Выйдя из подземки в сопровождении Константина и Алины, Алекс с наслаждением вдохнул морозный воздух столицы.

— Далеко нам? — Алина вытянула из кармана чёрную вязаную шапку и надела её.

— Минут пять пешком, — Константин уверенно свернул в проход между жилым домом и трёхэтажным торговым центром.

Здесь по тропинкам спешили люди, сливаясь в два потока: один двигался к метро, другой — от него. В воздухе кружились редкие снежинки. Утренние сумерки ещё не рассеялись, но, судя по затянутому серыми облаками небу, солнечной погоды сегодня не предвиделось.

Пройдя вдоль нескольких типовых девятиэтажек, спутники оказались в большом дворе. Они проследовали мимо двух подъездов длинного изогнутого полукругом дома и остановились возле третьего.

— Вот мы и пришли, — сказал Нагварден.

Не успели они подойти к подъездной двери, как Алекс резко остановился, ощутив вдруг нечто странное.

— Подождите! — воскликнул он, озираясь и не понимая, откуда идёт это непонятное ощущение. — Мне кажется, там… кто-то или что-то…

Алекс неопределённо махнул в сторону дома.

— Опиши, что чувствуешь? — Казалось, что Константин всё понял с одного взгляда, но не напрягся, а наоборот, слегка расслабился, проявляя доброжелательный интерес.

— Тяжело описать, — нахмурился Иррата, — не могу подобрать сравнение. Ощущение присутствия кого-то рядом. Кого-то, кого я не знаю, но как будто уже встречал. Словно колет иголкой и какое-то… чувство неотвратимости, что ли. Как в детстве, когда мать с родительского собрания возвращается, а ты ей про свои тройки-двойки ничего не говорил. И ты знаешь, что ремнём тебя скоро отчихвостят так, что мало не покажется.

Константин чуть не уронил сползающую с плеча сумку.

— Ой, не могу, — рассмеялся он, утирая выступившие слёзы, — такого сравнения я ещё не никогда не слышал. «Ремнём отчихвостят», надо же. Это надо будет записать.

— А что это? Или кто это? И почему я ничего не чувствую? — вмешалась в разговор Алина.

Ей передалась настороженность Алекса. Она вертела головой по сторонам, но, не зная, что искать и где, ничего не находила.

— Начувствуешься ещё, — всё ещё хихикал Константин, поправляя сумку, — подожди недельку, будет тебе полный набор удовольствий. Алекс, попробуй понять, откуда именно идёт это ощущение?

Иррата сосредоточенно прикрыл глаза и через пару секунд уверенно показал на окна шестого этажа:

— Оттуда.

Судя по расположению, вход в квартиру с этими окнами находился как в подъезде, возле которого они остановились.

— Всё верно, — кивнул Нагварден. — Мои поздравления. Ты научился чувствовать таких, как мы, когда оказываешься рядом.

— В доме живёт ещё один вампир, помимо тебя? — немного растерянно спросил Алекс, вновь прислушиваясь к ощущениям и понимая, что точно такие флюиды, только сильно приглушённые, исходят и от стоящего рядом Кости. А вот от своей спутницы он не чувствовал ничего. — И почему я не ощущаю ничего от Алины?

— Не живёт, но иногда заходит в гости, — ответил Константин, доставая связку ключей. — Как, например, сегодня, встречая меня из поездки. А что касается Алины… Сам догадаешься или ответить?

— Она ещё не до конца обратилась? — высказал догадку Алекс, придерживая открытую железную дверь перед Алиной.

— Бинго! — ответил идущий впереди Нагварден. — Твои новые способности и чувства ещё не пробудились полностью. Я Алину ощущаю, но не сильно. Ты же новообращённых пока не чувствуешь вообще. Ну, или просто привык к её обществу. И, чтобы ты не пугался так в следующий раз, от каждой семьи идут разные ощущения. Тебя, к примеру, и всех остальных Иррата я ощущаю, словно натянутую тонкую струну, из которой извлекают очень пронзительный, диссонирующий звук. Это можно описать ещё как чувство тревоги, опасности, бомбы, которая может вот-вот рвануть.

— Не самое приятное чувство, — заметил Алекс, наблюдая, как гвардеец быстро опустошает почтовый ящик, сгребая в руку счета, журналы, рекламные листовки и прочую макулатуру, накопившуюся за время его отсутствия, и вызывает лифт.

— Как же ты нас… Хм… пока что только Алекса терпишь столько времени рядом? — поинтересовалась Алина.

— Это только первый час тяжело, потом чувства притупляются, — рассеяно ответил Константин, изучая счёт за ЖКХ. — Вот заразы, опять цены повысили!

— Только не говори, что у вампиров проблемы с деньгами, — недоуменно нахмурилась Алина, — мне этого и в человеческой жизни хватало.

В голове Алекса промелькнула мысль, что о жизни новообращённой неизвестно вообще ничего, и он сделал зарубку в памяти при случае поинтересоваться её историей.

— Не знаю, как у всех, а у меня с деньгами всё нормально, — Константин зашёл в лифт, дождался, пока зайдут остальные, и нажал кнопку шестого этажа. — Но я родился ещё в Российской Империи и до сих пор поражаюсь нынешним ценам...

— Погоди, — удивлённо вскинула глаза Алина. Похоже, до неё только сейчас дошло, что Константин явно старше тех лет, на которые выглядел, — а сколько тебе сейчас?

— По нашим меркам мало, — пожал плечами гвардеец, — два месяца назад девяносто три года стукнуло.

Алина резко замолчала, пристально рассматривая немного заскучавшего Константина. Ермолов, хотя и подозревал, что реальный возраст гвардейца превышает те двадцать пять, на которые он выглядел, точной цифре поразился не меньше Алины.

— А ты воевал в Великую Отечественную? — неожиданно тихо спросила девушка.

— А как же, — ответил Нагварден. Лифт остановился, и Константин подошёл вплотную к ещё закрытым дверям, — на ней меня и обратили. Тем и спасли, собственно.

— И ты часто даёшь поводы усомниться в правильности этого решения! — раздался с той стороны дверей чей-то суровый голос — словно порыв северного ветра, бьющий наотмашь.

Алекс и Алина вздрогнули. Константин же неожиданно совершенно по-детски глупо хихикнул. Створки лифта распахнулись, и взгляду трёх вампиров предстал четвёртый. Вернее, четвёртая.

Голос её был под стать внешности: она стояла на лифтовой площадке, будто закалённый утёс, о который одна за другой разбивались волны. Невысокая, на вид около тридцати лет девушка с крепким натренированным телом без лишней капли жира, но и без рельефных мышц, что только добавляло ей красоты. С горделивой осанкой, идеально прямой спиной и уверенно расправленными плечами. Белые, словно снега Арктики, волосы заплетены во множество мелких косичек, открытые лоб и лицо без единого грамма косметики. Брови чуть темнее волос нахмурены, а из-под них мечут молнии льдисто-серые глаза. Взгляд цепкий, жёсткий, сосредоточенный — холодный, как фьорды Норвегии.

Она предстала перед спутниками в тёмных кожаных штанах и серой вязаной тунике с короткими рукавами. Вместо тапочек, в которых принято встречать гостей у лифта, на ногах её красовались высокие замшевые сапоги на плоской подошве. Из украшений Алекс успел заметить деревянные бусы на шее и во множестве вплетённые в волосы монетки, разноцветные камешки и бусинки.

— И я рад тебя видеть, Сольвейг! — Константин вышел из лифта и попытался обнять девушку, которую явно хорошо знал, но наткнулся на резко вытянутую руку и остановился.

Алекс и Алина нерешительно вышли из лифта и замерли за спиной гвардейца.

— Ты что, совсем ополоумел?! Притащить к себе домой двух Иррата!

— Сольвейг, дорогая, давай не на лестнице, — попытался образумить девушку Константин, но проще было попытаться сдвинуть с места скалу.

— Во-первых, никого из твоих соседей дома нет. Во-вторых, не заговаривай мне зубы. И, в-третьих, я не собираюсь пускать этих гнилых селёдок в дом!

— Это мой дом, — повысив голос и подобрав интонацию под стать девушке, ответил Константин, — и мне решать, кто в него войдёт, а кто нет!

— Ты… Ты — идиот!

Она быстро развернулась на месте, наградив двух Иррата взглядом, полным жгучей ненависти. Веер косичек взметнулся в воздух и стегнул Константина по лицу, после чего беловолосая скрылась в недрах квартиры.

— А мы точно не помешаем? — шёпотом спросила Алина, явно ошарашенная и даже немного напуганная таким приёмом.

— Да, может мы лучше в гостиницу? — подхватил Алекс.

— Нет, — твёрдо ответил Нагварден. — Ещё не хватало, чтобы в моём собственном доме за меня что-то решали. Проходите.

Алекс и Алина робко зашли в квартиру за Константином. Гвардеец быстро снял пальто и повесил его на вешалку возле двери. Не разуваясь, но тщательно вытерев обувь о коврик, он направился по коридору к дальней двери, откуда раздавалось лязганье и грохот посуды.

— Подождите меня тут, — на ходу он махнул рукой на ближайшую комнату и скрылся в помещении, где буйствовала беловолосая девушка.

Дверь за собой он закрывать не стал, но даже если бы он это сделал, Алекс всё равно бы услышал их разговор во всех красках.

— Сольвейг, что это, чёрт возьми, было?

— «Что это было»? Ты издеваешься что ли?! Ты привёл к себе домой двух Иррата и ещё спрашиваешь меня, что это было?

— Это мои гости.

— Совсем замечательно! Теперь ты в гости Иррата водишь? Так привёл бы сюда сразу весь их Совет, гори они в пекле!

— А тебе не приходило в голову сначала узнать, насколько веские у меня были причины для этого? И что теперь они о тебе подумают?

— Да плевать мне с морского утёса на то, кто и что обо мне подумает, тем более эта пара скользких мокриц! А причина вся в том, что ты — чёртов авантюрист и вечно вляпываешься в какие-то неприятности! Но это, прими мои поздравления, рекорд даже для тебя!

Пока двое Нагварден выясняли отношения, Иррата быстро сняли верхнюю одежду и обувь и прошли в указанную дверь. За нею обнаружилась уютная, хотя и не очень большая гостиная. Персикового цвета стены, на полу — паркетная доска светлого дерева. Вдоль стены — шкафы, полностью забитые книгами. У другой стены — большой светло-оранжевый диван на металлических ножках, с обеих сторон от которого расположились высокие торшеры.

Алекс и Алина сели на диван, переглянулись и синхронно пожали плечами.

— Подождём, — одними губами проговорила Алина, а Алекс кивнул, против воли и желания продолжая следить за спором в соседней комнате.

— Когда ты, наконец, повзрослеешь? — распалялась та, кого Константин называл Сольвейг. — То ты, никого не спросив, пытаешься влить свою кровь в любимую собаку, даже не подозревая, к чему это привёдет, то ты, никому не сообщив, исчезаешь на три месяца и, пока мы с Даниэлем носимся едва ли не по всему миру и сходим с ума в твоих поисках, ты занимаешься какой-то ерундой в Непале…

— Эта, как ты выразилась, «ерунда», называется медитациями и самопознанием.

— Да какая разница, как это называется?! Потом тебя понесло в Афганистан, потом ты забрался в заброшенный дом Сиринити и там бы и остался, не успей мы тебя спасти!

— Ты собираешься вспоминать все мои прегрешения, сестрёнка?! — не выдержал Константин. — Извини, но у меня нет на это времени!

Алекс посмотрел на Алину, и в её глазах увидел тот же немой вопрос, который возник и у него: «Сестрёнка?» Внешне Константин и Сольвейг не были похожи абсолютно ничем. Видимо определение «сестрёнка» в данном случае означало нечто иное.

— Я буду вспоминать все твои прегрешения до тех пор, пока ты не поумнеешь и будешь вести себя, как подобает!

— Да хватит уже разговаривать со мной так, словно ты моя мать! Я тебя люблю и ценю, и ближе тебя у меня никого нет, ты прекрасно знаешь, но некоторые границы я не позволю переходить даже тебе!

— Я вижу, как ты ценишь и любишь, брат. Тебе вообще в голову приходило, что я должна была подумать, когда почувствовала, как ты идёшь к дому с двумя Иррата? То ли тебя взяли в плен, то ли одурманили, то ли шантажируют, но то, что сам притащил их сюда, это просто ни в какие ворота!

— Да откуда мне было знать, что ты здесь? Когда я уезжал три дня назад, тебя и в стране-то не было!

— А позвонить, когда ты понял, что я здесь, ты не подумал? Хотя чем там думать…

— Сольвейг, прекращай.

— Знаешь что, иди-ка ты к морскому дьяволу!

Раздались стремительные чеканные шаги, и девушка мелькнула в дверном проеме, но не удостоила гостей даже взглядом, после чего громко хлопнула входная дверь.

Через несколько секунд на пороге появился всклокоченный, ещё не до конца успокоившийся после перепалки Константин. Он хмуро посмотрел на гостей, сделал глубокий вдох и неожиданно обезоруживающе улыбнулся.

— Вы извините за такой приём.

— Да ничего страшного, — с наигранной беспечностью махнула рукой Алина, — родственники они такие. А она действительно твоя сестра?

— Не родная, если ты об этом. Нас обратил один вампир, поэтому я считаю её старшей сестрой.

— И намного она старше? — с живым интересом спросила девушка.

Нагварден немного нахмурился, то ли вспоминая, то ли решая, стоит ли отвечать на этот вопрос.

— Веков на тринадцать, если ничего не путаю, — наконец ответил он.

— На сколько?! — глаза Алины приняли едва ли не идеально круглые формы. — Ох… с ума можно сойти!

— Да, — улыбнулся Константин, — сам до сих пор поражаюсь.

— Ничего страшного, что она вот так вот ушла? — Алекс кивнул на дверь. — Стать причиной семейной ссоры не слишком приятно.

— Да не волнуйся, — усмехнулся краем губ гвардеец, — скоро вернётся, ей просто надо немного остыть. Думаешь, она оставит меня с двумя Иррата наедине?

— Она явно из тех, кто не очень-то нас любит, — поёжилась Алина.

Похоже, весть о скором возвращении сестры Константина не сильно её обрадовала.

— Сольвейг можно понять, — мягко ответил Нагварден, — в дни её молодости Иррата убили её родного брата и любимого человека. Даниэль — это тот, кто нас обратил — рассказывал мне, что она всегда была холодной и замкнутой, почти все эти века жила одна. Ну, разумеется, те века, когда Даниэль уже не держал её при себе. Она так и не смогла полюбить кого-либо. Или смогла, но побоялась вновь потерять. Когда Даниэль обратил меня, я стал её отдушиной, в какой-то степени заменил погибшего брата. Она наконец-то начала проявлять хоть какие-то эмоции, кроме ярости и ненависти к Иррата.

— А что это за имя? Откуда она?

— А что, по ней не видно? — улыбнулся Нагварден. — Настоящая норвежская валькирия-воительница. А имя Сольвейг означает «путь солнца».

— Не очень-то она похожа на солнце, — задумчиво покачала головой Алина.

— Ну, для кого-то солнечные лучи ласковые и приятные, а для кого-то — разящие и обжигающие, — пожал плечами гвардеец. — Пойдём на кухню, нам всем следует поесть.

В просторном кухонном помещении всё было обставлено с таким же минимализмом, как и в гостиной: высокий стол с четырьмя барными стульями, лаконичный гарнитур. Из техники — только внушительный серебристый холодильник и небольшая микроволновка.

Константин открыл один из ящиков, достал оттуда три кружки, поставил их на столешницу и, подумав, вытащил ещё одну. Затем он открыл холодильник, и Алекс с Алиной удивлённо переглянулись.

— Ты что, донорский центр ограбил? — немного брезгливо поинтересовалась Алина.

В холодильнике на всех полках стопками лежали небольшие пластиковые пакеты с бордовой жидкостью.

— Почему сразу ограбил? — чуть обиженным тоном ответил гвардеец. — Вполне себе честно купил. И не в донорском центре, а в банке крови…

Говоря всё это, он извлёк из холодильника три пакета, осторожно раскрыл и ловко перелил содержимое в три кружки.

Отправив их греться в микроволновку, Константин сел на свободный стул.

— Интересно, а что, кровь можно вот так… в микроволновке? — с удивлением спросил Алекс. — Она от этого не испортится разве?

Константин хмыкнул.

— В обычной микроволновке — конечно испортится, — обезоруживающе улыбнулся он и кивнул на прибор. — Это специальная, здесь микроволны малой интенсивности, поэтому их воздействие не приводит к денатурации белков в эритроцитах… проще говоря, клетки не разрушаются, а кровь не сворачивается…

Алекс взглянул на гвардейца с сомнением, но кивнул, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Сконцентрировавшись на них, он почувствовал приближение кого-то из Нагварден.

— Похоже, твоя сестрёнка возвращается, — задумчиво изрёк он.

Константин утвердительно мотнул головой, подтверждая догадку Иррата. Через минуту хлопнула входная дверь, а ещё через несколько секунд недовольная Сольвейг возникла на пороге кухни. Она осмотрела сидящих за столом вампиров, послав отдельный «ласковый» взгляд брату, и чётким шагом подошла вплотную к Алексу и съёжившейся Алине.

— Медальоны! — отрывисто изрекла она, переводя давящий ледяной взгляд с Алекса на Алину и обратно.

Алекс, стараясь выглядеть как можно непринуждённее, спокойно достал кругляшок металла из-под водолазки и продемонстрировал его валькирии. Алина, не в силах оторвать глаза от воительницы, только с третьего раза смогла подцепить цепочку медальона, чтобы предъявить его.

— Неделю назад? — также коротко спросила валькирия Алекса.

Тот понял, что Сольвейг имеет в виду дату обращения.

— Уже чуть больше…

— А ты, — она перевела взгляд на Алину, — не больше двух дней.

Алина не нашла в себе сил открыть рот и просто кивнула.

— Одиннадцатое поколение, — Сольвейг ещё раз осмотрела медальоны и поджала губы. — С такими даже мой непутёвый брат справится.

— Сольвейг, прошу тебя, не начинай опять, — устало протянул Константин, поднимаясь и направляясь к пропищавшей микроволновке.

Он быстро достал кружки и поставил их на стол.

— Не опять, а снова, — отрезала девушка, наклонив голову набок, отчего вплетённые в косички монетки мелодично звякнули, стукнувшись друг об друга. — Мне нужны документы, которые ты привёз. Даниэль просил отправить ему сканы.

— А он разве не в городе?

Эта новость явно не обрадовала Константина. Нагварден, нахмурившись, посмотрел на сестру. Алекс вспомнил прочитанные им в поезде мысли: похоже, как раз с этим загадочным Даниэлем гвардеец и хотел обсудить его историю.

— Вчера улетел во Францию. Сказал, что несколько дней до него нельзя будет дозвониться, но почту проверяет. Собственно, поэтому я и оказалась здесь.

— Он не просил ничего передать?

— Кроме пожелания быть разумнее, ничего, — ядовито ответила Сольвейг и, не удержавшись, добавила, — но вряд ли ты учтёшь его пожелания.

— Я тоже тебя люблю, — с широкой улыбкой парировал Нагварден. — Документы в кабинете в сумке. Компьютер полностью в твоём распоряжении. Но постарайся поскорее, мне надо написать Даниэлю письмо, раз дозвониться до него нельзя.

— Ясно.

Сольвейг развернулась на месте, сделала несколько шагов, затем остановилась, вернулась на кухню, подхватила со стола кружку Константина, пропустив мимо ушей его возмущённое восклицание и, не сказав ни слова, ушла в кабинет.

— Вот всегда она так делает, — проворчал Нагварден, снова открывая холодильник. — А вы пейте, пока не остыло. Буря миновала.

Алина с тоской посмотрела на кружку с тёплой кровью. Человеческие привычки требовали кофе или, на худой конец, чая. Но об этом можно было забыть навсегда.

— Вот же гадство, — пробормотала она, сделав первый глоток, — убила бы за чашку кофе.

— Привыкнешь, — философски пожал плечами Константин, — а со временем сможешь различать в крови вкусы продуктов и напитков.

— Ого, даже так, — поразилась Алина и задумалась: — Вообще, я же только вчера вечером выпила целую фляжку, может, поэтому не особо голодная?

— Да, но нам предстоит сегодня снова отправляться в путь, — Нагварден настойчиво пододвинул кружку к девушке, — а в Великом Новгороде, насколько я знаю, вампиров нет, соответственно, никаких связей с банками крови. Сложно сказать, когда мы сможем снова поесть…

— Ну а куснуть кого-нибудь, в чём проблема-то? — спросила Алина.

Константин, к тому моменту тоже приступивший к трапезе, поперхнулся и закашлялся, с явным трудом удерживая губы сомкнутыми, чтобы не забрызгать кровью всю кухню. Ермолов вздрогнул, надеясь, что за такое предложение гвардейцы не четвертуют Алину на месте. Сам же он испытал сейчас укол стыда, памятуя об опыте в парке с первой кровью. В голове всплыли уверения Илека относительно того, что надо «это» обязательно научиться делать и что постоянно питаться из пакетов — всё равно, что есть просроченные консервы.

— Я что, неудачно пошутила? — растерянно спросила Алина тем временем, непонимающе глядя на Константина.

— Да как тебе сказать, — не зная, как реагировать, ответил Ермолов, пока Нагварден пытался прокашляться, — если проводить аналогии, ты только что предложила христианину плюнуть на распятие.

— Ой!

— Кха… Больше так не шути, — ответил наконец Константин, — особенно в компании представителей нашего клана. Да и при сиринийцах тоже не советовал бы.

— Кость, — обратился к гвардейцу Алекс, сам не заметив, как перёшел на панибратское обращение, — о семьях она ничего не знает. Да и я, в общем-то, тоже о многом не знаю.

— Так может быть, сейчас самое время мне объяснить? — в голосе Алины тревожно зазвенели недовольные и даже злые нотки.

Константин задумчиво взглянул на часы и покачал головой.

— Чуть позже отвечу на ваши вопросы. По крайней мере, на те из них, ответы на которые я знаю. А сейчас мне нужно написать письмо и купить билеты на поезд. Это первоочередное.

— И ещё прикупить вещей в дорогу, — всё ещё слегка недовольным голосом добавила Алина и посмотрела на Алекса, — ты сможешь выделить немного денег? А то я уже три дня в одной одежде, да и от зубной щетки я бы не отказалась.

Не успел Алекс прикинуть, а есть ли у него на это лишние деньги, как Константин быстрым движением достал из кармана бумажник и извлёк из него банковскую карточку.

— Ни в чём себе не отказывай, — улыбнулся он. — И даже не думай спорить.

— Да я и не думала, — ухмыльнулась Алина.

— А это я Алексу говорил, — гвардеец лукаво посмотрел на Ермолова, который действительно уже открыл было рот, чтобы отказаться.

— Послушай, — всё же попытался возразить он, — мне как-то неловко. Навязались на твою голову, едим у тебя, ещё ты и одевать нас собрался.

— С меня не убудет, — беспечно отмахнулся Нагварден, — да и не вы навязались, а я вас сам к себе пригласил.

— Первый раз вижу Иррата, которому что-то «неловко». — От голоса Сольвейг, замершей в дверном проеме, Алекс и Алина вздрогнули — настолько бесшумно она вернулась на кухню.

— Ну вот, сестрёнка, — усмехнулся Константин, — не зря я их привёл — ты увидела что-то новое.

— Исключение из правил всего лишь подтверждает правила, — категорично отрезала беловолосая. — Компьютер свободен. Кстати, верно ли я поняла, что ты собрался прокатиться до Великого Новгорода в этой очаровательной компании?

Последние слова Сольвейг произнесла донельзя ядовитым голосом.

— Совершенно верно, — серьёзно ответил брат валькирии, — и, предсказывая критику в свой адрес, отвечу сразу: у меня есть серьёзные на то причины. О них ты прочитаешь в письме, которое я отправлю Даниэлю и продублирую тебе.

Сольвейг заинтересованно посмотрела в глаза Константину и быстро кивнула.

— Хорошо. Вероятно, причина действительно важная. Отговаривать тебя не буду, знаю, что это бесполезно. Навязываться четвёртой тоже не буду, хотя и сильно волнуюсь. Знаю, что тебе это не понравится.

— Спасибо, сестрёнка. — В голосе гвардейца промелькнула искренняя благодарность. — А можно тебя кое о чём попросить? Не составишь компанию Алине в походе по торговому центру?

— Я что, нанималась нянчиться с волчатами? — К Сольвейг вернулось её прежнее раздражение.

— Да я сама схожу, не маленькая, — огрызнулась Алина. Похоже, перспектива остаться с валькирией наедине, её нервировала. — Сбегать не собираюсь, крови напилась, нападать ни на кого не буду — поняла, что нельзя.

— Вижу, что не маленькая, знаю, что сыта, и верю, что не сбежишь, — развернулся к двум Иррата Константин, — меня больше беспокоит риск незапланированной встречи с другими… вашими или нашими.

— Давай я схожу, — предложил Алекс, — чувствовать я вроде научился.

— «Научился», — фыркнула Сольвейг, — ты только возле дома меня почувствовал, а я вас — ещё когда вы из метро вышли. Ладно, брат мой, — посерьёзнела она, — я схожу. Но за это ты будешь писать или звонить мне дважды в сутки до тех пор, пока не вернёшься. И не дай Один тебе забыть об этом.

— Договорились, — вздохнул Константин, — насчёт Одина не уверен, но ваша задача, — он посмотрел на Иррата, — напоминать мне об этом. Иначе огребём все трое.

Алекс согласно кивнул и вновь вспомнил, что ему самому нужно сделать несколько звонков.

— Пошли, — беловолосая Нагварден подхватила со стола банковскую карточку брата и направилась к выходу.

Алина с некоторым опасением, но всё же последовала за ней.

Вскоре хлопнула дверь, и мужчины остались наедине. Гвардеец быстро допил содержимое кружки и поставил её в раковину.

— Ополосни чашки, если не сложно, — попросил он. — Я ненадолго за компьютер. Если что, душ, как и вся квартира, полностью в твоём распоряжении. Найдёшь, чем заняться?

— Да, конечно, — ответил Ермолов, поднимаясь из-за стола и переставляя посуду в мойку.

Закончив с посудой, он достал телефон. Первый звонок оказался неудачным. Женя не ответила. Пришлось ограничиться отправкой сообщения с просьбой перезвонить, как сможет. Тревожное чувство кольнуло острой иглой. Он помнил про защитное заклинание Фарвила, призванное уберечь девочку от вампиров, но что если Лорин смогла обойти это препятствие?

«Не паникуй раньше времени», — мысленно сказал себе Алекс, неприятно отметив тот факт, что первой он набрал именно Женю. Неужели эта связь из-за «первой крови» такая сильная? Иного варианта он не видел, но понял, что злится на себя самого за то, что Женя ему оказалась дороже, чем жена и дочь. Это было неправильно.

Помрачнев, он набрал номер Влада.

— Хей, привет! — Голос приятеля так сильно лучился оптимизмом, будто он только что выиграл несколько миллионов в лотерею. Это одновременно и раздражало, и успокаивало. — Как доехали? Москва всё ещё на месте?

— Привет. Да, на месте, — Алекс невольно усмехнулся, — всё нормально. Как Марина?

— Рад бы тебя порадовать, да нечем, — оптимизма в голосе Влада поубавилось, — лежит всё так же, в себя не приходила, даже не поворачивалась. Ей точно есть и пить не надо? Может хоть физраствор капельницей прокапать? У меня есть знакомая медсестра, вопросов лишних не задаст, денег много не возьмёт.

— Нет, мне сказали, что ничего ей не нужно, да и не хочется впутывать ещё кого-то. Ты вот ввязался во всё это, боюсь, как бы ещё и до тебя не добрались.

— Слушай, давай ты не будешь себя накручивать, ладно? У тебя сейчас проблем и без того до причинного места.

— Спасибо, дружище. Не знаю, смогу ли я тебя когда-нибудь отблагодарить…

— Пару магнитиков из Великого привези, — с усмешкой ответил Влад, — а если наткнёшься на интересную бутылку тамошнего производства, то и её прихвати.

— Постараюсь…

Удивительно, но Влад своим извечным задором даже умудрился немного поднять ему настроение. Завершив звонок, Алекс откинулся на стуле и запрокинул голову, хрустнув позвонками. Марина без изменений. Это было ожидаемо, хотя и не радовало.

Он снова открыл список контактов, долистал до нужного и нажал на вызов.

— Баб Ань, доброго утра. Я надеюсь, не разбудил? Как вы? Как Полинка?

— Что ты, милок, — бодро прокряхтела старуха, — мы люди старой закалки, привыкли засыпать с закатом и просыпаться с петухами… А Поля ещё спит, да и пущай, чего её подымать?

— Правильно, — ответил Алекс, непроизвольно улыбаясь, — пусть отсыпается, пока не началась учёба, работа и гулянки с друзьями по ночам.

— Ой, слышать я про ваши гулянки не хочу! — проворчала Анна Тихоновна и с укором добавила: — Ты мне лучше скажи, дочь-то навестить не собираешься?

— Я в командировке… по работе, — практически не соврал Алекс, — сейчас в Москве, вечером поезд до Великого Новгорода. Как вернусь, сразу заскочу.

— Ты ж вроде на энтой, на шайтан-машине своей работаешь…

— На компьютере, баб Ань, — с поразительным терпением пояснил Алекс, не вдаваясь в лишние подробности. — А сейчас вот послали в новгородский филиал… на курсы повышения квалификации.

Не то что бы Ермолов сильно специализировался на вранье, но если уж обстоятельства вынуждали это делать, то он рассчитывал быть максимально убедительным.

— Ясно, — протянула Анна Тихоновна. — Так что, Полю не будить?

— Не стоит. Я, может, завтра ещё позвоню. Передайте, что я её люблю и скучаю.

— Ладно уж, уговорил, передам, — старческий голос заметно потеплел. — А Маринка тебе не звонила? А то она к нам заходила анадысь и куда-то ушмыгнула опять, анчутка.

— Звонила, — чуть помедлив с ответом, проговорил Алекс, — но толком ни о чём не поговорили. Сказала, что ей надо обо всём подумать в одиночестве, просила какое-то время не звонить и не искать.

— А она гутарила, что супостатов с дубинками привела нам?

— Супостатов? — Алекс напрягся. — Баб Ань, это… вы про охранников что ли? Ну да, она мельком сказала что-то такое.

— Ну вот. Так они чего удумали — дома глаза нам мозолить, но Тамарка запретила, так они таперича в подъезде караулят, горемышные, да под окнами маются. Я их в уборную по одному запускаю, да чай выношу. Тамарка злится, не понимает, зачем Маринка их к нам приставила. Чего нас охранять? Кому мы нужны-то?

— Честно говоря, я сам толком не понял, — в очередной раз соврал Алекс. — Но думаю, для этого у Марины была веская причина. Поэтому будет лучше потерпеть их, пока я не вернусь, по крайней мере.

Они перекинулись ещё парой фраз и по-доброму распрощались. Алекс встал со стула и подошёл к окну, бросив взгляд на улицу. Разговоры его утомили, но отсутствие новостей оказалось в сложившейся ситуации весьма неплохой новостью.

Несколько минут Ермолов простоял возле окна, глядя в одну точку. В голове вдруг образовалась кристальная пустота, и сейчас ему нравилось это состояние. Впрочем, долго в нём задерживаться он не стал, решив последовать совету Константина и принять душ. Смыв с себя грязь и запахи плацкартного вагона, он даже снова ощутил себя человеком.

Когда Ермолов вернулся в гостиную, по стуку клавиатуры стало понятно, что гвардеец ещё находится в кабинете. Тогда он сел на диван и попытался практиковаться — прощупать пространство на предмет других вампиров. Сразу же он ощутил уже знакомые эманации от Кости, но вот Сольвейг или Алину почувствовать не смог.

— Отдыхаешь? — Голос со стороны дверей не застал его врасплох.

Алекс на тонком уровне восприятия ощущал гвардейца и уже знал, что тот направляется к нему.

— Тренируюсь, — усмехнулся он, открывая глаза. — Пытался определить, есть ли поблизости ещё вампиры, но кроме тебя никого не заметил.

— Боюсь, радиус твоих ощущений ещё мал, — с лёгким сожалением ответил гвардеец, заходя в комнату и присаживаясь на диван рядом с Алексом. — Я вот вполне чётко ощущаю сестру, хотя они в торговом центре возле метро. Всё приходит со временем.

— То есть, мы всегда чувствуем приближение друг друга?

— В основном — да. Есть способы приглушить свои флюиды, и если вампир специально не просматривает пространство вокруг себя, то мимо него вполне можно проскользнуть или подкрасться. Но к старым и матёрым вампирам, это, конечно, не относится. Такие как, например, Сольвейг или наш с ней учитель Даниэль, прощупывают пространство практически постоянно и на автомате. Впрочем, — Константин на несколько секунд замолчал, словно что-то вспоминая, — Даниэль говорил, что Сиринити и Ковен умеют с помощью своей магии закрываться полностью, и вот они-то могут подобраться к тебе на расстояние вытянутой руки, а ты этого не заметишь, каким бы опытным ни был.

— Мне до сих пор иногда всё происходящее кажется то ли сном, то ли бредом, — признался Алекс, приглаживая мокрые после душа волосы. — Каждый раз, когда я слышу что-то новое о вампирах, мне хочется рассмеяться или покрутить пальцем у виска.

— Понимаю тебя, — кивнул Константин. — Я ещё не настолько старый, чтобы забыть, как сам ощущал себя в первые недели после обращения. Совсем недавно только до меня дошло, как намучались со мной Даниэль и сестра в те годы. Сейчас молодые верят быстрее, благо всякой фантастической литературы и кино более чем достаточно. Кое-кто из наших, кстати говоря, её и пишет. Ну, и фильмы, конечно. Мне-то было «веселее». Сорок первый год, кругом война, тех, кто сегодня с тобой сидит в окопах или идёт в атаку, завтра уже нет в живых. Потом попадаешь под минометный обстрел, истекаешь кровью, готовишься уже попрощаться с жизнью и тут… всё это, — гвардеец невесело усмехнулся. — Вампиры, магия и прочее. А я тогда жёстким материалистом был, а ещё — комсомольцем и патриотом, — во всякую мистику не верил. Думал, то ли по голове чем-то ударило, сотрясение мозга, вот и чудится ерунда всякая. Даниэль и Сольвейг объясняли, но…

Константин замолчал, и взгляд его стал стеклянным — сейчас он смотрел внутрь себя, вспоминая события, которые произошли с ним более семидесяти лет назад.

— Не сразу я им поверил, — продолжил он, — долго они мне всё вдалбливали в голову. А потом как-то резко всё понял, да и доказательств они показали достаточно. Но всё равно сбежал я от них.

— Сбежал? — удивился Алекс. — Куда? Зачем?

— Как куда? — Константин удивился вопросу и перевёл затуманенный воспоминаниями взор на Иррата. — Говорю же, патриотом я был, да и сейчас остаюсь им и не стесняюсь этого. На фронт сбежал, не мог я так, сидеть в стороне, пока мои друзья умирали. Тебе, возможно, этого не понять…

— Да почему не понять?! — взвился Ермолов с некоторой долей обиды. — Твой поступок… на самом деле он очень правильный. Я бы тоже не стал отсиживаться…

— Правда? — Гвардеец уважительно взглянул на Алекса и примирительно развёл руками. — Ну, прости, я просто привык, что сейчас патриотизм многие считают чем-то зазорным, думал, ты тоже…

Ермолов встряхнул головой, задумался и, неожиданно даже для самого себя, начал рассказывать, в свою очередь возвращаясь к прошлому.

— Знаешь, мне, конечно, не так много лет, как тебе и уж тем более, твоей сестре, — проговорил он, — моё детство пришлось на восьмидесятые. Я прекрасно помню, как нас воспитывали в школе — и не так уж плохо было, я тебе скажу… Мы тогда реально были другими. Верили в дружбу, в искренние чувства, во взаимовыручку и так далее. По крайней мере, я верил… Был октябрёнком, пионером. И такую гордость испытывал, ты не представляешь, когда в пионеры принимали! Хотел стать для всех примером… И стремился… реально стремился помогать другим, стать лучше, учиться, спортом заниматься… А вот комсомольцем уже не успел… Новая эпоха нагрянула, и всё перевернулось с ног на голову. И вера в искренность и добро куда-то делась, а на их место пришёл цинизм…

Константин слушал Алекса с живым интересом, а когда он сделал паузу, в очередной раз уходя в воспоминания, произнёс:

— Инверсия… Этот принцип пропитывает всё мироздание и проникает во все сферы бытия. Любая пара противоположностей в таком случае едины в непрерывности и существуют одновременно в разном контексте восприятия… То есть, получается, идеалы предыдущей эпохи в новых условиях меняются на прямо противоположные. Это — вполне закономерное отражение закона Вселенной…

Ермолов кивнул, соглашаясь, хотя и был несколько удивлён внезапно изменившейся плоскости разговора.

— Да, наверное, — протянул он. — Но я это вообще к чему начал. Вот про Великую Отечественную… Как-то раньше даже мыслей не было ни у кого о том, чтобы подвергать сомнению великий подвиг нашего народа и обесценивать его. Мне в детстве казалось, что это — нечто незыблемое. Данность. Истина. Казалось, что наши солдаты фашизм уже давно победили, и он уже не вернётся… Но что сейчас происходит? Страшно новости читать! Банды скинхедов, форумы нацистов, каждый день — новые судебные дела ультраправых. А о Великой Отечественной уже чего только не услышишь…

— Человеческий век короток, — с явной болью в голосе произнёс Константин. — Сменяются поколения, и новые люди уже ничего не знают, не помнят ужасов той войны, не ценят подвига солдат…

— Но есть же и те, кто знает и помнит, — возразил Алекс со вздохом. — Я вот помню… не на личном опыте, конечно, но помню… книги, фильмы, рассказы ветеранов — живая история… И дочери собирался передать, привить уважение…

Они помолчали. Константин смотрел куда-то вдаль, по всей видимости, вновь окунувшись в воспоминания. Алекс же продолжил цепочку мысленных рассуждений о войне и природе человеческой памяти.

— Это похвально, — проникновенно и тихо произнёс наконец гвардеец, прерывая затянувшееся молчание. — То, что ты ценишь уроки истории… Но ты должен ещё кое-что понять. Ты — уже не человек. Тебе суждено пережить много эпох, и ты сможешь видеть, как шатает маятник инверсии, как меняются человеческие представления, идеалы, полюса общественных мнений.

Он хотел сказать что-то ещё, но Ермолов прервал его:

— А ты это сразу понял? И когда уходил на фронт — ты разве думал об этом? И… вот сейчас ты прожил уже немало, и… что? Изменил бы своё поведение тогда, в сорок первом?

Константин поджал губы и отрицательно мотнул головой.

— Тогда я думал о том, что надо во что бы то ни стало защитить свою Родину, и если бы сейчас мне предоставился шанс снова сделать этот выбор, он бы был таким же…

Алекс удовлетворённо кивнул.

— А что же Сольвейг и Даниэль… как они отреагировали, что ты ушёл на фронт? — поинтересовался он, уводя разговор чуть в сторону.

— Как что? Искали меня и нашли. Сольвейг тогда высказала всё, что обо мне думала. И поверь, то, что ты слышал сегодня, можно сравнить с лёгким морским бризом. Честно скажу — ничего и никого страшнее, чем сестрёнка той ночью, я ещё не видел.

— И ты вернулся к ним? — хмыкнул Ермолов.

— Шутишь что ли? Испугался я её, конечно, жутко, но я же упрямый, как баран. И сестре, и Даниэлю сказал, что пока война не закончится, никуда не пойду с ними. А силой уведут, так не прекращу попыток сбежать. Сестрёнка бушевала, как самая настоящая фурия, думал, прибьёт меня на месте, но Даниэль меня понял и согласился. Дал несколько советов о том, как выжить молодому вампиру и не привлекать к себе лишнего внимания, дал адрес, куда явиться после всего, и они ушли.

— И ты отправился к ним в сорок пятом?

— А вариантов-то немного было, — пожал плечами Константин, — от дома пепелище только осталось, родители погибли, сестра родная у меня была, так её тётка к себе взяла, приютила. Да и вот тогда я уже успел понять, что жить с людьми у меня уже не получится. Так что полюбовался я знаменем над Рейхстагом, услышал, что мы победили, да и отправился себе спокойно по тому адресу.

Алекс понимающе кивнул, и они снова замолчали, погружаясь каждый в свои раздумья.

— О, — внезапно оживился гвардеец, — наши подруги скоро будут здесь. — А я, пожалуй, пойду по твоим стопам и освежусь после дороги.

Нагварден проследовал в сторону ванной комнаты, а Алекс практически сразу почувствовал на грани восприятия приближение Сольвейг, отчего в первую секунду вздрогнул и поморщился от не самых приятных ощущений, а уже через пару минут две девушки вошли в квартиру.

Сольвейг показалась первой. Она на несколько секунд замерла в коридоре, бросив взгляд на Алекса. Удивительно, но неприязни и желания разорвать Иррата на мелкие кусочки в её серых глазах в этот раз не было. Вместо этого в них читались глубокая задумчивость и спокойный интерес. Спустя пять секунд этой игры в гляделки, она, так и не проронив ни слова, прошла дальше по коридору, по всей видимости, в кабинет.

Следом показалась Алина, держа в руках кучу объёмных пакетов, нести которые ей было не сильно тяжело, но явно неудобно.

— Я смотрю, шоппинг удался, — не скрывая иронии, проронил Алекс, наблюдая, как девушка с явным удовольствием поставила пакеты на пол.

— Не то слово, — довольная, как кошка, дорвавшаяся до сметаны, ответила Алина. Она посмотрела на диван, потом — на пакеты и осталась возле них, словно боялась отойти. — Я не хотела столько всего набирать, но Сольвейг сказала, что раз уж её брат не оговаривал сумму, то и ограничивать себя не стоит. Она помогла мне с выбором. Да и вообще, столько всего накупила!

— Я смотрю, вы успели подружиться? — Алекс даже не пытался скрыть удивления.

Из кабинета донёсся язвительный смешок, и Иррата понял, что он поторопился с выводами. Однако смешок был тихим, и Алекс его услышал только лишь ввиду обострившейся слуховой чувствительности. С Алиной такой метаморфозы ещё не произошло, иначе её ответ был бы другим:

— Не знаю насчёт дружбы, но она классная!

Сказано это было с непередаваемыми эмоциями радости и благодарности, а глаза Алины в этот момент сияли, словно драгоценные камни.

— Рад видеть тебя такой счастливой, — улыбнулся в ответ Алекс, решив оставить мысли о «классности» Сольвейг при себе.

— Это один из лучших дней в моей жизни, если не самый лучший, — не переставала лучиться радостью девушка.

— Кстати, о твоей жизни, — вспомнил Алекс, — я о тебе ведь ничего не знаю. Кто ты, чем занимаешься — вообще ничего.

— Да там и знать нечего, — нарочито беспечно ответила Алина, отвернувшись. — Ничего интересного.

— И всё же, — не сдавался Алекс, — мы так резко сорвались из города, уехали, и я не видел, что бы ты кому-то звонила и предупреждала. Мы вместе около полутора суток, но ты ни с кем не связывалась. Друзья, семья… думаешь, они не ищут тебя?

— Моих друзей убили у тебя на пороге, — резко ответила Алина, не глядя на Алекса. — А что до моей семьи — какое тебе до них дело?

— Не пойми меня неправильно, — мягким голосом, стараясь успокоить девушку, заговорил Иррата, — но раз уж нас свела жизнь, то мне не всё равно, и я беспокоюсь…

— Не стоит, — оборвала его Алина, сложив руки на груди и по-прежнему не глядя на собеседника, — я уже давно предоставлена сама себе.

— Тяжело поверить, что нет ни одного человека, которому…

— Хорошо! — Алина вновь прервала его и подняла раздражённый взгляд. — Хочешь знать? Ну так слушай: мой отец пять лет как сидит где-то под Ижевском и сидеть ему ещё долго, а мать беспробудно пьёт, сколько её помню. Одна бабка повесилась, вторая в дурдоме. Про дедов вообще ничего не знаю. Вот тебе моя семья. Как думаешь, кто-то из них сейчас беспокоится за меня? Доволен?!

Последнее слово она яростно выплюнула ему в лицо, и, словно истратив на этот порыв все силы, как-то обмякла и ссутулилась. Она несколько секунд стояла напротив Алекса, опустив руки и тяжело дыша, а потом резко развернулась и устремилась в сторону кухни. Алекс хотел было броситься за ней, но наткнулся на вышедшего из ванной Константина, который, разумеется, всё слышал. Страж покачал головой и тихо произнёс:

— Не сейчас. Дай ей время.

Из кабинета тем временем показалась Сольвейг. Она окатила Алекса, а заодно и своего брата взглядом, полным презрения, и ушла на кухню следом за Алиной.

— Что бы это означало? — задумчиво пробормотал гвардеец.

— По всей видимости, что все мы мужики одинаковые, — усмехнулся Ермолов, — все мы козлы и тупоголовые кретины.

— Это-то я понял, не первый год сестру знаю. Но с чего она вдруг пошла утешать Алину? Она же Иррата, пусть и не до конца обратившаяся.

— Похоже, женская солидарность сильнее, — тяжело вздохнул Алекс и вернулся в комнату.

Мужчины прошли в гостиную и сели на диван. В молчании они провели несколько минут, в течение которых Алекс старательно пытался не вслушиваться в разговор на кухне. В конце концов это стало получаться. Похоже, он всё-таки учился контролировать обострившиеся чувства.

Вскоре Алина вернулась в комнату с покрасневшими глазами, шмыгающим носом и недовольной Сольвейг за плечом.

Алекс резко поднялся навстречу.

— Извини меня, — тихо сказала Алина, стараясь не встречаться с ним взглядом, — не стоило вывалить всё на тебя, а тем более — винить в своей поганой жизни.

— Брось, — коротко ответил Ермолов, подходя к девушке, — если кто и виноват, то только я. Мне не следовало так давить на тебя и выпытывать всё. Я дурак, признаю это.

Алина подняла голову, посмотрела ему в глаза и неожиданно, сделав шаг вперёд, обняла Алекса и прижалась к нему.

— Не переживай, — он неловко обнял девушку, ощущая худобу и хрупкость её тела, — теперь всё будет хорошо. У тебя начинается новая жизнь, и она просто обязана быть лучше, слышишь меня?

Алина молча кивнула, отстранилась от него, бросила взгляд на пакеты с покупками и улыбнулась, шмыгнув носом:

— Ну, началась она точно прекрасно.

— Чудесно! — Константин хлопнул в ладоши и поднялся. — Мир и гармония восстановлены, нас ждёт путешествие, но кое у кого ещё нет билетов. Алекс, Алина — мне нужны ваши паспорта.

— Так у меня ж вроде есть билет, — напомнил Ермолов.

— Куплю нам отдельное купе, — улыбнулся Нагварден. — Ты же не хочешь снова ощутить на себе прелести плацкарта?

Вопрос был риторическим. Алекс поколебался, но решил не спорить, отправившись в прихожую, чтобы извлечь документы из верхней одежды и отдать их гвардейцу.

— Отлично, — ответил тот, забрав паспорта обоих Иррата и удаляясь с ними в кабинет. — Куплю билеты и после смогу ответить на некоторые ваши вопросы, — он многозначительно взглянул на новых знакомых. — Если, конечно, вы ещё не передумали их задать.

Серов поставил на стол очередную чашку с крепким чёрным кофе и протёр слезящиеся от сигаретного дыма глаза. Каждый раз, когда он принимал отчёт Руина, в душе оставалось гадкое послевкусие. Не покидало ощущение, что он делает что-то мерзкое, толкая этого мальчишку в объятия к Лорин. Но сейчас к этому прибавился ещё и страх, и боялся он не за себя. Сам он уже давно привык ходить по краю, и это стало его образом и смыслом жизни.

В голове крутились слова вампирши, переданные Руином дословно: «Иначе все его сучки сдохнут в муках». Нетрудно было догадаться, кого она имела в виду. А ещё — намечалось что-то глобальное. Какой-то ритуал, на который уже подобрали жертв и ждут лишь прибытие артефакта.

Медлить было нельзя. Помимо всего прочего, сейчас в лапах у Лорин находился Егор, которого Олег считал не просто одним из самых ценных своих сотрудников, но и преданным другом — самоотверженным, храбрым, и к тому же, очень добрым человеком. Пожалуй, гораздо более добрым, чем того требовали обстоятельства.

Приняв решение, Олег затушил сигарету и поднялся. Он прошёл в лабораторию и, заправив несколько препаратов в шприцы-пистолеты, рассовал их по карманам.

Проделав это, он покинул базу и вышел в ночь. На улице было всё так же промозгло. Лёгкий морозец к вечеру усилился, и дорога поблёскивала от образовавшейся наледи. Серов вёл машину на автоматизме, думая о дочери, которая внезапно оказалась в эпицентре событий. Хотя, как «внезапно»? Скорее, предсказуемо. Он проявил слабость дважды, разрешив себе то, чего не должен был. В первый раз — когда женился и завёл ребенка. Во второй — когда не прекратил общаться с дочерью после развода. Олег всегда подозревал и втайне боялся, что Женю могут использовать в качестве рычага давления. И вот, худшие опасения оправдывались.

Олег не мог избавиться от чувства вины за то, что допустил это. За то, что Женя связалась с этим Алексом, что ночевала у него дома, что он использовал её в качестве донора. Отвратительно! Как он мог проморгать это? Переоценил свои силы, недооценил противника, увлёкся глобальными проблемами и не заметил того, что творится у него под самым носом. Сейчас он собирался положить этому конец — самым простым и эффективным способом.

Адрес Алексея Ермолова ему был хорошо известен. «Вряд ли за неделю он обрёл великую силу или успел развить вампирские способности, — подумал Серов. — Плюс к этому, может сработать эффект неожиданности».

Он затормозил около типовой девятиэтажки, с трудом втиснул старенькую Ниву на узкое парковочное место перед подъездом, скользнул взглядом по стоящему неподалёку знакомому чёрному фургону оперативной группы «Сигма». Стараясь держаться спокойно и не выдавать напряжения, он проверил шприц-пистолет в кармане и вошёл в подъезд.

— Готовность номер один, — объявил он в микронаушник и начал подниматься по лестнице.

Добравшись до седьмого этажа, охотник остановился у нужной квартиры, резко надавил на звонок и вытащил шприц-пистолет из кармана. По другую сторону двери послышался шорох, затем кто-то молча посмотрел в глазок.

Олег был готов действовать грубо и даже предполагал, что нужно будет сносить дверь с петель, но это не потребовалось. Лязгнул замок, и дверь сначала осторожно приоткрылась, а потом и широко распахнулась, открывая взору Серова высокого мужчину астенического телосложения.

Короткие щетинистые волосы, прямой длинный нос, тонкие губы, растянутые в улыбке. Лицо его выражало беспечность и неуместный оптимизм, хотя одновременно с этим глаза были хитро прищурены. Весь он был худой, нескладный и нелепый в цветастых домашних семейниках и серой футболке явно с чужого плеча.

Мужчина выжидательно уставился на гостя.

— Вечер добрый! — Серов поднёс сложенную ладонь к несуществующему козырьку. — Майор Сидоренко Роман Анатольевич!

С этими словами он быстро выудил из кармана липовое, но практически не отличимое от настоящего удостоверение.

— А в чём дело-то? — настороженно спросил незнакомец.

— У меня есть постановление на обыск данной квартиры. К нам поступил сигнал о том, что здесь хранится крупная партия наркотических веществ.

— Ну раз такое дело, проходите, — не найдя повода отказать стражу порядка, Влад посторонился, пропуская Серова в квартиру.

Первым в комнате возник Константин. Толкая перед собой кресло на колесиках, он положил на журнальный столик перед Алексом два паспорта. Алина не заставила себя долго ждать и скоро предстала уже в новой одежде — чёрных вельветовых джинсах и ярко-красной плотной водолазке с высоким воротником, рукава которой были закатаны до локтей.

— Прекрасно выглядишь, — улыбнулся Алекс.

— Спасибо. — К Алине вернулось хорошее настроение. — И, Кость, тебе тоже спасибо. Не знаю, смогу ли я тебя отблагодарить когда-нибудь.

— Твори добро, дочь моя, и не греши, — рассмеялся Нагварден, откинувшись в кресле. — Право слово, не стоит благодарностей. Мне это ничего не стоило.

— Это стоило тебе кругленькой суммы, братец, — в гостиной появилась Сольвейг в компании кухонного стула. — Ты в такие магазины не ходишь, так что тебя ждёт сюрприз, когда посмотришь на выписку со счёта.

— Подозреваю, что возможность меня немного разорить доставила тебе огромное удовольствие, — иронично ответил Константин, взглянув на сестру.

— Не без этого, — не стала отрицать Сольвейг, поставив стул сиденьем к себе и опускаясь на него. Она подобрала под себя ноги, устроившись по-турецки, положила скрещенные руки на перекладину спинки и опустила на них голову. — Ты меня сегодня порядком вывел из себя.

— Предлагаю отложить нашу пикировку до лучшего времени, — гвардеец устроился поудобнее и повернулся к двум Иррата. — Итак, ваши вопросы, дамы и господа?

— Э-э, — протянул Алекс, несколько растерявшись, — даже не знаю, с чего начать.

— Можно я? — попросила Алина, и Константин подбадривающе кивнул.

— Расскажи, пожалуйста, чем отличаются вампиры от людей. В книгах и фильмах много всякого написано и показано. Но что из всего, что там показано, правда? Солнце, как я уже успела заметить, нам не вредит, верно?

— Верно, — Нагварден вздохнул, на секунду замолчал, собираясь с мыслями, и заговорил: — Вампирам не страшен солнечный свет. С возрастом он будет вызывать определённое чувство дискомфорта, но не более, чем сильная жара летом. Также нам не страшны серебро, святая вода, распятия, чеснок, осиновые колы и тому подобное. Точнее, проткнуть-то нас колом можно, но стопроцентной гарантии нашей смерти это не даст. Теоретически мы можем жить вечно, но убить нас возможно — отрубить голову, разорвать на части, сжечь заживо. Позвольте мне не заострять внимание на кровавых аспектах, в общем способы есть.

— А бонусы будут? — нетерпеливо направила Константина Алина. — И вообще, как долго у меня будет эта трансформация идти?

— Процесс перестроения организма длится около недели, — с готовностью пояснил Нагварден. — За это время обостряются все чувства: слух, зрение, обоняние, осязание. В темноте начинаешь лучше видеть. Регенерация тканей усиливается, всякие порезы-царапины заживают на раз, переломы — за пару часов.

— Даже отрубленная рука восстановится? — с поистине детской непосредственностью спросила Алина.

Константин усмехнулся.

— Восстановится. Правда, не за пару часов, и боль адская, поверьте на слово. Что ещё из приятных моментов, — он посмотрел на сестру, — ах да, возрастают сила, скорость, ловкость. Мы практически не болеем, если только не напьемся крови больного человека, толерантны к ядам. Летать, оборачиваться в летучих мышей и туман не умеем, это всё сказки. Со временем у нас понижается температура, замедляется сердцебиение. Чем старше становишься, тем оно слабее.

— Звучит неплохо, — заметила Алина, внимательно выслушав гвардейца. — А чем приходится расплачиваться за это?

— Поскольку чувства обостряются, мы тяжелее переносим сильную жару и сильный холод.

— Подожди, это как? — не понял Алекс. — Илек обучал меня контролю чувств. Мы с ним стояли голышом в парке, как долбаные эксгибиционисты. Он что, просто прикалывался?

— Да нет, не совсем. Я же говорю о сильной жаре и сильном холоде. Градусов до тридцати пяти тепла и до двадцати пяти-тридцати мороза ты ещё сможешь выдержать, контролируя и удерживая ощущения в пределах своего комфорта. Но не больше. Так что соваться в пустыню без надежного автомобиля с хорошим кондиционером не советую. Человеческая еда и питье нам, увы, недоступны — и на вкус омерзительно и внутри надолго не задержится. Только кровь.

— А обязательно человеческая? — Алина сморщилась. — Есть в этом что-то от каннибализма.

— А собак-кошек тебе, значит, не жалко? — прищурился Константин. — Нет, не обязательно человеческая. Кровь животных подойдёт, но через пару недель такого рациона ты начнёшь чувствовать дикую слабость и желание впиться в глотку первому встречному человеку. Почему так — не знаю. Мне довелось однажды провести неделю без человеческой крови, удовольствие не из самых приятных.

— Это когда это? — подала голос Сольвейг.

— В Непале, когда просидел неделю в пещере.

Сольвейг закатила глаза, но промолчала.

— И это всё? Всего два минуса? — не поверила Алина.

— Есть ещё один, — помедлив, добавил Нагварден и посмотрел на обоих Иррата с сомнением, словно решая, стоит ли говорить об этом.

— Ну, не томи уже, — нетерпеливо заёзрала на стуле Алина. — Хочу знать, к чему хоть готовиться…

— Нам приходится уходить из своих человеческих семей. Рано или поздно, — выдал Константин с ноткой трагизма в голосе.

Алина промолчала, поджав губы, а вот Алекс решил спросить:

— Это какое-то неписаное правило? Насколько это обязательно?

— Нет, никаких правил на этот счёт нет. Просто со временем ты сам поймёшь, что не сможешь больше жить с людьми. Близкие никогда не смирятся с тем, что ты стал другим. Это если рискнёшь довериться им. А если не сможешь, то будут удивляться, что годы идут, а ты ни капли не стареешь. Лет десять-пятнадцать ещё можно пережить, а потом неминуемо возникнут вопросы.

Алекс промолчал, играя скулами. Очень хотелось сказать, что всё это несправедливо, но Константин сам оставил когда-то свою семью, да и не к нему стоило предъявлять претензии.

— Подозреваю, что это очень дурацкий вопрос, но обратно человеком стать уже невозможно? — Алина прервала возникшую паузу, глядя то на гвардейца, то на Алекса.

Нагварден с тонкой улыбкой покачал головой и сменил тему:

— Итак, с плюсами и минусами мы разобрались. Ещё вопросы будут?

Ермолов пристально посмотрел на гвардейца, прикидывая, стоит ли спросить о том, что постоянно зудело на периферии сознания и тяжёлым камнем вины тянуло его к земле. А именно — о состоянии беспамятства, в которое он погрузился тогда в музее, о той жажде, что сжигает изнутри внутренности и заставляет ждать крови, как избавления. Об инстинктах хищника, которые он всё больше ощущал в себе…

Алекс помедлил, перевёл глаза на Алину, скользнул взглядом по Сольвейг и вновь вернулся к Константину.

— Да, будут, — кивнул он, но спросил совсем о другом, хотя и этот вопрос тоже служил предметом его интереса. — Вот ты мне скажи, что ещё мы можем развить из ментальных способностей: телекинез, ясновидение? Помню, Илек надавливал мне на виски и… я так понял, в этот момент он мог прочитать мои мысли. Это как вообще? Получается, вампиры телепатию могут развивать? И ещё, я очень подозреваю, что Лорин против меня применяла какой-то вампирский гипноз… В первую нашу встречу в день обращения, возможно и позже…

— Точно, — кивнул Константин, ударив себя по лбу, — про гипноз я забыл. Да, каждый вампир обладает лёгкими способностями к гипнозу. Эволюционно, этот механизм выработался, чтобы помогать гематоморфам питаться… так сказать, облегчить процесс взаимодействия с жертвой.

— Что ещё за гематоморфы? — не поняла Алина.

— Так иногда называют вампиров, — вклинился Алекс. — Я думаю, чтобы убрать налёт мистики и акцентировать внимание на… научных аспектах изменённой физиологии…

Константин кивнул, подтверждая догадку Ермолова.

— Понятно, — вздохнула Алина. — А… если мы можем вводить людей в гипноз, то можно им что-то внушить? Ну, приказать, чтобы человек выполнил?

— Не совсем так, — с энтузиазмом принялся пояснять Нагварден. — Нельзя запрограммировать человека, чтобы он… ну не знаю, сделал что-то страшное для тебя. В древние времена, когда банков крови не было, вампиры охотились и пили кровь прямиком из людей. Впрочем, — он поморщился и многозначительно взглянул на Алекса, — многие и сегодня регулярно занимается этим, считая, что живая кровь вкуснее и даёт больше сил.

Ермолов тяжело вздохнул, но промолчал. Чего нельзя было сказать про Алину.

— А это так? — вмешалась она с юношеской непосредственностью.

— Да, это так, — нехотя признал Константин, — но мы считаем себя разумным видом и поэтому отказались от диких традиций. В нашей с Сольвейг семье, да и у Сиринити тоже, охота не поощряется. Пить из живых людей допускается только в ходе ритуалов, ну или если жертва сама просит этого. Или — в каких-то экстремальных случаях.

— А почему не поощряется? — не унималась Алина. — Разве это не в порядке вещей, не устоявшаяся норма за… не знаю уж, за сколько тысяч лет?

— Во-первых, это варварство, — слегка раздражённо ответил гвардеец, — во-вторых, так меньше шансов, что о нашем существовании узнают, а в-третьих, зачем это нужно, когда есть куда более спокойный и цивилизованный способ питаться? И вообще, мы отклонились.

Константину, как и Алексу, явно была неприятна эта тема, и он вернулся к тому перекрёстку беседы, на котором они на неё свернули.

— Так вот, раньше при помощи гипноза мы стирали из памяти жертв сам факт того, что ими питались. Просто заставляли забывать. Сейчас этим тоже пользуются. Например, можно от милиции отмахнуться в стиле «это не те дроиды, которых вы ищете».

— Какой полезный талант, — фыркнула Алина. — Даже жаль, что у меня его раньше не было.

— Он у тебя и сейчас ещё не проявился, — счёл справедливым отметить Нагварден. — Что ты ещё, Алекс, спрашивал? Ах, да, про телекинетиков не скажу, не слышал о таком, — гвардеец посмотрел на сестру, но та отрицательно мотнула головой, — а телепаты и пророки встречаются. Кое-какой слепок мыслей может сделать каждый вампир, но он нечёткий и обмануть нам друг друга не сложно, только к людям есть смысл применять. А вот настоящие телепаты, которые мысли читают как книги и могут в этих книгах на полях дописать, появляются крайне редко. Слышал, что в Ковене есть один пророк, и у сиринийцев точно был.

— Почему был? — Вмешалась в разговор Сольвейг. — Насколько я знаю, Франц-Иосиф вполне себе жив, здоров и по вечерам с таким же удовольствием слушает симфонии своего обожаемого друга Моцарта.

— Прости, не так выразился. Да, был и есть…

Возникла небольшая пауза, которую вновь первой нарушила Алина.

— А можешь рассказать поподробнее о семьях? — спросила она. — А то я слышу названия, но они мне ничего не говорят.

— Конечно, — кивнул Нагварден. — Начну с вашей — Ордо Иррата. Знак вашей семьи ты можешь увидеть на своем медальоне. Пять ветвей молний означают пять подвластных вам видов магии. Каждый из вас обладает только одним видом магии, кому как повезёт. Предугадать невозможно, — это рулетка. Руководит вашей семьёй Совет из пяти вампиров. По одному, самому сильному и старому из каждой ветви магии. Что сказать о членах вашей семьи, — Константин нахмурился, — это гнездо кобр, шакалов и гиен. Каждый рвётся к власти как может, новые договоры и союзы возникают каждый день и так же часто разрушаются, потому что для Ордо Иррата удары в спину — это норма. Доверять кому-либо из вас, это всё равно, что добровольно залезть в клетку к голодным львам. Сборище убийц и редкостных сволочей. Если ты не такой, ты им станешь или не выживешь. Ваша семья самая многочисленная, но и смертей среди Ордо Иррата больше всего.

— В какую замечательную компанию я попала, — скривилась Алина.

— Из первого поколения, — не обратил внимания на её замечание Константин, — из ваших никто не выжил. Точно известно, что была одна, звали её Иррата. Но её давно убили. От её имени и пошло название вашей семьи. По неподтвержденным слухам, был ещё один Иррата первого поколения, который погиб, но так это или нет, точно сказать не могу.

Гвардеец немного помолчал, закусив губу и о чём-то задумавшись, а после заговорил вновь:

— Это если коротко. Поехали дальше. Моя семья — Нагварден. Также нас называют гвардейцами. Магией почти не обладаем, ну, кроме нескольких боевых заклинаний, но известны и страшны другим: во-первых, мы специалисты по разрушению чужой магии, а во-вторых, мы очень быстрые и ловкие.

— Это насколько? — заинтересовался Алекс.

— Проще показать, — хмыкнул Константин, перевёл взгляд на сестру и…

В следующее мгновение Ермолов ощутил, что к его горлу приставлено что-то холодное, металлическое и очень острое. Он ошарашенно повернул голову: рядом с ним стояла Сольвейг с «милой» улыбкой бенгальского тигра. Ещё миг, и Сольвейг оказалась вновь у двери, а Алекс смог судорожно сглотнуть слюну и провести рукой по горлу там, где только что побывало лезвие кинжала.

— Впечатляет, — осторожно произнёс он, пока Алина подбирала отвисшую челюсть.

— Рад, что оценил, — иронично ответил гвардеец, — мы быстры для вампиров также, как вампиры не из нашей семьи быстры для людей. В бою это очень помогает разрушить плетение летящего в тебя огненного шара или любой другой магической дряни.

— То есть, вы самые крутые? — К Алине вернулся дар речи.

— Как не прискорбно это признавать, но нет. На словах, конечно, всё красиво, но многое зависит от опыта и поколения.

— Мы с Алексом относимся к одиннадцатому, — медленно проговорила Алина, — а ты? Это же не секрет?

— Особого секрета нет, — Алекс успел заметить, что прежде, чем ответить, оба Нагварден переглянулись между собой, — я, как и моя сестра, относимся к шестому поколению. Даниэль, который нас обратил, как ты понимаешь, к пятому. Теоретически, мы с Сольвейг равны по силам. Но на практике, — Константин хмыкнул, — она разделает меня за полминуты.

— Полминуты против меня ты ещё ни разу не продержался, — уязвленным тоном заметила беловолосая.

Константин ничего не ответил, лишь демонстративно закатил глаза.

— Это я к тому, — продолжил он, — что очень многое решает опыт. Так… продолжим о Нагварден. Главу нашей семьи зовут Вигилант. Он из первого поколения, единственный из трёх, кто уцелел. Селена погибла, а Филипп исчез… много столетий назад. Большинство из нас занимается тем, что присматривает за Ордо Иррата. Ваши частенько любят оставлять трупы с характерными укусами, а сейчас не дремучие века, и мало кому хочется, чтобы люди начали на нас охотиться. Пойманных на месте преступления мы казним, от тел жертв избавляемся и заметаем следы, чтобы люди не узнали о нашем существовании.

— Получается, вы что-то типа дворников с топорами?

— Типа того, — кивнул Константин, — многих это не устраивает, особенно молодых, но большинство гвардейцев, кому перевалило за тысячу, не хочет развязывать новую войну и терять своих воспитанников.

— А была война между… семьями? — тихо спросила Алина.

— Сколько живы вампиры, столько она и шла, пока пару-тройку веков назад она всем не осточертела. Победителей в ней не было, а вот потери с каждой из сторон были ощутимые. Поэтому никто, даже Ордо Иррата, не хочет новой войны.

До Алекса вдруг долетели обрывки мыслей Сольвейг. Даже не мыслей, а образов — перед внутренним взглядом воительницы проплывали десятки потускневших лиц. Он даже на миг ощутил острую боль утраты и сожаление о том, что ничего уже нельзя изменить. Он поспешно отстранился.

— Сиринити, — вернул его к настоящему голос Константина, — к сожалению, про них могу рассказать очень немного, знаком только с одним из них. Очень тихие, молчаливые и очень сильные магически. На их медальонах изображён филин. Говорят, что они могут превращаться в эту птицу, но лично я ни разу не видел. Слышал, что они очень редко спят. Весьма дисциплинированы, чтят старших, уважительно относятся к младшим. Любопытный факт: мужчины-сиринийцы всегда чётного поколения: второго, четвёртого и так далее, женщины — из нечётного. Почему так — не знаю, но Сиринити предпочитают обращать только людей противоположного пола. Может традиция, может ещё что-то, они вообще очень скрытные и редко делятся откровениями. Глава их семьи Анжелика — единственная, кто дожил до наших дней из первого поколения. Поначалу главой семьи была Сиринити, в честь которой семью и назвали. Ещё у них в первом поколении был мужчина, но, если верить слухам, он прожил крайне короткую жизнь, и учеников у него не было.

— Ну, и остался у нас Ковен, — подсказал Алекс, желая больше узнать о семье Фарвила.

— Верно, — кивнул Константин. — Ковен. Самая загадочная и непонятная семья. Их всегда тринадцать и все — из первого поколения. Если интересно, потом вспомню и перечислю их всех. Они не могут создавать новых членов своей семьи, зато — самые сильные в магическом плане и, что самое главное, бессмертны в принципе. Тело можно уничтожить, но дух ковенанта рано или поздно найдёт новое подходящее тело и захватит его, в процессе вернув первоначальный облик практически полностью. И отомстит.

— Были прецеденты? — осторожно поинтересовался Алекс.

— О да, — протянул гвардеец, — основательница вашей семьи, Иррата, что-то не поделила с одним из ковенантов. Кажется, это был…

Константин на несколько секунд замолчал, пытаясь вспомнить нужное имя, но видимо у него это не получилось, поскольку он обратился с молчаливой просьбой к сестре.

— Это был Грай, — произнесла Сольвейг и осуждающе покачала головой, — клянусь ветром и солью, как так можно? Даже этого ты не помнишь!

— Вот сейчас мне, честно, стыдно, — виновато ответил брат, — определённо стоит восполнить пробелы в памяти и в знаниях. Так вот, что-то они не поделили, и Иррата при помощи нескольких своих учеников умудрились Грая убить. Кто же мог предположить, что через пару десятков лет Грай вернётся с того света во вполне себе здравом уме и трезвой памяти и с огромным желанием вывернуть Иррату и её подельников наизнанку? Короче говоря, трое ковенантов, собственно Грай, Аларих и Эстебан нагнали Иррату и прочих убийц недалеко от городка под названием Помпеи. Слышали о таком?

— Да ладно?! — воскликнула Алина, явно поражённая.

— Знал, что вам понравится, — Нагварден с удовольствием посмотрел на лица молодых вампиров, — Иррата сражалась до последнего, но ковенанты оказались сильнее. Без понятия, кто воспользовался ситуацией и разбудил Везувий, но факт остается фактом, это сражение вошло в историю.

— С ума сойти можно, — потрясённо пробормотал Алекс.

— С тех пор ковенантов никто и никогда не трогал, — продолжил рассказ Константин, — себе дороже. Впрочем, они и сами ни к кому не лезли. Я без понятия, чем они занимаются всю свою жизнь, знаю только, что кроме новых знаний их мало что интересует. Они очень редко появляются на публике. Я уж молчу о том, что я их никогда не видел, но даже Сольвейг за всю свою длинную жизнь никого из них не встречала.

Алекс и Алина синхронно перевели взгляды на сестру Константина, и та кивнула, подтверждая слова брата.

— Именно поэтому, Алекс, — жёстко проговорил Нагварден и впечатал в Иррата тяжёлый взгляд, — а не из-за твоей жалостливой истории и не из-за красивых глаз Алины вы оказались здесь, в моём доме. Чтобы ковенант, тем более Фарвил, который считается вторым вампиром в Ковене, явился к ещё не до конца обратившемуся Иррата, помог ему, сделал своим должником, спас ему жизнь… Это что-то невероятное и необычное даже по нашим меркам, понимаешь?

— Хотела бы я знать, — задумчиво произнесла Сольвейг, не сводя взора с Алекса, — что в тебе такого есть.

— Можете на меня так не смотреть, — недружелюбно ответил Иррата, чувствуя себя крайне неуютно под тяжёлым взорами гвардейцев, — я понятия не имею, чем так заинтересовал Фарвила и Лорин, провались она в пекло.

— От последнего я бы не отказалась, — неожиданно развеселилась Сольвейг.

— Твоя бы воля, ты бы всех Иррата туда отправила, — хмыкнув, заметил Константин и скользнул взглядом по Алексу и Алине. — Ещё будут вопросы или на сегодня хватит?

— А как вообще появились первые вампиры? — выдала тут же Алина, демонстрируя невероятную любознательность. — Вот это первое поколение — они ведь тоже были людьми сначала? Кто их обратил? И когда?

— О! — Нагварден выпрямился и даже поднял вверх руку с вытянутым указательным пальцем. — Я всё ждал, когда же вы спросите! Даже удивительно, что только сейчас, помнится, я этот вопрос задал в своё время в первую очередь.

— Ну не совсем, — с ухмылкой вмешалась Сольвейг, — твой первый вопрос был несколько другим. «Вампиры? Какие, мать вашу, вампиры? Вас взрывом, что ли контузило?»

— Да ну тебя, — Константин растерял весь торжествующий вид и, демонстративно отвернувшись от сестры, заговорил: — Откуда и как давно появились первые вампиры, неизвестно. Никто из первого поколения не помнит, как и кто их обращал. Я тут говорил, что Ковен интересуют только новые знания. Так вот, вопрос, откуда взялись вампиры, — единственный, на который они не смогли ответить за тысячелетия. И даже на вопрос «когда» точного ответа нет. Появление вампиров принято относить к началу бронзового века в Европе, то есть, случилось это примерно четыре с половиной тысячи лет назад, возможно больше. Точную дату не скажет никто. Вопрос, где они появились, тоже интересный. Вигилант считает, что родился где-то на территории нынешней Франции. Некоторые ковенанты уверены, что родились где-то на Апеннинах. Про остальных, увы, не знаю даже домыслов.

— И что, неужели никто так и не понял, откуда появились первые вампиры? — спросил Алекс. — И даже версий нет никаких?

— Версий-то много, и все хороши, — рассмеялся Константин, — одни считают, что это мог быть какой-то вирус, что вряд ли, иначе вампиров было бы куда больше, другие считают, что мы появились в результате какого-то магического обряда, третьи думают о вмешательстве высших сил.

— Интересно, что бы сказал на это Дарвин, — фыркнула Алина. — Как это вообще с точки зрения теории эволюции…

— Да ничего он не сказал на это, — совершенно серьёзно ответила Сольвейг, — его даже обратили специально, чтобы он развил эту тему, но только не вышло. Став вампиром, он быстро перегорел и потерял интерес к жизни…

Алекс и Алина с удивлением переглянулись, но промолчали.

— На этом я, пожалуй, остановлюсь, — проговорил Константин, поднимаясь. — Вам пока хватит информации для обдумывания. А сейчас нам пора потихоньку собираться и выдвигаться.

— Хорошо, — покладисто ответила Алина за обоих, перевела взгляд на пакеты с покупками и, чуть ли не мурлыча, пробормотала: — есть ещё и другие приятные занятия.

Университетский друг Ермолова всегда умел улаживать самые, на первый взгляд, сложные и конфликтные вопросы. Он всегда знал, когда и кому надо дать взятку, а где следует подсуетиться и подключить знакомых, которые имелись у него практически в любой сфере — инспектора ГИБДД, врачи, юристы, бухгалтера, страховщики. Каждому такому полезному «приятелю» Влад старался оказать взаимную услугу — чаще всего, опять же, посредством «сводничества» с кем-то полезным. Такой своеобразный круговорот взаимопомощи позволял Владу вполне комфортно идти по жизни — обустраивать жилище, делая в нём нескончаемый ремонт, покупать жене и любовнице украшения, раз в пятилетку менять машины, растить двоих детей, да и вообще, что называется, «держать руку на пульсе».

Любое знакомство с новым человеком он воспринимал с точки зрения того, какую выгоду из него можно извлечь. Вот почему Влад не долго раздумывал, когда к нему поступило одно «очень интересное предложение». Не сказать, что оно перевернуло всю его жизнь: Влад уже давно утратил способность искренне удивляться и, не смотря на то, что постоянно находился в приподнятом настроении, настоящая радость и искренние чувства уже давно стали ему недоступны. Влад огрубел, воспринимая мир только сквозь призму простых человеческих потребностей: в удовольствии, вкусной ед и выпивке, сексе, бытовом комфорте.

Властная девочка модельной внешности рассказала ему странные вещи, и сначала он принял её за сумасшедшую, но быстро поверил в существование теневого мира, увидев всё собственными глазами. Как-то спокойно принял новую реальность.

Он не знал, зачем именно Лорин понадобился его институтский приятель, но выполнять роль его «лучшего друга», а одновременно запутывать следы и передавать информацию Влад согласился без колебаний и угрызений совести.

Награда за такую, по сути, не очень уж пыльную работу, его вполне устраивала. Обращение, которое изначально было ему предложено, Влада не заинтересовало — как-то не прельстился он перспективой вечной жизни, не воспылал желанием отказаться от земных радостей, бросить детей и жену и стать алчущим крови хищником. А вот деньги…

В тот же день на его счёт поступил неплохой задаток. Втрое больше предприимчивый одногруппник Алексея Ермолова рассчитывал получить после того, как всё закончится, и потребность в его услугах отпадёт.

До сегодняшнего дня всё шло гладко.

Сначала Ермолов сам позвонил и предложил встретиться в кафе. Как Лорин удалось предвидеть или организовать этот звонок, Влад не особенно задумывался. Потом помощник Лорин передал порошок, заверив, что это не яд, а всего лишь сильное снотворное. Подсыпать его в бокал Алексею не составило труда. На следующее утро Влад забрал друга из Вешаловки, сочинив по пути мистическую легенду, после чего продолжал находиться рядом. Иногда направлял и поддерживал, иногда запутывал следы, шутил, не давал окончательно пасть духом. По сути, ничего криминального делать его не просили — убивать никого не заставляли, да и банальных «разборок» с мордобитием тоже не было.

Влад даже определённое удовольствие получал от процесса, предвкушая, как отгрохает шикарный коттедж за городом, бросит работать и начнёт жить в своё удовольствие в этом райском уголке с альпийскими горками и беседками в стиле «шале», будет принимать друзей, жарить шашлыки на заднем дворе и ловить рыбу в живописном озере, париться в баньке и разводить пчёл.

Вот такая у него банальная была мечта. Он хотел просто пожить, как люди — здесь, в родном городе. Он не грезил заграничными пляжами, не стремился к чему-то экстремальному или экзотическому. Влад любил Родину, поскольку здесь родился и вырос. И было тут всё простым, понятным и знакомым. К власти он не рвался, в карьере тоже звёзд с неба не хватал — вёл небольшой бизнес местного масштаба и особыми амбициями никогда не отличался.

Подарок Марине удалось вручить тоже без особых проблем. А потом всё сложилось ещё лучше. Алексей доверял ему с каждым днём всё больше, поэтому сам попросил присмотреть за Мариной.

До недавнего времени Влад справлялся с этой задачей прекрасно, убивая время на компьютерные стрелялки и попивая пиво за просмотром новинок мирового кинематографа.

Как и было приказано Лорин, он ни на минуту не покидал квартиру и время от времени контролировал лежащую на кровати Марину. Всё.

С момента отъезда Ермолова прошло около суток, когда раздался неожиданный звонок в дверь. Владу хватило около пары минут для того, чтобы окончательно сориентироваться и понять, что никакой перед ним не майор, несмотря на то, что удостоверение и постановление на обыск были вполне себе похожими на настоящие.

— Эй, обыск надо с понятыми! — возмутился Влад, прищурившись и приглаживая торчащие в разные стороны короткие волосы. — Я закон знаю…

— Сейчас будут тебе понятые, — последовал ответ.

В тот же миг в ладони подставного майора мелькнуло нечто, похожее на детский пистолет из пластика. Влад не успел понять, что произошло. Незнакомец метнулся к нему, заломил руку за спину. Что-то щёлкнуло, и по телу разлился жар.

— Эй, ты что творишь! — взвыл Влад, пытаясь вырваться.

Лицо его исказилось в гримасе боли, тело изогнулось в судороге, и он, хватаясь за стену, завалился на пол.

Глава ВУЗЧ кивнул двум молодым парням в полном боевом обмундировании — тяжёлом камуфляже с кобурой на поясе, мощных сапогах, бронежилетах и чёрных полумасках. Оперативники встали у стены, исключая возможность побега.

Пленник уже пришёл в себя. Он сидел на стуле с заведёнными за спину руками в наручника и недобро косился на Серова. Закинув ногу на ногу, охотник расположился напротив и не смог отказать себе в удовольствии — потянулся в карман за пачкой сигарет.

— Ну, рассказывай! — обратился он к Владу.

— Что именно? — Влад зло воззрился на него.

— А всё по порядку! Начни с того, как тебя угораздило пойти в услужение к вампирам, а закончить можешь тем, как долго ты находишься в этой квартире и с какой целью.

При упоминании о вампирах Влад непроизвольно дёрнулся и почему-то загнанно оглянулся. На скулах начали ходить желваки.

— Эй, приятель, полегче! Не хочешь представиться для начала? — спросил он, приглашая к диалогу, чтобы выведать хоть какую-то информацию о госте. — Ежу понятно, что ксива липовая, и ты никакой не майор. Тогда кто?

Олег криво усмехнулся и с наслаждением втянул в себя сигаретный дым, стряхивая пепел прямо на светлый ковёр Алекса.

— Хочешь знать, кто я? Уверен, что тебе это надо? — На слове «надо» Олег сделал особое ударение. — Просто если скажу тебе правду, то отпустить тебя живым я уже не смогу.

— Ну если так, а где тогда гарантии, что ты меня оставишь в живых после того, как я отвечу на все твои вопросы?

Серов усмехнулся и, поставив обе ноги на пол, наклонился вперёд, опираясь руками на колени, словно хотел сообщить пленнику что-то по-настоящему важное.

— Как я понимаю, моё честное слово тебя не убедит? — произнёс он, чуть понизив голос.

Влад отшатнулся, встретившись с колким пронзительным взглядом, и отрицательно мотнул головой.

— Убивать нам тебя ни к чему, — начал рассуждать Серов с доверительной интонацией. — А вот если ты нам поможешь, то вряд ли тебе это зачтётся теми, чьи секреты ты так стараешься уберечь. Но рассказать всё придётся так или иначе — если не добровольно, то с помощью препарата, известного в народе как «сыворотка правды». Слышал о таком?

— Это его ты мне вколол? — занервничал Влад и снова дёрнулся, звякнув наручниками.

Уголки губ Олега едва заметно скривились.

— Нет. Пока нет. Но если сомневаешься в серьёзности моих намерений, то вот, — Олег достал из кармана шприц-пистолет с заправленным препаратом. — Попробуем? Всего один укол, и в течение часа твоя предельная откровенность мне обеспечена.

— А это… у вас есть какая-то программа по защите свидетелей? — заёрзал на стуле Влад.

— Будешь добровольно сотрудничать, могу предложить защиту, — серьёзно ответил Серов и кивнул в сторону оперативников у стены. — А если нет, тогда всё равно всё расскажешь, но дальше выкручивайся сам.

Влад задумался, взвешивая все «за» и «против».

— Слушай, я на самом деле не так уж много и знаю, — с подкупающей искренностью ответил он. — Мне ставили задачи, я их решал, сведения все передавал, ну и всё, собственно. Я всего лишь исполнитель.

— Ну так рассказывай! Как давно знаешь о вампирах? Как произошло знакомство с ними? Какие поручения исполнял? Что знаешь о хозяине квартиры?

Влад снова задумался, и на его лице отразился мучительный процесс борьбы мотивов. С щемящей тоской понимая, что немалые деньги уплывают из его рук, Влад всё же признавал, что псевдо-майор прав. Лорин явно не церемонилась с предателями. Уже жалея, что согласился вообще на эту авантюру, он с сомнением взглянул на собеседника.

— Ладно. Я расскажу, — сдался, наконец, друг Алекса. — Только это, сними браслеты, а? Неудобно… Раз уж мы с тобой теперь партнёры.

Серов усмехнулся и сухо кашлянул.

— Слишком громко сказано, — проговорил он, но всё же подал знак одному из оперативников, чтобы тот освободил руки пленника.

Влад начал говорить, разминая затекшие конечности. И, хотя рассказ его был скупым, на все заданные вопросы он ответил.

Из тех крох информации, что удалось выудить, Серов узнал нечто новое, о чём ему до сих пор не было известно — о том, где и как прошло обращение Алексея, об убийстве в местном музее и о том, чем Ермолов занимается сейчас. И конечно, о случившемся с Мариной.

— И где она? Что-то в квартире её не наблюдается…

— Не знаю, мне не доложили, — с сарказмом ответил Влад. — Но Лорин за полчаса до твоего вторжения пришла и забрала её. Меня проинструктировала, чтобы я продолжал сообщать Ермолову о том, что она всё так же лежит и всё идёт нормально. Больше мне пока никаких заданий не давали. Так что если бы ты пришёл на час позже, меня бы уже здесь не было.

— Всё ясно, — Олег хлопнул ладонью по колену, — Значит, ты можешь позвонить этому своему Алексу в любой момент и узнать, что там у него происходит?

— Ну вообще да, только если я внезапно начну расспрашивать его о деталях, это будет, — Влад замялся, подбирая нужное слово, — странно, что ли. Просто я особо сильно никогда не давил, он сам всё выкладывал.

Серов кивнул, признавая вполне справедливые выводы.

— А сильно не надо. Веди себя, как обычно. Может, он и на этот раз что-то расскажет сам. Про Марину говорить ему смысла тоже нет. Себя подставишь, а эффекта ноль.

— Ладно, попытаюсь, — Влад вздохнул и нехотя полез за сотовым.

— На громкую поставь, — предупредил Олег.

Алекс взял трубку на первом же гудке.

— Да, слушаю. — Голос приятеля показался Владу особенно напряжённым и резким. — Что-то с Мариной?

Сквозь тревожные нотки в интонации можно было вполне отчетливо различить стук колёс.

— Да нет, с твоей благоверной всё в порядке, — как можно более беспечно ответил Влад. — Ну если можно так выразиться в данной ситуации. Просто проверка связи. Скучно мне тут, вот решил узнать, как там дела у тебя. Может, чем ещё смогу помочь? Там, в интернете поискать может что-то надо или ещё чего…

— Хм… — Алекс на миг задумался. — Нет, вроде пока ничего не нужно. А у вас там точно всё нормально?

— Да точно, точно! У тебя есть минутка пообщаться? Что у тебя там происходит — расскажи хоть в общих чертах. Старушки все живы?

— Да живы, живы, — отмахнулся Ермолов, внезапно раздражаясь. — Всё нормально, в Москве переночевал у друзей, теперь еду в Новгород. Подробности потом расскажу, когда вернусь. — Он сделал паузу и добавил: — Если вернусь, конечно.

— Ладно, ты это, давай без пессимизма. Я в тебя верю!

— Мне бы твою уверенность.

— Слушай, а эта девушка, как её... Алина, кажется — она ещё с тобой?

— Да, здесь, рядом. Я же говорю, всё в порядке.

На этом Влад решил заканчивать диалог, так как Алекс явно на откровенную беседу был не настроен. Нажав на отбой, он повернулся к Олегу.

— Это уже кое-что, — сдержанно похвалил Влада Серов. Он поднялся со стула и махнул в сторону двери. — Собирайся. Поедешь с нами.

— Куда? — насторожился Влад.

— Узнаешь. Когда для этого придёт время, — одарив собеседника многозначительным взглядом, ответил глава ВУЗЧ и направился к выходу из квартиры.

— Дрожь пробирает каждый раз, когда оказываюсь в подобных местах! — закрыв глаза, Константин остановился на пороге здания железнодорожного вокзала Великого Новгорода, глубоко вдыхая морозный воздух.

Полы его длинного пальто, надетого нараспашку, трепетали на ветру.

— Быть может, поедем уже в гостиницу? — дрожащими губами выдавила Алина, явно не разделяя восторга спутника.

Переступая с ноги на ногу, она зябко куталась в новый пуховик. После поездки в тёплом купе новгородские минус пятнадцать, мягко говоря, бодрили.

— Напомни мне на досуге научить тебя контролировать восприятие температуры, — Нагварден сочувственно посмотрел на Алину и перевёл взгляд на Алекса, — ну, хоть ты-то меня понимаешь?

— Если бы сейчас было не так темно, и я приехал бы сюда в отпуск, то возможно я бы тебя понял, — вздохнул Иррата, оглядывая окрестности. — Но сейчас у меня голова болит о других вещах.

— Небеса послали мне неандертальцев, — вздохнул Константин. — Мы же в Великом Новгороде! Вы только представьте: город Рюрика и Александра Невского. Здесь земля, воздух и камни пропитаны историей. Здесь же путь из варяг в греки проходил! Это же один из городов, откуда Русь начиналась, в конце концов! Неужели от самой этой мысли дух не захватывает?!

— У меня по истории «тройка» была, — мрачно заметила Алина, посильнее натягивая шапку.

— Кость, когда всё закончится, — начал Алекс, — я могу вернуться с тобой сюда и обойти все музеи и местные достопримечательности, услышать всевозможные легенды и даже принести жертвы Перуну и прочим языческим богам, но сейчас мне надо сосредоточиться на другом.

Гвардеец кивнул, немного ссутулился и направился в сторону выхода, где замерли в ожидании несколько машин с «шашечками» на крыше.

Спустя полчаса гости новгородской земли стали временными обладателями трёх одноместных номеров в отеле неподалёку. Через час все собрались в комнате Константина, застав того за подключением мобильного телефона к ноутбуку.

— Какие у нас планы? — начал Алекс, которому не терпелось побыстрее выполнить задание и отправиться обратно домой.

— Если у меня получится, — Константин с большим сомнением покосился на ноутбук, — то я проверю почту, отпишусь сестре, что всё в порядке, и мы отправимся по нужному адресу.

— Что, вот так вот сразу? — поразился Ермолов.

— Предлагаешь пожить здесь недельку? — иронично ответил гвардеец. — Да и идём мы пока только осмотреться, что за здание, кто там обитает и вообще.

— Не будете возражать, если я останусь здесь? — спросила Алина и поспешно добавила: — Хочется поваляться на нормальной кровати и, если получится, поспать.

Нагварден, закончив воевать с ноутбуком, задумчиво посмотрел на девушку, взвешивая все «за» и «против», и в итоге согласно кивнул.

— Только из номера ни ногой, пока мы не вернёмся, хорошо? И ещё, — Нагварден написал на клочке бумаги ряд цифр, — это мой номер, если что, звони…

Минут через десять двое вампиров покинули здание гостиницы и направились в сторону реки.

Пройдя мимо здания областной администрации, которое очень понравилось Константину, они взяли левее, огибая Кремлёвский парк и краснокирпичный Новгородский Кремль с Софийским собором.

— Идти вроде недалеко, — задумчиво проговорил Константин, сверяясь с маршрутом, который он запомнил наизусть, — давай, если быстро управимся, обратно через Кремль вернёмся?

— Да не вопрос, — несмотря на возрастающее по мере приближения к конечной точке маршрута волнение, Иррата нашёл в себе силы усмехнуться и немного поддеть спутника, — так хочется прикоснуться к истории?

— Есть немного, — улыбнулся гвардеец и добавил слегка извиняющимся тоном, — на самом деле я не так уж и хорошо знаком с историей этого города, но готов поспорить, что нынешний Кремль относится далеко не к первым годам упоминания о городе. В те годы строили из дерева...

— А с чего вообще такой интерес к древности? — спросил Алекс.

— Понимаешь… В таких местах особенно чувствуешь, скажем так, весь пласт истории, — пояснил Константин, тщательно подбирая слова.

Он говорил с таким трепетом, что Ермолову даже отчасти передался его азарт и потянуло на философствования.

— А вот если задуматься, — начал он, — история идёт, эпохи сменяют друг друга, и каждая новая эпоха отрицает ценности предыдущей, потому что есть закон инверсии.

Константин, в свою очередь, изучающе посмотрел на Иррата.

— Так, мы об этом вчера как раз говорили, но к чему ты клонишь, не пойму?

— К тому, что если смотреть ретроспективно по срезу истории, то, получается, что полярные ценности меняются местами, но через эпоху снова случается инверсия, и к ним опять возникает интерес. Взять хотя бы античность, средние века и эпоху Возрождения. Средневековье отрицало идеалы античности, но пришло новое время, и возник Ренессанс как раз как возрождение ценностей античного мира. То есть, всё вновь возвращается к тому, от чего ушло? Получается, человек на протяжении всей своей истории глобально-то и не меняется? Его только штормит из стороны в сторону…

Нагварден снова оценивающе взглянул на собеседника — на этот раз с долей удивления, явно не ожидая от него подобных рассуждений.

Заметив его взгляд, Алекс развёл руками.

— Что?

Константин пожал плечами.

— Ничего, — хмыкнул он. — Ты правильно размышляешь, но понимаешь, модель мироздания несколько сложнее, и инверсия — лишь один из законов. А есть и другие. Главный из них — принцип детерминизма, причинности. Всё в нашем мире является следствием многих факторов, грубо говоря. Вот, например, твоя жизненная история. Каждый момент, каждое решение, каждый твой шаг, каждый твой выбор, — всё это сделало тебя таким, какой ты есть. Привело тебя в эту точку, где ты находишься сейчас…

Алекс почесал затылок, пытаясь охватить глобальный смысл изречения гвардейца.

— Ты хочешь сказать, что текущее положение, например, страны или даже всего мира — это следствие череды событий, шагов и выборов, только уже в других масштабах?

Константин закивал, довольный догадливостью собеседника.

— Смотри. История, например, этого города, состоит из историй людей, которые жили здесь, делали свои шаги и свои выборы. Получается, что каждый человек является творцом истории — своей личной и того места, где он живёт. Но при этом, все люди вовлечены в более глобальные процессы на уровне общества и всего мира, и здесь уже отдельная история человека — это капля в море. Грубо говоря, обычный человек не сможет повлиять на судьбу мира, потому что его энергия слишком мала для этого…

— Ну, тут можно поспорить, — возразил Алекс, — а как же — выдающиеся учёные, политики, какие-то исторические личности?

Нагварден, казалось, ждал этого вопроса. Он хитро прищурился.

— А вот здесь и кроется главная загадка! — проговорил он, подняв вверх указательный палец, словно школьный учитель, объясняющий урок. — Что именно привело этих личностей к такому влиянию на судьбу мира? В соответствии с принципом детерминизма, этому предшествовал… скажем, ряд ключевых событий и — соответствующих личных выборов человека. Другими словами, если бы на определённом этапе выборы были сделаны другие, то человек прошёл бы совсем иной путь… Некоторые из Сиринити специализируются на подобного рода исследованиях, кстати. Я даже читал несколько их научных работ. Надо сказать, очень интересный анализ…

Ермолов неопределённо качнул головой и поёжился от порыва леденящего ветра. Они свернули налево от дороги, ведущей к мосту Александра Невского и пошли дальше молча, размышляя каждый о своём.

Наконец впереди показались очертания нужного здания, и чем ближе спутники подходили к парадному входу и ярко-оранжевой табличке с наименованием заведения, тем сильнее у них вытягивались лица.

— «Новгородский академический театр драмы имени Достоевского», — прочитал надпись на табличке гвардеец, после чего отошёл от входа, чтобы ещё раз окинуть взглядом целиком всю замысловатую конструкцию здания.

— Интересно, Лорин специально издевается надо мной, отправляя в места, связанные с культурой? — бросил себе под нос Алекс, обходя здание по кругу. — Что будет в следующий раз, библиотека?

— Хотелось бы надеяться, что следующего раза не будет, — ответил Константин, следуя за ним. — А вообще, я бы на твоём месте радовался — в таких заведениях минимум охраны, залезть проще простого.

— Слушай, а ты не разбираешься в архитектуре? — спросил Ермолов, рассматривая здание. — Что это за стиль?

— Да фиг его знает, — признался Нагварден, пожимая плечами, — но… выглядит креативно.

Сооружение действительно впечатляло. И нельзя было однозначно ответить, какие эмоции оно вызывало — преклонение перед талантом мастера или недоумение. Театр выглядел как огромный бетонный саркофаг с большим количеством окон и непонятных бойниц, с колоннами, кольцами, лестницами и одиноко-стоящими завитушками по обе стороны от постройки. Словно какой-то гигантский ребёнок играл с конструктором и оставил на полу в детской хаотично разбросанные детали.

— А ещё говорят, в советские времена строили по однотипным чертежам, — с некоторой долей восхищения пробормотал Константин. — Нет, ты посмотри, ты даже небольшой амфитеатр есть, с ума сойти!

— Ага. И странная лесенка из бетонных цилиндров, — усмехнулся Иррата. — Даже не знаю, был ли архитектор гением или напрочь больным.

— Неужели не нравится?

— Двояко, — пожал плечами Алекс. — Очень необычно, очень странно, в чём-то даже интересно, но, в общем и целом, как и с современным искусством — чёрт его разберёт, что автор хотел этим сказать.

— Глубоко, — задумчиво пробормотал гвардеец.

— Это ты насчёт моего замечания или насчет тайного смысла сей архитектурной композиции? — уточнил Алекс.

— Нет, — помотал головой Константин. — То, зачем мы сюда пришли. Оно глубоко под зданием.

— Ты что-то чувствуешь? — удивился Ермолов, безуспешно стараясь тоже ощутить что-либо.

— Да. Под землёй что-то спрятано — оттуда разит силой. Но и в то же время — какой-то смутный, я бы даже сказал, приглушенный отголосок. Странно. Никогда ничего подобного не встречал.

— Что странного-то?

— Обычно любая магическая вещь имеет свой отпечаток или отголосок. Если её создал представитель какой-либо семьи, я всегда могу определить, какой именно. Это как чувствовать другого вампира — всегда ощущаешь, кто именно рядом. А тут… Не могу определить. Но ничего, мы это выясним…

— Что, прямо сейчас? — с опаской покосился на гвардейца Алекс.

— Разумеется, нет, — Нагварден закусил нижнюю губу, — ночью. И прохожих меньше, и дедушка-сторож будет спокойно храпеть.

— Алину возьмём с собой?

— Да, — безапелляционно ответил Константин. — Меня не покидает мысль, что её роль в этом мероприятии важна, но ещё не сыграна.

— Ладно, — неуверенно потянул Иррата, — а куда мы сейчас?

Нагварден резко повернулся к нему с хищной улыбкой на лице.

— На охоту! За магнитиками!

Некто сидел в мягком удобном кресле и читал книгу в полной темноте. Свет не был включен, а плотные шторы наглухо закрывали окно с пейзажем окраины ночного города.

Когда зазвонил телефон, он аккуратно положил книгу на стол и нажал на кнопку приёма вызова:

— Слушаю!

Собеседник говорил на чистом французском языке — тихо и быстро, словно старался передать как можно больше информации и не выдать себя.

— Понял. Очень жаль. Затаись, — ответил мужчина на языке звонившего и сбросил вызов.

Несколько секунд он размышлял, а затем набрал номер и прижал телефон к уху:

— Ночи... Мне сообщили, что Проводник оказался слишком болтливым. Первые начинают копать. К сожалению, их придётся уничтожить. Предупреди наших друзей и проследи за всем.

Не прощаясь, он отключился.

— Очень, очень жаль, — безэмоционально повторил он и вернулся к чтению.

Женя проснулась в собственной комнате, одетая в любимую хлопковую пижаму с единорогами. Несколько минут потребовалось ей, чтобы навести порядок в голове. Женя села на кровати и задумалась, вспоминая о вчерашних событиях. Гипноз, нервный разговор с отцом, а дальше ей почему-то стало плохо…

Обрывки воспоминаний плавали в голове туманной взвесью, постепенно занимая свои места в общей картине происходящего. Вчера она слишком испугалась реакции отца, её душила обида за то, что он ей не доверяет, что думает о ней плохо. И о нём…

А сейчас всё встало на свои места. После гипноза вернулись воспоминания о судьбоносной встрече в парке, и Женя наконец в полной мере приняла те изменения, которые с ней происходили — в музыкальных вкусах, в стиле одежды, в ощущении мира. Женя почувствовала томительную тягу к чему-то необъяснимо-мистическому и глубокому. Ей захотелось познать смысл… И ещё: она отчётливо поняла, что хочет больше всего в жизни вновь испытать то, что тогда испытала в парке.

Она знала, что теперь это вполне реально, ведь сейчас она уже не просто обычная школьница, не просто девчонка, которая мечтает о большой любви, сплетничает с подругами, ходит в местные клубы. Теперь она была посвящённой…

— Жень, ты проснулась? — раздался знакомый голос матери.

Девушка подняла голову и повернулась в сторону его источника. Мать смотрела на неё с мягкой улыбкой, опершись спиной на косяк входной двери. Это была невысокая стройная женщина с аккуратно перехваченными резинкой золотистыми волосами и небольшими лучиками морщин вокруг глаз.

Женя улыбнулась в ответ и сладко потянулась.

— Ты проспала целый день, — сказала женщина, проходя в комнату и усаживаясь на край кровати. — Почему не предупредила, что будешь у отца?

— Мам, ну а что звонить по три раза? Папа вроде сказал, что сам тебе сообщит, — с напускной беспечностью ответила девушка, потягиваясь и резким взмахом головы откидывая назад копну распушившихся волос.

— Да, он позвонил. И всё же, — мать посмотрела на дочь испытующим внимательным взглядом. — Это странно. Ты никогда не оставалась у него ночевать. И, судя по тому, что ты проснулась только к вечеру, ночь… была бурной?

— Ну мам! — Женя укоризненно взглянула на женщину. — Мы просто смотрели фильм, болтали, пили кофе. Ты же знаешь, когда я выпиваю кофе, то долго не могу заснуть.

— Ты думаешь, я ничего не вижу? — мать положила руки на плечи девушке и притянула к себе, заглядывая в глаза. — Ты изменилась так резко. Почему? Эти твои готские шмотки, чёрные волосы, этот ужасный рюкзак с крестом. Тебе же никогда не нравилось такое! Ты бросила Юру. Такой хороший мальчик, что с ним-то не так? Дома не ночуешь. Ты влюбилась в кого-то из этих… неформалов и тусуешься с ними? А отец… просто прикрывает тебя, да?

К концу монолога голос матери становился громче и эмоциональней, и под конец она уже чуть ли не кричала на дочь, что моментально вызвало в ней волну ответной злости и раздражения.

— Мам, всё не так, как кажется!

— А как?! Что мне должно казаться? Ты молчишь, ничего не рассказываешь!

— Мам, да нечего рассказывать! Я действительно была этой ночью с отцом. Мы с ним общались. А что тут странного? Может быть у него отцовские чувства проснулись…

— Ну да, шестнадцать лет не просыпались, а сейчас вдруг…

— Ну когда-то же должны были!

Несколько секунд они прожигали друг друга взглядами, а потом в глазах матери мелькнуло что-то неуловимое — чувство вины, горечь обиды, тоска по упущенным возможностям…

Мать вдруг как-то поникла, и от её напора не осталось и следа.

— Ладно, прости. Я ведь просто очень волнуюсь за тебя, — тихо сказала она. — Ну что, мир?

Видя, что мать больше не нападает, Женя заметно расслабилась, выдохнула и даже смогла выдавить из себя улыбку.

— Мир. А эта одежда, — девушка кивнула в сторону висящих на стуле чёрных вещей, — всего лишь способ… показать моё ощущение окружающего мира.

— Ладно, — кивнула мать, — если нравится, носи, только пообещай, что поговоришь с Юрой, а то как-то нехорошо, что ты его бросила вот так, по телефону…

— Ну ок, — сдалась девушка. — А если я с ним поговорю, обещаешь ответить на мой вопрос?

— Давай попробуем, — ответила женщина осторожно.

— Скажи, вы с папой любили друг друга?

— Тоже мне секретная информация! — мать Жени фыркнула и усмехнулась.

— Но ты никогда не рассказывала об этом!

— Мы с твоим папой были молоды. Амбициозны. Полны надежд. Мы учились на параллельных курсах и думали, что весь мир у наших ног, — женщина мечтательно улыбнулась, окунувшись в воспоминания. — На самом деле так оно и было, только это касалось не меня. Твой отец — вот он был действительно талантливым ученым. Поэтому его карьера стремительно пошла вверх.

— А ты?

— А я — женщина, — она пожала плечами. — Мой главный инстинкт — в продолжении рода. В то время как твой отец грыз гранит науки, я занималась подготовкой к твоему рождению, а потом — уходом за тобой и воспитанием. Мне пришлось взять академ, да так и не доучилась. Думала, позже восстановлюсь, но потом поняла, что уже как-то и не до того.

— То есть, ради меня ты бросила науку? Отказалась от мечты?

— Я бы не стала говорить так категорично, — улыбнулась мать. — Я очень рада, что ты у меня появилась, и раз это случилось именно в то время, значит, так было нужно. К тому же, я поняла, что твоё рождение для меня гораздо важнее, чем сотня научных диссертаций.

Женя улыбнулась в ответ. От мамы повеяло теплотой и безусловной любовью. Девушке вдруг захотелось обнять её, прижать к себе и никогда не отпускать, но почему-то она подавила в себе этот порыв. Смутившись, она переместилась к зеркалу, достала из ящика расческу и начала разбирать спутавшиеся после сна волосы.

— Ты не ответила на мой вопрос, — бросила она матери, словно невзначай. — Вы любили друг друга?

— Любили, — ответила мать без тени сомнения. — У нас был очень красивый роман. И полёт чувств был — это прекрасное состояние, которое стоит испытать хотя бы раз в жизни.

— Тогда почему вы развелись?

— Любовь имеет свойство проходить. Жизнь не стоит на месте, приходят новые обстоятельства, которые влияют на нас. Ты же сама только что говорила о тех изменениях, что произошли с тобой, — ответила женщина, задумчиво взглянув на дочь. — Мы с твоим отцом, словно прямые — пересеклись в одной точке, а потом разошлись в противоположные стороны. У твоего отца появилась другая любовь — его работа. И только ей он готов был отдавать себя целиком.

Она встала, подошла к дочери, которая всё ещё боролась с непослушными волосами и заботливо погладила её по голове — совсем мимолётно, но вложив в это действие целый спектр чувств и эмоций.

— Пойду разогрею ужин, — улыбнулась она и вышла.

Оставшись в одиночестве, Женя схватила сотовый. Пальцы ловко пробежались по экрану. Двенадцать пропущенных! И целых два — от Алекса!

Он звонил! Сердце девушки забилось быстрее. Первой реакцией было набрать ему тут же, но Женя сдержалась. Ей захотелось растянуть это удовольствие, сделать звонок так, чтобы никто не мог помешать. Она просмотрела другие вызовы. Пять от мамы, с этим всё понятно. Пять от Юры.

Вот кому перезванивать она уж точно не будет. Женя вздохнула, вспомнив о данном матери обещании, небрежно бросила мобильник на кровать и направилась в ванную.

Умывшись, она вернулась в комнату и облачилась в ультра-короткую клетчатую юбку и плотные синие колготы, прикинув, как эффектно это будет выглядеть с высокими мощными сапогами на заклёпках. На шею легла полоска чокера с небольшими шипами, удачно закрывая уже практически зажившие отметины от клыков.

Потратив ещё некоторое количество времени на выпрямление и укладку волос, Женя несколько минут сосредоточенно колдовала над макияжем. Светлый, практически белый тон лица, едва заметные розоватые румяна, чёткие линии карандаша вокруг глаз, густые тени, чёрная помада.

— Ну вот, теперь я готова съесть хоть целого быка, — проговорила девушка, появившись в дверях кухни.

Мать оценивающе взглянула на дочь и вздохнула.

— Никак не привыкну к твоему новому прикиду, — проговорила она, ставя перед Женей тарелку с едой. — Вот скажи, зачем краситься перед ужином?

Девушка рассмеялась.

— Красивой надо быть всегда, — выдала она, торопливо приступая к еде. — На ужине — в том числе.

Мать скептически пожала плечами, но спорить не стала.

— Ты снова куда-то собралась, да?

— Да, мы с друзьями идём на вечерний сеанс, — уверенно соврала Женя. — Вернусь не позже часа ночи. Ведь я же проспала весь день, всё равно раньше не усну.

— Ладно, — нехотя согласилась мать, — но в час чтобы как штык была дома! И не выключай телефон!

— Как скажешь. — Девушка подняла голову от тарелки и добавила с невинным видом: — Кстати, ты могла бы пригласить сегодня дядю Валеру! И… Я совсем не против, если вы с ним будете жить вместе. Я всё понимаю.

Мать уставившись на дочь в немом оцепенении, но Женя не дала ей опомниться: она выскочила из-за стола и устремилась к выходу.

Наспех упаковавшись в тёплую кожаную куртку, девушка выбежала в тёмный подъезд. Она спустилась вниз на несколько пролётов и остановилась на тускло освещённой площадке между этажами, потянувшись за сотовым.

Шорох сзади заставил её вздрогнуть. На плечо девушки легла чья-то тяжёлая ладонь.

В городе царила глубокая ночь: только в паре окон в домах горел свет, да иногда мимо проезжали одиночные машины, прорезая темноту светом фар.

— Вот мы и пришли, — сказал Ермолов Алине и кивнул на здание театра.

— Вау, оригинальненько…

— Да, нам тоже понравилось, — кивнул гвардеец.

Они быстро пересекли улицу и, стараясь как можно меньше попадать под свет фонарей, оказались у одного из запасных выходов театра.

— Ждите здесь, — шепнул Константин и в следующую секунду исчез.

— Куда это он? — поинтересовалась Алина, напряжённо вертя головой.

— Подозреваю, что на разведку, — шёпотом ответил Алекс, оценивая прочность деревянной двери, возле которой они оказались. — Какой-никакой, но сторож здесь должен быть. Скорее всего, Костя пошёл проверить.

— Ты действительно такой спокойный или просто делаешь вид?

— Да какое уж тут спокойствие! Я не привык совершать проникновения со взломом, знаешь ли. Я вообще законопослушный гражданин. Был им, по крайней мере.

В голове его тут же всплыли тяжёлые флэшбеки той самой злосчастной ночи в музее, и Алекс ощутил неприятное «дежа-вю».

— Вот и оставайся законопослушным. — Константин появился словно из ниоткуда, и явно был доволен собой. — Всё в порядке: сторож спит, камер нет, а сигнализация теперь не сработает.

— Когда ты всё успел? — поразилась Алина. — Воспользовался супер скоростью?

— Не без этого, — улыбнулся гвардеец, доставая из кармана несколько проволок и нагибаясь к замку.

— Ты что, и замки умеешь взламывать? — удивился в свою очередь Ермолов.

— Только самые элементарные, — глухо ответил Константин, копаясь в замочной скважине. — В своё время стало интересно, как это делается, ну и немного поучился. А теперь, дайте мне пару минут.

Нагварден ещё некоторое время покопался в замке, после чего торжественно вскинул руки и открыл дверь.

— Ведите себя как можно тише. Алина, ступай чётко за мной или Алексом. Если нужно, можешь держаться за нас. Твоё зрение, наверное, ещё не улучшилось, и в темноте ты видишь, как обычный человек. Ну что, готовы?

— А вы хоть знаете, куда идти? — ответила вопросом на вопрос Алина.

— До лестницы, а потом вниз. Чтобы это ни было, но оно внизу. Кстати, Алекс, сейчас-то чувствуешь?

Иррата замер и прислушался к себе. Где-то на самой грани восприятия он уловил ощущение чего-то инородного, но и вместе с тем давно знакомого. Впрочем, это ощущение заглушалось эманациями стоящего рядом вампира.

— Что-то есть, — кивнул Алекс. — Мне кажется, что я тебя чувствую, и это мешает различить… Как будто большой прожектор светит прямо в глаза, и всё сливается.

— Очень правильное сравнение, — ответил гвардеец, заходя в здание последним и осторожно закрывая чуть скрипнувшую дверь.

Они оказались в конце длинного коридора, погружённого во мрак. Единственным источником освещения была зелёная надпись «Выход» над ними. Рядом находилась лестница, но она вела наверх, а не вниз. Константин взял Алину за руку и уверенно двинулся вперёд.

В середине коридора он остановился и замер, рассматривая схему эвакуации на стене. Чтобы сориентироваться, ему понадобилось не больше минуты. Он кивнул сам себе, убедившись, что запомнил маршрут, и двинулся дальше. Коридор закончился разветвлением. Один из его рукавов уходил в сторону главного входа, второй же упирался в лестницу, которая на этот раз вела не только вверх, но и вниз.

Гвардеец повернулся к спутникам и приложил палец к губам, призывая сохранять полную тишину. В этом коридоре передвигаться пришлось намного осторожнее. Здесь вдоль стен стояли уже куда более удобные сидения и цветы в больших кадках. Любой громкий звук или голос могли разбудить сторожа, а Алексу очень не хотелось причинять вред ещё одному человеку. Хватило несчастной хранительницы музея в родном городе.

Нагварден первым спустился по ступеням вниз и аккуратно дёрнул дверь. Ко всеобщему удивлению, она оказалась не запертой. Константин просочился внутрь и придержал дверь, пока не зашли остальные. Он покопался в карманах и извлёк на свет тонкий фонарик. Узкий луч света рассёк темноту, выхватив сильно захламлённый коридор с нависающими трубами. Повсюду громоздились коробки, забитые костюмами и реквизитом вроде вееров, наборов посуды, зонтов, муляжей оружия; вдоль стен выстроились разобранные элементы декораций.

— Держи, — гвардеец передал фонарик Алине, — свети только под ноги и иди чётко за мной. Постарайтесь ничего не уронить.

Он вновь первым двинулся вперёд, осторожно огибая возникающие на пути препятствия. Алина шла за ним, и с фонарем в руке чувствовала она себя явно комфортнее. А вот Алекс пока так до конца и не приспособился к ночному зрению, поэтому шагал неуверенно. Через некоторое время он уткнулся в замершую на пути Алину, освещающую фонариком ноги Константина, который сосредоточенно водил ладонью по кирпичной кладке и недовольно хмурился.

— Здесь есть проход. Я его чувствую.

— Что, прямо за стеной?

Он молча кивнул и продолжил свои действия.

— Кость, а ты уверен? Это всё-таки не средневековый замок с потайными ходами, — с сомнением проговорила Алина, направляя фонарь на стену.

— Я абсолютно уверен, — немного раздражённо проговорил Константин. — И никакого скрытого механизма нет. Очень интересное охранное заклинание, и я в очередной раз не могу понять, кто из вампиров мог такое создать.

— И что нам делать?

— Я вроде упоминал, что Нагварден почти не имеют своей магии? Зато мы умеем разрушать чужую. Дайте мне пару минут.

Пара минут растянулась в полчаса, в течении которых Константин проводил какие-то странные манипуляции и жесты перед стеной, что само по себе выглядело дико и заставляло задуматься о здравости его рассудка. Несколько раз он выругался и один раз даже пнул стену.

— Всё, — наконец выдохнул он, — теперь мы можем пройти.

— Э… — протянул Алекс, скептически глядя на участок стены, в котором визуально ничего не изменилось. — А как?

— Очень просто, — крайне довольный собой, гвардеец расплылся в улыбке, подошёл к стене и… просто прошёл сквозь неё.

— Да чтоб меня! — потрясённо уставился на это Алекс, в то время как Алина остолбенела и молча стояла с отвисшей челюстью.

Ермолов подошёл к стене, вытянул руку, попытался кончиками пальцев коснуться её, но не смог. Пальцы провалились внутрь, и всё, что он ощутил, это странное ледяное покалывание. Иррата отдёрнул руку и помотал головой, словно хотел избавиться от наваждения.

— Очешуеть можно! — К Алине вернулся дар речи.

Она подскочила к стене, вытянула вперёд руку с крепко зажатым фонариком и, сцепив зубы, медленно прошла сквозь стену. В последний момент она свободной рукой схватила Алекса и потянула за собой.

В момент перехода он почувствовал, как по всему его телу пробежались тонкие ледяные иглы, вызывая неприятные мурашки и желание почесаться. Но это длилось всего миг. Пройдя сквозь иллюзорную стену, они оказались в куда более узком коридоре, уходящем глубоко вниз. Этот спуск к зданию театра явно никакого отношения уже не имел. Стены, потолок и ступени здесь были земляными, местами из стен торчали высохшие корни деревьев. Потолок был достаточно низким, и приходилось сгибаться. Идти так было не очень удобно, но, к счастью, эти мучения не продлились долго. Узкий спуск привёл спутников к началу очередного коридора, который был отделан грубым камнем.

Никаких источников света здесь не было, однако и Алекс, и Константин увидели в скобе на одной из стен нечто, напоминающее старинную масляную лампу, покрытую паутиной. Алекс снял лампу со стены — при ближайшем рассмотрении она оказалась лишь сделанную под старину — внутри находились светодиодные светильники, которые работали от батареек и включались нажатием кнопки на корпусе.

Коридор оказался не длинным, не более сотни метров. Он заканчивался прямоугольным проёмом. За ним стоял каменный постамент, на котором что-то лежало. Алекс напряг обострившееся зрение и с трудом рассмотрел небольшой тканый мешочек, покрытый толстым слоем пыли.

— Стойте! — Нагварден неожиданно замер перед самым проёмом и отвёл руку назад, преграждая путь остальным.

— Ещё одно охранное заклинание? — догадался Алекс.

— Да. И на этот раз куда серьёзнее. Проклятье, да кто же этот вампир, который такое создает?!

Гвардеец опустился на корточки и начал рисовать причудливые символы на полу прямо по слою пыли. Они вспыхивали в тусклом сероватом сиянии и тут же пропадали.

Алекс и Алина замерли позади, стараясь даже не дышать, чтобы не отвлекать Нагвардена от работы. Через некоторое время Константин поднялся и снова начал проделывать непонятные жесты возле проёма, рисуя невидимые линии и символы уже в воздухе. Закусив нижнюю губу, он снял с себя пальто и, не глядя, протянул его назад. Алекс подхватил пальто и поймал тревожный взгляд Алины. Она пожала плечами и на всякий случай приложила палец к губам.

Принципы работы гвардейца им были не ясны, но когда он, спустя ещё двадцать минут, повернулся к ним, по выражению лица они поняли: в этот раз он не справился.

Некто прервал чтение. Пронзительная трель телефонного звонка отвлекла его, когда до конца книги осталось всего несколько страниц. Вложив в нужное место закладку в виде высушенного цветка амаранта, он потянулся к мобильному.

— Слушаю. Уже готовы? Оперативно. Ну, что же, тогда приступайте.

Отдав приказание, он поморщился и на пару секунд отвёл телефон от уха.

— Да, я уверен, — проговорил он с непроницаемым спокойствием. — Нельзя позволить Первым путаться под ногами. Если они не хотят идти нам навстречу, это их выбор. Разумеется, я прекрасно понимаю, что всех не уничтожить, но всех и не надо. Только старших, остальные потом будут заняты выживанием.

Он вновь замолчал и, слушая реплику невидимого собеседника, нахмурился.

— Да, мне тоже их жаль. Это наше лучшее творение. Но цель несоизмеримо важнее, ты сам это прекрасно понимаешь. Наш главный приоритет сейчас — подготовка Проводника, и мы должны расчистить ему дорогу, на какие бы жертвы ради этого не пришлось пойти. Нет, не звони больше. Я всё узнаю из новостей.

Он отключился, после чего невозмутимо открыл книгу на заложенной странице.

— Ты ведь понимаешь, что я не могу просто так развернуться и уйти? — нервно спросил Ермолов у Константина. — Если я вернусь с пустыми руками, то Марине…

— Алекс, я всё понимаю, — устало вздохнул Нагварден, — но я ничем не могу помочь. Правда. Я пытался снять заклинание, которое висит на проходе. Но тот, кто его создал, явно намного старше, опытнее и сильнее меня. И я даже не понимаю, кто это мог быть и из какой он семьи.

— А кто вообще способен накладывать эти охранные заклинания? — тихо спросила Алина.

— Да все, в общем-то, — пожал плечами гвардеец. — И Сиринити, и Ордо Иррата, и Ковен, и даже наша семья умеет, пусть и не такие страшные и убийственные, как у остальных.

— Хорошо, это знание нам не поможет, — задумалась Алина, пока Алекс гипнотизирующе взирал на вожделенный мешочек в конце тоннеля. — Я так понимаю, что если мы переступим порог, то умрём. А как именно? Отравленные иглы, ядовитый газ, взрыв?

— Этого я тоже не смог определить, — нехотя признался Нагварден, — но то, что умрём — однозначно. Всё, что я смог понять, так это то, что никакой вампир и никакой человек не сможет войти.

— Никакой вампир и никакой человек, — медленно повторила Алина. — То есть что, какая-нибудь собака или кошка сможет?

Константин очень странно посмотрел на девушку, а потом замотал головой.

— Нет, не знаю. Да и дрессированной обезьяны у меня всё равно нет.

— Чёрт, ну ведь наверняка как-то можно туда проникнуть! — Алекс раздражённо стукнул кулаком по стене. — Не могу я поверить, что Лорин послала нас, всё не предусмотрев. Она наверняка знает про это заклинание. И знает, как можно его обойти. Мы просто что-то упускаем из виду.

Константин, сильно нахмурившись, не мигая смотрел на Алекса во время его слов, потом перевел взгляд на Алину и неожиданно хмыкнул.

— Что? — недоумевающе спросила та.

— Никакой вампир и никакой человек, — пробормотал Нагварден, глядя Алине в глаза. — Чёрт, а ведь точно!

— Что точно-то? Кость, ты начинаешь меня пугать!

— Работа у нас такая, Иррата пугать, — Константин тихо засмеялся и заметно расслабился. — А вампир-то, создавший это заклинание, большой затейник. И да, Алекс, ты совершенно прав — Лорин знала. И сама же дала тебе проходной билет.

— Ты можешь нормально всё объяснить? — разозлилась Алина.

— Никакой вампир и никакой человек, — снова повторил гвардеец. — Элементарно же! Алина, сколько дней назад тебя обратили?

— Ну, три, — осторожно ответила девушка. — А причём здесь это?

— Обращение происходит не сразу, а постепенно, примерно за неделю, — терпеливо принялся пояснять Константин. — Ты — наш ключ. Ты уже не человек, но ещё не вампир. Именно ты сможешь спокойно пройти в эту комнату и вернуться.

— Так это я теперь в роли дрессированной обезьянки? — разъярилась Алина, отступая. — Ты что, серьёзно хочешь, чтобы я туда зашла? Хочешь, чтобы я умерла?! Алекс!

В глазах девушки промелькнул страх. Она взглянула на Ермолова, ожидая его поддержки, и сделала ещё шаг назад.

— Алина! — воскликнул Константин, и что-то в его голосе было такое, что заставило испуганную девушку замереть на месте. — Никто насильно тебя туда запихивать не будет, поверь мне.

В голове Алекса мелькнула неприятная мысль, что если не останется других вариантов, то он точно попробует запихнуть Алину внутрь. Мысль была омерзительной, но другого «крайнего» варианта он не видел.

— Послушай меня, — заговорил Нагварден уже более спокойно, — тебе сейчас страшно, я понимаю, но я больше чем уверен, что Лорин спланировала всё заранее. Тебя специально обратили и подкинули Алексу, а на следующий день его заставили ехать сюда. Он, в силу своей доброты, не смог бы тебя выставить на улицу или оставить одну в таком состоянии, и он взял тебя с собой. Это было предсказуемо, и Лорин прекрасно это всё просчитала. Двое суток дороги сюда, и ты как раз достигаешь нужного состояния «не человека и не вампира». Да даже ещё несколько суток роли бы не сыграли, если бы вы где-то задержались по дороге.

— Не верю, — чётко проговорила Алина. — Без тебя мы бы даже сюда не дошли, стояли бы как идиоты возле той стены в подвале и бились бы об неё головой.

Гвардеец задумался, а потом нахмурился и заговорил, рассуждая вслух.

— Там, на юге, откуда я ехал обратно в Москву, я успел почувствовать двух Иррата. Но видеть их я не видел. Неужели и я входил в план Лорин?

— Немного зная Лорин, — мрачно вмешался Алекс, — уверен, что это вполне возможно. Хотя так подгадать, чтобы мы оказались не только в одном поезде, но и друг напротив друга…

— Ну я-то обратный билет имел заранее, — пожал плечами Нагварден. — А пробраться в гостиничный номер для вампира не такая уж и большая проблема. Вполне могли узнать, когда я поеду обратно и всё подгадать. А в поезде я бы вас почувствовал и всё равно пошёл бы посмотреть, с кем я еду.

— Это всё только догадки! — воскликнула Алина. — Серьёзно, я не собираюсь переступать порог этой комнаты! В конце концов, я жить хочу!

— Алин, — прервал её Константин, — скажи, я дал тебе хоть один повод усомниться во мне? Я уже сказал, что никто тебя туда насильно не потащит. Если ты скажешь «нет», то мы развернёмся и уйдём. Да, Алекс? — Нагварден спросил и тут же поднял руку в останавливающем жесте, призывая открывшего было рот Иррата не говорить ни слова. — Мы уйдём и найдём другой способ спасти твою жену. Но, Алина, послушай меня, у меня даже мысли бы не возникло отправить тебя внутрь, если бы я не был уверен, что для тебя это безопасно. Ты понимаешь меня?

После этих слов воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым, прерывистым дыханием девушки. Она безотрывно смотрела в глаза гвардейцу, силясь распознать его ложь. Потом она взглянула на Алекса и поймала его полный мольбы и боли взор. Девушка поджала губы, уставилась в пол и, сделав глубокий вдох, тихо уточнила:

— Ты уверен в этом?

— Да, — не колеблясь ни секунды, ответил Константин. — На девяносто девять процентов.

— Только на девяносто девять?! — От возмущения Алина даже задохнулась.

— Для справки, на сто процентов я не уверен ни в чём и никогда, — без тени улыбки пояснил Нагварден.

— Если это должно было меня успокоить, то, для справки, не получилось, — язвительно ответила Алина.

Девушка сжала и разжала кулаки, резко выдохнула и шагнула к проёму.

— Алекс, — заговорила она, — ты помог мне, как только мог. И даже если эта больная на голову вампирша обратила меня только ради этого, я всё равно хочу сказать тебе «спасибо».

Их глаза встретились, и Алина произнесла чуть дрогнувшим голосом.

— Я сделаю это. Я чувствую себя обязанной сделать. И, я верю тебе, Кость, — она отвернулась к гвардейцу, стоящему позади. — И очень надеюсь, что ты не ошибаешься.

У Константина был такой вид, словно он что-то хотел сказать, но удержался и лишь едва заметно кивнул.

Алина перевела взгляд на постамент в тоннеле, переступила с ноги на ногу и нервно одёрнула рукав.

— Ай, да пошло оно всё!

Девушка резко шагнула вперёд.

Почувствовав на плече тяжесть чьей-то руки, Женя вздрогнула и замерла, приготовившись к худшему. Девушка заставила себя обернуться, чтобы встретиться с неприятностями лицом к лицу.

— Совсем меня забыла? — Из полумрака лестничного пролёта под тусклый свет лампы шагнул парень.

Лицо его было скрыто под капюшоном куртки и оставалось в тени, но Женя отлично узнала парня по голосу, а потому с явным облегчением выдохнула.

— Юра! Как ты меня напугал! — Женя быстрым движением сдёрнула с молодого человека капюшон, и на его глаза упала длинная светлая чёлка.

Быстрым движением парень откинул её назад и встряхнул головой.

— Ты очень изменилась, — сказал он, оценивающе оглядывая девушку. — Теперь ты готка...

— Да, капитан очевидность, — насмешливо ответила девушка, с достоинством выдержала немой укор во взгляде.

Первая радость от того, что поджидал её в подъезде всего лишь безобидный бывший парень, уже прошла, и Женя не чувствовала сейчас ничего, кроме досады. Звонок Алексу снова откладывался, а перспектива выяснения отношений с Юрой её не вдохновляла.

— Зачем ты пришёл?! Я же сказала, что мы расстаёмся, — произнесла она холодным тоном, надеясь, что так всё быстрее закончится.

— Да пойми ты, я люблю тебя! — Юра схватил девушку за плечи и встряхнул её, словно хотел таким способом пробудить уснувшие чувства. — И мне не важно, в какой цвет ты покрасила волосы! Я хочу быть с тобой рядом!

— Юр, пожалуйста, не надо таких громких слов, — попросила Женя, поморщившись. — Ты сам не понимаешь, что говоришь. То, что у нас было, это не любовь. Это скорее…

Она так и не успела подыскать подходящее определение для их отношений, потому что снизу раздались шаги, и молодые люди машинально переместились ближе к стене, намереваясь пропустить идущих соседей.

— Как это всё мило! Первая любовь, первые признания!

На лестнице показались двое в чёрных одеждах: мужчина и женщина.

Женя узнала их практически сразу, с ужасом понимая, что её нехорошие предчувствия оправдались. Этих вампиров она уже видела дома у Алексея Ермолова. Вампирская полиция. Бран и Сильвия Нагварден.

Они подошли так близко, что Женя отчётливо увидела их лица. Бран — высокий крепкий мужчина с тёмными волосами и импозантной эспаньолкой — смотрел на подростков с ухмылкой. Сильвия — кареглазая брюнетка с короткой стрижкой — выглядела ещё более серьёзной и собранной, чем во время первой встречи. В её взгляде читалось неприкрытое высокомерие.

— Приветствую, — поздоровалась Женя, смутно надеясь, что, возможно, если быть вежливой, эти двое не смогут ничего предъявить, а просто поздороваются и пройдут мимо, патрулируя территорию.

— Доброй ночи, красавица. — Вкрадчивый голос Брана, усиленный хорошей акустикой подъезда, прозвучал гулко. — Не хочешь прогуляться в приятной компании?

— Если честно, то нет, — ответила Женя, выхватывая взглядом отвисшую челюсть Юры.

— А это не приглашение, это повестка, — хмыкнула Сильвия, протянув Жене небольшой свиток, и та на автоматизме взяла его.

В тот же миг свиток развернулся, превратившись в пожелтевшую страницу с неровными краями. На бумаге вспыхнули строчки, выведенные ровным почерком.

«Евгения Олеговна Серова, вы приглашены на дознание в качестве свидетеля с целью получения данных по делу № 126 с использованием методов класса «слепок памяти». В случае отказа в содействии предъявители документа вправе применить по отношению к вам силу».

Женя быстро пробежала взглядом по строчкам и подняла глаза на Сильвию.

— У тебя нет выбора, девочка, — прошипела она с ледяным равнодушием.

— Да что здесь происходит?! — раздался срывающийся голос Юры.

— Она пойдёт с нами, а ты нам не нужен, можешь убираться, — «милостиво» разрешил Бран.

— Никуда она не пойдёт! Я сейчас же звоню в милицию!

Юра суетливо полез в карман за телефоном, а Женя внутренне застонала, прекрасно понимая весь идиотизм ситуации.

— Мы сами… из милиции, — Сильвия с убийственным спокойствием протянула руку к мальчишке и дотронулась до его лба, после чего в глазах Юры появилась отрешенность.

Занесённый над телефоном палец безвольно повис в воздухе.

— Что вы с ним сделали? — осведомилась Женя, стараясь говорить как можно более спокойно.

— Ничего особенного, лёгкий транс и внушение. Чтобы не мешался под ногами, — ответил Бран, в элегантном жесте протянув руку ладонью вверх и предлагая Жене вложить в неё свою.

— А что это за дело номер сто двадцать шесть? — спросила Женя вслух, решив максимально тянуть время.

— Тебя это не касается, — холодно ответила Сильвия и кивнула Брану. — Пора заканчивать с этим. И так долго возимся.

Гвардеец вопросительно взглянул на Женю:

— Ты понимаешь, что мы можем сделать тебе такое же внушение, как и ему? — Вампир указал на Юру, который покачивался в прострации. — И тебе придётся пройти с нами. Повестку мы официально уже вручили. Это значит, что даже твоё убийство теперь мы можем оправдать мерами необходимости.

— Бран, хватит церемоний, — резко бросила Сильвия, оглядываясь по сторонам. — Бери девчонку и идём. Быстрее. Разве не чувствуешь, здесь что-то не так?

Женя решительно мотнула головой и попятилась, оказавшись вплотную прижатой к пыльной стене подъезда.

— Я с вами никуда не пойду.

— Ну хорошо, я предупредил! — Бран вытащил из кармана металлический браслет из стальных колец на гибкой сцепке.

В следующий миг рука Жени оказалась крепко пристегнутой к запястью вампира.

— Не отставай, — усмехнулся Нагварден, подмигнув Жене, и быстрым шагом направился вниз по лестнице, увлекая девушку за собой.

Сильвия размашистой походкой шла позади.

Жене пришлось практически бежать за вампиром, чтобы не упасть.

Они уже преодолели пару лестничных пролётов, когда девушка заметила Тень. Это был сотканный из сгустка тьмы силуэт, который с каждой секундой становился всё больше и больше. Мрачным спутником он скользил в нескольких шагах впереди, сжимая в бесплотных руках нечто, напоминающее кривой кинжал.

— Бран, справа! — Голос Сильвии раздался как раз в тот момент, когда Тень занесла руку для удара.

Нагварден резко отпрыгнул вбок, и Жене пришлось собрать всю возможную ловкость, чтобы повторить этот маневр и при этом не упасть.

Свободной рукой Бран вытащил из кармана стальную рукоять и нажал на кнопку в её основании. В следующий миг в его ладони вырос длинный мерцающий клинок магической рапиры.

Нагварден ударил по тени, нависшей над их головами, и рапира прошла насквозь, прорезав густой туман и разметав Тень на несколько рваных частей. Контуры магического защитника тут же задрожали и сошлись воедино, восстанавливая целостность.

Видя неудачу напарника, Сильвия метнулась вперёд, сжимая в руках такую же как и у Брана рапиру. Мерцающие искры клинка вампирши со свистом и остервенением вонзились в темноту.

Сильвия двигалась так быстро, что её силуэт стал смазанным, и, тем не менее, её удары задержали Тень всего на несколько мгновений, в течение которых Бран и Женя успели переместиться ещё на десяток метров по направлению к выходу из подъезда. До него оставалась каких-то пара лестничных пролётов.

На этот раз перед прыжком Бран приподнял девушку за талию и, прижав к себе, отпустил уже когда они оказались внизу. Тень не отставала, и Жене даже показалось, что на месте лица у нее возникла кривая смеющаяся рожа.

— Убери это! — зло выдохнул Бран, выразительно сверкнув глазами и переводя взгляд на Тень.

— Не могу, она мне не подчиняется! — прокричала Женя, и в этот самый момент один из ударов магического защитника попал в цель, поразив плечо гвардейца.

Тёмный кинжал Тени только казался сотканным из густого тумана — соприкоснувшись с плотью вампира, он стал твёрдым и острым, по самую рукоять войдя в плечо Брана, как нож в подтаявшее масло. Тень потянула клинок вниз, прорезая одежду и тело вампира от плеча к груди. Из раны хлынула кровь, пропитав насквозь одежду.

Видя это, Сильвия резко присела на корточки, и, словно распрямившаяся пружина, подпрыгнула. Она со всей силы обрушилась на Тень сверху. Это заставило ковенского духа отпустить кинжал и отвлечься на сражение с вампиршей.

Клинок, который ещё недавно являлся продолжением руки магического защитника, теперь так и остался торчать в ране. Он полностью стал материальным, так что Бран смог схватить его за торчащую из груди рукоять и с силой потянуть от себя. Нагварден пошатнулся, и кинжал выпал из его руки, с глухим звоном упав на бетонный пол.

Сильвия понимала, что напарнику понадобится несколько минут на восстановление, поэтому раз за разом самоотверженно бросалась на Тень. Запах крови настойчиво щекотал ноздри и добавлял ещё большего азарта сражению.

Тем временем в руках Тени возник небольшой топор, которым магический защитник орудовал ещё более виртуозно, чем клинком. Оружие закрутилось в воздухе, превратившись в огромное чёрное пятно, несущее разрушение.

Сильвия заняла оборонительную позицию: ускорилась максимально и мастерски отбивала удары, но через некоторое время вампирша поняла, что если так пойдёт дальше, то надолго её сил не хватит. Боковым зрением она взглянула на Брана, который опирался на стену и всё ещё прижимал рану ладонью. Женя стояла рядом и с маниакальным упорством пыталась избавиться от браслета.

Стоило только на мгновение ослабить концентрацию внимания, как Тень тут же воспользовалась этим, увеличив скорость атаки. Несколько ударов топором прошли в опасной близости, оставив на коже вампирши кровоточащие порезы.

Отбивая удары Тени рапирой, другой рукой Сильвия начертила в воздухе примитивную руну блокировки, способную ослабить магию любой из вампирских семей. Конечно, в идеале блокировка чужой магии требовала более тщательной настройки и подготовки, но сейчас на это не было времени.

Знак руны вспыхнул в воздухе и, налившись алым, приобрёл объем. Сильвия сделала обманный выпад и стремительно выбросила навстречу Тени подвешенный на кончиках пальцев символ. Руна врезалась в самый центр тёмного вертящегося сгустка. На мгновение Тень замерла, словно раздумывая, что ей делать дальше. Потребовалась какая-то доли секунды, чтобы дух-защитник взвился к потолку и распластался там бесформенным слоистым облаком.

Сильвия бегло взглянула на собственные порезы, большая часть которых уже успела затянуться, и обернулась к Брану.

— Быстрее. Не думаю, что это остановит его надолго. Ты как вообще?

— Бывало и лучше, — прохрипел Бран, и Сильвия, скользнув взглядам по его ранам, присвистнула.

— Все хуже, чем я думала, — протянула она. — Похоже, кинжал вошел слишком глубоко. До машины сам сможешь? Придется ускориться, на выходе четверо. Люди.

— Постараюсь, сестрёнка. Только это тебе придется взять на себя. — Он красноречиво приподнял руку, к которой была пристёгнута Женя.

— Давай сюда. — Сильвия жёстко рванула на себя цепь, соединяющую их с Браном.

В следующий миг браслет освободил руку раненого гвардейца и защёлкнулся на руке его напарницы.

— Я жива! — воскликнула Алина. — Проклятье, как же хорошо ощущать себя живой!

— Запомни это ощущение, — со смехом произнёс Константин, глядя на девушку, стоящую к нему спиной за проёмом внутри узкого тоннеля. — Я, хоть и авантюрист, по мнению моей сестры, но никогда не говорю того, в чём сам не уверен.

— Как же я рад, что ты оказался прав, — подхватил Алекс, уже представляя, как вручает Лорин дурацкий артефакт и освобождает Марину.

— А уж как я, чёрт побери, рада!

Алина подошла к постаменту и в нерешительности замерла перед ним.

— Кость, слушай, а здесь больше никаких заклинаний нет? Больше ничего не захочет меня умертвить?

— Насколько я могу отсюда судить, нет, — ответил гвардеец, разом перестав веселиться и насторожившись, словно охотничья собака.

— Это обнадёживает, — качнула головой Алина. Она подняла руку, нерешительно протянулась к мешочку и аккуратно взяла его двумя пальцами. — Вроде всё в порядке.

В мешочке то-то негромко стукнулось, и девушка быстро пошла к выходу.

— Ну вот и всё, — выдохнула она, торжественно потрясая добычей перед лицом Алекса. — Можно хоть посмотреть, ради чего пришлось так рисковать?

Ермолов судорожно кивнул, осторожно принял драгоценный мешочек, одновременно передавая Константину лампу, которую он всё это время держал в руках.

Иррата аккуратно развязал шнурок на мешочке и достал оттуда нечто. Артефакт? Украшение?

Вспомнив фото, показанное Илеком, Алекс с облегчением выдохнул, радуясь, что они достали как раз то, что нужно, и в этот раз обошлось без жертв.

Он принялся разглядывать вещицу. Состояла она из полупрозрачных камней размером с крупную черешню, соединяемых друг с другом каким-то совершенно непонятным образом. Никаких нитей и цепочек не было, но камни держались вместе, словно приклеенные, при этом каждый из них свободно вращался относительно других, не разрушая целостности конструкции.

Если это и было украшение, то явно не браслет — даже с массивной руки он бы спадал. Но и не бусы — на шею это точно нельзя повесть, по размеру не дотягивало.

— Это горный хрусталь? — поинтересовалась Алина, склонившись над артефактом. — А как они держатся, магнитятся что ли?

— Не имею ни малейшего представления, — покачал головой Ермолов. — Кость, а что ты скажешь?

Они вдвоём повернулись в сторону Нагвардена. Константин, казалось, совсем не заинтересовался найденным. Он стоял, повернувшись к выходу и словно к чему-то принюхивался.

— Нам надо уходить, — резко бросил он. — Что-то не так, я чувствую это.

— Что? Что не так? — Алина снова напряглась.

Алекс быстро затянул узел мешочка и убрал добычу во внутренний карман куртки, не забыв закрыть его на «молнию».

— Да если б я знал! Уходим! Быстро!

Подавая пример, он первым бросился к выходу, держа горящую лампу в левой руке так, словно готовился защищаться. Алекс схватил Алину за руку и последовал за гвардейцем.

— Я же на каблуках, провались всё в пекло! — ругалась она, но не отставала.

Добежав до конца коридора, Нагварден отбросил лампу в сторону и нырнул в низкий тоннель, ведущий в подвал театра. Он двигался куда быстрее спутников. Когда они вновь оказались рядом, пройдя сквозь иллюзорную стену, Константин уже держал в правой руке магическую рапиру. Она выглядела так, словно была соткана из серо-коричневых искр. Причудливый эфес практически чёрного цвета оставлял за собой лёгкий дымчатый след при движении.

— Какая красота! Что это? — Алина на секунду забыла о тревоге и потянулась к оружию. Стоило ей немного приблизить руку, как одна из ярко коричневых искр сорвалась с лезвия и ужалила её.

— Эй! Она кольнула меня!

— Осторожнее! — гвардеец отдёрнул рапиру подальше от любопытной девушки. — Это не игрушки.

— Что происходит-то? — Алекс пытался прислушаться к ощущениям, но не мог понять, что так встревожило Константина. — Ты кого-то чувствуешь?

— Да, я что-то почувствовал, — кивнул гвардеец, взмахом руки призывая всех двигаться к выходу из подвала. — Но эта штука у тебя в кармане не даёт мне понять, что именно. И мне жутко хочется убраться отсюда подальше.

— Тогда так и сделаем.

Не таясь на этот раз, они почти бегом добрались до двери. Нагварден смело распахнул её и рванул вперёд, при этом движения его были настолько быстрыми, что даже Алекс толком не смог определить, в какой именно момент Константин оказался впереди на перекрёстке коридоров, один из которых вёл к главному входу, а второй — к запасному, через который они и вошли. Гвардеец осматривался до тех пор, пока Алекс и Алина не догнали его.

— Что-то точно не так, — пробормотал Алекс, оказавшись рядом с Нагварденом. — Не понимаю что, но что-то изменилось.

— Холодно, — проговорила Алина. — Здесь стало намного прохладнее. И ветер. Чувствуете?

Ермолов понял, что девушка права.

— Да, точно. И ветер идёт оттуда, — Иррата махнул в сторону главного входа. — Сторож выбрался покурить?

— Сторож мёртв, — Константин ощетинился и отвёл рапиру в сторону, словно готовясь отражать атаку. — Ветер доносит запах крови от входа. Осторожнее!

В одно мгновение гвардеец оттолкнул Алекса и Алину в коридор, ведущий к запасному выходу, а затем развернулся и крест-накрест взмахнул перед собой рапирой. Ему под ноги упали разрубленные надвое ледяные сосульки длиной не менее полуметра.

— Бегите! Быстро!

Алекс схватил Алину за руку и рывком потащил за собой. Константин не стал бы просто так гнать их, значит дело было серьёзное. За спиной раздались гулкие звуки ругани и ударов, потом там что-то зашипело. На бегу Иррата обернулся и с округлившимися глазами увидел, как по коридору в сторону подвала пролетел огненный шар. Ещё секунда, и тот скрылся из виду, а потом, по всей видимости, встретив на пути стену, взорвался.

— Твою мать!

Алекс побежал быстрее, и Алина едва успевала за ним. Коридор они преодолели за считанные секунды. Дверь Иррата распахнул, врезавшись в неё на ходу плечом. Не рассчитав сил, он ударил так сильно, что выбил её начисто вместе с петлями. С грохотом, прозвучавшим в тишине как пушечный выстрел, дверь рухнула на припорошенную снегом землю.

Сам Ермолов, не ожидавший подобного, приземлился на дверь сверху.

— Алекс, вставай! — с паникой в голосе завопила Алина, и он резко, одним рывком, поднялся.

От главного входа к ним неслись два тёмных силуэта. Один из них выбросил вперёд руку, и Ермолов не придумал ничего лучше, как нагнуться и подхватить многострадальную дверь, используя её, как щит.

Сделал он это очень своевременно, потому что уже в следующий миг в неё врезалось очередное ледяное копьё, выбив из двери щепки и оставив приличную вмятину. Следующее копьё пробило деревянную поверхность насквозь, лишь чудом не дотянувшись нескольких сантиметров до головы Алекса.

— Что вы тут копаетесь?! — Из здания выскочил Константин, по-прежнему сжимая дымчатую рапиру.

Рукава его пальто были забрызганы красным. Гвардеец хладнокровно перерубил в воздухе новое ледяное копьё, летевшее точно ему в голову, свободной рукой выхватил дверь из судорожно сжатых пальцев Алекса и бросил её в противников.

Она врезалась ребром в горло одного из атакующих и сбила его, словно фигуру для игры в «городки», протащив добрый десяток метров по земле.

Второй противник резко подпрыгнул на высоту третьего этажа, заскользив по воздуху вниз, словно на невидимом сноуборде по склону невидимой горы.

— Да бегите же! — рявкнул Константин и, подобравшись, словно сжатая пружина, прыгнул вверх на одну из странных конструкций, окружающих здание театра.

С неё он перепрыгнул уже на сам театр, а оттуда, как следует оттолкнувшись, с немыслимой скоростью бросил тело навстречу воздушному сноубордисту.

Спутники Константина этого не видели: не оглядываясь, они из последних сил неслись в сторону реки. Не видели они и того, как траектории противников пересеклись, и как взмахом рапиры гвардеец обезглавил нападавшего.

— В сторону! — раздался оклик позади, и Алекс бросился на Алину, падая с ней на землю.

Над ними пронеслось несколько огненных стрел. Они врезались в бетонные плиты, растопив вокруг себя снег и оставляя тёмные пятна.

Не тратя время, оба Иррата поднялись с земли и увидели, как позади них Константин сражается сразу с несколькими вампирами, которые осыпали его огненными и ледяными снарядами.

Всё внимание противников было сосредоточенно на гвардейце, что позволило Алексу и Алине отбежать дальше и укрыться за композицию из бетонных колонн, декоративных элементов и мостика, ведущего к ещё одному входу в театр.

— Мы должны ему помочь! — на бегу выкрикнула Алина.

— Я не знаю, как!

Алекс действительно не знал. Он бессильно оглядывался по сторонам, но не видел ничего, похожего на хоть какое-то оружие. Не было тут даже какой-нибудь урны, которую при случае можно было бросить во врага.

За спиной в очередной раз громыхнуло. Алекс и Алина непроизвольно обернулись и увидели, как верхушка одной из колонн разваливается на части и осыпается бетонной крошкой на землю.

Константин стоял на мостике, ведущем на второй этаж. Его рапира рисовала в воздухе замысловатый узор, блокируя атаки двухметрового сгустка тьмы. Ног у этого странного противника не было, зато рук — целых шесть. И все они продолговатыми протуберанцами тянулись к гвардейцу.

Ускорившись, Нагварден удерживал чернильного монстра, успевая при этом то уклоняться, то отбрасывать в стороны ледяные копья и стрелы пламени, летящие на него откуда-то сверху.

— Алекс! — услышал Иррата вдруг и почувствовал толчок.

Алина отпихнула его в сторону на несколько метров, но сама не успела увернуться. Что-то невидимое потянуло девушку в сторону двух отдельно стоящих вампиров, которые не принимали участие в общей битве. Девушка истошно заорала, и в следующий миг её по дуге резко отбросило этим вампирам за спину.

— Алина! — Время словно превратилось для Алекса в покадровую съемку.

Краем глаза он видел, как одна из рук-щупалец монстра вцепилась в рапиру гвардейца, которая в тот же миг погасла и развеялась дымкой; как вторая рука-щупальца ударила противника в солнечное сплетение, отчего Константина отбросило к самому краю моста, и он сорвался вниз.

Двое вампиров, стоящих особняком, уже двинулись в сторону Алекса, а он с ужасом смотрел на тонкую девичью фигуру, лежащую за их спинами без признаков жизни.

Не осознавая, что именно он делает, Алекс поднял вверх правую руку, направив её в сторону одинокого уличного фонаря, тускло освещающего шокирующую картину сражения. Лампочка в фонаре налилась неестественно ярким ослепляюще-белым светом, а затем раздался хлопок, и к Иррата потянулась змеистая искрящаяся синяя лента. Стоило ей коснуться его пальцев, как он тут же ослеп, пронзённый такой дикой болью, которую ему не доводилось испытывать ещё никогда.

Дальнейшее он воспринимал смутно. Двигающиеся к нему фигуры нерешительно замерли, глядя на Алекса, который уже сам освещал всё вокруг, окутанный сеткой электрических разрядов.

Превозмогая боль, он поднял вторую руку, направил её в сторону противников и, уже ничего более не соображая, провалился в спасительное забытьё.

Женя изо всех сил старалась держаться, но если бы Сильвия не взялась за неё цепкой хваткой, она бы свалилась на первом же прыжке вампирши через лестничный пролёт. На улице они оказались в считанные секунды. Дверь, открытая с пинка, загрохотала и чуть не слетела с петель.

Бран, хоть и сильно раненный, практически не отставал. Выдохнуть и почувствовать ногами землю Женя смогла только, когда они оказались возле ничем не примечательного автомобиля. Молниеносным движением Сильвия отстегнула наручник от себя и, быстро заведя обе руки Жени ей за спину, сковала их железным браслетом, после чего грубо толкнула девушку, словно куль, на заднее сидение.

— Эй, полегче, — нервно буркнула она, неловко завалившись и больно ударившись коленкой о переднее сидение.

Сама Сильвия проскользнула за руль. Бран же, придерживая руками медленно затягивающиеся раны и чертыхаясь при каждом неловком движении, занял место на переднем пассажирском кресле.

Водила Сильвия так же отчаянно, как и дралась — быстро, уверенно и экстремально. Женя только и слышала визг тормозов машин, которые Нагварден обгоняла или подрезала. Как она умудрялась ни во что не врезаться, для Жени оставалось загадкой.

— Оторвались, — удовлетворенно заметил Бран спустя какое-то время и немного расслабился.

— От кого? — Женя не удержалась от вопроса, приняв, наконец, относительно удобную позу, насколько это могло быть со стянутыми за спиной руками.

Она поймала в зеркале заднего вида крайне недружелюбный взгляд Сильвии, но вампирша явно была довольна собой, поэтому преодолела привычное пренебрежение к людям вообще, а к якшающимся с Иррата, в частности, и соизволила ответить:

— От охотников, которых, по всей видимости, поставили присматривать за тобой.

Бран усмехнулся и тут же застонал.

— От этой проклятой небом ковенской Тени проку больше, чем от десятка охотников. Так что не обольщайся, девочка, мы отрывались от погони не потому, что боимся их, а просто потому, что не желаем лишних смертей.

— От моей смерти, судя по всему, вы явно не откажетесь, — съязвила Женя, решив ни в коем случае не показывать охватившего её страха.

— Мы в своем праве, — ответил с переднего сидения Бран.

— Что-то не припоминаю я в Международной конвенции ООН таких пунктов, — не унималась Женя, глядя в окно и стараясь запомнить дорогу.

Они уже покинули пределы города и направлялись по трассе на север.

— Замолчите. Оба, — ледяным тоном пригвоздила Сильвия и взглянула в сторону Жени, — а не то я заставлю это сделать.

Бран резко потерял желание продолжать беседу, полностью подчиняясь напарнице. На очередном повороте Сильвия ушла в сторону, на асфальтированную просёлочную дорогу. Жене хватило знаний географии родного края, чтобы понять: отъехали они в лучшем случае километров на двадцать от города и направлялись сейчас к небольшому посёлку, в котором летом было не продохнуть от дачников, но зимой почти никто не появлялся.

Остановились они возле трёхэтажного дома из жёлтого кирпича, спрятанного за высоким забором. Ворота открылись автоматически.

Двор был идеально чистым, дорожки подметены. Несколько деревьев и газон — скрыты небольшим слоем снега, который здесь, в отличие от города, не таял и не превращался в грязную слякотную кашу.

Машина завернула на парковку, рассчитанную на три автомобиля. Первое место уже было занято японским синим внедорожником, на одно из свободных завернула Сильвия.

— Приехали, — коротко сообщила она, вытаскивая ключ из замка зажигания.

Бран, уже куда более бодрый, чем в начале их стремительного путешествия, выбрался из автомобиля и помог выйти Жене. В доме свет горел только на втором этаже.

Войдя в прихожую в сопровождении гвардейцев, Женя не смогла рассмотреть практически ничего, и пока глаза её только привыкали к темноте, Бран вёл её в подвальное помещение по узкой лестнице. Коридор цокольного этажа закончился деревянной дверью. Нагварден открыл её, впихнул туда девушку и вошёл сам.

В комнате стоял небольшой железный стол, надежно приваренный к полу, и два металлических стула, закреплённых теж же способом. Источником света здесь служил стоящий на столе светильник в абажуре с ярко-горящей лампочкой.

Бран усадил девушку на стул спиной к выходу, расцепил один из браслетов и приковал Женю к спинке стула.

— Я требую телефонный звонок и адвоката, — с вызовом заявила девушка, когда гвардеец уже собирался выходить.

Бран замер на полушаге, обернулся и усмехнулся.

— Знаешь, а ты мне нравишься, — произнёс он, — даже несмотря на то, что из-за тебя пострадала одна из моих любимых рубашек. Поэтому мой тебе бесплатный совет: расскажи всё, что знаешь и всё, что не знаешь, но подозреваешь. И тогда твои шансы выйти отсюда живой перестанут быть равны нулю.

— Ага, я поняла. Ты — «добрый коп»!

Нагварден помрачнел, медленно склонился над девушкой, вплотную приблизив к ней лицо. В его глазах больше не было и намека на усмешку или одобрение.

— Не заигрывайся, — процедил он, оскалив длинные острые клыки. Женя успела ощутить запах запекшейся крови, исходящей от его тела. — Знай меру и прислушайся к моему совету.

— Вы совершаете ошибку, — к чести Жени, голос её не дрогнул, хотя страх усилился волнообразно. — Мне нечего вам рассказать, никаких секретов мне не доверяли. А Тень скоро вернётся. И она будет злее и сильнее. Впрочем, это вы и сами знаете.

Последняя фраза была чистейшим блефом. Ничего такого Фарвил ей не говорил и не обещал, но нежелание гвардейцев снова связываться с заклинанием ковенанта было слишком явным и, как подозревала Женя, это был единственный фактор, который сдерживал Нагвардена от того, чтобы начать кромсать её по частям.

Женя состроила скучающую гримаску и равнодушно пожала плечами. Это возымело успех, по крайней мере, ей показалось, что Бран растерял угрожающий вид. Он приоткрыл рот, но передумал, молча выпрямился, развернулся и быстро покинул комнату, плотно прикрыв дверь и заперев её снаружи на замок.

Только оставшись одна, Женя позволила себе тяжело выдохнуть. Всё случилось так быстро, а она так и не успела связаться с Алексом. И кто знает, где он теперь? Жив ли? Внутри что-то тут же отозвалось волной едва уловимого тепла — Женя ощутила связующую их нить, и тут же поняла: «Жив». А ещё она смутно почувствовала, что Алекс где-то далеко, а значит, он не придёт и не спасёт её.

И тогда в голове возникла и закрутилась новая надежда.

«Отец. Я знаю, ты не оставишь меня!»

Уверенно лавируя в потоке машин и не переставая следить за дорогой, Олег Серов мельком взглянул в зеркало на заднее сиденье, где с плотной повязкой на глазах напряжённо сидел Влад.

— Куда мы едем? — спросил он, словно почувствовав этот взгляд на себе.

— Я же обещал тебя спрятать в надежное место, — сухо пояснил Серов. — Ну вот, отсидишься у нас на базе, пока всё не уляжется. А не хочешь, могу тебя прямо здесь высадить, пока не поздно. Мне так будет в разы проще.

— Почему может быть поздно? — насторожился мужчина.

Глава Управления устало вздохнул.

— Придётся держать язык за зубами о том, где ты, это ясно?

— Да как же я узнаю, где я, если ты мне глаза завязал? — вдруг развеселился Влад, натягивая на лицо привычную маску бесшабашного весельчака.

Они замолчали.

Серов взглянул на часы на приборной панели и утопил в пол педаль газа. Он явно спешил.

Добравшись до базы и пройдя стандартную процедуру идентификации, глава УЗЧ провёл гостя в каменный грот у подножия скалистой горы, где разрешил снять повязку.

— Иди за мной, — бросил Олег спутнику и быстро двинулся по главному тоннелю, ведущему в зал для собраний.

Влад послушно пошёл за охотником, еле успевая переставлять длинные тощие ноги, то и дело хмыкая и глазея по сторонам.

— Подожди меня здесь, — проговорил Серов, остановившись в большом помещении, стены и потолок которого состояли из слоистого серого известняка. — Я сейчас.

Большую часть комнаты занимал овальный стол из отшлифованного и покрытого слоем лака дерева. По контрасту с полумраком тоннеля здесь было светло. Влад уселся на один из расставленных по кругу стульев, налил в стакан воды из стоящего на столе стеклянного графина, с жадностью выпил.

Тишина обступила его со всех сторон. Сначала Влад не обратил внимание на полное отсутствие звуков, но уже спустя несколько минут абсолютное безмолвие проникло в лабиринты внутреннего уха и начало давить на мозг.

Нехорошее предчувствие заставило Влада подняться и несколько раз измерить зал шагами. Рассматривать здесь особо было нечего, и чтобы хоть как-то отвлечься, Влад устремил взгляд на единственный источник света — вмонтированную в каменный потолок люстру с несколькими конусообразными плафонами. Держалась она на трёх массивных штырях, уходящих прямо в горную породу.

Будучи инженером-электриком, Влад с профессиональным интересом задался вопросом о том, каким образом к люстре подаётся питание. Приглядевшись, он заметил толстый серый кабель, который шёл от люстры прямо по потолку и был в нескольких местах аккуратно закреплен с помощью скоб.

За своими изысканиями Влад не заметил, как в комнате появилась девушка. Она подошла бесшумно, и Влад обернулся уже в тот момент, когда она стояла совсем рядом: строгая, подтянутая, настороженная. Девушка была одета в камуфляжные штаны с широкими накладными карманами и белую простую футболку, открывающую подкаченные руки с красивым рельефом.

Она в упор посмотрела на гостя внимательными глубоко посаженными глазами, искрящимися умом и внутренней силой. Их взгляды встретились, и Владу стало не по себе.

— Могу я увидеть ваш код доступа, — строго спросила незнакомка вместо приветствия и требовательно протянула раскрытую ладонь.

Влад ещё больше напрягся, хотя вида постарался не подать.

— Так это... нет его у меня, — начал оправдываться он, чуть растерявшись под пронзительным взглядом серых глаз.

— Тогда как вы сюда попали? — В голосе девушки послышалась сталь.

— Воу, какие мы грозные! — усмехнулся Влад. — Полегче. Меня провёл сюда один из ваших. Но... он не представился. Я честно, даже не знаю, как его зовут. Вернее, представился, но это явно было не его имя…

Влад почувствовал себя глупо. Он хотел сказать что-то ещё, но не успел. В следующую секунду девушка скользнула за спину и с лёгкостью скрутила его руки. Запястья и локти тут же оказались стянуты прочным жгутом. Влад дёрнулся и понял, что только ещё сильнее затягивает узлы.

— Эй, ну зачем так сразу, я могу всё объяснить…

— Сядь и не рыпайся, пока не придут остальные, — не терпящим возражения тоном проговорила незнакомка и подтолкнула пленника к стулу.

В этот момент у входа в зал появился смуглый темноволосый парень, одетый в чёрные зауженные джинсы и мешкообразный балахон с капюшоном.

— Эви, что случилось? — спросил он с тревогой.

— А, Руин! — девушка приветливо махнула рукой, а потом кивнула в сторону пленника: — Посмотри, может видел его где? Гулял тут без кода доступа. Пришлось нейтрализовать до прихода руководства.

Афганец подошёл к столу и оценивающе посмотрел на Влада, который, казалось, уже смирился с положением вечного пленника.

— Да, видел его один раз, — вспомнил Руин, внимательно разглядывая незнакомца. — Он встречался с Лорин, и они что-то обсуждали. Он работает на неё, я уверен.

Влад в свою очередь тоже узнал молодого охотника.

— А, мальчик по вызову! — ехидно хохотнул он. — Видел, как ты там перед ней пресмыкался. Что она тебе пообещала? Бессмертие? Деньги?

Руин со злостью сжал кулаки и бросил на Влада испепеляющий взгляд.

— Не поверишь! Я всё это делал только ради информации, которая поможет нам стереть твою горячо-любимую Лорин и таких как она с лица земли!

В глухой тишине грота стало отчётливо слышно, как скрипнули его зубы.

— Руин, не надо, — Эви осторожно тронула юношу за рукав. — Давай дождёмся всех и будем говорить конструктивно.

Улыбчивая молодая женщина в цветастом платье и четверо мужчин друг за другом зашли в зал через несколько минут. Они поприветствовали собравшихся и, подозрительно поглядывая на Влада, заняли места за столом.

Серов шёл последним, и увидев его, пленник оживился.

— Вон он! Эй, товарищ! Уважаемый, как вас там… скажите им, что я с вами! — воскликнул он и заёрзал на стуле.

Серов обнадёживающе кивнул Владу и занял место во главе стола. По правую руку уселся Серей Борисович Броневицкий — лысый грузный мужчина лет пятидесяти. Олеся, Ярослав и Святослав разместились с другой стороны.

Когда все расселись, Олег взял слово.

— Прежде чем мы начнем, Эви, пожалуйста, освободи нашего гостя под мою ответственность. — Глава ВУЗЧ выразительно посмотрел на девушку.

— Олег, нет! — с жаром запротестовал Руин, жестом останавливая его. — Послушай, я видел его у Лорин, он продался этой твари с потрохами!

— И у него нет доступа, — подхватила Эви. — По какому праву он вообще находится здесь?

Олег устало вздохнул.

— Знакомьтесь, это Владислав, друг Алексея Ермолова. Да, какое-то время он выполнял поручения Лорин, но сейчас любезно поделился с нами информацией и добровольно хочет сотрудничать дальше.

На этих словах Влад яростно закивал.

Руин опустил сжатые кулаки и взглянул на Влада с каким-то новым интересом, будто только что увидел. Эви поджала губы и нехотя поднялась. Она подошла к Владу и, вытащив из кармана острый складной нож, точным движением перерезала жгут.

Серов удовлетворенно кивнул, после чего поднялся и обвёл взглядом присутствующих.

— Итак, друзья. Я собрал вас, чтобы выработать дальнейшую стратегию и наметить конкретные задачи.

Следующие несколько минут глава Всероссийского Управления Защиты Человечества пересказывал полученные от Влада сведения.

— Похоже, всё стремительно катится к хренам, — философски заметил Сергей Борисович, постукивая карандашом по столешнице. — Таким образом, в итоге что мы получаем?

— Во-первых, получаем мы древнюю вампиршу, которая недавно приехала в наш город с кучкой приспешников, — продолжил говорить Серов, не обратив внимание на пессимистичное замечание старшего товарища. — И приехала она с определённой целью.

Серов взглянул на Руина, жестом давая ему слово. Афганец кашлянул и тоже поднялся.

— Мне удалось выяснить, что Лорин в спешном порядке готовит какой-то ритуал. Вероятно, именно для него она здесь. И в этом ритуале будет несколько жертв, которые уже намечены и подготовлены. Они ждут лишь какой-то артефакт…

— Спасибо, Руин, — кивнул Серов, и молодой человек вновь опустился на стул. — В свете информации, которую мы получили от Владислава, похоже, пазл начинает складываться. Алексей Ермолов выполняет для Лорин задания, добывая артефакты для ритуала. Сейчас он в Великом Новгороде, и Владислав с ним всё время на связи.

— Не то чтобы всё время, — буркнул Влад.

— Я передал эту информацию в Центр, и они обещали направить в Великий опер-группу наблюдателей из Питера, — не обратив внимание на реплику гостя, произнёс Олег. — Но пока никаких конкретных данных не поступало.

— А что это за ритуал? — спросила Эви, глядя на Руина. — Пока не ясно?

Афганец отрицательно мотнул головой, и тогда слово вновь взял Серов.

— С вашего позволения, продолжу, — сказал он официальным тоном. — Во-вторых, как рассказал Влад по своей версии событий, в Липецк прибыл ещё более древний вампир по имени Фарвил, который тоже контактирует с Ермоловым и делает его своим должником. Логичный, опять-таки, вопрос, для чего?

— Да ясно, что Ермолов этот важен для гематоморфов, мы поняли уже давно, — проворчал Сергей Борисович, приглаживая ладонью несуществующую шевелюру. — И не только он. Им что-то надо здесь, в городе. Или в окрестностях. Иначе их бы сюда не потянуло, как мух на дерьмо… Сколько лет жили спокойно, присматривали за четырьмя кровососами, клепали в лаборатории препараты, всё было мирно и гладко и тут — на тебе.

— У вас есть какие-то предположения, почему их сюда потянуло? — осторожно спросил Серов, обращаясь ко всем присутствующим.

Тон старшего товарища и подчинённого ему определённо не нравился.

В зале повисла гнетущая тишина.

— Да. У меня. Есть, — с расстановкой ответил Броневицкий и, словно решив что-то важное только сейчас, хлопнул ладонью по столу. — И я думаю, вы сами не хуже моего догадываетесь…

Он поднялся с места и навис над столом, словно каменная глыба.

Олег смотрел на Сергея Борисовича с удивлением и нехорошими предчувствиями. Выражение лица его самого опытного сотрудника изменилось. Сергей Борисович больше не напоминал ворчливого пенсионера. За пару минут он преобразился до неузнаваемости — черты лица его заострились, и в них проступила жёсткость, даже суровость. Голос наполнился бурлящей энергией. Взгляд стал колким и прямым, даже плечи расправились, из-за чего Сергей Борисович стал казаться выше и как-то внушительнее.

— «Код опасности — красный», — проговорил он официальным тоном, скользя цепким взглядом по напряжённым лицам охотников. — Я действую в соответствии с директивой двенадцать центрального офиса ВУЗЧ, в соответствии с которой мне приказано взять управление Липецким филиалом на себя с целью организации защиты Портала Лабиринта, находящегося на подконтрольной территории.

Лица присутствующих вытянулись. Несколько секунд все приходили в себя, с опаской глядя на человека, которого, оказывается, всё это время совершенно не знали.

— Простите, но… в качестве кого вы принимаете руководство? — не веря своим ушам, спросил Серов, глядя на недавнего подчинённого ошарашенно и в то же время — с изрядной долей сомнений.

— В качестве Хранителя Лабиринта, разумеется, — с этими словами Сергей Борисович снял пиджак и, расстегнув рукав рубашки, закатал его выше локтя, демонстрируя Олегу и всем остальным круглое клеймо на внутренней поверхности руки в виде стилизованного знака лабиринта.

Взгляды охотников обратились на знак. Многие переглядывались и перешёптывались с каким-то благоговейным трепетом.

— Но, уважаемый мэтр… Неужели в этом есть реальная необходимость? В Центре реально считают, что вампиры именно сейчас активируют Портал после такой длительной паузы? — спросила Эви, быстрее других придя в себя. — Я так понимаю, период бездействия продолжался несколько столетий?

— Эвита, факты, — упрямая вещь, — сухо ответил Сергей Борисович. — Аналитики Центра подсчитали вероятность такой попытки. Она уже сейчас составляет более восьмидесяти процентов, и с каждым часом риск увеличивается.

— Но… если этот риск так велик, почему мы тогда… всё это время… — Эви, обычно самая собранная и педантичная из всех, вдруг потеряла самообладание и запнулась. — Почему мы не уделяли этому должного внимания?

— Данные появлялись постепенно, и лишь недавно сложились в единую картину.

— То есть, получается, Лорин… хочет проникнуть в Лабиринт и для этого собирает артефакты руками Алексея Ермолова? — уточнил на всякий случай Руин.

— Это очевидно. Уже очевидно. Другой вопрос, получится ли у неё это. Много столетий назад вампиры потеряли возможность входить в Лабиринт. Даже если Выход удастся активировать.

— А люди? — подал вдруг голос Влад, до сего момента молча офигевавший от происходящего. — Люди могут в него войти, в этот ваш Лабиринт?

Сергей Борисович одарил гостя убийственным взглядом.

— Естественно, нет…

— Вы это… опытным путём установили? — не унимался Влад, ощутив вдруг острый позыв любопытства. — И что это за Лабиринт вообще, почему туда все так хотят попасть?

— А вот это уже — секретная информация, — сурово сдвинул брови Броневицкий. — Ты и без того услышал слишком много.

Влад нервно сглотнул подступивший к горлу ком.

— Что, вы меня теперь… это самое? — он живописным жестом провёл по горлу краем ногтя.

Броневицкий отрицательно мотнул головой.

— Ещё не хватало, — пренебрежительно фыркнул он. — Мы — защитники людей, а ты — всё же человек, хоть и… гнилой.

Приятель Ермолова поморщился, словно глотнул уксуса, но спорить не стал — обиженно засопел и заёрзал на стуле.

— Сергей Борисович, я так понимаю, времени у нас совсем мало? — спросил Руин. — Какие будут указания?

— Да, крайне мало. Все силы бросаем за организацию обороны, — пророкотал он и выразительно посмотрел на Серова. — Я займусь организацией постоянных дежурств у Выхода. Олег — ты продолжай работать в лаборатории. Можешь взять помощников, если надо. На какой стадии препарат? Есть хоть какой-то шанс его использовать в ближайшее время в боевых целях?

Стараясь не выдать эмоции, Серов поджал губы и ответил на вопрос с подчёркнутым спокойствием:

— По хорошему, ещё месяцев пять-шесть нужно на тесты, но первая экспериментальная партия уже готова.

— Прекрасно. После собрания встретимся в лаборатории, мне нужен подробный отчёт. И передашь мне все дела.

Олег молча кивнул.

— Руин, — продолжил Сергей Борисович. — Твоя миссия у Лорин пока окончена. Слишком опасно бросать тебя в это пекло, да и нет необходимости сейчас так рисковать. Она сама придёт к нам. То есть, к Выходу. И лучшее, что мы можем сделать, это достойно подготовиться. Из Москвы к нам уже стягиваются силы, ребят снимают с других задач, но потребуется некоторое время…

Молодой афганец хотел было что-то возразить, но, встретившись с тяжёлым взглядом нового начальника, промолчал.

— По группе «Сигма»…

— Я их отправил охранять Женю, — прервал Серов.

— Это трое, остальные во главе с Димой пусть явятся ко мне для получения дальнейших инструкций.

— А как же Егор? — вставил молчавший до этого полноватый мужчина в футболке с надписью «Цой жив». — Мы не будем пытаться вытащить его из плена?

— И Марину? — тут же подхватил Руин.

— Нет, — отрезал Сергей Борисович. — Защита Лабиринта — первоочередная задача. Я всё понимаю, но на кону сейчас — гораздо больше. Возможно, судьба всего человечества, всего мира. Я не буду сейчас читать вам лекций о природе Лабиринта и его особенностях. Вы все проходили вводный курс и знаете, насколько опасным может быть проникновение гематоморфов в это пространство. Последствия могут быть непредсказуемыми… вплоть до глобального апокалипсиса и ядерной зимы.

— А что, были прецеденты? — не удержалась Эви.

— Были. И закончились они крайне фатально для всех сторон. Так что, возможно, нам предстоит предотвратить глобальную катастрофу. Как вы думаете, на этом фоне одна или две смерти — это слишком высокая цена?

За столом вновь повисло напряжённое молчание. В тишине грота раздались шаги из главного тоннеля, и головы всех присутствующих повернулись ко входу, откуда появился мускулистый высокий мужчина в боевой экипировке. Он тяжело и часто дышал.

— Олег, твоя дочь у них! — начал он без длинных предисловий. — Дежурная группа просто физически не успела ничего сделать — эти твари слишком быстры! Догнать на машине их не удалось, зато сработал маячок. Мы знаем место, куда её увезли.

Лицо Олега стало белым, как лист офисной бумаги. Он вскочил с места и, словно загнанный зверь, повернулся к Броневицкому:

— Мне нужна группа «Сигма», — проговорил он требовательно. — Мы возьмём партию препарата, как раз протестируем в боевой обстановке. Под мою ответственность!

Сергей Борисович с достоинством выдержал его пронзительный взгляд.

— Сейчас это зона моей ответственности, — стальным голосом ответил он, выделив интонацией слово «моей».

— Я уже в курсе, иначе не стал бы вообще у тебя спрашивать, — рявкнул Олег. — Ты не понимаешь, у них моя дочь?!

Броневицкий внезапно смягчился:

— Олег, и ты меня пойми, я не враг тебе, — сказал он с долей сочувствия. — Мы по-прежнему продолжаем делать общее дело, но…

— Но моя дочь должна сдохнуть у кровососов, потому что на кону — судьбы мира, да? — выпалил Серов, не дослушав.

Сергей Борисович недовольно качнул головой:

— Нет, — ответил он внезапно. — Есть у меня одна идея, но для её реализации нужно пойти, во-первых, на риск, а во-вторых, на сделку с совестью. Подозреваю, что последнее для тебя может стать проблемой.

Серов пристально взглянул на Броневицкого и, играя желваками, поджал губы.

— Что нужно делать?

— Идём, расскажу, — по-товарищески хлопнул его по плечу Броневицкий и, повернувшись к остальным, добавил: — Эви — пока мы беседуем, разбейтесь на тройки и распределите время дежурства у Выхода.

— Есть, — по-военному чётко ответила девушка, явно довольная доверием нового начальства. — А с этим что делать? — она кивнула на Влада.

— Что угодно, но на поверхность не выпускать!

Минуты ожидания показались Жене часами. И, когда она уже всерьёз раздумывала, как бы ей лучше напомнить о себе, за дверью раздались чьи-то осторожные шаги, а затем дверь отворилась, тихо щёлкнув замком.

— Японский бог! — непроизвольно вырвалось у Жени, когда она рассмотрела вошедшую гостью.

— Позвольте счесть это комплиментом, хотя и совершенно незаслуженным. А вот с национальностью вы угадали, — невозмутимо выговорила невысокая, не более полутора метров ростом, стройная азиатка с раскосыми зелёными глазами.

Женя впервые слышала такой необычный говор. Японка говорила очень чётко с едва уловимым акцентом, который придавал голосу неповторимое очарование. Её бледное бесстрастное лицо обрамляли ровные чёрные волосы, водопадом ниспадающие к талии. Из косметики — лёгкие мерцающие тени на веках и прозрачный сияющий блеск на губах, из украшений — только тонкая серебряная цепочка. Одета азиатка была в свободное голубое платье с неглубоким вырезом, а на ногах её Женя успела заметить сабо на небольшой бамбуковой платформе.

Азиатка не торопясь прикрыла за собой дверь, спокойно прошла к свободному стулу и изящно села, вызвав у Жени мимолетный приступ зависти к её ровной осанке.

— Меня называли многими именами и прозвищами, — продолжила японка, — но ваш вариант, Евгения Олеговна, я слышу в первый раз. Пополню свою коллекцию. Благодарю за это.

Женя изумлённо смотрела на японку, безуспешно стараясь уловить в её голосе хоть даже лёгкую иронию.

— Итак, Евгения Олеговна, — вновь заговорила незнакомка, — мне рассказали о возникшей ситуации. Должна признать, защита, которой наградил вас сам лорд Фарвил, очень хороша. Не идеальна, разумеется, но достойна. И это вызывает определённые трудности.

— Быть может, — осторожно, словно ступая по тонкому льду, произнесла Женя, — вы мне сможете толком объяснить, что вам от меня нужно?

— Позвольте до конца объяснить ситуацию. Дело в том, что я достаточно хорошо знакома с заклинанием «Теневой страж». Сильвия рассказала мне о столкновении и том, как ей удалось ненадолго избавиться от Тени. По моим расчётам, у нас есть около десяти минут, прежде чем заклинание восстановится. Для детального слепка памяти этого времени недостаточно. Я могла бы вывернуть вас наизнанку и получить некачественный обрывочный слепок, который вряд ли даст мне полную картину. И вы, Евгения Олеговна, этот процесс не переживёте.

— А… другие варианты? — сглотнув, спросила Женя.

— Разве мне необходимо это объяснять? Хорошо, мне не сложно, — японка прозрачно улыбнулась. — Вы рассказываете мне всё, что вам известно об Алексее Иррата и Фарвиле, об их взаимоотношениях, о ваших с ними взаимоотношениях, о том, как вы с ними оказались связаны. Вы отвечаете на все возникшие у меня в процессе вашего рассказа вопросы. О том, почему за вами присматривали так называемые охотники, рассказывать не нужно, мы прекрасно осведомлены, кем является ваш биологический отец. Добавлю, что если вы вздумаете отмалчиваться, недоговаривать или попытаетесь меня обмануть, в этом доме есть достаточно вместительная морозильная камера, куда мы, поверьте, не испытывая никакого удовольствия, вас поместим на несколько часов, пока будем заняты приготовлением к процессу повторного изгнания Теневого стража, а заодно навестим вашего второго биологического родителя и пригласим к нам в гости.

— Нет! — вырвалось у Жени. Она вцепилась свободной рукой в край стола и до боли в пальцах сдавила его. — Не трогайте маму!

— Я повторюсь, нам это не доставит ни малейшего удовольствия, но в крайнем случае, если это потребуется, мы готовы пойти на такие меры.

Нагварден, и без того сидевшая идеально ровно, выпрямилась ещё сильнее и мягко добавила:

— Вот единственные возможные два варианта развития событий, и только вам выбирать, по какому мы пойдём.

«Прости, Алекс», — мысленно взмолилась Женя, после чего поймала внимательный взгляд раскосых глаз и тяжело вздохнула:

— Хорошо. Слушайте…

Ей не потребовалось много времени, чтобы поведать японке обо всех обстоятельствах «знакомства» с Ермоловым в парке, а затем — о встрече в клубе «Спектр». Она рассказала о том, как попала в его квартиру, и о том, кого они увидели на пороге. О лорде Фарвиле, о долге Алекса перед ковенантом и о том, как без особых на то видимых причин Фарвил дал ей защиту.

— Вот всё, что я знаю, — закончила Женя, переводя дыхание.

В горле пересохло, но предложить ей хотя бы глоток воды никто не торопился.

Японка пару раз отбила дробь пальцами по столу.

— Жаль, — безо всякой жалости в голосе произнесла она, — вижу, что ты не врёшь и ничего не утаиваешь. К сожалению, твои слова не дали никакой ясности. Мы подозревали, что всё-таки Алекс убил людей возле своей квартиры, а лорд Фарвил его по непонятным причинам прикрывал, но мы также отсмотрели записи с камер в клубе, и они почти полностью его оправдывают. Вампир, виновный в гибели четырёх человек и обращении одной девушки, до сих пор не найден, а Сильвия и Бран только потеряли время…

Японка, казалось, просто рассуждала вслух, но Женя была уверена, что делает она это намеренно, то ли отвечая откровенностью на откровенность, то ли стараясь втереться в доверие к Жене.

— Ты, конечно же, не знаешь, за что Алекс должен Фарвилу? — без особой надежды в голосе поинтересовалась вампирша и понимающе кивнула, когда пленница отрицательно мотнула головой. — И куда уехал Иррата, ты тоже не знаешь?

— Нет, — на сей раз вслух ответила Женя, — он прислал утром сообщение, в котором написал, что уезжает на несколько дней, потом в течение дня звонил несколько раз, но я спала и не ответила. Хотела перезвонить и тут как раз по мою душу явились ваши… коллеги.

— Какое очаровательно слово ты подобрала, — едва заметно улыбнулась азиатка, — кстати, можешь называть меня Тэнко.

Откуда-то Женя поняла, что это не настоящее имя, и вряд ли она узнает настоящее.

— Вас интересует что-то ещё?

— О, у меня много вопросов, но ты не сможешь ответить и на сотую их долю.

— Тогда, — нерешительно проговорила Женя, — быть может, я могу отправиться домой?

Тэнко разом посерьёзнела, сцепила изящные пальцы и положила руки на стол.

— Я должна посовещаться с… коллегами, но, боюсь, тебе придётся задержаться здесь на какое-то время.

— Да вы издеваетесь?! — не выдержала Женя. — Я уже рассказала всё, что знала, чего ещё вам нужно?

— Успокойся, девочка, — холодно прервала ее японка, — или мы тебя успокоим. Про морозильную камеру я не шутила. И тебе вряд ли понравятся тамошние соседи.

Женю передёрнуло от омерзения. Неужели вампиры хранят мёртвые тела в холодильниках?

— Дайте хотя бы маме позвонить. Она же с ума сойдёт.

Ответить Тэнко не успела: на лестнице раздались быстрые шаги, затем дверь приоткрылась, и на пороге возник Бран. Он выглядел одновременно встревоженным и удивлённым.

— Тэнко, простите, что прерываю, но у нас гости.

— Гости? — Удивление японки выразилось лишь в лёгком изгибе брови. — Не припоминаю, чтобы мы кого-то приглашали. И кто же там? Сиринийцы или, быть может, лорд Фарвил решил проверить, почему одна из его Теней была временно изгнана?

— Нет. Там люди, — ответил Бран и крайне выразительно посмотрел на Женю. — Охотники.

«Отец!» — радостно поняла девушка.

Алекс стоял в узкой кухне собственной квартиры и смотрел по сторонам: со времени его отъезда здесь ничего не изменилось, только окна почему-то были раскрыты нараспашку. Гуляющий по комнате сквозняк вызвал короткий приступ дрожи. За окном стеной падал снег. Порывами ветра его задувало внутрь, и он уже тонким слоем лежал на полу, не собираясь таять. Ермолов выдохнул, и изо рта вырвалось облачко пара.

Пройдя через сквозную гостиную, также усыпанную снегом, Алекс застыл на пороге спальни. Кровать, на которой он привык спать, обнимая жену, пылала неестественно-ярким оранжевым пламенем. Всё остальное было окрашено в серые и грязно-белые тона. Марина лежала на кровати без чувств, а её тело, лицо и волосы лизали языки пламени. Рядом с кроватью, спиной к Алексу, на корточках сидел Влад, укутанный в тёплый военный тулуп. Выставив к огню руки, он грел их, периодически поёживаясь.

Услышав хруст снега под ногами друга, он развернулся и с грустью посмотрел на него.

— Извини, — хрипло проговорил он, — здесь очень холодно. А тебя слишком долго не было…

Марина на кровати застонала, дёрнулась и открыла глаза. Увидев Алекса, она ласково ему улыбнулась. Он рванулся к жене, но стоило ему лишь моргнуть, как место Марины заняла обнажённая, издевательски смеющаяся Лорин, которая нежилась в оранжевом пламени.

— Я уже заждалась тебя, — она с хохотом зачерпнула огонь с кровати и швырнула его в Алекса.

Он инстинктивно вскинул руки, защищая лицо, и пламя коснулось его ладоней. Алекс закричал от нестерпимой боли и рухнул на колени. Он ослеп на несколько мгновений, а проморгавшись, обнаружил себя уже в другой квартире, в гостиной, принадлежащей Константину.

Рядом с собой он обнаружил тело гвардейца с остекленевшими глазами и прожжённой дырой в груди, а также Сольвейг с занесённым дымчатым клинком.

— Нет, Сольвейг, остановись! — Алекс вскинул руки, покрытые коркой ожогов, сквозь которые сочилась кровь.

— Из-за тебя, ублюдок, я потеряла всё! — с ледяной яростью выкрикнула дочь севера. — Сколько ещё должно погибнуть по твоей вине?!

Сольвейг начала опускать клинок, но Алекс выставил над собой израненные руки и умудрился перехватить колдовское лезвие. Возбуждение от пережитых кошмарных сцен достигло предела, и он выпустил его из себя вместе с яркой, слепящей вспышкой голубого разряда. Иррата успел увидеть, как выражение ненависти в глазах Нагварден сменяется удивлением и страхом.

В следующий миг её отбросило назад. Сольвейг врезалась в стену и сползла по ней вниз с неестественно вывернутой шеей. Рядом с Алексом с тихим звяканьем упала оплавившаяся рукоять клинка, но он уже не заметил этого, захваченный водоворотом боли. В его ладони и пальцы без всякой анестезии вонзились десятки острых лезвий, разрезая плоть на тонкие кроваво-красные слайсы. А потом они тоже вспыхнули оранжевым пламенем.

Ермолов упал на пол, поджав под себя многострадальные руки, от которых исходил тошнотворный запах палёного мяса. На глаза навернулись слёзы, а потому он не сразу разглядел того, кто подошёл к нему и положил прохладную ладонь на лоб.

— Эй, что с вами? — услышал он встревоженный женский голос.

Алекс несколько раз моргнул, стараясь рассмотреть его обладательницу. От неожиданности он вздрогнул и отполз на пару метров, отталкиваясь ногами. Над ним стояла Любовь Павловна — та самая историк из музея, которую он убил.

— Это невозможно, — прошелестел Алекс в ужасе. — Я же убил вас!

— Разве ты меня убил? — Любовь Павловна искренне поразилась.

Она провела ладонью правой руки по шее и, словно стирая тонкий слой грима, обнажила ужасную рваную рану. — Ох, и правда. Выходит, я умерла. А зачем ты убил меня?

От растущей абсурдности происходящего у Алекса пошла кругом голова. Он зажмурился и затряс ею, силясь прогнать видения.

— Я сплю, я сплю, я сплю, — словно заведённый, повторял он.

Не открывая глаз, Ермолов попытался ущипнуть себя, забыв про состояние рук. От очередного приступа боли он вскрикнул, выругался и открыл глаза.

Теперь он находился на скамейке возле дома — прямо перед детской площадкой, где, напевая смутно знакомую детскую песенку, сидела его маленькая дочь Полина и самозабвенно лепила куличики из чего-то розового, смутно похожего на мясной фарш с мелкими осколками костей и хрящей. С неба падали крупные хлопья пепла, здания в округе дымились, местами выбрасывая рыжие языки пламени. Улицы были пустынны, дома с распахнутыми или выбитыми стёклами казались покинутыми. Вокруг полыхали пожары, а тусклый диск солнца безуспешно пытался прорваться сквозь завесу пепельных облаков. Всё вокруг было серым и безжизненным. Запахи гари и тлена настойчиво щекотали нос.

Алекс хотел было броситься к дочери, но понял, что не может этого сделать — он словно приклеился к скамейке. Позвать Полину тоже оказалось непосильной задачей — рот предательски не хотел открываться.

Ермолову оставалось лишь сидеть и наблюдать, как из-за угла небольшой электроподстанции вышла Женя. Он вздрогнул от вида её поседевших волос. Девушка постарела, как минимум, на два десятка лет: лицо было испещрено морщинами, под глазами проступили тёмные круги. За её плечом, слегка нависая и злорадно улыбаясь, висела Тень — подарок от Фарвила. Гротескное лицо Стража сейчас походило на лицо ковенанта. В руках Тень держала клубки тёмных нитей, которые тянулись к голове, рукам и ногам Жени, словно та была её марионеткой.

Девушка подошла к дочери Алекса и присела рядом с ней. Несколько секунд Женя смотрела на девочку, а потом безжизненным голосом прошептала:

— Полина, нам пора идти.

— Не хочу, — возразил ребёнок, — я жду маму и папу.

— Они не придут, моя маленькая, — Алекс видел, что Тень склонилась к голове Жени и шепчет что-то, разевая клыкастую пасть, а девушка с небольшой задержкой повторяет её слова: — Их больше нет, как и многих других.

— Неправда! — Полина стукнула кулачком по одному из куличей. — Они придут! Они всегда приходят за мной!

Алекс упёрся руками в крашеное дерево скамьи. Напрягаясь изо всех сил и беззвучно крича, он рванулся вперёд, на этот раз преодолев сопротивление и вскакивая на ноги.

Тень за спиной Жени повернула голову и уставилась на Алекса желтоватыми огнями глаз.

— Слишком поздно, Алексей, — голосом Фарвила прошипела она, в то время как Женя, Полина, огни пожаров и падающие хлопья пепла замерли, словно кто-то поставил видео на паузу, — ты тот, кто погубит этот мир. Это уже предрешено. Не сопротивляйся, и тогда у твоего ребёнка будет шанс прожить дольше.

Алекс хотел ответить, но не мог. Да, он оторвался от скамьи, но ни одного шага сделать ему не удалось. Зато он почувствовал чью-то ладонь на плече.

— Не слушай никого, — раздался голос Алины.

Ермолову очень хотелось развернуться и увидеть новообращённую, но мышцы не слушались.

— Выбор, который тебе предстоит сделать, будет только твоим. Как и его последствия. Но ничего не предрешено, запомни это. А теперь, тебе пора уходить.

Чьи-то руки с силой толкнули Алекса в спину, и он начал заваливаться на бок, погружаясь в темноту.

Пробуждение принесло букет неприятных ощущений. Всё тело болело, как никогда до этого. В голове звенело, гудело и дребезжало хуже, чем от пьянки после сдачи диплома. Алекс испытывал острейшее желание либо снова провалиться в сон, либо сразу умереть.

Он с усилием открыл глаза. Перед ним медленно начали проступать очертания салона вместительного автомобиля, на заднем сидении которого Алекс полулежал, привалившись головой к стеклу. Судя по несущимся за окном едва различимым пейзажам, машина ехала по трассе на приличной скорости.

Ермолов скосил глаза и увидел сидящего за рулём Константина. Несмотря на морозную погоду, гвардеец предпочитал ехать с раскрытым окном, отчего его волосы развевались на ветру. Нагварден, похоже, был взвинчен до предела, о чём свидетельствовали судорожно вцепившиеся в руль руки с выступающими костяшками пальцев. А вот Алины в машине не было.

Перед глазами Алекса промелькнул отрывок воспоминаний о прошлой ночи, когда Алина оттолкнула его, а сама при этом подставилась под огненное лассо противника.

— Алина, — прохрипел Иррата, облизывая пересохшие потрескавшиеся губы.

Он попытался подняться, опершись на руку, но тут же взвыл от приступа боли и упал обратно на сиденье. Он обнаружил, что рукава его одежды были оторваны, а руки от кончиков пальцев и практически до плеч — кое-как замотаны бинтами, красными от пропитавшей их крови.

Нагварден, явно погружённый в размышления, от неожиданности дёрнул рулём, и машину занесло. Не без труда вернув ей управляемость и удержав от вылета в кювет, Константин съехал на обочину, остановился и громко выругался.

— Какого дьявола?! — Он развернулся на сиденье вполоборота и непонимающе уставился на Алекса. — Какого дьявола ты очнулся?!

— В смысле? — Перед глазами Алекса крутилась карусель из красочных вспышек всех оттенков боли, но даже сквозь эти вспышки он видел выражение лица гвардейца, не предвещающего ничего хорошего.

— С твоими повреждениями и на твоём уровне развития полагается валяться без чувств как минимум несколько дней, а не просыпаться спустя шесть часов. Ты хоть представляешь, что осталось от твоих рук после устроенного тобой светового шоу?

— Я слабо помню, что я вообще делал, — признался Алекс.

С трудом, но всё же он поднялся и, тяжело выдохнув, уставился на перебинтованные руки.

— Ты сжёг их едва ли не до костей, — жёстко проговорил Нагварден, — и поверь, я теперь не так сильно скучаю по вкусу и запаху шашлыка.

Алекс сглотнул, тупо рассматривая бинты, перевёл растерянный взгляд на Константина.

— Где мы? Куда едем? Где Алина?

Гвардеец помолчал несколько секунд, потом отвернулся от Алекса, взялся за руль и, повернув ключ зажигания, медленно выехал на трассу, продолжая движение.

— Как ты помнишь, нас атаковали, — начал рассказывать он. — Все Иррата были из новых поколений. Навскидку, никого старше десятого. С ними бы я, скорее всего, разобрался, хоть их и было около дюжины. Но потом вмешался кое-кто посерьёзнее.

— Кто? — спросил Алекс, когда гвардеец неожиданно замолчал.

— Сириниец. Тот, из-за кого я даже не почувствовал приближение вампиров. Так закрываться могут только колдуны Сиринити, да и то не все, только самые сильные. Этот был очень сильным. Второе или четвёртое поколение. Против него у меня не было ни единого шанса. Чёрт! — Константин со злостью треснул по рулю. — Да даже тварь, которую он призвал, уделала меня, как бог черепаху!

— Я помню, как ты падал с того мостика, — сказал Алекс. Перед его глазами вдруг всплыла картинка: рука-щупальца чернильного монстра наотмашь бьёт Нагвардена, и тот срывается вниз. — И после этого…

— И после этого ты проявил способности к магии, — закончил за него гвардеец. — Мои поздравления, тебе подвластно электричество. Это редкий дар. Но что меня больше всего удивляет, так это твои возможности. Алекс, — Нагварден посмотрел на Иррата через зеркало заднего вида, — то, что ты проделал… Я такого не видел никогда.

— Что я сделал-то? Разве я не сразу отключился?

— Не сразу, — отрицательно покачал головой Константин, — сперва ты выпустил так называемую цепную молнию. Одним ударом ты испепелил четырёх Иррата и уничтожил тварь, которую призвал сириниец, опрокинул его самого, а заодно оставил почти весь город без света.

— Ч… чего? — Алекс вытаращил глаза и начал заикаться.

— Того, — в рифму ответил гвардеец, — по радио только и твердят о сильном скачке напряжения, трёх сгоревших подстанциях и городе, оставшемся практически полностью без света. Коммунальные службы и МЧС бьют тревогу. В общем, декорации для фильма-катастрофы готовы, снимай-не хочу.

— И это устроил я?!

— И это устроил ты, — мрачно подтвердил Нагварден. — К сожалению, сириниец выжил, поэтому всё, что мне оставалось делать, это схватить тебя за шкирку и бежать оттуда со всех ног.

— А как же Алина? — вскинулся Алекс. — Ты что, оставил её там?!

Гвардеец помолчал, играя скулами, а затем нехотя выговорил:

— Да. Оставил. Я мог вытащить только одного. Будешь меня винить, что вытащил тебя, а не её — милости прошу. Но молча. Мне твоя гневная проповедь не нужна, и без того погано.

— Почему? — коротко спросил Алекс, еле сдерживая себя от выплеска эмоций.

— Что «почему»? — не оборачиваясь, спросил Нагварден.

— Почему меня, а не её?

— Потому, — отрезал Константин, с лёгкостью обгоняя фуру. — Потому что ты — более весомая фигура в игре, которую затеяла Лорин. Потому что я не понимаю, как ты устроил этот мини-армагеддон, ну и наконец, потому что ты банально валялся ближе и подавал хоть какие-то признаки жизни.

Оба замолчали. Что творилось в голове Кости, Ермолов не представлял. На него навалился ворох противоречивых эмоций: благодарность, облегчение, ужас, злость, бессилие, отчаяние. Ему с равной силой хотелось сказать гвардейцу «спасибо» за спасение и наброситься на него с кулаками, хотелось закрыть лицо руками и заставить Константина развернуть машину обратно в слабой надежде, что Алину ещё можно спасти.

Спустя несколько минут тишины, нарушаемой лишь урчанием мотора и шелестом шин по асфальту магистрали, Алекс прочистил горло и спросил:

— Что было дальше? Откуда, в конце концов, взялась эта машина?

Прежде чем ответить, Нагварден осторожно взял с переднего пассажирского сидения фляжку и протянул её назад. Движения его были странно-неловкими и медленными.

— У тебя что-то с рукой или во фляжке нитроглицерин? — мрачно поинтересовался Иррата, осторожно принимая ёмкость и, морщась от боли при каждом движении перебинтованных пальцев, принялся откручивать крышку.

— Перелом, — коротко ответил гвардеец. — Почти срослось уже, как и все три ребра. Но лишние движения не доставляют удовольствия. Выпей всё. Тебе нужно.

Преодолев секундное отвращение, Алекс в несколько глотков осушил фляжку и практически сразу почувствовал себя лучше. По меньшей мере, он взбодрился, и колокола в голове стали звучать заметно тише.

— А дальше, — убедившись, что Иррата выполнил его требование, продолжил Константин, — дальше с тобой на плече я рванул из города по всем чертям. Только на несколько секунд забежал в гостиницу и забрал ноут. Я остановил первую попавшуюся машину, а конкретно — именно эту, использовал водителя в качестве донора, уложил тебя на заднее сиденье и дальше не снимал ногу с педали газа.

— У вас же вроде не принято, — рассеяно пробормотал Алекс, возвращая опустевшую тару.

— Это был экстренный случай, — чуть помедлив, ответил Нагварден. — Да и владельцу ничего не грозит. Проснётся в подъезде, где я его оставил со слабостью, и займётся поиском своего автомобиля. Что, учитывая определённый хаос в обесточенном городе, будет не так-то просто.

— Ладно. Каковы наши дальнейшие действия? Алина… Как думаешь, она может быть ещё жива?

Вопрос повис в тишине. Константин не торопился отвечать, и Ермолову пришлось многозначительно покашлять.

— Насчёт того, жива или нет — не знаю, — тяжело вздохнув, ответил наконец гвардеец, — всё возможно, но шансов мало. А насчёт действий… Скоро мы будем в Москве, где я вызову подмогу, и представители моей семьи отправятся в Новгород. Провалиться мне на месте! Я специально проверял данные перед отъездом — даже намёков не было, что в городе может оказаться столько вампиров. Всех отследить, конечно, тяжело, но не десяток же вампиров, да ещё и из разных семей. В голове не укладывается!

— Как ты думаешь, что заставило сиринийца работать с Иррата? По твоим словам, особой симпатии к моим новым, с позволения сказать, родственникам, никто не испытывает.

— Судя по тому, насколько сириниец силён, — горько усмехнулся Нагварден, — это не он работает с Иррата, это они работают на него. Но, в любом случае, в рамки здравой логики это не укладывается. Кстати, насчёт рамок…

Гвардеец засунул руку в карман и, покопавшись там, извлёк на свет круглую металлическую пластинку.

— Кровью ты заляпан прилично, поэтому просто приложи медальон к повязкам, — попросил Константин.

— Ты хочешь сделать мне ещё один вампирский паспорт? — удивился Алекс. — Но зачем?

— Можешь называть меня параноиком, но что-то мне подсказывает, что твой медальон принадлежит другому вампиру.

— И это предположение основано на…

— На том, какие силы ты продемонстрировал, — закончил за него гвардеец и, поймав в зеркале заднего вида взгляд Иррата, добавил: — Эти силы никак не могут соответствовать одиннадцатому поколению. Так что сделай, пожалуйста, то, о чём я тебя прошу.

— Да нет проблем, — Алекс пожал плечами, взял протянутый кружок металла и крепко сжал в забинтованной ладони. — И сколько ждать? Помнится, в поезде потребовалось часов шесть.

— Здесь, скорее всего, будет меньше, — рассеянно ответил Константин.

В тот же миг в руке Алекса вспыхнул и практически сразу погас ярко-голубой цветок огня.

— Какого… — Нагварден в очередной раз выругался, дёрнул машину вправо и остановился на обочине.

Константин развернулся к спутнику и требовательно протянул руку. Алекс покорно разжал ладонь и увидел на кругляшке металла знакомый символ Ордо Иррата, всё ту же ветвистую молнию, бьющую в шар. Вот только цифра под шаром была другая. Это была римская цифра «один».

— Не верю, — едва ли не по слогам выдавил Нагварден. — Не может этого быть. Никак. Невозможно.

— Отрицание — первая стадия, — машинально ляпнул Алекс.

— Да иди ты… психолог нашёлся! — в сердцах воскликнул гвардеец, хватая медальон и рассматривая его под всеми углами, нюхая, корябая ногтями и явно перебарывая желание попробовать металл на зуб. Не найдя никаких изъянов, он замер, не в силах отвести взгляда от нового вампирского паспорта Иррата.

— Алекс, — тихо заговорил он наконец, подозрительно глядя на спутника, — ты точно всё мне рассказал о себе?

— Да, точно, — не моргнув, слукавил Иррата.

Про возможность чтения мыслей он решил сейчас не упоминать, обо всём другом он и сам не имел ни малейшего понятия.

Константин выглядел не просто растерянным, но и напуганным. Предугадать его дальнейшие действия Алекс не мог, а потому не исключал вероятности, что гвардеец накинется на него.

— Ты хотя бы понимаешь, что это значит?

— Если этот медальон не врёт, — осторожно заговорил Иррата, — то, по всей видимости, я принадлежу не к одиннадцатому, как мы считали ранее, поколению, а к первому.

— О да, капитан очевидность! И какие отсюда выводы? — глухо поинтересовался Константин, продолжая сверлить взглядом медальон.

— Вариантов-то не много, — пробормотал Алекс, — либо мне чёрт знает сколько тысяч лет, и я вампир, страдающий амнезией, либо — какая-то ошибка с медальоном, либо… либо, я понятия не имею, кто и как меня сделал таким две недели назад. Хотя я бы предпочёл чтобы всё это был большой и страшный сон.

Гвардеец отвернулся, вытянулся на сиденье и положил руки на руль, молча созерцая проносящиеся мимо фуры и легковушки.

— Не к добру это всё, — пробормотал он спустя несколько минут, вновь трогаясь с места. — Ещё и телефон, как назло, разбился, не позвонить никому.

— Так взял бы мой, — ответил Алекс, радуясь, что Нагварден прервал молчание и удивленно посмотрел на него, услышав нервный хохот. — Что смешного-то?

— Ты пропустил через себя такой разряд, что боюсь, от твоего телефона мало что осталось.

Ермолову очень захотелось это проверить, но лезть забинтованными больными руками в узкий карман брюк он не стал.

— Советую попробовать уснуть, — проговорил Нагварден, не оборачиваясь. — Я серьёзно. Тебе нужно восстановиться, а мне — подумать.

— Намёк понял, — вздохнул Алекс. — Буду сидеть тихо, как мышка.

— И не вздумай мучить себя вопросами: «Как жить дальше?» и «Мог ли я её спасти?» — неожиданно жёстко произнес гвардеец. — Лучше тебе от этого не станет.

— Попробую, — мрачно отозвался Ермолов, стараясь принять удобное положение.

В чём-то Костя был прав: ему действительно нужно восстановиться. Избавиться от мыслей, разумеется, не удалось, но то ли сказалась общая усталость и пережитый стресс, то ли регенерация тканей требовала покоя, но Алекс всё же провалился в сон.

Очнулся он уже в Москве. Понял это, как только открыл глаза и увидел высотные новостройки элитного жилья. Но разбудило его, конечно, совсем не это: он почувствовал вампиров. Троих.

Помимо сидящего впереди Константина, он ощутил ещё одного гвардейца где-то неподалёку, а также — два одинаковых смутно знакомых сгустка тьмы. Алекс потянулся к ним и отпрянул. От этих двух исходили ощущения падения в бездонную бездну, в непроглядный густой мрак.

— Кажется, я чувствую нескольких вампиров, — решил озвучить свои ощущения Иррата.

— Это Сольвейг, — процедил сквозь зубы Константин, сворачивая во дворы. Они подъезжали к дому гвардейца, и Алекс начал узнавать район. — И двое из Сиринити рядом с ней.

— Они сражаются? — с трудом приняв сидячее положение, спросил Иррата.

— Нет, — ответил гвардеец, притормаживая перед переходящими дорогу людьми. — Выходим.

Он кое-как припарковался за несколько домов от своего жилья, схватил сумку с ноутбуком, всё это время лежавшую на переднем пассажирском сиденье и, оставив ключи зажигания в замке, быстрым шагом направился к группе из трёх вампиров. Алекс, кряхтя, вылез из машины и направился вслед за гвардейцем.

Он видел, как Сольвейг отвернулась от собеседников: невысокой шатенки с грубыми чертами лица, одетой в лёгкое бежевое пальто, и двухметрового мужчины с тёмными, слегка вьющимися волосами, одетого в чёрное пальто нараспашку, под которым виднелись явно недешёвый костюм-тройка и шарф цвета бордо.

Дочь севера словно только сейчас почувствовала приближение ещё двух вампиров. Увидев брата, она в первый момент замерла, а потом бросилась к нему с нечеловеческой скоростью, присущей семье Нагварден. Один миг, и Константин оказался крепко стиснут в её объятиях.

— Ты жив! — воскликнула она, не в силах сдержать охватившую её радость.

— Жив, — утвердительно ответил Костя, одной рукой обнимая сестру в ответ и бросая крайне враждебный взгляд на сиринийцев, не сдвинувшихся с места и наблюдающих за происходящим со стороны. — Извини, мой телефон сломался, и нам пришлось срочно покинуть город… Да что с тобой?!

Привыкший только к язвительным уколам со стороны Сольвейг, Константин удивлённо заметил, что валькирия не отпускает его и более того — по её щекам катятся слёзы.

— Сестрёнка, — он неуверенно погладил Сольвейг по голове. — Я здесь, живой…

— Я думала, что потеряла всех, — сквозь слёзы едва слышно прошептала та и отстранилась.

Она смотрела на Костю взглядом, которым матери встречают сыновей с войны, уже не надеясь увидеть живыми.

— Этой ночью, — взяв себя в руки, твёрдо, но отрывочно заговорила Сольвейг, — в Париже, в главном доме нашей семьи состоялось большое собрание Нагварден, которое закончилось... в общем, всё замаскировали под серию терактов, но… Вигилант убит. Все его ученики из второго поколения убиты, как и многие другие гвардейцы и… — она замолчала на несколько секунд, не в силах произнести вслух следующую фразу, но всё же собралась и добавила: — Кость, наш учитель, Даниэль, тоже мёртв.

— Что ты такое говоришь? — бесцветным голосом прошелестел Константин. — Это невозможно…

— Увы, — жёстко оборвала брата Сольвейг, — наша семья обезглавлена. Да что там, в живых осталась в лучшем случае пятая часть гвардейцев.

Сольвейг выдержала паузу, всматриваясь в лицо брата и ожидая увидеть в нём момент шокирующего осознания, а затем добавила, бросив на Алекса полный неприязни взгляд:

— И ещё, два часа назад Ордо Иррата объявили о начале охоты на выживших Нагварден. Теперь их ничего не сдерживает от того, чтобы истребить нас навсегда.

В свете тусклого фонаря перед Серовым предстал невысокий молодой мужчина в небрежно наброшенной на плечи кожанке с металлическими заклёпками. Куртка была распахнута и практически не скрывала тёмную футболку с белым кельтским узором. Ветер нещадно трепал его волосы, колкая снежная крупа оседала на мраморно-бледном лице с острыми скулами, отдельные снежинки застывали на губах и ресницах. Вампир оценивающе посмотрел на Олега, перевёл взгляд на готовых к нападению бойцов, расположившихся в паре метров позади, и его губы расплылись в хищной улыбке.

— Что, жить надоело? — проговорил он, пристально глядя на охотника демоническими глазами с красной радужкой и бездонными прогалами зрачков.

Вопрос вампира прозвучал так, словно ему не терпелось вступить в бой. Казалось, один лишь неверный шаг стоящего напротив человека отделяет от его начала.

Серов почувствовал это, но постарался не выдать охватившего его волнения. Он ответил со спокойным прямым взглядом:

— Я пришёл за дочерью. Я знаю, она у вас...

— Ну допустим, у нас, — усмехнулся вампир. — Но вот только отпускать её не входит в наши планы…

Олег дипломатично склонил голову на бок, будто признавая за вампиром право сильнейшего.

— Я не хочу конфликта. Но если мы не договоримся, его не избежать.

— Ты хочешь меня напугать? — рассмеялся незнакомец. — Кем — вот этим? — Он небрежно ткнул пальцем в направлении бойцов отряда «Сигма». — Готов спорить, что я уложу твоих ребят всего за пару минут! Проверим?

— Готов спорить, что ты недооцениваешь наши возможности, — ответил Серов в тон собеседнику. — Но я пришёл сюда не за этим. Кто у вас главный? Проводи меня к нему.

— Проводить-то не долго. А не боишься, охотник? — Глаза вампира сверкнули ледяными искрами.

— Не боюсь, — решительно ответил Серов. — Я, может, верю в вашу цивилизованность.

В этот самый момент Олег действительно уже не боялся и даже перестал бороться с совестью. Бритвой Оккама он отсёк лишнее и сосредоточился на задаче, которую предстояло решить. Так ему было проще. Привычнее. Решать задачу «здесь и сейчас».

— Хорошо. Только одно условие. — Нагварден внимательно взглянул на человека. — Видишь ли, у нас есть некоторые традиции. Человек не может переступить порог дома вампира просто так.

Он выдержал театральную паузу.

— В смысле, нужно какое-то особое приглашение? — не понял Серов, вспомнив фольклор о том, что это как раз вампир не может переступить порог дома, пока его официально не пригласили зайти.

Гвардеец хищно усмехнулся.

— Человек должен поделиться своей кровью в знак благих намерений.

Брови Серова поползли вверх.

— Ну… хорошо, — после короткой заминки он кивнул. — Раз такие традиции, я готов. Надеюсь, вам не требуется вся моя кровь?

— О нет, иначе вряд ли ты тогда сможешь войти, верно? — усмехнулся вампир.

Олег без лишних разговоров приподнял рукав куртки и сдвинул вверх тонкую водолазку, освобождая запястье. После этого протянул руку ладонью вверх и замер, выжидательно глядя на собеседника.

Тот сделал шаг по направлению к охотнику, и Олег ощутил на коже ледяное прикосновение. Нагварден поднес запястье к губам, не отрывая пристального взгляда от человека, будто пытаясь проникнуть в его мысли.

Серов глаз не отвёл. Они некоторое время стояли так, глядя друг на друга с одинаковым интересом. Каждый из них изучал другого, испытывал на прочность, наблюдал за реакцией.

В этот момент из-за туч вышла кроваво-красная луна, и в её свете Олег отчётливо увидел, как сверкнули острые клыки.

Константин не мог сдвинуться с места, словно прибитый к земле последними новостями. Он даже как-то обмяк и ссутулился, глядя только на сестру и не обращая внимания ни на Алекса, ни на тактично молчавших сиринийцев.

— Как это произошло? — глухо выдавил он наконец.

— Пока мало что известно, — тихо ответила воительница. Она положила руку на плечо брата и крепко его сжала. — Это была серия мощных взрывов, в здании нашли сильно обгоревшие тела. Пятеро гвардейцев, что находились в патруле, вернулись, но им только и оставалось констатировать факты гибели. Никто из наших в особняке не выжил. Но погибли они не при взрывах. Кость, они сражались! Там много следов борьбы, но нет никаких намёков на то, с кем именно шло сражение. Взрывы прозвучали, когда всё уже было закончено. Кто бы это ни сделал, они хорошо зачистили следы.

— Взрывы? — хрипло переспросил Константин. — Огонь? Значит, Ордо Иррата?

— Вряд ли, — мягко ответила сиринийка из-за плеча Сольвейг, — мой старший ученик успел побывать там. Ни малейшего магического следа. Только взрывчатка. Иррата так не работают, — она смерила тяжёлым взглядом Алекса и спросила резко, словно била наотмашь плетью: — А что он здесь делает?

— Он со мной, — столь же резко ответил Нагварден, а Алекс успел краем глаза заметить, как Сольвейг ещё сильнее сжала плечо брата, словно удерживала того от необдуманных действий. — И, в отличие от сиринийцев, за последние сутки он не нападал на меня и не пытался убить.

— Что?! — воскликнули в один голос и Сольвейг и сиринийка.

Мужчина-сириниец был поражен не меньше, хотя и промолчал.

— На тебя напали Сиринити? — быстро спросила Сольвейг. — Но, почему? Кто именно?

— Он не представился, — едко ответил гвардеец, снимая с плеча руку сестры и делая шаг навстречу женщине. — Ровно как и тварь, которую он призвал. А ещё, с ним было около десятка Иррата. Так откуда мне знать, — Константин подошёл к невысокой сиринийке вплотную и теперь смотрел на неё сверху-вниз, — что это не ваша семья убила Вигиланта, Даниэля и прочих в Париже? Откуда мне знать, что Сиринити не объединились с Иррата?

— Я понимаю твоё расстройство, — металлическим голосом ответила женщина, сокращая расстояние между собой и Константином до минимально возможного, — но следи за своим языком, юный Нагварден, и думай трижды, прежде чем выдвигать подобные обвинения в адрес моей семьи!

Алекс готов был поклясться, что ему не показалась: между сиринийкой и Костей нависла тень исполина высотой не меньше, чем в три этажа. Но это длилось лишь мгновение, а уже в следующее рядом с Нагварденом встала Сольвейг, сжимая в руке рукоять клинка, только пока ещё без лезвия.

— В таком случае, — ледяным голосом проговорила стражница, — нам бы очень хотелось получить объяснения о нападении члена вашей семьи на моего брата.

— Если таковое имело место быть, — вмешался мужчина-сириниец мягким баритоном.

В глазах его, впрочем, никакой мягкости не было. Взгляд его был сосредоточенным и напряжённым. И ещё, Алекс заметил, что он перебирает тремя пальцами правой руки, словно раз за разом проворачивая невидимую ручку или карандаш.

— Уж поверьте «юному Нагвардену», — со злой усмешкой парировал Константин, — сиринийца от Иррата я отличить вполне способен.

— У меня возникают в этом определённые сомнения, — в тон ему ответила женщина, — потому что мне доподлинно известно, что никого из моих учеников и учениц до сегодняшнего утра в этой стране не было уже несколько лет.

— «Ваших учеников и учениц»? — нервно рассмеялся гвардеец. — А что касается других, не «ваших»?

— Они все мои, — с любезностью плотоядной змеи ответила сиринийка, — и, если бы нас представили друг другу, то ты бы знал, юный Нагварден, с кем говоришь, и попридержал бы язык. Но, вероятно, так принято в этой дикой стране, вместо знакомства сразу переходить к обвинениям и нападениям.

— Ах, извините нас, варваров, — процедила Сольвейг и, не убирая пристального взгляда с двух напряженных сиринийцев, добавила: — брат мой, познакомься с главой семьи Сиринити, Анжеликой, и её спутником, моим старым знакомым, Францем-Иосифом. Подозреваю, что он здесь исключительно по причине нашего давнего знакомства, дабы наладить контакт уважаемой Анжелики с нами. И, что-то пока не очень получается, да, Франси?

— Сольвейг! — От мягкого баритона мужчины не осталось и следа: на его место пришёл яростный рык, а лицо мужчины внезапно пошло красными пятнами.

— Да вам заняться, что ли, нечем?! — Раздражение Алекса не удержалось в отведённых ему берегах.

Оно прорвало дамбу здравого смысла, робости и страха перед древними вампирами, которые видели рассветы и закаты не одной цивилизации.

Иррата сделал несколько шагов вперёд, втиснулся между Анжеликой и Константином и смерил каждого из них мрачным взглядом.

— Нет, серьёзно, вы решили вот прямо сейчас начать выяснять отношения? Других проблем нет?

Четверо вампиров, уже готовых было сцепиться друг с другом, уставились на мрачного Алекса. И если Анжелика смотрела на него с изумлением, словно с ней вдруг заговорил прикроватный светильник, а во взгляде Сольвейг отчётливо читалось желание отвесить Иррата душевного пинка, то Константин явно был смущён, а Франц-Иосиф и вовсе разом остыл и осунулся.

— Дожили, — невесело произнёс сириниец, качая головой, — молодой Иррата успокаивает тысячелетних Нагварден и Сиринити. Воистину, этот мир катится в преисподнюю.

— Мир катится туда с тех пор, как люди изобрели колесо, — пробормотал Константин. Он коротко выдохнул и произнёс, обращаясь непосредственно к Анжелике: — Прошу прощения за наши манеры и неучтивость.

— Принято, — едва заметно кивнула сиринийка. — У вас явно была не самая лёгкая ночь, и потом… услышать такие новости, — Анжелика убрала руки в карманы, прикусила нижнюю губу и, выдержав секундную паузу, закончила: — Не хочу даже представлять своей реакции на подобные вести, если бы они касались нашего клана.

— Раз уж «молодой Иррата» оказался таким хорошим дипломатом, — с сарказмом произнёс Алекс, — то, позволю себе дать ещё один совет: — давайте уберёмся с улицы, мне кажется, мы привлекаем внимание.

Вампиры быстро осмотрелись и вынуждены были молчаливо признать его правоту: на них косились девушка, выгуливающая собаку и пара дворников в оранжевых жилетах, не сводили глаз бабульки на лавочке у подъезда и мужчина средних лет, курящий на балконе второго этажа.

— Поднимемся в квартиру, — махнул рукой Нагварден.

В этот раз Сольвейг не сказала Константину ни слова по поводу выбора гостей. Она только чуть нахмурилась, посмотрела на мужчин и коротко спросила:

— А Алина?

Гвардеец в ответ только сокрушённо покачал головой, а Алекс машинально сжал кулаки и от вновь нахлынувшей боли в повреждённых конечностях, скрипнул зубами.

Они вошли в подъезд и поднялись на шестой этаж. Константин быстро распахнул дверь и, не разуваясь, устремился в гостиную, оставляя грязные следы от обуви на полу. Сольвейг и сиринийцы проследовали за ним, и только Алекс на несколько мгновений застыл в коридоре, борясь с привычкой разуваться при входе.

В итоге, так и не сняв ботинки, он оказался в комнате последним. Когда он вошёл, гости уже расположились на диване, а Нагварден разместились напротив в креслах. Места для Иррата оставалось только на диванчике рядом с Анжеликой и Францем-Иосифом, но Алекс посчитал, что скорее небо рухнет вниз, прежде чем они допустят его к себе. В итоге он замер в проёме и опёрся на дверной косяк.

Сольвейг окинула взглядом собравшихся и обратилась к брату:

— А теперь рассказывай всё, что с вами произошло. Коротко и по существу.

«Коротко и по существу» растянулось на полчаса, включая уточняющие вопросы от сиринийцев, которые хмурились тем сильнее, чем больше подробностей выдавал им Константин.

Ермолов отметил, что гвардеец не упоминает ничего о Фарвиле, весьма умело уходя от тонких намеков сиринийцев на тему того, что же именно заинтересовало Константина в двух молодых Иррата, подсевших к нему в вагоне. Также Костя ничего не сказал о принадлежности Алекса к первому поколению.

Когда поток вопросов от Анжелики и Франца-Иосифа иссяк, и оба сиринийца заговорили на незнакомом Алексу языке, Сольвейг тихо спросила у брата:

— Шансов вытащить Алину не было?

— Если бы я был уверен в успехе хоть немного, я бы рискнул, — с тонкой ноткой злости на самого себя ответил Константин.

— Хорошо, что не рискнул. Потерять всех в один день… Второй раз я бы это не пережила.

Брат и сестра замерли, пристально глядя друг другу в глаза, молчаливо и безотрывно, словно могли общаться мысленно.

Наговорившись друг с другом, сиринийцы синхронно развернулись к гвардейцам, и Анжелика неохотно произнесла:

— То, что рассказал Константин, выглядит слишком правдиво, и я не вижу ни единого повода обманывать нас. Я знаю, что никто из моих потомков не был в том городе этой ночью. Я знаю это абсолютно точно, что наводит меня на одну очень неприятную мысль…

— Какую же? — поинтересовалась Сольвейг, когда Анжелика замолчала и не спешила продолжать разговор.

— Вашему брату, — осторожно произнесла сиринийка, — непосчастливилось встретиться с потомком моей сестры.

— Самой Сиринити?! — Сказать, что оба Нагвардена были поражены услышанным, это значило ничего не сказать. Сольвейг даже привстала с сидения. — Но как это возможно?

— Был у неё один ученик, — очень неохотно продолжила Анжелика, заметно помрачнев, — точнее был-то не один, но остальные давно мертвы. Зовут его Асар. Невероятно талантливая, очень сильная и крайне живучая тварь. О нём очень давно не было слышно, и я была почти уверена что он мёртв. Но очень похоже, что он в очередной раз вернулся из мёртвых.

— В очередной раз? — подал голос Константин.

— В третий, если быть точной, — секунду подумав, ответила сиринийка, — он был паршивой овцой в нашей семье. Именно он убил мою сестру и брата, хотел уничтожить и меня и занять место во главе семьи. Страшно представить, во что бы он её превратил, если бы добился своей цели. В последний раз я и мои ученики сражались с ним около тысячи лет назад. Мы думали, что уничтожили его раз и навсегда.

— Интересно, — задумчиво произнес Франц-Иосиф, поглаживая подбородок, — он охранял артефакт или явился за ним сам?

— Спрошу, когда в следующий раз увидимся, — с изрядной долей сарказма ответил гвардеец.

— Для вашего же блага, — жёстко прервала его Анжелика, — будет лучше, если этого никогда не случится. И кстати, раз уж разговор зашёл об артефакте, могу я на него взглянуть?

Константин несколько мгновений изучал лицо сиринийки, а затем, повернув голову к Алексу, коротко кивнул. Иррата ничего не оставалось, кроме как, превозмогая боль в израненных руках, вытащить из кармана убранный в мешочек увесистый предмет и, приблизившись, протянуть его сиринийцам.

Анжелика поджала губы. До Ермолова долетели практически не скрываемые брезгливые тона её настроения. Ей претило находиться так близко с Иррата. Против ожидания, Алекса это не разозлило, а скорее позабавило.

Забрав артефакт, женщина переключила всё внимание на него. Камни в руках сиринийки заблестели. Преломлённые лучи света от окна отразились от граней камней и разбежались по всей комнате, оседая на стенах и мебели.

Над артефактом с явным интересом склонился и Франц-Иосиф. Сольвейг подходить не стала, взглянув на вещицу со своего места.

— Какая тонкая работа! — изумлённо выговорил Франц-Иосиф. — Мне не знаком этот мастер.

— Как и мне, — довольно мрачно ответила Анжелика, — что пугает меня ещё сильнее, нежели война Нагварден и Ордо Иррата. Артефакт неизвестного мастера, более того — неизвестной принадлежности. Признаться, мне очень сильно захотелось посетить этот ваш Липецк и вытрясти из тощей индейки Лорин всю информацию.

— Но вы этого не сделаете, — с меланхоличной задумчивой улыбкой проговорил Константин.

— Теперь точно нет, — покачала головой Анжелика. — Раз Асар раскрыл себя, значит вполне можно ожидать его дальнейших действий. И вряд ли это будет что-то адекватное. — Сиринийка посмотрела на часы: — Нам уже пора уходить, но мы так и не успели прояснить, зачем прибыли к вам в столь тяжёлый для вашей семьи момент.

— Вы здесь как частное лицо, а не как глава семьи, верно? — прищурилась Сольвейг. — Подозреваю, что это значит, как минимум то, что Сиринити не собираются ввязываться в войну между Нагварден и Иррата и останутся в стороне. Так?

— Верно, — утвердительно ответила сиринийка и, чуть помолчав, добавила: — То есть, неофициально мы будем помогать Нагварден. Понемногу, незаметно, но по факту останемся нейтральны. Это не наша война. Тем более, что объявился Асар, и мы теперь должны приложить усилия, чтобы найти и остановить его. Здесь же мы совершенно по другой причине.

Анжелика на миг замолчала, поджала губы, посмотрела стальным взором в полыхающие отблесками гнева глаза валькирии и с расстановкой продолжила:

— Я выполняю обязательство перед Вигилантом из семьи Нагварден, тем самым отдавая ему долг. Я передаю сообщение Даниэлю из семьи Нагварден, либо его старшему ученику.

Анжелика достала свиток из пожелтевшей бумаги, очень старой и плотной. Он был запечатан сзади сургучной печатью с уже знакомым Алексу оттиском в виде символа семьи Нагварден в виде двух перекрещенных рапир.

— Это послание Вигилант вручил мне четыре с небольшим сотни лет назад, — продолжила Анжелика, протягивая его Сольвейг. — За мной был небольшой долг ему, и он попросил меня, если когда-то с ним что-то случится, передать этот свиток адресату. Письмо я, само собой, не вскрывала. Личная печать Вигиланта, как и нетронутые наложенные им охранные заклинания — у вас перед глазами.

Сольвейг взяла свиток чуть дрогнувшей рукой, и Алекс даже успел ощутить исходящие от него эманации магии. Константин буравил взглядом то послание в руках сестры, то Анжелику, а та со вздохом облегчения поднялась с места. Рядом тут же выросла фигура Франца-Иосифа.

— На этом наша миссия завершена, — Анжелика едва заметно склонила голову. — Мне остаётся лишь ещё раз выразить соболезнования вашей утрате и пожелать выжить в грядущем шторме. Провожать нас не стоит.

Анжелика направилась к выходу, и Алексу пришлось посторониться, чтобы пропустить сиринийцев. В дверях вампиры остановились. Девушка развернулась к гвардейцам и с хищной улыбкой, едва ли не промурлыкала:

— Если вам не повезёт встретиться ещё раз с Асаром, передайте ему, что его тётушке не терпится поговорить с ним по душам.

Константин молча кивнул, и сиринийцы окончательно покинули территорию Нагварден.

— Мне выйти? — спросил Алекс, кивая на свиток.

Гвардеец отрицательно мотнул головой, а Сольвейг, не теряя более ни секунды, произвела несколько пассов над конвертом, снимая с него охранные заклинания и, поддев ногтем старую сургучную печать, осторожно развернула лист плотной пожелтевшей бумаги.

Алекс всё же дипломатично отвернулся и подошёл к окну, наблюдая, как сириницы садятся в автомобиль класса «люкс» и покидают зимний московский двор.

— Интересно, почему он оставил это письмо именно нам? — прервал возникшую паузу задумчивый голос Нагвардена.

Алекс обернулся и увидел обоих гвардейцев, уткнувшихся в послание.

— Возможно, Даниэль смог бы ответить…

Выражение лица Сольвейг скрывали волосы, заплетённые в тонкие косички, но голос её, против обыкновения не был ни твёрдым, как сталь, ни колким, как шипы — он был надломленным и усталым.

От этой интонации по спине Алекса пробежал холодок. Образ Сольвейг в его голове был похож если не на ледяной тысячелетний фьорд, то, как минимум, на монолитный обелиск из бетона, арматуры и зеркальных стёкол. Сейчас этот обелиск показался ему разбитым.

Но ощущение длилось лишь мгновенье. Сольвейг быстро взяла себя в руки и резко, словно тетива после выстрела, выпрямилась и что-то затараторила на очередном незнакомом Алексу языке. Брат ей отвечал куда более медленно.

— Ты глуп и упрям! — неожиданно выкрикнула на русском дочь севера.

— Не ты ли учила меня доводить дела до конца? — куда более спокойно парировал Константин.

— Ты не понимаешь, что началась война? Что ты останешься один и собираешься залезть в гнездо с ядовитыми змеями?

— Я всё прекрасно понимаю, — чуть жёстче ответил гвардеец, — и даже успел побывать на передовой. К тому же, в Липецке есть Нагварден… были, по крайней мере. Я свяжусь с ними, разузнаю обстановку. Пойми уже, сестрёнка, я хоть и моложе тебя, но не собираюсь лезть головой в петлю. Я постараюсь быть осторожнее.

— Постарается он… — Сольвейг не договорила, выдохнула, помолчала. Немного успокоилась. — Отговаривать тебя бесполезно. Как и всегда. Пожалуйста, выживи. Ты нужен мне.

От последних слов Алекс даже смутился. То, о чём говорили гвардейцы, было слишком личным, а сам себе он напоминал невольного вуайериста. Но выходить из комнаты сейчас было бы совсем глупо, поэтому он просто остался стоять в той же позе, глядя в окно.

— Алекс! — Он вздрогнул, развернулся и взглянул в лицо Сольвейг, которая его окликнула.

— Я никогда ничего не просила у Иррата и даже не подозревала, что этот день наступит, но… Пожалуйста, присмотри за ним.

— Это ещё кто за кем присматривать будет, — недовольно пробурчал Константин.

— Судя по тому, что вернулись мы вдвоём, — мрачно заметил Ермолов, — присмотрщик из меня так себе. Но я постараюсь.

Сольвейг кивнула.

— Мне нравятся те, кто не разбрасывается пустыми обещаниями, — заметила она, развернулась и, не добавив больше ни слова, покинула квартиру.

— Значит ты решил со мной? — спустя минуту нарушил молчание Алекс.

— Да, — просто ответил гвардеец. — Я не исключаю, что этой развязанной войной нас, Нагварден, просто отвлекают от куда более важных событий.

— А что Сольвейг? Она не захотела составить компанию?

— У неё своё задание, — задумчиво проговорил Константин.

Он взял раскрытое послание, со вздохом достал зажигалку и поджёг его.

Порыв ветра хлестнул в лицо колючую снежную крупу, и Серов едва заметно поморщился, продолжая выжидательно смотреть на вампира. Сама предстоящая процедура казалась ему крайне унизительной, но он прекрасно понимал, что сейчас не имеет права поддаваться эмоциям. У него была цель, и от того, как он её выполнит, зависел не только успех всей миссии, но и жизнь его дочери.

Вампир перед ним замер на несколько секунд и, когда Серов уже внутренне сжался, готовясь к резкой боли, губы ночного хищника растянулись в противной ухмылке.

— Да расслабься ты, — выдал он, откровенно развлекаясь, — нет у нас такой традиции.

Олег медленно опустил руку и нервно усмехнулся, давая понять, что шутку оценил.

— Так что, проводишь меня к вашему главному?

— Ну конечно. Я же обещал, — вампир заговорщически подмигнул Серову. — Прошу, — он сделал приглашающий жест и посторонился, пропуская охотника во внутренний двор, где располагался неброский трёхэтажный коттедж. — Только скажи своим бойцам, чтобы не мозолили нам глаза и отошли хотя бы метров на пятьсот. Я ведь могу и не выдержать, а как-то, знаешь ли, не хочется идти на лишние жертвы...

Олег согласно кивнул, повернулся к бойцам и быстро дал соответствующие указания.

Свет кроваво-красной луны освещал припорошенный тонким слоем снега двор, парковку, на которой уже стояли две машины, деревья и кусты с голыми ветвями. Следуя за вампиром, Серов прошёл в дом. Он отметил, что его пропустили, даже не обыскав на предмет оружия. Неужели так уверены в своих силах?

Щёлкнул выключатель, и Олег увидел, что они оказались в просторном холле, над интерьером которого явно поработал опытный дизайнер.

— Подожди здесь, — провожатый направился к лестнице, ведущей на второй этаж, но подниматься не стал — им навстречу уже шла миниатюрная тёмноволосая азиатка в трикотажном платье «в пол» благородного зелёного оттенка.

— Кейриган, всё в порядке? — раздался голос с мелодичным акцентом.

— Да, Тэнко-сан, все просто отлично! — вампир элегантным жестом подал женщине руку, помогая спуститься с лестницы, и склонился в глубоком поклоне. — Сегодня нас ждёт роскошный ужин!

Помогая японке спуститься с лестницы, он многозначительно кивнул в сторону охотника.

— Доброй ночи, — поприветствовав гостя, азиатка опустилась в кресло и изящно поджала ноги. — Присаживайтесь. Зовите меня Тэнко.

Её чёрные волосы красивым водопадом струились к плечам, обрамляя строгое, без тени улыбки, лицо.

— Доброй и вам, — ответил охотник, садясь напротив и, беззастенчиво разглядывая незнакомку, сухо представился: — Олег Серов.

Интерес оказался взаимным: мужчина заметил, что раскосые глаза азиатки смотрят на него изучающе.

— Прошу простить моего ученика, — она бросила взгляд на Кейригана. — Он ещё слишком молод, и именно этим объясняется его стремление видеть смешное там, где его быть не может.

Последняя фраза предназначалась скорее для ушей вампира, который остановился напротив, скрестив руки на груди, но Олег всё-таки вежливо кивнул, принимая извинения.

— Мне сказали, вы хотите говорить? И о чём? — Спокойный взгляд Тэнко вновь начал изучающе путешествовать по лицу гостя.

— У меня есть сведения, что в этом здании находится моя дочь, — осторожно начал Олег. — И я хотел бы узнать, на каких основаниях вы удерживаете её.

— Традиции моей родины не позволяют отказать гостю, — японка едва заметно склонила голову на бок и обернулась к ученику: — Кейриган, покажи, пожалуйста, господину Олегу Серову повестку.

Нагварден согласно кивнул и, ускорившись, размытой тенью исчез из комнаты, а секунду спустя вырос прямо перед охотником, протягивая ему свёрнутый в трубочку свиток. Вручив его гостю, он почтительно кивнул Тэнко, и с её молчаливого позволения встал за креслом.

Демонстрация нечеловеческой скорости Олега впечатлила, хотя он постарался не подавать вида. Стоило ему взять свиток в руки, желтоватая бумага с хрустом развернулась, являя аккуратные строчки.

Серов пробежался глазами по тексту.

— Слепок памяти. Что это за процедура и насколько она опасна?

— Простите, наш уважаемый гость, но это уже — конфиденциальная информация, которой я не могу с вами поделиться, — с напускным сожалением ответила японка, глядя на охотника с лёгкой улыбкой вежливости.

Неуловимый мелодичный акцент в этой фразе стал гораздо более явным.

— Но моя дочь… жива? — резче, чем собирался, спросил Олег. — Я могу её увидеть?

Японка едва уловимо повела тонкой изогнутой бровью, глядя на Серова.

— Да, ваша дочь жива, и нет, я не думаю, что увидеть её вам сейчас — это хорошая идея, — последовательно ответила Тэнко на оба вопроса охотника.

Серов стиснул зубы, всеми силами стараясь подавить растущее желание врезать чем-нибудь тяжёлым по этому фарфоровому вежливо-улыбающемуся лицу.

— Почему? Этот ваш «слепок памяти» прямо сейчас над ней проводят? — нахмурился он и невольно повысил голос.

Прежде чем ответить, Тэнко выдержала длинную паузу, на протяжении которой сохраняла сдержанную улыбку, словно специально испытывала пределы выдержки гостя.

— К сожалению, этой информацией я тоже не могу с вами поделиться, — проговорила она и, поднявшись с кресла, грациозной походкой она прошла к закрытому горизонтальными жалюзи окну и начала медитативно поднимать полотно кверху, передвигая обеими руками шёлковую тесьму. — У вас что-то ещё?

Олег повернулся к японке, наблюдая за её действиями и прокручивая в голове недавний разговор с Броневицким. Идея нового руководителя ему в корне не нравилась, но… он был благодарен хотя бы за то, что Сергей Борисович поговорил по-человечески, привёл доводы и предоставил возможность самому принять это сложное решение.

— Я… хотел предложить выгодный обмен, — проговорил охотник. — Вы отпускаете мою дочь, а взамен — получаете информацию, которая, я уверен, вас заинтересует.

— И что же это за информация? — японка прервала занятие, плавно повернувшись к Олегу, и ему показалось, что зрачки зеленоватых глаз вампирши на мгновение стали вертикальными.

— Ведь вы же знаете, кто я, верно? — ответил он вопросом на вопрос.

В комнате повисла тишина, которая нарушалась лишь скрипом поднимающихся жалюзи. Закончив с ними, Тэнко бросила короткий взгляд на улицу, где в холодном свете луны с неба сыпалась мелкая снежная крупа.

— Догадываюсь, — наконец ответила японка, и на короткий миг уголки её губ опустились в презрительной гримаске, после чего лицо снова приняло обычное вежливо-нейтральное выражение. — Вы — тот, кто хочет наполнить водой бездонную бочку.

Серов хмыкнул.

— Что, простите?

— Именно так выглядят ваши попытки противостоять нам, — с ледяным спокойствием пояснила японка. — Вы не понимаете, что силы слишком неравны? Что наши физические ресурсы во много раз превосходят ваши возможности? Но, заметьте, при этом мы не хотим, — она замолчала, тщательно подбирая слово, — истреблять вас…

— В самом деле? — усмехнулся Серов и жёстко добавил: — Скажите это близким тех, кто вчера не вернулся домой. — Он повысил голос. — Скажите это ребятам с колотыми ранами на шее, которые не пережили очередную ночь!

— Возможно, вы не поверите, но я принадлежу к семье, которая всецело придерживается принципов гуманизма, — бесстрастным тоном заметила Тэнко, чем вызвала у собеседника приступ тихого нервного смеха.

— Мои слова кажутся вам… забавными? — Японка вернулась обратно к креслу и с царственным видом вновь опустилась в него.

— Простите, — выдавил Серов, взяв себя в руки. — Нет, ваши слова не кажутся мне забавными. На самом деле это даже хорошо, что вы не видите в нас противника.

— Вот как? — Казалось бы, уже изучив его и прочитав, словно раскрытую книгу, Тэнко вдруг взглянула на охотника с лёгким удивлением и новым интересом. — Почему?

— Потому что я хочу предложить вам сотрудничество, — проговорил Серов на одном дыхании, словно боялся, что эмоции возьмут верх, и он передумает.

По лицу японки промелькнула тень недоумения.

— Мы — с вами? — она усмехнулась одними кончиками губ. — Но что вы можете предложить?

Последние слова прозвучали жёстко и хлёстко, словно японка сняла, наконец, маску любезной хозяйки и обнажила истинное лицо.

— У меня есть сведения о том, почему Липецк в последнее время стал местом притяжения для гематоморфов. Вы ведь наверняка задаётесь этим вопросом? Город небольшой, особо ничем не выделяется — просто один из многих. Хотите знать, что привлекает сюда ваших… соплеменников?

— Интересно, и что же? — резко переспросила Тэнко.

— Такое понятие как «Лабиринт» вам о чём-то говорит?

Вампирша недоумённо вскинула на охотника раскосые глаза, и в них явно сверкнули искры любопытства.

— Вижу, вам оно знакомо, — продолжил Серов, не дожидаясь ответа. — Так вот, дальше я буду говорить только после того, как увижу, что моя дочь жива и здорова!

— Кейриган, приведи, — коротко бросила японка, и вампир, который встретил Серова и на протяжении всего времени наблюдал за разговором, стоя позади кресла Тэнко, с готовностью кивнул. Серов успел заметить лишь его удаляющийся размытый силуэт.

Долго ждать не пришлось. Женя в колоритном наряде готки появилась в холле спустя несколько минут. Она выглядела уставшей и настороженной, но при виде отца её выбеленное пудрой лицо осветилось радостной улыбкой.

— Папка! — Она подбежала к Олегу, плюхнулась на диван рядом с ним и не удержалась от крепких объятий. — Привет! Я знала, что ты меня найдёшь!

Олег сгрёб дочь в охапку и прижал к себе так, будто не видел много долгих месяцев.

— Как ты себя чувствуешь? — он слегка отстранил девушку от себя и, взяв за плечи, внимательно заглянул в глаза. — Что с тобой делали?

— Не волнуйся, я в порядке. И со мной ничего не делали. Мы просто мило побеседовали. Пришлось рассказать про Алекса то, что мне удалось вспомнить под гипнозом, — тихо пояснила девушка со вздохом и перевела взгляд на Тэнко. — И про то, что было дальше…

— Ну что, убедились? — произнесла вампирша сухо, обращаясь к Серову. — Теперь можете говорить!

— Сначала пообещайте, что не будете препятствовать нам с дочерью покинуть ваш дом после беседы.

— Хорошо, мне совсем не сложно, — японка пожала плечами и с обычным лёгким акцентом начала говорить: — Я, Тэнко Сато Куроки Нагварден, обещаю, что вы с Евгенией сможете беспрепятственно покинуть наш дом после того, как я получу нужную информацию.

Вампирша чётко и быстро проговорила слова импровизированной клятвы, ни на минуту не прекращая сверлить взглядом собеседника:

— Теперь довольны?

— Теперь да, — Олег удовлетворенно кивнул. — Вы хотите говорить прямо здесь? — Он обвёл взглядом холл, остановив его на Кейригане, который снова встал позади стула японки.

— У меня нет секретов от ученика, — произнесла Тэнко уверенно.

— Как скажете, — Олег набрал в лёгкие побольше воздуха и, сожалея о том, что не может сейчас закурить очередную сигарету, медленно выдохнул: — Как я понимаю, что такое «Лабиринт», вам рассказывать не нужно, верно?

— Хотелось бы услышать это из ваших уст, — неожиданно мягко улыбнулась японка, снова натягивая маску радушной хозяйки.

Серов пожал плечами и, положив локти на колени, подался вперёд.

— Хорошо, — согласился он. — Но учтите, что мои сведения на этот счёт не претендуют на абсолютную истину. В нашем архиве есть древние свидетельства о существовании «места странствий», которое сейчас мы называем Лабиринтом, — начал рассказывать Серов. — Глиняные таблички с пиктографическими рисунками, которые связывают с одним из кочевых племен, эксперты относят к периоду раннего палеолита. Нашим специалистам удалось расшифровать древние письмена. Оказалось, что, во-первых, тогда люди жили по крайней мере в два раза дольше, чем сейчас. Во-вторых, они знали о таком месте, где обитают Боги. Попав туда, люди могли просить всего, чего только пожелают, но только самые сильные и храбрые получали то, что хотят. Остальные — умирали бесславно от голода и жажды, заблудившись в многочисленных ходах и развилках.

Олег замолчал, оценивая реакцию японки.

— И это всё, что вы знаете? — спросила Тэнко, испытующе глядя на охотника.

— Я могу рассказать вам, как мы сейчас понимаем это место и его возможности, — сухо ответил Серов.

Тэнко заинтересованно повернула голову:

— Любопытно, и как же вы его понимаете?

— В общем, это… что-то вроде… бифуркационной физической модели мироздания. В этой модели миллиарды развилок, — Серов запнулся, подбирая подходящие слова: — Вот например, человек. Рождается в определённой точке этой модели, живёт какое-то время, растёт, развивается, делает свои маленькие выборы. Грубо говоря: пойти ему сегодня в библиотеку или покурить за гаражи, поступить учиться на врача или на художника, встретиться с Васей или Петей, ну и так далее. Иногда даже от одного незначительного выбора жизненный путь кардинально меняется. Лабиринт при этом разветвляется на две части, и человек пойдёт в какую-то сторону. Дальше будет новая развилка и так далее, развилка за развилкой. То есть, существуют определённые ключевые точки, а есть — периоды так называемого «плато», когда коридор идёт ровно и никаких развилок нет. При этом путь каждого человека вплетается в общий глобальный Лабиринт. То есть, ту же модель можно применить и ко всей нашей планете, и ко всей Вселенной.

Олег прервался, глядя на Тэнко и остальных. Японка слушала его с задумчивым видом и едва заметно кивала. Кейриган стоял позади наставницы и, сложив руки на груди, с живым интересом следил за рассказом охотника. Воспользовавшись паузой, он решил задать вопрос.

— Как-то всё расплывчато. То есть, это что, реальный лабиринт с развилками, где можно бродить, как в Хэмптон-Корте? И… в чём прикол?

Тэнко с укором взглянула на ученика, но промолчала, вновь направив всё внимание на охотника.

— Да, это реальный лабиринт, где можно бродить, — подтвердил Серов. — Но находится он, как мы предполагаем, в некоем подпространстве, куда просто так не пройдёшь. Но если проникнуть туда всё-таки получится, ты сразу попадаешь в определённую точку, которая соответствует твоему актуальному положению в системе мироздания на данный момент. И вот тут начинается самое интересное. Попав туда, ты можешь пройти назад и, например, выбрать иную развилку. Или вообще — грубо сломать какой-нибудь нежелательный путь. И когда ты выйдешь из этого пространства обратно в реальность, она изменится. Это если в двух словах… Я повторяю, что не претендую на истину и всего лишь делюсь своим пониманием, основываясь на архивных документах и свидетельствах мэтров — потомственных хранителей Лабиринта, которые эту информацию передавали из поколения в поколение.

Олег снова замолчал, и взгляд его упал на дочь, глаза которой уже загорелись азартом.

— Пап, это… очень круто! — воскликнула она, не стесняясь Тэнко и её ученика. — То есть, мы можем изменить и прошлое, и будущее, если попадём туда? А ты уже был в этом подпространстве? А мне можно?

Под шквалом наивных вопросов Жени Серов даже немного растерялся.

— Современный человек с его физиологией вообще не в состоянии пройти через портал и проникнуть в Лабиринт. Но даже если бы это было возможно, человек бы не выжил внутри этого пространства, — ответил Олег, чем вызвал явное разочарование на лице дочери. — Он даже пары шагов там не прошёл бы в силу своей хрупкости. Древние люди могли заходить туда, но, опять-таки, если верить архивам, они тогда были совсем другими…

— А как насчёт вампиров? — тут же спросил Кейриган, который, судя по всему, как и Женя, впервые услышал о Лабиринте.

Серов кивнул:

— Вампиры — да. И, насколько я понимаю, несколько раз за историю нашего мира такие прецеденты были. Но и тут тоже не так всё просто. Во-первых, нужно знать, где находится портал перехода, а он хаотично возникает раз в пару сотен лет в разных точках планеты, при этом один Выход может закрыться, а где-то, возможно даже на другом конце континента, откроется новый. А во-вторых — этот Выход нужно ещё активировать, открыть. Для этого раньше вампиры использовали особые ритуалы…

— То есть, получается, были случаи, что вампиры входили туда и… меняли что-то? — с растущим любопытством спросила Женя.

— Были, но… очень давно, — вздохнула японка и устремила взгляд вдаль, словно вспоминая что-то. — И каждый раз, когда это происходило, случались глобальные катастрофы.

— Надо думать, мироздание, наверное, сопротивляется такому грубому… вторжению, — прокомментировал Кейриган.

— Новый узор на ткани всегда требует перезаправки челнока, — слегка растягивая гласные, глубокомысленно произнесла японка. — Невозможно изменить один путь в отрыве от целостной картины. Логично, что соседние ветки тоже меняются, и структура Лабиринта в ближайшей зоне перестраивается.

— Тэнко, скажите, а когда именно вампиры в последний раз что-то меняли в этом пространстве? — вновь влезла с вопросом Женя. — Вы говорите, очень давно, но хотя бы примерно? В каком веке?

Японка сдержанно улыбнулась.

— Люди… вы так помешаны на этих датах, — вздохнула она и качнула головой, — а между тем — время как песок: не имеет ни начала, ни конца. Оно бесконечно и остановить его невозможно.

— А что тогда случилось? — спросил Кейриган, и в его глазах сверкнули искры жгучего любопытства.

— О, это была очень трагическая история о том, как можно бездумно распоряжаться свалившимися на голову рычагами управления миром. Я не хотела бы, чтобы когда-либо повторилось нечто подобное.

— И всё-таки?

Взгляд Тэнко затуманился, и она задумчиво опустила взгляд, словно вспоминала эти «дела давно минувших дней».

— Иррата — одна из троих вампиров первого поколения своей семьи — каким-то образом выпытала у ковенанта по имени Грай информацию о Лабиринте, затем с его помощью отыскала Выход и провела ритуал открытия, а после вместе со своими учениками убила этого ковенанта в жестокой схватке. Проникнув в Лабиринт, она отсутствовала несколько недель. Что именно она делала там, история умалчивает, но только после того, как она вышла на поверхность, стали происходить очень странные вещи.

— Что же именно? — нетерпеливо заёрзала на месте Женя.

— Началось с очень сильного гула, который слышали сразу во многих точках Земли. И никто не мог понять, что это за гул и откуда он исходит — то ли изнутри, из недр, то ли снаружи, с самого неба. Люди начали в страхе разбегаться, думая, что сейчас сверху начнут падать горящие камни. Только вот убежать им было некуда, так как гул доносился отовсюду. Через некоторое время пошёл сильный дождь, который никак не хотел переставать. Иррата пыталась управлять разбушевавшейся стихией с помощью своих учеников, среди которых нашлось несколько водных магов, но их сил было недостаточно, а масштаб катастрофы — слишком велик.

— Всемирный потоп? — с сомнением хмыкнул Олег, внимательно слушая рассказ вампирши, который походил больше на легенду или притчу, чем на реальную историю.

— Очень похоже, — уклончиво ответила Тэнко. — Тогда погибли тысячи людей. Учитывая общую численность человечества в то время, это стало ощутимой потерей. Некоторые ковенанты высказали недовольство и, кроме того, они хотели отомстить за гибель Грая, но Иррата бежала и несколько десятилетий скрывалась, периодически создавая новых членов семьи, а попросту — послушных слуг.

— Но ведь ковенанты абсолютно бессмертны, — заметил Кейриган. — Как же тогда Иррата убила этого Грая?

— Она умертвила тело, но дух его оставался в нашем мире и, найдя подходящую физическую оболочку, возродился, переделывая тело под себя и постепенно вернувшись к первоначальной внешности. И вот тогда Грай и несколько других членов семьи Ковен отыскали Иррату и начали преследовать её. Они нагнали её около города Помпеи. Завязалась битва, и Иррата, конечно, не стеснялась применять свою силу. Она была опытным огненным магом…

— Получается, это она спровоцировала извержение Везувия? — ошарашенно спросил Кейриган.

— Это более чем вероятно, — кивнула японка.

— А… Иррата не выжила? — спросила Женя, продолжая с неменьшим азартом, чем ученик японки, следить за её рассказом.

— Нет, над ней совершили показательную казнь, несмотря на то, что её посещение Лабиринта всё-таки принесло для вампиров очевидные плюсы…

— Это какие? — прищурился Серов, сканируя вампиршу взглядом и пытаясь понять, есть ли в её познавательном рассказе хотя бы доля правды. — Или это секрет за семью печатями?

Губы японки снова тронула едва заметная прозрачная улыбка.

Тэнко проницательно посмотрела на охотника.

— Хотите знать, в чём выиграли вампиры после посещения Ирраты Лабиринта? — медитативно повторила она вопрос Серова, словно пробуя на вкус каждое из слов. — Речь идёт об устойчивости к воздействию солнечных лучей. Люди не просто так сложили много легенд о нас, во многих из которых отражается тот факт, что мы должны бояться дневного света. Оказалось, это имело под собой основания.

— То есть, изначально вы боялись света, а Иррата повлияла на Лабиринт таким образом, чтобы активировать ту цепочку вероятностей, в которой солнечный свет перестаёт быть губительным для вас? — уточнил Серов.

— Да, верно. После визита Ирраты в Лабиринт и событий с потопом на Земле произошло глобальное изменение климата. Раньше Землю окружала плотная «подушка» из облаков, которые образовались благодаря испарениям с поверхности земного шара. Из-за этого слоя лучи солнца равномерно прогревали всю Землю, создавая эффект парника. После того, как вся воздушная подушка пролилась дождём, а уровень мирового океана увеличился на пятьдесят метров, лучи солнца стали проникать беспрепятственно в земную атмосферу. Эффект парника пропал, установился современный климат: на полюсах произошло резкое похолодание. Изменившиеся условия повлияли и на вампиров, и на людей. Солнце стало более агрессивным, поэтому процессы старения человека начали происходить гораздо более стремительно, и если раньше средняя продолжительность людской жизни достигала двухсот пятидесяти лет, после всех событий она существенно снизилась. Вампиры же, наоборот, получили преимущество, — их физиология изменилась таким образом, что организм перестал критично реагировать на ультрафиолет.

— Странно, — глубокомысленно изрекла Женя. — Почему так? Солнце же стало агрессивнее, по сути, вампиров вообще должно было накрыть…

— Да, вы правы, Евгения, — мягко подтвердила Тэнко. — Но на этот вопрос я вряд ли смогу вам ответить, я не медик и не учёный… Я даже не жила в те времена, а всего лишь хорошо знаю историю древнего мира.

Женя осторожно пихнула отца локтем.

— Среди нас есть опытный микробиолог, может быть он сможет ответить на этот вопрос?

Олег резко повернулся к дочери, взглядом призывая её поменьше болтать.

— В самом деле? — заинтересованно повернула голову Тэнко. — Что ж, тогда мне очень любопытно услышать вашу версию…

— Я не так хорошо знаком с вампирской физиологией, как бы мне того хотелось, — ответил Серов нехотя. — Могу предположить, что изменившийся климат послужил так называемым «сараевским выстрелом», который запустил цепь генетических мутаций. И, учитывая, что адаптивные возможности у вампира гораздо выше, чем у человека, то можно предположить, что их организм сам направил эти мутации в нужное русло.

— Интересная гипотеза, — кивнула японка. — Благодарю за неё. Так или иначе, но после этого наконец-то вампиры смогли выйти на свет. Хотя, конечно, чувствительность к солнцу у нас всё ещё выше, чем у людей. И чем вампир старше, тем она сильнее. Возможно, это уже что-то вроде атавизма.

В комнате на несколько секунд повисла тишина. Тэнко задумчиво смотрела куда-то вдаль и, судя по всему, была сейчас далеко за пределами этого дома, этого города и да и этой страны тоже. Остальные переваривали полученную информацию.

Первым нарушил молчание Серов.

— И вы верите, что всё именно так происходило? — спросил он. — Или это просто красивая легенда?

Уголки губ японки тронула грустная улыбка.

— Эту историю я услышала из уст очевидца, которому у меня нет оснований не доверять.

На несколько секунд в комнате повисла пауза, в течение которой все участники беседы размышляли о чём-то своём. Первой заговорил Серов.

— Если всё это правда, то интересно, почему за две тысячи лет люди не забыли легенды о том, что солнечный свет опасен для вампиров? — спросил охотник, сопоставив факты с временной линейкой. — У нас же в кинематографе и литературе до сих пор вас называют ночными существами…

Тэнко не спешила отвечать. Она медленно вытащила из кармана платья тончайший бамбуковый веер, раскрыла его и несколько раз взмахнула, обдувая себя. Серов, отметив про себя, что в комнате совсем не жарко, а скорее даже прохладно, наблюдал за каждым движением японки и пытался предугадать следующее.

— Да, это поистине удивительно, — склонила голову набок Тэнко, и её мелодичный акцент сейчас стал слышен особенно отчётливо. — Так получилось, что коллективная память человечества пронесла это знание через тысячелетия. Возможно, кто-то из ковенантов или Сиринити сознательно поддерживал эти слухи, чтобы облегчить себе дальнейшее существование.

— Получается, последнее воздействие на реальность через Лабиринт было так давно, неужели никто не захотел больше зайти туда? — проговорил Кейриган, глядя на наставницу пронзительными, почти чёрными глазами.

— Насколько я знаю, были попытки, но неудачные. Глава семьи Сиринити погибла в Лабиринте, пытаясь что-то поменять, уж не знаю, какой именно была её цель. Из нашей семьи попытку делал только Филипп, но он почти сразу после этого пропал, и до сих пор мы не знаем, где он и жив ли вообще.

Слушая слова Тэнко, Серов вдруг отчётливо понял: «Вот он, тот самый момент, когда я должен сделать то, для чего пришёл».

— Похоже, что в ближайшее время будет совершена ещё одна попытка, — проговорил он веско.

Японка приподняла бровь.

— Это ваши домыслы или есть проверенные факты? — спросила она леденящим тоном.

— У меня есть проверенная информация, что Лорин из семьи Иррата в настоящее время готовится к проведению ритуала, который требует принесения жертв и какого-то артефакта. Судя по всему, его ей как раз должен привезти Алексей Ермолов, которого она недавно обратила, предположительно, именно для этой миссии.

— Неужели она решится на это… — проговорила Тэнко, ни к кому конкретно не обращаясь, словно просто размышляла вслух.

— Да, мы не знаем наверняка, что она задумала, — вынужденно признал Олег. — Сейчас у нас есть только косвенные доказательства — это то, что Лорин готовит ритуал и то, что она вообще зачем-то приехала в этот город, где, по-сути, для неё нет ничего привлекательного. Но здесь относительно недавно, а точнее, сто двадцать лет назад, открылся Выход в Лабиринт, и она об этом, возможно, как-то узнала. Мне бы очень хотелось, чтобы мы ошибались, но рисковать нельзя. Мы должны принять меры и быть готовы защищать Выход, если это потребуется.

— Вы так осведомлены об этом, — осторожно произнесла японка. — Я правильно понимаю, что вы — один из хранителей?

Не вдаваясь в лишние подробности, охотник нехотя кивнул.

— Именно поэтому я здесь. Мы уже не могли игнорировать тревожные знаки. От лица хранителей я прошу у вас помощи. У нас есть некоторые наработки по оружию — на протяжении десяти лет я проводил опыты по созданию особого препарата против гематоморфов, но он ещё не протестирован. Мы вызвали подкрепление из Москвы, но я боюсь, нам может не хватить времени и сил. Ставки слишком высоки, и у нас нет права на ошибку. Если вы действительно придерживаетесь идей гуманизма, как говорите, если вы не хотите глобальной катастрофы… Прошу, помогите защитить Выход!

Олег произнёс эту тираду на одном дыхании. Говорил искренне, хоть и через силу, потому что ещё никогда не просил у вампиров помощи, не мог даже рассматривать возможность сотрудничества.

Тэнко резко сложила веер и переплела изящные пальцы. Серову показалось, что в её бездонных зелёных глазах вспыхнул огонь.

— Мне нужно время, чтобы подумать, — произнесла японка, — а…

Она не договорила. Внезапный шум сверху заставил всех настороженно замолчать. Взгляды присутствующих обратились к лестнице, по которой спускались двое — мужчина и женщина в чёрных одеждах. Они громко и возбужденно обсуждали что-то на ходу.

Тэнко резко встала, но не успела произнести и слова. Бран и Сильвия опередили её.

— Вигилант мертв! И с ним — большая часть нашей семьи! — выкрикнула Сильвия, еле сдерживаясь от того, чтобы не начать крушить всё вокруг себя.

— Это очередной выпад выскочек Иррата! Они только что объявили охоту на тех из Нагварден, кто выжил! — не менее эмоционально воскликнул Бран, который следовал за сестрой, словно тень.

— Не думала, что это произойдёт так скоро, — надтреснутым голосом прошептала едва слышно японка.

— И ещё! — взволнованно продолжила Сильвия. — Эти долбаные Иррата массово прибывают в город. Сегодня пятеро уже присоединились к Лорин и многие ещё в пути. Это война, понимаете?

Черты лица Тэнко заострились, и там, где ещё несколько минут назад играла грустная улыбка, проступил хищный оскал.

— Они забыли, что на войне не бывает победителей, — глухо проговорила она, сжав кулаки. — Но мы принимаем этот вызов…

Идти по береговой линии приходилось очень аккуратно. На море недавно начался шторм, и даже вампиру с его нечеловеческой ловкостью и скоростью тяжело было пробираться по мокрым мшистым валунам, то и дело вздрагивая от острых, как бритва, порывов ветра, морщиться от набегающих волн, которые бились о камни и вспархивали ввысь, окатывая ледяной водой по пояс.

Одежда и обувь Сольвейг уже давно безнадёжно промокли. Воздух был полон соли, моря, водорослей, едкой тины и едва ощутимых нот озона — предвестника грозы. Несколько одиноких чаек качались на волнах и пели печальные хриплые песни, надеясь, что их отнесет ближе к берегу, и там они смогут выбраться на сушу, выиграв у ветра и шторма свою жизнь.

Но даже самый яростный шторм не способен был остановить дочь севера на её пути. Мрак, окутавший побережье, не являлся преградой для вампира, но даже будь Сольвейг человеком, это не стало бы препятствием. Сегодня её глаза горели, словно две путеводные звезды. Она шла вперёд, еще не зная, что её ждёт в конце, но понимая, что Вигилант не просто так оставил письмо, доставшееся ей, как старшему потомку Даниэля.

Координаты, что получила валькирия в послании погибшего главы Нагварден, привели её на южное побережье Ирландии. Сначала был путь до деревушки Скалл, который сам по себе оказался тем ещё испытанием, потом — выкупленная за баснословные деньги лодка, позволяющая добраться без лишних глаз до нужного необитаемого острова, дальше — несколько часов упражнений с вёслами в преддверии надвигающегося шторма.

Местный житель, бывший владелец лодки, мысленно крутил пальцем у виска, пересчитывая внушительную пачку наличных. Он был уверен, что ему встретилась безумно красивая, но напрочь сумасшедшая женщина, желающая покончить с собой и пойти на корм рыбам. Впрочем, моральных терзаний от этого он странным образом не испытывал, предполагая, что рыба, которую он ловил в этих краях всю жизнь, будет теперь только жирнее.

Когда Сольвейг вытащила лодку на побережье, ей пришлось взять небольшой перерыв, чтобы отдохнуть. Какой бы высокой ни была выносливость вампиров по сравнению с обычными людьми, даже у неё имелись свои пределы. Дальнейший путь Сольвейг пролегал по валунам вдоль побережья и высоких отвесных скал, пристать к которым на лодке не было никакой возможности. Несколько раз она поскальзывалась и чудом ловила баланс. Один раз не удержалась и с размаху упала на живот, ощутимо ударилась подбородком и рассекла его. Впрочем, на регенерацию Сольвейг тоже никогда не жаловалась и довольно быстро забыла о минутной боли.

Наконец, путь её был завершён. Валькирия оказалась на последнем валуне у нависшей над ним скалы и замерла, не понимая, куда двигаться дальше. Северянка вытащила из кармана завёрнутый в пластиковый герметичный пакет навигатор и сверила координаты. Всё оказалось верно: прибор утверждал, что она добралась до нужного места, но… Дочь севера запрокинула голову, пытаясь увидеть вершину выросшего перед ней горного массива, которая терялась в ненастном сером небе.

Видимо от усталости, тяжёлой дороги и переживаний последних дней, Сольвейг не сразу догадалась посмотреть особым взглядом на окружающее пространство. А когда присмотрелась, то поражённо ахнула, едва не сделав шаг назад с камня прямо в море.

Скалу перед ней опутывало тончайшее плетение защитного заклинания. Даже не одного — десятков, если не сотен заклинаний, ловушек, отпугивающих, ограждающих и тревожных нитей, соединённых в такое изящное кружево, что за всю свою длинную жизнь дочь севера никогда не встречала чего-то подобного, хотя уж кто-то, а её учитель был признанным и самым великим, не считая самого Вигиланта, мастером.

Перед ней был развёрнут огромный магический гобелен, сотканный неизвестным гением. Как не старалась, Сольвейг не могла определить, из какой вампирской семьи он происходил. По тонкости плетения это походило на работу Нагварден. В гобелене было действительно много знакомых элементов, но ещё больше — неизвестного, чуждого: иное строение линий, другой перегиб, неизвестный узел, а висящий в центре гротескный узор из тысяч петель внушал одновременно и благоговение, и ужас.

Придя в себя и сбросив оцепенение, Сольвейг, ощущая себя одновременно придавленной мощью заклинания и испытывая неимоверный восторг от того, что ей довелось увидеть такое, произнесла одну лишь фразу — ту, что была указана в письме:

— Tempus advenit.

Сольвейг опасалась, что невероятной красоты плетение распадётся и перестанет существовать, поэтому радостно выдохнула, когда этого не произошло.

Полотно всё так же оставалось на месте, но теперь валькирия видела место, где можно пройти, не нарушив узора заклинания. Оказалось, отвесная скала имела расщелину, размеры которой вполне позволяли в неё протиснуться. Но перед этим нужно было… совершить заплыв в ледяной воде.

Не теряя времени, Нагварден нырнула. Зубодробительный холод тут же навалился со всех сторон, вызывая жгучую боль — словно тысячи миниатюрных кинжалов одномоментно вонзились в тело. Дорога сюда сильно измотала Сольвейг, и бороться с холодом становилось всё сложнее. Она гребла мощно, на пределе сил, стремясь как можно скорее добраться до расщелины. Сделав это, валькирия ухватилась за небольшой выступ, подтянулась, используя набегающую волну, и втиснулась в щель, судорожно пробираясь дальше и дальше, уходя вглубь скалы от изнуряющего ветра и холода.

Спустя несколько метров она оказалась в коридоре, размеры которого вполне позволяли выпрямиться в полный рост. Северянка потрясла головой, с раздражением скинула мокрую обувь и куртку, зябко поёжилась. Будь она человеком, скорее всего погибла бы по дороге сюда — разбилась о камни или утонула в ледяной воде, но даже если бы выжила, наверняка получила бы обморожения и целый букет болезней.

Валькирия отжала волосы и двинулась дальше по петляющему коридору, уходящему с небольшим уклоном вверх. По пути она то тут, то там замечала небольшие плетения — предупреждающие заклинания.

Целью их было лишь оповестить создателя о том, что к нему направляется гость. Сольвейг могла бы легко их обойти, но предпочла этого не делать. Основное плетение на входе, скрывающее расщелину, явно уже сообщило о её приближении.

Спустя ещё несколько метров вампирша оказалась в просторной пещере. Местами она была гладко обтёсана, местами из стен торчали острые камни. Свод пещеры заканчивался на высоте около пяти метров, откуда тянулись вниз небольшие сталактиты.

Ни единого источника света здесь не было, но при этом казалось, что в пещере светлее, чем в коридоре до неё. Не иначе, как светились тонкие магические нити, но Сольвейг такой не знала. Ощущения шли знакомые и приятные, не такие, как от огненной магии Ордо Иррата, но определить, какая семья приложила руку к её созданию, северянка по-прежнему не могла. Но ей не было страшно. Вигилант не мог послать ни Даниэля, ни её туда, где могла грозить опасность.

Воцарившуюся тишину нарушил звук приближающихся шагов. Сольвейг стряхнула с себя навалившееся оцепенение и только сейчас заметила несколько проёмов и коридоров в противоположной стороне пещеры. Рефлекторно вампирша активировала рапиру цвета раухтопаза. Лёгкое свечение магического оружия влилось в полумрак пещеры, добавив игры светотени на каменные своды.

Шаги затихли, но из коридоров никто не вышел. Дочь севера даже не смогла точно определить, в каком из них прятался неизвестный.

— Время пришло, — отчего-то повторила на латыни Сольвейг, выпрямляясь, но не опуская оружие.

Спустя несколько мгновений она получила ответ на чистом английском:

— Он мёртв? Вигилант мёртв? — Голос говорившего был хриплым и неуверенным, будто он настолько долго молчал, что успел позабыть человеческую речь.

— Да, — глухо ответила Сольвейг.

— Значит, время действительно пришло…

Дорога до родного города Алекса оказалась на удивление быстрой и лёгкой. Константин, словно не чувствуя никакой усталости и неудобств, связанных с полученными не далее чем ночью повреждениями, сел за руль далеко не самой новой «субару» и быстро покатил в южном направлении.

Ермолов чувствовал себя паршиво, хотя и немного лучше, чем на пути в Москву — боль в руках начала понемногу утихать, стала тупой и ноющей, но гадкое ощущение опустошения и обесточки сохранялось.

— Скорее бы всё это закончилось, — устало пробормотал он, глядя в окно на окраины столицы, пределы которой они вот-вот должны были покинуть.

— Что «всё»? — мрачно поинтересовался гвардеец, перестраиваясь в крайний левый ряд и вдавливая педаль газа до пола.

— Да всё, — буркнул Алекс, — все эти переезды, погони, драки, вся эта суета. Хочу домой, к своей семье, к жене, к дочери. Да ё-моё, я даже тёщу хочу увидеть, чтобы мы там друг о друге не думали!

— Забудь, — коротко бросил Нагварден. — Прежней жизни больше нет и не будет. Как бы ты ни старался. Советую тебе даже не стараться. И не смотри на меня волком, — проговорил он, поймав косой взгляд Алекса, — я тебе это уже не первый раз говорю. Лучшее, что ты можешь сделать для своей семьи — вытащить жену из лап Лорин и уйти. Сразу же. Потому что потом будет больнее и тяжелее.

— Понять-то я понимаю, — вздохнул Алекс, ёрзая на сиденье и стараясь вытянуть ноги как можно дальше, — но вот принять это, смириться… с этим беда.

— Тут ничего не поделаешь, — пожал плечами Константин.

— Должен заметить, психолог из тебя так себе, — беззлобно проворчал Иррата.

— Зато денег не прошу, — с усмешкой парировал Нагварден. — Вот тебе ещё один бесплатный совет — поспи. Направь силы организма на регенерацию, кто знает, вдруг придётся исполнить роль Перуна на бис.

— Мне и первого раза за глаза хватило, хотя Алине это никак и не помогло. — Перед мысленным взором Алекса мелькнуло лежащее на припорошенном снегом асфальте тело девушки в окружении вампиров, которые угрожающе надвигались на неё. — Да и спать не то чтобы уж хочется.

Константин вздохнул, интуитивно считав упадническое состояние Иррата. Он покачал головой и через несколько секунд остановил машину на обочине.

— Значит так, — быстро заговорил он, повернувшись к Алексу, — я не собираюсь становиться жилеткой, в которую можно выплакаться. В том, что случилось с Алиной, частично виноват ты — да, это так. Да, вот такая я вот сволочь и говорю тебе это. Также частично в этом виноват и я. Частично в этом виновата и сама Алина и, разумеется, в этом виновата Лорин. Хочешь взвалить на себя весь груз ответственности — да, пожалуйста! Я никак не могу тебе в этом помешать. Но, постарайся меня услышать и понять сейчас: не ты сделал её вампиром, не ты поволок её в тот театр, она могла отказаться и не идти с нами, и уж, конечно, не ты её бросил там. Если кто это и сделал, то я. И если ты думаешь, что мне сейчас легко и спокойно на душе, ты очень сильно ошибаешься. Я постоянно думаю, была ли у меня хоть какая-то возможность вытащить вас двоих. Иногда мне кажется, что да, стоило попробовать, рискнуть, а в следующий момент я понимаю, что не было у меня такого шанса. И я никогда не узнаю со стопроцентной точностью, так это или нет. Кроме как пережить всё это, нам ничего не остаётся. И чем быстрее это случится, тем лучше. Для всех. А сейчас — спи. Твоему организму это нужно. А мне — нужно подумать в тишине.

Гвардеец чуть перегнулся с переднего сиденья назад, вытянул руки и быстро коснулся висков спутника. В тот же миг Алекс почувствовал, как поплыло перед глазами окружающее пространство, а уши заложило, словно в идущем на посадку самолёте. Голова его откинулась набок, и он погрузился в сон.

Когда он очнулся, за окном машины уже мелькали очертания до боли знакомых микрорайонов.

— О, вовремя проснулся. Как раз хотел будить. Мы уже в городе. Куда ехать-то? — спросил Константин, заметив, что его спутник открыл глаза.

— Вот здесь по кольцу налево, — Ермолов указал направление. — Я думаю, домой. Марину я там оставил с другом. Да и где искать Лорин, я, честно говоря, не знаю, она сама меня всегда находила. Жаль, что телефон накрылся, даже не позвонить никому…

Нагварден кивнул, выполняя нужный маневр. Когда он припарковался перед нужным подъездом, Алекс вдруг хлопнул себя по колену перебинтованной конечностью и серьёзно взглянул на гвардейца.

— Слушай, я конченый идиот! — в сердцах воскликнул он, чем вызвал скептическую усмешку Константина.

— Самокритика, это, конечно, хорошо, но зачем же так категорично…

— Кость, я только сейчас понял, что тебе тут вообще опасно. Иррата ведь объявили войну Нагварден. Они же тебя могут убить в любой момент, если почувствуют.

— Во-первых, пусть попытаются, — нервно хохотнул гвардеец, — а во-вторых, опасно сейчас везде, и, если ты за дни нашего знакомства хоть немного меня узнал, то наверное понимаешь, что я не из тех, кто будет отсиживаться в тёплом углу.

Алекс несколько секунд буравил собеседника взглядом, после чего спросил:

— Ты же поднимешься со мной в квартиру?

— Да, пожалуй, — улыбнулся Константин. — У тебя ведь нет сестры, которая ненавидит Нагварден и устроит тебе из-за этого взбучку?

Ермолов рассмеялся, прекрасно понимая, что гвардеец сейчас пытается хоть как-то вернуть ему утраченное расположение духа, да и, возможно, себе тоже.

— Кстати, я ведь обещал Сольвейг присматривать за тобой…

— Пока это у тебя прекрасно получается — я до сих пор жив… — снова хмыкнул гвардеец, выходя из машины.

Всё смешалось в доме Нагварден, и лучшего времени для нападения, наверное, сложно было представить. Гвардейцы — поражённые, раздавленные, убитые новостями о гибели больше части своей семьи. Эти новости невозможно было принять так сразу. Их нужно было пережить. Осознать. Пропустить через себя. Сначала — поверить в неотвратимое, затем — ощутить переполняющую душу концентрированную горечь. А уже дальше — научиться жить с этим пониманием: их больше нет.

Когда умирают твои близкие, которых ты знаешь несколько сотен лет, сделать это — крайне сложно. Невыносимо — понимать, что перед ними была целая вечность, но вдруг на очередной развилке кто-то сделал неосмотрительный выбор, и жизненный путь остановился, замер навсегда перед тупиком.

Всё. Дальше дороги нет. Ваш личный Лабиринт пройден.

И почему? Кому потребовалось идти на столь радикальные меры? Какие цели преследовали убийцы? Развязать войну?

Олег Серов наблюдал за драматической сценой, свидетелем которой невольно стал. Когда он отправлялся к вампирам с предложением о временном сотрудничестве, меньше всего ожидал подобного.

«А что, если это не Иррата, а охотники?» — вдруг подумал он.

Олег так и не понял из разговоров вампиров, где именно произошло уничтожение членов их семьи. Если на территории России, это вполне могла быть спланированная акция, которая держалась Центром ВУЗЧ в секрете до самого последнего момента…

Но если это действительно — война кланов, то… с одной стороны это, конечно, давало надежду, что вампиры такими темпами быстро уничтожат друг друга, но с другой… Шестое чувство подсказывало, что все факты здесь взаимосвязаны, и одно тянет за собой другое, а ниточка ведёт в конечном итоге к Лабиринту.

Размышляя, Серов слишком поздно заметил сгустившуюся рядом темноту. Он вздрогнул и отпрянул, обнаружив, что темнота двигается и уплотняется. Она быстро обрела контуры и превратилась в высокую фигуру. Тень.

Олег уже слышал об этой сущности — порождении ковенской магии, подаренной его дочери в качестве защитника, но видел Теневого Стража он впервые. Зрелище это поражало своей противоестественной мистической сутью, но размышлять об этом и удивляться сейчас было некогда. Как мог быстро Серов метнулся к дочери, собираясь схватить её за руку и увести отсюда как можно быстрее, но Тень оказалась проворнее.

Она рванула вперёд и окружила Женю, обволакивая, укутывая её с головой. Девушка не успела даже вскрикнуть — темнота вдруг стала плотной и густой, словно кисель. Она в один миг заполнила собой всю комнату, а потом — что-то зашипело, скрипнуло, и мрак начал медленно рассеиваться.

Когда стало чуть светлее, Олег с ужасом обнаружил, что его дочери в комнате уже нет.

В квартире было холодно. Не настолько, как в недавнем кошмаре, но всё же ощутимо.

— Эй, Влад, ты дома? — крикнул Ермолов, открыв дверь своим ключом и шумно проходя в прихожую.

Никто не ответил. Нехорошее предчувствие кольнуло иглой, и Алекс, не разуваясь, ринулся в комнату, где должна была лежать Марина. На месте её не оказалось. Словно не веря своим глазам, он бросился к кровати, заглянул под неё, зачем-то провёл ладонью по простыне, метнулся в другую комнату, на ходу влетев в выстроившиеся у стены пустые бутылки из-под пива. Они с грохотом и звоном разлетелись по полу, врезаясь друг в друга и в стены.

— Лёх, ты чё, ты это… успокойся, — услышал вдруг Алекс до боли знакомый голос, и принадлежал он явно не Нагвардену.

Ермолов резко развернулся и увидел стоящего у входа Влада. Верхняя часть торса его была голой, вокруг нижней было обёрнуто белое махровое полотенце. С растрёпанных коротких волос стекали капли.

— Чёрт! Чёрт, где ты был?! Где Марина?! — Алекс почувствовал, что ещё чуть-чуть, и он перестанет себя контролировать.

Влад попятился, в страхе глядя на приятеля, и машинально отступая в коридор, где, столкнувшись с Константином, вскрикнул от неожиданности.

— Эй, ребят, вы чего? — он замахал руками, ретируясь в сторону кухни. — Всё с ней в порядке, дайте хоть рассказать!

— В порядке? Я же сказал, чтобы она лежала здесь! — не помня себя от растущего ощущения безысходности заорал Алекс.

— Выдохни, — услышал он голос рядом с собой, и ему на плечо легла тяжёлая рука гвардейца. — Дай ему объяснить, ты не видишь, что пугаешь его?

Ермолов замер на месте, пытаясь прийти в себя. Глубокий вдох и выдох действительно помогли — Алекс почувствовал, как начавшие было расти клыки, вновь вернулись к нормальным размерам.

— Прости, — с искренним раскаянием он взглянул на друга. — Просто так много всего случилось за это время, и я сорвался, когда не увидел её. Так где она?

Прежде чем ответить, Влад с опаской зыркнул в сторону Константина.

— Познакомься, это Костя, — торопливо представил Ермолов своего нового знакового. — Ему я доверяю, как и тебе, так что можешь при нём говорить, как есть.

Влад кивнул, поправив набедренную повязку из полотенца, подошёл ближе и протянул гвардейцу открытую ладонь для рукопожатия. Тот крепко ответил на него.

— В общем, такое дело… Все дни полёт был нормальный, и Маринка дышала ровно, я наблюдал за ней, а буквально вчера пришла эта женщина. Я так понимаю, если судить по твоим описаниям, то это была сама… как её…

— Лорин?! — нетерпеливо подсказал Алекс.

— Ну да. Упругая, глазастая, сиськи — во, — Влад растопырил пальцы, показывая внушительный размер груди. — Дотронулась до лба, и перед глазами всё поплыло. Я был как… ну похоже, как под этим делом… — Влад хлопнул себя по сонной артерии.

— И? Дальше-то что? Она забрала Марину, да? — снова не выдержал Ермолов.

— Да, прикинь, сильная, как буйвол, — продолжил взахлёб рассказывать Влад. — перекинула Маринку через плечо одной рукой, а мне сунула бумажку с цифрами и сказала, чтобы я тебя доставил, когда ты появишься. Ща, найду её…

Влад метнулся в комнату и, порывшись в ящиках письменного стола, протянул Алексу небольшой смятый листок с написанными от руки gps-координатами: 52.573039, 38.360722.

— Хм… ты уже смотрел, где это? — спросил Алекс, скользнув взглядом по бумажке.

— Глянул, конечно, ты ж меня знаешь, — Влад пригладил мокрый ёжик волос, распространяя вокруг фонтанчики мелких брызг. — Короче, это где-то в Воргольских скалах, от нас минут пятьдесят примерно.

Ермолов вопросительно повернулся к Константину:

— Едем?

Тот бросил взгляд на часы, потом посмотрел за сгущающиеся за окном сумерки и отрицательно покачал головой:

— Нет. Я не собираюсь совать голову в пасть тигра без страховки. И тебе не советую. Твоё рвение мне понятно, но нельзя же совсем отключать мозг! По пути сюда я не чувствовал вблизи Ордо Иррата. Кроме тебя, разумеется. Я думаю, Лорин не знает, что ты вернулся. К тому же, нигде в записке не написано, что ты должен всё бросить и сразу поехать. Конкретной даты тоже не указано. А это даёт нам некоторый запас времени.

— На что? — стараясь говорить максимально спокойно, хотя его сейчас начинало трясти от волнения и злости, спросил Алекс.

— На то, чтобы связаться с местными Нагварден. Ты говорил, что они тут есть. Были, по крайней мере. Не знаю, задела ли их уже война… Плюс, мне надо попробовать дозвониться до Сольвейг. Прошу тебя, дай мне хотя бы несколько часов.

Во взгляде Константина читалась твёрдая решимость и уверенность, что ситуацию ещё можно как-то регулировать, что всё поддаётся контролю. Глядя на него, Алекс почувствовал, как отпускает скопившееся за последние дни напряжение. Он разжал кулаки и выдохнул.

— Наверное, ты прав, — проговорил он, — думаю, несколько часов нам погоду не сделают. Он повернулся в сторону Влада, подошёл к нему и примирительно хлопнул по плечу. — Прости ещё раз, что я так грубо, на нервах просто. Я тебе благодарен за помощь, я… очень благодарен. Но теперь тебе лучше уехать. Для твоей же безопасности.

— Погоди, погоди, — запротестовал Влад. — Что хоть случилось-то, можешь толком сказать? И это, где твоя девка, как её… вампирша эта малолетняя…

— Когда всё закончится, я тебе расскажу во всех красках, — пообещал Ермолов, глотая подступивший к горлу ком, в очередной раз вспомнив об Алине.

— Ну уж нет! Я не могу тебя так бросить! Да и эта Лорин мне сказала, чтобы я тебя доставил… Или мне это почудилось?.. А вдруг она потом с меня спросит? Хрен его знает, как у вас вообще всё это работает? А то может меня разорвёт на части, если не сделаю…

Алекс с сомнением посмотрел на друга, потом перевёл взгляд на стоявшего недалеко от входа Нагвардена, который упорно терзал сотовый в попытках до кого-то дозвониться.

— Такое вообще возможно? — с сомнением спросил Иррата.

Константин пожал плечами:

— Теоретически, я бы не исключал такой вероятности…

— Ну вот, и я о чём! — отчего-то обрадовался Влад, найдя неожиданную поддержку в лице гвардейца.

— Ладно, поехали с нами, но… сам понимаешь, не могу гарантировать твою безопасность. И это… оденься что ли, — вернул лёгкую колкость с прошлой их встречи Алекс. — Ты на машине?

— Обижаешь! Моя ласточка всегда со мной! И кстати, я как в воду глядел, сегодня вообще трезв, как стёклышко, — торжественно возвестил он, направляясь в ванную, где оставил свои вещи.

Алекс осмотрел множество пустых бутылок на полу, на столе и подоконнике и с молчаливым укором покачал головой.

Пока Влад одевался и шумел феном, а, наконец дозвонившийся до кого-то гвардеец разговаривал на незнакомом языке, Алекс добрался до скромно притаившегося в коридоре стационарного телефона. На этот раз первым он набрал номер родительской квартиры Марины.

«Просто отец года», — мрачно подумал он, неловко тыкая забинтованными пальцами в кнопки. Трубку не брали долго, и с каждым новым длинным гудком тревожное предчувствие гнетуще опустилось на плечи. А что, если Лорин добралась и до них?

— У аппарата, — услышал он наконец знакомый старческий голос.

Алекс понял, что улыбается, мгновенно считав интонацию Анны Тихоновны — размеренную, неторопливую, с обычными для неё ворчливыми, но такими домашними и уютными нотами.

— Баб Ань, как же я рад вас слышать! — воскликнул Ермолов. — Как там у вас дела?

— Дела у прокурора, а у нас так, — прошамкала старуха. — Маринка пока не объявлялась, супостаты всё ходють под окнами. Анадысь Тамарка позвала их в дом, чаем поила. Допытывалась всё, от кого они нас защищают…

«Так. Охрана на месте, значит, уже хорошо, — подумал Ермолов. — Похоже, у Лорин действительно есть какие-то принципы насчёт детей, ну или ей и без того достаточно рычагов давления».

— И что же, они признались, от кого? — чуть иронично спросил он вслух.

— Да какой там, — вздохнула Анна Тихоновна. — Но Тамарка думает, от тебя!

Алекс чуть не подавился воздухом.

— От меня?!

— Да ну её, анчутку, насмотрелась ящика энтого, думает, вы с Маринкой чего не поделили, и ты хочешь Полю умыкнуть и схоронить где.

Ермолов на миг даже растерялся от неожиданности.

— Не, баб Ань, я ж не маньяк какой-нибудь, — хмыкнул он в ответ, хотя в свете последних событий сам с собой мог бы поспорить на этот счёт. — Полинка не спит? Дадите ей трубочку?

На другом конце провода раздался треск, и Ермолов услышал, как Анна Тихоновна зовёт правнучку, как сквозь помехи прорывается радостный звонкий голосок Полины.

— Папка! Папочка!

От звуков голоса дочери у Алекса защемило сердце.

— Ну привет, принцесса, — невольно улыбнулся он.

— Папка! — повторила малышка с непередаваемой теплотой и затараторила, закидывая отца вопросами. — Я вас так жду! Ты уже приехал из этой… как её, из кавалдиронки? Когда домой? А мама с тобой?

К горлу подкатил ком. Ну вот как объяснить всё четырёхлетнему ребёнку? Снова врать, что всё будет хорошо, и нужно ещё чуть-чуть подождать?

— Солнце, я уже почти освободился с работы, надо только заехать за мамой в одно место, и мы приедем.

— Ура! — с детской непосредственностью воскликнула Полина, и Алекс даже представил, как она запрыгала на месте от радости. — А когда, сегодня?

— Нет, сегодня уже не успеем, но завтра или послезавтра — вполне возможно. А пока ждёшь нас, слушайся бабушек, поняла?

— Ладно, — Полина сосредоточенно засопела. — Ты обещаешь?

— Обещаю…

Разговор с дочерью вызвал двоякие ощущения. С одной стороны, услышать её звонкий голосок было подобно глотку свежего воздуха в разгар газовой атаки, но с другой…

«Получается, я дал ребёнку ложную надежду?» Так паршиво на душе ещё никогда не было.

Он снова снял трубку и также по памяти набрал номер Жени. Когда он услышал в трубке «абонент недоступен», почему-то даже не удивился, как будто предчувствовал это. Но всё-таки на всякий случай набрал ещё раз и, услышав тот же вежливый механический голос, с растущей тревогой положил трубку на рычаг.

Алекс нахмурился и мрачно оглянулся на гвардейца, который как раз закончил разговор и убрал сотовый в карман.

— И?

— Мне не удалось связаться с Сольвейг. Телефон выключен.

— Может быть она где-то, где не ловит связь? — предположил Ермолов, размышляя. — Или в самолете, или…

— Или десяток других «или», — невозмутимо подхватил Нагварден.

Он казался безмерно спокойным, и Алекс не мог понять, то ли тот действительно уверен, что с его сестрой всё в порядке, то ли просто сумел так себя настроить с помощью каких-то особых способов.

— А твои… коллеги в Липецке? Ты связался с ними?

— Не коллеги, а члены семьи, — поправил его гвардеец. — Напрямую мне не удалось с ними связаться. Что неудивительно, учитывая, что у меня нет их контактов, хотя кое с кем из них я поверхностно знаком. Но я дозвонился до нашего оператора, у которого есть номера всех Нагварден. Он передаст сообщение. Кроме того, я запросил подкрепление, но не уверен, что тут выгорит. Слишком много хаоса происходит после Парижа…

Тут самообладание Константина дало сбой, и Иррата увидел его боль. Причём не только увидел внешнее отражение эмоций, но и услышал мысли, полные пронзительной горечи. Так могут скорбеть только по тем, кого любили всей душой.

— Как думаешь, в салон сотовой связи успеем заскочить? — спросил Алекс, просто стараясь отвлечь от грустных мыслей гвардейца, ставшего всего за несколько суток таким близким… другом?

Нагварден задумался, взвешивая «за» и «против».

— Можно было бы, но не стоит. Симку восстанавливать не очень долго, но я бы не хотел, чтобы твой номер появился в сети. Боюсь, что по нему могут вычислить, где ты. Пока Лорин считает, что ты едешь сюда с нужным ей артефактом, твоей жене ничего не угрожает.

— Тогда зачем было забирать Марину?

Гвардеец задумался на несколько секунд.

— Не знаю, — вынужденно признал он. — Может быть поджимает время, может это такое усиление давления на тебя или ей надо обновить заклинания, чтобы в Марине и дальше поддерживать жизнь. Слишком много «может быть». Но, я абсолютно уверен, что на данный момент твоей жене ничего не угрожает.

— Наверное, ты прав… Но сколько нам ждать?

— Лёх, а чего у тебя с руками-то? — спросил Влад, бесцеремонно прерывая разговор.

Он вышел из ванной уже одетый и с высушенными феном волосами.

— Да так, хотел проводку починить, но закоротило, — пошутил Алекс, чем вызвал кривую усмешку Константина и непонимающий взгляд университетского приятеля.

— Ну я серьёзно, — обиженно проговорил Влад. — Раз мы никуда пока не едем, расскажи хоть, что происходило?

Иррата посмотрел на гвардейца, но тот лишь пожал плечами, мол «сам решай».

— Ну, слушай…

Так они скоротали пару часов. Алекс рассказывал, Влад интересовался, задавал много уточняющих вопросов, восхищенно крутил головой и матерился.

— Жалко девчонку, — резюмировал он в конце разговора. — Но… блин… как же всё это фантастически звучит! Вот вроде понимаю, что правда, но… всё равно как-то не верится…

— Ты уж поверь, — недовольно ответил Алекс и резко повернулся в сторону звука — зазвонил телефон Константина.

Гвардеец вытащил сотовый из кармана, быстро встал и направился на кухню, отвечая на звонок на том же незнакомом языке.

— По твоему описанию выходит, — тихо заговорил Влад, кивнув на вышедшего Константина, — что этот вампир невероятно крутой и выдавал такие трюки, какие Джеки Чану и не снились. А так, по внешнему виду и не скажешь. Выглядит больше как интеллигент забитый.

— Внешность обманчива, что тут еще сказать, — развёл руками Алекс. — Не видел бы своими глазами, тоже в жизни бы не поверил.

На этот раз разговор Константина не был долгим. Не прошло и минуты, как он вновь появился на пороге комнаты.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Ермолов, глядя на вернувшегося гвардейца.

— Можем потихоньку выдвигаться. Местные Нагварден уже выехали по указанным координатам, посмотрят издалека, что там происходит, окажут поддержку, если что. Из плохого — в этом городе собралось много Ордо Иррата. Очень много. Не уверен, что наших сил хватит, а других ждать неоткуда.

— А хорошие новости есть? — с надеждой спросил Алекс.

— Возможно, — уклончиво произнёс Константин. — Но их я пока придержу.

Иррата взглянул на него непонимающе: мол, почему бы не сказать сразу, но спорить не стал.

— Ладно уж, храни свои секреты, — буркнул он и торопливо поднялся. — Так что, едем?

— Я готов! — радостно возвестил Влад. В одной его руке уже позвякивали ключи от машины, второй он достал телефон и начал набирать сообщение. — Сейчас, только своим быстро напишу, что жив и здоров. Хотя бы пока что…

Перебрасываясь короткими фразами, трое мужчин вышли из квартиры и, спустившись на лифте, направились к машине Влада.

Увидев старенькое чудо отечественного автопрома, Константин присвистнул:

— Ребят, слушайте, я конечно не ханжа, но на этом мы будем до второго пришествия добираться… Может, на моей всё-таки? — предложил он. — Она хоть немного порезвей. Если уж ты хочешь соблюсти все формальности, можешь сесть за руль.

— Да не вопрос, — согласился Влад и взял протянутые Константином ключи.

Они без лишних разговоров загрузились в машину. Нагварден устроился на заднем сиденье, Алекс сел рядом с водителем.

Стартовали молча. Ермолов с тоской смотрел в окно на знакомые до боли дворы. Сумерки тягучим мутно-серым сиропом залили город, и ночными цветами уже распустились огни фонарей. В освещённых окнах «панелек» мелькали тени — наверняка кто-то накрывал на стол, рассказывая семье о прошедшем рабочем дне, где-то готовили ужин, делились простыми радостями и банальными человеческими горестями. Там было уютно и тихо, спокойно, понятно…

Алексу стало тошно, и он отвернулся от окна, уставившись на сосредоточенно ведущего машину Влада. И тут Ермолов даже вздрогнул от неожиданности, услышав в голове голос друга — серьёзный, усталый, напряжённый. Таким Влад представал перед Алексом нечасто.

«… а всё оказалось проще, чем я думал… Только бы этот Константин не запорол всё дело… мутный он какой-то… хорошо, что сбежал от этих охотников… только бы он не догадался раньше времени… провожу его к Лорин… перекинет остаток суммы… жаль, что не поехал на своей тачке… обратно теперь на попутках…»

Иррата ошарашенно встряхнул головой, выпадая из потока мыслей. Услышанная информация поразила его, но он сдержался, заглушив рвущуюся наружу вспышку гнева.

— И сколько она тебе заплатила? — как можно более равнодушным тоном спросил Алекс.

Влад вздрогнул, бросил короткий взгляд.

— Чего? Ты о чём?

— Лорин. Сколько она тебе заплатила? — голос Ермолова прозвучал резко. — И за что именно?

На этот раз взгляд Влада дольше задержался на лице спутника, и Алекс почувствовал панический страх человека, которого ещё несколько минут назад считал своим верным другом.

Так ничего и не ответив, Влад обратил всё внимание на дорогу, и на его лице отразился полный спектр разномастных эмоций.

— Откуда ты знаешь? — глухо выдал он наконец, видимо, решив, что отпираться уже бесполезно.

— Неважно, — отмахнулся Ермолов и веско добавил: — Знаю.

— Ты изменился, — заметил Влад. — Стал такой… опасный.

— Буду расценивать это как комплимент, — холодно ответил Алекс и неожиданно махнул рукой. — А, впрочем, можешь даже не отвечать. Не хочу знать, за какие блага ты продал меня, мою семью и свою жопу.

Влад поджал губы, играя желваками.

— Она мне обещала поллимона, и речь не о рублях, — сокрушённо встряхнув головой, признался он. — Лёх, ты прости, если сможешь. Да, ты понимаешь, я ж ведь никогда таких бабок в руках не держал. Хотел детей обеспечить, коттедж за городом хотел, машину поменять, всё лучшее своим спиногрызам покупать, а не считать долбаные копейки, друзей на шашлыки приглашать…

— Ты вроде неплохо зарабатывал, — бесцветным голосом сказал Алекс. — Не бомжевал вроде, чтобы вот так…

— Ну как неплохо, — Влад осёкся и замолчал, делая вид, что сосредоточился на дороге. Помолчав несколько минут, он снова заговорил — торопливо и сбивчиво, выплёскивая накопившиеся за всё время эмоции: — Знаешь, когда у тебя двое детей и жена, которая постоянно требует всё больше и больше… на салоны красоты, ботоксы разные, фитнесы, украшения… И если ты ей чего-то не дашь, то всё — лох, не мужик. И друзья каждый раз меряются писюнами — кто дом строит, кто тачку новую взял, кто любовнице шубу подогнал…

— Заткнись, а? — не выдержал Алекс. — Бедненький. Фитнесы, украшения, мужиков на шашлык позвать некуда… Какой же я слепой, что гниль такую перед глазами не заметил!

— Я конечно извиняюсь, что прерываю вашу столь драматичную беседу, — раздался сзади голос гвардейца, — но могу я уточнить: Владислав, ты сейчас кхм… тоже выполняешь какое-то задание Лорин? В чём оно состоит?

Константин придвинулся вперёд, схватившись руками за передние сиденья и расположившись между ними.

— Да вы и так всё знаете. Просто нужно доставить Лёху к ней. Вместе с артефактом. Кстати, — он запоздало спохватился и повернулся к приятелю. — Артефакт-то с тобой?

Алекс хмыкнул.

— Ну, ты совсем, конечно…

— Лёх, ну ты бы всё равно к ней поехал так и так, — начал оправдываться он. — Какая разница, я тебя довезу или ты сам приедешь? Только если я довезу, я ещё и бабки получу. По сути, я ничего плохого-то тебе и не делал. Ну да, подсыпал тебе снотворное и потом загрузил тебя в тачку и отвез в Вешаловку эту, а утром забрал. Ну, подкинул тебе номерок подставного врача, чтобы он тебе в уши залил, что у тебя нет никаких изменений. Так это тебя, наоборот, должно было успокоить, да и защитить. Вот представь, что было бы, если бы ты припёрся в обычную клинику? Да тебя бы с твоей кровью сразу на опыты…

— А дальше? Что ещё ты делал для неё?

— Немного подтолкнул тебя с этим Фарном, когда ты в ступор впал. И вообще, поддерживал тебя морально всё оставшееся время.

— «Морально поддерживал»? — Алекс подозрительно взглянул на приятеля и тут же скривился от пришедшей в голову догадки. — Постой, так этот кулон — твоих рук дело?

Влад виновато отвернулся и вновь уставился на дорогу. К тому моменту они уже вовсю мчали по трассе в сторону Ельца.

Ермолов почувствовал, как в нём снова поднимается волна ярости. Он представил, как набрасывается на Влада, впивается клыками в сонную артерию и с наслаждением разрывает ему глотку.

— Алекс, нет, — услышал он уверенный голос гвардейца, который безошибочно считал его состояние. — Ты не должен!

— Марина… она сейчас в коме — из за него, — прошипел Иррата. — И вообще, может её уже и в живых нет из-за этой мрази! Из-за того, что он шашлыки хотел жрать в собственном доме!

— Останови машину! — директивным тоном проговорил вдруг Константин, обращаясь к Владу и пресекая малейшие возражения.

Он затормозил и, прижавшись к обочине, заглушил мотор.

— Выходи, — скомандовал гвардеец. — Я поведу.

Бывший однокурсник Алекса нехотя вылез с водительского сиденья и пересел назад. Его место тут же занял Нагварден.

— А ты — возьми себя в руки, прошу, — жёстко сказал он, взглянув на Алекса и заводя мотор.

— Ты прав, — выдохнул Ермолов, в очередной раз стараясь усмирить бушующий внутри огонь. — Ладно, ещё только один вопрос. Что ещё за охотники и почему ты от них сбежал?

Ермолов повернулся назад, всматриваясь в лицо приятеля.

— Ты и это знаешь, — вздохнул он. — Короче, когда Лорин забрала Маринку, я собирался уйти, но не успел — заявились эти черти. Организация по защите человечества, что-то в этом роде… по-простому, охотники. Ну, ты понимаешь, что эти охотники явно не на кабана ходят и не на лисицу.

Иррата невесело хмыкнул.

— Догадываюсь…

— В общем, бряцали оружием, угрожали сывороткой правды. Пришлось им всё рассказать.

— Что — всё? — требовательно спросил Алекс.

— А всё, что знал. Потом поехали к ним на базу, они меня обещали спрятать, чтобы Лорин не покарала за то, что слил инфу. Типа, программа защиты свидетелей. Но на самом деле, я думаю, просто чтобы не стуканул про них.

— Чудесно, — напряжённо качнул головой Константин, взглянув на Влада в зеркало заднего вида. — Похоже, в нашей шахматной партии появились новые фигуры. И как же ты сбежал от них и главное, зачем?

Влад поджал тонкие губы и несколько секунд молча смотрел на проносящиеся мимо огни дорожной подсветки.

— Я же сказал уже, что хотел получить деньги от Лорин. Обидно стало, столько телодвижений коту под хвост.

— Допустим, — продолжил допрос Нагварден. — А как сбежал от них? Или они тебя сами отпустили?

— Да, именно — отпустили, — после короткой заминки произнёс Влад, но тут же встретился со злобным взглядом Алекса.

— Да они ж не полные идиоты, я думаю, — прошипел он, и перебинтованная рука угрожающе потянулась к горлу бывшего друга. — Лучше скажи сам. Почему они тебя отпустили? Ведь не просто так, а?

— Да скажу, скажу, — торопливо заговорил Влад, в страхе отпрянув. — Короче, я им предложил помощь, и они поверили. Дали мне маячок, чтобы я на тебя повесил, если ты явишься домой. Вроде как ты мне доверяешь, поэтому ничего не заподозришь…

Поражённый предприимчивости институтского приятеля, Ермолов требовательно протянул ладонь:

— Давай сюда! Живо!

Влад опустил голову и с обречённостью вытащил небольшой плоский брелок.

— Хотел тебе незаметно в карман подкинуть, не успел…

Алекс взял брелок и, приоткрыв окно, выбросил его на промёрзшую трассу. Сделав это, он почувствовал, как душивший его до сих пор гнев начал понемногу ослабевать, словно вместе с этим маячком он выбросил на дорогу изрядную долю накопившегося негатива.

— Получается, ты знаешь, где находится база этой… Организации? — нарушил воцарившуюся тишину Нагварден.

Влад быстро мотнул головой.

— Нет. Они меня и туда, и обратно с завязанными глазами везли… так что — тут мимо…

— Ладно, верю, — сказал Константин. — Это вполне логично.

Остаток пути они проделали молча. Каждый думал о своём. Нагварден ускорился, насколько было возможно, трезво оценивая заледенелую трассу и возможности немолодой легковушки. Свернув на грунтовую дорогу, он сбросил скорость, и ещё примерно полчаса они тащились вдоль высокого холма, плавно продвигаясь вверх.

— Вот сейчас жалею, что мы не на шестёрке, — бросил гвардеец себе под нос, медленно преодолевая очередную яму.

Несмотря на предосторожности водителя, иномарка с низкой посадкой периодически царапала бампером и днищем о заледеневший грунт, вызывая на лице Константина выражение вселенской скорби.

— А я говорил! — проговорил Влад, обрадованный, что разговор уходит в сторону от его персоны.

Константин не ответил, лишь удостоив пассажира тяжёлым взглядом через зеркало.

— Какая-то глушь, — прокомментировал Алекс, настороженно вглядываясь вперёд и пытаясь рассмотреть местность обострённым зрением. — Мы точно правильно едем?

Он заметил ленту узкой реки по левую сторону, а ещё дальше — высокую, припорошенную снегом холмистую гряду, поросшую кустарником и деревьями, которые уныло покачивали на ветру голыми ветвями.

— Точно, — ответил Нагварден. — И мы уже на месте, судя по всему. Неужели не чувствуешь ничего?

Он припарковал машину у подножия холма на берегу реки, на противоположной стороне которой возвышалась единственная в этом месте постройка — заброшенное пятиэтажное здание из красного кирпича. Алекс пригляделся и увидел в его полуразрушенных окнах-глазницах свет.

— Смотри, — повернулся он к гвардейцу, указывая направление. — Кажется, нам туда.

— Интересный объект, — проговорил Константин, разглядывая строение, — явно постройка царской России, только вот вряд ли это усадьба помещика, скорее похоже на какую-то фабрику или, может, цех мануфактуры…

— Это заброшенная мельница купца Талдыкина, — решил блеснуть эрудицией Влад, пританцовывая от холода.

Оба вампира, успешно адаптировавшиеся к погоде и не страдающие от леденящего ветра и низкой температуры, повернулись к нему с удивлением.

— С каких это пор ты стал знатоком родного края? — прищурился Алекс.

— Честно? Когда координаты пробивал, полюбопытствовал в инете, что это за место такое… Ну вот, оказалось, с этой мельницей связаны какие-то зловещие легенды. Вроде как владельцев мельницы убили нехорошо, а после захоронения тут начало происходить что-то странное…

— Хм… Это интересно, люблю подобные истории, — искренне проговорил Константин, и Ермолов увидел в его глазах вспышку того самого азарта ценителя истории, который он наблюдал в Великом Новгороде, когда Нагварден самозабвенно рассматривал архитектурные памятники и бродил по Кремлю.

— Хочешь сходить на экскурсию? — нервно усмехнулся Алекс.

— Ну, в другое время я бы не отказался послушать все эти местные легенды, — серьёзно кивнул гвардеец, осматривая издалека контуры постройки. — Чувствуешь, как фонит? Похоже, все твои сородичи сюда подтянулись. И что-то ещё здесь, — он вытянул вперёд руку и наклонил голову, пытаясь уловить невидимые вибрации силы. — Не могу понять…

Алекс тоже сосредоточенно замер и потянулся сознанием к зданию. В тот же миг его практически захлестнуло от уже знакомого ощущения — как минимум два десятка резонирующих высокочастотных волн накатывали одна на другую. Резкие колебания, словно кто-то в размаху бил по натянутым струнам. Опасность. Иррата. Много. Большинство — внутри здания. Трое или четверо — рассредоточились по периметру.

Ермолов поднял глаза на Константина.

— Даже не думай идти туда! Иррата объявили вам войну, тебя на месте убьют! — выпалил он с жаром, и, подумав, добавил: — А потом меня прикончит твоя сестра…

Нагварден не ответил. Он повёл плечом и вытянул вторую руку, сканируя пространство впереди себя уже обеими ладонями. Алекс заметил, как напряжённо подрагивают его пальцы — хаотично сгибаются и выпрямляются, словно гвардеец играет на каком-то невидимом музыкальном инструменте.

— Там артефакт возрастом… около двух тысяч лет, — произнёс он. — Явно чувствуется магия Иррата. И ещё — что-то есть в земле, вниз уходят столпы энергии… И она движется, как будто готовится к чему-то… Ничего не понимаю. Это нечто мне совершенно незнакомое.

— А других вампиров тут нет? — спросил Алекс. — Ну, Ковен, Сиринити? Нагварден? Вроде бы твои родственники уже должны были прибыть…

Гвардеец ещё раз прислушался к собственным ощущениям.

— Нет. Не уверен. Ковен — как будто нет, но… что-то меня смущает, как будто один битый пиксель на панели. Сиринити не ощущаю, хотя, их можно заметить только, если они сами позволят тебе это…

— Я тоже их не чувствую. Хотя, вот Ковен… я даже не знаю, на что это похоже. Когда я общался с Фарвилом, ещё не мог ощутить… А потом он куда-то пропал.

— Но Нагварден здесь есть, — внезапно добавил Константин, — но не рядом. Они держатся в отдалении, чтобы их не почувствовали раньше времени.

Алекс попытался растянуть своё восприятие дальше, но, так ничего и не ощутив, разочарованно вздохнул.

— Я извиняюсь, ну вы уже наговорились, может… того самого, пойдём уже? — прервал беседу Влад, зябко поёживаясь. — Не май месяц…

Нагварден и Иррата переглянулись.

— Алекс, ты уверен, что хочешь идти туда? — без особой надежды спросил Константин. — Лорин явно готовит что-то нехорошее, и только и ждёт этот артефакт из Новгорода. И если отдать его, последствия могут быть крайне негативные…

— Не то, чтобы у меня был выбор, — с обречённостью кивнул Ермолов. — Лорин отняла у моей дочери отца, нельзя, чтобы она осталась и без матери!

Константин хлопнул Ермолова по плечу.

— Всё, что я могу, это пожелать удачи. И хладнокровия. Я дойду до своих, и мы попробуем придумать что-нибудь вместе. Не знаю, как, но постараемся вытащить тебя и Марину…

Поймав понимающий взгляд Иррата, Нагварден не стал завершать фразу. Обещать спасение Константин не мог.

— Ну пошли что ли, двойной агент, — мрачно бросил Алекс, повернувшись в сторону бывшего друга.

Не оборачиваясь, они направились к подвесному мостику, перекинутому через узкую реку, кое-где подёрнутую ледяной корочкой. Он вёл прямиком к заброшенной мельнице.

Неподвижно, словно мраморное изваяние, у моста стоял худощавый мужчина, одетый в длинное тёмно-коричневое пальто. Жидкие волосы его трепал ветер, и они то и дело падали на лицо, а затем снова взмывали вверх, словно собирались оторваться от головы и отправиться в свободный полёт. Алекс почувствовал, увидел и узнал его издалека, а вот Влад, который держался позади и шёл неуверенно, боясь в темноте оступиться, заметил мужчину в самый последний момент. Он вздрогнул, поймав колючий пронзительный взгляд.

— А вот и наша команда мечты, — саркастично проговорил Илек, искривив губы в презрительной усмешке. — А где же вы оставили доблестного гвардейца? Дайте догадаюсь — он отправился за группой поддержки?

— Не твоё дело, — со злостью бросил Ермолов. — Марина здесь?

— Какие мы стали резкие и грозные, — ехидно скривился Илек. — Да здесь, здесь твоя спящая царевна. А ты принёс, за чем посылали? А то боюсь, поцелуй принца без этого не сработает.

— Принёс, — сухо ответил Алекс.

— Ну тогда прошу, — широким жестом Илек указал на подвесной мост.

Сделав первый шаг, Ермолов судорожно схватился за верёвочные перила. Мост натужно скрипнул, и его повело в сторону. Прогнившие доски под ногами начали ходить ходуном.

Однако после нескольких шагов Алекс быстро приноровился и продолжил путь уже уверенной ровной походкой — чувство баланса и равновесия у него, судя по всему, возросло наряду с остротой восприятия. Позади же раздались смачные ругательства Влада — передвигаться в темноте по шаткому мосту, обладая лишь обычными человеческими силами, было куда как тяжелее. Впрочем, никакой жалости Иррата к нему не испытывал.

Наконец все трое преодолели мост и оказались перед большой жёлтой табличкой с надписью: «Частная территория».

— Вас уже все заждались, — бросил Илек и, обогнав Ермолова, двинулся первым, указывая путь.

Зайдя за угол здания, они оказались перед прогалом входа. Дверей здесь не было, так же как крыши и перекрытий между этажами. Не было и отдельных комнат — пространство заброшенной мельницы представляло собой единое просторное помещение, по периметру которого на стенах были закреплены горящие факелы, что создавало торжественно-мистическую обстановку.

Рядом с факелами стояли Иррата — Алекс понял это уже на автоматизме, ощутив от каждого из них характерную вибрацию натянутой струны. Пламя трепетало на ветру, леденящие порывы которого то и дело проникали сюда из незастеклённых окон.

Несмотря на навыки сознательной терморегуляции, подавляющее большинство присутствующих всё же было одето по погоде, вероятно, отдавая дань привычке. Однако был тут и крепкий вихрастый вампир в терракотовых шортах и чёрной футболке. Поймав удивленный взгляд проходящего мимо Алекса, он криво усмехнулся и подмигнул молодому Иррата так, что его почему-то передёрнуло.

Лорин, видимо, отдавая дань торжественности и значимости церемонии, облачилась в длинную алую тунику, расшитую золотыми узорами.

Вампирша стояла около невысокого подиума в центре в окружении пяти каменных колонн, к четырём из которых были привязаны люди.

Колонны располагались на крепком бетонном основании и уходили заострёнными верхушками к звёздному небу, не имея никакой опоры наверху. Они выглядели инородно и резко контрастировали с окружающей обстановкой — по всему выходило, что изначально этих элементов архитектурного ансамбля тут не было и установили их специально для церемонии.

На подиуме между колонн неподвижно лежал ещё один человек, прикрытый простынёй. Сердце Алекса сжалось. Он решительно шагнул вперёд, но Влад опередил его, практическим бегом пересёк комнату и остановился около вампирши.

— Я выполнил свою часть договора, — нервно оглядываясь на Алекса, слегка трясясь то ли от холода, то ли от страха, проговорил он. — Я привёл его.

Влад несмело и с подобострастием посмотрел на Лорин.

— Я вижу, — прошелестел её обволакивающий голос. — Ты хорошо поработал. Я тобой довольна.

Расплывшись в идиотской улыбке, Влад заискивающе заглянул вампирше в глаза.

— Значит, я могу получить обещанную награду? — осторожно спросил он.

— Ты своё обязательно получишь, — елейно, чуть ли не мурлыкая, пропела Лорин. — Но придётся ещё немного подождать, мне надо сначала удостовериться, что всё в порядке…

Она небрежным движением отодвинула Влада в сторону и поманила Алекса длинным пальцем с заострённым ногтем. На лице её играла до того сладкая улыбка, что не знай он, какой монстр перед ним, был бы готов выполнить всё, что прикажет эта богиня просто чтобы заслужить её благосклонность. Он подошёл к Лорин, боковым зрением выхватив лицо лежащего на столе человека. Теперь сомнений уже не осталось: это была Марина.

— Мой мальчик, — Лорин оценивающе осмотрела Алекса, задержав взгляд на руках, всё ещё обернутых бинтами с засохшей кровью. — Я вижу, ты возмужал и, судя по всему, кое-чему научился. Тебе было непросто, но ты всё сделал правильно. Возможно, я даже не пожалею о том, что обратила именно тебя…

Иррата подошла вплотную к Ермолову, провела острым ногтем по его шее и наклонилась к уху.

— Давай быстрее, я уже в нетерпении…

Алекс почувствовал холодное дыхание на коже, и его обдало волной неконтролируемого желания, как тогда, в старой избушке с сырым подвалом, где он корчился в муках, проходя процесс трансформации. Он даже забыл тот факт, что на самом деле не Лорин обратила его. Что она всего лишь вколола ему кровь кого-то из древних, очень древних вампиров. Из головы на несколько мгновений вылетело всё то плохое, что привнесла она в его жизнь…

Сделав над собой усилие и с великим трудом отведя взгляд от лица Лорин, он отстранился и негнущимися пальцами полез во внутренний карман куртки.

— Вот, — судорожно сглотнув, прохрипел он, вытащил артефакт и, крепко зажав в руке, показал Лорин. — А теперь… возвращай Марину к жизни! Тогда получишь его.

Вампирша хищно усмехнулась, показывая острые клыки и сбрасывая напускной лоск. Она чуть качнулась и, подавшись вперёд, ловко вырвала вещицу из рук Алекса.

— Мне кажется, ты забыл, кто тут ставит условия, щенок, — с этими словами Иррата отступила на несколько шагов и принялась рассматривать вожделенное каменное украшение.

Бережно и с необъяснимым благоговением она дотрагивалась до каждого из камней, соединённых какими-то невиданными силами. Она поворачивала их на свет факелов и с явным наслаждением смотрела на сверкание преломённого света.

— Прекрасно, — проговорила она наконец. — Что ж, я обещала вернуть её, и я сдержу своё обещание… Хотя бы для разнообразия.

Вампирша подошла к человеку, лежащему на подиуме, и рывком откинула простыню. Взгляду присутствующих предстала стройная миниатюрная женщина, одетая в белоснежное кружевное платье до пят. Руки её свободно располагались вдоль тела, глаза были закрыты, голова — повёрнута на бок. Грудная клетка мерно вздымалась и опускалась, а над грудью, вросший в кожу, сверкал и переливался тот самый злополучный кулон.

Алекс бросился к подиуму, наблюдая за действиями Лорин. Она склонилась над Мариной, накрыла кулон ладонью и прошептала что-то на незнакомом языке. Ермолов увидел, как сквозь тонкие пальцы вампирши просочились небольшие языки пламени. Секунда — и золотой кулон уже блеснул в её руке, оставив на коже глубокий след.

— Ну вот и всё, — наигранно веселым тоном произнесла она и провела кончиком языка по верхней губе. — Теперь можете поцеловать друг друга…

Проигнорировав саркастичный комментарий, Алекс бросился к жене.

— Марина… очнись… ты слышишь меня? — тихо произнёс он, наклоняясь и осторожно дотрагиваясь до её щеки кончиками пальцев.

В этот момент лежащая на подиуме женщина раскрыла глаза и уставилась на него немигающим взглядом.

— Лёшка, — улыбнулась она, словно не веря своим глазам, — я… кажется, уснула и видела какой-то дурацкий сон… представляешь, ты стал в нём вампиром… приснится же такое!

Марина подняла голову и увидела высокое чёрное небо, которое смотрело на неё десятками сияющих глаз. Она дёрнулась, вскочила и начала озираться.

— Лёш, где мы? Кто эти люди? — она судорожно схватила его за руки и, заметив бурые пятна крови на бинтах, тут же в страхе отбросила их. — Это что, был не сон?..

— К сожалению, нет, — мотнул головой Алекс. — Но не бойся, мы сейчас уйдём отсюда, и всё будет хорошо.

Он помог жене подняться с подиума и, быстро сняв с себя куртку, накинул ей на плечи.

— Ты можешь идти? Как себя чувствуешь?

— Могу, — ответила Марина и чуть задумалась, — вроде бы ничего, но холодно и… — она вдруг дотронулась до того места, где совсем недавно было впечатано в кожу украшение, — вот здесь как будто чего-то не хватает… Что со мной случилось? Что вообще происходит?

Она с опаской посмотрела на Лорин, которая стояла неподалеку, перебирая в пальцах камни артефакта, словно чётки, перевела взгляд на неловко перемещающегося с ноги на ногу Влада.

— Ты… — Марина дотронулась до груди. — Ты дал мне кулон. Ты сказал, что он от Лёшки… А я… дальше всё, как в тумане…

— Всё потом, не здесь, — торопливо бросил Алекс, подавив желание подойти к бывшему другу и как следует «отблагодарить» за помощь.

Со злость взглянув на вампиршу, он приобнял жену и повёл её по направлению к выходу.

Лорин дала им отойти всего на несколько метров, после чего окликнула:

— Что, вот так вот уйдёте, даже не попрощавшись?

— Прощай, — бросил Ермолов, не оборачиваясь. — Надеюсь, больше не увидимся.

Вампирша запрокинула голову к небу, подняла вверх руки и рассмеялась громким вибрирующим смехом.

— Какой наивный, какой глупый…

В одно мгновение она оказалась перед ними, преграждая путь.

— Неужели ты подумал, что ты можешь просто так уйти без моего разрешения? Мой мальчик, тебя ждёт последнее задание, — проговорила она, обращаясь к Алексу, и её губы вновь тронула слащавая улыбка. — Оно самое простое, поверь, но и очень ответственное. Выполнишь — и я обещаю, что ты меня больше никогда не увидишь, и вашей семейной идиллии ничто не будет угрожать…

Вампирша вновь рассмеялась.

— Я уже сыт по горло твоими заданиями, — ответил молодой Иррата, пристально глядя на Лорин. — Да и командировка была тяжёлой… Так что извини, давай как-нибудь в другой раз.

— Ты, наверное, не понял, — произнесла Лорин, и улыбка сползла с её лица, словно маска, обнажая хищный оскал. — Это не просьба. Но я вижу, что просто так работать ты не можешь. Тебя нужно постоянно подталкивать и мотивировать. Знал бы ты, как это утомляет, постоянно думать о «наградах» для тебя!

С этими словами она сделала знак стоящему неподалеку Илеку, и тот с готовностью подошёл к ним, сжимая в руках небольшой планшет. Поколдовав пальцами над его сенсорной поверхностью, Иррата протянул гаджет Алексу.

— Смотри внимательней, — иронично проронил он. — Очень интересная трансляция…

Ермолов машинально взял планшет, мысленно отметив, что впервые держит такое устройство в руках, и устремил внимание на дисплей.

С экрана на него смотрела Женя. При одном взгляде на девушку у Алекса начали чесаться кулаки. Её волосы были растрёпаны, тушь размазалась по щекам тёмными разводами, в глазах застыл страх. Руки девушки были сложены в молитвенном жесте и перемотаны чёрным скотчем, им же заклеен рот. Девушка сидела так явно не пять минут. Похоже, она уже устала вырываться и пытаться спастись, надеясь лишь на то, что кто-то придёт и освободит её, словно сказочную принцессу. Рядом с ней со зловещей улыбкой, нарисованной разводами на огромном продолговатом лице, покачивалась Тень, что вручил Жене Фарвил.

Алекс вскинул глаза на Лорин:

— Что ты с ней сделала? — практически прорычал он. — Почему эта Тень не спасёт её? Почему она её не защитила?!

Пространство вокруг вновь взорвалось злорадным смехом, а громче других смеялся вихрастый вампир в шортах. Ермолов невольно скользнул взглядом по его противной физиономии — презрительно изогнутым губам, глазам чуть навыкате, выдающемуся носу с горбинкой.

— Ты так ничего и не понял? Но тем лучше! — язвительно прошелестела Лорин.

— Да что я должен понять?! — со злостью выкрикнул Алекс.

— Неважно, — отрезала вампирша. — Главное, что теперь у тебя есть мотивация, верно? Достаточно сильная или, может быть, стоит притащить сюда твоё малолетнее отродье? Поверь, справиться с так называемой охраной мне ничего не стоит…

— Ты. Не посмеешь. Тронуть. Мою. Дочь, — проговорил с расстановкой Ермолов, метнув в Лорин убийственный взгляд и борясь с желанием растерзать вампиршу прямо на глазах у остальных Иррата.

— О, я могу сделать всё, что захочу, поверь мне, малыш, — улыбнулась Лорин. — Впрочем, всё зависит только от тебя, если ты ещё не понял.

Ермолов почувствовал, что Марина напряжённо схватила его за руку и с силой сдавила при упоминании дочери.

— Будь ты проклята… Хорошо, я согласен, — процедил Алекс сквозь зубы. — Что нужно делать?

— Ну вот и славно, — расплылась в улыбке Лорин, пропуская проклятье мимо ушей. — Пока просто смотри. Твоё участие потребуется чуть позже. Я всё расскажу, когда придёт время. Идите сюда, — она схватила Алексу и Марину за руки и потащила их обратно к центру комнаты. — У вас будут самые лучшие места!

Оставив их около одной из колонн, неподалеку от Илека, Лорин скользнула к Владу, который всё это время ждал, переминаясь с ноги на ногу и наблюдая за происходящим.

— Ну что, ты ещё хочешь получить свою награду?

Влад побледнел, предчувствуя неладное, и, сглотнув подступивший к горлу ком, кивнул. Было видно, что он может быть уже и рад бы уйти, но в сложившейся ситуации не знает, как.

— Что ж… — В глазах Лорин сверкнули искры безумия. — Тогда получи её.

С этими словами она молниеносным движением схватила Влада за горло и потащила к пустующей колонне. В тот же миг двое Иррата метнулись к ней от стены, помогая примотать его с помощью крепкого витого жгута.

— Отпусти, — прохрипел Влад. — Я сделал всё, как ты велела… у нас были деловые договорённости!

— Да? — Лорин ехидно усмехнулась и, моментально меняя тон, резко добавила: — Разве не ты их нарушил первым? Думал, я ничего не узнаю про охотников?

— Но… у меня не было выбора, — попытался оправдываться Влад. — Хочешь, я могу тебе рассказать о них, всё, что узнал!

Вампирша смерила его оценивающим взглядом, давая понять, что размышляет над поступившим предложением. И вот, когда в глазах пленника вспыхнула надежда на спасение, Лорин растянула губы в очередной хищной усмешке.

— Мальчик, я не договариваюсь с едой, — припечатала она высокомерно.

Влад хотел сказать что-то ещё, но Лорин не дала ему сделать этого. Она вытащила из кармана туники артефакт, который принёс Алекс, быстро отделила один из камней и засунула Владу в раскрытый рот. При этом остальные камни не рассыпались, а просто соединились заново, но уже без одного из элементов.

— Глотай, — угрожающе произнесла она, закрыв рот мужчины и приподнимая подбородок так, чтобы голова запрокинулась назад. — Глотай, или я заставлю тебя это сделать!

Влад закашлялся, но в конечном итоге всё-таки кое-как подавил рвотные позывы и пропихнул камень в глотку. Он сделал судорожный большой глоток, сморгнул выступившие слёзы.

— Ну вот, молодец, послушный щеночек, — пропела Лорин и двинулась к следующему столбу.

Человек, закреплённый на нём, внезапно оказался знаком и Алексу, и его жене.

— Это же Егор, тот охотник, — ошарашенно прошептала Марина на ухо супругу, стараясь не привлекать всеобщего внимания.

— Да. Я помню его, он встречался со мной в клубе, передавал от тебя предложение уехать в Москву, — шепнул Алекс в ответ и в очередной раз испытал острый приступ вины.

«Ещё один человек из-за меня пострадал. Попал в лапы этой обезумевшей стервы и интриганки, а я снова просто стою и ничего не могу сделать», — мрачно подумал Ермолов.

— Почему ты не согласился? — спросила так же тихо Марина.

— Потому что, — Алекс не нашёл, что ответить. — Я сам не знаю… Я не понимал, что происходит и боялся, что может быть хуже…

Он не договорил. Их внимание вновь привлекла Лорин. Она отделила очередной камень от артефакта и, прежде чем проделать то же самое, что и с предыдущей жертвой, запустила пальцы в светлые соломенного оттенка волосы Егора, которые распадались на ровный пробор и лёгкой волной падали на лоб.

— Из тебя мог бы получиться хороший цепной пёс, — проговорила она с толикой грусти, — но сейчас другие приоритеты. И, если тебя это утешит, то могу сказать, что ты умрёшь во имя великой цели.

— Надеюсь, ты скоро сдохнешь и вечно будешь гореть в аду! — хрипло ответил Егор, давясь камнем, который Лорин запихнула ему в рот и с силой протолкнула в горло длинными пальцами.

— Я уже умирала. И горела, — самодовольно рассмеялась вампирша. — Но после этого стала только сильнее!

Она двинулась дальше.

Остальные трое мужчин, привязанных к следующим колоннам, были Алексу незнакомы. Лорин совершила над ними те же действия и, закончив с этим, отошла обратно к подиуму в центре. Лёгким движением она запрыгнула на него и подняла руки к звёздному небу.

— Подойдите сюда, — торжественно возвестила Иррата. — Встаньте в круг и направьте свои силы…

К центру зала тут же начали стекаться вампиры, до сего момента каменными изваяниями стоящие вдоль стен. Они образовали круг, внутри которого оказалась Лорин и пять прикованных к колоннам жертв.

Алекс с Мариной стояли вне круга и, не сказать, что они были этим обстоятельством очень опечалены. Если бы не Женя и не угроза дочери, вероятно, Ермолов постарался бы уйти, пока Лорин была занята, но, похоже, им снова не оставили выбора.

А дальше — началось. Лорин медленно подула на раскрытую ладонь, и от этого дуновения ветер, который и без того вальяжно гулял по зданию, многократно усилился. Он поднял в воздух небольшие островки снега, пожухлую траву, мелкие камешки и пыль и начал закручиваться в воронку вокруг ближайшей колонны.

От Иррата, каждый из которых обладал каким-то одним типом магии, к Лорин потянулись потоки сил. Алекс ощущал их мощь и с сожалением понимал, что не имеет ни малейшего представления, как они это делали. Потоки силы были едва заметны в свете факелов. Они выглядели словно турбулентная конвекция — дрожащее марево воздуха над нагретыми элементами. Вот только вокруг не было тепла.

С безумной улыбкой глядя на дело рук своих, Иррата щёлкнула пальцами, и в её ладони возник пляшущий огонёк. Издав гортанный вибрирующий звук, она швырнула его к колонне, у которой стоял Влад, и его одежда тут же занялась, быстро разгораясь. Языки пламени лизнули его кожу, словно пробуя её на вкус, перекинулись на ёжик волос. Спустя пару секунд он уже весь пылал ярким жёлтым пламенем. В нос Алекса тут же ударил отвратительный запах палёной кожи. Влад орал диким матом и извивался, словно выброшенная на берег рыбина.

Марина отвернулась, не в силах видеть всё это, а Алекс в ступоре продолжал смотреть на агонию умирающего. Он не мог понять, какие чувства испытывает по этому поводу. Да, Влад оказался гнилым другом и в целом не очень хорошим человеком, но ведь это не повод — лишать его жизни, да ещё таким зверским способом.

«А ведь он всего лишь хотел коттедж за городом, мангал с шашлыками и простого счастья», — с тоской подумал Ермолов.

Сейчас ему показалось, что он чувствует предсмертные конвульсии друга.

Между тем Лорин размахнулась и смазанным движением метнула что-то в сторону другой колонны. Алекс не успел разобрать, что именно — обернувшись, он, поражённый, замер, прижимая к себе взволнованную, дрожащую от страха Марину. В тот же миг с оглушительным плеском огромный водяной столб обвил следующего пленника, уходя ввысь клокочущей водной громадной. Примерно такой же столб, только из поднятой вверх земли, окутал колонну напротив.

Четвёртая жертва отправилась на тот свет без зрелищных спецэффектов. Лорин взмахнула рукой, слегка подув в направлении колонны, и воздушные невидимые лезвия с порывом ветра принялись освежёвывать человека заживо.

А потом раздался раскат грома. Подняв голову наверх, Алекс увидел расколотое напополам небо. Молния стремительной трещиной прорезала тёмно-синюю гладь ночи и ударила в пятую колонну, которая вдруг заискрила, покрывая тело жертвы цепочками электрических разрядов.

Запах озонированного воздуха встрепенул Ермолова, выдернул из оцепенения. Он почувствовал лёгкое покалывание в пальцах рук. Посмотрев на них, он увидел, как бинты прожигаются тонкими дугами электричества.

Меж тем, от каждой из колонн начали отделяться гибкие извилистые прутья. Присмотревшись, Ермолов понял, что они прорастают прямо из тел пленников, словно недавно заложенные в них семена вдруг дали всходы. Прутья обвивали колонны и тянулись к центру, соединяя все пять стихий друг с другом. Огонь, вода, земля, воздух, электрические разряды — всё бурлило и перетекало друг в друга.

— Лёш, мне страшно, — сдавленно простонала Марина, судорожно прижимаясь к Алексу.

Он крепче обнял её и, насколько это было возможно, закрыл своим телом, чтобы защитить, хотя и самому было некомфортно находится рядом с разыгрывающимися стихиями.

В эпицентре всего этого беспредела находилась Лорин. Она возвышалась на подиуме, подняв кверху руки, и её расшитая золотом алая туника проступала сквозь хаос бури зловещим кровавым пятном. Алекс присмотрелся к вышивке и внезапно узнал её. Это был Фарн — тот самый древний сарматский символ власти, из-за которого он убил несчастную хранительницу музея.

Секунду спустя золотая птица с широко распахнутыми золотыми крыльями и большим клювом отделилась от материи, обрела плоть и взмыла в тёмное ночное небо. Показалось?

В тот же миг что-то изменилось. Алекс ясно ощутил клокочущий поток энергии, которая как будто спешила куда-то. Её вибрация отдавалась внутри упругими волнами, и Ермолов затрясся в мелкой дрожи.

— Лёш, что с тобой? — испуганно отпрянула Марина. — Тебе плохо?

Алекс запрокинул голову, выпрямился и раскрыл ладони, отдаваясь нахлынувшим ощущениям.

— Нет… — выдавил он, спустя несколько секунд. — Не плохо. Я чувствую… силу…

Он знал, что эта сила была разбужена с одной лишь целью — прорезать толщу пространства и времени и открыть одну единственную дверь.

Молчаливая процессия растянулась по подземному тоннелю, ширина которого позволяла двигаться по двое. Лорин возглавляла шествие, в то время как Алекс с Мариной шли почти в самом конце цепочки.

Несмотря на феноменальную остроту зрения и, судя по всему, отдавая дань человеческим привычкам, многие вампиры держали перед собой источники освещения: кто-то вооружился банальным фонариком, кто-то подхватил факел с места ритуала, кто-то — создал на ладони искрящийся огненный шар.

Впереди маячила спина Илека. Он привычно курил, и едкий сигаретный дым почему-то летел назад, от чего Марина периодически морщилась и покашливала.

Алекс держал её за руку, отчётливо ощущая подавленность супруги. Смерть пятерых человек — мучительная и страшная — не могла не отразиться на её состоянии. Ермолов прекрасно понимал чувства Марины, да и сам испытывал нечто похожее.

Удивительно, но даже смерть Влада оказалась для него достаточно болезненной. Не было никакого удовлетворения от того, что предатель получил по заслугам. Наоборот, Алексу было искренне жаль запутавшегося доверчивого друга, которого угораздило связался с Лорин, чем он подписал себе смертный приговор.

Сгореть заживо, став жертвой в ритуале обезумевшей вампирши… Алекс даже врагу не пожелал бы такой участи.

А ещё он очень переживал за Женю, раз за разом недоумевая: «Почему?». Тень, подаренная Фарвилом, была призвана защищать её от вампиров, а не наоборот. Что могло пойти не так?

Неужели Лорин и Фарвил действительно заодно? Алекс прекрасно помнил, как представитель клана Ковен ругался с Лорин в парке, как он нелестно отзывался о ней потом. Ну, нет, они просто не могли быть заодно!..

— Куда мы идём? — спросила Марина, первой нарушив молчание.

— Не знаю, — честно ответил Алекс, понизив голос. — Но осталось немного. Открылся… проход, что-то типа портала.

Супруга недоверчиво хмыкнула:

— В другой мир?

— Не знаю, Марин, правда, — серьёзно произнёс Ермолов, стараясь говорить как можно мягче. — Я просто чувствую открытый портал, и он наверху, на поверхности.

Марина как-то странно посмотрела на мужа, и в её глазах мелькнула тень страха.

— Ты чего? — спросил он, вымученно улыбаясь и мысленно ругая себя за излишнюю откровенность. — Ты… меня боишься, что ли?

Женщина задумалась и пожала плечами.

— Сама не понимаю, — глухо сказала она, — но ты действительно изменился.

Алекс хотел свести всё к шутке или по крайней мере сказать что-то в своё оправдание, но ни один из возникших в голове ответов ему не понравился. Всё казалось глупым, натужным, неестественным.

— Конечно же он изменился, — неожиданно ответил за него кто-то сзади. Спутники обернулись и увидели того самого вампира в шортах и чёрной футболке, которого Алекс приметил ещё в здании заброшенной мельницы. — Он ведь мёртв!

— Что? — растерянно переспросила Марина.

— Именно то, что я сказал, — язвительно пояснил вампир. — Можешь смело считать, что твоего благоверного больше нет в живых. Как и все мы, он прошёл через смерть и возродился, но уже… кхм… в ином качестве.

Кривая усмешка исказила породистое лицо вампира, и его глаза блеснули в свете факелов и огненных шаров. Сам же он предпочитал идти без какого-то источника освещения, засунув руки в карманы шорт, словно находился на безмятежной прогулке вдоль морского побережья.

— А… можно это как-то… повернуть вспять? — несмело спросила Марина.

Незнакомец рассмеялся.

— Какая же ты наивная. Конечно, нет! Он уже стал вампиром, почувствовал силу и раскрыл её. Вышло неплохо, надо сказать, для первого раза. Я был почти впечатлён.

— Ты? Впечатлен? Но кто… — внезапная догадка пронзила Алекса, словно разряд тока. — Тот сириниец?!

Он ошеломлённо остановился, из-за чего пришлось встать Марине и всем тем, кто шёл в шеренге позади.

— Попрошу не относить меня к этим… ничтожествам, — яростно прорычал вампир в шортах. — Я сам по себе!

Словесная перепалка привлекла Илека, ушедшего на несколько метров вперёд.

— Что у вас там? — недовольно спросил он, вынужденно возвращаясь. — Надо идти, у нас не так много времени.

— Алина… Что ты с ней сделал? — сквозь зубы процедил Алекс, обращаясь к сиринийцу.

— Это та девка, которую ты со своим дружком-гвардейцем бросили, прежде чем трусливо сбежать? — глумливо уточнил он. — Ты хочешь узнать все подробности или только итог?

— Асар! — рявкнул Илек. — Нашел время! Оставь всё это на потом. А ты, — Илек повернулся к Алексу и хищно оскалился, обнажив клыки, — топай вперёд, если тебе так дороги все твои женщины. Не вынуждай делать то, чего никому бы не хотелось.

— Ну, отчего же никому? — едко прокомментировал Асар. — Жизнь скучна без развлечений.

— Говорил я ей не связываться с тобой, — покачал головой Илек, выбрасывая окурок и с силой втаптывая его в землю. — Идите давайте.

Он подтолкнул Алекса и Марину в спины, а сам вклинился между ними и сиринийцем.

— Я убью его, — тихо процедил Ермолин и почувствовал, как Марина высвободила свою руку из его ладони.

Он с удивлением посмотрел на жену, но не поймал обратного взгляда — она только сильнее ссутулилась и быстрее пошла вперёд.

Алекс сжал кулаки, стараясь погасить в себе бурлящую агрессию.

«Да, я действительно изменился. Да, я действительно убил человека. Я действительно пью кровь. Я действительно по-другому воспринимаю окружающий мир, по-другому слышу, ощущаю запахи, даже могу иногда читать мысли. Я уже не человек и обратно им никогда не стану, сколько бы ни пытался. Смерть идёт рядом, забирая тех, кому не посчастливилось пересечься со мной на жизненном пути. Директор музея Любовь Павловна, Алина и её друзья, имён которых я даже не узнал, охотник Егор, Влад. И вот теперь — ещё и Асар».

Ермолов вдруг отчётливо понял, что не успокоится, пока не убьёт этого сиринийца.

«Константин был прав. Мне не место среди людей. Больше нет. Моё место теперь — среди хищных сородичей, одним из которых я стал».

Вспомнив про гвардейца, который остался ждать снаружи, Алекс понял, что волнуется и за него. Интересно, что он будет делать дальше? Добрался ли до своих, есть ли у них хоть какой-то план, стоит ли ждать от них помощи? По численности Нагварден должно быть ощутимо меньше, чем Иррата, а тут ещё и сириниец второго поколения, который мало того, что старый и опытный, так ещё и безумный садист.

«Надеюсь, у гвардейцев есть план, и он чертовски хороший».

Алекс посмотрел в спину Марине и сокрушённо покачал головой — разговаривать она больше не хотела, погружённая в тяжёлые мысли. Да и он не знал, что ещё можно было ей сказать, как подбодрить.

Вокруг снова воцарилось молчание, прерываемое только треском факелов, да приглушёнными звуками шагов, и от этого Алексу стало по-особому тошно. Чтобы хоть как-то унять это мерзкое чувство, он решил сосредоточиться на сканировании пространства. К вибрациям, исходящим от соклановцев, он уже привык, адаптировался. Асара он никак не мог уловить — тот явно маскировался и, памятуя слова Константина, теперь Ермолов понимал, как тяжело было бы гвардейцам, если бы все сиринийцы были их врагами. Он потянулся сознанием вперёд и назад по тоннелю, настраивая чувства так, чтобы уловить мельчайшие возмущения пространства, зацепиться за мимолётные, ускользающие ощущения.

Позади, вопреки его ожиданиям, никого не было. Или Алекс просто не мог никого почувствовать в силу недостатка опыта. А вот впереди… Ермолов отчётливо испытал то самое чувство неминуемого наказания — неотвратимого, словно удар плети, уже взмывшей в воздух. Нагварден.

По ощущениям, их было не меньше четырёх, а может быть даже пять или шесть. Алекс не мог сказать точно, но уже примерно понимал, что гвардейцы находятся где-то справа и явно на поверхности, а не под землёй. По мере того, как процессия продвигалась по тоннелю, ощущения эти нарастали. Он не очень понимал, как так получилось, что гвардейцы их смогли опередить, но легче от этого не становилось — Нагварден было пугающе мало по сравнению с Иррата.

Ермолов не хотел думать о том, что сейчас будет. В воздухе повисло тягостное ощущение близкой опасности. И ещё — Алекс всё лучше чувствовал, как бурлит и клокочет яростная энергия открытого портала. Всплывающие в голове вопросы пудовыми гирями ложились на плечи: «Что это за портал и куда он ведёт?», «Зачем это потребовалось Лорин?», «Почему сириниец нападал на них в Новгороде, если он заодно с Лорин?», «Что произойдёт, если он выполнит это долбаное последнее задание?»

Наконец процессия остановилась, и спереди раздался властный женский голос.

— Мы на месте. Будьте готовы защитить Проводника.

По шеренге Иррата прокатился напряженный гул — все оживились и явно готовились к битве, доставая из складок чёрных балахонов оружие — какие-то магические мечи, жезлы, явно заряженные магией, светящиеся пистолеты, которые внешне были родственниками наполеоновских войн. Алекса самого потряхивало от ожидания и собственного бессилия хоть что-то сделать. Марина обернулась и посмотрела на него опустошенным взглядом человека, идущего на эшафот.

— Всё будет хорошо, не бойся, — шепнул он, хотя и понимал, как глупо и неправдоподобно сейчас это звучит.

Очевидно, она не поверила ему — даже толком не сфокусировала на нём взгляд.

— Идём.

Они двинулись к выходу из тоннеля.

Первое, что увидел Алекс, выбравшись на поверхность, была полуразрушенная кирпичная кладка, похожая на стену помещения, где проводился ритуал. Но место явно было другим. Это стало понятно уже в следующую секунду, когда Алекс окинул взглядом пространство. Они находились в старинном здании: дверные проёмы с четырёх сторон полукруглыми арками уходили наверх, высокий потолок заканчивался куполообразным сводом, под которым покачивался на ветру одинокий массивный колокол. Церковь? Часовня?

Ермолов не успел удивиться: кто-то вцепился железной хваткой в его плечо и потащил прочь от Марины к одному из выходов. Лорин.

— Быстрей, быстрей, — прошипела она со злостью. — Просто проведи меня через эту чёртову арку и можешь обниматься со своей жёнушкой хоть до конца вечности!

Арку, о которой говорила вампирша, Алекс увидел уже в следующее мгновение. Это была старинная тройная аркада, расположившаяся метрах в десяти от храмовой часовни, которую, судя по блестящему куполу с устремлённым в небо крестом, недавно начали реставрировать.

За несколько мгновений они с Лорин пересекли церковный двор и оказались около средней, самой большой арки из трёх. Её сводчатый полукруглый проём из красного кирпича был украшен явно более новой декоративной решёткой с изящными коваными лучами, которые расходились в разные стороны от центра.

Взглянув в арочный прогал, Алекс ошарашенно замер: внутреннее пространство арки было подёрнуто плёнкой с радужными разводами, и по этой плёнке то и дело пробегали мерцающие искры. Ему вдруг нестерпимо захотелось пройти через эту арку, и возникшее желание на короткий миг затмило всё остальное. Открытый портал как будто звал его. Алекс сделал шаг, но что-то в последний миг остановило его.

Он встряхнулся, заставляя себя абстрагироваться, не думать, не слушать навязчивое клокотание энергии. В следующий миг показалось, что он начал различать какие-то невнятные звуки и слова, словно пространство по ту сторону портала разговаривало с ним.

— Чего ты ждёшь? — на высокой ноте почти взвизгнула Лорин. — Давай, заходи. Просто держи меня за руку и не отпускай, и тогда всё получится, и все твои сучки останутся живы! Я даже попрошу Асара вернуть тебе ту новообращенную дуру…

Она нервничала, теряя контроль над ситуацией, — постоянно оглядывалась, явно опасаясь, что ей помешают, то и дело облизывала губы. Алекс замер на пороге портала, не решаясь сделать шаг.

Он вдруг отчётливо понял: если провести туда Лорин, произойдёт что-то очень страшное, то, что принесёт боль и страдание многим поколениям людей.

«Мда… Ситуация… Вот уж не думал, что от моих действий будет зависеть реально, судьба человечества».

Ермолов вздохнул, бегло оглядываясь, выхватывая из темноты напряжённые лица незнакомых Иррата, которые обступили их и держали оружие наизготовку, готовые в любой момент ринуться в бой. Сириниец стоял немного в стороне и со скучающим выражением лица, засунув руки в карманы шорт, наблюдал за происходящим так, словно перед ним разворачивалась крайне скучная театральная постановка в любительском театре. Алекс выхватил взглядом широко распахнутые, полные ужаса карие глаза Марины, которые в ночной темноте выглядели почти чёрными.

— Почему я? — спросил он у Лорин, резко повернувшись в её сторону. — Что во мне такого особенного?

— Ты издеваешься? Это тебя волнует сейчас больше всего? — раздражённо выплюнула вампирша и размахнулась, отвесив ему хлёсткую пощёчину, от которой щека начала пылать яростным огнём и на несколько мгновений загудела голова. — Делай то, что тебе говорят, или я выпотрошу твою жену прямо сейчас!

В следующий миг лицо Лорин перекосилось от злости, и Алекс с облегчением понял, что Нагварден-таки решились сделать ход. Мрачными тенями пятеро гвардейцев скользили в их направлении, а позади, стараясь не сильно отставать, следовали… люди?

— Остановитесь! Не делайте этого, — раздался уверенный и поразительно спокойный для такой ситуации женский голос с лёгким мелодичным акцентом.

Он принадлежал невысокой изящной азиатке, которая шла первой. Полы и рукава её широкого одеяния, похожего на кимоно, развевались на ветру, также как и длинные чёрные волосы, частично собранные на макушке в пучок с помощью заколок-игл. В руках японка сжимала рукоять катаны. И катана эта, в отличие от оружия прочих гвардейцев, была настоящей, а не магической.

В следующий миг женщина уже стояла между Иррата и порталом, направив катану в землю, но в сторону Лорин.

— Вспомни, чем закончили те, кто бывал там, — веско произнесла она. — Изменяя Лабиринт мира, мы нарушаем естественный ход истории! Мы идём против великого замысла Творца.

Лорин закатила глаза к небу.

— Творца?! Тэнко, ты больше тысячи лет ходишь по земле и до сих пор веришь в какого-то Творца? Мы! Мы — творцы настоящего и будущего! Мы хозяева этого мира. И только мы решаем, как жить этому миру дальше. Я больше не собираюсь зависеть от чужих решений и выборов. Я не собираюсь больше смиренно ждать! Не собираюсь уподобляться жалким людишкам, которые даже не в силах поднять голову от своих кормушек и задуматься о том, для чего они вообще существуют! У них на это не хватает мозгов! Я собираюсь перекроить этот мир по-своему.

— Неужели ты хочешь повторить ошибки предков? — с угрозой в голосе произнесла японка, пронзительно глядя на Лорин глубокими зелёными глазами.

— Как сейчас говорят, не ошибается тот, кто ничего не делает, — криво усмехнулась Иррата. — И мне хватит и сил, и решимости. Поэтому советую тебе убраться отсюда куда подальше и не стоять у меня на пути.

Прислушиваясь к беседе, Алекс разглядывал других гвардейцев, которые рассредоточились в полумраке вокруг азиатки и вскинули наизготовку дымчатые, искрящие в темноте клинки рапир. В одном из Нагварден Ермолов узнал Константина и едва заметно кивнул ему. Тот ответил лёгкой, подбадривающей улыбкой.

Узнал он также Сильвию и Брана, а вот пятый гвардеец — высокий молодой вампир в кожаной рокерской куртке — оказался ему не знаком.

Алекс перевёл взгляд дальше — на вооружённых внушительными автоматами хорошо экипированных людей. Шестое чувство подсказывало, что это — не вся часть группы, и на них через оптику смотрят снайперы, притаившиеся где-то на удобных позициях.

Один из людей выделялся на фоне остальных — он был уже не молод и в отличие от других, облачён не в камуфляжный костюм, а в длинную бордовую мантию, заколотую на груди золотой брошью со стилизованным изображением лабиринта.

Когда спор Лорин и той, кого она назвала Тэнко, зашёл в тупик, человек в мантии решительно вышел вперёд и встал перед аркой, заслоняя собой проход.

— От имени Всероссийского управления защиты человечества — призываю вас оставить попытки пройти через этот Выход! — с изрядной долей пафоса пророкотал он, глядя на Алекса, Лорин и остальных Иррата и направляя в их сторону ствол автомата. — Иначе я вынужден буду применить весь арсенал доступных мне методов, чтобы воспрепятствовать этому.

Услышав речь охотника, Лорин, явно уверенная в собственном превосходстве, язвительно хмыкнула:

— Ты? Воспрепятствовать? Мне?! — Алексу показалось, что Лорин сейчас рассмеётся. — Глупые людишки… Какие же вы глупые и наглые. Ну попробуй!

Она чуть отстранила Ермолова и подошла ближе так, чтобы дуло оружия упиралось в её пышную грудь.

— Стреляй, чего же ты ждёшь? — проговорила она ехидно, глядя на охотника в упор.

По её виду можно было понять, что она совсем не боится и уверена в том, что простое человеческое оружие не причинит ей никакого вреда. Палец охотника лёг на спусковой крючок, но он помедлил.

В этот миг кто-то из стоящих позади охотников сделал выстрел, и Алекс увидел, как дёрнулась Лорин, как её и без того алая туника начала напитываться кровью.

Вампирша недоумённо опустила глаза, пытаясь рассмотреть рану, судорожно схватилась за бок, чтобы остановить кровотечение.

— И отпустите мою дочь, — раздался чей-то напряжённый голос.

Лорин резко развернулась, всё ещё держась рукой за место, куда попал выстрел, пересекаясь взглядом с другим охотником. Дуло его автомата едва заметно дымилось от произведённого выстрела.

Это был непримечательный человек среднего роста и возраста, коротко стриженный, с очень колючим волевым взглядом. Отработанным чётким движением он перезарядил оружие и вновь нацелил его на вампиршу. Едкий запах пороха защекотал ноздри Алекса. Запах был резкий, непривычный, хотелось даже чихнуть, но он с трудом поборол в себе это желание, боясь привлечь к себе дополнительное внимание.

— Не нравится, да, мразь? — прищурился охотник. — Говори, где вы её держите!

Кривая усмешка сползла с лица Лорин, обнажая хищный оскал. Теперь ей явно было не до смеха.

— Что это?.. Что это за патроны? — прошипела она, чуть ли не бросаясь на мужчину.

— Понравилось? Моё личное ноу-хау! Следующий выстрел может быть последним для тебя. — Охотник нацелил винтовку точно в голову вампирше. — Поэтому лучше отпусти мою дочь! Где она?

Лорин демонстративно подняла испачканные в собственной крови руки в характерном жесте «сдаюсь».

— Ладно, ковбой, твоя взяла, — она нехотя махнула в сторону церкви, — там, в подвале.

Охотник молча попятился и, удерживая вампиршу в прицеле, сделал знак нескольким бойцам следовать за ним.

— А ночь обещает быть томной, — облизнула пересохшие губы Лорин, скользя взглядом по оставшимся вампирам и людям, оценивая расстановку сил.

— Несмотря на то, что Иррата и объявили войну нашей семье, уничтожив наших старейшин, я всё же призываю решить этот конфликт миром, — проговорила Тэнко, многозначительно глядя на раненую. — Я даже обещаю помочь. Если эти патроны сделаны с применением магии, я попробую снять их действие.

— Засунь свою помощь в… — Лорин осеклась, потому что из-за спины Алекса стремительно вылетело багрово-чёрное щупальце, пульсирующее фиолетовыми прожилками и хлестнуло одновременно и по гвардейцам, и по охотникам. Вампиры чудом смогли избежать удара: кто-то молниеносно отпрыгнул, кто-то совершил в воздухе немыслимый кульбит и приземлился на ноги. Людям повезло меньше: тех, кто стоял ближе всего, щупальце хорошенько хлестнуло, отбросив на несколько метров назад.

— Хватит терять время! — рявкнул Асар за спиной Алекса.

С животным ужасом Ермолов повернулся, и взгляд его упёрся в огромную, высотой примерно в два человеческих роста, мерзкую тварь. Она походила на осьминога, только щупалец было не восемь, а, навскидку, пару десятков, и все они постоянно находились в движении, словно копошащийся выводок змей. Морда этого странного существа была усеяна пастями со множеством острых мелких зубов. Пасти эти постоянно открывались и закрывались, а некоторые из них даже пережёвывали что-то, противно чавкая, и с них стекала слюна, перемешанная с кровью.

Секунда, и тварь подалась вперёд, выстреливая сразу несколькими щупальцами. Алекс среагировал моментально — метнулся к Марине, схватил её в охапку, убирая с траектории ударов. Вместе с Мариной они повалились на землю, и в тот же миг Ермолов ощутил лавинообразный подъём бурлящей магической энергии. Его буквально распирало от силы, и это было очень необычное ощущение. Пространство перед глазами поплыло.

Раздались звуки выстрелов, крики, шипение магического огня, автоматные очереди. Подняв голову, Алекс увидел, как сверкнуло в воздухе лезвие катаны, отсекая от хищной твари сразу несколько щупалец. Где-то на периферии зрения маячили размытые силуэты сцепившихся в схватке Иррата и Нагварден.

А дальше воцарился хаос.

От беснующейся магической энергии, вспыхнувшей в теле, у Алекса на несколько мгновений заломило в висках, и он словно ослеп.

Молодой вампир завалился на спину, потянув за собой Марину.

— Что с тобой? — услышал он встревоженный голос жены, но ответить физически не мог — лишь сильнее зажмурился и застонал от острой пронзительной боли. Казалось, тысячи электрических разрядов пронзают его изнутри. Тянулось это, впрочем, не очень долго: всего несколько секунд, но обстановка вокруг за это время изменилась кардинально.

Когда боль отступила, и он открыл глаза, первым делом увидел Лорин. Полусидя-полулёжа на земле, она зажимала уже вторую рану в груди, и её явно мало что интересовало, кроме собственной регенерации. Что это были за пули, Алекс не знал, но похоже, что работали они против вампиров очень хорошо. С мстительным удовлетворением Ермолов отметил, что никто из Иррата не пришёл на помощь своей предводительнице — все они были заняты своим выживанием, бросив Лорин истекать кровью на поле боя и не очень заботясь об её спасении.

Повсюду грохотали автоматные очереди и одиночные выстрелы, ревело пламя, завывал ветер. Почва под ногами вздрагивала от шагов исполинского земляного голема, сотворённого, по всей видимости, кем-то из Иррата. Пространство искрило от оружия гвардейцев, отражающих одновременно и магические, и обычные атаки противников.

И в центре всего этого хаоса копошилось создание Асара. Чудовищный осьминог то и дело выстреливал протуберанцами щупалец, сбивая ими всех, кто оказывался на пути.

Здравый смысл настойчиво советовал ему убраться подальше от Лорин и арки Лабиринта. Встряхнув головой и окончательно отогнав последствия минутной слабости, он быстро поднялся с земли и одним движением подхватил Марину на руки. Максимально ускорившись, он рванул к часовне.

Интуитивно он понял, куда бежать дальше — один из проходов здания вёл в смежное помещение. Проникнув в него и на ходу осматриваясь в темноте, он пересёк большой зал с куполообразным потолком и бросился к узкой лестнице, ведущей в подвал. Здесь было сыро, но на удивление тепло. Алекс поставил Марину на ноги, и в тот же миг в грудь ему уткнулось дуло автомата.

Это был тот самый охотник, который первым стрелял в Лорин и требовал вернуть его дочь. Алекс только сейчас соотнёс всё и с изумлением поднял на него глаза.

— Вы… отец Жени? — глухо спросил он.

— Не приближайся к моей дочери, если не хочешь отправиться вслед за своей горячо-любимой Лорин. — Напряженно отчеканил Олег, не сводя взгляда с Иррата.

Алекс отпрянул.

— Спокойно, пожалуйста. Я не собираюсь причинить ей вред, — осторожно произнёс он. — Наоборот, хочу помочь.

— Помочь? — брови охотника взлетели вверх. — Спасибо, ты ей уже прекрасно помог!

— Где она? Я просто помогу ей и всё, мне от неё ничего больше не нужно! — произнёс Ермолов, оправдываясь и отступая ещё на шаг назад.

— Олег, послушайте его, — услышал он вдруг тихий надтреснутый голос Марины.

Она подошла ближе и встала между Алексом и охотником, закрывая мужа от дула оружия.

— Я знаю, он не желает вашей дочери зла, — безэмоционально проговорила она. — И… если вы думаете, что между ними что-то было, то я могу вас в этом разуверить.

— Марина, вы защищаете его, потому что он ваш муж? — спросил Серов, но, пристально взглянув в усталые карие глаза женщины, почему-то поверил и опустил автомат.

— Да вы с ума что ли сошли?! — Алекс в приступе праведного гнева вытаращился на охотника. — Чего надумали себе? Что между нами могло быть такого?..

На улице раздался сильный грохот, заставивший всех вздрогнуть. С потолка посыпались пыль и земля.

— Идём, — вместо ответа охотник взял Алекса за рукав и потащил вперёд по подвальному помещению, завернул за угол и остановился перед массивной железной дверью с решетчатым окном, запертой на навесной замок. — Вот что с ней происходит… благодаря твоей «помощи»!

Алекс заглянул внутрь через прутья решетки. Открывшаяся картина заставила его вздрогнуть куда сильнее, чем от недавнего грохота. В комнатке горел тусклый свет, исходящий от одинокой лампочки под низким потолком. На узкой скамье сидела Женя. Она находилась ровно в той позе, в которой Алекс увидел её по трансляции на планшете — заклеенный рот, сложенные в молитвенном жесте руки, перетянутые скотчем.

Только то, что Ермолов принял за чёрный скотч, оказалось… Тенью.

Ковенский мистический защитник мрачным пятном распластался под потолком, вытянув к Жене чёрные длани, стянув ими её руки и ноги, не давая возможности пошевелиться, закричать, позвать на помощь.

Алекс почувствовал, как ослабла девушка: в ней практически не осталось жизненной энергии — проклятая Тень вытянула все силы.

— Эта тварь… Я истратил уже почти все патроны, — с отчаянием в голосе признался охотник. — Только они на неё не действуют! Ты… можешь что-то с этим сделать?

Вместе с желанием защитить свою первую кровь, в Алексе поднялась ярость, которая потребовала немедленного выхода.

Одним резким ударом он сорвал замок и пнул дверь. Она отлетела в стену, громко стукнулась и повисла уже на одной деформированной петле. Тень под потолком покачнулась, изменив положение — из бесформенной жижи сформировалась большая продолговатая голова со зловещим прогалом улыбки, вытянулись руки, в одной из которых появился тёмный блестящий клинок.

Алекс не успел даже испугаться. Он уже не думал о том, что, по сути, ворвался сюда вот так, без всякого оружия. Сейчас им руководили инстинкты. Резкими движениями он стянул с рук окровавленные бинты и, бросив взгляд на ещё не до конца восстановленные пальцы, потёр ладони. Тут же он почувствовал, как между ними возникает электрический разряд. Лампочка под потолком покачнулась, и Иррата, решив проверить пришедшую в голову идею, схватился за провод, с силой дёрнул его.

Подвальная тесная клеть, где держали Женю, погрузилась в темноту и наполнилась дымом. Запахло палёной кожей. Алекс взглянул на руки — по ним сейчас с характерным треском бегали синие мерцающие искры, подвластные его воле. Иррата отчётливо понимал, что может управлять ими.

Тогда он направил руки в сторону Тени, и с его пальцев сорвалась молния, потом — ещё одна, и ещё. Тень ушла в оборону: она металась под потолком, словно профессиональный фехтовальщик, отбивая атаки.

Алекс доверился инстинктам и действовал по наитию, ведь никто ему не объяснял, как правильно пользоваться магическими силами. Сконцентрировавшись и помогая себе руками, он создал из молний нечто типа петли.

Он размахнулся, хорошенько примерившись и бросил полученный аркан на Тень. Первый бросок оказался неудачным. Порождение ковенской магии издало несколько гортанных трубных звуков, от которых по спине пробежал противный холодок, и начало мельтешить, хаотично меняя траекторию движения. Алекс разозлился, и эта злость на удивление прояснила разум, помогла понять, как лучше сделать замах, как удерживать магический аркан. Следующим броском он ловко захватил теневой сгусток.

Тень ринулась в последнюю атаку, но Иррата пришиб её к стене очередным разрядом, взмахнул молнией, словно кнутом, разрывая продолговатые цепкие длани, которые тянулись к Жене, и начал затягивать петлю.

Рассечённая пополам, Тень вспыхнула чёрным огнём и пролилась на пол липким дождём, после чего с ядовитым шипением испарилась. Обессиленный, Иррата опустился на скамью рядом с освобождённой Женей.

Взгляд её не сразу, но сфокусировался на Иррата, и она слабо улыбнулась.

— Алекс, — она потянулась к нему, слегка блаженно улыбаясь, и неловко обняла, — я знала, что ты меня спасёшь. Я ждала тебя.

— Я не мог не прийти, — ответил он, чуть покривив душой, ведь совсем недавно он даже не знал, что Женя в плену. — Мы же с тобой… друзья.

— Кхм… я не помешаю? — раздался голос Олега, и Женя, выпустив из объятий Алекса, взглянула на остановившегося в дверях отца.

— Папка! Как же я рада тебя видеть!

Алекс поднялся со скамьи, и, пошатываясь, пошёл по направлению к выходу.

— Оставайтесь, пожалуйста, здесь, пока всё не уляжется, мне надо… разобраться, там, — он указал наверх.

Когда Ермолов поравнялся с охотником, тот хлопнул его по плечу.

— Никогда не думал, что скажу это одному из… таких как ты, но… спасибо. Сегодня прямо день откровений — сперва Тэнко, теперь ты. Похоже, что мы во многом заблуждались и потеряли много времени, хотя давно могли бы попытаться наладить контакты с вами…

Алекс кивнул, принимая благодарность, и молча двинулся дальше по коридору, где в нескольких шагах поодаль наблюдала за происходящим Марина. Он обнял её и дотронулся до губ поцелуем.

— Будь здесь пока, ладно? Я скоро вернусь.

Марина хотела сказать что-то, но вдруг в её глазах блеснули слёзы, и она, украдкой смахнув их, просто кивнула.

Сражение наверху и не думало затихать.

Алекс моментально ощутил, как много разлито вокруг магии. Пространство прочерчивали пылающие дорожки огненных стрел и смертоносные ледяные дротики, стонала вздыбленная земля, свистел над головой сжатый в острые иглы воздух, мерцали рапиры гвардейцев, гремели автоматные очереди. Багровый осьминог Асара бесновался неподалёку от арки Лабиринта, выстреливая четырьмя оставшимися щупальцами и хаотично двигая обрубками остальных. Вокруг были разбросаны громадные комья спрессованного промёрзшего грунта — останки исполинского земляного голема.

Нагварден и Иррата сражались с яростью и злостью, вымещая друг на друге накопленные за века обиды. То тут, то там на белом снегу проступали алые пятна. Силуэты дерущихся вампиров размытыми тенями перемещались по заснеженной площадке перед древним храмом, и Алекс не мог разобрать, кто есть кто.

Трое вампиров с мерцающими клинками дралась на самом верху часовни, кучка противников сражалась неподалёку от приземистых сельских домиков, двускатные крыши которых темнели на фоне белого снега. Откуда-то сзади тоже раздавались вспышки и звуки борьбы.

Около самой арки, закрывая проход своими телами, с оружием наизготовку стояли Хранитель Лабиринта и ещё полдюжины людей. Они готовы были изрешетить пулями любого, кто только попытается приблизиться к порталу.

С огромным облегчением Алекс заметил поодаль истерзанное тело Лорин. Кровь запеклась на её волосах, руки были распластаны в стороны, одна нога вывернута под неестественным углом, а на снегу под телом расплылось алое пятно. Ермолов подавил в себе желание подойти и с наслаждением пнуть ту, кто испортил ему жизнь. Вернее — отнял её навсегда.

Он чувствовал, что портал пока ещё открыт, что подпространство всё ещё напитано энергией жертв и готово удерживать бурлящую энергию в нужной точке.

Осторожно, не привлекая к себе внимания охотников и не желая попасть под их пули, Алекс обогнул храмовый комплекс и увидел двух яростно дерущихся вампиров, в одном из которых он узнал Илека. С его пальцев то и дело срывались и летели в сторону противника шипящие огненные снаряды.

Ермолов повернул голову, чтобы рассмотреть его оппонента, и с удивлением узнал в нём Сольвейг.

Дочь севера сражалась самоотверженно и ожесточённо. Мерцающая дымчатая рапира в её руках, которой она мастерски отбивала магический огонь, словно бы пела чарующую мелодию фьордов. Белоснежные длинные волосы, заплетённые во множество мелких косичек, то и дело взлетали в воздух и опадали, вновь поднимались веером, и, описав окружность, рассыпались по идеально прямым, чуть выгнутым назад плечам.

Алекс застыл на пару мгновений, любуясь действом, а потом — посмотрел на свои опалённые руки. Одна мысль о том, что придётся снова пропускать через себя электричество, заставила поморщиться. В ту же секунду сверху на него обрушился град из ледяных осколков. Какое-то шестое чувство вынудило Алекса быстро взмахнуть рукой и вызвать искрящуюся электрическую плеть. Словно обладая собственным разумом и извиваясь, подобно змее, плеть каким-то чудом отбила все летящие в Иррата куски льда. Они упали на землю, не причинив ни малейшего вреда.

Алекс удивленно застыл, не веря тому, что только что сделал, но тут же понял, что рано расслабился — в ту же секунду на него налетел какой-то вампир, и они кубарем покатились по земле.

— Костя?! — узнал гвардейца Ермолов. — Тихо, тихо, это я…

Алекс поднялся с земли сам и помог сделать это своему другу. Нагварден встал на ноги, но покачнулся и ухватился за большой земляной валун, бывший головой земляного голема.

Константин выглядел потрёпанным и уставшим. Клинок его рапиры поблёскивал в окружающей полутьме тусклым светом, в нескольких местах одежда гвардейца была прожжена и разодрана, на ткани запеклись кровавые пятна.

— Ты ранен?! Как могу помочь? — коротко бросил Алекс, подставляя Нагвардену плечо и оттаскивая его в храм, под защиту стен.

Константин с благодарностью опёрся на Иррата и перевёл дыхание.

— Здесь Асар, — произнёс он.

— Знаю. Он не особо скрывался при мне. Это он тебя так?

Нагварден кивнул.

— У нас случился второй раунд. Его чёртов осьминог знатно меня потрепал. Я замучился рубить его щупальца и попутно отбивать прочие заклинания. Он очень силён. Второе поколение, дьявол бы его побрал… Но ничего. Мне хотя бы минут десять восстановиться, и буду в порядке, — торопливо проговорил гвардеец и выдавил слабую улыбку.

— Там Сольвейг, — Алекс махнул в сторону.

— Знаю, — откликнулся Константин. Он перестал опираться на плечо Иррата и, чтобы не упасть, схватился за выступ в кирпичной стене. — Это уму непостижимо! Она нашла Филиппа — нашего предка из первого поколения, чтобы он мог возглавить остатки Нагварден.

— Ты вроде говорил, что Филипп пропал, и никто не знает, где он.

— Так и было, пока не погиб Вигилант, и нам не доставили то письмо, помнишь? Оказалось, Филипп веками прятался ото всех, и только Вигилант знал, где его найти.

— Так вот что за дело было у Сольвейг…

Обратив всё внимание на Константина и на сражение, отголоски которого доносились до них, Ермолов не заметил, как из углубления арочного свода часовни появилась Марина. Он увидел её уже в тот момент, когда она подкралась к гвардейцу сзади и, странно улыбаясь, резким движением выхватила из-за спины серебристый остро заточенный меч, видимо, подобранный где-то на поле брани.

Стальное лезвие блеснуло в полумраке церковных сводов.

Алекс был настолько ошарашен, что застыл в ступоре, потеряв дар речи. В себя он пришёл в тот момент, когда голова Константина с удивлённым и даже несколько обиженным выражением лица отделилась от тела и медленно сползла вниз с шеи. Она глухо ударилась об пол и покатилась по запылённым прогнившим доскам, заливая их алым. Обезглавленное тело завалилось вперёд, словно куль с мукой.

Ермолов почувствовал, что ему не хватает воздуха. Поражённый и обескураженный, он смотрел на супругу, мучительно силясь понять, что подтолкнуло её к этому чудовищному шагу.

— Марин, т-ты ч-чего? Ты что творишь?! Это свой!

Она не ответила и снова растянула губы в безэмоциональной пустой улыбке. В её глазах блеснул огонь безумия. Алекс вдруг заметил, что на груди жены в месте, где недавно находился злосчастный кулон, кожа налилась красным и покрылась гнойными язвами.

Супруга подняла меч, зажав его обеими руками за рукоять, и, замахиваясь, двинулась в сторону Алекса.

— Нет, Марина! Остановись!

Словно не слыша его возгласа, женщина сделала выпад. Ермолов вовремя отпрыгнул назад, и меч, прочертив воздух, глухо стукнулся об пол. Но Марина и не думала останавливаться: она снова взмахнула мечом и уже прыжками бросилась на Иррата.

— Да что с тобой?! Остановись же!

Алекс кричал, пытаясь образумить Марину, но всё было безрезультатно — она не слышала его и всё яростнее бросалась в атаку, вынуждая Иррата отпрыгивать и уклоняться так быстро, как только он мог.

Внезапно в комнате появился кто-то. Нагварден. Ермолов ощутил это спиной и тут же услышал возмущённый, полный боли и отчаяния голос.

— Ты убила моего брата!

Он повернулся боком, чтобы не терять из виду остановившуюся на окрик Марину и посмотреть на разъяренную Сольвейг, которая быстро приближалась к ним, сжимая в руке рукоять рапиры.

— Сольвейг, нет! — выкрикнул Алекс, бросаясь между ней и Мариной. — Она не виновата! Она не контролирует себя!

— Прочь! — рявкнула дочь севера.

Алекс упрямо стоял на месте, закрывая своим телом жену и не собираясь сдвигаться с места. Сольвейг в мгновение оказалась рядом. Не глядя, она схватила его за плечо и со всей силы толкнула в сторону. Он отлетел к стене и, больно ударившись головой, рухнул на пол. В глазах потемнело.

Прежде чем отключиться, он успел увидеть, как беловолосая Нагварден рассекает воздух рапирой, мерцающей раухтопазом. Магическое дымчатое оружие с лёгкостью разбило на части стальной меч в руках Марины, а потом — насквозь пронзило её тело.

Марина охнула, выронила рукоять меча и, покачнувшись, прижала ладонями кровоточащую рану.

Очнулся Ермолов от боли и тряски — кто-то волок его за ноги по холодной неровной земле. Он раскрыл глаза, и первое, что он увидел — тёмное полотно затянутого тучами беззвёздного неба. Редкие снежинки белыми мухами кружились в воздухе.

Воспоминания о последних событиях лавиной проникли в сознание. Марина убила Костю, а потом… Это что — кошмарный сон? Проморгавшись и с трудом приходя в себя, Алекс чуть приподнял голову, чтобы увидеть, кто его тащит.

Открывшаяся картина вызвала в нём приступ тихой паники: обмотавшись сгустками густой тьмы вокруг конечностей, словно тройка гнедых жеребцов, его тянули вперёд три Ковенские Тени, неотличимые от той, что удерживала в плену Женю.

Алекс внутренне взвыл — от горя и ощущения щемящей безысходности, предчувствуя что-то страшное и неотвратимое.

— О, наконец-то очнулся. Поднимайся, — услышал он.

Голос был смутно знаком. Тени в тот же миг отлипли от его ног и отплыли за спины стоящих впереди вампиров, начали неспешно кружить около, охраняя и защищая своих хозяев.

Ермолов встал, машинально отряхиваясь от снега и налипшей на одежду грязи, и только после этого поднял взгляд.

Перед ним стоял лорд Фарвил. Его иссиня-чёрные волосы были припорошены сединой и снегом, ветер слегка развевал полы длинного серебристого плаща.

Чуть в стороне, с некоторой долей любопытства взирая на него, стояли ещё трое вампиров в таких же торжественных одеяниях. Один из них опирался на массивный деревянный посох, в навершие которого был словно вплавлен большой, не огранённый кусок розового кварца, слегка сияющий изнутри.

От другого обладателя серебристого плаща веяло какой-то дикой первобытной силой. Он был таким заросшим, словно не стригся и не брился по меньшей мере пару сотен лет, обладал грубым лицом, словно вытесанным из камня, и больше походил на зверя. Четвёртый же, словно в пику третьему, отличался утончённостью и ухоженностью — модная прическа, явно очень дорогая добротная одежда, едва прикрытая плащом, элегантно повязанный шарф.

— Фарвил? Что ты тут… Как? Почему?

— Пришло время отдать Долг, — пресекая все вопросы, коротко сказал ковенант, лёгким кивком указывая арку портала.

Алекс осмотрелся и увидел неподалёку гниющее тело Лорин, которое никто так и не потрудился забрать с поля боя. Судя по всему, раны оказались слишком серьёзными, и регенерировать их не вышло, а может, этому помешали особые вещества в патронах.

Около арки валялся бесформенный комок, в котором с трудом угадывались обрывки бордовой мантии бойца, вещающего от имени организации по защите человечества. Земля была изрыта и обожжена магическими снарядами.

Чуть в отдалении виднелось несколько тел людей в камуфляже и уже почти истлевшие щупальца, оставшиеся от чудовища Асара.

— Долг? — переспросил Алекс. Кусочки пазла в его голове стремительно перестраивались, занимая свои места и являя общую картину. — Долг?! Так всё это — твоих рук дело?

— А чьих же? — фыркнул Фарвил и, не глядя, махнул рукой в сторону тела Лорин. — Думаешь, эта жадная до власти стерва способна на такое? Она не более чем инструмент, которым легко манипулировать. Отчего-то она решила, что умнее всех и сможет переиграть меня. Мне даже жаль, что она умерла от рук этих… охотников — хотел сам оторвать её пустую голову.

Ковенант подошёл к Алексу. Глядя на него в упор, он схватился жёсткими ледяными пальцами за подбородок и чуть приподнял голову Иррата, заставляя посмотреть себе в глаза.

— Дитя. Глупое дитя, — произнёс он. — Ты — моё наивное дитя! Понимаешь? Не Лорин тебя создала, не кто-то из её лизоблюдов-приспешников, а я!

— Ты? — ошарашённо проговорил Алекс и растерянно добавил: — Но… Ковен же не может создавать вампиров! У вас же… вроде бы нет даже второго поколения…

Ковенант усмехнулся:

— Я вижу, общение с Нагварден не прошло даром, — довольно произнёс он и встряхнул головой, отводя упавшие на лицо волосы. — Да, мы не можем бесконтрольно и неограниченно делать потомство, как другие кланы, это правда. Но… это мы создали их.

— То есть как? — переспросил Алекс, продолжая в упор смотреть на Фарвила.

— На самом деле Ковен только формально считается первым поколением вампиров. Если смотреть шире, то мы вне поколений. Нам была дарована возможность стать родоначальниками трёх линий крови и создать по три особи каждой семьи. Вот эти девять вампиров и сформировали первое поколение, которое затем породило всех остальных…

На несколько секунд повисло напряжённое молчание, прерываемое лишь отдалёнными звуками сражения. Оно было скрыто от глаз собеседников зданием старинной часовни, и лишь иногда небо на северо-востоке озарялось вспышками магических всполохов.

— Хочешь сказать, — нарушил тишину Алекс, — что вы… все эти столетия не использовали свою возможность и… вот, только сейчас обратили меня?

— Да, только сейчас, — утвердительно кивнул Фарвил. — Ты — последний вампир первого поколения. Остальных мы создали очень давно. Заигрались в богов, прежде чем осознали, что наши попытки ограничены.

— Почему я?! — практически выкрикнул Алекс. — Я не хотел этого! Если бы не ты, сейчас она бы не умерла! Марина не умерла бы, понимаешь? Они бы все жили — моя жена, та женщина в музее, Алина, Егор, Влад, Константин…

— А также весьма изрядное количество Нагварден, коих пришлось уничтожить, чтобы они нам не помешали, — с лёгкой досадой продолжил Фарвил. — Это было неприятно, но если всё получится, цена окажется несущественной. Почему ты? Считай это судьбой. Или замыслом. Или пророчеством. Не всё ли равно? Случись это на сто лет раньше или позже, на твоём месте был бы кто-то другой. Ты подходил, на это указывали наши видения. Так совпало, что время действовать выпало на твою жизнь. Можешь мне поверить, за прошедшие тысячелетия были и более достойные кандидаты. Но здесь и сейчас не повезло тебе. Мы создали тебя, последнего вампира из первого поколения. Нашу последнюю возможность войти в Лабиринт…

— Я голосовал за то, чтобы воспользоваться Анжеликой. — Внезапно вмешался четвёртый обладатель серебристого плаща, самый лощёный из ковенантов. — Но вы отчего-то решили поставить на зеро.

— Ты уже доигрался в своё время, Грай, — рыкнул звероподобный представитель клана. — Твоя ошибка с Ирратой дорого нам обошлась.

— С Анжеликой пришлось бы дольше возиться, — со скукой в голосе ответил Фарвил.

Создавалось впечатление, что этот разговор начался уже очень давно, и он просто повторяет один и тот же довод не первую сотню раз.

— Ты просто не хотел ломать свою любимую игрушку, — с некоторой долей ревности ответил тот, кого назвали Граем.

— Подготовить Алекса с нуля было гораздо проще, — парировал Фарвил, снова обращая внимание на стоящего перед ним молодого Иррата. — Ускоренное пробуждение, подкидывание проблем, шантаж чужими жизнями… Всё было так предсказуемо. Его ценности ещё не изменились, для него жизнь близких, да и незнакомых стоила многого, ради этого он рисковал и делал всё, что требовалось.

— Это всё вы… — ошарашенно проговорил Алекс. — И Новгород? Асара тоже послали вы?

— Как ты догадлив, — Фарвил искривил губы в презрительной ухмылке. — Асар — безумный цепной пёс, а мне нужно было подстегнуть твоё магическое пробуждение. А заодно — избавиться от гвардейца и той девки, прекрасно сыгравших отведённые им роли.

— Если бы не это нападение, Алина бы не умерла!

— Она была лишь расходным материалом и прекрасно выполнила свою роль, — повторил ковенант. — Но если тебе интересно, Асар любит растягивать удовольствие. Та вампирша, скорее всего, ещё жива. Если не будешь глупить, так и быть, отберу у пёсика новую косточку и отдам тебе.

— С чего бы мне тебе верить? — зло процедил Алекс. — Твоя Тень чуть не убила Женю, а Марина…

— Твоей «первой крови» ничего не угрожало, — пожал плечами Фарвил. — Лёгкое истощение прекрасно лечится сном и едой. Что касается Марины — тут спрашивай с неё. Если сможешь. — Фарвил чуть брезгливо кивнул в сторону тела Лорин. — Видимо, она не до конца сняла заклинание, и оно лишило твою жену разума.

— Может уже хватит болтать? — недовольно прорычал звероподобный. — Выжившие Иррата сбежали, а оставшиеся гвардейцы и люди идут сюда. И с ними Филипп.

— Откуда только выкопалась эта заноза, — пробормотал негромко Грай. — Но сражаться с ним после его похода в Лабиринт действительно не хотелось бы…

— Фарвил, начинай уже, — приятным бархатным баритоном заговорил доселе молчавший ковенант с посохом в руках. — Я чувствую, что портал скоро начнёт схлопываться. Вся эта мошкара была бы незаметна, но вот Филипп заставляет меня нервничать.

— Вы правы. Итак, — ковенант схватил Алекса за руку и потащил в сторону арки. — Я, лорд Фарвил, один из тринадцати членов семьи Ковен, требую от тебя, Алексея Ермолова из семьи Иррата, стать Проводником и переправить меня через портал, ведущий в Лабиринт. После выполнения сего требования долг Алексея Иррата будет считаться полностью погашенным.

Стоило только Фарвилу произнести эту формулировку, Алекс почувствовал, как запульсировала его ладонь в том месте, где стояла метка должника. Ноги сами понесли его к арке. Он с ужасом понял, что теперь просто не сможет делать ничего другого, пока не исполнит этот чёртов долг!

— Зачем вам понадобился этот… Лабиринт? — торопливо спросил Иррата.

— Когда-то давно тринадцать смельчаков из числа людей отправились в «место странствий», чтобы стать подобными Богам, — торжественно изрёк Фарвил. — С тех пор минуло много тысячелетий, и теперь пришло время направить развитие мира… в нужное русло. Сегодня и люди, и наши дети слишком заигрались. Пора устроить небольшую встряску. Но тебя это уже не касается. Да и выбора нет. Ты в любом случае не сможешь сопротивляться.

Они остановились около портала, и Алекс с тоской взглянул на подёрнутую радужными разводами поверхность.

— Настало время, — в голосе ковенанта прозвучали радость и облегчение. — Ты идёшь первым. Потом тянешь меня за собой. Только не отпускай руку, понял? И не глупи. Помни: тебе есть, что терять.

Ермолов обречённо кивнул.

«Зато потом всё, наконец, закончится», — пронеслась мрачная мысль.

Он зажмурился, глубоко вдохнул и, не выпуская руки Фарвила, шагнул за грань.

Иррата открыл глаза. Он стоял на узком мосту без перил, поверхность которого мерцала бледно-голубым светом. Вокруг не было ничего, кроме темноты. Подобно извилистой тропе, мост уходил вдаль, и его конец терялся во мгле бездны. Алекс медленно повернулся и посмотрел себе за спину, увидев точно такую же арку прохода, через которую он попал сюда. Она висела в пустоте и выглядела здесь чем-то инородным и противоестественным.

Фарвила рядом не было, хотя Иррата чётко помнил, что держал ковенанта за руку, когда делал шаг через портал.

Алекс осторожно задрал голову и посмотрел вверх, а потом — держась одной рукой за арку и преодолевая страх, заглянул вниз. Вдалеке он увидел подобные мосты — много мерцающих мостов-дорог, которые располагались совершенно хаотично и бессистемно.

— Ау! Где я? Это и есть Лабиринт? — Голос Иррата утонул в бесконечности.

Тишина этого места казалась абсолютной. Здесь она была полноправной хозяйкой, и всё подчинялось ей. Ни дуновения ветра, ни шелеста, ни плеска, ни дыхания, ни скрипов — никаких других звуков, кроме тех, что издавал Алекс, нарушая идиллию царства Тишины.

— Есть здесь кто-нибудь?!

— ТОЛЬКО ТЫ.

Алекс вздрогнул от неожиданности.

— Твою мать…

Он ещё раз повернулся к арке, до рези в глазах прищурился, вглядываясь во мрак во все стороны, но так и не увидел никого и ничего.

— Что за шутки? — крикнул он. — Где я? И где Фарвил?

— ТЫ ВЫПОЛНИЛ СВОЙ ДОЛГ. ОН В ЛАБИРИНТЕ. ЗАБУДЬ О НЁМ.

Казалось, голос исходил сразу отовсюду.

— Кто ты? С кем я говорю?

— ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?

От вибраций голоса узкий мост под ногами задрожал, и Алекс слегка согнул колени, чтобы удержать баланс.

— Я хочу вернуть свою прежнюю жизнь, чтобы ничего этого не было.

— НЕВОЗМОЖНО.

Слово было сказано с такой мощью, что мост завибрировал ещё сильнее, и вампиру пришлось опуститься ниже, опираясь на него руками и одним коленом.

— ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?

«Чего ещё я могу хотеть, кроме того, чтобы отмотать время назад?..» — с горечью подумал Алекс.

Перед глазами замелькали образы: самодовольное высокомерное лицо Фарвила, перекошенное дикой злобой лицо звероподобного ковенанта, слащавое, презрительное — Грая, самодовольное, хищное — Лорин, брезгливое — Илека, безумное и насмешливое — Асара. Они все остались где-то там — в простом и привычном мире. В том мире, который уже никогда не станет прежним, если эти древние монстры добьются своего. В мире, который может разрушиться до основания.

А потом он вспомнил смеющееся лицо дочери, доверчивые глаза Жени, счастливую улыбку Алины, устало потирающего переносицу Константина, вихрь косичек Сольвейг, карие внимательные глаза Марины…

— ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?

— Я хочу, — медленно заговорил Алекс Ермолов… нет — Алекс Иррата, с трудом поднимаясь на ноги, словно на плечи ему кто-то опустил мешок с камнями, — чтобы у Фарвила и остальных ковенантов ничего не получилось. Чего бы они не добивались, о чём бы не мечтали, зачем бы они не пришли в Лабиринт — чтобы всё пошло для них по...

— ЖЕРТВА. ОСТАНЬСЯ ЗДЕСЬ НАВЕЧНО. И ТОГДА ТЫ СПАСЁШЬ СВОЙ МИР.

Образы друзей и любимых снова всплыли в голове, только теперь ярче и отчётливей. Алекс смотрел на них и мысленно прощался. Единственное, о чём он жалел сейчас, — что не сдержал обещание, данное дочери. Не приедет он завтра домой. И послезавтра тоже. Никогда.

«Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня понять и простить».

Алекс решительно встал во весь рост, глубоко вдохнул, коротко выдохнул и сделал шаг с моста в бесконечную темноту.

Робкими шагами в город пришла весна. Из набухших почек появились первые нежно-зелёные листочки, асфальт наконец высох, а воздух наполнился неповторимым ощущением обновления и пьянящего счастья.

Несмотря на утро, солнце уже вовсю припекало, щедро посылая на землю такое долгожданное тепло.

В парке в это время суток было еще немноголюдно. Чирикали, радуясь началу нового дня, воробьи, лениво потягивались пушистые уличные коты, готовясь к ежедневной процедуре умывания, которую можно было нарушить в одном лишь случае — если с неба вдруг начнут сыпаться огненные шары или на землю опустится вечная тьма. Владельцы собак щурились и протирали заспанные глаза, с непониманием и завистью поглядывая на энергичных зожников, решивших устроить пробежку в такую рань.

Женя и Полина шли по уютной парковой аллее, о чём-то болтали и смеялись. Они были очень странной парой. Девушка-подросток в мрачном готическом одеянии с выбеленным лицом и девчушка лет четырёх с короткими растрепавшимися косичками. Младшая из тандема держала в свободной руке ведёрко с формочками, весело размахивая им.

— Вон там, смотри, есть крутая песочница, — указала Женя в сторону призывно краснеющего железного мухомора. — Нравится? Давай здесь?

— Давай, — легко согласилась Полина, и они чуть ускорили шаг, повернув в нужном направлении.

Песок был такой, как надо — чистый и слегка влажный, и Полина самозабвенно приступила к выпеканию «куличиков». Когда на бортике уже выстроился ряд крепких песочных фигур, девчушка вдруг подняла голову и дёрнула Женю за рукав чёрного платья.

— Смотри, сколько я напекла. Всем хватит. И нам, и бабушкам, и дяде Олегу, и маме с папой… Они же приедут? Баб Аня говорила, приедут… Я жду-жду… Когда уже?

Полина не по-детски тяжело вздохнула и с надеждой заглянула в глаза Жени, которая сидела рядом, на бортике песочницы. Её взгляд загнанно метнулся в сторону, но она взяла себя в руки и грустно улыбнулась.

— Детка, они не приедут…

Лицо Полины внезапно стало очень серьёзным.

— Они меня бросили, да? — произнесла она, и в её голосе прозвучали боль и обида. — Потому что они меня больше не любят?

— Нет, что ты! Они очень любят тебя… Просто иногда в жизни так бывает, что… — Женя сделала паузу, мучительно подбирая слова. — Что приходится уходить. Даже если ты этого не хочешь.

— Куда уходить?

Девушка хотела сказать что-то про далёкую волшебную страну, откуда не возвращаются, но слова застряли в горле, когда она вновь встретилась с малышкой взглядом — таким чистым, искренним, пытливым и в то же время понимающим…

— Давай я лучше расскажу тебе сказку, — предложила вдруг Женя. — Там будут твои папа и мама, и даже ты! Тогда сразу всё поймёшь! Хочешь?

Полина недоверчиво заморгала, словно смахивая с себя налёт взрослости.

— Хочу! — тут же обрадовалась она и захлопала в испачканные песком ладошки. — Только я хочу быть принцессой!

— Хорошо, будешь, — согласилась Женя. — Садись и слушай.

Девчушка примостилась на бортик песочницы рядом с Женей и выжидательно посмотрела на неё.

— А там будут страшные злодеи? — спросила она.

— Ещё какие! — улыбнулась Женя. Она сделала паузу, собираясь с мыслями, и начала: — В некотором государстве… жила дружная семья. Король с королевой любили друг друга, и потому у них появилась маленькая принцесса Поля… И всё у них было хорошо, но однажды злая колдунья превратила короля в… вампира.

Глаза девочки округлились.

— В настоящего? — уточнила она и заёрзала на месте.

— А как же! В самого настоящего, — заверила её Женя. — Но он не хотел быть вампиром, а хотел вернуться в свой дворец и жить долго и счастливо с женой и дочкой. Но колдунья не отпускала его. Она придумывала ему новые и новые задания, и чтобы их выполнить, ему приходилось совершить много подвигов. А потом эта злая волшебница заколдовала и королеву — она повесила ей на шею украшение, которое погрузило её в глубокий сон…

— Как в мультике про спящую царевну? — переспросила малышка, продолжая безотрывно следить за рассказом.

— Да, как в мультике, — подтвердила девушка и указала на разбросанные формочки. — Давай с тобой соберём всё это и пойдём в кафешку, поедим мороженое. Что скажешь?

— Ура! Мороженое! А баб Аня мне не разрешает. Говорит, будет болеть горло!

Женя заговорщически подмигнула девочке:

— А мы ей об этом не скажем. Будет наша маленькая тайна!

— Ладно! — Полина начала торопливо собирать игрушки, отряхивая их от песка. — А что было дальше? Ты расскажешь?

— Конечно, я же обещала…

Женя продолжила сказку, и Полина слушала её с большим вниманием, то и дело переспрашивая, охая и глядя на рассказчицу зеленоватыми, как у отца, глазами.

— А потом, чтобы защитить свою маленькую принцессу от злых сил, король решил уйти в особое волшебное место… Оно очень близко с нашим миром, но и в то же время далеко, и оттуда не так просто выбраться.

— Но всё-таки можно? — спросила Полина, глядя на Женю снизу вверх.

— Не знаю, — честно призналась девушка, и в её остекленевшем на миг взгляде промелькнула щемящая тоска. — Но я знаю одно: он думает о тебе и хотел бы, чтобы ты прожила долгую счастливую жизнь.

Девушка помогла малышке сложить все принадлежности в ведёрко, отряхнула её ладошки и платьице от песка.

Вновь взявшись за руки, Женя и Полина неспешно пошли вдоль по парковой аллее, направляясь к притаившемуся за колесом обозрения кафе.

Они были очень странной парой: девушка-подросток в мрачном готическом одеянии с выбеленным лицом и девчушка лет четырёх с короткими растрепавшимися косичками…