные кошмары.

Один за другим люди подчинялись: их оружие с лязгом падало на пол, пока они, словно в трансе, шли на зов сирен.

Селеста ждала, когда магия настигнет её, когда и она будет подхвачена песней. Но этого не случилось. Они не поют для меня? Или сила внутри меня образует своего рода щит? Она посмотрела на Рейдена и увидела, что он не поддается влиянию. Как и всегда. Ей следовало догадаться. Следовало увидеть. Селеста гадала, какими еще дарами Бог Солнца одарил своих наследников.

Рейден поднял голову, встречаясь с ней взглядом. Он что-то крикнул, и на его лице читался неприкрытый страх, но из-за Песни она его не услышала. Затем он указал пальцем.

Команда. Они двигались. Вставали. Зрелище было тошнотворным: казалось, их обмякшие тела тянули невидимые нити. Головы болтались на плечах, тела раскачивались из стороны в сторону. Насир делал тяжелые шаги, Торбен шаркал следом. Слева от них Бастиан рухнул на пол, но снова поднялся. Он сделал несколько неуклюжих шагов и снова повалился. Киями была в самом ужасном состоянии. Казалось, ранение лишало её возможности стоять. Поэтому она ползла, переставляя руки, таща себя к краю воды, оставляя за собой кровавый след. Её лицо было белым, как смерть. Глаза — незрячими.

Рейден убрал меч в ножны и бросился к Насиру, который был ближе всего к воде. Он уперся плечом в массивный живот кока и толкнул. Но Насир продолжал идти, не замечая преграды. Ноги Рейдена заскользили по полу храма, когда крупный мужчина оттеснил его к Аналоре. Её привычные светло-фиолетовые волосы прилипли к щекам, и она больше не выглядела как нервная послушница. Должно быть, её посвятили в полноправные члены. Их всех посвятили. А это означало…

Селеста вглядывалась в лица каждой сирены, пока не нашла её. Мейв. Цецелия покачивалась в потоке, прямо за спиной Селесты, прикованной к полу. Брови Мейв были низко опущены, губы плотно сжаты, пока она пела. Облегчение нахлынуло на Селесту волной. «Она жива. Она добралась до дома». А Киями ползла прямо к ней.

Раздался тошнотворный всплеск. Вскоре за ним последовал второй.

Селеста обернулась, чувствуя, как сердце подступило к горлу. Это двое людей короля погрузились в потоки. Длинные когтистые пальцы сомкнулись на их шеях. Они не сопротивлялись. Они даже не моргнули, когда их тела потащили под воду. Участь, которая вскоре ждала и её команду.

И всё, что она могла делать — это смотреть.

Слова Морской ведьмы — «Не сопротивляйся» — звенели в ушах Селесты. Она должна была заставить их остановиться, прежде чем они утопят остальных — её друзей. Но она не могла пошевелиться. Заклятие приковало её к месту. А Киями с каждой секундой подползала всё ближе к воде.

— Мейв! — вскрикнула Селеста, перекрывая музыку.

Концентрация цецелии пошатнулась. Её глаза метнулись в сторону, прежде чем вернуться к окровавленному телу Киями.

— Мейв, пожалуйста! Послушай меня! — крикнула Селеста, переходя на родной язык.

Мейв снова запнулась. Но на этот раз она обернулась, нахмурив брови. Когда Мейв узнала её, её глаза расширились. Она перестала петь.

— Селеста?

Удивление сменилось на её лице облегчением, а затем замешательством. Несмотря на то, что прошло время, Селеста могла читать мысли подруги, как когда-то прежде.

Что ты здесь делаешь?

Слезы покатились по лицу Селесты. — Мейв, я так счастлива, что ты в порядке, — её голос дрогнул. — Но ты должна остановиться.

Взгляд Мейв стал жестким. — Эти люди похитили меня.

— Пожалуйста, — умоляла Селеста, дрожа под тяжестью обета. Она смотрела на своих друзей, дюйм за дюймом, сантиметр за кровавым сантиметром спотыкающихся навстречу своей смерти.

— Спасай их сама, — сплюнула Мейв, отворачиваясь.

— Я не могу! — отчаянно воскликнула Селеста. — Морская ведьма заколдовала меня. Пожалуйста. — Её зрение затуманилось от слез. Когда Мейв всё равно не обернулась, она добавила: — Я сделаю всё, что угодно.

— Почему ты сражаешься, чтобы спасти их? — обвинила её Мейв, чей голос перекрывал боевые кличи Хора. — Они не заслуживают нашей милости!

Слезы падали с подбородка Селесты, капая на каменный пол храма. Она вспомнила Насира, который учил её читать. Торбена, который с подмигиванием подарил ей кинжал. Киями…

Моя сестра — танцовщица… Я хочу написать ей перед нашим отплытием сегодня вечером о том, как талантлива моя подруга.

Хватка заклятия на её теле ослабла, когда Селеста опустилась на пол, покоряясь чарам.

— Потому что они — моя семья.

Боль промелькнула на лице Мейв. Цецелия смотрела на Селесту, ища хоть какое-то объяснение. Какую-то причину, почему Селеста выбрала этих людей, а не своих. Мейв нахмурилась. А затем она пропела три резкие, диссонирующие ноты.

Песнь оборвалась, последние гаммы эхом разнеслись по храму. Один из оставшихся людей короля поднялся на ноги, моргая, словно пробуждаясь от сна. Ужас исказил его лицо, когда он увидел своих товарищей, плавающих мертвыми в воде. Затем он бросился бежать из зала.

— Что это значит? — прошипела генеральша Ксандра на языке сирен, сжимая горло другого человека.

— Принцесса приказала это, генерал, — сухо ответила Мейв. Сердце Селесты готово было разорваться от благодарности.

Сузив глаза, Ксандра проследила за взглядом Мейв, устремленным на Селесту. Но та уже мчалась к Киями. Рейден опередил её. Он сорвал кусок ткани со своей рубашки и прижал его к ране на её боку. Но Киями уже потеряла слишком много крови.

— Кто-нибудь, исцелите её, — потребовала Селеста, обернувшись к генералу.

Сирены не сдвинулись с места.

— Это не просьба. — Селеста подошла и подняла трезубец. Она выпрямилась, устремив на генерала тяжелый взгляд. В храме воцарилась тишина.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — горько произнесла Ксандра. В её глазах сквозило недоверие. Селеста никогда раньше не пользовалась своим положением. Но Ксандра не стала спорить. Генерал развернулась и отдала приказ. Сирена, которую Селеста не узнала, подплыла ближе; её глаза были размером с блюдца. Видела ли она когда-нибудь живого человека так близко? Прикасалась ли к нему? Рейден посмотрел на Селесту, не понимая, что происходит.

— Перенеси её к краю воды, — сказала Селеста на его языке.

Кивнув, Рейден подхватил Киями на руки, стараясь не потревожить её. Он бережно опустил её на берег ручья перед сиреной. Дрожащими руками целительница начала петь. Её голос был мягким и успокаивающим, а ладони лежали на ране.

И медленно на щеках Киями заиграл румянец.

— Она поправится, — сказала сирена, глядя на Селесту, которая замерла рядом, пока шла работа. — Но придет в сознание она не скоро. Она потеряла много крови.

Рейден с облегчением выдохнул и пошел проверять остальных. Но обмякшее тело Киями напоминало Селесте лишь об одном. Об одном человеке.

Сефоне.

В хаосе битвы она упустила её из виду. Но когда она взглянула на то место, где в последний раз видела Нериссу с сестрой, там никого не было. Нерисса использовала появление Хора как отвлекающий маневр. Она должна была сбежать, прежде чем Песнь подействовала. А теперь Нерисса доставит Голос королю. Холодный страх охватил Селесту. Сердце бешено колотилось, глаза упали на запястье. Полумесяц, что был черным, побледнел до белого цвета.

Сделка была заключена.

— Кто-нибудь видел Морскую ведьму? — спросила Селеста на языке Старии, а затем на общем. — Кто-нибудь видел, куда она направилась?

— Она должна была пойти на запад.

Селеста резко обернулась.

На дрожащих ногах Бастиан поднялся на ноги, его выражение лица было мрачным. Почувствовав на себе взгляд Селесты, он опустил глаза. — Туда, где мы пришвартовали наши корабли, — тихо сказал он.

— Спасибо, — неуверенно произнесла Селеста. Неужели он… помогает ей? После того, как пытался убить?

— Нет, — сказал он, встречаясь с ней взглядом, — это тебе спасибо, что спасла меня. Снова.

Селеста отвела взгляд, не зная, что чувствовать. Вместо этого она повернулась к Хору. — Я знаю, что у вас нет причин доверять мне — не после того, что я сделала. — Она подумала о матери, о своем плане вернуться в Старию, как только миссия будет завершена. Принадлежит ли она теперь миру сирен? Но если она останется в мире людей, найдется ли там для неё место? Она отбросила эти мысли.

— Эти люди вам не враги. Я могу привести вас к тем, кто ими является. К тем, у кого Сефона и кто везет её к королю Леонидасу.

Генерал посмотрела на священное оружие Богини в её кулаке. Её лицо стало суровым. — Мы последуем за тобой, принцесса, — сказала она твердым голосом. Плечи Селесты опустились от облегчения, королевская невозмутимость начала покидать её. Словно по привычке, её глаза нашли Рейдена. Его лицо было каменным, нечитаемым. Она не была уверена, остался ли он, потому что хочет помочь, или из собственных эгоистичных побуждений. Вполне в его духе — играть роль союзника, пока он не найдет способ устранить Нериссу и присвоить все лавры себе.

Но, в конечном счете, выбора не было. Не тогда, когда на кону стояла жизнь сестры. И пришло время принять любые последствия, которые её ждали.

— Плывите на запад, — сказала она Ксандре. — Я встречу вас на берегу. Ждите моего сигнала.

Генерал издала клич — одну короткую и одну длинную ноту. И Хор скрылся в воде. Все, кроме Мейв, которая задержалась и посмотрела на Селесту так, словно не узнавала её. Но затем и она погрузилась в поток и уплыла.

С уколом облегчения Селеста увидела, что Торбен и Насир очнулись. Побитые, в синяках, но живые. Они смотрели на неё, и она вспомнила, что говорила на другом языке. Никто из них не понимал, что происходит. Но у неё не было времени объяснять.

Она развернулась и, толкнув плечом створки, выбежала из храма, устремившись на запад, навстречу заходящему солнцу.

С Киями всё будет хорошо

, — повторяла она себе, чувствуя, как сжимается сердце. Остальные позаботятся о ней. Но решение оставить друзей позади не давалось легче. С каждым шагом её терзало чувство вины. Небо над ней пылало красным и золотом. Но наступала ночь. Она подкрадывалась к краю горизонта, темнея цветом синяка.

— Селеста! — Это был голос Рейдена.

Она не остановилась. Она мчалась сквозь джунгли, несясь вдоль ручьев. В прозрачной воде она видела сирен, их хвосты мерцали в мягком свечении блуждающих огоньков.

Ноги горели. Дыхание сбивалось на хрип. Но она не замедляла бег. Не до тех пор, пока между деревьями не мелькнула полоска белого песка. Она была почти на месте. Но у неё не было плана. Что она сделает, когда доберется туда? Будет ли Сефона заперта в трюме, как когда-то Мейв? А что, если они уже отплыли? Что, если она опоздала?

Приблизившись, она увидела несколько больших кораблей, стоявших на якоре недалеко от берега. «Алое возмездие» она узнала бы где угодно: красная полоса на борту и черные паруса. Два других корабля были ей незнакомы. На каждом из них развевался большой флаг с одним и тем же символом: золотое пылающее солнце. Тот же знак, что она видела на письме с королевской печатью. Холодный страх пронзил её при этом виде. Её ноги замедлились, когда она достигла кромки леса. Она хотела осмотреть корабли короля, прежде чем выдать себя. Нерисса наверняка её ждет.

Шаги за спиной приблизились, и Селеста обернулась, увидев Рейдена. Чего бы он ни хотел, это точно не была помощь в спасении Сефоны. Она резко развернулась, вонзив зубцы трезубца в открытую кожу на его груди, видневшуюся в вырезе черной рубашки. Он не пошевелился. Даже не потянулся к своему оружию.

— Давай, — сказал он.

Он не думает, что я способна на это.

Ярость вспыхнула в ней, когда она сократила расстояние между ними, приподняв трезубец к его подбородку. Она приблизила свое лицо к его.

— Не испытывай мое терпение, пират, — с презрением бросила Селеста.

Рейден рассмеялся. Это был совсем не тот теплый звук, который она знала. Звук был пустым. Лишенным веселья.

— Поверь мне, принцесса, — он надавил подбородком на зубцы трезубца, не отводя от неё глаз, — ты окажешь всем нам услугу.

Она всмотрелась в его лицо и увидела перед собой незнакомца. Казалось, пламя, которое когда-то бушевало в нем, было втоптано в грязь. Единственное, что она видела в его выражении, — это боль. Человек, который поставил на кон всё и проиграл.

— Нет, — Селеста сжала челюсти. Она опустила трезубец с его шеи и сильно толкнула его в грудь, заставив пошатнуться.

— Что?

— Ты не имеешь права так поступать.

— Как «так»? — он сложил руки на груди.

— Сдаваться! Ты не имеешь права ненавидеть себя, или переходить на другие стороны, или чем бы ты там ни занимался прямо сейчас! — её голос сорвался на крик. — Я больше не попадусь на твои игры. Ты не имеешь права заставлять меня жалеть тебя! Ты предал меня. Ты не заслуживаешь моего прощения! Я тебя не прощаю!

— Я знаю, — он опустил взгляд на лесную подстилку.

— Нет! — Селеста уже кричала. — Нет, ты не знаешь! Потому что я… я любила тебя, Рейден.

Его спина напряглась.

«И я была лишь средством достижения цели». Истина пронзила её, словно обоюдоострый меч.

Рейден поднял взгляд, его темно-карие глаза были пусты. «Я знаю», — повторил он.

Сердце Селесты разбилось вновь. Она удерживала его взгляд, наблюдая, как вокруг него возводятся невидимые стены. Пока перед ней не осталась лишь маска капитана Рейдена Шарпа.

— Вот почему никогда нельзя доверять пирату, — сказал он.

Селеста тихо выругалась. У неё не было на это времени. Её сестра в опасности. Ей нужен был план. Сжав сверкающий трезубец, Селеста повернулась к пляжу.

— Стоять! — крикнул Торбен, тяжело дыша. Селеста остановилась и с досадой выдохнула. Она не знала, почему послушалась. Они больше не команда. Она не обязана подчиняться их приказам. Группа показалась из-за деревьев. Насир бережно нес на руках Киями, а Бастиан замыкал шествие. Селеста с опаской посмотрела на квартирмейстера. Он отвел взгляд.

— Какой план? — спросил Торбен, вытирая кровь со щеки.

— Это не ваша битва, — сказала Селеста. — Я не буду просить вас присоединиться, особенно после того, как я солгала и…

— Команда защищает своих, — сказал Насир, сжимая руку мужа.

От этих слов у Селесты на глаза навернулись слезы, и кок усмехнулся.

— Я… я тоже иду, — добавил Бастиан.

Трое обернулись к нему. Он переминался с ноги на ногу.

— Может, я и не доверяю сиренам, но я знаю короля. И если бы мою сестру похитили… — Он запнулся.

— Хорошо, — сказала Селеста. Бастиан посмотрел на неё, и на его губах появилась благодарная улыбка. Их союз был хрупким, и Селеста всё ещё не была уверена, что он не воткнет ей нож в спину, но сейчас она не могла позволить себе отказаться от помощи. — Только не давай мне повода тебя убить.

Бастиан ухмыльнулся. — Конечно, Ваше Высочество.

Шутка кольнула её. Она знала, что это лишь его способ показать, что он на её стороне, теперь, когда он знает, кто она такая. И всё же она не могла запретить своим предательским глазам искать Рейдена. Он внимательно наблюдал за ней, как всегда, предугадывая каждое движение.

Он знал, что я была влюблена в него. И всё равно предал меня.

Её сердце сбилось с ритма от этой мысли. Но у неё не было времени расклеиваться. Она взвалила свое горе на плечи. Она не стала отталкивать его или игнорировать — она несла его с собой. Вещь, с которой она разберется, когда придет время.

— Вы знаете, что они планируют? — спросила она.

Улыбка Бастиана увяла. — Боюсь, что нет. Знаю лишь, что Голос должны были доставить прямиком к королю.

Селеста кивнула и снова повернулась к пляжу. Она осматривала огромные корабли, ища хоть какой-то знак, где Сефона — хоть какую-то зацепку, на каком из судов её держат.

И тогда она увидела его.

Самого Короля пиратов.

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

Селеста бесчисленное количество раз представляла себе короля Леонидаса. Это был пазл, который она собирала из кусочков, услышанных от окружающих. Но во всех её фантазиях она так и не смогла воссоздать его истинный облик. Он возвышался над своей командой, стоя выше всех остальных. Но не рост выделял его среди других. Король Леонидас был великолепен. Густые волны золотистых волос ниспадали, словно корона, вокруг его головы, собранные в узел на затылке. Большая черная шляпа с золотой отделкой гордо покоилась на голове, украшенная золотыми перьями. Светлая щетина покрывала его квадратный подбородок, а над теплой улыбкой красовались небольшие ухоженные усы. Широкие плечи укрывал длинный сюртук, алый, как заходящее солнце, также отделанный золотом. Кожаные ремни с блестящими, затейливыми пряжками спускались на бедра, поддерживая позолоченный меч. Но куда ослепительнее всего этого была его улыбка. Казалось, само солнце повернуло свое лицо только к ней одной, осыпая её теплом. Хотя Рейден явно пошел внешностью в мать, Селеста видела поразительное сходство. Не только в квадратной форме челюсти или ослепительных улыбках, но и в их энергии. Яркой и обжигающей.

Это и был Король пиратов? Капитан Леонидас Шарп? Легендарный Король разбойников и самопровозглашенный Правитель морей? Он ничем не напоминал кровожадного пирата, которого она себе представляла. Смеясь, Леонидас хлопнул по спине своего рулевого, глаза его сияли, словно он только что рассказал шутку. Она почти не могла поверить, что этот человек способен кого-то похитить.

Возможно, она ошиблась человеком.

Но тут из нижних палуб поднялась Нерисса, её походка была плавной и целеустремленной. Никто даже глазом не моргнул в её присутствии. «Она была с ними всё это время», — с горечью осознала Селеста.

Её сиреноподобные черты лица выглядели совершенно неуместно среди мощных мужчин-эторианцев. У многих из них не хватало глаза, ноги или руки. Ни один человек на их корабле не был похож на Рейдена, Насира или даже Торбена. Следом за Нериссой появились двое мужчин, каждый из которых был толщиной с древесный ствол. Между ними они держали Сефону. Сердце Селесты сжалось от боли, когда она увидела кляп во рту сестры и её связанные руки. Хвост сирены безвольно лежал на палубе, взгляд её был опущен.

При виде Голоса Океана король Леонидас радостно хлопнул в ладоши, сияя. Он обменялся любезностями с Нериссой, чье лицо оставалось бесстрастным. Добродушно рассмеявшись над чем-то, сказанным Морской ведьмой, он наконец повернулся к принцессе сирен.

Желудок Селесты скрутило в узел. У них не было возможности пробраться на корабль незамеченными. Экипаж короля превосходил их числом десять к одному. И Нерисса наверняка чего-то ждет. Она знала, что Селеста на острове. Даже если она не подозревала о шатком союзе Селесты с Хором, устраивать засаду на корабль было огромным риском. Но был ли у неё другой выбор?

Король наклонился и что-то сказал Сефоне; от этого зрелища у Селесты пальцы ног сжались в кулаки. Ей хотелось подобраться ближе. Услышать их разговор. Но ноги словно приросли к земле. Она не могла рискнуть потерять сестру из виду даже на мгновение.

Сефона торжественно кивнула, и король ухмыльнулся. Голос не выглядела испуганной или даже злой. Она казалась лишь смирившейся. Пальцами, унизанными золотыми кольцами, Леонидас осторожно развязал ткань на затылке Сефоны и вытащил кляп. С нечеловеческим спокойствием она немигающим взглядом смотрела на короля перед собой. Он улыбался, явно довольный её послушанием.

Этот человек вообще когда-нибудь хмурится?

Но именно тогда, когда Сефона повернулась лицом к открытому океану, Селеста увидела слезы, блестевшие на её щеках. Её глаза смотрели на море перед собой. Пустые.

Сумерки опустились вокруг них, когда Сефона подняла свои бледные руки и открыла рот. Голос, что разнесся в воздухе, был одновременно её и не её. Несмотря на расстояние, Селеста слышала его так, будто сестра стояла рядом. Пронзительная мелодия, песня без слов, и всё же Сефоне удалось нарисовать образ самого океана, воплощая водную стихию одним лишь голосом. Каждая нота двигалась в ритме моря под ней; некогда кристально-бирюзовые воды казались черными в угасающем дневном свете. Селеста обернулась и увидела, что команда слушает с одинаковыми выражениями изумления и трепета. Голос Океана отражался от волн, создавая своеобразное эхо.

Позади неё Король пиратов наблюдал, с благоговением на своем золотистом лице.

— Что она делает? — спросил Торбен.

Внезапно волны, мягко набегавшие на берег, начали расти. Вода рванулась вперед, заливая всё больше белого песка. Но вода не отступила, как должна была. Не вернулась назад. Она прибывала и прибывала, пока пляж не оказался полностью затоплен. И всё же она не останавливалась. Она стремительно росла, устремляясь к линии деревьев.

— Океан… он поднимается, — выдохнул Бастиан.

Сефона дернула рукой, и огромная волна вырвалась с поверхности океана, вбирая в себя воду, пока не стала выглядеть раздутой. Противоестественно. Одним взмахом руки она направила её к острову, и та удвоилась в размерах. А затем обрушилась. Вода хлынула в лес, покрывая лесную подстилку. Она заструилась вокруг их ног, доходя выше щиколоток. Селеста посмотрела вниз на воду. С ней было что-то не так. Она была теплой. Неприятно теплой. Почти горячей. Селеста оторвала взгляд от сестры и посмотрела на остальных.

— Остров, — сказала она дрожащим голосом. — Она его топит.

— На «Возмездие»! — скомандовал Рейден.

Команда пришла в движение. Они прорывались сквозь поднимающийся прилив, вода с плеском доходила им до колен.

— Сефона! — закричала Селеста, тщетно махая рукой, пытаясь привлечь её внимание; все мысли о плане испарились. Но Сефона никак не показала, что слышит. — Сефона, остановись! — повторила она, бросаясь к кораблю короля. Рука сомкнулась на её запястье, останавливая. Она попыталась вырваться, но хватка была слишком крепкой.

— Не так быстро, — прорычал Торбен. — Мы должны держаться вместе.

Селеста моргнула, ошеломленная тем, что именно Торбен удержал её от безрассудного броска. И всё же он был прав. На «Алом возмездии» были пушки. Оружие. Даже в меньшинстве у них было больше шансов на корабле. Но что они могли противопоставить мощи кораблей короля в одиночку?

Но они были не одни.

Пронзительно вскрикнув, Селеста возвысила голос и пропела три ноты. Призыв. И из океанских глубин показался Хор. Сирен едва можно было различить в наступающей ночи, среди волн, но они пришли.

— Атакуйте экипаж! Кажется, король невосприимчив к нашей Песне! — крикнула Селеста, пробираясь к «Алому возмездию». Вода поднялась уже до пояса.

Перед ней возникла Мейв, её лицо было бледным.

— Море нагревается. Если так пойдет и дальше, вода станет слишком горячей, и мы не сможем дышать под водой.

— Как глубоко это распространяется? Она же не может нагреть весь океан! — настаивала Селеста.

— Я не знаю, — ответила Мейв. — Но если жар распространится достаточно широко… вся Стария может задохнуться.

Кровь в жилах Селесты застыла. Стария может задохнуться? Сефона никогда бы так не поступила. Но даже когда эта мысль возникла, Селеста осознала: она понятия не имеет, на что способна её сестра. Они не виделись пять циклов. Селеста совсем не знала эту сирену.

Торбен подплыл сзади, замирая на середине гребка, когда уловил слова Мейв.

— Как сирена может задохнуться?

— В горячей воде недостаточно кислорода… — отстраненно объяснила Селеста.

Глаза Торбена расширились.

— Возможно, они пытаются заставить сирен подняться на поверхность, — предположила Мейв.

— Уходи, — Селеста сжала пурпурные ладони Мейв своими. — Предупреди королеву.

Она ожидала, что подруга откажется. Мейв всегда была бойцом, стремившимся доказать свою ценность. Но она не отказалась. Вместо этого она кивнула, с недоумением глядя на их сцепленные руки. Прикосновение было человеческим. Слишком привычным для сирены. Удивленная самой собой, Селеста разжала пальцы, и Мейв, не оглядываясь, отступила в воду. Взмах извивающихся щупалец — и она исчезла.

Волны достигали груди Селесты. Она оттолкнулась от песчаного дна и начала грести в сторону «Алого возмездия». Но трезубец в руке замедлял ход. Остальные члены экипажа плыли впереди, Насир нес на спине потерявшую сознание Киями. Где-то рядом с флотом короля зазвучала Песнь Хора. Ноты сталкивались, сплетаясь в какофоническую мелодию. Селеста подняла голову, глядя на корабль. Ничего не происходило.

Экипаж короля перемещался по палубе, совершенно не замечая музыки.

Селеста замерла. Не было способа, которым люди могли бы сопротивляться магии сирен. Любое живое существо с ушами было беззащитно перед Песнью. Все, кроме, пожалуй, Рейдена и короля. Если только… если только они не слышали её.

— Это ловушка! — закричала Селеста, меняя направление. Она отчаянно гребла к сиренам, но её голос тонул в шуме. Паника подкатила к горлу, как желчь. Но прежде чем она успела доплыть, сильные руки обхватили её за талию, потянув назад. Она забилась в их хватке, дрыгая ногами и размахивая трезубцем.

— Отпусти меня!

— Нет, — прошептал Рейден, прижавшись губами к самому её уху. Она попыталась вырваться, но он притянул её ближе, пока её спина не вжалась в его грудь.

— Отпусти меня, ублюдок!

Страшный звук прорезал воздух, за ним последовал всплеск.

На смену Песне пришли крики.

Селеста застыла. Она подняла глаза на корабли короля. Когда раздался следующий залп, она увидела это. Увидела вспышку пушечного огня. Увидела сирену в воде, которую разнесло на части.

— Нет! — крик вырвался из её горла, сырой и утробный. Слезы обожгли глаза.

— Селеста, нам нужно выбраться из воды.

Хор отступал.

Кроваво-красные пятна расплывались в темной воде.

— Сефона!

Но сестра её не слышала. Её незрячие глаза смотрели на хаос. А рядом с ней Король пиратов всё так же улыбался.

Дрожа, Селеста прижала трезубец к груди, обхватив его, словно ребенка. Но он не приносил утешения. Рейден что-то говорил ей на ухо, но она не слышала. А потом он развернул её, увлекая прочь от бойни, прижимая к своей груди. Она не заметила, когда он начал плыть. Но через его плечо она видела всё. Сирены ныряли в воду, чтобы через мгновение вынырнуть, задыхаясь. Раскаленное море не давало спасения. А Сефона продолжала петь — ангельская мелодия была тошнотворным аккомпанементом к ужасам, творившимся внизу.

Почему? Это слово стало мантрой. Почему? Почему? Почему? Почему? Зачем они это делают? Почему Сефона не сопротивляется? Затем новая мысль пронзила её, словно яд, становясь всё громче, пока её стало невозможно игнорировать.

Это моя вина.

Остров оседал всё глубже в поднимающееся море, пока вода не поглотила сияющее сердце внутри. И он исчез.

— Спускайте веревку! — крикнул Рейден.

Они добрались до «Красной мести». Она даже не заметила этого. Огромный корабль навис над ними в темноте, черным силуэтом на фоне безлунного неба. Место, которое она последние несколько месяцев называла домом. Где она играла в героя. Но теперь она чувствовала себя такой глупой. Всё это было ложью. Она ничего не знала об этой войне. О людях. О самой себе. И цена оказалась непомерной.

Холодный воздух уколол кожу, когда её тело вытащили из обжигающей воды. Она не чувствовала, как Рейден обвязал вокруг них веревку. Она больше даже не чувствовала его рядом.

— Просто держись, — сказал Рейден. Но его слова звучали так, словно доносились издалека.

«Бесполезная. Ты бесполезна», — прошептал голос у неё в голове, до боли знакомый. «Посмотри на себя. Рассыпаешься на куски, когда те, кто рядом, нуждаются в тебе больше всего. Жалкая. Они расплачиваются за твои ошибки». Голос звучал как её собственный. «Ты — обуза.» Она зажмурилась, но не смогла заставить голос замолчать. В конце концов, он упражнялся в этом всю её жизнь. Тело Селесты рухнуло на палубу, но внутри она продолжала падать, всё ниже и ниже. Каждая новая мысль тянула её в бездну.

Влажный нос ткнулся ей в ухо. Маленькие коготки мягко скребли по руке. Настойчиво. Она открыла глаза и увидела Адмирала; пес смотрел на неё, склонив голову набок.

— Привет, малыш, — сказала она, и слабая улыбка тронула её губы.

Рейден опустился на колени рядом с щенком, с него стекала соленая вода.

— Ты должен подобраться поближе к кораблю короля, — сказала ему Селеста.

Он смотрел на неё с недоверием.

— Мы не можем с ними сражаться, — сказал он. — Даже если у них не будет силы океана на их стороне, их огневая мощь превосходит нашу.

— Я не брошу сестру, — настаивала Селеста, опираясь на трезубец, чтобы подняться на дрожащих ногах. Каждый раз, когда она моргала, перед глазами вставала картина того, как сирену разрывает на части. Желудок скрутило от тошноты.

— Нерисса наверняка уже рассказала королю, кто ты такая, — сказал Рейден, сжимая её плечи. — И на что ты способна.

— Мне всё равно! — она толкнула его, но он даже не шелохнулся.

— Селеста?

Она резко обернулась, сердце бешено заколотилось. Киями лежала неподалеку, прислонившись к стопке бочек рядом с Насиром.

— Киями. — Трезубец с грохотом упал на палубу. Она бросилась к подруге. — Ты в порядке?

Глаза Киями были яркими и ясными, но остальное тело двигалось с трудом. Она протянула руку, мягко коснулась щеки Селесты… а затем залепила ей пощечину.

— Ай! — вскрикнула Селеста, скорее от неожиданности, чем от боли. Позади неё раздался смех Рейдена.

— Перестань пытаться покончить с собой, — огрызнулась подруга, прежде чем снова обессиленно откинуться на бочки, её энергия мгновенно иссякла. Селеста рванулась вперед, но Насир остановил её, положив руку на плечо.

— С ней всё будет хорошо, — сказал он, сжимая её плечо. — Ей просто нужно отдохнуть.

Селеста кивнула, опускаясь на пятки. И тут она заметила, как подозрительно тихо стало вокруг. Песня Сефоны смолкла. Пушки больше не стреляли. Селеста заставила себя подняться на ноги и через палубу дошла до того места, где оставила трезубец. Его тяжесть в руке вернула ей самообладание. С обостренным зрением Селеста принялась изучать палубу корабля короля, пока не нашла сестру. Дыхание перехватило. Сефона смотрела прямо на неё.

Губы сестры беззвучно шевелились, складываясь в слова, похожие на извинение… или предупреждение. Голос растопырила длинные пальцы, подняла руки и с силой опустила их вниз в яростном жесте.

Мир вокруг Селесты взорвался.

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

Соленая вода обрушилась на неё, сбивая с ног. Никто не видел приближающуюся волну. Её тело крутилось и переворачивалось, отданное на милость океана. Повсюду были щепки разбитого дерева. На мгновение вынырнув на поверхность, она услышала сдавленные крики своих спутников. Под ней бушующее море разрывало корабль на части. Тело Селесты врезалось в ограждение. От удара у неё перехватило дыхание, и легкие наполнились горькой водой. Единственное, что она могла сделать — это не выпускать из рук трезубец. Она не понимала, где находится. Не знала, где верх, а где низ. Её тело содрогалось от каждого приступа кашля, легкие отчаянно пытались избавиться от воды. Но с каждым выдохом внутрь проникало еще больше.

Я утону. Эта мысль возникла перед ней, ясная, несмотря на хаос. Но в это невозможно было поверить. Сирены не могли утонуть. Однако она больше не была сиреной. Не без своих жабр. Селеста забила ногами, ища поверхность. Море было таким темным. Она не видела ничего, кроме бесконечной ночи во всех направлениях. Столкнувшись с неминуемой смертью, Селеста не думала о прошлом. Перед её глазами не проносилась вереница её решений. Вместо этого она думала о том, что будет дальше. Она представила, как будет злиться Киями на неё за то, что она «дала себя убить». Она видела Сефону, пленницу Короля пиратов, брошенную на произвол судьбы. Она видела своих родителей, оплакивающих её, несмотря на всё, что она совершила. Она знала, что они любили её, даже если не понимали.

Затем, необъяснимым образом, она увидела Рейдена. Его темные волосы. Его теплую улыбку. И хотя всё твердило ей об обратном, она знала, что её смерть причинит ему боль. Даже несмотря на то, что он предал её и свою команду ради отца, которому было всё равно, живет он или умрет. Она могла чувствовать его объятия. В последний раз.

Темнота подкралась к краям её зрения. Тело вздрогнуло в последний раз. А затем всё погрузилось в блаженную тьму.

Селеста очнулась, задыхаясь от кашля. Она открыла глаза и увидела раскинувшееся над ней ночное небо. Когда она села, из её рта вылилась соленая вода. Поверхность под ней проседала и покачивалась. Каждый судорожный вдох отдавался болью, словно обжигал легкие. Когда приступы кашля стихли, Селеста посмотрела вниз и поняла, что лежит на обломке корабельного борта. У её ног сидел очень знакомый и очень мокрый пес.

— Принцесса проснулась, — сказал Рейден. Он держался на воде, положив предплечья на обломок дерева рядом с ней.

— О, слава богу, — выдохнула Киями.

Увидев, что её подруга жива и пришла в себя, Селеста почувствовала то же самое. Насир, Торбен и Бастиан держались на воде поблизости. Бастиан помог Киями, которая с трудом держалась, перебраться на другой кусок дерева, плававший неподалеку. Плечи Селесты опустились от облегчения. Она почти не могла поверить, что они все выжили. Сама она была на волосок от смерти. Но когда Селеста подняла взгляд в поисках корабля короля, она увидела, что он далеко, растворяется в ночи. Горе тяжелым грузом легло на грудь. «Какой смысл иметь силу, если я не могу защитить тех, кого люблю?» Король забрал её сестру. И силу самого бессмертия, если верить Нериссе. Но зачем они потопили Лунапеше? И почему оставили их в живых?

Ответ пришел сам собой, стоило ей взглянуть на то, что осталось от их судна. «Алое возмездие» исчезло. Обломки дерева вокруг них были единственным свидетельством того, что когда-то здесь был корабль. Их не оставили в живых. Их бросили здесь, чтобы они погибли в открытом море.

— Селеста?

Она обернулась и увидела Мейв, плывущую к ней, а за ней — остальных членов Хора. Судя по их количеству, трое погибли в схватке. Некогда жизнерадостный офицер Ио выглядел таким маленьким, качаясь на волнах, несмотря на свое мощное телосложение. Когда Мейв приблизилась, Селеста заметила, что с её движениями что-то не так: с каждым гребком её правый бок немного уходил под воду. А потом она увидела тело в её руках.

Фиолетовые волосы.

Это была Аналора. Их однокурсница. Сирена, которая мало говорила, но много работала. Её больше не было. Селеста знала её не очень близко, но они вместе были послушницами четыре цикла. Дерево под Селестой накренилось. Она бы упала в море, если бы Рейден не придержал её.

Мейв смотрела на Селесту как солдат, на её лице не было и следа горя, которое она несомненно чувствовала.

— Меня перехватили по пути в Старию. Гонцу удалось доставить твое предупреждение, — заверила её Мейв. — Воды тоже остыли. Так что пока мы в безопасности.

— Аналора, — выдохнула Селеста, осматривая тело в поисках раны. Осколок стекла торчал из живота сирены. — Неужели её некому было исцелить?

— Целитель из нашего отряда тоже погиб, — тихо сказал Ио.

И тут Селеста поняла, что такие новости должен был сообщать генерал.

— Ксандра? — спросила она, хотя в этот момент ей совсем не хотелось слышать ответ.

— Пушка, — ответил Ио. — Возвращать домой нечего.

Слезы свободно текли по щекам Селесты, когда осознание реальности накрыло её с головой.

— Селеста, — сказала Мейв, и её солдатская суровость немного смягчилась. — Ты же знаешь, слезы не помогут.

— Я знаю, — ответила принцесса, но слова потонули в рыданиях.

— Король людей держит у себя Сефону, — сказала Мейв, и в её голосе, несмотря ни на что, проскользнула легкая насмешка, словно они снова были на тренировочной арене и подзадоривали друг друга. — Ты собираешься сидеть здесь и плакать или сделаешь что-нибудь?

Селеста улыбнулась сквозь слезы. — Смело с твоей стороны полагать, что я не могу делать и то, и другое.

Это было единственным утешением, которое она могла получить от старой подруги, — и это было гораздо больше, чем она заслуживала. Мейв кивнула и выпрямилась.

— Позаботьтесь о ней, — строго сказала цецелия экипажу.

— Мы позаботимся, — ответил Рейден. Для большинства он выглядел спокойным и стоичным, но Селеста видела боль в его глазах.

Удовлетворенная ответом, Мейв встала в строй за своим старшим офицером. Вместе сирены скрылись под волнами. И Селеста окончательно сломалась.

Три члена Хора мертвы. Из-за неё. А теперь еще и команда оказалась в ловушке посреди океана. Слезы капали с её подбородка. «Это должна была быть я, а не Аналора. Не Ксандра.» Адмирал подполз ближе, сворачиваясь калачиком рядом с Селестой и положив голову ей на ногу. Она этого не почувствовала. Не заметила, как команда собралась вокруг неё. Они не пытались заговорить с ней или остановить её плач. Они просто слушали, становясь свидетелями её боли. Она не хотела, чтобы они видели её такой. Не хотела, чтобы Хор видел её такой. Но у неё не было сил заботиться об этом. И, если честно, это приносило облегчение. Было небольшим утешением знать, что она не одна.

Она гадала, перестанет ли когда-нибудь плакать. Облегчится ли когда-нибудь это бесконечное бремя горя. И хотя горе не ушло, слезы в конце концов иссякли. Её руки перестали дрожать. И, наконец, она смогла нормально дышать.

В воде перед ними появились шлюпки, каждую из которых тянули две сирены. Глаза принцессы расширились от недоверия. Зачем они вернулись? Зачем достали их из обломков «Возмездия»? Лейф, послушник из её класса, подтолкнул одну из лодок к ним.

— Мы доставим вас до ближайшего торгового пути людей, — сказала Мейв на общем человеческом языке с сильным акцентом. — Возможно, вы найдете корабль. Он доставит вас на землю.

— Спасибо, — выдохнула Киями.

Селеста не знала, что сказать. Она подняла голову и увидела, как две сирены помогают каждому из людей забраться в лодку: Ио придерживал борт, пока Оукс переваливался через край. Процесс был неуклюжим и по большей части безмолвным. И хотя всего несколько дней назад Селеста сделала бы всё, чтобы увидеть, как люди и сирены работают вместе, сейчас эта победа казалась пустой.

Когда все оказались на борту, сирены собрались позади лодок и погнали их на восток. Часы тянулись в тишине. Нечего было сказать. Они плыли всю ночь, пока наконец не увидели на горизонте мерцающие огни корабля.

Океан больше не казался безопасным. В течение следующей недели Селеста почти не поднималась на палубу, предпочитая лежать в выданном ей гамаке. Торговое судно, подобравшее их, оказалось более чем щедрым к небольшой группе выживших. Рейден сочинил простую историю о том, что их корабль погиб в шторме, и на этом всё закончилось. Им разрешили остаться на борту до прибытия в Веллуно. Команда в целом старалась не беспокоить её. Киями и Насир были единственными, с кем Селеста общалась регулярно, и только когда они спускались к ней в трюм.

Лишь в последний вечер Селеста почувствовала, что готова с ума сойти от заточения, и выбралась за свежим воздухом. Она стояла, облокотившись на ограждение; мысли о потерянной сестре и погибших членах Хора по-прежнему терзали её. Что подумает мать? Отец? Не пострадала ли Стария? Конечно, теперь, когда Нерисса снабжает короля информацией, оставаться им там небезопасно. Но у Селесты не было способа узнать это. Или связаться с ними.

— Ты в порядке? — Киями подошла к подруге, прислонившись к перилам, и они обе уставились на бескрайний океан.

— Нет, — ответила Селеста. Это был, пожалуй, первый раз, когда она ответила честно за всё то время, что подруга задавала ей этот вопрос. Киями молча обняла её, крепко прижимая к себе. Селеста обмякла в её руках, последние остатки боевого духа покинули её.

— Я тоже, — прошептала Киями ей в волосы.

Они держались друг за друга, пока наконец Селеста не отстранилась. Когда она обернулась, то увидела Рейдена, стоявшего позади них. Сердце в груди пропустило удар.

— Можно тебя на пару слов?

Они не разговаривали неделю. Он много раз приходил к ней, но Селеста каждый раз прогоняла его. Она принимала лишь компанию Адмирала, хотя псу ужасно не нравилось, когда его усаживали в гамак.

Киями открыла рот, чтобы возразить, но Селеста успокоила её жестом руки. — Всё в порядке.

Бросив гневный взгляд в сторону капитана, Киями отошла, оставив их наедине впервые с тех пор, как они покинули карцер.

— Чего ты хочешь? — спросила она.

— Я хочу извиниться. — Его глаза были красными, словно он не спал несколько ночей, а уголки рта опущены в вечном выражении скорби. — Я не заслуживаю твоего прощения, но я хочу, чтобы ты знала: я не хотел, чтобы всё так вышло.

Селеста промолчала, не сводя глаз с океана.

— Я не знал, что Голос Океана — это сирена, а тем более твоя сестра. Я думал, это ожерелье, или кольцо, или… — он вздохнул, запуская руку в волосы. — То, что случилось, — моя вина. Я должен был рассказать тебе всё. Должен был довериться тебе. Но ты понимаешь, что означал бы провал. Я не мог рисковать, когда на кону стояли жизни моей команды. Твоя жизнь.

Рейден подошел ближе, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Ты прав, — сказала Селеста, поворачиваясь к нему. — Ты не заслуживаешь прощения. — Она ненавидела его. Ненавидела за то, что он сделал с её сестрой. С Хором. С ней самой. Она не доверяла ему. И, что еще хуже, она не доверяла себе, когда была рядом с ним. Особенно когда он смотрел на неё так. Словно весь мир был погружен во тьму, а она была единственной луной.

— Я обещаю, что помогу тебе всё исправить, — произнес он низким, вибрирующим голосом.

— Твои обещания для меня ничего не значат, — ответила она и отвернулась.

Она хотела ему верить. Хотела так отчаянно, что перехватывало дыхание. Но ничего не изменилось. Рейден предал её. Их всех. И хотя что-то внутри него притягивало её, словно невидимая нить, она не могла заставить себя надеяться.

Рейден выждал, вглядываясь в её лицо. Затем, со вздохом, он отошел. Хорошо.

Она всё равно не хотела с ним разговаривать. Тогда почему ей так больно от того, что он ушел?

— Земля на горизонте!

Моряки толпились у борта, высматривая порт после недель пути. Облегчение захлестнуло Селесту. Всё закончилось. Она наконец сможет выбраться из моря. Ступить на твердую почву и подумать, что делать дальше. Но когда огни Веллуно показались в поле зрения, город выглядел совсем не так, как она его помнила. Огни были не праздничными фонарями, а пожарами. Длинных песчаных пляжей, которые она знала, больше не было. Как и доков. И по мере приближения Селеста услышала крики. Плач.

В Веллуно царил хаос.

На борту торгового судна матросы прекратили приготовления к швартовке. Причаливать было некуда. Капитан выкрикивал приказы, на корабле воцарилось замешательство. Сердце Селесты тяжело стучало в груди, во рту появился горький привкус. Сефона не просто подняла воду вокруг острова.

Половина Веллуно ушла под воду.

Некогда яркие дома на берегу теперь выглядели как призраки, искаженные под прозрачной толщей воды. Улицы, по которым они ходили, теперь уходили прямо в волны. Праздничные ленты и цветы выбрасывало на новый берег, словно мусор. Люди жались друг к другу на возвышенностях, лишившись крова, в то время как другие грабили лавки соседей — воздух был пропитан звоном разбитого стекла.

— Что он натворил? — Рейден теперь стоял рядом с ней, его голос был напряжен до предела.

Бывшая команда «Алого возмездия» собралась вдоль носа корабля, Бастиан подошел последним.

— Вода, должно быть, поднялась по всему побережью. Может, даже до самого Порт-Ромси, — сказал он.

— «Сломанный компас»… — начал Торбен, переводя взгляд на мужа. Паб был совсем близко к кромке воды. Если в Порт-Ромси вода поднялась так же сильно, как здесь, его дело всей жизни сейчас на дне. Лицо Насира помрачнело.

— Если это происходит по всей Этории, то могло случиться и в других местах, — добавил Бастиан.

Глаза Киями расширились. — Моя семья живет рядом с побережьем.

— Ты знал, что твой отец планирует это? — спросил Бастиан, поворачиваясь к Рейдену.

— Нет, — ответил Рейден. — Не знал. — Капитан опустил взгляд на свои руки. — Но, полагаю, теперь мы понимаем, почему тот грузовой корабль перевозил активы моего отца. Его дом был на берегу. Он готовил это уже давно.

Команда умолкла, глядя на Веллуно усталыми глазами.

— Капитан сказал, что мы можем спустить наш ялик и довезти вас до берега, — сказал матрос, подходя к ним. — Похоже, сейчас это единственный способ добраться до суши». Он указал на лодку, которую спускали на воду с борта корабля.

— Это лучше, чем плыть вплавь, — пошутил Рейден, но улыбка не коснулась его глаз.

Они собрали свои немногочисленные пожитки и вместе с Адмиралом устроились в тесной лодке. Когда их ноги наконец коснулись твердой земли, вся команда разом выдохнула.

— Я пойду поищу посыльного. Отправлю письмо домой», — сказала Киями.

— Я пойду с тобой», — согласился Бастиан.

Торбен потянул мужа за рукав. «Нам стоит написать Виктории — узнать, как там наш «Компас» после всего, что случилось».

Взоры всех присутствующих обратились к Рейдену и Селесте. Сможет ли Рейден отправить весточку отцу? Захочет ли? Но пират лишь пожал плечами.

— Идите, — сказал он, похлопав Адмирала по голове. — Встретимся на площади.

Но Киями замешкалась, переводя взгляд с Селесты на своего бывшего капитана.

— Ты не хочешь пойти с нами, Сел? Тебе не обязательно оставаться с ним.

Селеста покачала головой.

— Всё в порядке.

Правда заключалась в том, что ей не хотелось наблюдать, как остальные пишут своим семьям. Видеть, как они выплескивают свои тревоги и страхи на бумагу, зная, что именно она — причина этих бед. Возможно, это делало её трусихой. Но она не могла заставить себя пойти.

— Хорошо, тогда увидимся на площади, — согласилась Киями, и группа направилась в сторону лавок.

Когда они скрылись из виду, Рейден повернулся к ней.

— Я подумал, ты захочешь это вернуть, — сказал он, доставая из-за спины большой предмет, завернутый в ткань, и разворачивая его. Трезубец Богини тускло мерцал в свете городских фонарей. Как она могла забыть о нем? Должно быть, потеряла в хаосе после волны. — Я хотел вернуть его раньше, — продолжил он, — но не хотел, чтобы кто-то на том торговом корабле увидел его.

Селеста приняла оружие, стараясь не выдать себя, когда их пальцы соприкоснулись и внутри неё пробежали искры.

— Спасибо, — выдавила она.

Рейден усмехнулся.

— Могу придумать и другие способы, как ты можешь меня отблагодарить».

Селеста пронзила его гневным взглядом.

— Я лучше поплыву через стаю медуз, чем сделаю для тебя хоть что-то».

— Ах, принцесса, — сказал он, и в его темных глазах заплясали огоньки. — Ты же знаешь, как я люблю вызовы.

Сирена отвела взгляд, вглядываясь в бесконечную морскую гладь.

— Ты случайно не знаешь, куда твой отец собирается отправиться дальше? — спросила она, намеренно меняя тему.

— Не знаю, — ответил Рейден, и его улыбка погасла. — Но, кажется, я знаю того, кто знает.

БЛАГОДАРНОСТИ

Рассказывание историй было моей величайшей страстью, сколько я себя помню. Будь то домашнее видео, ролик в интернете или написанное слово, во мне всегда жила жажда рассказывать истории. Для меня самое лучшее в этом деле — иметь того, с кем можно ими поделиться. Того, кто будет сидеть рядом с тобой и слушать, желая узнать, чем же всё закончится.

Я считаю себя невероятно счастливым человеком, потому что знаю множество таких людей. Людей, которые были рядом со мной на протяжении всей моей жизни, которые слушали, как я плачу в свои самые темные ночи, и которые — непостижимым образом — переживают о том, как закончится моя история. Поэтому, если вы уделите мне еще несколько страниц своего времени, я хотела бы поблагодарить их.

Начну с того, что хочу сказать спасибо моему сообществу на YouTube, Twitch и TikTok. Без вас я бы не сидела здесь и не писала эти благодарности. Я верю, что вы — лучшее сообщество в интернете, и мне безумно повезло называть вас своими.

Спасибо моей маме, которая со школьных лет верила, что мне суждено стать писательницей. Ты никогда не сомневалась, что я добьюсь успеха, даже когда сомневалась я сама. Надеюсь, у тебя найдется место рядом с моими предыдущими «работами» (или школьными проектами), чтобы поставить эту книгу.

Папе: спасибо за то, что подарил мне прочный фундамент, на котором я строю свою жизнь. Мечтать о великом всегда было легко, зная, что ты на моей стороне. Я знаю, что страсть к писательству передалась мне от тебя, и надеюсь, что заставила тебя гордиться.

Моему брату Крису: спасибо, что выбрал эту книгу для книжного клуба. Надеюсь, ты поставишь ей пять звезд. И моей старшей сестре Андреа: спасибо, что показывала мне романтические фильмы и сериалы, когда я была еще слишком мала для них, и за то, что всегда приходила на помощь, когда мне это было нужно.

Спасибо Кейтлин, которая прочитала эту книгу первой и заверила меня, что она ей понравилась. Мы проделали долгий путь с тех пор, как снимали в моем подвале фильмы о феях и злых королевах.

Лизе, моему книжному наставнику: спасибо, что вдохновила меня снова писать. Ты держала меня за руку на каждом этапе пути, и этой книги не было бы без тебя.

Спасибо моей собаке Чуи, который не только послужил вдохновением для Адмирала, но и составлял мне компанию во время каждого сеанса письма. Как и Селеста, ты не умеешь читать, но я надеюсь, что ты оценишь это признание.

Моим друзьям — вы знаете, кто вы — спасибо за то, что стали моей найденной семьей и командой на всю жизнь. Простите, что не давала вам читать книгу до самого конца. В свое оправдание скажу: мне было страшно.

Спасибо моим менеджерам, Тори и Лорен. Моя любовь к вам двоим может заполнить океаны. Ваша непоколебимая вера поддерживала меня на протяжении всего этого процесса. Редко встретишь таких замечательных менеджеров, но, думаю, еще реже — когда они становятся еще и замечательными друзьями.

Моему агенту Марку: спасибо, что выбрали меня и эту книгу. Я почти оставила надежду на то, что её опубликуют, но вы вернули эту мечту к жизни.

Спасибо моей команде в Blackstone Publishing, а также моим редакторам Мэрилин и Кристине. С того самого момента, как я встретила вас обеих, я знала, что Селеста в надежных руках. Я не могла бы просить о лучшей команде, с которой можно было бы отправиться в плавание.

И последнее — Тейлор: ты лучше любого вымышленного персонажа.

Notes

[

←1

]

Цецелия — представительница морской расы с человеческим обликом и щупальцами вместо ног