Запах дерева, непроглядная темнота и абсолютная тишина — ни звука, ни шороха. Где я?! Что за жуткое место?

Я попыталась вытянуть руку и натолкнулась на шершавую доску перед собой, в каких-то пяти сантиметрах от лица. И в ужасе поняла: «Я в гробу! Меня закопали заживо!»

Волна дикой паники захлестнула изнутри: немедленно начать орать, стучать, лупить ногами и руками по деревянной стенке, чтобы меня услышали и выкопали обратно! Нужно орать как можно громче! Изо всех сил!

Но привычка, выработанная годами, дала сигнал «отбой». Отставить панику, Иванова! Криком израсходуешь быстро воздух, потом потеряешь сознание, а вместе с ним и надежду на спасение.

Татьяна, успокойся, дыши ровно и медленно. И думай!

Все-таки не зря я училась в Академии права Тарасова. Там одним из предметов, которые нам преподавали, была тактико-специальная подготовка, где будущие сотрудники правоохранительных органов учились действовать в экстремальных условиях: при захвате заложников, нападении, массовых беспорядках. На занятиях нам повторяли, словно мантру, одну и ту же мысль: что главная задача в стрессовой ситуации — подавить панику. Вот когда всплеск эмоций погас, можно уже переключить мозг в режим анализа и принятия решений.

В прокуратуре отработала я недолго, слишком мой характер оказался независимым для строгой системы закона и порядка. Зато когда стала частным детективом, то умение сдерживать эмоциональный порыв помогало не раз раскрыть дело, спасти клиента или поймать преступника.

Вот и сейчас я сосредоточилась на своем дыхании, отсчитывая секунды: «Шесть, семь, восемь». Простенькое упражнение, но сразу помогает расслабиться, замедлить сердце, которое стучало так сильно, что лихорадочный пульс отдавался в висках как колокол.

Когда паника стихла, я смогла начать размышлять. Так, если я в гробу, то кричать бесполезно и даже опасно, от частых вдохов быстрее закончится драгоценный кислород.

Значит, продолжаю дышать в спокойном темпе и лучше проверю, что у меня в карманах. Конечно, глупая надежда, но все-таки, может быть, найдется что-то полезное для спасения в таком случае. Я ощупала карманы в брюках — абсолютно пусто.

Но во время движения вдруг меня осенило: «Здесь слишком свободно для гроба! И вообще, я лежу на боку, так покойников не кладут».

Я с трудом, но смогла повернуться на спину. Хотя тело было онемевшим, будто сделанным из камня. Зато паника отступила совсем: меня не похоронили заживо, с остальным разберусь. Осталось понять, где я нахожусь и как вообще сюда попала. Надо вспомнить, как развивались события в моей жизни за последние сутки.

Итак, по моим воспоминаниям, вчера я закончила простенькое дельце — проследила за мужем клиентки и предоставила ей доказательства супружеской измены. Работа легкая, всего-то понадобилась пара часов, чтобы сфотографировать его в обнимку с юной секретаршей у дверей гостиницы. Получив свой гонорар в размере двухсот долларов, я прикинула, что могу позволить себе неделю полного безделья. В середине лета всегда наступает затишье в работе частного детектива: и преступники, и заказчики, и жертвы разъезжаются на отдых. Мой родной город Тарасов становится таким сонным и ленивым в лучах жаркого солнца, что любая мысль тает под солнечными лучами как мороженое. Ну кроме желания окунуться в какой-нибудь водоем и как следует поплавать, а потом вытянуться на горячем песке, наслаждаясь беззаботным отдыхом.

Начало своего мини-отпуска я решила отметить визитом к парикмахеру, привести в порядок прическу, чтобы собирать восхищенные мужские взгляды не только купальником, но и игривыми локонами, что перебирает морской бриз.

Светка, моя парикмахерша, ставшая за годы ежемесячных визитов уже приятельницей, работает дома, превратив часть большой трешки в мини-салон. Конечно, привередливых клиентов, которые привыкли к блестящим помещениям в центре города, пугает такая домашняя цирюльня. Но Светкин взрывной характер мешает ей уживаться с женским коллективом обычных парикмахерских, зато постоянных клиентов полно. Вот она и организовала себе рабочее место прямо на дому. Я сама, как и все ее многочисленные клиентки, уже давно привыкла, что она орудует ножницами и красками, одетая в домашний халатик, а вместо традиционного «кофе, чай» может предложить голубцы или тарелку борща, пока схватывается краска. Да и за много лет знакомства гуру локонов и висков стала для меня помощницей, которая всегда готова выручить во время очередного расследования дела. Час в ее кресле — и я могу превратиться в кого угодно: коротко стриженная студентка, замученная жизнью женщина средних лет, роковая брюнетка.

Светлана очень любопытна от природы и всегда с восторгом расспрашивает о работе детектива, пока орудует ножницами, плойкой или палеткой с тенями. С помощью макияжа и париков она творит чудеса.

В этот раз я решила остаться собой и забежала на полчаса, чтобы освежить стрижку перед поездкой в… а куда — я еще не решила. Но точно в конечной точке должно быть море, пляж и шикарный гостиничный номер.

Светка, узнав о моих планах, вдруг переполошилась:

— Танечка, завтра уезжаешь? Да что такое! Я же на тебя так рассчитывала, ты мне нужна ну просто как воздух.

Я удивилась: первый раз слышала, что Светка планировала со мной какое-то совместное дело. Обычно я прошу ее об услуге.

А та уже, отбросив расческу и фен, гремела чем-то на балконе:

— Ну посмотри, тяжеленные, огромные, будь они неладны! На электричке не увезти, в такси не пустят. Ни в багажник не влезут, ни в салон. У них машинешки как коробки спичечные ездят. Я тряпочкой думала обвязать, чтобы не испачкать сиденье.

Она ввалилась в комнату с граблями и лопатами, потом принесла еще пару леек, затем настал черед огромных мешков, из которых сыпалось что-то коричневое, и баночек разного калибра с зелеными ростками. Я с удивлением рассматривала это добро, пока Светка кряхтела снова на балконе:

— Тяжелый, гад, дед сварщиком был на заводе, на совесть сделал. Хороший был мужик, рукастый.

Оказалось, что на ностальгию Светку спровоцировал огромный мангал. Она затащила его в комнату, устроила рядом с кучей остальных предметов и похлопала по железному боку:

— Вот, сносу нет! Еще сто лет на нем можно мясо жарить. Я в школу ходила, когда дед его сделал. Ставили прямо во дворе и жарили на весь дом шашлыки на Первомай. Представляешь, раньше какие люди дружные были, не то что сейчас.

— Подожди, — прервала я без всяких церемоний Светкины рассуждения.

Моя приятельница — страшная болтушка, знает кучу историй, потому что клиентки очень любят доверять ей во время маникюра или покраски свои и чужие семейные секреты. Но у ее историй, к сожалению, часто нет ни начала ни конца. Она может начать говорить о погоде, а закончить рассказом, как ее подругу облила грязью машина, а потом она вышла замуж за этого водителя, развелась… ну и так далее, со всеми подробностями чужой личной жизни.

Поэтому я часто останавливаю ее, будто выключаю кнопку радио:

— Зачем тебе это все?

Светка всплеснула руками:

— Ну а как? Приходится все тащить из города. Магазины там далеко, на электричке надо ехать даже в аптеку в Озерск, в районный городишко. Одно название — город. А на даче так вообще глушь полная, медвежий угол. На автобус на трассу тащиться, зато никакого грохота и шума. Поэтому и назвали так — поселок Тихий.

Я все еще ничего не понимала, поэтому задала следующий наводящий вопрос:

— Светочка, зачем тебе необходимо переместить все эти вещи в поселок Тихий?

Светка шлепнула себя ладошкой по лбу:

— Ты же не знаешь!

И она с жаром принялась мне рассказывать историю всей своей семьи. В результате, через час повествования о свадьбах, разводах и семейных тайнах, я поняла, что Светке досталось наследство от умершей год назад тетки — домик в районе, в поселке Тихом, в паре часов езды от Тарасова. Счастливая наследница решила использовать неожиданное богатство как дачу. Подготовилась основательно, закупив весь садовый инвентарь и рассаду. Но ближе к началу дачного сезона Светка поняла, что это добро весит много и на электричке его не увезти, поэтому решила попросить меня, как человека с просторной машиной и свободным графиком, помочь ей добраться до этого поселка.

Упрашивать о помощи меня не пришлось. Во-первых, прийти на выручку близким я всегда готова, а со Светкой мы приятельствуем уже много лет, да и она меня спасала не раз. А во-вторых, я очень хотела опробовать новый автомобиль, который купила совсем недавно и никак не могла насладиться его мощью в условиях города. В Тарасове пробок немного, но я законопослушный водитель, поэтому новенькая иномарка до сих пор так и не выложилась на максимум своих лошадиных сил. И неожиданная поездка по трассе с большим грузом была бы отличным испытанием для новичка.

Так что на следующее утро я помогала Светке утрамбовывать в багажнике и салоне все необходимое для жизни на даче. Хотя оказалось, что огромная куча с балкона — лишь половина из нужных запасов и на дачу мы поедем после многочасового шопинга. Сначала был большой строительный супермаркет, потом продуктовый магазин, потом рынок, откуда Светка прибежала взбудораженная, нежно прижимая к груди какие-то палки с листьями в марлевых повязках:

— Сторговалась на тысячу за саженцы! Пообещали, что яблоки будут наливные, сладкие!

В огромной пробке на выезде из города я чувствовала себя будто в засаде во время очередного расследования. В салоне пахло землей, мое лицо с правой стороны щекотали листья саженцев, а над ухом огромной пчелой жужжала Светка, рассуждая о будущих урожаях.

Кажется, в тот день уехать за город решил весь Тарасов, пробка растянулась на несколько километров. И моя резвая машинка медленно ползла вместе со всеми километр за километром.

Из-за всех этих задержек на дачу в Тихом мы добрались уже к вечеру, в темноте попетляли по каким-то узким, совершенно безлюдным улочкам, пока не остановились напротив аккуратного одноэтажного домика. Старого, однако ухоженного, с густо заросшим огородом и кучей каких-то построек на участке.

Светка первым делом установила привезенный мангал и начала колдовать над шампурами:

— Таня, оставайся! Темно уже, тут фонари через один работают. А ты устала, двенадцать часов меня катаешь. Если честно, даже стыдно, что напрягаю тебя. Давай хоть на даче отдохнешь тут у меня. Переночуешь, а утром двинешь обратно в Тарасов. Шашлыка поешь домашнего, теткину настойку попробуешь. Она у меня такая была хозяюшка, всегда полный погреб.

Я посмотрела на забитый вещами автомобиль, представила, сколько еще займет процесс разгрузки, втянула запах горящих дров, вслушалась в уже ночную тишину. Надо же, ни звука, кроме пения сверчков, совсем не похоже на город, где всегда шумно от людей и машин. И правда, поселок Тихий.

А потом махнула рукой — останусь, так и быть. Когда еще получится побывать за городом в таком заповедном месте?

Светка засуетилась с утроенной энергией — на столе появились и та самая теткина настойка, разнокалиберные тарелки, откуда-то добытый Светкой зеленый лук. От мангала потянуло ароматом жареного мяса. Последнее, что я помню, — как мы делаем из вытертых кружек по глотку сладко-пряной тягучей жидкости с ароматом вишни и Светка с досадой бормочет:

— Тьфу, компот достала вместо настойки. Там свет в погребе перегорел, не видно ни черта. Надо лампочку поменять, а я не купила. Про каждую мелочь не упомнишь. Тань, может, завтра за лампочками сгоняем в райцентр, а потом поедешь, а? Я тебе теткиного компотику с собой дам, ну вкусный же.

А дальше в моих воспоминаниях — провал.

Лежа в неудобной позе полубоком в каком-то деревянном ящике, я рассуждала дальше. То есть получается, что моя поездка к подруге на дачу закончилась пленом? После нескольких часов забытья я очнулась в странном месте, похожем на гроб.

Когда я пыталась сесть или встать, моя голова упиралась в деревянную перегородку.

Может, это теткин погреб? Я пошла искать настойку или проверить лампочку, упала, ударилась и потеряла память? Но где тогда Светка? Она бы забеспокоилась, что я не вернулась назад к мангалу. Сколько часов я уже здесь нахожусь? Да и пространство совсем не похоже на погреб, скорее на длинный и узкий деревянный ящик.

Я осторожно ощупала руки и ноги — целые, ничего не болит. Значит, версию с падением и потерей памяти отметаем. Эх, сейчас бы мне чашку свежего кофе! После пробуждения я привыкла всегда пить свежий, сваренный мною в турке ароматный кофе, от которого голова становится кристально ясной.

От беспомощности меня снова накрыла паника и одновременно раздражение. Я не привыкла начинать свое утро без любимого напитка, особенно когда надо найти ответы на очень сложные вопросы. Как я сюда попала? И самое важное: как теперь отсюда выбраться?

Для начала я решила тщательно исследовать пространство, в котором находилась. Если я сюда как-то смогла проникнуть, значит, смогу и выбраться. Есть вход — будет и выход. Кто и за что запихнул меня сюда — с этим я разберусь позже. Когда работаешь частным детективом и расследовал больше трехсот дел, недоброжелатели обязательно найдутся. Угроз в свой адрес я слышала немало: злоумышленники злятся часто почему-то не на свою черную совесть, не на свою неосмотрительность и даже не на пострадавшую сторону, которая наняла меня для поиска правды. Нет, больше всего ненависти достается частному сыщику, который раскрыл преступный замысел. По логике убийцы, изменщика, мошенника или лжеца, я испортила ему такую удачную, хитроумную схему. Так что я не буду удивлена, если окажется, что какой-то обиженный муж-гуляка или жадный наследник выследил меня, похитил и запер в укромном месте, готовясь наслаждаться долгой местью.

Итак, в кромешной темноте я ощупала все, до чего смогла дотянуться, после чего попыталась повернуться на правый бок.

Однако маневр оказался неудачным: при повороте мои плечи не прошли в свободную область — и я накрепко застряла с наполовину повернутым корпусом. От боли и неудобного положения снова начала терять самообладание и тихо зарычала: «Да в какую дрянь я вляпалась!»

Пришлось сжать зубы и самой себе строго приказать: «Молчи, Иванова. Надо выбираться отсюда по-тихому, без стонов и криков. Не привлекай ненужное внимание, чтобы не запихнули еще дальше, чем сейчас».

Но сделать больше я уже ничего не успела…

Совсем рядом раздались торопливые шаги, скрипнула дверь и кто-то басом заорал:

— Ах ты дрянь, ты чего тут задумала?!

Воздух вдруг наполнился запахом гари, огонь затрещал и полыхнул мне в лицо. Я в ужасе дернулась: пожар! Мою темницу подожгли!

Когда человек попадает в ситуацию стресса, у него вырабатывается большое количество адреналина, который усиливает его физические возможности многократно. Это случилось и со мной: я взвилась вверх с такой силой, что доски не выдержали и с треском развалились в стороны под моим напором. По инерции я кувыркнулась вперед и вправо, сбила какую-то темную фигуру с ног. Она с визгом выронила багровую палку и кинулась бежать в сторону приоткрытой двери.

Я действовала автоматически, мозг еще пытался сообразить, что происходит, а тело уже действовало. Я подхватила тлеющую палку, чтобы пламя не перекинулось на стены, и швырнула ее со всей силы в убегающую фигуру. Попала ровно в голову.

Фигура зашлась в крике и закрутилась волчком на месте, сбивая с себя огонь. Я же превратилась из уравновешенного детектива Татьяны Ивановой в разъяренную тигрицу, которая вырвалась на свободу из своей клетки. И кинулась огромными шагами на своего похитителя. Сейчас я ему устрою!

Но вдруг в визге преступника прорезались знакомые нотки, и моя рука застыла в воздухе.

— Света?!

Приятельница с воем лупила себя по голове, а потом наконец сообразила добежать до бочки с дождевой водой и окунуть в нее голову. С шипением пламя погасло, оставив после себя тонкую струйку дыма.

Я несколько секунд осознавала произошедшее: я на даче у Светки в поселке Тихом, никто меня не похищал. Зато Светка от моего яростного нападения пострадала куда значительнее: она вынырнула из бочки — и стало понятно, что ее шевелюра после попадания в нее факела превратилась во что-то похожее больше на воронье гнездо.

Отфыркиваясь и мотая головой, она с размаху шлепнулась на самодельную лавку рядом со столом, на котором до сих пор стояла посуда после нашего вечернего пиршества. И задала резонный вопрос:

— Иванова, ты чокнулась? Ты зачем на меня накинулась?

— Я думала, ты похититель. Очнулась в каком-то деревянном ящике, ничего не помню про вчерашний вечер. Вот и решила, что меня шарахнули по башке и похитили, чтобы отомстить за какое-нибудь раскрытое дело. Потом ты появилась с горящей палкой, начала орать, что я дрянь и что-то задумала. Я логично решила, что это преступник, попыталась вырубить его и сбежать. Действовала дерзко, с напором. Сама понимаешь, работа у меня специфическая.

— Вот именно, работа! — Светка ощупала куцый ежик на голове и застонала. — Мы же на отдыхе в глухой деревне. Какие здесь могут быть преступления, Иванова? Ты же видела, тут главный злодей — кот, который за птичкой охотится.

— Да, Света, — забормотала я смущенно. — Просто так странно вышло. Я ничего не помню из вчерашнего вечера, только как мы компот из погреба тетки твоей достали. И все. Вот утром и…

Подруга намочила какую-то тряпку все в той же бочке и уложила себе на голову:

— Блин, жжет до сих пор. — И ткнула пальцем в трехлитровую банку с алой жидкостью: — Не компот это был, а настойка вишневая все-таки. Тетка мастерица была по заготовкам, что мы и не поняли. Выдули полбанки, легко и пошло, как сок. Правда, ты после первой же кружки в кресле уснула. Устала, наверное на свежем воздухе разморило. Я тебя даже разбудить не смогла, перегрузила на тачку и отвезла в баню. В дом не смогла затащить, там крыльцо высокое. Уложила на лавку в бане, пледом укрыла, чтобы ты не замерзла. Ну и тоже спать пошла, только в дом.

Утром встала, хотела тебя разбудить, слышу, в бане рычит кто-то. Я думала, дворняга какая-то забралась или… не знаю, волк, может. Вот схватила палку, в угли ткнула — животные, они же огня боятся, — побежала тебя спасать. И получила за это. — Светка снова проверила клочки волос на голове, не выросли ли за минуту назад в кудри.

Я не знала, куда деться от чувства вины:

— Света, прости, даже не знаю, как это все вышло.

Однако та и не думала дуться, кивнула в теткину банку:

— Вот из-за чего все. Сама виновата, думала, компотик. Больше пить ее не будем. — И кинулась убирать настойку со стола.

Я же в приступе вины решила проверить, какие последствия остались в бане после нашей неожиданной стычки. При тусклом свете, который проникал внутрь из приоткрытой двери, крошечное помещение напоминало поле битвы. Вверх вздыбился полок, который я разнесла одним движением, доски торчали вкривь и вкось. Именно их я и приняла за деревянную стенку. Старенькая самодельная лежанка — ее, наверное, делал тоже своими трудолюбивыми и ловкими руками один из мастеровитых Светкиных родственников. Вчера в бессознательном состоянии я решила, скорее всего, перелечь с банного полка на пол, потому что тесное пространство нагрелось от солнца за день. А я всегда чутко реагирую на духоту и летом часто «переезжала» с кровати на пол, до того как установила накануне кондиционер на свои гонорары от работы частным детективом.

Вчера ночью, правда, я переусердствовала в поисках прохлады и свежести, в полусне как-то забралась под деревянную скамью. Ее поверхность утром и приняла сначала за гроб, а потом за какую-то темницу.

Как же мне было стыдно в этот момент! Иванова, что ты о себе там вообразила. Похитили ее, враги кругом. А сама… напилась и разнесла чужую баню. Напала на подругу, сожгла ей волосы. Надо компенсировать хоть как-то кошмар, который ты тут устроила.

Я поплелась следом за Светкой в дом, чтобы предложить ей денег за гору устроенных мною бед, и чуть не грохнулась в открытый люк погреба.

В последнюю секунду зависла над дырой в полу с поднятой ногой. Оказалось, что прямо в коридорчике за входной дверью под тяжелой крышкой скрывался спуск в подпол. Или погреб, как называла его Светка. Небольшое помещение, плотно заставленное стеллажами с банками по стенкам.

Я едва успела качнуться вбок и избежать падения по крутой лестнице. Нет, деревенская жизнь совсем не для меня, то и дело попадаю тут впросак.

В темноте подпола скользил желтый луч фонарика и раздавался бубнеж незадачливой дачницы:

— Двенадцать. Еще двенадцать банок этого компотика, будь он неладен. И что мне с ним делать? Пить страшно, вон какие последствия, через три глотка с ног валит. Выкинуть не смогу, память все-таки о тетке. Она старалась, делала. Может, соседям отдать? А если спросят, почему сами не пьете? Скажу, что таблетки пью, нельзя, как у дядьки моего печень больная была, вечно за столом отнекивался.

Я свесила голову сверху:

— Света, прости меня. Давай я все исправлю. Поехали в райцентр, купим там лампочки, найдем электрика, плотника — всех, кого скажешь, найдем. Я оплачу ремонт бани, и с волосами что-нибудь давай придумаем.

Из полутьмы раздался снова тяжелый вздох:

— Да чего придумывать, стричь покороче. Я же все хотела летом эксперимент сделать со стрижкой, вот и исполнилось желание.

Светкина ободранная голова вынырнула из люка:

— Тань, если поможешь, я только за. А вообще предлагаю, оставайся. Поживешь сколько захочешь на даче. Тут, смотри, какая тишина и воздух чистейший. Лучше, чем в твоих заграницах. Чтобы никому обидно не было. А то получается, что я за твой счет ремонт сделаю, не по-приятельски это. Сама тебя притащила сюда, напоила этой фигней, так что тоже виновата. Купаться будешь, землянику собирать, тут рядом озеро и лес. В доме три комнаты, места хватит.

Светкина голова выглядела ужасно: опаленные пучки торчали в разные стороны, лоб и виски были перемазаны сажей, на макушке красовалась огромная шишка.

Честно, я готова была поселиться на ее даче навсегда и лично чинить все что угодно, лишь бы загладить свою утреннюю выходку. Поэтому, пока Светка колдовала ножницами над своей шевелюрой перед крошечным зеркалом, я принялась исправлять поломки. Сделала кучу разных замеров в разоренной бане, посчитала количество лампочек в доме и записала еще в блокнот множество Светкиных инструкций:

— Мяса побольше! Холодильник тут рабочий, еще ларь есть огромный морозильный, представляешь? А молоко и яйца — по дороге заедем и узнаем у деревенских, кто продает. И овощи! Я же собиралась худеть. Тетку же прошлым летом похоронили, огород зарос, только вишни остались. А грядки надо копать и садить. Или уже поздно, все-таки июль. Можно в Тихом купить за копейки, а вместо огорода будет беседка!

За что я люблю Светку, так это за ее бьющий фонтаном оптимизм. Она совсем недолго сокрушалась по сгоревшим волосам и, уже когда мы отправились к машине, дополнила список покупок шляпками и косынками. Зла она на меня не держала, наоборот, как гостеприимная хозяйка, все расспрашивала, что мне приготовить, чем накормить на ужин, обед и завтрак.

— Тань, а клубнику с молоком любишь? После обеда я тебе покажу озеро, купаться пойдем. Купальник можно будет сейчас в Озерске купить. Блин, а овощи, наверное, не выросли еще? Салатики бы поделать, я помидоры с чесночком так люблю. Когда они красные? У нас в магазине рядом с домом круглый год красные продают, но невкусные. Я вот как-то раз хотела в борщ положить…

Дорассказать историю с борщом она не успела, неожиданно кинулась к соседнему дому, который едва виднелся из-за высокого глухого забора:

— Соседи! Здравствуйте! Меня Светлана зовут! Э-э-э-эй! Извините, можете нам продать молока и яиц? И огурцы с помидорами, ну если есть, свежие!

Надрывалась она долго, пока за калиткой не мелькнул темный платочек. Сгорбленная старушка — божий одуванчик в мешковатом платье, с палочкой неторопливо вышла за ворота. Она замахала на шумную гостью ладошками:

— Что же ты так кричишь-то, милая? Я уж думала, что случилось. Пожар или какая беда. Какие яйца, какое молоко, скотины не держим, куда мне в таком возрасте?!

Светка затарахтела радостно:

— Бабушка, а я Дарьи Тимофеевны племянница, на лето приехала отдыхать. Вас как зовут? Вы извините, если не помню. Ну я сюда маленькая приезжала только, давно уже. Двадцать лет назад.

— Баба Маруся я. — Платок у старушки был натянут почти до носа.

Я тем временем нырнула в салон авто и завела побыстрее двигатель, пускай кондиционер разгонит хоть немного духоту, внутри машина уже успела нагреться под лучами летнего солнца. После возвращения надо будет найти для нее парковку с теньком. Я возилась с кнопками и регуляторами на панели, через стекло машины косилась на кругленький подбородок и похожие на печеные яблоки щеки.

Старушка прикрыла ладошкой глаза от яркого солнца, рассматривая болтливую соседку.

— Живите, если не буйные. А молоко и яйца можете у Лиды купить, у них там ферма настоящая, коровы. На том конце поселка живут, белый дом, самый большой. Мимо не проедете.

Она заглянула за Светкину спину:

— А это кто с тобой в машине?

— Подружка, отдохнуть приехала, — радостно доложила Светлана. — Ну мы поедем, тетя Маруся, в райцентр. Если что-то нужно, вы говорите, не стесняйтесь. Купить там, может, или, ну не знаю… по хозяйству помочь! Я парикмахер, могу подстричь вас, покрасить, а Таня, она… — Подруга на секунду сбилась, вдруг поняв, что лучше не рассказывать всему поселку о моем роде занятий. — Она… менеджер.

Старушка покачала головой:

— Какие уже стрижки мне, Светочка, на тот свет скоро. А продукты мне внучка возит. Но спасибо за заботу.

— Да что вы, еще много лет проживете. Сейчас медицина вон как продвинулась!

Кажется, подруга решила непременно подружиться с местным населением. Однако соседка уже закрывала калитку, утомившись от восторженных криков:

— Я травками лечусь, девчата, да лесом. Ну все, пора мне, а то долго не могу стоять.

— Хорошего дня, тетя Маруся. Приходите в гости на шашлыки! — Светка махала вслед темному платку, пока он не исчез за высоким забором.

В машине она продолжала фонтанировать радостью от нового места обитания:

— Как же здесь тихо, Таня! Люди такие приветливые, просто рай на земле. Может, мне сюда переехать навсегда? На пенсию когда выйду, то буду, как баба Маруся, жить в гармонии с природой. Представляешь? Ходить в лес, лечиться травами. Ты будешь ко мне приезжать сюда отдыхать вместо заграницы. Тут же, посмотри, просторы кругом, тишина полнейшая, не то что в городе. А воздух, Таня, какой сладкий. Какая красота!

Я держала руль одной рукой и крутила головой по сторонам, рассматривая окрестности, которые вчера были скрыты в темноте.

И правда, симпатичное местечко.

Светкина дача была расположена на окраине поселка, дальше только участок бабы Маруси, за которым начинался настоящий лес из высоких деревьев, густых кустов. Лес подступал к поселку со всех сторон, дышал прохладой и чем-то душистым и терпким. Чудесное зеленое царство. В этой уединенности человеческого жилья и дикой природы было что-то первозданное. Тишина стояла абсолютная, только лесные звуки были слышны вокруг — трели птиц, шорох листвы. Как там сказала моя приятельница: рай на земле, тихий и невероятный в своей живой красоте.

Я ехала на скорости двадцать километров, чтобы получше рассмотреть зеленое море и пасторальные домики поселка.

Все местечко здесь было компактным и уютным, состояло из нескольких улиц. Главная одним концом упиралась в лесной массив, а другим уходила на широкую серую трассу, ведущую в райцентр. Короткие переулки перечеркивали Тихий, заканчиваясь то зданием местной администрации, то парком в три лавочки, то домом культуры с цветной афишей на двери, то продуктовым магазинчиком «Ольга». С другой стороны поперечные улицы исчезали в полях.

— Там железнодорожная станция, — махнула Светка на золотисто-зеленое море без конца и края. — И в школу дорога — через два километра тут большая деревня, не помню названия. Ягодная какая-то — Земляничная или Малиновая, что-то такое. Вот же ребятишкам каждый день приходится шагать. А в городе дети на автобусе пару остановок не хотят проехать, совсем обленились. Вот тут, на природе надо детей растить, в здоровой атмосфере, в тишине, чтобы нормальными были.

По пути у нас разгорелся жаркий спор о воспитании современных детей. Я, конечно, и сама в молодости творила глупости, действовала наперекор родителям, но, поработав детективом, наверное, испытала профессиональную деформацию. Потому что на Светкины полусерьезные замечания о веселых детских приключениях начала перечислять, что могло случиться с неосмотрительными девочками. И сразу вспомнила о случае из своей практики, когда первоклассник пропал на глазах у матери. Она каждый день наблюдала с балкона, как ее сын идет через дорогу в школу. В день исчезновения дождалась, когда сын исчез за дверью школы, и вернулась назад в квартиру. А через десять минут ей уже звонила учительница с вопросом: почему ребенок сегодня не пришел? Естественно, оперативно организовали поиски. Отец мальчика когда-то был моим коллегой по прокуратуре, поэтому я тоже пришла на помощь в такой ужасной ситуации. Пока полиция и добровольцы прочесывали подвалы, пустыри, вокзалы, я осмотрела комнату мальчишки и нашла под подушкой книгу «Маугли», исчирканную карандашом на каждой странице. И предложила отправиться искать мальчишку в ближайшем лесу. Моя догадка оказалась верной: вдохновленный придуманной историей, ребенок решил, как Маугли, покорить местные джунгли. Когда его нашли, то мальчишка успел наесться ядовитых грибов, напиться грязной воды и сломать ногу, спрыгнув с дерева. Если бы не книга под подушкой, то в лесу его начали бы искать еще нескоро. И тяга к приключениям могла закончиться гораздо печальнее, чем расстройство желудка и пара месяцев с гипсовой повязкой.

Хотя Светка отмахивалась от моих мрачных рассуждений, мол, девицы уже совершеннолетние, сами отвечают за себя, внутри меня не отпускала тревога. Поэтому, когда приятельница пошла на долгий променад по местному рынку в поисках деревенских продуктов, я осталась в машине и все-таки решила посоветоваться со своими помощниками.

Три двенадцатигранные гадательные кости — отполированные черные кубики с выгравированными цифрами. Если достать их из бархатного мешочка и бросить на ровную поверхность, то комбинация из трех чисел на верхних гранях даст ответ на волнующий вопрос. Для кого-то это игра, а для меня каждое число имеет свое значение. Эти предсказания помогают разобраться в запутанной ситуации, как, например, сейчас. Я мысленно задала вопрос: почему я так переживаю из-за этих девчонок, хотя все хорошо закончилось и они отправились домой? И разжала ладонь.

Черные костяшки мягко прокатились по приборной панели и остановились. При виде выпавших цифр моя тревога лишь усилилась: «4 — тот, кто ищет покоя, найдет вместо него беду. Настоящее затянется на шее узлом, который придется развязывать зубами. 17 — их следы заметает тот же ветер, что принесет тебе дурные вести. 31 — то, что ты ищешь, смотрит на тебя из тени твоего же плеча. Не спеши, истина не любит резких движений».

Я в задумчивости собирала в мешочек своих помощников, когда Светка застучала в окно:

— Открой, руки заняты! — Она принялась снова забивать мою машину свертками и пакетами.

Рассказывать о гадании ей я не стала: зачем портить настроение? Светлана снова была вдохновлена поездкой. В районном центре мы объехали кучу магазинов. Потом я долго разбиралась в товарах строительного супермаркета, чтобы восстановить разруху в бане, пока не поняла, что без инструментов и специальных навыков смастерить новый полок не получится. Я за то, чтобы делом занимались профессионалы, и решила просто оплатить услуги электрика и плотника в качестве компенсации за неудачное утро. Думаю, что местные мужчины рады будут подзаработать за счет понаехавших городских гостей. В завершение мы прошлись еще по обычным магазинам с одеждой, чтобы я выбрала купальник для запланированного пляжного отдыха. В крошечном торговом пятачке выбор был невелик, и все же удалось найти подходящий вариант. Я купила раздельный купальник, белый в черную полоску, пару нарядов для прогулок в лесу, домашний костюм. Светлана набрала по скидке разноцветных платков и шляп прикрывать свою новую, не самую удачную стрижку.

Шопинг пробудил в нас зверский аппетит, ведь мы так и не позавтракали утром, так что на выходе из торгового ряда нас приманила скромная вывеска «Вкусный шашлык».

Название не обмануло: мясо нам подали хорошо зажаренное и сочное, рядом на тарелках золотился свежий лаваш, высилась горка зелени. Мы жадно накинулись на еду.

В маленьком кафе было пусто: время для завтрака и обеда уже прошло — и в крошечном зальчике на пять столов было тихо, раздавались лишь наши постанывания и причмокивания. У меня острый слух, и я невольно стала свидетелем чужого разговора. Занавеска в цветочек отделяла кухню от зала для гостей, за ней шептались мужчина и женщина:

— Как — ты не знаешь, где она? Что я скажу бабуле?

— Не кричи на меня! Я сама сейчас с ума сойду от переживаний. Она же ребенок совсем, всего восемнадцать лет!

— Ты звонила ей?

— Конечно, звонила, Гамлет! Сто раз! Телефон отключен! Девочка давно должна была вернуться сюда. Ну что ты стоишь?

— А что я должен сделать? Позвонить бабуле?

— Нет, ни за что! Не рассказывай ей!

— Тогда что я должен сделать?!

— Как — что, беги на рынок! Найди ее жениха! Он должен знать, где наша девочка. Быстрее, пока нет заказов.

— Но…

— Гамлет!

— Ладно.

За шторой что-то зашуршало, хлопнула дверь с другой стороны шашлычной, и разговоры затихли.

Я про себя посочувствовала встревоженной парочке: нет ничего хуже, чем пропажа ребенка; это всегда страшная трагедия, ведь дети еще так беззащитны и доверчивы. Даже если девушке уже исполнилось восемнадцать, она все еще слишком юная и неопытная, чтобы избегать опасных ситуаций.

Светка отодвинула тарелку:

— Шикарное место мы с тобой нашли! Эх, посидеть бы еще, но нужно ехать.

Я мысленно застонала: как же, оказывается, хлопотно жить за городом! Любой выезд — настоящее путешествие на несколько часов. Права Светлана, что без машины ей придется трудно жить в таком месте.

Вернуться в поселок на дачу после грандиозного шопинга получилось опять уже затемно.

Хотя в этот раз в темноте ужинать не пришлось. Лампочки везде были заменены, и Светкина дача наконец засветилась желтым, уютным светом.

Мы расположились на веранде за круглым столом. Свежая картошка с маслом и укропом, соленья из теткиного погреба, варенье в прозрачной вазочке, чай с листьями мяты и смородины — идеальный вечер. Я расположилась в кресле, переодетая в легкий домашний костюм — шорты и футболку; рядом в белом халате вытянула ноги на тахте Светка. Болтали обо всем на свете, слушали, как заливается соловей неподалеку, и строили планы на завтра. С утра идем на пляж, потом гуляем по лесу, обед у нас будет пикником на берегу озера, а вечером растопим баню, если найдется умелец для ее ремонта.

В этой чудесной атмосфере суматошный день почти забылся, а Светка снова расцвела и начала вслух мечтать о пасторальной жизни за городом в слиянии с природой. Даже я расчувствовалась и тоже на минутку представила, как детектив Татьяна Иванова бросает свои расследования ради того, чтобы вести спокойную жизнь в безмятежном поселке на краю земли.

То ли так влиял свежий воздух, то ли миллион дел, которые были сегодня переделаны, но я снова крепко уснула без сновидений, едва добравшись до старого диванчика в большой комнате. Светка, как хозяйка, расположилась в маленькой комнате на старой кровати, скрипевшей на все лады растянутой сеткой-панцирем.

Но наше пробуждение было ужасным.

Я еще не открыла глаза, когда меня вырвали из крепкого сна громкие звуки. Над ухом раздался звон стекла и грубый окрик:

— Лицом в пол! Руки за голову!

Я сначала дернулась встать. Правда, мой мозг услужливо подсказал мне, что ничего страшного не происходит. Я же на даче в поселке Тихом, а дикий ор, наверное, доносится из слишком громко включенного телевизора.

— Свет, сделай потише! — пробормотала я.

И тут же плед слетел с меня, кто-то схватил за плечо и грубо повалил на пол лицом вниз. Меня вдавила в доски чья-то тяжелая нога:

— А ну, не трепыхайся, а то получишь.

— Браслеты на них и в машину!

Я регулярно занималась боевыми искусствами в спортзале и могла бы раскидать напавших. Но из своего опыта детектива я знаю: если на вас напали грабители или берут в заложники, лучше не сопротивляться, а выполнять требования преступников. Так больше шансов не спровоцировать агрессию и насилие, а значит, остаться в живых. Преступники нервничают, боятся, ждут сопротивления и любое движение, слово, звук могут воспринять как опасность, отреагировав на него слишком бурно. Действовать лучше после того, как разобрался в ситуации и расстановке сил. То есть понимая, сколько нападавших, какое у них оружие, физическая подготовка и, самое главное, что они хотят получить от вас.

Поэтому я покорно позволила завести мне руки назад и надеть наручники. Светка в соседней комнате орала благим матом и, судя по звукам, дралась как дикая кошка. Пока нападавшие пытались с ней справиться, я рассматривала их, стараясь не пропустить ни одну мелочь. Одеты все были в полицейскую форму, при табельном оружии; действовали они не очень сноровисто, но все же чувствовался опыт — задерживали преступников не раз.

«Неужели настоящие полицейские?» — Я рассматривала форму, пытаясь найти фальшивую деталь. Но за что нас арестовали? Никаких противоправных действий мы точно не совершали ни вчера, ни сегодня.

Меня толкнули в спину слишком грубо, притом что никакого сопротивления я не оказывала. Пришлось слегка остудить пыл незваных гостей. Я повернулась к тому, что нацепил на меня наручники, и отчеканила:

— Лучше так не делать, я не оказываю сопротивления, а следы останутся. Иначе потом придется отвечать по нескольким статьям. Побои и превышение должностных полномочий.

— Че, умная нашлась? — Мужчина хоть и проворчал в ответ, но изменился в лице, аккуратно подхватил под локоть и повел меня к двери.

Я по пути осматривала новый урон на даче: разбили окно на веранде, для того чтобы лихо заскочить внутрь и обезвредить «опасных» преступников; сорвали щеколду с хлипкой входной двери; в суматохе задержания перевернули мебель на веранде — стол с остатками нашего вчерашнего ужина, кресла, скамью у входа.

Да уж, кажется, Светка никогда не закончит тут ремонт с такими событиями.

Нас рассадили в разные машины, напоследок я успела крикнуть приятельнице, которую тащили под руки трое полицейских:

— Света, ничего не подписывай. Жди!

В отличие от нее я была спокойна и уверена, что произошедшее — ошибка. Закон я чту всегда, нарушаю лишь изредка ради близких людей. И в этом случае готова понести ответственность в виде штрафа, если кому-то прилетела пара ударов или было испорчено имущество. К тому же, как человек с юридическим образованием и бывший сотрудник прокуратуры, знаю, что в системе правосудия бывают ошибки и сбои. Если такое произошло, то сопротивляться, драться, нападать на полицейских себе же дороже. Когда ситуация станет понятнее, помимо основной проблемы, можно получить обвинение в нападении на представителя органа власти. Поэтому самая лучшая тактика в нашем случае — как можно быстрее разобраться, из-за чего произошло задержание, и доказать свою невиновность.

Правда, она хороша в теории, на практике оказалось сложнее понять, что же все-таки случилось, за что нас задержали. В машине со мной никто не разговаривал, полицейский и водитель смотрели на дорогу, а мне оставалось только изнывать от жажды в крошечной клетке автозака.

Полицейские оказались настоящие, они доставили нас в районное отделение полиции в Озерске. В наручниках, все так же без единого слова, меня отвели в кабинет. Свету, как я и предполагала, допрашивали отдельно и в первую очередь.

Прошел час в мучительном ожидании — наручники уже впивались в отекшие запястья, ужасно хотелось пить, а в кабинете невозможно было находиться из-за духоты. Еще меня смущало, что я одета в тонкую пижаму и тапки. Не тот это наряд, чтобы чувствовать себя уверенно на допросе в полиции. Но выбора нет, и придется делать вид, что мне привычно сидеть в казенном кабинете в неглиже.

Ждать пришлось долго, я уже начала терять самообладание, хотя и проговаривала себе десятки раз: «Иванова, успокойся. Ты ничего не сделала, значит, любое обвинение — выдумка, подтасованные факты, если они вообще есть. Сейчас главное — выяснить основания для задержания, а потом ты разнесешь это отделение по кирпичикам. Но нужен холодный ум, сохраняй спокойствие».

Только вместо этих медитаций ужасно хотелось учинить скандал — потребовать телефон и вызвать из Тарасова всех, кто мог помочь мне в такой ситуации. Кирю — моего старинного друга, а в официальной среде подполковника полиции Кирьянова Владимира Сергеевича. Его звезды на погонах — в том числе и моя заслуга, так что Киря быстро бы урегулировал любую проблему с законом. Но я знала, что он сейчас наслаждается долгожданным отпуском на море с супругой и двумя детишками, и беспокоить его не хотела. Или мой однокурсник Андрей Мельников — он тоже мог бы примчаться за полчаса сюда из Тарасова, взмахнуть корочками и выяснить, что за беспредел устроили местные полицейские.

И все же я была уверена в своей невиновности, а еще привыкла решать свои проблемы сама. Поэтому, несмотря на жажду и неподходящий наряд, намеревалась разобраться своими силами с местной полицией.

Наконец мои захватчики решили, что я промариновалась в духоте и неизвестности до нужной кондиции. В кабинете распахнулась дверь и показался широколицый приземистый мужчина, судя по погонам — лейтенант.

Он плюхнулся небрежно на стул и процедил:

— Ну что, давай рассказывай.

Я пожала плечами:

— Что именно? Мне лет немало, почти тридцать, так что историй накопилось с лихвой. Вас какое направление интересует — драма, любовная история, может быть детектив?

От удара кулака по столу подпрыгнула настольная лампа:

— Че несешь, какие истории! Давай чистосердечное, или сейчас в обезьянник пойдешь к бомжам. Там такие ароматы, что сразу в голове прояснится.

Я снова спокойно повторила:

— Что именно рассказать, объясните, товарищ лейтенант.

Меня не взять нахрапом, всеми этими приемами, рассчитанными на тех, кто первый раз столкнулся с полицией. Громкие звуки, долгие часы без объяснений, непонятные требования без конкретных деталей. Это давление рассчитано на то, что преступник испугается, решит, что полиции все известно, и сам расскажет о своих правонарушениях. Метод хороший, действенный, вот только у него есть побочный эффект: невиновные люди от напряжения и страха тоже начинают сами выискивать в своей жизни какие-то провалы, ошибки, а их волнение придает фактам другой, более трагичный окрас, раздувает мелочи до масштабов катастроф. И потом все заканчивается незаконными обвинениями, от которых уже трудно избавиться. Поэтому я знала точно, что с самого начала не стоит идти на поводу у этого человека в форме.

Он же хмурился и сжимал кулаки, всем видом демонстрируя свой грозный настрой:

— Дурочку тут не корчи из себя. Сама знаешь, что сделала. Вот и рассказывай, а то твоя подельница уже поет там в соседнем кабинете на все лады. Говорит, что ты все придумала и сделала, а она так, рядом посидела.

Он чуть наклонился в мою сторону и понизил голос:

— А тут уж кто первый сольет, понимаешь? Расскажешь, как все было, и пойдешь свидетелем, ну максимум соучастником. Ты вперед, она — организатор, и наоборот. А это потом на суде зачтется, ей десятка, а тебе три. По условке выйдешь через год, а может, там адвокат подмажет, так и сразу на свободу домой. Доперло, что от тебя требуется?

Я кивнула:

— Конечно. Вот что, давайте я вам телефон продиктую, а вы позвоните туда, вам нужен Папазян Гарик. Он вам все объяснит.

На лице полицейского мелькнула радость: запела птичка без особых уговоров, и не просто так, а еще и начала сдавать подельников. И он начал с энтузиазмом набирать цифры, которые я ему диктовала.

На другом конце провода ответил мужской голос, густой бас с характерным армянским акцентом:

— Алло.

— Добрый день, мне нужен Гарик Папазян. От Ивановой Татьяны ему звонят.

— Скажите: по поводу яблок, — подсказала я полицейскому.

И тот послушно повторил:

— По поводу яблок, — даже не догадываясь, что только что произнес наш с Папазяном тайный код, который обозначал, что мне нужна помощь представителя власти.

Честный опер армянского разлива Гарик Папазян давно числился у меня в поклонниках, еще со времен работы в городской прокуратуре. Кажется, его симпатия давно уже превратилась в привычку, хотя Гарик по-прежнему при каждом удобном случае приглашал меня на свидание, звал замуж ну или хотя бы провести с ним незабываемую ночь. Однако, получив отказ, совсем не впадал в отчаяние и повторял свои попытки снова и снова, будто процесс ему нравился больше, чем настоящее свидание.

— Старший оперуполномоченный городского управления по особо важным делам, старший лейтенант Гарик Папазян слушает, — отчеканила трубка.

И полицейский так и замер с открытым ртом.

— Назовите ваше имя, звание, адрес вашего отдела. Вы задержали нашего специального оперативного сотрудника, работающего под прикрытием в рамках секретной операции. Высылаю оперативную группу для внутренней проверки ваших действий на соответствие нормам закона.

Гарик говорил без запинки и уверенно. Конечно, не было никакой спецоперации и должности агента под прикрытием. Все это мы вместе с Папазяном выдумали, когда договаривались о тайном шифре. Но расчет был на то, что, услышав о причастности меня к представителям закона и порядка, полицейские сразу умерят пыл и начнут действовать строго по правилам. И хитрость сработала!

Полицейский промямлил в трубку:

— Не надо группу.

А потом вдруг и вовсе швырнул трубку, безо всяких объяснений вылетел из кабинета. Я тяжело вздохнула: хоть бы догадался и дал воды секретному агенту.

Ну все, теперь Папазян точно оборвет мне телефон, который где-то затерялся в суматохе. А если узнает мое местонахождение, то примчится собственной персоной выручать меня в надежде все-таки однажды получить в благодарность что-то большее, чем невинный поцелуй в щечку и «спасибо».

Правда, оказалось, что Папазяну понадобилось больше часа, чтобы добраться до районного центра и до камеры предварительного содержания в тамошнем отделении полиции. Куда меня все-таки закрыли… опять без всяких объяснений и глотка воды.

Сосед по камере оказался вполне приятным: совсем молодой парнишка в обнимку с гитарой; длинные светлые волосы были стянуты в хвост, а одет он был в бывшие когда-то белыми шорты и майку.

Паренек сначала отсел от меня в дальний угол, а потом вдруг смущенно протянул полупустую бутылку с водой:

— Вам плохо? У вас лицо красное. Вот, держите, если, конечно, не брезгуете.

У меня к тому моменту язык уже прилип к нёбу, поэтому пришлось наплевать на санитарные нормы и сделать все-таки несколько глотков предложенной воды.

Наверное, я все же не смогла удержать внутреннее раздражение, потому что мой сосед виновато пояснил:

— Вы не думайте, вода чистая. Мне ребята дежурные наливают из чайника, — он кивнул на гитару, — за песни.

Буря, которая уже поднялась внутри меня от жажды, духоты и бессмысленного ожидания, потихоньку стихала. Я поинтересовалась у своего неожиданного соседа:

— Я так понимаю, давно здесь, раз уже и концерты за воду даете?

Парнишка вздохнул:

— Третьи сутки пошли.

Я представилась:

— Татьяна.

— Глеб. — Мой сосед по камере совсем не напоминал типичного обитателя «обезьянника».

— За что закрыли?

Раз уж я оказалась в роли преступницы, то стоит разобраться с теми, кто меня задержал. Выяснить, что происходит в районном РОВД.

Парнишка помрачнел:

— Да дал тут одному из них по лицу. — Он густо покраснел. — Не сильно, ничего не подумайте. Я музыкант, руки берегу. Просто пощечину, за … — Он дернул плечами. — Да за все. За то, что работу свою не делает и еще гадости позволяет себе говорить о моей невесте.

Кажется, парнишке давно уже хотелось ну хоть с кем-то поделиться своей бедой. Он сел поближе, голос у него дрожал:

— Понимаете, мы с Любой, с моей невестой, мы музыканты. Это такое занятие, что денег много не приносит, да и вообще, мы только учимся, первый курс музыкального училища окончили. Вот решили подзаработать, чтобы пожениться в следующем году. У Любы очень красивый голос, она поет хорошо, а я на гитаре что угодно могу сыграть. Подумали и решили выступать в электричках. Знаю, что звучит странно, но понимаете… Это хорошая площадка для выступлений, люди там как в концертном зале сидят, слушают. На улице им некогда всегда, бегут мимо по своим делам. А в вагоне наша музыка пассажирам нравится, дорога быстрее проходит, настроение поднимается. Тем более сейчас сезон, электрички всегда полные, потому что люди едут на дачу или на отдых.

— Так что же случилось с вашей невестой?

Я с интересом слушала парня. Оказалось, что в клетке заперт совсем не преступный элемент, а вполне интеллигентный молодой человек.

Но тут паренек растерялся и пожал плечами:

— Если честно, я не знаю. Все произошло так внезапно. Понимаете, мы возвращались с Любой вечером в Тарасов с пересадкой в Озерске. Отработали, как обычно, почти весь день. Устали ужасно, я даже задремал в вагоне. Помню только, что Любочка сказала мне, что выйдет на остановке и купит попить. И все… — Глеб поник. — Меня разбудил контролер на конечной, вагон уже был пустой, все вышли. Оказалось, что Любочки не было рядом, представляете? Я кинулся ее искать, потом в ближайший пункт полиции. Написал заявление, меня пинали-пинали из одного отделения в другое, потому я даже не мог вспомнить, на какой станции вышла Люба. И в конечном итоге отправили сюда в районный отдел. А здесь у меня состоялась беседа с одним неприятным товарищем по фамилии Драгун — я так понимаю, это местный начальник. Знаете, уже прошло на тот момент больше двенадцати часов, Люба не выходила на связь, ее телефон был отключен. Конечно, я волновался: мало ли что с ней могло произойти? Она очень доверчивая, хорошая девушка и ужасно беззащитная, хрупкая. Я, честно, был уже на взводе, не мог говорить спокойно и взорвался, когда этот Драгун начал говорить мне кошмарные вещи. Что заявление у меня они не примут, потому что по закону Люба мне никто, а невеста, подруга, любимая — это все пустой звук. Что она просто сбежала от меня или ушла к другому. Хотя я объяснял ему, что Любочка не такая. Она чудесная девушка, я таких никогда не встречал, и мы правда любим друг друга. А он сказал, что она, наверное, подцепила кого-нибудь на станции и загуляла. И что искать ее нет смысла, нагуляется и приползет обратно. Так и сказал. Тут я не выдержал и дал ему пощечину.

Глеб развел руками:

— Вот так здесь и оказался. Сижу, никто меня не трогает, ничего не говорит. Самое ужасное, что заявление так и не приняли. И мою Любочку никто не ищет.

Парнишка опустил голову, пряча выступившие слезы, и прошептал:

— Я сам ее найду. Только бы выбраться отсюда.

Я была с ним одного мнения: с таким отношением полиции лучше самому решать свои проблемы, чтобы их не стало еще больше. Так же как Глеб, я больше всего хотела как можно быстрее выйти отсюда, чтобы начать действовать.

Наконец в отделении зазвучал голос со знакомым восточным акцентом:

— Приветствую! Старший лейтенант полиции Папазян, я по делу к вашему начальнику РОВД. Где его кабинет?

Я приникла к решетке — Гарик! Он все-таки сообразил и пришел мне на помощь!

Мой спаситель был очень серьезен, рядом с ним вытянулся в строгом костюме высокий и худой мужчина, в котором я признала лучшего адвоката Тарасова — Виктора Дятлова. Кажется, дело принимает серьезный оборот.

Незаметно для других Папазян обернулся в мою сторону и подмигнул: все разрулим! От простого знака сразу стало легче. Конечно, я бы разобралась и сама с проблемой, но как же приятно, когда рядом есть поддержка.

Зато сотрудников отдела появление Папазяна с адвокатом напрягло. Они начали переглядываться, не зная, как реагировать на визитеров со столь неожиданной просьбой. Папазян повторил свои слова погромче, потом еще раз, снова повысив тон. После него включился Дятлов, он кивнул в мою сторону:

— И кстати, я хотел бы заявить, что представляю здесь защиту Татьяны Ивановой, которую удерживают в вашем отделении без предъявления обвинения. Прошу сейчас же дать мне возможность переговорить с моей клиенткой. И увидеть документы, на основании которых ее задержали в отделе. И не просто задержали, а поместили в камеру предварительного заключения как опасного и агрессивного преступника.

Вареные от жары полицейские ожили и засуетились. Один из них кинулся к двери, что отделяла служебную часть здания с кабинетами от приемной части, а второй принялся возиться со связкой ключей. Он уже почти нашел нужный и воткнул бородку в скважину.

Как вдруг его остановил крик:

— Отставить!

Ключи с грохотом упали на пол. Папазян и Дятлов разом повернулись на кричащего.

А мой сосед по камере кинулся к решетке с криком:

— Это он, Драгун! Он отказывается принимать у меня заявление, он отказывается искать пропавшую девушку! Мою невесту, Любовь Алаеву! Люди, прошу, сообщите журналистам о произволе.

Голос парня сорвался на хрип, пальцы вцепились в решетку так, что побелели костяшки.

— Это произвол полиции! У меня не приняли заявление! Я его написал, а он его порвал. Утверждает, что нет оснований искать пропавшего человека!

Драгун, высокий, смуглый мужчина, с жестким профилем и колючим взглядом темных глаз, рявкнул на своих подчиненных:

— Уберите его сейчас же! В мой кабинет отведите!

Замок КПЗ щелкнул, и дверь открылась. Полицейский перехватил руку Глеба:

— А ну, идем! Тише ты!

Он вытянул парня наружу и уже хотел закрыть дверь, как в просвет встала нога Папазяна:

— Так, дорогой, не забываем о нас и прекрасной Татьяне. Выпускай девушку тоже, будем разбираться, что тут происходит.

Но Драгун, будто тигр, ринулся к двери клетки и с размаху грохнул решеткой:

— Нет, она не выйдет отсюда, пока не начнет давать показания.

Дятлов активизировался:

— Предъявляйте обвинение. Она готова говорить в присутствии адвоката с соблюдением нормативов российского законодательства. Давайте начнем сейчас же процедуру.

Начальник отдела прорычал ему в лицо:

— Плевать мне на твои нормы, понял? Она отсюда никуда не выйдет, пока не расскажет все.

У Дятлова вытянулось лицо:

— Вы понимаете, что вы говорите? У вас будут очень серьезные проблемы, вы нарушаете все нормы и правила.

Драгун вдруг вцепился ему в галстук:

— Отвали, адвокатишка, или сейчас морду тебе разукрашу!

— Вы что себе позволяете! Я жалобу на вас подам в прокуратуру! — зашелся в крике Дятлов.

— Брат, давай-ка потише. Давай поговорим по-человечески. Мы к тебе с уважением пришли, поговорить, порешать проблему. — Гарик пытался вклиниться между разъяренным начальником отдела и уже явно шокированным адвокатом.

Сотрудники отдела крутились вокруг сцепившихся мужчин.

— Тише, Анатолий Николаич, давайте мы их выведем из отдела!

— Товарищ майор, давайте клетку закрою!

— Эй, а ну, ногу свою убери!

Глеб пытался вырваться из крепких объятий полицейского:

— Люди, помогите! Полицейский произвол!

Я же вдруг застыла среди этого переполоха и не могла отвести глаз от лица разъяренного капитана Драгуна. Красное, перекошенное от гнева, оно было мне неуловимо знакомо. Я вглядывалась в его широкие черные брови, острый подбородок, тугие скулы, смуглый оттенок кожи. В голове был лишь один вопрос: откуда я его знаю?!

Горячий армянский опер не выдержал первым, он с размаху зарядил несильный, но ощутимый удар совсем взбесившемуся начальнику отдела прямо под дых. Драгун захрипел, но в ответ тоже влепил кулаком в папазяновский выдающийся нос.

В воздухе взмыли кулаки, раззадоренные мужчины кинулись в драку.

Как вдруг я поняла, откуда я знаю Драгуна! Перед глазами у меня мелькнули такие же темные глаза в густых, черных ресницах на остром, подвижном личике.

Кристина! Девочка-воровка из поселка Тихого! Вот кого напоминает мне начальник районного РОВД Озерска!

— Кристина!

Мой вскрик произвел почти магическое действие. Драка остановилась, и мужчины с удивлением уставились на меня. Драгун, взбудораженный, сверкающий черными глазами, проревел:

— Ну, слышали?! Она призналась! Она знает мою дочь, она ее похитила!

Папазян растерянно протянул:

— Это ошибка… Татьяна Иванова такого не могла сделать.

Дятлов выкрикнул:

— Требую две минуты для разговора наедине с моей клиенткой!

А я наконец узнала о причине задержания. И сразу начала действовать уже решительно. Толкнула решетку и приказала Драгуну:

— Немедленно идем в ваш кабинет. Сейчас будет серьезный разговор.

Я умею говорить таким тоном, что все вокруг вытягиваются в струнку и выполняют мои приказы.

За несколько секунд мои слова были осмыслены, дежурные снова уселись на свои места за столом в приемной части, Глеба заперли в камере, а я с Папазяном и Дятловым переместилась в небольшой темный кабинет в конце коридора.

Там я пошла в атаку, не давая Драгуну вставить и слова:

— Я так понимаю, что Кристина пропала вчера. И вы считаете, что я как-то причастна к ее исчезновению. Так вот, молчать я больше не буду, потому что вчера как раз я вашей дочери помогла выпутаться из возможной беды. Не похищала ее, а совсем наоборот! Я встретила ее в поселке Тихом, у девочки не было денег даже на воду, на проезд. И это в тридцать градусов жары! Я отвезла на станцию ее и подругу. Сама видела лично, как Кристина и Валентина сели в электричку.

Драгун притих: кажется, он в мои слова поверил.

Без всяких совещаний с адвокатом я рассказала по порядку о встрече с девочками. И с каждым моим словом лицо Драгуна менялось.

Однако стоило мне только замолчать, он мрачно возразил:

— Понятно, водички дали, на станцию подвезли. Красивая история, только вы в таких делах соображаете. И как алиби себе подготовить — тоже знаете. Так что я не верю в эти россказни, что моя дочь болталась в каком-то поселке. Тем более чтобы она украла воду. Это полная чушь, всегда ей даю кучу денег на карманные расходы.

Но по тому, как стих его напор, было понятно, что Драгун в своей версии засомневался: видимо, доказательств у него никаких не было. Просто пользовался своей властью, чтобы напугать, надавить, в надежде, что все-таки я и Светка имели отношение к пропаже девочек. Пытался выжать максимум из единственных подозреваемых любыми методами. Но его упрямое сопротивление было лишь жалкими попытками сохранить лицо, было понятно, и ему, и мне, что никаких серьезных обвинений предъявлено не будет. И ему придется отпустить меня.

Конечно, после многочасовой пытки жаждой и унизительного заключения в клетке я могла бы просто разнести Драгуна вместе с его отделом на клочки. Засвидетельствовать все нарушения и написать жалобу на его действия с помощью Дятлова, а потом отправиться назад в Тихий на дачу или в Тарасов домой, чтобы навсегда забыть об этой истории.

Но… я осталась. По нескольким причинам: во-первых, Светка все еще находилась где-то в одном из кабинетов, ничего не понимающая и перепуганная до смерти; во-вторых, мне искренне было жаль, что Кристина с Тиной все-таки вляпались в нехорошую историю; и я чувствовала себя в этом отчасти виноватой, надо было довезти их вчера до дома и сдать на руки родителям.

А еще мне не понравилось то, что я увидела в районном отделе. Как со мной обращались, как фактически пытками вымучивали фальшивое признание. Не нравилась история Глеба и его пропавшей невесты. Вместо того чтобы объединить исчезнувших в серию и искать одного и того же преступника, полиция не выполняла свою работу. Я понимала, что причина всех этих проблем — Драгун, который так поставил работу своего отдела. Если вообще это можно назвать работой.

Но если высказать ему свое мнение прямо сейчас в лицо, то снова начнется драка, потом новая серия попыток меня сделать преступницей. И мы потратим кучу времени на войну между собой, вместо того чтобы помочь пропавшим. А их уже оказалось… четверо. Помимо Любочки, Кристины и Тины, был еще одна девушка. Я вспомнила разговор хозяина шашлычной со своей женой — ведь они тоже обсуждали чью-то пропажу. Судя по всему, какой-то юной родственницы. И судя по методам работы начальника районного отдела, шансов на помощь у этих девчонок нет.

Поэтому… придется подключиться мне, чтобы хоть как-то сдвинуть дело с мертвой точки. Вот только действовать придется очень дипломатично, слишком уж взрывной характер у этого Анатолия Николаевича.

Я не дала своему обидчику подумать и сразу предложила:

— Правильно, что не верите, это профессионально. Правда, оснований для задержания у вас все равно нет. И мы можем идти домой, но я хотела бы остаться.

На этих слова Папазян и Дятлов переглянулись между собой с недоумением. Они же столько сделали, чтобы вытащить меня из КПЗ! И вдруг я заявляю, что никуда и не собираюсь уходить отсюда.

Но я смотрела только на Драгуна. Я пыталась найти подход к майору полиции через его отцовские чувства. Работу он свою не любит, зато точно обожает дочь. Вот туда и буду бить.

— Знаете, Кристина мне показалась вчера очень сообразительной и смелой девушкой. Думаю, если она до сих пор не вышла с вами на связь, то и правда попала в тяжелую ситуацию. Я чувствую себя виноватой, потому что не проследила, чтобы она точно вернулась домой. Если бы я вчера отвезла ее не на станцию, а, как и положено, прямо к вам, то сегодня не оказалась бы в участке. Я частный детектив, в том числе профессионально занимаюсь поиском людей. Поэтому я хочу тоже принять участие в расследовании, исправить свою ошибку хотя бы так. Я виновата и буду помогать, пока девушки не найдутся.

Однако майор моему энтузиазму не был рад, он лишь скривил губы в ответ:

— Думаешь, самая умная? Я в полиции всю жизнь, как облупленную тебя вижу. Ты подмасливаешь тут ради подруги своей, чтобы я ее выпустил. Помогать собралась. Чем ты мне поможешь? Да я в своем районе каждый куст знаю и уже все обыскал.

— Понимаю, у каждого свои методы. — Я едва удерживала вежливую тональность. — Поэтому и предлагаю объединить усилия, чтобы увеличить шансы на успех. Кристине очень нужна помощь, и как можно скорее. Вы сделали очень много и готовы на все как отец, я это вижу. Может быть, я смогу помочь ускорить поиски.

Каким бы грубым ни был Драгун, но имя дочери попало в точку — он снова пробурчал:

— Ладно, но имейте в виду, под ногами путаться я не дам. Если что узнаете, сразу чтобы мне позвонили. Вот. — Он начиркал свой номер телефона на четвертинке листа. — Подругу свою забирайте, но чтобы из Тихого никуда, понятно? В любое время дня или ночи проверю, должны сидеть там. — Он не отрывал от меня тяжелого взгляда. — Кристина — моя единственная дочь, я за нее… — Он сжал тяжелые кулаки.

Как бы меня ни раздражал Драгун, мне предстояло с ним вести параллельное расследование, а это значит, придется найти к нему подход. Я постаралась сразу включиться в расследование и собрать у него нужную информацию:

— Мы встретили Кристину и Валентину в Тихом. Вы не знаете, как они там оказались? Приехали к кому-то в гости или, может быть, отправились туда на местное озеро, чтобы отдохнуть? Кристина вам говорила, что собирается в Тихий?

Ответом мне было лишь движение плеч: не знаю. Я задала еще несколько вопросов, но Драгун каждый раз давал односложные ответы. И я догадывалась почему. Он просто не мог признать, что в поисках дочери опытный майор и начальник отдела района потерпел полное фиаско. И как отец он тоже выглядел не в лучшем свете: дочка болтается непонятно где, а он ничего не знает о ее приключениях. Поэтому так и рычит на всех, в отчаянии суетливо хватается за любую версию.

Поэтому я уверенно заявила:

— Давайте сделаем так, я сейчас забираю Светлану и Глеба. Это ее племянник, в гости приехал. Вы его случайно задержали. Обещаю, мальчишку утихомирим, больше он проблем вам не доставит, претензий у него никаких нет, разумеется. Я опрошу местных жителей в поселке, кто что слышал или знает. Думаю, с обычной дачницей они охотнее будут сплетничать, чем с полицейскими. Вечером позвоню и доложу вам, что удалось узнать о девочках. И я уверена, что у расследования появится новая версия.

Майор обдумывал мое предложение, когда зазвонил телефон. Он выслушал, что говорит собеседник, и коротко приказал:

— Машину сейчас же! Не выпускайте их никуда до моего приезда.

В мою сторону он махнул рукой:

— Все, давай забирай всю свою родню. Не надо никого опрашивать, сами разберемся. Не надо нос совать в мои дела. Сидите в своем Тихом, оттуда ни ногой без моего разрешения. Если что узнаете, то телефон мой есть.

Он явно куда-то торопился, но напоследок успел обернуться и бросить на меня снова тяжелый, сканирующий с головы до ног взгляд:

— Узнаю, что ты или твоя подруга сбежали в Тарасов, — закрою не на сутки, а на несколько лет. Ее, а не тебя. Все глухари на ней повиснут.

В один миг РОВД опустел, один лишь дежурный переминался у клетки. Он открыл замок и распахнул дверь, давая дорогу Глебу:

— Гитару только не забудь, парень.

Потом настал черед Светки, которая сначала набрала воздуха побольше, чтобы поднять крик. Но потом окинула взглядом нашу компанию — озадаченного Дятлова, хмурого Папазяна, перепуганного Глеба — и осмотрительно промолчала.

Лаконично уточнила:

— Едем в Тихий или домой? — Как будто мы выходили не из РОВД после долгих часов под стражей, а из супермаркета.

— В Тихий, — отрезала я и подтолкнула слегка опешившего Глеба к машине Гарика, видавшей виды потертой «девятке».

Когда мы оказались в машине, то все заговорили одновременно.

Папазян выдохнул:

— Ну что ж, Танечка, поздравляю тебя с очередным приключением. Умеешь ты находить их на свою голову. Что это вообще за история с пропавшими девчонками? Ты там как оказалась?

— Есть еще пропавшие? — Глеб вертел головой, пытаясь услышать каждое слово.

А Светка наконец жалобно всхлипнула:

— Вот это мы встряли. Проклятая дача, дурацкий поселок! Таня, что же теперь будет?

Больше всего на свете мне хотелось сейчас остаться в тишине и выпить чашку горячего крепкого кофе. Поэтому я отвечать ни на один вопрос не стала, а скомандовала Папазяну:

— Давай сначала в шашлычную рядом с рынком, а потом уже в поселок. Можешь еще пару часов поддержать друга в беде?

Гарик бросил на меня масляный взгляд:

— Буду считать это приглашением на свидание, Танечка.

Правда, свидание вышло более чем странным. В шашлычной, когда все затихли над своими заказами, я отсела с Гариком в сторону и шепотом принялась ему объяснять, что происходит:

— Мне нужна твоя помощь как армянского мужчины.

Папазян расправил плечи:

— Таня, я так долго ждал этого дня.

Но я оборвала его надежды:

— Нет, это нужно для расследования. Я не стала эту информацию обсуждать с Драгуном, он слишком уверен в своей идеальности. Только у меня складывается картина, что в его районе целая серия пропаж. Девушки от шестнадцати до восемнадцати лет, я уже столкнулась с тремя эпизодами, и это только за сутки. Товарищ майор игнорировал проблему до тех пор, пока его дочка с подругой не стали очередными жертвами. — Гарик терпеливо ждал, когда же я объясню, что от него требуется. — Одна из исчезнувших девушек — это племянница хозяина шашлычной. Я слышала разговор вчера случайно. Если я начну расспросы, то они могут закрыться, промолчат. А тебе, как земляку, могут довериться. Поэтому прошу, поговори с ними, пускай расскажут обстоятельства исчезновения девочки.

Гарик покачал головой.

— Танечка, для тебя все что угодно. — Он на мгновение вдруг стал серьезным. — Но прошу тебя, может быть, лучше забыть об этой истории. Вернуться в Тарасов. Уверен, Дятлов избавит тебя от этого наглого Драгуна и его глупого обвинения раз и навсегда.

— Гарик, спасибо, что переживаешь за меня. Но я не могу все бросить и уехать. — Я попыталась объяснить ему, почему мне так важно вместо запланированного отдыха заняться этим делом, причем абсолютно бесплатно: — Понимаешь, это все наши взрослые разборки. Только ведь вдумайся, четыре девочки сейчас могут быть в беде. Страшной беде, и счет идет на часы и минуты, ты же знаешь это как полицейский. Разве можно проходить мимо такого?

Смуглые щеки Папазяна стали багровыми, он подскочил и кинулся к стойке, где сидел повар:

— Брат, здравствуй, брат. Есть разговор, я о твоей беде случайно услышал. Я из полиции, брат, чем смогу помогу.

Пока Гарик общался с земляком, ко мне подсел Глеб:

— Извините, Татьяна. Хотел сказать спасибо, что помогли мне вырваться из этого жуткого участка. Мне уже можно уехать?

— На телевидение собираешься? — уточнила я у парня.

Тот удивился:

— Как вы так сразу поняли? Да, хочу журналистам рассказать об этом Драгуне и о его работе. И попросить помощи в поисках Любочки.

Я тщательно подбирала слова, чтобы паренек понял, о чем я его прошу и почему.

— Глеб, я частный детектив, профессионально помогаю людям, попавшим в беду. В том числе если у них кто-то пропал. И так вышло, что теперь занимаюсь этим расследованием. На данный момент есть сведения о том, что пропали четыре девушки. К счастью, пропали совсем недавно, значит, есть шанс найти их живыми и здоровыми. Я согласна, что Драгуна надо наказать с помощью СМИ. Но для расследования шумиха будет не на пользу. Ты можешь подождать с этим хотя бы пару суток?

Глеб поник:

— Но что же мне делать?.. Просто ждать, снова… А Люба, если она ранена или… что-то еще хуже?

— Нет, конечно, ты не будешь бездействовать.

Было понятно, что парень точно не будет покорно ждать, когда проблема разрешится сама собой. И я поняла, как использовать энтузиазм Глеба.

— Вот что, я предлагаю тебе помочь мне. Ты сможешь остановиться на пару дней у Светланы на даче. Для начала обзвонишь больницы и узнаешь, не поступили ли туда девушки. Будешь помогать искать свидетелей. Еще проведем следственный эксперимент, надо постараться найти станцию, на которой вышла и пропала Люба. Работы много, и она важнее, чем рассказать журналистам о майоре Драгуне. Потому что нацелена на поиски твоей невесты и других девушек.

Краем глаза я заметила, что Папазян подает мне какие-то сигналы, приглашая подойти поближе, и уточнила у паренька:

— Глеб, надо решить сейчас. Если дашь мне пару суток, то обещаю, я сделаю все, чтобы найти Любу.

Он сжал гриф гитары, будто это было оружие, и кивнул:

— Я согласен.

А меня уже ждала семейная пара — невысокая смуглая женщина в белоснежном чепчике и фартуке, а рядом в таком же фартуке высокий и печальный муж.

Папазян кивнул им:

— Гамлет, рассказывай. Это детектив Татьяна Иванова, она занимается поиском девушек.

Гамлет уныло забормотал:

— Манана моя племяшка, ее прислали на помощь из дома, из Армении. Не то чтобы помощь нужна, мы справляемся. Луиза салаты делает, хлеб печет, посуду моет, а я шашлыками занимаюсь.

Кругленькая Луиза сверкнула глазами:

— Ах, Гамлет, ну ты не то все рассказываешь. Давай лучше я. — Она горячим шепотом принялась жаловаться на племянницу. — Манана всегда росла хулиганкой, ей слишком много всего разрешали, вот и выросла не девушка, а джигит в юбке! Ей этой зимой исполнилось восемнадцать, и на семейном совете решили отправить ее к нам, чтобы научилась быть взрослой, почувствовала, каким трудом деньги даются. Конечно, планировали, что она останется здесь жить, уж слишком она бойкая для деревни. Смекалистая, тут к ней претензий нет. И к посетителям подход всегда находит, все время болтала с кем-нибудь. Мы ее за это не ругали, хотя я по-женски переживала: она красавица, общительная, любит наряжаться, ничего не боится. Но, в принципе, все получилось очень достойно. У нее здесь появился ухажер, очень удачная партия. Тут рынок рядом, и молодой человек один, Самвел, стал ходить каждый день. Гамлет сначала отругал его, потому что мы видели, как они с Мананой смотрят друг на друга. Но потом они поговорили, Самвел оказался из хорошей семьи, ему очень понравилась наша Мананочка, он начал приглашать ее на прогулки, в кино. Ну, в общем, все как у нас принято. Наша семья ужасно была рада, что так успешно пристроили нашу девочку. Мы поговорили с родней, посоветовались, к нам приходила тетя Самвела. В общем, мы договорились, что наши дети должны пожениться. Родители Мананы дали согласие. В августе будет помолвка — приедут ее родители встретиться с его родителями, договорятся о свадьбе. Понимаете? И тут Манана пропала, ушла утром на маникюр и не вернулась! Мы были в шоке! Телефон у нее отключен, вещи она никакие не взяла. Исчезла в том, в чем вышла из дома. Конечно, Гамлет ходил к Самвелу: может быть, он что-то знает. Ну мало ли, вдруг они решили пожениться без соблюдения традиций, втихушку или начать жить уже до свадьбы. Я ему так и сказала: Самвел, умоляю тебя, именем твоей матери умоляю, скажи, если ты знаешь, где наша девочка. Но он сказал только, что они поругались из-за свадьбы. Манана хотела в подарок золотые сережки и цепочку, а ее жених копит на машину. Ну какие могут быть еще проблемы у таких молоденьких ребят? Это было позавчера, и мы не знаем теперь, что нам делать. Если пойдем в полицию и напишем заявление, то вдруг Самвела заберут в отделение и начнут допрашивать? Мы слышали, что местный начальник полиции ужасно резкий, может и упечь парня за решетку. Да даже если и не арестует, семья жениха будет обижена, что мы им не доверяем. Свадьба расстроится, а все уже готовятся к ней. Но мы боимся за Манану, она никогда больше чем на полдня не отлучалась из дома, живет здесь недавно, подруг у нее нет. Мы всегда знаем, где она и с кем. Пойти ей некуда. Поэтому мы боимся, что с нашей девочкой случилось что-то плохое. Пожалуйста, помогите нам найти племяшку! Мы не можем пойти в полицию: вдруг это плохо закончится? Гарик, наш друг, сказал, что вы сможете найти ее. Вы поможете нам, Татьяна?

И я кивнула. Нет, отказаться от такого дела невозможно, несмотря на то что платить за мои услуги некому. Потому что на кону стоит гораздо больше, чем деньги или даже Светкина свобода, цена этого расследования — жизнь четырех девочек.

Правда, Светка не в курсе, что я без ее согласия пригласила пожить на теткиной даче малознакомого парня и что она теперь в поселке Тихом не дачница, а пленница на время следствия. Но надеюсь, она это переживет как обычно: несколько минут бурного гнева, а потом она снова обретет позитивный взгляд на мир и людей.

Поэтому мне оставалось только попросить у армянской пары салфетку и карандаш, чтобы расспросить их подробнее об обстоятельствах пропажи Мананы и записать эту информацию.

Когда мы вышли из кафе, я принялась изучать записи. Луиза любезно сварила мне кофе, и это помогло сосредоточиться. Мне стало ясно, что для полноты картины нужны подробности исчезновения остальных девочек. Так я смогу найти общие детали в трех разных картинках, а они станут уже зацепкой, чтобы выйти на преступника.

Поэтому, когда папазяновская «девятка» доставила разношерстную компанию на дачу, я поблагодарила Гарика и адвоката, снабдила их остатками тетушкиных солений и отправила назад в Тарасов.

Светка занялась восстановлением порядка в доме, Глеба же я усадила над пачкой листов:

— Все, что вспомнишь о том дне, поминутно записывай.

— Я так могу рассказать, — протянул парень.

Но я объяснила:

— Когда пишешь, активируются другие участки мозга. Ты сможешь вспомнить важную деталь.

Я прислушалась к Светкиному ворчанию за стеной, и снова меня посетило чувство вины. Вчера я разнесла баньку, сегодня утром полиция разгромила дом: окно было разбито, мебель перевернута, пол усеян осколками, дверь перекосило. Кажется, подруга уже жалеет о нашей поездке в Тихий.

Но помочь ей я могла только деньгами, на личное участие не было времени. Я положила пару крупных купюр на диванчик:

— Свет, поспрашивай местных, думаю, найдется рукастый мужчина, желающий заработать. А мне надо уехать.

— Опять? — У нее вытянулось лицо.

Я уже рылась в сумке, чтобы надеть наконец что-то более подходящее частному сыщику, пускай и на отдыхе.

— Да, поеду снова в РОВД. Мне надо разузнать, есть ли еще пропавшие девочки. И если да, их тоже включу в дело. Понимаешь, по каждой пропавшей есть немного информации, а если соединить эти кусочки вместе, сравнить, то получится найти общий след. Но для этого нужно опрашивать свидетелей, собирать сведения. Извини, с уборкой и ремонтом помочь не смогу.

Я выбрала бежевое платье, его летнюю легкость сглаживала строгая форма узкой юбки и приталенного верха. К нему подошли светлые босоножки на плоской подошве, в которых будет удобно провести много часов за рулем.

Светка скептически рассматривала мой наряд:

— Думаешь, в таком виде получится разговорить Драгуна? Мне кажется, ничего не выйдет. Ужасный человек, не Драгун, а Дракон какой-то. Он так орал на меня, думала, голова лопнет.

— С ним даже разговаривать не собираюсь, пускай и дальше изображает из себя крутого опера. — Я прекрасно понимала, как обижена моя приятельница унизительным задержанием, что устроил начальник районного отдела. — Думаю, что подчиненные его тоже измучены драконьим характером и охотно пожалуются мне на начальника.

Перед тем как сесть в машину, я пообещала Светке:

— Найдем девочек, снимем с себя все подозрения, и я тебе обещаю… Нет, клянусь! Этот Драгун-Дракон за все ответит. Лично организую служебную проверку из прокуратуры на его территории, ответит за каждую свою вольность. Но с ним разберусь потом.

Светка кивнула с серьезным видом:

— Понимаю. Но, Тань, если ты откажешься, то я осуждать не буду. Тебе люди платят кучу денег за твои услуги, а тут… ситуация другая.

Машина уже тронулась, и последние слова Светланы утонули в шуме ветра и реве мотора.

Я промчалась через поселок, поддала газу на трассе и через сорок минут снова была у здания РОВД в Озерске. Но теперь уже во всеоружии.

Как я и предполагала, майор Драгун со своими подчиненными еще не вернулся. А единственный, кажется, обитатель отдела изнывал от летней жары за стеклом дежурной части. При виде меня он сначала вскочил с места:

— Гражданка, по какому… — И запнулся на полуслове, признав утреннюю задержанную в совершенно новом облике.

— А, это… Анатоль Николаича нету, — выдал он скороговоркой.

— Я не к нему.

На сотрудников полиции у меня есть особенный тон. Теплый, без панибратства, даже немного материнский с нотками сочувствия. Действует он безотказно. Потому что полицейские обычные вполне люди, которые видят очень много агрессии, криков, обвинений, слез. При этом мало кто сострадает их тяжелой работе — тому, что им постоянно приходится сталкиваться с худшими сторонами человеческой природы и с худшими представителями людского рода.

— Я хотела поговорить с вами. Понимаете, утром я видела, что вы не просто исполнитель, в отличие от остальных, а нормальный человек. Поэтому хотела попросить о помощи.

Человечность — это, конечно, хорошо, но на всякий случай я приготовила крупную купюру и протянула ее, незаметно прижатую к бутылке с минеральной водой.

— Вот, держите, чтобы дежурство лучше прошло.

Лучшая хитрость — это правда, поэтому я не стала ничего придумывать о причинах своего повторного появления.

— Я частный детектив, занимаюсь поиском Кристины, дочери Драгуна. Я хочу, чтобы с меня и моей подруги были сняты все подозрения в отношении пропавших девушек. Но… я слышала, что есть и другие пропавшие. Вы можете мне рассказать, сколько таких случаев, как они произошли? У вашего начальника спрашивать не хочу. У нас с ним разные методы.

Дежурный сначала испуганно посмотрел на купюру, а потом сунул мне ее назад:

— Не надо! Я вам так все расскажу, только Кристину найдите! С подружкой. Я не могу уже тут сидеть, как будто я сам в клетке.

Он понизил голос до шепота:

— Вы только никому не рассказывайте, что я жаловался. Но сил терпеть нет никаких, хоть увольняйся. Я тут сижу вторые сутки, Драгун домой не отпускает никого из-за дочки пропавшей. Ребята едва ноги носят, он весь состав вызвал и приказал прочесывать город, опрашивать людей.

Шепот стал едва различимым:

— А Кристина его та еще… штучка. Конечно, девчонка без матери выросла, жена от Драгуна сбежала еще десять лет назад. Отцу некогда было ее воспитывать, он девчонку только подарками заваливал. Вот и выросла нахалка, которая отказов не знает и творит что хочет. То она в столицу рванула без спроса, то в школе подралась, то с залетной компанией на трое суток уехала на базу отдыха. А отец все отделение каждый раз по тревоге поднимает, заставляет разбираться. И пока Кристину эту домой не вернут, никого домой не отпустит.

Дежурный стукнул себя по горлу ребром ладони:

— Мне ее фокусы уже вот где.

— То есть вы думаете, девочки просто без спроса куда-нибудь уехали опять отдыхать, за приключениями?

Но мой собеседник, выплеснув эмоции, вдруг задумался:

— Ну если бы Кристина одна пропала, то я бы так и подумал. Но там с ней прицепом же Валюшка Кракова, я ведь ее с рождения знаю. Она соседка моя. Тихая девчонка, домашняя была, пока с Кристиной этой не связалась. Не верится мне, что Валюшка тоже дурит, как Драгуна дочка.

— А про остальных что скажете? У вас парень в обезьяннике сидел, у него невеста прямо в электричке исчезла. И в городе еще одна девушка шестнадцатилетняя домой не вернулась из салона красоты.

— Насчет этого никаких сведений нет, — пожал плечами дежурный. — Мы невесту эту и не искали, товарищ майор сказал заявление не брать. Понимаете, у него жена с любовником сбежала, так он теперь женщин недолюбливает. И с этой невестой решил, что она просто от своего парня свалила с кем-нибудь поинтереснее.

— Прямо из электрички, ночью, в чужом городе?

Меня возмутило его равнодушное отношение к несправедливости, которую творил Драгун. Но тут же я одернула себя: здесь главный — Драгун; и, конечно, его сотрудники делают то, что он скажет; это естественно для человеческой природы — подстраиваться под жизненные обстоятельства.

Лучше расспросить поподробнее того, кто захотел мне помочь, пускай даже из своего интереса.

— Не знаете, для чего Кристина и Валентина могли поехать в поселок Тихий?

Мужчина развел руками:

— Конкретной информации никакой пока нет. Кристина отцу сказала, что пойдет в гости с ночевкой к однокласснице. И пропала, одноклассницы тоже дома не было. Только сегодня выяснилось, что она с родителями на даче была. Товарищ майор к ней домой еще несколько часов назад с ребятами рванул, до сих пор мурыжат и девчонку, и ее родителей. Но ребята мне написали, что, мол, домой пока не собирайся, отдых не светит. Эта одноклассница про вранье Кристины даже не в курсе была. Так что, считай, пустышка. Уже сутки потеряли для поисков. А про Тихий узнали только от вашей подруги, но, — дежурный замялся, — Драгун вам не верит. Думает, что вы какое-то отношение к пропаже девчонок имеете. Никто не видел, чтобы вы на станцию их отвезли. Зато свидетели есть, как они у вас в машине сидели, а ехали вы по трассе, а не в сторону железной дороги.

Я вспомнила о семейной паре, которая указала нам дорогу через поле.

— Свидетели разве не сказали, что мы как раз их и остановили, чтобы узнать дорогу к станции? Они нам ее и показали. Их слова — правда, только частичная.

И снова разведенные руки. Кажется, это любимый жест этого сотрудника:

— Ну им зачем врать, люди-то случайные.

Спорить я с ним не стала, чтобы не разрушить сложившееся доверие. Задала еще несколько вопросов про Кристину: с кем дружила, чем занималась, что отец про нее рассказывал. Ответить толком мой собеседник не успел, у него зазвенел телефон. Дежурный побледнел и замахал мне на дверь:

— Давайте уезжайте, Драгун возвращается.

Я поспешила к машине и успела выехать с парковки у РОВД и нырнуть в проулок ровно в тот момент, когда по улице промчалась кавалькада из полицейских машин. Только они завернули на территорию отделения, я тотчас же нажала на газ и рванула по улицам райцентра.

Прохожих и машин было мало, всех разогнала в прохладу домов и квартир летняя жара. Я пару раз останавливалась, чтобы спросить дорогу, и уже скоро была на местном рыночке. Моей целью был жених пропавшей Мананы, необходимо было узнать у Самвела, когда он последний раз общался со своей невестой и не в курсе ли, куда и почему она могла уехать от родственников.

Да, поиск человека — всегда кропотливая работа. Приходится по крупинкам собирать показания свидетелей, отрабатывая все возможные версии. После работы в прокуратуре я, как и работники полиции, не ищу мифических маньяков, а отрабатываю ближний круг пропавших. Родители, мужья и жены, любовники, подруги, соседи — они часто, сами не догадываясь об этом, знают, в каком направлении лучше вести поиски. Либо — к сожалению, такова человеческая природа — сами и являются преступниками, но скрывают это под маской переживаний и горя.

Правда, я приехала на рынок слишком поздно, торговцы собирали свой товар. Прилавки опустели, везде сновали грузчики с тележками, груженными большими сумками. Хотя возле торговой точки, на которой работал Самвел вместе с родней, по рассказам Гамлета и Луизы, все-таки еще копошилась дородная женщина.

— Здравствуйте, я хочу поговорить с Самвелом. Как его найти?

Я обратилась к ней спокойно, но торговка вдруг протяжно и громко загудела, будто огромная труба:

— Самвел? Зачем он вам? Он ушел, уехал, его нет!

Мне показалось, что ее громкий голос разнесся по всему рынку.

— Где он живет? Скажите адрес. Это срочно, я занимаюсь поисками его невесты, по поручению родственников.

Женщина еще что-то отвечала, но я уже не слушала ее.

Краем глаза я уловила резкое движение справа — там, где тянулись ряды с кроссовками и босоножками. Между сомкнутых в единую линию палаток мелькнул чей-то силуэт, смазанный и быстрый, скользнул между кроссовок и тут же исчез за стеной из темных очков. Я почти ничего не увидела, но зато вычислила его траекторию. Лица работников рынка поворачивались, будто стрелки компаса, ведомые невидимым магнитом. Продавщица замерла с тряпкой в руке, парень с соседнего лотка обернулся, но никто не крикнул, не указал пальцем. Будто волна прошла по воде из взглядов, осторожных поворотов головы, любопытных. А я смотрела в пустоту и уже знала: это был он. Тот, кого я искала. Ушел, растворился в толпе, даже не дав мне шанса окликнуть.

Я на автомате сделала несколько торопливых шагов в сторону мелькнувшей фигуры, но тут же остановилась. Нет никакого смысла гнаться за парнем. Догнать я его, конечно, могла бы, физическая подготовка позволяет. Но его поступок куда красноречивее, чем фальшивые показания, которые бы он дал. Самвел убежал, даже не зная, для чего я пришла. И не только он повел себя странно, его родственница тоже.

— Почему Самвел убежал? Это же он! Почему он скрылся как вор? Он что, не хочет помочь найти его невесту?!

Женщина неловко подхватила огромную сумку и бросилась почти бегом наутек. Я не отставала от нее:

— Постойте, не убегайте. Вы же так делаете хуже. Я не из полиции, а частный детектив. Просто объясните мне, что происходит, чтобы я могла помочь девочке. И Самвелу. Ведь случилось что-то плохое, раз он убегает, а вы его покрываете. Рано или поздно придется ответить за то, что он сделал. Я юрист, работала в прокуратуре и смогу вам помочь.

Но женщина с сумкой нырнула в старенькую машину и выкрикнула в мою сторону:

— Ничего не знаю! — И машина с визгом сорвалась с места.

А я осталась стоять в облаке пыли, спиной ощущая, как десятки глаз тех, кто еще остался на рынке, рассматривают меня с любопытством. Но стоило обернуться назад, как взгляды опустились вниз и люди начали с усиленной энергией собирать свой товар. По их окаменевшим лицам, закрытым позам было понятно, что никто не собирается со мной общаться и отвечать на вопросы. Я для них чужая вдвойне: детектив, который лезет в чужие тайны, и еще горожанка, далекая от жизни в малочисленном поселении, где все на виду.

Мне пришлось уйти с рынка без разговора с Самвелом. А на месте, где я припарковала машину, меня ждала новая неприятность.

Издалека я заметила, что мой автомобиль как-то странно накренился. Однако бежать к нему со всех ног, чтобы выяснить, что случилось, я не торопилась. Осторожности меня научила работа в органах: если что-то выглядит странно или опасно, не стоит нестись туда сломя голову, хватать, дергать; более разумной стратегией будет замедлиться и понять, что произошло, как действовать максимально безопасно в сложившейся ситуации.

Поэтому я, наоборот, шла размеренно и спокойно к машине, сама же на ходу просчитывала, что могло произойти с ней за те четверть часа, что я гонялась за женихом Мананы по рынку. Судя по борту, который завалился слегка в одну сторону, мне прокололи шины.

Кто и за что — с этим я разберусь потом. А сейчас важнее понять, не притаился ли хулиган неподалеку и не собирается ли он воткнуть что-то острое уже мне в спину, а не в колеса.

Я подошла к машине и едва удержалась от гневного вскрика. Глянцевый бок новенькой иномарки, на которую я зарабатывала почти год своим не самым простым трудом, был изуродован царапинами. Неровные ссадины складывались в надпись: «Отвали от него!» Шины с левой стороны, как я и предполагала, были проткнуты. Судя по диаметру и форме отверстия, кололи и царапали мой автомобиль одним и тем же, очень похожим на огромный гвоздь.

Я выругалась себе под нос. Ничего уже не изменишь, придется в таком виде сейчас красться до шиномонтажки, а потом возвращаться в Тихий. С поцарапанной машиной, испорченными шинами и, самое ужасное, с нулевым результатом. Полдня расследования не дали полезной информации, которая хоть как-то помогла бы в поиске пропавших девушек. Пока удалось лишь узнать, что отношения Самвела и Мананы были не такими идеальными, как рассказывали мне родственники девушки; что Кристина Драгун была способна на хулиганские поступки, несмотря на наличие строгого отца. Хотя информация была бы полезна психологу, а для частного детектива это только часть образа жертвы.

Я завела машину и медленно поползла по улочке вечернего Озерска, мимо рынка поближе к центру. Может, хотя бы там найду открытую шиномонтажку и смогу отремонтировать изувеченные колеса. Краем глаза я видела, как закрылись ворота рынка, торговый пятачок окончательно опустел.

Моя изуродованная машина успела проехать буквально пару сотен метров, как вдруг взгляд выхватил какую-то темную фигуру на обочине. На асфальте, прямо на пешеходной части, лежал, скрючившись, человек. Мне не было видно лица, только крепкие, короткие ноги, которые судорожно елозили по земле, и спину, обтянутую черной кофтой. Волосы и голова прохожего скрывались под капюшоном.

Я подъехала поближе, открыла окно и хотела уже было спросить, не нужна ли помощь. Но услышала сдавленный стон. На обочине лежала девушка и тихо постанывала от боли.

Не медля и секунды, я вылетела из машины, опустилась на колени и осторожно тронула лежащую:

— Вы слышите меня? Можете ответить? Что у вас случилось?

На вид девушке было около двадцати лет. Она скрючилась от боли и стонала, сжимая руками большой живот. Лицо ее было бледным, волосы слиплись сосульками от капелек пота на лбу и висках.

В таких ситуациях действовать необходимо быстро. Крови у нее не было видно, девушка хотя бы в сознании, но… она беременна. Причем беременность явно не меньше шести или семи месяцев.

Я подхватила ее аккуратно под спину:

— Встать можешь? Давай отвезу в больницу, тебе нужна помощь.

Девушка не ответила, однако попыталась встать. С трудом, но все-таки у меня получилось затащить несчастную девчонку на пассажирское сиденье. Пока она извивалась и стонала, я, наплевав на все предосторожности и изувеченные колеса, втопила педаль газа, одновременно набирая телефон скорой помощи. К счастью, оказалось, что единственная больница расположена совсем недалеко, и уже через пять минут девушку укладывали на каталку.

Я с облегчением выдохнула: сейчас врачи ей помогут. Кажется, ей было совсем худо, за пять минут, что мы мчались к больнице, она так и не произнесла ни слова.

Я вернулась к машине, которую бросила почти у входа в отделение с распахнутыми дверями и ключом в зажигании. Уже собиралась захлопнуть дверь салона, лишь осмотрела напоследок несчастный автомобиль. Вид был удручающий: к проколотым шинам и надписи добавились пыльные отпечатки от ног на сиденьях и дверце.

Но неожиданно мой взгляд притянул какой-то блеск на полу салона. Я наклонилась рассмотреть поближе: может, беременная пассажирка выронила что-то ценное? Надо будет передать ее вещь врачам в приемный покой.

И замерла от шока…

На коврике среди хлопьев белой дорожной пыли лежал огромный гвоздь. Обычный, чуть кривой, старый и ржавый. Ничем не примечательный, если бы не его кончик. Металлическое острие было в налипших крошках краски. И оттенок у нее был точно такой же, как цвет моей машины…

Можно было даже не сомневаться, что именно этим гвоздем была выцарапана надпись и пробиты шины. Теперь я знаю, кто повредил машину!

Осталось разобраться: почему?

Попасть к девушке в больницу оказалось легко. Я купила в киоске на другой стороне дороги бутылку минералки, яблоки и пару булочек. Стоило с ними шагнуть в приемный покой, как медсестра радостно замахала мне:

— Ой, хорошо, что вы вернулись. А то ваша Олеся только и знает, что плакать. Грязная вся, даже тапочек нет. Я ей говорю, позвони родне или подружке, пускай принесут водичку, одежду. Жарища же. Еще надо тапочки, халат, полотенце, кружку, ложку, вкусненькое чего-нибудь, витаминов. Ей лежать долго, на сохранение меньше недели врач не положит.

«Сохранение… Беременная Олеся. Надпись, чтобы я не лезла к “нему”». — Я начала понимать, что тут творятся какие-то любовные страсти.

Вслух же поддакнула медсестре:

— Да, принесла Олесе водички и фруктов. Можно к ней зайти в палату?

Добродушную женщину не пришлось уговаривать.

— Да, конечно, вторая палата. Прямо и налево, ее врач осмотрел уже, ничего страшного. Таблеточка сейчас снимет тонус. Я уже бегать по палатам сегодня умоталась, а еще на вечер процедуры расписывать. Ты иди сама, только вот накинь. — Женщина протянула белый халат и тут же погрозила пальцем: — И скажи ты ей, дурочке, что для ребенка вредно так нервничать. Пускай перестает реветь, ни о чем, кроме ребеночка, ей сейчас думать не надо. Срок-то уже большой, в семь месяцев он уже мамино настроение чувствует. И тонус у нее тоже от нервов. Объясни хоть ты девчонке. А то молодая, не соображает еще ничего.

Пришлось кивнуть:

— Я поговорю.

Обещание мое было правдивым наполовину, потому что я понимала: мое появление и мои вопросы Олесю как раз заставят нервничать еще сильнее.

В больничной палате была занята лишь одна койка, на ней лежала клубочком Олеся. При виде меня она нырнула с головой под казенное одеяло.

А я принялась спокойно выставлять содержимое пакета на тумбочку:

— Я тебе тут фруктов принесла, ребенку нужны витамины. Жаль, что кроме меня никто о тебе не позаботился.

Из-под одеяла раздался испуганный вздох:

— Откуда вы знаете?

Выдавать медсестру я не стала, наоборот, даже использовала случайную информацию в свою пользу. Пускай девушка думает, что я знаю все о произошедшем.

Когда из-под одеяла выглянул голубой глаз в обрамлении белесых ресниц, я выложила на тумбочку еще один козырь — гвоздь, перепачканный краской от моей машины.

Голос под простынью стал тонким от подступающих слез:

— Я… простите. Я…

Что девушке нельзя волноваться, я помнила хорошо, поэтому сразу успокоила:

— По машину забудь. Но ты должна мне рассказать, почему так поступила. Все из-за него?

Я ткнула наугад, не называя имени, хотя уже и понимала: здесь замешан мужчина.

Олеся выглянула из-под простыни, наконец целиком. Сейчас я смогла ее рассмотреть как следует. Симпатичная девушка лет двадцати, с круглым лицом в золотых веснушках; абсолютно белые брови и ресницы, такие же снежные волосы и мраморная кожа. На бесцветном лице ярко выделялись голубые глаза.

Она виновато протянула:

— Это из-за Самвела. Он как узнал, что вы его ищете, сразу убежал. Хотя мы должны были идти вместе в магазин за коляской. Я видела и слышала со своего места, как вы всех расспрашивали про него. И, — она замялась, но все-таки призналась, — подумала, что вы хотите его обвинить и арестовать из-за того, что Манана исчезла.

Я положила руку на ее руку, пальцы были содраны до крови, видимо когда она пыталась раскурочить посильнее машину.

— Послушай, я вижу, что ты в беде, и хочу тебе помочь. Просто расскажи мне, что произошло, почему Самвел убежал. Почему он так боится, что его обвинят в исчезновении его невесты. А я придумаю, как лучше поступить. Даже если вы в чем-то виноваты, я не буду наказывать или ругать. Для меня важнее сейчас найти пропавшую девушку.

Белесые брови задергались, губы задрожали. Олеся потупилась:

— Это я виновата, что все так вышло. Самвел обещал, что сам разберется, но все тянул и тянул. А мне скоро рожать, осталось совсем немного. Вот я и решилась сама поговорить с Мананой. Объяснить ей, что мы с Самвелом уже второй год встречаемся. За ней он ухаживает, потому что родители и родня заставили. Они в кафе заметили Манану и решили сына женить на своей. Им все равно, что у нас все с Самвелом серьезно. Они считают, что он должен жениться только на армянке. Меня вообще не признают, тем более еще и из-за того, что я альбинос, родителей нет, меня бабушка старенькая воспитывала. Его невестой видят только Манану. Обо всем уже договорились, когда свадьба будет. Самвел не хочет жениться на ней, но родственникам боится открыто сказать. Они его тогда из дома выгонят. Вот он и ходил туда в кафе, ухаживал за ней. Короче, я долго терпела, не хотела его позорить, все-таки он мужчина и должен был сам правду сказать всем. Ну раз молчит, я решила сама рассказать все Манане. Подкараулила ее, когда она из салона вышла, тут рядом с рынком, объяснила. Она просто мне не поверила, обозвала лгуньей. Если честно, я ужасно разозлилась и гадостей наговорила всяких. Что она некрасивая и что Самвел смеялся над ее бровями, руками волосатыми. И что обещал даже после свадьбы жить со мной. Хотя это я наврала специально, чтобы ей плохо было. Она расплакалась и убежала.

Я сначала не стала вообще ничего Самвелу рассказывать, он стал бы ругаться. Вот только на рынке начали болтать, что Манану родня ищет, она домой не вернулась. Пришлось признаться ему, что произошло. Он ужасно испугался! И я тоже… Мы не знали, как поступить. У нас в полиции такой начальник, Драгун, он слушать не станет. Сразу Самвела бы арестовал. Поэтому он кинулся убегать, когда вы на рынок заявились и начали про него расспрашивать. А машину… это я вам испортила. Думала, что вас надо напугать, чтобы на рынок не приходили больше и не искали Самвела. Вот и проколола шины, нацарапала на машине предупреждение. Разволновалась, думала, что вы против нас. От этого у меня живот страшно разболелся, так что в глазах потемнело.

Олеся виновато смотрела на меня:

— А вы меня спасли, привезли сюда. Оказалось, что вы не такая же злая, как полиция.

Из голубых глаз хлынули потоком слезы:

— Извините, что я так сделала. Я попрошу Самвела взять кредит на ремонт вашей машины.

— Не надо, — покачала я головой. — Думай лучше о ребенке и не беспокойся ни о чем.

Несколько секунд мы сидели в тишине, я ушла в свои мысли, а Олеся утирала мокрое лицо краешком простыни.

Она робко спросила:

— Что теперь будет? Как вы будете ее искать?

Я пожала плечами, никаких новых зацепок ее рассказ не дал. Только стало ясно, что сбежать с женихом Манана не могла.

— Расскажи подробно, что было во время вашей встречи. Куда она побежала? Может быть, сказала что-то напоследок?

Девушка покрутила светлой головой:

— Ничего. Она сначала все повторяла, что я вру. Глаза у нее становились все больше и больше, она рот себе зажала, как будто хотела закричать и не давала себе крикнуть. А потом кинулась бежать по улице в сторону рынка.

— Где вы разговаривали?

— Рядом с салоном красоты «Красотуля», она там ногти делала. Он на соседней улице.

— Какого цвета ногти?

— Французский маникюр, на розовом нарисован бантик. Такой нежный, — вздохнула Олеся. — Я еще из-за этого маникюра разозлилась. Что он будто бы для свадьбы подходит. Сразу вспомнила, как тетя Самвела всему рынку рассказывала, что сегодня его невеста придет и они будут вместе свадебное платье ей выбирать и фату. Но это я должна с таким маникюром ходить и платье выбирать, а не она.

— Как она была одета в тот день, помнишь?

Девушка задумалась только на пару секунд:

— Желтое платье, сумочка тоже желтая, босоножки белые, темные очки. Волосы в хвост собраны, заколка желтая. Обычно, — пожала плечами девушка. — Но очки она, правда, потеряла, когда побежала. Уронила и не вернулась за ними.

— А Самвел — ты знаешь, где он был в тот день?

Олеся постепенно приходила в себя. Она принялась жадно пить минералку, отвечая мне с тяжелыми выдохами:

— Да где же еще?! На рынке помогал торговать. Он каждый день там, у них пять точек, работа всегда есть. Еще тетка его! Она закатила истерику ему, почему Манана не пришла платье выбирать. А я и так на нервах была, сказала ей про нас с Самвелом. Она на него кричать начала. Мы с ней чуть ли не подрались.

Я прикинула про себя — алиби парня и его беременной любовницы легко проверить: такой громкий скандал точно наблюдали с интересом все обитатели рынка.

А Олеся тем временем продолжала рассказывать:

— После ссоры Самвел меня проводил до автобуса, а потом назад вернулся. Так и сидел дальше с теткой все время на рынке, будто ничего не случилось.

Я внимательно слушала каждое слово свидетельницы. Обращала внимание, с какой скоростью говорит, насколько гладко строит предложения, чтобы определить, лжет она или нет. Когда человек говорит правду, особенно на эмоциях, он может спотыкаться, путаться, а продуманное заранее вранье всегда слишком гладкое, ровное, без запинки, явно внутри отрепетированное.

Сейчас же я видела, что девушка злится, напугана и одновременно возмущена поведением жениха. Зато все ее слова — правда.

У Олеси снова выступили слезы:

— Вы найдете ее? Если Манану не найдут, то Самвел на мне точно не женится. Родственники не разрешат никогда, они будут говорить, что это все из-за меня произошло. И я останусь одна с ребенком. Как я буду жить, на что? Его родственники и работать на рынке не дадут. У его семьи много связей там, наговорят про меня всякое. Я вообще не знаю, что делать.

Она вдруг закрыла по-детски лицо ладошками и отчаянно разрыдалась.

Я очнулась от задумчивости и успокоила ее:

— Я сделаю все, чтобы найти ее. Скажи, а ты не знаешь Кристину Драгун и ее подругу Валентину?

Девушка чуть затихла, через всхлипы заговорила инстинктивно тише, хотя в палате мы были одни:

— Ну конечно, слышала много чего. Все-таки Озерск — деревня, а Криська — дочка начальника полиции. Хотя я с ней не знакома лично, она младше меня на пару лет. Да и такая, как она, мне не подруга, вечно ходит с задранным носом. Про нее много сплетен ходит, но что из них правда, я не знаю. Что она с городскими парнями как-то на тусовку сбежала и ее отец три дня искал, пока она на базе отдыха веселилась. Что она любит парней разводить на любовь. Чтобы они за ней бегали, ухаживали, а она им потом отказывает. И что хочет валить из Озерска, а папаша не пускает ее. Подружку ее, Вальку, называют собачкой, потому что она за Кристиной как собачонка бегает, любую команду выполняет.

Олеся с наслаждением рассказывала местные сплетни о дочке начальника отдела, но ничего нового в них не было. Лишь очередное подтверждение, что характер у девочки был взрывной и взбалмошный.

Так что вопросы Олесе закончились, я попрощалась с ней и сердечной медсестрой на посту, чтобы снова отправиться на поиски шиномонтажа. Пришлось объехать городишко почти по кругу, так как все мастерские были уже закрыты, пока на глаза не попался какой-то гараж с надписью, выполненной обычной краской: «Ремонт авто».

Парень оттуда взялся заклеить и накачать мои несчастные шины. Пока он возился рядом с машиной, бросая удивленные взгляды на нацарапанную надпись, я снова позвонила Гарику. Тот откликнулся сразу:

— Танечка, дорогая, твое расследование закончилось и ты свободна для свидания?

— К сожалению, ничего не изменилось, пока только собираю сведения. Хотела тебя попросить через свои источники разузнать, есть ли еще зарегистрированные случаи исчезновения девушек на этой территории.

— Таня, королева моего сердца, я при виде тебя теряю голову. Но когда чары рассеиваются, Гарик делает свою оперскую работу отлично. Знал, что тебе понадобится эта информация, и сделал запрос. Ну что могу сказать, раньше девочки, девушки, женщины в Красноозерском районе не пропадали. Конечно, есть зарегистрированные случаи пропажи людей, в основном мужчин без определенного места жительства, у которых проблемы с алкоголем. Ну ты поняла, все как обычно. Статистика стандартная, как у всех. Но ты знаешь, тут нашелся парень, который до переезда в Тарасов работал и жил в том районе. А начальник его, как думаешь, кто?

— Наш майор Драгун? — Ответ был очевиден, но я подыграла Папазяну, чтобы сделать ему приятно.

— Верно! — Гарик был в восторге от моей смекалки. — В общем, он рассказал мне, что Драгун запрещает регистрировать заявления о пропаже. Его боятся подчиненные, может и кулаком в морду дать или премии лишить за испорченную статистику. Из-за этого паренек и сбежал в Тарасов, не смог работать с тираном. Но! Он мне сказал по большому секрету, что пропавших в Озерском районе точно больше, чем написано в отчетах. Лично видел, как два заявления, которые он принял, попали не в документы, а в мусорку. Так что… сколько человек и когда исчезли на территории Драгуна, никто не знает точно. Поэтому, мой бриллиант, моя роза, предлагаю сообщить о нарушениях куда следует. Пускай отдел собственной безопасности наведается к Драгуну и спросит за все его делишки. — Голос у Папазяна стал медовым, и я знала, что это значит. Дальше можно Гарика не слушать, важная часть беседы закончилась. — А мы с тобой отдохнем по-настоящему, как и надо летом. Шашлыки, домик на берегу реки, закаты и рассветы. Танечка, что скажешь? Когда тебя ждать, моя королева? Я забронирую нам самый лучший домик на базе отдыха.

— Отдых неожиданно обернулся работой. Приходится делать ее пока что за майора Драгуна, — вздохнула я и привычно отшила Гарика. — Так что домик пускай займут те, кому он нужнее.

Я закончила беседу вовремя, автомеханик уже указывал на колеса:

— Готово.

И когда брал у меня пачку купюр за выполненную работу, неожиданно пробурчал:

— Я случайно услышал, что нашего начальника полиции ругаете. Это вы зря, кстати. Он, конечно, мужик резкий, зато у нас тишина и порядок в Озерске. Даже бомжей нет, всех разогнал. Хоть район большой, кругом дачи. Это я вам из своего опыта говорю, потому что часто в Тарасов езжу по делам. Там только выйдешь из электрички, как кругом эти попрошайки. Они и к нам раньше ездили, дома громили, в которых хозяев давно нет. А теперь только нормальные люди остались, они сюда не показываются.

Спорить с ним я не стала, кивнула в ответ и уселась за руль.

Пока возвращалась в Тихий, под шорох шин на асфальте снова и снова прокручивала сведения, которые удалось узнать о Манане и Кристине.

Ничего толкового… Ни одного факта или человека, который бы их объединял, чтобы была отправная точка для расследования.

Трасса была пустая, и от внутреннего нетерпения я все сильнее давила на газ. Побыстрее бы оказаться в Тихом на Светкиной даче, чтобы подробно расспросить еще одного свидетеля — Глеба.

На уютной веранде я оказалась, уже как обычно, после заката. Еще один день без купания в реке и тягучего летнего безделья.

Зато меня ждал щедрый ужин и радостная Светка. Она продемонстрировала мне отремонтированную дверь, ткнула в сторону бани:

— Можем мыться! Глебушка оказался просто золотым мальчиком! Он не только музыкант, а еще и мастер на все руки. Сколотил обратно эту скамейку в бане, дверь в порядок привел.

Отмытый до розовой кожи Глеб налегал с аппетитом на ужин. Он смущенно отмахнулся:

— Да пустяки, работы на пару часов. Тем более у вас куча инструментов в отличном состоянии.

Глеб со Светкой, к моей радости, за эти часы нашли общий язык, живо обсуждали, как провели день. И посматривали на меня, явно ожидая рассказа об итогах моих поисков. Когда Глеб ушел мыть посуду в уличном баке, Светка жарко зашептала:

— Таня, помоги парню, найди его невесту. Прошу тебя как подругу. Он очень хороший мальчик и любит ее, ужасно страдает. Надо им помочь.

Я кивнула в ответ, хотя у самой из-за плохого настроения кусок в горло не лез. День впустую — ни одной зацепки! Пока я лишь раздаю снова и снова обещания сделать все что можно, для того чтобы найти пропавших девушек.

После ужина Глеб принес на веранду свои записи:

— Я сделал все, как вы сказали, постарался записать по минутам, что я помню.

Он пробежался глазами по исписанным листам:

— Днем мы пели с Любочкой в электричках. Как обычно все проходило. Возвращались на электричке в десять вечера назад до Озерска, потом должны были пересесть на вокзале на последний автобус до Тарасова. Сидели в последнем вагоне, всегда там ездим. Или в первом, или в последнем, потому что проходим весь состав с головы до хвоста, потом отдыхаем и второй круг до конечной успеваем сделать. В тот день в вагоне было кроме нас примерно человек пять, в основном пожилые женщины. Мы должны были доехать до Тарасова в десять пятнадцать вечера. Помню, что мы проехали остановочную платформу в поселке Тихом. От усталости я задремал, не знаю, сколько проспал. Может, пять минут, может, пятнадцать. Сквозь сон я слышал, как Любочка сказала мне, что выйдет на минутку за водой. Она ужасно хотела пить, до этого жаловалась на жажду. Какая это была станция, я не помню, но точно долгая, раз у нее было время для покупки. На больших станциях всегда есть киоски прямо на платформе, они работают допоздна. Так что можно успеть. Я проснулся, когда уже состав остановился на станции в Озерске. Там были яркие фонари, они ударили мне по глазам и разбудили. Когда понял, что Любочки нет рядом, то выскочил на платформу. У нее была с собой маленькая голубая сумочка, там лежал телефон, кошелек, студенческий. Сумки в вагоне на скамейке тоже не было. Ее микрофон и маленькая колонка, чтобы звук был лучше, остались в моем рюкзаке, вместе с ключами от комнаты в общежитии в Тарасове. Люба переживала, что может их потерять, всегда клала в мой рюкзак, во внутренний карман.

Глеб выложил передо мной маленькую яркую косметичку, внутри которой лежали ключ, расческа, бумажные платки. Обычный набор, который берет с собой любая девушка, выходя из дома.

— Она всегда клала в мой рюкзак эту косметичку, тяжелая сумка мешала бы ей во время пения.

— А деньги, которые вы собрали в тот день, у кого были?

Парень продемонстрировал целлофановый пакет с кучей монет и мелких купюр:

— Все лежало у меня в рюкзаке. С собой у Любочки было совсем немного денег, может рублей сто.

Глеб указал на длинный список на листе:

— Я позвонил всем, кого знал. Даже на вахту в общежитие, где Люба живет. Вахтерша проверила комнату — она заперта, значит, Люба не вернулась к себе в общагу. У подруг ее тоже нет.

Светка сочувственно уточнила:

— Может, она обиделась на что-нибудь? Ну знаешь, девушки так могут делать. Обижаться из-за какого-нибудь пустяка, молчать, убегать, а ты должен догадаться. Вдруг она обиделась, что ты не нашел ей воды, или просто капризничала от усталости и жары. Вот и решила наказать тебя, уехала к подруге без предупреждения. Попросила ту соврать тебе, чтобы ты поволновался, понял, как виноват.

Глеб покачал головой:

— Я обзвонил ее подруг на следующий день, сегодня еще раз звонил. Любочки нет ни у кого. Они сами переживают, потому что ее телефон отключен уже четвертые сутки. Да и она не стала бы так себя вести. Люба очень хорошая, чудесная. Она не будет меня мучить или сбегать от меня к другому.

Я не знакома, конечно, была с Любочкой и, как детектив, допускала, что у скромной на вид девушки могли быть свои страшные тайны, о которых не знал жених. Но пока выглядело все трагично: домашняя, хорошая девочка исчезает ночью в незнакомом месте без причины.

То ли от сытного ужина, то ли от длинного дня глаза у меня закрывались, и ни одна умная мысль не рождалась в голове. Светка и Глеб разошлись по своим спальным местам, а я осталась на веранде. Разложила на столе свои записи, листы, исписанные Глебом, и попыталась поработать с известными мне фактами. Но будто ходила по кругу от одной девушки к другой. Вот Любочка, влюбленная в своего жениха милая студентка. Она не была знакома с Кристиной или Мананой, да что там, даже не бывала никогда в Тихом, а в Озерске делала пересадку до Тарасова. Чтобы выяснить обстоятельства ее исчезновения более подробно, надо понять, в какой момент пропала Любочка. На станции или все-таки успела сесть обратно в электричку?

Еще одна пропавшая девушка — армянская невеста, которая узнала о предательстве жениха. При каких обстоятельствах она пропала? Я так и не узнала, что было с девушкой после печального разговора с беременной Олесей. Она убежала в слезах, но куда?

И Кристина с подругой, хулиганка, которая могла оказаться где угодно — на базе отдыха, в гостях у какого-нибудь парня. Да даже в поезде, который идет в столицу. Но и ее исчезновение выглядит нелогичным. Я как раз была последней, кто их видел, и точно знаю: девочки меньше всего хотели приключений в тот день; они были уставшими, измученными жаждой, и у них не было денег, чтобы и дальше продолжать свое путешествие.

Кристина и Тина, Манана, Любочка. Манана, Любочка, Кристина, Тина. Я будто ходила по заколдованному кругу и не понимала, как мне из него выбраться. Все слова в записях сливались в одну черную полосу, веки наливались тяжестью. Я сама не поняла, в какой момент закрыла глаза, положила голову на руки и крепко уснула, сидя прямо за столом.

Мое утро в поселке Тихом началось наконец, как я давно хотела и представляла себе. Я проснулась раньше всех, на цыпочках дошла до летней кухни, расположенной в уголке веранды. Сварила себе кофе на маленькой плитке, налила полную кружку ароматного, горячего напитка и расположилась с ней на крыльце.

Я кофеман, разбираюсь в купажах и обжарках, потому что этот напиток — часть моей работы частного детектива. Каждая чашка — специальный ритуал, который будто настраивает мой мозг. Горьковатые нотки робусты делают внутренний взгляд ясным и четким, убирая шум из неважных фактов и событий. Фруктово-цветочные оттенки, наоборот, обостряют интуицию, помогают увидеть те самые нюансы, которые важны для расследования. Кофе дает мне возможность выстроить собранные факты в нужном порядке и найти неожиданные связи.

Сегодняшняя чашка была из светлой обжарки, с кислинкой, почти лимонной, и долгим, чуть вяжущим послевкусием. То что нужно для спокойного, аналитического настроя.

Такой кофе прекрасно было пить в деревенской тишине, где нет привычного гула машин, голосов соседей и шума города. Только легкий, чуть слышный шелест листвы, птичья перекличка — живое дыхание природы. От деревьев в саду, от теплой земли поднимался воздух, влажный после росы, густо пропитанный ароматом мокрой травы, нагревающейся коры и едва уловимого дыма. Кажется, кто-то из соседей уже затопил печку.

Я сидела в шортах и футболке из тонкого хлопка и чувствовала себя частью этой природной идиллии. Мой зеленый летний наряд сливался с цветущим и благоухающим садом вокруг дачи. Я скинула сандалии, разложила на деревянных, согретых утренним солнцем ступенях свои записи. Шершавые доски были теплыми и одновременно холодили кожу. Солнце заливало золотом верхушки сосен, светлыми пятнами перекатывалось между строчками и будто подсвечивало мне важные мысли.

Что объединяет четырех пропавших девочек? Эта мысль не отпускала меня.

Но я никак не могла найти ответ — ни знакомых, ни событий, общих для всех четырех. Даже жили они в разных местах: Тарасов, Озерск, Манана вообще прилетела из Армении.

Нитка из клубка мыслей раз за разом обрывалась тугим узлом, и я решила попробовать подобраться к расследованию с другого конца. Если нет сразу заметного объединяющего фактора, значит, он был случайным. То есть вот так, логически, по свидетельским показаниям его не найти. Он случился в тот момент, когда никого рядом не было из близких или друзей. Девушки пропали в короткий промежуток времени, буквально за последние пять дней, так что надо выстроить по минутам день исчезновения каждой, чтобы понять, что же произошло.

Проблема была в том, что я не могла быть уверена, что именно произошло. Хулиганское нападение? Побег из дома? Любовная встреча? Тем более на последнем месте в списке версий все-таки был вариант, что девушки исчезли по разным причинам. Ведь такое возможно… Все совпадения — лишь случайность, а я трачу усилия на поиски несуществующего похитителя.

Я начертила три таблицы с временны́ми отметками — день исчезновения. Каждый надо расписать поминутно, ориентируясь на показания свидетелей. Кристину с Валентиной я отложила на потом, снова взялась перечитывать записи Глеба, пытаясь вписать Любочку в схему временных отрезков.

Неожиданно меня отвлекло какое-то движение в глубине сада. Сначала подумала, что мне показалось, но, всмотревшись получше в угол участка, до которого Светка еще не добралась в своем рабочем энтузиазме, я рассмотрела собаку.

Среди железных бочек, старых досок и непонятных металлических прутьев спокойно стоял большой лохматый пес. Выглядел он неухоженно: длинная темно-бурая шерсть свалялась в колтуны на боках. Огромное тело, мощные лапы, выглядел зверюга устрашающе, если бы не умное выражение морды. Висячие уши придавали ему забавный вид, а внимательные глаза рассматривали меня спокойно, хотя и настороженно. Пес явно оценивал меня.

Пришлось тоже замереть и не делать резких движений, чтобы не спровоцировать собаку. Я демонстративно медленно поставила кружку на ступеньку, показывая, что не собираюсь нападать или прогонять незваного гостя.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом пес сделал шаг, его огромные лапы ступали по траве почти бесшумно. Он степенно обошел участок по широкой дуге, уселся в паре метров от крыльца и вдруг почти по-человечески заскулил.

Я чуть приподнялась, собака тут же мягко отскочила в сторону. Но секунды было достаточно, чтобы рассмотреть на его шее грубый старый ошейник. Значит, не совсем бродячий. Может быть, сбежал от кого-то из местных жителей?

Я протянула руку ладонью вверх. Пес покосился на нее, пошевелил носом, принюхиваясь к запаху кофе, к моему запаху. После знакомства можно было начинать разговор, негромко и ровно, как с человеком, который понимает каждое слово:

— Привет. Ты откуда тут взялся? Местный или пришел издалека? Судя по твоей шубе, жизнь у тебя нелегкая.

Мне показалось, или во взгляде пса мелькнуло что-то похожее на понимание. Он снова заскулил, будто что-то говорил мне в ответ.

Но тут грохнула дверь, заскрипели половицы старенького домика, и пес шарахнулся в сторону. За миг он бесшумно исчез, точно так же, как и появился, растворился среди зелени как привидение.

На крыльцо вышла Светка, зевая и потягиваясь:

— Доброе утро, ранняя пташка.

Она пожаловалась:

— Всю ночь снилась какая-то чушь. Толком не выспалась, ночью проснулась и до утра в потолок пялилась. Все думала, в какой кошмар я в этом Тихом вляпалась. И знаешь, я поняла, кто виноват!

Она сжала кулаки, лицо пошло красными пятнами:

— Те колобки на машине! Муж с женой, которые нам дорогу подсказали. Ты же мне рассказала, что это из-за их показаний нас в клетку в полиции загребли и закрыли. Потому что они рассказали только, как нас встретили с этими девчонками. А что дорогу мы спрашивали до станции, промолчали, гады! Подставили нас по полной! Вот зачем, скажи? А я знаю! Потому что люди — сволочи по своей натуре, а в этом поселке особенно! Так и норовят всех обмануть, городских не любят.

Она прищурилась:

— А знаешь, кто это в машине сидел?! Я вот догадалась! Коробовы, которые торгаши с бешеными ценами. Они же в город ездили продукцию сдавать, нам их дети сказали. Вот мы их и встретили на обратном пути. Ты их детей видела? Все же на одно лицо — не Коробовы, а Колобовы какие-то.

Приятельница, как всегда, очень метко раздавала прозвища. Она решительно тряхнула короткой шевелюрой:

— Вот что, поедем к ним сейчас и поговорим. Я им объясню, как они нас подставили своими длинными языками. Пускай сегодня же тащатся в РОВД к этому сумасшедшему Дракону и говорят правду! Как все было по-настоящему. Спасибо тебе, Танюша, что вытащила меня из этого ужасного места. Но я хочу, чтобы с меня сняли все подозрения. Аб-со-лют-но! Никаких девчонок я не похищала и хочу, чтобы это было подтверждено официально. Знаешь же, такое люди не забудут никогда, будут шептаться за спиной. А если до моих клиенток дойдет история? Ну это же кошмар! Нет, все, едем к Колобовым, то есть Коробовым, будем разбираться, что за чушь они там наплели в полиции про нас.

Я была согласна со Светкиными рассуждениями: вся история пошла не в ту сторону, после того как свидетели на дороге оговорили нас перед майором Драгуном. Если бы не они, то мы бы были добрыми, отзывчивыми женщинами, которые помогли двум девушкам в беде, а не их похитителями.

Да и моя мысль застопорилась снова, никак не получалось размышлять под Светкины крики и утренний домашний шум.

И пока они с Глебом занимались завтраком, я быстро переоделась. Надела голубой джинсовый комбинезон, легкий и свободный, в нем можно, если что, оттащить разгневанную Светку от Коробовых. Или, наоборот, дать отпор, если предприимчивая семейка задействует в конфликте не только слова. На ноги натянула белые легкие кроссовки, а в рюкзак закинула кое-какую аппаратуру, которая помогает видеть и слышать то, что люди хотят скрыть: диктофон, камеру, бинокль. Где она мне пригодится, я и сама точно не знала. У меня вообще не было плана по расследованию, кроме мысли, что сегодня я займусь историей Глеба и Любы. Это единственная пропавшая девушка, где был заинтересованный и активный свидетель, готовый помочь любым способом. Остальные — Самвел и майор Драгун, — кажется, наоборот, были недовольны моим участием в поисках пропавших.

Но до того, как заняться обстоятельствами исчезновения Любочки, мы отправились на разборки с соседями, оставив Глеба приглядывать за домом. Я остановила машину возле нужного дома и повернулась к Светке:

— Какой план? Зайдем и по-хорошему предложим съездить в Озерск в РОВД? Если их нет дома снова, что тогда? Назначим время встречи?

Но та уже разъяренным быком рвалась в бой. Без всякого плана она загрохотала кулаками по воротам:

— Эй, а ну открывайте! Надо поговорить!

Я не успела ее остановить, лишь внутренне подобралась. С таким началом ничего хорошего от разборки ждать не стоит.

Ворота долго не открывали, но Светку это заводило еще сильнее. Она чуть ли не с разбегу билась в створки, заходясь от крика. В какой-то момент металлический лист поехал в глубину и она налетела по инерции на невысокую круглолицую женщину в просторном цветастом платье. Ту самую, что на дороге сутки назад объясняла нам, как проехать к станции через поле. Она свела белесые брови, но кричать в ответ не стала. Ровно поздоровалась:

— Доброе утро. Что вы так шумите, детей пугаете?

— А то вы не знаете? — Светку было не остановить. — Это вы в полиции неправду сказали! А нас потом арестовали и в клетку посадили!

Круглое как блин лицо с россыпью веснушек, похожих на рассыпанную гречку, не изменилось. Женщина смотрела исподлобья, маленькие глазки настороженно бегали:

— Все как есть сказали.

Светка сделала несколько шагов вперед, я же дипломатично держалась за ней, не вступая в диалог. Пускай эмоции не мешают наблюдать за женщиной, тогда я смогу сделать выводы о ее поступке. Когда активно с кем-то беседуешь — ругаешься или даже флиртуешь, — мозг отвлечен на чувства и эмоции, ему некогда анализировать, поэтому можно упустить что-нибудь важное. Мне же необходимо понять, почему она скрыла часть правды и переложила на нас вину за исчезновение девушек.

— Почему вы в полиции не сказали, что дорогу объясняли до станции? А? Про девчонок в машине сказали, а про то, куда мы их везли, — нет!

Женщина попятилась, но промолчала. Из-за ее спины уже выдвигался муж, такой же невысокий, грузный, похожий на туго набитый мешок. Волосы вокруг лысины торчали рыжим венчиком, такие же пшеничные брови свирепо задрались вверх. Они были удивительно похожи: оба низкорослые, широкие, с мясистыми носами-картошками и маленькими глазками, утонувшими в пухлых щеках. Он вышел вперед, отодвинув жену плечом, и встал напротив Светки, будто крепкий пенек.

— Слышь, ты. — Голос у него был густой, низкий. — Тут не шуми. Куда вы там поехали, этого я не знаю. Девчонки в машине у вас сидели, у чужих — мало ли куда вы их отвезли?

— Чужие?! — взвилась Светка. — Да у меня тут дача в Тихом! Я тут тоже живу! И вы меня оговорили, это статья. Таня, подтверди.

Я кивнула.

Мужчина переглянулся с женой. В этом коротком взгляде скользнуло что-то неуловимое — не вина, а, скорее, настороженное удивление.

— Что вы так шумите-то, — встряла женщина, высовываясь из-за спины мужа. — Детей напугаете.

— Плевать! — Светка побагровела. — Буду орать, сколько надо, пока в полиции правду не скажете.

Но мужик вдруг шагнул вперед и легко, будто Светка ничего не весила, вытеснил ее за ворота. Он буркнул:

— Плевать ей. А мне не плевать, что пропадают люди. У меня у самого дети. Вы из города приперлись, лезете везде. Одни проблемы от вас. Будете указывать мне еще, что делать. Пошли отсюда, а то вилами дорогу покажу сейчас.

Светка что-то выкрикивала, по шагу отступая назад. Они, будто тореадор и бык, долго топтались на месте.

Я почти не слушала их спор, потому что в этот момент смотрела совсем не на Коробова-отца. Меня больше интересовала занавеска в ближайшем окне, она дернулась под чьей-то рукой в сторону, створка окна качнулась и открылась на миллиметр. Кто-то с огромным интересом подслушивал за скандалом во дворе. Но кто? Дети Коробовых, которых мы видели, были еще маленькими, чтобы лезть в дела взрослых. Да и суть конфликта была непонятна постороннему, так что нас подслушивал тот, кто знал, о чем идет речь. А еще он не хотел, чтобы его заметили даже сами Коробовы.

Все-таки хозяин дома захлопнул перед нами ворота. И выкрикнул уже из-за металлической преграды:

— Чтобы больше я вас тут не видел! Фифы городские!

Разъяренная Светка затопала к машине:

— Таня, что у тебя тяжелое есть? Я ему сейчас такое устрою! Вот урод! Оговорил нас и даже разговаривать не хочет. Ты видела? Они же не краснеют даже!

— Видела, — кивнула я, не сводя глаз с того окошка. Занавеска снова дернулась, мелькнуло лицо. — И не только это видела. Света, давай пока домой. Тут что-то не то творится, пока не знаю, что именно. Все не так просто, как кажется.

Светка резко обернулась, чтобы проследить мой взгляд. Но окно уже было пустым, только легкий тюль трепыхался, словно его только что отпустили. Хотя на улице даже намека не было на ветер.

Обратно мы возвращались под Светкино возмущенное ворчание:

— Ну и что нам теперь делать? Ты представляешь, какие последствия будут из-за этих Колобков? Они же уперлись и стоят на своем, будто мы этих девчонок просто в машину посадили и увезли непонятно куда. Ты слышишь? Весь поселок думает, что мы их похитили!

Я терпеливо объяснила ей:

— Они кого-то покрывают, понимаешь? Пытаются перевести подозрения на нас, чтобы отвести их от себя!

Светка в недоумении пожала плечами:

— А они тут при чем? Они же ехали из города, девчонок этих видели мельком и в нашей машине. Что Коробовым скрывать?

— Не знаю, может, они знакомы с ними были, конфликт какой-то был между ними и Драгуном.

— Да какой конфликт, Тань? Две шестнадцатилетки и фермеры-бизнесмены — ну что они могут не поделить? А Дракон бы Колобков сожрал, если бы они рядом с его дочкой просто прошли. Нет, это глупость какая-то! Они, видимо, не любят чужаков, вот и взъелись на нас.

Подруга упрямилась, но я все-таки была убеждена: Коробовы не просто так скрыли часть правды в полиции, у них была своя выгода. А какая именно — это скрывалось за белой занавеской коробовского дома. Надо было разобраться срочно, кто там прятался. Поэтому я уже в первом же переулке свернула к магазинчику и попросила приятельницу:

— Света, можешь дойти пешком до дома? Мне надо срочно кое-куда отлучиться.

Та посмотрела на меня как на сумасшедшую, но все-таки выполнила просьбу.

— Тань, ты что-то задумала?

Ответом ей был кивок головы: незачем Светке знать все хитрости частного детектива. Слишком долго объяснять, что Коробовы видели наше поспешное отступление и думают, что мы сейчас поехали закупаться в магазине, чтобы потом затаиться на даче и подкрепиться перед новой ссорой.

Но никак им в голову не могло прийти, что городские скандалистки вдруг притихли не просто так. И машина стоит возле поселкового магазина для отвода глаз. На самом деле одна из них отправится пешком в обход Тихого, чтобы тайно наблюдать за домом Коробовых, а если повезет, то постарается заглянуть в глубину двора. Ведь не зря же интуиция подсказала мне взять с утра аппаратуру для наблюдения.

Светка отправилась домой на своих двоих, а я нырнула в зеленую гущу за магазином. За кустами начинался перелесок, по которому мне удалось подобраться к дому Коробовых с тыла. В засаде я забралась на дерево повыше, пристроилась между двумя крепкими ветками и принялась наблюдать в окуляры бинокля. Правда, ничего интересного или полезного для расследования во дворе фермеров не происходило. Территория была огромной, с кучей построек. В центре трое детей сначала долго прыгали на батуте. Потом мать и девочка лет двенадцати оборвали их веселье: всех детей под присмотром старшей погнали что-то делать на грядках огромного огорода, мать принялась мести двор. Полчаса ничего не происходило. Как вдруг по ступенькам скатился, как мне вначале показалось, Коробов-старший. Но я быстро поняла, что перепутала: это был старший отпрыск супругов Коробовых, парнишка лет восемнадцати-двадцати. Он был точной копией отца, такой же коренастый, рыжевато-белесый, с круглой головой и квадратной фигурой.

Парень обогнул мать по дуге, нырнул в проем гаража, и там заревел мотор, его фырканье было слышно даже мне на наблюдательном пункте. Я видела отчетливо в бинокль, что мать что-то выговаривает резко парню, но рев усилился, из гаража вырвался мопед и, выбрасывая сизые клубы, с треском прокатился по двору к воротам. Мать успела шлепнуть по округлой спине метлой, однако паренька это не остановило. Он ловко приоткрыл калитку на ходу и вылетел на поселковую улицу. Его крепкая фигурка, сидящая на блестящем мопеде, вильнула на повороте и скрылась из виду.

Я вспоминала, что мы успели узнать о семействе Коробовых. У них пять детей, на грядках копошатся четверо, значит, парнишка — самый старший. И я уже видела его на мопеде в таких же клубах дыма и пыли, Коробов-младший приехал домой за несколько минут до того, как мы встретили Кристину и Валю в магазине!

Меня осенило: что, если парень знаком с девушками? Тогда все сходится! И именно он подсматривал за стычкой родителей с приезжими дачницами. И Коробовы оговорили нас перед майором не из-за враждебности к приезжим, а чтобы вывести из-под подозрения своего сыночка. Они очень не хотели, чтобы полиция, расследующая историю пропажи девушек, обратила внимание на их отпрыска.

И если внимание районных оперов удалось отвлечь, то со мной такой фокус не прошел. Теперь Коробов-младший — первый подозреваемый и точно должен быть изучен мною как можно подробнее.

Но как узнать, куда отправился старший отпрыск Коробовых? Я притихла на дереве, вслушиваясь в рокот мотора. Чем хороша или плоха деревня, смотря что требуется: здесь пустые дороги — и звук любого технического средства слышен на несколько километров вокруг; и если обладаешь школьными знаниями по физике, то можно вычислить по громкости звука примерное расстояние, а значит, и местонахождение мопеда.

Мопед уехал на восток, почти за мою спину, и затих. Я слезла с одного дерева, прошла около километра в нужном направлении и снова вскарабкалась с биноклем повыше. Ничего. Пришлось проделать такой трюк еще раз, пока я наконец не заметила в гуще невысоких деревьев квадратную фигуру. Коробов-младший согнулся над бурой водой болотистого озерца, руки его медленно ходили по локоть в воде. Время от времени он что-то вытаскивал и кидал в плотную холщовую сумку.

Я крутила в отчаянии окуляры бинокля: неужели ошиблась и это просто рыбалка? Но удочки у парня не было. Если он и ловил что-то, то делал это голыми руками. Около часа у него заняла охота, а потом он подхватил сумку, закинул ее за спину и направился по лесу неторопливым шагом. Я спустилась со своего пункта наблюдения и припустила бежать в его сторону. Скрываться в лесу было легко, тем более Коробов по сторонам головой не вертел и даже не подозревал, что я стремительно нагоняю его за строем деревьев.

Через лес мы с ним обошли Тихий вокруг и оказались в конце крайнего переулка, где высился двухэтажный красивый дом. Широкие окна, красная черепица, стены, облицованные камнем, — каждая деталь говорила о том, что хозяин вполне состоятелен. Ограда была сделана на европейский манер, не сплошной стеной, а сеткой, по которой вились зеленые кудри плюща. Вторым рядом шли зеленые невысокие елочки. И через эту негустую растительность мне был виден задний двор за домом и все, что делал Колобок.

Он с пыхтением перебрался через ограду на чужую территорию, крадучись подошел к огромному надувному бассейну и вдруг раскрыл мешок над водой. Я снова видела только его спину в клетчатой рубашке, но слышала, как что-то звонко зашлепало о воду в бассейне.

Кричать или останавливать Колобка я не стала, пускай делает, что задумал, а я вмешаюсь, только если появится опасность для жизни из-за его действий. Паренек покидать территорию не спешил, он, как и я до этого, вскарабкался на одно из высоких деревьев за оградой и замер в ожидании.

Не прошло и четверти часа, как распахнулась стеклянная дверь и во двор вышли две девочки. Вернее, одну из них я бы назвала уже девушкой: оформленная, округлая фигура была подчеркнута ярким бикини. Вторая была на нее похожа, но младше лет на пять. Девушки разложили белые шезлонги, застелили их полотенцами, неспешно намазали друг друга кремом. Потом старшая забралась по ступенькам на край бассейна и плюхнулась с головой в воду.

Следом с размаху ринулась в воду и вторая девочка. Я ее понимала: стояла уже невыносимая жара, воздух к обеду казался плотной, горячей массой — и больше всего сейчас хотелось вот так же ринуться в бассейн, как младшая девочка. И вдруг с визгом взлетела вверх старшая, она попыталась одним рывком вылезти на край бассейна, зацепилась за младшую, упала снова в воду. Они барахтались, визжали, захлебывались водой, пока все-таки не смогли выбраться на ступеньки. Младшая зашлась в крике, тыкая во вспененную их бултыханием воду, показывая пальцем:

— Там жабы, жабы!

Старшая откинула мокрые волосы с лица и закрутила головой по сторонам. Сверху раздался торжествующий хохот:

— Это вы как жабы скакали!

Девушка замахнулась в гневе кулаком на Колобка, который заходился от смеха на ветке.

— Я так и знала, что это ты устроил! Да я… я на тебя пожалуюсь. Ты идиот!

Но парнишка закрутил телефоном в руке:

— Ага, только вякни! Я все снял, как ты скачешь в одном купальнике с жабами в трусах! Это видео все увидят!

Он спрыгнул вниз, обложил испуганных, дрожащих девочек грязными ругательствами и, наконец, вразвалочку, явно наслаждаясь моментом, пошел обратно в лес. Глядя на его удаляющуюся спину, младшая девочка залилась слезами и бросилась на шею сестре:

— Катя, пожалуйста, не говори никому! Если он правда выложит видео в интернет? Это ужасный позор! Меня в лицее засмеют! Пожалуйста! Нет!

Девушка обняла сестренку:

— Ладно, обещаю, не буду. Только боюсь, он никогда не отстанет. — Она не договорила, но по ее мрачному личику и обострившимся скулам было понятно, что ей бы очень хотелось отомстить Колобку за злую выходку.

И я решила не быть больше немым свидетелем. Ничто так не объединяет, как общий противник, а у нас он точно был, и я выступила из-за кустов:

— Привет. Не пугайтесь, я видела, что он сделал, так вышло случайно. И хотела бы помочь.

Младшая девочка от неожиданности разрыдалась еще горше. А старшая нахмурила длинные брови:

— Вы вообще откуда взялись здесь?

Скрывать в таких обстоятельствах, кто я такая, не было смысла.

— Я частный детектив, слежу за этим парнем, потому что подозреваю, что он вредит не только вам. И подумала, что, может быть, мы могли бы помочь друг другу. Но пока я просто хотела поговорить.

— Вы, случайно, не Татьяна Иванова?

Вопрос был таким внезапным, никак я не ожидала, что молоденькая совсем девчонка может догадаться, кто перед ней. И сдержанно кивнула: да.

Старшая вдруг кивком указала мне влево:

— Там калитка, заходите, я сейчас открою. Только сестру успокою.

Я прошла вдоль дачной территории и оказалась перед высокой кованой калиткой. Щелкнул замочек, и девочка, уже одетая в белый халатик, распахнула дверь:

— Проходите, поговорим в доме.

По большому ухоженному двору мы прошли по тропинке из гладких плиток мимо зеленого газона и цветущих клумб внутрь коттеджа. Он совсем не был похож на обычную дачу, все здесь было будто с картинки глянцевого журнала или голливудского фильма. Отделанная деревом веранда переходила в светлую гостиную с панорамными дверями из стекла. Младшая, позабыв о неприятном впечатлении, уже увлеклась мультиками на большом телевизоре. Старшая сестра предупредила ее:

— Не бойся, мы будем в дедушкином кабинете. Если что, зови.

Девушка провела меня в кабинет, где из-за плотных портьер на окнах стоял полумрак. Она указала на глубокое огромное кресло, а сама села напротив на диван из такой же коричневой мягкой кожи. Лицо у нее было спокойным, она явно не боялась, что пустила в дом незнакомую женщину. И скоро я поняла, почему девушка была так уверена в своей безопасности.

— Я внучка бывшего прокурора Тарасова, Василия Егоровича Круглова, Катя Круглова. И про вас я тоже слышала. Дедушка рассказывал, что в Тарасове есть частный детектив Татьяна Иванова. Он вас хвалил, называл профессионалом. — Катя сразу перешла к делу: — Дедушка на пенсии давно и решил жить на природе. Они, конечно, называют этот дом дачей, но на самом деле мы бываем здесь круглый год. Все в Тихом знают, чей это участок и кто здесь живет, лишний раз не сунутся. — Она сдвинула еще сильнее брови. — Кроме этого дурака Артема Коробова.

Она дернула плечом:

— Хотя два года назад он мне казался нормальным, мы с ним даже были друзьями. Всегда тусовались вместе, когда я приезжала в поселок к дедушке. Он умный, столько всего интересного знает. Потом Артем в меня влюбился как дурак и все испортил.

Девушка бросила взгляд на свое отражение в зеркальном шкафу с книгами, наклонила голову. Изящные черты, густая волна волос — красивый двойник в отражении повторил ее движение.

— Конечно, я ему отказала. Смешно! Я и Коробов, красавица и чудовище.

Хотя Катя и была высокомерна, но не согласиться с ней было невозможно. Красавица из обеспеченной семьи и простой, неказистый парнишка из деревни — странная вышла бы пара. Представить их рядом невозможно.

Тем временем девушка рассказывала, во что превратилась эта история:

— Он начал за мной бегать, звать на свидания, цветы таскал из своего огорода постоянно. Конечно, я ему отказала. Так этот идиот начал тайно меня караулить. Достал меня ужасно. Я дружу тут с несколькими девочками из Тихого, мы вечером на пятачке зависаем. Скукота, конечно, но вечерами музыку крутит диджей из Тарасова. Тоже приезжает отдыхать. Он музыку крутую включает, можно оттянуться классно. С городом не сравнится, но все-таки развлечение. Ну, в общем, Артем совсем рехнулся от своей любви. Приперся на наш пятак, при всех встал на колени, предложил быть его девушкой. Выглядел глупо! Девчонки чуть не лопнули от смеха, а мне было стыдно ужасно. Все смотрели и хихикали. Ну я взбесилась и накричала на него.

Катя пожала плечами:

— Наверное, не надо было при всех его позорить… Но это был полный кошмар! Артем обиделся, швырнул в меня цветами и закатил истерику как девчонка. Расплакался, убежал. Вот с тех пор мне мстит, который год уже творит всякую фигню. И все свои выходки снимает на телефон, угрожает выложить в интернет.

Она принялась загибать пальцы:

— Измазал мне всю обувь навозом, обливал раз пять, наверное, когда я с девчонками гуляла. Краской платье испортил, которое мне мама из-за границы привезла. Сегодня вот лягушки.

Соболиные брови сошлись в грозной складке:

— Я знаю, что надо рассказать дедушке. Он этого Коробова за пару звонков усмирит. Только остальные боятся против него.

— Остальные? — удивилась я. — Есть еще и другие девчонки? А над ними-то он за что издевается?

Девушка вздохнула:

— Ну говорю же, он совсем с ума сошел. Обиделся на весь мир, уже второе лето такое происходит. Ненавидит всех девушек без разбора, никогда не упускает возможности устроить им гадость.

Она вытащила спрятанный за книгами в шкафу блокнот:

— Я знаю, что надо все фиксировать. Рано или поздно пригодится, меня дедушка научил. Вот, у меня записана каждая выходка Коробова. Он других девчонок тоже мучит.

Я открыла блокнот — настоящая внучка прокурора: каждый эпизод был подробно описан, указано время и фамилии пострадавших.

Катя положила ладошку на блокнот:

— Извините, я не отдам это вам. Потому что я пыталась поговорить с девочками, чтобы написать на него коллективное заявление за издевательства и хулиганство. Но все отказались. Кто-то боится, что он реально эти записи в интернет выложит. Местные девочки не хотят с ним ругаться из-за родителей. Коробовы же бизнесмены в Тихом, покупают у местных продукцию и перепродают в райцентре. Кто-то стесняется о таком рассказывать. Вы же видели, это не просто глупые шутки, а настоящие издевательства.

Девушка наклонилась ко мне поближе:

— Поэтому очень хорошо, что вы появились в Тихом. Я хочу нанять вас как детектива. Вы — лучшая, так дедушка рассказывал. Значит, сможете помочь справиться с Коробовым. Он уже замучил всех в поселке, а раз он стал таким после моего отказа, то я его и должна остановить.

На книжной полке оказалась спрятана пачка денег. Девушка положила их передо мной:

— Не переживайте, я совершеннолетняя, и это мои личные накопления.

Конечно, мне нравилась идея вести расследование не только ради помощи Светке и пропавшим девчонкам. Получить за это еще и деньги будет двойной выгодой. Но меня останавливало то, что с заказчицей — Катей Кругловой — у нас расходились цели. Мне было важно прежде всего доказать невиновность Светки и найти пропавших, а для девушки было важно избавиться от преследования назойливого поклонника.

Поэтому я отодвинула пачку, хотя движение далось с трудом:

— У меня уже есть сейчас заказ, не знаю, как долго буду заниматься Артемом Коробовым. Поэтому предлагаю с оплатой не торопиться. Если получится помочь разобраться с Коробовым, тогда оплатите мои услуги по факту, из расчета двести долларов за день работы.

— Хорошо, пускай будет так.

— И блокнот все-таки мне понадобится. Обещаю, что без разрешения все эти факты не попадут в полицию. Но тут много важной информации, она поможет двигаться дальше.

Катя подвинула блокнот:

— Обещаете? Девчонки меня убьют, если узнают, что я рассказала про его дикие выходки. И их позор. Они его боятся, потому что он умный, отлично знает, как все провернуть без последствий. Это я точно знаю, мы же долго общались раньше.

Девушка вдруг погрустнела:

— Если бы не эта дурацкая любовь, то мы могли бы и дальше дружить. Зачем только она нужна, от нее одни беды.

Мне даже стало на мгновение жалко Артема. Когда твою первую любовь растаптывают под хохот толпы, сложно не обозлиться на всех женщин в целом.

Но свои мысли говорить вслух не стала: я все-таки частный детектив, а не учитель или священник. Мне гораздо важнее, что после беседы с Катей стал понятен мотив мальчишки. А что, если Артем Коробов, с его буйными комплексами, и виновен в похищении девушек? Пожалуй, эта версия имеет право на существование.

Отдельные элементы наконец принялись укладываться в единую картину.

Кристина и Валентина могли приехать по приглашению Коробова. Все, кто живет в Тихом, уже наслышаны о его поступках, поэтому стали избегать парня. Вот он и начал расширять границы своих «подвигов» — заманил девчонок из Озерска в ловушку.

Поэтому они и молчали, когда ехали в машине на станцию: стыдно было признаться, что с ними жестоко обошлись. Такое часто бывает с жертвами: рассказать о пережитом, пускай даже эмоциональном, насилии, издевательствах для них значит снова оказаться в той ужасной ситуации, заново пережить боль. Девушки часто предпочитают промолчать и забыть как можно быстрее о пережитом кошмаре.

Вспыльчивая Кристина могла пообещать Артему отомстить с помощью отца. И когда Коробов понял, какие последствия могут быть у его действий, избавился как-то от девочек уже после нашей с ними встречи. Нагнал на станции или хитростью выманил из электрички — это предстоит выяснить. И родители его знают об этом или догадываются. Оттого и покрывают сыночка, перекладывая подозрение на случайных городских дачниц.

Цепочка получилась логичная. Правда, я пока не понимала, как туда вписать исчезновение Мананы и Любочки, но это было уже следующим этапом в расследовании. Хотя бы у меня появилась версия произошедшего, подозреваемый, мотив. Дальше надо как можно быстрее разобраться, насколько она совпадает с реальностью.

Я принялась расспрашивать Катю еще об Артеме:

— А он издевался только над теми, кто видел его признание в любви? Или вообще над всеми девчонками из Тихого?

Круглова задумалась ненадолго:

— Даже те, кто там не был, слышали о той истории. Это же деревня, тут только и делают, что друг друга обсуждают.

— А с кем он нормально общается? У него что, совсем нет друзей?

Она указала в одну из строчек блокнота:

— Была одна девочка, Маруся. Она единственная из всего поселка защищала Артема. Ругала нас, когда мы над ним смеялись. Вроде они тоже общались, только, мне рассказали, они сейчас в ссоре. Вместе их не видят. Не знаю, что у них случилось. — Девочка смутилась. — Если честно, мы над ней иногда смеялись тоже. Она не просто так с Артемом дружила. Она была в него влюблена, бегала за ним, а он ее использовал. Ну мне так кажется. Хотя с ней свои дурацкие шутки не устраивал. В общем, не знаю подробностей, вы у нее спросите лучше. Это дочка продавщицы в магазине местном, она помогает матери.

Катя не могла удержать насмешливого тона:

— Не в магазине, так дома сидит, книжки свои читает и стихи пишет. Она же поэтесса из сельмага.

У меня прошел по спине неприятный холодок от ее насмешек. Но, как профессионал, я давно привыкла не обращать внимания на особенности клиента, пускай даже и потенциального. У меня такая работа, что приходится постоянно сталкиваться с человеческими слабостями: завистью, изменой, высокомерием или трусостью. Так что никакого личного отношения. Только фокус на важных для расследования моментах.

Из коттеджа Кругловых я вернулась к машине, размышляя на ходу, как действовать дальше. Подозреваемый у меня есть, значит, нужно найти доказательства, что именно по приглашению Артема девчонки приехали в Тихий. А потом он оказался причиной их исчезновения.

Когда будут доказательства его вины, легче припереть парня к стенке, чтобы узнать, что произошло между ним и Кристиной с Тиной в тот день. Тут ему не помогут даже заботливые родители, доказательства попадут к Драгуну. Конечно, тот заставит парня признаться во всем, что он сделал, и в том, что не сделал, тоже. Но это уже крайний вариант. Пока я справляюсь своими силами.

Первым делом я решила поговорить с Марусей. Девочки, которых обидел Артем, наверняка расскажут много интересного, кучу историй о его злых шутках. Но только из их слов ничего нового я не узнаю об Артеме. А вот общение с той, что из друга превратилась в жертву, поможет мне открыть новые грани его личности. А значит, и представить ход мысли Артема.

Именно так я действую, когда выхожу на след преступника. Ведь для правосудия мало догадаться, кто совершил преступление, важно понять, доказать уликами, как и почему он это сделал. Когда мыслишь как преступник, можешь представить выстроенную им схему, найти в ней слабые места. Улики, следы, фотографии, показания свидетелей — только это доказывает вину, а без них любые догадки так и останутся пустыми размышлениями. Потому мне нужна откровенная беседа с Марусей.

На мою удачу, грозной продавщицы в магазинчике не было, вместо нее сидела невысокая худенькая девушка, которую я сначала даже перепутала с мальчиком из-за субтильного телосложения и бейсболки, надвинутой почти до бровей. Ошибку я поняла только по тонкому голоску:

— Что будете брать?

Я выбрала наугад литр растительного масла, килограмм сахара и пакет гречки. Думаю, Светка не станет возражать против съестных запасов: в таком месте иметь полную кладовую очень благоразумно.

Девушка проворно сложила все в пакет, отсчитала сдачу и вежливо протянула мне покупку:

— Вот, пожалуйста.

— Спасибо. — Я забрала пакет с припасами.

Девушка вопросительно смотрела на меня, а я осторожно начала подходить к деликатной теме:

— Маруся, меня зовут Татьяна Иванова, я частный детектив и веду одно дело, которое связано с жителями поселка Тихого.

Взгляд у девушки стал напряженный, лицо вспыхнуло румянцем. Но она молча слушала меня, не пытаясь прервать.

— Я хотела вас попросить о помощи, ответить на мои вопросы. Мы можем поговорить где-нибудь недолго, минут пятнадцать?

Несколько секунд на маленьком ее личике с мелкими чертами отражалось сомнение, как вдруг она простонала:

— Это из-за Артема, да? Я знала, я так и думала, он что-нибудь натворит. — И, не дожидаясь моего ответа, нырнула под шторку, которая отделяла крошечную подсобку от магазина.

Я последовала за ней, пристроилась на какой-то коробке и достала блокнот. Маруся встала у самой шторки, наблюдая в щель за магазином:

— Мамка может в любой момент зайти, она меня проверяет. Потому что я глупая, никого ни обвесить не могу, ни обсчитать, она говорит, что меня еще саму обманут.

Я была согласна с Марусиной мамой, и правда, наивно повторять такое мнение перед потенциальным покупателем. Но сейчас меня волновали не махинации деревенского продавца, а история Артема Коробова.

Маруся прижала тонкие пальцы к губам, будто пыталась сдержать рвущееся стоном отчаяние:

— Что теперь будет? Его арестуют?

Кажется, Маруся совсем не так сведуща в юридических вопросах, как Екатерина Круглова, и, чтобы не потерять контакта с девушкой, я пошла на хитрость:

— Я здесь для этого, Маруся. Чтобы помочь Артему выпутаться из беды, в которую он попал. Он упрямится, не хочет общаться откровенно. А это мешает узнать правду. Понимаете? Может, вы поможете понять, что Артем не злой преступник, а обычный человек. Просто оступился где-то, так ведь бывает. Особенно в молодом возрасте, когда делаешь ошибки и не понимаешь их последствий.

Маруся закрутила головой:

— Я… я…

Она сбивалась с мысли от нахлынувших эмоций, глаза наполнились слезами, и по щекам потекли два ручейка. Она даже не пыталась вытереть их, только теребила пальцами то край шторы, то уголки бесчисленных коробок, что заполняли подсобку.

— Я тоже так раньше думала. А сейчас не знаю. Мне кажется, что я ошибалась, наверное. Я ведь думала раньше, что Артем хороший. Из-за Кругловой просто обозлился на всех, она ведь над ним смеялась и издевалась. Мне казалось, что смогу его исправить. Знаете, как в сказке можно расколдовать принца. Буду хвалить, восхищаться, и он исправится. Он сначала правда был добрым со мной. Остальных девочек так же ненавидел, но они сами виноваты, потому что шутили обидно над ним. Чтобы угодить Кругловой, она же крутая. Он такое выдержал, просто ужас!

Маруся задыхалась, сбивалась с мысли, но примерно я ее рассказ поняла. Наивная девчонка решила исправить несправедливость мира и вылечить своей любовью разобиженного на всех девушек вселенной Коробова. Но что же пошло не так?

— А потом я узнала, что он общается с другими девушками. Сам мне сказал. Распсиховался, когда я спросила, почему он все время в телефоне и ездит куда-то, а на меня времени нет. Он начал кричать, что я его достала. Что он со мной тусовался, потому что скучно было. А так — я его раздражаю.

Несчастная девчонка захлебывалась от рыданий. Я же молилась про себя, чтобы в этот момент не появилась в магазине ее мать и не остановила рассказ Маруси.

— Я к нему пришла на его день рождения. Хотела помириться, подарок принесла, купила на все деньги, которые мне мама давала, я полгода копила. Туда к нему в домик пришла, я знала, что он там будет. А там он не один, там была еще одна, не из Тихого. Они вдвоем сидели, Артем смеяться начал при ней надо мной. И мы поругались, потому что та кричала. Я ведь сказала, что я его девушка. Он тогда меня начал толкать и вылил прямо на меня зеленку. На волосы, на одежду, везде попало. Ничего в озере не отмывалось, мамка меня ужас как ругала.

Маруся вытерла краем шторы слезы, вытянула телефон из кармана и показала снимки:

— Вот, пришлось голову брить. Волосы не отмывались. Мамка сфоткала все, к Коробовым ходила ругаться, чтобы они деньги платили, кон… коп…

— Компенсацию, — на автомате подсказала я.

Фотографии и правда выглядели ужасно. Светлое каре в потеках зеленки, зареванное личико в таких же уродливых полосах, одежда с пятнами и брызгами.

— А дядь Витя Коробов сказал, что это все выдумки. Потому что Артем хорошо учится в колледже, ему отец за это мопед купил. Хотя много кто к ним ходил. Только он никому не верит, теть Люба тоже. Даже когда Артем косу Анжелке отрезал, теть Люба сказала, что просто им стрижка в парикмахерской не понравилась, а они хотят на них нажиться. И что Артем ни при чем, он в Озерске был на учебе. Но я-то знаю, он говорит, что на учебе, а сам пропускает. Потому что умный, учебник прочитает — и сразу все понял. Он мне даже геометрию и алгебру объяснил, сразу все понятно стало, а я же троечница всегда была. За экзамен четыре поставили.

— И где он проводит время вместо учебы?

Маруся все говорила и говорила, поэтому я заторопилась вычленить полезные факты в этом потоке.

Девушка ответила, не задумываясь:

— Да в Озерске зависает, если деньги есть. Или в своем домике в лесу. Когда холодно было, он у меня в магазине часто прятался от родителей, чтобы в колледж не ехать. Я же не поступила никуда, мне мамка сказала с ней работать в паре, два через два. Другим она не верит, воровать будут. Она знала, что Артем тут прячется, но не ругалась. Тоже Коробовых боится, их в поселке все слушаются. Когда девчонки голыми решили искупаться на Купалу, Артем их подкараулил, потом фотографии развешал по поселку! Так никто ничего ему не сделал из взрослых. Испугались, что Коробовы тогда у них товар не купят.

— Домик в лесу? — Я прервала путаную речь Маруси. — Что это такое?

Она махнула неопределенно рукой в сторону леса:

— Ну домик у озера нашего. Раньше там сторож жил, когда станция была по прокату лодок. А потом открыли базу на Малиновке, туда все ездить стали из Тарасова и Покровска. У нас же маленькое озеро, дно илистое, камыши, приезжим не нравится. Только местные купаются.

У меня начала болеть голова от ее словесного хаоса.

— А девушка, с которой Артем был в домике на день рождения, из Тихого или из Озерска?

— Нет, не наша, — замотала головой девушка. — У нас же поселок маленький, всего-то триста домов. Дачи, конечно, туристы иногда, но это летом. Ну и еще Серебрянка, Малиновка рядом, пять километров до них, там деревни большие.

— А как он знакомился с девочками, не знаешь?

У меня мелькнуло предположение, что с Мананой, как и с Кристиной Драгун, парень познакомился в Озерске. Потом заманил к себе в Тихий.

Маруся тут же вспыхнула краской в лице:

— Да они сами ему на шею вешались! — Она понизила голос. — Мне рассказывали, что Артем хвастался про специальные курсы. Он в интернете смотрел платные уроки, чтобы научиться знакомиться с девушками.

Она снова приготовилась расплакаться от обидных воспоминаний:

— Я потом поняла, что он меня использовал. Отрабатывал все эти приемчики на мне, был таким ласковым. Говорил комплименты, эсэмэски мне писал по десять штук в день, называл так приятно. Мое солнышко, принцесса. — Опять потекли ручьи из слез. — Говорил, что я похожа на ландыш, такая же нежная и скромная. Я ему верила, думала, он меня любит и мы поженимся. Мамка уже на свадьбу начала копить, потому что Коробовы с деньгами, они захотели бы погулять широко.

Зазвонил телефон в кармане фартука, и Маруся, торопливо шмыгнув носом, ответила на звонок:

— Да, мам?

Личико у нее вытянулось, красноту сменила бледность.

— Я? Конечно, в магазине. Да я в подсобке. Сок достаю и гречку. У меня покупатели, мама, я перезвоню.

Глаза у нее округлились от страха:

— Мама сейчас придет. Она мимо шла, а меня в окне не увидела! Сейчас будет ругаться, ужас.

Я успокоила девушку:

— Ничего, я подожду здесь. При мне она кричать не будет.

Маруся уже юркнула за прилавок, а я вышла за ней, потому что ступени заскрипели под тяжелыми шагами. В магазинчик ввалилась продавщица, и я оживленно защебетала:

— Мороженое, конечно, очень хорошо в жару. Давайте три стаканчика. Как вы правильно подсказали, а я думаю, чего бы мне такого съесть. В жару совсем аппетита нет.

Маруся на несколько секунд оторопела, но все же поняла, что от нее требуется. Ткнула в прозрачную крышку ларя:

— Ну берите, какое надо. — И покосилась на мать.

Я взяла парочку эскимо и один вафельный стаканчик с сахарной, ледяной головой. Маруся отсчитала сдачу, а я продолжала болтать, чтобы отвести подозрения матери:

— Спасибо, что достали из подсобки масло. Мы привыкли к определенной марке, другое не используем. Даже в Озерске не смогли купить, а у вас есть.

Под тяжелым взглядом родительницы я распрощалась и выпорхнула на крыльцо. Специально шла медленно, разворачивая на ходу обертку от мороженого, чтобы услышать разговор через приоткрытое окно.

— Чего опять зареванная? Снова из-за своего Коробова? Вот дурында, долго еще по нему сохнуть-то будешь? Он про тебя забыл уже. Зачем такой жених: ростом не вышел, ленивый еще. Все только на своем мопеде катается, воняет по всему поселку бензином. А ты не реви, лучше сходи на дискотеку, найдешь себе кого посимпатичнее, чем этот бычок.

Я села уже в авто, когда Маруся и ее мать принялись переругиваться. Меланхолично и уныло, как спорят, когда спор происходит уже не первый раз и конца нет этому вечному диалогу.

— Чего рожа-то унылая? Улыбнулась бы, плечи расправила, подкрасилась. Так и парни бы смотреть начали.

— Да не хочу я, чтобы смотрели.

— А что плохого-то? Смотри, вон городская эта на какой машине ездит. Уж точно не сама ее купила, а все потому, что ходит как на праздник. Костюмчик, укладка, улыбается. А ты с красным носом все сидишь с этим Коробовым. Так никто не взглянет, а молодость вся пройдет.

Под рассуждения продавщицы я медленно доела мороженое, и голова заработала чуть лучше. Надо ехать в лесной домик у озера: может быть, там я найду ключ к исчезновению девочек. Беседовать с самим пареньком и родителями нет смысла. Отец с матерью в курсе проделок сына, но закрывают глаза. Случится еще один скандал, но он не поможет мне разобраться, как причастен Артем к исчезновению девушек.

Нет, в этом случае работает лишь старый, привычный метод — незаконное проникновение. Хотя не такое уж оно и незаконное, ведь домик ничей, значит, зайти туда может любой. Вот и я забегу ненадолго: вдруг попадется какая-то улика, которая расскажет, что привело к исчезновению девушек?

В телефоне я нашла карту с примерным местом расположения озера. Проезд к нему вел через короткий проулок, на другом конце которого был выход к полю в сторону железнодорожной станции. Проулок сначала превращался в гравийную дорогу, потом просто в колею в густеющем с каждым метром лесу, которая вовсе сузилась до пешеходной тропки.

Когда машина отозвалась глухим стуком на какое-то препятствие перед колесом, пришлось припарковаться. В густой траве скрывались старые пни и коряги, проезда для машины не было совсем. Напрасно я крутила и вертела телефон с картой, подъездной дороги для машины к озеру не было указано. Задним ходом я вернулась к небольшой полянке. Придется идти пешком до озера на осмотр домика. И как можно быстрее: в любой момент мальчишка прыгнет на свой мопед и окажется тоже там, ну хотя бы рев двигателя предупредит меня заранее о его появлении.

Я заторопилась по вытоптанной белесой полосе среди высокой травы. Она завела меня в глубину леса метров на пятьсот и вдруг разбежалась в разные стороны между деревьями на десятки тропинок. Куда сделать следующий шаг? Озеро было где-то рядом, но как же лучше до него добраться, чтобы не крутиться рядом, не у кого было спросить.

Вдруг между деревьями мелькнула темная фигура, и я со всех ног бросилась навстречу:

— Извините! Как быстрее дойти до озера? Мне надо на бывшую лодочную станцию.

Пожилая женщина не сбавила шаг, в руках у нее была увесистая корзина, за плечами огромный рюкзак. Она ткнула направо, я чуть замедлилась на пару секунд, вглядываясь в ее лицо, наполовину спрятанное под низко надвинутым платком, и крепкую фигуру. В ней было что-то неуловимо знакомое…

Только понять я ничего не успела, запиликал брелок автосигнализации, и я чертыхнулась себе под нос. Да что такое сегодня, никак не могу добраться до этого домика!

— Спасибо! — выкрикнула я на ходу и со всех ног бросилась в сторону — туда, где оставила машину.

Хотя, к моему удивлению, тревога оказалась ложной: автомобиль молчал, притаившись в высокой траве, а на брелоке даже не мигал значок удара. Я щелкнула клавишами, заново поставила сигнализацию и снова отправилась к озеру.

В этот раз тропинку выбрала без раздумий и уже минут через десять оказалась почти у воды. К самому берегу подходить не пришлось, домик стоял в гуще деревьев. Дощатое строение с маленьким окошком хоть и выглядело неухоженным из-за серых от времени досок, все же нигде не прогнило и не просело. Рядом с домиком стояла скамейка, чернело пятно костровища. Я оглянулась по сторонам — никого — и принялась взламывать замок. Банальный навесной механизм поддался обычному швейцарскому ножу через пару минут. Этот полезный приборчик всегда лежит в моей сумочке.

Я нырнула в душную темноту, прикрыв за собой дверь, и взялась обследовать небольшое пространство. В крошечной комнатушке была спартанская обстановка: собранный из толстых досок топчан с одеялом и подушкой. Его я обшарила быстро — ничего интересного, тайник сделать трудно, только если выпиливать часть доски и маскировать. Это слишком сложно, парню всего лишь надо убрать с глаз что-то, что не стоит хранить дома, где живут родители и куча любопытной малышни. Что именно я искала — не знала, мне нужно было найти какие-то улики, которые связали бы в одно целое пропавших девочек и Артема, доказали бы его виновность в исчезновении Кристины или других бесследно исчезнувших девушек. С конкретными доказательствами можно было бы уже давить на парня и осадить его защиту — родителей, которые прикрывали его совсем не детские шалости.

Грубый стол, полки на стенах с нехитрой утварью — тут ничего не обнаружилось. Я простучала крышу и стены, обследовала каждую половицу, не отзовется ли какая-нибудь из них пустым звуком или легким шевелением. И уже заликовала, когда под половицей нашелся тайник, а в нем тетрадь с записями. Но оказалось, в записях не было ничего компрометирующего: стихи, посвященные Кате Кругловой, восторженные и немного наивные; потом они переросли в злые и саркастичные вирши, в которых описывалось уже не чудесное создание и нежный ангел, а высмеивались все женщины и присущие им пороки. Артем насмехался над женскими слезами, любовью к болтовне, капризами и прочее. Вместо улики я нашла лишь пустышку, которая никак не помогла в разгадке тайны пропавших девушек. Никаких имен или дат, только строчки, от которых несло обидой и злостью на всю женскую половину мира.

Хотя на изучение тетради я потратила несколько часов — вчитывалась внимательно: вдруг здесь заложен какой-нибудь хитрый ключ? — но так и не нашла ничего тайного с двойным смыслом. Когда совсем стемнело и записи стали едва различимыми, пришлось вернуться назад к машине. Под звук работающего мотора я долго сидела с остановившимся взглядом, будто что-то пыталась рассмотреть в темноте перед лобовым стеклом. Так же было сейчас в моей голове: абсолютно никаких предположений, где искать пропавших девушек. Весь день я посвятила расследованию, страшно устала от жары, оттого, что ничего за день не съела, кроме мороженого, и даже воду пришлось пить теплую, нагревшуюся в машине. Но не продвинулась ни на шаг! Коробов по-прежнему был только местным хулиганом, доказать его вину в исчезновении хотя бы Кристины так и не вышло.

Меня накрывало отчаянием: ну что за неудачный отпуск! Мало того что вместо пляжа, загара и сна до обеда я получила расследование, так еще и оно оказалось мне не по зубам.

Но раскисать я себе никогда не позволяю, поэтому сама себе приказала: «Соберись, Иванова. Чем сложнее загадка, тем приятнее будет добраться до ответа. Надо подкрепиться, освежиться у Светки на даче. Сварить себе кофе и обдумать все, что удалось узнать за сегодняшний день. Ответ найдется».

Усилием воли получилось отодвинуть все размышления о деле, по дороге к Светкиному дому старалась думать лишь о сытном ужине и зажаренном на открытом огне шашлыке. И тихом вечере с кружкой кофе в руках. Придется сварить покрепче, чтобы получить заряд бодрости. Мне предстоит бессонная ночь: надо выработать четкий план, как дальше действовать с Коробовым. Он — моя основная версия, придется искать подход к озлобленному парню.

Однако, когда по темной улице я добралась до дачи, мои планы на вечер кардинально изменились. Встречал меня не ужин на уютной веранде, а окровавленный Глеб…

Он метался у калитки, зажимая одной рукой разбитый нос. А второй указывал в темноту, где вдалеке плясали лучи фар.

Я ударила по тормозам и вылетела из машины:

— Что случилось? Светка где?

— Там! Они ее забрали! Опять! Увезли!

— Драгун?! — Я зашлась в крике от ярости.

Неужели этот майор решил опять сунуться сюда и теперь уже точно нажить проблем?! Ну все, сейчас я терпеть не буду. Мы договорились если не о сотрудничестве, то хотя бы о нейтралитете. А он нарушает это хрупкое равновесие!

Я поймала Глеба за руку:

— Идем, смою кровь и повезу тебя в больницу.

В ярком свете фар его лицо выглядело жутко. Бледное, залитое кровью, нос распухал на глазах, губа оттопырилась куда-то вбок, из нее тоже сочилась кровь.

Он отчаянно замотал головой:

— Нет! — И тут же согнулся от боли.

— Шевелись поменьше, — приказала я, повела его за руку в дом.

Первую помощь я оказывать умею: смыть кровь, ощупать поврежденный участок, приложить лед, чтобы замедлить рост гематомы. Пока возилась с тряпками и водой, Глеб рассказывал мне о том, что произошло на даче перед моим возвращением:

— Я бы, конечно, не дал ее забрать. Но мы весь день убирались в огороде, я устал и прилег отдохнуть в дальней комнате. Сам не заметил, как задремал. А проснулся уже от криков во дворе. Я кинулся туда, а там Драгун тащит ее в машину. Я пытался остановить, но мне разбили нос! Представляете, полицейские применили физическую силу. Просто так! Без всяких оснований, я ведь ничего такого не делал. Это произвол. Я же говорил, надо обращаться в СМИ, поднимать тревогу через журналистов.

У меня затрезвонил телефон, звонил незнакомый номер.

— Это Драгун. — Голос я узнала сразу. — Не там вынюхиваешь, Иванова, в моем отделе все чисто. А вот твоя подружка теперь точно под следствием. И можешь даже не натравливать своих знакомых. Мне плевать, хоть министра отправляй. Пока не скажет, где моя дочь, я ее не выпущу. Советую объяснить этой курице на доступном языке, чтобы не отпиралась.

— Подождите, какие основания для задержания? Показания свидетелей? Но я же объясняла, что мы всего лишь подвезли Кристину до станции. Пытались помочь ей, а не навредить. Вчера это обсудили и…

Договорить мне Драгун не дал. Он взорвался таким ревом, что я сразу поняла, почему его боятся подчиненные:

— Основания? Ты еще смеешь тут вякать что-то про какие-то основания! Я лично на вашем участке нашел улику! И сразу опознал! Браслет моей дочери! Я сам дарил его на шестнадцатилетие, рядом с застежкой ее инициалы!

У меня перед глазами сразу всплыла картинка-воспоминание: две девчонки робко жмутся на заднем сиденье; брюнетка нервно теребит растрепанные волосы, и на ее руке переливается серебряный браслет — жгут с затейливыми подвесками.

— Мне уже доложили, что ты шастаешь по району. Я приехал проверить соблюдение моего приказа сидеть в чертовом поселке. И нашел браслет у вас на участке, прямо на дорожке!

Его рык перешел в придушенный хрип:

— Так что слушай сюда, недоделанный детектив, я дам твоей подружке на десять секунд трубку. И ты должна объяснить этой идиотке, что она не выйдет из клетки, пока не скажет, где моя дочь. Поняла? У нее не будет туалета, воды, ничего! И это только начало. Через двенадцать часов я ее лично допрошу, она мне все расскажет. Так что объясни ей так, чтобы дошло!

В динамике забился Светкин голос:

— Таня, помоги. Таня, я в полиции, в отделе, в клетке! Таня, помоги! Я ничего не делала, я не понимаю, откуда этот браслет! Я ничего не понимаю, Танечка!

— Света, — постаралась я успокоить ее, — я сделаю все, чтобы вытащить тебя. Прошу тебя, потерпи.

Крик Светки перекрыл снова рык майора:

— Думаешь, помогут твои связи в полиции? Да мне плевать, кто ты такая! И на твоих защитников плевать! Верните мою дочь! Верните! Или я сверну башку этой курице! Так и знай!

Гудок в трубке ударил мне по ушам, будто какой-то заунывный и назойливый пульс, который вторил моим мыслям: «Улика! Улика! На участке!» Конечно, можно найти логическое объяснение, как она попала сюда. Скорее всего, Кристина уронила браслет в машине, а мы в какой-то момент притащили его на обуви на дачный участок. Или браслет подкинули Коробовы, чтобы и дальше отводить подозрение от своего сынка.

Но майору это сейчас не объяснишь. Светку могут спасти лишь две вещи — возвращение Кристины с подругой или другой кандидат в похитители с комплектом настоящих, неопровержимых улик.

Видимо, Глеб прочитал на моем лице отчаяние, потому что вскочил с дивана:

— Надо ехать в Тарасов! У меня есть знакомый с телевидения, он, конечно, музыкальную передачу ведет. Но уверен, сможет помочь. Этого Драгуна надо… Ему… — Парень захлебнулся от хлещущего через край возмущения и уже без слов погрозил кулаком в пустоту.

Я покачала головой:

— Глеб, борьба с Драгуном отнимет время. А девушкам не поможет. Он их не похищал. Нет, надо дальше искать настоящего преступника. Распутывать этот клубок, тогда Драгун перестанет считать Светку виновной. Только так.

Он с надеждой спросил:

— Вы что-то узнали, Таня? Скажите, что делать, я готов на все. Любая помощь!

Мне пришлось покачать головой: нет, слишком мало информации, чтобы что-то утверждать.

Я взглянула на часы. Эх, сейчас бы сварить кофе и сесть с чашкой в тишине, собрать в кучу мысли. Но было некогда, оставалось совсем немного времени, чтобы сделать то, что я задумала.

— Да, Глеб, ты сейчас будешь мне помогать. Мы поедем на электричке, по расписанию и маршруту, который использовали вы с Любой. Воспроизведем каждую минуту того вечера. Это называется следственный эксперимент. Поездка поможет вспомнить важные детали и понять, как исчезла Люба.

Глеб заметался по комнате — натянул куртку, схватил рюкзак.

— Я готов! Давайте, конечно, я вспомню обязательно. Это вы отлично придумали!

И мы отправились на станцию. В машине Глеб ерзал на сиденье, то и дело снова и снова пересказывал мне, как Драгун ворвался на дачу и силой утащил Светку. Как она сопротивлялась, а он встал на ее защиту.

Но слушала я его вполуха, мы ехали тем же маршрутом, что и в первый день пребывания в Тихом. И по дороге я теперь анализировала тогдашнюю поездку с девчонками до станции по минутам.

Местность была ровная, машина у меня высокая. Так что Коробовым было прекрасно видно с трассы, как мы свернули в поле. Они точно лгали, когда давали показания. Свернуть с колеи в поле невозможно, так что эта парочка знала наверняка: на станцию мы прибыли. Врали ради сына! Но как доказать этот факт Драгуну? Если он поверит в эту версию, то направит свою энергию и напор на них и хотя бы перестанет мешать мне вести расследование. Даже если я ошибаюсь и Артем не зашел дальше своих хулиганских выходок, общение с майором пойдет ему на пользу. Пускай знает, что его ждет, если он вдруг переступит черту. А я часто встречала такое. Преступник, не получая наказания, с каждым преступлением становится все более жестоким, изощренным, изворотливым в своих действиях, не замечая, как превращается в монстра. Пока Артем издевался над девушками лишь эмоционально, но однажды сможет поднять руку и ударить. И любой удар может оказаться слишком сильным, забрать жизнь или здоровье невинного человека. Да, его накажут — осудят и посадят, но человека не вернуть.

На станции мы были, когда темноту уже разгонял желтый свет фонарей электрички.

— Бежим! — Глеб ринулся к приближающемуся поезду, я следом.

Зашипели двери. «Осторожно, двери закрываются», — под эти слова мы заскочили в вагон, и за нашими спинами сомкнулись створки.

Глеб взмахнул рукой и промазал мимо ручки двери в вагон. В свете лампы на потолке тамбура он был ужасно бледен после пробежки.

— Пошли сядем. — Я перехватила покрепче его под руку.

Паренек мужественно выдохнул:

— Ничего. Сейчас станет нормально.

С трудом он добрался до третьей от входа скамейки и тяжело опустился на нее.

— Вот здесь мы сидели. Вот так, спиной к движению я, а Любочка рядом, ближе к окну.

«Следующая станция — сорок второй километр», — оповестил нас голос из динамика. Я заняла место Любы, Глеб откинулся на спинку и прикрыл глаза.

— Правильно, садись как тогда, закрывай глаза. Ты спал, значит, важны другие каналы. Запахи, звуки, ощущения, движение должны помочь вспомнить.

За окном все быстрее мелькали опоры электросети, станция поселка Тихого утонула в сумерках. Скоро была новая станция, потом еще одна, вагон пустел с каждой остановкой: выходили запоздалые пассажиры с сумками и рюкзаками. Через четверть часа в покачивающемся вагоне остались мы вдвоем с Глебом. Мы проехали железнодорожный переезд, значит, скоро длинная остановка.

Как он вдруг открыл глаза:

— Мне так же ударил свет по глазам. Вспомнил! Я проснулся на несколько секунд, Люба сжала мне руку и сказала, что ужасно хочет пить. Потом зашуршала ее голубая сумочка, звякнули монетки. Она считала деньги, хватит ли ей на воду, чтобы без сдачи быстро взять ее на станции.

Он снова закрыл глаза, но продолжал говорить:

— Поезд замедлился, но не остановился. Потом снова пошел быстрее, я опять заснул. А дальше, дальше, — бормотал он вполголоса, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Голос из динамиков снова принялся предупреждать о закрытии или открытии дверей и называть станции.

Вдруг Глеб рядом напрягся:

— Потом мне стало прохладно, потому что Люба встала. Мы прижимались друг к другу, и было тепло. Но в этот момент она ушла.

Станция «Горки».

Глеб вскочил на месте:

— Здесь! Она вышла здесь!

Мы ринулись по проходу к дверям, почти кубарем скатились по ступеням. Уже на перроне я остановила его:

— Станция крупная, посмотри, никто не торопится. Значит, остановка будет долгой.

Из вагонов спускались люди, в основном бабушки с тележками и ведрами. Они спешили с перрона к автобусу, который светился желтыми окнами неподалеку.

Глеб указал на маленький киосочек на краю платформы:

— Мы ехали в крайнем вагоне. В окно Люба могла увидеть, что тут можно купить воду, и выйти. Это пара минут.

Мы успели пройти почти весь состав, когда голос оповестил: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция “Остановочная платформа восемьдесят шесть”». И электричка, выдохнув, тронулась вперед.

Едва мы подошли к крохотной будочке, которая ощетинилась решетками, как там погас свет. Я постучала в окошко:

— Извините, а продать нам воду сможете? Вы еще открыты?

Изнутри ответил женский голос:

— Закрылась, конечно. Автобус последний ушел в район — кому продавать? — И продавщица нетерпеливо подогнала нас: — Ну говорите, какую вам.

Я сунула пятьсот рублей в узкий проемчик:

— Любую, побольше. Помогите, пожалуйста, ответьте на пару вопросов. — И когда забрала бутылку, перешла к расспросам: — Скажите, четыре дня назад вот эта девушка покупала у вас воду? В это же время. Вы могли запомнить.

Я показала телефон Глеба, где с экрана улыбалась Люба.

Голос с раздражением ответил:

— Девушка, тут во время остановки человек пять успевают что-нибудь купить. Какое «запомнить», поток идет. Главное, чтобы деньги отдали. Лица я не вижу, одни руки. Если она и покупала чего, так я и не знаю.

— А два дня назад высокая черноволосая девушка лет шестнадцати ничего не покупала? Было светло, около четырех часов дня.

Я оглядывалась по сторонам. Что, если Кристина с подругой решили тоже вот так купить воды? Они же хотели пить, была ужасная жара, и девчонки могли соблазниться потратить деньги, выданные им на билеты. Может быть, они опоздали и не успели вернуться в вагон?

Но продавщица и здесь ничем не помогла:

— Ну тут в такое время народу толпа. Пересаживаются люди здесь в Горках на рейсовые и дальше по деревням своим. Или пешком кто куда. Кого тут упомнишь-то?

— А три дня назад? Девушка-армянка, на вид ей шестнадцать-восемнадцать, ничего не покупала? Может быть, просто видели, внешность необычная для этих мест.

Голос уже с раздражением ответил:

— Да не помню я никого. Ко мне-то что пристали. — Продавец была недовольна расспросами. — Тут куча народу торгует, к вечеру просто я одна остаюсь. Вот их и спрашивайте.

Но это была моя единственная зацепка, вокруг больше не оставалось ни единой живой души. Была закрыта станция с черными погасшими окнами, автобус увез последних пассажиров электрички.

— А парень на мопеде здесь не проезжал? Может, слышали звук?

— Да постоянно тарахтит. Через день да каждый день шумит и воняет тут мопедом своим.

Я чуть не подпрыгнула от радости:

— Как он выглядит? Можете описать?

Грохнула дверь, и показалась женщина лет пятидесяти, она принялась закрывать на ключ свой киоск:

— Девушка, что ты такая непонятливая? Не вижу я его, только слышу.

— А вчера он был? Три дня назад? Четыре?

— Записываю, что ли? Все, домой пора.

И моя единственная свидетельница зашагала прочь.

Глеб рядом зашептал:

— Татьяна, почему вы спрашиваете про мопед? Вы кого-то конкретного подозреваете, да? Скажите, прошу! Вы же знаете, как для меня это важно.

Я отвела парня в сторонку:

— Идем на ту сторону, нам надо вернуться назад. Через пять минут пойдет последняя электричка из Озерска. Там все расскажу.

В вагоне пришлось выложить Глебу то, что я узнала о Коробове. Как он знакомился с девушками, общался, приглашал под каким-то предлогом в Тихий, чтобы поиздеваться. Но пришлось и признаться, что у меня нет конкретных доказательств его общения с Кристиной, Мананой и Любочкой. Я даже пока не знаю, как он заставлял их поехать с ним и куда. Все-таки кругом люди, сложно скрутить девушку против ее воли и увезти на мопеде незаметно для прохожих. К тому же Артем не отличается ни ростом, ни физическими данными.

Глеб моим предположением был возмущен:

— Ну хорошо, другие девушки — они могли и правда познакомиться и увлечься этим парнем. Поехать с ним непонятно куда. Но моя Любочка? Вышла за водой, увидела этого Коробова и влюбилась за минуту. Бред! Любочка — моя невеста, мы любим друг друга и собираемся пожениться. Да она даже смотреть не стала бы на другого мужчину. Тем более разговаривать.

— Ты прав. Он не действовал силой. Заманивал их хитростью, какой-то уловкой. Но как? Другие девчонки жаловались на шантаж, он фотографировал или снимал их на видео в неприглядных ситуациях. Я и сама видела, как он фотографировал девушку в бассейне с жабами.

Глеб оживился:

— Если найти эти фотографии? Тогда его арестуют?

— Да, — согласилась я. — И парнем займется майор Драгун.

Глеб просиял:

— Наконец-то этот урод где-то пригодится. Тогда давайте залезем к нему в дом и все обыщем. Сегодня же ночью, пока все спят. Наверняка у него есть тайник для компромата. Если делает фотографии, значит, и прячет их где-то.

— Есть. — Здесь с рассуждениями своего попутчика я была согласна. — Хотя прятать он может где угодно. Я уже обыскала домик в лесу, остался сам лес, дом Коробовых, территория их хозяйства, огород, баня, сараи, гараж.

Паренек сник:

— За год не обыщем такую территорию.

— Именно, слишком долго! Это как искать иголку в стоге сена. А у меня всего лишь двенадцать часов, чтобы доказать вину Артема и освободить Светлану.

Глеба трясло от бессилия, он вскинул кулак:

— Тогда я пойду к этому Коробову и выбью из него признание. Если никто ничего не может сделать, если нет справедливости, то придется действовать силой.

Я с сомнением смотрела на паренька. Тощий, с тонкими руками, пальцы длинные, созданные для игры на гитаре или фортепиано, но не для разборок с деревенским, крепко сложенным ровесником. Артем ниже, конечно, на голову Глеба, но и шире, крепче почти в два раза. Навряд ли будет церемониться, если припереть его к стенке.

— Нет, Глеб, так действовать нельзя. Дай мне время обдумать все.

Я закрыла глаза и ушла в себя. Кофе сделать я не могу, времени на анализ собранных фактов нет, придется работать вот так. Размышлять и пытаться выстроить цепочку событий под стук колес поезда, ерзанье Глеба на лавке, свист ветра в щелях старых окон вагона. Все эти звуки слились в один равномерный гул, я будто провалилась в какой-то сон. Со стороны выглядело это странно: я сидела с закрытыми глазами напротив Глеба и молчала. Но мой мозг в это время активно работал.

Мы не можем действовать прямо — долгими неделями и месяцами обыскивать все места, где бывает Артем Коробов. Но найти фотографии его проделок нужно обязательно: вдруг они свяжут все преступления в одну цепочку?

Но как, как найти эти фотографии?!

«Так, так», — отвечал мне перестук колес. Механический голос бубнил названия станций, которые мы проезжали час назад, уже в обратном порядке. И меня вдруг будто ударило током: обратно, мы едем обратно! Надо действовать от обратного — не преследовать Коробова, не быть на стороне жертв, а самим стать злодеями. Только для него!

Следующая станция «Поселок Тихий». Я открыла глаза и буквально выпалила Глебу свой план:

— Артема надо спровоцировать. Он должен испугаться за свои фотографии. Тогда будет вынужден проверить свой тайник. Я буду следить за ним в этот момент. А пугать придется тебе. Коробов не видел тебя, не знает, что ты связан с нами, значит, поверит в легенду, которую мы ему покажем. Сможешь?

Глеб кивнул:

— Говорите, что надо делать. Я на все готов.

Правда, я не была так уверена в молодом музыканте. Все-таки его ждала очень сложная роль — изобразить шантажиста так нагло и дерзко, чтобы Коробов запаниковал.

По дороге на дачу я объясняла парню каждый наш шаг: он будет общаться с Артемом, я же в это время отправлюсь на пункт наблюдения на границе с лесом, чтобы по звуку мопеда определить, куда направится Коробов. После разговора он наверняка поспешит проверить свой тайник, и мы наконец узнаем, где хранится компромат.

Был уже второй час ночи, когда мы добрались обратно на дачу — Глеб с синяками под глазами от усталости, с разбитым лицом, я растрепанная и растерявшая весь утренний лоск городской жительницы. Но ни отдыхать, ни тем более ложиться спать мы не собирались.

В своем гардеробе я нашла для Глеба пару вещей, которые скрыли его худобу и сделали парня более представительным. В черной джинсовой рубашке свободного покроя и таких же широких джинсах паренек выглядел постарше. Его острые скулы и измученный, бледный вид теперь будто намекали, что он ведет ночной, опасный образ жизни, где есть алкоголь, бессонница и острые ощущения. Свой штрих вносили следы побоев на лице, намекая, что Глеб всегда как будто готов кинуться в драку.

— Старайся говорить медленно. — Я поставила воротник черной рубашки торчком. — Преступники не торопятся. Им не надо оправдываться, для них важно, чтобы их боялись. Будешь тараторить — и сразу выдашь себя. Не знаешь, что сказать, — лучше молчи, не торопи его с ответами. Задал вопрос — и жди, чтобы воздух тяжелым стал от молчания. Помни, он не знает правды, что ты обычный парень, не знаешь его секреты. Нет, ты опасный, бесстрашный шантажист, который презирает этого мальчишку и хочет денег за свое молчание. Ты точно знаешь, что он не пойдет никуда жаловаться, никому не расскажет, потому что не хочет, чтобы правду о его фотографиях узнали все. Помни, он приперт к стенке.

У Глеба глаза становились все больше от внутреннего напряжения. И вместе с этим росли мои сомнения, получится ли осуществить наш план.

— Смотри ему в глаза ровно, не отводи взгляда. Ты человек, который знает, что ничего не должен объяснять.

— А руки? — Глеб беспомощно вытянул вперед пальцы. — Трясутся, это я волнуюсь. Что же делать? Может, в карманы спрятать?

Он суетливо принялся тыкаться в прорези карманов на джинсах, но никак не мог попасть в узкие отверстия.

— Не прячь в карманы, не тереби край рубашки. Держи их спокойно, будто они тебя не беспокоят. Глеб! — Я встряхнула его за плечи. — Ради Любы ты должен представить себя другим человеком. Как на сцене перед зрителями. Когда ты выступаешь, как ты борешься со страхом?

— Ну я как будто в кино играю. Там я красивый, крутой.

— Вот и представь, что играешь в кино. Плохого, опасного преступника. Понимаешь?

— Можно я порепетирую один, перед зеркалом? А вы потом посмотрите?

— Давай, я пока построю маршрут для движения.

Пока Глеб старался перед зеркалом, я с помощью карты в телефоне и собственной памяти нарисовала план местности. На краю лесного массива отметила точку, где я буду ждать Коробова, вернее появления звука мопеда. Очертила квадрат на местности, внутри которого может находиться тайник. Скорее всего, снимки спрятаны неподалеку от домика в радиусе километра, навряд ли Артем каждый раз переплывает озеро, чтобы добраться до фотографий. Если я буду ждать его на опушке на востоке, то смогу добежать, ориентируясь на звук мопеда, минут за пятнадцать до любой точки на этом участке. И подсмотреть, где парень прячет свой тайник.

На другом листе выстроились пометки дальнейшего расследования.

Если обнаружим доказательства против Коробова, то сдадим его Драгуну. А если нет? То как действовать дальше?

За два дня я узнала обстоятельства исчезновения каждой девушки. Но так и не разобралась, где и кто их сейчас держит.

Снова начать опрашивать свидетелей? Или лучше понять, что общего у исчезнувших?

Кто бы их ни похитил, остается вопрос: почему именно их? Ведь преступники всегда выбирают своих жертв по определенному признаку — особенностям типажа, социальному статусу, поведению, предмету одежды.

Я уже сравнивала девушек между собой. Внешне они отличались: невысокая, фигуристая Манана с милым, округлым личиком, черными глазами в ореоле бархатных ресниц, она напоминала очаровательного котенка; высокая, худощавая Кристина с рваной, дерзкой стрижкой, обвешанная браслетами, со скуластым личиком и узким подбородком, местная хулиганка в сопровождении покорной свиты из скромной Валентины; интеллигентная музыкантша Люба с ее белой кожей в золотистых веснушках, окруженная ореолом золотых волос, похожая на ангела с итальянских икон. Между ними нет никакого даже отдаленного сходства!

Я перебирала каждую деталь в надежде найти что-то общее между девушками. Даже нарисовала таблицу из нескольких пунктов: личная жизнь, место жительства, работа, круг общения. Однако карандаш перемещался от одного квадрата к другому, но никак не мог отметить хотя бы одну общую строку. Как вдруг что-то мелькнуло в моем мозгу. Квадрат, еще квадрат, это похоже на…

Мою мысль оборвал Глеб. Он шагнул в комнату — черная фигура с бледным, резким лицом в красных ссадинах.

— Слышь ты, я все знаю. Твои фотки у меня. Получишь их назад за тридцать тысяч. Деньги должны быть сегодня вечером. Или они окажутся в ментовке. Как и ты. Вечером принесешь бабки на берег озера. И чтобы без фокусов, а то, — Глеб залихватски сплюнул мне прямо под ноги, — пожалеешь, что живешь.

И тут же смущенно поджал плечи, превратившись в привычного интеллигентного паренька.

— Извините, я сам не знаю, как так вышло. Не хотел плеваться. Это на меня нашло что-то.

— Ты молодец!

Глеб сыграл так убедительно, что я даже на секунду оробела от его резкости. И взглянула на парня совсем другими глазами.

— Ты справишься, я уверена. Очень убедительно было, Коробов точно поверит.

От моей похвалы мальчишка расцвел:

— Да? Мне тоже показалось, что неплохо получается. Я, правда, не знаю, как вот бандиты говорят, у них же слова всякие особенные. Сленг.

— Не забивай этим голову, напугать и спровоцировать Коробова у тебя получится. А дальше в эту провокацию вступлю я.

Я взглянула на часы — четыре утра, у нас осталась буквально пара часов до начала операции. В деревне встают рано, а если Артем помогает родителям управляться с хозяйством, то, скорее всего, в шесть будет уже на ногах.

Поэтому я оставила Глеба настраиваться на выступление, а сама решила сварить себе быстренько кофе. Пускай любимый аромат поможет снова поймать ту мысль, что только начала зарождаться в голове. Что-то про повтор — квадрат, еще квадрат.

Глеб перед зеркалом продолжил отрабатывать суровый взгляд, а я отправилась на летнюю кухню.

На газовой плите мой любимый напиток быстро вскипел карамельной пенкой и растекся терпкими, яркими нотами по саду через распахнутые окна веранды. Запах кофе, нежный перелив утренней свежести, медово-цветочный флер цветущих деревьев, клумб, грядок. Это утро на Светкиной даче могло бы быть таким чудесным, если бы мы не решили помочь незнакомым девушкам.

Я перелила напиток в самую большую кружку и решила снова посидеть с ней на крыльце. Рядом с деревьями и цветами, в деревенской тишине мысли сразу приходят в порядок. А мне сейчас так это необходимо! Чтобы сумбур в голове затих: он слишком мешает мне сосредоточиться и ухватить нужную ниточку от огромного запутанного клубка. В голове лишь какие-то обрывки, которые никак не получается сплести в единый узор.

Рука сама потянулась к моим помощникам. Я расположилась на крыльце и уже достала бархатный мешочек, где хранились камни. Как вдруг вспомнила о недавнем визитере. Вдруг пес заглянет сегодня снова? Не могу сказать, что я обожаю животных, но он вызывал у меня приятные эмоции. Воспитанный, сдержанный, настоящий охранник, который обходит вверенную ему территорию. Может быть, живет в лесу, который тесно примыкает к этому краю поселочка, и считает теперь новых дачников своими подшефными. Надо бы выдать ему зарплату.

Я отправилась на кухню за угощением — парочкой сочных сарделек. Нам их пожарить недосуг. Вместо шашлыков Светка и я то сидим в тюрьме, то ищем потеряшек. Презент для нашего охранника я уложила на землю, недалеко от ограды. Сейчас здесь стараниями Глеба и Светки было чисто. Весь хлам они сожгли, приспособили в хозяйстве или отнесли на помойку. Кажется, даже были запланированы посадки, судя по принесенным лопатам и пакетикам с семенами. Вот только вместо грядок начинающая дачница оказалась в клетке РОВД.

Запах мясного лакомства нашего охранника не вызвал на его пост, и я занялась гаданием. Мои верные помощники никогда меня не подводили и в самые темные времена подсказывали, куда можно двигаться дальше.

Мне выпали числа 8, 17 и 27. Их значение показалось мне очень странным. Слова складывались в предложения, но что они означали? «Та дверь, что на виду, ведет в чужой дом»; «Чтобы закончить — начни сначала, чтобы двигаться — стой на месте»; «Тайна исчезнет вместе с тенью в глубокой воде».

Обдумать, что могли бы означать эти странные комбинации, не получилось. В доме заскрипели половицы: Глеб рвался как можно быстрее реализовать наш план.

Солнце разлилось на горизонте розовой полосой, было слышно, как просыпается поселок Тихий. Скрипели ворота, раздавалось мычание коров, лай собак — в сельской местности жители уже принялись трудиться вместе с рассветом. Я указала Глебу точку, в которой буду поджидать Коробова.

Он нервно затряс головой:

— Татьяна, я все думаю, если не получится? Что, если он не поверит?

Я с силой нажала на пуговицу рубашки:

— Нажимаю кнопку агрессии, ты готов к операции. Теперь ты Глеб Озерский, хулиган и крутой чувак. Гроза района. Вперед.

Глеб решительно зашагал к воротам, напоследок скривив зверское лицо:

— Этому лоху капец, я его сейчас на бабки разведу!

— Так-то лучше! — поддержала я его.

Когда Глеб шел по деревенской улице к дому Коробовых, я уже одевалась в спортивный костюм. Темные, неприметные брюки и кофта с длинными рукавами, для того чтобы слиться с лесной гущей и скрыться за деревьями. Беговые кроссовки на пружинистой подошве — в них я могу бежать чуть не на скорости мопеда. Полевой легкий бинокль, хороший телефон — вдруг придется записать действия Артема на видео — и наручники. Если пойму, что он отвел меня к месту, где прячет девчонок, то даже минуты медлить не буду. Плевать мне тогда будет на законность действий, скручу этого Коробова тут же и позвоню майору Драгуну. Верну Светку домой, а полицейский разберется с Коробовым.

В боевом настрое я вышла за калитку и пошагала вдоль дачи в сторону леса. В это время Глеб, как я его и научила, терпеливо ждал напротив ворот коробовского дома. Держался в тени, но и не прятался.

Деревенский мальчишка выгонял со двора коров, чтобы они вместе со всем стадом отправились на пастбище. Получается, что Коробовы не только скупают продукцию по всей деревне, но и сами коров пасут. Сонный, в одной майке и шортах, он лениво взмахивал хворостиной, направляя животных в нужную сторону, как вдруг темная фигура буквально выросла из ниоткуда и хрипло процедила:

— Слышь, малой, поговорить надо. Дельце есть к тебе.

Артем замер, но промолчал. Глеб шагнул так, чтобы перекрыть ему путь к отступлению. И захрипел почти в ухо:

— Слышь, я про твои дела в курсе. Фоточки подрезал, они у меня, отнесу нужным людям. Вот они удивятся. Прокурор, начальник полиции, человек уважаемый один — им всем не понравится, как ты девок позоришь. За такое тебе морду попортят. И не только морду, останешься инвалидом и окажешься в тюрьме. Понял?

Коробов все так же стоял не шевелясь. А мутный тип, вращая налитыми кровью глазами, просипел:

— Фотки я себе забрал, на память. Если не хочешь проблем, сегодня принеси тридцать тысяч на лодочную станцию. После заката. Сбежишь или дурить начнешь — организую проблемы. Такие, что сдохнуть за радость будет.

Тонкие пальцы музыканта отвесили крепкий подзатыльник оцепеневшему Артему. И угрюмая черная фигура отправилась неспешной походкой по улочке в сторону магазина.

Его собеседник несколько секунд стоял на месте и смотрел на пустую дорогу. И потом вдруг, загребая резиновыми сланцами пыль, кинулся закрывать ворота.

В это время я, будто заправский спортсмен, уже огибала по кругу соседский дом, удивляясь на ходу размерам прилегающего участка. С улицы хозяйство древней старушки выглядело скромнее.

Тропинка провела меня мимо забора через широкую полосу высокого кустарника. Колючие ветки цеплялись за волосы, рвали одежду, однако времени на поиск обходного пути у меня уже не оставалось. Я, словно обезумевший медведь, прорвалась через колючую изгородь, кляня себя, что не проверила проход заранее.

И побежала бодрой трусцой в сторону озера через густой лес. Краем уха я уловила где-то по левой стороне гул мотора и поспешно набрала номер Глеба:

— Он что, уже выехал? Ты чего мне не звонишь?

Голос у Глеба был растерянным:

— Нет, Коробов зашел внутрь и еще не выезжал. Но я слышу, как там скрипит что-то. Мне кажется, он ворота гаража открывает.

— Но я слышу звук мотора! В лесу кто-то едет!

Я задыхалась от бега, хотя на самом деле двигалась медленнее, чем предполагала. В траве коварно притаились ветки и пеньки, а земля то изгибалась оврагом, то поднималась вверх холмом.

— Не может быть, чтобы Коробов мимо меня проскользнул! — упирался парень. — Нет! Я глаз с его дома не свожу.

— Вдруг у него есть выезд с задней стороны участка? Черт, мы об этом не подумали!

Легкие начало жечь, будто огнем, от усилий. Я мчалась изо всех сил к озеру: надо опередить мопед!

Как вдруг Глеб зашептал в трубку:

— Он открывает ворота! Он выехал! На мопеде. Коробов рванул в проулок, он поверил! Он поехал проверять свой тайник!

Я едва смогла становиться, по инерции чуть не влетев в березу. Убрала подальше от уха телефон с рвущимся из динамика шепотом Глеба и прислушалась. Никакого звука двигателя… Мне что, показалось? Вроде галлюцинациями никогда не страдала, а урчание мотора точно отличу от пения птиц или шелеста листьев.

Но размышлять о странной накладке было некогда, я выбралась на финишную прямую. До озера мне осталось минут десять ходьбы, а по лесным тропинкам сейчас мопед мчит Коробова к тайнику. Все сложилось, как я планировала. Пора действовать: наступил последний этап нашего замысла.

Я бросила в трубку:

— Все, я почти у озера. До звонка.

И рванула последние метры по намеченному маршруту. Бежать стало легче, деревья расходились в сторону, превращаясь в редеющий лесок. Травы почти не было, а со всех сторон стекались одна за другой вытоптанные тропинки — дорожки от поселка к озеру.

Я бежала и время от времени останавливалась, чтобы прислушаться к звуку тарахтения мотора. Мопед двигался сначала параллельно со мной, за стенкой из деревьев, ближе к поселку. Потом звук начал нарастать, когда я была уже на заданной точке. Забралась на дерево невысоко и почти сразу рассмотрела мельтешение черного мопеда среди зелени. Коробов на всех парах мчался к озеру, выжимая максимальную скорость из слабенького транспортного средства. Значит, ему есть что скрывать. Испугавшись фальшивого шантажиста, парень кинулся проверять свое сокровище.

Выехав на вытоптанный пятак пляжа, Артем почти швырнул на землю мопед. Он пробежал вдоль берега, на ходу слетела рубашка и обувь. В одних шортах с размаху парень влетел в воду и короткими саженками пробурил озеро по линии берега до старого дерева, которое нависало над водой. С его высоких веток свешивалась веревка, обмотанная вокруг дощечки — самодельные качели, чтобы деревенские ребята могли раскачиваться и одновременно рассекать воду ногами.

Артем рядом с качелями нырнул! Издалека было видно, как зашевелились огромные корни у водной кромки. А потом его голова выскочила поплавком из воды, и он направился обратно на берег. В зубах парень держал край большого полиэтиленового пакета. Значит, вот он какой, его тайник! Достаточно хитроумно спрятано: со стороны дерева обрыв отвесный, сползти вниз можно только по веревке, поэтому никто и никогда не будет там купаться или гулять. Вероятность, что снимки обнаружит случайный человек, — нулевая.

Я подождала, пока Артем выберется на берег, а потом одним прыжком слетела на землю, добежала до кромки воды и повалила его на землю. Босые и мокрые ноги его заскользили по камням, парень неловко полетел вбок и инстинктивно выставил руки, чтобы удержаться. А я выдрала из разжавшихся пальцев пакет, швырнула его в кусты и навалилась на Артема весом.

Я не думала в тот момент, виновен он или нет. И какие будут у меня проблемы, если окажется, что Коробов вообще не имеет отношения к пропаже девочек. Я готова была на многое, лишь бы уже разрешить эту ситуацию.

Пока парнишка возился в песке и воде, пытаясь подняться на ноги, я захлестнула ему наручники на запястьях. Он попытался вырваться, завертелся в моих руках, но не зря же я хожу в спортзал на уроки самообороны. Наручники сцепились намертво, зафиксировав пухлые кулаки за спиной. И мой противник только крутился в нелепой позе — на коленях, чуть завалившись набок.

Безбровое, крапчатое лицо его скривилось от злости:

— Ты, овца! А ну отпусти, или будут проблемы. У меня отец тебя потом в бараний рог скрутит. Че думаешь, из города, так можно руки распускать?

Я на секунду остановилась, перед тем как отправиться в кусты на поиски пакета:

— Мне плевать на твоих родителей. И вообще, я, как профессиональный юрист, советую заканчивать свои игры. Ты уже не ребенок, получишь вполне взрослый срок за похищение девушек. Объясняю: сотрудничаешь, признаешься в преступлении, рассказываешь, где их прячешь, — тогда у тебя есть шанс получить небольшой срок. Молчишь, продолжаешь утверждать, что ты ни при чем, — получаешь самый огромный срок в тюрьме. Я об этом позабочусь. И не только я. Кристина — дочь майора полиции, Катя Круглова — внучка прокурора. У Мананы родня — крутые бизнесмены, а Люба — известный музыкант. Против тебя будут все, Артем.

Я видела, что парень пытается подняться, это у него даже получилось. Только останавливать его я не спешила. Мокрый, в одних прилипших к телу шортах и босиком — в таком виде далеко не уйдешь.

Так и случилось. Он бросился в сторону деревьев с мощной прытью, но уже через десяток метров остановился, поджимая ноги от боли. Камни, сучки, шишки, ветки сразу впились в кожу. Артем хоть и был деревенским мальчишкой, все-таки его ноги привыкли к обуви и оказались чувствительны к такой болезненной полосе препятствий.

Я же уже доставала из зарослей свою добычу. Наконец-то доказательства моей версии!

Содержимое было надежно упаковано в несколько слоев целлофана. Внутри сначала я нашла простенькие девичьи украшения — цепочки, кольца, браслеты, а также тощая пачка купюр. Самая важная находка — это стопка фотографий. Я с жадностью начала перебирать их. Почти все это были девушки от четырнадцати до двадцати лет, снятые в странных или смешных позах, с выпученными от страха глазами, заплаканные, сжавшиеся в комок. Так же, как и Катю Круглову, Коробов сфотографировал их в то время, когда несчастные девчонки стали жертвой его жестоких розыгрышей. И самая первая лежала та фотография, ради которой мы все это затеяли.

Я взмахнула ею и крикнула Коробову, который переминался с ноги на ногу, не понимая, что ему дальше делать. Бегство оказалось невозможным, огрызаться со мной не получалось.

— Кристина с тобой рядом на этом снимке. Ты фотографировал ее в тот день. Что было потом?

Но Коробов ощерился в ответ:

— Ничего! Она свалила! И ты от меня отвали! Сними наручники, или… я…

Я внимательно теперь рассматривала самого парня. Светлое лицо его наливалось багровым цветом от ярости, но все равно на белой коже были заметны глубокие царапины. Совсем свежие, но уже покрывшиеся темной корочкой.

— Кристина расцарапала тебе лицо! Не стала, как другие, терпеть, дала отпор! — Я ткнула пальцем в сторону красных отметин. — Экспертиза подтвердит следы борьбы! Улик хватит, чтобы тебя посадить надолго, Артем. А родители, которые тебя прикрывают, будут соучастниками. Они тоже сядут. Единственный выход — признаться, где девочки.

Глаза у парня потемнели от гнева, ноздри раздулись. Он был вне себя от злости за то, что я его унизила. Оторопь прошла, и теперь Коробова захлестнула ненависть. Та самая, жгучая, полыхающая факелом внутри, что заставляла презирать всех девушек, насмехаться над ними и фотографировать свои проделки. И сейчас я стала для него концентратом этой ненависти. Унизила его, раскрыла его преступление и опозорила. Он, словно обезумевший от гнева и боли бык на арене, кинулся, наклонив корпус, в мою сторону. Достаточно было просто шагнуть в сторону, чтобы Коробов пролетел мимо и шлепнулся прямо на камни у воды. Тут же парень, как заведенный, поднялся с трудом, извиваясь всем телом, и снова попер в атаку. Лицо его перекосило от ярости, голос срывался в дикий крик:

— Вы все твари! Все! Я покажу тебе, я устрою!

И снова мимо! В этот раз он неловко зацепился ногой за большой камень, свалился лицом прямо в песок. И тут же пружинисто развернулся, напоминая на четвереньках оскаленного злобного пса, который разорвал бы тебя на куски, да мешает привязь и строгий ошейник.

— Всех ненавижу! Дряни!

Артем бросился в атаку. Казалось, в нем работает невидимая стальная пружина, какая-то сила заставляла уже ободранного и задыхающегося парня снова рваться в мою сторону. Он больше и не смотрел, куда летит, просто прыгал по-лягушачьи всем телом. Не приходилось даже отступать или шагать в сторону, Коробов от усталости не долетал и шлепался с размаху о землю.

— У тебя где там кнопка выключения? — не выдержала я. — Не человек, а терминатор.

Новый скачок! Я уходила от каждого его нападения легко, без всяких усилий. Артем же явно потерял контроль над собой, он метался по песку и камням со звериным рычанием:

— Тварь! Тварь! Ненавижу!

И с каждым таким прыжком я все больше понимала: в своей экспрессии он мог не удержаться от нападения на девушку; а когда пришел в себя, в страхе начал заметать следы.

Сейчас разговаривать с ним бесполезно, он исступленно нападал на меня — каждый бросок был слепым, диким, звериным. В глазах ничего не осталось, кроме бешенства, в горле клокотало то же:

— Ненавижу!

Я видела, как на его шее вздулись жилы, все тело было испещрено мелкими ссадинами и царапинами от падений. Что он уже не разбирает направления, просто кидается на любое мое движение. Хватило его на четверть часа, Артем свалился на песок. По-прежнему упрямо повторял, будто у него что-то заело:

— Ненавижу вас. Я покажу, я порву вас. Вы все стервы, дряни! Ты получишь, я тебе устрою такую жизнь, что будешь выть. Ты будешь ползать передо мной на коленях.

Как же мне хотелось задать трепку этому наглому мальчишке, вконец одуревшему от долгой безнаказанности! Вот прямо отхлестать по щекам — пускай придет в себя и поймет, что говорить и делать такие вещи недопустимо, как бы ты ни был обижен на другого человека.

Но время поджимало, к тому же мой телефон разрывался от звонков — на экране беззвучно дрожал вызов от Глеба.

Отвечать я не стала. Понимаю, парень сгорает от нетерпения узнать, как все прошло. Но и от выданных мне Драгуном двенадцати часов остались минуты. Сейчас майор так же нетерпеливо ждет, когда уже можно выбить признание из несчастной Светки.

Я сфотографировала снимок Коробова, где он одной рукой держал Кристину за волосы, усмехаясь прямо в объектив. Взгляд у девочки был затравленным, так смотрит исподлобья собака, которая хочет огрызнуться, но боится человека. И отправила Драгуну.

Две секунды, и он перезвонил:

— Как зовут этого урода? Где он?

— И вам доброе утро. — Я не могла удержаться от едкого замечания.

Хотя майор его даже не заметил, он был в таком приступе злости, что мог только кричать в трубку:

— Где он? Где? Я выезжаю сейчас же!

Пришлось объяснить ему место нахождения.

Время в ожидании Драгуна я решила потратить на беседу с Артемом, который немного поутих. Я подошла поближе к парню и показала фотографию с Кристиной:

— Что ты с ней сделал?

Он оскалился:

— Обрезал ее патлы! Этой дуре! Чтобы знала, как себя вести. Эта тварь общалась сразу с несколькими парнями, всем дурила мозг — слала поцелуи и обещала с ними встречаться. Выбирала кого побогаче. Я это точно знаю, потому что это я ей писал с разных телефонов! И наказал эту шкуру! Обстриг ей волосы: так делали в древности с такими же продажными девками, как эта Кристина. Я сказал, что покажу переписку всем в интернете! Чтобы каждый знал, какая она продажная! И сделаю это! Если ты меня не отпустишь.

Я сразу вспомнила странную стрижку Кристины в день ее исчезновения и понурый, озлобленный вид. Девчонка была напугана, но молчала, чтобы не получить еще больших проблем.

Однако меня волновало другое: после встречи с Артемом у озера в лодочном домике девочка вернулась на станцию. Что же произошло потом?

Я опустила снимок — пускай Коробов успокоится.

— Слушай, одно дело — обрезать волосы. За такое в тюрьму не отправят. Но похитить и насильно удерживать девушку — уже уголовная статья. Ее отец все равно узнает, что ты с ней сделал. Лучше тебе рассказать для начала все мне. И про других девушек тоже. Может быть, еще можно помочь им. Скажи, где ты их удерживаешь?

Артем перешел на пронзительный визг:

— Чего прицепилась? Ты глухая или тупая? Я не трогал ее! Она на меня накинулась, так я даже пальцем ее не тронул! Нужна мне эта шкура, дал пинка только, чтобы свалила отсюда вместе со своей подружкой. Не она сбежала, а я ее прогнал! Поняла? Или у тебя мозг с орех, только выделываешься? Таскаешься тут по поселку, строишь из себя крутую! Сама такая же, как они все.

И вдруг этот обезумевший, дрожащий сопляк плюнул в меня! А я только думала, что, может быть, стоит снять с него наручники и разрешить одеться. Может, в одежде станет более спокойным и сговорчивым.

Даже если надумает сбежать, то ничего уже не получится: от майора Драгуна теперь не скрыться.

Но вместо этого плевок! Прямо на мой любимый спортивный костюм, купленный в прошлом году в отпуске в одном из итальянских бутиков за такие деньги, что этому недорослю и не снились.

Эта выходка вывела меня из себя. Изначально я, конечно, не собиралась применять физическое насилие, все-таки я работаю головой и мне платят за расследование дел, а не за наказание преступников. К тому же я за гуманность, справедливость, считаю, только суд, исходя из собранных доказательств, имеет право назначить наказание.

Однако сейчас это было слишком! В суд с оплеванным костюмом не пойти. Зато он дал мне полное моральное право перестать сдерживать себя.

Я в два шага подлетела к этому олуху и с размаху залепила ему пару хороших пощечин. Потом, схватив за ухо, потянула его пунцовое лицо прямо к белому следу на моем рукаве и вытерла им плевок.

Как вдруг этот гаденыш вцепился мне зубами в руку! Прикусил не сильно, инстинктивно я успела дернуть руку, но боль причинил ощутимую.

— Ах ты придурок!

У меня сжались кулаки непроизвольно, как же хочется размазать этого идиота. Он никак не понимает, что ситуация не в его пользу, и ведет себя как взбесившееся животное.

Неожиданно Коробов выскользнул вбок, кинулся в озеро и принялся загребать воду ногами, уходя все дальше от берега.

— Я упеку тебя в тюрьму. Утону в твоих наручниках! — надрывался он в истеричном крике. — Тебя посадят, тварь! На всю жизнь, за убийство! Ты будешь виновата!

Я взвыла от досады: чертов идиот! Конечно, меня никто не посадит, но проблемы у меня могут быть, если он и правда захлебнется в моих наручниках. Когда там уже приедет Драгун и заберет этого бешеного пацана подальше от меня?!

Мне пришлось лезть в воду, вот так, прямо в одежде. Потому что Коробов зашел уже довольно далеко. Даже начал пускать пузыри, его голова, как поплавок, то всплывала над водной гладью, то исчезала.

Я доплыла в пару взмахов до этого кретина, уже привычно перехватила его за ухо и под голову и поволокла к берегу. Когда ноги ощутили твердое дно, к рукам добавила работу ног — начала поддавать ощутимые пинки балбесу, который решил извести меня своими выходками.

Швырнув его на берег, я оставила Артема отпыхиваться и кашлять после водных процедур. Сама же вернулась к пачке фотографий. Кроме Кристины мне нужны еще и другие девчонки — Манана и Люба, но почему их снимков нет в этой галерее коробовских выходок? Уже с минуты на минуту примчится Драгун — заберет улики в отдел и навряд ли даст мне к ним потом доступ.

Я успела три раза пролистать пачку, изучая и впитывая в свою память каждый снимок. Однако так и не нашла никого похожего даже отдаленно на Манану или Любу.

Меня прервал рев мотора. На скорости полицейская машина вылетела из-за деревьев, снося кусты словно танк. Из-за решетки вопила в голос Светка:

— Таня, Таня, я здесь! Помоги!

Я наклонилась напоследок к Коробову, быстрым движением сняла с него браслеты и приказала:

— Одевайся.

Пока он натягивал шорты и футболку, уже вполне мирным тоном посоветовала в какой раз:

— Признавайся, Артем. Расскажи, где девчонки. Хоть живые, хоть мертвые, только это тебе сейчас поможет. Тебя заставят говорить все равно. Если признаешься сам, то будет чем жевать баланду в тюрьме. И сможешь ходить сам. А будешь молчать…

Договаривать я не стала, ни к чему было объяснять очевидное. По траве, красный и распаренный, вращая налитыми кровью глазами, к нему несся лично майор Драгун. Он одним ударом сбил парнишку с ног, сгреб его в охапку, выкрутив руку, и поволок к машине.

Артем зашелся в страшном крике, выгнулся дугой:

— Нет, пустите! Я отцу расскажу!

Но уже щелкнула дверь полицейского бобика. Из клетки вывалилась растрепанная и зареванная Светка, а вместо нее тесное пространство занял задержанный мной парень. Следом втиснулась огромная фигура Драгуна. Под его резкий рык «Давай, поехали!» автомобиль снова резво запрыгал в обратном направлении.

Освобожденная подруга со слезами кинулась ко мне на шею:

— Таня! Ты спасла меня! Ты всех спасла! Ты нашла настоящего преступника! Какое счастье! Теперь мы можем забыть обо всем и наконец нормально отдохнуть на этой чертовой даче.

Я осмотрела Светку — синяков и следов физического воздействия нет, обошлось. И со вздохом потянулась к телефону. Надо сообщить Глебу, что, хотя наш план сработал, опять мое расследование это сильно не продвинуло.

Зря так радовалась Светка. Пока удалось только спасти ее от полицейского произвола, но не вернуть пропавших девушек.

Мы шли со Светкой назад по тому же пути, по которому я совсем недавно мчалась к озеру. По дороге подруга выслушала мой рассказ о том, как мы раскрыли тайник Коробова. Приятельница с восхищением смотрела на меня, мне же от восторженного взгляда было… совестно. Ведь свое задание я так и не выполнила! Вроде бы преступник задержан, но толку от этого нет. Ни Любы, ни Мананы, ни Кристины я не нашла. Вдвойне тяжело было на душе оттого, что об этом придется сейчас рассказать Глебу. Паренек так надеялся, рисковал — выполнял каждое мое указание в надежде ускорить поиски невесты. А вся работа оказалась безрезультатной.

Светка, видя мою кислую мину, попыталась поддержать:

— Тань, да ну ладно, че ты так переживаешь? Ты ведь бесплатно расследование ведешь, никаких гарантий. И вообще, сейчас из этого Колобка вытрясет Дракон признание в два счета. Освободят девчонок, я уверена. Можно наконец забыть все как страшный сон. Зато хоть на озеро теперь дорогу знаем. Давай лучше прямо сейчас пойдем купаться, в лесу ягоды будем собирать, грибы. Ты разбираешься в них? Позагораем, а то бледные, измученные, надо себя в порядок привести, пока лето.

— Глеб — он же так надеялся, что я найду его Любу. — Я не могла думать ни о чем другом.

— Да теперь полиция этим занимается, Таня. Дальше уже не твоя работа. — Светке не терпелось окунуться в летнее безделье.

Но я была другого мнения:

— Вот именно, что не занимается. Драгун будет трясти Коробова, конечно. Но ровно до тех пор, пока тот не скажет, где скрывает Кристину. Любу с Мананой никто не будет искать, кроме меня. А если Коробов прячет их в другом месте? Если он будет молчать из вредности?

Светка хмыкнула:

— Ну ты загнула, конечно. Какой-то деревенский сопляк, который обижен на всех девушек в мире, вдруг оказался хитроумным маньяком. С кучей укрытий и тайников. Да так не бывает. Он же обычный совсем пацан. Пускай и умный, но не настолько, чтобы спрятать четырех девчонок в разных местах.

Я кивнула: что-то было в словах Светки очень верное. Я много лет работаю частным детективом и знаю: сложно спланировать и совершить серьезное преступление. Оно требует материальных затрат, физических усилий, умственных способностей. Не так уж просто похитить четырех человек, справиться с ними, потом спрятать так, чтобы они не смогли выбраться, а полиция не могла найти место, где их удерживают против их воли. Тем более подростку… Либо Артем Коробов — гениальный, невероятно изобретательный преступник.

Про себя же я решила, что не брошу расследование, пока Любочка и Манана не вернутся домой. Ни за что! Пускай бесплатно, пускай потеряю свой отпуск. Но это уже дело принципа и моего профессионализма — довести расследование до конца.

На даче Светка принялась готовить завтрак, вслух мечтая, как прямо сегодня же мы отправимся на озеро на пикник. А я, обойдя все комнаты, набрала номер Глеба. Куда он запропастился? По нашему плану, после того как Артем уехал в лес, он должен был поспешить мне на помощь к озеру.

До меня постепенно дошло, что я сначала отвлеклась на стычку с Коробовым, потом на обмен его на Светку и совсем не обратила внимания: Глеб так и не появился в условленном месте. Хотя времени для возвращения через поселок Тихий на дачу или на озеро у него было предостаточно. С тех пор как я сбросила его звонок, прошло почти два часа, можно было уже раза три обойти поселочек по кругу.

Я набрала несколько раз номер Глеба — вызов шел, но он не брал трубку.

Светка всполошилась одновременно со мной. Она появилась на веранде с кучей полотенец и тюбиков в руках:

— Таня, а где Глеб? Я хотела в баню сходить, отмыться после клетки в полиции. Думала, он мне быстро сейчас растопит ее. Только его нигде нет.

— Сама ничего не понимаю, — призналась я подруге. — Он не вернулся домой, на телефон не отвечает. Наверное, все еще ждет у озера. Надо выдвигаться туда побыстрее.

Светка закатила глаза, к вопросам красоты и ухоженности она относилась трепетно. Но упрямиться не стала:

— Ладно, дай хотя бы в летнем душе ополоснуться.

Она скрылась за цветастой занавеской в самодельном душе — за шторкой, натянутой на проволоку, прятались бочка с водой и ковш — и принялась шумно плескаться. Я же сварила себе убойную дозу кофе. Мне срочно нужна ясная голова: вокруг происходит что-то странное. Тревога внутри никак не унималась, хотя формально я задержала преступника. Вот только с каждой минутой все больше сомневалась: а действительно ли Артем Коробов — похититель девушек?

Насмешливые слова Светки что-то сдвинули в моих мыслях, ситуация повернулась вдруг совсем под другим углом. Пара глотков горячего напитка с приятной горчинкой будто запустили двигатель в голове. Я только прикрыла глаза в попытке сосредоточиться и снова мысленно вернулась к схеме из квадратов. Там было что-то важное, я почти успела зафиксировать какую-то догадку.

Как вдруг подпрыгнула от тихого «уф». Оказалось, лохматый охранник снова стоял у забора и вилял мне хвостом. Я с радостью подозвала его поближе:

— Эй, ты пришел за еще одной сарделькой? Иди сюда, найду тебе чего-нибудь вкусного.

Но пес не спешил к крыльцу, он странно взвизгивал. Я уже было поднялась с места: может быть, он просит о помощи. Но собака кинулась от меня, стоило сделать лишь шаг. Я остановилась, она снова заскулила и начала двигаться в мою сторону.

— Что ты хочешь, не понимаю…

Я не сильна в анализе поведения собак. Никогда не держала питомцев дома и растерялась от странных действий лохматого гостя.

Как вдруг из-за занавески самодельного летнего душа вывалилась Светка, закутанная в полотенце.

— Глеб вернулся?!

Ответить не получилось, она заметила движение темной лохматой фигуры у забора и тотчас же заорала:

— А ну пошла отсюда! Фу! Кыш! — А для убедительности своих слов запустила в собаку деревянной щеткой на длинной ручке, которой отмывалась после времени, проведенного в обезьяннике.

Пес ухнул страшным, утробным басом. Светка перешла на ультразвук, и в несчастную собаку полетели все душевые принадлежности: мочалка, мыло, ковш.

— Стой! Перестань, он же ничего не сделал. Зашел просто нас проверить, это охранник. Он добрый!

Я выхватила из ее рук бутылку с шампунем. Но поздно, лохматый охранник уже исчез без шума, просто растворившись в густых кустах.

— Огромное, рычащее чудовище — милый песик? Ты его видела вообще? — возмутилась хозяйка дачи.

— Ничего он не чудовище. Вполне себе спокойная собака. Зашел позавтракать. Или даже за помощью. Он так скулил. Наверное, поранился, а ты его прогнала.

Светка сурово сдвинула брови:

— Таня, у нас проблем выше крыши. Еще собаки приблудной не хватало, чтобы отдых окончательно испортить. Я вообще боюсь до ужаса этой живности, одна грязь от нее.

Свои рассуждения она продолжила и по дороге к озеру — все ворчала и ворчала, перечисляя все минусы домашних животных. Я не выдержала и едко заметила:

— Ты же недавно еще собиралась переехать в деревню, завести хозяйство. Думаешь, свиньи и коровы чистоплотнее, чем собаки и кошки?

Светка вспыхнула:

— Хватит с меня деревенской жизни. Одно название, что поселок Тихий, а на самом деле беда на беде. Нет, дачу продам, хоть и жалко — память о тетке. Вообще, найдешь когда девушек, сразу поедем обратно в Тарасов. Продам я дом, на эти деньги махнем с тобой по путевке на море лучше отдыхать. Без всяких приключений. Чтобы полиция не таскала в клетку через день и со всех сторон не несло вонью невыносимой.

— Да вроде приятно пахнет, — удивилась я. — В этом плане как раз у меня к Тихому нет претензий. Особенно у тебя во дворе утром. Травой влажной, цветами, сырой землей и чем-то сладким, нежным. Чудесный аромат, по-моему.

— Это ты кофе свой, наверное, чувствуешь.

Светка сегодня была настроена воинственно, спорила со мной по любому поводу. Видимо, сказался стресс от столь частого посещения «обезьянника» в отделе полиции.

— А я в своей комнатушке задней задыхаюсь от вони и от долбежки какой-то. Спать не могу! Старушка эта по соседству ужасно деятельная. Все время что-то стучит, телевизор на полную громкость смотрит. То ревут, то орут!

Приятельница кивнула на высокий забор соседнего участка, вдоль которого мы шли опять к озеру. Сегодня я уже второй раз проходила этот маршрут.

— Сама ведь еле живая, седая вся, сгорбленная, все там у себя грохочет. Неугомонная такая. Ну посмотри: нафига ей такой участок огромный? Конечно, она там целыми днями на нем возится. Ночью телик смотрит. Когда она вообще спит? Нет, жизнь в деревне не для меня точно!

— Свет, ну и хорошо же, что она не лежит на кровати, не стонет над болячками. В таком возрасте живчик. С огородом, наверное, дети и внуки приезжают помогать. Чего бы и не держать ей много посадок.

Никакие мои логическое доводы не действовали сегодня. Светка устала, она хотела отдыхать, а не сидеть в камере заключения и не искать в жару пропавшего Глеба.

Досталось и ему:

— Мог бы уже сам до дачи дойти. Недотепа, сидит на озере и ждет. Не знает, что Коробова уже давно в Озерск увезли на допрос. Еще и на телефон не отвечает. Ну что, не может догадаться, что надо идти домой?

Я перестала обращать внимание на Светкины раздраженные комментарии, которые лились из нее без остановки по каждому поводу. И сосредоточилась на звуках в лесу. Вдруг Глеб просто заблудился и не может выйти от озера к даче? Бродит, аукает меня и кружится по десяткам тропинок, которые связали озеро с окрестностями.

Но моя надежда была напрасной: мы обошли озеро вокруг, прошлись по всем тропинкам и дорогам в радиусе километра. Парня нигде не было.

Через три часа поисков в лесу, который уже, казалось, раскалился от летней жары, Светка простонала:

— Таня, у меня ноги сейчас отвалятся. Больше не могу. Есть хочу, купаться хочу, лежать на пляже хочу. А не искать взрослого, самостоятельного парня. Хватит, надоест ему сидеть и ждать как собака — сам придет.

Меня тоже подмывало расположиться на берегу озера и позабыть о расследовании. Особенно при виде того, как на мелководье вовсю плескалась ребятня.

И только мы все кружили и кружили по лесу, продирались через кусты, задыхаясь в лесной, тяжелой духоте.

Подруга плюхнулась прямо на песок:

— Все, с места не сдвинусь, пока не искупаемся хотя бы.

Я посмотрела на ее красное от жары лицо и кивнула. Да, освежиться нам не помешает. Один раз зайдем в воду, а потом дальше буду искать Глеба.

Светка кивнула на небольшой пятачок подальше от общего пляжа с удобным спуском.

— Давай туда, а то я стесняюсь тут раздеваться как-то. Белая вся, как сметана, купальник старый. Да и похудеть к лету так и не смогла.

Место было в зарослях, в воду надо было лезть через водоросли, зато от остальных отдыхающих можно было укрыться за зеленой стенкой из высокой травы.

Мы отошли подальше от шумного берега, скинули быстро одежду и ринулись в воду. С шумом и фырканьем Светка принялась окунаться с головой.

— Таня, ну водичка-то кайф! Парное молоко! Как же хорошо! Вот это отдых!

Я хоть и была с ней согласна — вода в озере оказалась теплой, — но не могла так же расслабиться полностью. Мой режим сыщика никак не выключался. Я прислушивалась к многоголосью на пляже, рассматривала противоположный берег в поисках знакомой фигуры. Высматривала среди раздетых людей высокого худощавого парня в черной одежде. И не находила… Глеба не было рядом с озером.

После купания мы выбрались на берег и растянулись на мягкой траве. Светка наконец перестала ворчать, водные процедуры сделали ее умиротворенной. Она раскинулась звездой на нашем пятачке и подставила себя лучам солнца. Меня же тревожные мысли по-прежнему заставляли вертеться с боку на бок.

Полный тупик в расследовании: девочки так и не нашлись, еще к тому же и Глеб пропал. Зря я сдала Коробова в полицию, надо было самой расколоть его и узнать, где он прячет пленниц.

Размышления прервала возня в соседних кустах. Зашуршала трава, а потом заговорили шепотом невидимые из-за травяной стены две девочки. У одной был звонкий и тоненький голос, похожий на колокольчик, вторая немного картавила.

— Вот тут Гришка нас не найдет.

— Лезет и лезет, дугак. Мама сказала, что его такого могут и в пегвый класс не взять. Опять будет в садиг ходить, — поддержала подругу вторая.

У звонкоголосой было кое-что поважнее, чем обсуждение хулиганистого Гришки.

— Вот, смотри, что в сумочке было. Видишь? Давай читай.

Картавая девочка принялась по слогам старательно читать:

— Сту-ден-чес-ки. Эту букву я забыла как читать. И с палочкой.

— А второе слово? — не терпелось ее подружке.

— Би-лет.

— Студенческий билет, — завороженно повторил звонкий голосок. — Что это такое? Ездить по нему можно в автобусе и в электричке бесплатно?

Вторая авторитетно подтвердила:

— Конечно! У моей бабушки есть такой же, только для стагых. Она его показывает и деньги не платит нигде.

— Ого, — выдохнула восхищенно ее собеседница. — Теперь я тоже так смогу. Поеду в Озерск, мне мама даст на билет деньги, а они у меня останутся! Мороженое куплю! Ты только никому не говори, поняла, Софа? Это тайна! Я тебе за это тоже мороженое куплю!

Но вторая девочка оказалась более опытной в аферах с документами.

— Тут имя написано, фотогафия, ее пговегят и узнают, что у тебя чужой билет. Ее зовут по-дгугому. Тебя Вика, а ее… — Девочка снова принялась читать написанное в документе: — Л… ю… бо… в, мягкий знак. Или это твегдый, я не помню.

— Любовь, — захихикала звонкоголосая. — Смешное какое имя. Такое разве бывает? Это же когда целуются в кино. Ты, Софа, неправильно прочитала.

Я едва удержалась, чтобы не кинуться через травяную преграду к девчонкам. Студенческий билет, Любовь! Все совпадает — это документы девушки Глеба, Любочки Алаевой. Чтобы не спугнуть девочек, которым явно было даже еще меньше семи лет, пришлось ползком по-пластунски подбираться к траве. На ходу я придумывала, как составить с ними разговор. Предложить выкупить студенческий билет за мороженое? Или лучше отвести их к родителям и вместе расспросить, откуда у них вещи пропавшей девушки?

Опытная Софа опередила меня:

— Тебя полицейский в тюгму посадит за то, что ты укгала документы.

— Я не украла! — запротестовала Вика. — Они в сумке были, а сумка в лесу валялась прямо на тропинке. Ее мураши принесли. Значит, ничейная!

— Нет, — упрямилась Софа. — Бабушка, когда свой билет потегяла, в полицию ходила.

В звонком голоске задрожали слезы:

— Ты придумала это, Софка! Потому что завидуешь, что я сумочку нашла. Ты сама хотела тоже такую найти! С бусинками!

— Вот еще. В ней даже денег нет и укгашений.

— А вот и есть. Зеркало есть, смотри какое!

Зашуршала ткань, щелкнула застежка, и девочки затихли.

Потом Вика со всхлипом спросила:

— Правда в тюрьму отправят?

— Конечно, это чужая сумка. Чужое бгать нельзя, даже если валяется. — У Софы сказывалось строгое бабушкино воспитание.

Вика заревела в голос:

— В тюрьму! Правда чужая, за сумкой уже дядька приходил. Он хотел отнять, а я закричала. Папка рассердился и его в погреб утащил. Я ему наврала, что это ты подарила. Не сказала, что нашла в лесу… Софка, Софка, я не хочу в тюрьму. Что делать?

— Я подагила?! Я не дагила! Это не мое! — возмутилась подруга.

А Вика взмолилась:

— Софа, скажи всем, что ты подарила. Билет я в озеро выкину, никто не узнает. Скажи, я тебе зеркало подарю, и тут заколка еще в сумке была. Я все тебе отдам, ты скажи, что ты связала ее сама мне в подарок. Ты же умеешь вязать, тебя бабушка научила. Ты же моя подруга! Я же не могу в тюрьму, мне в сентябре в первый класс идти. Ты что же, одна пойдешь в школу? С кем тогда ты будешь за партой сидеть?

Софа поколебалась, однако обещанные подарки так и вели ее на темную сторону жизни.

— Ну не плачь, Вика, я тебя не бгошу. Я без тебя в школу не пойду, там Гишка будет пгиставать. Нет, я только с тобой дгужить хочу. А ты точно зекгало подагишь?

— То-о-о-очно, — заскулил тонкий голосок.

Я поднялась из-за кустов. Все, медлить больше нельзя, иначе девчонки сейчас реализуют свой план и студенческий билет навсегда исчезнет в озере.

— Здравствуйте, Вика и Софа.

От появления раздетой женщины, которая строгим голосом произносит их имена, девочки оторопели. Да так, что даже не стали визжать и поднимать шум.

— Я Татьяна Иванова, из полиции. Мы ищем голубую сумочку, которую вы нашли. Обещаю, ругать никого я не буду, в тюрьму не посажу за это. Просто расскажите правду, где она лежала. И я куплю вам мороженое и родителям скажу, чтобы вас не ругали, а хвалили за то, что помогли полиции.

Вика, худенькая девчушка с копной светлых кудряшек под панамкой, прижала к себе голубую плетеную сумку, украшенную белыми жемчужинками и обшитую по краю стразами.

Я успокоила ее:

— Сумку с документами придется отдать. Это очень важная вещь.

Девочка собралась снова заплакать — глаза стали огромными, нос покраснел, а рот раскрылся во всю ширину. Но тут ее за ладошку ухватили крепкие пальчики подруги. Приземленная Софа сориентировалась мгновенно:

— Поклянитесь, что пгавду говогите.

— Клянусь, чтобы мне на месте провалиться, — вспомнила я свое детство. — Никто в тюрьму не попадет, и ругать не будут.

Движением пухлого локотка в бок Софа оборвала крик подружки на взлете.

— Викуля, гассказывай.

Девочка несколько секунд шевелила губами, осмысливая изменившиеся обстоятельства. А потом застрочила словами:

— Я утром пошла в магазин за хлебом, потому что наш пес Черныш вчера украл весь хлеб и съел. Я не убрала его в шкаф, он через окно залез на кухню и слопал. Мама сказала, я виновата, поэтому должна в магазин идти быстрее. Я пошла, но не по улице, а через лес, где муравейник большой. Чтобы посмотреть на муравейник, он огромный, мне по колено, и такой смешной. Рядом с ним сумочка валялась, вся в мурашах. Я думала, это они ее принесли, и подняла. Она такая хорошенькая, в камешках. В магазине такая же была, но эта лучше. Мне мама все равно сказала, такую не купит, потому что в первый класс надо с портфелем ходить, а не с маленькой сумочкой. Туда не войдут тетрадки и учебники. Но она такая красивая, что я не удержалась и взяла. Она же все равно валялась прямо у муравьев, ничейная. Потом я купила хлеба и домой пошла. Вышла из магазина, ко мне дядька чужой пристал. Он начал спрашивать, где я сумочку взяла. Я испугалась, хотела от него убежать, он как за мной погнался! И во двор к нам забежал. Кричал, чтобы я сумку отдала! Только папа его слушать не стал, он его стукнул и утащил в подвал. Сказал, что это плохой дядька, из города приехал детей красть, его надо в полицию сдать. Потом я позавтракала, а сумочку спрятала, чтобы мама не видела. Папе, — Вика чуть споткнулась и со смущением призналась, — сказала, что это мне мама купила, когда мы ездили за портфелем в Озерск на рынок. Он поверил, потому что у него вообще сумок нет. Это женские штучки, так мама говорит. После завтрака мама в Озерск уехала. Она мне разрешила с Софой пойти на пляж, потому что мы уже большие — семь лет. Софе уже исполнилось, а у меня через неделю день рождения. Мы в воду только по коленку заходим, потому что без взрослых нельзя глубоко. Это Гришка только ныряет и плавает на середину озера и нас толкает. Мы поэтому от него ушли, чтобы в глубину не затолкал. И пришли сюда, я хотела Софе рассказать все про сумочку, она ведь моя лучшая подруга.

Я слушала ее, кивала и одновременно натягивала одежду. Хорошо, что успела переодеться, когда Светка собиралась на пляж. В белой рубашке и джинсовых шортах, конечно, я по-прежнему выгляжу как дачница, приехавшая из города на отдых. Но все-таки такой наряд представительнее, чем спортивный костюм, в котором я бегала по лесу за Коробовым. Будет хоть какой-то шанс убедить родителей девочки, что я не просто любопытная гостья из города, а детектив, что ищет пропавших людей.

Рядом топталась растерянная Светка. Она задремала на солнышке и, разбуженная нашими возгласами, ничего не понимала. К счастью, ей хватило ума молчать и не спугнуть девчонок еще и своими вопросами.

Вдруг Софа выпалила, когда ее подруга закончила перечислять все события, что случились с ней сегодня:

— Вы могоженое обещали за сумку купить.

Я успокоила деловитую девочку:

— Сначала с родителями поговорю, потом мороженое.

Софа нравилась своей настойчивостью, мне не жалко было бы ее угостить любой сладостью. Но сейчас меня больше всего волновало расследование и догадка, куда пропал Глеб.

Софа нахмурилась и покрепче сжала ладошку подружки:

— Я с вами пойду, не дам Вику обмануть. Она довегчивая, а мне уже семь, — даже пригрозила она мне. — Я все знаю и взгослых позову. И кгичать гомко умею. Лучше всех в поселке кгичу, потому что моя бабушка в хоге поет. Я вся в нее пошла.

Я уже стояла на тропинке:

— Верю, идем. Обманывать я вас не собираюсь, наоборот, хочу помочь. Эта сумочка — она очень важна. Она поможет узнать, куда пропала ее хозяйка. Понимаете?

Девчонки так и разинули рот, услышав, что владелица голубого сокровища пропала.

Светка шепотом поинтересовалась:

— Таня, а мне что делать?

Шумная Светка мне сейчас только помешает, поэтому я отправила ее домой:

— Жди на даче, скоро вернусь. И, пожалуйста, приготовь что-нибудь из еды, — попросила я подругу. — Вернусь голодная и, скорее всего, с Глебом.

Приятельница просияла:

— Татьяна, ну ты как всегда. Любую проблему решишь!

Я уже шла по тропинке следом за девочками — крепкая Софа, словно локомотив, тащила за собой дрожащую от волнения, похожую на тоненькую веточку Вику.

Девочки осторожно поглядывали на меня, но не кричали, все же поверив моим словам. Вика даже замедлилась и уточнила:

— Вы в полиции габотаете?

— Когда-то работала там. — Я не стала вдаваться в непонятные для девочек из-за их возраста подробности.

— Нам гамоту дадут за помощь?

— Зачем она вам?

Мы прошли по одной из тропинок, что кружили вдоль озера, оказались на огромной солнечной опушке, откуда были видны уже дома поселка.

— Я Гишке покажу. Он будет знать, что нас обижать нельзя. И в школе.

— Ну знаешь, грамоту, скорее всего, не получится выдать. Зато ты сможешь рассказать эту историю всем в поселке. Уверена, ты расскажешь только правду.

Наши разговоры успокоили Вику, и я попросила ее описать мужчину, который преследовал ее от магазина до дома. Описание сошлось: огромный, весь в черном, с красным носом — это был Глеб.

Я примерно понимала уже, что произошло утром с нашим товарищем.

Вика нашла сумочку Любы в лесу и с ней на плече отправилась в магазин, представляя себя очень взрослой и нарядной. Глеб, который недавно закончил свое выступление перед Артемом Коробовым и направлялся к озеру, встретил по дороге девочку. При виде знакомой сумки эмоциональный Глеб даже не подумал, что одет он специально устрашающе для встречи с деревенским хулиганом. И как раз образ наглого бандита подействовал и на Вику. Взволнованный Глеб попытался узнать, как попала сумочка пропавшей невесты в руки незнакомой девочки. Но для Вики это было нападением взрослого, опасно выглядящего мужчины. Как и для ее отца.

И конечно, эта встреча закончилась печально для Глеба. Защищая дочку от обидчика, отец Вики запер незнакомца в подвале, скорее всего рассчитывая сдать его в полицию.

И теперь мне предстояло убедить Викиного отца, что одетый с головы до ног в черное агрессивный парень — сам пострадавший. И за брутальным, страшным образом скрывается интеллигентный, вежливый паренек.

Возле синих ворот подруги приуныли, они робко отступили за мою спину, ожидая гнева родителей. Мне же не за кого было прятаться, пришлось действовать.

Я предварительно нажала на кнопку звонка, пускай хозяин настроится, что к нему явились гости. Только потом толкнула калитку и шагнула внутрь. Меня тут же чуть не сбил с ног небольшой подвижный песик. Он зашелся в радостном лае, а потом принялся облизывать лица Вике и ее подруге и пытался даже допрыгнуть до моего лица.

На помощь пришла Софа:

— Это Чегныш, очень пгиставучий. Одни слюни от него, — объяснила она и махнула на собачонку ладошкой: — Хватит, уйди.

Вика распахнула пошире калитку.

— Иди гуляй. — Собака с визгом рванула на улицу. — Он сам гуляет, все равно его никто не боится. В поселке все знают, что он добрый. Сейчас на озеро побежит купаться.

Я кивнула: понятно, тот самый пес, который украл булку хлеба, начав цепочку событий. И вдруг внутренне подобралась от тихого щелчка. С крыльца дома прямо в лицо мне смотрело дуло ружья.

— Вика, Софа, быстро в дом! А ты — руки вверх!

В меня целился из ружья мужчина лет тридцати. Одет он был в мятые, перемазанные краской шорты и тапочки — совсем домашний вид, зато оружие в его руках было вполне себе грозное.

Я послушно подняла руки, девчонки с визгом кинулись на крыльцо и исчезли за дверью.

— Меня зовут Татьяна Иванова, я частный детектив. Расследую исчезновение девушки, которое произошло в вашем поселке. Ваша дочка, Виктория, нашла в лесу вещь, которая принадлежала этой девушке. Голубую сумочку. Я хотела бы забрать ее. И еще вы задержали моего напарника, который работал под прикрытием. Понимаете, произошла ошибка. Он увидел улики и отреагировал слишком бурно, напугал вашу дочку. Простите, он начинающий специалист, не знает, как разговаривать с детьми.

Дуло ружья по-прежнему смотрело на меня. Кажется, отца Вики не убедил рассказ о потерянной улике. Вдруг откуда-то из-под ног мужчины раздался вопль Глеба:

— Таня, это ты! Ты нашла меня! Я здесь!

— А ну замолчи, извращуга! Скажи спасибо, что я тебе только в глаз дал, а не на месте убил, — оборвал радостный крик отец Вики. Дуло дернулось в руках мужчины. — А ты давай шагай вперед. Посидишь тоже в погребе, рядом со своим сообщником. Полиция пускай разбирается, кто вы такие.

Тяжело вести переговоры, когда на тебя смотрят через прицел ружья, но все же я пыталась:

— Послушайте, вы ошибаетесь. Мы никакие не извращенцы. Просто сумка вашей дочери принадлежит пропавшей девушке.

Отец девочки оборвал меня на полуслове:

— Да хватит, уже наслушался от этого извращуги рассказов. Сумочка ему нужна. Ага, я не ребенок, чтобы в ваши сказки верить. Сумку жена дочке купила в Озерске, мне Вика рассказала. Мне дочка врать не будет. А вы — уроды приезжие! Не знаю, что вам там надо, но точно сдам или в тюрьму, или в психбольницу. Так что давай топай вперед, будешь ждать вместе со своим дружком, пока полиция приедет.

— Давайте я сама позвоню в полицию. — Я лихорадочно соображала, как же доказать свою правоту. — Майору Драгуну, начальнику отделения в Озерске. Он знает о том, что я разыскиваю девочек. Одна из пропавших — его дочь Кристина. Вы поговорите с ним, если не верите мне.

Мужчина засомневался, я поняла это по тому, как качнулось дуло ружья. Он хотел опустить его вниз, но все же не решился. И я вытянула из кармана телефон, набрала номер в своем списке. Правда, надежды на то, что майор ответит и подтвердит мои слова, было мало. Он занят сейчас Коробовым с уликами, так что больше я ему неинтересна.

Так и вышло, номер вибрировал на экране, но майор на звонок не отвечал. И мужчина снова указал на окошечко подвала в цоколе дома, откуда и доносился голос Глеба:

— Давай топай, куда говорю.

Я уже сделала шаг вперед, на ходу перебирая варианты: кому позвонить и что сказать; наверное, стоит снова вызвонить Папазяна, уж он-то охотно ответит на звонок и подтвердит мой статус детектива.

Как вдруг калитка за моей спиной скрипнула и во двор шагнула молодая женщина. Красная от жары, она с трудом тащила огромные пакеты:

— Витя, Вика, помогите! Ну иду еле-еле! Я же просила встретить меня с электрички, полные пакеты! Кучу всего купить пришлось для школы.

При виде мужа с ружьем и незнакомой женщины под прицелом она уронила пакеты прямо на землю.

— Это что? Что тут происходит? Витя, объясни сейчас же!

— Да извращенцы к Вике пристали. Все сумку хотят отнять, которую ты ей купила в Озерске позавчера. Голубую такую, маленькую. Сейчас в подвале их запру и полицию вызову, пускай свои сказки рассказывают.

— Сумочку? Голубую? — изумилась мать. И полезла в один из пакетов. — Ничего не понимаю, вот же она. Я ее только сегодня купила, думала, подарок будет Викуле на день рождения.

Она достала из вороха покупок маленькую голубую сумочку, очень похожую на ту, что принадлежала Любе Алаевой, но украшенную красными цветами и совершенно новенькую, еще в упаковке.

Виктор в изумлении уставился на упакованную сумочку, а его жена тяжело вздохнула:

— Опусти ты ружье. — Мне она кивнула на лавку: — Да вы садитесь, не бойтесь, оно давно уже сломано. Я им половики выбиваю.

Брови у нее встали грозным домиком:

— Виктор, забирай пакеты. И Вику зови сюда, будем разбираться с этой сумкой.

Муж покорно потащил покупки в дом, а его жена, которая, очевидно, была в семье главной, крикнула вслед:

— И воды принеси, умираю как пить хочу. В Горках все воду побежали покупать, я чуть с ума не сошла, с пакетами-то не выскочить. Еще и вы меня не встретили. И кухню ты, наверное, не докрасил?! Все преступников ловил, некогда же!

Из дома вылетела со стаканом, полным воды, Вика и бросилась к матери:

— Мамочка! Вот водичка.

Женщина жадно сделала несколько глотков, а потом перевела на меня взгляд:

— Ну что молчите-то, рассказывайте, что тут случилось.

Я в который раз подробно объяснила про сумку, про поиски пропавших девушек и важную улику. И в конце попросила:

— Вы не ругайте, пожалуйста, Вику. Она не знала, что нашла.

Женщина покачала головой:

— И не собиралась. А вас отпустим, если документы покажете. Одним словам я не верю.

Я достала из сумки лицензию частного детектива, паспорт. И тут как раз зазвонил телефон: наконец мне соизволил ответить Драгун. Я включила громкую связь, чтобы родители Вики услышали еще одно доказательство моих слов.

— Анатолий Николаевич, прошу подтвердить мою личность. Также тот факт, что я занимаюсь расследованием пропажи девушек на вашей территории.

— Ну да, — неохотно буркнул Драгун. — Иванова, детектив, работает вместе с оперативным отделом. Кто спрашивает?

— Да так, тут улику отдавать не хотят. И свидетеля в подвале закрыли.

Я с удовольствием наблюдала, как вытянулось лицо Виктора. Он без ружья и под каблуком вернувшейся с рынка жены растерял весь напор.

— Чего не отдаем? — пробубнил хозяин дома. — Забирайте. Сейчас я его выведу из подвала. Ничего же такого не случилось, посидел немного. Нечего ребенка было пугать. — И скрылся за дверью.

Драгун раздраженно рявкнул:

— Иванова, ты мне нужна тут в отделе. Едь в Озерск сейчас же. Этот сопляк только с тобой, сказал, будет разговаривать. Через полчаса чтобы была здесь, или я его по стенке размажу. Не хочет говорить, так без зубов останется, раз они ему не нужны. И без языка!

— Я приеду, уже выезжаю, — откликнулась я.

Неожиданно где-то в глубине души у меня шевельнулась жалость к Артему Коробову: несладко ему сейчас в отделе полиции на допросе у Драгуна, тот в методах не стесняется.

Викина мать прикрикнула на затихших девочек:

— Чего встали-то, уши развесили? Идите в дом, нечего взрослые разговоры слушать. Заварили кашу с этой сумочкой.

Вика засеменила к двери, а упрямая Софа не сдвинулась с места:

— А как же нагада? Мы ведь пгеступника ловить помогали.

Я вытащила из кошелька пятьсот рублей и протянула девочке:

— Извини, совсем позабыла. Только вам самим придется купить себе мороженое, мне уже некогда. Пора ехать на допрос.

Софа удовлетворенно кивнула, а потом предложила:

— Если нужно, я могу еще помочь. Я чегез два дома от магазина живу, дом с когичневой кгышей, на забоге нагисован подсолнух. Это я гисовала.

Хозяйка дома погрозила ей пальцем:

— Софа, а ну марш в дом! А то бабушке расскажу, что вы тут устроили.

Я же с сочувствием смотрела на Глеба, который, шатаясь, шел рядом с Виктором. У него под правым глазом расползся огромный багровый с синим фингал, на скуле алела ссадина, а на рубашке были оторваны все пуговицы сверху до самого низа.

Отец девочки смущенно откашлялся и подтолкнул парня вперед:

— Вот, забирайте.

Его жена выдернула из его рук Любину сумку и поспешно сунула вещицу мне:

— Нате вашу сумку.

— Спасибо, — коротко ответила я. Ругаться из-за избитого Глеба я не стала.

Викиного отца можно понять, никто не стал бы на его месте выслушивать и доверять странному парню, который гоняется за маленькой девочкой.

Хозяйка уже распахнула калитку, больше всего сейчас они хотели позабыть навсегда об этом событии:

— Я ей новую купила. До свидания.

Настаивать я не стала и поспешила на улицу, поддерживая Глеба под руку.

Оказавшись за забором, он вдруг сжал мне руку:

— Таня, спасибо, я уже думал, все, он меня убьет.

— Так зачем ты к ребенку полез? Надо было меня позвать, в таких случаях лучше всего действует удостоверение детектива. Да и с женщинами охотнее общаются, чем с парнями, похожими на бандита. Ты лучше скажи: может, тебя в больницу отвезти? Сначала Драгун, теперь этот папаша заботливый, на тебе уже живого места нет.

— Не надо. — Глеб хотя и шел с трудом, но настроен был все так же решительно. — Лучше занимайтесь дальше расследованием. Я полежу немного — как рукой снимет. Расскажите мне, как все прошло. Коробов признался? Он сказал, где держит девушек?

Настала та самая тяжелая минута, из-за которой я нервничала уже несколько часов. Пришлось объяснять Глебу, что задержание Коробова ничего не дало. Парень прижал к себе голубую сумочку:

— Ну а находка? Ведь девочка нашла ее в лесу. Разве это не улика против Коробова?

— Это доказательство, что Люба была в окрестностях озера. И все. Прямой связи Коробова с сумочкой нет. Она не найдена при нем во время задержания. Даже, наоборот, вызывает сомнения. В пакете он хранил заколки, украшения и другую мелочь, которую снимал со своих жертв на память. Но сумки там не было, как и ничего из ее содержимого — зеркальца или кошелька. И на снимках нет ни Любы, ни Мананы. Кажется, моя версия оказалась пустышкой, Коробов не так опасен, как я предполагала.

Глеб ничего не ответил, он понуро плелся по тихой деревенской улочке, абсолютно пустой от полуденного зноя. Если бы я не находилась в самом центре расследования, то сочла бы этот поселок самым спокойным и безопасным местом на земле.

У Светкиной дачи я надавала парню советов, как уменьшить отек под глазом. Вздохнув, попыталась отряхнуть майку, несколько пострадавшую за день, и все же заглянула в домик — набросила кофту с длинным рукавом. И с маленьким секретом — неизвестно, куда меня сегодня еще понесет. После чего села в машину.

По дороге думала, что же такого мне хочет сказать этот парень.

Конечно, я встречала такие случаи, когда преступник хочет признаться конкретному человеку. Когда он уже устал врать, скрываться, бояться, и осталось лишь одно желание — выговориться, исповедаться перед тем, кто его вычислил. Рассказать все тому, кто стал ему равным и увидел насквозь. В такие мгновения между злоумышленником и тем, кто его поймал, возникает странная, почти доверительная связь. Озлобленный, грозный преступник начинает признаваться, потому что устал быть один на один со своей грязью внутри. И готов говорить на равных только с тем, кто не будет испытывать страха, злости, не будет унижать и ненавидеть за страшное признание. Видимо, Артем Коробов тоже ждал именно такого слушателя в моем лице. По дороге я раз за разом прокручивала мысль, которая меня посетила на пляже. А что, если девушек похитил не Коробов? Что, если я шла по ложному следу? Ведь его поимка почти ничего не изменила: есть доказательство его встречи с Кристиной и Валентиной, но ничего не говорит, что он похищал, нет никаких доказательств его знакомства с другими девушками.

И даже после сурового допроса у Драгуна парень не признался. Может быть, потому что ему нечего рассказать?

В отделении полиции меня встретили напряженные взгляды сотрудников. Без лишних вопросов дежурный отвел меня в кабинет начальника. Стоило лишь только открыться двери, он припустил обратно по коридору, а я тут же напряглась. Кажется, меня ждет внутри печальная картина.

При одном взгляде на Драгуна даже мне, опытной в таких делах, стало не по себе. Он был так мрачен, что лицо его казалось черным, а глаза превратились в две узкие щели, налитые красной яростью. Он сидел за столом, положив огромные мясистые ладони на столешницу, и не шевелился. Огромный, грузный. Только эта тяжесть была обманчивой: скажи не то слово, сделай лишнее движение — и тяжелая махина сорвется с места, сметая все на своем пути, полетит на тебя. Под воротом форменной рубашки на шее перекатывались тугие, вздувшиеся жгуты мышц. Он не повернул голову в мою сторону, продолжал буравить тяжелым взглядом пространство перед собой.

И от его неподвижности было еще страшнее, ярость клокотала в нем как вулкан. Он кивнул на Коробова, забившегося в угол:

— У тебя пять минут, — перед тем как выйти из кабинета, наклонился над парнем. — Потом я тебя размажу по стенке. Но медленно, успеешь признаться во всем.

Сразу, как за ним закрылась дверь, раздался тонкий, надрывный скулеж. Это выл Артем… тот самый, что пару часов назад бросался на меня и гордился тем, как наказывает всех девушек на своем пути.

Сейчас он выглядел совсем по-другому. Сидел на корточках в углу, прижавшись спиной к батарее, и трясся мелкой, нервной дрожью. Лицо его было багровым, на пухлых щеках до сих пор пульсировали и продолжали наливаться болью следы от кулака Драгуна. Губы кривились в жалкой детской гримасе. Он вытянул вперед дрожащую ладонь:

— Он палец мне сломал. Взял и сломал, как палку. И отказывается вызвать мне врача, отправить в больницу. Он — чудовище, он — монстр.

Я присела рядом с ним:

— Я предупреждала тебя. Поэтому и предлагала рассказать, что произошло. Кристина — его дочь, и ты — подозреваемый в ее похищении. И единственная надежда найти ее. Поэтому он не отстанет от тебя, пока ты не заговоришь.

— Но я рассказал все! — Артем едва мог шевелить разбитыми губами, но он торопливо говорил, будто не чувствуя, как кровь сочится из ран. — Я переписывался с Кристиной, наврал ей, что я богатый. Пригласил ее на тусовку на озере, будто бы там у меня коттедж. И приедут миллионеры, продюсеры всякие. Я просто хотел посмеяться, наказать ее за глупость и жадность. Понимаете? Она ведь ни за что и разговаривать со мной не стала бы, да ни с кем из обычных парней, а тут была готова приехать к незнакомому. Даже не зная, кто там будет. Но я ничего такого не делал с ней, клянусь. Только обрезал волосы, сделал пару фоток, чтобы, чтобы… она знала свое место. Была нормальной. Я не похищал ее! Она просто убежала вместе со своей подружкой. Вцепилась сначала мне в лицо когтями, визжала и плакала, а потом просто сбежала! Клянусь!

Он вдруг упал на колени и пополз ко мне. От наглого, жестокого вершителя правосудия над высокомерными девицами не осталось и следа. Парня трясло от ужаса.

— Помогите! — Голос срывался в слезы. — Я не похищал никого! Честно, не похищал! Это не я! Скажите ему! Он же убьет меня!

Я смотрела на него — раздавленного, жалкого, мокрого от пота и слез — и верила. Коробов не похож на настоящего преступника, способного похитить девушку или убить. Так, мелкий, задиристый трус, который исподтишка пакостит своим обидчицам, но не опасный злоумышленник.

Я открыла на своем телефоне фотографии Любы, потом Мананы, показала Коробову. Тот старательно рассмотрел снимки и покачал головой:

— Нет, с такими я не знакомился. Я всех помню. У меня переписки на компьютере есть и в телефоне. Фотографии. Могу все показать. — Лицо его кривилось, дергалось от боли. — Я знаю, что поступал плохо. Но не мог остановиться, не мог смотреть на всех этих девчонок. Мне казалось, что каждая смеется надо мной.

— Даже Маруся? Она ведь, кажется, тебя любит по-настоящему. Или любила, ты ее очень сильно обидел.

Артем ссутулился так, что голова утонула в плечах, будто черепаха, прячущаяся в панцире.

— Она жалела меня, и это еще обиднее. Я ее специально прогнал, чтобы не стать снова дурачком, который девушкам верит.

— И что же, помогло тебе это все? Издевательства твои, шутки злые, фотографии. Легче стало? Или, может, девушки стали больше внимания обращать?

Я не удержалась, чтобы не укорить Артема. Хотя знала: ответа не будет. Конечно, парень запутался в своих страхах и обидах, творил гадости, не задумываясь о последствиях. Однако я верила, что он не переступил черту, за которой начинается преступление. Именно потому, что слишком бурно реагировал и переживал из-за насмешек девчонок. Значит, под злобой и жестокостью скрыта целая буря эмоций, а по-настоящему отпетым преступникам — бандитам, маньякам, которые похищают и убивают людей — такое не свойственно. Чтобы издеваться над человеком, необходимо ничего не чувствовать, оставаться равнодушным к его страданиям, к слезам и мольбам. И Коробов сейчас даже отдаленно на такого человека не походил. Он стоял передо мной на коленях, протягивая изувеченную руку:

— Вы поможете мне?

Я покачала головой:

— Как? Вытащить тебя из этой истории? Но ты и правда издевался над дочерью майора.

— Я извинюсь перед всеми девушками, которых обидел, — горячо пообещал Артем. — Заплачу вам, скажите сколько. Мои родители найдут деньги. Только вытащите меня отсюда. Прошу! Я знаю, что этот майор… Он не оставит меня в покое. И не поверит мне никогда. Будет мучить, пока я не признаюсь в том, чего не совершал. Он сломает меня, я сойду с ума и окажусь в тюрьме или психушке. Моя жизнь — она закончится. Я знаю, знаю, знаю…

Артем распластался прямо у моих босоножек, уткнулся в пол, все тело его содрогалось от рыданий — парень был в полном отчаянии. И отчасти в этом была и моя вина, не стоило отдавать Артема на растерзание Драгуну. Я слишком была уверена в своей победе. А еще, наверное, хотела как можно быстрее завершить свое расследование и все-таки насладиться обещанным летним отдыхом. И совершила ошибку. И теперь должна ее исправить.

И я знала как: надо найти настоящего похитителя, а также спасти его жертв.

Но майор уже жаждал признания, а отведенные пять минут закончились. И Драгун ввалился в кабинет:

— Ну, где моя дочка? Адрес!

Я загородила собой сжавшегося в комок Артема:

— Он не знает, где Кристина и Валя.

— Ты что, спелась с ним, значит? — Большие ладони мгновенно сжались в кулаки.

— Ударите — и от этого Кристина найдется?

Я не отводила глаз от мрачной физиономии Драгуна. С таким действовать только так: не показывать своего страха, ставя себя в равной позиции с ним; бить только по его выгоде, потому что жалость или вина ему неведомы.

— Вы, по-моему, уже применили к Коробову свои методы. И они не подействовали, виноват он или нет — это не важно. Допрос с пристрастием не помогает узнать правды. Поэтому придется искать другие пути. И я готова помогать, потому что, помимо Кристины, пропали и другие девушки. Вы это знаете прекрасно, просто не даете ход заявлениям.

Драгун дернул подбородком:

— Это совсем другие истории, никакого там криминала. Девчонки просто сбежали к своим любовникам.

— А я считаю, что их исчезновения надо рассматривать как разные эпизоды, но одного злоумышленника. И у меня есть доказательство, что Любовь Алаева тоже побывала на озере, как и Кристина. В лесу была найдена ее сумочка! — Я все еще надеялась, что майор услышит мои доводы. — Если будем искать всех пропавших, то это поможет быстрее выйти на преступника. И самое главное, мы сможем обнаружить то место, где он держит девушек. Поэтому я предлагаю: пока не трогайте Коробова. Я проверю новую версию, мне хватит суток. А дальше вы будете сами решать, что делать с обнаруженной информацией.

С грохотом кулак опустился на стол:

— Трое суток, как ее нет! Телефон отключен! Ты что думаешь, я буду ждать и надеяться на эти твои детективные штучки? Я в полиции двадцать лет, знаю, что такое, когда человек пропал. Каждый час на счету. А ты мне портишь все расследование, путаешься под ногами, подозреваемых подсовываешь, улики. А потом оказывается, что это ложный след. Я больше ждать не буду! Хватит! Только время потерял, зря послушал бабу! Поднимаю весь район, у меня военная часть в соседнем селе. Помогут! Мы прочешем все. Каждый камень перевернем! Из-под земли достанем!

— Кого достанете? Главная проблема, что вы даже примерно не знаете, кого ищете. Ни примет, ни мотива, ни местонахождения преступника, — попыталась я достучаться до Драгуна.

Но он хотел лишь действовать:

— Да замолчи ты уже! Достала со своими детективными заморочками. Я знаю, как искать людей. — Майор распахнул дверь. — А ты убирайся отсюда. И чтобы больше тебя не видел в моем кабинете. Одни слова, толку никакого. Убирайся!

Драгун попер на меня как танк, так что пришлось поспешно уходить в коридор. Дверь захлопнулась перед носом, и мне ничего не оставалось, как пойти к выходу из отделения. Провожали до главного входа меня все те же испуганные взгляды сотрудников отделения, пока дежурный вполголоса отрывисто отвечал по телефону:

— Да, товарищ майор. Так точно, будет выполнено. Понял, ни под каким предлогом не пускать гражданку Иванову. Да, понял, которая детектив из Тарасова.

Я старалась идти с прямой спиной, медленно, будто не меня прогнали из отделения, а я ушла сама. Но внутри все кипело от возмущения и обиды. Никто не упрекал меня никогда в непрофессионализме и не называл мою работу пустой тратой времени.

Но выдержать королевское спокойствие до конца не удалось. Во двор отделения влетела машина Коробовых, оттуда выкатились родители Артема. И бросились ко мне наперерез.

— А ну, стоять. — Глава семейства, казалось, сейчас кинется на меня. — Ты что там наговорила в полиции против нашего сына! Он невиновен! Это все вы, городские!

Мой ответ был резким, я не стала церемониться. Сочувствия к Коробовым у меня не было. Если Артема мне было немного жаль, он в силу возраста и пережитой любовной драмы запутался, то его родители вполне взрослые, чтобы отвечать за свою ложь и цинизм. Они закрывали глаза на жалобы односельчан, не раздумывая оговорили нас со Светкой, сделав подозреваемыми в похищении девушек. Равнодушно топтали любого ради спокойствия своего старшего сына.

Поэтому я болезненным ударом в колено заставила Коробова-старшего отойти с моего пути и в ответ на его угрозы и оскорбления процедила:

— Идите, расскажите то же самое начальнику полиции. Уверена, он сразу отпустит вашего сыночка.

Только в машине, когда не было лишних глаз, наконец смогла дать волю эмоциям. Выжала педаль газа так, что машина рванула по пустым, тихим улочкам Озерска с отчаянным ревом. Я пронеслась круг, второй в слепом стремлении сделать что-то немедленно, пока вдруг глаза не выхватили на секунду в движении знакомую вывеску. Шашлычная!

И возмущение тут же схлынуло, как отступает волна моря от берега. Я нажала на тормоз и приказала самой себе: «Иванова, вдох-выдох. И так десять раз, пока голова не протрезвеет. Злость точно сейчас тебе не помощник. Нет, нужно сосредоточиться и срочно составить план действий, вместо того чтобы устраивать гонки по деревенским улицам».

Начать я решила с разговора с родней Мананы: вдруг появились новые детали? И оказалось, что мои предположения были верны.

Луиза протянула мне листок бумаги, исписанный круглыми, ровными буквами.

— Мы хотели вам звонить. Похитители прислали нам записку, чтобы не искали нашу девочку.

Я внимательно прочитала текст: «Дорогие тетя и дядя, спасибо за гостеприимство, вы были очень добры ко мне. Знаю, что поступаю некрасиво, но у меня нет выбора. Я не хочу замуж за Самвела, он будет ужасным мужем. С ним меня ждет несчастная жизнь. Я решила, что буду учиться на медсестру в Тарасове, и уже подала документы в училище. Знаю, родители будут ругаться и бабушка тоже из-за моего поступка. Но прошу, поймите меня! И простите! Вы будете гордиться мной, когда я стану врачом! Я напишу письмо и скажу свой адрес, когда сниму квартиру в Тарасове. Пожалуйста, не пишите заявление в полицию, со мной все в порядке».

Я покрутила листочек со всех сторон. Написано аккуратно, явно девушку не силой заставляли выводить такие ровные, одна к одной буквы; нет пятен крови или помятостей.

— Почему вы думаете, что это записка от похитителей? Это не почерк Мананы?

Луиза затараторила:

— Конечно, ее! Но она не могла написать сама такого! Отказаться от свадьбы, бросить все и уехать учиться. Нет, в нашей семье такого не могло случиться. Это мошенники заставили ее написать записку, когда узнали, что мы ее ищем.

— Но зачем? Похищают человека с какой-то выгодой. Получить выкуп или использовать как сексуальный объект.

— Откуда же мне знать, вы ведь частный детектив, а не я, — возмутилась Луиза. — Но я знаю, что Манана точно бы так не поступила. Значит, это мошенники.

— А вы знали, что Самвел, жених вашей племянницы, встречается с другой девушкой уже давно? И она беременна от него. И эта девушка рассказала все Манане, довела до слез вашу племянницу.

Гамлет с Луизой переглянулись и одновременно заговорили.

— Этого не может быть! — воскликнул мужчина.

Его жена, кажется, была не так уверена:

— Это все слухи, ничего страшного. Самвел не мог так поступить, он из такой хорошей семьи. Нашей девочке завидуют, вот и выдумывают.

Я не удержалась от ироничного замечания:

— Все те же мошенники? Думаете, они подсунули беременную любовницу, а потом еще и письмо написали рукой вашей племянницы? И сделали это безо всякой причины. История, конечно, странная.

Спорить с дядей и тетей Мананы я больше не стала. Это напрасная трата времени, а мне надо действовать дальше, чтобы проверить один факт.

Я заметила, что край листа, на котором написана записка, оборван. И на краю есть остатки какого-то рисунка — переплетенные линии, похожие на аббревиатуру. Сами буквы я разобрать не могла, слишком короткие линии на обрывке, почти в пару миллиметров. Однако сочетание цветов было ярким, запоминающимся — две зеленые линии, а рядом прекращение белых.

По этой картинке я могу попытаться разобраться, откуда эта бумага, тогда улика станет ниточкой, ведущей к пропавшей Манане. Озерск — совсем небольшой городок, за несколько часов я смогу объехать его и рассмотреть все таблички, вывески, плакаты и указатели. Надеюсь, мое предположение верно и поиски дадут результат. Ведь больше зацепок у меня нет, к сожалению. Любовь исчезла на пустом перроне Горок, точное время исчезновения Кристины и Вали вообще неизвестно.

Под недовольными взглядами Гамлета и Луизы я покинула шашлычную и отправилась колесить по Озерску. Одна улица сменяла другую, я ехала медленно, почти тащилась, выискивая глазами похожее цветовое сочетание. И на ходу размышляла, что все не то, чем кажется в этом деле. Манана, которую все считали послушной девушкой, соблюдающей семейные традиции, вдруг оказалась бунтаркой — отказалась от приготовленной для нее свадьбы. Если записку написала она сама, то, выходит, девушка сама ушла из-под опеки дяди и тети, чтобы начать самостоятельную жизнь. На ее месте — жених-изменщик, давление родни — я бы тоже выбрала тихий побег.

Но вычеркнуть девушку из списка жертв без доказательств ее добровольного решения нельзя.

Потому я с таким упрямством направляла машину все в новые дворы, переулки, тупики, площадки. Хотя от голода уже сводило желудок, болела голова. Я и не припомню, когда ела в последний раз. За эти сутки во мне побывала лишь пара чашек кофе, а утомление очень негативно сказывается на умственных способностях. Работай я на заказ, давно бы уже отправилась в ресторан за хорошим ужином, а потом уединилась бы дома для спокойного размышления над собранными фактами.

Но в этой истории меня подгоняла вина перед Светкой, перед Глебом, а еще тревога за пропавших девушек. Не зря ведь даже майор Драгун переживал, что прошло уже несколько суток с момента исчезновения. Пускай он груб и жесток в своих методах, однако, как профессионал, знал, что время в таких преступлениях работает против нас. Каждый час помогает злоумышленнику все сильнее заметать следы, свидетели забывают увиденные детали, а жертвы, возможно, оказываются все дальше и дальше от места их похищения.

Улицы постепенно темнели, зажигались желтые фонари, вывески превращались в пятна. А мне все больше хотелось закончить свои поиски, пускай даже и без результата. Да хотя бы немного отдохнуть! В горле пересохло, перед глазами все плыло после длинного дня на летней жаре. Но я разрешила себе всего лишь маленький перерывчик — размять ноги и купить воды. Специально для этого остановилась у здания вокзала, решив, что заодно изучу схему движения электричек. Их часто располагают на стенах вокзалов — крупномасштабные, яркие, с цветными названиями каждой остановки. Может, схема даст мне толчок в размышлениях.

Воду я выпила в три глотка, пришлось купить еще пару бутылок про запас. Вторую бутылку я уже смаковала мелкими глотками и не сводила глаз с огромного многоцветного плаката «Схема движения пригородных электропоездов». Она впечаталась в мой мозг до мельчайших деталей, вместе с расписанием прибытия каждого маршрута к каждой станции. Фотографическая, внимательная к мелочам память важна в работе детектива.

Уложив схему в свою голову, я уже направилась к выходу, как вдруг краем глаза заметила то, что остановило меня мгновенно. Бело-зеленые линии! Я нашла их!

Скромные листовочки размером в половину альбомного листа лежали на пыльном подоконнике возле рядов кресел в зале ожидания. Текст на них гласил: «“Новая жизнь” — место, где вы можете найти помощь, если у вас проблемы в семье. Мы предоставим жилье, юридическую поддержку и помощь в восстановлении документов. Здесь вас никто не найдет, не осудит и не вернет обратно к обидчику. Звоните в любое время, не терпите: один звонок отделяет вас от свободы».

И я вдруг явственно представила, как Манана в слезах после скандала с беременной от ее жениха девушкой бежит на вокзал. Это логичный поступок — решить уехать подальше от предателя и постараться забыть его навсегда. Но у нее нет денег, родня не одобрит отъезд, да и отказ от свадьбы не примут. Девушке остается только вернуться назад и смириться со своей незавидной судьбой. Как вдруг на глаза попадается такая вот листовка!

Я набрала номер, указанный внизу, низкий женский голос ответил сразу. И я предусмотрительно схитрила:

— Помогите, я стою на вокзале. Ушла от мужа, и мне некуда пойти. Я не знаю, как дальше жить.

Женщина отреагировала на мои слова спокойно:

— У вас есть деньги, чтобы добраться до нас? Записывайте адрес, я вас встречу на остановке. Не переживайте, мы вам поможем.

Для соблюдения легенды пришлось воспользоваться общественным транспортом, оставив машину на парковке. Возле остановочного комплекса меня ждала женщина лет пятидесяти, она пожала мне руку:

— Здравствуйте, меня зовут Ольга. Я основатель центра «Новая жизнь». А вы?

Я представилась настоящим именем:

— Татьяна.

Женщина указала на обычную пятиэтажку:

— Идемте, у нас отдельный вход со двора, максимально незаметно. Только свои знают, где вход в центр. Чтобы родня или мужья не вернули наших подопечных назад в опасные обстоятельства.

Я кивнула. Так вот почему не получилось найти центр самостоятельно.

— Таня, я понимаю, что в такие места обращаются не от хорошей жизни. Знаете, сама когда-то оказалась на улице. Без денег, в одном халате ночью убежала от тирана, до сих пор помню, как было тяжело. Поэтому и основала этот центр, чтобы помогать таким же жертвам домашнего насилия. Знайте, с расспросами лезть не буду. Как захотите поговорить, всегда рада выслушать. Мы готовы предоставить вам место для проживания, одежду, еду, помощь с документами. Сегодня уже поздно, предлагаю остаться у нас на ночь, собраться с мыслями. А утром подумаем, чем мы можем быть вам полезны.

Я решила, что жертве домашнего тирана лучше поменьше говорить, чтобы не выбиться из роли. И поэтому кивала на все слова Ольги.

Женщина провела меня через узкий проход между двумя домами к незаметному крылечку и открыла дверь брелоком на своих ключах.

— Видите, дверь запирается на ночь, за периметром наблюдает камера. Никто не войдет.

Я про себя отметила: «И не выйдет. Покинуть это место без брелока, ключа, под наблюдением камер тоже сложно. Опасное местечко, встречала я такие центры, где люди под предлогом якобы помощи быстро оказывались в настоящем рабстве. Особенно с девушками это распространенная схема. Сначала помогают с жильем, деньгами, а потом требуют отработать помощь. И оказывается, что милая квартирка — бордель, откуда строгие хозяева и не думают выпускать своих работниц».

Ласковый тон Ольги сразу показался мне фальшивым, а ее рассказ о создании центра — выдумкой. Но поворачивать назад уже было поздно, и я покорно шла за женщиной. Центр оказался небольшим пространством, переделанным из многокомнатной квартиры. Длинный коридор, из которого в разные стороны шли двери в комнаты.

Ольга распахнула передо мной одну из дверей:

— Я вам все покажу завтра. Сегодня располагайтесь в одной комнате с Мананой. Она у нас недавно, но знает чуть побольше и сможет ответить на ваши вопросы.

Про себя я ликовала, услышав знакомое имя: я пришла по верному следу! Хотя выдавать себя не стала. Как только фальшивая директриса отвяжется с гостеприимством, я наберу номер Папазяна. Или еще лучше — проверю остальные комнаты. Если там находится Кристина с подругой или Люба, то буду решать, как вытащить девчонок отсюда.

Ольга вдруг протянула мне небольшую картонную коробку:

— Таня, у нас есть простые правила. Никакого алкоголя на территории центра. И еще… мы сдаем телефоны. Первые три дня не используем их. Это нужно, чтобы не сорваться и не вернуться в опасные условия, понимаете? Если вам нужно сделать звонок, то в моем кабинете есть обычный телефон. Обращайтесь в любое время дня и ночи.

— А вы тут всегда? — удивилась я.

— Практически. Пришлось отдать под центр собственную квартиру, — кивнула Ольга. — Так что первая комната у входа — моя. Ночью спальня, днем офис, очень удобно. Девчонки всегда под присмотром.

Мой план рушился на глазах… Я осталась без телефона и возможности организовать поддержку полиции. Что ж, не привыкать, буду действовать своими силами.

Ольга наконец ушла, и я осталась в небольшой комнате с тремя кроватями наедине с девушкой с короткой стрижкой. Хотя она совсем не была похожа на снимок, который мне показывали Гамлет и Луиза, все же я, со своей фотографической памятью, была уверена: это Манана. Она обрезала свои длинные волосы, смыла яркую косметику, сменила яркое, цветастое платье на скромный, черный комплект из футболки и шорт и, кажется, немного похудела от переживаний.

Девушка предложила:

— Рассказать вам, как тут все устроено?

И после моего согласия начала увлеченно объяснять, где находится душ, что готовят проживающие по очереди, каждый убирает ежедневно свой кусочек общего жилища и прочие правила.

Я округлила глаза в надежде разузнать, кто еще из пропавших девушек находится в этом псевдоцентре:

— Здесь есть еще женщины?

Манана пожала плечами:

— Вроде бы есть. Но, если честно, я видела только Ольгу. Пока не хочу много общения.

Я продолжала заваливать ее вопросами:

— Так много жертв семейного насилия! А с вами что случилось, тоже муж?

Девушка совсем поникла:

— Он даже мужем не успел стать. Мне повезло, поняла, какой он, еще до свадьбы. Понимаете, у меня семья строго соблюдает традиции. Им очень важно, чтобы я вышла замуж. А вот счастлива ли я, чего хочу — это неважно.

У Мананы вдруг выступили слезы:

— Ольга помогла мне понять, что в моей жизни есть другой смысл. Что я могу не общаться с тем, кто мне мешает жить. Они тянут меня назад, не дают развиваться.

«Точно, секта! Обрести смысл жизни, оборвать все связи, развиваться и жить не так, как остальные. Именно так и промывают в сектах мозги. Вот вам и новая жизнь: заманивают разочарованных в любви девчонок, дурят им голову. И название подходящее!» — мелькнуло у меня в голове. Я уже встречала такое в своей работе. Людей под предлогом помощи заманивают в такие центры, обещают новую жизнь без забот в окружении единомышленников, духовное просветление, самосовершенствование и прочие нематериальные штуки. Промывают мозг так, что несчастные перестают общаться с родственниками, работают за еду, отдавая все, что у них есть, основателю секты, так сильно действуют на них слова лидеров культа.

— Может, не стоит так все сразу обрывать? Все-таки семья — это важно, — пробормотала я.

Но сразу поняла, что не сильна, конечно, в таких вот душеспасительных разговорах. Мне ближе сухой, конкретный язык доказательств или законов. Да и убеждать Манану вернуться домой не было моей целью. Девчонка нашлась живая и здоровая. Мне остается только предоставить доказательства ее семье, а дальше пускай разбираются сами.

— Я бы хотела сходить в душ. Как это сделать?

— Я покажу.

Манана отвлеклась от своей грусти. Она достала мне чистый халат и полотенце из шкафа, провела по коридору к ванной комнате. Я нырнула за дверь и выдохнула с облегчением. В этом центре мне было не по себе. Вроде бы все дружелюбные, общительные, пытаются помочь, однако ты чувствуешь себя как в тюрьме от этого постоянного, назойливого внимания.

Я включила воду и прислушалась к звукам в коридоре. Хлопнула дверь: Манана ушла в свою комнату. Можно действовать!

Я натянула халат прямо на свою одежду, слегка намочила волосы и обмотала их полотенцем. Чтобы не вызывать подозрения, сделаю вид, что заблудилась после душа и пошла искать свою комнату. Женщине, только что вырвавшейся от домашнего тирана, можно быть слегка рассеянной.

В халате и полотенце я прошла по коридору и толкнула первую дверь — заперто. Во второй на кровати лежала под пледом девушка. Лица я ее не видела под укрытием пледа, но кудрявые, чуть рыжеватые волосы напомнили прическу Любы! Я попятилась из комнаты и захлопнула дверь:

— Извините!

Еще одна найдена! Остались лишь Кристина и Валентина! Наверное, они в запертой комнате, ведь у дочери Драгуна такой же боевой характер, как у отца. Она могла оказать сопротивление, попытаться сбежать из этого непонятного центра. Осталось непроверенным одно лишь помещение, они должны быть там!

Крадучись, я смогла добраться до странной двери, она была у́же, чем все остальные. При нажатии не поддалась — заперто, и накрепко! Конечно, дверка хлипкая, вынести можно одним ударом, только вот я не похожа на богатыря.

Да и что делать потом, когда на грохот выбежит хозяйка центра? Нет, действовать надо по-другому.

Для начала нейтрализовать Ольгу, чтобы как-то добраться до моего телефона или забрать у нее ключи от всех замков и запоров. Хотя шаг рискованный, у женщины могут быть сообщники. И, как правило, это крепкие мужчины с мрачными лицами, от одного вида которых вместо желания сопротивляться накрывает страхом.

За короткие секунды в коридоре я так и не успела ничего придумать… Неожиданно распахнулась крайняя дверь, и в коридор вышла Ольга:

— Татьяна, что случилось? Что вы ищете?

«У нее в кабинете есть доступ к камерам, а они натыканы тут везде. Она все видела», — догадалась я. И, согласно своей легенде, поправила намотанное на голову полотенце:

— Извините, я, кажется, заблудилась. Не могу найти свою комнату.

Ольга не сводила с меня взгляда:

— У вас волосы сухие. Что случилось, не смогли разобраться с душем?

От такой внимательности я растерялась и начала лепетать что-то невразумительное:

— Да, намочила голову. Но там шампунь, он не такой, как мне нужен. Будет чесаться, я думала спросить, вдруг есть специальный.

— Таня, прошу соблюдать правила. Не стоит заходить в чужие комнаты. — Глава центра подхватила меня под локоток и повлекла к нужной двери. — Вот ваша комната, цвет двери желтый. Запомнили?

— Да, вроде, только спросить хотела про шампунь. И там еще это, мне надо. Но вы не беспокойтесь. Не хочу вам мешать, вы спать уже легли.

Если умышленно говорить путано, комкать слова и фразы, то можно сойти за растерянную и недалекую женщину. Хотя у меня закралось сомнение, что Ольга мне поверила. Она шла рядом, завела меня в комнату и усадила на кровать, а сама не отводила от меня глаз. Я же старалась не выдать себя. Расслабила мышцы лица, приоткрыла рот, изобразила испуганный взгляд, движения стали неловкими и суетливыми.

В комнате при нашем появлении с кровати подскочила Манана, лицо ее было в слезах.

Ольга покачала головой:

— Что случилось?

Девушка опустила голову, едва слышно прошептала:

— Простите. Это просто так, взгрустнулось.

Наша надзирательница вздохнула, раздражаясь на беспокойных подопечных.

— Вот что, вижу, вам обеим не по себе. — Выражение лица у женщины стало лукавым. — Сейчас сделаю вам одну волшебную штучку, и сразу станет легче.

У меня внутри все оборвалось: она собирается нас опоить какой-то дрянью, чтобы стали послушными, ничего не соображали!

Щелкнул замок на двери, Ольга ушла. А Манана снова разрыдалась, теперь уже в полную силу, закрыв лицо руками.

Я ринулась к ней:

— Не бойся, обещаю, я помогу.

Девушка сквозь всхлипы пробормотала:

— Все в порядке. Просто нужно привыкнуть, скоро станет легче. Иногда скучаю по родственникам. Но Ольга сказала, лучше пока приостановить общением с ними.

Я с жаром пообещала ей:

— Ни к чему не надо привыкать. Долго объяснять, но скоро все будет хорошо, спасение уже близко. Просто поверь мне! Сейчас веди себя как обычно, я разберусь с остальным.

Девушка тотчас же перестала плакать, вскочила и забилась в угол. Она была ужасно напугана.

«Может быть, на нее уже идет психологическое воздействие. Синяков нет, но Манану запугали, боится любого движения», — решила я.

Дверь открылась, вошла Ольга с подносом, на котором стояло три чашки:

— Девочки, обещаю, сразу станет лучше. Такого вы нигде не пробовали. Я еще бутербродики прихватила. Вредно есть после шести для фигуры, для нас важно быть красивыми. Но если хочется, то можно себя и побаловать.

Я подобралась: «Как запела! Важно быть красивыми. Для клиентов? Чтобы побольше платили за красивых, юных девчонок. Еще и себе притащила чашку, решила усыпить доверие. Будто она тоже будет это пить вместе с нами. Надо срочно действовать!»

У меня было слишком мало времени… Может быть, я поступила бы по-другому, будь у меня хоть пара минут, чтобы обдумать свои действия. Но времени для размышлений не было, и пришлось идти на все, чтобы не дать себя одурманить.

Как только поднос оказался на столе, я со всей силы оттолкнула его от себя:

— Какой чай! Как можно пить чай, когда рушится жизнь! Вы вообще меня не понимаете!

Вода, ложки, чашки, блюдца разлетелись во все стороны.

Ольга ничем не выдала себя. Спокойно посмотрела на лужу, которая расплывалась на полу, и сахарным голосом сказала:

— Ох, девочки, одна плачет, другая кричит. Что же мне с вами делать? — Она распахнула дверь. — Таня, пойдемте ко мне в кабинет. Поговорим по душам. Мне кажется, что стоит пригласить врача для вас. С нами работает хороший специалист, даст вам таблеточку — и сразу расслабитесь. А завтра можно будет и приступить к делу.

Стало понятно, что Ольга от меня не отстанет. Кажется, даже если она и не догадалась, что я обманом проникла в этот центр, то точно решила избавиться от слишком вредной гостьи. Хожу без разрешения, везде заглядываю, отказываюсь от непонятных жидкостей.

Пришлось экстренно спасать ситуацию. Обычно когда я иду в подозрительное место, то беру с собой оружие; владею я им отлично, разрешение есть. Конечно, навряд ли я им воспользуюсь, но как инструмент психологического давления действует отлично. При виде «макарова» даже самые дерзкие и буйные преступники становятся смирными и адекватными.

Вот только в этот раз я собиралась отдыхать на даче, а не сражаться с организаторами секты, которые похищают и удерживают девушек. И чтобы противостоять Ольге — а она была прилично массивнее меня, — я использовала свое тайное оружие. Простая штука, но хватит, чтобы напугать противника.

Рукава моих джемперов, кофт необычные, один из них чуть тяжелее, чем второй, потому что внутрь зашит… гвоздь. Он длиной в десять сантиметров, острие заточено напильником. И этого достаточно, чтобы обезвредить противника. Достаточно всадить металлическое жало как лезвие ножа в самое незащищенное, болезненное место — и сразу получить перевес в стычке.

Я рванула тонкие нитки, которыми был подшит рукав в одном месте, стальной стержень тотчас незаметно нырнул в мою ладонь.

Ольга сделала в мою сторону шаг, протянула руку, чтобы снова взять под локоть и увести насильно в свой кабинет. И в то же мгновение я сделала выпад, одной рукой перехватила ее ладонь и вывернула женщине большой палец. Очень действенный болевой прием, одно движение — противник трепыхается с заломленной назад рукой. Попытки освободиться причиняют ему боль, чем сильнее сопротивляется, тем от этого больнее.

— Татьяна, вы что делаете?! Сломаете мне руку!

Я продемонстрировала преступнице гвоздь:

— Тихо, не дергайся! Сейчас же отдай мой телефон!

— Таня, давайте поговорим. Вам надо успокоиться.

— Телефон!

Я не собиралась вести с ней никакие переговоры. Пора вызывать сюда помощь и освобождать как можно быстрее девушек.

— Он в моем кабинете, в сейфе. — Ольга попыталась шагнуть к двери. — Я отдам вам телефон, никто не тронет вас здесь, прошу, уберите ваше оружие.

— Идем в кабинет! Сейчас же отдай телефон, и я тебя не трону!

Церемониться с организатором секты я не собиралась, меня ее обходительная манера не обманет, как юных девчонок.

Женщина медленно развернулась и сделала шаг в коридор. Я, не отводя от нее взгляда, бросила Манане:

— Жди тут! Сейчас я вызову полицию.

Как вдруг в голове все вспыхнуло от жуткой боли, и меня накрыло темнотой. Будто сквозь толстую вату я слышала крик девушки:

— Ольга, бежим! Спасаемся! Она сумасшедшая!

«Они что, в сговоре? На пару похищают девушек для…» — успела я изумиться, но тут же провалилась в бездонную черную пропасть.

Когда я открыла глаза, то не смогла сдержать стон: затылок пульсировал огнем. Руки у меня оказались связаны шарфом за спиной, а рядом разговаривали Манана и Ольга.

— Очнулась! Сейчас опять начнет. Ольга, давайте ее закроем здесь, пожалуйста. Я ее боюсь, опять будет нести чушь. Про то, что поможет мне, освободит, что надо сидеть тихо. Я так испугалась, когда она начала это говорить. Ничего не понятно, полный бред. Наверняка у нее какое-то расстройство психики, может галлюцинации. Ее надо сдать в психиатрическую больницу! Или в тюрьму! Она же кинулась на вас с гвоздем огромным и чуть не убила.

— Тише, Мананочка, можешь больше не переживать. Ты же видишь, мы ее связали, — успокаивала девушку Ольга. — Это моя вина, я ее сюда пустила. Мне даже в голову не пришло, что она больна психически. Одета прилично, про себя рассказала, никаких подозрений у меня не было.

— Если бы она осталась в комнате ночевать и убила бы меня своим гвоздем? — Манана металась по комнате, шокированная произошедшим.

— Все же обошлось, солнышко. Ты молодец, вовремя оглушила ее.

— Она точно жива? Если я ее убила? Врачи вызовут полицию! Меня посадят в тюрьму? Ольга, Оля, что делать? Помогите мне, умоляю! Меня посадят, сообщат все родственникам, это будет кошмар! Что делать?

Женщина попыталась успокоить девушку:

— Так, если дойдет до полиции, я возьму все на себя. Ты была в своей комнате, ничего не слышала, не знаешь. Бери свои вещи и неси в мой кабинет, пока будешь находиться там. Не бойся, я скажу, что это я ее ударила, потому что она угрожала меня убить.

Манана загремела дверцами шкафов.

Я простонала с трудом:

— Полиция разберется во всем, я молчать не буду.

После удара голова так трещала, что я была не способна на сложные разговоры. И, не думая о последствиях, выпалила:

— А вас посадят за организацию притона.

Ольга склонилась надо мной:

— Вы что-то путаете, Татьяна. Вы сейчас находитесь в центре помощи женщинам, которые пострадали от домашнего насилия.

— Какой, к черту, центр помощи? — От боли внутри клокотала ярость. — Вы похищаете девушек, обманом их сюда заманиваете и промываете мозги. Делаете своими рабынями! Пользуетесь их наивностью!

Я кое-как смогла сесть. Манана, которая застыла с пакетом в руках, зашептала:

— Видите, она снова бредит! Сумасшедшая! Сейчас опять кинется!

Я выкрикнула в ее сторону:

— Да нормальная я! Просто вы молодая и глупая еще, не понимаете, что они вас к себе так заманивают. Уговорили не общаться с родными, потом из квартиры перестанут выпускать, документы заберут. Я, чтобы спасти тебя, сюда проникла, как ты не понимаешь. Твои родственники наняли меня, я частный детектив.

Ольга вдруг вздрогнула и кинулась к Манане:

— Домофон звонит. Это врач. Солнышко, иди быстрее в кабинет. Надо открыть дверь!

Женщины засуетились, Манана вылетела в коридор. А я продолжала голосить в надежде, что девушка меня услышит и все-таки поверит:

— Гамлет и Луиза, они наняли меня. Они вас ищут и не верят, что вы сами ушли из дома. Если с вами все в порядке, то просто поговорите с ними лично. Скажите им сами, что решили жить самостоятельно, уехать в Тарасов, как написали им в записке. Эй, вы слышите меня, Манана!

Я старалась говорить конкретные факты, имена, чтобы мои слова подействовали на девушку и она наконец перестала думать, что я брежу. И кажется, достигла успеха. Манана в дверях обернулась на меня, лицо ее вытянулось от удивления.

Но Ольга подтолкнула ее вперед:

— Быстрее, в мой кабинет. Нужно запустить врачей, — протараторила, не давая девушке осознать правду.

Загремел засов, грохнула тяжелая металлическая дверь, и затопали быстрые шаги.

— Проходи, вот она. — Ольга вполголоса обратилась к врачу, женщине лет пятидесяти в синем костюме работника скорой помощи. — Лена, ну если честно, я бы вызывала психиатричку. Бред конкретный, мания преследования, кинулась на меня с гвоздем, угрожала.

— Понятно, — протянула врач и распахнула свой чемодан с кучей ампул и шприцов.

Я заорала во весь голос:

— Лучше отзовите свою сообщницу, иначе у вас будут крупные неприятности! Я частный детектив, работала в прокуратуре. Полиция знает, где я. Если через час не выйду на связь, то это место захватит ОМОН.

Я блефовала по-крупному. Мне необходимо было остановить этих мошенниц во что бы то ни стало. Только вот они мои слова серьезно не воспринимали, лишь переглянулись между собой:

— Точно бред. Давай я уколю, чтобы была потише.

— И вызывай психиатричку. Успеем с тобой чай попить, пока они из Тарасова едут.

Я пришла в ужас. Они так хладнокровно рассуждают о психбольнице, кажется действительно ничего не боятся.

— Эй, вы слышали! У вас будут проблемы! Я говорю правду, это не бред! Отпустите меня, тогда никто вас не тронет. Обещаю! Только дайте уйти мне и девушкам.

Честно говоря, эта ситуация совершенно выбила меня из колеи. Я привыкла сталкиваться с опасностями, агрессией, но ни разу еще меня не сочли сумасшедшей. И чем больше я говорила, тем яснее понимала, что любые слова сейчас эти женщины могут выдать за бред. Впереди замаячила палата психбольницы… И спасти от нее меня мог только мой телефон в кабинете у Ольги.

Как вдруг в комнату заглянула Манана. И я чуть не подпрыгнула от радости: в руках похищенной девушки был мой телефон! Она все-таки поверила мне! И перешла на мою сторону! Остается лишь сделать спасительный звонок!

— Папазян, — торопилась я дать ей инструкции. — Набери ему и скажи адрес! Лесной переулок, дом шесть. Скажи, нас удерживают силой! Быстрее! Пока они меня не вырубили!

Но Манана протянула мой телефон хозяйке подозрительного центра.

— Ольга, эта женщина сказала правду! Она частный детектив. У нее в телефоне есть мои фотографии! Даже снимок моей записки, которую я отправляла родне. Понимаете?

Манана шагнула ко мне:

— Извините за то, что я вас стукнула стулом. Я правда думала, что вы бредите.

— Полицию! Срочно вызывай полицию! — продолжала втолковывать я ей. — В списке выбери Папазяна, позвони ему! Он все сделает.

Девушка замотала головой:

— Татьяна, пожалуйста, не надо полицию. Я не хочу возвращаться к родне назад. Я же написала в записке. А они заставят меня выйти замуж за Самвела, если вернусь домой.

Она наклонилась надо мной и принялась развязывать узлы на шарфе. Мои руки были свободны, я растирала кисти и поглядывала на притихших сообщниц — Ольгу и женщину, одетую врачом.

— Слушай, Манана, я понимаю, у тебя произошла беда, ты разочаровалась в женихе. Я не буду тебя убеждать возвращаться к нему. Но пойми, эти женщины — они мошенницы, у них тут секта или бордель, это неважно. Что-то нехорошее здесь происходит, они похищают, обманывают девушек, ты не одна такая. В другой комнате я видела еще одну исчезнувшую девушку, Любовь Алаеву!

Ольга вдруг села на корточки рядом со мной и взяла меня за руку:

— Таня… Вас же и правда зовут Татьяна? Послушайте, я верю вам, что вы частный детектив и вы проникли сюда, думая, что спасаете Манану. Но послушайте, это действительно центр помощи женщинам, а не какая-то преступная или сомнительная организация. Я руковожу «Новой жизнью» уже много лет. Мы помогаем женщинам, не держим их здесь насильно.

Манана закивала головой:

— Это правда, клянусь. Меня никто здесь не держит. Хотите, покажу вам свой паспорт и телефон, они у меня в сумке. Я здесь по своей воле. Записку написала сама, потому что боялась, что не выдержу. Тетя Луиза начнет плакать, и я вернусь. Ольга посоветовала пока не контактировать лично. Я и правда хочу уехать, начать новую жизнь, как и написала им. Ну я не знаю, как сделать, чтобы вы поверили Ольге.

Вдруг голос подала женщина в медицинской форме:

— Вы, наверное, решили, что мы с Олей сговорились? Потому что мы как подруги общаемся? Так мы и есть подруги. Олечка же раньше на скорой работала, почти двадцать лет мы там вместе работали. Теперь она вот полезным делом занимается, а я все так же по вызовам езжу. Сегодня мои дежурные сутки.

Она протянула мне рацию:

— Да вот, если хотите, у диспетчера нашего спросите. Или вон Игоря Степановича спросите, водителя, он Олю тоже знает давно.

До меня постепенно начала доходить абсурдность ситуации.

— А как же рыжая девушка в соседней комнате? Это разве не Любовь Алаева?

Ольга погладила меня по руке, и оказалось, что ее мягкие манеры, забота совсем не фальшивые. Она выглянула в коридор и позвала:

— Машуля, выгляни на минутку. Елена Михайловна тут мимо ехала с вызова, заскочила тебя посмотреть.

Женщина в форме тоже выкрикнула:

— Машуля, иди, давление померим быстренько, и я дальше побегу.

По коридору проплыл живот, обтянутый желтым халатиком. Золотоволосая Машуля неуклюже протиснулась в комнату и удивленно протянула, глядя на опрокинутые чашки с чаем:

— Ой, а у вас что тут такое? Я спала так сладко, проснулась от криков. Думала, кино смотрите какое-то.

Елена Михайловна приобняла ее:

— Да не обращай внимания, уронили посуду. Скоро уберут все. Давай-ка манжетку надевай.

Она усадила беременную Машулю и сноровисто начала измерять беременной давление:

— Как себя чувствуешь?

— Да нормально. На приеме сегодня была в консультации. — Машуля широко зевнула. — Врач давай приставать: прописка у вас почему не местная? Вот все им надо знать. Я Оле позвонила, а она заведующей перезвонила, так та сразу отстала. Витамины мне даже бесплатные какие-то дала, сказала, надо пояс носить уже, живот большой.

— Ой, точно! Пояс! — всплеснула руками Елена Михайловна и пошла к окну. Она распахнула створку. — Игорь, я забыла там пакет в машине. Занеси, а то ноги гудят уже бегать по лестницам.

Внизу кто-то закашлял, затопал, грохнул тяжелой дверцей. Машуля продолжала что-то рассказывать, Елена Михайловна ее спрашивала, Манана начала собирать разбитые осколки, а Ольга ушла открывать дверь. Водитель оказался седым мужчиной в клетчатой рубашке, сверху была накинута жилетка с миллионом карманов, он вручил беременной большой пакет:

— Держи, вон сколько добра. У меня-то внучке уже пятый год, теперь хоть тебе пригодится. Там дочка собрала и пояс этот, еще много всего. Если что надо, так ты только скажи, купим, не стесняйся.

Он погладил Машулю по золотой голове:

— Ну что, придумала уже, как пацана назовешь?

Девушка округлила глаза:

— Игорь Степанович, имя я давно выбрала. Только у меня такая проблема — отчество! Я не хочу, чтобы у ребенка было отчество этого козла.

— Это правильно, — нахмурился водитель. — Я как вспомню, как мы тебя забирали, убил бы его. Какое ему отчество.

— Можно ваше имя будет отчеством у моего ребенка? Вы же мне как папа теперь.

Игорь Степанович вдруг смешно сморщился, вытащил из кармана носовой платок и утер увлажнившиеся глаза:

— Рожай, Машуля, пускай будет Игоревич. У меня-то девки одни, о пацане только мечтал всю жизнь. А тут на вот, раз — и такая радость на старости лет. Ох, на пенсию выйду — на рыбалку с ним ходить буду.

Зашипела рация:

— Третья, примите вызов. Советская 15, квартира 4. Этаж 3. Код вызова — 2А. Затрудненное дыхание у мужчины пятидесяти лет. Подтвердите вызов, прием.

Елена Михайловна подтолкнула водителя в бок:

— Поехали, на пенсию он собрался, работать кто будет?

Расчувствовавшийся водитель протяжно выдохнул:

— Ох, девчонки, побежали мы. Машуля, ты звони, пиши. Завтра выходной, на рынок поедем, тебе фруктов завезем.

Женщины вывалились в коридор провожать бригаду скорой помощи.

Я же одна осталась в комнате. Сгорая от стыда…

Я и правда оказалась в центре помощи женщинам, а из-за своей профессиональной деформации увидела в этих добрых людях преступников.

Когда Ольга вернулась назад вместе с Мананой, я извинилась искренне и от души.

Женщина неожиданно обняла меня:

— Таня, вы все делали, чтобы спасти попавших в беду девушек. Пускай даже и тревога оказалась ложной. Но я совсем не обижаюсь и не злюсь из-за всех этих неудобств. Знаете, мы ведь фактически занимаемся одним делом, просто с разных сторон. Вы так не думаете?

— Наверное, вы правы, — согласилась я.

Она примирительно улыбнулась:

— Теперь-то выпьете с нами чаю? Хотя бы в качестве компенсации за травму. Вам бы вообще в больницу. Как минимум гематома огромная, все-таки сознание вы на пару секунд потеряли. — Ольга виновато смотрела на меня.

И я вдруг поняла, что ужасно себя чувствую. Я голодна, изнываю от жажды, вымотана тяжелым днем, и затылок до сих пор ломит от боли.

Кажется, Ольга читала мысли.

— Я сделаю чай и принесу вам обезболивающее. И не отпущу вас, пока не проверю, что там с вашей головой.

Комната стараниями женщин была приведена в порядок. Не осталось никаких следов нашей стычки. Я сидела за столом, уставленным тарелками с бутербродами и чашками с горячим чаем, и слушала рассказ Мананы:

— Я не знала, что делать. Мне было так обидно, что Самвел меня обманывал! Хотела сначала позвонить Луизе и все рассказать, но вдруг поняла, что она только отмахнется. Я ведь ехала сюда, чтобы учиться дальше. Но тетя с дядей даже ни разу не спросили меня, подала ли я документы, разговоры были только про одну свадьбу. И если я скажу, что ее не будет, для родни это станет катастрофой. Так и бродила по улицам, не зная, куда податься. Денег у меня нет своих, в шашлычной мне не платят, дают денег совсем немного на личные расходы. Хотела поехать в Тарасов и узнать, могу ли я подать документы в училище на медсестру и дадут ли мне общежитие. Но мне даже на билет не хватило. Я расплакалась от отчаяния прямо у кассы, пошла подальше от людей, было так стыдно. И тут увидела листовку центра. Позвонила, рассказала Оле про себя, и она предложила приехать. Мы поговорили с ней, и я решила остаться здесь. Не хотела напугать дядю с тетей, честно. Собиралась позвонить и никак не могла настроиться: как подумаю, какой будет скандал… Поэтому написала им записку, даже не предполагала, что они уже детектива наняли.

У девушки выступили слезы:

— Оля, кажется, это я во всем виновата. Надо было все-таки поговорить с тетей и дядей лично.

Ольга покачала головой:

— Не вини себя, ты все сделала правильно. Меня тоже когда-то ругали, что ушла от пьющего мужа. Ведь я врач, должна была следить за ним, лечить и терпеть его пьяные выходки — так считали моя свекровь и моя мама. Знала бы ты, как я сомневалась, когда сбежала от него в одном халате и тапках. Но сейчас, спустя двадцать лет, уверена, что выбирать надо себя и свое счастье. А родственники любят тебя и примут твой выбор.

Ольга улыбнулась мне:

— Надеюсь, Таня, вы теперь не считаете нас сектой или притоном. Тут все находятся по своему желанию. И Манана, и Машуля. Бедная девочка живет в центре третий месяц. Обычно я стараюсь найти своим подопечным квартиру и работу, чтобы они быстрее встали на ноги, поверили в себя. Но ее случай совсем тяжелый. Ее привезла Елена Михайловна, когда приехала на вызов. Она была в шоке от состояния беременной женщины, муж ее буквально морил голодом. Представляете, выдавал ей корку хлеба, а остальные продукты прятал под замок. Еще и скорую ей вызвал, не понимая, почему она на ногах стоять не может сама. Хорошо, что Елена Михайловна всегда была боевая, вместе с Игорем Степановичем отбили Машу и привезли сюда.

Она спохватилась и протянула мне листовку:

— Вы сказали, что ищете пропавших девушек. Понимаю, что расследуете настоящее преступление. Надеюсь, все закончится благополучно. Но если вдруг кому-то из них понадобится помощь и окажется, что они ушли сами из дома, то прошу — дайте мой телефон.

Из центра «Новая жизнь» я вышла уже глубокой ночью. Дошла по безлюдным улицам пешком до вокзала, села в машину и поняла, что не знаю, что мне делать дальше. Хотя Манана нашлась, с поиском остальных девушек я по-прежнему была в тупике. Все мои предположения оказались неверны: ни Коробов, ни центр «Новая жизнь» не были виноваты в исчезновении Кристины с подругой и Любочки.

Я сидела в машине в центре спящего Озерска, сжимала руль, но ехать было некуда. Все версии, которые я старательно расследовала, вели в тупик. Все зацепки рассыпались, и каждый шаг отдалял меня от истины.

Опустив лоб на руль, я закрыла глаза. В голове крутилось одно и то же: где вы, девочки? Кто вас забрал? Может, я смотрела не туда?

Но ответа не было…

Я вытащила своих помощников и попросила: «Пожалуйста, хотя бы вы не подведите меня. Укажите, куда мне двигаться».

Выпало 2, 22 и 32! Кости точно что-то хотят сказать мне. Первое значение: «Концы от двух нитей в руке, потяни, чтобы соткать узор». Союз двух двоек говорил: «Круг разомкнулся дважды одним движением». И 32 отметили это: «По своим следам сделаешь 32 шага к тайне». От предсказания мне стало внезапно легче: разгадка где-то близко — и она связана с цифрой два. Я задумалась, машинально сжимая и разжимая пальцы. Нити в моей руке… Внезапно меня осенило: «Нити в руке — конкретные улики, предметы, которые были найдены в Тихом! Браслет Кристины и сумочка Любы! Вот же конкретный след, оба предмета были найдены в поселке, хотя Люба никогда не бывала там, а Кристина на моих глазах уехала из поселка. Я неверно думала, что это всего лишь случайность! Нет, это указание, куда мне двигаться в своем расследовании».

Надо искать остальные улики, они приведут меня к девочкам! Но обыскать одной огромный лесной массив — нереально. Можно попытаться привлечь майора Драгуна, он ведь собирался подключить массовые силы. Только вот после нашего последнего разговора ни общаться, ни сотрудничать с ним я категорически не хочу. Его армия из полицейских и военных скорее затопчет улики, чем найдет их.

Поэтому я решила обратиться к тому, кто может мне помочь с такой необычной задачей. Завела двигатель и направила автомобиль по широкой пустынной трассе в сторону Тарасова.

Своего помощника я отыскала на вокзале. На старой, уже неработающей ветке стоял списанный вагон, в котором проживал последние месяцы Венчик. В официальных документах — Вениамин Аясов. Когда-то Венчик был вполне обычным членом общества и даже преподавал философию в местном учебном заведении. Но постоянные размышления о смысле бытия навсегда что-то сдвинули в его лысеющей голове, и Вениамин превратился в Венчика. Он перестал работать, отказался от благ цивилизации в виде горячей воды, жизни в квартире и стал вольной пташкой без обязанностей и приземленных мыслей. Деньги Венчик считает злом, которое испортило человечество, поэтому еду и одежду принципиально для себя находит на помойках и свалках, а ночлегом ему служит весь Тарасов. Есть у Венчика слабость — свежие фрукты и выпечка, такое редко встречается в мусорных контейнерах, поэтому с ним у меня всегда получалось договориться о помощи в расследовании. Люди редко обращают внимание на бомжей и бродяг, считая их никчемными, что помогает Венчику незаметно следить за подозреваемыми.

Последние месяцы Венчик остепенился — у него приключился роман с вокзальной бомжихой Аделаидой. Их объединила духовная жизнь и старый железнодорожный вагон. Аделаида там жила, писала стихи, вела свое нехитрое хозяйство, и Венчику понравилось размышлять о смысле жизни в тепле и на мягком матрасе.

К старому вагону я и отправилась за помощью. Венчик за много лет бездомной жизни оброс связями и весом в обществе бомжей Тарасова, и по его зову я намеревалась собрать свою армию для поиска улик. В моих мыслях бродяги, бомжи и клошары всех мастей должны были приехать в Тихий и обыскать территорию лесного массива, чтобы найти другие следы, ведущие к похищенным девушкам.

Перед визитом я забежала в пекарню на привокзальной площади и скупила всю свежую выпечку. Но, к сожалению, она не подействовала…

Когда я рассказала о своем плане Венчику, он поднял палец вверх и выдал одну из своих многочисленных притч:

— Путник шел через лес и увидел поляну, полную ягод. Он ринулся туда, и оказалось, что трава — это болото. Путник сделал шаг и провалился, его нашли через месяц — кости и рваная обувь. Я бы помог вам, но философ должен оставаться живым, чтобы размышлять о смерти, а не становиться ее иллюстрацией. Простите.

От усталости я плохо соображала и с раздражением переспросила:

— И что это значит, ты отказываешься?

Аделаида любезно объяснила мне слова философа:

— Никто не поедет туда ни за какие коврижки. В Озерском районе раньше много наших пропало без следа. Поэтому ни на дачи, ни в лес мы туда не ездим.

И продекламировала, охваченная вдохновением: