Старая, как этот мир, история.

Умерла и переродилась. Хм. Даже не знаю. Если верить всяким там буддистам-индуистам с их учениями о сансаре и карме, я наверное что-то совсем этакое натворила в прошлой жизни, потому что ТАКОЕ просто так не случается.

И это всё при том, что вроде как была я обычной дамочкой, чуть за двадцать с хреновым характером, с дурной привычкой отшивать всяких ухажеров и точно таким же дурным и перманентным ожиданием принца на белом Бентли.

Хм. Наверное, это их проклятия мне и икаются. Точно, точно! Так и запишем!

Так, с виноватыми определились. Теперь давайте определимся со…

Замираю. Громоподобный звук из желудка сигнализирует, что было бы неплохо заправить бак.

Чешу чешуйчатое брюхо и смотрю в сторону. Ах да, я же забыла сказать, что угодила в дракона! Я же говорю, что буддисты-индуисты чего-то там напутали, потому что считать ли попадание в дракона наказанием или вознаграждением, я совершенно не понимаю.

С одной стороны, как бы да, не человеческая форма, необычная анатомия, все дела. Да и харя не описуемой красоты.

Вот только вместе с этим — крепкое здоровье, зубища, размером со здоровенные кинжалы, когти, как мечи, крылья с добротные паруса, огненное дыхание и, главное… ох, когда я это поняла, я чуть яйца не отложила от восторга и плевать, что самца у меня не было очень и очень давно.

МАГИЯ!!!

Да, магия. Иначе я эту СИЛИЩУ, что течет во мне, назвать не способна. Меня просто распирает от того, что я ощущаю. Бесконечный, просто бездонный источник магической мощи. И всё это МОЕ!!!

— Милая! Время ланча! — слышу одного из местных, который довольно часто кормит меня и еще трех дракониц.

Рыжий, относительно симпатичный, даже, можно сказать, приятный в общении… если бы не какой-то сгусток гнили в солнечном сплетении, там где у местной публики, именуемой волшебниками, находится источник магической энергии.

И вот этот-то источник в первое время меня очень сильно путал. Ведь мама Ро ни разу не упоминала о каких-то там ядрах, шмадрах, кадаврах. А нет, о кадаврах как раз-таки говорила, но да это к делу не относится.

Короче, когда я очутилась в Хвостороге, мне хотелось визжать от радости!

Как же! Угодила в поттериану! Вот только, когда заметила у работников моего заповедника магические ядра, как-то прифигела и начала сомневаться в том, куда я попала. И даже появление в поле зрения второго Уизли, который Чарли, меня не убедило. Ну рыжий, ну Уизли, ну Чарли, в конце-то концов!

Мало ли рыжих, Уизли и Чарли! Ведь так?

Думала, что попала в какую-то незнакомую анимешку или, ещё хуже, в фанфик какого-то гедониста-зоофила-извращенца. И только потом, когда я то и дело в разговорах местных работников стала улавливать знакомые имена и названия, я таки убедилась, что угодила именно к Потному Гарри!

Ммм. Интересно, он похож на Редклифа? Я бы не хотела. Он, конечно, не урод, но и не Аполлон! Лучше уж что-то такое, такое… этакое, в общем. Увижу и скажу!

— Вот! Приятного аппетита, Маргарита, — сказал второй Уизли и потопал в сторону, держа в руках пустую бодягу, которую опустошил в специальную кормушку. Может это и не ресторан Мишлен, но похлебка из говядины, свинины и крепкого бренди мне по вкусу. Напоминает то, как мы с девчонками обмывали моего очередного ухажера. А ведь он продержался целых два месяца, пока я не спалила в нем ЗВшника.

Фу, как можно вообще любить ЗВ! А? Это же… Даже слово подобрать не могу! Фэнтезя, во! Именно что Фэнтезя!

Ну ладно, шучу. К ЗВ отношусь ровно. Мне просто нужен был повод его отшить и плевать, что он действительно был ничего, на фоне остальных придурков. Хотя иногда совесть попискивает, особенно когда смотрю, смотрела… Короче… Просматривала очередное ромком аниме или читала очередной сопливый романчик.

Наверное и в дракона попала потому, что зверь это — крайне свободолюбивый, хотя, по моим «подругам по несчастью» и не скажешь.

Вон, в соседней клетке улеглась Огненный шар. Лежит, дрыхнет, ничего не делает. И не скажешь, что дракониха жуть какая стервозная… в теории. А так она очень даже смирная.

Или вон, Шведская тупорылая. Красивые сексапильные шведки? Забудьте. Я сама сейчас не Мисс Мира, но такой уродины в жизни не видела. А еще она злобная стерва. Тоже, в теории.

Наверное, самое естественное поведение у моей другой соседки: Зеленой Валлийской. Они и в природе очень мирные, и тут конкретно эта особь ведет себя тише всех.

Хотя, если ее расшевелить, то может и плюнуть. Огоньком. Но опять же, в теории.

Почему я так часто говорю в теории? А потому что все здесь, в том числе и я, выросли в неволе. И ладно, я. У меня сознание и характер женской особи не самого спокойного народа этой планеты, которому до всех всегда есть дело. Так эти в своем развитии дальше трехлетнего ребенка не ушли. Я пробовала до них дозваться, но не выходит. Они просто меня не понимают!

Начинаю поглощать похлебку, перед этим погрев горячим дыханием. А ничего так. Вкусно. Интересно, это что за бренди? Надеюсь, не румынский. У меня от румынского алкоголя изжога и хреновое настроение.

— Интересно, у меня будет время заскочить в бордель в Лютном…

— Над бы не забыть купить матери мандрагор. Она сто раз уже просила…

— Вот премию выдали, а то с этими переработками никакого здоровья не останется…

Вот так, слушая чужой треп, с аппетитном поглощаю довольно неплохую похлебку. Чем-то напоминает телек или комп, работающий на фоне. И ведь самое интересное что? Я ведь слышу их мысли! Я, бобрики-алкоголики, мало того, что дракон, так еще и телепат!

Пару раз ради интереса посылала мыслеобразы, так они, зараза, так и доходили до адресатов. Пару раз послала мыслеобраз одного очень фривольного артика яойного содержания директору заповедника, так он две недели потом икал и радовал меня сизым носом от вина или, вернее сказать, вискитерапии.

Сочтя, что эксперимент оказался удачным, решила больше не рисковать. Мало ли, кто о чем догадается? А я не хочу, чтобы меня раньше времени разделали на опыты. Еще чего! Я сама кого хош разделаю! Только выберусь и хрен вы меня найдете!

Эх, хороша похлебочка. Так, где мой любимый надзиратель? Эй Уизли нумер два? Ты где? Дракон добавки хочет!

— Кому добавки! — как и всегда, Уизли номер два принес ещё одну бодягу и налил в первую очередь мне, — Что, изголодалась, Марго? Ну потерпи. Закончим турнир, вернемся домой. Я тебе свежей оленятины достану, — говорит он, улыбаясь как идиот. А все потому, что я пару раз дала ему… себя погладить. А вы что подумали?

Даже имя персональное мне дал. Я теперь, как Гюльчатай. В смысле, любимая дракониха. Жаль, что с моей-то нынешней харей глазки особо не построишь. Но этому романтику для полного счастья и довольного урчания хватает.

Ну ничего, милок. Скоро я отсюда вырвусь и хрен кто меня остановит. Клавка — птичка вольная. Клавка летать изволит.

И с этой жизнеутверждающей мыслю, приступаю ко второй порции похлебки.

Хм. Мне кажется, или это бурбон?

Читать под это- https://www.youtube.com/watch?v=bI2cS0bqaEE или это — https://www.youtube.com/watch?v=GEzy8_67VmU

Утро Северуса Снейпа оказалось вполне обыкновенным. В том смысле, что как и обычно, позавтракав с «дорогими» коллегами, декан Слизерина направился на уроки, где в очередной раз был вынужден лицезреть пустые взгляды студентов с Гриффиндора и чуть более осмыселнные взгляды студентов Слизерина. Благо, у четвертого курса сегодня занятий не предвиделось, так что можно было выдохнуть. И так из-за Поттера Снейп был вынужден сильно перерабатывать, следя, чтобы мелкий суицидник не свернул себе шею в погоне за приключениями. А ведь еще к этому добавились страхи и сомнения Каркарова, да и его самого тоже.

Признаться, активизация метки была самым неприятным происшествием последних месяцев. Раз этак десять хуже контрольной у Гриффиндорцев. И сейчас Северус серьезно беспокоился за свою жизнь. Да, она у него не сахар, но он не идиот, чтобы еще больше ее портить. Лучше такая жизнь, чем вообще никакая.

Впрочем, в кои-то веки в Хогвартсе все было спокойно (относительно) и он решил пройтись по торговым рядам. Может даже завернуть в Лютный. Мало ли, может быть в его любимом магазинчике ингредиентов занесли что-то интересное? А то в последнее время такое впечатление, что торговцы с Лютного совсем разучились вести дела.

Настроившись на неспешный моцион и уведомив Дамблдора о своем отсутствии на пару-тройку часов, профессор Снейп направился на Косую Аллею.

Конец ноября в Британии — время не самое популярное для прогулок. В этот месяц тон задают небеса металлического цвета, хмурые облака, да и вообще та еще атмосфера серости и уныния. Впрочем, Снейпу это было на руку. Он мог не спешно, не опасаясь толпы, прогуляться по Косому. Зайти в магазин артефактов и в аптеку Малпеппера, чтобы заглянуть в задние комнаты «не для всех»… может даже пропустить стаканчик чего-нибудь в одном укромном баре. Благо, пятница располагала к легкому безделью.

Все было ожидаемо. Людей действительно было не то, чтобы много. Он шел по булыжной мостовой и раскланивался с редкими знакомыми, держа путь к знакомой лавке артефактов. Надо было обновить защиту зельевара, запонки с сигнальными чарами на все случаи жизни и перстень с определителем ядов. А он, хоть и знал многое, но предпочитал доверять такие дела профессионалам. Не будет же он жмотиться на собственную защиту?

Вот только стоило ему свернуть в угол, как профессор Снейп застыл на месте. У входа в кафе Фортескью, рассматривая витрину, стояла незнакомка. Он бы не обратил на нее внимание, если бы не ярко-рыжие волосы. Она была одета во вполне обычную, пускай и явно дорогую мантию из зеленого бархата, а на голове был тоже, вроде как обычный, но явно дорогой колпак. Тоже из зеленого бархата.

Что-то притянуло его взгляд к ней. Он сам не понимал, что это, но ощущал смутную опасность от, казалось бы, хрупкой дамы. Вот только Снейп по своему опыту знал, что хрупкие на вид ведьмы гораздо опаснее натуральных истеричек и стерв. Та же вроде как абсолютно спокойная Нарцисса Малфой порой пугала его больше, чем ее сестра Беллатриса Лестрейндж. Про Андромеду Тонкс он вообще не хотел вспоминать. Ее, несмотря на «предательство» чистоты крови и брак с маглорожденным, просто побоялись тронуть, и на это были причины.

Нарцисса или Беллатриса? К какой из типов ведьм относилась эта дама. Он не видел лица и не мог определить возраста. Но вряд ли она была старше тридцати. Но вот, словно что-то почувствовав, девушка обернулась и Снейп застыл соляным столбом.

— Лили? — вырвалось из его рта раньше, чем он успел себя одернуть. Совершенно недопустимая оплошность! Но… ему показалось или кто-то шепнул ему это имя?

— Вы ошиблись, сэр. Мое имя не Лили, — с милой, немного смущенной от его внимания улыбкой, ответила девушка, не старше двадцати.

Действительно, как же он мог так обознаться! Ведь у Лили были глаза зеленее зелени, а эта девушка… мало того, что она моложе того возраста, который должен был быть у Лили, так еще и ее глаза были бордово-карими, почти красными, цвета философского камня. Не той поделки, что Альбус подсунул Поттеру на первом курсе, а настоящего камня, который ему довелось увидеть однажды, когда Фламель оказал ему честь и пригласил на чай.

— Простите, мисс. Я обознался, — Снейп поклонился, коря себя за несдержанность и про себя отметив, что люди вокруг словно не замечают их. Учитывая то, что действие происходило у кафе Фортескью, более чем странно.

— Я прощаю вас, сэр. Но простили ли вы себя? — выдала она неожиданно с той же милой и невинной улыбкой и, обернувшись, нырнула в людскую массу. Снейп попытался было пойти за ней, но очень быстро понял, что девица ушла. Словно ему назло количество людей резко увеличилось и она смогла испариться.

Снейп встряхнул головой. Это было в высшей степени странно. Все было настолько неожиданно, что профессор Снейп даже засомневался в том, что действительно встретил эту девушку. Вот только хорошо натренированная память, вкупе с окклюменцией, не дали ему отбросить эту встречу.

В конце концов Северус решил подумать об этом позже. Он и так задержаться на Косом. А ведь он хотел зайти еще и в Лютный!

Так что, оставив на потом рассуждения, Снейп направился в сторону лавки артефактора.

Ебушки-воробушки! Я неебически крута! Удрать от Снейпа! Это можно считать за ачивку?

Надо же было в свой самый первый выход на Косой наткнуться на Снейпа? Хорошо хоть удрать смогла. А всего-то и хотела попробовать это знаменитое мороженное у Фортескью! Ага, хрен тебе, а не сладкое!

Ну и нахрена я ляпнула ему все это? Как бы он своим хозяевам не доложил… Хотя… Пускай докладывает! Все равно я была под маскировкой!

С этой жизнеутверждающей мыслью, я заскочила в Дырявый котел, зашла в туалет, сняла линзы с глаз, смыла макияж, убрала вставки в волосы, которые придавали моей рыжей гриве более светлый оттенок, надела магловскую одежду и вышла в обычный Лондон. В дамской сумочке с чарами расширенного пространства, купленной у артефактора и которая висела у меня на плече, своего часа ждали учебники, пособия, ингредиенты, одежда и другая всякая всячина, относящаяся к магическому миру, и которое я планировала активно изучать.

Вообще, то как я добиралась до Косого переулка заслуживает отдельного приключенческого романа. На радостях от того, что я таки смогла обратиться человеком, я не сразу заметила, что… абсолютно голая! И появляться среди людей голышом… не очень принято. Ладно, было бы лето, так ведь на дворе октябрь! Увы, но эту часть своего плана я не очень продумала… хотя, а откуда достать одежду? Посвящать кого бы то ни было в свой секрет я не имела, да и не имею никакого желания, разве что этот кто-то будет пользоваться моим полным доверием и то навряд ли.

Ситуация усугублялась тем, что внешность моя… Как бы выразиться корректнее… В общем, полностью соответствовал стереотипам про ведьм. Сексапильная рыжая, на которую встанет даже у импотента. К тому же у меня еще в прошлой жизни была развита мимика и я владела впечатляющим набором чисто женских взглядов, которые оживляли, как я предполагала, теперь уже вполне себе миловидное лицо. Да и, скажу без скромности, с харизмой у меня тоже все было отлично, что компенсировала как раз-таки не самую красивую внешность.

Кстати, я довольно долго не знала, как выглядит мое лицо, поскольку в Грампианских горах, где я трансформировалась, никто не удосужился поставить ни одного зеркала для такой вот замечательной меня. Вопиющий недочет министерства природных ресурсов Шотландии, я считаю! Позже, я ради прикола, накатала на них анонимную жалобу с кучей чисто английских матерных конструкций. Вот кто-то охренеет!

Хорошо хоть, что я совершенно не мерзну, видимо, какая-то особенность организма, иначе пришлось бы резко перевоплощаться обратно в дракона. Хотя я и так попробовала.

Ну что же. Ответственно заявляю: обратная анимагия существует! Главное, иметь дисциплинированный разум (что сложно, но можно) и прорву магических сил. А драконы, насколько я поняла за эти месяцы, следя за моими товарками, это такой естественный источник магической энергии, только с когтями и крыльями. Не такой крутой, как магические источники на земле, располагающиеся на лей-линиях, о которых я слышала краем уха и узнала из мыслей от наиболее квалифицированных и жутко чистокровных драконологов, но тоже ничего.

К тому же, я вспомнила канон. Для того, чтобы магичить, нужно было просто корректно оформить свое желание и сильно захотеть. У Гарри так получилось волосы за ночь отрастить и спонтанно телепортироваться на крышу школы. И это он, тощий замухрышка, которого недокармливала тетка. А что сделает взрослая драконица, обладающая неиссякаемым объемом сырой магической силы… признаться, когда я доперла до этого, сидя в вольере еще в Румынии, мои драконьи губы расползлись в крайне довольной ухмылке.

И я стала медитировать, как меня учил один индийский студент, потомственный брахман, кстати, с которым мы учились в МГИМО. Каких-то особых тайн, естественно, он мне не выдал, но хоть научил правильно фокусироваться на себе, а то есть немало тех, кто впаривает разным тупым коровам всякою хрень, называя это «Ультрамегадостоверностопудовзамечательной медитацией» и стригут деньги за низачто.

Благо, в заповеднике занятий особо не было, а драконологи, разве что только Уизли номер два, который почему-то слишком часто отирался у моего вольера, особо не досаждали. Все это время я анализировала внутренние ощущения, постепенно роднясь с собственной силой и заставляя себя поверить, что я могу сделать все, что захочу.

А в день большого побега, я наконец-то дозрела до превращения. Я уже знала, как направлять магию, чтобы ослаблять магические печати и охранные чары. Натренировалась на охранных системах в Румынии, так что вырваться с арены было не так уж и сложно.

Вставляю ключ в замок и открываю дверь квартирки в Ист-Энде, взятую в аренду у одной милой старушки, которая любит курить тонкие сигареты с мундштуком и поболтать о ее пятерых почивших мужьях. Кстати, ее кошаки совершенно бандитского вида, в количестве трех штук, при мне ведут себя крайне смирно, даже пугливо. Но в руки даются, что главное. Наверное, только за счет этого я заработала у старушки пару баллов себе в плюс.

Ставлю сумочку на стол и начинаю доставать из нее всякий магический хлам, что я накупила. Книги по истории, основам магии, справочники по зельям и травам… все это было полезно и интересно. Но меня сейчас интересовало нечто иное. Набор инструментов для работы с рунами. Простенький, для начинающих, но для начала уже хорошо!

После предварительного изучения собственных возможностей, я дождалась сумерек, благо, я прекрасно вижу что днем, что ночью и полетела в сторону замеченного ранее лесочка у подножья гор, рядом с которой был небольшой городок.

Как хорошо, что Шотландия, особенно ее горная часть, это такой Зажопинск на Британский манер. Людей достаточно мало, чтобы дракон хотя бы ночью мог спокойно охотиться. Пару недель я отлеживалась в лесочке, иногда наблюдая своим зорким зрением за деревней. По ночам дрыхла и отъедалась. В основном лакомилась мелкой живностью, белочками, зайчиками (простите маленькие, я обязательно помолюсь Матери Магии за вас), но пару раз попадалась и оленятина. Краснокнижная, правда, но я вообще-то редчайший вид, разумный дракон, которых этот мир наверное, никогда и не видел! Так что мне можно. Впрочем, я не теряла надежды обчистить какой-нибудь дом. Да, это не очень хорошо, но с моими-то способностями, мне сам Бог велел отовариться по полной и слинять на юга. А то жить драконом, особенно в Шотландии это… ну… сильно на любителя.

К тому же, не забываем про погоню! Волшебники могли заявиться в любой момент и мне было желательно свалить из Шотландии. Благо, я помнила, что вычитала в мозгах второго Уизли, что хвостороги любят высокие горы. Так что, уверена, и ищут они меня именно там. А я затаилась на равнине, в одном из немногих лесных массивов поблизости, так что время у меня было.

И вот, на исходе второй недели, вычислив таки, в каком доме ночью не будет хозяев, я вошла в город. Тогда-то я и заметила, что всякое зверье при моем приближении либо замолкает, либо убегает, либо тупо начинает скулить. Вот только если я проявляю к нему лояльность, оно наоборот, становится моим преданным другом. Во всяком случае, местные дворовые и охранные псы реагировали на меня именно так. Так что я, не встретив особых препятствий, пробралась в дом фермеров Маккиннонов, сломав висячий замок на гараже.

Ох какой же это был кайф, принять душ после двух недель леса! Это было первое, что я сделала, правда, стараясь особо не шуметь. Даже свет не включала. Да, мне сейчас это до лампочки, даже в человеческом обличье, и то совершенно не парюсь, кожа какая-то особенно упругая и крепкая, но все же… чистое тело, это чистое тело.

Заначки с деньгами, увы, не нашла, но хоть обзавелась рюкзаком и более менее нормальной одеждой. Сойду за заебавшегося бомжа-автостопера. Да и поела толком, кстати. Оленина с крольчатинкой это, конечно, круто, но порой хочется простого белого хлеба с сыром и молочком! Затем, сделав себе зарубку на памяти, сделать что-нибудь хорошее для этих людей когда встану на ноги, покинула сей гостеприимный дом, про себя извинившись перед хозяевами.

Попутку нашла быстро. Какому парню или мужику не захочется провести дорогу с симпатичной девушкой? А это девяностые, тут вся эта идиотия с феминизмом третьей волны еще не началась, слава Богу, так что мне просто нужно было вести себя осмотрительно, чтобы не давать каких-то там намеков, на нечто большее.

Так что улыбчивый фермер, который вез молоко в пригород Логгилхеда на продажу, стал моим спутником на ближайшие два-три часа. Оттуда, уже с дальнобойщиком, который годился мне в дедушки, добралась до Глазго. Всем встречным-поперечным представлялась студенткой Эдинбургского Университета, которая пишет проект по родной стране, из-за чего взяла самооплачиваемую практику на месяц, с обязательством сдать все незачеты на зимней сессии. Как ни странно, но мне верили. Уж слишком я была… городской, что ли? Речь была чистой, с минимальным количеством сленга, так что я производила впечатление вполне себе обычной представительницы среднего класса. Вот когда скажешь спасибо своим учителям по английскому, которые карательными методами вбивали знания в твою чугунную голову!

В Глазго устроилась на быструю подработку в один паб посудомойкой и официанткой, благо, мне особо много и не надо было, а харчевалась там же, на кухне. Хотя опять же, то ли это видовая особенность, то ли еще что, но особого голода я не испытывала. Хотя после превращений и полетов, есть хотелось зверски. Наверное у меня всегда присутствует некий запасец на всякий случай.

Спала в Северном лесу, до которого честно добиралась на автобусе, наврав моему работодателю, приятному холостому мужчине лет тридцати, что у меня там живет бабушка Маргарет, в честь которой меня и назвали. И которая, только, тссс, никому не говори, но самая натуральная ведьма!

Он, конечно, смеялся, но каждый вечер честно провожал меня до остановки, да и вообще, относился с большой симпатией, с вполне однозначными намерениями. Это было мило, но увы, дорогой Льюис Маккормак, нам с тобой не по пути.

Деньги, что я зарабатывала здесь я, во первых, копила на билет до Лондона, во-вторых, захаживала в компьютерные клубы и копалась на площадках с вакансиями и домами в аренду. Ну и закупалась периодикой с соответствующими отделами. Магический мир был в планах, но соваться туда вот так, без подготовки… Я не самоубийца.

Кстати, за время моей работы у паба выросла выручка. То ли я такая красивая и привлекаю клиентов, то ли это легендарная способность драконов приносить удачу тем, к кому они благосклонны, проклюнулась. Сами клиенты объясняли свои визиты тем, что здесь они пьют и не пьянеют.

Так, провозившись почти месяц, набрав нужную сумму (а учитывая то, что я не платила за аренду и еду, сделать это было не сложно) и собрав всю необходимую информацию, я направилась в Лондон.

С миссис Фергюсон, моей домохозяйкой, я договорилась еще в Глазго, так что с въездом проблем не было. Правда, местечко не самое безопасное, но зато никто не спрашивал документов. К тому же, опытным путем я выяснила, что очень даже сильна физически, так что всяких там пакистанцев с индусами, что в изобилии проживали здесь, я не особо боялась. Но и светить своим шикарным луком не собиралась, так что одеваться я стала максимально неприметно, пряча волосы в шапку, лицо за шарф, а фигуру за безразмерными кофтами и толстовками. Зачем мне лишние проблемы?

Вот еще одна проблема. Документы. Сейчас я никто и звать меня никак. Выезжаю только за счет собственной смекалки и доставшихся магических способностей, а я ведь хочу и в этой чего-то там добиться. В прошлой мне прочили дипломатическую карьеру. В этой же, я решила совместить магическое и магловское.

Помнится, я очень любила вышивать красной нитью всякие там руны, символы языческие и всякое такое. Парням да и девчонкам очень нравилось получать на дни рождения такие вот обережные рубашки. Неплохо для непрофессионала разбиралась во всей этой языческой мути. Вот только здесь эта вся «муть», так сказать, имеет некоторую реальную силу.

Сейчас, листая учебник по древним рунам, который я закупила вместе с инструментами по вырезанию, я с радостью находила много знакомых символов с точно таким же значением, что и там, в старом мире. Так что может быть я пока и не буду заниматься магией обычной, но зато могу практиковаться в магии рун. Обереги, артефакты, разного рода этнические украшения. Англичане очень любят хэнд-мейд, особенно сейчас, когда после развала Союза у них экономика пошла на лад.

А дальше… А дальше можно и в университет поступать. Надо же устраиваться на новом месте. Я хоть и дракон, но не собираюсь жить в отрыв от людей. К тому же, это Лондон! Лондон, понимаете! Накоплю денег и пробегусь по бутикам! Ох вот бы этот день настал побыстрее!

— Маргарет! — из мыслей меня вырвал скрипучий голос моей домохозяйки. Однокомнатная квартира со старым дизайном, была вполне себе уютной, с выходом во внутренний двор.

— Да, миссис Фергюсон, — отзываюсь и подойдя к двери, открываю ее перед старушкой. Хотя, какая она старушка? Мадам графиня-герцогиня, не меньше, с таким достоинством она себя ведет. Если бы не говорила на диалекте «кокни», то вообще бы зашла за обедневшую аристократку.

— Спустись ко мне. Пять часов уже. Пора пить чай, — сказала она и, мило улыбнувшись пошла вниз, свято веря, что я пойду за ней. Хотя, почему бы и нет? Тем более, я обещала рассказать ей о том, как сходила по магазинам. И ей занятие и мне надо налаживать с ней отношения. Мало ли?

— Так говоришь, купила все, что нужно? — спросила она меня, выдохнув колечко сигаретного дыма в сторону.

— Да, мэм. Все по списку. Теперь начну работу, — улыбаюсь и делаю глоток, — очень вкусный чай, спасибо. На индийский похож.

— А ты разбираешься, — довольно сказала она, вложив мятный лединец себе в рот, — сразу видно, девочка из приличной семьи, не то что эти грязные девицы из Индии.

— Да ладно вам, миссис Фергюсон. Я же говорила, что сирота, — смущенно улыбаюсь, подтверждая свою легенду. Сирота из Шотландии. Как только стукнуло шестнадцать, свалила в Лондон, удрав из приюта.

— Я тоже. Родители под немецкой бомбой погибли. Но если человек породистый, он будет вести себя в соответствии с ней, — авторитетно заявила она, — вот как я например,

— Действительно, — вежливо соглашаюсь с ней, отпивая новый глоток чая и беря шоколадный бисквит. Она покупала его в соседней кондитерской и там он был отменным.

— И зачем тебе нужен был этот маскарад? Девочка, кому ты нужна, кроме себя и, может быть меня? Зря деньги потратила, — бурчит миссис Фергюсон, а я про себя вздыхаю.

Увы, но при всех своих плюсах, как и многие пожилые люди миссис Фергюсон до всего было дело. Так что мои приготовления к походу она заметила сразу. Пришлось наврать, что бегаю от соцслужб, которые точно отправят меня в детдом. А детдом… сейчас еще ничего, а в молодости моей домохозяйки про детдома рассказывали всякое, и детская проституция была самым безобидным из всего того, о чем она точно слышала, да и, может быть, видела. Так что она не удивилась моему поведению, но все равно посчитала это бессмысленным транжирством. Линзы, парики, сценический грим… все это стоило немало денег, которых у меня и так было не очень много. Благо, подработка, что я нашла несколько компенсировала мои затраты.

— Не скажите, мэм. Я со спокойной душой купила все, что нужно. Правда, на обратно пути чуть не наткнулась на знакомого соцработника, но быстро ушла, — да, встреча со Снейпом была эпичной.

— Как тебе Зеленый рыцарь. Билли не задирает? — спросила она меня про паб, где я устроилась на ночную смену.

— Нет, что вы! Он очень обходителен, — сказала, умолчав, что мне пришлось применить на нем кое-какие способности.

Я банально прочитала его мысли и теперь знала парочку его позорных тайн, так что ему пришлось не просто придержать свои грязные лапы, но и платить полную ставку. Правда ему нечего жаловаться. Как и в Глазго, выручка его паба выросла, что несколько примирило его с моим пребыванием в его заведении. Так что виноватой за шантаж я себя не чувствовала.

— Потому что хочет залезть тебе под юбку. Ну да ладно, сама решай, кого подпускать к себе, а кого нет. Не маленькая уже. В твоем возрасте, я уже носила под сердцем старшего сына, — сказала она, на что я ничего не ответила, а просто сделала глоток чая.

Уже потом, вечером, я задумалась о том времени, куда я попала. Не то что я об этом не думала раньше, просто не очень подробно. Скоро в магическом мире начнется война. Погибнет бедняга Диггори, а Волдеморт возродиться окончательно. Но что я могу сделать? Да, я очень крута, но не всесильна же… Хм… Интересно, а драконье пламя способно расплавить крестраж? Ведь если это так, то я могла бы уничтожить их все. Главное, не привлекать внимание к своей скромной персоне.

А еще мне было очень жалко Гарри. Мальчик был явно недолюблен. Даже краткого ментального контакта хватило на то, чтобы понять, насколько он устал от всех тех непонятностей, что творятся вокруг него.

Что же делать?

А ведь я понятия не имею, заслуживают ли вообще силы света здесь победы или это один из тех миров, где Дамби хуже Володьки.

Аргх! До чего же все сложно! Хоть стой, хоть падай! От злости даже дым из ноздрей пошел.

— Ладно, хрен с ним. Я подумаю об этом завтра, — и с этой мыслю, я вошла в ванную. Мнда, не удивительно, что Снейп принял меня за Лили. Если вспомнить описание, то действительно похожа. Овал лица и рост особенно. Вот только глаза с волосами другие. У меня красно-рыжая грива, а глаза почти желтые, драконьи. Хоть зрачки не вытянуты и то хорошо, а то пришлось бы постоянно носить линзы.

Выдыхаю. Никогда не думала, что внешность будет такой проблемой. В пабе ведь надо себя подать, чтобы тебе заплатили чаевые, тут не скроешься за толстовкой, так что там мужики так и липнут. Хорошо, что скилл отшивания у меня развит достаточно, чтобы достойно отбиваться, но все равно бесит.

Уже в постели, планируя завтрашний день, вдруг подумалось, что я совсем одна в этом новом, но чужом мире. Интересно, а есть где-то другие разумные драконы? И как их найти?

Правда, в тот день я ту мысль так и не додумала. Устала сильно. Даже драконы устают. Особенно, когда не спят несколько ночей, чтобы заработать на поход в Косой переулок. Так что отрубилась я довольно-таки быстро.

А во сне видела лишь бескрайнее голубое небо над нежно белыми облаками

Гарри был счастлив!

Наверное это был один из тех редких случаев, когда Гарри Поттер испытывал удивительное и, в то же время, для него, необычное чувство счастья.

— Гарри, я пошла! — услышал он голос Гермионы и помахал ей рукой. Девушка собиралась в Хогсмид, чтобы купить себе что-то очень нужное и, безусловно, важное. Ну а как же? Ведь скоро Святочный бал!

Ох уж этот бал! Знали бы другие, насколько ему не хотелось туда идти! Особенно учитывая, что там он был бы в центре всеобщего внимания (чего Гарри очень сильно не хотелось). Вот только… Было одно важное обстоятельство, что делало его участие неизбежным.

И нет, это не ультиматум от Макгонагалл о том, что чемпион ОБЯЗАНЫ участвовать. В крайнем случае, он мог бы просто оказаться больным, тем более Фред с Джорджем всегда были готовы помочь с чем-то подобным, с помощью своих «прикольчиков» за парочку лишних галеонов. И это при том, что с Роном они так и не помирились.

Вздохнув, Гарри встал со своего места, и пошел на отработку в Зал Наград. Увы, но чемпионство Гарри весьма дурно отразилось на Снейпе. А ведь он так хотел бы сходить в Хогсмид вместе с Гермионой!

Идя по декабрьски холодным коридорам замка, Гарри вспоминал, как круто изменилась его жизнь после первого тура. Нельзя сказать, что это было результатом его краткого разговора с драконом, но и этого исключать нельзя.

В первую очередь, он так и не помирился с Роном. Причин было много. Во-первых, его душила обида за то, что один из немногих людей, чье мнение для Гарри было на самом деле важно так отчаянно завидовал ему, что даже не сделал попытки… Не поверить, а понять Гарри.

Впрочем, даже так, Гарри был готов помириться с ним. Особенно после того, как та Хвосторога… Нет… Не просто Хвосторога, а Маргарет!

Так вот, он был готов помириться после первого тура. Ведь не каждый день судьба дает тебе второй шанс, а благополучное завершение первого тура Гарри считал именно таковым. А жизнь слишком коротка, Гарри знал это точно, чтобы размениваться на мелкие обиды, особенно вызванные такой глупостью, как зависть. Вот только Рон упустил свою возможность. После побега дракона на трибунах случилась давка и многие пострадали. Гарри не знал, как, но Рон загремел в больничное крыло. А Гарри… впервые был предоставлен сам себе и узнал много нового о себе, Гермионе… о Рональде.

Во-первых, к сожалению для Рона, но Гарри узнал о том, что тот делал ставки на то, что в первом конкурсе будет дракон. Причем, судя по тому, что он сказал при этом (спасибо сплетнице Лаванде, которая почему-то была рада насолить Рону и слила информацию Гермионе) «драконы — хорошее вложение», он точно знал о том, что в первом туре будут именно они.

А ведь он мог бы помочь Гарри с тем, чтобы лучше подготовиться! Ведь они с Гермионой столько перепробовали, готовясь к первому туру! Да они весь бестиарий по десять раз перечитали, гадая, что его ждет на испытании! А ведь зная о драконах, они могли сэкономить кучу времени.

Рон мог бы помочь. Мог бы, но не стал!

И это хорошо, что Маргарет оказалась вполне себе коммуникабельной, как выразилась Гермиона. Иначе… что иначе, Гарри даже не хотел думать.

Ну и, во-вторых, то ли на фоне общего бойкота, то ли лелея какую-то свою обиду, то ли просто желая подзаработать, не взирая ни на что (причина не очень важна), но Рон сделал вторую ставку. И ладно бы, если бы он сделал ее в пользу Гарри. Так ведь нет же! Рональд поставил на победу Седрика Диггори!

Выиграл, кстати, немало, насколько Гарри понял. Во всяком случае, он впервые за долгое время надел что-то новое.

Когда Рон, наконец-то выйдя из владений мадам Помфри, попросил прощения, Гарри отказал ему. Одно дело, когда ты просто в ссоре. Но целенаправленное вредительство… Этого Гарри уже простить не мог. А вместе с ним и Гермиона.

Удивительно, но почему-то именно сейчас, подальше от Рона, ему стало думаться гораздо легче. Странное ощущение. Может это разговор с Маргарет так повлиял? Уже и не узнать. Во всяком случае, без Рона, у Гарри осталась лишь Гермиона.

— Мистер Филч, я здесь! — сказал он, войдя в Зал наград.

— А! Снова ты, Поттер! Сдавай свою палочку! А то знаю я тебя! — ворчливо поприветствовал его старый завхоз и, забрав палочку, оскалился, — Везет нынешним детишкам. Ох, помню, как старый Прингл любил лупить розгами самых наглых! Крики по всему подземельям раздавались! Веселенькое было время! — мечтательно пробормотал Филч и вышел из зала наград, оставив Гарри наедине со шваброй и тряпками.

«И чего он хочет добиться? Ведь его бубнеж только первокурсников и может напугать. Мы то привычные», — подумал Гарри и приступил к монотонной работе.

Это была не первая и, Гарри был уверен, далеко не последняя отработка, но сейчас он был рад ей. Все-таки порой полезно остановиться и подумать о том, что происходит в твоей жизни.

На лицо Гарри непроизвольно всплыла улыбка. Три недели назад, Макгонагалл объявила о Святочном бале. К тому моменту, Гарри начал чувствовать, что Гермиона… девушка. Да, это было неожиданным открытием. Ну… он конечно знал, чем девочки от мальчиков отличаются, но осознал он это почему-то именно сейчас, когда они стали очень плотно и много общаться. Даже увлечение Чжоу Чанг, действительно красивой и необычной девушки, как-то незаметно отошло на второй план.

К счастью или к несчастью, но у Гарри была неистребимая привычка в начале делать, а потом только думать. И вот, в тот момент, когда Макгонагалл устроила демонстрацию вальса с охреневшим от происходящего Роном, а весь факультет с трудом сдерживал хохот от комичного зрелища (ну не смеяться же над деканом), он выпалил, а по другому это не назовешь, приглашение Гермионе.

Полюбовался ее раскрытыми то ли от удивления, то ли от ужаса карими глазами, обозвал себя пару раз олухом и… получил ее согласие!

Весь день, потом, он проходил с идиотским выражением лица, из-за чего, в один момент, полностью потерял счет времени и вернулся в Гриффиндорскую гостиную уже после отбоя.

Впрочем, он не жалел. Получать от Гермионы за опоздание (а она прождала его весь вечер у камина), почему-то оказалось очень приятно. Наверное, потому что она была единственным человеком в Хогвартсе, наверное, кроме Дамблдора с Макгонагалл, кому на Гарри не было все равно.

Хотя… все-таки им больше важен престиж школы, а не Гарри, каким бы «выдающимся» молодым человеком он ни был. А вот Гермионе важен он. И хоть ни он, ни она еще не говорили о том, что между ними происходит, но Гарри чувствовал, что и это не за горами.

Гарри, монотонно протирающий пол новенькой шваброй, вдруг поморщился. Синяк под глазом стрельнул болью. Откуда у него взялся синяк?

Ну так не только он один понял, что Гермиона-девушка!

Три дня назад.

Очередная отработка у Снейпа. Сколько их было и сколько их будет? Гарри не знал. Но настолько привык работать со старой шваброй, которую уже четыре года выдавал ему Филч каждый раз, как он попадал на отработку, что, в принципе, научился с этим справляться без особых эмоций. Правда, Гермиона была недовольна (Ну, Гарри! Ведь это так просто выучить таблицу совместимости ингредиентов), но тут было дело принципа. Учиться у Снейпа Гарри не хотел. Справедливости ради стоит отметить, что и сам Снейп не горел желанием учить Поттера. И вот такое вот взаимное нежелание приводило к тому, что Снейп тратил нервные клетки, а Гарри время, которое мог провести с Гермионой.

Вот только сегодня спокойно перетерпеть наказание ему не дали. Неожиданно, дверь в комнату открылась и он увидел… Виктора Крама?

— Здравствуй, — с чувствительным акцентом, сказал он и встал у двери.

— Здравствуй, — ответил Гарри, на автомате крепче перехватив швабру. Не понятно почему, но развившаяся за эти годы чуйка просигнализировала о надвигающейся опасности.

— Я… придти… поговорить, — сказал Крам и скрестил руки. Гарри лишь кивнул, — я… спросить… ты с мисс Грейнджер… идти на бал? — спросил он, на что Гарри удивленно раскрыл глаза.

Первой мыслью было послать болгарина куда подальше. Но потом… он вспомнил опыт с Маргарет и решил в начале поговорить.

— Да, — просто ответил Гарри.

— Я тоже хотеть позвать ее, — выдал Крам, вздернув подбородком, — но она мне отказать, — констатировал он, на что Гарри пожал плечами, хотя и был удивлен тем, что Виктор говорит об этом так просто и тем, что Гермиона умолчала об этом. Хотя… кто знает, может она просто не успела сказать?

— И что? Отказала и отказала, — сказал Гарри, на всякий случай, сжимая швабру покрепче. Палочки, как назло, под рукой не было из-за того, что ее забирали на отработках.

— Я… спрашивать… вы не пара. Уступи ее. Я… буду очень благодарен, — сказал он, словно делая ему, Гарри, великое одолжение.

— Нет, — сказал Гарри и начал глазами искать то, что можно было бы еще использовать как оружие.

— Получишь, что хочешь. Деньги. Артефакты. Помощь в Болгарии. Моя семья есть очень влиятельна, — сказал он, так же напрягшись.

Впрочем, Гарри не боялся. Он сражался с Василиском и Волдемортом. Что ему пускай и умелый, но семикурсник? Да, глупая детская мысль, но в тот момент Гарри, злой от столь наглого предложение, по другому думать не мог.

— Я сказал, нет, — сказал Гарри. И стоило ему сказать «нет», как Виктор дернулся за палочкой. Благо, Гарри ждал этого и со всей дури бросил в Виктора швабру, после чего сразу же бросился в атаку…

Вот так вот. Бросок был настолько удачным, что попал ему прямо в стриженный ежиком лоб. Правда, побить Виктора не получилось. Да, он выронил палочку да и в целом был дезориентирован, вот только физически был сильнее, из-за чего Гарри получил кулаком по глазу. Да и если бы бой продолжался долго, Гарри был уверен, что проиграл бы. Вот только к счастью для Поттера, в комнату ворвался профессор Флитвик и очень быстро прекратил бойню.

И теперь Гарри полировал полы новой шваброй, а Виктор лечился от сотрясения мозга.

Скандал бы-ы-ыл… что интересно, Виктор почему-то взял вину на себя и Каркарову, его директору, формально не за что было зацепиться. Зато персонально от Снейпа (почему не Флитвика, Поттер не понял) Гарри получил отработки до самого Рождества. Да и Макгонагалл обещала придумать ему наказание пожестче.

Гермиона же… повела себя не совсем обычно. Да, она ворчала на него, называла безответственным идиотом и еще с десятком других разных эпитетов. При этом она одновременно обрабатывая здоровенный синяк под глазом и накладывала медицинские чары, что в совокупности создавало впечатление о том, что она ругает его, потому что волнуется, а не как обычно, потому что любит покомандовать.

Странное ощущение. Непривычное. Тебя ругают, потому что за тебя волнуются, а не потому что ты урод и ненормальный, как любили говорить Дурсли. Это чувство было в новинку. Так что Гарри и не думал обижаться на нее. Наоборот, он сидел и балдел от ее заботы.

Интересно… а откуда Маргарет узнала о Гермионе? Вычитала в его голове? Или где-то услышала? Во всяком случае, совет драконихи пришелся в руку. Гермиона действительно замечательная. И он будет ее держаться! А там…

Впрочем, жизнь научила Гарри не загадывать вперед.

Ведь мало ли, какая подлянка ждет его впереди, да?

И с этой мыслью, Гарри промокнул швабру в ведро и шлепнул мокрую ткань на пол!

Вот только спокойно поработать ему опять не дали. Как и в прошлый раз, дверь открылась и в комнату вошел… Крам.

— Ты опять за свое, — вздохнул Гарри, крепче перехватив швабру, но заметил, что теперь на лице Крама не было враждебности. Скорее, что-то вроде уважения.

— Я… придти извиниться, — сказал он и слегка поклонился, — директор Каркаров сказать мне, что мое поведение… не есть допустимо.

— Поэтому решил извиниться? Потому что директор сказал? — ляпнул Гарри не подумав, но Крам словно не услышал сказанного. Или просто не обратил внимание на контекст.

— Нет. Извиниться я решить сам. Потому что уважать тех, кто стоит до конца. Уважать сильных, — сказал он и, вновь поклонившись, вышел из комнаты. А Гарри… а что Гарри? Он пожал плечами.

Ну хоть тут проблем не будет!

POV Альбуса Дамблдора

Святочный бал! Какое замечательное событие! Все такие красивые, нарядные! В воздухе витает атмосфера праздника!

Коллеги славно постарались, украшая Хогвартс к праздникам. Давненько замок не был таким нарядным. Уверен и наши гости и министерские господа будут весьма довольны. Пожалуй, надо подумать о рождественской надбавке к зарплатам. Лишь бы Попечительский совет не заупрямился. Малфой и так слишком нагл в последнее время!

Так-так. Кого я вижу! А… молодец Хагрид! Таки набрался смелости пригласить мадам Максим! Редкостная красавица. И как человек… кхм… полувеликан хороший. Красивая пара.

О, вот и входят чемпионы! Встаем, хлопаем. Хм… Минерва оказалась права. Мистер Поттер выбрал себе в партнерши мисс Грейнджер… что же… это было ожидаемо. Молли будет недовольна, но да это ее проблемы. Хотела прибрать к рукам обретенную? Подобрала бы ей кого-то соответствующего! Да хоть того же Персиваля, а не Рональда! Да, мальчик неплох, но… слишком импульсивен. Вон, стоит весь красный. Мерлиновы подштанники! Только обратил внимание! Это что за наряд?! Даже в мою молодость данный фасон уже вышел из моды, не говоря о нынешних временах! Мда. Как бы я не хаял чистокровных, но Предатель крови — это предатель крови. Метка на магическом ядре влияет на поведение, как бы ты и не говорил об обратном. Да, большая часть из них замечательные люди. И Уизли в том числе. Я ни разу не пожалел о том, что посвятил их в дела Ордена Феникса. Но… вот это вот пресловутое «но»!

А мисс Грейнджер может удивить. Могу только поздравить Гарри с тем, что подобрал себе такую пару. Вот бы еще и драк из-за нее не было. А то, чтобы не выглядеть уродом, мистеру Поттеру пришлось поверх тонального крема мисс Грейнджер (один из портретов видел, как она накладывает крем толстым слоем на синяк, перед их выходом), еще и косметические чары накладывать на синяк под глазом. Хотя вон, мистер Крам вообще с забинтованной головой вошел. Всем говорит, что упал на движущихся лестницах, но я то знаю, что это Гарри его огрел шваброй.

Хорошо, что Флитвик был рядом. Магия порой так помогает в жизни. Один взмах палочкой и драчуны уже по разные стороны комнаты. Хм… хорошо, что Филиус — не Северус. Иначе не видать Гарри бала как собственных ушей.

Так, начались танцы. О, Минерва, с удовольствием составлю тебе компанию!

— Скажите, профессор. Какое взыскание вы предусмотрели для Гарри? Он ведь и так был наказан любезным Филиусом.

— Ох, не знаю, директор. По правде говоря, я хотела лишить его права походов в Хогсмит на семестр за эту безобразнейшую драку, — говорит Минерва, вздыхая.

— Ну-ну. Не будьте столь жестоки, Минерва. В конце концов главное, что у мистера Крама к мистеру Поттеру нету претензий. Во всяком случае, мне так показалось, — говорю и, дождавшись, когда музыка завершиться, указываю в сторону. Две пары, Гарри и мисс Грейнджер, а также мистер Крам с миловидной девицей из Шармбатона, вполне мирно беседуют.

— Что же. Видимо, конфликт действительно исчерпан, — сказала Минерва и, поклонившись, отошла проконтролировать ситуацию. Есть у некоторых старшекурсников дурная привычка проносить на подобные мероприятия крепкий алкоголь.

Возвращаюсь на свое место и начинаю наблюдать за кружащимися в вальсе парами. Как же это красиво. Эх, если бы не угроза возвращения Темного Лорда, можно было бы жить и жить.

А так, только и остается наслаждаться такими вот моментами, пока есть возможность.

Конец POV Альбуса Дамблдора

Гарри было хорошо. Он танцевал с Гермионой. Ему было весело. Ему было легко. И плевать на брезгливые взгляды, что кидали на них с Мионой Малфой и Паркинсон. Плевать на ненависть, в глазах Рона. Сейчас он самый счастливый человек как минимум в Хогвартсе.

Музыка закончилась, они поклонились друг другу.

— Гарри, давай подышим свежим воздухом, — попросила Гермиона, одетая в изумительное вечернее платье синего цвета. Воистину, макияж и красивое платье преобразили ее. Она теперь могла дать фору даже француженкам. Не говоря уже о местных ведьмах. И хорошо, что они все эти недели вместе репетировали танцы. Иначе Гарри вообще бы ничего не смог сделать!

Выйдя в холл, а затем и в разбитый на территории школы зимний сад, они отошли от толпы и дошли до наименее многолюдной его части.

— Как красиво! — сказала Гермиона, рассматривая розовые кусты и летающих тут и там маленьких феечек.

— Да. Красиво, — кивнул Гарри и посмотрел на Гермиону, — Миона. Мы… можем поговорить, — сказал он и заметил, как она резко посерьезнела, — я… это… ты мне нравишься. Очень, — Поттер говорил и видел, как Гермиона краснеет, — я… давай встречаться… если… ты… если ты… согласна, — Гарри говорил запинаясь и стараясь выглядеть увереннее. Вот только ничего у него не получалось. Особенно под откровенно напуганным взглядом Гермионы. И вот, кажется, что Гермиона хотела что-то ему сказать, как вдруг сзади раздался насмешливый голос.

— Эй, голубки… я вам не помешала? — услышав вопрос, Гарри, вдрогнув, сразу же задвинул Гермиону себе за спину. Прямо рядом с ними стояла дама в зеленой парадной мантии, с черными волосами. Она скрестила руки на груди и насмешливо рассматривала Гарри и Гермиону.

— Кто… кто вы? — она была действительно красива. Вот только Гарри сам не понимал почему, но от этой дамочки так и веяло опасностью.

— Герой. Сразу же спрятал за спину свою даму. Уважаю, — благосклонно кивнула она и усмехнулась, — я от Маргарет. Надеюсь, ты ее помнишь? — сказала она, а Гарри пробил озноб. Конечно он помнил Маргарет! — помнишь, она сказала, что встретиться с тобой? — Гарри кивает и чувствует, как Гермиона касается его чем-то твердым. «Она достала палочку» — промелькнуло у него в голове, — ну так вот. Время пришло, — сказала дама и положила к своим ногам обычную на вид шкатулку, — это — портал. Возьмешь его и произнесешь «Гавейн». Он перенесет тебя в Лондон. Район Ист-Энд. Приходи в паб Зеленый рыцарь, Гарри. Там спроси Маргарет. Тебя проведут.

— А если я откажусь? — спросил Гарри, переводя взгляд со шкатулки на даму, и чувствуя, как Гермиона чуть придвинулась в сторону. Если что, она его прикроет.

— Твое право. Она не настаивает, — кивнула дамочка и посмотрела теперь уже на Гермиону, — убери палочку, милая. Я не собираюсь причинять вам вреда, — сказав это, дама кивнула им на прощание, теперь уже с доброй улыбкой и ушла, оставив молодых людей в полнейшем смятении.

POV Альбуса Дамблдора

— Позвольте пригласить вас на танец, профессор, — вдруг за мной раздался мягкий, даже звонкий женский голосок и я, обернувшись, обнаружил за спиною весьма любопытное зрелище. Девица с черными волосами. Карие глаза. Вечерняя мантия бархатно-зеленого цвета. Красива. И опасна. От нее так и прет мощью. Правда непонятной природы, но я почувствовал, как по спине прошелся табун мурашек.

— Почту за честь, — говорю и встаю с места и принимаю в свою ладонь ее руку. Рука мягкая, бархатная. Да, повезло мне, на старости лет, станцевать с явно не простой и прекрасной девицей.

— Кто вы? Назовите ваше имя? — напрягся, потому что знаю привычку разных криминальных структур, подсылать убийц. Причем без разницы, речь идет о маглах или магах. Методы те же. Хорошо, хоть, эликсир жизни у меня при себе. На всякий случай. Недаром уломал учителя Фламеля на один флакон.

— А оно имеет значение? Я всего лишь хотела станцевать с директором Хогвартса и выиграть спор с одной моей подругой, — сказал она, кружась в танце, — ну и… кое-что проверить.

— И что же? — забавный диалог.

— Да вот, про вас с милейшим Геллертом какие только слухи не ходили, — сказала она, а я сразу же напрягся. А ну как это один из Гриндевальдовских недобитков? — уважаю, профессор. Ни один мускул на лице не дрогнул. Но я не из его марионеток. Я, скорее, из тех, кому такие как он глубоко противны, — сказала она и как-то слишком проникновенно посмотрела на меня. А вот я… да, я не люблю легилименцию, но вот именно в таких случаях она просто необходима. Вот только на глазах девицы явно были линзы, потому что в голову ей залезть никак не получалось.

— И все же кто вы? — спрашиваю вновь, на что девица, слегка хмыкнув, говорит.

— Если хотите, мы можем встретиться позже. Уверяю вас. Вы не пожалеете, — многообещающе говорит мне это… существо. Да, передо мною точно не человек. Слишком нагло. Слишком самоуверенно вот так вот заявиться в Хогвартс со всеми теми мерами безопасности, что мы предприняли. На такое человек не способен.

— С радостью, — я киваю и, когда музыка заканчивается, отпускаю ее руку. Она кланяется, я кланяюсь в ответ, — когда мы встретимся?

— Вам сообщат, — сказала она, мило улыбнулась и, развернувшись, ушла, скрываясь в толпе.

— Хотите, я прослежу за ней, профессор? — вдруг сзади раздался голос Северуса.

— Если тебя не затруднит, друг мой. Но, думаю, эта леди не опасна. Не нам с тобой уж точно, — говорю и краем глаза вижу, как Снейп легонько кивает и удаляется. А я… я возвращаюсь к моему столу.

И все же, кто это был? Кто-то из дивных решил поиграть? Не похоже, слишком доброжелательна для тех, кто живет под «холмами». Может… банши? Да нет, вряд ли. Опять же, слишком спокойна и доброжелательна. Хм… может одна из «Бессмертных»? Это теплее. Вот так вот встретишь какую-нибудь девицу с виду на двадцать лет, а окажется, что она из пиктов, кельтов или какого-то другого древнего племени и ей чуть меньше двадцати веков.

Эх. Старость не радость. Сто с хвостиком лет… для иных волшебников и не возраст вовсе. Живут до трехста, пятиста и более лет. Или вот как эта девица. А вот я… мне слишком сложно переступить через себя, через свои принципы, чтобы стать как они.

Вот и приходится отсиживаться в сторонке после каждого такого вот танца.

А самое страшное то, что ты точно знаешь…

Соблазн велик!

Конец POV Альбуса Дамблдора

Гарри стоял у входа в довольно приличный (по отнюдь не экспертному мнению Гарри) паб. Вывеска на железном штыре гласила, что этот паб называется «Зеленый рыцарь» и сейчас Гарри, раздумывал о том, войти туда или нет.

Встреча с незнакомкой во время Святочного бала повергла его в шок. Гарри никак не ожидал получить такой вот «Привет» от Маргарет в самый романтичный и важный момент своей жизни. Но… что странно, именно в этот момент он окончательно понял, что именно Гермиона должна быть рядом с ним. Не просто, как девушка, а некто больший.

Да, и раньше такое бывало. Но подруга вместо того, чтобы нападать, устраивать скандал или делать что-то похожее, просто и тихо достала палочку и была готова в любой момент применить магию. И это несмотря на то, что у нее, в отличии от него, совершенно не было никакого опыта битв. Ну, разве только, если посчитать за место опыта расквашенный на третьем курсе нос Малфоя.

Потом, конечно, они долго обсуждали с Гермионой все варианты за и против, но никак не могли придти к решению. Идти с ларцом к Дамблдору им обоим, почему-то не хотелось. Ведь Гарри обещал, что никому и ничего не скажет о Маргарет и до сих пор сдерживал свое обещание. К тому же… это было странно, но Гарри показалось, что Маргарет похожа на доброго дракона из сказки. А её советы оказались очень к месту.

Так что, уже на перроне, провожая Гермиону на каникулы, Гарри решил, что рискнет. Тем более, в случае чего, он договорился с Гермионой о том, что она забьет тревогу, если Гарри не свяжется с ней после встречи. Благо, пользоваться телефонными автоматами не так уж и сложно, особенно, когда у тебя под рукой несколько пенсов.

Вот только окончательно решить вопрос у него не вышло. Ему помешали.

— Эй, шкет! Ты чего тут забыл?! — услышал он голос за собой и, обернувшись, увидел здоровенного амбала, от которого пахло так, как от братьев Уизли, после того, как те вылакали однажды бутылку огневиски на двоих.

— Эм… я… я… — у Гарри от неожиданного наезда стал заплетаться язык. Опыта общения с обычными людьми у Гарри было немного. Особенно учитывая то, что летом он редко покидал окрестности дома на Тисовой, а волшебники были специфическим контингентом.

— Ну? Чего тебе здесь надо?! — угрожающе прорычал этот магл, для пущей внушительности нависая над ним, скрестив руки.

— Дугал! Оставь пацана в покое! — вдруг сзади раздался грозный женский голос, из-за которого этот самый Дугал вмиг растерял свою крутизну, а его лицо приобрело виноватый вид, — иначе ни одной кружки не получишь!

— Ну, Пэгги. Ну не надо так жестко, — примирительно сказал он и хмыкнул, — я же всего лишь интересуюсь, чего он здесь забыл. Явно ведь не из наших мест, — прогундосил громила, а Гарри, посмотрев себе за спину, увидел среднего роста девушку.

Она была одета в потертые джинсы и свитер зеленого цвета, который очень гармонировал с ее красно-рыжими волосами. А еще он заметил глаза. Желтые, почти золотые радужки… он то думал что его зеленый уникальный цвет, а вот нет. И хоть весь ее вид говорил о том, что она одета «не на выход», это не отменяло того, что она красива. К тому же… глупость наверное, но почему-то ее лицо напомнило Гарри лицо матери из немногих имеющихся у него фотографий.

— Ну как же можно было пройти мимо! — всплеснув руками, пробормотал она, — повезло тебе, что сейчас Рождество и я добрая! Иначе все бы рассказала твоей Кларе! — сказала она и посмотрела на Гарри, — ты то что встал? А ну быстро внутрь! А ты…

— Понял, понял, — примирительно подняв ладони, сказал Дугал, — спасибо, Марго. Я всегда знал что ты…

— Да-да. Вали уже, пока я не передумала, — сказала она, закрывая дверь и хмыкнула, — вот же ж… ну не может не выпендриться! — сказала она и посмотрела на Гарри, — ты все-таки пришел! Признаться, я до конца сомневалась в том, что ты рискнешь, — весело сказала она, а Гарри от неожиданности раскрыл рот.

— Ма… Маргарет? — спросил он, рассматривая… дракона?

— Ха-ха! Видел бы ты свое лицо! — засмеялась она и взлохматила ему волосы, — давай уже, садись. Не думал же ты, что встретишь меня в пабе в драконьем обличье?

— Нет… но… не знаю, — сказал Гарри и сел за круглый столик рядом с барной стойкой. На самом деле он и Гермиона думали об этом, но ни к какой логичной мысли так и не пришли.

— Хорошо, что ты пришел сегодня. 26 декабря. Клиентов мало, только такие вот доходяги как Дугал и то… даже он пропустил «всего» пару стаканчиков и пошел к своей Кларе. А они хоть и часто ссорятся из-за его пьянства, но друг-друга любят, — почему-то сказала она, пожав плечами, и отойдя к барной стойке.

— Мне… Гермиона посоветовала. Она сказала, что в это время в пабах меньше народа и можно спокойно поговорить, — сказал Гарри, осматривая интерьер.

Он ещё ни разу не бывал в пабах. Барная стойка. Дубовая, похоже. Столы, диваны. Бильярд. Солидная стойка с алкоголем. Ну и… дартс. Куда же без него? Клиентов было действительно мало, а те что были, столпились у бильярдного стола.

— Повезло тебе с ней. Насколько я успела понять, редкого таланта и ума девочка. К тому же — обретенная. Повторю свой совет. Держись её. И всё у тебя будет хорошо, — сказала она и, подойдя к столику, поставила перед ним большущую пивную кружку. Вот только вместо пива кружка была до краев налита колой.

— Это же… — Гарри немного прифигел от увиденного. Не то, чтобы Дурсли не наливали ему колы. Но часто Дадли выпивал все, не оставляя Гарри ничего, так что так много колы, предназначенной ему, Поттер видел впервые.

— На, пей. Угощаю, — сказала Маргарет и, сев перед ним, поставила перед собой такую же солидную кружку, как и у него, но с чем-то явно алкогольным, — мелкий ты еще для эля, — сказала она, заметив его взгляд.

— Я… это… не…

— Ой, да ладно, не смущайся! — улыбаясь, взмахнула рукой Маргарет, — ну… рассказывай. С чем пришел? Чего хотел? А то я хоть и стала менеджером, но работу барменши с меня никто не снимал, — сказала она и обвела взглядом зал.

— Не знаю, это вы меня пригласили, — сказал он и отхлебнул из кружки. С непривычки, в нос попал газ, из-за чего он поморщился.

— И ты вот так, не зная, к кому идёшь, решил покинуть условно, но безопасный Хогвартс, — сказала она, рассматривая его знакомым взглядом, который он часто встречал у Гермионы, и который обозначал крайнюю степень разочарования. Вот только кроме этого, всё это ещё и сказано было с нескрываемой иронией и кривой ухмылкой.

— Мне показалось, что… — Гарри пожал плечами, — вы не хотите мне зла, — сказал он, понимая, насколько это наивно звучит.

— М-да. Как же тебя Волдеморт еще не прибил, — пробурчала она, отхлебнув из своей кружки.

— Вы не боитесь называть его по имени? — удивился Гарри.

— А с чего мне его бояться? Ты ведь меня видел во всей красе, должен знать, на что я способна, — сказала она, иронично приподняв бровь и потянувшись, из-за чего ее свитер натянулся и Гарри отчетливо увидел очертания немаленькой такой груди, — впрочем, он действительно опасен. Не смотри, что я настолько спокойна. Я очень не хочу, чтобы он возродился, — сказал она и улыбнулась, видя, как Поттер покраснел, — и ты мне поможешь этого не допустить! — вдруг выпалила она.

— Правда? И… и как же? — Гарри подался вперед, забыв о всех своих страхах и сомнениях от услышанного.

— Есть одна вещица, которую нужно раздобыть. Без нее, Волдеморта не победить, — сказала Маргарита и, заметив, что один из клиентов подошел к стойке, встала, — погоди, я сейчас вернусь, — оно отошла от его столика и зашла за стойку.

Гарри отхлебнул из кружки и задумался. Дамблдор говорил о том, что Волдеморт вернется. Вот и Маргарет говорит об этом. Да еще и хочет помешать ему! Видимо, ему наконец-то начало везти. Тем временем, Маргарет, захлопнув кассовый аппарат, вернулась к нему. Сев перед ним и, положив руку на подставленный кулак, Маргарет, мило улыбнувшись, спросила:

— Как поживает мистер Блэк? — после чего Гарри оцепенел. Откуда она узнала о Сириусе? — ты забыл, что я кое-что умею? — с ухмылкой спросила она, положив наманикюренный пальчик себе на лоб, а Гарри вспомнил, что Маргарет умеет читать мысли.

— Неплохо, — смущенно ответил Гарри,

— Эта вещь… в доме у твоего крестного. Но я сама не смогу к нему попасть. Он мне просто не поверит, — сказала она, а затем достала из кармана… какой-то… кулон, — еще кое-что. Держи, — сказала она и протянула ему камешек на веревке, с какими-то символами. «Руны» — пронеслось в голове Гарри. Увы, но он не знал рун и не мог понять, что же на них написано, — Это — оберег. Защита от чтения мыслей, и всего такого разного. Не сто процентная защита, но от самых наглых поползновений убережет, — сказала она и вложила кусок камешка ему в руку. Удивительно, но стоило обычному, но испещренному рунами камню коснуться его кожи, как он резко нагрелся… и сразу же остыл, — вот и все. Теперь это твой оберег. Никто более не сможет его использовать, — сказала она, улыбнувшись,

— Но зачем он мне? — спросил Гарри, рассматривая обычную, с виду, речную гальку.

— Мне не улыбается, чтобы кто-то лишний знал обо мне, Гарри, — сказала она, откинувшись на стуле, — к тому же, уверена, ты сам не хочешь, чтобы к тебе лезли всякие разные любители покопаться в голове. Ведь после этого, головные боли тебе обеспечены, — сказала она, после чего Гарри нахмурился, — что, вспоминаешь, кто бы мог такое сделать?

— Да… но, у меня голова болит довольно часто, — Гарри помассировал шрам, а затем, посмотрев на драконицу, выпалил, — а можно и для Гермионы сделать амулет… если можно? — выпалил он, на что драконица лишь улыбнулась.

— Любишь ее? — спросила она, на что Гарри, помедлив лишь на минуту, резко кивнул, — какая прелесть. А как же шестой Уизли? Или вы с ним так и не помирились? — спросила Маргарет, рассматривая свои пальцы, на которых был нанесен ярко-красный маникюр.

— Нет… он… знал, что будут драконы, но не сказал. Ну и… — Гарри пожал плечами, на что драконица кивнула.

— Что же… сегодня вряд ли, но когда мы вместе пойдем к твоему крестному, ты получишь амулет для Гермионы, — сказала она, а затем задумалась, — хотя… зачем же тянуть, — затем резко встала и посмотрела в зал, — Марта! Я выйду на пару часов, — окликнула она, видимо, одну из работниц, а затем посмотрела на Гарри, — допивай и собирайся. Думаю, нас ждет веселая прогулка, — и с этими словами ушла в глубь паба, чтобы вернуться одетой в теплую куртку и рукавички. Зима в этом году была холодной даже в Лондоне.

Уже очень скоро, сев в метро, они добрались до Площади Гриммо.

— Здесь живет твой крестный, — сказала она, рассматривая выстроившиеся в ряд дома, — хм. Фиделиуса нет, но… дом двенадцать скрыт. Любопытно, — пробормотала она, почесав подбородок.

— А откуда вы знаете, что он здесь? — резонно спросил Гарри.

— Здесь — фамильный особняк семьи Блэк, Гарри. Куда как не сюда податься твоему крестному? — сказала она, на что Гарри кивнул. Действительно, выглядело логично, — насколько я успела выяснить, то домовика этого дома зовут Кричер. Попробуй позвать его, — сказала она, на что Гарри пожал плечами.

— А он меня послушает?

— Шанс есть, — сказал она уверенно, на что Гарри вновь пожал плечами и пробормотал, — Кричер!

— Кто-то вызвал Кричера! Кто-то с малой толикой крови Блэков вызвал бедного старого Кричера, — перед ними из ниоткуда появился старый, сморщившийся домовик, который то и дело бормотал разного рода несуразности, — жалкий полукровка, не имеющий никаких прав! — вдруг заявил домовик, — какое ты право имел призвать эльфа древнейшего и благороднейшего рода Блэк?! Мало был недостойного хозяина Сириуса, так еще и отродье Поттеров явилось на мою голову! — причитал Кричер, а Гарри застыл соляным столбом, потому что просто не ожидал, что предложенный Маргарет план сработает!

— Заткнись! — вдруг рявкнула драконица, а по телу Гарри пробежали мурашки. Но если Гарри только почувствовал угрозу, и то благодаря развитой чуйке, то вот Кричер… Тот не только сразу же заткнулся, но и в ужасе уставился на драконицу и… грохнулся на колени!

— Госпожа! Госпожа! Простите глупого старого Кричера. Не признал! Не признал!

— Встань! — так же властно скомандовала она и вздохнув, сказала, — прости. Я знаю, что ты верен своим хозяевами. Но… мне нужно увидеть Сириуса. И я прошу тебя впустить меня и наследника Поттеров в дом Блэков. Обещаю, что в течение суток с момента моего вхождения, я не буду причинять вреда Блэкам, — сказала она и Гарри ощутил, как резко задул ветер, — ого, сработало. Хорошую книжку я себе все-таки раздобыла! — удивившись, сказала драконица, а Кричер… его было не узнать! Выпрямился, оправился… кажется, даже чуть помолодел.

— Прошу в дом, госпожа! Двери дома древнейшего и благороднейшего Рода Блэк всегда открыты перед достойными, — сказал он и пошел в сторону дома. А Гарри как-то некстати подумал, что хорошо, что уже вечер и площадь Гриммо не самое популярное место для прогулок. Иначе им пришлось бы иметь дело с министерством.

Они подошли к двери и, после того, как Кричер поклонился, вошли во внутрь.

Ох, сколько всего произошло за этот жалкий месяц!

А все из-за одного кретина, который полез ко мне в джинсы!

И ведь ничто не предвещало! Я, как всегда, попрощавшись с моей домохозяйкой, пришла на ночную смену, спокойно себе работала, как вдруг почувствовала, как какой-то извращуга шлепнул меня по заднице! Но я стерпела. Привлекать внимание не хотелось.

Вот только ему этого оказалось мало и под утро он зажал меня рядом с пабом, когда я выходила после смены. Людей, абсолютно пьяных, кстати, собралось немало, но его это не смутило. Вот только терпеть подобное я не собиралась. Стоило ему коснуться моей груди, как я ударила его в голову своим лбом, а затем, повалив на брусчатку, выложенную булыжниками, избила до полусмерти!

Еще и сдерживать себя пришлось, чтобы не убить придурка, я же теперь сильная, шо капец! А пьяная толпа ещё и радовалась бесплатному зрелищу!

Так что на следующую смену я шла в смешанных чувствах, на всякий случай тяпнув флакончик валерьянки. Помогло слабо.

Но… случилось неожиданное! Как только я вошла в паб, меня поприветствовали аплодисментами! Весь вечер, вполне искренне, что удивительно, меня расхваливали и пытались то и дело угостить выпивкой…

— …Молодец, Пэгги, не посрамила нас!

— …Пэгги, ты чудо!

— …Пэгги, у тебя парень есть?

… и все в таком духе. А когда я поинтересовалась у Билла, с чего такая реакция, он сказал, что Кристофера Боунса многие не любили потому что он имел славу отмороженного педофила. Вот только трогать его боялись, потому что он имел знакомых в местной ирландской мафии и пару раз умудрился натравить своих дружков на своих обидчиков, несмотря на то, что общаться с такими как он, как бы выразились у нас, западло. Вот только в этот раз, он, видимо, конкретно так спалился и местному «Братству Святого Патрика», как они себя называли, заступаться за него стало некомильфо. Мне же, вроде как, шестнадцать. Да и свидетелей было достаточно.

К тому же, как я потому узнала у тех же самых ирландских мафиози, зашедших пропустить по стаканчику, надоел он уже всем, так что за мной никто не пришел. А местные стали называть меня Силачкой Пэгги.

С этого момента меня стали узнавать на улице. Кое-кто даже пытался специально задираться, но пара синяков от меня и звонки их женам от Билла (а посетители Зеленого рыцаря, преимущественно, простые лондонские работяги англосаксонского происхождения, люди, как правило, семейные и не злые) напрочь отбило у них желание задирать меня, зато добавило авторитета.

Так что многих из постоянных клиентов я стала узнавать в лицо. Знала об их семьях и даже, порой, помогала женам забирать из паба их подвыпивших мужей. Так я, например, познакомилась с Кларой Дугал, женой Фрэнки Дугал, женщиной хваткой, но доброй, которая владела маленькой мастерской по пошиву одежды. Да и жен многих других постоянных клиентов я тоже знала.

С Кларой мы сошлись на почве любви к всякой там вышивке. Она больше специализировалась на том, чтобы подлатать и поправить одежду, ну или сшить на заказ какой-нибудь костюм, платье и что-то красиво-официальное. Работала она задёшево из-за конкуренции с сетевыми магазинами и была рада расширению ассортимента, в виде милых маек, штанов и многого всякого разного с какими-то этническими символами, рунами и другими интересными красивыми украшениями. Старший сын Клары собрал из хлама работающий комп и неплохо помогал матери с продажами, находя клиентов через интернет.

Так что мой хэнд-мэйд мало-помалу продавался. Хорошо что проблем с деньгами не было. И зарплаты, и чаевых вполне хватало на хорошую жизнь. Еще и откладывать получалось. Я же ем мало! И работаю много. По ночам и иногда днем в пабе. А днем занимаюсь изучением всего того, что я натаскала с Косого переулка.

В первую очередь, руны и арифмантика. Затем, законодательство и генеалогия. Учитывая, что волшебники, насколько я успела понять, помешаны на своей чистокровности, полезно знать, кто кому родственник.

Соваться к Олливандеру было, честно говоря, страшно. А ну как за его домом следят? Стратегический ведь ресурс, палочки! Хотя, я краем уха слышала о Джимми Кидделе, другом мастере, но в том то и проблема, что только и слышала, что таковой имеется. Кто он, что он, как он работает… вообще не известно.

В итоге мои социальные связи, как выразился Билл, стали причиной того, что меня повысили. Да-да, мой начальник, Билл Стамп, видимо, сделав простенькое логическое заключение, понял, что мое пребывание в его пабе полезно его бизнесу, с какого-то перепугу, решил меня повысить.

На вопрос, какого хрена, честно ответил, что уже устал от Ист-Энда и желает уехать к себе в Манчестер. Но и паб оставлять не желает. В то же время, я немало так наследила в Ист-Энде. Меня многие знали и уважали и вряд ли простят, если я оставлю их любимый паб. Этакая завуалированная угроза.

Впрочем, я тут больше нужна была именно, как хозяйка. Или, если выразиться конкретнее, смотрящая. Дело у Билла, несмотря на его шашни с турецкой мафией, было налажено хорошо. Бухгалтер парнем был порядочным, да и поставщики проверенные и перепроверенные. Я же нужна была лишь, как человек, кто будет контролировать персонал и усмирять наиболее буйных клиентов.

А еще случился один… инцидент, после которого, я таки решилась выйти на связь с «надеждой магического мира».

За две недели до Святочного бала

Я как всегда возвращалась со смены в свой домик. Благо, он был недалеко от паба, так что могла позволить не пользоваться транспортом, который в Ист-Энде — ужасен.

Вот только стоило мне перейти порог дома, как вдруг почувствовала, что очень хочу спать. Необычное ощущение, особенно учитывая, что оно сопровождалось какой-то странной, очень тихой, но крайне прилипчивой музыкой.

Впрочем, за четыре ночных смены, я основательно так вымоталась, и не обратила внимание на сонливость. Как и была в одежде, грохнулась в кровать и сразу же заснула.

Проснулась от того, что кто-то дергал меня за плечо.

— Пэгги, просыпайся. Надо поговорить, — голос, женский и смутно знакомый, призывал меня проснуться и подняться. С трудом разлепив глаза, я посмотрела вверх и увидела, одетую по моде прошлого века даму лет двадцати пяти-тридцати.

— Кто вы? — удивленно спрашиваю её, встряхивая головой и чувствуя, что на левой руке что-то прикреплено.

— Спускайся к миссис Фергюсон. Там и поговорим, — говорит незнакомка и выходит из моей квартирки.

Протираю глаза, смотрю на руку. Пластырь? Прямо над веной? Это, что… у меня кровь брали, что ли?!

Сонливость как рукой сняло! Я быстро вскочила с кровати и осмотрелась. Всё, вроде как, было на месте. Но что тут делала эта дама? Какое она имеет отношение к миссис Фергюсон? И какого Мордреда у меня на руке пластырь?!

Выхожу из квартиры и спускаюсь к мисс Фергюсон. Вхожу внутрь без стука и сразу же встаю, как вкопанная.

— Ты уж прости меня за самоуправство, Пэгги. Но… не каждый день встречаешь таких как ты, — сказала эта дама, раскладывая на столике миссис Фергюсон фарфоровый сервиз. Да и дом стал… то ли чище, то ли светлее. Особенно на фоне хмурой декабрьской погоды в Лондоне. Если раньше это была вполне привычная стариковская квартира, с затхлым воздухом и витавшими в воздухе запахами от лекарств, то теперь… я словно нутром стала ощущать, как даже столы и стулья словно задышали жизнью, — садись, будем пить чай, — сказала дама, улыбнувшись. Она была красива, этого не отнять. Черные волосы, такие же глаза… благородный профиль лица. Белая кожа. Про фигуру сложно сказать, платье прошлого века не очень способствовало фантазии, но даже так было понятно, что все там с этим впорядке.

— Кто вы? — задаю вопрос и готовлюсь к бою. Хрен с ним, что меня заметят маглы и маги. Просто так не дамся!

— Ой. Прости, что ввела тебя в заблуждение, — сказал она и вздохнула, — я — миссис Фергюсон. Кассиопея Фергюсон. Правда в вошебном мире меня знают как Кассиопею Блэк, — представилась она и, словно зная, что я умею читать мысли, раскрыла свой разум. И да… она не врала. Она действительно была Кассиопеей Блэк.

— Но… но… как?

— Я и говорю. Нам предстоит долгий разговор, — сказала она и, не дожидаясь меня, села в свое кресло и налила себе чая, — ах, как замечательно снова чувствовать запахи, — затем отпила из чашки и улыбнулась, — и вкус… он снова такой как когда-то, яркий и контрастный, — сказала она и вновь отпила из чашки, терпеливо дожидаясь меня.

Я же… всё-таки решила рискнуть, сев на краешек кресла рядом со столиком. Но в то же время, наслышанная о разных зельях, решила ничего не есть. Впрочем, Кассиопея на это не обратила никакого внимания. Она всецело была поглощена чаепитием, а на ее лице блуждала счастливая улыбка. Но вот она посмотрела на меня и отложила чашку.

— Ещё раз хочу попросить у тебя прощения за этот обман. Но… у меня были причины. Когда дойдешь до моего возраста, тебе станет легче понять меня, — сказала миссис Фергюсон и откинулась на своем кресле, выжидательно уставившись на меня и сцепив руки в замок на животе.

— Что вы со мной сделали? — да, вопрос максимально тупой, но надо же с чего-нибудь начинать.

— Ничего такого, милая. Всего лишь взяла немного крови. И вот… результат перед тобой, — она обвела себя рукой, — до смерти надоело быть старухой, честно тебе признаюсь.

— Но… как… это же… — мне сложно было выговорить слова. Горло душила досада на саму себя. А ведь я казалась себе тем еще параноиком. А оно вон как!

— Особое омолаживающее зелье. Очень древнее и очень запретное, — совсем по девчачьи хихикнула она, словно запретность ее забавляла, — кровь дракона сама по себе сильнейший ингредиент. А кровь пробудившего разум дракона… слышала ли ты легенду о Зигфриде, что искупался в крови поверженного им дракона, благодаря чему получил неуязвимость и стал понимать птиц? — спросила она, на что я кивнула.

— Да, я читала «Песнь о Нибелунгах», но не думала, что это может как-то соотноситься со мной.

— Ты не думала, а оно вот как получилось, — миссис Фергюсон снова улыбнулась. У нее вообще была очень добрая улыбка, — так вот. Кровь разумного дракона, что умеет направлять свою силу, мало отличается от крови единорога по своим свойствам. Вот только если кровь единорога можно пить просто так, то кровь дракона… о, более капризный ингредиент сложно себе представить, — покачала она головой, — а если еще и взята насильно, то и вовсе пиши пропало. Так что пришлось тебя, милая, усыпить, чтобы ты была настроена ко мне хотя бы нейтрально. И у меня все получилось благодаря одной милой усыпляющей шкатулке, которая случайно завалялась в моем приданом, — сказала она и указала рукой на эту самую шкатулку, — такая же имеется в родовом особняке, но я там уже давно не была.

— А почему? — невольно вырвалось у меня. Все было слишком необычно и странно.

— Из-за Вальбурги. Не то чтобы я не могла скрутить её. Пару раз я так и делала, но статус… жена лорда, как-никак, — печально сказала она и, видя непонимание на моем лице, опустилась до обьяснений, — я так и не вышла замуж. За чистокровного жениха, соответствующего моему статусу, я имею ввиду. Всегда была себе на уме, а все кандидаты казались мне бесконечно тупыми. А незамужняя чистокровная леди… выражусь так. Таких как я не очень уважают, — сказала она, сделав глоток чая, — так что я хоть и была сильнее моей племянницы Вальбурги, но она как леди рода имела доступ к источнику под Блэк-хаусом и авторитет. А еще имела дурное воспитание в ключе идей «чистоты крови», полученное от ее мамочки Ирмы Кребб. Так что, дабы избежать гражданской войны в одной отдельно взятой семье, я решила самоустраниться, — сказала она, а затем, посмотрела прямо мне в глаза, — совсем еще ребенок. И как ты смогла пережить все то, что свалилось на тебя? — спросила она, отвернув голову в сторону, — впрочем, можешь не отвечать. Вопрос был риторический, — после чего прикрыла глаза.

— Все равно, это… Это… то что вы сделали… Это…

— Гадко и подло? — весело спросила она, — Ну знаешь ли, деточка. Твоя кровь тоже не Шато-Марго, — впринципе, вполне справедливо заметила она, — к тому же привыкай, дитя. В волшебном мире всем до тебя есть дело. Всем от тебя что-то нужно. Это не мир маглов, с честными работягами и добрыми феодалами, которые будут впрягаться в проблемы только за твои красивые глазки, — сказала она и, заметив мой удивленный взгляд, совсем неаристократически прыснула, — ой, видела бы ты себя! Всегда срабатывает! — весело сказала она и отпила еще один глоток чая.

Я же… сидела и переваривала свалившуюся на меня информацию. Кассиопея Блэк? Если я ничего не путаю, то она двоюродная бабка Сириуса и Регулуса Блэков. А еще трех сестер Блэк. А еще прабабка Драко Малфоя и… Гарри Поттера? Мндя. Повезло же мне наткнуться на эту древнюю старушенцию. Хотя…

— И что дальше? — задала я вопрос, стараясь понять, как относиться к этой даме.

Вроде как опасности она не представляла, особенно сейчас. Вот только всего каких-то несколько часов назад вырубила меня, взяла кровь и сделала себе омолаживающее зелье. А ведь это только то, что я точно знаю. Насколько, интересно, она могущественна.

— А что дальше, милая? Миссис Фергюсон уехала доживать свои дни у родни в Сассексе. А вместо нее, чтобы добро не пропадало, приехала ее внучатая племянница, которую в честь нее тоже назвали Кассиопеей, — миссис Блэк улыбалась и смотрела на меня взглядом умудренной годами женщины, — милое дитя. Неужто ты думаешь, что пойдя на свое омоложение, я не подготовилась заранее? Не просто же так я почти полтора месяца не притрагивалась к тебе? — сказала она, отпив чая, — все это время я не только готовила зелье и готовилась к смене личины. Я присматривалась к тебе. Мне было интересно, что ты за… дракон, — она хмыкнула, — ты похожа на мою племянницу Лукрецию. Она тоже была такой рыженькой и деятельной.

— И все же? — я не стала поддаваться её напору и продолжила гнуть свою линию.

— Не веришь, — с горечью констатировала она и отложила чашку, — хорошо. Что мне делать, чтобы вернуть твое расположение? В пределах разумного, конечно, — сказала она, выпрямившись.

— Клятву. Клятву о неразглашении. Обо мне. О свойствах моей крови. О том, где я живу или работаю, — выпалила я и замолкла, потому что заметила, как опасно сузились ее глаза. Вот только это очень быстро сменилось веселым прищуром.

— Что же. Клятву значит? Магией или сутью? А может быть непреложный обет? Или клятва кровавого братства? Боевого товарищества? Может быть дуэльная клятва об отсутствии смертоубийства? — явно забавляясь, спрашивала она и заметив мой ничего не понимающий взгляд, покачала головой, — милая, как ты выжила с такими-то пробелами в образовании? — и вдруг, словно что-то решив, воскликнула, — Решено! Буду тебя учить! А ты мне поможешь вытащить мой род из той задницы, в которую вогнала её моя разлюбезная племянница Вальбурга! — вдруг заявила она, — да, так и сделаем! — и, не дожидаясь моей реакции, встала со своего места и… исчезла? Аппарировала? Во всяком случае, до следующего утра я её не видела.

Вот так я и обзавелась учителем магии. Теперь вместо несистематического и обрывочного обучения, у меня была программа, учебники и распорядок.

Дом Блэков полностью соответствовал книжному описанию. Темное мрачное помещение с затхлым воздухом. Не лучшее место для того, чтобы растить детей, скажем так. Например, я бы ни за что не пустила сюда своих, если бы они были!

— Прошу благородных гостей Дома Блэк пройти гостиную. Кричер сообщит недостойному хозяину о достойных гостях этого дома, — проскрипел Кричер и исчез, оставив меня и Гарри в прихожей.

— М-дя. И как он живет в таком свинарнике? — задаю риторический вопрос и осматриваюсь, — скажи Гарри, он и в правду приглашал тебя пожить с ним? — с большим интересом рассматривая коллекцию эльфийских голов, которые висели на стене, спрашиваю Поттера.

— Предлагал, — пробурчал Гарри, почесав затылок. Наверное, ему тоже эта затея казалась не очень удачной. Хотя, руки-ноги у него есть, если что прибрать пару комнат он уж точно был в состоянии.

— Надеюсь, он сделал это из-за незнания, а не природного скудоумия, — хмыкаю и вхожу в гостиную, — без обид, Гарри, — говорю мальчику, который идет за мной. На мое замечание он лишь пожимает плечами. Гостиная, подстать прихожей, была такой же грязной и пыльной.

— Простите старого Кричера, — домовик материализуется посередине комнаты, приобретя очень и очень виноватый вид, — старый Кричер не смог разбудить недостойного хозяина Сириуса. Недостойный Сириус спит после очередной бутылки огневиски из запасов хозяина Ориона. Ах, если бы моя хозяйка видела все это, чтобы она…

— Кричер! Кричер! — вдруг из коридора раздался женский голос и старый домовик тот час же испарился. Так-так, видимо, мадам Вальбурга изволила проснуться.

— Пойдем, познакомимся с мамой Сириуса, — весело говорю Гарри и иду в коридор. В раме, которая висела немного дальше от входа в гостиную, стояла дама лет шестидесяти на вид. Ее можно было бы назвать величественной, вот только весь ее вид выражал снобизм и брезгливость, что портили все то хорошее впечатление, что она могла бы произвести. У одной из портьер, которая, видимо, скрывала портрет от посторонних глаз, в угодливом поклоне стоял старый Кричер.

— Госпожа. Позвольте представить вам гостей Древнейшего и Благороднейшего Рода Блэк, — сказал старый домовик и посмотрел на меня. Ах да! Он же не знает моего имени.

— Маргарет Фьюри, мадам, — делаю книксен, как учила меня моя наставница, несмотря на то, что делать его в джинсах, мягко говоря, тупо. Этикет-с.

Кстати, я таки обзавелась фамилией. Точнее, с помощью Кассиопеи у меня получилось подать документы на эту фамилию, для восстановления паспорта. Правда, наставнице пришлось «дать на лапу» парочке нужных людей из своего кармана, но «что не сделаешь для милой вдовы, младшая сестренка которой потеряла свои документы на вокзале». Уж не знаю, за кого они нас с Кассиппеей приняли, но провожали нас с ней весьма красноречивым взглядом. Брррр! До сих пор тошно! Как будто мне сальных взглядов посетителей Зеленого рыцаря не хватало?!

— Что за магловские тряпки! — весьма некультурно показывая на меня пальцем, выразила свое неодобрения нарисованная леди Блэк, — И это достойные гости?! Кричер, ты совсем ополоумел! — кричит она на скукожившегося от страха домовика, а мне надоедает этот спектакль. В эту же секунду мое лицо преображается. Зрачки моих желтых глаз удлиняются, лицо приобретает более острые черты, а из-под губ высовываются сильно выросшие клыки. Увидев меня такой, мадам Вальбурга затыкается и отшатывается. Краем глаза вижу, как и Гарри, все это время молча наблюдавший за происходящим, тоже отшатывается. Привожу лицо в норму и смотрю на него с немного виноватой улыбкой.

— Прости что напугала. Я не причиню тебе вреда, — на что тот, нервно хихикнув, пожимает плечами.

— Я и не боюсь, — заявляет он и подходит поближе. Храбрость или глупость? Не знаю. Но мне, во всяком случае, это выгодно.

— Кто вы? — надо отдать Вальбурге должное. Она очень быстро пришла в себя и начала задавать правильные вопросы.

— Я — дракон! — говорю ей, усмехнувшись, — И мне очень не нравится тот пренебрежительный тон, с которым вы решили говорить со мной, существом магии, — сказала я, скрестив руки на груди.

— Дракон? Высший дракон у меня в доме? — благоговейно произнесла леди Блэк и склонила голову, — Прошу простить мою грубость, — нарисованная Леди Блэк кивнула, в знак раскаяния, — увы, но я — всего-лишь портрет. Я не почувствовала вас так же, как мой слуга, — сказала она, а ее лицо приобрело отстраненно вежливое выражение, — я так понимаю, что отпрысок Джеймса Поттера также под вашим покровительством? — пренебрежение на ее лицо вернулось, но в гораздо меньшем размере. Уверена, она была в курсе брака Джеймса с маглокровкой Лили Эванс, именно поэтому и вела себя так.

— О покровительстве говорить рано, но он мне однажды сильно помог, — говорю, вспоминая уроки Кассиопеи о тех или иных типах взаимоотношений в магическом мире, и вижу удивленный взгляд Гарри, — как вы поняли то, что он Поттер?

— Фамильное сходство, — как нечто само собой разумеющееся, сказала Вальбурга, — несмотря на плебейский вид, и то, что Поттеры плевать хотели на законы чистокровности, кровь — не водица. Особенно, кровь дорогой Дореи, — сказала она, а я почувствовала, как из ноздрей пошел дым.

— Врете! Вы не любили Дорею за мезальянс с Карлусом, — говорю и вижу искреннее удивление, — Кассиопея все мне рассказала, — говорю, собираясь вывести Вальбургу на откровенность. Я очень уважала наставницу, но от лишней информации по ней не отказалась бы.

— Кассиопея? КАССИОПЕЯ?! — закричала Вальбурга, — Эта старая дева?! Да кого вы слушаете?! Она — подлая старая тварь! Это она! Она развратила моего мальчика Сириуса! Это ее сказки о магловском мире распалили в нем ненависть к семье! — Вальбурга кричала и кричала, выкрикивая проклятия в адресс Кассиопеи, — Ох, сколько мне трудов стоило уберечь от ее тлетворного влияния моего Регулуса! Да эта змея… эта… эта…

— Маман! Заткнитесь, силь ву пле! — вдруг сверху раздался страдальческий голос только что разбуженного из пьяного сна мужчины, а я ностальгически вздохнула. Ох сколько раз я сама вот так, с бодуна, страдальчески просила соседок по комнате в общежитии заткнуться, когда те по утрам просыпались раньше меня! Ностальгия! А уж если они еще и парней своих умудрялись провести мимо комендантши… Хм… надо будет устроиться в общагу, когда поступлю в какой-нибудь из местных универов! Я не прочь повторить эту часть моей жизни!

Тем временем на ступеньках показался сильно помятый мужчина. Небритый, нечесанный, с заплывшим от длительного алкоголизма лицом. Впрочем, даже так, на этом самом лице большими буквами было написано слово «ПОРОДА!». Уверена, если его побрить и причесать, то даже в его помятых штанах и рубашке, не знавшей стирки наверное лет двадцать, в нем все равно распознают дорогого клиента в каком-нибудь Харродс.

— Здравствуйте, мистер Блэк, — вежливо здороваюсь, наблюдая за тем, как он, еле держась на ногах, спускается вниз и смотрит на меня затуманенным взглядом, краем глаза видя то, насколько Гарри удивлен видеть Сириуса «таким». Бедный Гарри! Тяжело наверное наблюдать за авторитетами в таком виде.

— Здравствуйте, — пытаясь сфокусировать взгляд, отвечает Сириус, но вдруг его глаза резко распахиваются, — Сохатик! Это ты? — удивительно, но стоило Сириусу увидеть перед собой Гарри, как от его не совсем трезвого вида не осталось и следа! А я… удивленно наблюдаю за магической аурой бедняги Сириуса. И если магическое ядро еще кое-как, но держится, то вот каналы…

— Мистер Блэк… вам сейчас больно? — задаю вопрос, не давая Гарри ответить, на что Сириус удивленно смотрит на меня, а затем морщиться, — все ясно. Немедленно в постель!

— Эм… вы… это… чего! — отшатнулся Сириус от меня, явно почувствова силу, исходящую от меня.

— В постель я сказала! — кричу на него и смотрю на скукожившегося домовика, — помоги хозяину!

— Да, госпожа! — и не успевает Сириус отреагировать, как домовик, одним щелчком отправляет Блэка в свою комнату, а я вздыхаю.

— Маргарет, а что с крестным?

— Наказание от магии за невыполнение обязанностей крестного, — сказала ему, и хмыкнула, когда он удивленно уставился на меня, — что, не думал что за это может прилететь? — спрашиваю, на что тот пожимает плечами, — пойдем, посмотрим как он устроился, — говорю и иду наверх, не обращая внимание, с каким внимательным взглядом провожает меня Вальбурга. Ну ее!

Поднявшись наверх, я вспоминала, что мне говорила Кассиопея. Увы, но она ожидала этого и заранее заготовила много разных средств, для того чтобы поставить Сириуса на ноги. Мы с Гарри подходим к единственной двери, которая была открыта, и входим в холостяцкую берлогу Сириуса Блэка.

— Я здоров. Я в порядке. В порядке, я сказал! — изо всех сил сопротивляясь, Сириус старался вырваться из цепких лап Кричера.

— Госпожа сказала вам лежать. Вы должны лежать! — тот не уступал своему хозяину в упрямстве, вот только габариты подкачали и не вмешайся мы сейчас, он может и не сдюжить.

— Мистер Блэк, это для вашего же блага, — сказала я, войдя в комнату и встав посередине.

— Да кто вы такая?! — крикнул Сириус, на секунду ослабив хватку, благодаря чему Кричер таки смог уложить своего хозяина.

— Я от вашей бабушки Кассиопеи, — сказала ему и имела удовольствие наблюдать за широко раскрытыми от удивления синими глазами. Красивые.

— Бабушка Касси? Она жива! — Сириус был настолько рад, что собирался вновь вскочить, но Кричер его удержал.

— Да, только не может прийти, потому что мадам Вальбурга запретила ей доступ к дому, — объясняю ситуацию, наблюдая за энергетическими потоками. Такие же я видела у Уизли. Вот только там вдобавок к разорванным каналам была еще и метка «Предателя крови». Блэк пока еще был чист, но еще немного и он мог бы ею обзавестись.

— И всего-то? — весело сказал он и начал смеяться, а мы с Гарри переглянулись. Да, с головой там реально не все в порядке. Надеюсь, наставница ее вправит, — тогда по праву наследника позволяю Кассиопее Блэк присутствовать в этом дома! — крикнул Сириус и мы все почувствовали какой-то толчок, — ого, дом мне подчинился! — весело заметил Сириус, на что мы с Гарри опять переглянулись, — Сохатик, как ты? Как здесь оказался? Дамблдор в курсе? — закидал он вопросами Гарри, а я вышла из комнаты и пошла на выход из дома. Надо было сообщить Кассиопее, что доступ открыт. Но прежде…

— Скажите, мадам Блэк. Почему вы запретили допуск Кассиопеи в этот дом? — спросила я портрет, на что та, подбоченившись, выдала.

— Она портила моих детей! Сказки про летающих маглов с их самобеглыми колясками! Ее воспитание аукнулось моему брату, Альфарду и племяннице Андромеде! Оба связались с грязными маглами…

— И все же! — прерываю ее словесный поток, — Есть ли еще что-то? Хоть какая-то маленькая причина? Почему вы изгнали из дома дочь Поллукса Блэка?

— Она не подчинялась правилам этого дома, — гордо заявила мне Вальбурга, — а еще мои дети любили ее больше меня!

— Понятно. Обычная женская ревность, — вздохнула я и посмотрела на обиженную на весь свет женщину, — вы не обижайтесь, но Сириус дал ей доступ к дому.

— Что? Она еще жива? — в шоке от открывшейся истины, закричала Вальбурга.

— Да. И я собираюсь ее привести сюда, — сказала я и, не обращая внимание на то, какие проклятия леди Блэк стала кричать мне в спину, выхожу на крыльцо и достаю блокнот с протеевыми чарами, что дала мне наставница для переписки с ней.

Доступ есть. Жду. — и стоило мне закончить писать, как передо мною материализовалась Кассиопея.

— Быстро ты! — весело заметила она и осмотрелась, — Давненько я тут не была, — Кассиопея оделась по старомодному. Платье девятнадцатого века, алмазная брошь на шее, волосы собраны в пучок.

— Вы что, сидели и ждали с открытым блокнотом? — удивленно спрашиваю наставницу, на что та хихикает.

— Да. Ты не представляешь, как долго я ждала этого момента, — сказала она, поднимаясь на крыльцо, — не хочется терять ни минуты, — и с этими словами, вошла внутрь, — Мать Магия! — охнула Кассиопея, обводя взглядом коридор, — Какой кошмар! До чего довела этот дом Вальбурга!

— Это я-то?! Старая карга! Да если бы не ты… — что хотела сказать Леди Блэк, мы так и не узнали, потому что все, что она делала дальше, это раскрывала и закрывала рот, как выброшенная на сушу рыба. Ну да. Видеть свою соперницу молодой и красивой, в то время как от тебя остался лишь портрет… не очень приятно наверное.

— Вальби. Я не держу на тебя зла за отказ в доступе, — сказала Кассиопея, подойдя к портрету, — но все, что случилось, случилось из-за тебя!

— Все из-за твоего маглолюбства, старая ты дева! — в сердцах закричала Вальбурга, — Если бы не твое дурное влияние…

— Дурное влияние? А не ты ли, часом, третировала собственного сына, доведя до того, что бедняга был вынужден бежать из дома к Поттерам? И, знаешь, мне очень интересно, почему умер мой племянник Орион? — сказала она, а у Вальбурги глазки забегали туда сюда, — Не знаю, что ты тут устроила, но я это выясню! — завила Кассиопея и пошла наверх, а я впервые за «эту» жизнь испытала чувство неловкости. Не очень приятно, знаете ли, присутствовать при семейных разборках.

Тем временем мы поднялись наверх и услышали, как из комнаты Сириуса раздавался слитный смех Гарри и Блэка. Кассиопея же… она оперлась о стену и прислушалась к голосам. А по ее щекам… текли слезы!

— Наставница? — спросила я, наблюдая за Кассиопеей. Это было крайне необычное поведение для нее.

— Прости, — она выдернула платок из рукава и вытерла глаза, — просто… я помню Сириуса шестилетним сорванцом. И помню его побитым жизнью, но не сломленным молодым волшебником, которого приютили Дорея с Карлусом. И слышать его смех… — она выдохнула и посмотрела на меня, вернув платок в рукав, — мой долг по отношению к тебе растет в геометрической прогрессии, Пэгги. Боюсь, одними знаниями я не отделаюсь, — сказала она и не успела я отреагировать, как Кассиопея вошла в комнату, — Сириус? — подала она голос, рассматривая лежащего на кровати Сириуса. Тот же… уставился на нее и, медленно встав, подошел к ней.

— Не может быть, — пробормотал он, всматриваясь в ее лицо, — бабушка Касси? Это правда ты?

— Да, Сириус. Это я. Твоя бабушка Касси, — сказала она и тот час же была заключена в объятия внука, после чего позорнейшим образом разревелась.

— Бабуля, — слышать столь мягкое обращение от взрослого лба Сириуса к Кассиопее было, мягко говоря, необычно.

— До чего же ты себя довел, мой маленький. До чего же… — всхлипывая, говорила Кассиопея, а я… стоя в дверях и наблюдая за воссоединением этих явно не чужих друг другу людей, я чувствовала, как бьется мое сердце, а в уголках глаз скапливается влага. Ведь у меня тоже была бабушка… мама… был папа… и все они остались там… в другом мире…

— А это, значит, внук Дореи, — витая в облаках, я не заметила, как эти двое оторвались друг от друга и Кассиопея обратила внимание на Гарри.

— Да. Мой крестник, Гарри Поттер, — Сириус хлопнул Гарри, который застыл в шоке наблюдая за Кассиопеей, по плечу.

— Ах, крестник, значит, — вдруг весь вид Кассиопеи переменился. Она скрестила руки на груди и уставилась на Сириуса, — то-то я думаю, что же ты так плох. Забыл законы магии, внучок? — спросила она, а Сириус… божечки мой!.. Мне кажется или ему сейчас очень стыдно, — Марш в постель! Будем тебя лечить, а потом воспитывать! — сказала она и Сириус сразу же лег в кровать, — А ты Гарри, садись. Я — Кассиопея Блэк. Бабушка Сириуса и наставница Маргарет. Мы с тобой познакомимся поближе, но позже. Сейчас надо лечить твоего крестного, — она улыбнулась мальчику и посмотрела на меня, — Пэгги, подойди. Раз уж у нас с тобой такой удобный случай, проведен внеплановый урок. У нас как раз есть такое замечательное наглядное пособие, — сказала наставница и достала палочку, не обращая внимание на то, как побелел Сириус — а теперь напомни мне про законы магии и чем карается их невыполнение.

— Законы Магии — ряд простых правил, которые обязательны для выполнение всеми теми, в ком есть хоть частичка магической энергии, — говорю и начинаю доставать из сумки с расширенным пространством ту еду и лекарства, что захватила с собой Кассиопея, — среди которых, например, воспреемничество или защита перед магией молодого мага, после рождения, со стороны другого волшебника, которого выберут его родители или опекуны. Нарушение клятвы карается клеймом предателя крови, — сказала и краем глаза заметила, как вздрогнул Гарри.

— Отлично, Пэгги. А что ты скажешь по поводу крови магических существ? — спросила она, накладывая на Сириуса диагностические чары.

— Ну, например, амулеты, обработанные в моей крови, во много раз превосходят свои обычные аналоги, — говорю, разложив целую батарею разных флакончиков и бутылочек на журнальном столике, — например, амулет Гарри, — сказала я и увидела, как Гарри достал амулет из кармана и начал внимательно рассматривать его, — но кровь обязательно должна быть дана добровольно. Иначе — проклятие. Это касается в том числе и меня.

— Именно! Вот например это лекарство, на основе твоей крови, снимет воспаление магических каналов у Сириуса, а также исправит их самые серьезные разрывы, — сказала она показывая на маленький пузырек с красноватой жидкостью внутри, — но чтобы она сработала, ты должна дать согласие.

— Я уже давала вам наставница свое разрешение. На известных вам условиях, — сказала я, криво улыбнувшись, и вспоминая наш недавний разговор и клятву, которую Кассиопея дала. Она попросила у меня немного крови на лекарство для Сириуса, в обмен на многоступенчатую клятву о том, что она не будет причинять мне вред. Причем клятва была долгосрочной, то есть неважно, когда кровь была взята. Теперь без моего позволения, она не могла ничего с ней сделать. Ох, сколько я промучалась с формулировкой, которая бы учла все. Но зато теперь я уверена, что Кассиопея, даже если захочет, что вряд ли, ничего не сможет со мной сделать, — вот только примет ли Сириус лекарство, сделанное с помощью магии крови…

— Эм… — Сириус, лежа в постели, наблюдая за нашими манипуляциями, сохранял спокойствие, хотя я и видела в его голове, что ему сама идея использования темной магии крайне не по душе.

— Ну-ну. Не думаю, что мой внук будет упрямиться, — весело заметила Кассиопея, завязав медицинский фартук белого цвета, — так… скажи «ааа»! — сказала она, и Сириус, вздохнув, открыл рот, — раз, два, три, четыре, пять, — накапав в рот пять капель лекарства, Кассиопея закрыла пузырек, — а теперь глотай, — в эту же секунду Сириус сделал мощное глотательное движение, — умница, — Кассиопея провела рукой по грязным патлам Сириуса, из-за чего тот сразу же заулыбался. И не скажешь ведь, что взрослый мужик! Такое впечатление, что в постели — подросток навроде Поттера!

— Миссис Блэк… — неожиданно подал голос Гарри.

— Мисс.

— Простите?

— Я мисс Блэк, Гарри. Но для тебя я Кассиопея или бабушка Касси. Я не отношусь к тем дурочкам, кто отказывает себе в удовольствии называться бабушками, лишь бы казаться моложе, — улыбается она Гарри, а Поттер… впервые с момента нашего с наставницей прибытия, улыбается сам.

— Бабушка Касси. А что будет с Сириусом?

— Если возьмется за ум, как я ему советовала тринадцать лет назад, то все у него будет хорошо, — качает она головой, а Сириус вздыхает под одеялом. Вообще странно. Он вел себя на удивление смирно. Надо бы потом спросить у наставницы, что это за магия такая, — а теперь я посмотрю тебя.

— А что со мной не так? — спросил Гарри, вздрогнув от неожиданной реакции Кассиопеи.

— Шрам мне твой не нравится. Я за свою практику в Мунго повидала всякое, но это, — показывает она на шрам, а затем начинает рассматривать его, — хм. Пэгги, что ты видишь?

— Какой-то черный сгусток, прилепившийся к энергоканалу, который проходит по лбу, — да, знаменитый крестраж Гарри Поттера. Для меня, волшебного существа, со способную видеть энергоканалы, это был какой-то сгусток, похожий то ли на дымку, то ли на кляксу серо-черного цвета.

— Хм. В любом случае ничего хорошего. Ну да время терпит, — взмахнула она рукой, посмотрела на Сириуса, — ты когда в последний раз ел?

— Ну… наверное вчера? — пожал плечами Сириус, — я не помню, бабушка.

— Чего же я еще ожидала, — всплеснув руками, Кассиопея посмотрела в никуда, — Кричер, — вызвала она домовика, и тот, стоило ему материализоваться, сразу же грохнулся перед ней на колени, — встань! — властно велела она старику, — стол, стулья, скатерть и фарфоровый сервиз номер 3. Быстро! — сказала она и на мой вопросительный взгляд объяснила, — С ним нужно построже. Он хороший и верный слуга, но нуждается в сильной руке, поэтому так любит Вальбургу, — и словно в подтверждение этому, посередине комнаты появилось все то, что она заказала. А затем мы все уселись за столом и начали есть и болтать. Правда, говорили в основном Кассиопея и Гарри.

— …Любишь Квиддич, как Джеймс?..

— …Говоришь, ее зовут Гермиона?..

— …Нравятся чары? Завалялась у меня одна книжка, авторства Флитвика…

Наставницу интересовало все: Как Гарри жил, что знает, что любит… с кем встречается. У меня сложилось впечатление, что она словно наверстывала упущенное, с таким живым интересом она интересовалась у Гарри его делами.

— Вы не обижаетесь на Кассиопею, Сириус? — спросила я его, пока наставница пытала Гарри на предмет его любимого блюда.

— С чего вы взяли? — спросил он, улыбаясь мягкой и довольной улыбкой.

— Ну… вы не виделись так много лет… и… — на что Сириус начал смеяться.

— Вы думаете я ревную? — и снова смех, из-за которого я почувствовал себя очень неловко, — Я счастлив, понимаете, Маргарет? Бабушка вернулась, все снова стало правильным! Понимаете? — сказал он и, видя, что я ничегошеньки не понимаю, пояснил, — Вы с Гарри скоро уйдете. Я буду считать каждую секунду до того момента, когда Сохатик вернется. Да и вам я буду рад. Но… вас не будет, и у меня будет достаточно времени, чтобы вдоволь поболтать с бабушкой, — в этот момент Сириус поморщился, — хотя, чувствую, что говорить будет она и разговор будет не очень приятным, — Сириус вновь улыбается, — но у меня есть время… Гарри же… эх… насколько я понял, у него за всю жизнь не было ни одного нормального родственника. А Кассиопея… — Сириус вздохнул и с улыбкой посмотрел в сторону своей бабушки. Понятно все. Видимо, для Сириуса Кассиопея относилась к тому типу бабушек, которых внуки называют бабулями.

— Не думала, что вы можете быть настолько… тактичным, мистер Блэк, — поддела я Сириуса, который сидел рядом со мной.

— В каком смысле? — спросил он, отправив в рот вареную курицу. Результат был пока небольшой, но вместо бледности, на его щеках проступил легкий румянец, а глаза наполнились озорной искоркой.

— Ну… — протянула я, сделав неопределенный жест рукой, на что Сириус вновь рассмеялся.

— Я же говорю. Мы еще успеем с ней поболтать. А Гарри это нужнее, — сказал Сириус и затем с веселым прищуром посмотрел на меня, — Как вы с ней познакомились?

— Она сама меня нашла, — пожала я плечами, на что Сириус весело кивнул.

— Это на нее похоже, — заметил Сириус, а я… я решила кое-что проверить.

— Наставница, в этом доме чувствуется что-то темное, — сказала я и заметила любопытный взгляд Кассиопеи.

— И что же ты чувствуешь?

— Что-то… гнилое, — и ведь действительно, сосредоточившись, я ощутила, что дом полон такой… именно что гнили… как от трупов. Кассиопея же… посмотрела на меня, на Сириуса, на Гарри…

— Хм, — она коснулась своего подбородка, — Кричер! — позвала домовика и посмотрев на него пронзительным взглядом, — Есть ли в этом доме что-то особенно темное? Что этому дому не принадлежит? — спросила она, на что старый домовик… ну да, как и ожидалось, он запаниковал, — Кричер, — протянула она, встав со своего места, — расскажи все. Немедленно!

И Кричер, хоть и не хотел, но рассказал о последнем дне его несчастного хозяин Регулуса. И то, что он поперся в пещеру Волдеморта. Один. И то, что приказал Кричеру уничтожить крестраж (на этом моменте наставницу так скрючило от омерзения, что мне показалось, ее сейчас вырвет) и то, как он погиб от рук инферналов из черного озера.

На Кассиопею с Сириусом было жалко смотреть. Гарри, хоть и понимал не все, но тоже сочувствовал погибшему брату Сириуса.

— Почему же он не пришел ко мне? Почему? — качала головой Кассиопея, сев в кресло и пытаясь бороться со слезами.

А когда Кричер принес ту самую «нехорошую» вещь, Кассиопею не выдержала…

— Сумасшедший ублюдок! — закричала она, но быстро взяла себя в руки, — Теперь-то понятно, почему к концу жизни он стал таким уродом! Ну конечно, крестраж! — в этот момент она хмыкнула, — Вот только этому идиоту невдомек, что кусок его жалкой душонки угодил к самой темной семье Магической Британии, — после чего достала из сумки с расширенным пространством какой-то контейнер и, подцепив крестраж за палочку, сунула его туда, — подумать только! Испортить медальон самого Салазара Слизерина ради того, чтобы добиться мнимого бессмертия. Нет, я решительно не понимаю этого сумасшедшего! Есть же более щадящие способы! Почему именно этот?

— Быть может он с самого начала был психом? — предположил Сириус, — Мы же ничего не знаем о его семье, — удивительно было слышать такие здравые мысли от еще недавно пьяного вдрызг Блэка, но, видимо, то лекарство, что Кассиопея наварила из моей крови, имеет общеукрепляющий характер.

— Я уже ничему не удивлюсь, — вздохнула Кассиопея и посмотрела на меня, — Пэгги. Нужно отвести Гарри в школу. Уже поздно, а я не хочу, чтобы Дамблдор раньше времени всполошился.

— Будьте спокойны, бабушка. Если что, меня предупредят, — сказал Гарри и достал из кармана сложенный листок пергамента.

— Протеевые чары? — задаю вопрос, уже зная ответ.

— Да. Я… попросил Невилла написать, если меня хватятся.

— Сына Алисы и Фрэнка? — уточнил Сириус.

— Внук Августы? — спросила Кассиопея.

— Да. Он пока в замке. Все еще не уехал, — сказал Гарри и раскрыл пергамент, — пусто. Значит, еще не хватились.

— Что же. Тогда давайте не будем рисковать, — хлопнула она в ладоши и, взяв в руки серебряную ложку, сделала несколько пассов над ней волшебной палочкой и улыбнулась, — ну вот. Портал готов. Ты знаешь как ими пользоваться? — спросила она Гарри и, увидев кивок, довольно улыбнулась, — мы обязательно встретимся и поговорим. Постарайся не потерять амулет, что дала тебе Пэгги. Не хочу, чтобы обо мне знали, — сказала она, на что Гарри вновь кивнул, — возьми этот блокнот. Он тоже с протеевыми чарами. Пиши, если нужно будет. Но спрячь его хорошенько, — подняв указательный палец, сказала Кассиопея и провела рукою по вихрам Гарри, — ну, пока, — сказав это, она поцеловала Гарри в щеку, из-за чего тот прифигел и произнесла, — Портус! — после чего, Гарри исчез из комнаты Сириуса.

Вот так и закончился этот суматошный день.

Гермиона сидела на кровати, поджав ноги и наблюдая за узорами потолка её спальни. Рядом с ней лежала раскрытая книжка, повернутая страницами вниз, а на табуретке — тарелка с едва надкусанным сэндвичем.

Гермионе не елось и не читалось. Она ждала. Ждала весточки от Гарри, чтобы наконец-то успокоиться. Господи, как же она не хотела пускать его одного, однако он словно специально затянул решение до самого конца и сообщил ей об этом постфактум, когда она уже была дома. И как сообщил? В письме! Да, Гермиона понимала, что других вариантов у него не было, но сам факт!

Правда, у него хватило мозгов взять с нее просьбу забить тревогу, если он не пришлет ей весточку к следующему дню, но все равно, ей было очень беспокойно. Особенно учитывая то, что они… в общем-то, уже были парой.

Ей до сих пор было очень неловко от тех чувств, что она испытывала, но… с другой стороны, теперь все стало более однозначно. Да и вообще, по другому и не могло быть! Она возилась с ним с первого курса. А он… он стал ее первым другом… не просто в мире магии, а вообще. Рон тоже был хорошим, но Гермиона порой ощущала неправильность общения с Роном. Уж слишком он был… да чего стесняться! Он был поросенком, который грозил вырасти в свинью!

А уж после того, что он устроил в этом году… нет, с Роном им не по пути. Теперь Грейнджер была в этом уверена.

Из мыслей ее вывел потеплевший карман джинсов. Она вскочила с кровати и резко развернула пергамент с протеевыми чарами. Два таких она оставила Гарри. Один для связи с ней, второй про запас, если первый отберет Снейп.

Я на месте. Все хорошо. — было написано на пергаменте и Гермиона, выдохнув, грохнулась на кровать. Все, теперь можно спокойно отдыхать!

Она спрятала пергамент в кармане, закрыла книжку, что все еще валялась на кровати и, взяв тарелку, наконец-то съела свой сэндвич. И ей было невдомек, что все это время за ней следили две пары любопытных глаз: синие и желтые.

— Она милашка, правда? — спросила наставницу, когда мы с ней, стоя под чарами «хамелеона», наблюдали за Гермионой. Кассиопея изъявила желание взглянуть на ту, что «украла сердце» ее внучатого племянника. И, судя по легкой улыбке, была весьма довольна увиденным.

— Подростковая угловатость пройдет и из нее получится очень милая девушка, — кивнула наставница, — говоришь, она лучшая?

— Среди своих одногодок точно, — говорю, осматриваясь по сторонам. Кроули, как я и ожидала, навевал сплошную скукоту. Одинаковые коттеджи, покрытые снегом, пустые тротуары… хотя… сегодня 27 декабря! Какому идиоту, после пьянства последних двух-трех дней, придет в голову выходить наружу? Ну, разве что заявятся в паб, чтобы «заполнить баки».

— Теперь понятно, зачем она Уизли. Ты права, девочка Обретенная, — сказала наставница и покачала головой, — везет же Поттерам! Что Джеймсу, что Гарри.

— Насколько я поняла из той литературы, что вы мне выдали, Поттерам покровительствует сама Фортуна, — улыбаюсь Кассиопее, наблюдая в окне фигурку девочки, которая решила посмотреть на улицу.

— Ладно, пошли уже. Дела сами себя не сделают, — сказала наставница, и мы вместе аппарировали в дом на Гриммо.

С того момента прошло чуть больше месяца. Наставница не давала мне продыху, желая впихнуть в мою голову как можно больше знаний и бессовестно пользуясь тем обстоятельством, что я могу подолгу не спать. А ведь еще, параллельно, я активно занималась вышивкой этнических маек и платьев и, параллельно, продолжала управлять баром.

Впрочем, вышивка была полезным хобби, позволявшим мне практиковать магию рун. Во всяком случае, рунические вязи у меня стали получаться на очень и очень достойном уровне. Единственное, что вещи на продажу обладали минимальной магией. Не очень хочется, чтобы министерские стали докапываться по поводу неправомочного использования магии. Поэтому приходилось самой регулировать подачу магической энергии. А вот если я специально вливала магию в руны то… получалось нечто совсем огогошное!

Кстати, на Новый год я сделала Гарри и Гермионе подарок. Во-первых, укрепленный в моей крови амулет для Гермионы, копия того, что я дала Гарри. Она тоже знает секретики и я не хочу, чтобы в ее голове копались. А, во-вторых, вышитые рунами нижние рубахи. Защита от ударов, холода, тепла… в общем, вещь потрясная. А наставница еще и объявила эти рубахи моим «дипломным» проектом, на основе которого она должна была оценить, обладаю ли я базовыми знаниями для более глубокого обучения. Что же, я могу собой гордиться! Все вышло отлично.

В баре тоже все было хорошо. Раз в неделю звонил мой шеф, дежурно интересовался делами и клал трубку. Благодаря тому, что я обзавелась документиками, я официально стала менеджером Зеленого рыцаря, что ничего мне не прибавило, кроме гордости и права называться мисс Фьюри.

Бар был стабильным доходом и я не собиралась отказываться от этого места, хотя наставница и считала его лишней тратой времени. Впрочем, в последнее время она немало внимания уделяла не мне, а Сириусу, который активно восстанавливал свою форму и уже стал похож на нормального человека.

А еще наставница была занята экспериментами с обнаруженным крестражем. Хотела выяснить, как наверняка побить Володьку и одновременно самой не отбросить копыта. Чего она только не делала? Круциатус — самое безобидное заклинание, что она применила по отношению к тому огрызку души, который покоился в медальоне.

Я же читала выделенную ею мне литературу и набиралась теоретических знаний, которые наставница периодически проверяла. Ну и никуда не делись наши уроки о магии и ее сути.

Вот, например, зачем мне нужна волшебная палочка? Я же банально вижу магические потоки и интуитивно понимаю, что и почему работает.

— Запомни, Пэгги, — сказала наставница, когда я спросила ее об этом, — волшебная палочка нужна тебе для тонких зачарований. Охранные чары, вязи, магические воздействия на энергетическом уровне. В бою палочка тебе нужна для смертельных заклятий, но в случае реальной опасности, повторюсь, ты должна наплевать на все и стать драконом, ясно?

— Да, наставница, — и в целом, она права. Есть немало заклинаний, где палочка просто необходима. Главное, как выразилась наставница, не стать ее рабой. А надевать на себя кандалы я уж точно не собиралась.

В другой день, меня заинтересовал феномен обретенных.

— Это парни или девушки, в ком впервые пробудилась магия. Чистый лист, если угодно, — объяснила она мне, — поэтому за ними идет охота. Правда, сторонники чистоты крови утверждают, что это, как правило, бастарды Древнейших и Благороднейших или еще хуже, потомки сквибов.

— А почему хуже?

— А потому что как и обретенные, потомки сквибов, как правило, чисты перед магией и, очень часто, в перспективе, сильнее своих магических родственников. То есть являются прямыми конкурентами за места Силы и магические источники. Но это только в случае нормальных тренировок и систематического обучения. А так, магглокровки, как правило, растут крайне посредственными магами и возвращаются в магловский мир.

Вот так вот. Конкуренция за ресурсы в виде магических источников налицо. А их не то, чтобы сильно много, особенно на нашем острове. Все как завещал дедушка Маркс! Только вместо денег — магическая сила!

А еще я снова начала летать!

Признаться, быть прикованной к земле было хоть и привычно, но все же не так приятно. Я — дракон! Моя стихия воздух! Так что в один день я заявила удивленным Кассиопее и Сириусу, что с ними хорошо, но меня ждет небо!

Правда наставница была против, но после того, как я просто поставила ее перед фактом, что все равно полечу и лучше ей устроить мне ликбез по технике безопасности, вздохнула, и попросила быть поосторожнее.

— От магловских средств наблюдения, спутников, камер и всего остального нас спасает не столько Статут секретности, сколько патологическая несовместимость магии и технологий, особенно разного рода чувствительной электроники.

— У вас поэтому так много научных журналов дома? — спросила я, кивнув в сторону полок, где было очень много разных научных и околонаучных изданий. Мы сидели в квартире Кассиопеи и пили кофе после того, как закончили очередной эксперимент с крестражем. На этот раз она решила выяснить, есть ли связь между этим крестражем и основной душой Волдеморта. Результатов пока не было. Увы.

— Да, милая. Надо же понимать, что работает, а что нет? — пожала она плечами, пригубив кофе.

Одета она была необычно. Белый кашемировый свитер, черные джинсы, золотые серьги-артефакты с рубинами для ясности ума (она вообще делала многое, чтобы сохранять повышенную работоспособность)… вот так посмотришь и ни за что не поймешь, что перед тобой очень крутая ведьма.

— И что? Мне не бояться?

— Если они и направят на тебя камеры, в лучшем случае будут видеть какие-то помехи. Так что скорее всего все спишут на электромагнитные бури или что еще за идиотские формулировки они любят применять, когда не могут придумать хорошую ложь? В общем, с точки зрения систем наблюдения, мы все в безопасности. Но никогда не забывай, что маглы очень любят смотреть в небо. И от какого-то глазастика ни ты, ни я не застрахованы, — сказав это, она взяла Орео и откусив кусочек, запила его кофе. Это была уже вторая пачка.

Эх, вот где настоящая магия! Жрать и не толстеть! Хотя… я сама сейчас ем в три горла и ну вообще не толстею! Аллилуйя! Вселенная отплатила мне за все мои страдания в бесчисленных качалках и курсах йоги! Только ради этого и стоило переродиться!

Я вообще заметила, что Кассиопея жуткая сладкоежка. Да и готовить она любит. Овощная запеканка у нее просто супер! Вот только, если она налегала на сладкое с выпечкой, то я пока еще отдавала предпочтение жареному, сочному… МЯСУ! Свинина, баранина, телятина… иногда, если повезет, оленина с кабанятиной!

Это, кстати, была одна из причин, почему я захотела летать. Мне до смерти хотелось полакомиться краснокнижным мяском! Уж больно я привыкла к нему за время моих скитаний в лесах Шотландии!

— С возрастом ты станешь больше есть сладкого! — весело сказала Кассиопея однажды, когда я заказала себе в качестве легкой закуски несколько ведерок с острыми, сочными ножками из KFC. Не то чтобы я сейчас не ем сладкого, но между тортиком и стейком (хорошо прожаренным!) выберу стейк!

Кстати, ее запасам выпечки и сладостей позавидовал бы даже Вилли Вонка. В одной из сумок с расширенным пространством были целые горы плиток, печенья, леденцов… иногда попадались весьма раритетные образцы, выпущенные по каким-то особым поводам. Вот, например, узнав, что у меня день рождения в ноябре, и он уже прошел, она достала тортик, испеченный в честь коронации королевы! Было очень вкусно! Да благословит Господь того, кто придумал чары стазиса!

Так что скоро я начала летать! Кассиопея перемещала меня в разные леса, попутно обучая меня премудростям аппарации, и отпускала на полетать и поохотиться, а сама, тем временем, собирала ингредиенты. Ох, какой же это кайф загонять вепря! Или сохатого! Или волков! Но волки не вкусные. Пробовала, не советую. Их просто приятно пугать и гонять. Однажды напоролась на оборотней, так их пятки так и сверкали! Классно все-таки быть сильной!

Особую пикантность ситуации добавляло то, что охотилась я в «королевских» лесах на краснокнижных зверей. То есть занималась натуральным браконьерством. Но, хэй! Я — дракон! Меня саму надо в красную книгу занести! К тому же не так уж и много я изничтожила. Тройку секачей и пяток оленей, «всего».

И вот, после нескольких «тренировок», проработки маршрута с местами дневок и ночевок, сегодня я таки решилась на полет на север.

— Передавай привет Сохатику, — весело заметил Блэк, провожая меня в коридоре дома на Гриммо. С момента возвращения Кассиопеи, дом пришел в порядок. Здесь по прежнему было довольно мрачно, но чисто и аккуратно. В домашнее хранилище были убраны все проклятые вещи, блокирован портрет Финеаса Найджелуса Блэка, который был директором Хогвартса и мог настучать Дамблдору о шевелениях здесь. Кроме того, Кассиопея с Сириусом начали мало помалу пробуждать местный источник, что сразу же сказалось на атмосфере в доме. Я — существо магии. Я такое чувствую на раз.

— Обязательно! — кивнула и посмотрела на Кассиопею. Уж не знаю, как Кассиопея вправляла мозги своему любимому внучатому племяннику, но по мере излечения, он все больше походил на потомственного аристократа, а не бунтующего подростка. Хотя в нем нет-нет, да и прорывалась блэковская бесшабашность, но Кассиопея сама была такой. Чего стоит только наш недавний поход по магазинам. Клянусь бородой Мерлина, если

бы я не знала ее, то подумала бы, что она решила собрать себе мужской гарем, настолько мастерски она флиртовала! Не буду долго описывать то, что происходило, но с ответственностью заявляю, что мне до нее еще расти и расти. Хорошо, что таких вот мастер-классов ожидается много! Ну, я надеюсь, во всяком случае.

— Будь осторожна. Не сворачивай с курса. В случае чего, сразу же приземляйся и превращайся в человека, — давала она мне последние наставления, а затем и обняла, — удачи. Передавай привет детям. Если что…

— Да-да. Пергамент с протеевыми чарами в вашем кармане. Не волнуйтесь, мамочка, — сказав это, я захлопнула рот и посмотрела на них. Кассиопея удивленно уставилась на меня, но потом смущенно улыбнулась и просто обняла. А Сириус… Сириус, это Сириус. Он как ухмылялся, так и ухмыляется. Ничем его не проймешь!

И вот, выйдя на крыльцо дома на Гриммо, я аппарировала (недавно таки осилила) к ближайшему ко мне Эппинг Форресту, обратилась в дракона и полетела. Меня ждала Шотландия!

А тем временем, в прихожей мрачного особняка на Гриммо 12 два волшебника смотрели на то место, где только что стояла юная драконица и думал каждый о своем.

— Знаешь, бабушка. Я всегда мечтал о доброй и веселой сестре. Наверное, поэтому когда Джей женился на Лили я принял ее, хоть и боялся, что она просто чей-то бастард, — признался Сириус, когда из прихожей исчезла Маргарет, — вот только она оказалась обретенной.

— Джеймс никогда не был идиотом, — заметила Кассиопея и пошла в сторону гостиной, — Кричер, завари чай. Уже пять часов! — дав команду домовику, который за это время изрядно помолодел, Кассиопея села в кресло у камина, — По правде говоря, в вашей компании он казался мне самым умным. Без обид, милый, но как бы я тебя не любила, но ты был тем еще раздолбаем, — мягко улыбнулась она внуку, на что Сириус лишь взмахнул рукой.

— А то я не знаю, — вздохнул Сириус, сев в соседнее кресло, — и чем же тебе приглянулась Марго? Только не говори, что ты отрабатываешь долг. Ты слишком расчетлива для этого, несмотря на всю твою доброту. Признайся, у тебя есть корыстный мотив, — сказал Сириус, взяв чашку чая с коньяком, которая появилась на кофейном столике.

Кассиопею радовали изменения во внуке. Ах, Вальбурга! Какая же ты дура! Не распознать в Сириусе талант и харизму! Давить их из-за замшелых общественных норм… да поступи Сириус в Оксфорд, он уже был бы министром или даже лордом, вхожим в королевский двор! Ее внук был талантлив и не только как маг! Не удивительно, что род чуть не погиб! И куда смотрел Орион… хотя… увы и ах, тот всегда был холоден и больше интересовался политикой и Визенгамотом, нежели делами семьи.

— В начале да, я хотела отплатить этому наивному созданию. Да и карму себе подправить. Тебе ли не знать, что помощь магическим существам — серьезный такой плюс тебе и твоей душе, — сказав это, Кассиопея пригубила чая, а Сириус хмыкнул. Да, помощь Рему изначально тоже была акцией с целью улучшения кармы. Вот только потом они сдружились всерьез, — ну а потом… ты же знаешь, я всегда мечтала о дочке. О веселом шебутном ребенке, — в этот момент, из глаз Кассиопеи по щеке скатилась одинокая слезинка, — вот только… время шло. Мужа не было. И даже связь с маглами не помогла. Семейные проклятья, будь они неладны, — пробурчала Кассиопея, а Сириус… отложил свою чашку и подошёл к ней и обнял.

— Да, я знаю. Ты говорила. К тому же, учитывая то, что ты вступила на путь бессмертия… — сказал он и посмотрел на Кассиопею. Она выглядела очень молодо. Двадцать-пять, тридцать лет. Воистину, она была бы украшением любого чистокровного рода. Но зная о своих проблемах, сознательно выбрала долю старой девы. И, что самое главное, была поддержана любящими родителями. Поллукс даже смог устроить ее в университет и Кассиопея, мало того что получила диплом колдомедика, так еще и стала хирургом там, в мире маглов. А во время Второй Мировой чопорные соотечественники как-то перестали обращать внимание на то, кто оперирует, мужчина или женщина. Лишь бы жизнь спасла.

— Да, Сириус. Она… единственный мой шанс стать матерью. Пускай и не по крови… — всхлипнув, Кассиопея отстранилась и, достав плоток из рукава, промокнула ими глаза.

— Либо дети, либо вечная жизнь, — сказал Сириус и посмотрел на бабушку, — хреновый выбор.

— Не совсем так. Бессмертный больше не может иметь детей. Только лишь те, кто у него уже был. Фламель с его женой пошли на это. Да и не только они. Так что… — Кассиопея пожала плечами, — я не хочу терять Марго. Не хочу, — с этими словами, Кассиопея вновь взяла в руки чашку и отпила горячего чая.

Дальше сидели в молчании, наслаждаясь качественным индийским чаем и уютной тишиной, нарушаемой потрескивающим в камине огнем.

— Гарри! Куда мы идем? — допытывалась до него Гермиона, впрочем, не делая попыток выбраться из крепкой хватки Поттера.

Сегодня с утра Гарри огорошил ее тем, что позвал на свидание в Хогсмид, чем сразу же вызвал пересуды среди ее соседок по комнате. Впрочем, Гермиона давно уже привыкла к тому, что она становилась предметом сплетен Лаванды и Парвати. Раньше она обижалась, но теперь стала относиться ко всему этому спокойнее. Просто есть люди, которые не могут жить без того, чтобы перемывать косточки другим. К тому же, часто именно через подружек-болтушек Гермиона узнавала очень интересные вещи. Например то, что Рон сделал ставки во время первого тура. Или сплетни про мистера Крауча, который свалил все на Перси и не появлялся на работе, что многие расценили как прелюдию к его отставке… да, Гермиона узнала многое.

— Потерпи немного! Это сюрприз! — сказал Гарри, продолжая тащить ее за руку и идя в одном только ему ведомом направлении. Стыдно признаться, но это было их первое свидание за столько месяцев. Вообще первое. Не считать же за свидание Святочный бал! А ведь они уже давно парочка!

— Ненавижу сюрпризы! — буркнула она, когда они вошли в Хогсмит.

Зная Гарри, Гермиона уже настроилась на что-то вполне обычное, как Три Метлы или Кафе мадам Паддифут. Увы, но с фантазией и романтикой у Гарри было не очень. Хотя, может быть это и хорошо? Тем более им обоим стоило расслабиться. Второй тур Турнира Трех Волшебников был на носу! А они и так уже перелопатили все, что связано с Черным озером. Стыдно признаться, но даже у Гермионы стала пухнуть голова от обилия информации! Хорошо, что Седрик им подсказал, как разобраться с золотым яйцом.

Вот только постепенно Гермиона стала замечать, что Гарри как-то уж очень целенаправленно вел ее из Хогсмида. Когда они достаточно отдалились от деревни, она не выдержала.

— Гарри! Либо ты говоришь, куда мы идем, либо я возвращаюсь в замок! — заявила она, на что Гарри скорчил умильно-просящую рожицу.

— Ну пожалуйста, Герми, потерпи. Мы почти пришли, — попросил он, на что Гермиона, с шумом выдохнув, все-таки согласилась и пошла за Поттером. Увы, но это не в первый и, как подсказывал ей опыт, не в последний раз, когда она вот так шла за Гарри.

В конце концов он довел ее до опушки волшебного леса и, встав у одного особо крупного сугроба, осмотрелся.

— И что же мы здесь делаем? — спросила она, уже придумывая, как она накажет Гарри. Не давать конспекты пару недель? Или, может, устроить пару раз ему раннюю побудку? Она недавно освоила заклинание Опуньё, как раз можно опробовать!

— Сейчас увидишь, — впрочем, у Гарри было неприлично хорошее настроение. Что бесило вдвойне! Вот только стоило Гермионе набрать побольше воздуха в легкие для очередной отповеди, как вдруг из сугроба вынырнула… огромная драконья голова!

— Та-дам! — весело обявил Гарри, а Гермиона застыла, уставившись прямо в желтые глаза Венгерской Хвостороги.

— Это… это… — Гермиона потеряла дар речи. Уж чего-чего, но ТАКОГО она не ожидала. Тем временем дракон потряс плечами и скинул с себя снег. После чего вновь посмотрела на Гермиону и… издал звук, который она идентифицировала как фырканье.

— Это — Маргарет. Не бойся, она не причинит нам вреда! — весело сказал Гарри и, подойдя, провел рукой по морде хвостороги. Это было одновременно настолько страшно и классно, что у Гермионы задрожали коленки от волнения, — Наоборот. Она хорошая, — Гарри, то и дело бросая взгляд на Грейнджер, улыбался веселой и бесшабашной улыбкой, какая у него была только в самые счастливые моменты.

— Я думала у тебя нет фантазии Гарри. Я ошибалась. Прости, — качая головой, сказала Гермиона.

— Хочешь погладить? — неожиданно предложил Гарри, — Давай! Она тебя не обидит! Правда же? — спросил он драконицу и… если бы Гермиона не была уверена в невозможности этого, подумала бы, что этот ящер только что гаденько ухмыльнулся. Впрочем, взяв себя в руки и напомнив себе, что, вообще-то гриффиндорка, медленно подошла к морде дракона и, перед этим отвернув голову и зажмурившись, положила руку на ее морду. Затем открыла один глаз, второй… рука все еще на месте.

— Не бойся, я предпочитаю кабанятину, — вдруг в голове Гермионы раздался насмешливый женский голос. Гермиона посмотрела на Гарри, на дракона, снова на Гарри. Медленно повернула голову в сторону драконихи, при этом не отнимая руки.

— Это… вы мне? — спросила Гермиона, уставившись на Марго.

— Тебе, тебе, кому же еще? — вновь услышала она в голове голос драконихи, — Не вашему же директору? — весело заметила… Маргарет… и выдохнула облачко дыма из ноздрей.

— Когда ты рассказал про это… я тебе не поверила Гарри. Точнее… поверила, но… — язык Гермионы стал заплетаться, — я… я читала про таких как вы, мэм, — неожиданно выпалила она, — вы… высший дракон! Таких как вы в нашем мире не было уже тысячу лет! — выпалила она, рассматривая драконицу во все глаза.

— А еще что ты знаешь? — спросила Марго, посмотрев на Гарри, который пожал плечами, как бы говоря, что «в этом вся Гермиона».

— Вы… — но Гермиона не успела ничего сказать, как вдруг дракон начал уменьшаться и через мгновение перед ней стояла высокая рыжая девушка с желтыми глазами, — умеете становиться людьми, — пробормотала Гермиона, а затем приложила ладошки к щекам, — Мерлин и Моргана!

— Она прелесть, правда? — весело заметил Гарри, на что Марго хмыкнула.

— Учитывая, что это ты у нас влюбленный идиот, то твои слова тут не котируются. Ты предвзят, — сказала Марго, на что Гарри скорчил забавную рожицу оскорбленной невинности, — но я, пожалуй соглашусь. Она милашка! — сказала Марго и хмыкнула, — Правда, амулет, что получила на Новый год не носит. А я, между прочим, на него пол стакана крови извела! — в этот момент Гермиона покраснела.

— Погоди! Амулет? — спросил Гарри, а Гермиона пожала плечами. Да, она действительно получила амулет. Но она даже не касалась его. И то, что у Гарри был такой же, ее не убедило в том, что и она должна его носить. Ну и Гарри о нем она не рассказывала.

— Ага. Впрочем, сама виновата. Надо было в блокноте написать, чтобы ты объяснил ей, как им пользоваться и для чего он нужен, — хмыкнула Марго, — постоянная бдительность! Так, кажется, говорит ваш Грюм? — улыбнулась Марго и взмахнула рукой, — Ну, молодежь, трепаться довольно! Мне сегодня в Лондон возвращаться надо! Так что запрыгивайте!

— Эм… куда? — не поняла Гермиона.

— Ты же не думала, что он, — драконица кивнула на Гарри, — устроит тебе простенький поход к Мадам Паддифут? — насмешливо спросила Марго и стала превращаться обратно в дракона.

— Мы полетим! — заявил ей Гарри.

— По-полетим? — от шока и ужаса Гермиона стала заикаться. Ведь она ужасно боялась летать и полеты на первом курсе сдала только на морально-волевых.

— Не волнуйся. Магия — великая вещь. Я смогу вас удержать! — раздалось у нее в голове и она с удивлением увидела как Гарри вполне уверенно взбирается на спину Марго.

— Пошли, Гермиона. Обещаю, тебе понравится! — сказал Гарри, протянув к ней руку, а сама она стояла на месте. Это было слишком страшно. Необычно. Небезопасно, несмотря на уверения Гарри.

— Ай-ай-ай. А я то думала, что ты храбрее, — услышала она Марго, — и как такую трусиху взяли на Гриффиндор? — задав этот вопрос, Марго еще и с вызвовом посмотрела на Гермиону и она… решилась!

Гермиона схватила руку Гарри и тот с неожиданной силой потянул ее в вверх, усадив за собой. Гермиона тут же схватила Гарри за живот и прижалась к его спине, ведь на драконихе не было ничего такого, за что она могла бы держаться. Но вдруг она ощутила, что кто-то словно зафиксировал ее невидимыми канатами… или креплениями? Гермиона не могла подобрать нужное слово, но она чувствовала, что теперь, даже если отпустит Гарри, она все равно не свалится.

— Вы готовы? — прозвучал в ее голове голос драконихи.

— Мы готовы! — весело ответил Гарри и улыбнулся Гермионе, сжав ее руки на своем животе.

— Тогда…следующая остановка, Эдинбург! — заявила Марго и, раскрыв крылья, взлетела в небеса.

Тем временем, в кабинет директора Хогвартса ворвался всколоченный профессор Снейп.

— Поттера нет! — заявил он с порога и рухнул на кресло, уставившись на спину Дамблдора, который стоял у окна и наблюдал за Черным озером, — ни в замке, ни в Хогсмите!

— Я знаю, — кивнул Альбус, точно зная, что Снейп сейчас смотрит прямо ему в спину.

— Знаете? — ядовито спросил Снейп, — Может быть, вы еще и знаете, где он?

— Да. Он на пути в Глазго. У них с мисс Грейнджер — свидание, — как нечто само собой разумеющееся, сказал Дамблдор и, выдержав театральную паузу, обернулся, — меня предупредили об этом.

— И кто же? — Северус скрестил руки на груди.

— Одна весьма любопытная особа, с которой у меня назначена встреча через, — Альбус посмотрел на один из множества приборов, что висели у него в кабинете, — пару часов в Чайном пакетике Розы Ли на Косом переулке.

— И с кем же у вас назначено «свидание»? — откровенная насмешка в вопросе Снейпа не стала неожиданной для Дамблдора.

— Это так удивительно, Северус? — улыбнулся Дамблдор, проведя рукой по бороде, — Поверь, я еще достаточно молод, для подобного рода встреч, — горделиво выпрямился Альбус. И ведь действительно, на Альбусе была парадная мантия бордового цвета с такого же цвета колпаком.

— Я не сомневаюсь, — поморщился Снейп, — меня не устраивает, что за моей спиной происходит очередная чертовщина.

— Поверь, Северус. Когда придет время, ты все узнаешь, — сказал Альбус и Снейп, раздасадованный самой ситуацией, вышел из кабинета. Дамблдор же покачал головой и вновь уставился наружу, в очередной раз задав себе вопрос, который мучал его уже целый час.

— Как же я не узнал ее тогда? — спросил он в никуда, бросив взгляд на свой рабочий стол, на котором лежало распечатанное письмо, написанное каллиграфическим почерком. И Альбус мог честно признаться хотя бы самому себе, что меньше всего ожидал получить письмо именно от НЕЕ.

Второй тур Турнира Трех Волшебников обещал быть довольно скучным. Во всяком случае, так считал Дамблдор, да и не только. Дело в том, что тур проходил под водой, а что-то разглядеть в мутных водах черного озера были способны лишь самые глазастые из зрителей.

Увы, разместить наблюдательные артефакты не дали сами русалоиды. Еще хорошо, что Дамблдору удалось убедить их во всем этом участвовать. А то ничего бы у них не вышло.

Так что конкурс на озере действительно грозил стать самым скучным среди всех. Впрочем, сидящему в ВИП-ложе Дамблдору не было до этого дела. Точнее, ему было бы до этого дело, если бы не та информация, которую он прямо сейчас обдумывал. Увы, но возрождение Темного Лорда оказалась перспективой гораздо более близкой, нежели он рассчитывал.

А еще его беспокоила старая знакомая… воистину, вынырнувшая из небытия Кассиопея Блэк стала полнейшей для него неожиданностью. Он то и дело прокручивал в голове их недавнюю беседу и теперь старался понять, как поступить правильно? Потому что ссориться с ней, особенно теперь, совершенно не входило в его планы.

Несколько дней назад.

— Воистину, мои глаза меня не обманывают, — сказал Альбус, перейдя порог одного из отдельных кабинетов в Чайном пакетике Розы Ли, наиболее престижным из заведений Хогсмита и видя перед собой ЕЁ. Да, на её лице не было макияжа, да и одета она была весьма консервативно, не в пример тому наряду, что он видел на ней на балу, но да, без сомнений, в кресле, попивая чай, сидела Кассиопея Блэк.

— Альбус, — поприветствовала она его, встав со своего места и подав руку, которую Дамблдор, не без удовольствия поцеловал, — выглядишь свежо.

— Не в пример тебе, Кассиопея. Не в пример тебе, — усмехнулся он в бороду и, дождавшись, пока дама сядет, сам уселся на кресле, — Ты все-таки вступила на путь бессмертия, — с печалью в голосе заметил Дамблдор, вздохнув.

— Ты мог сделать это раньше меня. Более того, тебе это доступно и сейчас, — пожала плечами Кассиопея, — однако вместо этого ты предпочел играть мудрого старца в башне из слоновой кости, — упрек был вполне ожидаемым, и, в какой-то степени заслуженным, но Альбус не собирался спускать ей даже этого.

— Лучше уж так, чем ритуалы по бессмертию. Признайся, скольких ты убила для такого результата? Выглядишь просто великолепно, — впрочем, Кассиопея лишь улыбнулась на эту колкость.

— Представь, никого, — с победной улыбкой заявила она, — всего лишь нашла магическую основу, с сопоставимым потенциалом, — усмехнулась она и, пока Альбус удивленно рассматривал ее, стукнула палочкой о стол, после чего рядом с ней появился эльф, — повторите заказ. И порцию крембо еще. Ты ведь еще любишь крембо? — спросила она для галочки, после чего на столе появился новый чайник и блюдце с бисквитом печеньем, с «шапкой» из взбитых белков с сахаром и с тонким слоем шоколада поверх него. Да, это было крембо.

— Мне страшно представить, к какой силе ты теперь имеешь доступ, — пробормотал Альбус, налив себе чая и положив на свою тарелку крембо. Отравы он не боялся. Во-первых, мадам Ли никогда бы не согласилась на подобную авантюру (все клятвы взяты давным давно), а во-вторых это не в стиле самой Кассиопеи.

— Очень зря, — улыбнулась она, отпив из чашки, — в конце концов ни я, ни ты не хотим, чтобы Том Реддл вернулся в этот мир. Полноценно, я имею в виду, — сказав это, Кассиопея с удовольствием наблюдала за тем, как Альбус поморщился, — ты кушай, кушай, — хмыкнула она, не обращая внимания на кривой взгляд Дамблдора.

— Что ты знаешь? Кассиопея, это очень важно! — сказал он, даже не притрагиваясь к угощению.

— О, я знаю многое. И про шрам, и про крестражи, и про то, что ты палец о палец не ударил, чтобы вытащить Сириуса. И сейчас меня интересует только один вопрос: почему я не должна тебя убить хотя бы за то, что ты готовил из моего правнука смертника? А? — весело спросила она, отпив из чашки, вот только Дамблдору было не до веселья. Кассиопея и тогда была сильна, а уж теперь, вступив на путь бессмертия… — Ну говори, говори, я слушаю.

— Ты так уверена, что сможешь со мной справиться? — спросил Альбус, на что Кассиопея вполне натурально изобразила удивление.

— Я? Да нет, что ты! — кокетливо стрельнула она глазками, — А вот Фламель вмиг вправит тебе мозги, — сказав это, она победно усмехнулась, заметив удивление в его глазах, — я виделась с Фламелем. И он со мной согласен. Ты зазнался, Альбус.

— Николас знает? — удивленно спросил Дамблдор.

— Он знает гораздо больше, чем любит показывать, тебе ли не знать? — хмыкнула она, отпив чая, — Слава Магии и всем великим сущностям, что пока еще не произошло ничего непоправимого. Иначе, я бы сделала из тебя рулет и скормила оборотням, — сказав это, Кассиопея отложила чашку, — радуйся. Наш с тобой учитель в очередной раз принял твои чудачества за возню в песочнице и погрозил пальцем. Так что Альбус, не смей трогать моего правнука! У меня хватит и сил и возможностей избавить Гарри от той заразы, что засела у него в голове. А тебе лучше, оторвать задницу от своего кресла и начать поиск крестражей, — Кассиопея явно сдерживалась, не давая волю чувствам, но даже сейчас, по ее очень недоброму взгляду, Альбус чувствовал, что она готова сразиться. Не то чтобы Альбус боялся. Совсем наоборот, Кассиопея не была боевиком, она была первоклассным целителем и зельеваром, любимой ученицей не столько Николаса, сколько Пернель Фламель. Но зачем портить и так не лучшие отношения? Тем более, такой союзник как Кассиопея — дорогого стоит.

— Если ты думаешь, что меня радовало то, что должно случиться, то ты ошибаешься, — сказал Альбус и все-таки взял один из крембо и положил его в тарелку, — я наоборот, рад, что ты сможешь вытащить из Гарри эту дрянь, — сказав это, он отпил из чашки, — по поводу Сириуса… прости конечно, но тут я ни при чем… Крауч засунул его в Азкабан особо не разбираясь. Я не верил в его виновность, но сама помнишь, какой кошмар творился тогда, — вздохнул он, вспоминая то время. Да, многие были арестованы. Ускоренное делопроизводство не давало возможностей для какого-либо нормального следствия. И увы, но Сириус просто попал под горячую руку Бартемиуса.

— Помнить то помню. Но простить не могу. Это ведь ты втянул мальчика, как и Джеймса, во всю эту авантюру с Орденом Феникса, — сказав это, Кассиопея допила свой чай, — так что я требую виру от имени моего внука.

— И что же?

— Слезы феникса, — сказала она и в ответ на скривившееся лицо Дамблдора, заметила, — и это ты еще легко отделался. Я, конечно, подправила ему здоровье, но годы идут. Двенадцать лет жизни ребенка улетели в трубу, а с помощью слез я…

— … сможешь сделать «молодильный коктейль» и вернуть ему молодость, — закончил за нее Дамблдор, — будут тебе слезы. Я — виноват перед Сириусом и готов отплатить, — сказал он, вздохнув, — тебя не смущает, что это темная магия?

— Я не такая чистоплюйка как ты, Альбус, — сказав это, Кассиопея встала со своего места, — жду слезы во время нашей следующей встречи. Да, кстати, один из крестражей мы нашли.

— Дай угадаю. Это одна из реликвий основателей, — со скучающим тоном ответил Дамблдор и хмыкнул, когда увидел удивление Кассиопеи, — Томас воистину зашел слишком далеко. Я помню, как он грезил реликвиями основателей еще юношей… не удивительно, что он использовал именно их.

— У тебя есть догадки по поводу остальных? — спросила Кассиопея, с новым взглядом осмотрев Альбуса. Как-то он слишком разоткровенничался. С чего бы?

— Да. Чаша Пенелопы Пуффендуй, Диадема Кандиды Когтевран… и это только то, что я знаю наверняка. Теперь, во всяком случае, — посмотрел он на нее и взял еще один крембо.

— Хм. А сколько их вообще?

— Либо три, либо пять, либо семь, — сказал Альбус, прожевав крембо, — и мне кажется, что он не остановился на пяти.

— Это обьясняет его безумие, — кивнула Кассиопея, — скажи-ка Альбус… а с чего это ты так разоткровенничался?

— Честно? Устал просто, — сказал он, отпив из чашки, — я устал, Касси. Устал. И то, что появилась ты… несмотря на все твои угрозы… я считаю большой удачей для себя, — сказал он, назвав ее кратким именем, как когда-то давно, — а ведь у нас все могло быть по другому. Скажешь нет?

— Может быть, — отвернула она свое лицо, вздохнув, — а может быть и нет. Ты знаешь, почему я отказала тебе, — сказала она это, пожав плечами.

— Знаю. Но принять по прежнему не могу, — Альбус встал со своего места и взглянул, на Кассиопею, — ну что? Союз? Как в старые добрые времена? — спросил он, а Кассиопея, впервые с момента их беседы, искренне улыбнулась, протянув ему руку для поцелуя.

— Союз. Как в старые добрые, — после чего, Альбус коснулся губами нежной, бархатной кожи ее руки.

— Директор? — из воспоминаний о прошедшей встрече его вырвал голос Северуса.

— Да, мой мальчик? — задал он вопрос, наблюдая за тем, как чемпионы готовяться к заплыву.

— Вы не думаете, что это чересчур?

— О чем это ты?

— Я о вашей скрытности в последнее время, — недовольно пробурчал Снейп.

— Дело в том, Северус, что я просто не хочу спугнуть удачу. Возможно, нам удастся избавиться от Темного Лорда гораздо, гораздо проще, чем мы думали.

— Это связано с вашим «свиданием»? — усмехнулся профессор зельеварения, но Альбус не обиделся.

— Именно так, — улыбнулся Дамблдор, — меня почтила визитом сама Кассиопея Блэк.

— Не слыхал о такой, — задумчиво протянул Снейп.

— Это могущественная ведьма, друг мой. Прекрасный целитель и зельевар, лучшая ученица Пернель Фламель. Мы вместе учились, — не понятно почему, чуть смущенно заметил Альбус, чем обратил на себя внимание Снейпа.

— Я впервые вижу, как вы говорите о ком-то с таким пиететом, кроме Фламеля, — резонно заметил он.

— Ну. Я старше нее всего-лишь на каких-то тридцать четыре года, — пожал плечами Дамблдор, — разница в возрасте, как ты понимаешь, смехотворная, — сказал он, и Снейп не очень понял, всерьез Альбус, или как всегда издевается, — к тому же она любимая бабушка Сириуса. А с Сириусом… у меня отношения сейчас не очень.

— Ах, вот как? Я так понимаю, они похожи? — иронию в словах Северуса не заметил бы только слепой.

— В каком-то смысле, но да. Она прекрасно ориентируется в мире маглов, да и вообще предпочитает жить там, — Альбус не обратил внимания на не очень лестный намек Северуса, — она вообще долгие годы проработала практикующим хирургом, — от чего-то с некой толикой гордости сказал Дамблдор.

— Блэк-маглолюб? Я-то думал, что на это способна лишь поганая шавка, — поморщился Снейп.

— Ну-ну, Северус. Не столь грубо. Когда мы встретимся с ней, а мы с ней встретимся, будь добр, не выражаться при ней. Сириус ее любимый правнук. И она вполне способна превратить тебя в… что-то очень нужное и полезное. Например, в ночной горшок, — улыбнулся Альбус и не успел Северус и слова вставить, как со своего места начал выступать Бэгмен.

— Как же он мне надоел, — сквозь зубы прошипел Снейп, плотнее закутавшись в свою мантию.

— Милейший Людо всего лишь пытается сделать мероприятие запоминающимся, — сказал Альбус, явно издеваясь над Снейпом.

— Тогда я его поздравляю. Все запомнят второй тур праздником словоблудия, — пробурчал он, а затем заметил всплеск. Чемпионы нырнули в озеро.

Был погожий февральский денёк,

Начиналась пора снегопада.

Побежал ледяной ручеёк,

Закружил белизною наряда.

В кабинете, на втором этаже поместья, одиноко стоящего посреди леса, сидел человек. С виду ему можно было бы дать шестьдесят или чуть больше, лет. Вот только выглядел он не лучшим образом. Потрепанный костюм, сальные, грязные волосы, похожие на использованную щетку усы… такое впечатление, что этот человек совершенно не следил за собой. Вот только совершенно безразличный взгляд, который был направлен на противоположную стену давал возможность знающему человеку догадаться, что сидящий на кресле волшебник явно находиться под каким-то заклятием.

Совершенно иначе выглядел человек, стоящий перед ним. Низенький толстячок, в поношенной мантии и бегающими туда сюда глазами бусинками. С виду это был очень жалкий человек. Именно жалкий… ни урод, ни красавец, ни бедняк… просто жалкий. Весь его вид кричал о том, что его даже бить не стоит. Достаточно лишь немного припугнуть и он сделает все, что вы ему скажете.

И вот сейчас именно этот человек смотрел на сидящего в кресле Бартемиуса Крауча, при этом то и дело оборачиваясь по сторонам и проверяя входную дверь. Что-то было не так. Инстинкты, приобретенные вместе с анимагической формой крысы, буквально вопили об этом, но в доме никого не было! Питер Петтигрю, по кличке Хвост, проверил поместье раза пять перед тем, как пришел в кабинет.

Он бывал здесь раз в неделю, подновляя чары подчинения, наложенные на мистера Крауча. Иногда это делал его сын, но в последнее время он был слишком занят, выполняя задание Темного Лорда, так что Питеру Петтигрю приходилось делать это за него. Впрочем, не то чтобы это ему не нравилось. Кому не понравится ощущение власти над другими людьми, особенно, когда ты сам всего лишь жалкая крыса у ног могущественного колдуна, способного повелевать смертью и жизнью?

Увы, но Питер давно уж свыкся со своим безрадостным существованием и привык получать удовольствие от садизма по отношению к другим людям. Была ли это какая-то хитрая вариация Стокгольмского синдрома или просто Питер был той еще гнилой тварью, но, после раскрытия год назад, ушел именно к Темному Лорду. И… тот его принял.

И в очередной раз накладывая заклятие подчинения на Крауча, он сам удивлялся тому, как же легко можно подчинить кого-то своей воле с помощью магии.

— Империо! — крикнул он и, а его губы расползлись в садистской ухмылке. Что ни говори, но в службе Темному Лорду есть свои плюсы. Вот, например, то, как лицо старика Крауча приобретает блаженное выражение и он готов выполнять все, что Питер ему прикажет? Это чувство превосходства… это сладкое чувство власти…

— Ударь себя! — приказал он и Крауч врезал себе кулаком по лицу, — Хорошо. Жаль у меня нет времени возиться с тобой. А то идей у меня хватает, — садистски усмехнулся он и…

БУХ!

Удар сзади оказался совсем неожиданным и Хвост грохнулся на пол!

Последнее, что Петтигрю увидел перед тем как вырубиться — немного поношенные… кроссовки?

М-да уж. В жизни Питер еще мерзотнее, чем в книгах. Крысюк переросток, по другому его и не назовешь!

Подхожу к мистеру Краучу. Дяденька совсем плох. Грязные волосы, помятая одежда, совершенно неухоженные усы… дебильное выражение лица… Хм… он еще под заклятием, что ли?

Принюхиваюсь. Фу! Да как он выжил то?! Он что, все это время под себя ходил?! Мать Магия! Да только за это Петтигрю нужно четвертовать, а части тела разослать по городам, чтобы другим неповадно было!

Встряхиваю головой. Ох, кажется, я перечитала исторических хроник! Все-таки, «веселые» у Блэков были предки. Колдуны-затейники, блин! Одних только способов казни без магии описали больше тридцати! Не то чтобы мне это было не интересно, тем более те, что связаны с огнем, но мы все-таки живем в современном мире и даже к Петтигрю такое применять низзя!

Но все равно это мерзко! Я сказала!

— Винки! Помой мистера Крауча. Переодень и уложи в постель, — даю указание домовичке, связываю Питтера по рукам и ногам и иду к камину в гостиной.

Странно, но пробраться в поместье оказалось не просто легко, а супер легко. Как объяснила домовичка, защита, кроме маглоотталкивающих чар, была полностью снята. Связано это с тем, что и держалась она только на самом мистере Крауче. Так что без обновления, защитные чары банально выдохлись. Это же сколько времени Барти Крауч был под Империо?

Был бы тут источник… но чего нет, того нет! Краучи хоть и Древнейшие Благороднейшие, но вот источником или хотя бы банальным магическим накопителем на всякий пожарный, не обзавелись. Что странно. Блэк-хаус вообще натуральная крепость на одном из самых мощных лондонских источников, а тут… словно какой-то проходной двор!

А домик ведь богатый. Столько раритета и дорогих побрякушек я видела только у Блэков. Хотя… я у Блэков только и бывала. Хи-хи!

— Кто вы? — вдруг раздался со стороны голос. Я сразу же заняла боевую стойку, но это оказался лишь портрет.

— А кто вы? — нахально отвечаю нарисованному джентльмену.

— Я — Каспар Крауч. А вы?

— Маргарет Фьюри. Остальное вам знать не обязательно.

— Весьма грубое поведение. Однако… учитывая то, что вы вырубили мерзкую крысу, я не обращу на это внимания, — пафосно изрек нарисованный мистер Крауч, — впрочем, позвольте поинтересоваться целью вашего визита.

— Вы уж простите, сэр, но мне нужно кое с кем связаться. Потом я постараюсь ответить на ваши вопросы, — решила быть вежливой. Все-таки чужой дом, как-никак.

— Хорошо. Буду ждать, — кивнул нарисованный мистер Крауч и проводил меня взглядом до камина.

Выдыхаю. Ох, чувствую, сейчас Кассиопея устроит мне взбучку. Беру в руку горсть летучего пороха и бросаю в камин.

— Блэк-хаус! — закричала я и пламя окрасилось в зеленый цвет. Заработал! — Наставница? Кассиопея, вы там?

— Что? Марго? Ты же должна была быть на Втором Туре? — спросила она через несколько секунд, когда ее голова высунулась из огня, — И где это ты?

— Эм… тут такое дело… я тут, ненароком, одного УПС-а поймала, можете помочь?

— ЧТО? ВО ЧТО ТЫ ОПЯТЬ ВЛЕЗЛА?! — закричала она, — Я ИДУ!

— Да я не нарочно!

— Я тебе покажу, ненарочно! Адрес давай! ЖИВО!!!

— Дом Краучей, — это стало последним, что я сказала перед тем, как Кассиопея выскочила из камина. Одета она была в свою обычную сорочку, длинную юбку, которые дополняли артефактные очки и кожаный фартук. Чем это она занималась?

— Дом Краучей? — удивленно спросила, — Что ты тут забыла?!

— Эм… ну… вы же помните, как я вам жаловалась на видения? — чуть смущенно говорю ей, стукая указательными пальцами друг о друга, — Вот я и решила проверить одно из них…

— ПРОВЕРИТЬ?! — закричала она, — А если бы это была засада?! Если бы это было наваждение, чтобы специально тебя выманить?! Что тогда?!

— Эй! Я не оставляю тут и там своих биологических следов, чтобы меня могли с их помощью куда-то там выманить! — кричу в ответ, но тут же делаю виноватый вид, — Да и вообще, ведь все же хорошо закончилось? — неуверенно пожимаю плечами и виновато улыбаюсь, а Кассиопея… медленно снимает с себя артефактные очки (небось опять возилась с крестражем, делая какие-то эксперименты) и со всей дури ударяет ладонью по лбу.

— Мать Магия, дай мне сил, — бурчит она в ладонь.

— Вам не больно, наставница?

— Я тебе сейчас устрою «больно», — шипит она и, проведя рукою по лицу, словно стирая усталость, делает глубокий вдох. Выдыхает и смотрит на меня… относительно спокойным взглядом, — все время забываю, что подобное поведение характерно для всех высших магических существ.

— А? — издала я звук, но не успела спросить. Рядом появилась Винки.

— Винки все сделала, госпожа. Винки уложил господина Крау… — эльфийка замолкла и уставилась на Кассиопею, — госпожа Блэк?

— Эм… Винки, да? — удивленно уставилась на нее Кассиопея.

— Минуточку! Вы друг друга знаете?

— Да, госпожа! Госпожа Блэк должна была стать миссис Крауч. Но отказала мастеру Каспару, — выдала домовичка. А я… Хм… Как интересно!

— Не смотри на меня так! — недовольно прошипела Кассипея, заметив мой очень, ОЧЕНЬ, заинтересованный взгляд пополам с веселой ухмылочкой.

— Дамблдор, Каспар Крауч… Огласите весь список, пожалуйста! Скольким вы вообще отказали, наставница? — невинно интересуюсь у нее, но заметив, как в ее глазах начинают плясать искры, даю заднюю, — все-все, я молчу, только не убивайте! — притворно пугаюсь, прикрыв голову руками, на что Кассиопея закатывает глаза.

— Такую убьешь, — бурчит наставница и выдыхает, — ладно уж. Веди к этому УПС-у, — сказав это, она снимает с себя фартук, уменьшает его и кладет в карман, — все равно я думала о том, чтобы поменять занятие. С крестражем у нас все равно тупик.

— Кассиопея? — вдруг мы услышали голос со стороны холла.

— А, Каспар? Здравствуй. Давненько не виделись. Выглядишь неплохо, — ухмыльнулась она, скрестив руки на груди, когда мы подошли к портрету.

— А ты… ты… — портрет мистер Крауча явно в шоке рассматривал мою наставницу и, судя по тому, с какой садистской улыбочкой она смотрела на него, между этими двумя явно что-то было.

— Прости, конечно, но мы с моей ученицей спешим. Приятно было поболтать, — и сказав это, она пошла наверх, а я в очередной раз в шоке проводила ее взглядом. Хочу так же! Хочу уметь так же морозить людей взглядом! Это же так крутоооооо!

Кассиопея — ты мой герой!

— Марго! Не отставай! — услышала я ее голос и пошла на верх, — Это что, Петтигрю?! — удвиленно воскликнула она, на что я весело заметила.

— Ага! Крысюк накладывал Империо на мистера Крауча. Еще и получал от этого удовольствие, гад, — пробурчала я, но что Кассиопея покачала головой.

— Ты не размениваешься на мелочи, — буркнула она и вздохнула, — в каком состояния Барти?

— Не очень, на самом деле. Думаю, он был под империо месяцев пять, если не шесть, — почесав головой выдала я.

— Это ты тоже видела… в «видениях»? — спросила она, прищурившись.

— Ну… да, как бы, — пожимаю плечами, старательно отыгрывая то, что называется, странное магическое существо.

Я понимала, что мое бытие драконом стало определять мое же сознание и поведение. Я много читала о высших и теперь просто знаю, что мое крайне нелогичное, авантюрное поведение объясняется тем, что я, как и все высшие, очень люблю влипать в разного рода истории. Особенно это касается молодых, таких как я. Лет через сто-двести я может быть и остепенюсь, но сейчас… короче, мне повезло, что Кассиопея стала для меня кем-то вроде «мамочки». Очень повезло.

— А еще что ты видела? — спросила она, положив одну руку на бок.

— Ну… всякое, — говорю и вижу, как она прищурилась.

— Ладно, поговорим об этом потом. Сперва надо разобраться с… крысой, — поморщилась она. Затем, Кассиоипея достала волшебную палочку и превратила Петтигрю в ручку, — хм, всегда было интересно, если превратить человека в ручку и писать им, что заменит чернила, кровь? — с чисто научным интересом поинтересовалась она.

— Кассиопея, вы меня пугаете, — проборомотала я, — вы бы еще в карандаш его превратили.

— Хм… а ведь это интересная идея, — улыбнулась она.

— А?

— Если превратить волшебника в карандаш и хорошенько его наточить, что с ним будет? — задала она вопрос, но затем быстро встряхнула головой, поморщившись — Явно ничего хорошего, — сама она ответила на свой же вопрос и, заметив мой охреневший взгляд, тонко улуыбнулась, — тебе это не грозит, успокойся, — после чего спрятала ручку в карман и пошла на выход из комнаты.

— В каком это смысле? — закричала я, выходя за ней и спускаясь по лестнице.

— В таком, что трансфигурировать тебя не выйдет из-за твоего же магического фона и особенностей организма, — как учитель на занятии сухо ответила она.

— А вы что, хотели, что ли? — задала я вопрос и заметила ее задумчивый взгляд, направленный в никуда.

— Хм… иногда, — честно призналась она и мило, ОЧЕНЬ мило улыбнулась, повернувшись ко мне лицом.

— Спасибо, наставница. Буду знать, — пробурчала я. М-да. Видимо, это месть за ее потрепанные нервы.

— Обращайся. И покажи, пожалуйста спальню Крауча. Раз уж я здесь, хоть посмотрю что с ним.

— Винки! — позвала я домовушку, — проводи мисс Блэк в спальню мистера Крауча. Она — целитель, будет его лечить. А потом стой на стреме!

— Надеюсь, что Бартемиус раскошелится, потому что тратиться на сынка Каспара, я не планирую, — сказав это, она пошла за эльфийкой, но у самого выхода из гостиной, повернулась ко мне, — а ты чего встала? У нас практика, так что за мной! — скомандовала она и я, вздохнув, пошла за ней.

В целом, Крауч выглядел получше того, в каком состоянии я его застала. Кассиопея, закончив визуальный осмотр, стала накладывать на него диагностирующие чары. Рядом парил блокнот с самопишущим пером, записывая результаты обследования. Сама же Кассиопея, накладывая заклятие за заклятием, то и дело хмурилась, пока наконец она не прекратила колдовство и не посмотрела на меня.

— Истощение. Куча мелких болячек. А еще угроза печати предателя крови. Все плохо, но не критично. Хотя… интересно, почему только угроза?

— То есть все, как у Сириуса? — уточнила я, вспоминая анамнез Бродяги.

— Именно, — кивнула она и взяла в руку блокнот, просматривая выявленные показания.

— Может быть это связано с кем-то из родственников?

— Возможно. Появление угрозы «печати», как правило, свидетельствует о невыполненных обязательствах. Магия милосердна. Она дает много шансов всем нам исполнить их. Но… — Кассиопея пожала плечами.

— Мастер Барти здесь! — вдруг в спальне появилась домовушка, — он идет сюда!

— Что за мастер Барти? — спросила Кассиопея.

— Мастер Барти! Младший хозяин! — заверещала Винки.

— Младший хо… Барти Крауч-младший?! Он же умер! — воскликнула Кассиопея.

— Прячься! — приказала я Винки и посмотрела на Кассиопею, — Что будем делать?

— Так! Дай-ка подумать! — она спрятала лицо за ладонью, а затем посмотрела на меня, — Мы его встретим здесь! Пора тебе на практике применить свои знания и силу! — заявила она, а я… хм…

— Что же… как скажете, — улыбнулась и приготовилась к бою и в ту же секунду дверь раскрылась и внутрь ворвался молодой мужчина с пшеничного цвета волосами.

— Остол… — но не успел он докончить, как я тут же оказалась рядом и, отведя от себя палочку и схватив его за грудь, со всей дури ударила о стену, после чего он просто…

… вырубился?..

… и повис на моих руках!

Не могу поверить своим глазам! Я-то думала, что Крауч-младший супер-пупер-крутой боевик! А он… он…

Вновь смотрю на Крауча-младшего, на Кассиопею с палочкой наперевес, снова на Крауча-младшего, поднимаю голову, шмыгаю носом и обиженно выдаю.

— И это все? — мне было дико обидно!

— Мнда. Это было быстрее, чем я думала, — сказала наставница и наколдовала веревки, которые опутали Барти-младшего, — хотя, все ожидаемо. Бартемиус, насколько мне известно, никогда не был боевиком. Альбус когда-то давно мне его расхваливал, как прекрасного будущего ученого, у которого, однако, не очень получается давать отпор. Да и вообще, он немного задохлик, ты же сама видишь, — пожала она плечами, отлеветировав Барти на стул.

А ведь действительно! Барти-младший и впрямь не выделялся богатырской статью. Скорее, он напоминал моих сокурсников, очень милых парней очкариков-бо… бо… ботаников?

— То есть он ботан?! И вы об этом знали!!!? — воскликнула я.

— Ну… если применить терминологию маглов, то да. Он ботан, который совершенно не умеет драться…

— Спасибо вам, наставница! Я побила ботана! Достижение «буллинг» открыто! — прервала я ее, всплеснув руками.

— Кулаками, я имею в виду. — подняв указательный палец, сказала она, — Хотя его знания воистину обширны. И не выруби ты его, нам бы с тобой пришлось очень и очень туго. Про него даже заметка была в Ежедневном пророке. 12 СОВ и ЖАБА… это о чем-то ведь говорит…

— То есть, есть волшебники, которые умеют в рукопашную? — вычленяю для себя наиболее интересную часть импровизированной лекции.

— Антонин Долохов, Рабастан и Рудольфус Лестрейнджи, — разгибая пальцы, перечисляла она, — Беллатриса не очень, но вот ножи она любит. И это только самые известные из боевиков. А вот Барти… он не боевик, но мощнейший аналитик и грамотный стратег… видимо, он не знал, что мы выставили «охранение» и хотел атаковать нас внезапно.

— Как-то не очень… «стратегично», — выражаю скепсис.

— Хм, — хмурится Кассиопея, рассматривая Барти. Затем колдует диагностические чары и хмыкает, — так я и думала. Тот же букет болезней. Еще и черная метка. Не удивительно, что они оба оказались не в форме.

— Вы это к чему? — спрашиваю, подойдя к ней, — У него тоже «угроза».

— Именно. Вот только надо разобраться, какие обязательства он не выполнил, — сказав это, Кассиопея вдруг посмотрела на кровать, где лежал Бартемиус-старший, а затем на Бартемиуса-младшего, сидящего на стуле. Затем задумалась, а ее губы неожиданно расплылись в предвкушающей улыбке.

— Эм, Кассиопея?

— Знаешь. Я много читала про магловскую психологию, — задумчиво протянула она, посмотрев на потолок, — и мне почему-то кажется, что проблемы с этими двоими должна решить именно она.

— И как же? — со скепсисом выдаю я вопрос, скрестив руки.

— О! Однажды мне встретился один весьма любопытный тип терапии, который у меня никогда не было возможности применить.

— И как она называется? — спрашиваю, а по моему телу порбегает табун мурашек, потому что лицо Кассиопеи делается совсем уж мечтательно-маньячным.

— Шоковая терапия!

— Эм… но ведь насколько я знаю, для нее нужно электричество? — почесав голову, спросила я ее, старясь сохранить самообладание.

— Думаю — мы обойдемся без этого, — Кассиопея посмотрела на меня с этой ее «улыбочкой», а мне захотелось убежать к Сириусу. Уж слишком мне не понравился тот нездоровый блеск, что я увидела в ее глазах.

Именно в тот день я окончательно поняла, что Блэк не есть просто фамилия…

Блэк — это…

ДИАГНОЗ!!!

Барти снилась мама.

Она улыбалась ему и говорила… что-то. Что-то очень хорошее, теплое, доброе. Настолько, что маленький Барти непроизвольно улыбался.

Вспышка!

Сейчас он сидит на коленях у папы. Папа хоть и очень холодный и вечно занятой, но еще ни разу не отказал ему в таком вот проявлении чувств. Папа сидит за бумагами, а маленький Барти, что только-только научился читать, пытается понять, что же такого интересного на листках пергамента.

— Папа, тут ошибка! — вдруг сказал он, на что Бартемиус-старший поморщился, но посмотрев на пергамент, сухо улыбнулся.

— А ты прав! Молодец, — сказав это, он потрепал сына по голове.

Вспышка!

— Папа смотри! — кричит шестилетний Барти, поднимая в воздух вазу с цветами, но теряет концентрацию.

— Барти! Осторожно! — испуганно кричит отец и чудом подхватывает дорогущую китайскую вазу в полете и ставит ее в сторону.

— Папа, прости, — виновато хнычет Барти, на что Крауч качает головой.

— Эх. Ну что с тобой поделаешь, — бурчит он и поднявшись с колен, смотрит на сына, — без меня больше никакой магии! Ясно?!

— Да, — ответил Барти, захныкав.

— И не хнычь! Ты — Крауч, в конце-концов! — строго выговорил ему отец.

— Не буду! — пробурчал мальчик, после чего старший Крауч сухо улыбнулся.

— Идем. Мама будет недовольна, если обед остынет, — и идет в сторону столовой.

Вспышка!

Барти Крауч-младший открывает глаза. Голова гудит. На лбу, видимо, шишка. Перед глазами все плывет. Ему трудно сфокусироваться и понять где он, но то, что он связан, Барти осознает кристально ясно и четко. Мордред! Еще и видения эти!

— Что за бред? Не было такого… не было! — гаркнул он, встряхнув головой, — Или было?

— Не было чего, сыночек? — вдруг из темноты раздался голос матери и… Барти, наконец-то сфокусировав взгляд, увидел перед собой…

— Мама? — не веря пробормотал он, разглядывая хрупкую фигурку своей матери. Это была очень милая на лицо женщина с добрейшим из возможных выражений лица, которая смотрела на Барти с бесконечной любовью… и бесконечной же жалостью.

— До чего же ты себя довел, — покачала головой эта хрупкая женщина, болезненного вида, — зачем все это, сынок? Почему?

— Мама, — пробормотал Барти, стараясь вырваться из пут за его спиной, но то ли он ослабел, то ли путы были слишком крепкими и Барти удалось лишь раскачать себя на стуле.

— Разве этого ты хотел, мой ангел? — воопрошала она, протянув руку в сторону сына.

— Мама, — Барти вырывался. Он пытался освободиться от пут, чтобы вновь, как и в детстве, обнять свою маму. Вот только путы не поддавались. В конце концов он так раскачал свой стул, что потеряв равновесие, Барти начал падать… но не на пол, а в черное НИЧТО!

— МАМА! — закричал Барти, падая вниз, а образ матери отдалялся от него все дальше и дальше, и дальше, и дальше… пока он совершенно не исчез, а сам Барти не оказался в непролазной тьме.

Барти охватила паника. Даже в Азкабане ему не было так плохо, как сейчас. Да, там были дементоры, но… там были стены, на которые он мог опереться, там был слабый свет, с помощью которого он мог рассматривать свою камеру. А и иногда, выглянув за решетки, он мог видеть солнце… но ни разу он не оказывался в этом ужасающем НИЧТО!

— Мама. Мама, — Барти чувствовал, как медленно, но верно к нему подкатывает откровенная истерика из-за непонимания ситуации. Аналитический ум, которым он так гордился — не работал. Все, что происходило… не имело никакого объяснения. Он просто висел в пустоте, привязанный к стулу и не чувствовал ничего кроме страха и паники.

— Пусть это закончится, — бормотал он, прикрыв глаза. Глупый защитный рефлекс, словно это он решил ничего не видеть, а не висит в абсолютной пустоте, не по своей воле, — пусть это закончится, — он бормотал и бормотал, качая головой вперед и назад как вдруг что-то резко потянуло его вниз с огромной скоростью!

— Аааааа! — кричал Барти пока не почувствовал… что стул вновь стоит прямо, а окружающая обстановка стала… материальной?

Со страхом и недоверием он открыл один глаза. А затем второй. Он сидел в спальне. Очень знакомой, родительской спальне их поместья.

— Я что, вернулся? — пробормотал Барти.

— Ты это о чем? — вдруг он услышал голос сбоку и повернул голову в сторону звука. Только теперь он окончательно осознал, что действительно сидит привязанный в отцовской спальне, а с кровати на него с усталым любопытством смотрит… отец?

— Ты-то тут что делаешь? — спросил он, отведя взгляд в сторону.

— Я-то в своем доме, вообще-то, — сухо заметил Бартемиус-старший, не сводя взгляда с Барти. А вместе с этим взглядом, к Барти вернулось старое, почти забытое чувство робости перед ним. Барти ненавидел это чувство!

— Чего смотришь? — зло спросил он отца, вот только тот не стал отвечать так же.

— А чем мне заняться? Здесь скучно, — совершенно индифферентно заметил старший Крауч, а Барти опустил голову. Глупое положение! Они, два человека, что ненавидят друг друга, сидят в одной комнате и говорят… глупо! Очень глупо!

— Это ты меня вырубил? — спросил Барти, чувствуя, как у него болит голова.

— Нет. Не я, — сказал старший Крауч и Барти заметил, что на руке отца прстегнут какой-то браслет, — хоть ты и заслужил.

— Я? Заслужил? — завелся Барти с пол-оборота, — это все ты! Это все из-за тебя!!!

— Не я отправил тебя к Темному Лорду! Ты сам к нему ушел! — закричал в ответ Крауч, но тут же замолчал и схватился за сердце.

— А из-за кого я ушел? Ты себя вспомни! Дома невозможно было находиться, ты весь день злой, мама в депрессии… да даже когда я болел, ты ни разу меня не навестил!!!

— Шла война! Чего ты хотел?! — закричал Крауч приподнявшись, но даже не делая попытки встать с постели, — гибли люди, государство разваливалось… все висело на волоске!

— Я просто хотел сделать что-то значимое, чтобы ты мною гордился!

— И что? Сделал? — резко ответил ему Крауч, — Вместо этого ты всего-лишь стал еще одним рабом Темного Лорда и опозорил всю нашу семью.

— Это ты — позор! А он величайший волшебник нашего времени! Он сделал то, что никому не удавалось! Он поднял аристократию на борьбу за наши права…

— Права?! Эти права мы зарабатывали кровью и потом на полях сражений во славу Короны и Империи! — сказал Крауч, а Барти отвел взгляд. Ох уж этот патриотический пафос! Спасу от него нет! Но, почему… почему ему стыдно, когда отец говорит о таких, казалось бы, простых, вещах? — Да и позволь спросить, каким это образом вы собирались бороться за «наши» права, а? Целуя подол его мантии? Убивая беззащитных магглов? Потроша магглокровок?

— Если бы не начали преследовать нас, ничего такого бы не началось! Темный Лорд хотел реформ! Хороших реформ, где даже маглокровкам было бы дано достойное место. Но министерство натравило на нас аврорат и твой «любимый» ДМП! — он говорил и говорил, а по его щекам текли слезы, — А вам всего-лишь надо было встать на колени перед сильнейшим, величайшим…

— Встать на колени?! — крик старшего Крауча напоминал рев раненного зверя, — Твой дед боролся с ублюдками Гриндевальда на континенте! Твой прадед гнил в окопах под Верденом! Предки били Наполеона при Ватерлоо! Про Столетнюю войну я вообще молчу! И ты хочешь, чтобы я встал на колени перед Томасом Реддлом?! — Крауч кричал, стараясь донести до нерадивого отпрыска то, как он видел ситуацию, а Барти… странно, но именно сейчас ему, почему-то стало очень и очень стыдно. Не перед отцом, того он ненавидел, хотя именно сейчас делать это было сложно, из-за его жалкого вида, а перед бесчисленными поколениями предков, — Почему я не умер… почему…

— Могу устроить, — буркнул Барти, — развяжи и верни палочку и я быстренько отправлю тебя к предкам, — говорит он скорее по привычке, просто потому что этот короткий, но эмоциональный диалог в купе со странной тьмой, в которой он пребывал, высосал из него все силы. Вот только вместо ненависти и злости на лице отца Барти видит лишь усталость и принятие.

— Может и освободил бы, — говорит он, выдыхая, — мне… незачем жить, вообще-то. Вот только… я сам — пленник, — Крауч-старший поднимает руку с браслетом и Барти только теперь распознает в нем блокиратор магии. Только какой-то совсем необычный.

— Только не говори, что ты не можешь встать с постели, — хмыкнул Барти, но по лицу отца быстро понял, что это так и есть, — Мордред. И ведь даже помощи не позовешь, — бурчит Барти и вновь пытается освободиться. Удивительно, но теперь путы начали поддаваться. Через мгновение, Барти освободился и… посмотрел на отца. А ведь этот человек, наверное, его любил. Да и… кладя руку на сердце, Барти сам понимал, что когда-то сделал глупость, поддавшись на агитацию старого друга, Рабастана Лестрейнджа. Вот только…

— Барти, — вдруг он услышал отцовский голос, который в шоке уставился на него, — твое плечо…

Барти на автомате посмотрел на порванный рукав своей сорочки (и как он не заметил этого раньше?) и остолбенел. Черной метки, этого знака принадлежности к Пожирателям смерти, что на самом деле было рабским тавром, делавшим его слугой Темного Лорда… его НЕ БЫЛО!

— Какая прелесть! — хмыкнула наставница, наблюдая за остолбеневшими Краучами, через сквозное зеркало, — вот видишь, Марго. Стоило убрать эту дрянь с руки милого малыша Барти, как он стал на порядки спокойнее.

— То есть, метка влияет на душу? — уточнила я, с интересом рассматривая вертящегося туда сюда Барти.

— Именно. Она связывает души пожирателей с душою их… хм… хозяина. А поскольку у Тома Реддла та еще душонка, то и пожиратели становятся такими.

— Именно поэтому Томас настолько опасен, — сказал человек, помощь которого оказалась совершенно неоценимой. Альбус Дамблдор.

— До сих пор не могу поверить, что я согласился на эту авантюру, — пробурчал Снейп, скрестив руки, то и дело косясь на меня и Кассиопею.

— Ну-ну, юноша. Не будьте столь категоричны, — сладко улыбнулась Кассиопея Снейпу, из-за чего он вздрогнул, — переться ночью на свидание с оборотнем, вот это авантюра. А то, что происходит сейчас — это план, — припомнила она ему встречу с Люпином, правда я не поняла, какую. Ту, что была почти год назад или в школе, причиной которой стал Сириус? Судя по кислой роже Снейпа, он вспомнил обе.

— Вы это, не серчайте. Мы все очень ценим ваше участие, — решила быть вежливой, за что удостоилась уничижительного взгляда профессора зельеварения. Видимо, он воспринял мои слова как этакое утонченное издевательство. И судя по одинаковой ухмылке Дамблдора и наставницы, именно так он это и воспринял.

Ути-пути, какие мы ранимые!

С чем было связано то, что мы все собрались в одном месте такой вот необычной компанией?

Нууу…

Как только стало понятно, какой у нас улов, Кассиопея послала Винки за Дамблдором. Тот, появившись в поместье и довольно быстро вникнув в ситуацию, лишь тяжело вздохнул, да засучил рукава. Ритуал готовили в три пары рук. Для меня это была важная часть практики, потому что вычерчивание кругов и других геометрических фигур сопровождались комментариями наставницы об их значениях и я старалась все это запомнить.

Как обьяснила Кассиопея, то, что мы сотворили с Барти, называлось «очищением». Особый ритуал, цель которого — избавление от всех наносных и потенциально вредоносных чар с мага. Метка идеально вписывалась в это определение, так что консилиум, в лице меня, Кассиопеи и Дамблдора, который, казалось, вообще не удивился мне в качестве ученицы мисс Блэк, постановил избавить Бартимеуса от этой бяки. А еще мы решили пока что отпустить Петтигрю, чтобы он вернулся к своему хозяину, а тот не заподозрил ничего раньше времени.

Вот тут-то пришлось привлекать Снейпа. Увы, но Дамблдор, как он выразился, не был силен в «глубинной» легилименции, то есть в способности перестраивать память так, как ему нужно. А вот Снейп как раз таки такое мог.

— Ну-ну, Северус, не куксись. Уверен, Маргарет не хотела оскорбить тебя. Лишь высказать тебе поддержку и уважение, — сказано это было таким тоном, что вместо сглаживания впечатления, Дамблдор его только усугубил.

Отправив Петтигрю к Темному Лорду, мы приступили к ритуалу. И тут оказалось, что для его проведения нужна прорва магической энергии. Так что мне, вместе с Дамблдором, пришлось поработать «батарейкой». И если я могла помочь благодаря тому, что являюсь магическим существом, то к услугам Дамблдора оказался Хогвартский источник.

— Вот именно, — сказала Кассиопея, — кстати. Не хотите попробовать Северус? У вас есть реальный шанс избавиться от метки, — сказала она, а Снейп… он опустил голову.

— Северус. Пришло время простить себя, — сказал Дамблдор максимально серьезно и тот, пускай и с некой обреченностью, но кивнул. И я понимала, почему он нервничает.

Самым важным во всем ритуале было даже не наличие энергии. Тот, по отношению к кому должен был проводиться ритуал, должен был сам отказаться от метки. Наставница объяснила это тем, что метка напрочь лишала силы воли, ставя принявших ее в подчиненное положение уже по факту ее наличия. И избавиться от нее могли лишь те, кто по-прежнему контролировал себя на достаточном уровне. Для остальных же, нужно было создавать «условия».

— Тем более, что в отличии от юного Крауча, нам не нужно будет вводить вас в транс, Северус и сталкивать с вашими демонами. Вы сможете преодолеть ее влияние, — сказала Кассиопея и посмотрела в зеркало.

— Долго они будут лаяться? — спрашиваю, видя, как Барти-младший размахивает руками и кричит на отца.

— Пока они не достигнут взаимопонимания, — сказал Дамблдор, вздохнув, — бедный Аластор.

— Он что, погиб? — спросила наставница.

— Нет. Если бы Аластор погиб я бы узнал. Но… хм… скорее всего он где-то в Хогвартсе, — сказал Дамблдор, — мы покинем вас, если вы не против. Грюма надо выручать. Рад был познакомиться, мисс Фьюри, — кивнул он мне и пошел на выход.

— Северус. Подумайте о том, что я вам сказала. Вы сможете избавиться от метки. Я это вижу, — сказала Кассиопея, вот только Снейп ничего не ответил. Лишь кивнул и пошел за Дамблдором.

— Почему он отказывается?

— Чувство вины. Вещь совершенно иррациональная, как и вся наша жизнь, — философски ответила она, но заметив мой скептичексий взгляд, пояснила, — он считает, что с помощью метки наказывает себя. Если я правильно поняла Альбуса, то именно он сдал Поттеров Волдеморту.

— Да. Так и есть, — сказала я и заметила заинтересованный взгляд наставницы.

— Пока эти двое лаются, расскажи мне все о твоих снах, — мягко, но требовательно сказала наставница, на что я вздохнула, — и старайся не пропускать деталей. Это может быть очень важным, — и с этими словами, Кассиопея села в кресло и уставилась на меня выжидательным взглядом.

Я же, вздохнув, решила ничего не скрывать и усевшись перед ней, начала свой рассказ.

— Вот значит, что нас ждало, — массируя виски, прикрыв глаза, сказала Кассиопея, — и вот чего мы можем избежать. Мать Магия, спаси нас, — она откинулась в кресле и прикрыла лицо. Наставнице было хреново. Я без купюр вывалила на нее информацию о том, что ждало этот мир, не начни мы заниматься разгребанием проблем и сейчас она пыталась разложить все это дело по полочкам.

— Хочу заметить, наставница, что многое мы уже поправили, — говорю Кассиопее, делая глоток чая. Пока отец с сыном Краучи выясняли отношения, мы с удобствами разместились в гостиной этого дома и разговаривали на насущные темы. Винки оказалась настолько любезной, что не только заварила нам чая, но и достала много всяких вкусностей.

— Да, но этого недостаточно, — покачала головой Кассиопея и потянулась к своей чашке, — К тому же я понятия не имею, как мы достанем крестраж из камеры Беллы в Гринготсе, — она делает глоток, — кольцо Гонтов. Проклятье! Откуда только он его достал, — она качает головой, — а Диадема Когтевран? Убедить призрак Серой дамы помочь тоже та еще задачка. Но… тут-то как раз поможет Альбус.

— Наставница, а ему вообще можно доверять? — спрашиваю Кассиопею не столько, чтобы узнать ее мнение. Просто не заметить того, что у этих двоих явно есть «история» мог только слепоглухонемой.

— Ни в коем случае, — ухмыляется Кассиопея, делая новый глоток, — Альбус всегда был немного не от мира сего и в хорошем, и в плохом смысле этого слова. А тут… — она вновь пожала плечами и откинулась в кресле, — судя по твоим словам, кольцо Гонтов, это один из Даров Смерти, а у Альбуса на этих дарах пунктик еще с тех времен, когда они дружили с «милым» Геллертом, — говорит она с кривой ухмылкой.

— А вы с ним встречались? — интересуюсь у наставницы, переложив щипцами в свою тарелку кусок шоколадного тортика. Он у Винки получился отменный.

— С Гриндевальдом? Пару раз. Один раз на суде, а во второй раз при медосмотре перед тем, как его отправили в Нурменгард, — говорит она, улыбаясь, — харизматичная была сволочь. Он вскружил голову многим молодым ведьмам, обещая им все, что они хотели. Многие молодые экзальтированные дурочки пошли за ним. И ведь немудрено. До сих пор приятно вспоминать, как я щупала его торс на предмет наличия грыжи, — наставница говорила это мечтательно, словно смаковала это воспоминание, настолько оно было вкусным, — увы. Сволочь есть сволочь, даже харизматичная, — с некой долей сожаления пожала она плечами.

— А вообще почему люди шли за ним?

— Власть, деньги. Садистские наклонности. Люди под его руководством работали чрезвычайно эффективно. Впрочем, как однажды заметил Дамблдор, Геллерт никогда не был скуп как на обещания, так и на награды. Собственно, как и на наказания, — сказав это, наставница допила свой чай и налила себе еще немного.

— А вы помните Реддла молодым? — спросила, откусив кусочек торта.

— Да. Этот тоже был обаятельной сволочью. Вот только до Геллерта, подчинившего себе пол Европы, Волдеморт никогда не дотягивал. Да и был он всегда скупее Гриндевальда и я теперь понимаю почему, — сказала он, сделав новый глоток.

— Вы про метки?

— Именно, — кивнула наставница, — метка влияет на мозги и душу так, что можно резко уменьшить количество выдаваемого «пряника». Зато «кнут»… можно спокойно удвоить, — говоря это, наставница отсалютовала мне чашкой и посмотрела на часы, — тебе не пора в «Зеленый дракон»? Ты говорила, что в пять должна быть там?

— Да. Но… — я не очень хотела покидать наставницу. Все-таки здесь творилась, не побоюсь этого слова, история. ВО всяком случае, мне так приятнее было думать.

— Иди. За баром нужен пригляд. Я хоть и недовольна тем, что ты тратишь свое время на это, но прекрасно понимаю, что работникам хоть иногда нужно видеть свое начальство. Так что раз уж взялась за это, будь добра не отлынивать, — улыбнулась она, — не волнуйся. Уверена, еще немного и с обоими Краучами можно будет спокойно переговорить. Так что можешь спокойно заниматься своими делами, — уверенно говорит Кассиопея, а я, вздохнув, встаю. Очень хочется посмотреть мастер-класс по вербовке от Кассиопеи Блэк, но у меня действительно дел невпроворот. И тут даже моя способность не спать несколько ночей кряду не особо спасает.

— Ну что же. Тогда я пошла, — говорю и иду на выход из комнаты.

— Будь осторожна. И да, Пэгги. Очень тебя прошу, больше никакой такой самодеятельности, — сказала она, посмотрев на меня просящим взглядом, припомнив мне обстоятельства того, как мы оказались в этом доме.

— Ничего обещать не могу, — пожимаю плечами, но очень быстро исправляюсь, заметив ее недовольный взгляд, — но очень-очень постараюсь, — говорю, улыбаясь самой невинной улыбкой из моего арсенала, на что наставница тяжело вздыхает, но в конце концов иронично хмыкает.

— Ну-ну. Посмотрим, — говорит она и откидывается в кресле, а я покидаю комнату. прощаюсь с Винки и аппарирую в облюбованный мною закуток, где не было ни окон, ни камер. Осматриваюсь и иду в сторону бара. Увы, но мне пришлось топать минут десять, пока не добралась до входа в бар. Уж больно оживленным это было место, так что место аппарации пришлось выбирать очень тщательно.

— О, шеф! Вы вернулись! — встретила ее официантка Марта, которая как раз протирала один из столов.

— Здорово, Пэгги. Как дела? — громко спросил ее бармен Джек, протирающий один из множества пивных стаканов.

— Привет всем. Все хорошо. Как проходит день? — спросила она в никуда, усевшись за барную стойку, — никто не хулиганил?

— Не. Все спокойно, — сказал Бармен, отложив в сторону одну кружку и взяв другую, — даже Дугал не буянил. Но о тебе спрашивали.

— Спрашивал? Кто? — я насторожилась. И кому же это так жить надоело?

— А вон тот джентльмен за столиком, — кивнул в ту сторону Джек и я посмотрела на столик под окном. Там сидел мужчина среднего возраста, в довольно неплохом костюме, но с бородой и очками. Он сидел и смотрел вглубь зала, неспешно потягивая виски, явно отдыхая от… чего-то там.

— Он представился? — спросила я, явно чувствуя, что этот человек является волшебником. И не слабым.

— Нет, — покачал головой Джек, — просто заказал виски и сказал, что подождет твоего возвращения.

— Хм. Вот как. Хорошо, — говорю ему и иду к непонятному господину за столиком под окном.

— Эм, мистер? Вы хотели со мной встретиться? — спрашиваю я этого мужчину, готовя в любую минуту отпрыгнуть и пуститься в бега.

— Мисс Фьюри, — кивнул этот человек и встал с места, отложив стакан с виски, — рад снова встретиться, — говорит он очень, очень знакомым голосом.

— Профессор Дамблдор? — спросила я и, заметив кивок, воскликнула, — Но… как?

— Всего лишь оборотное зелье, — обьяснил он свой вид, — и чтобы не было лишних вопросов, сразу скажу, что мы с вами встретились сегодня, в доме Краучей. Со мной был Северус, а с вами Кассиопея. Мы провели совместный ритуал очищения и смогли избавить Барти Крауча-младшего от метки, — сказал он и выжидательно уставился на меня.

— И что же вы здесь делаете? — спросила я, скрестив руки на груди. Появление Дамблдора здесь было очень, очень странным сигналом.

— Просто хотел познакомиться поближе с той, о ком сейчас заботиться Кассиопея, — сказав это, он выжидательно уставился на меня.

— А наставница знает? — спросила я, почему-то уверенная, что Дамблдор ей ничего такого не сказал.

— Конечно. Я не хочу портить с ней отношения, так что я предупредил ее о встрече, — неожиданно сказал Дамблдор, — можете спросить ее, если не верите мне, — спокойно, не суетясь, сказал профессор и я решила связаться с наставницей.

— Так, ладно. А почему она мне ничего не сказал?

— Просто я сделал все очень быстро. Как только у меня выдалась свободная минутка, прислал ей патронус с просьбой о встрече. Пока вы добирались до бара, я успел получить согласие, сдобренное множеством угроз в мой адрес, выпить зелье, зайти сюда и заказать виски, — Дамблдор улыбнулся, пощелкав краем ногтя стакан с недопитой янтарной жидкостью. Вроде как все и логично, но от этого появление директора Хогвартса здесь не стало менее подозрительным.

— Ладно. Предположим, я вам поверила. Хотя не надейтесь, что я не проверю ваши слова, — сказала ему и выдохнула, — пока я связываюсь с наставницей, может хотите чего-то еще? — спросила я, понимая, что скорее всего Дамблдор здесь действительно с ведома Кассиопеи. А значит, надо проявить гостеприимство.

— Пиво, если можно, с какой-нибудь закуской на ваш вкус, мисс. И себе захватите. Разговор у нас будет долгий и очень важный, — сказал он, а я, кивнув, отошла от столика и вдруг почувствовала, как у меня в кармане завибрировало сквозное зеркало. Отойдя в чулан, достаю его и вижу в нем лицо Кассиопеи.

— Наставница?

— Он там? — без прелюдий спросила она. Выглядела мисс Блэк весьма и весьма обеспокоенной.

— Если вы про директора, то да, — отвечаю и вижу, как она вздохнула.

— Он хотел с тобой познакомиться. Я не нашла аргументов к тому, чтобы отказать Альбусу, но хочу предупредить тебя. Дамблдор — наш союзник, но он, как я уже тебе говорила, всегда был немного не от мира сего. Так что внимательно следи за тем, что говоришь, особенно того, что касается твоих слов о… будущем.

— Может я оставлю зеркало включенным? — неожиданно мне в голову пришла идея.

— Хорошая мысль, — улыбнулась Кассиопея, — только сделай так, чтобы он не понял, что я все слышу, — согласилась наставница, — ладно. Ступай. Не стоит вызывать подозрения, — сказав это, наставница вздохнула, а я сунула зеркальце во внутренний карман моей джинсовой куртки.

— Марта. Светлого пива, сосисок прожаренных и сырную нарезку с крекерами к тому столику, хорошо? — попросила я официантку, на что та кивнула, правда, немного озадаченно.

— Вы знакомы, Марго? — спросил бармен, переводя взгляд с сидящего на стуле Дамблдора на меня.

— Да. Он… скажем так. У него и у одной моей подруги была… «история», — я показала пальцами кавычки, — и он хочет ее вернуть, — говорю и вижу удивление на лицах персонала, — в общем, долгая история. Не затягивай, Марта, — попросила официантку и подошла к столику. Виски уже был допит, так что Дамблдор просто сидел и смотрел в пустоту.

— У вас интересная точка зрения о том, за чем я пришел, — сказал директор, когда я села за столик.

— Подслушивать нехорошо, вы так не считаете? — говорю, всматриваясь в лицо Дамблдора.

— Согласен. Но я ужасно любопытный человек и порой мне сложно удержаться, чтобы не подслушать, — сказав это, он довольно улыбнулся.

— Ваш заказ, — вдруг рядом с нами появилась Марта и разложила заказ на столике, — может еще что-нибудь?

— Спасибо, Марта. Не нужно, — говорю и, дождавшись, пока она отойдет, спрашиваю, — то есть я правильно угадала то, что вы всерьез пришли обсудить ваш с Кассиопеей неудачный роман? — откровенно ерничаю, наблюдая за тем, как Дамблдор осматривает еду.

— Я бы так не сказал. Мне просто ужасно любопытно то, как ей удалось перехватить настоящего, живого и столь молодого высшего дракона, — вновь улыбается он и делает глоток пива, — хм. Весьма недурно. У вас хороший поставщик, — похвалил он пиво а я… я в шоке наблюдала за директором Хогвартса.

— Как вы узнали? — спрашиваю, только чтобы спросить.

— Это было элементарно, Ватсон, — сказал он и, заметив мое удивление, пояснил, — удивлены? Понимаю. Но популярность Конана Дойля и его цикла о Шерлоке Холмсе пришлась на мою молодость, юная мисс, а в Годриковой впадине всегда был очень неплохой книжный магазинчик. Я до сих пор туда заглядываю, кстати, и вам советую. Подборка заграничной литературы особенно хороша, — сказал он с улыбкой, отправив в рот одну из сосисок и сделав новый глоток пива.

— Довольно неожиданная откровенность. Я слышала, что вы не любите распространяться о своем прошлом, — заметила я, пригубив немного светлого из своей кружки.

— Разумеется, — не стал он отрицать этого, — когда твои враги могут все узнать про тебя, просмотрев память того, кому ты доверился, волей-неволей станешь параноиком, — пожал он плечами, — самую чуточку, — показал он пальцами эту самую «чуточку», — а вы… вас прочитать невозможно.

— Ой ли? — иронично хмыкаю, но Дамблдор не обижается.

— Именно. К тому же, я слишком хорошо знаю Кассиопею. Если не переходить черты, то она сама никогда не сделает ничего этакого, — говоря это, он с видимым удовольствием пробует кусок сыра.

— И все же вы не сказали, как узнали о том, кто я есть, — заметила я, сама сьев кусок копченого сыра.

— Сам факт того, что вы появились рядом с Кассиопеей в тот момент, когда она вступила на путь бессмертия натолкнул меня на определенные размышления. К тому же рассказы о том, что то тут, то там видели рыжеволосую красавицу, тоже пошло в копилку фактов, особенно, когда мы с вам познакомились. Ну и как вишенка на торте, ваш магический фон, — пояснил он, прожевав кусочек сыра, — дам совет. Вам нужно научиться его регулировать, — сказав это, он сделал новый глоток.

— Хм. Учту, — говорю, не сводя взгляда с директора, — зачем вы пришли, профессор? — задаю вопрос в лоб, на что тот, вздыхает и ставит недопитую кружку пива.

— Я понимаю вашу настороженность. И принимаю ее. Но хочу, чтобы вы знали, мисс Фьюри, Маргарет. Я не собираюсь играть с Кассиопеей в «темную». И вам опасность не грозит, особенно после того, как благодаря вашим действиям, нам удалось нейтрализовать Барти Крауча-младшего и освободить Аластора Грюма. Я очень вам благодарен за то, что помогли предотвратить надвигающуюся катастрофу, — сказал он, взял кружку и сделал новый глоток.

— Аластор Грюм? Шизоглаз? Он что, был пойман? — отыгрываю удивление.

— Да. Увы. Знаменитая паранойя его не спасла. Он оказался заперт в сундуке Барти Крауча-младшего и нам с Северусом стоило больших усилий вызволить его. Впрочем, он жив и относительно здоров, что не может не радовать, — сказал директор и съел еще одну сосиску.

— Любопытно, — говорю и делаю небольшой глоток пива, — профессор, а как вы с Кассиопеей познакомились? — решила попытать удачу, раз уж Дамблдор сегодня настолько откровенен.

— Хм. Довольно личный вопрос, юная мисс, — ухмыляется он и вздыхает, — это было в 1941-м году, во время Лондонского «Блица». Тогда под бомбы попало несколько семей волшебников, а колдомедики были перегружены, так что пришлось их везти в обычную больницу. Там-то я и увидел ее. Она мастерски провела операцию. Спасла жизнь одному мальчику и сразу приступила к оперированию другого пациента. В тот день она сделала три операции, как я потом узнал, — сказал Дамблдор, откинувшись на стул и прищурившись.

— А что вы там делали? Вы же, насколько я знаю, на тот момент были деканом ГрифФиндора?

— Не только. Еще я был заместителем Армандо Диппета, директора Хогвартса тогда. Правда, неофициально, — сказал он, сьев еще один кусочек сыра с крекером, — пострадавшие были какими-то его родственниками. Сам он был занят, но прислал меня, его зама, для того чтобы я помог, чем смог, — сказал он, сделав глоток кружки, в которой все меньше и меньше оставалось пива и было все больше и больше пены.

— Как-то не верится что Диппет был, ну… — пожимаю плечами, но Дамблдор меня понял.

— Ничего удивительного. Старик имел авторитарные замашки. Да и характер у него был не сахар. Плюс возраст. Триста лет без каких-то дополнительных стимуляторов — не шутки, поверь мне. В общем-то, помощи моей не понадобилось, но я об этом не жалею. Ведь я встретился с Кассиопеей. Она была… удивительна, — мечтательно вздохнул Дамблдор, а я решилась на провокационный вопрос.

— Скажите честно, профессор. Вы любите Кассиопею? — неожиданно для самой себя, задаю вопрос и вижу как расширяются глаза Дамблдора на неожиданный вопрос. Не знаю, что он увидел на моем лице. Возможно, бесконечное любопытство и интерес к жизни наставнице, которые я действительно чувствовала или что-то еще, но он улыбнулся как-то особенно тепло.

— Не важно, люблю ли ее «я». Важно — любит ли «она» меня, — сказал Дамблдор и, встав со своего места, надел фетровую шляпу, которую я изначально не заметила, — мне было очень приятно поболтать с вами, мисс Фьюри. Надеюсь, это войдет у нас в привычку, — сказав это, он, не дожидаясь моей реакции, коснулся полов своей шляпы и… исчез!

Я оглянулась. Все, и персонал, и малочисленные посетители занимались своими делами, словно не перед их глазами кто-то просто испарился! Чудеса какие-то!

— О, Марго! Он что, ушел? А я и не заметил, — подал голос бармен.

— Да, — протянула я, — только что ушел, — кивнула я и только теперь заметила несколько новеньких купюр на столике, — Марта. Убери это, пожалуйста, — попросила официантку, кивнув на стол, и пошла в сторону кабинета, где достала сквозное зеркало. В нем отобразилось задумчивое лицо моей наставницы.

— Ну как вам, Кассиопея? — спрашиваю ее с небольшой ехидицей, но она не реагирует.

— Надеюсь, что он не врал, — вздыхает она и смотрит на меня.

— Почему же он должен врать? — удивленно спрашиваю у Кассиопеи.

— Альбус ловкий манипулятор, с кучей приемов в своем арсенале. Хотя… никогда бы не подумала, что он может опуститься до такого, — задумчиво говорит она.

— Так быть может, он и не врал? — спрашиваю ее, на что Кассиопея смотрит на меня немного затравленным взглядом.

— Я бы очень хотела, чтобы это было так, — печально говорит она и, выдохнув, улыбается, — но согласись. Альбус умеет расположить к себе, — после чего смотрит в сторону, — спасибо Винки. Возвращайся к своим делам Пэгги. А мне пора вправлять мозги младшим Краучам.

— Хорошо, наставница, — кивнула я и спрятала зеркальце. Сев в кресло менеджера, я уставилась в потолок. Странная беседа, что ни говори. Может и вправду мною хотели сманипулировать? Но зачем? Какая у директора цель? Не знаю.

Так ни до чего и не додумавшись, пожимаю про себя плечами, встаю с кресла и спускаюсь в зал. Уже шесть вечера. Начинается долгая ночная смена и мне нужно быть начеку, чтобы и после нее бар продолжал функционировать. А то райончик у нас не такой уж и спокойный. Всякое бывает.

Вхожу в зал. Проверяю бармена, Марту, к которой скоро должны присоединиться еще две официантки, игровой зал и кухню. Вроде как мы ко всему готовы, но… уж больно странное послевкусие было у меня после этой беседы. Я никак не могла понять, чего хотел добиться Дамблдор. Только лишь познакомиться или еще чего-то?

Так ни до чего не додумавшись, оставила бесплодные размышления на потом. Впереди у меня была долгая ночь. И почему-то я была уверена в том, что и Кассиопея прямо сейчас размышляет именно об этом.

— Шеф, тут к вам кто-то по поводу корпоративного заказа! — услышала я голос Марты и пошла в зал. Действительно, дела не ждут. А Дамблдор… а что Дамблдор? Разберусь с ним как-нибудь.

Дело не ждет!

Я летела по ночному небу. Чувство полета — это непередаваемое ощущение воздуха, скользящего по моему телу и крыльям, опьяняло. Небеса, полные звезд, похожи на прекрасный ковер, а облака, над которыми я словно плыву, напоминают мне барашков, что мирно пасутся на лугах.

Кажется, что я никогда не привыкну к этому ощущению. Каждый полёт для меня словно тот самый первый, когда я вырвалась из плена. Особенно теперь, когда я летаю почти что не таясь. Несколько артефактов, усиленных моей же кровью, защищают от любопытных взглядов с земли и из космоса, так что мне нечего волноваться по поводу обнаружения.

Прошел месяц со второго испытания. Дела, что в Хогвартсе, что у меня в жизни идут своим чередом. Особенно, если учесть, что теперь моя «великая тайна» более не только моя.

Март в Британском Мидленде время довольно-таки своеобразное, чем-то похожее на конец октября. Такая же сырость, дожди и, время от времени, легкий холод. Правда в это время уже во всю зеленеет трава и распускаются первые цветы, но природа по прежнему напоминает жителям этих мест, что совсем недавно здесь была зима.

Деревенька Литтл-Хэнглтон располагавшаяся между двумя холмами, не была исключением, вот только имела свою особенность… довольно старое, ещё средневековое кладбище, которое придавала окрестностям нотки потусторонней жути, заставляя местных максимально избегать этого странного и страшного места. На атмосферу так же работало то, что прямо сейчас в этом месте шел сильный ливень с грозой, создавая непроницаемую стену, из падающей с небес, воды.

И конечно же, всё что находилось по соседству с этим кладбищем приобретало довольно-таки своеобразную ауру. Таким местом был возвышавшийся на одном из холмов особняк, когда-то давно принадлежавший семье местных эсквайров. Со стороны он мог показаться заброшенным, однако это было бы заблуждением.

Доказательством этого могло служить то, что прямо сейчас перед главной дверью особняка стоял человек с костылём, который, не особо церемонясь, толкнул дверь и беспрепятственно проник во внутрь. Изнутри особняк выглядел ещё более запущенным, нежели снаружи. Было явно видно, что здесь уже очень давно никто не живёт и, чтобы привести это место в божеский вид, необходимо было привлечь пару десятков уборщиков и несколько ремонтных бригад.

Впрочем, ремонтопригодность данного место меньше всего волновала человека с костылём. Он целенаправленно шел в одном ему ведомом направлении, довольно шустро и, главное, привычно ориентируясь в этом месте с затхлым воздухом, пока наконец не добрался до одной из комнат и не открыл дверь.

— Шшшшшшшшш! — встретило его сердитое шипением, заставив остановиться и чуть поморщится из-за сверкнувшей за окном молнии, осветившей его покрытое шрамами лицо, и, главное довольно необычный глазной протез, постоянно вертящийся туда-сюда, рассматривая запущенную спальню.

— Барти! Мой дорогой слуга! Ты пришел ко мне! — слабое, словно свистящее шипение раздалось из кресла рядом с окном и змея, что мгновение назад готова была напасть на вторженца, мгновенно успокоилась.

— Да, мой лорд, — мужчина опустился на колено перед гомункулом, отложив в сторону свой костыль, — у меня дурные вести!

— Что…что случилось? — сидящее в кресле существо не было похоже на человека… скорее, это был уродливый, искорёженный карлик с серой кожей, красными глазам и с двумя дырками вместо носа. Впрочем, существу хватало сил удерживать в руках волшебную палочку.

— Барти Крауч… он… вырвался из-под Империо! Хвост мертв! — сказал Барти, а лорд Волдеморт встрепенулся… настолько, насколько ему хватило сил.

— Что?! Так… вот… так вот почему его нет уже почти неделю, — задумчиво произнес Волдеморт, — хорошо, что ты пришел… мне нужно… подкрепится… да…

— Слушаюсь, мой лорд, — кивнул Барти и направился к месту, где, насколько он знал, Питер Петтигрю хранил особое зелье, которое поддерживало жизнь Волдеморта в теле гомункула.

— Империо! — вот только стоило ему обернутся, как Волдеморт направил на него палочку и применил заклинание подчинения, — позволь же узнать, мой дорогой последователь, — со слащавой интонацией, за которой можно было уловить бешенство, спросил он Барти, — когда же ты успел предать меня?

— Неделю назад меня избавили от метки, — обернувшись, с остекленевшим взглядом сказал Барти.

— ТЫ ВРЕШЬ! — закричал Волдеморт, а змея заняла атакующую стойку.

— Экспелиармус! — из-за двери неожиданно прилетело заклинание, отбросившее палочку Волдеморта в сторону.

— Сириус! Змея! — закричал женский голос, пустив заклинание по змее и тут словно из ниоткуда появился серебристый клинок ударивший прямо по голове змеи, которая тут же, издав предсмертный хрип, развалилась на куски.

— Нагайна! Нагайна! — Волдеморт в шоке рассматривал то, как его фамильяр буквально исчезает в воздуха, а в комнате, тем временем величественно вошел седобородый старец.

— Ну здравствуй, Том, — сказал он, держа в руках палочку.

— Дамблдор! — прошипел Гомункул.

— В этот раз мы не дадим тебе возродится, — сказал он и посмотрел на стоящего в сторонке Сириуса Блека, которъй приводил в сознание Барти Крауча, — Кассиопея, видимо, была права. И змея так же оказалась крестражем.

— А меч Гриффиндора отличный инструмент для их уничтожения, — весело ухмыльнулся Блек и уставился на зло зыркающего на присутствующих Волдеморта, — тьфу ты! Меня бы тут и одного хватило.

— Не будь слишком самоуверен, Сириус, — немного снисходительно сказал Дамблдор.

— Кто бы говорил! — насмешливо заявил Волдеморт и тут из гомункула начала сочится черная дымка.

— Он сейчас удерет! — закричал Сириус, достав свою палочку, а за ним последовал уже пришедший в себя Барти. Вот только сам Дамблдор от чего-то был не просто спокоен… он словно этого и ждал.

— Зря ты это затеял, Том, — покачал он головой, когда дымка полностью покинула гомункула, достал небольшой инкрустированный золотом и драгоценными камнями ларец, открыв его, произнёс, — fio spiritus servus huic pectoriстань дух рабом этого ларца — после чего дух Волдеморта, который уже почти покинул помещение, внезапно начало затягивать в ларец. Мгновение, и ничего не напоминало о том, что прямо сейчас в этом месте был какой-то там дух.

— Не зря мы потратили столько времени на подготовку, — усмехнулся Сириус, — спасибо, бабушка Касси, — сказав это, он посмотрел в сторону двери, где стояла симпатичная женщина в очках.

— Все хорошо? — спросила она, осматривая присутствующих цепким взглядом.

— Да, Кассиопея, — ответил ей Альбус, кивнув на ларец, — теперь уже он не уйдет, — сказав это, он выдохнул.

Дело было сделано.

В тот день завтрак в Большом зале Хогвартса мало чем отличалось от стандартной трапезы. Как и всегда студенты расположились за столами своих факультетов, обсуждая школьные новости и, конечно же, главную сплетню Хогвартса — Второй этап Турнира трех волшебников. Точнее, вспоминали скорее не само испытание, а то, кого спасали трое из четырёх чемпионов. И если про Седрика Диггори с Чжоу Чанг и так все знали, а Крам со спасённой им девушкой из Хогвартса лишь вместе открывали Святочный бал, то вот второго Хогвартского чемпиона и его избранницу все никак не хотели оставить в покое.

— Когда же они успокоятся, — пробурчала Гермиона, уставившись в толстенный талмуд и стараясь абстрагироваться от щепоток вокруг нее и Гарри.

— Прости, Миона. Это все из-за меня, — смутился Гарри, которому было не очень хорошо от того, что Гермиона оказалась объектом сплетен. Они не делали секрет из того, что начали встречаться, но от чего-то именно после второго этапа об этом заговорили всерьёз.

— Причем тут ты? — пробурчала Гермиона и бросила взгляд на Слизеринский стол, за которым над чем-то очень активно смеялся Малфой и группа его подпевал. И что самое обидное, смеялись они, не сводя взгляда с нее и Гарри!

— Я всегда причем, как любит говорить Марго, — с кривой самоироничной усмешкой заметил Гарри и не успела Гермиона ответить, как над ними раздался совиный крик!

— Ух ты, почта! — громко обрадовался сидящий неподалёку Симус Финнеган и стал быстро развязывать тесёмки довольно объёмной бандероли.

— Смотри… интересно… не может быть! — со всех сторон начали раздаваться голоса читающих утренний выпуск Ежедневного пророка студентов, а на их лицах стало провялятся удивление и… странные взгляды в сторону Гарри и… Малфоя?

— Какого пикси здесь происходит? — спросила Гермиона саму себя и как-только ее сова приземлилась, сразу же выхватило газету и… — Гарри!

— Что? — спросил он и тоже уставился на газету, — Сириус?! — приглушённо и хрипло воскликнул Гарри наблюдая за немного потрёпанным, но живым и здоровым Сириусом Блэком, который с удовольствием позировал для фотографа. Прямо под названием газеты крупными буквами был выбит заголовок: «Неожиданный поворот!»

— Так Блэк, что не виновен? — спросил громко Дин Томас, который стоял за спиной у Симуса и тоже читал статью, — а чего он столько времени скрывался?

— Вот, видишь, — Симус указал пальцем на колдографию, на которой неряшливый с виду толстячок с закованными наручниками испуганно смотрел в объектив, — тут написано, что настоящим предателем был Питтер Петтигрю и именно он в свое время сдал Поттеров Сам-знаешь-кому. Сегодня проведут внеочередное заседание Визенгамота, где будет повторно заслушано дело Сириуса Блека, — прочитал Финнеган, а Гарри с Гермионой переглянулись.

— Что-то явно случилось, — произнёс Гарри и тут заметил, как Малфой встал из-за стола и быстрым шагом направился на выход.

— Определенно, — кивнула Гермиона, увидев как Малфой скрылся за дверью.

А тем временем, в Чайном пакетике Розы Ли, в отдельном кабинете сидели два чрезвычайно могущественных волшебника. И, если седобородого старца, Альбуса Дамблдора знали все, то вот красивую женщину, сидящую перед ним и с удовольствием пьющую цейлонский чай, узнали бы очень и очень немногие.

— Все прошло даже лучше, чем я думала, — красивая женщина, одетая по моде прошлого века, с квадратными, явно артефактными очками на лице, наслаждалась утренним чаем.

— Да… согласен, Кассиопея, — тяжело вздохнул Альбус, — но увы, это только начало. Ты сама знаешь, что у Тома много сторонников. Мы не можем забывать об этом. И мы могли бы…

— Да-да… ты уже предлагал потянуть время и все же дать Волдеморту возродиться, чтобы повязать всех пожирателей разом, — со скучающим тоном сказал она, — это слишком большой риск, Альбус. Я не могла рисковать своим правнуком, как и всеми моими родными, — сказала она, на что Альбус кивнул, принимая ее точку зрения,

— С учётом того, что ты можешь избавить Гарри от крестража, это действительно было бы слишком опасным, — тяжело вздохнул Альбус.

В принципе, схватить тёмного лорда можно было прямо в тот самый день, когда благодаря инициативе Маргарет Фьюри от метки был освобождён Барти Крауч-младший и который, в конечном итоге, перешел на их сторону. Но Кассиопея, да и сам Альбус, пришли к выводу, что им не стоит пороть горячку. Установив следящие чары вокруг поместья Реддлов они приступили к подготовке, результатом чего стал довольно неплохой план по ликвидации змеи и захвату либо гомункула, либо духа Волдеморта. Учтены были оба варианта.

— Кстати, надеюсь, что ты не собираешь выкидывать каких-то фокусов, Альбус? — с легкой угрозой спросила она у Дамблдора.

— О чем это ты? — то ли сделал вид, то ли действительно не понял Дамблдор.

— Ты же ничего не планируешь провернуть во время суда? — спросила Кассиопея, не сводя взгляд с Альбуса.

— Мне незачем это делать, — Дамблдор не обратил внимание на угрозу, спокойно поедая изумительный по вкусовым качествам крембо, — сегодня Сириус Блэк вернёт себе статус и имя. А пожиратели… для борьбы с ними хватит и правильного человека на министерском кресле, — сказал он, откусив от крембо, не обращая внимания на пристальный взгляд Кассиопеи.

— И кого же ты присмотрел? — немного успокоившись, спросила Кассиопея, вернувшись к своему чаю.

— Увидишь, — многозначительно улыбнулся он Кассиопее, а артефактные очки на его лице сверкнули, — поверь, тебе понравится. Да, кстати… а где Марго? Я немного удивился, что она не присоединилась к нам во время ночного рейда.

— Она страховала нас с внешней стороны, готовая вмешаться, если бы что-то пошло не так. А когда ты поймал Тома, я просто попросила ее вернутся в Блэк-хаус с помощью телефона, — сказав это, Кассиопея достала довольно компактный с виду мобильник черного цвета.

— Хм… маглы уже настолько продвинулись? — лицо Дамблдора стало задумчивым, — но, насколько я знаю, это довольно дорогое… устройство, — с интересом спросил Альбус.

— Да. Но не для меня, — немного задрав нос, ответила Кассиопея, — впрочем, думаю, ещё несколько лет и рынок заполонят дешевые и качественные модели. Предшественники этого малыша, — она чуть подкинула телефон в руке, — весили 3–4 фунта, не меньше.

— А ведь даже у нас сквозные зеркала используются крайне ограниченно, — с досадой заметил Альбус.

— Увы или к счастью, но мир меняется, Альбус, — спрятав квадратный мобильник черного цвета с логотипом NOKIA в сумочку, Кассиопея взяла один из бисквитов.

— А наши чистокровные до сих пор кичатся мнимым могуществом, — тяжело вздохнул Альбус и сделал глоток чая.

— Альбус, ну сколько можно? — с печалью в голосе спросила Кассиопея, — сколько раз я просила тебя не зацикливаться на этом? Мир поменяется вне зависимости от того, поспособствуешь ты этому или нет. Может быть медленнее, чем ты бы хотел, но…

— Но? Что но, Касси? — прервал ее Альбус, отставив в сторону чашку и посмотрев на нее усталым взглядом.

— Ты всегда можешь пойти путем нашего учителя, — сказала она, а Дамблдор, чуть помедлив, посмотрел прямо на противоположную стену.

— Философский камень? — криво усмехнулся Альбус, — ты же знаешь мое отношение к бессмертию?

— Да, знаю. Но если ты хочешь увидеть новый мир, который наступит завтра… одной жизни будет недостаточно. И ты это знаешь, — сказав это, Кассиопея встала со своего места, — мне пора. Марго собирается слетать в Норвегию, хочет посмотреть тамошние фьорды и зовет меня с собой. Да и тебе, насколько мне знакомы процедуры, уже нужно быть в Визенгамоте, — Кассипея посмотрела на продолжающего молчать Альбуса и подошла к двери. Но стоило ей коснутся ее, как сзади раздался голос Дамблдора.

— Скажи… Касси… а ты этого хочешь? — спросил он с усталым и напряжённым голосом, а Кассиопея, обернувшись, печально улыбнулось.

— Важно не то, хочу ли я этого … важно лишь то, готов ли к этому ты, — сказала Кассиопея и… исчезла, явно воспользовавшись порт-ключем. А Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор бросил взгляд на богато инкрустированную шкатулку, все это время стоящую на столе между ним и Кассиопеей.

— Сириус? Сириус, ты здесь? — Перешагнув порог дома на площади Гриммо, я осмотрелась. Все так же мрачненько и уныленько. Ну хотя бы чисто, а не так, как было еще совсем недавно!

Что я тут забыла? После довольно неплохих выходных в Норвегии в честь промежуточной победы над Волдемортом (и не надо мне ля-ля, что я дракон и мне не ведома усталость! У меня нервы, вообще-то!), Кассиопея решила, что наше следующее занятие будет в этом доме и позвала сюда. А я, как прилежная ученица, пришла даже чуть раньше оговорённого срока, из-за чего ощущала себя жутко важной и дохрена ответственной молодой особой.

— Приветствую вас в доме семьи Блэк, госпожа, — старый Кричер материализовался передо мной, словно чертик из табакерки, из-за чего я немного испугалась.

— Где хозяин? — постаравшись принять серьёзный и величественный вид, задаю вопрос эльфу.

— Хозяин Сириус дома, госпожа. Кричер позовет хозяина Сириуса, — сказав это, эльф исчез, а я… хм… мне кажется, или этот старый сморчок как-то слишком уважительно отнёсся к Сириусу?

— Пегги? Ты здесь? — голос Сириуса вырвал меня из несвоевременных мыслей и я посмотрела в сторону лестницы, а там…

— Е-бушки воробушки! — То что появилось передо мной было… немного неожиданным. Передо мной стоял Сириус. Сильно помолодевший и полный жизни Сириус. Нет, он и так был красавчиком, но теперь…

— Ну как? Нравится результат? — Кассиопея вышла из гостиной на первом этаже, с рассматривая мою удивлённую моську с ехидной улыбочкой.

— Это как вы его… так? — я же и не пыталась скрыть то, насколько удивлена тем, что вижу. Сам же Сириус от такого внимания… смутился?

— В честь официального оправдания, я решила наконец-то заняться здоровьем своего внука, — пояснила она, — зелье было рассчитано давно, но сварила я его сегодня.

— Что за зелье? — с интересом спрашиваю с интересом, пытаясь понять, похож ли Сириус на молодого Олдмана или нет? Впрочем, вердикт был вполне однозначен… «НЕТ!». Он был гораздо… ГОРАЗДО лучше!

— Слезы феникса, вперемешку с янтарным порошком, концентратом красной ртути и еще два десятка ингредиентов. И даже отсутствие одного из них превратит чудесное зелье в страшную отраву, — довольная собой заметила Кассипея.

— Наставница, вы не перестаёте меня удивлять, — говорю, продолжая рассматривать красавчика Сириуса оценивающим взглядом опытной ценительницы мужских типажей.

— Эм… Пегги, ты чего? — наследничек же Древнейшего и Благороднейшего Рода Блэк прибывал в некотором недоумении от произошедшей с ним метаморфозы… а, нет! Скорее, от моего чисто «исследовательского» интереса к его персоне.

— Хм… а кубики там есть? — спрашиваю так, показываю пальчиком на живот, словно передо мной не человек, а очередное наглядное пособие по анатомии.

— Да все у него есть. Хочешь, еще и штаны снимет? — явно специально подыгрывает мне наставница у которой на редкость хорошее настроение.

— Бабушка! — возмущённо кричит Сириус, медленно пятясь назад.

— Не позволю! — истошно кричит портрет Вальбурги, — никакого разврата в моем доме! — из-за ее крика у всех, видимо, заложило уши. И когда же ее успели расколдовать? Помнится, на картине постоянно висело Силенцио, нет?

— Вальби, не будь ханжой! — наставница, похоже решила немного поиздеваться над портретом старой соперницы, — о любовных похождениях мальчика не знает только глухой.

— Это не значит, что я согласен с подобного рода домогательствами! — сказал Сириус, явно взяв себя в руки. Потому, что уж больно хитрым стало выражение его лица.

— Эх, ну вот! Такой облом! А я на бесплатный стриптиз рассчитывала, — делано вздыхаю, но тут же становлюсь серьёзнее под насмешливым взглядом наставницы.

— Какой не по годам развитый ребенок, — качает она головой, — может однажды и сходим, — говорит она как бы в никуда, и тут уже я, если честно, немножечко теряюсь. В смысле, сходим? — но вообще, я позвала тебя не только из-за Сириуса, — переходит наставница на серьёзный тон, — пойдем в гостиную.

Уже устроившись в гостиной и наслаждаясь довольно-таки неплохим чаем, я краем глаза наблюдаю за Сириусом. Что же, во всяком случае, теперь понятно, от чего по нему сохла значительная часть женского комьюнити поттероманок в моей прошлой жизни.

— Итак, дети. Вот какая у нас ситуация на данный момент, — Кассиопея не стала садится. Вообще, я давно заметила привычку наставницы ходить во время долгих разговоров, — Томас Реддл сейчас находится под надзором Альбуса и вряд ли сможет сбежать. Кроме того, я сама так же контролирую состояние духа, — сказав это, наставница показала нам довольно симпатичный браслет на своей правой руке, на котором было несколько белых полудрагоценных камней, — если что, камни на браслете почернеют, — пояснила она, — однако игра еще не окончена. К сожалению, у нас пока еще есть некоторые проблемы.

— Вы имеете ввиду крестражи? — спрашиваю, любуясь милым фарфоровым сервисом, в уме прикидывая его цену в обычных, не магических деньгах.

— Именно, Марго. Именно, — кивнула Кассипея и, достав палочку, материализовала из воздуха доску с уже начерченной схемой, — после мозгового штурма с Альбусом, мы пришли к выводу что крестражей было сделано суммарно от пяти до семи штук. Змея и дневник уже уничтожены. Медальон Слизерина у нас. Остались чаша Хельги Хаффлпаф и диадема Кандиды Когтевран. Кроме того, Альбус полагает и я с ним согласна, что есть как минимум еще один крестраж, однако что это, мы пока еще не определились, — наставница говорила, в основном обращаясь к Сириусу, а я попивала прекрасный Эрл Грей и, слушая ее в пол-уха, продолжала размышлять.

После недолгого раздумья, мы с Кассиопеей решили, что более никому не будем открывать мою «большую» тайну. Так что нынешняя лекция, как и «мозговые штурмы» наставницы с Дамблдором (Хи-хи! Она хоть это и отрицает, но «крестражи» всего лишь благовидный повод для свиданок! Уж я-то точно знаю!) имела целью «легализации» тех знаний, что достались ей от меня. Именно поэтому она не упомянула Кольцо Гонтов, о котором уже знала от меня. В то же время, благодаря поимке Темного Лорда, у нас появилось пространство для маневра, так что можно было не спешить с поиском, а тщательно все распланировать.

И, знаете, я даже рада, что не особо засветилась в тот день. Всю работу выполнила Кассиопея с Дамблдором, Сириусом и Барти-младшим, а я сидела себе на соседнем холме и ждала вызова, который, слава Мерлину, так и не случился. Так что себя-то как минимум я могла поздравить… проблема с Волдемортом была решена на 70 % и теперь можно было начать планировать свою последующую жизнь. А планов… ммм… у меня было настоящее громадьЁ!

— Бух-бух-бух! — вот только стоило мне хотя бы подумать об этом, как кто-то неожиданно заколотил в дверь. Ситуация тем более неожиданная, учитывая то, что дом на Гриммо был скрыт от посторонних, и чтобы банально быть способным добраться до двери, нужно быть хоть немного «своим». Как минимум по крови.

— Мы кого-то ждем? — спрашиваю, переводя взгляд с Кассиопеи, на Сириуса.

— Нет, — достав палочку, Сириус явно приготовился к бою.

— Спокойно! — Кассиопея остановила Сириуса, — не забывай, тебе пока нельзя колдовать. Хотя бы пару дней, — напомнила она ему, на что Блек закатил глаза, но палочку убрал.

— Кричер! — позвала Кассиопея, — кто стучится в дверь?

— Хозяйка Кассиопея, — домовик казался от чего-то каким-то пришибленным, — это…

На пороге Дома на Площади Гриммо стояла фигура, завёрнутая в плащ. На улице уже были сумерки и фигура, судя по бархатным перчаткам зеленого цвета на руках, явно принадлежащая женщине, обретала в них некую магическую таинственность. Этому так же способствовал несколько золотистых прядей, выбивающиеся из-под капюшона и тусклый свет уличных фонарей.

Фигура стояла на пороге дома номер 13 и ждала, пока ей откроют. Со стороны было сложно понять, кто же оказался настолько «близок» к этому «дому с характером», что оказался способен преодолеть защитные барьеры, вот только даже так, она обязана была получить разрешение на проход. В конце концов она уже давно была не Блек и чтобы пересечь порог родительского дома была обязана получить на то дозволение.

Но вот, словно нехотя, замок на двери щелкает и она открывается во внутрь прихожей и фигура, чуть замявшись, неуверенно достаёт волшебную палочку и, немного опасливо, пересекает порог дома. Стоит ей войти во внутрь, как дверь за ее спиной захлопывается, а сама она, уже отрезанная от внешнего мира, скидывает с себя капюшон, являя миру еще не старую белокурую женщину с идеальными чертами лица и голубыми глазами.

— Тетушка Вальбурга? Кричер? Сириус? — зовет она с опаской, медленно перемещаясь по коридору, держа в руках палочку и готовая… ко всякому.

— Нарси? Нарси, девочка моя, это ты? — подает голос портрет, а блондинка выдыхает с явным облегчением.

— Да, тетушка. Это я, — отвечает она и уже более уверенно направляется к портрету, — добрый вечер.

— Здравствуй, дорогая. Какая же ты красивая, милая моя Нарцисса, — умилилась нарисованная Вальбурга, — но позволь, ты ни разу не приходила в этот дом! Нельзя забывать о своей крови, дорогая! — мягко пожурила ее Вальбурга, вот только Нарси, она же Нарцисса, на эту сентенцию лишь криво усмехнулась и покачала головой.

— Потому что как бы я не старалась, но все эти годы Кричер не открывал мне двери. Он же выполнял ваш последний приказ, я права? — спросила она у портрета, а у Вальбурги забегали глаза, — вот только теперь у дома новый хозяин, который отменил этот запрет. Это Сириус, да?

— Я… эм… ем… — Вальбурга не была способна произнести ни слова.

— Вам запретили говорить, тетушка, я права? — кивнула Нарцисса сама себе, — ясно. Ну и где блудный сын Древнейшего и Благороднейшего Рода Блек?

— Ты звала, меня, Нарцисса? — с нехарактерным для него достоинством потомственного аристократа из гостиной на первом этаже размеренной походкой вышел Сириус Блек собственной персоной.

— Да, звала, — сказала она, внимательно осмотрев своего кузена, — хм… я так понимаю, что ты оставил свои предубеждения о темной магии? — с кривой усмешкой спросила она, — бабушка Касси, это же ваших рук дело? — не дав Сириусу ответить, как бы в никуда крикнула Нарцисса.

— Я всегда знала, что ты умная девочка, — Кассипея вышла из той же гостиной, что и Сириус и… — ого, не знала, что ты настолько по мне скучала? — чуть не была сбита с ног оказавшейся прямо рядом с ней и обнявшей ее Нарциссой.

— Я знала, — пробормотала Нарцисса, прижимаясь к удивлённой Кассиопее, — я знала, что это ты! — теперь уже громко, с текущими из глаз слезами, заявила она, — Оправдание Сириуса… Все странности последних месяцев! Это все ты, бабушка! — с явным восторгом в голосе заявила она.

— Странности последних месяцев? — удивился Сириус и переглянулся с Кассиопеей.

— Расскажи все, Нарси. Все, без утайки, — сказала Кассиопея, под ручку проводив все еще плачущую от счастья Нарциссу в гостиную.

Рассказ Нарциссы Малфой о текущем положении дел в верхах магического мира я слушала под мантией-невидимкой, нашедшейся в закромах у Блэков. Я не имела никакого желания светиться перед посторонним человеком и Кассиопея с Сириусом полностью поддержали меня в этом. Так что теперь я старалась свести к минимуму звуки, которые могли меня выдать. Тем более, что рассказ младшей из трех сестер Блэк оказался весьма занимательным.

Оказалось, что последние пол года ее дорогой супруг (своего Люцика она любила, несмотря на то, что брак был договорным) постоянно страдал от метки. Причем это был не обычный призыв Темного Лорда, а постоянный, никак не затухающий зуд, который можно было снять только с помощью обезболивающего, приготовленного по семейному блэковскому рецепту. Правда, постоянно принимать его не рекомендовалось, так что большую часть времени Люциус Малфой «героически» терпел, не понимая, какого драккла происходит с «милордом».

— Он, конечно, старался не подавать виду, — сказала она, выпив чашку чая с успокоительным, — но вы же понимаете, дело не в зудящей руке. Он знал, что Лорд может вернутся и боялся этого.

— Моральные терзания и страх, порой, гораздо хуже настоящей боли, — глубокомысленно сказала Кассиопея, поглаживая Нарциссу по плечу словно маленького ребенка.

— Именно. Но вдруг, пару недель назад все прекратилось. Просто раз и метка вернулась к своему прежнему состоянию, — сказала она, промокнув слезы на щеках батистовым платочком и ощутимо успокоившись, — а через день прошло заседание Визенгамота по оправданию Сириуса. Дядюшка Орион не верил в совпадения. И нам говорил, чтобы мы думали головой. Так что я просто сопоставила факты и решила попробовать войти в дом. Ведь если Сириус оправдан, то значит у дома сменился хозяин и старые распоряжение теперь недействительны, — сказала она, на что Кассиопея вздохнула.

— А муженек-то твой знает? — с прищуром спросил Сириус, который все это время слушал Нарциссу с некой насторожённостью.

— Нет. Ни он, ни Драко. Хотя, именно письма Драко о странном поведении Гарри Поттера и том, что мальчик перестал носить сэконд-хэнд заставили меня насторожится по твоему поводу. У мальчика явно появился кто-то, кто о нем стал заботиться, — пояснила Нарцисса, на что Сириус поджал губы.

Ну да, с подачи бабушки Касси Гарри теперь был одет с иголочки, да и учиться стал не просто хорошо, а очень хорошо (а это уже «дурное» влияние Гермионы). Я сама водила его по брендовым бутикам, подбирая имидж, и вполне гордилась проделанной работой. Вот только не учла одного глазастого Слизеринца, который мало того, что сам по себе был не очень приятным парнем, так еще и оказался маменьким сыночком… хотя, не могу сказать, что это так уж плохо… или же нет?

— Интересно, и сколько же чистокровных сопоставило факты друг с другом? — в никуда спросила Кассиопея.

— Не волнуйтесь, бабушка, — Нарцисса улыбалась, — я просто знаю вас и Сириуса. И понимала, что искать, в отличии от других. Даже Люциус не догадался о том, что это ваших рук дело. Он же у меня немножечко… сноб, — виновато пожала плечами Нарцисса, — ему и в голову не может придти, что маглолюбка Кассиопея Блек способна на нечто… удивительное. Впрочем, как и мой мальчик.

— Так чего же ты так скверно воспитала своего сына, а? — вполне резонно спросил Сириус, — Гарри мне все уши прожужжал о его похождениях.

— Кто бы говорил, человек разбивший сердце собственной матери! — сразу же ощетинилась Нарцисса.

— Сириус! Нарси! Не здесь и не сейчас, — сразу же прекратила намечающуюся потасовку Кассиопея, — и да, Сириус. Оставь нас на пару минут. Я бы хотела кое-что спросить у Нарси… без мужских ушей, — попросила она Сириуса, на что тот хоть и закатил глаза, но просьбу Кассиопеи выполнил. Да и я, заметив слабый кивок в сторону двери, тоже покинула комнату.

— Нарси всегда была общей любимицей, — сказал Сириус, который устроился у входа в курительную комнату, наложив звукоизолирующее заклинание, — Вне зависимости от того, кто каких идей придерживался, маленькую «принцессу Блэк» любили все, — пожал он плечами и достал из кармана пачку сигарет.

— Ты думаешь, что наставница хочет добиться у нее чего-то конкретного? — спрашиваю, гипнотизируя пачку Winstona. Закурить или нет?

— Все возможно, — сказав это, он заметил мой взгляд и, хмыкнув, протянул мне пачку, из которой я с благодарным кивком вытащила сигаретку, — пошли, — кивнул он на комнату и мы вошли в курительную, совмещённую с биллиардной, — закуривай, — сказал он и поднес ко мне палочку с зажжённым пламенем, на что я хмыкнула и дыхнула небольшой струйкой пламени на кончик сигареты, после чего с удовольствием затянулась. А ведь точно, я же в последний раз курила прямо перед тем как… тогосики… повстречала трак-куна!

— Курение — зло! — выпустив струйку дыма, глубокомысленно сообщила я, на что Сириус хмыкнул.

— Чего я только не видел. Но курящего дракона… — насмешливо сообщил он и тоже затянулся.

— Наслаждайся зрелищем, пока я добрая, — криво усмехнувшись, выпускаю дым колечком.

— Круто! А если так? — говорит он и, затянушись, повторяет колечко… а, нет! Он как-то умудряется выдохнуть дым в форме сердца, после чего протыкает его довольно плотной массой дыма, словно стрелой.

— Неплохо. Это чары или трансфигурация? — светски интересуюсь, демонстрируя, словно вижу такие фокусы по сто раз на дню.

— Всего понемногу, сестренка, — ухмыляется он и затягивается.

Так и продолжается наш перекур, пока Кричер не сообщает нам о том, что Нарцисса уже ушла и Кассиопея ждет нас на первом этаже.

— Надо было приказать Кричеру, чтобы он заколотил дверь в курительную, — недовольно бурчит Кассиопея, видимо, учуяв запах табака, — еще и Марго на эту отраву подсадил!

— Эй! Она, так-то, явно не новичок, — недовольно заявляет Сириус, одновременно кидая очищающие заклинания на меня и на себя, чтобы избавится от запаха сигарет.

— Мне плевать, кто и как! Чтобы никакого сигаретного запаха в доме, кроме курительной, ясно вам?! — недовольно отчитывает она нас, а мы с Сириусом, изобразив глубочайшее раскаяние, хором отвечаем.

— Да, бабушка Касси! — по мне так прозвучало очень даже искренне, вот только судя по недовольному лицу наставницы, она нам не поверила ни на грош.

— А все же, до чего вы договорились с Нарциссой? — спрашивает Сириус, а Кассиопея, покачав головой, все же начинает говорить.

— Обет я с нее взяла, так что не волнуйтесь. Да и она сама не хочет сильно распространятся о нас и наших делах. Понимает, что лучше иметь запасной вариант на всякий случай.

— Запасной вариант? Я думала, она своего мужа любит? — спрашиваю Кассиопею, на что та кивает.

— Любить то любит, но она прекрасно понимает, что та компашка, в которой состоит Люциус, может в любой момент выкинуть какой-нибудь фортель. Или вам кажется, что только Малфой из бывших УПС-ов мутит воду? — задает наставница, в общем-то, риторический вопрос, — просто сейчас, он самая большая и громкая жаба на болоте. Только на этом болоте хватает и других тварей. В том числе и очень опасных.

— Всегда любил образные сравнения, — иронично сообщает Сириус и плюхается на свое кресло, — чего же хочет «принцесса Блэк»?

— Просто поддержки рода, из которого она происходит. Сам понимаешь, все эти годы она была одна. И теперь, поскольку у Блэков вновь появился глава семьи… — Кассиопея недоговаривает, а меня пробивает на дурное «хи-хи». Уж очень несчастным оказывает рожа Сириуса.

— Так я и знал! Стоило сунуть морду из поместья, как сразу же набежали дорогие родственнички! — простонал он, явно играя на публику, — ни минуты нельзя расслабляться! — изрек он пафосно и следующие пол часа, мы с Кассиопеей, терпеливо и не без удовольствия, попивая чай с бренди, смотрели театр одного актера.

Деревенька Литтл-Хэнглтон мне не нравится.

Да, я знаю, что местные, в целом, не виноваты, что у сельского кладбища такая дурная репутация, не говоря уже о том, что и дом эсквайров Реддлов, что пустует уже которое десятилетие, не добавляет этому месту жизни и красок. Что в прошлое посещение, что прямо сейчас, мне хочется по быстренькому закончить всю нашу работу здесь и слинять. И это несмотря на солнечную погоду, что вообще-то, редкость для марта.

Однако сегодня был явно не тот, день, когда можно было бы смастрячить что-нибудь по быстренькому и удрать. Ведь наша великолепная троица в лице меня, Кассиопеи и Дамблдора стояли у покосившейся от времени хижины и готовились ни много ни мало, захапать Кольцо Певереллов. Ну, это я, да наставница точно знаем, что колечко тут. А вот Дамблдор только предполагает.

— Миленький домик, — усмехаюсь, рассматривая полуразвалившийся коттедж, который стал пристанищем последних Гонтов.

— Когда-то на этом месте было прекрасное поместье, выстроенное в стиле барокко, но увы, из-за слишком сильных близкородственных браков, род выродился, — с сочувствием, правда, не могу сказать, насколько искренним, просветил меня Дамблдор.

— Что ты чувствуешь, Пегги? — спросила меня наставница, а я, сосредоточившись, начала рассматривать дом магическим зрением.

— Много защитных чар. Пара артефактов, не знаю, правда, сигнальные, защитные или какие еще. А еще… внутри что-то странное, — говорю и смотрю на Кассиопею.

— Растёшь прямо на глазах, — похвалила меня наставница, — раньше ты не смогла бы распознать эти чары. Хвалю, — сказав это, она посмотрела на Дамблдора, — будем ломать?

— Если вы не против, то я могла бы… — решила предложить им быстрое решение проблемы.

— Это может разрушить крестраж, Пегги, — качает головой Кассиопея.

— Не очень в этом уверен, Кассиопея, — сказал Дамблдор, а очки блеснули от лучей солнца, — впрочем, что так, что этак, но мы должны его достать. В методах мы не ограничены, — философски изрек директор.

— Хм… — задумалась Кассиопея и посмотрела на меня, — нет. Давай все же распутаем этот клубок с заклинаниями. К тому же, я обещала мастер-класс по чарам, так что не подведи меня, Альбус, — сказала она, а Дамблдор… Мордред побери! Не уж-то Дамблдор даже немного приосанился от оказанной ему чести? Хи-хи! Наставница, а вы та еще… кхм… роковая женщина!

— Что же, если в обучающих целях, то можно, — кивнул профессор и, достал палочку.

Следующие минут пятнадцать я наблюдала за кропотливой и трудоёмкой работой двух мастеров. Основную нагрузку взял на себя Дамблдор, а Кассиопея активно использовала самые разные деактивирующие зелья там, где простым снятием чар явно было не обойтись. Сколько сил мы с ней угробили когда их готовили? Страшно вспоминать! Правда, готовила в основном Кассиопея, я же должна была внимательно смотреть магическим зрением и анализировать происходящие процессы в котле.

Вот и сейчас я именно, что видела чары и то, как они взаимодействуют между собой. В теории (Кассиопея уверена на 90 % процентов), подобное «наблюдение» даст мне возможность колдовать даже без слов и формул, основываясь на одном лишь понимании тех или иных заклинаний. Все же, магическое существо (то есть, великолепная я!) гораздо тоньше чувствует магию, чем волшебник-человек. Но мы пока ещё этого не пробовали.

— Кажется, всё, — неуверенно произнесла наставница, убрав в сумку с расширенным пространством очередной пузырёк с зельем.

— Внешняя часть — всё, — кивнул Дамблдор, но палочку не убрал, — теперь посмотрим, что там внутри, — сказав это, он осторожно толкнул хлипкую дверь и, послав парочку проверочных заклятий пересёк порог дома, — можете заходить, — сказал он и мы с Кассиопеей вошли во внутрь.

Внутреннее убранство коттеджа, если его можно было так назвать, было ещё более убогим, чем внешнее. Вот только несмотря на это, я вдруг очень четко ощутила, что это место очень сильно напоминает вполне себе шаблонный коридор с лазерными сенсорами из второсортных боевичков. Во всяком случае магическое зрение позволяло мне видеть все эти линии и плетения, которые составляли какую-то бессистемную мешанину. Наверное, именно из-за этого мы довольно-таки легко, совершенно не касаясь этих «лазеров», пересекли прихожую и вошли в гостиную.

— Вот и наша цель, — произнесла Кассиопея, когда мы пересекли порог двери. Гостиная была почти что пуста, за исключением стоящего посередине стола, на котором стоял сундучок, — что ты видишь, Пегги?

— Там дикое нагромождение чар. Как будто сделано по принципу: наколдую я побольше, авось рванет! — пожимаю плечами, на что Дамблдор усмехается.

— Со стороны это может показаться действительно так, мисс Фьюри, — говорит он, сверкнув своими очками (явно артефактные, клык даю! У Кассиопеи, если что, такие же!), — однако мне знаком этот тип защиты, — сказав это, Дамблдор направил на шкатулку палочку и…

— Ничего себе! — не удерживаю изумление, потому что все это плетение мгновенно исчезает!

— Просто нужно найти правильную нить, — говорит он, хитро улыбаясь, — и оно всё само распутается!

— Ты всегда был хорош в разного рода головоломках, — делает комплимент Кассиопея, с легким прищуром и кривой ухмылкой наблюдая за Альбусом.

— Польщён твоей оценкой, — кивает директор, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть что-то вроде… целуйтесь уже! — однако… момент истины, — немного пафосно изрекает он и, достав из кармана какую-то… куклу? … кладет её на стол.

— С годами ты явно стал осторожнее… стареешь что-ли? — ехидно заметила наставница, рассматривая самую обычную деревянную марионетку.

— Я всё же профессор Хогвартса, — с назидательным тоном заметил Дамблдор, — что же я за профессор, если буду показывать молодёжи плохой пример? — ухмыльнулся он Кассиопее и… если бы я не была мастером в таких пикировках, то ни за что бы не поняла, что троллят не меня, а наставницу.

Впрочем, ответа он не дождался. Сразу же взмахнув палочкой и проговорив какую-то не очень понятную формулу на латыни (увы, но она мне никогда не давалась. Заклинания смогла запомнить и то хлеб) Дамблдор отошел от стола. Тем временем, марионетка встала на ноги и довольно твёрдой походкой подошла к сундучку и, коснувшись его…

— Мордред! — выругалась я, потому что марионетка сгорела. От нее осталась лишь горстка пепла.

— Первый, — ни чуть не удивившись, Дамблдор достал из кармана ещё одну марионетку и повторил процедуру. В этот раз сундучок открылся и…

— Мерлин и Моргана! — теперь уже не выдержала наставница, а я (в мыслях конечно) вспомнила Большой Петровский загиб! Что вспомнил Дамблдор, я не знала, но судя по его застывшему лицу, ничего цензурного.

Ведь в ветхом с виду, но крепком сундучке, изнутри покрытом зелёным бархатом…

День в особняке на улице Гримо начался довольно стандартно. С утра хозяин дома, наследник Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэк успел проснуться, помыться, поцапаться с портретом матери, позавтракать под причитания старого домовика (хотя, гораздо менее желчных, чем раньше), еще раз поцапаться с «дорогой» маман, разобрать корреспонденцию и даже потренироваться. В основном, в огненных заклинаниях, потому что нежданно-негаданно легализованному Сириусу Блэку стали все активнее прислать письма, пропитанные зельями принуждения.

Лондон с высоты птичьего полета — зрелище занимательное. Особенно вечером, когда городские службы врубают освещение и город превращается в одну большую рождественскую ёлку. Особенно хорошо этот городок смотрится с крыши Post Office Tower, самого высокого здания Лондона на данный момент. А еще это место удобно тем, что после теракта в 1971 году ее смотровую площадку и ресторан закрыли для публики. Так что мне ничто не мешает приходить сюда, когда я хочу побыть одна.

Вдохнув свежий апрельский воздух, я смотрю на огни этого большого города, сидя на краю смотровой площадки, болтая ногами на высоте 189 метров, а в ушах звучат песни AC/DC. Не говоря уже о том, что в руках у меня корзинка с ОЧЕНЬ острыми крылышками из кухни моего бара, сделанные по особому рецепту нанятого недавно повара-индуса. И да, в прошлой жизни я бы ни за что не осмелилась на подобный трюк, но сейчас мне пофиг. Дракон я или как?

Впрочем, кроме банального приятного времяпровождения, мне было о чем подумать. Посещение дома Блеков «сиятельным» Люциусом Малфоем оказалось серьёзнейшим испытанием для нашей весёлой троицы. Не в плане того, что с ним было трудно вести переговоры. Да, он та еще задница, но все-таки это он пришел к нам, а не мы к нему. Не говоря о том, что я как всегда стояла в сторонке и просто слушала этот весьма занимательный разговор. Нет, нам всем троим было очень сложно, просто невыносимо НЕ ЗАРЖАТЬ!

Серьёзно, стоило этому павлину войти в дом, как я ощутила, что от его недовольной мины мне хочется глупо захихикать! А уж когда он начал говорить… Мерлин и Моргана, чего мне стоило сдержаться, даже не стоит вспоминать, что уж говорить о Сириусе, которого выдавала лишь дёргающаяся губа и изящная туфелька Кассиопеи, время от времени сжимающая его ногу. Впрочем, сама Кассиопея тоже сдерживалась, натянуто улыбаясь павлинчику. Так что ничего удивительного в том, что когда он наконец-то удалился, мы все вместе начали ржать.

Вот только новости, что он принес… хм…

— Интересно, это и в каноне было так, или просто мой вариант вселенной такой? — спрашиваю в никуда, и мощным движением зубами разрываю крылышко, похрустывая костями. Как говорила моя мама: ни грамма врагу! Кости, кожа, мясо… все прожёвывается и отправляется прямо в мой бездонный желудок. Правда, вся рука красная от особого острого соуса, который из живых способна есть только я (нашего бармена увезли на скорой, когда он решил заправить моим соусом свой бургер). И пока я с удовольствием похрустываю косточками крылышек, в голове начинают роится не самые весёлые мысли.

Государственный переворот. Сложно ли его организовать? Когда как. Иногда легче сразу сдаться властям, а порой власть сама идет к тебе в руки. Так что когда Малфой, после полу часа самовосхваления наконец-то поведал нам всем о том, а собственно почему он пришел, я с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза.

— Страна непуганых идиотов, — бурчу в никуда, мощным глотательным движением отправляя в желудок очередную порцию измельчённых костей и мяса. Видать, часть местной маг. аристократии не просто знала, а прямо жаждала возвращения Вольдеморды к жизни. Другой вопрос, что пока фанатики делали свое дело, можно было особо и не светиться. Но теперь, не без моего скромного участия, все надежды и планы пошли прахом. Так что пришлось им отрывать задницы от кресел и мозолить собственные ручки неблагодарной работёнкой по перекройке магического мира под себя.

Вот только проблема в том, что сейчас самое неподходящее время для подобного. Как мне потом объяснила Кассиопея (с чем я абсолютно согласно, имея в прошлой жизни корочку со специальностью «МО»), если они решаться на такой шаг в разгар Турнира, они принесут больше вреда, чем пользы, нанеся урон и так сильно подмоченной репутации Магической Британии, не говоря уже о том, что переворот — занятие рискованное и может привести к кровопролитию. И его жертвами вполне могут стать иностранцы, массово присутствующие на территории страны.

И Мерлин бы с ней с репутацией. Но ведь и правоохранительные органы сейчас на усиленном положении. Так что любая попытка беспорядков будет пресечена в зародыше. Не говоря о живом и здоровом Дамблдоре. На что они надеются? На извечную безалаберность министерских? На пофигизм большинства волшебников? На невмешательство Дамблдора? На что?

— А не все ли равно! — говорю, убирая пустое ведерко для крылышек в сумку с незримым расширением (казённая собственность все-таки) и встаю с теплого насиженного места. Передо мной ночной Лондон и, если честно, мне очень не хочется повторения канонных событий, пускай и в иной форме. Я, так-то, хочу прожить новую жизнь на полную катушку и переворот вместе с с вероятной гражданской войной уж точно не входят в мои планы. А значит нужно сделать все, чтобы эти «Древнейшие и Благороднейшие» и думать забыли о той фигне, что они прямо сейчас планируют.

Придя к такому вот нехитрому умозаключению, делаю глубокий вдох и шагаю в пустоту. Мгновение и я, насладившись ощущением свободного падения, прямо из воздуха аппарирую на высоту полетов самолетов, где и трансформируюсь в дракона. Этот трюк я освоила недавно, и, если честно, до сих пор не могу привыкнуть к своей неебической крутости (да, я знаю… я сама скромность!)

Встряхнув головой и посмотрев на положение луны, я полетела на север. Я не собираюсь сидеть сложа руки. Правда, наставнице это совсем не понравится, но ей и моя выходка с Краучами тоже не понравилась. А сколько от нее было пользы! Так что прости Мама Ро, но канон идет в топку!

— Муа-ха-ха-ха-ха! — злодейский смех для антуража и Венгерская Хвосторога направляется к своей новой цели. Трепещи Магический Мир! Марго идет по твою душу!

— МАМА!!! — женщина средних лет, очень худая, на грани истощения, резко села на кровати и невидящим взглядом уставилась перед собой. Комната, где она находилась, была погружена в абсолютную темноту, однако привычная к ней женщина, проморгавшись, начала улавливать силуэты находящейся здесь мебели, — Блек-хаус? — спросила она саму себя и прищурилась, пытаясь разобраться где она находится.

— Ты права, Беллатриса, — неожиданно из темноты раздался мужской голос, а Беллатриса резко натянула на себя одеяло, словно ето могло как-то защитить ее в случае нападения.

— Кто здесь?! Покажись?! — закричала она, с досадой понимая, что под рукою нету ее палочки.

— Это я, — сказал голос и над помещение появился шарик света от Люмоса, осветив стоящего в тенях мужчину.

— Снейп! — сказала, словно выплюнула Беллатриса, — объясни, что здесь происходит, иначе…

— Иначе, что? — Снейп вопросительно поднял бровь, выражая свое крайне нелестное отношение к Беллатрисе, — впрочем, ты всегда была несколько неадекватной. Так что я не удивлен…

— ЧТООО!!!??? — то ли из-за слов Снейпа, то ли из-за тона, каким они были сказаны, но Беллатриса завелась с пол-оборота и попыталась встать, чтобы показать наглому полукровке его место… чтобы грохнуться на пол, — Мордред, — застонала она, осознавая собственную слабость, — чего встал?! Помоги мне! — грозно окрикнула Снейпа Белла… вернее, попыталась, уж слишком хриплым был ее голос.

— Если обещаешь, что не расцарапаешь мне лицо, — сказал Снейп и, дождавшись хрипа, который можно было бы расшифровать как «да», подошел к Белле и довольно-таки сноровисто вернул ее в кровать. Что интересно, теперь Белла вела себя довольно-таки смирно, — опиши свое самочувствие, — сказал Снейп, отойдя от Беллы и стоя прямо над кроватью.

— Я бы убила тебя, если бы могла, — сказала она слабым голосом абсолютно истощённого человека. Видимо, вспышка ярости окончательно доконала и так ослабленную ведьму.

— Заметь, что несмотря на твои неосмотрительное поведение, ты все еще жива, хотя вряд ли способна наколдовать даже Люмос, — вполне резонно заметил Снейп.

— Дай палочку и мы посмотрим, — сказала она тихим голосом, приведя в норму дыхание и не мигая рассматривая Снейпа, — ну? Я слушаю, — сказала Белла так, словно не она сейчас лежала пластом на кровати, еле способная шевелить губами.

— В начале внятно опиши свои ощущения. Я хочу понять, с чем имею дело, — впрочем, Снейп продолжал упрямо требовать ответа на свой вопрос и Белла, тяжело вздохнув, прикрыла глаза.

— Слабость. Я еле дышу. А еще странное спокойствие, словно меня накачали успокоительными. Твоих рук дело? — устало спросила она, но Снейп покачал головой.

— Я сделал два вида укрепляющих, чтобы ты не окочурилась раньше времени. Но не успокоительных, — пояснил он, а на лице Беллы появилось удивление.

— Да? А у меня такое впечатление, как будто мне в глотку влили литр макового отвара, — пробурчала она, но странное дело, после вспышки гнева, когда тело и сознание действовали скорее на рефлексах, она действительно ощутила странное спокойствие.

— Тебе твое состояние кажется неестественным? — спросил Снейп с таким же непроницаемым лицом, на что Белла, чуть подумав, ответила.

— Нет… оно… правильное? Не навязанное? Не знаю, как… описать это чувство, — сказала она, ощущая кроме слабости и это странное спокойствие. Какого Мордреда?

— Ясно, — кивнул Снейп и, чуть помедлив, протянул руку к одеялу.

— Что ты делаешь? — подозрительно спросила Белла, наблюдая за тем, как Снейп коснулся ее одеяла.

— Показываю причину твоего спокойствия, — совершенно индифферентно ответил Снейп и сдернул одеяло с Беллы, — посмотри на плечо, — сказал он, а Белла, задержав взгляд на наглом полукровке, скосила глаза на плечо… и обомлела. Совершенно чистая, гладкая кожа фарфорового цвета… половина женщин мира не задумываясь продали бы свою душу за такую, но сейчас Белла смотрела на чистое предплечье со смесью кромешного ужаса и необузданной ярости.

— Что вы сделали? — прошипела Белла, подняв взгляд от плеча.

— Ты сама это сделала, — кивнул Снейп, вновь накрыл он Беллу одеялом, не обращая внимания на ее конвульсивно задергавшиеся руки.

— Нет… — слабо покачала она головой, — не верю! НЕ ВЕРЮ! — закричала она и закашлялась. Еще одну вспышку ярости они осилить была просто не способна.

— Вспомни, Беллатриса. Вспомни, что ты видела во сне, — сказал Снейп приказным тоном и Лестрейндж поневоле вспомнила то, что считала каким-то бредом.

«В начале детство. В основном счастливое. Сестры. Мать. Дом. Строгий отец и еще более строгий дед Арктурус. Как взрослые ни во что не ставили ее, потому что она женщина. Как ненавидела Сириуса за то, что не было и никогда не будет у нее. Как в порыве бунта против семейных порядков оказалась среди пожирателей. Как прониклась их идеями. Как влюбилась в харизматичного Темного Лорда. И как однажды Тот-кого-нельзя-называть предложил ей стать частью «его» семьи и возвысится над всеми. Стать независимой. И делать все то, что ей было недоступно. Как она с восторгом приняла метку, оказавшимся рабским тавром. Как она упивалась мнимой властью над собственной судьбой и подкаблучником Рудольфусом. И как постепенно теряла себя. Она видела творимые ею бесчинства, потакание собственным слабостям и желаниям, ощущая протест все более громкий протест задавленного когда-то давно здравого смысла и интуиции, хором кричащих о том, что это не бунт против семьи, а безумие.

И, казалось, что все это будет продолжаться бесконечно, пока она наконец-то не оказалась перед зеркалом в котором отражался кто угодно, но не Беллатриса Блек. Впалые глаза и щеки. Гнилые зубы. Грязные волосы. Разваливающийся гнилой балахон, вместо таких любимых бархатных платьев и мантий с богатой вышивкой. Но главное… абсолютно безумные глаза не человека, а какого-то животного.

— Нет. Нет, это не я… нет, нет, нет не хочу! МАМА! — закричала она и в этот момент, наконец-то, проснулась».

Белла вспомнила сон, который предпочла бы забыть, но сейчас слова Снейпа о том, что она сама отказалась от метки, не казались ей бредом.

— Есть зеркало? — спросила она, ощущая собственные кости под тонкой ночнушкой. Да и руки ее были неестественно тонкими. И вместе с общей слабостью, Беллатриса с высокой долей вероятности знала, что она увидит в зеркале.

— Я и без зеркала могу сказать, что ты выглядишь ужасно, — не стал Снейп щадить ее чувства.

— Предпочту убедится в этом сама, — едко ответила она ему и Снейп, чуть помедлив, взял с будуара зеркальце в серебряной оправе и вручил Белле. Рука слушалась неохотно, но Белле хватило сил, чтобы поднять его и смело взглянуть на себя и… выдохнуть.

— Не уж-то тебе понравилось твое замечательное состояние? — Снейп явно нарывался на скандал, но Беллатриса лишь удостоила его презрительным взглядом.

— Я — это я. Во всяком случае, теперь это так, — ответила она, протянув зеркало Снейпу, на что тот молча взял его. Вот только от Беллатрисы не скрылось то, с каким удивлением Снейп выслушал ее ответ. Сама же она, хоть и увидела в зеркале обтянутый кожей череп с бесцветными губами и впалыми глазами, но в этом измождённом лице не было и капли того безумия, что она увидела во сне. А значит все еще можно исправить, — а теперь, я хочу знать, кто замешан в этой истории, — Белле хоть и было плохо, но сейчас она была слишком похожа на раненную, но все еще опасную львицу.

— Не раньше, чем примешь все положенные в твоем состоянии зелья и немного отдохнёшься, — отбрил ее Снейп, расставляя на прикроватной тумбочке довольно внушительную батарею склянок с разного рода эликсирами, — и я бы не советовал звать тебе Кричера или любого другого из эльфов. Им дан приказ на невмешательство, — сказал он и, бросив последний взгляд на Беллу, пошел на выход из комнаты.

— Значит Сириус все же стал главой, — произнесла она полушёпотом и устало прикрыла глаза, но Снейп, ничего не сказав, покинул комнату.

— Ты думаешь, правильно было подсылать к моей милой кузине Снейпа? — Сириус Блэк сидел в кресле у камина, держа в руках сквозное зеркало, вторая пара которого была выдана Снейпу.

— Без предварительной подготовки она не станет нас слушать. Она должна понять и принять, что ситуация изменилась, — сказала Кассиопея, стоя перед окном и обнимая себя за плечи.

— Все это так, мисс Блэк, — Снейп вплыл в малую гостиную, — однако, я бы хотел отметить поразительную адекватность миссис Лестрейндж, и вместе с тем, отменно работающую, несмотря на многолетнее соседство с дементрами, логику, — сказал он, усевшись на диван с лицом человека, полностью владеющего ситуацией и краем глаза заметив какой-то ларец довольно потрёпанного вида на чайном столике.

— Как много комплиментов, — иронично протянул Сириус, — говоришь так, словно она для тебя что-то значит, — выдал Сириус, несмотря на «многозначительные» взгляды от Кассиопеи.

— На твою благодарность, Блэк, я и не рассчитывал, — сказал Снейп с лицом, полным тихого смирения и такого же превосходства.

— Не нужно, мальчики, — Кассиопее надоела пока еще не начавшаяся пикировка, вполне способная перерасти в ссору, — как вы думаете, Северус. Адекватность Беллы — это притворство сумасшедшей или же она действительно пришла в себя, и мы могли бы с ней поговорить? — спросила она и Снейп, игнорируя чуть насмешливый взгляд Сириуса, ответил.

— Уверен, что это не притворство. Я снял все ментальные закладки, — сказал он, вспоминая, как же неприятно ему было рыться в голове этой ненормальной, — а еще она слишком адекватна для притворства и ведет себя в полном соответствии со своим характером.

— Мда, мы слышали, — задумчиво протянул Сириус, взвесив в руке сквозное зеркало, — и все же ты говоришь слишком уверенно. Ты уверен, что ничего не пропустил? — спросил он, пристально присматриваясь к Северусу, а Кассиопея закатила глаза на не желающего угомонится внучка.

— Главный раздражитель, метка, отсутствует. Закладки лишь усугубляли ее состояние, — с каменным лицом ответил Снейп, — как мы уже выяснили на примере Барти Крауча-младшего и других известных пожирателей, Метка очень влияет на людей, особенно если у них нет кого-то, кто готов бы был взят на себя ответственность и поддержать в трудную минуту. Ну, или не владеет окклюменцией на должном уровне, — сказал он, подпустив в голосе чуть-чуть самодовольства, словно показывая, кто здесь является истинным мастером ментальных наук.

— Да, Люцику повезло, что у него есть такой бриллиант, как Нарцисса, — послушно закивал Сириус, явно показываю, что не собирается восхищаться Снейпом.

— Более же конкретно можно будет сказать только тогда, когда вы с ней поговорите, — Снейп стойко игнорировал выпады Сириуса, впрочем, отмечая про себя, что они стали довольно изощрёнными. Не уж-то блохастая шавка вспомнила, что он вообще-то Блэк и сын Вальбурги?

— Спасибо за то, что проверили ее состояние, — сказала Кассиопея и вздохнула, — итого, что мы имеем? Во-первых, кто-то провёл весьма топорную работу, вдалбливая в голову и так не слишком адекватной Беллатрисы приказ идти за Кольцом Гонтов. Причём она была свято уверена в том, что это приказ Темного Лорда, — сказала Кассиопея, вспоминая то, как Снейп копался в голове у Беллы, — во-вторых, перед этим ее накачали зельями, чтобы она, после отсидки, смогла выполнить задание и добраться до условно-безопасной точки, — это уже была ее, Кассиопеи, заслуга. Именно она как колдомедик со стажем, выявила весь внушительный список разного рода стимуляторов и укрепляющих, — и я решительно не понимаю, как она не получила передоз от такого количества зелий.

— Змеи живучие твари, — философски выдал Сириус и, не обращая внимания на недовольную бабулю, посмотрел на Снейпа, — а теперь серьезно. Я благодарен тебе, Снейп, за помощь роду Блек. Гримуар на столе — твой. Ты его оценишь, — сказал Сириус и Снейп несколько опешил от столь неожиданного преображения. Всего мгновение назад в кресле сидел знакомый ему, правда, значительно помолодевший, и, чего греха таить, глубоко ненавидимый им Сириус Блек. А теперь перед ним ЛОРД! Настоящий аристократ, глава древнего магического рода. Это было неожиданно… и странно. Чтобы скрыть удивление Снейп, надев кожаные перчатки (чем вызвал кривую усмешку Сириуса), подтянул к себе шкатулку и открыв ее, обомлел.

— Откуда у вас… это? — спросил он, не обращая внимание на Сириуса, который смотрел на Кассиопею со взглядом «Я же говорил».

— Завалялся в запасниках, — небрежно заявил Сириус, а Снейп не мог отвести взгляд от самого настоящего оригинала Picatrix, одного из лучших гримуаров по самым разным магическим дисциплинам. Причем конкретно этот образец был явно из ранних, без позднейших искажений.

— Это слишком много за ту помощь, что я оказал, — пробормотал Северус.

— А это в счет будущего сотрудничества, — с милой улыбочкой сообщил ему Сириус, на что Снейп, задержав взгляд на старом недруге, кивнул.

— Приму к сведению, — сказав это, он бережно закрыл ларец и хотел было удалится, как вдруг в комнате возник новый персонаж.

— Ну и что у нас плохого? — жизнерадостно спросила Марго, у которой (как показалось Кассиопее) было чересчур веселое настроение, — здравствуйте, Северус.

— Все прошло хорошо, — сказала Кассиопея, не сводя взгляд со своей ученицы. Что-то было не так. Марго вообще редко грустила, но сегодня ее поведение казалось Кассиопее несколько… нарочитым?

— Лондон еще цел? — весело спросил Сириус.

— Да что ему будет? — взмахнула рукой Марго, — он же как-то пережил… сколько там было пожаров и городских восстаний? Меня одной на этого монстра точно не хватит, — с деланным сожалением сообщила Маргарет Фьюри и плюхнулась на диван, совершенно не стесняясь присутствующего Снейпа.

«Нет, наверное, я все-таки немного устала» — пришла к выводу Кассиопея, наблюдая за неунывающей рыжей и вдруг услышала хлопок.

— Почта, хозяин Сириус, — с поклоном, Кричер вручил Сириусу корреспонденцию, состоящую только и исключительно из вечернего выпуска «Ежедневного пророка».

— Так-с, и о чем они врут на этот раз, — с кривой ухмылкой сказал Сириус, забирая газету, но тут же остановился и большими глазами ставился на первую страницу, — что?

— Что там? — Кассиопея подошла и уставилась на газету с таким же взглядом. Даже Снейп, с явным трудом отложив свой драгоценный ларец и подошел к Сириусу. Правда, его реакция была наименее эмоциональной. Всего-то поднятая в недоумении бровь. Левая.

Неловкость и нервозность, что повисла в воздухе в малой гостиной дома Блэков можно было резать ножом, коли такое желание возникло бы у присутствующих. Ибо прямо сейчас Сириус и Кассиопея Блэки, а так же старающийся быть максимально незаметным и греющий уши Северус Снейп, пытались понять, как вести себя в сложившейся ситуации. Ну, а я смотрела на эту «Великолепную троицу» и готовилась… не знаю, к чему, но уж точно не к фанфарам.

— Кхм, — прочистил горло Сириус, — «нашей газете попала самая свежая информация о готовящемся государственном перевороте», — начал читать Сириус, — утром первого апреля, прямо перед началом рабочего дня, в приёмную Департамента Магического Правопорядка аппарировала группа магов. Не слишком вдаваясь в подробности, они, перебивая друг друга, огорошили секретаря главы ДМП заявлением о том, что добровольно сдаются на милость магического правосудия и надеются на беспристрастный суд. На вопрос секретаря главы ДМП, мистера Фоули, о причинах данного поступка, последовала шокирующее признание о том, что данные господа последние несколько месяцев готовились к возвращению Темного лорда и, чтобы умаслить своего господина, собирались устроить государственный переворот, в доказательство чего ошарашенному секретарю были продемонстрированы метки Пожирателей смерти. Кроме того, они признали, что так же участвовали в беспорядках лета прошлого года на Чемпионате мира по Квиддичу. Прибывшая для разбирательства глава ДМП Амелия Боунс и ее сотрудники, совместно с дежурным нарядом авроров произвели арест следующих магов: Георг Мальсибер, Уолден Макнейр, Саймон Нотт, Филлип Эйвери и еще более десяти других магов. В данный момент, они помещены под арест в следственном изоляторе Аврората. Офис министра магии пока еще не дал никаких комментариев по поводу случившейся ситуации. Мы следим за обстановкой и сообщим вам, дорогие читатели в случае появления новых обстоятельств. Следите за Ежедневным пророком! — закончил Сириус и очень медленно, даже аккуратно отложил газету в сторону.

— Скажи мне пожалуйста, дорогая, — с очень «сахарной» интонацией начала Кассиопея.

— Да-да, наставница? — невинно хлопаю своими зеленными глазами, всем своим видом демонстрируя интерес.

— Это то, о чём я думаю?

— А о чем вы думаете, наставница? — играю дурочку, хотя и прекрасно понимаю, что она имеет ввиду.

— Что здесь точно не обошлось без одной безмозглой драконицы, которую сто раз просили не рисковать по напрасну? — спросила она, сверля меня взглядом.

— Не знаю, может быть, — спокойно пожимаю плечами, хотя даже меня от ее злющего взгляда, если честно, пробрало, — А о какой драконице идет речь? Я бы удовольствием с ней познакомилась, — да, это очень неосмотрительно бесить Кассиопею, особенно сейчас. Убить, не убьёт, конечно, но какое-нибудь этакое наказание придумает запросто. Вот только после того, что я провернула, шило в одном месте продолжало чесаться, так же удержаться не было никакой возможности.

— Бабушка, — неожиданно подал голос Сириус, — так ты ничего не добьёшься, — Сириус смотрел на меня с лукавым прищуром, — пускай она расскажет все сама, — при этом говорил он спокойным, деловитым тоном и Кассиопея… выдохнула.

— Хорошо, — она прикрыла глаза, а затем вновь посмотрела на меня… взглядом полным боли и беспокойство, из-за чего мне сразу же стало очень стыдно.

— Ну… — протянула я, наматывая рыжий локон на палец, — я просто поговорила с господами заговорщиками, — говорю и, не заметив реакции, уточнила, — В образе дракона, конечно. Все было очень культурно и мирно!

— Угу, — кивнул Сириус, явно сдерживаясь, чтобы не заржать, — а дымятся они, конечно же, из-за стыда за свое неподобающее поведение, я прав?

— Да-да, так и есть, — спешу подтвердить, вновь ощущая мурашки от тяжёлого взгляда Кассиопеи.

— А если бы тебя узнали? Что тогда? — а вот Кассиопея, в отличии от Сириуса, еле сдерживалась от того, чтобы не наорать на меня.

— Ой, да бросьте! Никто в здравом уме не догадается о том, что дракон и Маргарет Фьюри — одно лицо, — заявляю немного легкомысленно, хотя риск такого, конечно же, был.

— Слепок магии? — неожиданно подает голос молчащий до этого Снейп, наблюдая за мной с исследовательским интересом.

— Прикрыт артефактом, — достаю небольшой кулон из блэковских запасников.

— Частицы тела? — теперь спросила Кассиопея.

— Самоуничтожились, благодаря известному тебе заклинанию, — отвечаю, напоминая, что этому заклинанию она обучила меня одним из первых.

— Камеры и записывающие артефакты? — теперь вопрос задал Сириус.

— Если и были, то уничтожены импульсом магии, — самодовольно заявляю, показывая, что и это учла.

— Случайные свидетели? — это Снейп.

— Сожжены… ой, простите, я хотела сказать, что их нет, — улыбаюсь во все тридцать два зуба, а три мага удивлённо переглядываются, — дело было на одном милом пустырике, так что их точно нет.

— Голос? — Кассиопея.

— Изменен на мужской.

— Ты когда успела? — удивилась она, наконец-то немного успокоившись.

— На выходных занималась.

— Ты хоть понимаешь, как ты рисковала?! — таки не выдержала наставница.

— Ой, да ладно! Ну что бы они мне сделали?! — говорю я уверенно, хотя, когда я шла на дело, отнюдь не была настолько уверенна в успехе.

— Волдеморт тоже был слишком самоуверен, — как ни прискорбно, но вполне резонно замечает Снейп.

— Не сравнивайте меня с этим психом, мистер Снейп! Все было под контролем.

— А как ты смогла собрать их в одном месте? — спросил Сириус, встав с кресла и налив себе виски.

— Домовики помогли.

— Как? — удивилась Кассиопея.

— Не знаю. Я просто попросила, а они сделали. Они меня слушаются, — говорю, как нечто само собой разумеющееся, — Кричер же меня слушается, хоть и не должен. Так что я подумала, что это и с другими прокатит… — пожимаю плечами, но тут слышу отчётливый и характерный шлепок. От избытка эмоций Кассиопея шлепнула себя по лбу.

— О Мерлин! Дай мне силы для того, чтобы пережить это наставничество!

— Я великолепна, ясно вам? Вы бы еще года два думали, как решить эту проблему! — вскидываю голову в горделивой позе и вижу как Сириус ухмыляется в стакан с виски, а Снейп задумчиво сверлит меня взглядом.

— За какие-такие грехи ты мне свалилась на голову?! — Кассиопея все не унимается, явно не понимая, как реагировать на мою инициативу.

— За честную и праведную жизнь! — нагло заявляю разнервничавшейся наставнице, — и, хочу напомнить, что это не я на вас, а вы на меня свалились, — толсто намекаю на тонкие обстоятельства нашего с ней знакомства.

— Ты у меня сейчас договоришься, — пробурчала Кассиопея и рухнула в кресло, — если у этой истории не будет последствий, то нам всем очень крупно повезёт.

— Судя по тому, что слышал, — подал голос Снейп, — все более чем благоприятно.

— Это пока! — недовольно бурчит Кассиопея, — Кричер! Рюмку коньяка мне!

— Ну что вы за театр устроили, Кассиопея? — мне начинает надоедать это представление, — вы же у нас дама стрессоустойчивая, с Темными лордами воевали, интриги проворачивали, стольких шикарных мужиков обломали…

— На тебя, голубушка, никаких нервов не хватит! — прервала меня Кассиопея и с благодарным кивком взяла с серебряного подноса рюмку с 50 граммами коньяка. Сделала выдох и залпом опрокинула в себя янтарную жидкость, которую закусила большим куском шоколада, плитку которого расторопный Кричер принёс вместе с выпивкой.

— Видел бы тебя папа, бабушка, его бы инфаркт хватил, — Сказал Сириус, явно имя ввиду, что коньяк точно пьют не, как водку. Впрочем, Кассиопея явно не обратила внимания на комментарий внука и посмотрела на притихшего Снейпа.

— Северус, будьте добры, сообщите Альбусу о произошедшем. Нам надо решить, как быть дальше, — сказала она, на что Снейп, понимая, что таким образом его явно выпроваживают, все же спокойно кивнул. Удобнее перехватив свой гримуар, Северус покинул комнату и аппарировал из прихожей, — а теперь ты! — неожиданно, Кассиопея встала с дивана и резко подошла ко мне. Мне даже на минуточку показалось, что она меня ударит, но она вдруг села рядом со мной и взяла за руки.

— Эм… вы чего… — впадаю в ступор, ибо происходящее совершенно не укладывается у меня в голове.

— Марго… милая… пожалуйста, не пугай меня так больше, — просит она меня, явно пытаясь подобрать правильные слова, — я понимаю, ты сильна… сильнее меня, Сириуса, Дамблдора и Волдеморта вместе взятых, — она говорит, а в ее глазах я вижу горечь и панику, — но на любую силу всегда найдется другая сила. Не дай Мерлин, кто-то сложит два на два, и тогда от тебя не отстанут, — говорила Кассиопея, а я действительно ощутила не то, чтобы стыд, скорее осознание того, что в этом мире есть кто-то, кому на меня не наплевать. Может, сначала Кассиопеей и двигали меркантильные соображения, но сейчас она волновалась по-настоящему.

— Хорошо. Простите, что заставила вас волноваться, наставница, — говорю и вижу на ее лице горькую улыбку, — но вы же понимаете, что победителей не судят? — ехидно усмехаюсь, на что Кассиопея усмехается.

— Я очень надеюсь, что ты больше не сделаешь ничего такого, из-за чего тебя придётся судить, — говорит она и, подавшись вперед, обнимает, — пообещай, что в следующий раз расскажешь о своих планах, хорошо? — говорит она, а я, шмыгнув носом и вцепившись в Кассиопею точно так же, как и она в меня, вижу ухмыляющегося чему-то Сириуса. Правда, ухмылка эта была не ехидная, а какая-то… теплая, что ли?

— Обещаю, Кассиопея, — говорю, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слезинка.

— Меня сейчас стошнит, — вдруг нашу идиллию нарушил полный яда женский голос. Что я, что Кассиопея мгновенно резко отпрянули друг от друга и уставились на худую, словно скелет, женскую фигуру с гривой непослушных чёрных кудрявых волос. Она опиралась о дверной косяк, скрестив худые руки и смотрела на нас не то с презрением, не то с… так-так, она что, завидует?

— Кузина Белла! — излишне радостно воскликнул Сириус, — как я счастлив, что ты все такая же непоседа и язва. Тебе же Снейп прямо сказал, лежать в кроватке! — погрозил он ей пальцем.

— Заткнись, а? — устало протянула Беллатриса Лестрейндж, — как будто я должна слушаться этого полукровку.

— Но-но, я сегодня добрый, но за неподчинение, буду карать! — пафосно заявил Сириус, на что Беллатриса усмехнулась.

— Ой-ой, как мне страшно… лорд Блэк, — гнусаво передразнила она Сириуса и уставилась на нас с Кассиопеей. Вот только явно не знала, что говорить. Или же просто не хотела, не суть важно.

— Здравствуй, Беллатриса, — не стала тянуть Кассиопея, не сводя взгляд с усталого и давящего взгляда внучатой племянницы.

— Здравствуйте, Кассиопея, — сказала она, явно ощущая себя не очень, — это вас я должна благодарить за… метку? — спросила она, испытующе уставившись на наставницу.

— Да… меня, — Кассиопея не моргая смотрела на Лестрейндж, а я не понимала, что происходит. И это самый верный сторонник Волдеморта? Не уж-то метка НАСТОЛЬКО корёжила психику? Потому что, то нечто, какое было нарисовано у меня в голове и эта спокойная, но очень уставшая от всего женщина, ну никак не могли быть одним и тем же существом.

— Тогда спасибо, — сказала она, и, бросив взгляд на меня, вновь посмотрела на Кассиопею, — Виру отдам, когда приду в себя. Думайте, что хотите с меня стребовать, — Беллатриса не стала дожидаться ответа и покинула комнату, держась за стену. Видимо, несмотря на зелья Снейпа, она все еще была слишком слаба.

— Это точно была Беллатриса Лестрейндж? — спрашиваю, переводя взгляд с Сириуса на Кассиопею и обратно, на что эти двое никак не реагируют, лишь задумчиво наблюдая за входной дверью. По всей видимости, они сами были выбиты из колеи, — и что за вира?

— Видимо, Беллатриса считает себя обязанной за то, что мы вернули ей адекватность, да и явно собираемся лечить ее дальше. А такие как она никогда не любят оставаться в долгу, — сказал Сириус, сделав глоток из своего стакана с виски, — и она поняла ситуацию только из не слишком длинного разговора со Снейпом, да по тому, где находится, — Сириус залпом допил свой виски.

— Что ни говори, а среди трех сестер она всегда была не только самая сильная, но и самая умная, — пришла к такому же выводу Кассиопея, — Если бы не дурость Друэллы и Сигнуса, сейчас она бы добилась очень многого, — с явным сожалением отметила Кассиопея и, заметив мой заинтересованный взгляд, печально улыбнулась, — все не так однозначно с пожирателями, как ты думаешь, милая. Во всяком случае, с некоторыми, — туманно сообщила она мне, на что я пожала плечами. У меня еще будет время разобраться в явлении природы, под названием Беллатриса Лестрейндж. Во всяком случае, прямо сейчас она не собирается делать ничего этакого.

— Бабушка. Думаю, я знаю, что можно попросить у кузины Беллы, — неожиданно сказал Сириус и, после секундного ступора, Кассиопея улыбнулась.

— Действительно… и как я сама об этом не подумала? — вопрос был явно из разряда философских, и не требовал сиюминутного ответа. Так что я решила промолчать. Тем более, не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться о том, что же они решили затребовать у самой смертоносной дамочки Магической Британии.

— Нет ничего лучше чашечки чая в дождливый вечерок, — пробурчала я себе под нос, накладывая заварку в фарфоровый чайник. Как и все в доме Блэков, чай здесь был высшего сорта, так что я, как и полагается бесцеремонной и наглой рыжей (свезло же мне переродиться с таким цветом волос!), решила несколько подсократить запасы этого гостеприимного (относительно) дома. Моим трофеем на текущий вечер, кроме жестяной банки с Эрл Греем, стало блюдечко с пирожными, горка крекеров и большая плитка шоколада домашнего приготовления. Кричер оказался на редкость рукастым эльфом, так что стоило мне заикнуться о том, что я хочу шоколад, как Кричер сразу же его мне сделал. Так что единственное, что мне оставалось, — это дождаться, чтобы закипел поставленный на огонь чайник.

В принципе, я могла бы воспользоваться магией и довольно быстро нагреть его до нужной температуры, но… это убьёт весь кайф от процесса приготовления. Так что сейчас, бросив взгляд на пока еще спокойный чайник с водой, киваю про себя и, хрустнув крекером, опираюсь спиной о стол на кухне. Мерный огонек плиты постепенно вгоняет меня в медитативное состояние, заставляя вспомнить все, что произошло за эти несколько дней.

После истории с Пожирателями Кассиопея строго-настрого запретила мне выходить из Блэк-хауса. И хотя я бурчала на то, что она перестраховывается, всё же решила в этот раз не возникать. Все же, арест больше двух десятков приспешников Тёмного Лорда — дело далеко не рядовое. Мало ли кто замешан в этой очень некрасивой истории. А я хоть и дама видная (в прямом и переносном смысле), но всё же хотелось бы избежать лишних проблем.

Да и к тому же, как можно не воспользоваться случаем и не полентяйничать, раз уж сама Кассиопея дала на это добро? Так что сейчас я пользуюсь тем, что наставница столь непредусмотрительно оставила меня в покое на неопределённый промежуток времени.

— Вода уже нагрелась? — из мыслей меня вырывает немного ехидный голос за моей спиной. Скосив взгляд в сторону двери, но не меняя положения, про себя усмехаюсь.

— Почти, — говорю, с интересом наблюдая за опершейся о косяк двери дамой с пышной копной вороных волос. Беллатриса Лестрейндж почтила меня своим визитом. Я тронута, плак-плак! Слёзы счастья застилают мой взор!

— Могу составить компанию? — спросила она, смотря на меня то ли с вызовом, то ли с каким-то другим взглядом, который я не могла понять. А лезть ей в голову отчего-то мне совершенно не хотелось. Хотя, если что, за мной не заржавеет.

— Пожалуйста, — пожимаю плечами и подхожу к уже закипевшему чайнику. Не очень приятно заниматься чем-то, когда тебе сверлят спину, но начинать конфликт первой я не собиралась. То ли мне не хватает адреналина, то ли ещё чего, но мне жуть как было интересно, что же это за зверь такой, Беллатриса Лестрейндж. За эту неделю моего добровольного затворничества мы ни разу не пересекались, что неудивительно, ведь она почти не выходила из комнаты, общаясь только с Кричером. И хоть я была уверена, что он ничего не разболтал из-за двойного приказа от меня и Сириуса — держать язык за зубами, но вот не почувствовать интерес этой особы я не могла.

Так что, залив кипяток в чайник и разложив всё на подносе, иду на выход, провожаемая немигающим взглядом Беллатрисы. Так же спокойно добираюсь до гостиной на первом этаже и раскладываю всё на чайном столике. Сажусь и, взяв чайник, разливаю янтарную жидкость по фарфоровым чашкам с синей каёмочкой. Беллатриса неслышной тенью вошла за мной в комнату и устроилась в кресле, поскольку диван оккупировала я. С легким кивком приняв от меня чашку с напитком, она сделала первый глоток.

Пьём. Молчим. Вздыхаем. Пьём. Молчим. Вздыхаем. И так минут пять.

— Сегодня неплохая погода, я думаю, — неожиданно говорит она, а я, собрав всю свою волю в кулак, чтобы не заржать от абсурдности происходящего, киваю.

— Весьма. В самый раз для домашних посиделок, — говорю, и в унисон моим словам снаружи раздаётся грохот молнии.

Опять пьём. Молчим. Вздыхаем. Пьём. Молчим. Вздыхаем.

Беллатриса медленно крутила чашку в руках, глядя куда-то в никуда, а я, покосившись на вазочку с крекерами, наконец-то взяла одну.

Хруст.

Беллатриса покосилась на вазочку, видимо, не решаясь взять крекер. Доев свой, я мысленно закатила глаза и, чуть помедлив, всё же пододвинула ей вазочку и впервые заметила удивление в глазах Лестрейндж. Она смотрела на меня нечитаемым взглядом, пока наконец-то не скосила глаза на вазочку и не взяла крекер. Я решила не отставать, и следующие пару минут мы хрустели вместе.

Пьём. Хрустим. Молчим. Хрустим. Молчим. Пьём.

За неделю Беллатриса немного отъелась и перестала напоминать умертвие. Теперь я отчётливо видела, что эта вот худющая, доведённая почти что до анорексии дама в теории должна обладать весьма выдающимися формами. Не то чтобы у меня с этим были проблемы, но сейчас я вполне могла представить Беллатрису в каком-нибудь чёрном струящемся платье с открытой спиной, держащемся только за счёт её груди.

— Кричер пересолил карамель, — неожиданно заметила она, а я увидела, что Беллатриса, немного осмелев, решила попробовать шоколад, не дожидаясь приглашения.

Я медленно опустила чашку на блюдце. Вот так вот. Сидишь ты, значит, в гостиной древнего дома тёмного семейства, пьёшь чай с одной из самых опасных ведьм Британии и внезапно ловишь себя на мысли, что у неё, теоретически, должна быть красивая грудь. Мерлин, и что со мной не так, а?

— Правда? — осторожно спрашиваю, решив сделать вид, будто ничего странного сейчас не происходило — ни у меня в голове, ни в этой комнате вообще. Беллатриса едва заметно повела плечом.

— Кричер всегда пересаливает карамель, когда нервничает. Мадам Вальбурга не раз его порола за это, — сказала она как ни в чём не бывало и отпила из своей чашки.

— Не замечала, чтобы он нервничал, — говорю, пристально вглядываясь в лицо Беллатрисы.

— Ты живёшь в доме Блэков беспрерывно уже неделю, — сухо заметила она. — Разумеется, он нервничает. И я не могу понять почему, — сказала она, задержав взгляд на мне, явно намекая, что хотела бы знать.

— А мне он всегда казался стрессоустойчивым, — задумчиво протягиваю, делая вид, что совершенно не замечаю её взгляда.

— Домовики гораздо более хрупкие, чем ты можешь себе представить, — со знанием дела сообщила Беллатриса, сделала новый глоток, и в комнате вновь установилось молчание.

Пьём. Молчим. Хрустим. Молчим. Пьём. Хрустим.

— Ты совсем меня не боишься? — совершенно неожиданно спросила она меня прямо в тот момент, когда я жевала очередной крекер. Морщусь из-за того, что чуть не подавилась крошкой, и, взяв свою чашку, отвечаю с едва заметной ухмылкой:

— А что, должна? — говорю спокойно, с любопытством ожидая, чего ещё она выдаст. Белла же приподняла бровь, словно пытаясь прочитать меня насквозь, и медленно опустила взгляд на свою чашку.

— Большинство людей были бы в ужасе, только зная о том, что я живу с ними в одном доме, — сказала она тихо, с лёгкой усмешкой. Я же делаю вид, что тщательно обдумываю её слова, положив на свою тарелку пирожное.

— Не вижу смысла, — пожимаю плечами и смачно откусываю пирожное. — Мне ты ничего не сделала, — говорю, прожевав кусок, краем глаза наблюдая за тем, как Беллатриса смотрит на меня, явно не понимая, что же ей делать.

— Скажи честно, кто ты? — вдруг прямо в лоб спрашивает она, из-за чего я чуть не уронила чашку. Вот уж не ожидала от Беллочки такой прямоты.

— Маргарет Фьюри. Ученица Кассиопеи Блэк, — представляюсь, запоздало понимая, что нас, вообще-то, друг другу не представили. Какой конфуз! Моветон-с!

— Я не об этом спрашиваю, — взгляд у неё при этом был цепкий. Слишком цепкий. Будто она пыталась разобрать меня по кусочкам и понять, где именно я вру. — Сколько себя помню, она наотрез отказывалась брать учеников, — продолжает допытываться Беллатриса.

— Просто Кассиопея не смогла не обратить внимание на мои таланты, — говорю с деланной надменностью, при этом краем глаза наблюдая за моей невольной собеседницей.

— Тебе говорили, что ты слишком самоуверенная? — спросила она, откинувшись в кресле.

— Уже потеряла счёт, сколько раз, — отвечаю, отправив в рот кусок шоколада. Хм… Кричер не пересолил карамель в шоколаде, а сделал так, как люблю я. Как неожиданно и приятно! Вот только ещё и немного обидно. Ведь это действие довольно чётко показывает реальное отношение Кричера ко мне. Видимо, страх по отношению ко мне пересилил любовь к Беллатрисе. Я что, такая страшная?

Молчим. Пьём. Хрустим. Молчим. Пьём. Хрустим.

Беллатриса замолчала. Впрочем, время от времени я ловила на себе её оценивающие взгляды, при этом стараясь понять, кем же является сидящая рядом со мной женщина. То, что Беллатриса Лестрейндж здесь — это не просто истеричная последовательница Волдеморта, мне было ясно и так с самой первой нашей встречи. Но все встреченные мною ранее люди в этом мире вели себя плюс-минус в соответствии с описанными в каноне характерами. Но не Лестрейндж. Эта женщина была странной. Непонятной.

Фррр.

Отхлебнула из своей чашки Беллатриса, лицо которой не выражало ничего, кроме абсолютной индифферентности.

— Ты странная, — вдруг заявила она, глядя прямо перед собой.

— Спасибо, я стараюсь, — на автомате ответила я, уже готовясь к словесной перепалке.

— Нет, я серьёзно, — она нахмурилась, будто сама не могла понять, что именно её цепляет, и вернула чашку на стол. — Ты ведёшь себя так, будто вообще не понимаешь, кто перед тобой.

Я положила ещё одну пироженку на тарелку и задумчиво уставилась на неё. Ну, технически, я как раз-таки прекрасно понимаю, кто передо мной. Вот только эта Беллатриса была на редкость адекватна, и мне отчего-то совершенно не хотелось с ней конфликтовать.

— А кто передо мной? — с любопытством спрашиваю я. — Раз уж у нас вечер откровений, скажи, кем ты себя считаешь? — внаглую спрашиваю, смачно откусив пирожное и оценивающе уставившись прямо ей в глаза, ожидая, что она полезет мне в голову. Но нет. Беллатриса даже не пытается сделать что-то подобное. Лишь недоверчиво смотрит на меня, затем склоняет голову и тихим голосом выдаёт… это!

— Чудовище, — говорит она, а я с недоверием смотрю на неё, не понимая, где же меня хотят надуть? Слишком неканон! Остановите поезд, я здесь сойду!

Я несколько секунд молча смотрела на неё. Потом медленно взяла ещё один крекер.

Хруст.

— Знаешь, — задумчиво говорю, — у нас с тобой, похоже, очень разное представление о чудовищах, — говорю, прожевав крекер, и вижу, как она резко поворачивает голову в мою сторону и не мигая смотрит на меня. Затем хмыкает.

— Ещё скажи, что ты не слышала о Лонгботтомах, — криво усмехается она, на что я пожимаю плечами.

— Это их проблема, а не моя. Так что решать её должны они, а не я. Вот и всё, — вновь индифферентно пожимаю плечами. Да, Фрэнка и Алису Лонгботтом жалко, как и Невилла. Но отчего-то прямо сейчас я не могу заставить себя ненавидеть эту запутавшуюся в собственных чувствах женщину.

— Для той, кто дружен с таким, как Сириус, ты поразительно… — она не договорила.

— Что? Поразительно равнодушна? — подсказываю ей с лёгкой ухмылкой, делая очередной глоток чая. Беллатриса медленно качнула головой.

— Нет. Поразительно спокойна, — тихо поправила она. — Люди рядом со мной либо начинают дрожать, либо пытаются доказать, что не боятся. Ты не делаешь ни того, ни другого. Будто… — она на секунду замолчала, подбирая слова, — будто ты уже видела вещи хуже меня. Я едва заметно дёрнула уголком губ.

— Ну, — лениво протягиваю, — истерично визжать и падать в обморок как-то невежливо. Ты всё-таки гостья, как-никак. Впрочем, как и я, — пожимаю плечами.

Беллатриса неожиданно тихо фыркнула. Не засмеялась даже — просто коротко выдохнула носом, будто её позабавила сама возможность подобного разговора.

— Гостья, — повторила она странным тоном. — В собственном доме, — горькая кривая усмешка не портит её красивое лицо.

— Технически сейчас это дом Сириуса, — невозмутимо напоминаю я и вижу, что собравшаяся долить себе немного чая Беллатриса застыла. А затем медленно, очень аккуратно поставила чайник на столик.

— Не напоминай мне о нём, — спокойно произнесла она, и вот это спокойствие уже было по-настоящему жутким.

«О-о-о! Семейные травмы. Плавали, знаем», — пронеслось у меня в голове, и я, мысленно вздохнув, потянулась за чайником, подливая нам обеим ещё чая.

— У вас с ним явно сложные отношения, — замечаю осторожно, но Беллатриса явно не настроена на беседу. — У нас в семье тоже бывало всякое, — философски говорю я, подумав про себя: «А что, я собственно теряю?» — Никто ни в кого Авадой не кидался, конечно, но однажды тётя Люси чуть не убила дядю табуреткой за то, что он съел её пудинг, — говорю и отхлёбываю из чашки. Тётя Люся, или же Людмила Агафоновна Спиридович (шляхта, ёпт!), действительно однажды чуть не прибила своего будущего мужа, вот только не за пудинг, а из-за его излишней любвеобильности. Но отчего-то мне показалось, что сейчас я должна добавить в нашу беседу немножечко абсурда.

— Что? — и судя по дёргающемуся глазу Беллатрисы, я попала в точку!

— Семейные драмы — универсальная вещь, — поясняю с важным видом, пожимая плечами, и кидаю в рот очередной кусок шоколада.

Следующие несколько секунд Беллатриса просто смотрела на меня. А потом…

— Ха… ха-ха… хахахахахаха! — она вдруг начала смеяться. Истерически смеяться! Признаться, совершенно не ожидала такой реакции, — Ты ненормальная, — сквозь смех и слёзы выдавила она из себя, схватившись за голову. Ну да, учитывая их взаимоотношения с Сириусом, сравнивать разборки тёти Люси и дяди Паши немножечко некорректно. Масштаб не тот.

Сириус рассказал мне об отношениях с Беллатрисой. Немного, но достаточно для того, чтобы понять, откуда растут ноги у её ненависти к нему. Да и Кассиопея не посчитала правильным отмалчиваться.

Баловень судьбы, наследник семейного клана, и она, старшая дочь брата главы семьи… она, способная блистать в абсолютно любом окружении, вынужденная оставаться на вторых ролях. Беллатриса выросла в мире, где её с детства сравнивали. Сначала — с Андромедой, которая была слишком своевольной. Потом — с Нарциссой, которая была слишком правильной. А после появился Сириус. Яркий. Талантливый. Наследник. Любимец Вальбурги, как бы та ни отрицала это вслух. И Беллатриса ненавидела его.

Не потому, что он был хуже неё. Наоборот. Потому что он мог позволить себе отказаться.

От фамилии. От семьи. От традиций. От всего того, за что Беллатрису держали железной хваткой с самого детства. Он мог послать всех и всё равно оставался бы блистательным Сириусом Блэком. И даже после этого мир всё равно по какой-то непонятной ей причине почему-то продолжал крутиться вокруг Сириуса Блэка.

А Беллатриса… Беллатриса осталась в доме. С долгом. С фамилией. С необходимостью быть «идеальной Блэк». И если Сириус взбунтовался открыто, то Беллатриса пошла другим путём. Она стала тем, чего от неё ждали. Идеальной дочерью рода. Идеальной наследницей идей семьи. Идеальным оружием. Возможно, именно поэтому Волдеморт и стал для неё всем. Не потому, что она была безумна. А потому что впервые в жизни кто-то посмотрел на неё так, будто она — не «дочь Сигнуса Блэка». Не «кузина Сириуса». Не «старшая сестра Нарциссы». А сама Беллатриса. И вот это уже было по-настоящему страшно. Потому что люди, которых любят впервые в жизни слишком поздно… почти всегда ломаются.

Я смотрела на бьющуюся в истерике, замаскированной под смех, женщину напротив и впервые за всё время почувствовала не настороженность. Не интерес. А самую натуральную жалость.

Тем временем Беллатриса постепенно успокоилась, хотя в уголках её глаз всё ещё блестели слёзы от смеха. Она устало провела рукой по лицу и откинулась на спинку кресла.

— Ты смотришь так, будто уже поставила мне диагноз, — хрипло заметила она. — И убери жалость со своего лица. Мне она не нужна, — сказала она, явно ожидая какой-то конкретной реакции. «Не на ту напала, милочка», — усмехаюсь про себя и пожимаю плечами.

— Жалость? — переспрашиваю я с таким искренним удивлением, будто она сейчас обвинила меня в любви к маггловскому шансону. — Белла, я тебя умоляю. Я слишком эгоистична для жалости.

— Тогда что это было? — тихо спросила она, не сводя с меня пронзительного взгляда.

Я задумчиво сделала новый глоток. Чай уже успел немного остыть, а дождь за окнами, наоборот, усилился. Капли с тихим шелестом били по стеклу, и в полумраке гостиной всё происходящее казалось каким-то… неправильным. Слишком спокойным для разговора между мной и Беллатрисой Лестрейндж.

— Скорее понимание, — наконец говорю я и вижу, как она едва заметно напряглась. — Ты ведь не родилась чудовищем. Никто не рождается. Люди вообще редко становятся монстрами просто потому, что им нравится быть монстрами. А ты просто-напросто слишком долго играла навязанную тебе роль. Причём мастерски, — сказав это, я подлила немного чая ей и себе. — Вот ты и свыклась с ней. И теперь, очевидно, не знаешь, как себя вести. И как жить дальше.

— Ты так уверенно об этом говоришь, — в её голосе вновь мелькнула характерная для неё насмешливость. — Можно подумать, ты в этом разбираешься.

— Ну, знаешь… — лениво тяну я, отправляя в рот очередной крекер, — у меня богатый жизненный опыт общения с психически нестабильными людьми.

— И ты записала меня в эту категорию? — сказала Беллатриса, фыркнув.

— Белла, ты смеялась пять минут из-за истории про табуретку и пудинг. Тут уже поздно что-то отрицать, — говорю и позволяю себе буркнуть: — не говоря уже о том, что у тебя фамилия Блэк.

Стоило мне это сказать, как она неожиданно снова тихо рассмеялась. Уже без истерики. Просто усталые и тихие смешки.

И это, пожалуй, было самым сюрреалистичным из всего происходящего здесь и сейчас, не считая самого разговора. Потому что смех Беллатрисы Лестрейндж не должен был звучать так. Не должен был быть живым. Обычным. Человеческим. Это должен быть злодейский, скрипучий, как несмазанный замок, каркающий смех коварного врага… нет… ВРАГА! Врага, которого хочешь не хочешь, а должен в конце концов прикончить с облегчением или наслаждением, тут уж от человека зависит.

— Я настучу на тебя Кассиопее! — сказала она с непонятной мне весёлостью в голосе. — Это же надо, какого ты о нас мнения!

— Как будто она этого не знает, — закатываю глаза, и в этот момент в комнату входит никто иной, как Сириус Блэк во всём своем великолепии.

— Надо же… вы двое вместе, и комната даже цела? — с иронией спросил он, переводя взгляд с меня на Беллатрису, а в его глазах я заметила… одобрение? На какую же я бабочку наступила, что Сириус Блэк, тот самый Сириус Блэк, который ненавидел Беллатрису, проявляет заботу о ней? Или это лордство на него так повлияло?

— В отличие от тебя, Маргарет знает, что такое цивилизованная беседа, — спокойно отвечает Беллатриса. — И зачем же ты пришёл? Совсем делать нечего? — немного враждебно спросила Беллатриса, но, что характерно, не стала набрасываться на дорогого кузена. Играла ли тут роль то, что теперь он Лорд Блэк и вбитое в подкорку уважение к этому титулу, или же отсутствие метки, но убивать Сириуса она не стала. К тому же, за эту неделю они уже пару раз виделись. Говорили о Гринготсе и её хранилище. И, насколько я знала, ответ Беллы был положительным.

— Подумал, что кое-кого мне нужно будет спасать, — сказав это, Сириус, как был в шикарном сером костюме, так и уселся во второе кресло и потянулся за шоколадом. А меня неожиданно заинтересовал один вопрос… очень бестактный, абсолютно неуместный, но просто до жути любопытный вопрос. «А, горит сарай, гори и хата!».

— Кстати. Ты не думала о том, чтобы развестись? — таки решилась я на вопрос и заметила, как Беллатриса замерла с поднесённой к губам чашкой. Вот просто взяла — и замерла. Даже выражение лица не изменилось. Только пальцы, до этого лениво державшие чашку, чуть сильнее сжали фарфор. Сириус же подавился тем самым шоколадом.

— …Чего? — переспросил он таким тоном, будто всерьёз решил, что ослышался. Я же невозмутимо отпила из своей чашки.

— Ну а что? — пожимаю плечами. — Род Лестрейнджей, насколько я помню, всё ещё существует. Наследников у вас с Рудольфусом нет. Любви — тоже. Вы друг друга, я так понимаю, терпеть не можете. Так зачем продолжать этот цирк? — спросила я не очень уверенная в своих словах. Мало ли что там в голове у этой ненормальной. Может, она его обожает? Женская душа — потёмки, если перефразировать классика.

— Ты… — начала она очень мягким, до зубовного скрежета сладким голосом. — Ты сейчас предлагаешь мне развестись?

— Ага, — беспечно киваю на этот «страшный вопрос».

— С Рудольфусом Лестрейнджем?

— Ну ты же не с чайником разводиться будешь, — невозмутимо замечаю я и тянусь за шоколадом. Сириус к тому времени откашлялся, тихо застонал и закрыл лицо рукой.

— Кассиопея её точно однажды убьёт, — пробормотал он в ладонь.

— Ой, да ладно, — машу рукой. — Я что, не права? Да она выглядит как человек, который последние лет десять мечтает придушить собственного мужа декоративной подушкой.

— Их в доме нет, — на автомате отвечает Беллатриса, не сводя с меня взгляда.

— Значит, грохнуть подсвечником. Сути дела не меняет.

— Маргарет, — очень устало произнёс Сириус. — Скажи мне честно… ты вообще умеешь бояться?

— Я-то? Не знаю. Никогда не пробовала, — говорю спокойно, прихлёбывая чаёк, и краем глаза вижу, что Беллатриса отчего-то задумалась. Странно. Ещё минуту назад она хотела меня убить, а сейчас остыла? Я разочарована!

— «Надо будет однажды, когда она станет более ментально устойчивой, устроить с ней дуэль», — неожиданно пришла мне в голову мысль, и… тут я окончательно осознала, что после авантюры с Пожирателями у меня, видимо, совершенно отказали тормоза. Плохо, плохо, плохо. Очень хреновое открытие, если подумать. — «Не обольщайся, милая. Ты не самый крутой перс этого данжа. Есть боссы и покрупнее», — подумала про себя и сделала новый глоток.

— Мерлин… — пробормотал Сириус. — Ты действительно ненормальная.

— Мне сегодня уже говорили, — важно киваю и отправляю в рот кусок шоколада.

Сириус же переводил взгляд с меня на Беллатрису с таким выражением лица, будто у него прямо сейчас ломалась картина мира. И, честно говоря, я его понимала.

Потому что Беллатриса Блэк. Беллатриса Лестрейндж. Самая преданная последовательница Волдеморта. Женщина, чьего имени боялась половина магической Британии… прямо сейчас сидела в кресле с чашкой чая, ела крекеры и не хотела никого убить, пытать, распотрошить и т. д. и т. п. Сюр, да и только!

— Знаешь… Сириус, — пускай и с небольшим усилием, но Беллатриса, всё ещё глядя куда-то в сторону, обратилась к Сириусу, — я начинаю понимать, почему Кассиопея её терпит.

— О, я тоже уже полгода пытаюсь это понять, — буркнул Сириус, налив себе чая.

— Всё просто, — невозмутимо отвечаю я, отложив пустую чашку. — Я очаровательна. Ясно вам?!

— Ты катастрофа, — буркнул Сириус, а Беллатриса хмыкнула, по-птичьи повернув голову набок, и легонько кивнула. Видимо, впервые за многие годы её мнение совпало с мнением Сириуса.

— Но великолепная же! И попробуйте не согласиться! — гордо заявила я, и на это Сириус закатывает глаза.

— Где все? — неожиданно из коридора раздаётся голос Кассиопеи.

— Хм? Она рано, — Сириус тотчас же становится слишком серьёзным. Ну да, Кассиопея была на «не-свидании» с Дамблдором. Всё никак не могу понять, у неё ещё есть чувства или нет? — Бабушка, мы здесь?

— Дурные вести, — не успев войти, Кассиопея вошла в гостиную и замерла. — Беллатриса? — удивилась она, а лицо Лестрейндж, ещё мгновение назад абсолютно спокойное, закаменело.

— Я не буду вам мешать, — сказала она и, не проронив ни слова, хотела было уйти, но тут я схватила её за руку. — Отпусти, — тихое, словно шипение гадюки требование ворвалось из её уст, а взгляд стал острым и враждебным.

— Нет, — не могу сказать, что я действовала обдуманно. Скорее, это было что-то вроде интуиции. Но почему-то мне показалось, что это правильно.

— Белла, останься, — неожиданно подала голос Кассиопея, а я заметила довольный кивок Сириуса. — Ты тоже член этой семьи, — сказала она, а Беллатриса уставилась на Кассиопею с… беспомощностью и села обратно. Что там творилось в её голове, я даже не берусь представить.

— Так что же за новости? — спросил Сириус, а Кассиопея, вздохнув, произнесла:

— Альбус… он пропал! — заявила Кассиопея, и мы втроём застыли в немом оцепенении.

Конец апреля на Косой Аллее — не самый горячий сезон. Большая часть детей всё ещё в Хогвартсе, а взрослые либо заняты своими делами, либо просто не имеют настроения выбираться из дома. Всё-таки апрель в Лондоне — месяц довольно своеобразный. Ни тепло, ни сухо, ни холодно… никак. Совершенно не туристическое время. Так что идущая от «Дырявого котла» фигура, закутанная в походную мантию, волей-неволей привлекала внимание немногочисленных зевак и хозяев магазинов с лавками.

Правда, справедливости ради стоит отметить, что никто не мог сказать, кто это такой. То ли особая мантия, то ли какие-то чары, но никто не мог понять, кто же скрывается под бесформенной тканью. Вот только та целеустремлённость, с которой фигура шла в сторону Гринготтса, не могла не привлечь внимание прохожих. Впрочем, самой фигуре было явно наплевать на то, что и кто о ней подумает. Уж слишком нервными выдались последние несколько недель, проведённые в ожидании… чего-то этакого. Кассиопея Блэк сама не знала чего, но подсознательно опасалась худшего.

А ведь всё было так хорошо! Они разобрались с Тёмным Лордом. Усилиями бесшабашной Марго Пожиратели были разгромлены и отчасти уже осуждены. Гарри жив и здоров, и очень скоро она сможет выковырять из него засевший в шраме крестраж Тома Реддла. Её любимый внук Сириус оправдан и уже блистает на светском небосводе Магической Британии, поднимая с колен их род. Мерлин Великий, да даже возвращение адекватности Беллатрисе… Всё было слишком хорошо. Так что, когда три недели назад в «Чайном пакетике Розы Ли» вместо Альбуса она встретила Аберфорта, то уже поняла, что случилось нечто неприятное.

Аберфорт спокойным, почти безразличным голосом поведал ей, что Альбус заходил к нему и попросил передать сообщение: он принял важное решение и должен совершить то, на что не осмелился когда-то давно. У Кассиопеи было множество догадок по поводу того, о чём говорил Альбус, и каждая из них была хуже другой: от убийства Гриндевальда до какого-нибудь рискованного политического манёвра в МКМ.

Проблема заключалась в том, что Альбус Дамблдор никогда не делал «важных решений» вполсилы. Если уж старый интриган что-то задумал — последствия обычно накрывали половину Европы, а то и весь магический мир. И Кассиопея слишком хорошо помнила, сколько крови стоили прошлые «великие планы» одного чересчур умного директора Хогвартса.

Но хуже всего было то, что Альбус просто… исчез.

Не демонстративно. Не красиво. А без прощаний, без очередной многоходовой комбинации с оставленными подсказками. Просто… исчез. Словно просто растворился в утренней мгле. И данное обстоятельство пугало Кассиопею сильнее всего. Потому что человек, способный переиграть Волдеморта, Министерство, Визенгамот и половину европейских политиков одновременно, не пропадает без причины. Особенно после такой фразы.

Кассиопея всё ещё помнила выражение лица Аберфорта, когда начала задавать вопросы. Усталое. Старое. И какое-то обречённое.

— Ты знаешь Альбуса, — только и сказал тогда трактирщик, сидя перед ней и не поднимая взгляда. — Если он что-то решил, то уже не остановится.

— И ты просто отпустил его?! — закричала Кассиопея, не понимая, как реагировать.

— А когда это кто-то из нас мог его остановить? — вполне резонно ответил ей вопросом на вопрос Аберфорт и на этом их разговор, по сути, и закончился.

А дальше начались три недели ожидания. Три недели, за которые не произошло ровным счётом ничего… И именно это настораживало Кассиопею сильнее всего. Всё было слишком тихо. Она перепробовала все способы поиска и связи, но без толку. Раз уж Альбус решил залечь на дно, то засечь его было совершенно невозможно.

Кассиопея резко свернула в сторону Гринготтса, не обращая внимания на шарахнувшегося в сторону молодого волшебника с охапкой свитков. За эти три недели не было политических скандалов. Не всплывали древние артефакты. Не исчезали люди. Даже Гриндевальд продолжал спокойно сидеть в своей альпийской тюрьме. И всё же ощущение надвигающейся беды не уходило. Словно буря уже началась — просто пока ещё где-то очень далеко.

А еще Кассиопея с удивлением для себя обнаружила то, что она волнуется об Альбусе. Волнуется, как… Она резко остановилась у самых дверей Гринготса и усмехнулась от осознания. Ох уж эти старые чувства! Она еще не изжила их из себя. «А я-то думала, что всё кончено», — подумала Кассиопея и, вздохнув, шагнула к двери.

Даже так… Даже не будучи уверенной в происходящем, Кассиопея не могла забывать о том, что жизнь продолжается вне зависимости от очередных грандиозных планов Альбуса Дамблдора и ее к нему отношения. И сегодня она вместе с ее детьми собирались наконец-то ликвидировать крестраж из сейфа Беллатрисы.

— Опаздываете, наставница, — когда она пересекла порог банка, её встретил насмешливый взгляд рыжей девушки, скрестившей руки на груди. Зелёные глаза, островерхая шляпа, бархатная мантия — довольно неплохие украшения… С неистребимой привычкой Марго одеваться как маггловский подросток Кассиопея порой забывала, что её ученица в чём-то выглядит гораздо большей ведьмой, чем она сама.

— Сириус с Беллой уже там? — не поддаваясь на провокацию, спросила Кассиопея, на что Марго кивнула, и они вместе пошли в сторону хранилищ, краем глаза заметив, что находящиеся у стоек гоблины… боятся?

— Ещё раз спасибо, Газкрух, что не стали уведомлять о нашем визите Министерство, — когда они вошли в отдельный кабинет, Сириус говорил с директором банка.

— Политика Гринготтса, — спокойно ответил гоблин, — требует от нас соблюдения анонимности наших вкладчиков и безопасности вкладов вне зависимости от их социального или юридического положения, — говорил он сухо и официально, впрочем, чуть вытаращенные клыки свидетельствовали о том, что гоблин явно доволен. И Кассиопея знала, чем. Да, официально гоблины не вмешивались в дела волшебников, вот только очень уж они любили приторговывать информацией на стороне. Так что Сириус, не долго думая, преподнёс директору в качестве подарка/взятки гоблинский клинок 15-го века из запасников Блэков.

— Простите за опоздание, — сказала Кассиопея и заметила Беллатрису, сидящую за столом с безучастным взглядом, лениво потягивающую чай. Кроме фарфорового чайного сервиза, на столике красовалась золотая чаша с выгравированным на ней барсуком, — я так понимаю, что все прошло успешно?

— Вполне, — кивнул Сириус и отчего-то подмигнул Марго, которая закатила глаза. Кассиопея посмотрела на Сириуса. На Марго. Опять на Сириуса.

— Что-то случилось? — с подозрением спросила Кассиопея, только теперь заметив, что под маской учтивости и важности лицо Газкруха скрывает… страх?

Сириус кашлянул в кулак. Марго демонстративно отвернулась к стене, с преувеличенным интересом изучая барельеф. А Беллатриса с характерным фырканьем прихлебнула чая.

— Ну? — медленно произнесла Кассиопея, уже начиная понимать, что произошло нечто крайне характерное для этих деток.

— Технически всё прошло успешно, — Сириус взял огонь на себя, — так что тебе совершенно не стоит волноваться.

— Сириус Орион Блэк. Что. Вы. Сделали?! — Кассиопее было прекрасно известно, что Сириус совершенно не умеет врать, когда дело касается… странных происшествий, не требующих вранья. Нет, в критической ситуации, Сириус становился расчётливым и коварным манипулятором, но вот в таких вот случаях бывал совершенно беспомощным.

— Наставница, проблема в том, что гоблины совершенно не умеют формулировать инструкции, — неожиданно вмешалась Марго, за что удостоилась странного взгляда директора, в котором были смешаны страх и возмущение.

— Инструкции были предельно чёткими!

— Нет, — спокойно возразила Марго. — Вы сказали: «Не касайтесь ничего в хранилище без разрешения управляющего». Формулировка допускает трактовки, — произнесла она с независимым видом, а Кассиопея медленно прикрыла глаза.

— Марго…

— Что? Я ничего не трогала! — сразу же заявила она, подняв руки вверх.

— Она действительно ничего не трогала, — неожиданно подтвердил Сириус.

— Тогда почему директор Гринготтса выглядит так, будто лично видел пробуждение дракона под банком? — выдала Кассиопея, и в установившейся тишине слишком отчётливо послышалось…

Хлюююп!

Беллатриса сделала новый глоток чая.

— Потому что он тронул меня, — наконец сказала та абсолютно будничным тоном, с видом нашкодившей первоклашки.

— …Что?

За полчаса до…

Тележка Гринготтса с грохотом неслась по рельсам, уходя всё глубже под землю. Газкрух сидел напротив Марго с выражением профессионального достоинства, которое трещало по швам от напряжения. И он сам не понимал, что именно его беспокоит. Казалось бы, перед ним сидела обычная на вид ведьма — молодая, рыжая, с насмешливым взглядом и ленивой манерой держаться. Вот только древние защитные чары банка реагировали на неё так, словно рядом находилось что-то крайне опасное. И это нервировало. Очень.

Сириус расслабленно развалился рядом, Беллатриса скучающе рассматривала тоннели, а Марго с откровенным любопытством изучала подземелья банка.

— Никогда не понимала, почему волшебники считают это нормальным способом передвижения, — заметила она, когда тележка особенно лихо вошла в поворот. — Это же буквально металлический гроб на колёсах.

— Традиция Гринготтса, — с достоинством ответил Газкрух, продолжая подспудно ощущать беспокойство. Вдруг тележка подпрыгнула на стыке рельс так, что Сириус едва не впечатался лицом в стену.

— Великолепная традиция, — мрачно сообщил он. — Мордред! — тихо выругался Блэк, на что Беллатриса с Марго синхронно усмехнулись.

И именно в этот момент руны на стенах тоннеля едва заметно вспыхнули. Газкрух напрягся. Потом ещё одна. И ещё. Старые защитные чары Гринготтса реагировали на присутствие Марго странно. Не как на угрозу. Не как на чужака. Скорее… как на силу, природу которой они не могли определить. Самое неприятное заключалось в том, что сами гоблины тоже не могли. Газкрух почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Марго вдруг слегка наклонила голову. А потом где-то впереди, в глубине тоннелей, раздался рёв. Тележка тряхнулась, а Газкрух мгновенно побледнел, когда рёв повторился уже гораздо ближе. Кроме рёва, они слышали скрежет металла и звук падающих камней.

— О, это же украинский железнобрюх! — подала голос Беллатриса, явно вынырнув из состояния абсолютной индифферентности, словно речь шла о породе собак.

— А откуда знаешь? — удивилась Марго.

— У него характерный тембр, — пожала плечами она. В эту секунду тележка резко затормозила у платформы сейфа, и Газкрух вылетел наружу первым.

— Быстро! Немедленно покинем сектор, пока он… — вот только докончить он не успел. Из соседнего тоннеля показалась огромная серебристо-серая морда украинского железнобрюха, лениво уставившись на них.

Железнобрюх моргнул.

Марго моргнула в ответ.

Их взгляды встретились.

Сириус медленно закрыл лицо рукой.

— Сейчас что-то будет, — пробормотал он, а Беллатриса с полуулыбкой наблюдала за происходящим, словно за первостатейным зрелищем.

Неожиданно дракон шумно втянул воздух. Замер. Затем ещё раз вдохнув, уставился прямо на Марго и начал медленно приближаться, не сводя взгляда.

— Марго… — подал голос Сириус, уже достав палочку.

— Не смей! — шикнула на него она и встала прямо на тележке, не сводя взгляда с серой морды дракона. Железнобрюх тем временем медленно подошёл ближе. Платформа жалобно заскрипела под его весом.

Газкрух начал очень осторожно пятиться назад, отчаянно пытаясь сохранить хотя бы остатки достоинства и сделать вид, что происходящее не выбивается из нормы. Получалось плохо.

Нависнув над Марго, железнобрюх ещё раз принюхался, а затем вдруг ткнулся огромной мордой в её плечо, словно он и не огромный ящер, а гигантский кот, просящий сливок или рыбки.

Тишина в тоннеле стала звенящей. Марго осторожно подняла руку и почесала дракона под чешуёй. Тот немедленно заурчал. Громко. Очень громко. По тоннелям прокатилось эхо.

— Всё. Нам конец. Нас больше никогда не пустят в Гринготтс, — явно издеваясь то ли над Марго, то ли над директором, выдал Сириус.

— Не драматизируй, — сказала Марго, продолжая чесать железнобрюха. — Он просто рад встрече. Лучше пусть уважаемый Газкрух распорядится покормить малыша.

— Малыша? — сдавленно переспросил Газкрух, уставившись на тварь размером с небольшой дом. Железнобрюх тем временем довольно прикрыл глаза и ещё сильнее навалился мордой на Марго, едва свалив её с тележки.

— Тише, тише, мой хороший, — говорила она с нежностью, после чего, поддавшись какому-то непонятному порыву, чмокнула его в переднюю губу, размером с её голову. В этот момент железнобрюх издал особенно довольное урчание, а по тоннелям снова прокатилось эхо.

Газкрух нервно дёрнул глазом.

— Госпожа… Марго… — очень осторожно начал гоблин. — Это взрослый украинский железнобрюх. Он весит почти шесть тонн и способен расплавить банковское хранилище за несколько секунд.

— Угу, — кивнула Марго. — И сейчас он голодный, — резонно заметила она, а дракон шумно фыркнул, выпустив из ноздрей облачко дыма размером с хороший камин.

— Откуда… откуда вы вообще это поняли? — Газкрух побледнел ещё сильнее. Марго посмотрела на него так, словно вопрос был максимально странным.

— Он урчит на частоте голодного раздражения. Плюс постоянно принюхивается. Плюс у него дёргается хвост.

— А ничего, что у него хвост в другом тоннеле? — тихо заметил Сириус.

— И что? — не поняла Марго претензии. Сириус, прекрасно зная свою «сестренку», лишь философски пожал плечами, решив для себя, что ничему больше не удивляется, а Беллатриса с интересом наблюдала за происходящим, явно начиная получать удовольствие от экзистенциального кризиса директора Гринготтса.

Тем временем железнобрюх снова ткнулся мордой в плечо Марго. На этот раз уже требовательно.

— Видите? — сказала Марго. — Он буквально выпрашивает вкусненького. Так что, уважаемый Газкрух, распорядитесь принести малышу хотя бы пару коров.

— ПАРУ?!

— Ну да. С голодухи много и не надо, — сказала она, даже не поворачивая взгляда в сторону директора, умиляясь, рассматривая клыки дракона, — мнда, клыки у тебя не в лучшем виде. Да и чешуя совсем потеряла блеск… с драконами надо уметь обращаться правильно, верно говорю, Владик?

— Владик? — недоуменно переспросил гоблин, а Сириус закашлялся, в то время как Белла как-то неловко дёрнулась.

— Ну да. Вы же не удосужились дать ему имя? Владислав… отличное славянское имя, — сказала она и вдруг посмотрела на Сириуса с Беллой. — Вы достаньте то, за чем мы пришли, а я пока побуду с малышом, хорошо? — спросила она так, словно говорила о щенке ретривера, а не о драконе размером с троллейбус.

И стоило Марго напомнить им о цели визита, как все собравшиеся, время от времени бросая взгляд в сторону Марго и… Владика, направились в сторону хранилища Беллатрисы.

— …И после этого, — убито закончил Сириус уже в кабинете, — железнобрюх отказался уходить.

Кассиопея медленно перевела взгляд на Марго, потом на Газкруха, у которого дёргался глаз. Потом на чашу Хаффлпафа, стоявшую на столе, словно этот предмет тоже каким-то образом виноват в произошедшем.

— Так вы просто оставили его… с Марго? — спросила она, не скрывая смеси недоверия и тревоги.

— Он… успокоился, — попытался объяснить Сириус, но его голос выдавал внутреннее сомнение. — Она, ну… Марго умеет с ним обращаться.

— С кем именно?

— С Владиславом, — поправилась Марго с невозмутимым видом, словно говорила о воспитанном котёнке, а не о шести тоннах летающего термоядерного веса.

— Так, ладно, — вздохнула Кассиопея и посмотрела на Сириуса. — У банка, я так понимаю, есть претензии?

— Нет, бабушка. Мы с господином Газкрухом поговорили, и он согласился уступить нам Владислава за два дополнительных гоблинских артефакта.

— Что? Марго, но где… и как…

— Где мы будем его держать? В Гримпанских горах есть чудесное место. Я сама там обреталась некоторое время. Поживёт там, пока мы не сделаем сумку с расширенным пространством со всеми удобствами, — сказала Марго тоном, не терпящим возражений. — Ну а как… я, как бы, не так уж и бедна. Уж на одного дракона денег хватит, — гордо добавила она. Кассиопея вспомнила, что Марго действительно неплохо зарабатывала на полумагических поделках, эликсирах и прибыли от бара «Зелёный Рыцарь», где она была полноправной хозяйкой. — И хочу напомнить, что вы как раз думали о том, что хотите подарить мне что-то на день рождения. Отличный подарок, — сказала она, уставившись на Кассиопею с умильным выражением лица. — Ну пожаааааалуйста!

— Лааадно, — с тяжёлым вздохом согласилась Кассиопея, видя, что Сириус с Беллатрисой с трудом сдерживаются, чтобы не заржать. Никогда еще она так не жалела о том, что её собственные дела заставили её отпустить эту троицу без сопровождения.

— Господин Газкрух, — неожиданно в комнату вошёл ещё один гоблин. — Банк получил сову на имя Кассиопеи Блэк, — выдал он, запыхавшись, и протянул ей конверт. Осмотрев его и проверив на заклятия, Кассиопея взяла письмо в руки и не заметила ни имени, ни обратного адреса.

— Кто бы это мог быть? — неожиданно пакостливо спросила Марго, привлекая к себе внимание всех собравшихся.

— Ты что-то знаешь? — сразу настороженно спросила Кассиопея, кивнув на конверт.

— Я? Ничего, — покачала головой Марго. Вот только Кассиопея знала её слишком хорошо, чтобы просто так поверить в её явную ложь.

— Ладно, — решив пока не допытываться, она вскрыла конверт и начала читать. Вот только как только её глаза коснулись первых строк, Кассиопея застыла, не сводя взгляда со строк, написанных ровным убористым почерком.

— Что-то интересное? — спросил Сириус, на что Кассиопея ничего не ответила. Спрятав письмо в карман мантии и бросив взгляд на ухмыляющуюся по привычке Марго, она выдохнула.

— Идите домой. У меня кое-какие дела.

— Ты уверена? — спросил Сириус, насторожившись.

— Да. Дело не опасное. Будь спокоен, — уверенно сказала она, на что Сириус, помедлив, кивнул, бросив взгляд, полный сомнений, на слишком уж довольную Марго.

— Тогда встретимся вечером, — кивнул Сириус, и Кассиопея, попрощавшись, покинула кабинет.

— Ну и? Куда это она пошла? — спросил Сириус у Марго, на что та невинно пожала плечами.

— Может, на свидание? — нагло заявила она, на что Сириус закатил глаза, а Беллатриса отчего-то улыбнулась совершенно спокойной и умиротворённой улыбкой.

Ресторан «Le Vieux Monde». Старый мир с французского. Снаружи он выглядел как очередное старое лондонское заведение для обеспеченных магглов: потемневший камень, узкие окна, тяжёлая деревянная дверь. Но внутри атмосфера менялась. Высокие своды, старые балки, приглушённый свет ламп и тихая классическая музыка создавали ощущение места, которое пережило слишком многое.

Черноволосая женщина в элегантном, но неброском наряде медленно прошла через почти пустой зал, машинально отмечая про себя детали интерьера. На стенах висели старые гравюры с алхимическими символами, которые большинство посетителей наверняка принимало за обычный декор. В дальнем углу потрескивал камин. Пахло вином, кофе и старой древесиной.

Кассиопея поднялась на второй этаж, где располагались отдельные кабинеты. Один из них был приоткрыт, а рядом стоял учтивый официант.

— Я пришла по приглашению, — сказала она, и официант без лишних слов открыл дверь. Кассиопея переступила порог кабинета. Внутри всё было просто, но с намёком на статус и историю: круглый стол из тёмного дерева, пара кресел с высокой спинкой, лампа с тёплым мягким светом и уже сервированный к ужину стол. Правда, из еды на нём была лишь пыльная бутылка какого-то вина.

Никого не было. Так что, вздохнув, Кассиопея подошла к столу и села. Отложив свою сумочку, она потянулась к пыльной бутылке и, чтобы не содрать этикетку, осторожно взяла её.

— Как давно я не видела этого вина, — усмехнулась она с кривой усмешкой и покачала головой.

— Я подумал, что оно сегодня будет уместно, — сказал приятный мужской баритон, и Кассиопея вздрогнула. Она подняла глаза и увидела стоящего у входа в кабинет мужчину, — всё-таки, я пил это вино только с тобой в 46-м, — произнёс он со смущённой улыбкой. Черное пальто, костюм, фетровая шляпа, изящная ухоженная бородка… настоящий красавец-мужчина в расцвете своих сил. Вот только видеть именно этого мужчину ТАКИМ…

— Не верю, — пробормотала она, медленно поднявшись со стула, не сводя взгляда с мужчины и всё ещё держа в руках бутылку.

— Здравствуй, Касси, — сказал он и, сняв с себя пальто, подошёл к ней.

— Альбус? Это… правда ты? — она говорила, осматривая мужчину в дверях, и не веря своим глазам.

— Да, Касси, — сказав это, он вплотную подошёл к ней и с осторожностью взял из её рук бутылку с вином.

— Ты… как… чем ты пожертвовал? — в её голосе перемешались удивление, неверие и ужас. Ведь перед ней прямо сейчас стоял не просто Альбус Дамблдор. Перед ней стоял Альбус Дамблдор таким, каким он был во время войн с Гриндевальдом.

— Это… очень забавная история, — сказал он со смущением, явно получая удовольствие от того, в каком состоянии оказалась Кассиопея.

— Забавная? — переспросила она, уставившись на чересчур спокойного Альбуса.

— Ну… не могу подобрать более подходящего слова, — ответил Альбус, взяв штопор со стола и привычным движением вогнав его в пробку, — садись, Касси. Разговор будет долгим, — произнёс он, с характерным хлопком выдернув пробку. Кассиопея же смотрела на Дамблдора и не понимала, что же она чувствует. Идя сюда, она думала, что услышит лишь историю о гениальной, но рядовой интриге Альбуса. И она совершенно не ожидала увидеть перед собой… это!

Тем временем, Альбус разлил вино по бокалам и усевшись на своем месте, смотрел на Кассиопею сквозь свои артефактные очки. А затем, о чем-то задумавшись, снял их, оставив свои глаза совершенно беззащитными. Он посмотрел прямо в глаза Кассиопее, словно приглашая её в свою голову.

— Я ни чем не жертвовал. Моя душа при мне. Я не устроил геноцида и не стал купаться в крови младенцев, — сказал он, перечисляя способы восстановления молодости. Не то, чтобы других способов не было, но именно ритуал с масштабным кровопролитием и манипуляции с душой позволяли самым быстрым способом восстановить молодость. Правда, ценой подобного были неизбежные перекосы в психике и многие другие побочные эффекты. Но кое-кто, не от большого ума, конечно, на подобное шел.

— Тогда… как… как ты смог…? — Кассиопея недоговорила, но Альбус прекрасно понял, о чем она.

— Мне помогли. Точнее, мне помогла одна неугомонная особа, которая тебе прекрасно известна, — сказал он с полуулыбкой, а Кассиопее понадобилось секунд пять, чтобы понять о ком идет речь.

— Марго? — не веря самой себе спросила она, — но… она…

— Она магическое существо, Кассиопея. Мы слишком часто обманываемся ее внешним видом, но забываем, что у таких как она совершенно иная логика, — сказал Дамблдор и в этот момент официант внес в кабинет тарелки с сырной и колбасной нарезкой.

— Но как ты смог её убедить? И вообще…зачем?

— Я… отвечу на первый вопрос, затем на второй, хорошо? — спросил он и заметив кивок Кассиопеи, выдохнул с облегчением, — по правде говоря я тоже думал о том, что мне нужно будет её убеждать, но…

Три недели назад.

— А Кассиопея уже с ног сбилась, разыскивая неуловимого Джо, — заявила с порога рыжеволосая девушка, одетая по последней маггловской моде: в мятый джинсовый жакет, рваные джинсы и футболку с весёленьким принтом. Правда, на голове довольно органично смотрелся колдовской колпак, а на плечах небрежно была надета бархатная мантия зелёного цвета. Это был тот же ресторан и тот же отдельный кабинет, который Дамблдор займёт через три недели, но сейчас он встречался здесь с другой женщиной.

— Никогда не понимал, в чём смысл такого нарочитого смешения стилей, — задумчиво пробормотал директор Хогвартса.

— Смысла нет. Я так одеваюсь, потому что могу, — нагло заявила Марго, плюхнувшись на кресло, закинув ноги на подлокотники, — тут тот же принцип, что и с вашими мантиями в ярких расцветках.

Сказав это, Марго, которая сейчас выглядела как бунтующий подросток, несмотря на то, что ей было сильно за двадцать (насколько знал Альбус) потянулась за бутылкой вина и тарелкой с сырной нарезкой.

— Вижу… — протянул Дамблдор, наблюдая, как она ловко сочетает хаос и стиль. — Но иногда я всё же думаю, что мир бы выиграл, если бы вы чуть реже демонстрировали этот талант.

— Мир может быть и выиграл, но не я, — сказала Марго, отпив и довольно закивав. — Профессор, а вы знаете толк в винах. Это что, Шато-Марго?

— Если быть честным, твои познания в винах меня удивляют ещё больше, — ответил он.

— А! Это всё второй Уизли. В заповеднике нам частенько подмешивали алкоголь в пищу, а он, почему-то, любил меня побаловать какой-нибудь особой выпивкой. Похвальный энтузиазм, не скажете? — пробурчала она, отсалютовав бокалом и отправив кусок сыра в рот, — правда, частенько это были разные марки дешёвых виски, но вы же знаете, он даже среди Уизли уникум, — сказав это, Марго сделала новый глоток, — Но вы же прислали ко мне Фоукса не для того, чтобы мы с вами болтали о винах и Уизли? — спросила Марго, взбалтывая тёмно-красную жидкость в бокале.

— Да, — кивнул Дамблдор и, вздохнув, продолжил: — Мне нужно немного твоей крови для эликсира молодости, — произнес он максимально нейтральным тоном, стараясь не выдавать своего волнения. Однако стоило ему произнести слово «кровь», как Марго перестала жевать сыр и уставилась на Альбуса. Затем медленно отставила в сторону бокал, проглотила сыр и застыла. Потом ухмыльнулась ехидной, натуральной «змеиной» улыбкой.

— Это всё ради Кассиопеи, да? — неожиданно спросила она. Альбус понял, что мисс Фьюри слишком спокойно реагирует на его весьма наглую просьбу. Но не успела мысль оформиться в голове, как в ушах прозвучал знакомый, почти галлюцинаторный голос наставника Фламеля: «Ни за что не ври магическим существам. Правда, правда и только правда!»

— Да… да, ради неё… — тихо произнёс он, слегка смущаясь, опустив голову. — Точнее, чтобы быть с ней.

— Хотите прожить вечность? Думаете, не надоест? — спросила Марго, скрестив ноги и склонив голову, словно птичка. В её внешнем виде теперь с большим трудом можно было узнать ту самую игривую и веселую девушку, ведь взгляд, направленный на Альбуса, стал слишком серьёзным и взрослым. И это при том, что она полулежала в кресле, запрокинув ноги на подлокотник.

— Слишком рассудительные слова для столь юной особы, — ответил Дамблдор, видя перед собой теперь пускай и очень молодое, но крайне могущественное и многое понимающее существо.

— Оу, скажите, что я не права, директор? — нахально заявила Марго, а Дамблдор, чуть помедлив, вздохнул.

— Нет… нет, ты права. Я слишком долго откладывал… а теперь, когда Том почти побеждён, Гарри больше не нужно жертвовать собой… когда мир в Британии наконец достигнут… относительный, конечно… я могу посвятить себя чему-то… иному, — выдохнул он, не сводя взгляда с Марго.

— Вау… хотелось бы, чтобы и меня когда-нибудь так полюбили. Ждать свою возлюбленную полвека и сохранить столь сильные чувства, — с явным сарказмом произнесла Марго. — Попахивает БедламомЛондонская психбольница в 18–19 веках, директор, вам не кажется?

— Но ты мне веришь? — начал откровенно допытываться Альбус

— Ну… у меня, конечно, нет привычки шляться по головам моих собеседников, в отличие от вас… но кто сказал, что я этого не могу? — заметила она с милой улыбочкой. А вот улыбка Дамблдора стала чуть виноватой.

— Это не самая достойная моя привычка.

— Ой, да бросьте, директор. Легилименция — это ещё не худшее, что вы творили в своей жизни. — взмахнула она рукой и вновь потянулась за сырной нарезкой.

— Боюсь представить, насколько длинный у тебя список моих грехов, — пробурчал Дамблдор.

— Очень длинный. Кстати, местами довольно смешной, — Она взяла бокал, сделала глоток вина и задумчиво склонила голову набок, — Знаете, у меня возник неожиданный вопрос.

— Да? — спокойно ответил он, посмотрев на ученицу Кассиопеи, потянувшись к колбасной нарезке.

— Как мне теперь вас назвать? Папой или отчимом? — спросила она, и в этот момент Дамблдор подавился мясом.

— Кхм… Эм… — начал он, но слова застряли между смехом и кашлем.

— Что? — удивлённо переспросила Марго. — Ну не «профессором» же мне вас называть? Или «директором», раз уж вы решили уходить в отставку, — Марго говорила с абсолютно невинными глазами, а Альбус, после нескольких секунд безуспешных пыток вернуть себе достоинство, после чего тихо рассмеялся.

— Нет… — произнёс он наконец. — Думаю, Альбус будет достаточно.

— О, прекрасно. Тогда слушайте внимательно, Альбус, — Марго подалась вперёд. — То, о чём вы просите, возможно. Но последствия вам могут не понравиться. Как сказал один мудрый и великолепный во всех отношениях дракон, — при этом Марго недвусмысленно обвела себя в рукой, — Вечность — это привилегия лишь до тех пор, пока не остаёшься в ней один, — сказала она, на что Дамблдор лишь криво усмехнулся.

— Я прожил слишком долгую жизнь, чтобы бояться последствий, — уверенно говорил Дамблдор.

— Вот именно это меня и пугает, — пробормотала она, внезапно откинувшись на кресле и скрестив руки на груди, — ты и так странный. А если станешь бессмертным… бррр! — тут Марго демонстративно затряслась, словно по ее телу пробежал табун мурашек.

— Ты поможешь мне? — Дамблдор посмотрел на неё неожиданно серьёзно, — мне нужно выиграть время для Великого деяния, — произнёс он, а Марго несколько секунд молчала, постукивая пальцами по столу, затем тяжело вздохнула:

— Помогу. Хотя Кассиопея потом наверняка меня прибьёт.

— Она не станет.

— Это вы сейчас так думаете! Но… — неожиданно она замолчала и на ее губах появилась даже не драконья, а натурально лисья усмешка, — мне всегда хотелось попробовать себя в амплуа доброй феи, — заявила она после этого и они вдвоем начали обсуждение деталей их маленького заговора.

— Дрянная девчонка, — пробормотала Кассиопея, залпом осушив бокал. — Марго… лишением сладкого ты не отделаешься! — в сердцах произнесла она и, откинувшись в кресле, прикрыла лоб рукой, словно у неё начиналась мигрень.

Альбус же тихо рассмеялся. Не тем своим мягким старческим смешком, который Кассиопея привыкла слышать за последние десятилетия, а почти забытым смехом мужчины, ещё не научившегося прятать эмоции за образом великого волшебника. Твердым, но немного натужным с непривычки смехом настоящего мужчины

— Признаться, я предупреждал её, что твоя реакция будет… эмоциональной.

— Эмоциональной? — Кассиопея резко убрала руку от лица и уставилась на него. — Альбус, вы с этой ненормальной устроили заговор у меня за спиной! И ладно бы обычный… но эликсир молодости? Кровь магического существа? Тайные встречи? — она всплеснула руками. — Великолепная Марго! Я устрою ей «Великолепие!»

— Но ведь все это время она как раз-таки «Великолепно» обводила пальцем тебя, Сириуса и миссис Лестрейндж, — невозмутимо заметил Дамблдор, встав со своего места и вновь наполняя её бокал.

Кассиопея хотела возмутиться снова, но вместо этого неожиданно рассмеялась сама.

Немного нервно и устало от напряжения последних дней, но с явным облегчением. Она смотрела на Альбуса — молодого, живого, невозможного — и понимала, что злиться по-настоящему у неё не получается. А за окнами ресторана моросил мелкий лондонский дождь. Внизу тихо играло пианино. Пламя камина отражалось в бокале Дамблдора тёмно-золотыми всполохами.

— Значит, — успокоившись, Кассиопея выпрямилась и посмотрела прямо на Альбуса, — тЫ выбрал своим путем Великое деяние, я права? — спросила она, на что Альбус кивнул.

— Да. Философский камень. Свой, — сказал он, откинувшись в своем кресле.

— Это очень трудный путь, — покачала она головой, не сводя взгляда с такого знакомого и незнакомого лица Альбуса.

— Но он самый правильный Касси. Ты сама это знаешь.

— Ты же помнишь, что нам с тобой говорил мастер Фламель. Создавая камень, алхимик изменяет в первую очередь себя. Камень и его чудесные способности лишь производные от Великого Деяния, — Кассиопея говорила, а Альбус улыбался уголками губ.

— Николас любил повторять, что алхимия — это наука о душе, которая случайно научилась превращать свинец в золото.

— И был абсолютно прав, — Кассиопея вновь подняла на него взгляд. — Большинство считает философский камень инструментом бессмертия. Но это не так. Он лишь отражение того, кем стал алхимик, — Кассиопея говорила, взяв в руки бокал и рассматривая его содержимое на свету от немного тусклой, сделанной под старину, электрической лампы.

На несколько секунд между ними воцарилась тишина. Лишь потрескивал камин да тихо играла музыка этажом ниже. А затем Альбус неожиданно отвёл взгляд и негромко произнёс.

— У Николаса есть Пернель. — Кассиопея медленно подняла глаза и так же отложила бокал с вином. Альбус говорил спокойно, но она слишком хорошо его знала. Слишком хорошо, чтобы не заметить тщательно скрываемое волнение, — Именно поэтому он не сошёл с ума за все эти века, — продолжил Альбус с кривой усмешкой. — Потому что ему было с кем разделить свою вечность. Было ради кого оставаться человеком, — Он замолчал на секунду, словно сомневаясь в собственных словах. А потом всё-таки посмотрел прямо ей в глаза, — Я хочу спросить у тебя… ты станешь моей Пернель?

В эту секунду, Кассиопея застыла. В груди вдруг стало мучительно тесно. Она смотрела на него такого знакомого и незнакомого и понимала, что за все эти годы ожидала чего угодно: новых войн, очередных интриг. Даже возвращения Гриндевальда. Но только не того, что однажды Альбус Дамблдор посмотрит на неё с такой тихой, почти беззащитной надеждой.

Он лежал на мягкой весенней траве, и ему было очень хорошо. Над ним было обыкновенное, но такое прекрасное синее небо. Ни единого облачка. Солнце грело лицо, ветер шевелил волосы, и пахло чем-то знакомым — мятой и свежеиспечённым хлебом. Где-то вдалеке звенел детский смех. Он не знал, где находится. И не хотел знать. Сейчас, в этом сне, впервые за долгое время ему не нужно было ничего бояться, ни от кого убегать, никого спасать. Можно было просто лежать и смотреть в небо.

Гарри закинул руки за голову и прикрыл глаза. Всего четыре года назад он даже не знал, что существует магия. Жил у Дурслей, спал в чулане, верил, что его родители погибли в автокатастрофе. А потом пришёл Хагрид, и мир перевернулся.

Первый курс — тролль, шахматы, зелья и профессор Квиррелл, у которого на затылке пряталось лицо Волдеморта. Тогда Гарри впервые посмотрел смерти в глаза. И выжил. Случайно. Или не случайно — до сих пор не разобрался.

Второй курс — голоса в стенах, окаменевшие студенты и Тайная комната. Гарри сражался с василиском, держа в руках меч Годрика Гриффиндора, и думал, что умирает от яда. Но Фоукс принёс шляпу, а шляпа — меч. И снова выжил. Тоже случайно.

Третий курс — беглый крёстный, дементоры над полем квиддича, крыса, которая оказалась человеком, и Снейп, который приносил им зелья в Выручай-комнату. Гарри впервые почувствовал, что кто-то из взрослых действительно на его стороне. Сириус. Живой, настоящий, не предатель. И снова потеря — не успел, не смог, не поверил.

А теперь четвёртый курс. Турнир. Имя в Кубке огня. Дракон, который не стал его убивать, а заговорил с ним, как человек. Гермиона и Святочный бал. И этот странный дом на Гриммо, где Кассиопея в квадратных очках учила его снимать защитные чары, а Сириус смеялся впервые за двенадцать лет. И конечно же, весёлая сестрёнка Марго, одновременно так похожая и не похожая на ту самую Лили Поттер.

Гарри вздохнул. За четыре года он успел столько, сколько иному магу не снилось за всю жизнь. Василиск, дементоры, дракон, тёмные лорды и их приспешники. Но сейчас, лёжа на мягкой весенней траве и глядя в обыкновенное, но такое прекрасное синее небо, он вдруг подумал: а что, если всё это было не зря? Если каждый шаг — даже тот, что вёл в пропасть, — приближал его к чему-то важному?

А потом сон начал таять. Небо побледнело, трава потеряла цвет, детский смех растаял, как утренний туман. Гарри почувствовал, как что-то тянет его назад… и открыл глаза. Лепнина. Богатые обои с замысловатой вышивкой и тяжёлый балдахин. Это была его комната в Блэк-хаусе.

— О, очухался, — раздался знакомый голос рядом. — Ну что, господин Герой Магической Британии, как ощущения? — насмешливый голос весёлой сестрёнки окончательно вывел его из дрёмы. Гарри чувствовал, что лежал на широкой кровати под тяжёлым бархатным одеялом, в которое его укутали так заботливо, что он ощущал себя ребёнком. Рядом на тумбочке стоял стакан с водой, пузырёк с зельем и вазочка с домашним шоколадом.

— Марго? — голос сел, пришлось прокашляться. — Где я? Что… что случилось? — спрашивал он, щурясь по сторонам.

— Что, уже забыл, что сегодня твой большой день? — усмехнулась она, протягивая ему очки. — Сегодня мы провели ритуал по изгнанию крестража, — напомнила она ему, а Гарри только теперь вспомнил последние пару дней.

В тот день Макгонагалл вызвала его в кабинет директора, где его ждала Кассиопея, которая предвкушающе улыбалась. Переговорив с Макгонагалл, она взяла его под плечо и шагнула в камин, который вывел их в Блэк-хаус. Затем ему сунули в руку чашку чая, вазочку с пирожными и начали рассказывать о его знаменитом шраме. Ужас и немедленное желание избавиться от этой пакости стали первыми реакциями Гарри. К счастью, его семья уже нашла подходящий ритуал для извлечения крестража, так что Гарри очень быстро успокоился и начал готовиться к ритуалу под руководством старших.

Он не очень вникал в детали, понял только, что они собираются объединить куски души Волдеморта, спрятанные во всех крестражах, и наконец-то спровадить его на тот свет. И то из-за того, что дневник (который тоже оказался крестражем) им надо было компенсировать недостаток духовной силы магической энергией Марго.

— Нет. Я… как сама? — спросил он, наблюдая за «сестрёнкой». С виду всё было как обычно, вот только, — у тебя седая прядь? — с удивлением заметил Гарри.

— Ага. Знал бы ты, каким прожорливым оказался этот ритуал. Половину резерва мне выжрал! — с деланным возмущением встряхнула она рыжими волосами. — Вот только не родился ещё такой идиот, чтобы смог от меня избавиться. Нету у вас методов на Дракона Марго, господин начальник! — заявила она, победно указав пальцем в небо. — А ты? Как себя чувствуешь?

— Я… — Гарри прислушался к своим ощущениям. Голова была тяжёлой, но ясной. Но больше всего его удивило то, что шрам, тот самый шрам, что болел столько, сколько он себя помнил, не болел. Не болел впервые за все прошедшие годы. — Всё хорошо. Намного лучше, чем раньше.

— Вот и отлично! — Марго встала с кресла. — Тогда я их запускаю, — заявила она, и не успел Гарри отреагировать, как она тут же дёрнула на себя дверь и закричала: — ВСЕ СЮДА!!! ГАРРИ ПРОСНУЛСЯ!!! — и резко захлопнула дверь. — Давай поспорим!

— Эм…

— Кто первым войдёт: Кассиопея, Сириус или Гермиона? Только быстро! Скорее! Поход в Макдак на кону!

— А… э-э… Гермиона!

— Ты сказал! — Марго удовлетворённо кивнула и плюхнулась обратно в кресло, выжидательно уставившись на дверь.

Гарри не успел и глазом моргнуть, как дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель, и в комнату ворвалась Гермиона — растрёпанная, заплаканная, сжимающая в руках какую-то книгу, которую она даже не думала закрывать.

— Гарри! — она замерла на пороге, боясь подойти, но затем отбросила книгу и грохнулась на кровать, прижимаясь к нему так, словно он мог в любой момент исчезнуть.

— Гермиона, тъ что…

— Сутки! — причитала она, уткнувшись ему в плечо. — Сутки, Гарри! Я думала… мы думали…

— Сутки? — удивился Гарри и бросил взгляд на наслаждающуюся зрелищем Марго, которая закивала, подтверждая сказанное, — прости. Я не хотел тебя пугать.

— Проиграла, — констатировала Марго, с легкой печалью в голосе. — придётся сводить мелкого в Макдак, — сказала она в никуда и потянулась.

— Старайся есть поменьше фаст-фуда, — недовольно пробурчала Кассиопея, вплывая в комнату. За ней с секундной задержкой вошел Сириус. Вот еще одно нововведение. Гарри был совершенно сбит с толку, когда увидел «обновленного» Сириуса, с трудом узнав в этом пыщащем жизнью лорде того самого побитого жизнью пса. Но стоило тому раскрыть рот, как все встало на свои места. И если Кассиопея с Марго смогли помочь Сириусу, то его случай не должен был вызвать проблем.

— Не занудствуйте, наставница, — закатила глаза Марго.

— Ну, крестник, как дела? — весело поинтересовался Сируис, подмигнув Марго, пока Кассиопея тактично оттаскивала Гермиону от Гарри, чтобы провести его осмотр.

— Все хорошо, правда! — более уверенно ответил он и от чего-то ему стало очень тепло на душе.

— А это мы сейчас проверим, — Кассиопея достала палочку и начала выписывать какие-то сложные схемы над головой Гарри. Мальчику показалось, что даже воздух в его комнате сгустился, и все присутствующие прекратили дышать, пока бабушка Касси проверяла его состояние. И вот, наконец, Кассиопея остановилась и, подойдя к нему, взъерошила Гарри волосы.

— Ну как? — не выдержал Сириус.

— Всё кончено, — Кассиопея смотрела на Гарри с улыбкой человека, хорошо сделавшего свою работу. — Теперь тебе остаётся только хорошо прожить свою жизнь. — Сказав это, Кассиопея ущипнула Гарри за щеку и обернулась: — Миона, оставляю его тебе. А вы двое — за мной. — Приказным тоном сообщила она, после чего все взрослые покинули комнату, оставив молодых переживать свои лучшие воспоминания.

Разрешение истории с крестражем стало ожидаемым и логичным концом всей истории Мальчика-который-выжил. Теперь ничто не будет мешать ему жить спокойной и хорошей жизнью. Так что идя за наставницей и Сириусом, я ощущала, с одной стороны, небывалое самодовольство от того, что как попаданец смогла без серьёзных проблем разрулить проблемы семейств Поттер и Блэков, а вот с другой стороны, внутри себя ощущала странную пустоту от осознания того, что канон полетел к чертям! Да, всё ещё будет третий тур, но Барти Крауч-младший с нами, Волдеморт отправился в Мир Иной, а явные и скрытые враги в министерстве повержены великолепной мной! И что же мне, как добропорядочному дракону, остаётся делать в такой вот ситуации?

Вообще, всё не было настолько безоблачным. Взять хоть тот же ритуал изгнания крестража. Если бы не я, выступившая в качестве «батарейки» для Кассиопеи, он бы высушил её до донышка, и не факт, что и этого хватило бы. Но я естественный источник магии, так что даже эта симпатичная белая прядь в рыжих волосах очень скоро пройдёт. Особенно если хорошо питаться, чем я и планировала заняться в ближайшее время!

— Марго, ты действительно хорошо себя чувствуешь? — уже, наверное, в двадцатый раз спросила меня Кассиопея.

— Наставница, успокойтесь. Всё у меня хорошо. Живот только бурчит, — отмахнулась я. — Вы лучше скажите, что мы будем делать дальше?

— Лично я планирую жениться, — неожиданно выдал Сириус, а когда наткнулся на наши удивлённые глаза, бессовестно заржал. — Ой, не могу! Видели бы вы свои лица! — и ведь не скажешь, что человеку под сорокет в обед.

— А ты не заговаривайся, внучок. Жениться тебе всё равно придётся, — с многообещающей улыбочкой сообщила ему Кассиопея.

— Верно-верно. Кто-то же должен продолжать род Блэк, — подхватила я, вот только Сириус не стал нам подыгрывать. Увы, этот гад даже не смутился.

— Вы правы, — кивнул он нам с кривой усмешкой, — вот только… где бы такую найти, чтобы мы хотя бы с ней ужились, — вопрос был явно из философских и не требовал ответа. Вот только именно сегодня у меня было то самое своеобразное настроения, когда хотелось особо изощрённых издевательств над самыми ближними. Так что я склонила голову набок, смерила Сириуса долгим, оценивающим взглядом и мечтательно протянула:

— Вообще-то… у меня есть на примете одна кандидатура. Сексапильная ръжая, с малъм бизнесом и небольшим приданым. Правда, временами огнедышащая, летающая, с хвостом и чешуёй. Характер — тот ещё подарочек, зато в хозяйстве незаменима: печь топить не надо, врагов выжигать — только в путь. И с ней ты точно не соскучишься, — выдала я, за что теперь уже я получила пару широких как кофейные блюдца глаз.

Вот только не прошло и пол секундъ, как Сириус не выдержал и расхохотался. Смеялся он долго, запрокинув голову, и Кассиопея, наблюдавшая за этой сценой, только вздохнула и пробормотала что-то про «детский сад». Я уже не обращала внимание на происходящее в комнате, подумывая том, чего бы заказать у Кричера, как вдруг до меня дошли Слова Сириуса.

— А что, если я согласен? — после чего я посмотрела на него с новым взглядом. Сириус провёл ладонью по волосам, взглянул на меня — уже без смеха, с каким-то новым, изучающим выражением. Мамочки, какие же у него глаза голубые!

— Чего-чего? Ты не можешь быть согласен. Ты должен был возмутиться, сказать, что это безумие, что дракон и человек не пара, и вообще… — аргументы как-то резко закончились, а шутка стремительно выходила из-под контроля.

— Ну, — невозмутимо отозвался он. — что насчёт безумия… Марго, ты посмотри на мою жизнь. Азкабан, побег, жизнь в бегах, мой лучший друг — оборотень, мой крестник — Мальчик-Который-Выжил. На этом фоне разумный дракон в жёнах — это не безумие, а долгожданная стабильность.

— На самом деле, не самая плохая идея, — неожиданно вклинилась Кассиопея.

— Наставница? — я развернулась к ней всем корпусом, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Вы сейчас серьёзно? Вы, которая только что отчитывала меня за фастфуд, поддерживаете идею моего замужества с Сириусом? С человеком? С анимагом, который до недавнего времени питался объедками из мусорных баков?

— Эй! — возмутился Сириус без особой обиды. — Я вообще-то здесь стою!

— Вот именно, что стоишь! — я ткнула в него пальцем, не оборачиваясь. — Стоишь и молчишь, пока твоя бабушка, — я осознала, что ляпнула, и нахмурилась. — Пока твоя… кем она там тебе приходилась? А, неважно. Пока Кассиопея меня замуж за тебя выдаёт! Это вообще законно?

— Более чем, — спокойно ответила Кассиопея, и в её тоне прорезались те самые нотки, которые обычно предвещали лекцию на пополам с головомойкой. — Во-первых, разумные магические существа имеют право заключать браки с волшебниками с семнадцатого века. Во-вторых, Сириус — совершеннолетний, ты, как я понимаю, тоже далеко не ребёнок. В-третьих, — она сделала паузу, и её губы дрогнули в улыбке, — я прожила достаточно, чтобы понять одну простую вещь: когда двое упрямцев настолько подходят друг другу в своём безумии, мешать им — себе дороже, — она говорила, приближаясь ко мне шаг за шагом, пока не взяла мою руку в свою ладонь, — Марго… и все это Не говоря уже о том, что ты и так уже часть семьи. Я люблю тебя как собственного ребенка и очень хочу дать тебе все, чего ты заслуживаешь, — она говорила, а я стояла так, словно подошвы моих сапог приклеились к паркету. Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Сириус, гад такой, стоял и ухмылялся, явно наслаждаясь зрелищем. Я чувствовала, как моя драконья гордость борется с чем-то совершенно ей несвойственным — с растерянностью.

— То есть вы оба сейчас против меня? — уточнила я. — Два Блэка объединились против одного дракона?

— Три Блэка, — поправил Сириус. — Гарри тоже, поверь мне, будет только рад. Думаю, мисс Грейнджер тоже одобрит. Она любит, когда всё логично.

— Логично?! — я всплеснула руками. — Это ты думаешь, что это логично! Где тут логика? Я предложила тебя женить в шутку! Это был сарказм, понимаешь? С-А-Р-К-А-З-М!

— А я ответил серьёзно, — он шагнул ближе, и проклятые голубые глаза оказались совсем рядом. — Марго, я только что пережил двенадцать лет ада, ритуал изгнания крестража из крестника. Последние пол года я… я никогда раньше не чувствовал себя таким живым. Так что — да, я серьёзен. Или ты испугалась?

Вот теперь он попал. В самое яблочко. Я дёрнулась, как от пощёчины, и втянула воздух сквозь зубы. Драконья гордость взревела где-то глубоко внутри, расправляя невидимые крылья. Кассиопея всё ещё держала мою руку, тёплая и невозмутимая, как скала, а Сириус стоял напротив — без ухмылки, без привычного ехидства, с каким-то обезоруживающим спокойствием.

— Испугалась? — переспросила я тихо, и голос мой прозвучал ниже, чем обычно. Глаза, я знала, уже начали отсвечивать золотом — драконья сущность всегда просыпалась на сильные эмоции. — Я — дракон. Я не пугаюсь. Я вызываю страх, Блэк. Не путай причину со следствием.

— А я не путаю, — он не отступил ни на шаг. — Ты не ответила. Да или нет? — Кассиопея мягко сжала мою ладонь и, когда я повернулась к ней, посмотрела на меня поверх очков тем самым взглядом, которым смотрят на расшалившегося, но любимого ребёнка.

— Вы оба! Вы… вы…

— Лучше сдавайся, они не отстанут, — ехидный голос со стороны дверей спас меня от необходимости искать аргументы, — к тому же ни одна из клуш, смеющих называть себя чистокровными, не достойна даже стоять на пороге этого дома, — Беллатриса вошла в гостиную и уселась на диван. Вот только несмотря на чувство… не дружбы, а взаимного принятия, что возникло между нами, это явно не мешало ей выступить на стороне Сириуса и Касси.

— Кузина, ты так высоко меня ценишь? — изобразил дурачка Сириус.

— Я ценю свой род, а не тебя, — закатила глаза Белла, принимая из рук появившегося Кикимера блюдце с уже очищенными орехами. Выглядела она, кстати, сильно лучше и если и уступала мне по фигуре, то не сильно. Я перевела взгляд с расслабленно хрустящей орехами Беллатрисы на торжествующего Сириуса, на невозмутимую Кассиопею и поняла, что меня только что взяли в клещи. Не заклинаниями, не тёмной магией, а банальным семейным заговором.

— То есть теперь ещё и ты? — я скрестила руки на груди, буравя Беллу взглядом. — Беллатриса Лестрейндж, Пожирательница Смерти, верная слуга Волдеморта, сваха? Дожили.

— Бывшая Пожирательница, — лениво поправила она, отправляя в рот очередной орех. — И не притворяйся, что тебя это не устраивает.

— Конечно, не устраивает! Я хочу прожить полную жизнь! А брак…

— Марго, притормози, — неожиданно встрял Сириус. — Я не говорю, что мы должны жениться прямо завтра, — сказал он и, чуть помявшись, как-то резко вытянулся, став… выше что ли? — Мне важно твоё именно принципиальное согласие. Учитывая способности к омоложению бабушки Касси и ещё один фактор, то мы можем пожениться хоть через год, хоть через десять. Тогда, когда ты сама захочешь, — он говорил уверенным, тем самым уверенным голосом, который мог достать даже такую, как я. А сама я… просто стояла и смотрела на него. Потому что одно дело — когда Сириус Блэк балагурит, подмигивает и подкалывает, а другое — когда он вдруг становится серьёзным, как приговор Визенгамота. И голос. Этот проклятый голос, от которого у меня внутри что-то переворачивалось.

— Ты… — начала я и осеклась. — Ты сейчас серьёзно? Не давишь? Не споришь? Просто… ждёшь?

— Просто жду, — кивнул он. — Я уже говорил: я своё отбегал. И, знаешь, после двенадцати лет в камере, где время не имеет значения, я научился ждать. Особенно если ожидание того стоит. А ты стоишь, — сказал он и в этот момент Беллатриса громко хрустнула орехом. Я вздрогнула от неожиданности и кинула на нее косой взгляд.

— Не смотри на меня, — отмахнулась она. — Я вообще молчу. Просто наслаждаюсь моментом. Мой кузен, который в юности ни одной юбки не пропускал, только что сказал женщине «я подожду». Магия существует, я всегда это знала, — она говорила, а мне, от чего-то, очень хотелось ее задушить.

Кассиопея же все ето время не проронила ни слова. Она просто сидела в своём кресле, сложив руки на коленях, и улыбалась. Тихо, тепло, с видом человека, который знал, что всё этим и кончится, ещё с того самого дня, когда я впервые переступила порог Блэк-хауса. Я перевела дыхание. Потом шагнула к Сириусу и ткнула пальцем ему в грудь.

— Ждать придётся долго. По поводу детей я вообще не уверена, выйдет ли у нас с тобой что-то или нет. Ты к этому точно готов? — спрашиваю Сириуса, врубив на всю мощь чтение мыслей. Не до слюнтяйства! Мне нужно понять, правду ли говорит мне этот нарцисс или же искусно лжет. Вот только Сириус не отшатнулся, не рассмеялся, не отшутился. Просто взял мою руку — ту самую, что упиралась пальцем в его грудь, — и осторожно, почти невесомо накрыл своей ладонью.

— Я раньше не думал о детях, — сказал он, и голос его звучал ниже обычного, без привычной шелухи балагурства. — Когда сидишь в Азкабане, мечтать о семье — это особая форма самоистязания, знаешь ли. А потом, когда выбрался, — он бросил быстрый взгляд в сторону Кассиопеи, — и когда в этом доме появилась ты, я вдруг понял, что вообще-то… хочу. Но не любой ценой, — Он помолчал, подбирая слова, и от этого — от того, что Сириус Блэк, который всегда находил нужную шутку раньше, чем нужный ответ, теперь так тщательно взвешивал каждое слово, — у меня сжалось сердце, — Марго, если у нас получатся дети — я буду счастлив. Если не получатся — я всё равно буду счастлив, потому что ты будешь рядом. И если ты решишь, что тебе это вообще не нужно, — что ж, я видел достаточно семей, где дети вырастали без любви, чтобы не повторять эту ошибку. Наследник рода Блэк — это не причина для брака. Причина — это ты. Остальное — как получится.

«Он не врет!» — было единственной мыслью в моей голове, что набатом стучала по черепной коробке. Он действительно так считает. Прости, Сириус, что полезла к тебе в мозги!

— Я… не могу сейчас дать ответа, — говорю, и отстраняюсь, — дайте мне время, — после чего позорно сбегаю в свою комнату, оставив Блеков одних в гостиной.

— Честно говоря, я немного удивлена, — стоило рыжей шевелюре скрыться в дверях, как произнесла Беллатриса.

— По поводу? — не поняла Кассиопея.

— Я думала, что, учитывая послужной список Сириуса, ты будешь держать Марго от него подальше, — с индифферентным выражением лица сказала Белла,

POV Кассиопеи Блек. Трибуны стадиона для Квиддича, Хогвартс. Конец июня.

Я сидела на почётной трибуне и чувствовала себя так, словно меня засунули в витрину магазина мадам Тусо — с идеальной осанкой, фальшивой улыбкой и полным отсутствием желания здесь находиться. Впрочем, стоило оглянуться на своих, как настроение резко улучшалось.

Сириус расположился слева — парадная мантия цвета воронова крыла, рубашка белоснежная, волосы уложены так, что хоть сейчас на обложку «Ведьмополитена». Его лицо сохраняло выражение аристократического спокойствия, если бы не одна деталь: правый глаз время от времени подозрительно подёргивался. Это был его «режим терпения», который он обычно включал на заседаниях Визенгамота. Сегодня он терпел Министерство, коллег-аристократов и бесконечные речи Бэгмена, который уже полчаса распинался о «духе соревнования».

— Если этот пузан скажет ещё хоть раз о «благородстве» и «традициях», я его трансфигурирую в жабу, — прошептал Сириус, не разжимая губ.

— Не стоит, — ответила я так же тихо, поправляя мантию. — Во-первых, жаба слишком симпатичное создание для него. Во-вторых, ты обещал вести себя прилично. Хотя бы сегодня.

— Я обещал не устраивать скандалов. Это разные вещи, бабушка.

Я закатила глаза и перевела взгляд дальше — на трибуны, где среди обычных зрителей мелькнула знакомая рыжая голова.

Марго сидела на самом краю своего сектора, свесив ноги вниз, в компании Гермионы и Невилла Лонгботтома. Джинсы, лёгкая рубашка, рыжая грива развевается на ветру. В руках — огромная коробка с попкорном, и смотрит она на арену с таким видом, словно пришла не на магическое соревнование, а в кинотеатр на премьеру. И Марго явно находила происходящее забавным.

Рядом с ней Гермиона нервно теребила край мантии — девочка волновалась за Гарри и даже не пыталась этого скрыть. А Невилл сидел с каменным лицом, но я видела, как он то и дело сжимает кулаки, когда на поле появлялся кто-то из «угрожающих» элементов. Хороший мальчик. Весь в бабку Августу.

— Она не выглядит как дракон, — заметил Сириус, проследив за моим взглядом.

— Она и не должна выглядеть, — ответила я, пряча улыбку. — Тебе ли не знать, что маскировка — это искусство.

— Для кого как, — хмыкнул он. — Для неё это игра.

Он был прав. Именно игрой всё это и было для нашей рыжей хулиганки. И именно поэтому за последние полгода мы прошли такой путь, на который в обычной жизни ушли бы десятилетия. Марго просто не умела ждать и не любила скучать. А когда ей становилось скучно — она устраивала маленький апокалипсис. Для профилактики.

А началось всё несколькими часами ранее. В кабинете директора Хогвартса, где пахло старым деревом и мятными леденцами, которые Альбус периодически прятал в карманах мантии. Я стояла у окна, наблюдая за тем, как на стадионе суетятся работники Министерства, и чувствовала себя свидетелем маленькой, но очень важной истории.

Альбус сидел за своим столом — уже не как мудрый старец с добрыми глазами, каким его привыкли видеть все, а в своем новом амплуа молодого "искателя истины", как я в шутку его называла. Перед ним стояла Минерва Макгонагалл, и её лицо было таким, словно она только что увидела приведение своей бабушки в девичьем платье.

— Альбус! — воскликнула она, и голос её дрогнул настолько, что я невольно улыбнулась. — Как вы могли! Финал Турнира на носу! Как же мы без вас?

— Вам пора привыкать к самостоятельности, профессор Макгонагалл, — мягко, но твёрдо ответил Альбус, и я заметила, как он невольно поправил воротник мантии — новый, более современный фасон, который ему подобрала я. — И… Северус. Думаю, ваш дуэт прекрасно справится с управлением школой.

Снейп, стоящий у двери с видом человека, который уже всё принял и теперь просто ждал развязки, медленно перевёл взгляд на Альбуса. Его лицо осталось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — возможно, удивление, возможно, скепсис.

— Это несколько неожиданно, — произнёс он ровным, индифферентным тоном, но я знала его достаточно хорошо, чтобы услышать под этой фразой невысказанное: «Что за чёрт, Дамблдор? Ты выглядишь на сорок лет моложе, и ты уходишь? Куда, к Мерлину, ты собрался?»

Альбус мягко улыбнулся и поднялся из-за стола.

— Я оставляю школу в надёжных руках, Минерва. Ты была моей правой рукой больше тридцати лет. И никто не справится с этой ролью лучше тебя.

Макгонагалл открыла рот, закрыла, снова открыла — явно борясь с желанием устроить скандал или, что ещё хуже, заплакать.

— Но… — начала она и запнулась, переводя взгляд с Альбуса на меня, потом обратно. — Кассиопея, вы… вы тоже знали?

— Я не просто знала, — ответила я, делая шаг вперёд и вставая рядом с Альбусом, — я была в курсе с самого начала. И, кстати, именно я убедила его не устраивать из этого трагедию.

— Вы убедили? — Снейп приподнял бровь, и в его голосе проскользнула едва заметная насмешка. — И как же?

Я позволила себе улыбнуться — той самой улыбкой, которую обычно приберегала для особенно сложных переговоров.

— Сказала, что если он попытается сбежать ночью без прощального письма, я лично превращу его в хорька и поселю в гостиной Блэк-хауса. Он конечно же предпочёл цивилизованный уход.

Минерва моргнула. Снейп издал что-то, отдалённо напоминающее сдавленный смешок.

— Так вы… — Макгонагалл перевела взгляд на Альбуса, — вы действительно уходите? Совсем?

— Совсем, — кивнул он со вздохом. — Я долго думал об этом. И понял, что пришло время передать эстафету тем, кто сможет нести её дальше. И заняться своей жизнью, — он на мгновение задержал взгляд на мне, и я почувствовала, как уголки губ сами собой поднимаются в улыбку.

— И кто же займёт это место? — спросил Снейп.

— Я, — спокойно ответила я, и в ту же секунду оба — и Минерва, и Северус — уставились на меня с таким видом, словно я только что объявила, что собираюсь баллотироваться на пост Министра магии.

— Простите? — переспросила Минерва.

— Нет, вы не поняли, — я мягко коснулась руки Альбуса и чуть наклонила голову к его плечу. — Я займу место в его жизни. А в школе, как Альбус уже сказал, вы прекрасно справитесь сами.

На лице Минервы отразилась целая гамма эмоций. Снейп выглядел так, словно только что решил сложную математическую задачу.

— Мы помолвлены, — спокойно сказал Альбус. — Кассиопея согласилась стать моей женой. И я решил, что настало время оставить дела школы и сосредоточиться на том, что действительно важно.

— Это… — наконец выдавила Минерва, — это неожиданно.

— Думаю, это слово мы сегодня будем слышать часто, — мягко заметил Альбус.

Мы покинули кабинет через несколько минут, оставив Минерву за столом с пергаментом в руках и Снейпа стоящим у двери с непроницаемым, но явно размышляющим выражением лица.

Когда мы покинули Хогвартс, чтобы успеть к семейному ужину перед финалом, я чувствовала лёгкость — такую, какую не испытывала очень давно. Впереди нас ждал Блэк-хаус, а потом — Турнир. Но сначала нужно было сделать ещё кое-что.

Мы вошли в гостиную, где Кричер уже накрыл стол, зажёг камин, и в воздухе витал запах жареного мяса и свежего хлеба. Дом выглядел почти уютно — насколько это вообще было возможно для места, где даже люстра помнит тёмные ритуалы.

— Я хочу представить вам… моего жениха, — сказала я и шагнула в сторону, пропуская Альбуса вперёд.

Он вошёл в гостиную с той же привычной уверенностью, но теперь на нём не было звёздной мантии, длинной седой бороды и очков-половинок. Вместо этого — тёмно-синий костюм, белая рубашка, лёгкая небритость, которая делала его похожим на того самого Дамблдора, каким он был полвека назад. Молодого, живого и слегка смущённого.

Сириус, сидевший в кресле у огня с бокалом виски, медленно поставил его на столик.

— Бабушка… — начал он, голос его слегка дрогнул, — ты серьёзно?

— Абсолютно, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Гарри, стоявший с Гермионой у камина, переводил взгляд с меня на Альбуса и обратно.

— Но… — выдохнул он, — это… вы… — он запнулся. — Вы знали?

— Не совсем. — кивнула я. — Я, так сказать, стала причиной его преображения, застала я уже результат, — пожимаю плечами и киваю на Альбуса.

— А теперь он ваш… жених? — переспросила Гермиона.

— Мужчина моей жизни, — мягко поправила я. — Но да, формально — жених.

И в этот момент в гостиную вошла Марго.

Она появилась в дверях с миской орехов, приподняла бровь, увидев Альбуса, и остановилась. На пару секунд. Потом поставила миску на стол, взяла один орех, задумчиво покрутила его в пальцах и коротко усмехнулась.

— Ну, надо же, — сказала она с лёгкой улыбкой, обращаясь скорее ко мне, чем к нему. — Выглядит даже лучше, чем я предполагала. Ты не мелочилась, наставница.

— Марго, — одёрнула я её скорее для порядка, чем из реального недовольства.

— Что? Я серьёзно. — Она щёлкнула орех и отправила ядрышко в рот. — Без бороды он выглядит на двадцать лет моложе. Мантия заменена на нормальный костюм. И даже взгляд не такой… проницательный? Нет, проницательный остался, но теперь это выглядит органично. Хорошая работа.

Альбус улыбнулся тем краешком губ, который она явно заметила.

— Рад, что мой новый имидж получил твоё одобрение.

— Не обольщайся, — спокойно парировала Марго и перевела взгляд на меня. — Я просто констатирую факты. Ты выбрала мужчину, который: а) умеет хранить секреты, б) явно дорожит тобой, раз уж пошел на… "это" — она ткнула наманекюренным пальчиком в Альбуса, имея ввиду его новый имидж) и в) не пытается влезть в мои дела. Это уже больше, чем я ожидала от кандидата в отчимы. — Она сделала паузу и добавила с лёгкой, почти незаметной усмешкой: — Так что да, я одобряю. Семья укомплектована. Можете не искать замену.

Сириус хмыкнул, отпил виски. Гарри с облегчением выдохнул. Гермиона тихо фыркнула, пряча улыбку.

— И кстати, просто для протокола. — Марго взяла ещё один орех и, не глядя на Альбуса, добавила: — если ты решишь сделать ей больно — я тебя сожгу, несмотря на твой новый образ.

Альбус посмотрел на неё с уважением.

— Заметано, — ответил он ровно.

— Отлично, — Марго кивнула и, развернувшись к двери, бросила через плечо: — А теперь давайте поедим. У меня сегодня финал Турнира, и я не собираюсь пропускать зрелище на голодный желудок.

Финальный гонг вырвал меня из воспоминаний.

— Итак, наши чемпионы готовы! — голос Бэгмена разнёсся по стадиону. — Первым в лабиринт входит Седрик Диггори!

Седрик шагнул в тёмный проём живой изгороди с достоинством человека, который знает, что на него смотрят. За ним — Флер Делакур, грациозная, но напряжённая. Потом — Виктор Крам, сосредоточенный и хмурый.

— Ну давай, Гарри, — прошептал Сириус, когда объявили четвёртого чемпиона.

Гарри вышел на стартовую линию. На его лице не было страха — только сосредоточенность и странное спокойствие. Я знала этот взгляд. Его вырабатывали не тренировки и не лекции профессоров. Его вырабатывали люди, которые не давали ему упасть. И один из них сидел сейчас на трибунах, лениво жуя попкорн и подбадривая мальчика коротким кивком, который никто, кроме нас, не заметил.

Гарри на мгновение задержал взгляд на ней, затем перевёл его на меня, на Сириуса, и в его глазах мелькнула благодарность. Потом он шагнул в темноту лабиринта — и изгородь сомкнулась за ним.

Стадион затих.

— Ну всё, — тихо сказала я, — теперь остаётся только ждать.

— Ты не волнуешься за него? — спросил Сириус.

— Волнуюсь, — честно ответила я, — но меньше, чем раньше. Марго сказала, что он готов. А я ей верю.

Мы замолчали. Вокруг нас шумели трибуны, кто-то кричал, кто-то обсуждал шансы чемпионов, но я слышала только, как стучит моё сердце — в такт с тем, как на поле раздавались далёкие звуки магии.

Гарри пришел в себя на сырой земле, совершенно не понимая, какого дракла сейчас происходит! Им говорили, что Кубок перенесет их к трибунам, однако место где он оказался, было совершенно не похоже на поле для квиддича. Оно напоминало скорее… кладбище?

— Гарри? — неожиданно, Поттер услышал голос Седрика, — где мы?

— Седрик? — Гарри поднялся с земли и осмотрелся. Да, это было кладбище. Старое и жуткое, абсолютно угнетающее с виду. — Ты как?

— Более-менее, — немного запыхавшись, ответил Седрик, осматриваясь. — не похоже, чтобы мы были рядом с Хогвартсом.

— Да, — Гарри осмотрелся. Они стояли посреди тёмного густо заросшего кладбища, справа за огромным тисом чернел силуэт небольшой церкви. Слева — холм, на склоне которого стоял старый красивый особняк. И тут Гарри осенило. Совсем недавно Марго рассказывала ему о том, как Кассиопея с Сириусом, Дамблдором и Снейпом повязали Волдеморта! И это было в месте очень похожем на…

— Достанем палочки, — немного нервно предложил Седрик и Гарри, выдохнув, достал свою.

— Седрик. Моя… знакомая сказал, что недавно на кладбище повязали тёмных колдунов, — сказал он, занимая боевую стойку, которую ему недавно показал Сириус, — так что готовься бить на повал.

— Ладно, — с немного дрожащим голосом ответил Диггори и в этот момент в них полетел красный луч!

— Мордред! — отскочил Гарри, спрятавшись за ближайшей могильной плитой.

— Мистер Поттер и Мистер Диггори, — еще не отойдя от нападения, Гарри словно сквозь вату услышали приятный на слух мужской голос, — прошу простить меня за невежливость, однако мне необходимо было убедится в том, что вы — достойные противники.

— Достойные противники? — краем уха услышал Гарри риторический вопрос Седрика, спрятавшегося за довольно массивной стеллой.

— Кто вы такой? — крикнул Гарри и тут ощутил как что-то липкое резко схватило его руку, — Аааа! — закричал он, осознав, что это чей-то скелет!

— Инферналы! — закричал Седрик, наколдовав огненное заклинание, а Гарри со всей дури ударил ногой по черепушке вылезающей из могилы нежити.

— Нет, джентльмены. Неуд вам по ЗОТИ! — иронично заметил голос, — это самые настоящие зомби. То есть воскрешённые темной магией мертвецы, чья любимая пища, это сочная и нежная человечина! — словно преподаватель на лекции, с легким безумием в голосе, сообщил неизвестный, а Гарри, избавившись от зомби, добежал до довольно успешно отбивающегося от сразу трех трупов Седрика.

— Инсендио! — пустил он довольно жидкую струю огня в трупак, но и этого хватило, чтобы мертвец загорелся.

— Какого драккла здесь происходит! — нервно закричал Седрик, после того как поджарил очередного зомбака.

— Мордред знает! — ругнулся Гарри, пнув горящий труп и свалил его на землю. Вот только со всех сторон к ним медленно, но неотвратимо подходили как минимум пара десятков трупов.

— Небольшое представление перед тем, как придет время для ответов, — вновь заговорил голос, — развлеките меня, мои юные гости и поверьте, ваше ожидание будет вознаграждено!

— Ты последователь Волдеморта? — крикнул Гарри, найдя большой дрын и удерживая мертвяков на расстоянии, пока Седрик методично сжигал их одного за другим.

— Фи! Чтобы я и общался с этим недоличём? Воистину, давно меня так не оскорбляли, — ехидство, недовольство и ирония были перемешаны в совершенно равных пропорциях.

— Тогда зачем мы тебе? — спросил Гарри и пнул слишком подошедший труп, который свалился на землю и был тот час же подожжён им самим.

— Хм… как бы вам сказать… я кое-кого жду, — сообщил голос, а Седрик в этот момент поджег сразу двух зомбаков и магией оттолкнул их от себя.

— Гарри, портал! Насчёт три бежим к нему! — сказал он, Гарри не успел среагировать, как Седрик со всей дури закричал, — Три! — и рванул к кубку. Задержавшись на мгновение, Гарри тоже побежал к Седрику, но вдруг ощутил, как застыл от попадания ступефая.

— Хм… мистер Диггори. В принципе, вы мне не так, чтобы и интересны, — сказал голос, а Седрик, заметив застывшего Гарри, остановился, — так что можете проваливать на все четыре стороны. — Голос говорил, а Седрик застыл в нерешительности в двух шагах от кубка, — по поводу зомби не беспокойтесь. Блюдо по имени Гарри Поттер не входит в их сегодняшнее меню, — стоило голосу это произнести, как один за другим трупъ, словно лишеннъе ниток марионетки, рухнули на землю.

— Седрик… иди, — прохрипел Гарри, но Седрик не двинулся с места.

— Я правильно понял, что вы не собираетесь нас убивать? — спросил он в пустоту.

— Весьма точное наблюдение. Иначе, вы были бы уже трупами, мой юный и горячий друг. — голос говорил с притворным сочувствием, — вы мне нужны лишь как повод для встречи с одной весьма могущественной, но крайне неосторожной особой.

— То есть… мы заложники?

— Ммм… я бы скорее назвал вас временно удерживаемыми во имя высшей цели, но заложник вполне валидный синоним нашей ситуации, — с интонацией опытного лингвиста произнес голос, — кстати, а вот и она! — торжествующе произнёс голос и тут на кладбище аппарировала очень красивая девушка с копной шикарных рыжих волос.

— Гарри! — закричала она, стоило ей заметить лежащего плашмя на земле Поттера и побежала в его сторону… чтобы рухнуть на землю!

— Какого… — пробормотала она, только теперь заметив, что ее шея, руки и ноги скованы мощными кованными цепями.

— Приветствую вас, мисс Фьюри, на нашем небольшом междусобойчике, — довольно промурлыкал голос, а Марго попыталась вырвется из цепей.

— АААА! — чтобы лишь получить мощный электрический заряд и рухнуть на землю.

— А-а-а! Не со-ве-ту-ю, — голос явно был доволен случившимся, — чем больше тянете, тем больнее будет заряд.

— Кто ты, Моргана тебя дери?! — закричала лежащая на земле Марго, с Гарри с Седриком смотрели на происходящее и не могли понять, что же им делать?

— Хм… учитывая то, что дорогая Моргана была весьма аппетитной дамой, сочту это благим пожеланием, — вполне серьёзно ответил голос, — впрочем, базовую вежливость еще никто не отменял, — сказал голос и тут красный луч Ступефая влетел в Седрик. — Сомнус, — из ниоткуда полетело второе заклятие и Седрик… захрапел, — Увы, но мистер Диггори не воспользовался моим любезным предложением свалить куда подальше, а последующий разговор совершенно не для лишних ушей. Нет-нет, мистер Поттер! Вас я лишними ушами не считаю, — саркастично заметил голос, — и не пытайтесь плеваться огнем, мисс Фьюри. Поверьте, эти цепи были созданы, чтобы сдерживать зверей намного-намного страшнее вас, — сообщил он с фальшивым сочувствием, и тут из темноты выплыл силуэт. Это был мужчина в дорожном плаще, на голове которого словно влитой сидел блестящий в лунном свете цилиндр, перевязанный красной лентой. В руке у мужчины Гарри заметил длинную трость, с набалдашником, в виде оскалившегося… василиска! Весь вид его кричал о том, что сей господин не пренебрегает стильной одеждой и следит за своим внешним видом.

— Позвольте представиться, мисс Фьюри. Мистер Поттер. — мужчина снял с себя цилиндр и прижал его к сердцу, — Херпиос хо Дейнос или как обозвали меня полуграмотные колдунишки с Альбиона — Герпий Злостный. — Сказал мужчина, а Гарри почему-то показалось, что вот этот вот господин, видимо, немного страшнее, чем Волдеморт.

«Надо же было так влипнуть!» — думала я, скованная по рукам и ногам, чувствуя, что ни превратиться, ни колдовать у меня не выходит, и видя перед собой шикарно одетого и, согласно канону, давно уже мёртвого древнегреческого колдуна. Вот только сей господин не просто был живее всех живых, но и выглядел максимум так на хороший тридцатник. Этакий мужчина в самом расцвете сил и возможностей. Да еще и симпатич… Пикси! Куда меня понесло?!

— По правде говоря, я не особо хотел прибегать к подобным методам. — Сказал он, вернув цилиндр на голову, — Все же, я предпочитаю добровольное сотрудничество, однако, учитывая ваше… несколько нестабильное поведение вызванное вашей же женской природой, мисс Фьюри, мне показалось правильным обездвижить вас, для оценки степени вашей адекватности, — выдал этот гад, а я даже на мгновение зависла.

— Вы этак заковыристо меня неуравновешенной истеричкой обозвали, что ли? — несмотря на сковывающие цепи, во мне пробудилось дурное веселье.

— Заметьте, это не я сказал, а вы, — ехидно улыбнулся этот паразит, да ещё и тыкнув в меня пальцем.

— Ха! Туше, мистер Дейнос, — усмехаюсь, хотя мне сейчас не до смеха, — хотя, вы могли бы быть поделикатнее. — Отвечаю, старательно обдумывая ситуацию. Я сама вызвалась проверить кладбище у Литтл-Хенглтона, пока остальные проверяли другие места, куда могло перенести Гарри с Седриком. И, видимо, капкан здесь был подготовлен именно на меня.

— Я родом из прекрасного времени расцвета афинской демократии, мисс Фьюри. В те времена женщина была не больше, чем приложением к своим мужчинам и от того совершенно бесправным созданием. Так что радуйтесь, что я вообще считаю вас субъектом переговоров, — ехидно заметил Герпий, — впрочем, мы отвлеклись. Дело, которое я хотел бы обсудить с вами, имеет чрезвычайную важность, так что перейдём к сути, — сказал этот хлыщ, подошел ко мне и… встал на одно колено? — Уважаемая Маргарет Фьюри. Здесь, при свидетельстве мистера Гарольда Джеймса Поттера, я прошу вас осчастливить меня и стать моей женой, — сказал он и достал из кармана коробочку с кольцом, а я… выпала в осадок.

— Э-э…, — многозначительно проблеяла я, совершенно не понимая, это шутка такая или что?

— Я понимаю, вы несколько удивлены поспешностью моего предложения. — Тем временем, продолжил Герпий, — но поверьте, причина этого не только в моей глубокой симпатии к вам, но и в обстоятельствах, совершенно не оставляющих мне иного выбора.

— В таком случае, может быть вы отпустите меня для начала? — собравшись с мыслями, решила попытать удачу, но паразит лишь криво усмехнулся.

— Увы, но я хоть и зову вас замуж, но доверять пока не могу. Так что придется нам поговорить… так. — Сказал он, открыл коробочку с кольцом и положил его прямо перед моим лицом. А колечко то не простое. Во-первых, оно красивое. Во-вторых — дорогое. Как никак золотое кольцо, довольно изящное, с ветвями и листьями винограда, на которых словно росинки лежит россыпь бриллиантов. Вещь фантастически красивая, но совершенно неуместная в данной ситуации. — Дело в том, что за всю свою жизнь я не встречал женщины, столь же прекрасной, как вы! Ваша красота, ваш магический потенциал, характер… мне нравится в вас абсолютно все! — он говорил с вдохновением а в его глазах каштаново-карьего цвета я уловил нездоровый блеск. — Я ни разу не был женат. Но теперь… теперь я не могу позволить увести у себя из-под носа единственную женщину, что запала мне в душу! — закончил он свое пылкое признание, и это было бы очень романтично, если бы не одно «но»!

— Это конечно очень мило, но вам не кажется, мистер Дейнос, что вы перепутали очерёдность событий? В начале предложение, потом уже игры со связыванием, а не наоборот, — говорю, стараясь выглядеть максимально самоуверенно, хотя лежа на земле, с антимагическими кандалами на теле это делать ой как не просто.

— Хм… — задумался Герпий и, даже, помассировал подбородок, — я читал о японской практике шибари. Никогда не пробовал, но если вы желаете, то с удовольствием, — сказал он с милой улыбочкой сексуального маньяка, а я… млять, я что, смущена?

— Идите к пикси, Герпий, — отворачиваю горящее лицо, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на Большой петровский загиб, хотя фантазия начинает услужливо подсовывать картинки весьма пикантного характера… в основном как я жарю этого типа заживо на медленно огне!

— Прошу простит мне мой неуместной юмор. Но вы настолько очаровательны в человеческой форме, что я не смог сдержать свою излишне буйную фантазию, — сказав это, он склонил голову, а мне почему-то показалось, что он извиняется вполне себе искренне. — впрочем и в виде Венгерской хвостороги вы прекрасны. Именно поэтому, я не могу… просто не способен упустить столь прекрасную деву у себя из-под носа, даже если мне предстоит сразится с Блэками за ваше обладание.

— Так, стоп! — вот тут меня торкнуло, — в смысле, Блэками? Вы что, следили за мной? — я понимаю, что говорить о подобном связанной, с антимагическими кандалами, да еще и на кладбище мягко говоря странно, но меня просто распирали злость, отчаяние и… любопытство.

— Каюсь. Я повел себя крайне недостойно, — склонил он голову, — я узнал о вашем появлении после первого тура Турнира Трех Волшебников. И после того, как посоветовался с уважаемыми норнами, сразу же рванул сюда. Хочу отметить, мисс Фьюри, что вы крайне не осторожны. Только чудом за вас все еще не взялись не только местные невыразимцы, но и мои коллеги по бессмертию. И если честно, я бы очень хотел, чтобы это оставалось так и впредь. — Говорил он с вполне искренним беспокойством за мою бедовую тушку, но учитывая, что мы знакомы всего лишь пять минут, это выглядело откровенно кринжово.

— Ваши коллеги? — удивляюсь, параллельно стараясь вырваться из цепей, вот только они явно рассчитаны на таких как я.

— Именно. Или вы думаете, что я единственный, кто достиг долголетия? — иронично спросил Герпий, — ваша наставница Кассиопея и ее будущий супруг Дамблдор, например, не без вашей помощи, конечно, только вступили на этот путь. Николасу Фламелю всего 669 лет, и добился этого, создав минерал, аккумулирующий жизненную энергию. Вот только путей к долголетию десятки и на земле хватает тех, кому за две тысячи лет. И, скажу без лишней скромности, я один из таковых, — он говорил и в его голосе я отчётливо услышала вполне обоснованную гордость за те результаты, которых он достиг.

— Это не дает вам право творить все что вздумается! — вот только я уже конкретно не выдерживаю всего этого фарса. Все это время я старалась потянуть время, чтобы сюда успели Кассиопея и все остальные, ибо я понимала, что сама, видимо, выбраться не смогу. Но их все нет и нет!

— Ваша правда, — вполне искренне вздохнул этот чудик, — но… вы же тоже любите лезть туда, куда вам не следует по праву сильного, правда ведь… Александра? — спросил он, а я застыла. Что?! КАК?! КАК ОН УЗНАЛ?! — не удивляйтесь, мисс Фьюри. — Видимо, на моем лице отразился весь ужас от осознания того, что мой «маленький» секрет раскрыт, так что он решил дать пояснение, — Межмировые перемещения были предметом моих изысканий в течение… лет этак трехсот, с момента начала Великих географических открытий. Правда, в начале я искал способ безопасно пересечь Атлантику, но затем обнаружил, что принципы пространственного перемещения применимы и к межмировым переходам, — он говорил с огоньком, как настоящий фанат своего дела и это было бы очень даже интересно, если закрыть глаза на то, что я была связана по рукам и ногам, — так что вычислить трансмигратора или перерожденца для меня не составляет труда. Ну и норны кое-что подсказали, не без этого, — нехотя добавил он и встал с колена. — Кстати, я очень люблю имя Александр и все его производные. Еще один кирпичик к моей симпатии к вам, — сказал он это с улыбкой психа и мне стало по настоящему страшно. — Думаю, когда у нас появятся дети, одного из них мы должны назвать именем моего покойного друга Македонского. Что думаете? — спросил он с вежливым интересом на лице.

— Скажу, что вы крайне оригинальный тип, — говорю, хоть и осознаю, что сейчас я совершенно бессильна и ето бесило!

— Благодарю за комплимент, хоть я и подозреваю, что это был сарказм, — сказал он с изрядной долей самоиронии, — впрочем, в таком случае спрошу вас прямо, мисс Фьюри… или же Орлова, как вам более угодно. Вы выйдете за меня?

— Я говорю вам «нет»! — сказала я, но совершенно не изменился в лице. — И если вы думаете, что сможете угрозами заставить меня, вы ошибаетесь! — я хоть и хорохорилась, но понимала, что дела мои не ахти!

— Угрозы? — удивился Герпий, — нет-нет, мисс Фьюри. Я слишком хорошо знаю психологию чешуйчатых магических существ, — сказал он, погладив набалдашник с головой василиска, — чтобы делать подобную глупость. Мне нужно ваше добровольное согласие. Все-таки не очень хорошо жить с человеком, который по ночам вместо любви, придаётся попыткам вонзить тебе клыки в горло, вы согласны?

— Не дождётесь! — говорю, в панике осматриваясь. Ни Кассиопеи, ни Дамблдора ни кого либо иного дееспособного не наблюдалось. А бедный Гарри лежал на земле и смотрел на все происходящее, все еще находясь под Ступефаем.

— Что же… хоть и ожидаемо, но все равно не приятно. В таком случае вы не оставляете мне выбора, моя милая Марго, — сказал он с печалью в голосе и ударил набалдашником о землю, из-под которого вырвались зеленные искры, — думаю, вам следует немного подумать над своим ответом. А чтобы вам не было скучно, я, пожалуй, отправлю вас… в иное место, — сказал он и не успела я отреагировать как яркая зелёная вспышка ослепила меня, а затем наступила кромешная темнота.

Гарри, что все еще лежал на сырой земле и наблюдал за всем со стороны, совершенно не мог понять, что же произошло. Вот Герпий стоит над телом Марго и о чем-то говорит. Вот бьет тростью о землю, а затем зелёный свет вырывается из пасти набалдашника василиска и Марго исчезает.

— Марго… — с трудом разлепив губы, произносит Гарри и видит, как Герпий повернулся в его сторону.

— Я был рад познакомится с вами, Мистер Поттер. — Герпий вновь снял с себя цилиндр, — Через пару минут заклятье спадет и вы сможет вернутся домой вместе с мистером Диггори. Уверен, Маргарет и мои будущие родственники со стороны супруги оценят по достоинству то, что я вас не убил, — сказал Герпий Злостный, вернул цилиндр на голову и пошел по тропе на выход из кладбища, но затем резко остановился и развернулся, — ах да! Передайте Дамблдору, чтобы не искал Даров Смерти. Во всяком случае, не для себя. Ведь Мастером Смерти можете быть только вы, мистер Поттер. Вам все понятно? — задал он вопрос и, не дождавшись ответа… исчез. Не аппарировал, не перенёсся порталом, а просто исчез.

И почему-то Гарри показалось, что их всех только что переиграли.

А тем временем, в ином мире, в совершенно ином времени, сотни мужчин и женщин собрались вокруг погребального костра. На нем возлежал мужчина, большой и сильный, в полном расцвете сил, которые, однако, его покинули. И за всем этим наблюдала белокурая девушка в простом, но добротном платье. Роста она была среднего, с невесомой, но прямой осанкой и глубокими, фиалковыми глазами. Серебристо-золотые волосы были заплетены в замысловатые косы, а сама она смотрела прямо перед собой.

— Это ваш приказ, кхалиси? — спросил ее рослый смуглокожий воин, подойдя к ней, и весь его вид выражал сомнение.

— Делай, что должно, — сказала она и воин, кивнув, пошел к погребальному костру. Одно за другим, он расположил в их подножье три каменных валуна с замысловатыми линиями на них, которые при внимательном рассмотрении можно было принять за яйца.

— Дрого не нужны драконьи яйца в землях Вечной тьмы. — сказал ей другой мужчина, высокий и крепкий, с более светлой кожей, залысинами и остатками черных волос на голове, — Вы можете продать их и уехать в Вольные города. Прожить жизнь богатой леди.

— Мне дали их не для того, чтобы я их продала. — Отрезала девушка, не сводя взгляда с погребального костра.

— Кхалиси. Моя королева, — сказал мужчина, склонив голову, — я клялся служить вам и умереть за вас, если нужно. Но умоляю, отпустит его с миром, — стоило ему ето признести, как девушка посмотрел на него тяжёлым взглядом, — я знаю, что вы хотите сделать. Прошу вас, не надо, — впрочем, на мужчину ето не подействовало и он все равно продолжил говорить.

— Я должна, — произнесла девушка в ответ с болью в голосе. — Ты не понимаешь…

— Не заставляйте меня смотреть на то, как вы поднимаетесь на етот костёр, — мужчина был в явном отчаяние. — я не хочу смотреть на то, как вы горите!

— Это то, чего ты боишся? — спросила она и поцеловала его в щеку. Мужчина же, чье лицо исказилось от печали, лишь кивнул и отошел от нее.

Когда все приготовления были завершены, она поднялась на возвышенностью и начала говорить.

— Вы будете моим кхаласаром. Сейчас, я вижу лица рабов. Я освобождаю вас! Снимите ошейники; — приказала она рабам, которые ранее прислуживали в кхаласаре ее супруга и остались после того, как большая часть всадников покинула их, — кто хочет, может уйти; никто не причинит вам вреда. Ну а те, кто останется, будут братьями и сёстрами, мужьями и жёнами. — заявила она и все собравшиеся начали с удивлением переглядываться. В етот момент к костру въвели немолодую женщину, одетую в рубища, лицо которой выражало то ли презрение, то ли безучастие.

— Сир Джорах, привяжите эту женщину к костру. — приказала она и заметив сомнение на лице рыцаря, напомнила, — Вы клялись повиноваться мне. — после чего тот, чуть помедлив, потащил женщину к костру. И пока он привязывал ее к столбу, девушка произнесла, — Я Дейенерис Бурерождённая из Дома Таргариенов, от крови старой Валирии. Я дочь Дракона. И я клянусь, что любой, кто причинит вам вред, умрёт с криком на устах.

— Ты не услышишь моего крика, — сказала женщина тихо, но с явным вызовом в голосе.

— Услышу, — ответила Дейнерис, не оборачиваясь к ней, — но мне нужны не твои вопли, а твоя жизнь. — после чего, взяла факел и, дождавшись, пока сир Джорах отойдет, зажгла погребальный костер. Пламя очень быстро охватило весь погребальный костер и стоило языкам огня коснутся кожи женщину, как округу огласили ее истошные вопли.

Сама же Дейнерис смотрела на все безучастно. Словно давно и прочно для себя все решила. А затем, бросив последний взгляд на сира Джораха, шагнула вперед, не обращая внимание на отчаяние в ее глазах. Шаг за шагом он приближалась к костру, пока не вошла в огонь и не легла рядом с трупом ее покойного мужа под аккомпанемент последних криков той самой женщины.

Когда огонь спал и на месте остался лишь пепел, сир Джорах и другие воины с благоговением увидели, что несмотря на нестерпимый жар, их госпожа совершенно не обгорела. Только лишилась волос и одежды, но была совершенно невредима. Но главное было даже не это.

Рядом с ней, совершенно спокойно, сидели три маленьких дракона! Зрелище оказалось настолько поразительное, что сир Джорах совершенно инстинктивно стал на колени, а за ним и все те люди, что остались с Дейнерис.

И тем большее было благоговение, когда самый крупный из драконов издал протяжный рык! Вот только мало кто понял, что ето было не грозное рычание только родившегося грозного хищника, а возмущение на пополам с досадой, которое можно было перевести одним очень ёмким и всеобъемлющим словом: