Я просто заснул. Ничего, не предвещало беды. Я помню, как вырубил комп, закинул в раковину кружку с недопитым чаем и рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Я думал о том, что завтра снова на работу. Все должно было пойти по стандарту: будильник в семь, душ, после часовые пробки, по пути кофе из автомата. Обычная, серая, понятная жизнь.

А тут… я снова посмотрел на свои руки,

— Это что, шутка такая? — мой голос прозвучал чуждо, слишком молодо и звонко, без привычной хрипотцы от утреннего кофе и недосыпа.

Я сжал и разжал кулак. Тонкие, идеальные пальцы без единой мозоли. Кожа гладкая, как у фарфоровой куклы, а контуры… Чёрт, у моей собственной руки был сел-шейдинг. Я словно превратился в гребаный 3D-рендер с текстурами среднего разрешения. Вокруг колосилась неестественно яркая, кислотно-зеленая трава. Ветерок трепал какие-то светящиеся одуванчики. Пейзаж до тошноты напоминал скриншот из той самой игры, в которую задротил мой младший брат, спуская на анимешных девочек половину своей зарплаты.

Дзинь!

Прямо перед моим лицом, перекрывая вид на идиллические холмы и какое-то озеро вдали, развернулся полупрозрачный голубой экран.

[Инициализация Системы «Путеводитель по Тейвату» завершена!]

[Приветствуем нового Путешественника! Ваша судьба сплетена со звездами этого мира. Готовы ли вы отправиться в незабываемое приключение, полное магии, дружбы и великих свершений?]

Я уставился на эти сияющие буквы, чувствуя, как внутри закипает глухая, первобытная ярость.

— Пошла нахуй, — отчетливо произнес я.

[Ошибка восприятия. Пожалуйста, подтвердите согласие с Пользовательским Соглашением, чтобы получить Стартовый Набор (10 Переплетающихся судеб, 1 Ржавый меч, 500 Моры)!]

— Я сказал, иди нахуй, китайская донатная помойка! — я попытался отмахнуться от экрана, но рука прошла сквозь него. — Верните меня обратно! Я не просил меня сюда совать!

[Внимание! Обнаружен высокий уровень стресса. Рекомендуется глубоко вдохнуть и потрогать траву. Тейват полон чудес! Ваша текущая цель: Добраться до Статуи Архонта.]

Ниже замигала услужливая золотая стрелочка, указывающая куда-то за холм. Я закрыл лицо своими идеальными анимешными руками и застонал. Попаданец. Гребаный попаданец. Из всех возможных вселенных — от сурового темного фэнтези до киберпанка — меня закинуло в мир, где проблемы решаются силой дружбы и стихийными реакциями, а местные боги выглядят как косплееры на фестивале.

Я опустил руки и мрачно посмотрел на висящий в воздухе интерфейс. В правом верхнем углу предательски маячила иконка магазина. Система продолжала назойливо мигать золотой стрелочкой, но я проигнорировал её, направившись в противоположную сторону — к озеру, что виднелось в низине. Если уж я застрял в этой цветастой матрице, нужно хотя бы понять, в какую именно текстуру меня запихнули.

Пока я шёл, трава под ногами пружинила, как дорогой ковролин. Плюс никакой грязи и колючек. Добравшись до берега, я склонился над кристально чистой водой, в которой плавали какие-то пучеглазые рыбы, и замер. Из водной глади на меня смотрело лицо, ради которого, люди брали микрозаймы.

Идеальные, острые скулы, об которые можно было порезаться. Глаза неестественно глубокого, гранатового оттенка с каким-то золотистым свечением в зрачках. Волосы — небрежная, но идеально уложенная серебристая грива, спадающая на плечи так, будто над ней час трудился взвод стилистов с лаком сильной фиксации. На мне был камзол из темного шелка с глубоким вырезом, открывающим бледную, но рельефную грудь, и, конечно же, целая россыпь золотых цепочек и светящихся побрякушек.

Я выглядел как ходячий баннер. Как тот самый лимитированный пятизвездочный персонаж, на которого можно было спустить среднюю китайскую зарплату, а то и две, если гарант не сработает. Я криво усмехнулся, и отражение повторило это движение с такой томной грацией, что меня едва не стошнило.

В голове всплыли заголовки новостей, когда эта игра только вышла и разорвала инфополе. Я тогда еще работал в офисе и слушал треп коллег. За полгода они заработали больше миллиарда долларов. Миллиард, Карл! Просто вдумайтесь в этот сюрреалистичный пиздец. Какая-то гача с анимешными девочками в полуоткрытой одежде, с физикой груди и призывными стонами при карабканье по скалам, сгенерировала прибыль, превышающую ВВП небольшой африканской страны.

И я знал, кто все это оплатил. Восточная Азия — регион дичайших контрастов. С одной стороны — технологический прогресс, небоскребы и статус одного из лучших товаропроизводителей в мире. С другой — миллионы людей, которые живут хрен пойми как, вкалывая по схеме «9-9-6» (с девяти утра до девяти вечера, шесть дней в неделю). Они тотально одиноки. Жениться — дорого, квартиры стоят как чугунный мост, времени на личную жизнь ноль. Вот и остается только одна отдушина — сливать кровно заработанные юани на нарисованных вайфу и хасбандо, которые улыбаются тебе с экрана смартфона и говорят, какой ты молодец.

И теперь я — один из этих нарисованных идолов, воплощение чьих-то влажных фантазий и пустых кошельков. Я зачерпнул воду руками и плеснул себе в лицо. Вода была прохладной и очень даже настоящей. Капли скатились по коже, не испортив ни единой пряди волос.

[Внимание! Вы отклонились от маршрута. Напоминаем: Статуя Архонта ждет вас! Откройте карту, чтобы получить благословение Анемо!]

Экран снова выскочил прямо перед носом, загораживая мое "бесценное" лицо.

— Слушай сюда, тамагочи переросток, — процедил я, стряхивая воду с пальцев в черных перчатках без пальцев. — Я не собираюсь бегать по полям и собирать цветочки для местных неписей. Как мне отсюда выйти?

[Ответ отрицательный. Функция выхода недоступна в вашей версии реальности. Чтобы разблокировать дополнительные функции, повысьте свой Ранг Приключений! Текущий ранг: 1. До следующего ранга: 10/400 опыта.]

— Ну спасибо… — выдохнул я, глядя на шкалу опыта.

Я всё-таки поплелся за этой золотой стрелкой. А что еще оставалось делать? Сидеть на берегу и любоваться своей новой, стоимостью в миллионы долларов, мордашкой, пока не помру со скуки или от голода? К слову, желудок пока не урчал, но проверять наличие у моего нового тела физиологических потребностей в полевых условиях мне совершенно не хотелось.

Спустя минут десять ходьбы по идеальным холмам, от которых уже рябило в глазах, я вышел к небольшому озеру с островком посередине. На островке возвышалась она — Статуя Архонта.

Я остановился на краю берега, скрестив руки на груди, и скептически оглядел это монументальное сооружение. Каменная колонна, увенчанная фигурой в капюшоне, которая бережно держала в руках какой-то шар. Статуя мягко светилась голубоватым светом, источая ауру «святости» и «величия», от которой за версту несло дешевым пафосом.

— Хмммммм, — протянул я вслух, разглядывая каменное изваяние.

Архонты: Местные божества. То ли полноправные боги, то ли просто перекачанные полубоги, которые, если верить лору, способны вертеть реальность на одном месте. Брат как-то прожужжал мне все уши про этих ребят.

Если я правильно помнил его восторженный треп, эти могущественные сущности, способные раскалывать горы и устраивать локальные апокалипсисы, предпочитали обитать в телах смазливых анимешных подростков или томных девиц. Жесть, в общем-то. Абсолютная космическая мощь, упакованная в фансервисную обертку, чтобы лучше продаваться в гаче.

Один из них, кажется, этот самый Анемо Архонт, чья статуя сейчас торчала передо мной, вообще был беспробудным пьяницей и местным бардом, который забил хер на свои божественные обязанности. Другая — рулила целой страной, помешавшись на какой-то там «вечности», и вытаскивала меч прямо из… ну, вы поняли откуда. Брат тогда ещё показал мне анимацию её ультимейта, и я лишь покрутил пальцем у виска.

Но это была игра. Набор пикселей и скриптов. А как оно тут на самом деле?

Я хмуро посмотрел на свои руки, потом на статую. Если этот мир реален, пусть даже по своим шизофреническим законам, то эти боги, сущности, могут стереть меня в порошок одной мыслью. И я, со своим первым уровнем и ржавым мечом, для них даже не пылинка.

[Цель достигнута! Прикоснитесь к Статуе Архонта, чтобы резонировать с элементом Анемо и открыть карту региона!]

Система снова выскочила перед глазами, радостно пиликая.

— Ладно, посмотрим, что за фокусы вы тут показываете, — пробормотал я, переходя вброд неглубокую воду до островка.

Подойдя вплотную к постаменту, я протянул руку. Камень оказался неожиданно теплым. Как только мои идеальные пальцы коснулись поверхности, статуя вспыхнула ярким бирюзовым светом. Меня словно ударило током, боли небыло, но прошибло от пяток до макушки. В груди что-то ухнуло, а в голове взорвался ураган незнакомой энергии. Я почувствовал ветер — не тот легкий бриз, что гулял по полям, а первобытную стихию, готовую разорвать всё на своем пути. Энергия вливалась в мое тело, наполняя мышцы неестественной легкостью и силой.

Свет погас так же резко, как и вспыхнул. Я отдернул руку, тяжело дыша.

[Резонанс успешен! Вы получили элемент: Анемо!]

[Карта региона: разблокирована!]

[Награда: 50 Камней Истока.]

На моей ладони на секунду закружился маленький бирюзовый вихрь, послушно исчезнув, стоило мне сжать кулак.

[Новое задание: Первая кровь! Одолейте 3 Пиро слаймов неподалеку. Докажите свою доблесть, Путешественник!]

Экран снова радостно мигнул, подсвечивая внизу таймер и награду в виде жалких крох опыта и пары кусков какой-то руды.

— Чертова тарантайка, — сплюнул я в сторону, хотя во рту пересохло от выброса адреналина после резонанса со статуей. — Я манал все ваши подвиги, приключения и эпические квесты.

Но ярость, кипевшая внутри с того самого момента, как я очнулся в этом цветастом аду, требовала выхода. Я чувствовал себя натянутой струной. Эта гребаная идеальная трава, это слишком голубое небо, это мое собственное, до тошноты красивое лицо — всё это бесило неимоверно. Мне нужно было во что-то ударить. Желательно во что-то, что может лопнуть.

— Хотя… — я выхватывая из ножен свой «Ржавый меч». Оружие оказалось на удивление увесистым, с зазубринами на лезвии, словно им до этого открывали консервные банки. — Стресс нужно куда-то выплеснуть. Так что иди сюда, желеобразная фигня.

Я развернулся и пошел по направлению красной стрелки на мини-карте, которая теперь услужливо висела в углу моего зрения. Долго искать не пришлось. На небольшой полянке, окруженной светящимися цветами, прыгали три шарообразных сгустка слизи. Они были ярко-красными, размером с хорошую тыкву, и от них исходил заметный жар. На их тупых, желеобразных мордах застыло вечно-глуповатое выражение, а на макушках горел крошечный огонек.

Пиро слаймы. Самые базовые, самые убогие мобы в истории видеоигр. Они заметили меня, радостно булькнули и, подпрыгивая, покатились в мою сторону, оставляя на траве подпалины. Я не знал никаких стоек или техник фехтования. Я был обычным офисным планктоном. Но магия Анемо, бурлящая в венах, сама подсказывала движения. Тело двигалось с пугающей, нечеловеческой грацией.

Первый слайм прыгнул, целясь мне в лицо. Я сделал резкий шаг в сторону, чувствуя, как ветер подхватывает меня, ускоряя движение, и с размаху опустил ржавое лезвие на красную тушу.

Хлюп!

Меч вошёл в слизь с тошнотворным звуком. Слайм пронзительно пискнул, его огонек погас, и он взорвался, окатив мои сапоги горячей, липкой жижей. Второй и третий атаковали одновременно. Один попытался плюнуть в меня огненным шаром, другой покатился под ноги.

Я вспомнил то ощущение, когда касался статуи. Сосредоточился на ладони, свободной от меча, и резко выбросил её вперед. С моих пальцев сорвался не просто ветерок, а плотный, ревущий поток бирюзового вихря. Анемо магия врезалась в огненный шар, мгновенно раздув его до размеров костра (брат называл это "Рассеиванием", кажется), и отшвырнула прямо в катящегося слайма.

Раздался хлопок. Два красных шара столкнулись, поглощенные ветром и собственным огнем, и разлетелись на ошметки, щедро усеяв идеальную зеленую траву дымящимися кусками слизи. Я стоял посреди поляны, тяжело дыша. Ржавый меч в руке был покрыт красной дрянью. Волосы растрепались, но, блядь, всё равно выглядели так, словно я сошел с обложки журнала.

[Задание выполнено! Вы получили: 10 Опыта Приключений, 3 Слизи слайма, 100 Моры.]

[Уровень повышен! Текущий уровень: 2.]

Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставляя на идеальной коже грязный след. Злость немного отступила, оставив после себя странную, звенящую пустоту.

Вообще-то, по жизни я человек спокойный. Даже, можно сказать, миролюбивый. В офисе меня считали душой компании, я мог вовремя ввернуть удачную шутку у кулера и матом ругался разве что когда ронял на ногу что-нибудь тяжелое. Вся эта неконтролируемая агрессия, летящая изо рта грязь и желание кромсать желеобразных монстров на куски — не более чем защитная реакция. Мой мозг отчаянно пытался зацепиться за знакомые паттерны поведения из видеоигр, чтобы не осознать весь хтонический ужас происходящего.

Потому что если я остановлюсь, сяду на эту идеальную траву и по-настоящему задумаюсь о том, что моя жизнь, моя квартира, мои планы на отпуск — всё это возможно исчезло навсегда… Я просто пойду и начну биться своей головой вон об тот живописный валун, пока не выбью из себя остатки разума или не найду глитч в текстурах.

Я брезгливо вытер лезвие меча о траву — к счастью, слизь легко соскользнула с металла, не оставив и следа — и вернул оружие в ножны.

[Внимание, Путешественник! Ветер указывает путь! Ваша следующая цель: Добраться до Города Свободы — Мондштадта! Там вас ждут новые знакомства, гильдия искателей приключений и ответы на ваши вопросы!]

Экран снова замигал, разворачивая передо мной карту с длинным пунктирным маршрутом, ведущим к огромному поселению на острове посреди озера.

— Монд… что? — я прищурился, пытаясь прочитать витиеватый шрифт. — Магнитогорск? Магнит-штадт?

Название звучало как-то по-немецки, но мой мозг упорно ассоциировал его с суровым уральским городом металлургов. Было бы забавно прийти туда и обнаружить вместо эльфийских башен коптящие трубы заводов и суровых мужиков в ватниках, пьющих разливное пиво после смены. Но, судя по общему карамельно-фэнтезийному дизайну этого мира, меня ждал очередной парад клише: таверны с грудастыми официантками, стражники в блестящих доспехах и барды с лютнями.

— Ладно, Магнитогорск так Магнитогорск, — вздохнул я, поправляя неудобный камзол.

Золотая стрелка снова появилась в поле зрения, настойчиво указывая на север. Я бросил последний взгляд на дымящиеся останки Пиро слаймов, которые уже начали растворяться в воздухе, оставляя после себя лишь горстку светящейся пыли, и зашагал по тропинке.

Идти предстояло прилично. По пути я пытался разобраться с интерфейсом, который периодически всплывал перед глазами. Оказалось, что силой мысли я могу вызывать "Инвентарь" — бездонное подпространство, куда уже упали те самые "Слизи слайма" и горстка золотых монет с дыркой посередине — Мора. Там же лежали обещанные десять "Переплетающихся судеб" — какие-то розово-голубые шарики, похожие на леденцы.

— Гача-крутки, — мрачно констатировал я, разглядывая их в меню. — Значит, рано или поздно мне придется крутить эту рулетку, чтобы выбить себе… кого? Рабов? Напарников? Девочек-кошечек?

От одной мысли об этом становилось тошно. Я шел по живописной тропинке, окруженной вековыми соснами и скалами, с которых срывались миниатюрные водопады, и чувствовал себя самым одиноким человеком во вселенной. Человеком, запертым в теле куклы, в мире, работающем по правилам казино.

Внезапно до моих ушей донесся странный звук, какой-то утробный рык, смешанный с гортанным бормотанием. Я замер, инстинктивно опуская руку на рукоять меча. Из-за поворота тропинки, прямо на меня, вышли трое. Они были похожи на карикатурных гоблинов: мелкие, пузатые, в нелепых деревянных масках с прорезями для глаз и растрепанными гривами на головах. В руках они держали дубинки и арбалеты.

— Я-я! Да-да! — пропищал один из них, указывая на меня кривым пальцем.

Хиличурлы: Кажется, брат называл их именно так. Местная замена оркам, пушечное мясо номер два после слаймов. Мелкие в масках радостно заулюлюкали и бросились в атаку. Тот, что с арбалетом, начал торопливо заряжать болт, а двое с дубинками поперли напролом, размахивая деревяхами, как пьяные футбольные фанаты.

Я не стал ждать. Ветер снова послушно откликнулся на мысленный призыв, наполняя тело легкостью. Я рванул вперед, уходя с линии огня арбалетчика, и с размаху впечатал сапог в пузо ближайшего гоблина-переростка. Хиличурл хрюкнул, отлетая назад, а я уже разворачивался ко второму. Ржавое лезвие со свистом рассекло воздух, глубоко врезавшись в деревянную маску и плоть под ней. Брызнула темная, густая кровь — слава богу, тут не цензурили расчлененку до уровня детского мультика.

Монстр захрипел и осел на траву. Арбалетчик наконец выстрелил, но болт лишь чиркнул по моему наплечнику, оставив царапину на золотой краске. Я вскинул свободную руку, концентрируя Анемо энергию, и швырнул в него сгусток спрессованного воздуха. Вихрь ударил мелкого ублюдка в грудь, впечатав в ствол вековой сосны с таким хрустом, что мне на секунду стало его жаль.

Первый хиличурл, тот, что получил с ноги, попытался подняться, но я просто подошел и хладнокровно добил его ударом меча в шею.

[Задание выполнено! Вы получили: 15 Опыта Приключений, 2 Грязные маски, 150 Моры.]

Я брезгливо стряхнул кровь с клинка. Дыхание сбилось, руки слегка тряслись от адреналина, но мозг, переключившись в боевой режим, внезапно выдал мысль, от которой я замер на месте, как вкопанный.

Стоп.

Те десять розово-голубых шариков в инвентаре. "Переплетающиеся судьбы". Гача-крутки. До меня вдруг дошел весь пиздец ситуации. В игре ты тратишь эти штуки, чтобы достать из баннера персонажей. Но это игра. Там они просто модельки. А здесь? Тейват — это теперь моя реальность. Местные боги, рыцари, маги и прочие фансервисные личности — они тут живут. У них есть дома, работы, семьи, они ходят в туалет и платят налоги (наверное).

И кого я тогда буду призывать?

Я уставился в пространство, чувствуя, как по спине ползет липкий холодок. Если я нажму кнопку "Молиться", что произойдет? Я выдерну реального человека из его постели и заставлю бегать за мной, как привязанного? Или…

— Или я создам клонов? — прошептал я вслух.

Эта мысль была еще хуже. Представьте картину: прихожу я в этот ваш Магнитогорск-Мондштадт. Иду по улице, а за мной плетется, скажем, местный магистр рыцарей. И тут мы встречаем настоящего магистра рыцарей. Что они скажут? "О, привет, я — это ты, только теперь я раб вот этого смазливого хмыря с ржавым мечом"? Да меня местная инквизиция на костре сожжет за такие фокусы с генетикой и черной магией! А ведь есть еще одна проблема. Размером с огромного слона в посудной лавке.

Главный герой.

В игре был каноничный Путешественник — блондинчик Итэр или его сестра Люмин. Они летали между мирами, пока их не разлучило какое-то местное божество. Весь сюжет, все эти спасения городов и разборки с драконами — это их история. Если настоящий Путешественник уже здесь, бегает где-то по полям и собирает гарем, то нахрена Системе сдался я? А если его нет… значит ли это, что мне придется отдуваться за него и спасать этот мир от всякой хтонической поебени?

— Пиздец, — емко резюмировал я, пряча меч. — Просто тотальный, беспросветный пиздец.

Я пнул бездыханное тело хиличурла и пошел дальше по тропинке. Стрелка настойчиво звала в город. Нужно было добраться до людей, выпить чего-нибудь крепче воды из озера и попытаться не сойти с ума. Желательно до того, как я случайно призову чьего-нибудь двойника и устрою временной парадокс.

Дорога до Мондштадта казалась бесконечной. Мои ноги не гудели от усталости, что было плюсом, но морально я был выжат как лимон. Пейзаж, поначалу казавшийся красивым, теперь вызывал лишь глухое раздражение. Слишком зеленая трава, слишком голубое небо, слишком идеальные облака. Хотелось увидеть окурок на обочине или хотя бы кучу обычного, не светящегося навоза, чтобы почувствовать хоть каплю реальности.

Вдалеке уже маячили каменные стены города, возвышающегося над огромным озером, как диснеевский замок на стероидах. Ветряные мельницы лениво крутили лопастями идиллия. Я сбавил шаг, пытаясь придумать план. Что я скажу на воротах? "Здрасьте, я попаданец, у меня в кармане десять шариков для клонирования ваших граждан, пустите переночевать"? Звучит как надежный способ загреметь в местную дурку или на плаху.

Мои размышления прервал свист рассекаемого воздуха. С небес, словно красная комета, рухнуло нечто. Оно приземлилось метрах в десяти от меня, подняв облачко пыли, и тут же выпрямилось, наставляя на меня лук.

— Стой, где стоишь! Незнакомец, назови себя! — раздался звонкий, до скрежета в зубах энергичный девичий голос.

Я моргнул, фокусируя взгляд. Передо мной стояла девчонка. Ярко-красная куртка, белые шортики, которые больше напоминали набедренную повязку, высокие сапоги и огромный красный бант на макушке, торчащий как кроличьи уши. В руках она держала лук, целясь мне прямо в грудь, но на её лице не было ни капли угрозы — скорее, щенячий энтузиазм. Эмбер, Скаут Ордо Фавониус. Бесплатный четырехзвездочный персонаж, которого в игре все забывали через час после старта, потому что она наносила урон меньше, чем комар с астмой.

— Эй, я с кем разговариваю? — она нахмурилась, чуть натянув тетиву. — В последнее время вокруг Мондштадта неспокойно! В небе летает Ужас Бури, а тут бродишь ты, выглядишь подозрительно!

Я медленно, чтобы не спровоцировать эту гиперактивную аниме-девочку на выстрел, поднял руки вверх.

— Спокойно, Робин Гуд в шортах, — устало произнес я. — Я не враг. Просто… заблудился.

— Заблудился? — Эмбер чуть опустила лук, её глаза-блюдца с интересом ощупывали мою фигуру. Я вдруг вспомнил, что выгляжу как дорогущий пятизвездочный хасбандо в камзоле с вырезом. — Ты не похож на обычного путешественника. Твоя одежда такая странная. И этот Глаз Бога!

Она указала на мое бедро, где, как оказалось, висела стеклянная бирюзовая бляшка, пульсирующая энергией Анемо. Видимо, появилась после резонанса со статуей.

— Да, я издалека, очень издалека, — я попытался выдавить дружелюбную улыбку, но, судя по её лицу, вышло криво. — Меня зовут…

Я запнулся. Назвать свое настоящее имя? Будет Звучать как-то не эпично для обладателя Глаза Бога и идеальных скул.

— Можешь звать меня Странником, — брякнул я первое, что пришло в голову из лора.

— Странник? Какое странное имя! — Эмбер наконец опустила лук и повесила его за спину. Вся её подозрительность улетучилась за секунду. — Я Эмбер, скаут Ордо Фавониус! Моя обязанность — помогать жителям и гостям Мондштадта! Раз ты заблудился, я провожу тебя в город!

Она улыбнулась так широко и искренне, что у меня дёрнулся глаз. Это была вообще не игра. Она стояла прямо передо мной, дышала, переминалась с ноги на ногу. От неё пахло костром и какими-то сладкими ягодами. Она абсолютно реальной, мать её, аниме-девочкой с физикой груди, которая слегка колыхнулась, когда она закинула лук за спину. Господи, прости меня за все грехи…

— Спасибо, Эмбер, — я мысленно дал себе пощечину, чтобы не пялиться. — Город — это как раз то, что мне сейчас нужно.

— Отлично! Следуй за мной! — она развернулась на каблуках и бодро зашагала по тропинке, виляя бедрами в этих микроскопических шортах. — Но сначала мы должны зачистить лагерь хиличурлов неподалеку! Это мой долг как рыцаря! Ты же поможешь мне, Странник? У тебя ведь есть Глаз Бога!

Я уставился в её удаляющуюся спину. Что за резкая смена приоритетов.

[Новое задание: Помощь Скауту! Зачистите лагерь хиличурлов вместе с Эмбер. Награда: 20 Опыта, 500 Моры, Рецепт: Куриный шашлычок с грибами.]

Я закрыл лицо руками и глухо застонал

Лагерь хиличурлов мы вынесли минут за десять. И, должен признать, мое первоначальное мнение об Эмбер оказалось в корне неверным.

Забудьте про бесполезного стартового персонажа из игры. В реальности эта девчонка с кроличьими ушами оказалась гребаной машиной для убийства. Пока я размахивал своим ржавым дрыном, пытаясь не получить дубиной по идеальному лицу, она порхала по полю боя, как валькирия на спидах. Её стрелы ложились точно в цель — в щели масок, в суставы, в открытые глотки орущих монстров. Она двигалась четко, по-военному выверенно, без лишних движений и пафосных поз. Когда один из здоровенных митачурлов с деревянным щитом попытался её протаранить, она просто кувыркнулась ему за спину и всадила стрелу, заряженную Пиро энергией, прямо в затылок. Взрыв разнес башку монстра на куски, окатив траву дымящимся месивом.

А потом она повернулась ко мне, вытирая кровь со щеки, и выдала свою фирменную лучезарную улыбку: «Отличная работа, Странник! Мы спасли этот участок дороги!»

Я тогда только кивнул, опираясь на меч. В тот момент я окончательно понял: этот мир не просто цветастая декорация. Здесь реально убивают. И эти улыбчивые анимешные девочки — профессиональные солдаты с ПТСР, спрятанным за гиперактивностью.

Остаток пути до Мондштадта мы прошли в относительной тишине. Эмбер что-то щебетала про Ужас Бури — огромного дракона, который терроризировал округу, — но я пропускал её слова мимо ушей. Мой мозг бился над одной-единственной мыслью.

Я хотел напиться.

Я, человек, который в прошлой жизни выпивал бокал шампанского на Новый год и банку пива по пятницам, сейчас испытывал жгучую, почти физическую потребность залить в себя что-нибудь градусов под сорок, или шестьдесят. Что там пьют в этом фэнтезийном средневековье? Гномий эль? Орочий самогон? Мне было плевать, лишь бы оно отключало сознание.

Мы подошли к огромным каменным воротам. Стражники в серебристых доспехах — Лоуренс и Свон, кажется, так их звали в игре — вытянулись по струнке, салютуя Эмбер.

— Вольно, мальчики! — махнула она рукой. — Это Странник, он помог мне зачистить лагерь у Сидрового озера. Он гость!

Стражники смерили меня подозрительными взглядами. Еще бы. Выглядел я как помесь элитного эскортника и бродяги: дорогущий камзол был заляпан слизью, грязью и кровью хиличурлов, а в руке я сжимал кусок ржавого железа. Но Глаз Бога на бедре и поручительство скаута сделали свое дело — нас пропустили.

Мондштадт изнутри впечатлял. Мощеные улочки, фахверковые дома с черепичными крышами, клумбы с цветами на каждом шагу. В воздухе пахло свежей выпечкой, жареным мясом и свободой? Наверное. Люди сновали туда-сюда, торговцы зазывали покупателей, где-то вдалеке играла лютня. Город жил своей жизнью.

— Так, Странник! — Эмбер резко остановилась посреди площади с фонтаном. — Мне нужно доложить магистру Джинн о ситуации в лесу и о твоем прибытии. Ты пока можешь осмотреться! Вон там торговая площадь, а там — кузница Вагнера, может, он сделает что-то с твоим… мечом.

Она тактично не стала называть мое оружие куском дерьма.

— Спасибо, Эмбер, — я выдавил усталую улыбку. — Я, пожалуй, осмотрюсь.

— Отлично! Встретимся позже у штаба Ордо Фавониус! — она помахала мне рукой и убежала вверх по лестнице, сверкая своими невероятными шортами.

Я остался один посреди шумной площади. Система тут же радостно пискнула:

[Новое задание: Аудиенция у Магистра! Направляйтесь в штаб Ордо Фавониус, чтобы…]

— Заткнись, — прошипел я, мысленно смахивая окно квеста.

Я огляделся, принюхиваясь. Запах выпечки меня не интересовал. Мне нужен был другой аромат. И вскоре я его уловил — терпкий, сладковатый запах перебродившего винограда и крепкого алкоголя. Я двинулся на запах, как зомби на мозги. Ноги сами привели меня к двухэтажному зданию с деревянной вывеской, на которой красовалась кружка и надпись «Доля Ангелов».

Таверна Дилюка. Того самого угрюмого красноволосого бэтмена местного разлива. Я толкнул тяжелую дубовую дверь. Внутри царил приятный полумрак, пахло деревом, пролитым вином и жареным мясом. За столиками сидели какие-то наемники, искатели приключений и просто местные выпивохи. За барной стойкой стоял не Дилюк, а бармен Чарльз — непись, протирающий стаканы.

Я подошел к стойке, тяжело плюхнулся на высокий табурет и бросил на деревянную поверхность горсть моры, которую выбил со слаймов и хиличурлов. Золотые монеты звякнули.

— Самое крепкое, что у вас есть, — хрипло сказал я, глядя бармену прямо в глаза. — И не в стакане. Давай сразу бутылку.

Чарльз, с невозмутимым лицом профессионала, повидавшего на своем веку сотни таких же сломленных жизнью бедолаг, смерил меня оценивающим взглядом. Он посмотрел на мой заляпанный кровью и слизью элитный камзол, на ржавый меч, торчащий из ножен, на Глаз Бога, а затем на горсть моры.

— Самое крепкое, говорите? — его голос был ровным, без тени осуждения. — Что ж, «Полуденная смерть» подойдёт как нельзя лучше. Но предупреждаю, господин, с непривычки она может свалить с ног даже бывалого искателя приключений.

— Тащи, — коротко бросил я, подпирая щеку рукой.

Чарльз смахнул монеты в кассу и выставил передо мной пузатую бутылку из темного стекла, покрытую легкой испариной, и небольшой стакан. Я проигнорировал посуду. Сорвал пробку зубами, выплюнул её на пол и приложился прямо к горлышку.

Огненная жидкость обожгла горло, словно я глотнул жидкой магмы, смешанной с ракетным топливом и экстрактом одуванчиков. На глаза навернулись слезы, дыхание перехватило. Я закашлялся, ударив кулаком по стойке, но тут же сделал еще один глоток. По мозгам ударило почти мгновенно. Тепло разлилось по венам, вытесняя липкий страх, адреналин и абсурдность происходящего. Жесткие мышцы расслабились. Я шумно выдохнул, утирая губы тыльной стороной ладони.

— Хорошо пошла, — прохрипел я, глядя на этикетку. — Еще бы пачку сигарет, и можно жить.

— Не знал, что в Мондштадт завезли новую моду на дегустацию вин, — раздался вдруг бархатистый, тягучий голос с легкой насмешкой.

Я медленно повернул голову. На соседний табурет, грациозно, как гребаный кот, опустился высокий мужчина. Смуглая кожа, темно-синие волосы, собранные в хвост, и черная повязка на правом глазу. Одет он был так же нелепо-роскошно, как и я: белая рубашка с глубоким вырезом, меховой воротник, обтягивающие штаны.

Кэйа Альберих. Капитан кавалерии Ордо Фавониус. По совместительству — главный шпион, интриган и любитель допрашивать подозреваемых за стаканчиком горячительного.

— А я не знал, что в местном цирке выходной, — парировал я, делая еще один глоток из бутылки. Алкоголь придал мне смелости, граничащей с безрассудством. Какая разница? Если он захочет меня убить, пусть попробует. Я уже наполовину в отключке.

Кэйа тихо рассмеялся. Его единственный видимый глаз — льдисто-голубой, с характерным ромбовидным зрачком — впился в меня, препарируя, как лягушку на уроке биологии.

— Остроумно. Люблю людей с подвешенным языком, — он щелкнул пальцами, подзывая бармена. — Чарльз, налей-ка мне «Смерть после полудня». А моему новому, э-э… эксцентричному другу — еще одну бутылку того же, за мой счет.

— Не стоит, — буркнул я. — Я не пью с теми, кто носит повязки на глазу ради стиля.

— Ауч, прямо в сердце, — Кэйа театрально прижал руку к груди, но его взгляд оставался холодным и цепким. — Меня зовут Кэйа. Капитан Ордо Фавониус. А ты, судя по докладам наших доблестных скаутов, тот самый «Странник», который свалился с неба и помог малышке Эмбер?

— Слухи здесь разносятся быстрее, чем триппер в портовом борделе, — хмыкнул я, не отрывая взгляда от бутылки.

Кэйа снова усмехнулся, принимая бокал от Чарльза.

— Очаровательное сравнение. Ты не похож на обычного путешественника. Твоя одежда стоит целое состояние, хотя и выглядит так, будто ты валялся в ней в канаве. Твой меч годится разве что навоз ковырять. Но при этом у тебя Анемо Глаз Бога, а Эмбер утверждает, что ты двигаешься как элитный боец.

Он наклонился ближе, от него повеяло холодом Крио элемента.

— Так кто ты такой, Странник? И что забыл в Городе Свободы в такое неспокойное время?

Я посмотрел на него.

— Вроде тут все спокойно, люди приходят и уходят. Я вообще считаю, что для города, который якобы терроризирует гигантская летающая ящерица, у вас тут слишком много бездельников, пьющих вино в обед, — я выразительно посмотрел на его бокал, а затем сделал еще один глоток прямо из горла своей бутылки.

Алкоголь окончательно развязал мне язык, смазав шестеренки самосохранения. В прошлой жизни я бы, наверное, спасовал перед таким напором. Но сейчас? Этот парень с повязкой думал, что он мастер допроса и манипуляций. Смешно. Ему до уровня холодного, расчетливого контроля какого-нибудь Густаво Фринга из «Во все тяжкие» или пугающей харизмы Ганса Ланды — как пешком до луны. Кэйа был просто местным пижоном с завышенным ЧСВ, играющим в шпиона в песочнице.

— А насчет того, кто я… — я поставил полупустую бутылку на стойку и стер каплю вина с подбородка. — Я просто турист, Кэйа. Приехал посмотреть на ваши хваленые ветряные мельницы, попробовать местное пойло и, возможно, найти психотерапевта, потому что этот мир медленно, но верно сводит меня с ума.

Кэйа не изменился в лице, но в его единственном глазу промелькнула искра неподдельного интереса, смешанного с легким раздражением. Он привык, что люди перед ним либо тушуются, либо начинают оправдываться. Мой откровенный похуизм ломал его сценарий.

— Турист, значит, — протянул он, постукивая пальцами по стеклу бокала. — С Глазом Бога, боевыми навыками ветерана и манерами портового грузчика. И откуда же прибыл наш многоуважаемый турист? Из Снежной? Фонтейна?

— Из пизды на лыжах, — миролюбиво, с легкой пьяной улыбкой ответил я. — Городок такой, знаешь? Очень далеко отсюда. Там снег, по улицам на задних ногах ходят медведи, ипотека под конский процент и люди, которые носят меховые воротники летом.

Чарльз, протиравший стаканы поодаль, тихо хмыкнул, но тут же сделал вид, что у него приступ кашля. Кэйа же слегка прищурился.

— Боюсь, мои познания в географии не столь обширны. Но звучит сурово.

— Поверь, капитан, вы тут со своими хиличурлами и драконами живете в гребаном Диснейленде, — я наклонился к нему, опираясь локтями о липкую стойку. — Так что давай сэкономим друг другу время. Я не шпион Фатуи, не тайный агент Ордена Безны и не реинкарнация какого-нибудь древнего зла. Я просто хочу напиться. И посмотреть нормальную одежду.

Я откинулся назад и снова взялся за бутылку.

— А если Ордо Фавониус так сильно напрягает мое присутствие, можете приставить ко мне няньку. Желательно ту с кроличьими ушами, она хотя бы забавная.

Кэйа молчал несколько секунд, изучая меня так, словно пытался решить: бросить меня в темницу прямо сейчас или подождать, пока я выдам еще какую-нибудь дичь. Наконец, он усмехнулся — на этот раз чуть более искренне, без привычной театральности.

— Что ж, «турист». Твоя прямолинейность освежает. Пожалуй, я пока не буду тащить тебя в подземелья штаба. Но не думай, что мы спустим с тебя глаз.

Он допил свое вино одним элегантным глотком и поднялся с табурета.

— Добро пожаловать в Мондштадт. Постарайся ничего не взорвать до вечера. И, кстати, — он обернулся уже у самых дверей, сверкнув ухмылкой, — если тебе нужна нормальная одежда, загляни в бутик «Марджори». Скажи, что от меня, сделают скидку.

Дверь таверны захлопнулась за ним. Я остался сидеть за стойкой, глядя на опустевший бокал капитана.

— Чарльз, — позвал я бармена, не поворачивая головы. — А у вас тут есть что-нибудь покрепче этой вашей «Смерти»? Потому что я чувствую, что мне понадобится много, очень много алкоголя, чтобы переварить этот день.

Чарльз посмотрел на меня с легкой смесью жалости и профессионального уважения. Человек, который глушит «Полуденную смерть» из горла и просит добавки, в Мондштадте явно заслуживал либо медали, либо места на местном кладбище.

— Покрепче, говорите? — бармен задумчиво протер стакан белоснежным полотенцем. — Есть у нас один… экспериментальный купаж. Мастер Дилюк привез его из Снежной, но продавать запретил. Сказал, что это пойло годится только для того, чтобы оттирать ржавчину с двуручных мечей или допрашивать особо упрямых Похитителей Сокровищ.

— Звучит как раз как то, что доктор прописал, — я криво усмехнулся, чувствуя, как алкоголь уже приятно туманит мысли, делая цветастую реальность Тейвата чуть более терпимой. — Наливай. И, Чарльз… давай без стаканов. Мы же уже выяснили, что я человек простой.

Бармен пожал плечами, мол, мое дело предупредить, а твой желудок — твои проблемы. Он наклонился под стойку и достал оттуда неприметную глиняную бутыль без этикетки, заткнутую деревянной пробкой.

— За счет заведения, господин Странник. В качестве извинения за назойливость нашего капитана кавалерии.

Я кивнул, вытащил пробку и принюхался. Пахло так, словно в чистый медицинский спирт щедро плеснули скипидара и добавили щепотку жгучего перца. Я сделал глубокий вдох, зажмурился и сделал глоток. Ощущение было такое, будто я проглотил ежа, подожженного с двух сторон. Горло спазмировало, из глаз брызнули слезы, а в желудке взорвалась сверхновая. Я закашлялся так сильно, что чуть не свалился с табурета, судорожно хватая ртом воздух.

— Твою… мать… — прохрипел я, вытирая слезы. — Это… это хорошо.

Я сделал еще один, уже более осторожный глоток. Огонь разлился по венам, окончательно выжигая остатки паники. Мой мозг, до этого метавшийся в истерике от осознания того, что я застрял в анимешной гаче, наконец-то расслабился и перешел в режим философского буддизма.

Ну застрял и застрял. В конце концов, здесь чистый воздух, нет пробок, а местные монстры разлетаются на куски от пары ударов. Да, я выгляжу как ходячий секс-символ для одиноких китаянок, но, с другой стороны, в прошлой жизни у меня намечалась гастрит. Так что, если подумать, я даже в плюсе.

Дверь таверны со скрипом отворилась, впуская шум вечерней улицы.

— Чарльз, я же просил не наливать «Слезу Царицы» посетителям, — раздался низкий, бархатный голос, от которого веяло такой суровой серьезностью, что у меня мурашки по коже пробежали.

Я медленно, стараясь не потерять равновесие, повернул голову на негнущейся шее. У входа стоял он. Владелец этой забегаловки, некоронованный король Мондштадта и главный спонсор девичьих грез в фандоме Геншина: Дилюк Рагнвиндр.

Огненно-красные волосы, собранные в небрежный хвост, черное пальто с золотой вышивкой, белые перчатки и выражение лица человека, который глубоко разочарован всем человечеством в целом и каждым его представителем в частности.

— Мастер Дилюк! — Чарльз слегка вытянулся. — Прошу прощения, но этот господин, он настаивал на чем-то исключительно крепком. И он только что выпил целую бутылку «Полуденной смерти» без закуски.

Дилюк перевел свой тяжелый, пылающий взгляд на меня. Его красные глаза скользнули по моему нелепому наряду, задержались на Глазе Бога и остановились на глиняной бутыли в моей руке.

— Вот как, — сухо произнес он, подходя к стойке. Он встал рядом со мной, скрестив руки на груди. От него пахло дымом, дорогим сукном и ночной прохладой. — И кто же вы такой, позвольте узнать? Очередной пьянчуга, решивший проверить свой желудок на прочность в моей таверне?

Я пьяно хмыкнул, опираясь локтем о стойку и подпирая подбородок кулаком.

— Знаешь, Бэтмен, — протянул я, глядя на него снизу вверх. — Один чёрт с повязкой на глазу задавал мне тот же самый вопрос буквально минут десять назад. У вас тут в Ордо Фавониус и окрестностях что, методичка одна на всех?

Брови Дилюка слегка дрогнули. Упоминание Кэйи и Ордо Фавониус в одном предложении подействовало на него, как красная тряпка на быка, хотя внешне он остался ледяной статуей.

— Я не имею отношения к этим некомпетентным рыцарям, — процедил он сквозь зубы. — И я не знаю, кто такой Бэтмен. Но я знаю, что люди, которые приходят в мой город, напиваются до беспамятства и хамят владельцу заведения, обычно заканчивают вечер в сточной канаве.

— Ой, да брось, — я махнул рукой, едва не смахнув пустую бутылку со стойки. — Будь проще, красноволосый, я тут новенький. Пытаюсь адаптироваться к местной фауне, вот по этому, выпил немного для храбрости, а ты сразу угрожать.

Я сделал еще один глоток сногсшибательного пойла из Снежной. Мир вокруг начал слегка покачиваться.

— Слушай, Дилюк, — я подался вперед, заговорщицки понизив голос. — Раз уж ты тут местный олигарх… Не подскажешь, где тут можно закупится?

Дилюк смотрел на меня долгих пять секунд. В его глазах читалась сложная смесь эмоций: от желания немедленно вышвырнуть меня за дверь с помощью Пиро-магии до искреннего недоумения.

— Чарльз, — наконец произнес он, не отрывая от меня взгляда. — Налей ему воды и принеси счет. Страннику пора освежиться.

— Эй, я еще не допил! — возмутился я, прижимая глиняную бутыль к груди. Но мир внезапно крутнулся перед глазами, и я понял, что если сейчас встану, то гравитация Тейвата сыграет со мной злую шутку.

— Ладно, признаю, я напился, — пробормотал я, чувствуя, как язык начинает слегка заплетаться. — И я, пожалуй, посижу еще здесь. Гравитация в вашем мире какая-то недружелюбная.

Я пошарил свободной рукой где-то в недрах своего бездонного инвентаря, который откликался на мысленные команды даже в пьяном угаре, и вытащил на свет божий увесистый мешочек с морой. Очередные золотые монеты глухо звякнули о деревянную стойку.

— И вот, держи, — я пододвинул мешочек в сторону Дилюка и Чарльза. — Отсчитай, сколько нужно. За вино, за моральный ущерб и за то, что я сейчас буду просто сидеть и пялиться в стену.

Я отпустил бутыль, которая, к счастью, не упала, а осталась стоять на стойке, и тяжело оперся локтями о столешницу. Уронил голову на руки, зарывшись пальцами в свою идеальную, мать её, серебристую шевелюру, и тяжело, с чувством вселенской усталости, вздохнул.

Эх… Лишь бы не было проблем. Лишь бы эта рыжая бестия Эмбер не притащила сюда сейчас весь рыцарский орден. И, самое главное, лишь бы эта Система заткнулась хотя бы до утра. Мне просто нужна передышка.

Дилюк молча смотрел на мешочек с морой. Я не видел его лица, но затылком чувствовал этот тяжелый, подозрительный взгляд. Чарльз, привычный ко всему, аккуратно развязал тесемки, отсчитал нужную сумму и отодвинул мешочек обратно ко мне.

— Ваша сдача, господин Странник, — тихо произнес бармен.

— Оставь на чай, — буркнул я, не поднимая головы. — Купи себе нормальную рубашку.

Краем уха я услышал, как Дилюк тихо фыркнул — то ли от возмущения, то ли от неожиданности.

— Ты странный человек, Странник, — произнес мастер Рагнвиндр, и в его голосе льда стало чуть меньше. — Разбрасываешься деньгами, пьешь пойло, которое может убить кабана, и хамишь тем, кто может стереть тебя в порошок. Либо ты невероятно глуп, либо…

— Либо мне просто всеровно, — перебил я его, не меняя позы. — Поверь, Бэтмен.

Воцарилась тишина. Я уже начал проваливаться в спасительную, пьяную дрему, надеясь, что Дилюк просто уйдет и оставит меня в покое. Но, видимо, в этом мире мне не суждено было расслабиться.

Прямо перед моими закрытыми глазами, пробиваясь сквозь веки, вспыхнул ослепительно-голубой свет. В голове раздался жизнерадостный звон, от которого похмелье решило начаться на пару часов раньше положенного.

[Внимание, Путешественник! Обнаружен важный сюжетный персонаж: Дилюк Рагнвиндр!]

[Доступно новое скрытое задание: "Растопить ледяное сердце Полуночного Героя"!]

[Цель: Завоюйте доверие Мастера Дилюка. Подсказка: он любит виноградный сок и ненавидит Ордо Фавониус!]

[Награда: 500 Опыта Приключений, 10000 Моры, Рецепт: "Расти Гора", Улучшение отношений с Дилюком (+10)!]

[Штраф за провал: Дилюк вышвырнет вас из таверны с помощью Пиро-магии. Ожоги третьей степени гарантированы!]

Я резко открыл глаза, уставившись на полупрозрачный экран, висящий прямо над кружкой с водой, которую заботливо поставил Чарльз.

— Сука, — прошептал я с чувством глубочайшего отчаяния. — Ты издеваешься надо мной.

— Простите? — холодно переспросил Дилюк, решив, что это адресовано ему.

Я медленно поднял голову. Перед глазами всё плыло, но я четко видел нахмуренные брови владельца таверны и этот системный интерфейс, мигающий прямо у него на лбу. Растопить ледяное сердце? Серьезно? Я что, попал в симулятор свиданий?!

— Ничего, — я криво усмехнулся, чувствуя, как внутри снова закипает истерический смех. — Просто вспомнил, что очень люблю виноградный сок. Прямо жить без него не могу. У вас, случайно, не найдется стаканчика для бедного, запутавшегося туриста?

Дилюк замер, его брови, до этого сурово сдвинутые к переносице, медленно поползли вверх. Если бы я сейчас сказал, что являюсь внебрачным сыном Крио Архонта и хиличурла, он бы, наверное, удивился меньше. Человек, который только что влил в себя смертельную дозу алкоголя, способную свалить с ног взрослого митачурла, внезапно просит стаканчик детского напитка.

Чарльз за стойкой издал звук, подозрительно похожий на сдавленный хрюк, и поспешно отвернулся, начав с остервенением натирать и без того чистый бокал.

— Виноградный сок, — медленно, по слогам повторил Дилюк, словно пробуя эти слова на вкус. Его пылающий взгляд стал еще более цепким, сканируя меня на предмет скрытой угрозы или изощренной издевки. — После бутылки «Полуденной смерти» и порции «Слезы Царицы»?

— Именно, — я попытался кивнуть, но голова оказалась слишком тяжелой, и получилось скорее пьяное покачивание всем корпусом. — Знаешь, нужно же как-то сбалансировать кислотно-щелочной баланс. К тому же, я слышал, на винокурне «Рассвет» делают лучший сок во всем Тейвате. Грех не попробовать.

Я понятия не имел, откуда в моей голове всплыло название его винокурни — видимо, остаточные знания из лора игры, которые брат вдалбливал мне в мозг, пока я пытался смотреть ютуб. Но эффект превзошел все ожидания. Взгляд Дилюка неуловимо изменился. Лед в его глазах слегка подтаял, уступив место профессиональной гордости.

— Чарльз, — коротко бросил он, не отрывая от меня глаз.

Бармен, мгновенно поняв хозяина без лишних слов, нырнул под стойку и вынырнул с пузатым стеклянным кувшином, наполненным густой, темно-рубиновой жидкостью. Он налил полный стакан и поставил передо мной.

— За счет заведения, — сухо произнес Дилюк. — Но если тебя вырвет на мою стойку, ты будешь вылизывать её языком.

— Договорились, Бэтмен, — я криво усмехнулся и потянулся к стакану.

Пальцы слегка дрожали. Я обхватил холодное стекло и поднес к губам. Сок оказался божественным. Прохладный, в меру сладкий, с легкой терпкой ноткой на послевкусии. Он смыл мерзкий привкус спирта и скипидара, приятно охладив обожженное горло. Я залпом выпил половину и с громким стуком поставил стакан на дерево.

— Идиально, — искренне выдохнул я. — Вот это вещь. Забираю свои слова назад. Вы тут не только в клоунов наряжаться умеете, но и ягоды давить.

[Внимание! Действие "Похвала виноградного сока" успешно выполнено!]

[Отношения с Дилюком: +5. Текущий статус: "Подозрительный, но с хорошим вкусом".]

Система радостно звякнула, обновив статус квеста. Я мысленно показал ей средний палец. Дилюк чуть склонил голову набок.

— Ты полон сюрпризов, Странник, — его голос звучал уже не так враждебно, скорее задумчиво. — У тебя манеры уличного бандита, но ты разбираешься в качестве напитков. И, судя по тому, что ты все еще сидишь на табурете, а не валяешься в коме, у тебя нечеловеческая сопротивляемость к токсинам.

— Я из Азии, — буркнул я, допивая сок. — У нас там токсины в воздухе растворены. Мы ими дышим.

— Азия? — Дилюк нахмурился. — Я не слышал о таком регионе. Это где-то за пределами Снежной?

— Это где-то за пределами здравого смысла, — я потер виски, чувствуя, как алкоголь начинает накатывать второй волной, более тяжелой и усыпляющей. — Слушай, Дилюк. Спасибо за сок. И за выпивку. Но мне реально нужно где-то упасть. У вас тут есть комнаты на сдачу? Или мне придется идти ночевать под ближайшую ветряную мельницу?

Дилюк посмотрел на Чарльза, затем снова на меня.

— В «Доле Ангелов» не сдают комнаты. Это таверна, а не постоялый двор, — отрезал он. Но, видя, как я медленно сползаю по стойке, добавил: — Однако, на втором этаже есть диван в моем кабинете. Учитывая твое состояние, выпускать тебя на улицы Мондштадта небезопасно. В первую очередь для самих улиц. Чарльз, проводи господина Странника наверх. И проследи, чтобы он ничего не сломал.

Я попытался выдавить благодарную улыбку, но мышцы лица уже не слушались.

— Спасибо, мужик. Я твой должник.

— Запишу на твой счет, — невозмутимо ответил Дилюк, отворачиваясь.

Чарльз подхватил меня под руку, когда я попытался слезть с табурета и едва не рухнул на пол. Ноги были ватными, мир кружился в безумном калейдоскопе из деревянных балок, бутылок и красных волос Дилюка. Пока бармен тащил меня по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, Система выдала финальный аккорд на сегодня:

[Задание "Растопить ледяное сердце Полуночного Героя" частично выполнено! Вы получили доступ к закрытой локации: Кабинет Дилюка!]

[Внимание: Сон в этой локации может привести к непредсказуемым сюжетным поворотам!]

— Изыди, — пробормотал я, заваливаясь на мягкий кожаный диван, после чего закрыл глаза, и тьма, слава богу, на этот раз была абсолютно черной, без всяких системных окон и дурацких стрелочек.

Я проснулся от тихого, едва уловимого металлического щелчка. Голова раскалывалась так, словно внутри черепной коробки пара хиличурлов устроили спарринг на дубинках. Во рту был привкус пересохшего песка. Я застонал, попытавшись перевернуться на другой бок, но кожаный диван скрипнул, предательски выдавая мое пробуждение.

В кабинете было темно, только тусклый лунный свет пробивался сквозь приоткрытое окно, вырисовывая на полу тени. И одна из этих теней ковырялась отмычкой в ящике массивного дубового стола Дилюка. Я замер, прищурив слезящиеся глаза. Силуэт был высоким, с характерным меховым воротником, который даже в темноте выглядел до нелепого пафосно.

— Знаешь, — хрипло прокаркал я, с трудом отлепляя язык от нёба, — в моей стране за такое обычно бьют канделябром по лицу. Или стреляют из дробовика. Зависит от региона.

Тень замерла. Затем медленно, с кошачьей грацией, выпрямилась и обернулась. В лунном свете блеснул единственный глаз и белая ухмылка.

— О, наш дорогой турист проснулся, — промурлыкал Кэйа, ничуть не смутившись того, что его застукали за взломом стола сводного брата. Он извлек отмычку из замка и непринужденно спрятал её куда-то в складки своей одежды. — А я уж думал, «Слеза Царицы» отправила тебя в кому до следующего Праздника ветряных цветов.

— Что ты здесь забыл, Циклоп? — я сел на диване, потирая пульсирующие виски. — Решил стащить у Бэтмена рецепт его любимого виноградного сока? Или ищешь его коллекцию журналов для взрослых?

Кэйа тихо рассмеялся, подходя ближе. Он остановился в паре шагов от дивана, глядя на меня сверху вниз. От него снова повеяло холодом.

— У мастера Дилюка слишком скучная жизнь для журналов для взрослых, — хмыкнул капитан. — Я просто проводил небольшую инспекцию. В конце концов, безопасность Мондштадта — моя прямая обязанность. А когда в городе появляется неизвестный с Глазом Бога, который умудряется за один вечер напиться до беспамятства и оказаться в святая святых местного магната, согласись, это вызывает вопросы.

— И поэтому ты решил пошарить у него в столе? Логика — отвал башки, — я откинулся на спинку дивана, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. — Слушай, Кэйа. Мне плевать на ваши разборки. Я просто хочу спать, в общем, иди отсюда, я тебя не видел, ты меня тоже.

— Боюсь, спать тебе пока рано, Странник, — голос Кэйи внезапно потерял всю свою игривость. Он сделал еще один шаг, оказавшись почти вплотную. В его руке, словно из ниоткуда, появился узкий, хищно изогнутый клинок, лезвие которого слегка светилось Крио-энергией. Он не приставил его к моему горлу, но держал достаточно близко, чтобы я почувствовал исходящий от него мороз. — Ты появился из ниоткуда, по докладам, которые я получил в более детальной обёртке, ты используешь Анемо-энергию без видимых усилий. Ты знаешь вещи, которые не должен знать обычный турист.

— Например? — я устало посмотрел на лезвие. Удивительно, но страха не было. Было только глухое раздражение.

— Например, то, что Дилюк — это «Бэтмен», — Кэйа слегка наклонил голову. — Я не знаю, что означает это слово, но судя по контексту и реакции Дилюка, это какой-то титул или прозвище, связанное с его… ночными прогулками.

Твою мать. Мой пьяный треп.

— Это из комиксов, придурок, — вздохнул я. — Мужик летучая мышь, который бьет морды бандитам по ночам, ничего личного, просто ассоциация. У него просто лицо такое же кирпичом.

— Комиксов? — Кэйа прищурился. — Допустим. Но это не отменяет того факта, что ты — темная лошадка, а я не люблю темных лошадок в своем городе.

Внезапно дверь кабинета с грохотом распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял Дилюк. Но не в своем привычном черном пальто, на нем был странный, обтягивающий костюм с маской, закрывающей верхнюю часть лица, и массивными наплечниками. В руке он сжимал огромный двуручный меч, от которого исходили волны жара.

Полуночный Герой собственной персоной.

Он уставился на Кэйю с клинком, затем на меня, развалившегося на диване. Повисла неловкая пауза.

— Какого дьявола здесь происходит? — прорычал Дилюк, и пламя на его мече вспыхнуло ярче.

Кэйа ничуть не смутился. Он изящно крутнул свой меч в руке, заставляя его исчезнуть, и обернулся к брату с самой лучезарной улыбкой.

— О, мастер Дилюк! А мы тут со Странником как раз обсуждали… комиксы. Отличный костюм, кстати, очень подчеркивает бедра.

Я закрыл лицо руками и истерически хихикнул.

[Внимание! Сюжетный поворот активирован! Вы оказались в центре конфликта между двумя самыми влиятельными холостяками Мондштадта!]

[Доступно новое задание: "Выжить до рассвета и не стать шашлыком"!]

— Эй, эй, эй, — я убрал руки от лица и вяло помахал им в воздухе, словно отгоняя назойливых мух. — Я вообще-то здесь третий лишний, у вас тут семейная драма, неразрешенное сексуальное напряжение или что там еще бывает. Идите на улицу. Мне к восьми на работу… то есть, мне нужно спать.

Дилюк перевел свой испепеляющий взгляд с ухмыляющегося Кэйи на меня. Жар от его клеймора был таким сильным, что в кабинете мгновенно стало душно. Запахло паленой шерстью — кажется, меховой воротник Кэйи начал слегка дымиться.

— Ты, — Дилюк указал на меня острием огромного пылающего меча, отчего я инстинктивно вжался в спинку дивана. — Ты вообще должен быть в отключке.

— Я и был! — возмутился я, хватаясь за раскалывающуюся голову. — Пока этот одноглазый взломщик не начал ковыряться в твоем столе! Я, между прочим, пытался защитить твою частную собственность, морально, лежа на диване.

Кэйа театрально вздохнул, смахнув невидимую пылинку со своего плеча.

— Какая неблагодарность. Я пришел убедиться, что подозрительный чужак не перерезал тебе горло во сне, мастер Дилюк. А ты встречаешь меня с оружием. Да еще и в таком экстравагантном наряде. Ты что, собрался на тайный маскарад?

— Я собрался вышвырнуть тебя из своей таверны, Альберих, — прорычал Дилюк. Пламя на его мече взревело, облизнув деревянные балки потолка. — Какого черта ты забыл в моем кабинете посреди ночи?

— Искал штопор, — не моргнув глазом ответил капитан кавалерии. — Чарльз внизу куда-то запропастился, а у меня пересохло в горле.

Воздух в комнате затрещал. С одной стороны веяло арктическим холодом от Кэйи, который, несмотря на расслабленную позу, был готов в любую секунду призвать свой Крио-клинок. С другой — полыхал яростью и Пиро-элементом Дилюк. Я оказался прямо посередине этой температурной аномалии. Меня бросало то в жар, то в холод, а похмелье от этого только усиливалось, грозя вывернуть желудок наизнанку.

— Блядь, мальчики, — простонал я, сползая по спинке дивана так, чтобы оказаться ниже линии потенциального огня. — Вы можете помериться своими мечами где-нибудь в другом месте? Вы мне сейчас всю мебель спалите. То есть, твою мебель, Дилюк.

Дилюк тяжело задышал, явно борясь с желанием устроить локальный экстерминатус прямо здесь и сейчас. Он перевел взгляд на свой стол, у которого стоял Кэйа, затем на меня, свернувшегося калачиком на диване.

— Вон, — тихо, но так, что у меня зазвенело в ушах, произнес Полуночный Герой.

— Я? — пискнул я, пытаясь нащупать свой ржавый меч, который валялся где-то на полу.

— Оба, — отрезал Дилюк. Пламя на его клейморе внезапно погасло, и он с глухим стуком опустил тяжелое лезвие на пол. — Альберих, если я еще раз увижу тебя возле своего стола, я засуну твою отмычку тебе в…

— Понял, понял, ухожу, — Кэйа поднял руки в примирительном жесте, его глаз весело блестел. — Не стоит таких грубостей, братец. Спокойной ночи. И тебе, Странник. Надеюсь, завтра ты будешь более… разговорчивым.

Капитан развернулся на каблуках и, мурлыкая себе под нос какую-то мелодию, неспешно вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мы остались вдвоем. Дилюк в своем обтягивающем костюме супергероя и я, помятый, пьяный попаданец с растрепанной серебристой шевелюрой.

— Слушай, — нарушил я тишину, с трудом садясь ровно. — Прости за этот цирк, я правда спал.

Дилюк молча подошел к столу, проверил замок на ящике. Убедившись, что Кэйа ничего не успел стащить, он тяжело вздохнул и стянул с лица маску. Под ней обнаружились глубокие тени под глазами и выражение бесконечной усталости.

— Спи, — коротко бросил он, не глядя на меня. — Завтра мы поговорим о том, кто ты такой и откуда знаешь про… Бэтмена.

Он развернулся и вышел в потайную дверь за книжным шкафом, оставив меня одного в темноте. Я рухнул обратно на подушки, меня не выгоняют по середине ночи, уже хорошо.

[Задание "Выжить до рассвета и не стать шашлыком" выполнено!]

[Награда: Жизнь. Вы молодец!]

[Внимание! Дилюк Рагнвиндр теперь подозревает, что вы обладаете даром предвидения!]

— Заткнись, — пробормотал я в пустоту, закрывая глаза. — Завтра я найду способ удалить тебя. И, наконец-то, провалился в глубокий, спасительный сон без сновидений.

Утро началось не с кофе, а с ощущения, будто мне в мозг залили раскаленный свинец и теперь медленно помешивают его ржавым ломом. Я застонал, пытаясь зарыться лицом глубже в кожаную обивку дивана, но солнечный луч, пробивающийся сквозь щель в шторах, бил прямо по глазам с точностью снайперской винтовки. Во рту было сухо, как в пустыне Сумеру (или где там у них тут пески, я лор помнил урывками).

Мозг медленно загружался, подкидывая обрывки вчерашней ночи. Выпивка, Кэйа со своей отмычкой, с другой стороны Дилюк в обтягивающем костюме. И мое пьяное бормотание про Бэтмена.

— Блядь, — прохрипел я, переворачиваясь на спину и уставившись в потолок. — Надо было назвать его Бэмби. Бэмби — звучит мило и безобидно. Олененок, потерявший маму, меньше было бы проблем. А теперь мне придется объяснять местному линчевателю концепцию комиксов DC.

— Я не знаю, кто такой Бэмби, но если это еще один из твоих загадочных друзей-преступников, то тебе лучше начать говорить прямо сейчас.

Голос прозвучал совсем рядом, холодный и отрезвляющий, как ведро ледяной воды. Я с трудом скосил глаза. Дилюк сидел в кресле напротив дивана. Уже не в костюме супергероя, а в своем привычном черном сюртуке. Он выглядел безупречно, ни следа усталости или похмелья, словно он спал часов 40. В руках он держал чашку, от которой исходил божественный аромат свежезаваренного чая.

— Доброе утро, солнышко, — пробормотал я, пытаясь сесть. Мир предательски качнулся, и мне пришлось ухватиться за подлокотник. — Ты всегда так подкрадываешься к спящим мужикам?

Дилюк проигнорировал мою колкость. Он поставил чашку на столик, пододвинув её ближе ко мне.

— Пей. Это отвар из травы-светяшки и мяты, снимет интоксикацию, — сухо сказал он. — А потом ты ответишь на мои вопросы.

Я недоверчиво посмотрел на дымящуюся жидкость, но жажда победила паранойю. Я схватил чашку и сделал большой глоток. Отвар оказался горьковатым, но на удивление приятным. Желудок благодарно уркнул, а туман в голове начал немного рассеиваться.

— Спасибо, — искренне сказал я, вытирая губы. — Так… о чем ты хотел поговорить?

Дилюк сцепил пальцы в замок, опираясь локтями о колени, и подался вперед. Его красные глаза впились в меня.

— Вчера ты назвал меня Бэтменом, — медленно произнес он. — Ты сказал, что это человек, летучая мышь, который бьет преступников по ночам.

— Ну да, было дело, — я мысленно приготовился к худшему.

— Ордо Фавониус не знает о моей… ночной деятельности, — продолжил Дилюк, чеканя каждое слово. — Об этом знают лишь несколько доверенных лиц. И уж точно об этом не может знать случайный турист из… как ты сказал? Из Азии?

Я вздохнул. Врать было бессмысленно, но и говорить правду про игру, гачу и миллионы долларов, спущенных на его пиксельную задницу, — верный путь в местную дурку.

— Слушай, Дилюк, — я поставил пустую чашку на стол. — Я понимаю, как это выглядит, но я не шпион. Я просто наблюдательный.

— Наблюдательный? — он скептически изогнул бровь.

— Да, — я начал на ходу плести спасительную чушь. — Я пришел в город и увидел тебя. Увидел, как ты смотришь на рыцарей — с таким презрением, будто они тебе в кашу плюнули. Увидел, что ты богатый, угрюмый, носишь черное и у тебя явно дохрена свободного времени, на моей родине есть такие истории. Про богатых сирот, которые разочаровались в законе и решили вершить правосудие сами, наряжаясь в костюмы летучих мышей, фактически архетип. Я просто ткнул пальцем в небо и, судя по твоей реакции, попал в яблочко.

Дилюк все это время молчал, переваривая информацию. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видел, как в глазах мелькают мысли. Он анализировал, искал логические дыры в моем бреду.

[Внимание! Навык "Убеждение (Пиздеж)" повышается!]

[Дилюк Рагнвиндр пытается понять, гений вы или просто сумасшедший.]

— Архетип, значит, — наконец произнес он. — Допустим. Но это не объясняет, почему ты появился из ниоткуда в одежде, которая стоит больше, чем годовой бюджет Мондштадта, с Глазом Бога, о котором нет записей, и с манерами, которые не соответствуют твоему внешнему виду.

— Мой внешний вид — это отдельная боль, — я скривился, посмотрев на свой помятый, заляпанный шелковый камзол. — Поверь, если бы я мог, я бы сейчас сидел в трениках и футболке. А насчет Глаза Бога он просто появился. Я дотронулся до статуи за городом, и бум — я теперь местный вентилятор.

Дилюк нахмурился еще сильнее.

— Статуи Архонтов не раздают Глаза Бога первому встречному, Странник. Это дары небес.

— Ну, видимо, небеса вчера были пьяны, — я пожал плечами. — Слушай, я не ищу проблем. Я просто хочу понять, как мне тут выжить, ты можешь сдать меня рыцарям, можешь выкинуть на улицу. Но я клянусь, я не представляю угрозы для твоего города, по крайней мере, пока трезвый.

Дилюк долго смотрел на меня. Затем он медленно поднялся с кресла.

— Я не сдам тебя рыцарям, — сказал он, поправляя перчатки. — Они слишком некомпетентны, чтобы разобраться с такой аномалией, как ты. Но и из виду я тебя не выпущу.

Он подошел к двери и обернулся.

— Внизу, у Чарльза, тебя ждет завтрак. Поешь, и приходи на винокурню «Рассвет». У меня есть для тебя работа.

— Работа? — я недоуменно моргнул. — Какая еще работа?

— Ты должен мне за выпивку, ночлег и за то, что я не отрезал тебе язык за болтовню, — уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии усмешки. — Будешь отрабатывать. И заодно докажешь, что ты действительно просто «турист».

Дверь за ним закрылась. Я остался сидеть на диване, переваривая новости.

[Новое задание: "Батрак на минималках"! Отправляйтесь на винокурню "Рассвет" и отработайте свой долг перед Мастером Дилюком! Вы будете ощущать все прелести работы на ферме]

[Награда: 1000 Моры, штаны, (возможность переодеться на время миссии) шанс не умереть от голода.]

— Ну, хотя бы штаны дадут, — пробормотал я, сползая с дивана. Жизнь в Тейвате начинала играть новыми, неожиданно трудовыми красками.

БАМ! БАМ! БАМ!

— Я каменщик, работаю три дня, без зарплаты, — прохрипел я, сгружая очередную тяжеленную дубовую бочку с телеги на склад винокурни. Спина отозвалась протяжным хрустом, а мышцы, не привыкшие к такому физическому труду в прошлой офисной жизни, взвыли дурным голосом.

Как говорил Гордон Рамзи: ёбаный ад.

Солнце палило нещадно. Бескрайние виноградники «Рассвета» выглядели как картинка из туристического буклета, но для меня они превратились в зеленые плантации пыток. Дилюк не шутил, когда сказал, что я буду отрабатывать долг. Меня припахали по полной программе: таскать бочки, собирать закатники, полоть какие-то грядки.

Но был и плюс. Я наконец-то переоделся.

Вместо того шелкового камзола с вырезом до пупка и кучей звенящих побрякушек, на мне теперь были простые, грубые льняные штаны, холщовая рубаха со шнуровкой на груди и крепкие кожаные сапоги. Одежда обычного работяги. Я чувствовал себя человеком, а не ходячей рекламой элитного борделя. Я мог нормально дышать, наклоняться и не бояться, что какая-нибудь золотая цепочка зацепится за ветку.

Но моя радость от обретения нормального внешнего вида длилась ровно до того момента, как перед глазами не выскочило системное уведомление.

[Внимание! Вы сняли экипировку: "Одеяние Звездного Скитальца" (Редкость: 5 Звезд).]

[Экипировано: "Одежда батрака" (Редкость: 1 Звезда).]

[Ваш показатель Защиты снижен на 70 %!]

[Ваш показатель Харизмы снижен на 50 %!]

[Шанс уклонения снижен на 40 %!]

Я тогда чуть бочку на ногу себе не уронил.

— Чего? — я уставился на полупрозрачный экран, смахивая пот со лба. Семьдесят процентов?! Вот это вот… это недоразумение из тончайшего шелка, открывающее половину груди и обтягивающее задницу так, что швы трещали, давало мне защиту как у гребаного танка?!

Я присел на пустую бочку, пытаясь осознать новый масштаб. Мой мозг отказывался принимать эту логику. Бронежилет из кевлара? Нет. Стальные латы? Хрень. Настоящая защита в этом мире — это фансервис! Чем больше у тебя открыто голого тела, чем больше на тебе бесполезных ремешков и развевающихся тряпочек, тем сложнее тебя убить. Классическая логика корейских и китайских ММО. Бронелифчики для женщин и броневырезы для мужчин.

То есть, если я сейчас выйду против хиличурла в этих нормальных, плотных штанах и рубахе, он мне с одного удара дубиной ребра переломает. А если я надену это с золотой каймой, то дубина просто отскочит от моего пресса, потому что он защищен аурой пятизвездочной сексуальности?

— Ебануться можно, — выдохнул я, закрывая лицо грязными руками.

— Вы что-то сказали, господин Странник?

Я вздрогнул и поднял голову. Передо мной стояла Аделинда — главная горничная винокурни. Строгое платье, идеальная осанка и взгляд, которым можно было замораживать воду. Она смотрела на меня с вежливым, но совершенно непроницаемым выражением лица.

— Я говорю… погода сегодня отличная, госпожа Аделинда, — я натянул на лицо фальшивую улыбку, поднимаясь с бочки. — Прямо так и шепчет: потаскай еще пару тонн дерева.

— Мастер Дилюк ценит усердие, — ровным тоном ответила горничная. — Когда закончите с этой партией, вас просят подойти к виноградникам на южном склоне. Там завелись слаймы, которые портят лозу. Мастер Дилюк считает, что ваш Глаз Бога будет там весьма полезен.

— Опять слаймы, — я тоскливо вздохнул. — А мне выдадут нормальное оружие? Мой ржавый меч остался в Мондштадте.

— Оружие вам не понадобится, если вы умеете управлять стихией, — Аделинда слегка поклонилась. — И, господин Странник…

— Да?

Она окинула взглядом мою потную, пыльную фигуру в крестьянской одежде.

— Мастер Дилюк просил передать, что в вашем предыдущем наряде вы выглядели, менее удручающе. Постарайтесь не попасться на глаза клиентам в таком виде.

Она развернулась и пошла к особняку, оставив меня стоять с открытым ртом.

— Да вы тут все озабоченные извращенцы! — крикнул я ей вслед, но она даже не обернулась.

Я пнул пустую бочку, поморщившись от боли в пальцах ног — сапоги-то были без стальных носов, не то что мои пятизвездочные шпильки. Придется идти бить желеобразную хрень голыми руками и магией ветра, имея защиту на уровне мокрой картонки.

Я добрался до южного склона, волоча ноги по пыльной тропинке, и вдруг поймал себя на странной мысли. Мышцы ныли, спина отваливалась, но вот привычной, человеческой одышки или потемнения в глазах от усталости не было. Я ведь вчера отпахал пешком до этого их Магнитогорска-Мондштадта километров двадцать, не меньше. Шел по холмам, махал мечом, и хоть бы хны. А тут пару часов потаскал бочки — и чувствую себя так, словно меня переехал асфальтоукладчик.

До меня начало доходить: Выносливость. Гребаная зеленая полоска стамины из игры. Видимо, на бег и ходьбу она тратилась по минимуму, а вот тяжелый физический труд Система расценивала как карабканье по отвесной скале или плавание. Жрала энергию с коэффициентом икс десять.

— Чертова ферма, — пробормотал я, разминая плечи. — Симулятор грузчика с элементами мазохизма.

Южный склон встретил меня идеальными, ровными рядами виноградных лоз, увешанных тяжелыми, налитыми соком гроздьями. Если бы не одно «но». Среди зеленых листьев тут и там мелькали желеобразные тушки. Мелкие, зеленые, с какими-то цветочками на макушках: Дендро слаймы. Они прятались в лозе, радостно чавкая и пожирая элитный виноград, из которого Бэтмен потом давил свой любимый сок.

— Ладно, — я хрустнул костяшками пальцев, глядя на этих паразитов. — Оружия нет, брони нет. Остается только молиться местному спившемуся Архонту или Будде, чтобы эта ветряная херня сработала без меча.

Я закрыл глаза, пытаясь вспомнить то ощущение, когда касался статуи. Потянулся к Глазу Бога, висящему на поясе поверх грубых штанов. Стекляшка потеплела, отзываясь на мысленный призыв, по венам снова побежал тот самый холодок первобытной стихии.

— Ну, с богом. Все будет Оки Доки, — выдохнул я.

Я резко выбросил обе руки вперед, целясь в ближайший куст, где копошились сразу три зеленых куска желе. Вместо легкого ветерка, на который я рассчитывал, с моих ладоней сорвался ревущий мини-торнадо. Бирюзовый вихрь с воем врезался в виноградник.

ХЛЮП! БАМ!

Слаймы пискнуть не успели. Ветром их разорвало на куски, размазав зеленую слизь по окрестным камням. Но вместе с ними в воздух взмыли листья, сломанные ветки и целые гроздья отборного винограда. Торнадо прошелся по ряду, как газонокосилка-мутант, оставив после себя проплешину длиной в пару метров.

Я стоял с вытянутыми руками, с ужасом глядя на дело своих рук.

Виноград. Элитный. Дорогой. Уничтожен.

В голове мгновенно всплыло лицо Дилюка с его пылающим двуручником и обещанием сделать из меня шашлык. Если он увидит эту просеку в своем драгоценном винограднике, он меня не просто уволит. Он меня кремирует прямо здесь, и пепел пустит на удобрения. Из-под соседних кустов, привлеченные шумом, выкатились еще штук пять Дендро слаймов. Они злобно забулькали, выплевывая в мою сторону ядовитые споры. Я отскочил в сторону, уворачиваясь от зеленого плевка, который с шипением прожег дыру в моей льняной рубахе, прощай, 70 % защиты, здравствуй, суровая реальность.

Надо было бить точечно. Как хирург, а не как пьяный лесоруб. Я сосредоточился, сжимая энергию Анемо в кулаке, никаких торнадо, только острые, как бритва, лезвия ветра. Один из слаймов прыгнул мне прямо в лицо. Я сделал резкий взмах рукой, словно отгоняя муху. Невидимый воздушный серп рассек пространство. Желеобразная туша лопнула в полете, окатив меня липкой жижей, но лоза позади осталась нетронутой.

— Ага! Понял принцип! — кровожадно оскалился я, стирая слизь со щеки.

Остальные четыре поперли гурьбой. Я затанцевал между рядами. Оказалось, без тяжелого меча двигаться гораздо легче. Я уклонялся от их плевков, пуская в ход короткие, хлесткие порывы ветра.

Вжик! Хлюп! Вжик! Бульк!

Это было похоже на странный, жестокий танец. Я бил их воздушными щелчками, сдувал с веток, швырял друг в друга. Адреналин снова ударил в голову, вытесняя усталость от таскания бочек. Через пять минут всё было кончено. Южный склон был усеян кусками зеленой слизи и светящейся пылью, ятяжело дышал, опираясь руками о колени. Рубаха была безнадежно испорчена ядовитыми спорами, на плече красовался легкий химический ожог, но главное — лоза, не считая той первой проплешины, была цела.

[Задание «Батрак на минималках» обновлено: Уничтожьте вредителей на южном склоне (Успешно)!]

[Получено: 50 Опыта, 5 Слизи слайма, 100 Моры.]

Я выпрямился, оглядывая поле боя.

— Ну вот, — самодовольно хмыкнул я. — А я боялся.

— Впечатляет, — раздался сзади знакомый, лишенный всяких эмоций голос.

Я медленно обернулся. Метрах в десяти от меня стоял Дилюк. Он скрестил руки на груди и неотрывно смотрел на ту самую двухметровую проплешину в винограднике, где торчали только голые, обломанные пеньки лозы.

Пиздец подкрался незаметно, сейчас Брюс Уэйн местного разлива точно пустит меня на алжирский шашлык. Я прямо кожей почувствовал, как температура вокруг начала медленно, но верно повышаться. Я нервно сглотнул, лихорадочно соображая, как выкрутиться, и выдал первое, что пришло в голову:

— Я готов поставить почку своего деда, что всё, что вот здесь произошло… — я широким, максимально невинным жестом обвел изувеченную лозу, — это исключительно вина слизней. Вы не представляете, мастер Дилюк, какие это коварные твари! Они сбились в кучу, начали вращаться с огромной скоростью, создали локальный вакуум и… бум! Лозы как не бывало. Я едва успел вмешаться, чтобы они не сожрали весь склон.

Дилюк даже не моргнул, его красные глаза медленно переместились с голых пеньков на мое лицо, измазанное зеленой слизью, затем на дыру в рубахе, и снова на уничтоженный куст. Тишина затягивалась, было слышно, как где-то вдалеке щебечут птички, совершенно не подозревая о надвигающемся акте кремации.

— Почку деда, значит, — наконец произнес Дилюк. Его голос был вкрадчивым, но от этого становилось еще страшнее. — Знаешь, Странник, я повидал много лжецов. Фатуи, Похитители Сокровищ, шпионы Бездны. Но никто из них не пытался убедить меня в том, что Дендро слаймы освоили аэродинамику и тактику центрифуги.

Он сделал медленный шаг ко мне. Я инстинктивно попятился, но уперся спиной в уцелевший куст винограда.

— Я спас остальной урожай! — сказал я, пытаясь включить режим «лучшая защита — это нападение». — Если бы не мой Глаз Бога, тут бы вообще ничего не осталось! Вы должны мне премию выписать, а не смотреть так, будто хотите засунуть мне клеймор в задницу!

Уголок губ Дилюка едва заметно дрогнул. То ли от гнева, то ли от абсурдности ситуации, он остановился в паре метров от меня, скрестив руки на груди.

— Уничтоженная лоза — это сорт «Закатная роса», — сухо констатировал он. — Из нее делается самое дорогое вино, которое поставляется элите Фонтейна. Ты только что сдул ветром примерно пятьдесят тысяч моры.

Моя челюсть отвисла. Пятьдесят косарей? За пару веток с ягодами?! Да за такие деньги в Мондштадте можно было купить небольшой дом!

— Я… я отработаю, — пробормотал я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я буду таскать бочки до конца своих дней и давить этот виноград ногами.

— Боюсь, твои ноги не соответствуют стандартам качества винокурни «Рассвет», — ледяным тоном ответил Дилюк. — Но ты прав, ты отработаешь, только не здесь.

Он развернулся и пошел обратно к тропинке, бросив через плечо:

— Иди умойся, через час жду тебя у главного входа. Поедешь со мной в город. У меня есть проблема с логистикой, которую нужно решить деликатно, и раз уж ты так хорошо умеешь устраивать разрушения, твои таланты могут пригодиться.

Я выдохнул так резко, что чуть не порвал остатки рубахи. Жив. Пока жив.

[Внимание! Задание «Батрак на минималках» завершено с нюансами!]

[Отношения с Дилюком: -5 (за лозу), +10 (за наглость). Текущий статус: «Полезный идиот».]

[Доступно новое задание: «Криминальное чтиво по-мондштадтски». Сопровождайте Мастера Дилюка на встречу.]

Сказано сделано, но гнал меня этот маньяк, как скот на убой. Я шагал по пыльной дороге вслед за Дилюком, чувствуя себя самой дорогой и самой нелепой эскортницей во всем Тейвате. Этот ублюдок с лицом Бэтмена оказался настоящим садистом. Когда я пришел к особняку, умытый и готовый к новым трудовым подвигам в своих удобных крестьянских штанах, он просто окинул меня ледяным взглядом и приказал Аделинде принести это.

Мой первоначальный наряд.

— Ты едешь со мной на деловую встречу, — безапелляционно заявил он тогда, игнорируя мои матерные протесты. — Мне нужно, чтобы ты выглядел как эксцентричный, богатый идиот из далекой страны. Твой нынешний вид батрака для этого не подходит, надевай.

И вот я снова был упакован в это шелковое недоразумение. Камзол с вырезом до самого пупка безжалостно выставлял напоказ мою бледную, но идеально прорисованную грудь. Какие-то ремешки, словно я собрался на БДСМ-вечеринку, а не на разборки с местной мафией, а золотые цепочки, свисающие с пояса, предательски позвякивали в такт ходьбе, привлекая внимание каждого встречного слайма.

— Знаешь, Дилюк, — процедил я сквозь зубы, пытаясь одернуть полы камзола. — в моей стране сутенеры обычно платят своим работникам, а не заставляют их отрабатывать долг за куст винограда.

Дилюк, идущий на полшага впереди в своем безупречном черном сюртуке, даже не обернулся.

— В твоей стране сутенеры, видимо, не имеют дела с Похитителями Сокровищ, — ровно ответил он. — Твоя задача — привлекать внимание. Быть шумным и раздражающим, судя по нашему недолгому знакомству, с этой ролью ты справишься блестяще.

— Ах, так я теперь приманка? — я саркастично хмыкнул, поправляя Глаз Бога, который теперь болтался на бедре, как елочная игрушка. — Живой кусок мяса в шелковой обёртке?

— Ты сам перед выходом сказал, что в этом наряде чувствуешь себя защищённым на семьдесят процентов, — уголок его губ едва заметно дрогнул, он явно издевался и запомнил мой бубнеж про статы. — Вот и проверим твою теорию на практике.

Мы приближались к Шепчущему лесу. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Ветерок трепал мою серебристую шевелюру, и я поймал себя на мысли, что, несмотря на весь абсурд, магия Анемо внутри меня радостно откликается на этот ветерок.

[Внимание! Экипировано: «Одеяние Звездного Скитальца». Защита восстановлена! Харизма +50 %!]

[Пассивный эффект «Взгляд толпы» активирован. Шанс привлечь агрессию врагов увеличен!]

— Отлично просто, — пробормотал я, глядя на мигающий интерфейс.

Внезапно Дилюк резко остановился и поднял руку в черной перчатке, приказывая мне замолчать. Он прищурился, вглядываясь в густые заросли деревьев впереди.

— Они здесь, — тихо сказал он. Пламя на его ладони вспыхнуло на секунду, осветив его суровый профиль. — Иди вперед, Странник, и помни: будь раздражающим.

— Это я умею.

Как я уже говорил, в реальной жизни я человек спокойный и матом ругаюсь редко. Но эти люди или Система, или кто там дёргает за ниточки, не учли одного крошечного нюанса моей биографии. В моем прошлом была не только скучная офисная работа и ипотека. В моем прошлом были четыре тысячи часов в Доту 2 на серверах Восточной Европы. Четыре тысячи часов концентрированной, ядерной токсичности. Я прошел через огонь репортов, воду мутов и медные трубы лоу-приорити. Я знал, как вывести из себя даже буддийского монаха, используя только голосовой чат и пинги по карте. Пока меня не забанили на вечность.

И сейчас, когда Дилюк скомандовал мне быть «раздражающим», он даже не представлял, какого джинна выпускает из бутылки. Я глубоко вдохнул и раздвинув кусты, вальяжно вывалился на поляну. Там, у костра, сидели человек десять. Классические Похитители Сокровищ, лопаты, арбалеты, какие-то склянки на поясах. Они как раз делили награбленное, когда я, сияя своей пятизвездочной харизмой и голым пупком, предстал пред их очами.

Они уставились на меня, как на пришельца. Я обвел их взглядом, полным абсолютного, кристально чистого презрения.

— Ну здорово, бомжи, — громко, с оттяжечкой произнес я, нарушая тишину леса. — Я смотрю, у вас тут сходка клуба анонимных неудачников? Или вы просто ждёте, пока вам нормальные лица завезут?

Один из них, здоровяк с огромным молотом, поперхнулся куском жареного мяса.

— Ты еще что за петух ряженый? — прохрипел он, хватаясь за оружие. — Заблудился, сладенький?

— Петух тут только один, и это тот, кто тебя воспитывал, — я лениво ковырнул землю носком дорогого сапога. — Хотя, судя по твоему лицу, тебя воспитывали хиличурлы в темной пещере. И то, они, наверное, плакали от стыда каждый раз, когда ты брал в руки лопату. Вы вообще кто такие? Мусорная фракция?

Похитители Сокровищ начали медленно подниматься, доставая оружие. В их глазах закипала первобытная ярость.

— Я тебе сейчас этот язык в задницу засуну! — взревел мужик с арбалетом, целясь мне в грудь.

— Давай, стреляй, криворукое ты чудище! — я раскинул руки в стороны, подставляя под прицел свой идеальный пресс. — Ты же даже с метра в стоячего гидро слайма не попадешь! У тебя глаза как у слепой бабки с Паркинсоном! Вы, не Похитители Сокровищ, вы похитители моего времени! Я бы на вашем месте удалил эту жизнь и создал новых персонажей, потому что эти явно забагованы на уровне ДНК!

[Внимание! Эффект «Взгляд толпы» усилен навыком «Токсичный Геймер»! Агро врагов достигло критической отметки (1000 %)!]

— УБИТЬ ЕГО! — заорал здоровяк с молотом, брызгая слюной.

Вся толпа, забыв про лут, про тактику и здравый смысл, с диким ревом рванула на меня. Они даже не пытались обойти или взять в кольцо, всё чего требовала их душа — это разорвать меня на куски голыми руками. Я стоял на месте, продолжая улыбаться своей самой мерзкой, самой высокомерной улыбкой мидера, который только что сделал фб и написал «?».

— Идите сюда, крипочки! — крикнул я, готовясь в любую секунду применить Анемо-рывок.

И в этот момент из кустов за моей спиной, словно карающий метеор, вылетел Дилюк. Огромный двуручный меч полыхнул ослепительным пламенем, осветив лес ярче полуденного солнца.

— Рассвет! — грохнул его голос.

Огненная птица, сотканная из чистой Пиро-энергии, сорвалась с лезвия клеймора и с оглушительным клекотом врезалась прямо в толпу бегущих на меня бандитов, меня же откинуло назад воздушной волной. Жар опалил лицо, а запах паленых волос и жареного мяса мгновенно перебил аромат лесных цветов. Я приземлился на задницу, чудом не порвав свои элитные штаны, и уставился на то место, где секунду назад была толпа Похитителей Сокровищ.

Там осталась только выжженная земля, разбросанное оружие и десяток стонущих, обгоревших до состояния медиум рэйр тел. Дилюк медленно опустил меч, пламя тут же погасло, он повернулся ко мне. Его лицо было, как всегда, непроницаемым, но в глазах читалось лёгкий шок.

— Я просил привлечь их внимание, — медленно произнес он. — А не доводить до массового суицида. Что это был за диалект?

— Это, Бэтмен, — я кряхтя поднялся на ноги, отряхивая свой камзол, — древний язык призыва, работает безотказно, но злоупотреблять не советую, карму портит.

Дилюк тяжело вздохнул, убирая свой двуручник за спину. Меч исчез в легкой вспышке золотистых искр — еще одна игровая условность, к которой мне предстояло привыкнуть.

— Древний язык призыва, — эхом повторил он, скрестив руки на груди. — В следующий раз, когда решишь практиковать свою лингвистику, предупреждай. Я едва успел применить технику, пока они не затоптали тебя насмерть.

Мы подошли к дымящейся куче тел, похитители Сокровищ были живы — игровая логика Тейвата редко позволяла убивать людей-мобов наглухо, обычно они просто сбегали, бросив лут. Но сейчас они пребывали в глубоком нокауте с ожогами разной степени тяжести. Запах стоял специфический: смесь паленой ткани, горелого мяса и перегретой земли.

Дилюк брезгливо пнул носком сапога здоровяка с молотом, который пару минут назад обещал засунуть мне язык в задницу. Тот лишь жалобно застонал, пуская слюни в выжженную траву.

— Бесполезный мусор, — процедил мастер Рагнвиндр. Он присел на корточки возле одного из бандитов, который выглядел чуть более вменяемым, и бесцеремонно схватил его за грудки, приподнимая над землей. — Где груз?

Бандит закашлялся, выплевывая сажу.

— П-пошел ты… красная псина… — прохрипел он.

Дилюк даже не изменился в лице. Его свободная рука внезапно вспыхнула ярким, концентрированным пламенем. Он поднес горящую ладонь вплотную к лицу Похитителя Сокровищ, у бедолаги начали тлеть брови.

— Я не буду повторять дважды, — голос Дилюка был абсолютно безжалостным. — Груз с кристальным костным мозгом, который вы перехватили на тракте два дня назад. Куда вы его дели? Если скажешь, что продали Фатуи, я выжгу тебе глаза.

Я стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и наблюдал за этим сеансом экспресс-допроса. Бэтмен в деле. Никаких прав человека и адвокатов, только старое доброе ультранасилие и угроза превратить лицо оппонента в печеную картофелину.

— В… в ущелье Дадаупа! — завизжал бандит, пытаясь отстраниться от огня. — Мы спрятали его там! В старом лагере хиличурлов, у северного склона! Клянусь! Мы ждали покупателя из Снежной!

Дилюк погасил пламя и брезгливо отшвырнул бандита обратно на землю. Тот свернулся калачиком, скуля и растирая обожженное лицо.

— Как я и думал…. Снежная, — пробормотал Дилюк, выпрямляясь и отряхивая перчатки. — Эти крысы Фатуи снова пытаются тащить контрабанду через мои земли.

— Кристальный костный мозг? — переспросил я, подходя ближе. — Звучит как ингредиент для какого-то некромантского супа, зачем он им сдался?

— Это редкая руда из Инадзумы, — мрачно ответил Дилюк, глядя в сторону гор. — Она используется в ковке особого оружия и, по слухам, в экспериментах Фатуи с Глазами Порчи. Если они наладят канал поставок через Мондштадт, это станет проблемой, моей проблемой.

Внезапно перед моими глазами снова развернулся этот блядский голубой экран.

[Задание "Криминальное чтиво по-мондштадтски" выполнено!]

[Получено: 300 Опыта, 5000 Моры, Элементальный нектар х3.]

[Внимание! Запущена цепочка скрытых заданий: "Тень Снежной"!]

[Новое задание: "Зачистка Дадаупы". Отправляйтесь в ущелье Дадаупа вместе с Дилюком и верните украденный груз. Осторожно: ожидается высокое сопротивление!]

Я тяжело вздохнул, смахивая окно.

— Слушай, Бэтмен, — я повернулся к Дилюку. — Я свою часть сделки выполнил. Поработал приманкой, наорал на бомжей, помог выбить инфу, мы в расчете за тот куст винограда?

Дилюк смерил меня долгим, оценивающим взглядом. Его глаза скользнули по моему нелепому наряду, задержались на Глазе Бога и снова поднялись к лицу.

— За куст — да, — медленно произнес он. — Но ты сам сказал, что этот груз — проблема. А ты, Странник, оказался на удивление эффективным… раздражителем. Твоя неспособность держать язык за зубами может быть полезна.

— О, нет. Нет-нет-нет, — я попятился назад, поднимая руки. — Я не подписывался на крестовый поход против мафии в масках! Мне хватило этих подгоревших шашлыков!

— Я заплачу тебе, — перебил меня Дилюк. — Десять тысяч моры и нормальная одежда на твой выбор в любом магазине города, за мой счет.

Я замер, десять кусков и возможность навсегда избавиться от этого камзола с вырезом?

— Двадцать, — нагло заявил я, чувствуя, как во мне просыпается внутренний еврей. — Двадцать тысяч, одежда, и ты больше никогда не заставишь меня работать на плантации.

Дилюк даже не поморщился.

— По рукам, — кивнул он. — Выдвигаемся в ущелье Дадаупа. И, Странник…

— Чего?

— Постарайся придумать новые оскорбления, эти бандиты были легкой целью, фатуи так просто из себя не вывести.

— Не вывести? Пф, — я фыркнул так громко, что пара ворон, сидевших на обгоревшем дереве, испуганно сорвались с веток. — Дилюк, ты просто не понимаешь масштабов моей деградации. Я могу довести до слез каменную горгулью, я заставлял взрослых мужиков удалять игру и плакать в подушку. Твои Фатуи в масках — это просто очередное лобби с нубами.

Дилюк лишь скептически приподнял бровь, но ничего не сказал. До ущелья Дадаупа мы добрались уже в глубоких сумерках. Место было готически мрачным: отвесные скалы, частоколы, оставшиеся от племен хиличурлов, и гнетущая атмосфера заброшенности. Мы залегли на небольшом уступе, откуда открывался отличный вид на северный склон.

Там, в низине, среди полуразрушенных деревянных вышек, горел костер, вокруг него суетились они: Фатуи. Здоровенный бугай в тяжелой броне с механическими перчатками — Анемо борец. И мадам в фиолетовом плаще с фонарем, вокруг которой вились мерзкие жужжащие твари — Электро маг цицинов. Рядом стояли несколько тяжелых деревянных ящиков, наш груз.

— Классический сетап, — прошептал я, оценивая обстановку. — Танк и мерзкий рендж-дд.

— Что? — Дилюк посмотрел на меня как на умалишенного.

— Неважно, план тот же? Я вывожу их из себя, ты врываешься с ультой?

— Постарайся выманить их на открытое пространство, подальше от ящиков, — тихо скомандовал Полуночный Герой, его рука уже легла на рукоять невидимого клеймора. — Руда нестабильна, если я ударю Пиро по ящикам, мы взлетим на воздух вместе с половиной ущелья.

— Понял-принял, смотри и учись, Бэтмен.

Я грациозно спрыгнул с уступа, стараясь, чтобы мои золотые побрякушки не слишком звенели раньше времени. Вышел на освещённую костром поляну, руки я упер в бока, и громко, с театральным вздохом, произнес:

— Извините, а здесь проходит кастинг на шоу «Самые уебищные наряды Тейвата»? Или вы просто цирк уродов на выезде?

Фатуи замерли, анемо борец медленно повернул свою массивную голову в шлеме. Маг цицинов хищно прищурилась из-под капюшона.

— Кто ты такой? — её голос был похож на скрежет стекла по металлу. — Убирайся, пока я не скормила твои глаза моим малышкам!

— Твоим малышкам? — я искренне расхохотался, указывая пальцем на летающих фиолетовых мух. — Да твои малышки выглядят как перекачанные стероидами комары, которые сдохнут от одного хлопка! А ты сама-то давно в зеркало смотрелась? Этот фиолетовый балахон тебя полнит килограмм на двадцать. Ты похожа на перезрелый баклажан, который забыли на грядке!

Маг цицинов задохнулась от возмущения, её фонарь угрожающе затрещал электричеством.

— А ты, шкаф с антресолью! — я переключился на Анемо борца. — Что это за варежки у тебя на руках? Мама связала, чтобы пальчики не мерзли, пока ты смотришь на портрет своей Царицы? Вы, что, элитные войска Снежной? Да вы выглядите как бездомные циркачи! Ваша Царица, наверное, бухает не просыхая, раз нанимает таких криворуких инвалидов!

Упоминание их божества стало последней каплей.

— СМЕРТЬ БОГОХУЛЬНИКУ! — взревел Анемо борец. Его перчатки засветились бирюзовым, и он, как гребаный локомотив, рванул в мою сторону, создавая перед собой ветряной щит.

Маг цицинов истерично завизжала, посылая своих мух мне в лицо и кастуя под мои ноги фиолетовые молнии. Они клюнули. Забыли про груз, про безопасность, в общем: про всё. Они неслись на меня в неконтролируемой ярости.

— Давай, толстый, шевели булками! — орал я, отступая спиной вперед на открытую площадку. — Ты бегаешь медленнее, чем моя бабка за пенсией!

Когда они оказались достаточно далеко от ящиков, я резко остановился и крикнул:

— Твой выход, Бэтмен! Жги эту помойку!

С небес, словно кара Господня, обрушился Дилюк. Он не стал использовать огненную птицу, Бэтмен просто рухнул прямо между Анемо борцом и магом цицинов, с размаху вонзая свой пылающий клеймор в землю. Взрыв Пиро-энергии был колоссальным, ветряной щит здоровяка лопнул, как мыльный пузырь, а его самого отбросило на десяток метров. Маг цицинов вместе со своими мухами превратилась в визжащий огненный шар, который покатился по траве.

Я стоял в стороне, прикрывая лицо рукой от жара, и довольно улыбался. В игре пригодилась Токсичность… парадокс.

Но спустя некоторое время внутри меня что-то ёкнуло. Как только осел дым и погасло пламя Дилюка, меня накрыло как бетонной плитой. Адреналиновый угар отступил, уступив место липкому, сосущему чувству стыда. Я стоял посреди выжженной поляны, смотрел на стонущего, покрытого страшными ожогами Анемо борца, который силился снять раскаленный шлем, и слушал тихие всхлипывания мага цицинов, чье фиолетовое платье превратилось в дымящиеся лохмотья.

Я никогда в жизни так себя не вел. Да, я орал в микрофон в играх на пиксельных болванчиков по ту сторону монитора, но одно дело — буквы в чате, и совсем другое — живые люди, корчащиеся от боли в нескольких метрах от тебя. Пусть этот мир и был цветастой гача-помойкой, выкачивающей деньги из одиноких азиатов, но прямо сейчас запах паленого мяса и горелых волос был абсолютно реальным. И довел их до этого состояния я, своим токсичным ртом.

— Эй, — я сделал неуверенный шаг к здоровяку. — Вы там… живы?

Дилюк, который в этот момент методично добивал остатки элементальных щитов Фатуи короткими, точными ударами клеймора, резко обернулся. В его красных глазах читалось искреннее непонимание.

— Что ты делаешь, Странник? — холодно спросил он, преграждая мне путь рукой. — Это Фатуи, враги Мондштадта. Они бы убили тебя, не моргнув глазом, и продали бы твой Глаз Бога на черном рынке.

— Я знаю, Бэтмен, я знаю, — я потер лицо обеими руками, чувствуя, как под пальцами размазывается копоть. — Просто… одно дело — бить слаймов, они тупые куски желе. А это совсем иной опыт.

Дилюк опустил меч, он смотрел на меня долгих несколько секунд, словно пытаясь решить сложную головоломку. Человек, который минуту назад изрыгал проклятия с энтузиазмом портовой шлюхи, внезапно включил режим матери Терезы.

— Ты странный, — наконец констатировал Полуночный Герой, убирая оружие за спину. — Твоя психика ОЧЕНЬ нестабильна. То ты бросаешься на них с оскорблениями, достойными пьяного матроса, то жалеешь их после того, как план сработал. Оставь свои сожаления, они выживут. Медики Фатуи вытащат их с того света, чтобы они снова могли гадить на моей земле.

Он отвернулся и зашагал к штабелю деревянных ящиков, которые остались нетронутыми благодаря моему "гениальному" кайту.

— Ящики целы, — Дилюк проверил замки. — Руда на месте, явызову доверенных людей из Ордо Фавониус, чтобы они забрали груз. А мы возвращаемся в город.

Я кивнул, стараясь не смотреть на побежденных врагов.

[Внимание! Ваше мировоззрение сместилось в сторону "Нейтрально-доброго"!]

[Получено достижение: "Раскаявшийся Токсик" (Скрытое).]

Система, как всегда, вовремя вставила свои пять копеек. Я даже не стал её мысленно посылать, сил не было.

Обратный путь мы проделали в тишине. Я плелся позади Дилюка, слушая звон своих золотых цепочек, и мечтал только об одном: получить свои двадцать тысяч, купить самые обычные, серые, скучные штаны и забиться в какой-нибудь темный угол таверны, где меня никто не найдет. Желательно, с бутылкой чего-нибудь крепкого, чтобы смыть привкус пепла и собственных слов.

— Завтра утром, — внезапно нарушил тишину Дилюк, когда вдали уже показались огни Мондштадта, — зайдешь в "Долю Ангелов". Получишь свои деньги.

— Спасибо, — тихо ответил я. — И… извини за тот концерт в ущелье.

Дилюк лишь хмыкнул.

— Концерт был ужасен, но он сработал. А в моем деле, Странник, результат часто важнее методов.

Я расстался с Дилюком у главных ворот Мондштадта. Он молча кивнул мне на прощание и растворился в тенях ночных улиц, как настоящий Бэтмен, спешащий в свою пещеру. Я же остался стоять на мощеной мостовой, вдыхая прохладный ночной воздух. Редкие фонари отбрасывали длинные желтые блики на брусчатку. Лишь стражники у ворот тихо переговаривались, да где-то вдали, у таверн, слышались приглушенные голоса загулявших пьянчуг.

Я брел по пустынным улицам, не разбирая дороги. Золотые побрякушки на моем нелепом камзоле тихо позвякивали в такт шагам, но сейчас меня это даже не бесило. Меня вообще ничего не бесило. Наступил тот самый абсолютный, вакуумный дзен, который приходит после тяжелого эмоционального выгорания.

Я присел на край каменного фонтана на центральной площади. Вода тихо журчала, успокаивая расшатанные нервы. Прямо надо мной возвышалась гигантская статуя Анемо Архонта, раскинувшая каменные крылья на фоне усыпанного неестественно яркими звездами неба.

Я закинул голову назад, глядя на эти чужие созвездия.

Всё произошло слишком быстро. Еще позавчера или когда это было? время здесь ощущалось как-то иначе, я сидел в своем кресле, смотрел видосы на ютубе, думал о том, как дотянуть до зарплаты и стоит ли заказывать пиццу. А сегодня я убивал монстров магией ветра, орал матом на мафию в анимешном мире и работал приманкой для местного олигарха-линчевателя.

У меня не было плана. В играх у тебя всегда есть глобальная цель: спасти принцессу, убить дракона, собрать все коллекционные предметы. А здесь?

Искать сестру, как каноничный Путешественник? Да у меня нет никакой сестры в этом мире. Спасать Тейват от Бездны? Идите к черту, я даже налоги вовремя платить не умел, какой из меня спаситель миров.

Я просто хотел выжить, найти тихий угол, купить нормальные штаны, может, устроиться работать… не знаю, грузчиком, если выносливость прокачаю, или барменом к Чарльзу. Жить тихо, размеренно, без спецэффектов и пафосных диалогов. И возможно потихоньку искать выход, если такой есть. Я закрыл глаза, подставляя лицо прохладному ветру.

Дзинь!

Звук раздался прямо в мозгу, заставив меня вздрогнуть.

[Внимание, Путешественник! Период адаптации завершен!]

[Анализ вашего поведения показал отклонение от стандартного героического маршрута. Выбранный путь: "Серый Кардинал / Токсичный Бродяга".]

[Ежедневные поручения разблокированы! Выполните 4 поручения Гильдии Искателей Приключений, чтобы получить Камни Истока!]

[Доступно новое сюжетное задание: "Слезы дракона и похмелье". Встретьтесь с загадочным бардом в зеленом у таверны!]

Я медленно открыл глаза и уставился на висящий в воздухе голубой экран.

— Система, — произнес я вслух, обращаясь к пустой площади. Мой голос звучал абсолютно спокойно, без капли гнева. — Скажи честно, если я сейчас разбегусь и прыгну головой вниз в этот фонтан… я умру, или ты просто снимешь с меня ХП и заставишь жрать жареную яичницу для воскрешения?

Система, разумеется, не ответила, лишь радостно мигнула иконкой квеста.

Я вздохнул, что будет, то будет.

Во-первых, нужно было найти ночлежку. Спать на лавочке у фонтана, конечно, романтично, но с моим показателем удачи меня либо обчистят местные гопники, либо утащит в гнездо какой-нибудь заблудившийся хиличурл-извращенец.

Во-вторых… одежда.

Я остановился посреди улицы и уставился на свое отражение в темном стекле чьей-то витрины. Пятизвездочная броня, мать её. Вырез до пупка, шелк, обтягивающий задницу так, что можно было пересчитать все родинки, если бы они у моего идеального анимешного тела вообще были, и эти ремешки.

С такими-то баффами — плюс 70 % к защите и 50 % к харизме — логика геймера кричала: «Носи и не Выпендривайся!». В конце концов, в играх мы все наряжали своих персонажей как клоунов на спидах, если шмотка давала плюс пять к силе атаки.

Может, пора уже сожрать свою гордость? Просто принять правила игры?

Но тут вступала в дело гордость нормального мужика с ипотекой. Если я смирюсь с этим нарядом, я фактически признаю поражение. Я распишусь в том, что броне-стринги и броне-декольте местных извращенцев из отдела фансервиса — это норма. А как я буду потом критиковать этих смазливых мальчиков и полуголых девочек, если сам хожу как элитный стриптизер на выезде? «А что я такой, критикую, а сам ношу?» — скажет мне какой-нибудь местный непись. И будет, прав!

Как же сложно быть принципиальным в гача-мире.

— Ладно, хрен с ним, — пробормотал я своему отражению. — Завтра стрясу с Дилюка двадцать кусков, а там посмотрим.

Приняв это волевое решение, я зашагал в сторону здания, гостиницу «Гёте». Когда я туда вошёл, за стойкой клевал носом сонный портье — пухлый мужичок в очках, я подошёл.

— Эй, шеф, — я постучал костяшками пальцев по дереву. — Номера есть?

Портье вздрогнул, протер глаза и уставился на меня. Его взгляд скользнул по моему голому прессу, задержался на ремешках и поднялся к лицу. Глаза мужичка округлились.

— Г-господин, — заикаясь, произнес он, явно ослепленный моей пятизвездочной харизмой. — Доброй ночи. О… вы… вы из Фатуи?

— Чего? — я поперхнулся воздухом. — Я похож на этих отмороженных в масках?

— П-просто наша гостиница полностью забронирована делегацией из Снежной, — портье нервно сглотнул, вжимаясь в кресло. — Они… они очень требовательны к внешнему виду. Я подумал, вы… из их элитного подразделения… по… э-э… культурному обмену?

Я закрыл глаза рукой, культурный обмен. Он принял меня за элитного фатуи-эскортника.

— Я не из Фатуи, — процедил я сквозь зубы. — Я просто турист с очень плохим вкусом в одежде. Номеров вообще нет? Ни одного? Даже чулана под лестницей?

— Ни одного, господин! Клянусь Анемо Архонтом! — портье замахал руками. — Они выкупили всё! Даже чердак!

— Отлично, — я развернулся. — Спи спокойно, шеф. И если увидишь тут мага цицинов в обгоревшем платье, передай ей, что она всё равно похожа на баклажан.

Я вышел на улицу, вот и финиш, гостиница отпадала. Спать в таверне Дилюка я больше не хотел — перспектива проснуться от того, что Кэйа снова ковыряется отмычкой в чьем-то столе, меня не прельщала. Оставался только один вариант, суровый мондштадтский бомж-стайл.

Я побрел к городской стене, туда, где стояли ветряные мельницы. Нашел местечко поуютнее, в тени огромных деревянных лопастей, где трава казалась чуть мягче.

Стянул с себя этот шелковый камзол. Система тут же обиженно пискнула, сообщив о падении защиты на 70 %, но я мысленно послал её в пешее эротическое. Свернул его валиком и положил под голову вместо подушки. Остался лежать на прохладной траве в одних только штанах, глядя на звезды.

— Ну вот, — прошептал я в ночную тишину. — Докатился. Я сплю под мельницей, в лосинах, с Глазом Бога в обнимку. Жизнь удалась.

Я закрыл глаза, и на этот раз сон сморил меня мгновенно, без всяких системных уведомлений. Видимо, даже у Системы был лимит на издевательства в сутки.

Утро ворвалось в мою жизнь не пением птиц и не ласковыми лучами солнца, а наглым, бесцеремонным тычком в ребра. Я глухо застонал, пытаясь перевернуться на другой бок, но моя «подушка» из элитного пятизвездочного шелка предательски выскользнула из-под головы, и я приложился затылком о жесткий мондштадтский корень.

— Эй! Просыпайся, соня! Солнце уже высоко, а ветер шепчет о новых приключениях!

Голос был звонко мальчишеским и до тошноты жизнерадостным. Я приоткрыл один глаз. Надо мной, заслоняя утреннее небо, нависало нечто зеленое. Зеленый берет с цветком, зеленый плащ, белые колготочки и шорты, которые могли бы посоперничать по длине с нарядом Эмбер. В руках это чудо природы держало деревянную лиру, а на лице сияла улыбка.

Венти, бродяжка-бард. По совместительству — тайный Анемо Архонт Барбатос, божество этого ветряного дурдома, любитель дешевого пойла и главный спонсор пиздеца в регионе.

— Иди нахер, Питер Пэн, — хрипло выдавил я, закрывая глаз и натягивая свой скомканный камзол на лицо, чтобы спрятаться от света. — Я не подаю милостыню по вторникам.

— Какая грубость! — бард картинно ахнул, тренькнув по струнам лиры. — Я, между прочим, хотел предложить тебе яблоко! Ты лежишь тут, под мельницей, полуголый, в одних… весьма экстравагантных штанах, и бормочешь во сне про какую-то «ипотеку». Это новый вид проклятия Бездны?

Я резко сел, сбрасывая камзол с лица. Спина затекла так, словно по ней всю ночь маршировал отряд Фатуи. Утренняя прохлада заставила меня поежиться — спать топлес на сырой земле оказалось не самой блестящей идеей.

— Ипотека, мой зеленоглазый друг, — это проклятие пострашнее вашей Бездны, — мрачно ответил я, разминая шею. — Там хотя бы монстров можно мечом порубить. А коллекторам на твой Глаз Бога всеровно.

Я нехотя развернул свой камзол, стряхнул с него прилипшую травинку и с глубоким вздохом натянул на себя. Система тут же радостно звякнула в голове, восстанавливая мои 70 % защиты. Венти с любопытством наблюдал за моими манипуляциями. Его взгляд скользнул по Глазу Бога на моем бедре, и в его бирюзовых глазах на долю секунды мелькнуло что-то древнее, тяжелое и оценивающее. Но уже в следующее мгновение он снова превратился в беззаботного дурачка.

— Ого! Анемо Глаз Бога! — он радостно захлопал в ладоши. — Так мы с тобой братья по ветру! Меня зовут Венти, я трижды лучший бард Мондштадта! А ты, судя по твоему… э-э… уникальному стилю, прибыл издалека?

— Я Странник, — буркнул я, пытаясь пригладить растрепанные серебристые волосы. — И я не в настроении слушать стихи. У меня болит спина, и мне должен местный Бэтмен двадцать кусков.

— Бэт… кто? — Венти непонимающе моргнул, но тут же отмахнулся. — Неважно! Если это что-то интересное, значит, нам по пути! Лучшее лекарство от одиночества — это хорошая песня и кружечка яблочного сидра! Угостишь бедного барда?

Я уставился на этого наглого божка. Угостить? Да у меня в кармане только остатки моры, которую я выбил из хиличурлов, и обещание Дилюка заплатить мне за вчерашний цирк с Фатуи.

— Знаешь, Венти, — я прищурился. — Для лучшего барда Мондштадта ты подозрительно часто стреляешь выпивку у незнакомцев, ночующих под мельницами. Ты случайно не бездомный?

[Внимание! Сюжетный квест "Слезы дракона и похмелье" активирован!]

[Цель 1: Напоите Анемо Архонта. (Подсказка: Он пьет всё, что горит, но предпочитает одуванчиковое вино).]

[Цель 2: Узнайте о красном кристалле.]

Я мысленно застонал, ну конечно. Сюжетные рельсы включились, сейчас он начнет ныть про Ужас Бури, про отравленные слезы дракона и про то, как ему нужна помощь случайного прохожего. Теперь я даже не знаю, мне благодарить моего младшего брата, что он насиловал мне мозги этой игрой и ее лором. Или его проклинать. Хотя мне не холодно не жарко, всеровно я помню только обрывки.

В это же время, Бог возмущался.

— Я не бездомный! — возмутился Венти, надув щеки. — Я свободный художник! А искусство требует жертв… и регулярного увлажнения голосовых связок! К тому же, я видел, как ты вчера вечером шел вместе с мастером Дилюком. А тот, кто водит дружбу с хозяином «Рассвета», явно не страдает от нехватки моры!

— Я у него батраком работал, — процедил я, поднимаясь на ноги и отряхивая задницу. — Виноград спасал от слизней. Так что я сейчас беден, зол и хочу жрать.

Венти хитро улыбнулся и достал из-за пазухи ярко-красное яблоко.

— Услуга за услугу! — он подбросил яблоко в воздухе и поймал. — Я даю тебе завтрак, а ты ведёшь меня в «Долю Ангелов» и покупаешь бутылочку одуванчикового вина! А за это я расскажу тебе сказку. Очень важную сказку про одного большого, грустного дракона…

Я посмотрел на яблоко, потом на барда. В животе заурчало так громко, что пара голубей на крыше соседнего дома испуганно улетели.

— Ладно, вымогатель в колготках, — я выхватил яблоко из его руки и с хрустом откусил половину. — Пошли к Дилюку. Заодно стрясу с него свои деньги на нормальные штаны. Но учти: если твоя сказка будет скучной, я заставлю тебя отрабатывать это вино, собирая навоз на ферме.

Венти радостно рассмеялся, ударив по струнам лиры.

— Договорились, странный Странник! Ветер сегодня дует в правильном направлении!

Так мы и познакомились. Я шел за ним по утренним улицам Мондштадта, жуя яблоко и думая о том, не забыл ли товарищ Красноволосый об обещании. Когда мы дошли, то я осмотрелся: утренняя смена обычно не предвещала суеты. Зал был почти пуст, за барной стойкой, с неизменным выражением вселенской скорби на лице, стоял сам Дилюк Рагнвиндр и полировал бокал с таким остервенением, будто пытался стереть с него грехи всего человечества.

Когда мы с Венти переступили порог, колокольчик над дверью звякнул, возвещая о прибытии проблем. Дилюк поднял взгляд, его глаза сузились. Сначала он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на зеленого барда, который уже радостно принюхивался к винным парам. Лицо Бэтмена окаменело окончательно. Если бы взглядом можно было понижать температуру, мы бы с Венти прямо сейчас превратились в две ледяные статуи.

— Доброе утро, мастер Дилюк! — пропел Венти, грациозно запрыгивая на высокий табурет у стойки. — Ветер сегодня особенно свеж, не находите? А не найдется ли у вас для скромного барда кружечки…

— Нет, — отрезал Дилюк, даже не дослушав, он перевел тяжелый взгляд на меня. — Я вижу, ты нашел себе подходящую компанию, Странник. Местный бездельник и залетный клоун. Отличный дуэт.

— Эй, полегче, красноволосый, — я подошел к стойке, опираясь на нее локтями. — Я эту зеленую пиявку не выбирал, он сам ко мне прицепился. И вообще, я пришел по делу. Где мои деньги? Двадцать кусков, как договаривались, и штаны.

Венти рядом со мной тихо хихикнул, прикрыв рот ладошкой, но под убийственным взглядом Дилюка быстро сделал вид, что настраивает лиру. Дилюк молча полез под стойку. Раздался тяжелый стук — на дерево лег увесистый кожаный мешочек, туго набитый монетами.

— Двадцать тысяч моры, — сухо констатировал владелец таверны. — За устранение проблемы в ущелье Дадаупа. И, как мы договаривались, я распорядился насчет твоей одежды.

Он кивнул в сторону угла зала. Только сейчас я заметил на одном из пустых столиков аккуратно сложенную стопку вещей. Темно-серые брюки из плотной ткани, простая белая рубаха, черный кожаный жилет и нормальный, мать его, ремень без всяких золотых висюлек. Обычная одежда нормального человека. Я чуть не расплакался от счастья.

— Ты мой личный Иисус, Бэтмен, — проникновенно сказал я, сгребая мешочек с морой. Тяжесть монет приятно оттягивала руку.

[Внимание! Вы думаете о том, чтобы снять "Одеяние Звездного Скитальца"! Защита упадет на 70 %!]

— Да пошла ты, — вслух огрызнулся я на Систему. Лучше я буду уворачиваться от каждого удара.

— Эй, эй, минуточку! — Венти дернул меня за рукав моего камзола. — А как же наш уговор? Яблоко за вино! Ты обещал!

Я со вздохом посмотрел на барда, потом на Дилюка.

— Налей этому алкашу в колготках бутылку одуванчикового, — я выудил из своего нового богатства пару золотых монет и бросил на стойку.

Дилюк посмотрел на монеты так, словно это были дохлые тараканы.

— Я не наливаю несовершеннолетним, — процедил он.

— Да ему лет больше, чем твоему прадеду! — не выдержал я. — Налей ему, ради всего святого, иначе он будет ходить за мной и тренькать на этой своей балалайке до самого вечера! Мне нужно выполнить этот чёртов квест, чтобы Система от меня отстала!

Дилюк и Венти синхронно моргнули.

— Квест? Система? — осторожно переспросил Дилюк, явно снова начиная подозревать у меня шизофрению.

— Метафора! — я нервно махнул рукой. — Просто дай ему вина.

Мастер Рагнвиндр тяжело вздохнул, признавая поражение перед моим напором и желанием поскорее выпроводить нас из своей таверны. Он достал из-под стойки бутылку зеленоватого стекла и с громким стуком поставил перед Венти.

— Пей. И убирайтесь оба.

Венти просиял так, словно ему только что вручили ключи от рая. Он обнял бутылку, как родную.

[Цель 1 выполнена! Анемо Архонт напоен (частично)!]

[Отношения с Венти: +15. Статус: "Лучший собутыльник".]

— О, Странник, ты настоящий друг! — пропел бард, ловко срывая пробку. — Как и обещал, я расскажу тебе сказку! Видишь ли, Ужас Бури — это не просто злой монстр. Его настоящее имя — Двалин. И он страдает…

— Стоп. Пауза. Тайм-аут, — я поднял руку, прерывая его. — Давай так, я иду в туалет. Снимаю с себя этот карнавальный костюм. Надеваю нормальные штаны. Возвращаюсь. И вот тогда, пока я буду пить нормальный кофе, ты мне расскажешь про своего депрессивного дракона. Понял?

Венти активно закивал, уже прикладываясь к горлышку.

Я сгреб стопку нормальной одежды со стола и направился в сторону уборной. Наконец-то, свобода от фансервиса. Пусть моя защита упадет хоть до отрицательных значений, но я снова стану похож на мужика, а не на ходячий баннер гача-игры. Я запер за собой хлипкую деревянную дверь уборной, бросил стопку нормальной одежды на табуретку в углу и с наслаждением потянулся к застежкам своего камзола.

— Ну всё, прощай, — пробормотал я, расстегивая первый ремешок на груди. — Здравствуй, жизнь обычного, неприметного NPC.

Я сбросил шелковую тряпку на пол, затем стянул эти пыточные лосины с золотыми цепями. Вздохнул полной грудью, чувствуя, как кожа наконец-то дышит. Потянулся за нормальными серыми штанами. И тут воздух перед моими глазами мигнул.

Не привычным голубеньким светом, как это бывало обычно. Нет. Пространство в тесной уборной залило тревожным, пульсирующим багровым сиянием, от которого резало глаза. Звук, раздавшийся в голове, был похож на вой сирены воздушной тревоги.

Я выронил штаны и отшатнулся к стене.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ СИСТЕМЫ!]

[ОБНАРУЖЕНО НАРУШЕНИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКОГО СОГЛАШЕНИЯ (ПУНКТ 4.1.2: "УНИКАЛЬНОСТЬ ПЕРСОНАЖА")]

— Какого… — прохрипел я, глядя на огромные красные буквы, висящие прямо над унитазом. Когда я переодевался на ферме, такого дерьма не было! Было просто падение статов! Стоять… там же была информация в скобочках…

Система, словно услышав мои мысли, выдала следующий экран, текст на котором печатался с угрожающей скоростью:

[На ферме "Рассвет" действовал временный бафф "Рабочая зона", допускающий смену экипировки на низкоуровневую для выполнения квеста. В городских и боевых зонах смена Сигнатурного Одеяния на предметы редкости ниже 4 Звезд строго запрещена!]

[ВЫДВИНУТ УЛЬТИМАТУМ: ]

[У вас есть 60 секунд, чтобы экипировать "Одеяние Звездного Скитальца".]

[В случае отказа будут применены следующие санкции: ]

1. Потеря статуса "Главный Герой / Уникальный Персонаж".

2. Принудительный перевод в категорию "Фоновый NPC (Безымянный)".

3. Перманентное отключение Инвентаря, Системы Воскрешения и Точек Телепортации.

4. Ваше лицо будет заменено на стандартную текстуру мондштадтского горожанина (Модель № 4 — "Толстый торговец с залысинами").

— Ты охуела?! — сказал я в пустоту, глядя на стремительно тающий таймер. 55… 54… 53…

Стать безымянным неписем? Потерять инвентарь? В мире, где на каждом шагу бродят хиличурлы, драконы и мафия, стреляющая молниями?! Но пункт номер четыре ударил по мне сильнее всего. Толстый торговец с залысинами. Система била по самому больному — по мужскому тщеславию, которое я даже не подозревал у себя в таких масштабах. Я посмотрел в мутное зеркало над раковиной. На меня смотрело лицо голливудского актера, идеальные скулы, волевой подбородок, серебристые волосы. Да, наряд жесть, но лицо-то…

40… 39… 38…

— Это шантаж! — я в панике заметался по тесной кабинке. — Я буду жаловаться разработчикам! Я напишу в техподдержку! Вы не имеете права лишать меня базовых прав человека на нормальные штаны!

30… 29… Багровый свет начал мигать еще быстрее, а сирена в голове перешла на ультразвук. Я посмотрел на брюки, лежащие на полу. Затем на скомканный камзол с вырезом. Выбор между достоинством и выживанием. Между нормальными штанами и потенциальным бессмертием.

15… 14… 13…

— Ненавижу! Ненавижу гачу! Ненавижу вас всех! — взвыл я, бросаясь на пол.

Я схватил эти проклятые лосины и начал лихорадочно натягивать их на себя, путаясь в золотых цепочках. Ткань натянулась на бедрах с характерным звуком. Я схватил камзол, просунул руки в рукава, накинул на плечи, судорожно застегивая ремешки на груди так, чтобы вырез оставался ровно до границы, как и было задумано этим больным дизайнером.

3… 2… 1…

Я защелкнул последнюю пряжку на поясе. Багровый свет мгновенно погас и сирена заткнулась, в уборной снова воцарился полумрак, пахнущий дешевым мылом и старым деревом.

[Ультиматум отменен. Экипировано: "Одеяние Звездного Скитальца".]

[Статус "Уникальный Персонаж" подтвержден. Защита +70 %. Харизма +50 %.]

[Спасибо, что выбираете Тейват! Наслаждайтесь приключениями!]

Я тяжело осел на закрытую крышку унитаза, закрыв лицо руками. Нормальная одежда сиротливо лежала в углу, как памятник моей растоптанной мужественности. Я продался. Я официально стал заложником фансервиса, за бессмертие и красивое лицо я согласился носить этот наряд.

— Ладно, — прошептал я, глядя в потолок, поднимая уровень принятия. Я поднялся, пнул табуретку, поправил Глаз Бога на бедре, звякнул цепями и толкнул дверь уборной, выходя обратно в зал таверны.

Дилюк и Венти уставились на меня. Венти — с любопытством, Дилюк — с нескрываемым раздражением.

— Я передумал, — мрачно заявил я, подходя к стойке. — Обычная одежда стесняет мои боевые движения. Бэтмен, налей мне кофе, самый крепкий, какой есть.

После моих слов про кофе, Дилюк молча смотрел на меня секунды три. Его взгляд скользнул по моему открытому прессу, по ремешкам, по золотым цепочкам, которые я только что с таким пафосом собирался променять на серые штаны. В его глазах не было насмешки. Там была лишь бездонная усталость человека, который каждый день вынужден иметь дело с идиотами.

Он не сказал ни слова. Просто отвернулся, взял с полки турку и начал варить кофе.

— А я говорил! — радостно икнул Венти, болтая ногами в белых колготках. — Истинного героя не спрячешь за серой тканью! Ветер любит свободу, а твой наряд очень аэродинамичный!

— Заткнись, Питер Пэн, пока я не засунул твою лиру тебе в ту самую аэродинамичную трубу, — огрызнулся я, плюхаясь на табурет. — Я пошел на компромисс со вселенной, а теперь давай, отрабатывай свое пойло. Трави байку про дракона.

Дилюк поставил передо мной дымящуюся чашку черного, как моя нынешняя самооценка, кофе, я сделал глоток. Венти в ответ сделал большой глоток одуванчикового вина, стер капли с губ рукавом своего зеленого плаща и заговорщицки понизил голос:

— Ужас Бури, который сейчас терроризирует Мондштадт, когда-то был одним из Хранителей Четырех Ветров. Его зовут Двалин, он защищал этот город сотни лет назад. Но потом случилась битва с теневым драконом Дурином, Двалин был отравлен ядом Бездны и впал в долгий сон. А когда проснулся, люди забыли его, очень спугались, а Орден Бездны воспользовался его болью и отравил его разум окончательно.

Я слушал эту экспозицию, медленно потягивая кофе.

— То есть, — я поставил чашку на блюдце. — Ваш хваленый дракон просто обиделся, что ему не поставили памятник, словил депрессию, наелся токсичной дряни от местных сектантов и теперь рушит город? Классика. А ты, я так понимаю, его старый собутыльник, который хочет вытащить друга из Депрессии?

Венти поперхнулся вином. Дилюк, протиравший стойку, замер и бросил на меня острый взгляд.

— Я… ну… можно сказать и так! — бард нервно хихикнул. — Я пытался поговорить с ним! Но меня прервали!

— Да-да, сюжетные катсцены всегда кто-то прерывает, — я отмахнулся, вспоминая сотни подобных элементов в других играх. — И что теперь? Нам нужно пойти и набить ему морду, чтобы он успокоился? Или принести ему извинения на бланке Ордо Фавониус?

— Не совсем, — Венти посерьезнел. Он засунул руку в карман своих шорт и вытащил на свет какой-то предмет. Это был кристалл. Формой он напоминал слезу, но цвет у него был мутно грязно-багровый, с пульсирующими внутри черными прожилками. От него веяло концентрированной злобой и отчаянием.

— Это слеза Двалина, — тихо сказал Венти. — Она пропитана ядом Бездны и пока этот яд в нем, он не услышит голос разума.

Дилюк нахмурился, глядя на кристалл.

— Я чувствую темную энергию даже отсюда, — пробормотал мастер Рагнвиндр. — Орден Бездны зашёл слишком далеко, если эта скверна распространится…

— Дайте сюда, — я протянул руку.

— Стой! — Венти попытался отдернуть кристалл. — Обычному человеку нельзя его касаться! Скверна Бездны может свести с ума или…

Но я уже выхватил багровую слезу из его пальцев.

[Внимание! Обнаружен предмет: "Оскверненная слеза дракона"!]

[Активация пассивного навыка Главного Героя: "Очищение Света"!]

Едва кристалл коснулся моей ладони, как внутри меня что-то щелкнуло. Анемо энергия, дремавшая в Глазе Бога на моем бедре, внезапно хлынула по венам к руке. Бирюзовое свечение окутало багровую слезу. Черные прожилки внутри камня зашипели, как вода на раскаленной сковороде, и начали стремительно растворяться. Грязь испарялась, уступая место чистому, прозрачному, как слеза младенца, голубому свету. Через пару секунд на моей ладони лежал абсолютно чистый, сияющий Анемо энергией кристалл.

Я равнодушно подбросил его в воздухе и поймал.

— Ну вот, — я положил очищенную слезу на стойку перед охуевшим Венти. — Починил, с вас пятьсот моры за техобслуживание.

В таверне повисла мертвая тишина. Венти смотрел на кристалл так, словно тот сейчас взорвется. Его бирюзовые глаза расширились до невозможных размеров. Дилюк, человек, которого, казалось, ничем нельзя удивить, выронил полотенце из рук.

— Ты… — голос барда дрогнул, он медленно поднял на меня взгляд, в котором больше не было ни капли дурашливости. Там был чистый, первобытный шок. — … очистил его. Просто взяв в руки, к тому же без ритуалов и священной лиры. Кто… кто ты такой?

Я допил остатки кофе, поморщившись от гущи на дне чашки, пожимая плечами, небрежно отряхивая ладонь, словно только что стер с нее пыль.

— Просто повезло, — бросил я, глядя на их вытянутые лица. — Исключительно повезло, наверное, статическое электричество от этих шелковых штанов среагировало с вашей Бездной. Физика из восьмого класса, никакой магии.

Венти открыл рот, потом закрыл, снова открыл, он напоминал выброшенную на берег рыбу в зеленых колготках.

— Физика? — слабо пискнул он. — Ты очистил концентрированную скверну, от которой гниют артерии земли, с помощью статического электричества от штанов?!

— Ну да, — я невозмутимо кивнул. — Вы просто не знаете, как сильно они трутся при ходьбе. Там такой заряд копится, что можно небольшую деревню освещать.

Дилюк наконец отмер, он медленно поднял полотенце с пола, положил его на стойку и оперся на нее обеими руками, нависая надо мной. Его красные глаза горели подозрительностью, смешанной с мрачным осознанием.

— Ты лжешь, Странник, — его голос был тихим. — Это не удача и уж точно не трение. Я видел, как работает магия очищения в Церкви Фавония, им требуются часы молитв и хор монахинь, чтобы снять лёгкую порчу, а ты сделал это за секунду.

Он перевел взгляд на сияющую голубую слезу, затем снова на меня.

— Кто ты такой на самом деле? Эксперимент Фатуи? Посланник Селестии?

— Я — заложник пользовательского соглашения, — мрачно ответил я, вспоминая багровый экран в туалете. — И человек, который хочет просто спокойно дожить до вечера без того, чтобы его втягивали в спасение мира.

Но Венти уже пришел в себя. И, к моему ужасу, его шок сменился фанатично-маниакальным восторгом. Он схватил очищенную слезу, прижал её к груди и уставился на меня сияющими глазами.

— Это знак! — завопил бард, подпрыгивая на табурете. — Сама судьба привела тебя в Мондштадт! Ты — тот самый герой из пророчества! Человек, способный очистить скверну! С твоей помощью мы сможем спасти Двалина!

— Эй, эй, тормози, Фигаро! — я выставил руки вперед, пытаясь откреститься от этого энтузиазма. — Никаких пророчеств! Я не подписывался на должность Спасителя Драконов! У меня лапки! И эти штаны не предназначены для лазания по драконьим спинам!

[Внимание! Сюжетный квест "Слезы дракона и похмелье" обновлен!]

[Новая цель: Отправляйтесь в Храм Тысячи Ветров вместе с Венти и Дилюком!]

[Награда: 1000 Опыта, 50 Камней Истока, Уважение Архонта.]

— Да ёб твою мать! — я стукнул кулаком по стойке. — Опять!

— Что опять? — нахмурился Дилюк, чья рука инстинктивно дернулась к невидимому мечу.

— Голоса в голове, — я устало потер переносицу. — Говорят мне, что если я не пойду с вами в какой-то там Храм Тысячи Ветров, то меня лишат премии и заставят жрать стекло.

Венти радостно захлопал в ладоши.

— Храм Тысячи Ветров! Отличная идея, голоса в твоей голове! Там мы сможем найти еще слезы или зацепки!

Дилюк посмотрел на меня с такой смесью жалости и презрения, что мне захотелось провалиться сквозь текстуры.

— У тебя галлюцинации, нестабильная психика, склонность к сквернословию и нелепый внешний вид, — подытожил Полуночный Герой. — Но ты можешь очищать скверну. Тейват обречен, если спасение зависит от тебя.

— Полностью с тобой согласен, Бэтмен, — я слез с табурета, поправляя свой вырез. — Но раз уж мы все в одной лодке… Дилюк, ты с нами? Или у линчевателей по расписанию дневной сон?

Дилюк скрестил руки на груди.

— Я не доверяю Ордо Фавониус решение этой проблемы. Они слишком медлительны. Если этот бард прав, и Орден Бездны контролирует дракона, я должен вмешаться. Я пойду с вами.

— Отлично! — пропел Венти, направляясь к выходу. — Команда по спасению дракона в сборе! Бард, Темный Рыцарь и… э-э…

— Токсичный ублюдок, — подсказал я, направляясь следом. — Записывай, пригодится для баллад.

Собрание было быстрым и чётким, а до Храма Тысячи Ветров мы шли пешком. И вот тут я снова как в первый раз при появлении в этой игре, поймал этот странный диссонанс местной физики. Когда я горбатился на виноградниках Дилюка, таская бочки, моя стамина улетала в ноль быстрее, чем зарплата в день получки. Я потел, задыхался и чувствовал себя стариком. А сейчас? Мы топали по холмам, перепрыгивали через поваленные деревья, карабкались по небольшим скалам, и хоть бы хны. Ни одышки, ни усталости. Я бодро шагал в своих обтягивающих лосинах, звеня цепями, и даже дыхание не сбивалось.

Видимо, Система четко разделяла «эпическое приключение» и «грязную работу батрака». На квестах у тебя бесконечная дыхалка, а на ферме — симулятор грузчика с астмой. Я познавал дзен и старался не жаловаться. В конце концов, гулять по красивым зеленым лугам Тейвата было всяко лучше, чем сидеть в душном офисе.

Но меня напрягало другое, точнее, отсутствие кое-кого. Я шел позади Дилюка, который мрачно рубил мечом мешающие ветки, и Венти, который всю дорогу тренькал на лире какую-то навязчивую мелодию. И чем дольше мы шли, тем сильнее в моей голове свербила одна мысль.

Где, мать его, Главный Герой?

Где этот каноничный блондин с косичкой? Или блондинка с цветочком в волосах? Где Итэр или Люмин? И самое главное — где эта писклявая летающая консерва по имени Паймон?!

По лору игры, именно Путешественник должен был встретить Венти в лесу, напугать дракона, потом прийти в город, получить планер от Эмбер, стать Почетным Рыцарем и очищать эти блядские слезы! А вместо этого Эмбер подобрала меня, я выпил с Дилюком, я очистил кристалл, и теперь я иду спасать дракона.

Я что, украл чужой сюжетный слот?

— Эй, Питер Пэн, — я окликнул барда, поравнявшись с ним. — У меня к тебе странный вопрос.

Венти перестал мучить струны и с любопытством посмотрел на меня.

— Для тебя нет странных вопросов, о великий очиститель слез! Спрашивай!

— Вы тут, случайно, не встречали недавно… ну, скажем так, других туристов? — я покрутил в воздухе рукой, пытаясь описать каноничных героев. — Такого паренька-блондина с длинной косой. Или девушку, тоже блондинку. Одеты странно, не по-местному. И с ними еще такая мелкая, летающая херня, похожая на куклу, которая постоянно пищит и говорит о себе в третьем лице?

Дилюк, шедший впереди, слегка замедлил шаг, прислушиваясь. Венти задумчиво почесал подбородок лирой.

— Летающая кукла? Звучит как забавный фамилиар! Но нет, никого подобного я не видел. А блондинов в Мондштадте много… Джинн, например, или Барбара. Но туристов с косичками и летающими компаньонами ветер мне не приносил.

— А ты, Бэтмен? — я посмотрел на спину Дилюка. — У тебя же таверна, перекресток слухов, никто не видел пацана, который ищет свою сестру?

— Если бы в городе появилась летающая говорящая кукла, Чарльз бы мне доложил, — сухо бросил Дилюк через плечо. — Твой внешний вид и так вызвал достаточно слухов. Еще одних фриков Мондштадт пока не зарегистрировал.

Я остановился как вкопанный… Их нет. Главных героев просто нет в этом мире. Или они еще не прилетели, или они упали где-то в другом месте, или… Догадка ударила меня по голове с силой двуручного меча. Я открыл свой системный интерфейс, который висел полупрозрачной иконкой на периферии зрения, и зашёл во вкладку "Профиль".

Там, где должно было быть имя "Итэр" или "Люмин", красовалась надпись:

[Имя:??? (Странник)]

[Роль: Главный Герой (Замещающий)]

[Статус: Уникальный Персонаж]

Святой Иисус я замещающий…

Получается я не просто попал в игру, а занял место протагониста. Это значит, что все эти квесты, спасение наций, разборки с Фатуи, беготня за сундуками и решение чужих психологических проблем — всё это теперь на моих плечах. Я не смогу просто отсидеться в сторонке, пока каноничный герой делает грязную работу. Потому что в данный момент каноничный герой — это я.

— Странник? — Венти помахал рукой перед моим застывшим лицом. — Ты чего застыл?

— Я вспомнил, что жизнь — это боль, — глухо ответил я, смахивая экран Системы. — И что мне не доплачивают за эту работу.

— О, не волнуйся! — Венти ободряюще похлопал меня по плечу. — Когда мы спасем Двалина, Барбатос обязательно благословит тебя!

— Барбатос может поцеловать меня в мою задницу, — мрачно огрызнулся я, возобновляя шаг. — Пошли уже. Чем быстрее мы разберемся с этой летающей ящерицей, тем быстрее я напьюсь.

— Ой, как некультурно! — Венти картинно прижал ладони к щекам, но в его глазах плясали смешинки. — Барбатос всё слышит, между прочим! Но знаешь, ветер шепчет мне, что под этой колючей и грубой оболочкой скрывается хороший человек. Очень уставший, но хороший.

Я ничего не ответил. Просто стиснул зубы и пошел быстрее, обгоняя этого зеленого мозгоправа. Возможно, он был прав. Возможно, я не такой конченый мудак, каким хочу казаться. Вся эта токсичность, маты и сарказм — это просто моя защитная реакция, иначе не как. Когда тебя выдергивают из привычной жизни, и заставляют работать спасителем мира по ставке «ноль рублей, ноль копеек», волей-неволей начнешь огрызаться. Если я позволю себе расслабиться, если пущу эту сказочную реальность себе в душу — я просто сойду с ума.

Поэтому я предпочитал быть мудаком. Мудакам проще выживать. Мы вышли на широкую поляну, усеянную древними каменными руинами. Храм Тысячи Ветров маячил где-то впереди, напоминая полуразрушенный Колизей.

Пока Дилюк осматривал периметр на предмет засад Фатуи или хиличурлов, я решил отвлечься от самокопания. Я же Главный Герой, мать его. А у любого уважающего себя, и не уважающего своих игроков), гача-героя есть одна священная функция.

Рулетка для лудоманов, пора посмотреть, могу ли я вызвать клонов местных героев. Я мысленно вызвал интерфейс Системы и перешёл во вкладку, украшенную изображением падающей звезды. Так, посмотрим. За все эти страдания, квесты, избиение бомжей в лесу и работу на ферме мне должны были насыпать местной валюты. Камней Истока, или как их тут называют — примогемов.

[Баланс Камней Истока: 3200]

[Переплетающиеся судьбы: 5]

Я присвистнул, три тысячи двести камней. Это ровно двадцать круток, плюс пять ивентовых билетиков. Итого — двадцать пять попыток вытащить себе в рабство… то есть, в команду, какую-нибудь симпатичную аниме-девочку или сурового мужика с двуручником, чтобы они делали за меня всю грязную работу.

"Система, — мысленно обратился я к интерфейсу, пора уже расставать все точки над И и понять как это работает. — А как это вообще работает в реальности? Если я сейчас выбью, скажем, Джинн, она что, материализуется прямо здесь, в воздухе, и скажет: «Слушаю и повинуюсь»? А как же лор? Она же сейчас в городе, бумаги перебирает.

И, неожиданно, ответ пришёл незамедлительно. Слишком подозрительно, но я быстро стал вчитываться в этот текст курсивом, а то система может придумать.

[Ответ Системы: В случае получения персонажа, который уже существует в мире Тейвата, вы получаете "Клон-Фантом" (Копию Сознания и Навыков). Клон подчиняется только вам, не имеет собственной воли для предательства и хранится в Инвентаре. Оригинальный персонаж не будет знать о существовании клона.]

Я аж поперхнулся воздухом.

— Вы че, серьезно? — пробормотал я вслух. — То есть я могу выбить клона Дилюка и заставить его таскать за мной сумки, пока оригинальный Дилюк идет рядом и ни о чем не подозревает? Это же шизофрения в кубе! Это рабство! Это…

Это перспективно.

Я покосился на спину Бэтмена, который хмуро разглядывал поваленную колонну. Представьте лицо этого пафосного линчевателя, если я призову его точную копию и прикажу ей танцевать лезгинку. Боже, ради этого стоит крутить рулетку. Я открыл баннер. На картинке красовался какой-то смазливый копейщик с Анемо стихией, которого я не узнал. Наверное, местный проходной перс.

— Странник? — голос Дилюка вырвал меня из лудоманского транса. — Ты опять завис, смотришь в пустоту и плотоядно улыбаешься. Это начинает пугать.

— Я не завис, Бэтмен, — я смахнул интерфейс, решив оставить крутки на потом, когда мы будем в безопасном месте. — Я просто планирую инвестиции. Решаю, куда вложить свой капитал для максимальной эффективности.

— Надеюсь, не в новые штаны, — хихикнул Венти, присаживаясь на обломок статуи. — Твои нынешние инвестиции в моду уже бьют все рекорды!

— Еще одно слово про мои штаны, Питер Пэн, и я инвестирую свой кулак в твой зеленый глаз, — огрызнулся я. — Что мы тут ищем? Храм большой, а мы одни.

Дилюк указал рукой в центр руин.

— Мы ищем не «что», а «кого». Посмотри туда.

Я проследил за его взглядом, в самом центре разрушенной арены, лениво помахивая огромной дубиной, спал здоровенный митачурл с деревянным щитом. А вокруг него, словно мухи на навоз, вились мелкие хиличурлы. Но самое интересное было не это. Рядом со спящим монстром, на каменном алтаре, тускло пульсировал багровым светом еще один кристалл, очередная слеза Двалина.

— Охрана, — констатировал Дилюк, доставая клеймор. — И их много.

Я тяжело вздохнул, поправляя Глаз Бога.

— Опять работать, ладно, Бэтмен. Ты берешь на себя большого и толстого, а я раскидаю мелочь. Венти!

— Да? — бард радостно вскочил.

— А ты сиди здесь и играй нам саундтрек для битвы, что-нибудь эпичное.

Мы двинулись в бой. Венти же воспринял мою просьбу с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Он вскочил на обломок колонны, принял героическую позу, закинув ногу на ногу, и ударил по струнам лиры. Вместо ожидаемого эпичного оркестрового запила, над древними руинами разнеслась бодрая, до боли знакомая мелодия, подозрительно напоминающая саундтрек из деревни дураков или шоу Бенни Хилла.

— Ты издеваешься?! — крикнул я, уворачиваясь от летящего в голову пылающего слайма, которым в меня швырнул мелкий хиличурл-гренадер. — Я просил эпик, а не музыку для клоунов!

— Искусство субъективно! — радостно проорал бард в ответ, ускоряя темп. — Ветер считает, что эта мелодия идеально подчеркивает абсурдность ситуации!

— Я тебе эту лиру сейчас…

Договорить я не успел, спящий митачурл наконец-то проснулся от нашего ора и музыки. Он взревел с уцелевших арок посыпалась каменная крошка, схватил свой здоровенный деревянный щит и бросился на нас, в стиле разъяренного носорога.

— Он мой! — коротко бросил Дилюк.

Его двуручный меч вспыхнул ревущим пламенем. Бэтмен рванул навстречу монстру, не пытаясь уклониться, раздался оглушительный треск — пылающий клеймор врезался в деревянный щит митачурла. Во все стороны полетели искры и горящие щепки. Монстр пошатнулся, но устоял, пытаясь достать Дилюка ответным ударом.

Пока тяжелая артиллерия мерилась силами, на меня насела местная пехота.

Штук восемь мелких хиличурлов с дубинками, арбалетами и факелами взяли меня в кольцо. Они радостно улюлюкали, явно предвкушая, как будут жарить на костре моё элитное филе.

— Ну что, — я хищно оскалился, чувствуя, как Анемо энергия пульсирует в Глазе Бога, подогреваемая баффами моего костюма. — Готовы к боли?

Я резко крутнулся на месте с вытянутой руки сорвался плотный кольцевой поток ветра: Анемо-стяжка. Мелких уродцев оторвало от земли и закружило в миниатюрном торнадо, сбивая в плотную кучу. Они беспомощно сучили ножками и роняли дубинки.

— Идите сюда! — я сжал кулак, усиливая вихрь ишвырнул в центр торнадо воздушное лезвие. Оно сработало как блендер. Хиличурлы разлетелись в стороны с жалобным писком, превращаясь в облачка черного дыма и оставляя после себя только сломанные маски да грязные стрелы.

— Вот и все, — сказал я, отряхивая руки.

В этот момент за моей спиной раздался грохот. Митачурл, потерявший свой горящий щит под ударами Дилюка, впал в состояние берсерка. Он отшвырнул Бэтмена мощным ударом плеча. Дилюк грациозно приземлился на ноги, но проехался сапогами по земле на пару метров, и выхватил из-за спины огромный гео-слайм, собираясь использовать его как бомбу.

Дилюк тяжело дышал, его Пиро-инфузия на мече начала мигать — кулдаун скиллов, мать его.

— Эй, перекачанный бабуин! — заорал я во всю глотку, активируя свой пассивный навык токсичности. — Твой щит был сделан из говна и палок! Как и твоя жизнь! Ты бьешь как девчонка-саппорт первого уровня!

Митачурл замер. Его маленькие глазки под маской налились кровью. Он забыл про Дилюка, развернулся всем своим массивным корпусом ко мне и с диким ревом метнул в меня гео-слайма. Я даже не стал уклоняться. Просто сложил руки на груди, выпятив свой открытый, сияющий семидесятипроцентной защитой пресс. Каменный слайм врезался в меня с силой пушечного ядра… и с глухим стуком отскочил, рассыпавшись на куски. Меня лишь слегка отшатнуло назад, ни царапины, ни синяка, только одна из золотых цепочек жалобно звякнула.

— Бронелифчик работает… хорошо это или плохо! — пробормотал я. — Давай, Бэтмен, пока он на агро! Ультуй!

Дилюку не нужно было повторять дважды, пока митачурл тупо пялился на меня, не понимая, почему полуголый человек не превратился в лепешку, Полуночный Герой оказался у него за спиной.

— Время расплаты! — проревел Дилюк.

Огромная огненная птица сорвалась с лезвия его меча, подхватила митачурла и понесла его вперед, сжигая дотла и впечатывая в древнюю каменную стену. Раздался взрыв, и на месте монстра остался только черный след да пара тяжелых рогов.

Венти на своей колонне взял финальный, издевательски-веселый аккорд.

— Бис! Бис! — пропел бард. — Какая командная работа! Какой драматизм! А как ты принял удар грудью, Странник! Это было…

— Это было унизительно, — перебил я его, подходя к алтарю, где лежала багровая слеза. — Но эффективно.

Я протянул руку и схватил оскверненный кристалл. Снова вспышка бирюзового света, шипение, и через секунду в моей ладони лежала чистая, сияющая слеза Двалина. Я бросил её Венти.

— Держи, коллекционер. Сколько нам еще этих стекляшек нужно собрать, чтобы твоя ящерица перестала косплеить Годзиллу?

Дилюк подошёл к нам, убирая меч. Он выглядел слегка помятым, но в его глазах появилось что-то похожее на уважение.

— Твоя защита не поддается логике, — медленно произнес он, глядя на мой живот, на котором не осталось даже следа от удара. — Это какая-то древняя магия?

— Это магия китайских разработчиков, Дилюк, там все очень сложно, — я вздохнул, поправляя ремешки. — Магия, которая заставляет меня страдать морально в обмен на физическое бессмертие.

Он покачал головой и только серьёзность, не позволяет ему покрутить пальцем у виска. Мы разошлись по помещению. Пока мои новоиспеченные товарищи по партии собирали лут — Дилюк деловито отпиливал тяжелые рога митачурла, а Венти с энтузиазмом мародера шарил по карманам поверженных хиличурлов в поисках завалявшейся моры — я решил, что настало время для заслуженной награды. Вроде было безопасно. Никто не рычал, не плевался огнем, и я уже хотел начать делать то, что от меня требовалось как от любого уважающего себя гача-зависимого.

Я уже было потянулся мыслью, чтобы открыть сверкающий баннер с крутками, как вдруг Система издала странный, переливающийся звон, совершенно не похожий на обычные кассовые уведомления. Полупрозрачный экран перед глазами на секунду пошел мерзкой зеленоватой рябью, словно старый телевизор, поймавший помехи, а затем выдал сообщение, от которого я споткнулся о толстый корень и едва не полетел носом прямо в мондштадтскую грязь.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[Статус: Каноничный Герой мира прибыл в Тейват.]

[Координаты: Скрыты администратором.]

[Текущее состояние: "Критическое отклонение от каноничного маршрута. Сюжетный трекинг потерян".]

Я замер как столб, неверяще пялясь на эти мигающие строчки. Мой глаз начал нервно дергаться.

— Странник? — Дилюк, пошедший мимо с окровавленными рогами в руках, мгновенно обернулся. Его пальцы привычно легли на пустое место за спиной, готовые в любую секунду призвать клеймор. — Враги? Засада?

— Хуже, — глухо пробормотал я, яростным жестом смахивая экран, который напоследок издевательски мигнул смайликом. — Гораздо, хуже.

Пазл в моей голове наконец-то сложился. Этот золотоволосый Итэр или Люмин — кто-то из них прямо сейчас реально бродит где-то по Тейвату. Но Система черным по белому пишет: «Отклонение от каноничного маршрута». То есть этот каноничный ублюдок (или ублюдочная) просто забил огромный, сияющий болт на спасение Мондштадта! Забил на депрессивного дракона, на интриги Фатуи, на сюжетные рельсы!

— Я не просто замещающий, — процедил я сквозь зубы. Внутри меня начал закипать такой концентрированный, густой, токсичный гнев, что воздух вокруг потяжелел. — Я, мать вашу, кризис-менеджер на аутсорсе. Бесплатная рабсила, которую вызвали разгребать чужое дерьмо, пока штатный сотрудник ушел в самовольный отпуск!

— О чем ты бормочешь? — Венти подошёл ближе, отряхивая белые колготочки от пыли, и с любопытством заглянул мне в лицо. — Ветер приносит от тебя слова, полные такого глубокого отчаяния и злобы, что даже слаймы в округе начали прятаться по норам.

— Я бормочу о том, Питер Пэн, — я резко выбросил руку вперед и ткнул пальцем прямо в щуплую грудь барда, заставив его ойкнуть и отшатнуться. — Что когда я найду того смазливого блондина с косичкой, который должен был делать эту работу, я засуну ему его тупой меч в…

— Достаточно, — жестко оборвал меня Дилюк. Он подошел вплотную, смерив меня тяжелым, оценивающим взглядом. — Твои метафоры становятся всё более кровожадными, но они лишены смысла. Я не знаю, кого ты ищешь и кто должен был "делать эту работу". Но прямо сейчас ты — единственный, кто может очищать слезы Двалина без того, чтобы сойти с ума.

Он указал подбородком на сияющий кристалл, который Венти уже успел спрятать куда-то в складки своего плаща.

— Ты можешь злиться на судьбу, на богов или на свои голоса в голове, — продолжил мастер Рагнвиндр, и в его голосе проскользнула странная, суровая нотка понимания. — Но Мондштадт в опасности и пока ты здесь, ты будешь полезен.

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять желание разнести эти руины на мелкие камушки. Он был прав. Моя злость ничего не меняла, я всё еще был привязан к этому миру.

— Ладно, Бэтмен, — я выдохнул, потирая пульсирующие виски. — Ладно. Я буду полезен. Но учти: когда мы закончим с этой перекачанной ящерицей, я ухожу. Я устрою кое кому такой спидран по боли, что оно само попросится обратно в Бездну.

Венти нервно сглотнул и спрятался за широкую спину Дилюка.

— Какой… мотивированный молодой человек, — пробормотал бард. — Знаешь, мастер Дилюк, мне кажется, нам стоит поторопиться. Пока он не решил, что мы тоже виноваты в его проблемах.

Так и пошли.

Следующие слезы Двалина мы добывали, можно сказать, в штатном режиме, то есть, относительно спокойно. Хотя, смотря для кого «спокойно», для меня это означало рутину: ворваться в лагерь хиличурлов, обложить их матом на трех языках, собрать агро, а потом смотреть, как Дилюк превращает их в барбекю.

А вот наш зеленый компаньон с каждой очищенной слезой расцветал на глазах. Архонт Ветра продолжал бренчать на своей лире, и с каждым новым аккордом мелодии становились всё более светлыми и радостными. В его бирюзовых глазах, обычно скрытых за пеленой пьяной беззаботности, разгоралось пламя надежды. Он буквально воспрял духом, словно увидел свет в конце очень длинного и темного тоннеля.

С виду Венти казался безобидным ленивцем с большой примесью: алкаша-тусовщика, который только и умеет, что стрелять мелочь на выпивку. Но я-то урывками знал Лор, спасибо одному младшему брату чёрту.

Магнитогорск-Мондштадт, не зря называют городом ветров и свободы. Две тысячи семьсот лет назад здесь правил другой Архонт, тот еще тиран, заперший людей в ледяной клетке. И на борьбу с ним поднялся обычный, безымянный бард. Повел за собой народ, устроил революцию. Маленький бард, естественно, в этой мясорубке погиб. А дух ветра, который тогда был просто элементальным сгустком, в знак дружбы и в дань уважения принял облик этого паренька.

Грустно? Да. Круто? Безусловно. Местный Ленин, не иначе, только с лирой вместо броневика. Но вот как относиться к самим Архонтам… тут моя чуйка давала сбой.

Примерно две тысячи лет назад в этом мире отгремела Война Архонтов. Масштабная, кровавая королевская битва между богами за право занять семь VIP-кресел в Тейвате. В этой мясорубке полегло столько божеств, что их трупами можно было бы вымостить дорогу до луны. Чтобы выжить в таком конфликте, нужна была сила, граничащая с абсолютным безумием и жестокостью. А этот зеленоглазый паренек в белых колготочках не просто выжил — он победил. И до сих пор удерживает власть над целым регионом. Ничего себе так «безобидный бард».

Я, конечно, не эксперт по теологическим вопросам, но от всей этой божественной тусовки, и особенно от Селестии (местного небесного начальства), душком тянуло за милую душу. Нет, я не собирался обвинять их во всех смертных грехах прямо сейчас — у меня на руках было ноль фактов, только обрывки лора. Да и судить книгу по обложке в мире, где сюжет вроде как строится на силе дружбы и анимешном пафосе, было рано.

Но я нутром чуял двойное дно. Особенно когда вспоминал события пятисотлетней давности. Падение Каэнри’ах, древнее государство, которое развивалось без богов, строило роботов и, видимо, слишком сильно поверило в себя, их уничтожили. Стерли с лица земли, и кто это сделал? Боги. В том числе, возможно, и тот, кто сейчас радостно напевает песенку про яблоки, идя рядом со мной.

Попытка людей выйти из-под контроля божественного надзора закончилась геноцидом. Всё складывалось слишком прямолинейно. Я, может, и не психолог, но диагноз мог поставить сходу: Селестия — это сборище существ с зашкаливающим ЧСВ, которые не терпят конкуренции. Даже если Каэнри’ах действительно баловались запретными знаниями, опасной алхимией и случайно открыли форточку в Бездну… стирать целую нацию? Это уже в духе дарк-фэнтези.

— Ветер принес мне весть, что ты задумался о чем-то очень плачевном для самого себя. Не поделишься?

Венти возник рядом со мной абсолютно бесшумно, его лицо сияло искренней улыбкой. Я остановился, и посмотрел на Архонта сверху вниз.

— В плане? — я изогнул бровь. — Я вроде спокоен как самовар, вон: дышу свежим воздухом, наслаждаюсь видами.

— Твое лицо выражало скорбь, смешанную с желанием кого-нибудь убить, — заметил Дилюк, поравнявшись с нами. — Для тебя это, конечно, обычное состояние, но сейчас оно было особенно концентрированным.

— Я просто считал в уме, — не моргнув глазом сказал я. — Прикидывал, сколько моры я мог бы заработать, если бы открыл в Мондштадте курсы по управлению гневом. Спойлер: я бы озолотился. А плачевным для меня было осознание того, что вместо этого я бесплатно работаю ассенизатором для драконьих слез.

Бард прищурил свои огромные бирюзовые глаза. Знаете, это был тот самый взгляд, которым на вас смотрит кот, обнаруживший, что вы спрятали от него валерьянку. Взгляд человека (или божества), который всем своим видом говорит: «Я знаю, что ты что-то знаешь. Я еще не знаю, о чем конкретно ты думаешь, но это явно какая-то запрещенная, интересная херня, и я докопаюсь до сути».

Венти наклонил голову набок, и его косички качнулись в такт движению.

— Курсы по управлению гневом? — протянул он с лукавой улыбкой. — Звучит забавно. Но ветер редко ошибается, Странник. А он шепчет мне, что твои мысли были куда масштабнее, чем просто подсчет моры, ты смотрел на меня так, будто пытался решить: угостить меня вином или предать суду истории.

Я мысленно чертыхнулся, у этих богов что, встроенный эхолот на крамольные мысли?

— Питер Пэн, у тебя паранойя на фоне алкоголизма, — я скрестил руки на груди, выставляя вперед свой бронированный пресс в качестве психологического щита. — Какому суду? Я даже местный уголовный кодекс не читал. Может, у вас тут законно спать под мельницами и носить такие штаны. Я смотрел на тебя и думал исключительно о том, как твоя печень справляется с таким количеством сидра, это чисто медицинский интерес.

Дилюк фыркнул, с таким коротким и сухим звуком, но для мастера Рагнвиндра он приравнивался к гомерическому хохоту.

— Его печень, Странник, — это артефакт, который переживет нас всех, — заметил Полуночный Герой, закидывая свой клеймор на плечо. — Но бард прав. Ты слишком много думаешь для человека, который утверждает, что у него нет планов кроме как найти кого-то несчастного и пытать его.

— Вы что, сговорились? — я возмущенно вздохнул. — Один читает мысли по ветру, другой работает психоаналитиком на полставки! Я просто иду! Я просто очищаю ваши радиоактивные стекляшки! Можно мне хоть в своей голове иметь немного прайвеси?!

Венти хихикнул, прикрыв рот ладошкой, и его подозрительный прищур сменился привычной беззаботностью.

— Конечно-конечно! Прайвеси — это святое! — он отскочил на пару шагов назад и снова взялся за лиру. — Просто помни, мой колючий друг: если тебе когда-нибудь захочется поговорить о… масштабных исторических событиях, или о том, почему небо иногда кажется фальшивым, лучший бард Мондштадта всегда готов выслушать! За скромную плату в виде бутылочки "Доли Ангелов", разумеется!

Я споткнулся на ровном месте. Почему небо кажется фальшивым.

Он знает, что я знаю очень много, или догадывается, или просто закидывает удочки. В общем: слишком много ИЛИ и этот мелкий зеленый тролль был гораздо опаснее, чем пытался казаться.

— Я учту твой прайс-лист, — процедил я. — А пока заткнись и играй, только не ту клоунскую мелодию. Сыграй что-нибудь нейтральное, как Швейцария.

— Не знаю, что такое Швейцария, но как скажешь! — Венти ударил по струнам, и над поляной поплыла спокойная, убаюкивающая мелодия, под которую было бы отлично собирать грибы в лесу.

Я выдохнул и пошел быстрее, стараясь держаться поближе к Дилюку. С суровым, прямолинейным Бэтменом мне было как-то спокойнее, чем с этим многовековым Архонтом, который читал меня, как открытую книгу.

Нужно было срочно отвлечься. И я вспомнил про то, что отложил на потом.

Крутки.

Я Главный Герой, у меня есть примогемы, и мне срочно нужен кто-то, кто будет страдать вместе со мной. Я мысленно вызвал интерфейс, открыл баннер и, не глядя на вероятности и шансы выпадения, мысленно нажал кнопку "Молиться х10". Посмотрим, кого мне подкинет эта жадная гача-вселенная в качестве раба-фантома. Если это будет еще один бард в колготках, я лично сброшусь со статуи Архонта.

Мы как раз остановились на привал у подножия небольшого холма. Дилюк, верный своим привычкам Бэтмена, тут же испарился в кустах со словами «я проверю периметр». Венти же просто радостно заявил, что «ветер зовет его к вон тем красивым цветочкам», и упорхнул в противоположную сторону.

Я остался один, и прислонился спиной к шершавому стволу старого дуба, вытянул ноги и тяжело вздохнул. Была не была, пора крутить рулетку. Я мысленно нажал на кнопку «Молиться х10» и затаил дыхание. Перед глазами развернулась до боли знакомая анимация: ночное небо, падающая звезда, оставляющая за собой яркий синий след.

— Ну давай, удиви меня, — пробормотал я.

Экран вспыхнул и на меня посыпалось… ничего. Точнее, не совсем ничего. Дубина переговоров, еще одна дубина переговоров, меч из темного железа, новая дубина. Оооо, живём… Рогатка. Но после такого разнообразия, выпали еще дубины для полного счастья.

Я сидел, глядя на этот парад деревянного мусора, который теперь захламлял мой виртуальный инвентарь. А чего я, собственно, ожидал от гачи? Что мне с первой же попытки выпадет личный отряд элиты? Ага, разбежался. Эта система создана для того, чтобы выкачивать из людей душу, а не дарить им радость.

— Ладно, — я потер переносицу. — Первая десятка ушла на корм местным богам рандома, у меня есть еще одна.

Я снова нажал на кнопку, звезда полетела вниз, и на этот раз её хвост окрасился в благородный, пульсирующий фиолетовый цвет.

— О-о-о! — я невольно подался вперед. — Эпик! Четыре звезды! Давай мне нормального хилера! Или танка! Да хоть кого-нибудь с руками из плеч!

Силуэты дубин и ржавых мечей промелькнули быстро, уступая место главному призу. Экран засиял, и передо мной материализовался предмет, не персонаж, а Оружие. Я уставился на парящую в виртуальном пространстве штуковину. Это была лира, но выглядела она так, словно её скрестили с древнеримским лавровым венком, который обычно носили императоры. Вся в листочках, изящных изгибах и с какими-то пафосными струнами.

— Вы издеваетесь? — мой голос дрогнул от возмущения. — Зачем мне лира?! Чтобы я сам себе играл грустные мелодии, пока меня бьют хиличурлы?! Или чтобы этот зеленый Питер Пэн стебал меня еще больше?!

Я мысленно закрыл интерфейс, чувствуя себя так, словно меня только что обманули на рынке. Гача — зло. Официально подтверждаю.

Однако, оставлять эту музыкальную клумбу пылиться в инвентаре было глупо. Я поднялся на ноги, отряхнул свои штаны и пошел в ту сторону, куда ускакал наш Архонт. Венти нашелся довольно быстро, он сидел на корточках возле куста с ягодами и пытался поймать кристальную бабочку.

— Я тебя ищу, — громко сказал я, подходя ближе.

Бард вздрогнул, упустил бабочку и обернулся ко мне со своей фирменной улыбкой.

— О! Ветер принес тебя ко мне! Ты уже соскучился по моим песням? — он лукаво прищурился.

— На, держи. Я в кустах нашел, — с максимально невозмутимым лицом произнес я и, словно фокусник из шляпы, вытянул из-за спины (а на деле — из инвентаря) эту самую древнеримскую лиру-венок. И сунул её ему прямо в руки.

Повисла тишина.

Венти уставился на инструмент. Его глаза, и без того огромные, стали размером с мондштадтские блинчики. Он медленно провел пальцем по изящным струнам, затем по резным листочкам.

— В кустах? — севшим голосом переспросил Архонт Ветра. Он поднял на меня взгляд, в котором смешались абсолютный шок и священный трепет. — Ты нашел «Бесструнную»… легендарный артефакт древности, которое искали поколения лучших бардов Тейвата, просто валяющимся в кустах?!

— Ну да, — я равнодушно пожал плечами, мысленно радуясь, что эта штука хотя бы имеет какую-то ценность. — Лежала там, под лопухом. Забирай. Мне она без надобности, я на нервах лучше играю, чем на струнах.

Венти открыл рот, чтобы что-то сказать, но слов у него явно не нашлось. Он просто стоял и переводил взгляд с легендарной лиры на меня, словно пытаясь понять: я самый везучий идиот в этом мире, или кто-то гораздо, гораздо более могущественный, чем кажусь. В результате после размышления Венти благоговейно прижал «Бесструнную» к груди, словно это был не кусок дерева с натянутыми жилами, а его первый в жизни бочонок элитного одуванчикового вина.

— Просто в кустах… — повторил он, и его голос дрогнул от переизбытка чувства.

— Ага. Там еще пара дубин валялась и ржавый меч, но я решил, что тебе этот венок с леской больше к лицу подойдет, — невозмутимо кивнул я, наслаждаясь произведенным эффектом. — Пользуйся.

Из зарослей бесшумно вынырнул Дилюк. Он окинул взглядом нашу живописную композицию: меня, скрестившего руки на груди с видом скучающего мецената, и Венти, который смотрел на лиру, собираясь немедленно сделать ей предложение руки и сердца.

— Периметр чист, — сухо доложил Бэтмен, подходя ближе. Его взгляд зацепился за фиолетовое свечение, исходящее от инструмента, глаза мастера Рагнвиндра слегка расширились. — Это… «Бесструнная»? Откуда она у вас?

— Странник нашел её в кустах! — радостно возвестил бард, разворачиваясь к Дилюку. — Представляешь? Сама судьба благоволит нам!

Дилюк перевел на меня тяжелый, немигающий взгляд. В его глазах читалась целая гамма эмоций: от профессионального скептицизма до желания немедленно сдать меня на опыты алхимикам.

— Артефакт, который гильдия Искателей Приключений не могла найти три сотни лет, лежал в кустах?

— У вас тут экология хорошая, — я пожал плечами, делая вид, что разглядываю свои ногти. — Почва плодородная, слизни вон какие откормленные бегают. Почему бы и этому не расти как грибам после дождя? Вы бы почаще под ноги смотрели, глядишь, и экономику Мондштадта подняли бы.

Дилюк тяжело вздохнул, потирая переносицу рукой в черной перчатке. Казалось, с каждой минутой, проведенной в моей компании, его вера в здравый смысл трещала по швам.

— Знаешь, Странник, Если ты сейчас скажешь, что у тебя в кармане завалялся запасной Глаз Бога, я даже не удивлюсь.

— Карманов нет, — честно признался я, похлопав себя по бедрам. — Дизайн не предусмотрел, так что все претензии к портному.

Венти тем временем уже вовсю перебирал струны своего нового приобретения. Звук, который издавала «Бесструнная», был глубоким, чистым и каким-то объемным, словно резонировал с самим воздухом вокруг нас.

— О-о-о, — протянул бард, закрыв глаза от удовольствия. — Какая мощь! Какой резонанс! С этим инструментом я смогу достучаться до самого сердца Двалина! Странник, ты — настоящая ходячая сокровищница!

— Я ходячий магнит для неприятностей, — поправил я его. — А теперь, если вы закончили восхищаться моей выдающейся удачей, может, пойдем дальше? У нас там дракон на антидепрессантах сидит, ждет, пока мы ему новые таблетки принесем.

Дилюк кивнул, возвращаясь к своему привычному деловому тону.

— Следующая точка, где мои информаторы засекли активность Ордена Бездны и скопление элементальной энергии — руины в Вольфендоме.

— Вольфендом? — Венти перестал играть и почесал нос. — Место мрачноватое, там обитает Лупус Бореалис, Волчий Лорд. Он не очень-то жалует незваных гостей.

— Отлично, — я закатил глаза. — Сначала дракон, теперь гигантский волк. У вас тут вообще есть нормальные животные? Ну там, кошки, собаки, хомячки? Почему каждая вторая зверюга в этом мире размером с трехэтажный дом и хочет кого-то сожрать?

— Таков путь героя, — философски заметил Венти, забрасывая «Бесструнную» за спину.

— Я кризис-менеджер, — в очередной раз напомнил я, шагая вслед за Дилюком по тропинке. — И я требую молоко за вредность.

Делюк хмыкнул.

До нужного места мы добрались каким-то чудом, не свернув себе шеи в темноте. И всё это время, каждый долгий, тягучий час пути, я чувствовал между лопаток пристальный взгляд. Архонт Ветра шел позади, тихонько тренькая на своей новой, эпической лире, и пялился на меня. Честно? Это было до усрачки стрёмно. Когда тебе в спину непрерывно смотрит божество с тысячелетним стажем, которое, судя по всему, умеет читать эмоции по дуновению ветерка, начинаешь невольно контролировать каждую мысль. Я даже старался думать о чем-то максимально нейтральном — о рецепте жареной картошки, о таблице умножения, о том, как правильно штукатурить стены. Лишь бы этот зеленый радар не уловил в моей голове чего-то лишнего.

Если бы не мрачная, внушительная фигура Дилюка, шагающего рядом, Венти наверняка засыпал бы меня неудобными вопросами. А так он просто шел, улыбался и переводил свой бездонный взгляд то на мою напряженную спину, то на ухающих в темноте ночных птиц.

Когда мы наконец вошли в Вольфендом, атмосфера сменилась резко, словно мы переступили невидимую черту. Деревья здесь были огромными, скрюченными, а между их корнями клубился густой, холодный туман.

Я поежился, обхватив себя руками за голый торс.

— Так, — я нарушил звенящую тишину леса, поворачиваясь к своим спутникам. — И что там у нас по плану? Что будет делаться с псиной?

— Он — Волк Севера, Борей, — мягко, но с легким укором напомнил Венти, прекратив играть. — Древний дух, хранитель этих земель, прояви немного уважения к его сединам.

— Да хоть Шрек, — я отмахнулся, вглядываясь в густой туман впереди. — Дело десятое, как его зовут по паспорту, меня волнует, как мы будем через него проходить, потому что я прекрасно знаю, что сейчас будет.

Оба моих спутника посмотрели на меня. Дилюк — с привычным скепсисом, а Венти — с искренним, почти детским любопытством.

— И что же? — Архонт чуть наклонил голову.

— Классика жанра, — я усмехнулся, загибая пальцы. — Сейчас мы зайдём на вот эту симпатичную круглую арену, которая тут явно не просто так расчищена. Как только мы дойдем до центра, эта огромная волчара выпрыгнет из кустов.

Я сделал театральную паузу, наслаждаясь их вниманием.

— А после чего, — продолжил я тоном лектора, — начнется пафосная сцена. Он зарычит так, что у нас заложат уши. Начнет бегать по кругу, наводя суету, заморозит половину арены, а нам придется уворачиваться от его ледяных глыб и бить его по лапам, пока у него не отвалится полоска здоровья и не включится вторая фаза с магией ветра. Я в такие игры играл, скрипт всегда один и тот же.

Дилюк только тяжело вздохнул, собираясь в очередной раз прокомментировать мою "нестабильную психику".

Но не успел он открыть рот, как земля под нашими ногами мелко задрожала. Туман впереди внезапно закружился водоворотом, воздух резко заледенел, покрывая траву и листья белым инеем. И из этой морозной мглы, прямо в центр каменной арены, с оглушительным, пробирающим до костей воем приземлилась гигантская, призрачно-синяя фигура волка размером с хороший двухэтажный коттедж.

Его красные глаза вспыхнули во тьме, а из пасти вырвалось облако ледяного пара. Волк зарычал, и звук этот заставил вибрировать камни у нас под ногами. Я медленно повернул голову к Дилюку и Венти, не меняя скучающего выражения лица.

— Ну? — я развел руками. — Что я говорил? А теперь, Бэтмен, доставай свою зажигалку, потому что я в этих шелках сейчас отморожу себе всё, что делает меня мужчиной.

Дилюк медленно покачал головой. В свете ледяного сияния, исходящего от гигантского волка, лицо мастера Рагнвиндра казалось высеченным из камня.

— Твой бред лишен всякого смысла и полон неизвестных мне слов, — сухо констатировал он, не сводя глаз с монстра и плавно вытягивая из-за спины свой двуручный меч, который тут же начал нагреваться. — Но, как ни прискорбно это признавать, он абсолютно верен.

— Опыт, Бэтмен, — я хмыкнул, разминая шею. — Значит, действуем по старой, проверенной схеме. Сейчас я его очень, очень сильно разозлю, он сфокусируется на мне, а ты зайдешь с фланга и пропишешь ему огненную терапию.

— Не получится, — вдруг серьезно сказал Венти. Он спрятался за обледеневшую колонну, прижимая к себе «Бесструнную». — Лупус — это не шайка глупых Похитителей Сокровищ. Он древний, благородный дух хранитель. Он не поведется на твои… э-э… специфические слова, для него человеческая речь — лишь пустой звук ветра.

Я повернулся к Архонту и по-доброму улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у обычно начинал дергаться глаз еще на стадии катарсиса.

— Сейчас проверим, Питер Пэн. Ты просто недооцениваешь силу великого и могучего токсичного языка.

Я сделал глубокий вдох, наполнив легкие морозным воздухом, и вальяжной походкой вышел прямо в центр обледенелой арены. Волк Севера, до этого момента величественно осматривавший свои владения, перевел на меня свой пылающий красным взгляд. Он зарычал, обнажив клыки размером с мою ногу.

— Эй! Перекачанный хаски! — заорал я во всю глотку, так, что эхо разнеслось по всему Вольфендому. — Да-да, я к тебе обращаюсь, блохастый!

Борей замер, кажется, он действительно не ожидал, что кусок мяса в шелковых лосинах начнет на него орать.

— Что это за дешевые понты с туманом и сосульками?! — я раскинул руки в стороны. — Ты думаешь, ты тут самый страшный босс? Да ты выглядишь как брошенная собака, которая застряла в холодильнике! Твои анимации атак читаются за полчаса! Ты бегаешь по кругу, как дебил, потому что у твоих разработчиков не хватило фантазии на нормальные механики!

Глаза гигантского волка сузились. Воздух вокруг него затрещал от перепада температур.

[Внимание! Эффект "Взгляд толпы" активирован!]

— Что ты там рычишь?! — продолжал я нагнетать, делая шаг навстречу этой горе мышц и льда. — Иди сюда, хорошая девочка! Давай, сделай свой рывок! Я увернусь от него с закрытыми глазами, потому что у тебя хитбоксы кривые! Ты не Хранитель Севера, ты — фарм-машина для ресурсов, которую убивают раз в неделю чисто по фану! Тебя даже новички с бесплатными персами в соло закрывают!

Я скрестил руки на груди и выдал контрольный в голову:

— Твоя шерсть выглядит так, будто её мыли дешевым шампунем из Пятерочки! Ты — позор волчьего рода! Тебя бы даже мопсы во дворе засмеяли!

Тишина была не долгой, Борей взревел, звук рвущегося металла, скрежет ледников и ярость тысячи медоедов, у которых отобрали добычу. Древний, гордый дух, который веками не знал оскорблений, внезапно понял каждое мое слово. И эти слова ударили его по самому больному — по его божественному эго.

[Эффект "Взгляд толпы" усилен навыком "Токсичный Геймер"! Агро босса "Лупус Бореалис" зафиксировано на вас (2000 %)!]

[Внимание: Цель впала в состояние "Слепая Ярость"!]

Волк оттолкнулся от земли своими мощными лапами, поднимая в воздух тучу ледяной крошки, и, проигнорировав Дилюка, проигнорировав Венти, огромным синим метеором полетел прямо на меня.

Я лишь довольно ухмыльнулся пока Волк летел на меня с грацией разогнавшегося товарного поезда. Огромные когти вспарывали обледенелую землю, а из пасти вырывался морозный пар, от которого у меня мгновенно заиндевели ресницы.

— Торо! Торо! — заорал я, выставив вперед руки, словно заправский матадор.

В самую последнюю долю секунды, когда ледяные клыки уже готовы были сомкнуться на моем открытом прессе, я активировал Глаз Бога. Анемо энергия подхватила меня, и я с изяществом, недоступным человеку в здравом уме, скользнул в сторону.

— Хопа! — я крутнулся на пятках, пропуская мимо себя тонну разъяренной синей шерсти. Поток ледяного воздуха едва не сдул с меня камзол. — Да ты слепой халендрик! Зайчики в лесу и то более суровые! У тебя пинг высокий или ты просто кнопку атаки зажал и уснул?!

Борей пролетел мимо, с оглушительным грохотом врезался в невидимый барьер арены и с рычанием развернулся, оставляя на камнях глубокие борозды. Его глаза пылали такой ненавистью, что на них можно было жарить мясо.

— Он полностью на тебе! — крикнул Дилюк, выбегая из укрытия. Его двуручный меч полыхнул ослепительным пламенем, разгоняя морозный туман. — Держи его внимание!

— Да куда он денется! Я для него сейчас красная тряпка с золотыми висюльками! — ответил я, пятясь назад и готовясь к следующей атаке.

Волк взвыл, призывая магию льда. Земля под моими ногами покрылась сияющими морозными кругами — индикаторами АоЕ-атак.

— О, пошли касты по площади! — я начал скакать по арене, как ужаленный кузнечик, уворачиваясь от вырастающих из-под земли ледяных шипов. — Слишком медленно! Я эти моменты наизусть знаю! У этих гача помоек, одна схема на весь мир.

Один из шипов всё-таки чиркнул меня по бедру. Мои элитные лосины жалобно скрипнули, но выдержали, а система лишь лениво пискнула, сообщив, что моя 70-процентная защита поглотила почти весь урон. Я даже холода не почувствовал, только легкий толчок.

— Моя броня стоит дороже всей твоей будки, песик! — расхохотался я, посылая в морду волка плотный Анемо-заряд в виде ветряного лезвия. — Лови дебафф на лицо!

Лезвие ударило Борея по носу, урона оно нанесло немного, но оскорбило его до глубины души. Монстр потряс головой, чихнул ледяной крошкой и приготовился к круговой атаке.

— Дилюк, сейчас! Он открыт! — завопил я, видя, как волк заносит лапу для удара.

Бэтмен не заставил себя ждать. Он взмыл в воздух, оттолкнувшись от каменного обломка, и обрушился на Борея сверху.

— Пылай! — рев Дилюка слился с ревом пламени.

Клеймор врезался в ледяной бок волка. Реакция Таяния сработала идеально — облако обжигающего пара накрыло половину арены, а Борей издал болезненный рык, отшатываясь назад. Урон прошел колоссальный, огромная полоска здоровья, которую я мысленно представлял над его головой, явно просела. В этот момент откуда-то из-за колонн раздались бодрые переливы «Бесструнной». Венти, решив, что настало его время сиять, начал играть боевой марш. И, к моему удивлению, это была не клоунская мелодия. Звук легендарной лиры резонировал с моим Глазом Бога, и я почувствовал, как по венам разливается невероятная легкость, моя скорость передвижения и восстановления выносливости взлетели до небес.

— Баффы подъехали! — я радостно хрустнул костяшками пальцев. — Ну всё, Тузик, сейчас мы тебя на мыло пустим.

Борей, поняв, что ближний бой не приносит результатов, решил сменить тактику. Он отпрыгнул на край арены и начал бегать по кругу с огромной скоростью, превращаясь в размытое синее пятно. Воздух наполнился воем ледяной бури.

— Вторая фаза! Включает режим карусели! — крикнул я Дилюку сквозь шум ветра. — Стой в центре, он сейчас будет делать рывки!

И действительно, синее пятно резко свернуло с траектории и устремилось прямо на нас.

— Щит! — скомандовал я сам себе.

Я собрал всю Анемо-энергию, которую мог вытянуть, и создал перед нами плотную стену вращающегося воздуха. Борей врезался в нее с силой тарана. Воздушный барьер треснул, меня отбросило назад, и я проехался спиной по льду, но удар мы выдержали. Дилюк, воспользовавшись моей заминкой, сделал выпад вперед. Его меч оставил за собой широкую дугу огня, поджигая лед под лапами монстра.

— Твоя очередь, Странник! — крикнул мастер Рагнвиндр.

Я вскочил на ноги, мой камзол был измазан в снегу, но харизма, уверен, всё еще была на высоте. Я сжал кулаки, концентрируя ветер.

— Эй, псина! Лови!

Я подпрыгнул, закручиваясь в воздухе, и обрушил на Борея мощнейший Анемо-удар в падении, смешивая его с остатками огня Дилюка. Огненный смерч поглотил гигантского волка.

Борей заскулил, его призрачная форма замерцала, и он тяжело осел на землю, признавая поражение, буря медленно утихла, лёд повсюду, начал медленно таять. Я приземлился рядом, тяжело дыша и поправляя растрепавшиеся волосы.

— ГГ ВП, — выдохнул я, глядя на поверженного духа.

Я вальяжной походкой подошёл к поверженному волку-переростку, Борей лежал на подтаявшем льду, тяжело дыша. Его призрачная форма слегка мерцала, как голограмма при плохом интернет-соединении, но красные глаза всё еще смотрели на меня с нескрываемым презрением.

— Ну что, большой защитник, — я остановился в паре метров от его огромной морды, уперев руки в бока. — Ты справился хорошо, молодец. Паттерны атак знаешь, но нам нужно кое-что сделать, иначе никак.

Борей глухо, раскатисто прорычал что-то на своем древнем, вибрирующем языке. От этого звука по земле пошли мелкие трещины, а остатки инея осыпались с ближайших деревьев. Венти, который уже успел спуститься со своего безопасного укрытия и теперь крутился неподалеку, прислушался, наклонив голову.

— Ветер говорит, что он крайне недоволен твоей тактикой, — перевел бард, пряча смешок за ладонью. — Он считает, что она лишена чести и достоинства, и что твои методы хуже, чем у самых диких и неразумных животных.

— Спасибо за комплимент, — абсолютно без шуток сказал я, слегка поклонившись волку. — Учитесь, пока я жив.

Я отвернулся от обиженного духа и посмотрел на Дилюка, который уже деловито осматривал дальний край арены.

— Так, а теперь куда там дальше? Шрек нас пропускает.

— Здесь, — голос Дилюка донесся со стороны небольшого каменного алтаря, полускрытого корнями гигантского дерева. Мы с Венти подошли к нему. На алтаре, пульсируя грязным, багрово-черным светом, лежала очередная слеза Двалина. От нее исходила очередная гниль, что даже морозный воздух Вольфендома не мог ее перебить. Вокруг кристалла земля почернела, а трава превратилась в пепел.

— Орден Бездны спрятал её прямо под носом у Хранителя, — мрачно констатировал Дилюк, скрестив руки на груди. — Они использовали энергию слезы, чтобы сводить волков с ума и провоцировать их на агрессию.

— Классический ход, — я вздохнул, разминая пальцы. — Заразить локацию, чтобы обитатели стали агрессивнее, и атаковали ближайшие поселения. Ладно, отходим, сейчас будет магия статического электричества.

Я протянул руку и без малейших колебаний схватил багровый кристалл. Привычная вспышка бирюзового света ослепила на секунду. Скверна зашипела, пытаясь впиться в мою кожу, но наткнулась на непробиваемый барьер моей читерской Анемо-энергии. Чернота стекла, испарилась, и через пару мгновений на моей ладони лежала абсолютно чистая, сияющая голубым светом слеза. Я подбросил её в воздухе и поймал, после чего кинул Венти. Бард поймал кристалл обеими руками, прижимая к груди.

— Три слезы, — торжественно произнес Венти, и его глаза засияли ярче обычного. — Мы собрали достаточно чистой энергии, чтобы попытаться исцелить Двалина!

— Отлично, значит, мы закончили с собирательством? — я с надеждой посмотрел на Архонта. — Никаких больше забегов по лесам, драк с хиличурлами и унижений гигантских собак?

— Теперь нам нужно найти самого Двалина, — Дилюк обернулся к нам, его лицо было непроницаемым. — И заставить его выслушать музыку, а это значит…

— Это значит, что нам нужно в Логово Ужаса Бури, — закончил за него Венти, указывая пальцем куда-то на северо-запад. — В древние руины старого Мондштадта!

Я мысленно застонал, представив себе этот маршрут. О-о-о, я прекрасно помнил это место, хотя сам там ни разу не был. Мой младший брат, когда проходил эту локацию, выл белугой на всю квартиру, ломал мышки и проклинал китайских геймдизайнеров до седьмого колена. Куча сломанных платформ, ветряные потоки, которые кидают тебя то в стену, то в пропасть, и барьеры, об которые бьешься головой, как слепой котенок. Это был очередной симулятор паркура для мазохистов. И теперь мне, предлагают лезть в эту аэродинамическую трубу?

— Слушайте, — я потер подбородок, глядя на северо-запад, где небо было затянуто подозрительно темными тучами. — А мы обязательно должны туда переться пешком, преодолевая полосы препятствий?

— А у тебя есть другие предложения? — скептически приподнял бровь Дилюк. — Если ты прячешь в своих штанах портативный дирижабль, самое время его достать.

— Я предлагаю использовать инновационный подход, — я поднял указательный палец вверх. — Если гора не идет к Магомету, Магомет орет на гору матом, пока она не спустится.

Венти непонимающе захлопал ресницами.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, Питер Пэн, зачем нам лезть в его логово, если мы можем просто позвать его сюда? — я воодушевленно развел руками. — Ну, знаете, выходишь в чисто поле, набираешь в грудь побольше воздуха и орешь: «ФУС РО ДА!»… ну или как там по-драконьи будет «Эй, ящерица переросток, выходи, я тебе лицо сломаю!». Он, прилетает, мы его лечим.

Дилюк посмотрел на меня взглядом человека, который всерьез раздумывает, не будет ли гуманнее просто отрубить мне голову прямо сейчас.

— Ты хочешь наорать на небо, чтобы призвать Ужас Бури? — медленно, по слогам переспросил он.

— Ну сработало же с собакой! — я ткнул пальцем в сторону Волка. — Агро-менеджмент, Бэтмен! Следи за руками.

Я отвернулся от них, сделал глубокий вдох, сложил руки рупором и заорал в сторону далеких гор так, что с ближайших сосен посыпались шишки:

— ЭЙ! ДВАЛИН! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ЛЕТАЮЩАЯ ИСТЕРИЧКА?! СПУСКАЙСЯ СЮДА, ИЛИ Я ПУЩУ ТЕБЯ НА НОВЫЕ РЕМЕШКИ ДЛЯ СВОЕГО КАМЗОЛА!

Эхо моего вопля прокатилось по Вольфендому, спугнув стаю ворон. Затем повисла идеальная тишина. Никакого драконьего рева и даже тени, что закрывает луну. Только сверчок где-то в кустах неуверенно стрекотнул. Я постоял так еще секунд десять, вглядываясь в горизонт.

— Пинг высокий, — авторитетно заявил я, поворачиваясь к спутникам. — Или дракон глухой как пень.

Венти изо всех сил зажимал рот обеими руками, но его плечи тряслись в беззвучном хохоте. Дилюк же просто закрыл лицо ладонью в черной перчатке.

— Логово Ужаса Бури окружено древним ветряным барьером, Странник, — сдавленным голосом, сквозь смех, пропищал Венти. — Звук туда не проникает. Двалин закрылся от всего мира. Твой… э-э… драконий клич разбился о стену урагана.

— Чёртовы скрипты, — я разочарованно сплюнул на землю. — Никакой свободы действий. Ладно, хрен с вами. Ведите меня в эту вашу трубу. Но если меня там сдует в пропасть, я буду являться вам во снах.

И мы пошли. Как никогда не ходили.

Просто небольшая географическая справка для понимания масштабов трагедии: от мрачного леса с гигантским волком до Логова Ужаса Бури было, мягко говоря, не близко. Это на интерактивной карте кажется, что пробежал пару метров, собрал мяту, и ты на месте. В реальности же нам пришлось форсировать горные речки, штурмовать скалы и продираться через такие буераки, где не ступала нога даже самого отчаянного хиличурла.

И если Дилюк шагал вперед с неумолимой грацией терминатора, а Венти периодически просто читерил, зависая над землей на своих ветряных потоках, то я, великий кризис-менеджер, топал на своих двоих. Природа, казалось, решила проверить мою хваленую защиту на прочность: ветки норовили хлестнуть по лицу, а камни так и лезли под сапоги. Но я не жаловался. С моей выносливостью это была скорее раздражающая прогулка, чем испытание на выживание. Бесило только отсутствие точек телепортации.

Пока мы карабкались на очередной скалистый уступ, я решил, что пора бы провести инвентаризацию собственных сил. В последний раз Система радовала меня фанфарами повышения уровня, когда я еще только-только прибыл в этот мир и избивал несчастных слаймов. Кажется, это был второй уровень. С тех пор я успел навести суету в лагере фатуи, зачистил ущелье, танковал митачурла грудью и морально уничтожил древнего бога-волка. Опыта должно было накапать на пару десятков левелов минимум!

Я мысленно потянулся к интерфейсу, пока Дилюк впереди прорубал мечом просеку в зарослях колючек.

— Система, — мысленно позвал я. — Открой профиль. Пора пожинать плоды своих трудов.

Полупрозрачный голубой экран послушно развернулся перед глазами. Я проигнорировал вкладки с инвентарем и уставился на свои характеристики.

[Имя:??? (Странник)]

[Роль: Главный Герой (Замещающий)]

[Уровень: 20 (МАКСИМАЛЬНЫЙ)]

[Опыт: 450 000 / 2 400]

Я моргнул. Потом протер глаза и моргнул еще раз.

— Какого… — пробормотал я вслух, останавливаясь на узкой тропе. — Какой еще «максимальный»? У меня опыта накоплено столько, что я должен светиться в темноте и стрелять лазерами из глаз!

Система, словно почувствовав мое искреннее возмущение, услужливо вывела дополнительное окно с мигающим красным восклицательным знаком:

[ВНИМАНИЕ! Достигнут лимит уровня для текущего Ранга Приключений!]

[Чтобы продолжить повышение уровня, вам необходимо пройти "Испытание Возвышения I" в Гильдии Искателей Приключений!]

[До тех пор весь получаемый опыт складируется в буфер обмена.]

— Вы издеваетесь, — я саркастично хмыкнул, прислоняясь плечом к прохладной скале. — Я убил элитного босса! Я спас артефакт! Я работаю за семерых! Какое еще испытание возвышения?! Я что, должен пойти в город, отстоять очередь, заполнить анкету у этой вашей Катерины в окошке и сдать экзамен на право быть сильнее?! Бюрократия в фэнтези-мире. Гениально.

— Странник? — голос Венти донесся сверху. Бард сидел на уступе, беззаботно свесив ножки в белых колготках, и с любопытством смотрел на мою пантомиму. — Ты чего там застрял? Ветер не сможет поднять тебя, если ты будешь так яростно сверлить взглядом пустоту.

— Я сверлю взглядом местную бюрократию, Питер Пэн! — крикнул я в ответ, с раздражением смахивая интерфейс. — Оказывается, нельзя просто стать сильным по факту совершенных подвигов. Нужно получить официальную справку от гильдии с печатью, что ты имеешь право быть сильным! Иначе твой опыт просто лежит на депозите и обесценивается из-за инфляции!

Дилюк, который уже успел забраться на вершину хребта, посмотрел на меня сверху вниз.

— Гильдия Искателей Приключений строго следит за рангами, — спокойно и даже как-то буднично пояснил он, словно читал выдержку из устава. — Неподготовленный человек, получивший слишком много силы единовременно, может навредить себе или окружающим. Это базовые меры безопасности.

— Я танковал гигантского волка грудью! — возмутился я, одним рывком подтягиваясь на уступ. — Куда уж безопаснее?! Я ходячий сейф!

— Правила есть правила, — Дилюк пожал плечами, разворачиваясь к раскинувшемуся впереди пейзажу. — К тому же, сейчас у нас есть проблемы посерьезнее, чем твой зависший ранг в гильдии.

Я отряхнул руки, проследил за его взглядом, и все язвительные комментарии разом застряли у меня в горле. Мы стояли на самом краю обрыва, а внизу, в гигантской котловине, окруженной кольцом неприступных, острых гор, раскинулись древние, циклопические руины старого Мондштадта. Но рассмотреть их архитектуру толком было невозможно.

Всё это колоссальное пространство было накрыто куполом из ревущего, абсолютно непроницаемого урагана. Ветер там закручивался в такие бешеные спирали, что даже отсюда, за несколько километров, я чувствовал, как он тянет меня к себе, словно гигантский пылесос. Небо над куполом было неестественно черным, тяжелым, постоянно прорезаемым яркими вспышками фиолетовых молний. Большое это не выглядело не как красочная локация из гача-игры, а новый уровень апокалипсиса, который кто-то заботливо поставил на бесконечный повтор.

— Добро пожаловать, — тихо сказал Венти, и впервые за всё наше знакомство в его голосе не было ни капли веселья. — В Логово Ужаса Бури.

Я протяжно присвистнул, глядя на этот бушующий аэродинамический ад.

— Ну и дыра… — искренне восхитился я. — Великий аттрактор, только в виде магии Анемо. Это ж сколько мегаватт энергии тут крутится впустую?

Вопрос о том, как мы будем продираться через эту мясорубку, плотно засел в моей голове. Одно дело — уворачиваться от ледяных глыб гигантской собаки, и совсем другое — шагнуть в торнадо, которое перемалывает камни в пыль. Моя хваленая пятизвездочная броня-лифчик, конечно, давала плюс семьдесят к защите, но стоял резонный вопрос: защитит ли она меня от того, что меня просто расплющит о ближайшую скалу? Я прикинул шансы. Ну, минут десять я, может, и продержусь, прежде чем мои шелковые лосины превратятся в лохмотья, а сам я — в кровавую лепешку. И то не факт.

Я повернулся к Венти, который с грустью смотрел на бушующую бурю.

— Ваш дракон настолько обидчивый, что окружил себя куполом из спрессованного воздуха? — я скептически хмыкнул. — Серьезно? Это же буквально поведение подростка-эмо, который заперся в комнате, включил Май Кемикал Романс на полную громкость и кричит: «Никто меня не понимает!». Только вместо двери у него ураган, а вместо музыки — гроза.

Дилюк, стоявший рядом, издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок, но тут же взял себя в руки, нахмурив брови.

— Это барьер древней магии, — сухо поправил он, хотя в его глазах плясали смешинки. — И он создан не от обиды, а от боли и скверны Бездны, но аналогия… пугающе точная.

— Обида, боль, какая разница, — я махнул рукой на купол. — Суть в том, что нам нужно внутрь, чтобы вправить ему мозги. Как мы будем ломать эту дверь? У меня нет с собой болгарки, а Анемо-стихия против Анемо-барьера — это как тушить пожар бензином.

Венти встрепенулся, грусть на его лице сменилась лисьей улыбкой. Он снял со спины «Бесструнную» и провел пальцами по её изящным изгибам.

— Ветер может быть разрушительным, Странник, — пропел бард, и его голос зазвучал как-то иначе, глубже и древнее. — Но он также может быть гармоничным. Барьер Двалина соткан из хаоса и ярости, но если мы добавим в него правильную ноту, если мы споём ему песню, которую он помнит, барьер резонирует и откроется.

Я скрестил руки на груди, чувствуя подвох.

— Так, Питер Пэн, давай без поэзии. Что конкретно нужно сделать?

— Всё просто! — Венти радостно указал лирой на купол. — Я буду играть на «Бесструнной», направляя чистую энергию тех слез, что мы очистили. А ты, мой дорогой Странник, используешь свой Глаз Бога, чтобы пробить брешь в том месте, где я ослаблю поток!

— То есть, ты будешь стоять в сторонке и бренчать на балалайке, а я должен лезть голым прессом в эпицентр торнадо и раздвигать ураган руками? — уточнил я, чувствуя, как дергается левый глаз.

— Именно! — Венти просиял так, словно только что предложил мне путевку на курорт. — Командная работа!

Я перевел взгляд на Дилюка, ища поддержки у единственного адекватного (относительно) человека в этой пати.

— Бэтмен, скажи мне, что у тебя есть план «Б». Например, закидать купол взрывчаткой или прокопать туннель.

Мастер Рагнвиндр скрестил руки на груди и невозмутимо ответил:

— План барда звучит безумно, антинаучно и крайне опасно для твоего здоровья.

— Во-о-от! — обрадовался я. — Голос разума!

— Поэтому мы так и поступим, — закончил Дилюк, слегка приподняв уголки губ. — Я буду прикрывать вас от возможных атак Ордена Бездны, пока вы будете взламывать барьер.

Я уставился на них обоих. Один — зеленый тролль с манией величия, второй — садист с двуручным мечом.

— Я вас ненавижу, — с чувством сказал я, разминая плечи и направляясь к краю обрыва, где ветер уже начинал сбивать с ног. — Если меня унесет в Селестию я плюну на вас сверху.

Я тяжело вздохнул, мысленно прощаясь с остатками своего достоинства, и пошел вперед. С каждым шагом к краю обрыва ветер усиливался, сначала он просто трепал мои серебристые волосы, затем начал настойчиво толкать в грудь, а когда мы спустились по узкой тропе к самому подножию ураганного купола, превратился в плотную, ревущую стену. Рядом с ветром казалось что я сейчас взлечу, как воздушный змей-переросток. Я шел, наклонившись вперед под углом в сорок пять градусов, упираясь ногами в каменистую землю, чтобы меня просто не сдуло обратно в Вольфендом.

— Питер Пэн! — заорал я, перекрывая вой бури. — Если ты сейчас не начнёшь играть, я развернусь и уйду открывать шаурмичную в Ли Юэ!

Венти, который, казалось, вообще не чувствовал сопротивления ветра (читер Анемо-архонтский), кивнул. Он встал в красивую позу, поднял «Бесструнную» и ударил по струнам. Я ожидал чего угодно, эпичного запила, громких аккордов, которые перекроют шум урагана. Но звук лиры был настолько тихим и чистым, что он не пытался перекричать бурю — он проскользнул сквозь нее. Мелодия была странной, щемяще-грустной и невероятно древней.

И самое безумное — это сработало.

Стена спрессованного воздуха прямо передо мной внезапно пошла рябью. Рев ветра изменил тональность, стал менее агрессивным, словно ураган на секунду прислушался к музыке. В плотном барьере образовалась небольшая вмятина, где потоки воздуха двигались чуть медленнее.

— Сейчас, Странник! — крикнул Дилюк, вставая спиной к нам и обнажая свой пылающий клеймор, готовый отразить любую атаку извне. — Бей в центр!

— Легко сказать! — прохрипел я.

Я подошёл вплотную к барьеру. Воздух здесь был как большая патока, я поднял обе руки, чувствуя, как Глаз Бога на бедре раскалился, пульсируя бирюзовым светом.

— Ну давай, гача-магия, не подведи, — пробормотал я.

Я вонзил руки прямо в ревущую стену ветра. Ощущение было такое, будто я засунул пальцы в работающую промышленную мясорубку. Ветер рвал, тянул, пытался вывернуть мне суставы. Моя 70-процентная защита работала на пределе: я не получал физических ран, но давление было колоссальным.

— А-а-а-а! — я зарычал сквозь стиснутые зубы, напрягая все мышцы своего идеального пресса.

Я начал разводить руки в стороны. Медленно, миллиметр за миллиметром. Анемо энергия из Глаза Бога хлестала по моим венам, сталкиваясь с хаосом барьера. Я буквально разрывал ураган голыми руками.

«Господи, — пронеслась в голове паническая мысль, — если я сейчас чихну или отвлекусь, меня разорвет на атомы, и даже Система не успеет меня воскресить!»

Но мелодия Венти продолжала звучать, резонируя с моей магией. Барьер поддавался, вмятина превратилась в трещину, трещина — в дыру. Я упёрся ногой в землю, издал нечленораздельный вопль грузчика, поднимающего рояль на пятый этаж без лифта, и резко рванул руки в стороны до упора.

БАБАХ!

Раздался звук лопнувшей струны космических масштабов. Барьер перед нами разошелся, образовав круглый, мерцающий проход метра три в диаметре. Края дыры бешено вращались, пытаясь сомкнуться обратно, но моя Анемо-энергия, подпитываемая лирой, держала их открытыми.

— Проход готов! — гаркнул я, тяжело дыша и чувствуя, как по лицу катится пот. Руки дрожали от напряжения. — Заходите, билеты проверены! Только быстро, я эту херню долго не удержу!

Венти юркнул в проход первым, даже не перестав играть. Дилюк, бросив быстрый взгляд на периметр, шагнул следом, его плащ мелькнул в проеме. Я стиснул зубы и, сделав последний рывок, прыгнул в дыру сам, одновременно отпуская контроль над магией.

Барьер за моей спиной захлопнулся с оглушительным хлопком, отрезая нас от внешнего мира. Я кубарем покатился по пыльной каменной кладке… мы были внутри. Я приоткрыл один глаз и посмотрел наверх. Небо здесь было еще темнее, а гигантские башни старого Мондштадта, полуразрушенные и оплетенные светящимися ветряными потоками, уходили куда-то в бесконечность.

— Ну что, — прохрипел я, садясь и отряхиваясь от многовековой пыли. — Мы в логове.

Я уселся прямо на пыльные камни, скрестив ноги по-турецки, и окинул взглядом открывшуюся нам картину. Логово Ужаса Бури изнутри выглядело именно так, как я его себе и представлял: как влажная мечта безумного архитектора, который искренне и глубоко ненавидел людей. Огромные, полуразрушенные мосты висели в воздухе под совершенно невозможными углами, бросая вызов всем законам физики. Колонны, толщиной с хороший вековой дуб, были переломаны пополам, словно сухие спички. А в самом центре этой хаотичной композиции возвышалась циклопическая башня, окруженная кольцами светящихся ветряных потоков и парящими платформами.

— Ну, добро пожаловать в древний Мондштадт, — торжественно, хотя и с легкой ноткой грусти, произнес Венти, обводя руины изящным жестом. — Когда-то здесь правил Декабриан, а теперь это обитель скорби.

— Обитель скорби и тотального отсутствия лифтов, — мрачно поправил я, поднимаясь на ноги. — Я так понимаю, нам вон на ту самую высокую хреновину в центре?

— Именно! — бард радостно кивнул, его косички забавно подпрыгнули. — Двалин отдыхает на самой вершине башни.

— А лестницы, конечно же, разрушены до основания, — я тяжело вздохнул, предчувствуя надвигающийся хардкорный симулятор кузнечика. — И нам придется прыгать по этим парящим огрызкам камней, ловить ветряные потоки и горячо надеяться, что нас не сдует в пропасть.

Дилюк, который уже успел по-военному четко осмотреть ближайшие подступы к башне, вернулся к нам. Его лицо, как обычно, не выражало абсолютно ничего, кроме суровой решимости и легкой степени презрения ко всему сущему.

— Башня запечатана, — сухо доложил Полуночный Герой. — Вокруг нее три световых барьера. Чтобы их снять, нужно активировать алтари в разных частях руин.

[Внимание! Сюжетный квест "Слезы дракона и похмелье" обновлен!]

[Новая цель: Снимите три печати Логова Ужаса Бури. (0/3)]

Я посмотрел на системное уведомление, висящее в воздухе, потом на Дилюка, потом на Венти.

— Вы издеваетесь, — ровным, лишенным эмоций тоном сказал я. — Мы только что пробили дыру в торнадо голыми руками. А теперь нам нужно бегать по руинам и собирать светящиеся пирамидки, чтобы открыть дверь к боссу? Это что, шутка? Почему нельзя просто выбить дверь ногой?!

— Потому что это древняя магия, Странник, — терпеливо, как ребенку, объяснил Дилюк. — И если ты попытаешься пробить эти печати грубой силой, башня просто обрушится нам на головы, похоронив под тоннами камня.

— Ладно, — я потер переносицу, чувствуя, как начинает пульсировать висок. — Три печати, отлично. Но есть нюанс: Питер Пэн, ты умеешь летать, Бэтмен, у тебя есть планер. А мне что делать? Махать руками?

Венти хихикнул в ладошку и щелкнул пальцами. В тот же миг под моими ногами закружился небольшой, плотный ветряной вихрь, мягко приподнимая меня над землей на пару сантиметров.

— Ветер поддержит тебя, мой ворчливый друг! — подмигнул Архонт. — Просто доверься потоку!

— Если я упаду и разобьюсь, я найду тебя на том свете и заставлю слушать самый унылый шансон до скончания времен, — пообещал я, осторожно шагая к первому разрушенному мосту.

Мы двинулись к первому алтарю и, как я и ожидал, спокойно дойти нам не дали. Едва мы перебрались через зияющую пропасть по чудом уцелевшей каменной арке, как воздух впереди исказился. Раздался мерзкий, писклявый смешок, от которого у меня мгновенно зачесались кулаки, и перед нами материализовалось нечто.

Это был Маг Бездны. Мелкий, пушистый упырь в красной мантии, парящий над землей в прочном огненном пузыре. Он размахивал крошечным посохом и бормотал что-то на своем невнятном языке, явно насмехаясь над нами.

— О, смотрите, местная служба безопасности подъехала, — я саркастично похлопал в ладоши. — Злобный пушистик в мыльном пузыре.

— Осторожнее, Странник, — предупредил Дилюк, плавно доставая клеймор. — Его Пиро-щит очень прочный, мой огонь против него бесполезен. Нам нужен гидро или крио элемент, чтобы…

— Бэтмен, отойди и учись, — перебил я его, уверенно выходя вперед.

Маг Бездны радостно запищал и начал кастовать огненные шары, явно готовясь поджарить мою грудь до хрустящей корочки.

— Эй, Чубакка недоделанная! — заорал я, чувствуя, как Анемо энергия закипает в Глазе Бога. — Ты думаешь, твой огненный шарик тебя спасет?! Да я такие щиты на завтрак лопаю!

Я не стал атаковать его магией издалека. Я просто подошёл вплотную к его Пиро-щиту. Маг Бездны удивленно моргнул из-под своего капюшона. Он явно не ожидал, что кто-то в здравом уме полезет обниматься с раскаленным барьером.

— Рассеивание, шерстяной! — рявкнул я.

Я ударил кулаком, заряженным плотным Анемо-потоком, прямо в центр щита. Ветер мгновенно вступил в бурную реакцию с огнем, раздался громкий хлопок, Пиро-щит вспыхнул втрое ярче, поглощая сам себя в вихре стихий, и с жалобным хрустальным звоном лопнул.

Маг Бездны, внезапно лишившись своей абсолютной защиты, кубарем покатился по земле, беспомощно суча короткими лапками и возмущенно пища.

— А теперь, — я хищно улыбнулся, поворачиваясь к Дилюку, — добивай.

Дилюк не заставил себя ждать. Короткий, безжалостный взмах тяжелого меча (на этот раз без огня, просто чистая, концентрированная физическая сила) — и пушистый сектант превратился в облачко черного дыма, оставив после себя лишь сухую ветку артерий земли.

— Одна печать свободна, — констатировал я, подходя к алтарю и небрежным пинком активируя светящийся механизм. Луч света ударил в центральную башню. — Осталось две.

Наш крестовый поход по руинам старого Мондштадта официально объявлялся открытым. И чего мы только не наделали за следующий час. На второй печати нас ждала засада из целой толпы хиличурлов с парочкой митачурлов в придачу. Я, не долго думая, просто влетел в центр их лагеря, стянул всех Анемо-вихрем в одну кучу и заорал Дилюку, чтобы тот сдавал ульту. Огненная птица прожарила их до состояния хрустящих наггетсов.

Но апогеем моего безумия стала третья печать. Ее охранял Страж Руин — гигантский древний робот, похожий на помесь циклопа и стиральной машины. Когда эта железная махина начала крутиться, размахивая своими пудовыми ручищами, я не стал убегать. Я просто встал в позу, скрестил руки на груди и принял удар прямо на свой сияющий 70-процентной защитой пресс. Робот с лязгом отскочил от меня, словно ударился о титановую стену, заискрил и на секунду завис. Этого хватило, чтобы Дилюк одним мощным ударом клеймора снес ему оптический сенсор.

Именно тогда мастер Рагнвиндр совершенно открыто, не скрываясь, покрутил пальцем в черной перчатке у виска. Но я заметил, что уважения в его взгляде стало куда больше. Бэтмен ценил эффективность, даже если она граничила с клинической шизофренией.

— Готово! — Венти радостно хлопнул в ладоши, когда последний, третий луч света ударил в центральную башню.

С оглушительным гулом, от которого заложило уши, три световых кольца, опоясывающих шпиль, медленно растворились в воздухе. Путь наверх был открыт. Наша Дрим Тим подошла к самому основанию башни, вблизи она казалась еще более монументальной и пугающей.

— Ну и как мы будем туда забираться? — я задрал голову, пытаясь разглядеть вершину, скрытую в грозовых тучах. — Лестниц нет, лифт не завезли, Питер Пэн, твой выход.

Венти хитро улыбнулся, достал свою "Бесструнную" и взял один длинный, протяжный аккорд. В тот же миг воздух вокруг нас пришел в движение. У подножия башни образовался гигантский, мощный вертикальный поток ветра, уходящий прямо в небеса.

— Прошу на борт рейса "Мондштадтские Авиалинии"! — бард галантно поклонился. — Ветер доставит нас прямо в логово Ужаса Бури.

Дилюк молча шагнул в поток, расправил свой черный планер и начал стремительно подниматься вверх, как стильная летучая мышь. Венти просто взлетел следом, даже не используя крылья — читерская божественная левитация в действии.

Я остался стоять на земле, с сомнением глядя на этот аэродинамический лифт.

— Бляха-муха, — пробормотал я.

— Прыгай, Странник! — донёсся сверху смеющийся голос Венти. — Поток сам подхватит тебя!

Зажмурившись, я шагнул в ревущий вихрь. Меня рвануло вверх с такой силой, что желудок остался где-то внизу, на каменных плитах. Ветер подхватил меня, закружил и понес к вершине башни. Я летел, раскинув руки и ноги, как распятая морская звезда, и молился всем богам гачи, чтобы этот полет закончился до того, как меня стошнит.

Спустя, казалось, целую вечность, поток резко ослаб, и я кубарем вылетел на широкую, плоскую платформу на самой вершине башни. Я проехался лицом по древнему камню, застонал и перевернулся на спину.

— Мягкая посадка, — констатировал Дилюк, стоявший неподалеку с уже обнаженным мечом.

Я сел, отплевываясь от пыли и поправляя растрепавшиеся волосы. Мы находились на гигантской круглой арене, парящей в самом центре урагана. Небо здесь было багрово-черным, прорезанным фиолетовыми молниями. А прямо перед нами, цепляясь огромными когтями за край платформы, сидел он:

Двалин.

Дракон был невероятно огромным. Его чешуя, когда-то наверняка прекрасного небесно-голубого цвета, сейчас была покрыта темными, гнилостными пятнами. Из его спины торчали два гигантских багровых кристалла — точно таких же, как те слезы, что мы очищали, только в сотни раз больше. Они пульсировали ядом Бездны, причиняя существу невыносимую боль.

Двалин повернул к нам свою массивную голову. Его глаза, затянутые пеленой безумия и ярости, сузились. Из пасти вырвался низкий, вибрирующий рык, от которого платформа под нашими ногами затряслась, он посмотрел на Барбатоса.

— Ты… — голос дракона звучал как скрежет камней, он был полон горечи и предательства. — Ты… пришел… с ними…

Венти сделал шаг вперед, лира в его руках светилась мягким, бирюзовым светом очищенных слез.

— Двалин, — голос Архонта дрожал от эмоций. — Я пришел спасти тебя.

— Спасти?! — дракон взревел, расправляя свои исполинские крылья. Ураганный ветер чуть не сбросил меня обратно в пропасть. — Вы пришли убить меня! Как и все остальные!

— Опять эта драма, — я с трудом поднялся на ноги, упираясь против ветра. — Питер Пэн, играй свою мелодию! Бэтмен, готовься бить по кристаллам! А я…

Я хрустнул костяшками пальцев, глядя в обезумевшие глаза гигантской ящерицы.

— А я сейчас буду работать кризис-менеджером. Эй, перекачанный голубь! Твоя чешуя выглядит так, будто ты не мылся лет пятьсот! Иди сюда, будем проводить процедуру принудительного клининга!

Дракон возмущено и с яростью поднялся. Да начнётся битва.

Венти, глядя на то, как я бесстрашно или абсолютно безмозгло, пру буром на гигантского дракона, оскверненного Бездной, едва не перекрестился. Я клянусь, рука Архонта рефлекторно дёрнулась, чтобы изобразить в воздухе какой-то местный священный знак, но вовремя вспомнила, что она держит легендарную лиру.

Дилюк же просто тяжело вздохнул, закрыл глаза на долю секунды и покачал головой. В принципе, ничего нового. Моя тактика «сначала спровоцировать матом, а потом думать, как выжить» уже стала классикой нашего отряда. Двалин не заставил себя ждать, оскорбление его чешуи стало последней каплей. Дракон взревел так, что у меня заложило уши, оттолкнулся от платформы и взмыл в багровое небо.

— Воздушная тревога! — крикнул я, задирая голову. — Бэтмен, прячься, сейчас начнется ковровая бомбардировка!

Огромная тень накрыла арену, Двалин спикировал на нас, раскрыв пасть, в которой концентрировался ревущий Анемо-заряд.

— Врассыпную! — скомандовал Дилюк, уходя перекатом к краю платформы.

Венти просто воспарил над землей, изящно уклоняясь от траектории атаки, а я решил проверить свои тайминги. Дракон пролетел прямо над ареной, обрушивая на нас шквал ветряных лезвий.

— Логика РПГ игр Не подведи! — заорал я и в самый последний момент сделал рывок вперед, активируя неуязвимость во время анимации уклонения. Лезвия вспороли каменные плиты в сантиметре от моих пяток, но меня не задело.

— Ха! Промазал, слепая ящерица! — я погрозил небу кулаком. — У тебя аимбот сломался!

Двалин, поняв, что наскоком нас не взять, развернулся, завис перед платформой и с оглушительным грохотом вцепился в ее край своими исполинскими когтями. Каждый его коготь был размером с меня, дракон открыл пасть, собираясь сдуть нас к чертовой матери своим фирменным дыханием.

— Он зафиксировался! — крикнул я. — Бьем по маникюру! Дилюк, жги! Питер Пэн, давай свой бафф!

Венти ударил по струнам «Бесструнной». Мелодия, усиленная энергией очищенных слез, волной окатила нас. Я почувствовал, как мои мышцы наливаются силой, а Глаз Бога начинает пульсировать в два раза быстрее. Дилюк уже был у левой лапы дракона, его клеймор вспыхнул ослепительным пламенем.

— Рассвет! — проревел мастер Рагнвиндр.

Огненная птица сорвалась с лезвия и врезалась прямо в когти Двалина. Дракон зарычал от боли, пытаясь отдернуть лапу, но я уже был у правой.

— Моя очередь делать педикюр! — я сконцентрировал Анемо-энергию в кулаках, ветер закрутился вокруг моих рук плотными, режущими вихрями. — Получай, переросток!

Я обрушил град ударов на чешую дракона, мои кулаки, усиленные ветром и баффами Венти, пробивали защиту, заставляя Двалина корчиться.

— Давай, ломай ему полоску щита! — орал я, входя в раж. — Еще немного!

Двалин не выдержал, Дракон издал жалобный стон, его глаза закатились, и огромная голова с грохотом рухнула прямо на каменную платформу, высунув язык.

— Оглушение прошло! — я радостно подпрыгнул. — Фаза урона! Лезем на шею!

Я рванул к упавшей голове дракона, понимания механики китайских игр, я знал, что бить нужно не по морде, а по тому самому мерзкому багровому кристаллу, который торчал у него между лопаток. Я запрыгнул на гигантский нос Двалина, пробежался по его морде (прости, друже, ничего личного) и вскарабкался на широкую шею. Кристалл Бездны был прямо передо мной, он пульсировал черной энергией, источая такой смрад, что меня едва не вырвало.

Дилюк запрыгнул следом, его меч все еще дымился.

— Бьем по этой занозе! — скомандовал я.

Мы начали колотить по кристаллу, дилюк рубил своим двуручником, высекая снопы искр, а я вливал в него чистую Анемо-энергию, пытаясь устроить реакцию Рассеивания прямо внутри скверны, кристалл пошел трещинами.

Но мы не успели, Двалин резко пришел в себя, он мотнул головой, издав яростный рев.

— Держись! — крикнул Дилюк, втыкая меч между чешуйками, чтобы не улететь.

Меня же просто сдуло, я кубарем скатился по шее дракона и плюхнулся на платформу, больно отбив копчик. Двалин взмыл в воздух, его глаза теперь горели не просто яростью, а абсолютным безумием. Он завис высоко над нами, и его тело начало излучать ослепительный, разрушительный свет.

— Ой-ой, — пробормотал я, поднимаясь на ноги. — Кажется, он обиделся на маникюр.

— Он вызывает Рев Бури! — крикнул Венти, перекрывая шум урагана. — Платформа сейчас расколется от Анемо-энергии! Нам нужно перебраться на другую!

И действительно, каменные плиты под нашими ногами начали светиться бирюзовым светом и покрываться трещинами. Воздух раскалился от переизбытка элементальной магии, находиться здесь было равносильно стоянию на раскаленной сковородке.

— По ветряным потокам! — Дилюк указал на края платформы, где уже формировались вертикальные столбы воздуха.

— Чертовы механики, я вам не ассасин! — заорал я, разбегаясь.

Разбег, толчок, и прыжок веры прямо в ревущий вертикальный столб воздуха на краю арены. Вместо грациозного парения, достойного героя эпического фэнтези, полет больше напоминал баллистику выброшенного из окна матраса. Ветер подхватил тело, закрутил вокруг собственной оси и швырнул вперед, к соседней парящей платформе.

Приземление вышло далеким от идеала, проехавшись на животе по древней каменной кладке, стирая многовековую пыль своим семидесятипроцентным прессом, пришлось срочно группироваться и вскакивать на ноги. Дилюк приземлился рядом с идеальной кошачьей грацией, сложив планер, а Венти просто плавно опустился сверху, словно пушинка. Но радоваться успешному перелету было рано.

Двалин, зависший в грозовом небе, явно не оценил маневр уклонения, гигантская ящерица разинула пасть, и небеса разверзлись. Начался натуральный "буллет-хелл". Сверху градом посыпались концентрированные сгустки ветряной энергии, размером с хороший внедорожник. На каменных плитах то тут, то там начали загораться зловещие светящиеся круги — классические индикаторы АоЕ-урона.

Началась дикая, хаотичная пляска выживания, прыжок влево, перекат вправо, сальто назад. Система уклонений работала на пределе человеческих (и не очень) возможностей. Один из снарядов грохнул буквально в миллиметре от пятки, обдав спину ураганным потоком и заставив камзол задраться чуть ли не на голову. Пришлось бегать зигзагами, мысленно проклиная геймдизайнеров, прописавших боссу такую плотность огня.

Дилюк, словно танцуя с пламенем, уходил от ударов резкими рывками, оставляя за собой огненный след. Венти порхал между взрывами, не прекращая перебирать струны легендарной лиры, чья мелодия продолжала вливать баффы.

Наконец, ковровая бомбардировка прекратилась. Двалин, видимо, потратив всю стамину на этот спам скиллами, решил сменить тактику. Огромная тень снова накрыла платформу, дракон спикировал вниз, но на этот раз не стал стрелять лезвиями, а с размаху обрушился всем своим весом на край арены, вцепившись в нее когтями и открыв пасть для подготовки мощного лучевого удара.

Очередная фаза фиксации, очередной шанс сделать этому перекачанному голубю больно.

Не дожидаясь приглашения, ноги сами рванули к левой лапе монстра. Кулаки вновь окутались плотными, режущими вихрями Анемо-энергии. Вся накопленная злость на паркур, на отсутствие лифтов, на нелепый наряд и на саму концепцию спасения мира вылилась в серию бешеных, остервенелых ударов по драконьим когтям.

Рядом полыхнуло жаром — Дилюк обрушил свой пылающий клеймор на правую лапу, запуская цепную реакцию стихий. Урон проходил колоссальный, чешуя уже трещала, ветер смешивался с огнем, образуя локальные огненные смерчи прямо на когтях босса.

Полоска защиты дракона, стопроцентно стремительно таяла. Еще один мощный апперкот, заряженный ветром, и невидимый барьер с хрустальным звоном разлетелся вдребезги. Двалин закатил глаза, его исполинская голова с глухим, сотрясающим кости стуком рухнула на камни. Язык вывалился наружу, а из ноздрей со свистом вырвался воздух. Оглушение.

Время для второй попытки.

Спринт по драконьему носу, прыжок через надбровные дуги, и вот она — шея. Второй багровый кристалл Бездны пульсировал прямо по курсу, распространяя вокруг себя ауру гниения и отчаяния. На этот раз бить нужно было наверняка. Вся энергия, которую только мог выдать Глаз Бога, хлынула в руки, ветер спрессовался до состояния монолитного клинка. Рядом с гудением опустился тяжелый меч Дилюка, вгоняя пламя глубоко в основание скверны.

Удар. Еще удар. Кристалл пошел глубокими трещинами, из которых брызнул густой, едкий черный свет. Мелодия Венти зазвучала громче, проникая прямо в расколотую порчу, вычищая яд, резонируя с атаками. Последний, совместный, вложенный всем весом удар расколол багровый нарост на тысячу осколков. Черная энергия с визгом испарилась, растворяясь в чистом потоке Анемо-магии.

Тело гигантского дракона содрогнулось в последней, невероятно мощной судороге. Чешуя заходила ходуном, а из пасти вырвался сдавленный, булькающий хрип, совершенно не похожий на грозный рев Ужаса Бури. Двалин задергался на каменной платформе, словно выброшенная на берег рыба-переросток.

— Всё… это же всё? — с надеждой спросил я сам у себя, тяжело дыша и сползая по драконьей шее обратно на твердую землю. Я искренне не знал, что сейчас происходит, потому что в играх после таких битв обычно просто включалась красивая кат-сцена с хэппи-эндом.

— У него приступ! — в панике закричал Венти, подбегая ближе. Его косички растрепались, а глаза расширились от ужаса. — Ему срочно нужна помощь! Очищение прошло слишком резко, мы вырвали скверну с корнем, и теперь его внутренние элементальные потоки нестабильны!

— Что? Как?! — я попятился от бьющейся в конвульсиях гигантской морды. — Мы же сломали эту фиолетовую занозу! Дайте ему подорожник или активированный уголь, я не знаю!

— Нужен прямой контакт с его внутренним очагом энергии! — Венти повернулся ко мне, и в его взгляде читалась пугающая решимость. — Специфически, как раз для тебя, Странник! Твоя Анемо-энергия способна поглощать и рассеивать хаос! Нужно очистить его поток изнутри!

Я замер, переваривая услышанное. Мой мозг медленно, со скрипом, выстроил логическую цепочку от слова «внутри» до огромной, усеянной зубами размером с двуручный меч пасти, из которой несло тухлятиной и тысячелетним перегаром.

— Что?! — мой голос сорвался на возмущенный фальцет. — Нет! Даже не думай! Я не полезу ему в рот!

— Это единственный способ стабилизировать его ядро! — взмолился бард, всплеснув руками. — Иначе его разорвет на части от переизбытка энергии, и нас вместе с ним!

— Пусть рвет! Я лучше стану лепешкой, чем драконьим кормом! — я скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть максимально непреклонно, несмотря на то, что платформа под ногами ходила ходуном. — Я кризис-менеджер, а не гастроэнтеролог! У меня в контракте не прописано исследование драконьих гланд!

Дилюк, который всё это время хмуро наблюдал за бьющимся в припадке Двалином, вдруг сделал шаг в мою сторону.

— Странник, — голос Бэтмена был холодным и не терпел возражений. — У нас нет времени на твои капризы.

— Это не капризы, это базовый инстинкт самосохранения! — возмутился я, пятясь от наступающего на меня мастера Рагнвиндра. — Вы посмотрите на эти зубы! Да там микрофлора такая, что меня растворит еще до желудка!

Двалин издал очередной жуткий хрип и широко разинул пасть, из которой вырвалось облако густого, искрящегося пара.

— Идеальный момент, — констатировал Дилюк.

Не успел я моргнуть, как Полуночный Герой схватил меня за ремешки моего элитного камзола с такой силой, что я крякнул.

— Эй! Руки!

— Во имя Мондштадта, — невозмутимо произнес Дилюк и, размахнувшись, просто швырнул меня прямо в зияющую, пульсирующую энергией драконью пасть.

— Я вас ненави-и-и-и! — мой вопль оборвался, когда я влетел в темный, влажный и невероятно вонючий тоннель.

Челюсти за моей спиной с громким клацаньем сомкнулись, сплошная темнота. И только где-то впереди пульсировал нестабильный, хаотичный сгусток Анемо-магии.

Полет по пищеводу гигантского древнего дракона — это, доложу я вам, опыт, который не пожелаешь даже самому злостному спамеру в чате. Если вы когда-нибудь катались в аквапарке с самой высокой, темной и извилистой горки, то умножьте эти ощущения на тысячу, добавьте запах протухшей капусты смешанной с озоном, и уберите воду, заменив ее на что-то подозрительно напоминающее теплую слизь.

— Я найду возможность вам отомстить! — орал я, скользя вниз по этой биологической трубе, эхо моего голоса тонуло в утробном урчании драконьего организма. — За нарушение техники безопасности и моральный ущерб!

Вокруг меня искрились разряды нестабильной Анемо-энергии, то и дело больно щелкая по открытому прессу, защита Системы, конечно, спасала от фатальных повреждений, но от мерзких ощущений она не избавляла. Наконец, труба закончилась, и я с влажным шлепком вылетел в какую-то просторную, пульсирующую пещеру. Судя по всему, это был желудок, или, учитывая магическую природу Двалина, его элементальный реактор.

Я с трудом поднялся на ноги, отряхивая руки от… в общем, лучше не думать, от чего. В самом центре этой органической пещеры висел огромный, размером с микроавтобус, сгусток бирюзовой энергии. Он бешено вращался, то сжимаясь, то расширяясь, и во все стороны от него летели искры. Это и был тот самый "очаг", который грозил разорвать ящерицу на куски.

— Ну привет, местный Чернобыль, — пробормотал я, подходя ближе, волосы на голове встали дыбом от статического электричества. — И как мне тебя чинить? Кнопки "Перезагрузка" тут явно не предусмотрено.

Я вспомнил слова Венти: "Твоя Анемо-энергия способна поглощать и рассеивать хаос".

— Ладно, — я вздохнул, разминая шею. — Будем лечить по старинке, ударно-волновая терапия.

Я подошёл вплотную к пульсирующему ядру, жар от него исходил такой, что перехватывало дыхание. Я сконцентрировал всю свою энергию в кулаках, чувствуя, как Глаз Бога на бедре раскаляется до предела.

— Очнись уже! — с этим боевым кличем я с размаху всадил оба кулака прямо в центр энергетического сгустка. Меня тут же ударило током так, что перед глазами поплыли белые круги. Хаотичная энергия Двалина попыталась отторгнуть меня, но мой читерский статус Замещающего Героя сработал как громоотвод. Я начал буквально всасывать в себя этот хаос, пропуская его через свой Глаз Бога, фильтруя и возвращая обратно уже в виде чистого, спокойного потока. Это было похоже на попытку удержать руками брандспойт, бьющий под максимальным давлением.

— Давай… успокаивайся… перекачанная… батарейка! — рычал я, не разжимая кулаков.

Постепенно, секунда за секундой, бешеное вращение ядра начало замедляться, искры угасли. Бирюзовый свет сменился на мягкое, ровное голубое сияние, пульсация стала ритмичной и спокойной, как сердцебиение спящего кота.

Я отнял руки и обессиленно рухнул на колени.

— Операция прошла успешно, — прохрипел я, глядя на стабилизированное ядро. — Пациент будет жить, а теперь как мне отсюда выбраться?

Ответом мне послужило утробное, нарастающее бульканье, которое доносилось откуда-то снизу, стенки органической пещеры внезапно сжались.

— О-оу, — я сглотнул, понимая, к чему всё идет. — Драконий рефлекс.

В следующую секунду меня подхватил мощнейший поток воздуха вперемешку с желудочным соком, меня швырнуло обратно в пищевод, и я полетел наверх с такой скоростью, словно мной выстрелили из пушки. Свет в конце тоннеля приближался стремительно.

— ПОБЕРЕГИ-И-И-И-СЬ! — заорал я, вылетая из драконьей пасти, как пробка из бутылки шампанского.

Я пролетел по параболе над платформой, перелетел через головы ошарашенных Венти и Дилюка, и приземлился прямо в лужу Повисла тишина. Только ветер завывал в руинах башни. Я лежал на спине, раскинув руки, весь покрытый драконьей слюной, тяжело дыша и глядя в багровое небо. Это… просто… пиздец.

Сбоку послышались шаги, в поле моего зрения появилось лицо Венти. Бард смотрел на меня с благоговением и легким оттенком брезгливости.

— Странник… ты… ты сделал это! Ветер внутри него успокоился!

Дилюк подошел с другой стороны, молча протягивая мне руку в черной перчатке.

— Я требую, — прохрипел я, игнорируя руку Бэтмена и пытаясь сфокусировать взгляд на Архонте, — я требую не просто молоко за вредность. Я требую собственную винодельню, пожизненный запас мыла и чтобы вы оба… никогда… больше… не трогали меня руками.

Пока я, матерясь про себя, использовал Глаз Бога в качестве портативного фена и автомойки, пытаясь сдуть с себя драконьи слюни и подозрительную слизь, гигантская туша на платформе зашевелилась. Двалин медленно, со скрипом, приподнял свою массивную голову и приоткрыл один огромный, теперь уже кристально-чистый голубой глаз. Безумие и багровая пелена исчезли, уступив место глубокой, многовековой усталости.

Дракон моргнул, перевел взгляд на Дилюка, который стоял с невозмутимым видом, опираясь на свой двуручный меч, словно каждый день швырял людей в пасти мифическим существам. Затем Двалин посмотрел на Венти.

Я заметил, как гигантская ящерица буквально стушевалась, Дракон не стал задерживать взгляд на Архонте, поспешно отведя глаза. Ему явно было мучительно стыдно, он вспомнил, как с гневом отверг помощь своего старого друга, как кричал, что они пришли его убить, а не спасти. Венти лишь тепло и понимающе улыбнулся, тихонько тренькнув на лире, мол, «всё в порядке, старина, бывает».

Но тут взгляд этого перекачанного голубя остановился на мне. Я как раз заканчивал высушивать свои элитные штаны, стоя в позе обиженного суслика.

— Ты… — голос Двалина больше не походил на скрежет камней, он был бархатистым и вибрировал в самом воздухе. — Спас меня…

Я перестал отряхиваться и посмотрел на него исподлобья.

— Не благодари, — сухо ответил я, вытянув руку и указав пальцем прямо на невозмутимого мастера Рагнвиндра. — Спас тебя вот этот молодой человек в черном, это он решил поиграть мной в дартс и кинул меня прямо тебе в пищевод. Если бы не его выдающиеся навыки метания людей, я бы и пальцем не пошевелил, все лавры — ему.

Дилюк даже бровью не повел, только поправил перчатку. Двалин издал звук, похожий на нечто среднее между вздохом и смешком, из его ноздрей вырвалось легкое облачко теплого воздуха.

— Но ты сделал всю грязную работу, — произнес дракон, и в его огромном глазу блеснула искра уважения. — Я чувствовал, как твой ветер усмирил бурю внутри меня, я этого не забуду.

— О, поверь, я тоже этого никогда не забуду, — проворчал я, скрещивая руки на груди. — У меня теперь психологическая травма и стойкая фобия больших открытых ртов. Если ты действительно хочешь отблагодарить меня, ящерица, то просто подкинь нас до города, мои ноги отказываются идти обратно пешком по этим руинам.

Венти радостно захлопал в ладоши.

— Отличная идея! Двалин, у тебя найдутся места для трех уставших героев?

Дракон медленно поднялся на лапы, расправил свои гигантские, теперь уже чистые крылья, и величественно наклонил голову, подставляя нам свою широкую спину.

— Добро пожаловать на борт "Мондштадтских Авиалиний" премиум класса, — хмыкнул я, направляясь к нашему чешуйчатому такси.

Дракон как ракета вылетела и ринулся прямо в сторону Магнитогорска. Полет же на спине древнего дракона оказался на удивление комфортным, никакой тряски. Венти, как главный переговорщик и по совместительству старый друг нашего транспорта, устроился прямо на огромной рогатой голове Двалина, свесив ножки, и о чем-то увлеченно с ним болтал. Ветер доносил обрывки фраз и тихие аккорды лиры, Дилюк же, верный образу мрачного рыцаря-одиночки, ушел в самый конец салона — то бишь на хвост. Он стоял там, скрестив руки на груди, и с максимально пафосным видом смотрел на удаляющийся горизонт, словно снимался в рекламе мужского парфюма.

Я же уселся посередине широкой спины, скрестил ноги и, наконец-то, смог спокойно выдохнуть. Система, видимо, тоже решила, что с меня хватит, и радостно замигала интерфейсом, оценив мой гастроэнтерологический перформанс по достоинству, я открыл панель.

[Сюжетный квест "Слезы дракона и похмелье" ЗАВЕРШЕН!]

[Награда: 1000 Камней Истока, 50 000 Моры, Эпический Артефакт (Случайный)]

[Бонус за нестандартное прохождение (Очищение изнутри): +500 Камней Истока, титул "Драконий Стоматолог"]

Я хмыкнул, титул звучит как издевательство, но полторы тысячи примогемов — это почти десять круток. Я перевел взгляд на полоску опыта, она была забита под завязку, цифры в буфере обмена перевалили за какие-то неадекватные значения. Как только я доберусь до гильдии и сдам этот дурацкий экзамен на повышение ранга, мой уровень взлетит так, что я пробью потолок местной системы баланса.

Но главное было даже не в цифрах, я чувствовал изменения физически. Резонанс с Анемо-энергией стал в десятки раз сильнее и чище, чем в тот первый раз, когда я только дотронулся до статуи Архонта. Ветер больше не казался мне просто инструментом, он словно стал частью меня, отзывался на каждую мысль. И я прекрасно знал, чья это заслуга, кто-то очень зеленый и хитрый незаметно прокачал мой Глаз Бога, пока я ковырялся в драконьих внутренностях.

Мои размышления прервал тихий перебор струн. Я вздрогнул. Сзади, абсолютно бесшумно, подошел бард.

— Ветер просил напомнить, — елейным голосочком пропел Венти, присаживаясь рядом со мной на чешую, — что Архонт Барбатос не забудет твоего подвига и отблагодарит тебя, даже если ты сам считаешь иначе.

Я бросил панический взгляд назад. Дилюк сидел на хвосте слишком далеко. Блин. Мой единственный щит от неудобных разговоров был вне зоны досягаемости, уак я и предполагал еще пару часов назад, этот ходячий детектор лжи сейчас начнет задавать вопросы, на которые у меня нет безопасных ответов.

Я постарался сделать лицо кирпичом.

— Барбатос может спать дальше в своей пьяной отключке, — ровным тоном ответил я, глядя прямо перед собой. — Благодарность мне не нужна, тем более от ветреного извращенца.

Венти перестал играть, повисла секундная пауза, нарушаемая только свистом ветра.

— А почему… извращенца? — в голосе барда прозвучало такое искреннее, детское недоумение, что мне на секунду даже стало его жаль, но только на секунду.

Я повернул к нему голову и выразительно изогнул бровь.

— Питер Пэн, давай включим логику, — я загнул первый палец. — Во-первых, он божество, которому несколько тысяч лет, но он почему-то предпочитает бегать по миру в теле… Эээ фембоя? Это уже статья в большинстве нормальных миров.

Венти открыл рот, чтобы что-то сказать, но я загнул второй палец.

— Во-вторых, его гардероб. Белые колготочки? Шортики-фонарики? Корсетик? Серьезно? Это форма одежды для спасения мира или для косплей-вечеринки в сомнительном клубе?

Глаза барда стали размером с блюдца.

— В-третьих, — безжалостно продолжал я, загибая третий палец, — он постоянно шляется по тавернам, пьет как не в себя, стреляет мелочь у прохожих и подслушивает чужие мысли с помощью ветра! Это называется вуайеризм и сталкерство, приправленное алкоголизмом.

Я скрестил руки на груди и подытожил:

— Так что да: ветреный извращенец 100 %.

Венти сидел, хлопая ресницами, его щеки медленно заливались густым румянцем. Он перевел взгляд на свои белые колготки, потом на меня, потом снова на колготки.

— Ветер… — слабо пискнул он, — ветер считает, что у тебя очень… радикальные взгляды на божественную моду.

Он немного промолчал, но после вздохнул.

— И давно ты знаешь? — голос Венти вдруг потерял свою привычную звонкую легкость, что у меня мурашки пробежали по спине.

Я сделал максимально невинное лицо, на которое только был способен человек с моим послужным списком.

— Что именно? — я непонимающе похлопал глазами, мысленно присуждая себе «Оскар» за лучшую мужскую роль второго плана. — Что драконов нужно чистить изнутри? Ну, это логично, если подумать…

Венти чуть наклонился вперед, его бирюзовые глаза, обычно сияющие весельем, сейчас смотрели на меня с пугающей, многовековой проницательностью.

— Ты же меня описал, Странник… — медленно, выделяя каждое слово, произнес бард, он указал тонким пальцем на свои пресловутые белые колготки, потом на корсет. — От шортиков до таверн.

— Не-е-е-е, — я нервно отмахнулся, растягивая губы в широкой улыбке. — Какое тебя! Питер Пэн, у тебя снова, что, мания величия на фоне высоты разыгралась? Я говорил абстрактно! Собирательный образ, так сказать. Мало ли в Тейвате… э-э… любителей сидра в экстравагантных нарядах? Да каждый второй бард такой! Это профессиональная деформация!

— Собирательный образ… — Венти прищурился, и на его губах заиграла лисья, хитрая улыбка, румянец с его щек пропал, уступив место холодному расчету.

— Абсолютно, — твердо заявил я, глядя куда-то в сторону крыла Двалина. — Случайное совпадение.

Венти тихо рассмеялся, звук был мелодичным, но от него мне захотелось немедленно спрыгнуть с дракона без планера.

— Знаешь, Странник, — бард придвинулся еще ближе, так что я почувствовал запах яблок и свежего ветра, исходящий от него. — Ветер приносит мне не только чужие слова, но и чужие страхи, а твой страх сейчас кричит громче, чем Ужас Бури час назад.

Он похлопал меня по колену, отчего я невольно вздрогнул.

— Нам нужно поговорить, — ласково пропел Венти. — За чашечкой… или, лучше, за бокалом хорошего одуванчикового вина в тихой, спокойной обстановке. Где никто не будет отвлекать нас от абстрактных философских бесед.

— Я не пью так часто, — предпринял я попытку спастись.

— Я угощаю, — перебил меня Венти, и в его глазах блеснул недобрый огонек. — Отказы не принимаются, считай это божественным повелением.

Мало того, что я работаю бесплатным кризис-менеджером, так теперь меня еще и будет допрашивать с пристрастием местный зеленый КГБ-шник.

— Ладно, — обречённо выдохнул я.

— Договорились! — Венти мгновенно вернулся к своему привычному, беззаботному образу, словно и не было этой напряженной паузы. Он снова взял лиру и начал наигрывать веселую мелодию. — О, смотри! Мондштадт уже на горизонте!

Я посмотрел вперед, и действительно, далеко внизу, в лучах пробивающегося сквозь тучи солнца, показались очертания города на озере. Ветряные мельницы лениво крутили лопастями, а высокие стены казались игрушечными с такой высоты. Дилюк, наконец, соизволил покинуть свой наблюдательный пост на хвосте и подошёл к нам, балансируя на чешуе с ловкостью канатоходца.

— Двалин высадит нас за городом, чтобы не пугать жителей, — сухо сообщил он. — После этого нам нужно будет доложить Джинн об всей миссии.

— Вы докладывайте, — я быстро поднял руку. — А у меня, как оказалось, важная дипломатическая встреча в таверне, меня тут один бард взял в заложники.

Дилюк перевел взгляд с меня на довольно улыбающегося Венти. В глазах мастера Рагнвиндра промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Удачи, Странник, — коротко бросил он. — Она тебе понадобится больше, чем в бою с драконом.

Ну спасибо… обнадёжил.

Как только наша чешуйчатая маршрутка совершила посадку на поляне за Шепчущим лесом, мы спешились. Двалин величественно кивнул Дилюку, затем наклонил свою огромную голову к Венти, издав тихий, вибрирующий звук, похожий на мурлыканье гигантского кота. Бард ласково погладил его по носу, а затем дракон посмотрел на меня. В его голубом глазу больше не было ни капли безумия, только спокойствие и какая-то странная, почти человеческая ирония. Он фыркнул, обдав меня теплым воздухом, в котором больше не пахло гнилью Бездны, развернулся и, мощно взмахнув крыльями, взмыл в небо, быстро превратившись в точку на горизонте.

Я только успел стряхнуть с камзола пару травинок, как воздух рядом со мной неуловимо изменился.

— Ну что, мой колючий друг! — раздался бодрый голос прямо над моим ухом.

Я вздрогнул и обернулся, Венти уже стоял рядом, материализовавшись с грацией ниндзя и назойливостью коммивояжера. Нет, я не боялся его. После того как я побывал в желудке у дракона и выжил, чувство страха у меня несколько атрофировалось. Но мне было, опять таки: стрёмно. Просто концептуально стрёмно находиться так близко к существу, которое, фигурально выражаясь, держит пальцы на пульсе твоих мыслей. Это как сидеть за одним столом с полиграфом, который к тому же постоянно хихикает и носит шорты.

Я инстинктивно сделал шаг назад, мысленно возводя вокруг своей головы воображаемую кирпичную стену, чтобы местный ветреный радар не уловил ничего лишнего.

— Отдых в хорошей компании и прекрасное вино — что вообще может быть лучше после тяжелого трудового дня? — пропел бард, лучезарно улыбаясь и поправляя лиру за спиной.

— Ну-ну, — я скептически хмыкнул, скрестив руки на груди. — Давай называть вещи своими именами, Питер Пэн, это не отдых, а принудиловка. Конвоирование подозреваемого к месту допроса с применением алкогольных сывороток правды.

Венти картинно прижал руки к груди, всем своим видом изображая глубокую, невыносимую обиду.

— Ни в коем случае! — возмутился он, хотя в его глазах плясали смешинки. — Какая принудиловка?! Это исключительно дружеские посиделки! Искреннее желание скрасить вечер героя! Веришь?

— Нет, — отрезал я, не моргнув глазом. — Ни единому слову, я чую подвох за километр, а от тебя им разит сильнее, чем от хиличурла после марафона.

— Ах так! — бард театрально вздохнул и внезапно вцепился обеими руками в мой локоть. Хватка у этого щуплого на вид паренька оказалась железной. — Тогда я просто обязан доказать тебе обратное! Пойдем!

— Эй! Куда?! — я попытался вырваться, но Венти уже потащил меня по тропинке в сторону городских ворот с энтузиазмом бульдозера.

— В "Долю Ангелов", разумеется! — радостно щебетал он, не сбавляя шага. — Там сегодня по расписанию, подают лучшее одуванчиковое вино урожая прошлого года! И там отличная акустика для философских бесед!

Я обернулся, ища спасения, Дилюк стоял на поляне, наблюдая за этой сценой с выражением легкой философской меланхолии на лице.

— Бэтмен! — крикнул я. — Сделай что-нибудь! Это похищение!

Мастер Рагнвиндр медленно поднял руку, поправил воротник своего черного камзола и спокойно произнес:

— Запишите на мой счет.

После чего развернулся и элегантно зашагал в сторону винодельни. Предатель.

— Вот видишь! — Венти радостно дернул меня за руку. — Даже мастер Дилюк одобряет наш культурный досуг! Вперед, Странник! Нас ждут великие открытия и ответы на все твои невысказанные вопросы!

Я обреченно вздохнул, перестал сопротивляться и позволил тащить себя в город. Путь до Мондштадта пролетел как в тумане, в основном потому, что Венти тащил меня за локоть с такой скоростью, словно мы опаздывали на самую грандиозную распродажу элитного алкоголя за последние пятьсот лет, а двери таверны вот-вот закроются навсегда.

Когда мы подошли к главным воротам, стражники — Лоуренс и Свен — дружно вытянули шеи, пытаясь осознать происходящее. Картина, должно быть, выглядела в высшей степени сюрреалистично: местный легкомысленный бард, известный на весь город своей любовью к сидру и хронически неоплаченным счетам, с энтузиазмом конвоирует мрачного парня.

— Добрый вечер, господа дозорные! — лучезарно поприветствовал их Венти, даже не сбавляя шага и продолжая тянуть меня за собой. — Мы по очень важному дипломатическому делу! Не задерживайте нас, от этого зависит судьба Мондштадта!

— Спасите меня, — одними губами, с полным отчаяния взглядом прошептал я стражникам, когда мы проходили мимо.

Свен неуверенно приподнял свою алебарду, словно раздумывая, не стоит ли вмешаться, но Лоуренс только тяжело вздохнул, покачал головой и отвёл взгляд. Видимо, в уставе рыцарей Ордо Фавониус не было пункта на данный случай. Мы миновали площадь с фонтаном, свернули в переулок, и вот она — финишная прямая. Деревянная вывеска "Доли Ангелов" приветливо скрипнула на ветру. Венти толкнул тяжелую дубовую дверь, и мы ввалились внутрь.

В таверне стоял приятный полумрак, пахло жареным мясом, дубовыми бочками и терпким вином. Посетителей было немного, все-таки вечер только начинался. За барной стойкой, протирая стаканы с профессиональной невозмутимостью, стоял Чарльз.

Едва дверь захлопнулась за нашими спинами, бармен поднял глаза и сразу приметил нашу колоритную парочку. Его взгляд на секунду задержался на мне.

— Вы вернулись, Странник, — вежливо, но с легкой настороженностью поприветствовал Чарльз.

— К сожалению или к счастью, но да, — я мрачно кивнул, массируя локоть, который Венти наконец-то соизволил отпустить. — Я всё еще жив, хотя некоторые очень старались это исправить.

— Нам, пожалуйста, лучшего одуванчикового вина! — Венти плюхнулся на высокий барный стул, радостно болтая ногами. — Пару бутылочек для начала! И сырную нарезку!

Чарльз кивнул, но посмотрел на меня с нескрываемым уважением. Видимо, он отлично помнил тот вечер, когда я глушил "Слезы Царицы" — термоядерную снежнянскую огненную воду — не морщась, словно это был березовый сок. Бармен явно хотел спросить, как прошли наши разборки с драконом, но, посмотрев на мое перекошенное лицо и на сияющего барда, благоразумно решил промолчать.

— Ваш заказ будет готов с минуту на минуту, — сказал Чарльз, доставая из-под полы пузатые бутылки.

— Отлично! — Венти спрыгнул со стула, подхватил бутылки и снова вцепился в меня. — А мы пока займем столик! Наверху!

— Наверху? — я уперся ногами в пол, отказываясь сдвинуться с места. — Тут есть второй этаж?

Я искренне удивился, за те разы, что я бывал в этой таверне, я как-то не обращал внимания на неприметную деревянную лестницу в углу.

— Конечно есть! — Венти потянул меня к ступенькам. — Там тихо, уютно, и никто не будет греть уши, пока мы будем обсуждать абстрактные собирательные образы. Пошли-пошли, Странник, не заставляй вино ждать!

Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Здесь действительно было гораздо тише и уютнее: несколько столиков, приглушенный свет от настенных светильников и отличный вид на первый этаж через резные перила. Венти по-хозяйски плюхнулся за самый дальний столик в углу, ловко откупорил бутылку и, даже не утруждая себя поиском бокалов, с наслаждением приложился прямо к горлышку.

Я сел напротив, скрестив руки на груди, и приготовился к худшему. Бард оторвался от бутылки, смахнул каплю вина с губ и хитро прищурился.

— Ну, рассказывай, Странник, — пропел он, заговорщицки подмигивая. — Что это у тебя были за крамольные мысли про Селестию, пока мы шли по лесу?

Я внутренне напрягся, но постарался сохранить лицо кирпичом.

— Ничего смертельного, — я пожал плечами с максимально независимым видом. — Так, легкая критика градостроительной политики парящих островов, никакого вольнодумства.

— Да-а-а? — Венти протянул это слово с такой интонацией, что мне захотелось сползти под стол. — А мне вот показалось, что ты думал о том, как пятьсот лет назад одно могущественное королевство без богов внезапно… пало. И ты еще так красочно размышлял, какие же боги всё-таки… ЧСВ? Какая интересная аббревиатура! Ветер долго пытался расшифровать её значение, но контекст был весьма красноречивым.

Он улыбнулся, искренне с теплотой, но это было не приятно, а абсолютно пугающе. Я мысленно закатил глаза так сильно, что едва не увидел собственный мозг. Так и знал! Я же чувствовал этот зеленый радар между лопаток, когда мы тащились к Волку Севера. Мой внутренний монолог тогда разошелся не на шутку. Я вспоминал весь лор, который знал: и то, как этот самый любитель сидра появился две тысячи шестьсот лет назад, сбросив местного тирана; и про мясорубку Войны Архонтов двухтысячелетней давности; и, конечно же, про Катаклизм пятисотлетней давности, когда боги просто стерли с лица земли государство, которое отказалось им поклоняться.

Но, честно говоря, я тогда быстро спустил всё это на тормозах. В конце концов, это же Геншин! Тут правит сила дружбы, аниме-клише и красивые кат-сцены. Местные боги, несмотря на свой кровавый послужной список, по сравнению с какими-нибудь злодеями из темного фэнтези — просто душки, которые любят сладкое, вино и фестивали.

Я тяжело вздохнул, понимая, что отпираться бессмысленно.

— Ладно, Питер Пэн, твоя взяла, — я сдался, откидываясь на спинку стула. — Не буду ломать комедию, да, я кое-что знаю. Ну, не так чтобы прям всё, но общую хронологию событий представляю, и про Каэнри'ах, и про Архонтов, и про Селестию.

Венти не перестал улыбаться. Он изящно прикрыл глаза, чуть наклонил голову набок и, казалось, прислушался к чему-то, что было слышно только ему. Воздух вокруг нас едва заметно дрогнул.

— О-о-о-о, — протянул бард, открывая глаза, в которых теперь светилось неподдельное любопытство. — И правда интересно, ветер принес мне информацию, что ты ни капли не врешь. Ты действительно знаешь эти вещи, хотя в этом мире тебя не было ни пятьсот, ни две тысячи лет назад. Твоя душа пахнет звездами из другого мира, Странник.

Он пододвинул ко мне вторую бутылку вина.

— Выпьешь со мной за тех, кто знает слишком много для своего же блага?

Я тяжело вздохнул, взял предложенную бутылку, мысленно смирившись со своей участью, и сделал изрядный глоток. По сравнению с термоядерными «Слезами Царицы», которые прожигали горло до самых пяток, местное одуванчиковое вино показалось мне просто легким, слегка терпким сидром. Приятный фруктовый вкус с нотками летнего луга, пожалуй, в чем-то этот ветреный алкоголик был прав — расслабляет неплохо.

Я поставил бутылку на стол и вытер губы рукавом.

— И что дальше? — спросил я, глядя прямо в его бездонные, хитрые глаза. — Сдашь меня в инквизицию Селестии? Или заставишь петь в хоре мальчиков-зайчиков в счет неразглашения тайны?

Венти беззаботно пожал плечами, отпивая из своей бутылки.

— Ничего, — он задумчиво покрутил на пальце свою бирюзовую косичку. — Абсолютно ничего, ты ведь Сошедший.

Он произнес это слово так буднично, словно констатировал, что сегодня вторник или что на улице хорошая погода.

— На вас не действуют местные законы и обстоятельства, — продолжил бард тоном лектора, объясняющего первокурснику прописные истины. — Поскольку Сошедшие прибыли извне Тейвата, на них не работают здешние правила, влияющие на местных существ. Кроме того, информация и чужие воспоминания о вас не записываются в Ирминсуле — древе, хранящем память всего мира. Это работает и в обратную сторону: ваши воспоминания не стираются и не перезаписываются при любом вмешательстве в данные Ирминсуля.

Он снова подмигнул мне, словно мы обсуждали какую-то забавную сплетню, а не фундаментальные законы мироздания. Я поперхнулся вином. Ну да, точно. Как я мог забыть про эту гигантскую сюжетную броню, выданную разработчиками! Мой младший брат как-то прожужжал мне все уши про эту механику, когда проходил сюжетку Сумеру. Он тогда полвечера орал в монитор из-за какого-то парня с гигантской шляпой и сложным именем. Кажется, его звали Скарамучча, или Сакурамача? В общем, этот парень в шляпе умудрился как-то залезть в админку местного мирового дерева и нажать кнопку «Удалить себя из базы данных». И стерся! Буквально выпилил себя из памяти всего Тейвата.

Брат тогда возмущался, что даже местный Архонт Мудрости — Нахида, богиня-флешка, — и та летающая консерва Паймон напрочь забыли о существовании этого парня. А вот главный герой, будучи как раз этим самым Сошедшим, всё прекрасно помнил и ходил, не понимая, почему все вокруг внезапно словили коллективную амнезию.

— Так что, — я усмехнулся, крутя в руках пузатую бутылку, — получается, я для вашего мира что-то вроде вируса, который антивирусник просто не видит?

— Я бы сказал — независимый наблюдатель с правом внесения правок, — Венти улыбнулся так широко, что у него на щеках появились ямочки. — И это делает тебя невероятно ценным, и невероятно опасным. Но, к счастью для Мондштадта, ты предпочитаешь бить морды монстрам, а не устраивать революции.

— Я предпочитаю стабильную зарплату и чтобы меня не трогали, — буркнул я. — Значит, ты не будешь стирать мне память или типа того?

— Я бард, а не садовник Ирминсуля, да и как бы я смог!? — Венти рассмеялся. — К тому же, с кем бы я тогда пил это прекрасное вино и обсуждал, абстрактные собирательные образы?

Я покачал головой, его логика была прямой и какой-то ветреной, что, в принципе, было абсолютно логично, учитывая его божественную специализацию.

— Можно вопрос? — я откинулся на спинку стула, крутя в руках наполовину пустую бутылку одуванчикового вина.

— Пожалуйста, любой! — Венти радостно развел руками, словно я собирался спросить у него рецепт яблочного пирога.

— Ты же живешь уже двадцать шесть веков. С тех пор, как ты стал Архонтом, можно сказать, фактически ты самый старший из ныне живущих богов… ну, или второй по старшинству, — я прищурился, пытаясь разглядеть за этой маской вечного подростка тысячелетнюю мудрость. Спойлер: не разглядел. — Тебе вообще нормально жить вот так? Без цели, бренча на лире по тавернам?

Венти искренне, заливисто рассмеялся, запрокинув голову.

— А как «так»? Я живу как всегда! Это же просто чудесно! — он подался вперед, опершись локтями на стол, и его глаза хитро блеснули. — Посмотри на остальных Архонтов! Райдэн заперлась у себя и правит страной с лицом каменной статуи, пытаясь остановить время. Какая пустая трата вечности! Нахида сидела в клетке, а теперь, наверное, ленивее меня — всё через свои терминалы Акаши сидит! А этот старый пень Чжун Ли вообще, небось, спит в какой-нибудь библиотеке или пьет чай часами, рассказывая камням о том, как раньше трава была зеленее!

Он пренебрежительно махнул рукой, едва не смахнув со стола тарелку с сыром.

— Они все стали рабами своих собственных концепций, Странник: Вечность, Мудрость, Контракты… Ску-ка! А я — бог Свободы, и моя свобода заключается в том, чтобы пить лучшее вино в Тейвате, петь песни и не забивать свою божественную голову налогами и политикой.

— То есть, ты официально оправдываешь свой алкоголизм и тунеядство божественным предназначением? — я саркастично выгнул бровь. — Удобно устроился, мой бывший начальник за такую «свободу» уволил бы меня без выходного пособия.

— Твой бывший начальник просто не понимал искусства! — парировал бард, ничуть не обидевшись. — К тому же, я не бездельничаю! Я присматриваю за своим народом, просто… ненавязчиво.

— Ага, так ненавязчиво, что твой лучший друг-дракон чуть не разнёс город к чертовой матери, пока ты пел частушки на площади, — я не удержался от шпильки.

Венти слегка поперхнулся вином, и на его щеках снова проступил легкий румянец.

— Ну… были технические накладки, — пробормотал он, отводя взгляд. — Но ведь всё разрешилось! Ик! Благодаря тебе, между прочим. Так что давай выпьем за самого эффективного кризис-менеджера в истории Мондштадта!

Он поднял свою бутылку, призывая меня чокнуться.

— Если ты думаешь, что лесть заставит меня забыть о том, что ты читаешь мои мысли, то ты ошибаешься, — проворчал я, но бутылку всё-таки поднял. Звон стекла потонул в гуле голосов, доносящихся с первого этажа.

— Кстати, о мыслях, — Венти снова хитро прищурился, вытирая губы. — Раз уж мы перешли на такой уровень откровенности… Ты ведь знаешь, что нам теперь предстоит делать дальше, о великий Сошедший? Двалин спасён, но Фатуи всё еще в городе, а Синьора спит и видит, как бы запустить свои ледяные ручки в мои карманы.

Я провел рукой по лицу, чувствуя, как от количества выпитого вина и абсурдности ситуации начинает гудеть в висках.

— Как я уже говорил, у меня свои планы, — я посмотрел на барда с максимальной серьезностью. — Мне нужно найти кое-какого блондина или блондинку и устроить им кару небесную. А разборки с… как её там… Розалиной? Которая ходит по Мондштадту как напыщенный индюк с Глазом Порчи — подделкой, созданной Фатуи из останков мертвых богов и выданной лично Царицей? И она вся из себя такая: «Да-а-а, я такая загадочная, мне уже пятьсот лет, я вся соткана из трагедии и жидкого пламени, но по факту я ни хрена полезного не сделала за это время, кроме как нажила себе ПТСР. Бойтесь меня!» Серьезно?

Я наклонился над столом, глядя прямо в расширившиеся глаза Архонта.

— Венти, просто прими свою настоящую божественную форму, подхвати эту ледяную стерву ураганом и выкинь её в какой-нибудь действующий вулкан в Натлане. Пусть свои отмороженные булки там прожарит, проблема решена!

Секунду за нашим столиком стояла абсолютная тишина. Венти смотрел на меня, замерев с приоткрытым ртом.

А потом его прорвало.

Ещё более сильного, искреннего и истеричного смеха я не видел за всю свою жизнь, Питера Пэна буквально разорвало пополам.

— Пффф… ПХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — заорал бард на весь второй этаж, запрокидывая голову так резко, что с него чуть не слетел берет. Он схватился за живот, сгибаясь пополам, и ударился лбом о столешницу, бутылки жалобно звякнули, венти задыхался, из его глаз брызнули слезы, а тонкие плечи тряслись в дикой конвульсии. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный поросячий писк, переходящий в новый взрыв хохота.

— Булки… прожарит! О, Селестия… — он сполз со стула, чудом успев ухватиться за край стола, и теперь висел там, болтая своими белыми колготками в воздухе. — Напыщенный… индюк… А-а-а-а-а!

Я сидел с абсолютно каменным лицом, неторопливо потягивая одуванчиковое вино прямо из горлышка. Снизу, с первого этажа, послышались удивлённые голоса завсегдатаев, а по лестнице уже торопливо поднимался Чарльз, явно намереваясь проверить, не убивают ли тут кого. Увидев бьющегося в экстазе барда и мое невозмутимое лицо, бармен молча развернулся и спустился обратно.

— Всё? Истерика закончилась? — вежливо поинтересовался я, когда Венти, наконец, с трудом вскарабкался обратно на стул.

Он тяжело дышал, размазывая слезы по раскрасневшимся щекам, и икал.

— Ох… ох, Странник… — бард потянулся за своей бутылкой, промахнулся, но со второй попытки всё же схватил её. — Ты меня убьешь… Я не смеялся так со времен восстания против Декабриана! «Прожарит булки»… Надо будет обязательно сочинить об этом балладу!

— Только попробуй, и я засуну твою лиру тебе туда, где не светит солнце, — мрачно пообещал я снова. — Я серьезно, почему ты просто не сдуешь её из города? Ты же бог!

Венти вытер мокрые глаза тыльной стороной ладони, его смех постепенно перешел в тихие смешки.

— Ах, если бы всё было так просто, мой прагматичный друг, — он вздохнул, и в его голосе на секунду промелькнула та самая древняя усталость, которую я видел у Двалина. — Во-первых, моя «настоящая форма» сейчас скажем так, не в лучшем состоянии. Я проспал слишком долго, моя сила рассеяна по ветру, а во-вторых… дипломатия! Фатуи — официальные представители Снежной. Если Архонт Мондштадта лично испепелит Восьмую Предвестницу, Царица расценит это как объявление войны, а Мондштадт сейчас не в том положении, чтобы воевать с ледяной империей.

— Политика, — я презрительно сплюнул на пол, благо в таверне было темно. — Вечно она мешает решать проблемы быстро и эффективно, значит, план по прожарке булок Розалины отменяется?

— Боюсь, что официально — да, — Венти хитро подмигнул мне, и его глаза снова блеснули озорством. — Но это не значит, что мы не можем устроить ей небольшое… неофициальное представление. Тем более, что она собирается устроить засаду прямо у собора. Ик!

Видимо, этот вездесущий сквозняк, который Венти называл своей шпионской сетью, уже принес ему все планы Фатуи прямо на блюдечке с голубой каемочкой. Удобно, черт возьми. Никаких тебе прослушек, взломов серверов и допросов с паяльником — просто сидишь в таверне, глушишь вино, а ветерок сам нашептывает тебе в ушко государственные тайны Снежной.

— И когда эта ледяная истеричка планирует свой грандиозный выход на бис? — поинтересовался я, допивая остатки вина из своей бутылки. — Когда атака будет?

Венти задумчиво почесал подбородок, глядя куда-то в потолок, словно сверялся с невидимым ежедневником.

— Дня через… два? Да, где-то так, — беззаботно отозвался он. — Как раз когда мы пойдем возвращать 'Бесструнную" в собор Барбатоса, она любит драматичные появления в святых местах.

Ну и отлично, два дня — это более чем достаточно. Теперь мне жизненно необходимо пойти и наконец-то пробить этот чертов стеклянный потолок местной ролевой системы. Сидеть на жалком двадцатом уровне, имея за душой колоссальное количество накопленного опыта, который сейчас просто пылится в системном буфере обмена, было совершенно не комильфо. Я чувствовал себя миллионером, которому заблокировали банковскую карточку и выдают деньги только на проезд в автобусе.

— Значит, нужно подготовиться, — я со стуком поставил пустую бутылку на стол и решительно поднялся со стула. — Пойду я в центр, буду сражаться с самым страшным боссом этого мира — бюрократией Гильдии Искателей Приключений. Пора поднимать ранг, пока мой опыт не сожрала инфляция.

Я уже развернулся, чтобы направиться к лестнице, предвкушая унылый диалог с Катериной и заполнение бланков по форме 4-Б, как вдруг голос барда зазвучал совершенно иначе. Из него пропали пьяные, дурашливые нотки.

— Странник, подожди, — тихо, но веско произнес Венти.

Я обернулся. Архонт стоял прямо передо мной. И когда он только успел вскочить со стула?

— Я же сказал, что отблагодарю тебя, — он смотрел на меня снизу вверх, но в этот момент казался выше и значительнее любого дракона. — И за спасение моего лучшего друга, и за то, что вернул мне Бесструннуюу… и за то, что ты такой, какой есть.

— Спасибо, не нужно, — я рефлекторно отступил на шаг, выставляя перед собой руки ладонями вперед.

Я не успел договорить, с невероятной, совершенно нечеловеческой скоростью, Венти подался вперед и схватил меня за запястье. Его пальцы, на вид такие тонкие и хрупкие, сомкнулись на моей руке с силой стального капкана. В ту же секунду мир вокруг перестал существовать.

Мою руку буквально продуло насквозь, но это был не обычный сквозняк. Это был концентрированный, ревущий поток чистейшей первозданной Анемо-энергии, который ворвался в мои вены, как раскаленная плазма. Я судорожно выдохнул, чувствуя, как этот ураган проносится по моему телу, вымывая усталость, боль в ушибленном копчике и остатки алкогольного хмеля.

Глаз Бога, висящий у меня на бедре, вспыхнул ослепительным бирюзовым светом. Он запульсировал в бешеном ритме, синхронизируясь с биением моего собственного сердца, поглощая эту божественную силу жадно, словно губка. Воздух вокруг нас сгустился, закручиваясь в плотный миниатюрный торнадо прямо посреди моих ног, разбрасывая пустые бутылки по углам и заставляя деревянные половицы жалобно скрипеть.

Ветер стих так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь тишину. Пустые пузатые бутылки, которые еще секунду назад плясали в воздухе, словно в стиральной машине, с жалобным звоном раскатились по темным углам второго этажа «Доли Ангелов». Я стоял посреди комнаты, тяжело дыша и чувствуя себя так, словно меня сначала пропустили через промышленный отбойник, а затем для профилактики подключили напрямую к высоковольтной линии электропередач. Волосы на голове стояли дыбом от статического электричества.

Я медленно, с неподдельной опаской поднял правую руку, ожидая увидеть там как минимум ожог третьей степени. Кожа на тыльной стороне ладони ощутимо покалывала, словно отмороженная, а прямо по центру, мягко пульсируя глубоким бирюзовым светом, красовался свежий, будто выжженный изнутри магией символ. Изящные, стилизованные крылья, причудливо переплетенные с потоками ветра.

Символ Барбатоса. Печать Анемо Архонта.

— И что это сейчас было… — прохрипел я, не отрывая ошарашенного взгляда от своей светящейся конечности.

Вот чёрт, мой внутренний геймер мгновенно забил тревогу, завыв сиреной ядерной опасности. Мой младший брат мне про такую подлянку в сюжете точно не рассказывал! Я помнил кучу РПГ, и во всех них, без единого исключения, когда у твоего персонажа на теле внезапно появляется светящаяся татуировка с символом местного божества, это означает только одно: ты крупно попал. Ты теперь жрец, паладин, варлок или просто бесправный мальчик на побегушках, обязанный нести слово божье в немытые массы и регулярно платить десятину. В моем конкретном случае, видимо, десятину придется отдавать яблочным сидром и закусками.

— Я заключил с тобой Пакт Свободы! — торжественно, но с совершенно невыносимой хитрой искрой в глазах объявил Венти, он отступил на шаг, упёр руки в бока и с явным удовольствием полюбовался своей работой.

Я резко вскинул голову, сверля этого зеленого мошенника таким убийственным взглядом, от которого завяли бы даже крио-слаймы.

— Эй, Питер Пэн, тормози! Мы так не договаривались! — возмутился я, пряча руку за спину. — Ты же сам буквально пять минут назад распинался, что не можешь влиять на меня, потому что я Сошедший! Я не из этого мира, я тут проездом, на меня ваша местная магия, законы Ирминсуля и уж тем более божественные контракты не работают! Ты что, пользовательское соглашение нарушаешь?!

Венти укоризненно цокнул языком и поучительно покачал тонким пальчиком прямо перед моим носом.

— На-а-а-а, — протянул он, лучезарно улыбаясь, словно кот, добравшийся до сметаны. — Какое же это влияние? И уж тем более это не во вред. Я не связываю тебя жестким контрактом, как это сделал бы этот старый каменный зануда Моракс со своими пунктами мелким шрифтом. Я даю тебе кое-что гораздо, гораздо получше.

— И что же это? — я скептически скрестил руки на груди, всем своим видом выражая крайнюю степень недоверия. — VIP-пропуск во все питейные заведения Тейвата? Пожизненная скидка на белые колготки? Или право бесплатно играть на лире в переходах?

— Это прямой, нефильтрованный канал связи со стихией, — Венти заговорщицки подмигнул мне. — Символ не заставляет тебя служить мне, падать ниц или строить алтари. Он просто на базовом уровне говорит ветру, что ты — мой бро и доверенный представитель. Отныне потоки Анемо будут подчиняться тебе не просто как рядовому пользователю Глаза Бога, а как… ну, скажем так, младшему партнеру Архонта. Твоя выносливость, скорость реакции, сила Рассеивания — всё это теперь работает на совершенно других, запредельных мощностях.

Я недоверчиво прислушался к своим внутренним ощущениям, и, как бы сильно мне ни хотелось поспорить, бард не врал. Тело казалось невероятно легким, словно гравитация Тейвата решила сделать для меня персональную поблажку, а глаз Бога на бедре не просто светился — он тихо гудел от переполняющей его чистой энергии, готовой сорваться с пальцев по первой же мысли.

— То есть, если переводить на понятный язык, это просто перманентный бафф к статам? — уточнил я, всё еще маниакально ища подвох. — Без скрытых условий, написанных невидимыми чернилами на обратной стороне ауры?

— Абсолютно! — бард радостно и энергично закивал, отчего его косички забавно подпрыгнули. — Никаких обязательств! Ну… разве что иногда, в качестве крошечного побочного эффекта, ветер будет приносить тебе мои маленькие просьбы. Исключительно по-дружески! Например, если мне срочно понадобится бутылочка хорошего одуванчикового вина, а я буду слишком занят сочинением новой баллады…

— Я тебе не сервис доставки еды, — отрезал я, чувствуя, как дергается левый глаз. — И не курьер "Яндекс. Вино".

— Ой, ну не будь такой букой, Странник! — Венти подошёл ко мне вплотную, его бирюзовые глаза хитро прищурились, а на губах заиграла та самая улыбка, из-за которой его, вероятно, и выгнали из Селестии. — Мы же теперь как настоящие братья по ветру! Родственные души! Соратники!

Я молча смотрел на этого тысячелетнего манипулятора в шортах. Затем тяжело вздохнул, признавая свое тактическое поражение в этой словесной баталии. Я засунул руку в свой пространственный инвентарь, нащупал тугой мешочек, в котором звенело ровно десять тысяч моры, и с глухим стуком вложил его прямо в раскрытую ладонь Архонта.

— Изыди, брат, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес я. — Купи себе вина, закуски и не появляйся в моем поле зрения хотя бы до завтрашнего утра.

Пальцы Венти мгновенно сомкнулись на мешочке с деньгами, его лицо озарилось неподдельным счастьем.

— Ой, ты же мой спаситель! Мой самый любимый Сошедший! — пропел он, ловко пряча мору куда-то в складки своего корсета. — Да хранит тебя ветер!

Он крутнулся на пятках и, напевая какой-то веселый мотивчик, вприпрыжку направился к лестнице, оставив меня наедине с моими новыми суперсилами, светящейся татуировкой и стойким ощущением, что меня только что развели на деньги самым изящным божественным образом.

Пока Дилюк, как образцовый гражданин и негласный защитник города, занимался скучным информационным докладом для Джинн, а Венти радостно спустился на первый этаж, чтобы за ночь спустить все мои десять тысяч моры (и я ни на секунду не сомневался, что к утру этот зеленый алкоголик будет свеж как огурчик, благодаря своей божественной печени), я отправился по своим делам.

Мой путь лежал по уже стемневшим, мощеным камнем улицам Мондштадта, сам город засыпал. В окнах гас свет, патрульные рыцари лениво зевали на постах, и только сверчки в клумбах нарушали тишину. Я же, подгоняемый мигающим системным уведомлением, висящим прямо перед глазами, шел к местному филиалу бюрократического ада — Гильдии Искателей Приключений. Мне жизненно необходимо было пробить этот злосчастный потолок уровня.

Когда я завернул за угол и вышел к стойке Гильдии, я остановился, скрестив руки на груди, и просто уставился на открывшуюся картину, там стояла она. Бессменная, бессмертная и, судя по всему, абсолютно не нуждающаяся во сне, еде и походах в туалет Катерина. На часах была глубокая ночь, нормальные люди уже видели десятый сон, а она стояла за своей деревянной стойкой с идеальной осанкой, сложив руки в белоснежных перчатках на животе, и улыбалась в пустоту своей фирменной, слегка стеклянной улыбкой.

— К звездам и безднам! — звонко продекламировала она, едва я подошел ближе, ни тени усталости, ни мешков под глазами.

У меня после битвы с драконом, полета в его желудок и общения с местным божеством сил на политес уже просто не осталось, мне было откровенно всё равно на отыгрыш роли и попытки вписаться в этот мир. Я облокотился на стойку, посмотрел прямо в её немигающие глаза и решил резать правду-матку.

— Слушай, Катя, — устало начал я, игнорируя её приветствие. — Давай без лишних расшаркиваний, у меня тут громко и навязчиво в голове мигает красная табличка. Голоса Системы, или как там это называется, настойчиво требуют, чтобы я прошел какое-то там «Испытание Возвышения», потому что мой опыт упёрся в лимит, и я не могу качаться дальше, оформляй.

Я ожидал чего угодно, что она позовет стражу, решив, что я городской сумасшедший, что она предложит мне обратиться в собор Барбатоса для экзорцизма, или она хотя бы удивленно моргнет.

И что бы вы думали?

Она даже в лице не изменилась, ни один мускул не дрогнул на её идеальном фарфоровом личике. Улыбка осталась приклеенной к губам, словно у настоящей, эталонной NPC, в код которой просто не прописали реакцию на слом четвертой стены.

— Поняла вас, — ровным, мелодичным голосом ответила Катерина, словно каждый день выслушивала жалобы на голоса в голове и системные интерфейсы. — Ваш текущий Ранг Приключений действительно достиг порогового значения, для того чтобы Гильдия могла официально признать ваш возросший потенциал и снять ограничения, вам необходимо пройти стандартизированное испытание в подземелье.

Она элегантным движением достала из-под стойки бланк с печатью и положила его передо мной.

— Как только вы зачистите указанные руины, ограничения будут сняты, и весь накопленный вами опыт будет конвертирован в уровни, пожалуйста, распишитесь вот здесь.

Я уставился на бланк, потом на Катерину, она продолжала улыбаться.

— То есть тебя вообще не смутило то, что я только что сказал? — на всякий случай уточнил я, подписывая бумажку. — Голоса? Лимит опыта? Ничего не ёкает?

— Гильдия Искателей Приключений уважает уникальные особенности восприятия каждого своего члена, — не моргнув глазом, выдала эта машина по выдаче квестов. — К звездам и безднам!

Я забрал свой бланк, развернулся и пошел в сторону входа из города.

— И кто из нас тут еще странный, — пробормотал я себе под нос, глядя на звездное небо. — Главный администратор города — киборг на батарейках, Тейват иногда ты меня пугаешь.

Путь до указанного в бланке подземелья — или, как их тут пафосно называли, Врат Орлиного Ордена — занял у меня от силы минут пятнадцать, и это учитывая, что руины находились прилично так за городом. С новой силой, бурлящей в венах, я мог поклясться, что способен, образно выражаясь, гору поднять. Или хотя бы сдвинуть её с места хорошим пинком. Контроль над Анемо-энергией стал каким-то совершенно ненормальным, интуитивным. Мне больше не нужно было концентрироваться, напрягать мышцы или мысленно визуализировать потоки. Ветер сам ластился к моим рукам, стоило только подумать об этом. Я буквально скользил над землей, подгоняемый попутными вихрями, словно у меня в ботинках были встроены турбины, а печать Барбатоса на тыльной стороне ладони приятно грела кожу.

Добравшись до массивных каменных врат, вмурованных в скалу, я без лишних раздумий приложил к ним руку. Двери со скрежетом отворились, впуская меня в затхлую темноту испытательного полигона. Внутри меня ждал классический набор: пара арен, ловушки с огнем и толпа несчастных мобов, которых Система заботливо расставила тут для проверки моей «профпригодности». Хиличурлы, пара митачурлов со щитами и вишенка на торте — Страж Руин в самом конце.

Раньше я бы, наверное, потратил на зачистку минут двадцать, уворачиваясь и комбинируя удары. Сейчас? Сейчас это превратилось в избиение младенцев. Я просто шел вперед, даже не сбавляя шага. Хиличурлы с визгом разлетались в стороны, стоило мне лишь небрежно взмахнуть рукой — плотная стена спрессованного воздуха сносила их, как кегли. Митачурл попытался прикрыться своим деревянным щитом, но я щелкнул пальцами, и микро-торнадо просто вырвало щит у него из рук, попутно закружив самого монстра под потолком.

Когда я дошел до Стража Руин, эта железная махина только начала со скрипом подниматься, активируя свои сенсоры.

— Не сегодня, тостер, — вздохнул я.

Я сжал кулак, концентрируя Анемо-энергию, усиленную баффом Архонта, и нанес один-единственный удар прямо в бронированный корпус. Воздух взорвался с оглушительным хлопком, с тража Руин буквально вмяло в каменную стену, его ядро жалобно пискнуло и потухло навсегда.

Это был клинический Спидран.

В воздухе передо мной материализовался сундук с наградами, а в голове раздался долгожданный, мелодичный перезвон Системы.

[Испытание Возвышения I успешно пройдено!]

[Ограничения Ранга Приключений сняты.]

[Обработка накопленного опыта из буфера обмена…]

Я скрестил ноги, уселся прямо на крышку только что появившегося сундука и мысленно произнес:

— Система, открой профиль.

Полупрозрачный голубой экран развернулся перед глазами, переливаясь золотыми искрами. Я посмотрел на цифры, и моя челюсть медленно поползла вниз.

[Имя:??? (Странник)]

[Роль: Главный Герой (Замещающий)]

[Уровень: 20 — > 45]

[Ранг Приключений: 30]

[Характеристики: ]

[HP: 18 500]

[Сила Атаки: 1 200]

[Защита: 950 (+70 % от экипировки)]

[Мастерство Стихий: 450]

[Особые статусы: ]

— Сошедший (Иммунитет к изменениям Ирминсуля)

— Пакт Свободы (Анемо-резонанс +300 %, снижение затрат выносливости на 50 %)

Я сидел, тупо глядя на цифру «45», плюс двадцать пять уровней за один раз. Немного отойдя от первого шока и перестав пялиться на цифру «45», словно баран на новые ворота, я глубоко, с чувством вздохнул.

Ладно, будем считать, что это абсолютно заслуженно. После прохождения через огонь, воду, медные трубы, желудочный сок древнего дракона и задушевные беседы с местным божественным алкоголиком — это минимум, который Система могла мне отсыпать в качестве компенсации за моральный ущерб. Я смахнул голографический экран, который растворился в воздухе с тихим звоном. Не скажу, что я теперь прямо ходячий бог, способный щелчком пальцев стирать горы в порошок, но, в принципе, жить можно. Особенно учитывая мою одежду 5 звёзд, дающую 70 % поглощения урона, и теперь еще этот абсолютно бесплатный, пожизненный бафф от ветреного пьянчуги.

Я почесал подбородок, прикидывая местные масштабы силы, какой там по игре максимальный уровень? Девяностый? Сотый? А может, в этой реальности потолок еще выше? Если судить по тому, как мы разваливали кабины в логове Ужаса Бури, у Дилюка уровень точно максимальный, плюс созвездия вкачаны до упора и артефакты на крит-урон выкручены в абсолют. Бэтмен был в нашей команде главным ДД, наносившим основной урон, пока я работал стяжкой, щитом и, по совместительству, наживкой.

— Значит, план такой, — пробормотал я себе под нос, спрыгивая с сундука и пинком откидывая крышку, чтобы собрать лут. В инвентарь посыпались какие-то книжки опыта, мора и парочка фиолетовых артефактов. — Пока моя главная цель — потихоньку, без лишнего надрыва и суицидальных миссий, достигнуть максимума. Раскачаться так, чтобы местные боссы при моем появлении сами отдавали лут и извинялись.

Я закинул руки за голову, потягиваясь до хруста в позвоночнике. А дальше… дальше мне нужно будет валить из этого славного города ветров, вина и инфантильных божеств. Покинуть этот уютный фэнтезийный Магнитогорск и отправиться в большое турне по Тейвату, и цель у этого турне будет только одна.

Мне нужно найти настоящего героя или героиню, чье место я сейчас по какой-то нелепой ошибке мироздания занимаю. Найти, прижать к стенке, посмотреть в эти невинные анимешные глаза и с особым пристрастием задать один-единственный вопрос:

«А какого хрена, уважаемый, я должен заниматься этой фигней вместо тебя?!»

Я усмехнулся своим мыслям, чувствуя, как настроение стремительно ползет вверх и развернулся, шагая к выходу из подземелья. Возвращался я до города фактически с прогулки. Ночной Мондштадт встретил меня тишиной и прохладным ветерком, теперь на повестке дня стоял вопрос на засыпку: где, черт возьми, поспать? В этот раз я искренне верил, что номера в отеле «Гёте» наконец-то освободятся. В прошлый раз всю гостиницу, включая кладовки, оккупировала наглая делегация Фатуи из Снежной. Но теперь-то, после того как мы спасли их дракона, ситуация должна была измениться, верно? Я толкнул дубовые двери и подошёл к стойке регистрации, предвкушая мягкую перину и отсутствие храпящих бардов поблизости.

— Извините, сэр, мест нет, — виновато развел руками хозяин отеля, протирая журнал регистрации.

Моя челюсть, которая только недавно вернулась на место после повышения уровня, снова поползла вниз.

— Что, опять?! — возмутился я, опираясь на стойку. — В прошлый раз тут была Снежная, что на этот раз? Фатуи решили провести здесь корпоратив?

— Никак нет, — вздохнул портье. — Всё заняла делегация из Ли Юэ, они выкупили абсолютно все номера, даже чердак и подвал.

— На какой черт им сдался подвал? — я потер переносицу, чувствуя, как начинает дергаться глаз. — Они там что, гео-вишапов разводить собрались? Или контрабандный чай прятать?

Неожиданно позади меня раздался мягкий, мелодичный, но невероятно уставший женский голос:

— Потому что подвал менее всего открыт для потенциальной атаки с воздуха, и в незнакомой дипломатической обстановке лучше минимизировать риски.

Я медленно повернулся на голос, передо мной стояла Гань Юй — главный секретарь павильона Лунного Моря, полуадепт и, по совместительству, самый трудолюбивый трудоголик Тейвата. Я окинул её взглядом, вот уж кто точно не имел права осуждать мой открытый пресс. Её наряд — этот обтягивающий черный боди-колготки, поверх которого было накинуто что-то вроде изящного фартука, — был куда откровеннее моего камзола, и эти милые красные рожки, торчащие из голубых волос…

Но мой мозг, уставший от битв, драконов и отсутствия кровати, решил выдать совершенно другую реакцию.

— Ага, — я саркастично хмыкнул, скрестив руки на груди. — А обычным работягам, которые только что спасли этот город от гигантской ящерицы, теперь на улице ночевать прикажете, буржуи, ё-моё, монополисты гео-рынка.

Гань Юй сонно моргнула, её глаза, в которых читалась тысячелетняя усталость от работы с бумагами, слегка расширились от непонимания. Она явно не ожидала такого наезда от парня в лосинах посреди ночи.

— Эм… Извините? — она неуверенно прижала к груди какую-то папку с документами. — Я не совсем понимаю, о каких буржуях идет речь… Мы прибыли для обсуждения торговых соглашений с Ордо Фавониус и…

— Да ничего, забудьте, — я отмахнулся, понимая, что спорить с секретарем, которая спит на ходу, — это как биться головой о гео-слайма, бесполезно и больно. — Приятных сновидений в вашем тактически защищенном подвале, до свидания.

Я развернулся и вышел из отеля, оставив растерянную Гань Юй хлопать ресницами в фойе.

— И куда теперь? — вслух спросил я у ночного неба.

В таверну возвращаться нельзя — там Венти спускает мои десять тысяч моры, и если я там появлюсь, он заставит меня слушать свои баллады до утра.

— Извините! — раздался за спиной торопливый стук каблучков.

Я со вздохом обернулся, секретарь Цисин стояла на крыльце отеля, слегка запыхавшись, прижимая свою папку к выдающимся формам так крепко, словно это был щит Чжун Ли.

— У нас, видимо, произошло недопонимание, — Гань Юй виновато склонила голову, отчего её рожки мило качнулись. — Я ни в коем случае не хотела оскорблять героя, спасшего Дракона Востока! Тем более, носителя личной печати Анемо Архонта.

Я инстинктивно дёрнул правую руку за спину, словно меня поймали на краже яблок.

— Так, стоп, — я нахмурился, подозрительно прищурившись. — Во-первых, я в перчатках. Как ты вообще разглядела эту светящуюся татуировку? У вас в Ли Юэ встроены рентгеновские сканеры в рога?

Гань Юй снова залилась густым румянцем, но ответила с профессиональной серьезностью:

— Я полуадепт, господин Странник. Я не вижу печать глазами, я чувствую её, от вашей руки исходит такой плотный поток первозданной Анемо-энергии Барбатоса, что для существ, чувствительных к стихиям, вы сейчас сияете ярче, чем маяк в шторм.

Прекрасно, мало того, что этот ветреный извращенец заклеймил меня, так теперь я еще и работаю ходячим прожектором для всех местных магических существ.

— Допустим, — я потер переносицу левой, не фонящей божественной силой рукой. — Но что значит "героя"? С каких это пор? И вообще, откуда делегация из соседней страны, которая только что приехала и забаррикадировалась в подвале, знает о том, что произошло пару часов назад в закрытых руинах?

— Ну как же! — Гань Юй удивленно хлопнула ресницами, словно я спросил, почему трава зеленая. — Информационная сеть Цисин работает безупречно. Кроме того, магистр Джинн уже успела отправить экстренное уведомление всем дипломатическим миссиям в городе о том, что угроза Ужаса Бури миновала, в отчёте фигурировал таинственный юноша с выдающимися… э-э…

Она замялась, бросив быстрый, смущенный взгляд на мой открытый пресс, и быстро поправилась:

— С выдающимися способностями к управлению стихией Ветра, а учитывая резонанс Архонта, исходящий от вас, сложить два и два было несложно. В Ли Юэ очень ценят эффективность, госпожа Нин Гуан наверняка захочет предложить вам контракт.

— Передай госпоже Нин Гуан, что я не продаюсь, — отрезал я. — По крайней мере, пока не высплюсь, а поскольку вы скупили все койко-места в радиусе километра, моя эффективность стремится к нулю.

Гань Юй закусила губу, явно борясь между профессиональным долгом и врожденной добротой.

— Это действительно несправедливо… — пробормотала она, теребя край своей папки. — Вы спасли город, а вам негде отдохнуть. Знаете, у нас забронирован президентский люкс на верхнем этаже, госпожа Кэ Цин должна была приехать, но задержалась с проверкой налоговых деклараций. Если хотите, я могу… неофициально пустить вас туда на одну ночь?

Я замер, президентский люкс? Бесплатно? От делегации Ли Юэ?

Мой внутренний кризис-менеджер мгновенно заткнул гордость и начал паковать чемоданы.

— Секретарь Гань Юй, — я торжественно прижал не светящуюся руку к сердцу. — Вы не просто полуадепт, вы — настоящий ангел во плоти, ведите меня в эти хоромы, пока я не уснул прямо здесь, на брусчатке.

Секретарь аж шумно выдохнула, и её напряженные плечи заметно опустились. Видимо, она слишком меня переоценила, накрутив в своей очаровательной рогатой голове сценарий, в котором оскорбление "Героя Мондштадта" влетит Торговой Гильдии Ли Юэ в солидную копеечку. Местные жители, конечно, славились своей любовью к свободе и вину, но за своих друзей и героев могли буквально рога обломать кому угодно, невзирая на дипломатические статусы. Хотя сам я себя никаким героем не ощущал — скорее, очень уставшим сантехником, которому пришлось прочищать засор в драконьих трубах.

Мы поднялись на самый верхний этаж. Гань Юй осторожно провернула массивный ключ в замке из красного дерева и толкнула двустворчатые двери.

Когда меня привели внутрь, я присвистнул. Люкс был — мое почтение, это был натуральный город внутри здания. Повсюду шелковые ковры, ширмы с ручной росписью, вазы эпохи царя Гороха, какие-то курильницы с благовониями и даже миниатюрный фонтанчик в центре гостиной, золото и красное дерево слепили глаза.

Но мой радар, настроенный исключительно на поиск горизонтальных поверхностей, мгновенно отфильтровал всю эту мишуру, мой взгляд зацепился за него. Обычный, в меру мягкий, ничем не примечательный диван, скромно стоящий где-то в углу, в тени огромного фикуса.

— О-о-о-о, моя прелесть, — простонал я голосом Голлума.

Игнорируя гигантскую кровать с балдахином, видневшуюся в соседней комнате, я рванул к этому дивану, как спринтер к финишной ленте, я даже не стал снимать сапоги. Я просто рухнул на обивку лицом вниз, блаженно вытянув ноги и издав звук сдувающегося шарика, мои многострадальные мышцы, наконец-то освобождённые от необходимости бегать, прыгать и бить морды, запели осанну.

Гань Юй так и осталась стоять в дверях, прижимая папку к груди, в наступившей тишине было слышно только журчание фонтанчика и мое сопение.

— Э-э-э… — робко нарушила тишину секретарь. — А вы не будете мыться там… или переодеваться? Ванная комната прямо по коридору, там есть горячие источники и масла…

Я с трудом повернул голову набок, приоткрыв один глаз, мой мозг уже наполовину отключился, перейдя в режим энергосбережения, поэтому генератор случайных фраз выдал первое, что пришло на ум.

— Кто не работает, тот ест… — глубокомысленно пробормотал я, зарываясь носом в подушку. — Учись, пока я жив.

Гань Юй замерла, её глаза медленно расширились. Я буквально физически услышал, как в её гениальной, математически выверенной голове, способной за секунды сводить сложные налоговые балансы целой нации, с громким треском слетели шестеренки. Логика фразы категорически отказывалась состыковываться с реальностью.

— Э-э-э-э-э… — только и смогла выдавить она.

В её глазах явно читалась критическая ошибка 404. "Смысл не найден. Пожалуйста, перезагрузите Героя", но я уже ничего не слышал. Я спал сном праведника на чужом диване в номере за миллион моры.

Проснулся я от того, что мне в лицо снова чем-то настойчиво тыкали, первой сонной мыслью было: «День сурка». Именно так, с тычка в щеку, началось мое знакомство с Венти. Я уже приготовился отмахнуться и послать зеленого барда куда подальше вместе с его лирой, но тут мозг медленно загрузил последние обновления: я же не на поляне.

Я нехотя разлепил один глаз.

— Просыпайтесь, товарищ герой, — с легкой, снисходительной усмешкой произнесла очередная незнакомая девушка.

Ну, как сказать «незнакомая». Лицо-то я это знал отлично, Нин Гуан собственной персоной. Воля Небес цисин, самая богатая женщина Тейвата и владелица летающего дворца. И о боже, чертовы китайские геймдизайнеры, и да простят меня все боги, это не расизм, это констатация факта. Я моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, и понял, что мой мозг отказывается воспринимать этот наряд как нечто, в чем можно заниматься серьезной политикой.

На ней вообще одежда-то была в классическом понимании этого слова? Нет, мое конечно дело маленькое, я сам лежу в лосинах и камзоле с вырезом до пупка, но это же просто жесть. Белое платье (если этот кусок шелка можно так назвать) облегало её фигуру так плотно, словно было нарисовано прямо на коже. Разрезы по бокам начинались где-то в районе подмышек, демонстрируя бесконечные ноги в полу белых, полу колготках с золотым узором, а декольте… скажем так, оно не оставляло пространства для воображения, зато оставляло массу вопросов к законам физики, которые удерживали всё это на месте.

Я вдруг вспомнил, что у моего младшего брата над столом висел огромный глянцевый плакат именно с ней. Теперь я понимал, почему он так яростно защищал эту игру перед родителями, называя её «глубоким культурным опытом».

— Доброе, — прохрипел я, пытаясь собрать глаза в кучу и смотреть исключительно на её шпильку в волосах. — А вы, я так понимаю, та самая задержавшаяся налоговая проверка?

Нин Гуан изящно выпрямилась, убирая длинный мундштук, которым, судя по всему, и тыкала в меня.

— Вы весьма проницательны для человека, спящего в сапогах на антикварном шелковом диване, — её голос был бархатным, с легкой хрипотцой, и источал уверенность человека, привыкшего покупать целые страны до завтрака. — Гань Юй сообщила мне, что пустила в мои покои бездомного спасителя Мондштадта, я ожидала увидеть рыцаря в сияющих доспехах, а нашла…

Она окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на грязных сапогах, растрепанных волосах и, конечно же, на светящейся печати Барбатоса, которую я так и не догадался спрятать.

— А нашли уставшего кризис-менеджера, который готов убить за чашку кофе, — закончил я за неё, с кряхтением садясь на диване и потирая лицо руками. — Слушайте, госпожа Воля Небес, я дико извиняюсь за вторжение на вашу территорию, но ваш секретарь сама предложила. Я могу уйти прям сейчас, только не выставляйте мне счет за химчистку дивана.

Нин Гуан тихо рассмеялась, звук был похож на звон золотых монет.

— Сидите, Странник, счет за химчистку я выставлю Ордо Фавониус, это их недоработка, — она плавно отошла к небольшому столику, на котором уже дымился изящный фарфоровый чайник. — К тому же, я не привыкла выгонять столь… ценные кадры. Чай?

Я недоверчиво прищурился. Когда самая богатая женщина континента предлагает тебе чай с утра пораньше, жди беды или контракта, в котором ты продашь ей душу на три поколения вперед.

— Если там нет яда или приворотного зелья, то не откажусь, — буркнул я, пытаясь пригладить волосы.

— Я предпочитаю покупать лояльность за мору, а не за зелья, — парировала Нин Гуан, наливая ароматный напиток в пиалу. — Итак, герой с печатью Архонта, не желаете ли обсудить ваше будущее? У меня есть пара деловых предложений, от которых, как говорят в Ли Юэ, просто невозможно отказаться.

Буржуй Чжун Ли

Она посмотрела на меня с грацией хитрой лисы и мертвой хваткой дракона, что веками чахнет над своим златом. В её рубиновых глазах уже щелкал невидимый кассовый аппарат, подсчитывая мою потенциальную рентабельность. Но я что? Мою жопу уже давно и надежно купила ипотека в моем родном мире, и влезать в очередную долговую кабалу, пусть даже украшенную шелком и золотом Ли Юэ, было категорически выше моих сил. Мой лимит на контракты исчерпался где-то между подписанием договора на кредитную карту и оплатой коммуналки.

— Знаете, у меня есть младший брат, — философски начал я, принимая из её рук изящную фарфоровую пиалу с чаем, который, держу пари, стоил больше, чем почка среднестатистического хиличурла.

— Так… — Нин Гуан слегка приподняла бровь, явно не понимая такой резкой смены темы, её безупречный бизнес-план только что споткнулся о какую-то непонятную семейную драму.

— Он работает, причем на нормальной работе, но до сих пор живет с родителями, чтобы сэкономить на съеме жилья, — продолжил я, с наслаждением отхлебывая горячий напиток.

— Очень… интересная история, — вежливо, но с ноткой подступающего нетерпения произнесла Воля Небес, она изящно опустилась в кресло напротив, закинув ногу на ногу так, что разрез на её платье стал совсем уж неприличным. — И какое отношение экономические трудности вашей семьи имеют к моему предложению?

— Я не закончил, — я поднял палец вверх, призывая к тишине. — Знаете, почему он до сих пор поступает так? Почему взрослый лоб отказывается от независимости и предпочитает есть мамин борщ?

Нин Гуан чуть склонила голову набок.

— Полагаю, из-за неспособности грамотно инвестировать свой капитал? Или из-за страха перед свободным рынком?

— Нет, — я тяжело вздохнул и посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что он панически, до дрожи в коленках боится слова «договор». Как только он видит бумажку с мелким шрифтом, где написано «обязанности сторон», у него начинается гипервентиляция, и знаете что? Я его полностью поддерживаю.

Я поставил пиалу на стол.

— Госпожа Нин Гуан, вы потрясающая женщина. Вы богаты, умны, и ваш наряд нарушает все законы гравитации самым восхитительным образом, но я сыт контрактами по горло. Мой босс в мой стране выжимал из меня все соки за копейки, а тут я только успел прийти в себя, как уже поставил на мне клеймо, — я помахал рукой со светящейся печатью Барбатоса. — Я не подпишу с вами никаких бумаг, даже если вы предложите мне Нефритовый Дворец в личное пользование, я свободный человек. Ну, или бомж с суперсилами, тут уж как посмотреть.

Нин Гуан замерла, её изящные пальцы замерли на мундштуке, она привыкла, что люди падают ниц перед её богатством, а тут какой-то парень сравнивает её контракты с травмами.

— Бомж с суперсилами… — медленно повторила она, пробуя слова на вкус, внезапно её губы дрогнули, и она снова рассмеялась, на этот раз искренне.

Когда она выдохнула, Гуан цепко посмотрела на меня.

— Но для начала давайте я просто озвучу, что именно могу вам предложить, — произнесла Нин Гуан, плавно закинув ногу на ногу, отчего разрез на её платье стал еще более провокационным, она откинулась на спинку кресла и выпустила тонкую струйку ароматного дыма. — Один миллион моры в качестве подъемных, как вы уже сами упомянули — личный дворец в престижном районе Ли Юэ. Плюс, Торговая Гильдия Цисин готова спонсировать вас в абсолютно любом вашем начинании, неограниченный кредит доверия.

Миллион!

В моей голове мгновенно включился калькулятор, и его замкнуло от перегрева. За миллион моры в этом мире можно было купить не просто дворец, а еще и небольшую армию горничных в придачу, обставить всё это антиквариатом, и еще бы осталось на пожизненный запас того самого элитного чая, который я сейчас пил. А «спонсировать в любом начинании»? Да это же чертов безлимитный VIP-пропуск к ресурсам целой нации! Мой внутренний ипотечник забился в истерике, умоляя меня упасть на колени, поцеловать подол её платья и подписать контракт хоть кровью, хоть слюной дракона.

Я сглотнул, чувствуя, как во рту внезапно пересохло, я крепче вцепился в пиалу, чтобы руки не дрожали от жадности.

— Щедрое предложение, — медленно, стараясь контролировать голос, произнес я. — Даже слишком.

Я прищурился, глядя на её идеальное лицо.

— Я, конечно, польщен, госпожа Воля Небес, но давайте будем реалистами, никто не раздает дворцы и миллионы просто за красивые глаза. Даже если к этим глазам прилагается открытый пресс и светящаяся татуировка от бога, что вам от меня нужно? Моя печень? Душа? Или чтобы я голыми руками передушил всех Фатуи в Ли Юэ?

Нин Гуан снова улыбнулась — тонко, хищно и невероятно соблазнительно, она подалась вперед, опираясь локтями на колени, и посмотрела на меня так, словно я был самым редким и дорогим драгоценным камнем в её коллекции.

— Вы недооцениваете свою ценность, Странник, — её голос стал тише. — Я торговец, я всегда покупаю и продаю информацию, ресурсы и влияние. Но больше всего на свете я ценю переменные, а вы — самая непредсказуемая переменная из всех, что появлялись в Тейвате за последние пятьсот лет.

Я скептически посмотрел на нее и тяжело вздохнул, мой ответ всё равно был бы «нет», какими бы соблазнительными ни были её ноги и обещания. Но я ожидал чего угодно: что она начнет угрожать, что предложит мне гарем, что вызовет охрану… Но явно не того, что на открытом балконе президентского люкса, прямо на фоне ночного неба, внезапно появится… Дилюк.

Бэтмен на своем черном планере плавно приземлился на мраморные перила, сложил крылья и с грацией хищной кошки спрыгнул на ковер. Он обвел нас своим фирменным, не предвещающим ничего хорошего взглядом, видимо, он уже сдал свой нудный доклад Джинн о нашей победе над драконом (которого мы успешно вразумили) и просто, пролетая мимо на своей ночной вахте, случайно услышал наш крайне интересный разговор.

— Значит, мой слух меня не обманул, — холодным, ровным тоном произнес мастер Рагнвиндр, скрестив руки на груди. — Кто-то действительно пытается переманить героя нашего Мондштадта.

Нин Гуан ничуть не смутилась внезапному вторжению, она лишь изящно повернула голову, и на её губах заиграла вежливая, но хищная улыбка.

— О… Сам мастер Дилюк, — промурлыкала она, выпуская очередную струйку дыма. — Чем я обязана такому неожиданному визиту в мои скромные временные покои?

— Десять миллионов, — не обращая внимания на её тон, сказал Дилюк, глядя прямо на меня.

Я поперхнулся воздухом. Чего, блять?!

— Ммм… — Нин Гуан прищурилась, её глаза азартно блеснули, торги начались. — Тридцать миллионов.

— Полмиллиарда, — абсолютно без шуток, с лицом человека, заказывающего чашку кофе, отрезал Дилюк.

В номере повисла такая тишина, что было слышно, как капает вода в декоративном фонтанчике, Нин Гуан резко вдохнула, и дым из мундштука попал ей не в то горло. Самая богатая женщина Тейвата, элегантно, но весьма ощутимо поперхнулась, прикрывая рот ладонью и пытаясь откашляться. Я сидел на диване, вжавшись в спинку, и переводил ошарашенный взгляд с одного миллионера на другого, меня только что оценили в полмиллиарда моры. За эти деньги можно было купить не просто дворец, а, наверное, весь Спрингвейл вместе с жителями, кабанами и озером.

— Кхм… У тебя… у тебя не может быть столько свободных наличных денег, Рагнвиндр, — наконец выдавила из себя Нин Гуан, смахивая выступившую от кашля слезинку, её безупречная броня дала трещину.

Дилюк даже бровью не повел, он посмотрел на нее с тем самым выражением снисходительного превосходства, которое так бесило Кэйю.

— А ты что, считала их? — спокойно парировал он. — Моя семья поставляет лучшее вино по всему миру уже более тысячи лет, мы монополисты.

Глаза девушки медленно расширились, я буквально видел, как в её гениальном мозгу проносятся списки инвентаризации. Она явно вспоминала, чьё именно вино стоит у неё на складах Нефритового Дворца, в её элитных барах по всему Ли Юэ, и сколько фужеров этого самого вина выпивают её гости каждый божий вечер.

— Я… — Нин Гуан приоткрыла рот, глядя на невозмутимого винодела.

— Если понадобится, я выкуплю весь твой Нефритовый Дворец и переделаю его под склад для бочек, — добил её Дилюк, после чего перевел взгляд на меня. — Странник собирай вещи.

Нормально, я так-то, и не собирался работать на нее ни за миллион, ни за дворец, но Дилюк, судя по его гранитному лицу, был настроен абсолютно серьезно. Я даже начал прикидывать, сколько это — полмиллиарда моры — в килограммах, и не сломается ли под этим весом мой пространственный инвентарь.

— Подождите, я не закончила… — голос Нин Гуан дрогнул, потеряв свою привычную бархатную уверенность.

Она лихорадочно что-то обдумывала, её взгляд метался между невозмутимым Бэтменом и мной, вжавшимся в диван. Самая влиятельная женщина Ли Юэ, привыкшая всегда получать желаемое, сейчас столкнулась с непреодолимой финансовой стеной мондштадтского алкогольного магната. Она прикусила свою идеально накрашенную нижнюю губу, её глаза хищно сузились, и она выдала то, от чего я едва не свалился с дивана:

— Я предлагаю политический брак.

В комнате снова повисла гробовая тишина.

— Чего блять? — я наконец-то обрел дар речи, мой голос сорвался на фальцет.

— Политический брак, — повторила Нин Гуан, уже увереннее, расправляя плечи и демонстрируя свое декольте во всей его убийственной красе. — Вы станете моим официальным консортом, совладельцем Торговой Гильдии Цисин. Половина Ли Юэ будет принадлежать вам по закону, никаких контрактов найма, Странник, вы станете семьей, а семья — это святое.

Она победно посмотрела на Дилюка, словно выложила на стол козырного туза.

— Перебей это, Рагнвиндр, ты не можешь купить статус правителя нации.

Я сидел, открыв рот. Меня только что… попытались купить через ЗАГС? Мой мозг, и без того перегруженный событиями этого безумного дня, просто отказался обрабатывать информацию, я посмотрел на её, потом на Дилюка. Мастер Рагнвиндр медленно закрыл глаза, глубоко вздохнул, массируя переносицу пальцами в черной перчатке.

— Женщины, — тихо, с невыразимой вселенской усталостью произнес он.

Затем он открыл глаза, посмотрел прямо на Волю Небес и выдал с абсолютно непроницаемым лицом:

— Я усыновлю его.

— ЧТО?! — заорали мы с Нин Гуан одновременно.

— Я официально сделаю его наследником клана Рагнвиндр, — невозмутимо продолжил Дилюк, складывая руки за спиной. — Он получит титул, винодельню «Рассвет», всю монополию и право первородства, половина экономики Мондштадта перейдет в его руки, и ему даже не придется терпеть твои манипуляции в постели, Нин Гуан.

Я схватился за голову обеими руками.

— Вы оба совсем ебанулись?! — заорал я, вскакивая с дивана. — Я вам что, племенной жеребец?! Какое удочерение?! Какой брак?! Я по возрасту не прохожу.

— Возраст — это просто цифра в юридических документах, — отмахнулся Дилюк, даже не глядя на меня. — Завтра же оформлю бумаги у Джинн.

— Это незаконно! — возмутилась Нин Гуан, вскакивая с кресла. — Ты не можешь просто взять и удочерить взрослого мужчину!

— Я самый богатый человек в Мондштадте, — холодно отрезал Бэтмен. — Я могу купить законы.

— А я могу купить Мондштадт! — прошипела Нин Гуан, сжимая кулаки так, что её длинные ногти впились в ладони.

— Попробуй, я подниму цены на вино на триста процентов, и твои шахтеры устроят бунт через неделю.

Пока эти два олигарха выясняли, чей кошелек длиннее, и делили меня, как последнюю бутылку воды в пустыне, я понял, что пора валить, медленно, стараясь не делать резких движений, я начал пятиться к выходу на балкон, пока они стояли друг напротив друга, метая молнии.

Хотя… От чего же она так возбудились… Стоп-стоп-стоп.

Я замер на полпути к балкону, и шестеренки в моей голове наконец-то со скрипом встали на нужные места. Всё это было слишком абсурдно даже для моего и без того ненормального положения. Зачем им это? Мы с Дилюком знакомы без году неделя, да, мы вместе били морду дракону, били фатуи, я достаточно узнал этого парня в черном. Он помешан на Мондштадте, и сделает всё, абсолютно всё, чтобы защитить этот ветреный Магнитогорск, так с какого перепугу он готов отписать мне половину своей империи и вписать в семейное древо?

И почему Нин Гуан, женщина, которая просчитывает каждый шаг на десять лет вперед, внезапно предлагает брак какому-то бродяге в лосинах?

Ответ пульсировал у меня на тыльной стороне ладони.

Печать Архонта.

Ё-моё, как я сразу не понял?! Такого вообще никогда не было в истории Тейвата. Какой еще Архонт в здравом уме наделял смертного своей личной печатью, делая его буквально своим живым представителем, ходячим каналом божественной силы? Это был абсолютный прецедент. И Дилюк, зная его параноидальную натуру и шпионскую сеть, наверняка уже всё узнал. Почувствовал, унюхал, или Чарльз ему доложил о странном свечении на втором этаже таверны, я фактически стал неприкосновенным лицом, носителем воли бога Мондштадта. И Дилюк мгновенно просчитал последствия: если «вестник» главного божества их страны уйдет работать на другую нацию, подпишет контракт с Ли Юэ… Это будет колоссальный репутационный и политический удар по Мондштадту. Это ослабит их позиции на мировой арене до критического минимума, как это так — избранник Барбатоса батрачит на Моракса?

А выгода Нин Гуан? Да та же самая! Она, как гениальный политик, тоже мгновенно оценила вес этой светящейся татуировки. Выйти замуж за носителя божественной печати другой страны? Да это же легальный способ подмять под себя часть влияния Мондштадта! Жениться она, конечно, по-настоящему не собиралась, это был чисто юридический ход, но ради такого актива она была готова терпеть меня в своем дворце хоть до конца времен.

Они не меня делили, они делили политический капитал, который зеленый пьянчуга по приколу повесил мне на руку.

— Эй, Ромео и Джульетта! — громко гаркнул я, перекрывая их спор о пошлинах на руду и вино.

Оба миллиардера резко замолчали и повернулись ко мне, их взгляды были тяжелыми, как гранитные плиты.

— Я всё понял, — я поднял правую руку, демонстрируя им бирюзовое свечение. — Дело не в мне и моих выдающихся боевых навыках, вы оба просто увидели эту светящуюся наклейку и решили сыграть мной в политические шахматы.

Дилюк слегка сузил глаза, но промолчал, тихонько кивая, мол: Ты все понял, Нин Гуан изящно поправила волосы, ничуть не смутившись.

— Вы очень догадливы, Странник, — мягко произнесла она. — Политика — это искусство использовать возможности, а вы сейчас — самая большая возможность на континенте.

— Так вот, слушайте сюда, оба, — я скрестил руки на груди, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я вам не переходящее красное знамя, и не буду ничьим мужем, сыном, консортом или ручным песиком. Архонт повесил на меня эту штуку со словами «никаких обязательств», и я намерен придерживаться именно этого контракта.

Я сделал шаг к балкону.

— А теперь, если вы не возражаете, я покину этот аукцион, спокойной ночи.

И, не дожидаясь их реакции, я просто перемахнул через перила балкона, пусть сами разбираются со своими миллиардами. У меня в планах был здоровый сон, и, видимо, спать придется где-нибудь на сеновале в Спрингвейле, подальше от этих политических интриганов.

Земля стремительно приближалась, но я даже не напрягся, светящаяся печать на тыльной стороне ладони пульсировала, откликаясь на мое желание. Я лишь слегка раскинул руки, и упругий, плотный поток воздуха мгновенно подхватил меня под мышки, словно невидимая перина, падение превратилось в плавное, контролируемое скольжение над ночными крышами города.

Ветер, усиленный баффом Барбатоса, нес меня вперед с невероятной легкостью, я лавировал между печными трубами и флюгерами, чувствуя себя помесью Супермена и очень наглого голубя.

«Кстати, — мелькнула в голове здравая мысль, пока я пролетал над городской стеной, — надо бы всё-таки купить планер, а то летать на чистой тяге Глаза Бога — это, конечно, круто, но планер выглядит куда эффектнее, и аэродинамика с ним получше будет, не придется постоянно контролировать потоки, чтобы не вписаться лбом в какую-нибудь колокольню».

Оставив позади спящий Мондштадт с его интригами и фанатичными патриотами, я взял курс на виднеющиеся вдали силуэты Спрингвейла, там, на окраине деревни, призывно темнели силуэты старых, добротных амбаров. Спикировав к самому крайнему строению, я мягко приземлился у приоткрытых деревянных ворот, погасил Анемо-энергию и проскользнул внутрь.

В углу возвышалась внушительная гора свежего сена.

— Вот она, моя пятизвездочная кровать, — пробормотал я, направляясь к ней. —

Я с размаху рухнул прямо в центр этого шуршащего великолепия, сено тут же забилось за воротник камзола, кольнуло сквозь лосины и защекотало нос, но мне было абсолютно плевать.

Ух, хорошо.

Я зарылся поглубже, натянул куртку на уши.

Мой левый глаз дергался в нервном тике, отбивая ритм какой-то безумной барабанной дроби, меня разбудили с утра пораньше, буквально вырвали из сладких объятий сена. Светящаяся метка на руке внезапно запульсировала так сильно, что обожгла кожу сквозь перчатку, а в голове раздался настойчивый, тревожный гул. В следующую секунду по амбару пронесся ледяной сквозняк, сдувший с меня половину моего травяного одеяла.

Мой внутренний радар взвыл, я вскочил, выплевывая соломинки, мозг мгновенно нарисовал худший сценарий: на Венти напали, леди с ПТСР и манией величия решила не ждать два дня и нанесла удар раньше времени! Засада! Смертельная битва! Архонт в опасности!

Сон как рукой сняло, я вылетел из амбара, активируя Глаз Бога на полную катушку, усиленный печатью, мое тело превратилось в живую торпеду, разрезающую утренний туман. Я пронесся над Спрингвейлом, распугав всех кабанов, перелетел озеро в два прыжка и ворвался в Мондштадт, как ураган.

«Держись, Питер Пэн! — мысленно орал я, готовясь разносить Фатуи на атомы. — Я иду!»

Я примчался к площади перед собором, ожидая увидеть руины, лед, кровь и поверженного бога. Но вместо этого меня ждал… Венти.

Он сидел на краю фонтана, болтая ножками в своих белых колготочках, свежий как огурчик, румяный, сияющий, и наигрывал на лире какую-то веселую утреннюю мелодию, стайка голубей, клевали крошки у его ног. Я затормозил резко, что подошвы сапог задымились, оставив на брусчатке две черные полосы. Я тяжело дышал, мои волосы были всклокочены, из камзола торчало сено, а в глазах, наверное, читалась жажда массового убийства.

Венти поднял голову и радостно расплылся в улыбке.

— Ветер сказал, что ты откликнулся, мой лучший друг! — пропел он, вскакивая на ноги и раскидывая руки для объятий. — Я знал, что на тебя можно положиться!

Я проигнорировал его объятия, подлетел к нему и схватил за грудки, приподнимая над землей.

— Где враги?! — прорычал я, озираясь по сторонам диким взглядом. — Где Розалина?! Где Фатуи?! Кого бить?!

— Ой, полегче, Странник! Ты мне корсет помнешь! — Венти попытался разжать мои пальцы. — Всё хорошо! Никаких врагов! До её атаки еще часов тридцать, как минимум! Она сейчас, наверное, только макияж накладывает!

Я замер, мой дергающийся глаз, казалось, сейчас вообще выпрыгнет из орбиты.

— Тогда… какого… хрена… — процедил я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как внутри закипает магма. — Зачем ты активировал экстренный вызов?!

Венти невинно похлопал своими длинными ресницами, его глаза стали огромными и жалобными, как у кота из Шрека.

— Понимаешь, тут такое дело… — он виновато потупил взор и шаркнул ножкой. — Я просто понял, что мои деньги закончились, ну, те самые, которые ты так щедро пожертвовал в Фонд Ветра вчера вечером. А одуванчиковое вино в таверне больше не наливают в долг… Чарльз сказал, что мой кредитный лимит исчерпан на сто лет вперед.

Я смотрел на него, он смотрел на меня, голуби перестали клевать крошки и тоже, кажется, смотрели на нас в ожидании развязки.

— Ты… — мой голос сорвался на зловещий шепот. — … Поднял меня по тревоге, заставил лететь через полстраны, думая, что тебя убивают, потому что тебе не на что опохмелиться?

— Ну, технически, жажда — это тоже угроза жизни Барда! — нашёл ответ Венти, пытаясь выдавить обольстительную улыбку. — А ты же теперь мой вестник! Кто, как не ты, должен заботиться о благополучии своего божества?

Я медленно, очень медленно опустил его на землю, затем я поднял руки и начал методично, с расстановкой, массировать свои виски.

— Я убью тебя, — абсолютно спокойно, без криков, констатировал я факт. — Я не буду ждать Синьору. Я сам вырву твое божественное сердце и продам его в ломбард, а на вырученные деньги куплю себе нормальную кровать и звуконепроницаемый бункер.

— Эй-эй, ну не кипятись! — Венти отскочил на безопасное расстояние, прикрываясь лирой. — Я же могу спеть тебе песню! О герое, который принес вино жаждущему Архонту! Это будет хит сезона!

— Десять тысяч моры за ночь, — я сжал кулаки, надвигаясь на него. — Десять. Тысяч. Куда ты их спустил, зеленая ты саранча?!

— Вино было очень хорошим! — пискнул Венти, пятясь к статуе самого себя. — И я угостил пару… десятков человек! Во имя свободы!

Я бросился на него, Бог Свободы взвизгнул, подпрыгнул в воздух и, подхваченный собственным ветром, рванул в сторону крыш, улепетывая от своего «лучшего друга» быстрее, чем от любого дракона.

— Вернись, летучая мышь-переросток! — орал я, взмывая следом за ним. — теперь я точно засуну «бесструнную» тебе в зад!

Утро в Мондштадте определенно начиналось бодро.

Без лишних слов: Дилюк в этой главе.

Я стоял и выразительно хрустел костяшками пальцев, чувствуя себя так, словно меня только что назначили главным злодеем в этой сказке. А Венти, этот ветреный паразит, парил в воздухе на благоразумном расстоянии метров в десяти от меня, он даже не запыхался, зараза. Его косички весело трепетали, а на лице играла улыбка человека, который точно знает, что ему ничего не будет.

— Иди сюда… — я ласково поманил его пальчиком, вкладывая в этот жест всю свою накопившуюся ненависть к божественному тунеядству. — Я тебе сейчас покажу, как работает свободный рынок и физическое возмездие.

— Ветер говорит, что… — Венти приложил ладонь к уху, картинно прислушиваясь к невидимым потокам. — Что уровень твоей агрессии сейчас превышает допустимые нормы для утренних часов! И что приближаться к тебе опасно для моего божественного здоровья и целостности моего любимого берета!

— Твой берет — это меньшее, о чем тебе стоит беспокоиться, — процедил я, делая шаг вперед.

Я попытался использовать свою новенькую печать, чтобы создать вакуумную воронку и притянуть этого зелёного мошенника к себе, воздух вокруг меня закрутился, Глаз Бога вспыхнул, и я мысленно дернул невидимый поводок. Воронка сработала идеально, она засосала пару голубей, чью-то забытую на скамейке газету и пустую корзину из-под яблок, но Венти лишь изящно крутнулся в воздухе, словно балерина, и отлетел еще на метр назад.

— Эй-эй! Использовать силу Анемо против Анемо Архонта? — он укоризненно поцокал языком. — Странник, это же моветон! Это как пытаться утопить рыбу или заставить деда Моракса заплатить по счету! Абсолютно бессмысленно!

— Я тебя не Анемо ударю, я тебя сапогом ударю! — рявкнул я, вытряхивая из волос прилетевшую газету. — Десять кусков, Питер Пэн! Я например на эти деньги мог бы снять нормальный номер и не спать в сене с кабанами!

Венти вдруг принял максимально серьезный вид, он сложил руки на груди и посмотрел на меня с такой вселенской скорбью, словно я только что растоптал его любимую лиру.

— Странник, ты мыслишь слишком материально! Мора — это пыль, иллюзия, придуманная в Ли Юэ, чтобы порабощать свободные души! А я инвестировал эти средства в самое ценное, что есть в Тейвате!

— В бухло? — скептически выгнул бровь я.

— В радость! В улыбки жителей Мондштадта! — пафосно провозгласил бард, воздевая руки к небу. — Ты бы видел лица этих работяг, когда я объявил, что угощаю всю таверну за счет таинственного героя! Ты теперь легенда, Странник! Твое имя воспевают в тостах! Я буквально купил тебе народную любовь!

Я закрыл лицо руками и застонал.

— Мне не нужна народная любовь, мне нужен здоровый сон и мои деньги, — глухо пробормотал я сквозь пальцы. — Ты невыносим, и просто ходячая катастрофа в шортах.

— Зато со мной не соскучишься! — Венти, видимо, решил, что уровень моей ярости упал с "убить на месте" до "поворчать и простить", и плавно подлетел чуть ближе. — Слушай, ну не сердись. Давай так: я компенсирую тебе моральный ущерб! Хочешь, я сыграю тебе колыбельную? Или… о! Я знаю! Я помогу тебе выбить скидку в "Хорошем охотнике"! У меня там связи!

— Твои связи там заканчиваются там же, где начинаются твои неоплаченные счета, — я опустил руки и устало посмотрел на это недоразумение. Сил злиться уже просто не было. — Ладно. Хрен с тобой, но если ты еще раз разбудишь меня через эту чертову метку ради выпивки…

— Ни-ни! Клянусь ветром! — Венти радостно прижал руку к груди. — Только по делу! Только когда Синьора появится!

Он подлетел совсем близко и заговорщицки ткнул меня локтем в бок.

— А раз уж ты всё равно проснулся… может, сходим перекусим? Я знаю одно место, где подают отличные блинчики. И, кстати, ты не мог бы одолжить мне еще пару сотен моры? Чисто на завтрак!

Меня разводили, причем разводили жестко, цинично и абсолютно безнравственно, пользуясь моим недосыпом и врожденной (как оказалось, зря) добротой.

И ведь этот зеленый паразит был абсолютно прав: даже если я попытаюсь прописать ему с вертушки в челюсть, усилив ногу Анемо-энергией, он увернется. Он как профессиональный гимнаст, упорхнет как бабочка, а потом еще и ужалит как оса, сочинив про мой промах какую-нибудь обидную частушку, которую к вечеру будет распевать весь город.

Не-е-е-ет, хватит, он меня больше не разведет и раз я тут, значит пора бить одну ПТСР стерву с манией величия, заранее, ошибок я не повторю. Я прекрасно помнил, как это было с драконом: я стоял, как баран, орал в небо, вызывая Ужас Бури на честный бой, а эта крылатая рептилия просто проигнорировала меня, и мне пришлось тащиться в эти проклятые руины пешком.

Сейчас ситуация повторялась, гора отказывалась идти к Магомеду. Значит, Магомед сейчас сам пойдет к этой ледяной горе, засунет ей в жерло динамит и снесет к чертовой матери, у меня буквально руки чесались от желания пустить в ход свой новый 45-й уровень и закончить этот затянувшийся квест.

Я глубоко вдохнул, подавляя желание придушить Архонта его же косичками, и посмотрел на него максимально серьезным взглядом.

— Хватит ломать комедию, Питер Пэн. Говори, где сейчас Розалина, твой ветер-шпион точно всё знает.

Венти перестал улыбаться, опустил лиру и непонимающе моргнул.

— А зачем тебе? — искренне удивился он. — Я же сказал, она нападет только завтра вечером, у собора. У нас куча времени на…

— На то, чтобы ты спустил еще пару тысяч моры? Нет уж, — перебил я его, отрезая пути к отступлению. — Я пойду проводить профилактику заранее, нанесу превентивный удар. Выбью из этой напыщенной фатуи всю её ледяную дурь, заберу Глаз Порчи, а после чего с чистой совестью и чувством выполненного долга уйду из вашего сумасшедшего города куда глаза глядят.

Услышав последнюю фразу, Венти театрально ахнул, выронил из рук воображаемую корзину с яблоками и схватился за сердце, словно я проткнул его копьем.

— Уйдешь?! — его голос дрогнул, в глазах заблестели, наверняка фальшивые, слезы. — И бросишь меня? Одного?! Бедного, беззащитного барда в этом большом, жестоком городе, полном трезвенников и кредиторов?!

Он упал на колени прямо на брусчатку, обхватив мои ноги.

— Как ты можешь так поступить со своим лучшим другом?! С братом по ветру! С тем, кто даровал тебе свою божественную печать! Кто будет оплачивать мои счета?! Кто будет слушать мои баллады?! О, жестокосердный Сошедший, ты разбиваешь мне сердце!

Я стоял, глядя сверху вниз на это рыдающее божество, и чувствовал, как у меня снова начинает дергаться глаз, пару прохожих уже остановились и начали перешептываться, поглядывая на меня как на тирана, бросающего бедную сироту.

— Встань, позорище, — я попытался стряхнуть его с ноги, но он вцепился мертвой хваткой. — Ты Архонт или попрошайка на паперти? Отцепись, кому говорю!

— Не отпущу, пока не пообещаешь остаться! — завыл Венти, размазывая невидимые слезы по моим сапогам. — Или хотя бы пока не оставишь залог в виде мешочка с морой!

— Я тебе сейчас такой залог оставлю, до Снежной лететь будешь, — прошипел я, наклоняясь к нему. — Слушай сюда, жертва зеленого змея, говори уже, где она находится, — я наклонился еще ниже, так что наши носы почти соприкоснулись, и прошептал самым зловещим тоном, на который был способен: — Или я прямо сейчас пойду к Дилюку и попрошу его, как своего нового лучшего друга, ввести сухой закон в Мондштадте. На год, или на два, и поверь мне, он это сделает с огромным удовольствием, никакого вина и сидра. Даже забродившего виноградного сока.

Венти замер, его театральные рыдания оборвались на высокой ноте, Архонт медленно поднял на меня округлившиеся от неподдельного, первобытного ужаса глаза. Казалось, я только что пригрозил ему не просто смертью, а вечными муками в Бездне.

— Ах… Сухой закон? — прошептал он одними губами, медленно разжимая пальцы и отпуская мою ногу. — Звучит так… словно ты хочешь вырвать мою душу и растоптать её грязными сапогами… Жестокий, жестокий Сошедший…

Он шмыгнул носом, на этот раз, кажется, вполне искренне, и медленно поднялся на ноги, отряхивая свои шортики.

— Хорошо, — он трагически вздохнул, признавая свое полное поражение перед лицом этой чудовищной угрозы. — Она за городом…

— Где конкретно? — я скрестил руки на груди, не давая ему шанса увильнуть. — Координаты, Питер Пэн, долгота, широта, ориентиры.

— В Ущелье Дадаупа, — неохотно пробурчал бард, отводя взгляд. — Фатуи разбили там огромный скрытый лагерь, Розалина оккупировала самую большую палатку, ту, что с шелковыми коврами и ледяными скульптурами, которые её маги поддерживают круглые сутки, чтобы госпоже не было жарко. Она там… медитирует, или строит коварные планы, или просто бесит своих подчиненных, ветер не вдавался в подробности её досуга.

Опять ущелье Дадаупа, мы там с Делюком уже бывали.

— Замечательно, — я хрустнул шеей. — Значит, идем в поход.

— Эй, подожди! — Венти снова попытался схватить меня за рукав, но я вовремя сделал шаг назад. — Ты же не собираешься просто прийти туда и начать драку? Там целый гарнизон элитных бойцов Фатуи! Маги Цицинов, Агенты, Застрельщики! Это самоубийство!

— Это, мой зеленый друг, называется "превентивная дипломатия", — я поправил Глаз Бога на бедре, чувствуя, как он отзывается приятным теплом. — И, благодаря твоему баффу, я собираюсь провести там такую реструктуризацию кадров, что Царица еще долго будет собирать их по частям.

Я развернулся, готовясь призвать потоки ветра для быстрого старта.

— И Венти? — бросил я через плечо.

— Да? — пискнул Архонт, сжавшись.

— Думаешь я бесплатно все дал? Если к моему возвращению ты не найдешь способ вернуть мне мои десять тысяч, я всё равно пойду к Дилюку.

Оставив побледневшего бога Свободы переваривать эту информацию, я оттолкнулся от брусчатки и, подхваченный ревущим потоком Анемо-энергии, взмыл в утреннее небо, направляясь прямиком к Ущелью.

Мы с Дилюком уже бывали в этом местечке, когда перехватывали партию контрабанды из Снежной. И если бы в Тейвате существовал глянцевый путеводитель для начинающих злодеев, террористов и просто мутных личностей, это место определенно красовалось бы на обложке с рейтингом «пять звезд» и пометкой «Выбор редакции».

Пока я летел над холмами, наслаждаясь свистом ветра в ушах и абсолютно ненормальным контролем над стихией, я размышлял о местной географии, о которой не думал раньше. Дадаупа была просто идеальной локацией для тех, кто хотел творить темные дела вдали от бдительных (и не очень) глаз Ордо Фавониус. Глубокий, изрезанный каньон, окруженный отвесными скалами, куча древних руин, густые леса и целые племена агрессивных хиличурлов, которые служили отличным бесплатным живым щитом от случайных грибников и рыцарских патрулей. Неудивительно, что Фатуи чувствовали себя здесь как дом, наверное, еще и ипотеку на эти земли оформили по льготной ставке для иностранных инвесторов.

Я сбросил скорость, погасил турбулентность и плавно, как перышко, спикировал на один из высоких утесов, нависающих прямо над ущельем, присев на корточки у самого края, я осторожно выглянул из-за поросшего мхом валуна. Мой внутренний кризис-менеджер удовлетворенно хмыкнул. Разведка Барбатоса, спонсированная моими десятью тысячами моры, не подвела.

Прямо подо мной, в самой широкой части каньона, раскинулся настоящий военный лагерь Снежной, и это был не просто привал с костерком, гитарой и котелком подозрительной тушенки. Тут была полномасштабная демонстрация имперских понтов в полевых условиях, ряды ровных, укрепленных палаток, патрули из тяжеловооруженных Застрельщиков, марширующих с точностью часового механизма, снующие туда-сюда Агенты Фатуи в своих пафосных черных плащах.

А в самом центре этого милитаристского великолепия возвышался шатер.

Нет, не так, шатер с большой буквы «Ш».

Он был размером с добротный двухэтажный дом на Рублевке, сшит из плотного белоснежного шелка и богато украшен серебряными гербами Снежной, но самое смешное — несмотря на теплое, солнечное мондштадтское утро, вокруг шатра стояли натуральные ледяные скульптуры. Пара Магов Крио Цицинов уныло водили руками, постоянно поддерживая холодную ауру, чтобы их драгоценной начальнице, Восьмой Предвестнице, не дай бог не стало душно или у нее не потек макияж.

— Ну просто элитный курорт «Снежинка», — пробормотал я себе под нос, оценивая масштабы предстоящей работы. — Никакой корпоративной этики и уважения к труду, подчиненные мерзнут и тратят ману, начальство шикует в шелках, очевидное нарушение трудового кодекса пора проводить жесткий аудит.

Я размял плечи, чувствуя, как сила сорок пятого уровня и читерский бафф Архонта бурлят в крови, требуя немедленного выхода, я мог бы, конечно, попытаться прокрасться в режиме стелса, снять часовых по одному, как ниндзя, пробраться в шатер, устроить диверсию…

Но зачем? Я же пришел проводить «превентивную дипломатию», а дипломатия, как известно из мировой истории, лучше всего работает, когда ты стучишь в дверь ногой, желательно — вышибая эту самую дверь вместе с косяком.

Я встал во весь рост на краю утеса, ветер, словно почуяв настроение хозяина, мгновенно подхватил полы моего камзола, заставив их эффектно развеваться. Светящаяся печать на тыльной стороне правой ладони вспыхнула ослепительным бирюзовым светом, резонируя с Глазом Бога на бедре.

— Внимание, персонал Фатуи! — крикнул я, усиливая голос потоками воздуха так, что он разнесся над ущельем, как раскат грома. — В вашем филиале зафиксированы критические нарушения! Я — независимый аудитор, и я пришел закрыть вашу шарашкину контору!

Внизу началась суета, застрельщики вскинули свои мушкеты и молоты, Агенты завертели головами, выискивая источник звука, маги Цицинов в панике прервали охлаждение шатра.

Я не стал ждать, пока они организуют оборон, я поднял правую руку высоко над головой, растопырив пальцы. Воздух вокруг меня сгустился до такой степени, что стал видимым — плотные, ревущие кольца Анемо-энергии закрутились вокруг моей руки, образуя миниатюрное торнадо.

— Увольнение по статье! — рявкнул я и резким, рубящим движением опустил руку вниз, направляя всю эту колоссальную массу спрессованного воздуха прямо в центр лагеря.

С небес обрушился локальный ураган, гигантское лезвие из чистого Анемо ударило в землю с оглушительным взрывом, ударная волна разметала крайние палатки, как карточные домики. Тяжеловооруженных Застрельщиков раскидало по кустам, словно кегли, ледяные скульптуры вокруг главного шатра разлетелись на миллион сверкающих осколков, окатив Магов Цицинов ледяной шрапнелью. Сам шелковый шатер жалобно затрещал, его растяжки лопнули, и роскошная ткань наполовину обрушилась, хороня под собой внутреннее убранство и глуша крики, ругань на снежнянском.

Я ухмыльнулся, спрыгнул с утеса и, плавно тормозя потоками ветра, приземлился прямо в центр этого бардака, поднимая облако пыли. В этот момент остатки роскошного шелкового шатра с треском осели на землю, словно сдувшийся воздушный шар, секунду ничего не происходило, а затем ткань с яростным, леденящим душу звуком разорвалась пополам.

Оттуда, прямо на свет божий, с утра пораньше вышагнула она, восьмая Предвестница Фатуи. Женщина с пятисотлетним стажем тяжелейшего ПТСР, манией величия размером с Драконий Хребет и гардеробом, при виде которого мои мысли снова невольно обратились к проклятым геймдизайнерам. Серьезно, сам Асмодей, должно быть, лично утверждал эскизы её наряда! Как и в случае с Нин Гуан, одежда Синьоры представляла собой торжество откровенности над здравым смыслом и климатическими условиями. Глубочайшее декольте, корсет, едва сдерживающий её выдающиеся достоинства, длинный разрез на юбке, демонстрирующий чулки, и всё это великолепие обильно приправлено мехами и льдом. Выглядело это так, словно она собралась не на военную операцию, а на тематическую вечеринку для взрослых в ледяном замке.

Синьора остановилась, возвышаясь надо мной, несмотря на то, что мы стояли на ровной земле — спасибо её невероятным каблукам и общей ауре превосходства, она сощурила свой единственный не скрытый маской глаз. Элегантным, полным презрения взмахом руки в длинной перчатке она пустила волну колючего мороза, которая мгновенно разогнала поднятую мной пыль, демонстрируя меня во всей красе: в камзоле с вырезом, с Глазом Бога и сияющей печатью Барбатоса на руке.

Она промолчала, но её единственный глаз вспыхнул так недобро, что температура вокруг нас мгновенно упала на десяток градусов, иней пополз по пожухлой траве. Я физически ощущал, как под этой маской надменной ледяной королевы, под слоями крио-магии бурлит, сдерживаемый невероятным усилием воли, первобытный гнев. Там, внутри, клокотала её вторая, ультра-форма — сущность Горящей Алой Ведьмы, жидкое пламя, готовое в любой момент вырваться наружу и поглотить саму Розалину вместе с противником.

В ответ я тоже промолчал, я просто стоял, засунув большие пальцы за пояс, и смотрел на неё с выражением лица человека, который пришел забирать долг по кредиту. Окружавшие нас выжившие Фатуи, которые только-только начали приходить в себя после моего Анемо-приветствия, как-то растерялись, они переминались с ноги на ногу, сжимая свое оружие. Ага, шаблон сломался, обычно в таких ситуациях начинается долгий, пафосный разговор, обмен угрозами, злодейские монологи о превосходстве Снежной и ничтожности местных богов. А тут мы просто стоим посреди разгромленного лагеря и молча, напряженно сверлим друг друга взглядами, как два ковбоя на Диком Западе перед дуэлью.

Наконец, её идеальные, покрытые темной помадой губы презрительно искривились.

— Странник… — её голос был похож на звон разбивающегося хрусталя. — Цепная псина… подхалим Барбатоса.

Она констатировала это как непреложный факт, словно зачитывала приговор, глаз Порчи, закрепленный на её бедре, зловеще засиял, пульсируя насыщенным, мертвенным светом.

— Не знаю, как именно ты вынюхал, что мы находимся здесь, — процедила Синьора, делая хищный шаг вперед, лед под её ногами расползался узорами паутины. — Но за нанесение ущерба собственности Фатуи и за свою дерзость ты очень, очень дорого заплатишь: кровью.

— Не переживай за мои финансы, — я небрежно отмахнулся, словно от назойливой мухи. — Заплатить я всегда успею, у меня тут кредит доверия от самого Архонта, а вот ты уже вряд ли успеешь даже завещание составить.

Она презрительно фыркнула, её единственный глаз смерил меня уничижительным взглядом.

— И ты пришел сюда один? — в её голосе зазвучала откровенная насмешка. — Без поддержки своего богатенького дружка Рагнвиндра? И без этого… «барда»?

На последнем слове она сделала такой гневный, ядовитый акцент, что воздух вокруг неё буквально затрещал от мороза. О, она прекрасно знала, кто скрывается под личиной бродячего музыканта и ненавидела его всей своей изломанной, искалеченной душой.

Я тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень скуки.

— Какой бесполезный, клишированный диалог, — я покачал головой. — Уж извини, Розалина, но по душам болтают только два типа людей: близкие друзья и родственники на пьяных застольях, а ты для меня — ни то, ни другое, ты просто босс, с которого мне нужен лут.

Её глаз на долю секунды расширился от такой наглости, а затем яростно сверкнул.

Разговоры закончились.

В тот же миг пространство между нами взорвалось, она даже не стала делать пассов руками — просто высвободила концентрированную волну Крио-энергии. Огромный, усеянный бритвенно-острыми шипами ледяной цветок мгновенно вырос прямо из-под земли там, где я стоял, намереваясь разорвать меня на куски и заморозить остатки.

Но меня там уже не было, я скользнул в сторону, подхваченный собственным ветром, уходя от эпицентра взрыва, в моей правой руке, прямо из пульсирующей бирюзовой печати, с оглушительным свистом вырвался плотный, мерцающий клинок из спрессованного Анемо.

Я не стал отступать, и рванул прямо на неё, сокращая дистанцию за долю секунды. Синьора явно не ожидала такой нечеловеческой прыти, она слишком привыкла к тому, что все перед ней трепещут, замирают от страха или пытаются защищаться. Её высокомерие сыграло с ней злую шутку, она рефлекторно вскинула руку, формируя толстый ледяной щит перед собой.

Мой ветряной меч врезался в её ладонь с силой локомотива, раздался треск и ледяной барьер разлетелся в пыль, не выдержав напора концентрированной стихии. Ударная волна Рассеивания ударила Восьмую Предвестницу в грудь, её, женщину, привыкшую быть непоколебимой скалой, буквально оторвало от земли и снесло на добрых пару десятков метров в сторону, прямо в остатки её собственного шелкового шатра.

Она с грацией кошки перевернулась в воздухе и приземлилась на каблуки, вспахивая землю и оставляя за собой две глубокие борозды, покрытые инеем, я крутанул Анемо-клинок в руке, стряхивая с него ледяную крошку, и улыбнулся, мой внутренний геймер радостно потер руки.

Первая фаза началась.

Она выпрямилась, и от её фигуры во все стороны разошлась волна лютого холода, её единственный глаз теперь горел чистой, незамутненной ненавистью, её идеальная прическа слегка растрепалась, а на щеке красовалась крошечная царапина от ледяного осколка. Для женщины, чье эго было размером с Селестию, это было равносильно смертельному оскорблению.

— Ты жалкая пыль под ногами Царицы! — взвизгнула она, окончательно теряя свой аристократический лоск.

Она взмахнула обеими руками, и воздух над ущельем мгновенно почернел от сотен ледяных копий, каждое размером с телеграфный столб, они зависли в воздухе, целясь точно в меня.

— Пыль? Значит план меняется, — я перехватил свой Анемо-клинок поудобнее. — Сейчас узнаешь, как работает хороший пылесос.

Копья обрушились вниз сплошным смертоносным дождем, печать Барбатоса на руке запульсировала, откликаясь, я ударил клинком снизу вверх, высвобождая стену спрессованного ураганного ветра. Две стихии столкнулись с оглушительным грохотом, от которого заложило уши, мой ветер подхватил её ледяные снаряды, закрутил их в гигантской мясорубке Рассеивания и швырнул обратно, во все стороны.

И тут начался настоящий ад для рядовых сотрудников Снежной, бедные Фатуи, которые только-только начали вылезать из-под обломков палаток, оказались в эпицентре стихийного бедствия. Пару тяжеловесов-Застрельщиков с их огромными молотами просто сдуло рикошетом, словно пушинки, и размазало по отвесной скале. Бедолагу Агента, попытавшегося уйти в невидимость, прошило насквозь ледяным копьем его же собственной начальницы, пригвоздив за плащ к чудом уцелевшему дереву.

— Следи за френдли-фаером, Розалина! — крикнул я, прорываясь сквозь снежную бурю, которую мы сами же и устроили. — Что ты так своих подчинённых не ценишь!? Мне их более жаль, чем тебе!

Синьора не ответила, она телепортировалась, оставив после себя лишь облачко ледяной пыли, и материализовалась прямо надо мной, обрушивая вниз гигантскую ледяную плеть, сотканную из чистого Крио. Я едва успел вскинуть руки, формируя над головой полусферу из плотного воздуха, плеть врезалась в щит с силой падающего метеорита, земля подо мной просела на полметра, пошла глубокими трещинами. Мои колени слегка подогнулись от чудовищного давления, сорок пятый уровень — это круто, но Предвестники Фатуи свой хлеб ели не зря.

— Сдохни! — прошипела она, усиливая напор.

— Не в мою смену! — прохрипел я.

Я резко сбросил щит, позволяя плети пробить землю в сантиметре от меня, и, используя эту долю секунды, бросился вперед, я скользнул под её руку, мой Анемо-клинок удлинился, и я нанес широкий горизонтальный удар. Она попыталась отскочить, но лезвие ветра успело зацепить её роскошную меховую накидку, разрезав её пополам и оставив глубокий порез на бедре, без капли крови, Синьора зашипела от боли, но вместо того, чтобы отступить, она ударила меня свободной рукой наотмашь.

Короткая вспышка Крио-энергии взорвалась прямо у меня перед лицом, меня отбросило назад, я пролетел метров десять, пробив спиной остатки какой-то древней колонны, камни с грохотом обрушились мне на голову.

— Кха… — я выплюнул каменную крошку, поднимаясь из-под завалов, камзол спас от серьезных переломов, но ребра ныли немилосердно.

Синьора уже была тут, она парила над землей, вокруг неё вращались три огромных ледяных кристалла.

— Твои трюки с ветром жалки, Странник, — высокомерно процедила она, направляя кристаллы на меня, говоря как шаблонный нпс: — Лед вечен, ветер лишь мимолетен.

Я скептически выгнул бровь.

— Физику в школе не учила? — я вытер кровь с губы и улыбнулся. — Ветер точит камень, а лед он просто разносит в пыль.

Я сжал обе руки в кулаки, активируя печать Барбатоса и ударил кулаками в землю. Ущелье Дадаупа содрогнулось, из-под земли, прямо под ногами Синьоры, вырвался гигантский, ревущий гейзер чистого Анемо — вертикальный ураган. Её ледяные кристаллы разлетелись вдребезги в первое же мгновение, саму Предвестницу подбросило в воздух, как тряпичную куклу, она пыталась заморозить поток, стреляла Крио-лучами, но ветер просто пожирал её магию, усиливаясь от реакции Рассеивания.

Огромная скала, нависавшая над лагерем, не выдержала вибрации с оглушительным треском тысячетонный кусок камня оторвался от утеса и рухнул вниз, прямо в то место, где еще недавно стоял её шатер, окончательно хороня под собой остатки лагеря Фатуи и парочку особо неудачливых магов, которые не успели сбежать.

Синьора, отброшенная ураганом на край ущелья, с трудом удержалась на ногах, вонзив ледяные когти в землю, её роскошное платье было порвано во многих местах, чулки изодраны, она тяжко вздыхала и выглядела как потрепанная кошка, которую засунули в стиральную машину.

Я медленно шел к ней сквозь оседающую пыль и кружащиеся снежинки, разминая шею. А ведь сколько бы раз я ни твердил себе, что попал в сказочный аниме-мир дружбы, жвачки и рейтинга 12+, реальность вносила свои жесткие коррективы. Я сплюнул красноватую слюну, ничего не понимая… От слова совсем… откуда урон с кровью?

Хотя… у читывая мою феноменальную невезучесть и какое-то космическое проклятие, видимо, я буду единственным персонажем в этом цветастом Тейвате, кто получает вполне реалистичный, болезненный урон с кровотечением прямо в процессе боя. В прошлый раз, в логове Ужаса Бури, у меня была поддержка мрачного Бэтмена-Дилюка и читерского Питера Пэна, сейчас я был один на один с боссом.

И, честно говоря, я был более чем доволен результатами. Сорок пятый уровень — это вам не шутки, а моя проклятая стилистом одежда, гасящая 70 % входящего урона, показала себя просто великолепно.

Впрочем, расслабляться было рано, мне нужно было еще стараться и стараться, выжимая из себя все соки, так как эта стерва еще не активировала свою истинную силу. Да, в иерархии Фатуи она далеко не самый сильный Предвестник — есть титаны и покруче, вроде Перуэр, способной одним взглядом стирать города, но она, по крайней мере, не трогали Барбатоса лично, в отличие от этой ЧСВ-персоны с манией величия, которой я пришел выписывать штраф.

Кстат о ней: её плечи мелко дрожали, лед вокруг неё начал таять с неестественной скоростью, превращаясь в шипящий пар.

— Думаешь, что победил? — её голос изменился.

Её единственный глаз вспыхнул ослепительным алым светом, глаз Порчи на бедре с треском лопнул, осыпавшись бесполезной стеклянной крошкой, и сдерживаемая им стихия вырвалась на свободу. Воздух мгновенно раскалился да так, что стало тяжело дышать, остатки ледяной плети в её руке с шипением испарились, и на их месте из чистого, жидкого пламени сформировался длинный, ревущий огненный хлыст.

Я присвистнул.

— О-о-о-о, какие флешбэки с Кастлвании, особенно тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, — протянул я, невольно отступая на шаг от волны невыносимого жара. — Знаешь, там был такой персонаж, Тревор Бельмонт, так вот он с похожим огненным кнутом буквально против гигантской Смерти с косой сражался, и отмудохал её всухую.

Синьора, чье тело сейчас буквально покрывалось трещинами, из которых сочился огонь, сжигая остатки роскошного платья и обнажая демоническую сущность Горящей Алой Ведьмы, замерла на долю секунды.

— Чего… — прохрипела она, её мозг, охваченный безумием многовековой боли, явно не смог переварить отсылку к восьмибитной классике.

— Извини, мысли вслух, — я крутанул в руке Анемо-клинок, который от жара начал нестабильно мерцать. — Продолжим.

Режим Алой Ведьмы был активирован.

Она не стала больше разговаривать, издав нечеловеческий, пронзительный вопль, полный боли и ярости, Синьора взмахнула рукой, огненный хлыст со сверхзвуковой скоростью рассек раскаленный воздух. Я едва успел среагировать, бросившись в перекат, земля там, где я только что стоял, взорвалась фонтаном расплавленного камня.

— А вот теперь будет больно! — крикнул я, вскакивая на ноги.

Использовать ветер против огня — затея самоубийственная, реакция Рассеивания просто раздует её пламя, превратив ущелье в гигантскую духовку, значит, придется бить точечно.

Алая ведьма, наступала, вокруг неё образовались огненные бабочки, каждая из которых взрывалась при контакте с землей, я носился между кратерами, как ужаленный, используя бафф Барбатоса на скорость по максимуму, хлыст щелкал слева, справа, сверху, превращая камни в лужи лавы.

— Сгори! Сгори дотла, как сгорели мои надежды! — ревела она, обрушивая на меня град огненных шаров.

Я сжал зубы и дождался, когда она замахнется для очередного удара хлыстом, и вместо того, чтобы уклоняться, рванул прямо на неё сквозь стену огня.

Мой камзол задымился, принимая на себя чудовищный урон, кожа на лице покрылась волдырями, но я прорвался. Оказавшись вплотную к этой пылающей фурии, я не стал бить мечом. Я схватил её прямо за пылающее горло левой рукой, игнорируя дикую боль от ожогов, а правую, сияющую концентрированным Анемо, вогнал ей прямо в грудь, в самый центр её пламенного ядра.

— Вакуумный взрыв, сука! — прорычал я ей в лицо, и щёлкнул пальцами, я не стал раздувать огонь и создал внутри неё зону абсолютного вакуума, лишая её пламя кислорода.

Да поможет ей господь бог.

Розалина-Кручка Лоэфальтер (Синьора)

Её тело дернулось в жуткой, неестественной конвульсии, это был мой предел — еще секунда, и я бы точно лишился руки, несмотря на всю магическую броню. Я резко разорвал контакт и отскочил назад, отряхивая дымящуюся кисть.

Выглядел я, конечно, так себе: левый рукав камзола обгорел до плеча, кожа покраснела и покрылась волдырями, да и не знал я точно, насколько хорошо справился. Фактически, она не успела развернуть свой полный арсенал, и я всерьез опасался, что сейчас начнется третья, скрытая фаза босс-файта, где она превратится в огненного дракона или что-то в этом роде.

Убить я её так просто не мог чисто физически, когда Розалина была охвачена отчаянием и ненавистью после гибели своего возлюбленного во время Катаклизма, она отказалась от человеческой плоти и крови. Девушка использовала забытое, запретное искусство, чтобы превратить свое тело в буквальное воплощение жидкого огня, у нее не было органов, кровеносной системы или сердца в привычном понимании. Она была живым инферно, закованным в ледяной панцирь Глаза Порчи.

Но третьей фазы не последовало.

Её тело вдруг обмякло и тяжело рухнуло на покрытую пеплом и стеклом землю, форма Алой Ведьмы стремительно ушла, втянулась обратно, оставив после себя лишь бледную, измученную женщину в остатках обгоревшего платья.

Я смотрел на эту картину тяжело дыша, в моей правой руке прямо из воздуха соткалось длинное, гудящее копье из чистого Анемо. Я медленно, стараясь не издавать ни звука, подошел к лежащей Предвестнице.

Неожиданно она распахнула глаза, я аж подскочил на месте, инстинктивно занося копье для удара, готовый к новой вспышке огня или льда.

Но её взгляд изменился, в нем больше не было той тысячелетней ледяной надменности, не было безумной ярости Алой Ведьмы, её глаза, сейчас почему-то оба абсолютно нормальные, без всяких масок, смотрели на меня с детской ясностью и испугом.

— Где я… — её голос дрогнул, потеряв свою фирменную стервозную хрипотцу, она заморгала, глядя на мое копье, потом перевела взгляд на мое лицо. — Дядя?

Я замер, как вкопанный, копье в моей руке жалобно пискнуло и растворилось в воздухе.

Я моргнул.

О-о-о-о, нет… только не это, только не этот заезженный, дешевый анимешный троп.

Мой мозг начал лихорадочно выстраивать логическую цепочку, она — существо из жидкого огня, огонь питается кислородом. Я создал внутри её черепной коробки и энергетического ядра абсолютный вакуум, лишая её сознание кислорода на несколько критических секунд. Неужели я только что устроил гипоксию мозга и случайно лоботомировал Восьмую Предвестницу Фатуи, сбросив её настройки до заводских?! До того момента, как она стала монстром?!

— Э-э-э… — я нервно сглотнул, оглядываясь по сторонам на разгромленный лагерь, словно ища подсказку. — Розалина? Синьора? Прием, база ответьте.

Она приподнялась на локтях, морщась от боли в ушибах, и непонимающе оглядела руины, дымящиеся кратеры и куски льда.

— Розалина? Да, это мое имя… — она потерла лоб дрожащей рукой. — Дядя, почему тут так грязно? И где Ростам? Мы собирались на площадь, слушать песни…

Моя челюсть с глухим стуком отвалилась и, кажется, пробила землю. Твою мать, я стер ей память за последние пятьсот лет и превратил самого опасного дипломата Снежной в наивную студентку Академии Сумеру эпохи до Катаклизма.

И что прикажете делать в такой ситуации? Мой внутренний прагматик, воспитанный суровыми реалиями выживания и ипотеки, кричал: «Бей по голове, пока она не вспомнила!». В конце концов, я же безжалостное чудовище, так? Я уже крошил в капусту некоторых неразумных, и лопал слаймов пачками…

Но зараза, как же она на меня смотрела.

Эти огромные, кристально чистые глаза, в которых не было ни капли той ядовитой, многовековой ненависти, в них плескалась только наивная тревога и искреннее непонимание. Мой мозг отчаянно пытался напомнить мне: ей пятьсот лет! Она — Восьмая Предвестница! Она попыталась бы убить Венти, она терроризировала Мондштадт много веков, она буквально пять минут назад пыталась превратить меня в шашлык!

Вот же чёрт.

Я сжал кулак так, что костяшки побелели, моя печать Архонта на тыльной стороне ладони предупреждающе кольнула, словно реагируя на мой внутренний конфликт. Синьора — или теперь уже снова просто Розалина — удивленно моргнула, её взгляд сфокусировался на бирюзовом свечении.

— О-о-о-о, это же подлинная печать Архонта! — её лицо озарилось неподдельным, академическим восторгом, она попыталась приподняться, забыв о порванном платье. — Мы проходили это на прошлом уроке по истории божественных контрактов! Я думала, это лишь теоретический конструкт… Можно взглянуть?

Она совершенно бесстрашно, как любопытный ребенок к диковинной зверушке, потянула свои изящные ручки к моей ладони. Я инстинктивно отдернул руку, словно от раскаленной кочерги, и отступил на шаг.

— Йо… Извините… — она виновато опустила руки, её щеки залил густой румянец смущения. — Я нарушила личные границы, просто это так невероятно… И это…

Её взгляд скользнул по моему обгоревшему камзолу, по покрытой волдырями коже на левой руке и саже на лице. В её глазах заблестели слезы искреннего сострадания.

— Вы весь в страшных ожогах… — прошептала она, прикрывая рот ладошкой. — Кто вас так жестоко побил? Это чудовище всё еще тут? Нам нужно срочно позвать рыцарей Ордо Фавониус! Или найти целителя!

Мой левый глаз задергался с новой силой, выбивая чечетку. Говно игра! Просто десять из десяти! Чертовы сценаристы! Я так не могу! Я не могу бить женщину, которая искренне переживает за ожоги, которые сама же мне и нанесла в состоянии аффекта, забыв об этом напрочь, это ломало все мои моральные компасы и паттерны поведения.

— Чудовище временно нейтрализовано, — хрипло выдавил я, массируя переносицу здоровой рукой. — Сидите тут, ничего не трогайте.

Я отвернулся от неё, чувствуя себя самым идиотским заменяющим главным героем в истории Тейвата, мне срочно нужна была помощь взрослых, или хотя бы тех, кто притворяется взрослыми.

Я вытянул правую руку перед собой, растопырил пальцы и сосредоточился на печати Барбатоса, если этот зеленый алкаш сказал, что это прямой канал связи, значит, он должен работать как телефон. Я влил в символ мощный заряд Анемо-энергии, представляя себе лицо Венти, печать вспыхнула так ярко, что осветила весь разгромленный лагерь.

— Прием, база, это позывной "Кризис-менеджер", — я заговорил прямо в светящуюся ладонь, посылая свой голос по потокам ветра прямиком в Мондштадт. — Питер Пэн, если ты меня слышишь, бросай свою лиру, тащи в ущелье свою божественную задницу, и прихвати с собой нашего мрачного алкогольного магната. Мне нужен кто-то, кто умеет решать политические проблемы и имеет при себе много денег или крепкие нервы, конец связи.

Я погасил печать и обернулся.

Розалина сидела на обломках ледяной скульптуры, обхватив колени руками, и смотрела на меня с благоговейным трепетом.

— Вы разговариваете с духами ветра? — благоговейно прошептала она. — Вы, наверное, очень могущественный маг, вы же спасете меня от Фатуи? Я слышала, они похищают людей…

Я застонал, закрывая лицо руками.

— Да, Розалина, я спасу тебя от Фатуи главное, сама себя от них спаси.

Оставалось только ждать, когда на мой вызов примчится кавалерия, а пока, чтобы хоть как-то скоротать время и не сойти с ума от происходящего, я усадил Восьмую Предвестницу Фатуи на относительно чистый камень и научил её играть в «камень-ножницы-бумагу», она почему-то всё время показывала «ножницы», видимо, мышечная память от ледяных копий осталась и ей это просто наскучило. Я от безысходности пересказал ей сказку про Колобка и теперь гроза всего Тейвата, сидела на корточках посреди разбомбленного лагеря и сосредоточенно выводила прутиком на пепле круглую улыбающуюся рожицу. Я не виноват, ей правда понравился сюжет про хлебобулочное изделие-экстремала, прошло минут десять этой идиллии, когда на фоне утреннего неба, словно самый настоящий Бэтплан, показалась знакомая черная фигура на планере.

Дилюк не стал делать круги почета, он спикировал вниз с грацией хищной птицы, сложил крылья планера в последний момент и бесшумно приземлился на ноги, подняв облачко пыли. Мастер Рагнвиндр мгновенно, одним цепким взглядом профессионального параноика, оценил обстановку: разнесенный в щепки лагерь Фатуи, меня с обгоревшим рукавом и дымящимся лицом, и Розалину. Которая, во-первых, не была связана, во-вторых, не пыталась никого убить, а в-третьих, прямо сейчас дорисовывала Колобку кривенькие ножки.

Дилюк медленно скрестил руки на груди, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась сложнейшая работа мысли.

— Хммммм, — выдал он наконец свой фирменный, многозначительный звук. — Опять ты во что-то влез, и без моего участия, удивительно.

Я скрестил руки в ответ, поморщившись от боли в обожженном плече, и просверлил его убийственным взглядом.

— Эй, вообще-то это было мое первое самостоятельное, осознанное желание сделать что-то полезное! — возмутился я. — Я решил превентивно разобраться с проблемой до того момента, пока эта проблема не пришла в ваш драгоценный город с ледяным шоу!

Я продолжал пилить его взглядом, так как воспоминания о прошлой ночи были еще слишком свежи. Не так уж давно этот самый человек с каменным лицом на полном серьезе собирался купить меня, удочерить или вписать в завещание без моего на то согласия. Дилюк, естественно, даже глазом не повел, мой гневный взгляд разбился о его непробиваемую броню равнодушия.

— И как, разобрался? — сухо поинтересовался Бэтмен, кивнув в сторону Предвестницы, которая как раз радостно сообщила нарисованному Колобку, что сейчас придет лиса.

— Нет… — я тяжело вздохнул, признавая свое полное управленческое фиаско. — Только нажил проблем еще больше, честно говоря, лучше бы она меня заморозила.

Дилюк хмыкнул, собираясь выдать какую-то саркастичную реплику про мою компетентность, но не успел. Воздух над нами радостно засвистел, и на поляну, прямо на свой бирюзовый планер, плюхнулся самый известный бард Мондштадта.

— Та-да-а-ам! Ветер прислал мне сигнал SOS! — торжественно провозгласил Венти, эффектно взмахнув плащом. — И, как оказалось, это была чистая правда! Мой лучший друг в беде, и я…

Он осекся на полуслове, его божественный взгляд упал на Розалину, Венти побледнел, он медленно попятился, инстинктивно прикрывая грудь руками, словно ожидая, что в него полетит ледяная глыба.

— Э-э-э… Странник? — пискнул Архонт, прячась за широкую спину Дилюка. — А почему злая ледяная тетя не в крио-камере? И почему она рисует еду на земле?

Розалина подняла голову, захлопала своими огромными, невинными глазами и радостно улыбнулась новоприбывшим.

— Ой, здравствуйте! — звонко поздоровалась она. — А вы друзья дяди мага? Хотите, я и вам сказку расскажу? Тут лиса героя съела, это так трагично!

Я, как в том самом знаменитом меме, где две женщины орут на озадаченного кота за столом, вытянул руку и ткнул пальцем в сторону безмятежно улыбающейся Розалины. Мол: Во, видели? Но это возымело обратный эффект. Дилюк и Венти уставились на меня, причем посмотрели так осуждающе, словно это я лично основал Фатуи, устроил Катаклизм и заодно поднял налоги на алкоголь.

— Эй! — возмутился я, опуская руку. — Не в ту сторону воюете! Кто вообще мог знать, что так получится? Я просто применил базовые законы физики к магическому существу! Откуда мне было знать, что вакуум работает как кнопка сброса до заводских настроек?!

Дилюк, как всегда, остался в своем репертуаре, он медленно перевел взгляд с меня на Восьмую Предвестницу, которая как раз увлеченно пририсовывала Колобку ушки, и обреченно вздохнул. Бэтмен мысленно уже подсчитывал убытки.

— Неожиданно, но факт, — ледяным тоном констатировал мастер Рагнвиндр, скрестив руки на груди. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Снежная такого не простит. Они не пришлют ноту протеста, как обычно, а приведут сюда целую армию, или устроят политический скандал таких небывалых высот, что он встряхнет весь Тейват от Мондштадта до Инадзумы. Похищение и, эм… — он запнулся, подбирая слово, — интеллектуальное обнуление одного из высших дипломатов Царицы, работа десять из десяти, Странник, ты только что спровоцировал мировую войну.

— Да ладно тебе сгущать краски, красноволосый! — внезапно подал голос Венти.

Зато наш зеленый бард не подвел, как только до него дошло, что страшная ледяная тетя вообще не помнит, кто он такой, Архонт Свободы мгновенно расслабился. Вся его божественная паника испарилась, он радостно подскочил ко мне, широко размахнулся и звонко дал мне «пять» по здоровой руке.

— Странник, ты просто гений! — просиял Венти, глядя на меня с таким обожанием, словно я только что подарил ему безлимитный купон в винный погреб Дилюка. — Я тебя люблю!

Я отпрыгнул от него так резко, словно он был прокаженным, и выставил перед собой руки крестом, защищаясь от этой внезапной божественной привязанности.

— Эй, эй, полегче, Питер Пэн! — рявкнул я, вжимаясь спиной в какой-то валун. — Держи свою любовь при себе!

— Да я образно! — возмущенно пискнул Венти, всплеснув руками. — Как друга! Как спасителя! Как человека, который избавил меня от необходимости бегать от этой…

Он ткнул пальцем в Розалину, та подняла голову, с любопытством разглядывая Венти.

— Ой, какой забавный мальчик! — захлопала в ладоши бывшая Предвестница. — Дядя маг, а это ваш придворный шут? У него такие смешные зеленые шортики! А он умеет жонглировать яблоками?

Дилюк издал звук, очень похожий на то, как кто-то пытается сдержать смех, подавившись вином, он отвернулся, пряча лицо за воротником своего черного пальто, но его плечи подозрительно подрагивали. Венти же застыл с открытым ртом, его назвали шутом, божество Свободы, великого Барбатоса, только что опустили до уровня циркового артиста. Ну, а что? Заслужено.

— Я… Я бард! — оскорбленно пискнул он, хватаясь за лиру. — Лучший бард Мондштадта! Трехкратный победитель…

— Яблоки! Жонглируй яблоками! — радостно потребовала Розалина, хлопая по коленкам.

Я сполз по валуну на землю и истерически рассмеялся, что продолжалось не долго, но обильно. Отсмеявшись так, что заболели ушибленные ребра, я вытер выступившие слезы и посмотрел на своих компаньонов. Венти всё ещё стоял с открытым ртом, судорожно прижимая к груди лиру, словно Розалина могла в любой момент потребовать, чтобы он проглотил её целиком.

Дилюк же пришел в себя первым, его плечи перестали трястись, он откашлялся, поправил воротник пальто и мгновенно вернул себе выражение лица человека, который ежедневно решает проблемы мирового масштаба до завтрака. Бэтмен снова был в здании, и слава Будде, потому что мой внутренний кризис-менеджер в этой ситуации ушел в бессрочный отпуск, оставив на столе записку: "Я не знаю, что делать с амнезийными террористками, разбирайтесь сами".

— Значит так, — веско произнес мастер Рагнвиндр, его голос разрезал повисшую неловкую тишину. — Ситуация критическая, но управляемая, если Снежная узнает, что их Восьмая Предвестница жива, но… — он выразительно посмотрел на Розалину, которая пыталась поймать пролетающую мимо бабочку, — недееспособна, они используют это как повод для вторжения под предлогом "защиты своих граждан". Если они решат, что она мертва, последствия будут аналогичными, плюс обвинение в убийстве дипломата.

— И какой выход? — я с надеждой уставился на него. — Сбросить её с утеса и сказать, что она поскользнулась на собственном льду?

Венти охнул, а Дилюк лишь презрительно скривился.

— Мы не варвары, Странник, и не идиоты, чтобы оставлять улики, — отрезал он. — Мы её спрячем.

— Спрячем?! — хором переспросили мы с Венти.

— Куда? Под кровать? — истерично хихикнул я. — Это же Синьора! Её рост метр восемьдесят без каблуков, и она фонит крио-энергией!

— На Винодельню "Рассвет", — абсолютно спокойно ответил Дилюк, словно предлагал приютить бездомного котенка, а не ходячее оружие массового поражения. — В гостевое крыло, под круглосуточную охрану моих лучших людей.

Я уставился на него, пытаясь понять, не ударился ли он головой по пути сюда.

— Ты хочешь поселить у себя дома Предвестницу Фатуи? Дилюк, ты же их ненавидишь! Ты их пачками на завтрак ешь!

— Я ненавижу Фатуи, — поправил меня Бэтмен, его глаза сузились. — Но эта женщина сейчас — чистый лист и, что гораздо важнее, она — самый ценный заложник, которого только можно представить. Если Царица начнет делать резкие движения, у нас будет чем ответить, а пока она будет считаться пропавшей без вести при таинственных обстоятельствах в Ущелье Дадаупа.

Он подошел к Розалине, которая как раз упустила бабочку и обиженно надула губки, Бэтмен слегка склонился к ней, нацепив на лицо свою самую вежливую, светскую улыбку, которую обычно приберегал для богатых инвесторов.

— Мадемуазель, — бархатным голосом произнес он. — Не желаете ли проследовать со мной? У меня в поместье есть прекрасный сад с множеством бабочек, и яблоки для нашего шута.

Розалина просияла.

— Ой, правда?! — она вскочила на ноги, отряхивая испачканные пеплом руки. — С удовольствием! Дядя маг, а вы пойдете с нами?

Она посмотрела на меня своими огромными, полными надежды глазам, Дилюк бросил на меня многозначительный взгляд, в котором ясно читалось: "Только попробуй отказаться, и я заставлю тебя самого её прятать".

— Конечно, — обреченно вздохнул я. — Куда ж я денусь, пошли смотреть бабочек.

Миссия под кодовым названием «Доставить Восьмую Предвестницу на Винодельню и не спровоцировать Третью Мировую» официально стартовала, и если кому-то со стороны могло показаться, что это простая прогулка по живописным лесам Тейвата, то нифига подобного. Честное слово, проще было бы купить на черном рынке в Ли Юэ пару килограммов чистого обогащенного урана и перевезти его в рюкзаке, нежели конвоировать вот это чудо.

Во-первых, аура, несмотря на то, что режим Алой Ведьмы отключился, а Глаз Порчи разлетелся вдребезги, от Розалины всё равно фонило остаточной, тяжелой магической энергией, как от сломанного ядерного реактора. Любой мало-мальски чувствительный к стихиям рыцарь или маг Бездны засек бы нас за километр, поэтому мне пришлось постоянно поддерживать вокруг нас плотный купол из Анемо-энергии, работая ходячим глушителем.

Во-вторых, её концентрация внимания, точнее, её полное отсутствие, пятисотлетняя террористка вела себя как гиперактивный ребенок в парке аттракционов. Она постоянно пыталась куда-то слинять: то за красивой бабочкой погналась, то решила погладить дикого кабана, к счастью он оказался умнее и с визгом убежал. То попыталась съесть подозрительный светящийся гриб, Дилюку и Венти приходилось по очереди отлавливать её за полы обгоревшего платья и возвращать на маршрут.

Но настоящая жесть, эпик и проверка наших нервов на прочность начались тогда, когда нам пришлось приближаться к Мондштадту, из-за особенностей местного рельефа и обилия патрулей Фатуи, которые наверняка уже начали искать свою начальницу, обогнуть город по широкой дуге не получалось. Нам нужно было пройти буквально впритирку к городским стенам и главному мосту.

Вот тут-то и началась та самая «Миссия невыполнима».

По моим внутренним биологическим часам было около одиннадцати утра — самое оживленное время, торговцы, стражники, искатели приключений — все сновали туда-сюда. Дилюк, оценив обстановку, с абсолютно непроницаемым лицом достал откуда-то из недр своего пальто круглые темные очки и водрузил их на нос, выглядел он в них как помесь слепого кота Базилио и киллера на задании.

— Эм… Бэтмен? — я скептически изогнул бровь, с трудом удерживая Анемо-купол. — А это еще зачем? Мы вроде не на пляже.

— Это тактическое снаряжение, — авторитетно и абсолютно серьезно заявил Бэтмен, поправляя оправу. — Чтобы утреннее солнце не слепило глаза во время стелс-маневров в кустах, и чтобы меня не узнали случайные прохожие.

А ведь и не придерешься! Логика железная, оставалось только включить ту самую знаменитую музыку из фильма на фоне, и вот вам — Бэтмен и Том Круз в одной флаконе, ползущие на корточках через заросли малины. Венти, которому кусты были по грудь, полз впереди, работая разведчиком.

— Чисто! — шепотом доложил бард, выглядывая из-за лопуха. — Стражники у моста отвернулись! Перебегаем по одному!

— Розалина, за мной, след в след, — скомандовал Дилюк, пригибаясь.

— Ой, мы играем в прятки? Чур, я вожу! — радостно воскликнула бывшая Предвестница и, прежде чем кто-либо успел её остановить, с грацией лани выскочила из кустов прямо на открытую тропинку.

Мое сердце ушло в пятки.

— Стоять! — я попытался схватить её, но промахнулся.

Розалина выбежала на тропинку и замерла, с восторгом разглядывая проезжающую мимо телегу с капустой, возница, добродушный дедок из Спрингвейла, удивленно уставился на высокую, невероятно красивую женщину в оборванном, полуголом платье, которая стояла посреди дороги.

— Доброе утро, дедушка! — Розалина помахала ему рукой. — А у вас лиса в телеге не прячется?

Дед моргнул, явно не понимая, что происходит, и уже открыл рот, чтобы что-то ответить, когда из кустов, аки черная молния в темных очках, вылетел Дилюк. Он в один прыжок преодолел расстояние до Розалины, схватил её в охапку, прижал к себе и, повернувшись к ошарашенному деду, выдал самым невозмутимым тоном:

— Театральная постановка, репетируем сцену из жизни варваров, проезжайте, гражданин, не мешайте искусству.

После чего Бэтмен, не дожидаясь ответа, просто закинул брыкающуюся «актрису» на плечо, как мешок с картошкой, и нырнул обратно в наши спасительные кусты.

— Я хочу капустку! — капризно запищала Розалина, болтаясь на плече у миллиардера. — Дядя в очках, пустите!

— Молчать, — прошипел Дилюк, поправляя съехавшие очки. — Капуста будет на ужин.

Я сидел в малине, закрыв лицо руками, и понимал, что этот день я не забуду никогда, в дальнейшем кое-как, исключительно на чистой удаче, в которой Дилюк, видимо, сегодня с утра искупался вместо душа, мы доперли этот ходячий апокалипсис до пункта назначения. Как только за нами закрылись массивные кованые ворота территории Винодельни «Рассвет», я просто рухнул на аккуратно подстриженный газон и раскинул руки в стороны. Я клянусь, я меньше устал от битвы с её огненной формой Алой Ведьмы! Тащить её сюда, отвлекая от бабочек, грибов и случайных прохожих, оказалось заданием SSS-ранга минимум.

И тут Система, которая молчала нереально давно, словно наслаждаясь моими мучениями в первом ряду с попкорном, неожиданно ожила и обрадовала меня голографическим окном прямо перед носом:

[ВНИМАНИЕ! Скрытое задание выполнено!]

[Название задания: «Укрощение строптивой (и огнеопасной)»]

[Ранг: S (Мифический)]

[Описание: Вы не просто победили Восьмую Предвестницу Фатуи, вы случайно сбросили её настройки до заводских и успешно эскортировали это непредсказуемое чудо природы в безопасное место, не развязав при этом мировую войну. Ваша выдержка достойна восхищения (или соболезнования).]

Я моргнул, читая светящиеся строчки, система явно обрела чувство юмора, и мне это не очень нравилось, но следующая строчка заставила меня простить ей всё:

[Награда за выполнение: ]

[+ 5 Уровней (Текущий уровень: 50)]

Мой глаз мгновенно перестал дергаться, боль в обожженном плече как-то резко притупилась, а затем и вовсе исчезла. Я медленно сел на траве, чувствуя, как колоссальная сила пятидесятого уровня приятным, исцеляющим теплом разливается по венам. Обгоревшая кожа на руке зачесалась и на глазах начала обновляться, волдыри сдулись, не оставив даже шрамов, я чувствовал себя так, словно выпил цистерну энергетика пополам с зельем регенерации.

— Странник? — Дилюк снял свои нелепые темные очки, убрал их во внутренний карман и подозрительно посмотрел на меня сверху вниз. — У тебя такое лицо, словно ты только что увидел саму Селестию, у тебя шок? Вызвать лекаря?

— Всё окей… — я потянулся до хруста в позвоночнике и продемонстрировал ему абсолютно здоровую левую руку. — Даже вон, раны и волдыри ушли, кажется, аура твоей винодельни влияет на меня исключительно положительно, целебный воздух, как в Австрии.

Он скептически выгнул бровь, его взгляд стал еще более подозрительным.

— То есть ты хочешь сказать, что готов тут еще раз поработать в качестве батрака? Раз уж местный климат так тебе благоволит.

— О, от такой чести я, пожалуй, откажусь, — я быстро вскочил на ноги, отряхивая штаны. — Вон, Венти хочет, он как раз говорил, что мечтает приобщиться к физическому труду ради вдохновения!

Венти, который в этот момент пытался незаметно стянуть гроздь винограда с ближайшей лозы, поперхнулся воздухом и выронил ягоды.

— Что?! Я?! — взвизгнул Архонт, прижимая лиру к груди, как щит. — Мои руки созданы для струн, а не для мотыги!

— Ты должен мне десять тысяч моры, — напомнил я с плотоядной улыбкой. — Сбор винограда — отличный способ погасить долг.

— Дядя Венти будет собирать ягодки? — радостно вклинилась Розалина, которая всё это время с интересом разглядывала огромный особняк. — А можно мне с ним? Я люблю ягодки!

Дилюк тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, что он окружен идиотами.

— Никакого сбора ягод, внутрь, живо, — скомандовал он тоном, не терпящим возражений, и направился к парадным дверям.

Когда мы ввалились в просторный холл особняка, нас встретила Аделинда. Её профессиональная, вежливая улыбка застыла на губах, когда она увидела нашу процессию: мрачный хозяин, бард-попрошайка, я и высокая, роскошная женщина в остатках обгоревшего платья, которая с детским восторгом тыкала пальцем в хрустальную люстру.

— Мастер Дилюк… — Аделинда сглотнула, её глаза расширились. — У нас гости?

— Это дальняя родственница из Сумеру, — не моргнув глазом соврал Дилюк. — Она пережила сильное потрясение, подготовьте гостевые покои в восточном крыле, самые надежные, окна на засов, дверь запирать снаружи.

— И принесите ей нормальную одежду! — добавил я, стараясь не смотреть на бесконечные ноги "родственницы". — А то у вас тут сквозняки, простудится еще.

— Ой, а у вас есть платья с рюшами? — Розалина подбежала к ошарашенной Аделинде и заглянула ей в глаза. — Я так люблю рюши! И чтобы бантик на спине!

Горничная перевела беспомощный взгляд на Дилюка. Бэтмен лишь кивнул.

— Выполняй, Аделинда, и чтобы никто из персонала не болтал.

Когда счастливую, щебечущую о платьях Предвестницу Фатуи увели наверх в сопровождении двух горничных, Дилюк повернулся ко мне.

— Что бы там ни было, и при всей вероятности мировой войны, ты снова спас Мондштадт, — произнес Дилюк своим обычным, ровным тоном, скрестив руки на груди. — Потому что я абсолютно уверен: в Ущелье Дадаупа они собирали далеко не красивые блестящие кристаллы для сувениров.

Я аж отшатнулся на полшага назад, едва не споткнувшись о край ковра, Дилюк… похвалил меня? Серьезно? Что за ересь происходит в этом доме? Я подозрительно прищурился, вглядываясь в его лицо, пытаясь найти признаки того, что его подменил какой-нибудь маг Бездны или мимик.

— Ты кто такой? — настороженно спросил я, выставляя перед собой палец. — Куда ты дел настоящего мастера Рагнвиндра? Тот бы сейчас читал мне лекцию о безответственности и ущербе для экологии!

— Странник, — Дилюк тяжело вздохнул, всем своим видом выражая глубокую усталость от общения с идиотами. — Если у тебя плохо с головой после удара о скалу, то мой двуручный клинок отлично справляется с трепанацией и вправлением мозгов на место, могу продемонстрировать.

— Ладно, так уж и быть, верю, что ты — настоящий Бэтмен, — я примирительно поднял руки. — Но всё равно, кажется, я уже слишком много сделал для Мондштадта, он мне уже как родной стал, честное слово, сплошные стрессы и долги.

— Так живи здесь, гражданство ты уже получил, — небрежно бросил винодел, направляясь к бару и доставая бутылку виноградного сока.

Я замер.

— Э? Когда это? Я не заполнял никаких бумаг, я даже в паспортный стол Ордо Фавониус не заходил!

Дилюк налил сок в стакан и повернулся ко мне, глядя поверх кромки стекла.

— Ты победил волка Севера, ты победил Ужас Бури и вразумил его, у тебя на руке светится личная печать нашего Архонта, а сегодня утром ты в одиночку остановил нападение Восьмой Предвестницы Фатуи и уничтожил их скрытый лагерь. Мне продолжать список твоих заслуг перед короной? Джинн уже, наверное, приказала отлить твою статую из бронзы.

— Ага… — я нервно сглотнул. — Только вот половину из этой работы сделали ты и Венти! Мы же вместе били дракона! И сегодня вы мне помогали тащить эту… огнеопасную барышню!

Дилюк даже глазом не моргнул, он сделал элегантный глоток сока и абсолютно серьезно заявил:

— Нет. Ты всё сделал в одиночку.

— Чего?! — у меня отвисла челюсть.

— Именно так, — кивнул Бэтмен, ставя стакан на барную стойку. — В официальных отчетах будет сказано, что таинственный герой-одиночка, ведомый волей ветров, совершил все эти подвиги. Мастер Дилюк в это время проверял накладные на Винодельне, а бродячий бард Венти валялся пьяным под столом в «Доле Ангелов».

— Эй! — возмущенно пискнул Венти, высовываясь из-за кресла. — Запиши что не валялся под столом! Я спал на барной стойке! Это разные уровни престижа!

— Вы… Вы… ИРОДЫ! Вы просто спихиваете всю ответственность на меня! — до меня наконец дошел весь масштаб их коварства. — Если Фатуи придут мстить за свою Предвестницу, они будут искать меня!

— Естественно, а ты как думал Странник? — невозмутимо подтвердил Дилюк. — Ты — независимая переменная, у тебя нет семьи, которую можно взять в заложники, нет бизнеса, который можно обанкротить. Ты идеальный громоотвод а я — уважаемый бизнесмен, мне дипломатические скандалы ни к чему.

— А я вообще просто скромный музыкант! — радостно поддакнул Венти, бренча на лире. — С меня взятки гладки! Слава Герою Мондштадта!

Я стоял посреди роскошного холла, глядя на этих двух манипуляторов, один — миллиардер-параноик, второй — бог-тунеядец, и эти говнюки только что официально сделали меня крайним перед всей военной машиной Снежной.

— Я вас ненавижу, — искренне и с чувством произнес я.

— Мы знаем, — хором ответили они. Дилюк даже позволил себе легкую, почти незаметную ухмылку. — Добро пожаловать в Мондштадт, гражданин.

Тот самый мем с котом

Я попытался слинять, честно, я применил все свои навыки скрытности, почерпнутые из десятков пройденных стелс-экшенов. Я двигался вдоль стеночки, сливаясь с тенями от роскошных портьер, ступал с пятки на носок, чтобы не скрипнул паркет, и уже почти добрался до заветных входных дверей, мысленно прощаясь с этим дурдомом.

Но уйти от греха подальше мне не дали, черный плащ материализовался прямо перед моим носом, перекрывая выход надежнее любой кирпичной кладки.

— И куда это мы намылились, герой? — холодный голос Дилюка заставил меня вздрогнуть, он даже не смотрел на меня, поправляя перчатку. — Твой рабочий день еще не закончен.

— Я увольняюсь! — произнёс я, пытаясь обойти его с фланга. — По собственному желанию! В связи с переездом в… в Натлан! Там тепло!

— Заявление об увольнении подается в письменном виде Магистру Джинн, — Бэтмен непреклонно взял меня за шкирку, как нашкодившего котенка. — Туда мы сейчас и направимся, ты должен дать официальные показания о героическом уничтожении лагеря Фатуи.

Вот же красный террорист! Мои планы свалить по-быстрому, найти ближайшую таверну (желательно не его), напиться и залечь на дно с треском провалились. Пока Дилюк конвоировал меня по мощеным улицам Мондштадта в сторону штаба Ордо Фавониус, я мрачно размышлял о своей горькой судьбе. Сколько бы я не твердил, сколько бы я не ломался но мне сейчас срочно, просто жизненно необходимо было найти настоящего главного героя этого мира. Найти, схватить за грудки и, как минимум, сломать нос, а потом провести долгую, вдумчивую профилактическую беседу о том, что нельзя просто так опаздывать на свой собственный сюжет!

Из-за того, что этот каноничный спаситель где-то шляется, я уже наворотил столько дел, что масштаб проблем рос в геометрической прогрессии. После Фатуи, волка и дракона я лоботомировал Предвестницу Фатуи! Если так пойдет и дальше, к концу недели мне придется свергать Селестию чисто по приколу, потому что "так получилось". Всё таки местный святой дух ЧСВ.

Мы поднялись по ступеням штаба, рыцари на входе при виде Дилюка вытянулись по струнке, а при виде меня… отдали честь. Я застонал и прикрыл лицо рукой, Дилюк без стука распахнул тяжелые двери кабинета Действующего Магистра.

Джинн Гуннхильдр сидела за столом, заваленным горами бумаг, и массировала виски, при нашем появлении она подняла уставший, но строгий взгляд.

— Мастер Дилюк? И Почетный Рыцарь? — она удивленно моргнула, заметив мой потрепанный, обожженный вид. — Что случилось? Вы выглядите так, словно прошли через мясорубку.

— Доброе утро, Джинн, — Дилюк галантно кивнул и подтолкнул меня вперед. — Наш герой, про которого все знают, но толком никто не видел, только что предотвратил масштабную угрозу национальной безопасности, в одиночку. Я просто проходил мимо и решил проводить его к тебе, чтобы он мог скромно отчитаться о своих подвигах.

Он посмотрел на меня своим фирменным взглядом, не терпящим возражений. "Ври красиво", — читалось в его глазах.

Я тяжело вздохнул, понимая, что пути назад нет.

— Ну, в общем… — начал я, переминаясь с ноги на ногу. — Гулял я, значит, по Ущелью Дадаупа, собирал грибы…

Джинн медленно отложила перо, оно тихо звякнуло о деревянную поверхность стола, и в повисшей тишине этот звук показался мне ударом гонга, возвещающим о начале моей казни. Она посмотрела на меня, потом на Дилюка, потом снова на меня. Её взгляд выражал ту самую стадию крайнего профессионального истощения, когда человек уже не может злиться, а просто пытается осознать глубину чужого идиотизма.

— Грибы? — переспросила она ледяным тоном, в котором не было ни капли веры. — В Ущелье Дадаупа, где кишат хиличурлы и, как не раз выяснялось, разбит секретный лагерь Фатуи.

— Да-а-а-а, — протянул я, чувствуя, как по спине стекает капелька холодного пота, я лихорадочно пытался вспомнить хоть что-то из местной флоры. — Очень редкий вид: Дадаупавики, это как подосиновики, только шляпка больше и они слегка светятся в темноте, крайне полезны для… э-э… пищеварения. Ну, и там был лагерь Снежной.

Краем глаза я заметил, как Дилюк отвернулся к окну, его плечи снова подозрительно затряслись. Хрен моржовый, сам меня сюда притащил, и ещё издевается… Предатель.

— Ага… — Джинн сцепила пальцы в замок и положила на них подбородок. — И? Ты собирал эти чудо-грибы, увидел огромный, хорошо укрепленный палаточный лагерь элитных войск Снежной…

— Именно так! — с энтузиазмом кивнул я, вживаясь в роль сумасшедшего натуралиста.

— И немедленно доложил об этом патрулям Ордо Фавониус? — с слабой надеждой в голосе спросила Действующий Магистр.

— Ну… Почти, — я невинно почесал затылок. — Понимаете, там была такая ситуация… когнитивный диссонанс, я стою, смотрю на грибы, а тут этот лагерь, с ледяными скульптурами. И он, зараза такая, прямо на грибной поляне! Они своими сапогами топтали мои дадаупавики! Ну, у меня забрало и упало, я снес часть ущелья, чтобы освободить экосистему, исключительно из любви к природе.

В кабинете воцарилась тишина, Джинн закрыла глаза и начала медленно, методично массировать переносицу.

— Ты снес часть ущелья, из-за грибов.

— И Фатуи, — поспешно добавил я. — Они там тоже были, случайно подвернулись под порыв ветра. И возможно, чисто случайно, там оказалось восьмая предвестница.

— Дилюк, — Джинн открыла глаза и посмотрела на мастера Рагнвиндра взглядом мученицы. — Скажи мне, что он шутит. Скажи, что наши разведчики просто преувеличили, когда доложили, что в Дадаупа образовался новый кратер, а от лагеря Восьмой Предвестницы остались только обгоревшие тряпки и заикающиеся от ужаса Застрельщики.

Бэтмен повернулся к нам, его лицо было серьезным, как надгробие, но в глазах плясали откровенно садистские смешинки.

— Я не могу этого сказать, Джинн, — бархатным голосом произнес он. — Я сам видел последствия, экологическая катастрофа во имя спасения редких дадаупавиков. Почетный Рыцарь проявил невероятную заботу о флоре Мондштадта. Я даже подумываю выделить грант на его исследования.

Я посмотрел на Дилюка с такой ненавистью, что если бы взглядом можно было убивать, от него осталась бы только кучка пепла и темные очки. Джинн с шумом выдохнула и откинулась на спинку кресла.

— Хорошо. Ладно. Я не буду спрашивать, куда делась сама Синьора, потому что боюсь, что ответ окончательно разрушит мою психику, — она вытащила из стопки чистый лист пергамента и обмакнула перо в чернильницу. — В официальном отчете будет сказано: «Неизвестная аномалия Анемо-элемента привела к сходу лавины и разрушению незаконного поселения Фатуи. Почетный Рыцарь, проводивший в данном квадрате ботанические изыскания, подтвердил факт разрушения». Вас это устроит?

— Более чем, — я с облегчением выдохнул. — Вы лучшая, Магистр.

— А теперь пошли вон из моего кабинета оба, — Джинн указала пером на дверь. — Пока я не передумала и не арестовала вас за незаконную вырубку скал. И Странник?

Я замер на пороге.

— Да?

— В следующий раз придумай, что-нибудь более оригинальное.

Дверь за нашими спинами закрылся. Теперь в голове было одно: вопрос, который бился в моей черепной коробке, словно пойманная муха о стекло: и зачем меня туда вообще водили? Чтобы этот красноволосый Иуда и Брут в одном флаконе мог вдоволь насладиться моим публичным унижением? Посмеяться над тем, как я потею, выдумывая светящиеся дадаупавики? Мазохизм чистой воды. Но, что бы там ни было, это всё, отчет сдан, бюрократическая машина смазана моей кровью и нервами, теперь из города можно смело уходить и…

— Идем, Странник, — голос Дилюка разрушил мои влажные мечты о свободе, как кувалда стеклянный домик.

Я застонал, запрокинув голову к небу, умоляя Селестию сбросить на меня метеорит.

— Ещё куда? — простонал я. — Мы же только что от Джинн ушли.

— Увидишь, — невозмутимо бросил Бэтмен, разворачиваясь и шагая вниз по улице.

Спорить с ним было бесполезно — он бы просто снова взял меня за шкирку. Завел он меня, значит, в какие-то тихие, элитные дебри Мондштадта, куда обычные туристы не забредают, ухоженные аллеи, аромат роз, идеальная чистота. Мы остановились перед большими коваными воротами, за которыми возвышался огромный, невероятно красивый трехэтажный частный дом с черепичной крышей, витражными окнами и собственным садом, в котором журчал фонтан.

— Как тебе? — Дилюк остановился, засунув руки в карманы пальто.

— Ну… — я присвистнул, оценивая размах. — Красиво, мой внутренний эстет бьется в экстазе, и кто тут живет? Местный одуванчиковый магнат? Глава гильдии контрабандистов?

Дилюк достал из кармана тяжелую связку бронзовых ключей, звякнул ими в воздухе и абсолютно будничным тоном, словно передавал мне сдачу за хлеб, произнес:

— Ты. Держи ключи.

И бросил их мне, я поймал связку чисто на рефлексах.

— Ээээээ??? — только и смог выдать я, глядя то на кусок металла в своей ладони, то на невозмутимое лицо винодела, то на особняк, который по площади уступал разве что собору Барбатоса.

Мой мозг, уже переживший за 24 часа встречу с Нин Гуан, битву с Предвестницей, амнезию Синьоры и отчет про грибы, просто отказался обрабатывать эту информацию. Он вывесил табличку "Закрыто на переучет" и ушел в астрал.

— Что значит «я»? — наконец выдавил я. — Дилюк, ты больной? Я бомж! Я сплю в сене со свиньями! У меня из имущества только камзол, и светящаяся татуировка.

— Было, — поправил меня мастер Рагнвиндр. — Теперь ты — уважаемый гражданин Мондштадта, Герой города и владелец элитной недвижимости в Верхнем квартале. Дом полностью обставлен, в погребе есть запас вина, а прислуга оплачена на год вперед из моего личного фонда.

Я вцепился в ключи обеими руками, чувствуя, как у меня подкашиваются колени.

— В чем подвох? — я сузил глаза, подозрительно оглядывая особняк. — Там заминировано? Подвал кишит магами Бездны? Налоги на недвижимость такие, что мне придется продать почку? Признавайся, кровопийца!

Дилюк тяжело вздохнул, подошел ко мне и положил руку мне на плечо.

— Никакого подвоха, Странник, это… компенсация, — его голос на секунду стал почти человеческим. — Ты взял на себя Ужас Бури, Фатуи и Синьору, чтобы отвести удар от города, Мондштадт умеет быть благодарным, и я тоже.

Он убрал руку и снова нацепил свою непробиваемую маску холодного аристократа.

— К тому же, мне нужен был предлог, чтобы ты не сбежал в Ли Юэ при первой же возможности.

Я уставился на ключи в своих руках, да тут же оплаченная коммуналка… И прислуга, даже собственная кровать, которая не колется соломой.

— Ты чудовище, Рагнвиндр, — прошептал я, чувствуя, как по щеке катится скупая мужская слеза. — Ты бьешь по самому больному, по жилищному вопросу.

— Я знаю, — уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Обустраивайся, если понадоблюсь — я в таверне. И да, постарайся не разнести этот дом Анемо-взрывом в первый же вечер, он представляет историческую ценность, тут вероятно была загородная резиденция: Декарабиана.

Развернувшись, Бэтмен эффектно взмахнул полами плаща и зашагал прочь, оставив меня стоять перед моими новыми хоромами, я посмотрел на витражные окна, на массивную дубовую дверь. Мой мозг, который в данный момент был слегка помят и напоминал пережаренную яичницу после всех сегодняшних событий, слова про Декарабиана усёк только секунд через пятнадцать, когда черный плащ Бэтмена уже окончательно исчез из поля зрения.

— Стоять… — я замер с ключами в руке, медленно оборачиваясь пустой улице. — Кто тут, твою же за ногу, жил?!

Декарабиан, бывший Анемо Архонт, бог бурь и тиран, который держал старый Мондштадт в вечном урагане. Просто великолепно, Дилюк подогнал мне не просто элитную недвижимость, а чертову историческую резиденцию диктатора! Наверняка тут по ночам воют призраки недовольных вассалов, а из крана вместо воды течет концентрированный пафос.

Я открыл тяжелую кованую калитку и зашел на территорию, ступая по идеальной каменной дорожке так осторожно, словно это было минное поле. Дилюк тот еще шутник, с его паранойей он мог и пару ловушек оставить для профилактики. Но когда я вставил ключ в замочную скважину массивной дубовой двери, повернул его и шагнул внутрь, я невольно присвистнул.

А что, стиль-то действительно красивый.

Высоченные потолки с лепниной, широкая лестница из красного дерева, ведущая на второй этаж, пушистые ковры, в которых ноги утопали по щиколотку, и огромная гостиная с камином. Никаких мрачных статуй тиранов, только уют и роскошь.

— Ветер пропел мне, что у моего лучшего друга появилось свое жилье! И, что самое главное, свой винный погреб!

Голос раздался прямо над моим ухом, кто-то нагло выглянул из-за моего плеча.

Я, на одних только рефлексах, резко развернулся и врезал кулаком на уровне лица. Естественно, я не попал — кулак рассек лишь пустоту и пару бирюзовых искорок.

— Эй, эй! Полегче, домовладелец! — Венти изящно крутнулся в воздухе, приземляясь на спинку роскошного кожаного дивана. — Так ты гостей встречаешь? А где хлеб, соль и бокал лучшего одуванчикового?

— Что ты тут забыл, зеленая пиявка? — я устало потер переносицу, закрывая за собой дверь. — Ты же был на Винодельне! Ты должен был присматривать за Восьмой Предвестницей.

— О, не переживай, она в самых надежных руках во всем Тейвате! — Венти беспечно махнул рукой и спрыгнул на диван, тут же закидывая на него ноги. — Я передал её под личный контроль Аделинды.

— Главной горничной? — я скептически выгнул бровь. — Серьезно?

— Ты недооцениваешь Аделинду! — возмутился бард. — Когда я улетал, Синьора уже сидела на кухне в розовом фартучке с рюшами и под строгим надзором. Аделинда пообещала научить её вышивать крестиком, если кто и сможет укротить Алую Ведьму, так это мондштадтская прислуга!

Я уже представил себе эту сюрреалистичную картину.

— Ладно… — я присел на край кресла напротив Венти. — Допустим, а ты сюда зачем приперся? Только не говори, что…

— Я пришел на новоселье! — радостно перебил меня Питер Пэн, доставая лиру. — Как твой личный божественный покровитель, я просто обязан освятить этот дом! И заодно проверить, правду ли говорят о коллекции вин, которую Дилюк оставляет в своих резиденциях… Говорят, тут есть бутылочки столетней выдержки!

Пиявка что-то унюхала, Венти буквально замер в воздухе, его ноздри забавно дернулись, и в следующую секунду он, прямо как мышь Рокфор из старого мультика, почуявший запах сыра, пулей метнулся в сторону коридора. Я только и успел заметить зеленую вспышку.

Раздался глухой стук лба о металл и жалобный скулеж.

Я неспеша пошел следом и обнаружил Архонта Свободы, который, распластавшись по массивной железной двери, ведущей в подвал, трагично сползал вниз.

— Тут закрыто… — прохныкал он, ковыряя когтем замочную скважину размером с кулак. — Заперто намертво, как грустно… Как жестока судьба к бедным бардам…

— Ну и отлично, — злорадно усмехнулся я, скрещивая руки на груди. — Дилюк знает, с кем имеет дело, видимо, ключ от погреба он благоразумно оставил у себя, чтобы ты тут не устроил филиал «Доли Ангелов».

— Мой лучший, самый любимый Странник! — Венти мгновенно оказался на ногах, молитвенно сложив руки перед грудью, его глаза стали огромными и влажными. — Мой брат по ветру! Я знаю точно, твое доброе сердце не вынесет моих страданий! Ты же откроешь эту дверь ради блага и душевного равновесия всех небольших, но очень важных Архонтов? У тебя же связка ключей! Ну давай, один маленький поворотик!

Я промолчал, демонстративно звякнув ключами в кармане, и отвернулся, я прошелся по коридору, заглядывая в комнаты. Прислуги нигде не было видно, хотя, логично, Дилюк говорил, что она «оплачена», а не «живет здесь». Наверное, это что-то вроде элитного клининга: приходят раз в день, смахивают пыль с антиквариата, готовят обед и уходят, оставляя меня в блаженном одиночестве. В принципе, отлично, спасибо Бэтмену и на этом, мне после сегодняшнего цирка тишина была нужна как воздух.

Но зеленый бард-алкоголик и не думал отставать, он семенил за мной хвостиком, заглядывая в глаза.

— Псс, Странник… — Венти понизил голос до заговорщицкого шепота, озираясь по сторонам, словно нас могли подслушать портреты на стенах. — А если я скажу, что прямо тут, под этим самым домом, я закопал остатки прошлого Архонта?

Он многозначительно поиграл бровями.

— Давай обмен! Я тебе — эксклюзивную историческую информацию и карту сокровищ древнего тирана, а ты мне — ключ от погреба и всего одну… ну ладно, две бутылочки вина, справедливо?

Я замер на полушаге, мой ботинок так и остался висеть в воздухе над пушистым ковром.

— Стоп, чего? — я медленно повернул к нему голову, мой голос прозвучал неестественно тихо. — Кого ты там закопал?

— Декарабиана, кого же еще! — беспечно пожал плечами Венти, словно речь шла о дохлом хомяке, а не о божестве бурь. — Ну, не целиком, конечно, так, пару артефактов, кусочек короны, немного спрессованной божественной ярости… Знаешь, после восстания нужно было куда-то деть магически фонящие остатки, а тут как раз фундамент переделывали! Идеальное место!

Мой глаз, который только-только перестал дергаться благодаря исцелению Системы, снова забился в нервном тике.

— Ты… — я сглотнул подступивший к горлу ком. — Ты хочешь сказать, что мой новый, элитный, красивый дом построен на могильнике древнего, злобного бога-тирана?!

— Ну, технически, это скорее схрон опасных отходов, — поправил меня Венти, подняв палец вверх. — Но не переживай! Я наложил сверху пару печатей, они почти не протекают! Так что насчет вина? Откроешь дверцу? У меня от воспоминаний о былых битвах в горле пересохло!

Лучше и быть не может, из огня да в полымя. Сначала террористы с ПТСР, теперь радиоактивные божественные отходы под половицами. Но бежать из только-только полученного элитного особняка, даже не опробовав местную ванную (а я был уверен, что там стоит какая-нибудь мраморная чаша размером с бассейн), я категорически не собирался. Охотников за привидениями в Тейвате не водилось, Чун Юнь обитал где-то в Ли Юэ, так что решать проблему с фонящим Декарабианом придется самому. В конце концов, я теперь кризис-менеджер 50-го уровня.

Я круто развернулся и решительным шагом направился на кухню, мой внутренний алкогольный радар (видимо, пассивно перенятый от нахождения рядом с Венти) подсказывал, что запасы мастера Рагнвиндра одним лишь запертым железным погребом точно не ограничиваются.

И я оказался абсолютно прав.

Кухня поражала воображение: сверкающие медные кастрюли, мраморные столешницы и, что самое главное, массивный дубовый шкафчик в углу, не запертый ни на какие замки. Распахнув дверцы, я обнаружил там целую батарею бутылок. Я сгреб в охапку не две, а сразу три пузатые бутылки из темного стекла с золотыми этикетками — на удачу, и чтобы этот зеленый шантажист точно развязал язык.

Вернувшись в коридор, я сгрузил стеклянную тару прямо в жадно протянутые руки Архонта.

— На, алкаш, — буркнул я. — Пей, пока не лопнешь.

— Святой мой друг! — Венти прижал бутылки к груди так нежно, словно это были его первенцы. Его глаза засветились неподдельным экстазом. — Я тебя люблю! Ты — лучшее, что случалось с Мондштадтом со времен восстания!

— Ты мне мозги не пудри своими балладами, — я сурово скрестил руки на груди. — Вино получил? А теперь показывай, где твоя хваленая печать стоит и где конкретно лежат остатки мертвого бога, и только попробуй сказать, что забыл!

Питер Пэн активно закивал, звеня стеклом, и, ловко подхватив бутылки под мышки, махнул мне головой, приглашая следовать за ним, и вот тут началось самое интересное. Этот бродячий бард, который якобы ночует на ветвях Древа Ванессы и перебивается случайными заработками, ориентировался в огромном, запутанном особняке Дилюка так, словно сам проектировал этот дом. Он уверенно миновал парадную гостиную, свернул в узкий коридор для прислуги, безошибочно нашел нужную арку за гобеленом и вывел нас к глухой каменной стене в самом дальнем, неосвещенном тупике первого этажа.

— Ты тут подозрительно хорошо всё знаешь, — прищурился я, глядя в его спину. — Часто в гости к Бэтмену захаживаешь, пока его нет?

— О, ну что ты! — Венти обернулся, невинно хлопая ресницами. — Просто ветер шепчет мне планировку! Ветер знает каждую щелочку!

Он подошел к стене, присел на корточки и, отставив бутылки в сторону, начал ощупывать каменную кладку у самого пола.

— Так-так-так… Ага! Вот она!

Он нажал на один из ничем не примечательных серых камней, раздался тихий щелчок, затем глухой скрежет древних механизмов, и часть стены со скрипом отъехала в сторону, открывая зев темного, пахнущего сыростью и озоном прохода, ведущего куда-то глубоко под землю.

— Добро пожаловать в склеп, домовладелец! — Венти радостно указал на лестницу, уходящую во мрак. — Только под ноги смотри, там ступеньки скользкие!

Мы начали медленный спуск по крутой винтовой лестнице, ступени которой, были вытесаны из цельного куска скалы. Воздух здесь был спертым — верный признак того, что внизу скопилось приличное количество нестабильной Анемо-энергии, я зажег на ладони небольшой бирюзовый огонек, чтобы не свернуть шею в этой кромешной тьме.

— И кто еще про это чудо архитектурной мысли знает? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос не слишком сильно дрожал от эха, гуляющего по шахте.

— Абсолютно никто! — гордо заявил Венти, бодро шагая впереди и позвякивая бутылками. — Ни Дилюк, ни кто-либо из Рыцарей Фавониус, кому вообще захочется копаться в том, что было похоронено под фундаментом? Как ты сам понимаешь, мало кто интересуется историей, которой две тысячи шестьсот лет. Людям важно, что происходит здесь и сейчас, а не в далеком, пыльном прошлом.

— Ага… — я мрачно хмыкнул, осторожно переступая через какую-то подозрительную трещину в ступеньке. — А потом это "далекое прошлое" как ударит под дых в самый неподходящий момент! Что-то где-то замкнет, печать треснет, и весь ваш ветряной Магнитогорск тряхнет так, что мало не покажется, знаем мы эти тропы: забытое зло всегда просыпается, когда герои собираются в отпуск.

— Ой, да не переживай ты так! — отмахнулся бард, даже не обернувшись. — Что там это барахло может сделать? От него можно получить разве что легкий ветряной поток в лицо, ну, может, прическу испортит, Декарабиан мертв, его сила рассеялась, остались только фонящие сувениры.

— "Легкий ветряной поток", говоришь? — я саркастично фыркнул. — Венти, я сегодня утром уже получил "легкий ледяной поток" от женщины, которая должна была быть просто дипломатом, мой лимит доверия к местной безопасности исчерпан на сто лет вперед.

Лестница наконец закончилась, и мы вышли в просторный, круглый зал. Мой огонек осветил древнюю каменную кладку, покрытую толстым слоем пыли и странными, выцветшими рунами, которые слегка пульсировали тусклым серым светом, в центре зала возвышался массивный каменный постамент, над которым, удерживаемый невидимыми потоками воздуха, медленно вращался какой-то бесформенный, обломок. От него исходила такая плотная аура древней, тяжелой власти, что у меня заложило уши, как при взлете на самолете.

— Вот оно, — Венти радостно указал на постамент горлышком бутылки. — Моя заначка! Ну, то есть, историческое наследие, правда, миленько? Идеальное место, чтобы выдерживать вино, кстати. Температура всегда стабильная!

Я даже не успел подойти поближе, чтобы рассмотреть этот парящий кусок древней истории, как реальность перед моими глазами буквально взорвалась. Система, которая до этого радовала меня приятными повышениями уровней и шуточными описаниями, внезапно решила, что расслабляться мне рано. Прямо мне в лицо, перекрывая обзор на постамент, Венти и вообще на весь материальный мир, выскочило полупрозрачное окно.

И текст в нем был написан не привычным нейтрально-голубым, а жирнейшим, пульсирующим кроваво-красным шрифтом, от которого у меня мгновенно заслезились глаза.

[КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА!]

[ВНИМАНИЕ! Обнаружена нестабильная сущность Божественного ранга (Остаток Декарабиана).]

[Статус печати: КРИТИЧЕСКОЕ РАЗРУШЕНИЕ (98 %)]

[Причина разрушения: Резонанс с носителем высокоуровневой Анемо-энергии (Вами) и присутствие текущего Анемо Архонта в состоянии алкогольного предвкушения.]

[Прогноз: Полное высвобождение спрессованной ярости Бога Бурь через 00:00:45…]

[00:00:44…]

[Рекомендация Системы: БЕГИТЕ. ИЛИ ГОТОВЬТЕСЬ К АННИГИЛЯЦИИ.]

Я застыл, чувствуя, как кровь отливает от лица, а сердце падает куда-то в район пяток и начинает судорожно рыть там окоп, сорок три секунды, сорок две…

— Венти… — мой голос прозвучал как предсмертный хрип висельника, я медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать этот кусок камня раньше времени, повернул голову к барду.

Питер Пэн в этот момент с блаженной улыбкой зубами откупоривал первую бутылку коллекционного вина Дилюка. Плюх! Пробка отлетела в сторону, ударившись о стену склепа. Воздух в зале мгновенно стал плотным, как кисельная масса, руны на стенах из тускло-серых разом вспыхнули ядовитым, режущим глаз неоново-зеленым светом. Обломок над постаментом задрожал, завертелся быстрее, издавая низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали мои внутренности.

— М-м-м, какой букет! — Венти блаженно принюхался к горлышку, абсолютно игнорируя то, что вокруг нас начинается локальный конец света. — Нотки дуба и… ой, а почему тут так сквозняком потянуло?

— «Легкий ветряной поток», мать твою?! — заорал я, срываясь на ультразвук, хватая этого идиота за шиворот его зеленого плаща. — «Прическу испортит»?! Эта херня сейчас взорвется и снесет мой новый дом, Верхний квартал и половину Мондштадта к чертовой матери!

[00:00:28…]

— Да ладно тебе, не драматизируй! — Венти попытался вырваться, спасая драгоценное вино от расплескивания. — Это просто остаточная магия реагирует на свежий воздух! Сейчас я сыграю колыбельную, и оно успокоится…

Он потянулся к лире свободной рукой, но не успел даже коснуться струн, с оглушительным треском, похожим на звук рвущегося металла, невидимая печать, сдерживающая остаток Декарабиана, лопнула. Ударная волна плотного, режущего ветра ударила во все стороны, сбивая меня и Венти с ног. Бутылка выскользнула из рук барда и вдребезги разбилась о каменный пол, заливая древние руны темно-красным вином.

— МОЕ ВИНО!!! — в отчаянии завопил Архонт Свободы.

— ТВОЮ Ж МАТЬ!!! — завопил я, видя, как над постаментом из спрессованного воздуха и ярости начинает формироваться гигантская, полупрозрачная фигура с горящими белым светом глазами.

Система издевательски пискнула:

[Запущено скрытое задание: «Экзорцизм для чайников». Ранг: SS. Удачи!]

Конечно, из всех возможных вариантов развития событий в этом проклятом мире мне достался именно разбуженный осколок мертвого бога-тирана. И что делать? Да хрен его знает! Бить его ветром? Мертвого Анемо Архонта — ветром?! Ага, конечно, отличный план, надежный, как швейцарские часы.

Времени на раздумья не было, таймер Системы мигал нулями, а фигура над постаментом росла, закручиваясь в миниатюрный, но очень злой торнадо. И мне в голову не пришло ничего гениальнее, чем активировать бафф на ловкость, оттолкнуться от стены и прыгнуть прямо на этот сгусток божественной ярости, как ошпаренный Человек-паук. Я буквально обхватил вращающийся воздушный столб руками и ногами, чувствуя, как меня бьет током и режет микроскопическими лезвиями ветра.

— Давай, давай, давай, лезь обратно, кому говорят! — орал я, пытаясь своим весом и телом затолкать эту фонящую дрянь обратно в каменный постамент. — Сиди ты уже тут и не воскресай!

Печать на руке засветилась как ночник, и вдруг сквозь вой урагана раздался голос: отдающийся эхом прямо в черепе.

— Столько лет прошло… — произнес Декарабиан, и от этого звука по стенам склепа пошли новые трещины. — Мой город… мои подданные…

Я аж поседел, хотя куда мне седеть, волосы и так белые, но, клянусь, в этот момент они у меня на затылке встали дыбом и попытались сбежать с головы.

— ОНО ГОВОРИТ! — завопил я в панике, пытаясь удержаться на брыкающемся торнадо, как ковбой на бешеном быке. — ВЕНТИ! СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! ТЫ ЖЕ АРХОНТ!

Я скосил глаза вниз, ожидая увидеть, как бог Свободы призывает свою лиру, читает древние заклинания или хотя бы формирует защитный барьер.

И тут я увидел, чем занимается этот бард.

Венти сидел на корточках посреди бушующего урагана, прижимая к груди две уцелевшие бутылки. Третья, разбитая, растекалась лужей по полу, и этот зеленый алкоголик, вместо того чтобы спасать мир, зубами выдрал пробку из второй бутылки и начал жадно хлестать вино прямо из горла, заливая себе подбородок и плащ!

— Ты что, больной?! — я ашалел от такого вопиющего непрофессионализма. — Что ты опять пьешь?! Выкинь ты эти бутылки и помоги мне! Меня сейчас размажет по стенам!

— Я спасаю наследие! — булькая и захлебываясь, прокричал Венти в ответ. — Если он взорвется, вино пропадет! Я должен эвакуировать его внутрь себя! Буль-буль-буль…

— Кто смеет осквернять мою гробницу?! — взревел Декарабиан, и его призрачные, светящиеся глаза сфокусировались на мне. — Жалкий смертный! Ты пахнешь… им! Этим выскочкой-элементалем!

— Я не с ним! Я вообще мимо проходил! — попытался оправдаться я, вжимаясь в вихрь.

Торнадо резко дернулся, пытаясь сбросить меня, моя правая рука с сияющей печатью Барбатоса соскользнула и случайно ударила прямо по призрачной «морде» мертвого бога. Раздался звук, похожий на короткое замыкание на высоковольтной линии. Две конфликтующие Анемо-энергии — древняя, жесткая сила тирана и игривый ветер нынешнего Архонта — столкнулись вплотную.

Меня шарахнуло так, что зубы клацнули. Декарабиан издал звук, подозрительно похожий на удивленный «Ой», и торнадо внезапно начал сдуваться, втягиваясь обратно в обломок камня. Сгусток древней ярости действительно всосался обратно!

Торнадо с свистящим звуком, похожим на то, как сдувается проколотый воздушный шарик, втянулся в каменный обломок на постаменте. Я рухнул на колени прямо на холодный пол склепа, тяжело дыша, и чуть не упал в обморок от резкого перепада давления и адреналина. Фух… Слава всем богам, но только не этим местным Архонтам от них одни проблемы.

Я только начал вытирать холодный пот со лба, как перед глазами снова вспыхнуло окно.

[ВНИМАНИЕ!]

Я дернулся, как от удара током, почему опять такое жирное, красное уведомление?! Снова?! Я же только что его утрамбовал!

[Декарабиан принимает физическую оболочку. Инициализация…]

ЧЕГО?!

Я даже не успел возмутиться вслух, словно по щелчку невидимых пальцев, воздух над постаментом пошел рябью, сгустился, и из ниоткуда плавно соткался высокий мужской силуэт.

— Так, так, так… Удивительное сочетание обстоятельств… — раздался голос, абсолютно спокойный, без капли того негатива и ярости, что бушевали здесь секунду назад. Полностью нейтральный, насколько это вообще возможно для божества. Я медленно поднял голову, ожидая увидеть какого-нибудь жуткого монстра или ожившего мертвеца, но вместо этого передо мной парил… ну, скажем так, типичный аниме-красавчик премиум-класса.

Его длинные черные волосы с изумрудными отблесками свободно спадали на плечи и спину, подчеркивая благородное, аристократическое происхождение. Белоснежный меховой воротник создавал сильный, стильный контраст с темным, строгим одеянием и делал силуэт поистине величественным. Золотые украшения и древние символы Анемо, вплетенные в ткань, недвусмысленно намекали на его божественную природу и прошлое повелителя бурь.

Но главной деталью были его глаза.

Они светились холодным бирюзово-изумрудным светом, взгляд был полуприкрыт, спокоен и абсолютно уверен, в нем не было ни злобы, ни ярости, ни той тиранической ненависти, о которой слагали легенды. Напротив, он смотрел так, будто уже знал исход любого события в этом мире на тысячу лет вперед. И, что самое шокирующее, в его глазах читалось редкое, искреннее уважение, не восхищение и не желание подчинить, а именно признание достоинства собеседника. Словно существо, прожившее тысячелетия и видевшее смену эпох, наконец встретило кого-то, кто сумел заслужить его внимание. Он осмотрел помещение и уставился на меня. Его легкая, едва заметная улыбка стала мягче, а холодная надменность уступила место спокойному одобрению.

Такой взгляд без слов говорил: «Ты превзошел мои ожидания, смертный». Я сидел на полу с открытым ртом, пытаясь осознать, что древний тиран оказался адекватнее большинства моих знакомых.

А вот у кого-то на фоне произошел сбой системы.

— ПФФФФФ-КХЕ-КХЕ-КХЕ!!!

Сзади раздался звук фонтанирующей жидкости и дикий кашель. Венти, который как раз делал огромный глоток из бутылки, подавился вином, увидев материализовавшегося предшественника. Красная жидкость брызнула из его носа и рта, заливая остатки древних рун.

Декарабиан медленно перевел свой светящийся взгляд на бьющегося в кашле Архонта Свободы, его идеальная бровь слегка изогнулась.

— Элементаль… — протянул мертвый бог, и в его голосе проскользнула бесконечная, тысячелетняя усталость. — Я вижу, за две тысячи лет твои манеры ничуть не улучшились. Ты всё так же переводишь хороший алкоголь.

— А ты вообще воздушную воду пил бочками! — мгновенно, словно обиженный ребенок в песочнице, парировал Венти, вытирая красный подбородок рукавом плаща. — И ничего, никто тебе замечаний не делал!

Декарабиан не стал метать молнии или призывать ураганы за такую дерзость, он лишь задумчиво прикрыл глаза, словно смакуя воспоминания.

— Хмммм… И не поспоришь, — философски согласился древний бог, его голос звучал неожиданно меланхолично. — Та еще дрянь была, если честно, на вкус как забродившая грозовая туча. Но я её любил…

Он снова открыл глаза и медленно, оценивающе осмотрел Венти с ног до головы, задержав взгляд на зеленом берете и бутылке в руках.

— Вижу, элементаль, ты обрел силу… — Декарабиан замер, словно прислушиваясь к каким-то невидимым потокам энергии, недоступным простым смертным. Его брови удивленно поползли вверх. — Ого… Силу даже большую, чем была у меня в мои лучшие годы правления. Поразительно.

Венти гордо выпятил грудь и приосанился, готовый принимать восхваления.

— Хотя сейчас… — Декарабиан презрительно скривил губы, разрушая всю эпичность момента. — Ты слаб, как пересохшая пиявка, твоя аура едва мерцает.

— Абсолютно согласен, — я радостно закивал, поднимаясь с колен и отряхивая штаны. — Он тот еще божественный алкогольный слизняк. Вся его сила уходит на переработку виноградного сока в похмелье.

— Эй! Я же милионы раз говорил, я ценитель искусства! — возмущенно пискнул Венти, прижимая к себе бутылку. — Я муза и вдохновение!

Прошлый Анемо Архонт проигнорировал оправдания своего преемника, он снова перевел свой светящийся взгляд на меня. В его глазах плясало научное любопытство.

— Так это ты тот, кто меня освободил? — спросил он, плавно спускаясь с постамента и останавливаясь в полуметре от меня. Он оказался на голову выше, и от него всё еще веяло древним холодом.

— Получается, что так… — я неловко почесал затылок, чувствуя себя студентом перед строгим профессором. — Только я даже не знаю, как именно это вышло. Моя рука соскользнула, две Анемо-энергии смешались… Твоя старая, жесткая, как титан, и эта… игривая, пьяная энергия Барбатоса, и в итоге получилось…

— Да… Получился я, — Декарабиан поднял руку в черной перчатке и задумчиво посмотрел на свои пальцы, сжимая и разжимая их. — Удивительный феномен. Уже само по себе интересно то, что я вас сейчас не атакую, хотя, по старой памяти, мог бы…

Он замолчал, нахмурился и попытался щелкнуть пальцами, ничего не произошло, ни искры, ни дуновения ветерка.

— Или нет… — констатировал он с комичным недоумением. — Не уверен, сил я вообще не чувствую. Я материален, я мыслю, но моя власть над бурями… её нет. Я пуст, как высохший колодец.

Он посмотрел на меня, и в его глазах читалась легкая растерянность, после чего отвернулся, делая непонятные жесты руками.

— Венти, а ну-ка иди сюда, нам нужно серьезно поговорить, — прошипел я сквозь зубы.

Архонт Свободы даже пискнуть не успел, как я сцапал его за шиворот зеленого плаща, вырвал из рук недопитую бутылку (от греха подальше) и бесцеремонно оттащил в самый темный угол склепа, подальше от ушей нашего нового древнего соседа.

— Что здесь происходит?! — я навис над бардом, пригвоздив его к стене суровым взглядом. — Я могу лишь догадываться о масштабах этого абсурда, но ты местный бог! Рассказывай давай, у тебя две тысячи шестьсот лет воспоминаний, только не говори мне, что ты не знаешь, как работают древние проклятия!

— Так я правда не знаю! — Венти беспомощно развел руками, моргая своими огромными бирюзовыми глазами. — Ты же мой любимый, самый лучший сошедший друг! Это всё ты натворил своей печатью!

— Каким, мать твою, образом?! — я чуть не сорвался на крик, но вовремя понизил голос до яростного шепота. — Включай свою божественную дедукцию! Предполагай!

Венти почесал подбородок, задумчиво глядя в потолок, словно там были написаны шпаргалки по квантовой магии Тейвата.

— Ну… — протянул он. — Возможно, что общая сила… моя, то есть свободная и легкая, и его, жесткая и тираническая, объединились в одну сущность, твоя печать сработала как катализатор. Энергии смешались в один ветряной поток и, видимо, чуток поправили ему личность, сгладили углы, так сказать. Это получилось исключительно потому, что это всего лишь осколок, остаточный слепок, настоящего, цельного Декарабиана нет, как я уже говорил. Это вроде как эхо с обновленной прошивкой!

Я уставился на него, пытаясь переварить эту восхитительную теорию.

— Ладно. Допустим, — я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить нервы. — Но тебе самому вообще нормально, что сейчас буквально в двух шагах от нас стоит тот, кто кокнул твоего лучшего друга? Того самого безымянного барда, внешность которого ты сейчас используешь как свою собственную?! У тебя ПТСР нигде не чешется?!

Венти пожал плечами с такой обезоруживающей легкостью, что мне захотелось ударить его головой о каменную кладку.

— Да вроде… Нормально, — беспечно отозвался он. — А что такого? Это было давно, да и он же сейчас не злой, к тому же, технически, стрелу выпустил не он лично, а кто-то из стражи во время штурма башни, — философски закончил Венти, поправляя берет. — Да и вообще, ветер не держит обид вечно! Ветер свободен! А этот парень сейчас похож на котенка, которого вымыли с шампунем — грозный вид остался, а царапаться уже не может.

Я смотрел на Архонта Свободы и чувствовал, как внутри меня умирает последняя надежда на адекватность этого мира. У него убили лучшего друга, из-за чего он, и закончил восстание, стал богом и принял облик этого самого друга. А теперь он говорит «а что такого»?!

— Ты не бог свободы, Венти, — прошептал я с искренним ужасом. — Ты бог клинического пофигизма.

Оставив пиявку наедине с его сомнительной моралью, я повернулся к нашему новому… питомцу? Сожителю? Древнему артефакту с функцией разговора?

Прошлый Анемо Архонт, великий и ужасный Декарабиан (или то, что от него осталось с новой «прошивкой»), тем закончил разглядывать свои перчатки и шептать заклинаниям, и теперь с легким недоумением ощупывал каменный постамент, на котором еще недавно вращался в виде фонящего обломка.

— Поразительно, — пробормотал он своим глубоким, спокойным голосом. — Камень холодный, я чувствую текстуру, и запахи… — он принюхался и слегка поморщился. — Пахнет сыростью и дешевым перебродившим виноградом.

— Эй! Это коллекционное вино Рагнвиндров! — возмущенно донеслось из угла.

Декарабиан проигнорировал Венти и снова посмотрел на меня своими светящимися бирюзовыми глазами.

— Смертный… — начал он.

— Странник, — перебил я его, скрестив руки на груди. — Меня зовут Странник, и я, чисто технически, теперь владелец этого дома, а ты находишься в моем подвале, без прописки.

Декарабиан слегка склонил голову набок, осмысливая эту информацию. Никакого гнева по поводу того, что какой-то смертный смеет указывать ему на его жилищный статус, не последовало, лишь легкая, аристократичная задумчивость.

— Странник, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Хорошо, скажи мне, Странник, какой сейчас год от основания нового Мондштадта?

— Без понятия, если честно, — я пожал плечами. — Но прошло больше двух с половиной тысяч лет с тех пор, как тебя… ну, того. Сместили с должности.

В глазах бывшего тирана мелькнула тень — не боли, а скорее меланхолии.

— Две тысячи шестьсот лет… — тихо произнес он. — Мой город ветров давно обратился в руины, законы забыты, и вот я здесь, лишенный силы, в теле, сотканном из остатков памяти и чужой энергии.

Он посмотрел на свои руки, затем перевел взгляд на меня.

— Я привязан к тебе, Странник, твоя печать дала мне форму, и твоя энергия поддерживает мое существование. Если я отойду от тебя слишком далеко, я, вероятнее всего, просто рассеюсь в воздухе.

Моя челюсть снова поползла вниз.

— Подожди-подожди, — я выставил перед собой руки, словно защищаясь от его слов. — Ты хочешь сказать, что ты теперь… что? Мой фамильяр?!

— Скорее, симбиот, — мягко поправил Декарабиан, и на его губах появилась легкая, извиняющаяся улыбка. — Или, если использовать современные термины, которые я почему-то знаю, твой сосед по жилплощади. Надеюсь, у тебя найдется свободная комната для бывшего божества?

Я медленно осел на каменные ступеньки лестницы.

Утро: выбил дурь из Восьмой Предвестницы Фатуи и превратил её в наивную девочку с амнезией.

День: получил от Бэтмена элитный особняк в качестве взятки.

Вечер: случайно воскресил древнего бога-тирана, который теперь оказался адекватным интровертом без сил и просится ко мне в сожители.

Так, ладно, вдох-выдох, возьмем себя в руки. Если этот зеленый черт в берете говорит, что древний тиран больше не опасен, значит… ну, значит, придется поверить ему на слово. К тому же, Система, которая обычно обожает закидывать меня красными предупреждениями и издевательскими квестами, сейчас подозрительно молчала. Видимо, её алгоритмы тоже зависли, пытаясь переварить тот факт, что я случайно воскресил мертвого бога и превратил его в своего ручного тамагочи, такого поворота сюжета нельзя было ожидать даже в самых смелых прогнозах.

— Ладно, пошли наверх, экс-божество, — я устало махнул рукой в сторону лестницы. — Нечего в подвале сыростью дышать.

Я развернулся и начал подниматься по ступеням, Венти, радостно звеня пустой бутылкой, поскакал следом, а Декарабиан, плавно и бесшумно, словно скользя над землей, замыкал нашу сюрреалистичную процессию. Когда мы вышли из темного коридора обратно в просторный, залитый светом заходящего солнца холл, бывший Анемо Архонт замер.

Он стоял посреди роскошной гостиной, медленно переводя свой светящийся взгляд с огромных витражных окон на пушистые персидские ковры, затем на хрустальную люстру под потолком и, наконец, на массивный кожаный диван у камина. В его глазах читался культурный шок существа, которое всю свою сознательную (и бессознательную) жизнь провело в холодной каменной башне, окруженной ревущим ураганом.

— Какая непрактичная расточительность, — наконец произнес Декарабиан, осторожно касаясь пальцем в черной перчатке бархатной обивки кресла. — Эта ткань не защитит от холода, а эти стекла разлетятся вдребезги при первом же порыве штормового ветра.

— Добро пожаловать в современный Мондштадт, дед, — хмыкнул я, плюхаясь на диван и вытягивая гудящие ноги. — У нас тут штормовых ветров не бывает. Спасибо вон тому зеленому алкоголику, он климат поменял, так что можешь расслабиться, тут тепло, сухо и мухи не кусают.

Декарабиан медленно повернул голову к Венти, тот как раз пытался вытряхнуть последнюю каплю вина из бутылки прямо себе в рот.

— Ты изменил климат? — в голосе Декарабиана прозвучало искреннее уважение. — Срезал горы и разогнал снега? Впечатляет, в мое время ты мог только бренчать на струнах и путаться под ногами у моих стражников.

— Я многогранная личность! — гордо заявил Венти, отбрасывая пустую тару. — И вообще, я принес людям свободу! И виноделие!

— Виноделие, — эхом отозвался Декарабиан, изящно опускаясь в кресло напротив меня, он сидел идеально прямо, словно на троне. — Я заметил, судя по всему, свобода в вашем понимании — это право беспрепятственно напиваться в любой день недели.

— В точку! — я рассмеялся, чувствуя, как напряжение этого безумного дня наконец-то начинает отпускать. — Ты быстро схватываешь суть местной культуры. В общем так, правила общежития: второй этаж мой, можешь выбрать себе любую комнату на первом или в гостевом крыле. Еду из холодильника без спроса не брать, магией не фонить, вопросы?

Прошлый Архонт скрестил длинные ноги и сложил руки на коленях.

— Холодильник? — вежливо уточнил он.

Я застонал и закрыл лицо руками, обучение двухтысячелетнего бумера основам современного быта обещало быть долгим и мучительным, так я думал, но слова богам я всегда спешу думая наперёд, о чём не нужно, бывший бог бурь схватывал всё буквально на лету. Причем некоторые, сугубо современные концепции он понимал так быстро, словно всю жизнь пользовался водопроводом и читал газеты. С его собственных слов, скорее всего, я случайно передал ему часть своих фоновых знаний вместе с энергией печати во время нашего «слияния».

Ох… Я нервно сглотнул, оставалось только молиться всем известным богам, чтобы вместе с пониманием того, как работает смывной бачок, я не передал ему знание о том, что весь этот мир — это просто гигантская китайская гача-помойка, в которую я угодил. И что весь местный «канон» я знаю исключительно потому, что мой младший брат годами насиловал мне мозги лором этой игры, пока я пытался спокойно пить пиво.

И к своему собственному, леденящему душу ужасу, я поймал себя на мысли, что освоился тут так, словно лет сто живу в этом ветряном Магнитогорске. У меня есть дом, статус, связи с местными божествами, глядишь, так и остепенюсь окончательно, заведу собаку, женюсь на какой-нибудь горячей 2D-девушке с Глазом Бога… Тьфу ты, пропасть! От этих мыслей стало немного жутко. Что-то в компании древнего тирана меня разморило, на диване слишком мягко, вот и думаю о всяком ненужном бреде.

— Какие всё-таки в прошлом времена были… — внезапно начал бывший Архонт, прерывая мои экзистенциальные страдания, он изящно крутил в руке хрустальный бокал, который я ему выдал вместо кубка. — Как сейчас помню тот день, когда я запечатал всю свою страну в один большой, непроницаемый торнадо. Великолепное было архитектурное решение.

Венти, который к тому моменту уже успел откупорить третью бутылку и сейчас комфортно устроился на ковре у камина, громко отхлебнул одуванчикового вина и фыркнул.

— Слишком много тирании без объективной причины, старик, — философски заметил бард, покачивая бутылкой. — Твои действия были, мягко говоря, странными. Да, в прошлом твои земли терроризировал Андриус — этот блохастый волк-переросток, который вообще не умел контролировать свои метели и просто замораживал целые деревни ради забавы. И ты решил спасти свой народ от этого волка, запечатав их всех в ветряной тюрьме ради их же защиты. Логика — просто отпад.

Декарабиан лишь пожал плечами, не отрывая меланхоличного взгляда от красной жидкости в своем бокале.

— Я не умел нормально выражать свою привязанность, элементаль, — спокойно, без капли раскаяния ответил он. — Я искренне думал, что таким образом показываю свою безграничную любовь к людям. Я дал им абсолютную безопасность, да, при моем правлении было пустовато, солнышко не светило, и с концепцией «свободы» были определенные… шероховатости. Но зато у меня мало кто умирал с голоду или от когтей монстров. Потому что ты сам прекрасно знаешь, что тогда была за эпоха: эпоха Войны Архонтов. Кровавая мясорубка, где боги рвали друг друга на куски, мой ураган был щитом. Это уж точно намного лучше, чем-то, что творилось в Натлане, где они там резали друг друга просто ради разминки перед завтраком.

Венти снова отпил из горла и, к моему удивлению, пожал плечами, соглашаясь.

А я сидел и пытался переварить этот кухонный разговор двух божеств, по Лору то об этом говорилось вскользь, но сейчас, слушая их, я сила потихоньку вспоминать детали, которые были в моей голове. Воспоминания о том, как именно победили Декарабиана, заиграли новыми красками. Историки Мондштадта пели баллады о великом восстании, о силе человеческого духа и стреле безымянного барда. Но правда была куда прозаичнее и страшнее, повстанцы смогли его загасить только по одной простой причине — он буквально не сопротивлялся, Архонт позволил им убить себя, когда понял, что его «любовь» им не нужна.

Ведь если бы Декарабиан действительно захотел подавить бунт, он бы просто стер весь регион в пыль одним движением брови. В конце концов, мы говорим о парне, который в свое время убил Анемо Суверена — первозданного дракона чистой стихии — буквально одной атакой, просто потому что тот мешал ему строить башню.

Я провел руками по лицу, чувствуя, как под пальцами зудит кожа. Какие тут всё-таки дикие исторические переплетения, просто жесть какая-то. Я вам не дипломированный историк и не лоровед по Геншину с ютуба, чтобы сидеть и распутывать эти многовековые узлы! Мне вообще, если честно, категорически не нравятся местные божества. Они все немного «того», с капитальным сдвигом по фазе, без единого исключения, что этот зеленый алкаш, что каменный дед с маразмом, что местная любительница вечности с катаной в декольте.

— Странник?

Я оторвал ладони от лица и посмотрел на Декарабиан, древний бог изящно отпил вина, не сводя с меня своего спокойного, пронизывающего взгляда.

— Ты — Сошедший? — прямо спросил он.

М-да… Венти, зараза болтливая, слишком громко трепал языком.

— Вроде того, — вздохнул я, откидываясь на спинку дивана. — Но я этим статусом не особо горжусь, знаешь ли, для меня тут всё слишком чуждое, странное и нелогичное. Я просто хочу жить спокойно, а не спасать мир по вторникам.

— Понимаю… — Декарабиан медленно кивнул, его взгляд стал задумчивым. — Для меня эта новая эпоха тоже кажется… чудной, мои методы здесь неуместны. Но я не к этому ставил вопрос, скажи, ты уже бывал на небесном острове?

Я посмотрел на него странно, Венти, сидящий на полу, тоже перестал булькать вином и напряженно глянул на нас обоих, прижав к себе бутылку, словно щит.

— Не успел, — я нервно усмехнулся. — Да и, честно говоря, вообще не горю желанием встречаться с Селестией, мне эта небесная канцелярия категорически не нравится.

— Да? — Декарабиан искренне удивился, его идеальная бровь снова поползла вверх. — Странно, я думал, это вполне логично — встретиться с главным богом этого мира, учитывая, что она тоже Первая Сошедшая… Кстати, почему ты не хочешь там бывать? Чем тебе не угодили Высшие боги?

Я на секунду завис, мой мозг, перегруженный информацией, пропустил первую строчку его монолога мимо ушей, зацепившись только за последний вопрос.

— Честно? Не знаю, интуиция, наверное, — я неопределенно помахал рукой в воздухе. — Слишком гнилым душком от них пахнет, особенно по причине той катастрофы пятисотлетней давности, когда эти высшие божества просто взяли и стерли с лица земли целую нацию — Каэнри’ах. Уничтожили до основания, превратили людей в монстров просто потому, что те развивались без магии и перестали верить в богов…

Я осекся на полуслове, шестеренки в моей голове наконец-то провернулись со скрипом несмазанного механизма.

— Так, стоп… — я подался вперед, впившись взглядом в Декарабиана. — Что ты сейчас сказал? Первая Сошедшая… Селестия?!

Но бывший Анемо Архонт меня уже не слушал.

ХРУСЬ!

Толстое хрустальное стекло бокала в его руке не просто треснуло — оно взорвалось мелкой крошкой, не выдержав внезапно спазма его пальцев. Осколки со звоном брызнули на ковер, смешавшись с темно-красным вином, которое потекло по черной перчатке Декарабиана, словно свежая кровь.

Воздух в гостиной мгновенно стал тяжелым и обжигающе холодным, Венти съежился на полу, инстинктивно натягивая плащ на голову. Декарабиан, очень медленно поднял на меня взгляд, его бирюзовые глаза больше не были спокойными — в них закручивалась ледяная буря. Лицо исказила гримаса абсолютного, неподдельного шока, смешанного с зарождающейся яростью.

— Что… — его голос упал до зловещего, вибрирующего шепота, от которого задрожали витражные стекла в окнах. — Повтори-ка… Что эти самозваные боги уничтожили?

Ох… мы начали говорить совсем не в том ключе… Мне очень не нравилось в какие степи шёл разговор, а шёл он явно на новые рельсы проблем.

Декабриан в моем исполнении

Я красноречиво покосился на Венти и выразительно так, с надрывом, прокашлялся: Кхм-кхм. Потом незаметно, но очень настойчиво махнул рукой в сторону съежившейся зеленой пиявки, как бы говоря: «Все вопросы к этому господину, он тут действующий бог, он всё знает, а я просто мимо проходил».

Прошлый Архонт медленно отвернулся от меня, он плавно поднялся с кресла, даже не взглянув на осколки и пролитое вино, и повернулся к Питеру Пэну. Заложив руки за спину в жесте абсолютного, непоколебимого превосходства, он сделал шаг к съежившемуся барду.

— Элементаль… — голос Декарабиана звучал до боли ласково, но от этой ласки хотелось немедленно залезть под диван и притвориться пылью. — Будь так любезен, просвети меня, что именно произошло в этом мире, пока меня не было? С каких пор мы убиваем людей?

Я смотрел на это и просто присвистнул, о мой бог, что это была за аура. Я клянусь, я готов был съесть свою собственную обувь, если бы это было не так: даже наш местный эффектный Бэтмен-Дилюк, когда он в самом плохом настроении и готов резать Фатуи на ремни, не шел ни в какое сравнение с этим существом.

У Декарабиана сейчас не было магии, он сам признался, что пуст, от него не фонило Анемо-энергией. Но то, как он стоял, как смотрел сверху вниз этой своей холодной, безмятежной полуулыбкой… Это давило сильнее любой гравитации, самое сильное чистое, концентрированное величие правителя, который привык, что по одному его взгляду возводятся и рушатся города. Он давил просто своим присутствием, и колоссальным жизненным опытом, с абсолютной уверенностью в собственном превосходстве.

Венти, который до этого момента пытался слиться с узором на персидском ковре, медленно поднял голову, его бирюзовые глаза были размером с монеты в пятьсот моры. Он судорожно сглотнул, прижимая к груди пустую бутылку, словно плюшевого мишку.

— Э-э-э… Понимаешь, старик… — начал бард, и его голос дал позорного петуха. — Тут такое дело… Времена изменились. Концепции поменялись, геополитика, все дела…

— Я жду, — мягко, но с металлом в голосе перебил его Декарабиан, чуть склонив голову набок, улыбка на его губах стала еще тоньше.

— Это не мы! То есть, не я! То есть, нас заставили! — Венти затараторил со скоростью пулемета, вжимаясь спиной в каминную решетку. — Пятьсот лет назад! Нация Каэнри’ах! Они перешли черту и ослушались воли богов, создали чудовищ, машины смерти, и вторглись в Тейват! И Селестия… Небесный Порядок… Они отдали приказ всем Семерым Архонтам явиться туда и остановить их.

Декарабиан не шелохнулся.

— Остановить, — эхом повторил он. — Или уничтожить?

— Уничтожить, — сказал Венти, опуская глаза. — Стереть в порошок, проклясть выживших бессмертием и превратить в монстров Бездны. Я потерял там друга, Макото погибла там, Руккхадевата… Очень многие пали, это была бойня. Но мы не могли ослушаться Селестию! Они — закон этого мира!

В гостиной повисла мертвая тишина., Декарабиан медленно закрыл глаза. Когда он открыл их снова, бирюзовое свечение в них стало пугающе ярким.

— Вы, — он произнес это слово с таким непередаваемым презрением, что Венти вздрогнул. — Семерка так называемых «победителей», прогнулись под чужую волю и уничтожили человеческое государство. Людей. Тех самых, кого клялись защищать.

Он грациозно развернулся, подошел к окну и посмотрел на вечерний Мондштадт.

— Я запер свой народ в урагане, потому что снаружи была верная смерть от бешеного волка и войны Архонтов, — тихо, но так, что мы слышали каждое слово, произнес бывший бог бурь. — Я лишил их свободы передвижения, да, но я сохранил им жизни, а вы дали им иллюзию свободы, чтобы потом по указке сверху вырезать их под корень.

Он обернулся и посмотрел на нас с Венти. В его взгляде больше не было ни угрозы, ни ярости, только глубочайшее разочарование.

— И после этого вы называете тираном меня?

Ответа не последовало, да и что тут было отвечать? Венти сидел на полу, понурив голову, словно нашкодивший школьник перед директором, а я просто молча переваривал услышанное. Декарабиан же, казалось, вообще забыл о нашем присутствии. Его мозг, освобожденный от многовековой паранойи и слепой, удушающей гиперопеки благодаря вмешательству моей «светлой» Анемо-энергии, сейчас работал как суперкомпьютер. Он анализировал, сопоставлял факты, и то, что он видел, явно не укладывалось в его систему координат. По сравнению с этим глобальным геноцидом, его локальная диктатура в башне казалась просто строгим детским садом.

Вопрос стоял даже не в плоскости морали или политики, а в чистой, безжалостной логике.

— Нация создает чудовищ и вторгается в чужие земли… — Декарабиан начал медленно прохаживаться по комнате, заложив руки за спину. — Зачем? Хотели больше территорий? Абсурд. Они не могли не понимать, что проиграют объединенной мощи Семерых, логично, что правящие Архонты не оставили бы такое без ответа. Но уничтожать всё под корень? Проклинать обычных людей, ремесленников и детей?

Он резко остановился и посмотрел в окно, словно пытаясь разглядеть за облаками парящий остров.

— Хмм… — древний бог прищурился. — Возможно ли, что Небесный Порядок просто испугался?

— И чаго же интересно? — не выдержал я, подавшись вперед. — Людей без Глаз Бога?

— Именно, Странник, — Декарабиан повернулся ко мне, и на его губах заиграла расчетливая ухмылка. — Испугался того, что весь остальной Тейват увидит: нация может процветать без божественного покровительства, что люди могут сами создавать чудеса, давать отпор и управлять своей судьбой. Если человечество поймет, что боги им не нужны в чем тогда смысл богов? Селестия выжгла Каэнри’ах не как наказание за вторжение — это была показательная казнь, акт устрашения.

Ну, да… вот вам мир добра и жевачки, от киатайских разработчиков. Насколько же глубока эта кроличья яма, если не смотреть на нее сверху, через призму официальных баллад и сказок Ордо Фавониус? И сейчас я сидел на одном диване с существом, которое только что вскрыло главный гнойник этого мира за пару минут логических размышлений.

Декарабиан снова зашагал по комнате, но теперь в его движениях появилась какая-то предвкушающая легкость.

— Эта эпоха даже более интересная, чем моя… — произнес он, и в его глазах вспыхнул азарт. — Столько глобальных, масштабных событий не происходило за всю мою многовековую историю сидения в башне. Интриги, геноцид, фальшивая свобода, страх высших божеств перед собственными созданиями…

Он остановился напротив меня и изящно поклонился, приложив руку к груди.

— Я рад, что ты меня разбудил, кажется, мне есть чем заняться в этом новом, дивном мире.

— Э-э-э… — я нервно вжался в спинку дивана. — И чем же конкретно ты собрался заниматься, не имея ни капли магии?

Декарабиан выпрямился, его улыбка стала пугающе широкой.

— Мне категорически необходимо навестить одного старого друга и взыскать с него пару тысяч древних долгов, — невозмутимо заявил Декарабиан, поправляя манжеты своих безупречных перчаток. — Насильственно, если придется.

Венти, который до этого момента изображал из себя депрессивный куст на ковре, мгновенно оживился. Он даже отбросил пустую бутылку.

— О-о-о! — бард радостно захлопал в ладоши. — Ты про Моракса?! Да этот каменный старик скорее удавится собственным галстуком, чем отдаст хоть одну мору! Он же сейчас работает консультантом в похоронном бюро и постоянно забывает кошелек! Ты с него даже пыль не стрясешь!

Декарабиан снисходительно покачал головой, глядя на Венти как на неразумное дитя.

— Мне не нужны ваши жалкие современные деньги, элементаль, — холодно отрезал бывший бог бурь. — Мне нужно то, что я оставил у него на хранении перед тем, как уйти в бессрочный отпуск.

Я уже понимал что сейчас будет, чувствуя, как у меня снова начинает дергаться глаз.

— И что же это за вещь такая? — осторожно поинтересовался я. — Только не говори, что это какая-нибудь ядерная бомба древности или свиток призыва Ктулху. Мне на сегодня впечатлений хватит.

Декарабиан повернулся ко мне, его бирюзовые глаза загадочно блеснули.

— Это, Странник, мой личный архив и чертежи, — бархатным голосом произнес он. — Включая прототипы градостроительства, которые я не успел реализовать. Моракс, будучи богом контрактов поклялся сохранить их в целости и сохранности, и раз уж я вернулся, пусть и в таком урезанном виде, я намерен забрать свое.

Венти присвистнул.

— Ну ты даешь, старик, идти к Властелину Камня без сил и требовать свои бумажки? Он же тебя одним метеоритом обратно в подвал загонит!

— Он не нарушит контракт, — уверенно парировал Декарабиан. — К тому же, я пойду не один.

Он плавно перевел взгляд на меня, его тонкая, аристократичная улыбка не предвещала абсолютно ничего хорошего.

— Со мной пойдет мой любезный домовладелец. В качестве… физической поддержки и источника Анемо-энергии.

Я вжался в диван, судорожно прикидывая, где тут ближайший выход и успею ли я добежать до границы с Натланом.

— Я то?! — я показал средней палец. — Я не подписывался выбивать долги из Гео Архонта. Я только что получил этот дом, я еще даже в ванне не повалялся!

— Ванна подождет, Странник, — непререкаемым тоном заявил Декарабиан, направляясь к выходу из гостиной. — Собирай вещи, мы отправляемся в Ли Юэ, я хочу посмотреть, во что превратился город этого старого скряги.

— О-о-о! Я с вами! — радостно завопил Венти, подпрыгивая на месте, словно ему только что пообещали пожизненный абонемент в винный погреб. — Давно вольный ветер не гулял так далеко от Мондштадта! Заодно проведаю старого друга, может, у него завалялась парочка бутылочек османтусового вина!

Я же сидел на диване и тупо пялился в удаляющуюся спину этого древнего деда с замашками аристократа. Серьезно? Этот двухтысячелетний бумер только что рассуждал о высшей политике, геноциде целой нации и страхах Селестии, а потом взял и резко переключился на какие-то заплесневелые чертежи и градостроительство? Верим? Ага, конечно, держите карман шире. Наверняка там зарыта какая-нибудь хреновина, способная стереть континент с лица земли.

Да и тем более, я ему что, прокладка между мирами? Ходячая батарейка? Энергетический донор на побегушках? Я сам решаю, что мне делать и куда идти! И точка. Мой дом — мои правила, я сейчас просто лягу на этот ковер и не сдвинусь с места, пока мне не принесут тапочки и горячий чай.

И именно в этот момент абсолютной, кристально чистой уверенности в собственной независимости, перед моими глазами вспыхнуло окно.

[ВНИМАНИЕ! Активирован сюжетный квест!]

— Да нет же! Твою мать, Система, имей совесть! — вслух простонал я, хватаясь за голову. — Ты мне еще за изгнание полтергейста SS-ранга ни хрена не дала! Где мои награды?! Где мои проклятые крутки?! Я не хочу таскаться с пенсионерами по соседним регионам!

Но бездушной цифровой сущности было абсолютно плевать на мои геймерские страдания, она даже не моргнула, просто вывалила мне прямо в лицо простыню текста.

[Название задания: «Достучаться до Камня»]

[Ранг: S]

[Описание: Ваш новый сожитель (и по совместительству бывший Анемо Архонт) жаждет вернуть свое имущество, находящееся на хранении у Гео Архонта. Ваша задача — сопроводить Декарабиана в Ли Юэ, обеспечить его безопасность (и Анемо-энергией), а также проследить, чтобы два древних божества не устроили вторую Войну Архонтов прямо в гавани.]

[Цели: ]

1. Добраться до Ли Юэ без жертв среди мирного населения.

2. Найти Моракса (Чжун Ли).

3. Забрать Архив.

А дальше шло то, от чего мой внутренний бунтарь мгновенно сдулся, как проколотый шарик.

[Награда за выполнение: 10 Переплетающихся судеб (Круток), +3 Уровня, Уникальный чертеж Декарабиана для Чайника Безмятежности.]

[Штраф за отказ или провал: Принудительное изъятие 50 000 000 Моры (будет записано в виде долга перед Банком Северного Королевства) и статус «Враг Государства» в Ли Юэ.]

Я несколько раз моргнул, перечитывая последнюю строчку, пятьдесят миллионов долга фатуистам?! Но это ладно, плевать, но Враг государства для Ли Юэ?

— Система, ты — садистка, — с чувством произнес я в пустоту.

— Ты что-то сказал, Странник? — Декарабиан остановился в дверях гостиной и обернулся, элегантно изогнув бровь.

— Я сказал, — я тяжело вздохнул, с трудом отдирая себя от дивана, — что нам нужно собрать припасы. До Ли Юэ путь неблизкий, а у меня из еды только вино.

— Отлично! — радостно возвестил Венти, выскакивая в коридор. — я позову Двалина, он не откажется нас подбросить… особенно своего героя.

В висках неприятно кольнуло. Воспоминание о том, как этот красноволосый маньяк Дилюк буквально швырнул меня, как фрисби, прямо в зубастую пасть Ужаса Бури, было еще слишком свежим. И кое-кто зеленый сейчас откровенно издевался, припоминая этот момент, вот же говнюк. Но, правды ради, топать до Ли Юэ на своих двоих — это та еще пытка, а на драконе мы домчимся за час-другой с ветерком, я был категорически не против.

Да и наш тысячелетний бумер тоже, кажется, был рад — ну, настолько, насколько можно судить по его едва заметной полуулыбке.

— Потомк того самого дракона, которому я когда-то свернул шею? — бархатным голосом уточнил Декарабиан, изящно поправляя меховой воротник. — Как иронично, посмотрим, научилась ли эта ящерица летать ровнее своего предка.

Ага… Про этот исторический факт я знал, сам недавно вспоминал. И вот тут мой внутренний геймер начинал дико возмущаться: мне просто интересно, каким, мать его, образом нынешний Венти, в своей полной архонтовской форме, считается сильнее, чем вот этот Гига Чад?! Баланса в этом мире вообще нет! Местный фембой в колготках сильнее, чем пафосный бог-тиран, или Ганс Ланда местного разлива, кому как удобнее называть. Китайские разработчики явно курили что-то забористое, когда прописывали лор.

В общем, собрались мы в путь, накинули плащи, я прихватил пару яблок на дорожку, и мы тихонько выскользнули из моего нового, еще не обжитого особняка.

Но это же ночной Мондштадт. Время Бэтмена.

И, конечно же, не успели мы отойти от кованых ворот метров так на сто, стараясь слиться с тенями узких улочек, как прямо над нашими головами бесшумно метнулась черная тень. С тихим шелестом плаща, приземлившись на брусчатку с грацией хищного кота, путь нам преградил Полуночный Герой собственной персоной. Дилюк медленно выпрямился, скрестил руки на груди и смерил нашу колоритную троицу таким тяжелым взглядом, что уличный фонарь рядом с нами нервно замигал и погас.

— И далеко ли собрался наш новоиспеченный домовладелец? — ледяным тоном поинтересовался мастер Рагнвиндр. — Я подарил тебе элитную недвижимость не для того, чтобы ты сбежал в первую же ночь в компании городского пьяницы и…

Дилюк осекся, наконец-то сфокусировав взгляд на Декарабиане. Глаза Бэтмена слегка расширились, его профессиональная паранойя мгновенно забила тревогу. Он еще не знал, кто перед ним, но инстинкты опытного бойца орали ему, что этот высокий брюнет в странных одеждах с бирюзовым свечением в глазах — угроза уровня мстителей.

Декарабиан же, ничуть не смутившись внезапного появления вооруженного линчевателя, с вежливым любопытством оглядел Дилюка с ног до головы.

— Какая интересная униформа, — констатировал бывший Архонт, ничуть не скрывая снисходительной усмешки. — Темные ткани, скрытое лицо, в мое время так одевались наемные убийцы или воры. Странник, это и есть та самая местная служба доставки еды, о которой ты думал?

Я хлопнул себя ладонью по лбу.

— Нет, Дед, это местный Бэтмен, — простонал я. — И он мой… эм… спонсор.

— Эй, мастер Дилюк! — радостно замахал рукой Венти, выглядывая из-за моей спины. — А мы тут просто решили прогуляться перед сном! Подышать свежим воздухом!

— С вещами? В сторону главных ворот? — Дилюк положил руку на рукоять своего скрытого двуручного меча, его взгляд не отрывался от Декарабиана. — Кто это такой, Странник? И почему от него несет такой древней Анемо-энергией, что у меня Глаз Бога резонирует?

— Понимаешь, Дилюк… — я в моем репертуаре, пытался придумать оправдание, которое не звучало бы как бред сумасшедшего. — Тут такое дело… Я пошел в подвал за вином, а там… ну… завелась моль, очень старая моль. И мы идем в Ли Юэ за… дихлофосом! Да!

Декарабиан тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как он устал от смертных и их глупостей.

— Я — Декарабиан, бывший Повелитель Бурь, — спокойно и величественно представился он, лишая меня последних шансов на нормальную отмазку. — А ты, смертный в маске, стоишь на моем пути. Отойди, или я… Странник, что я обычно делал с теми, кто преграждал мне путь?

— Сдувал к чертовой матери, — подсказал я.

— Именно, — кивнул Декарабиан. — Отойди, юноша, у нас важная деловая встреча.

Бэтмен даже глазом не моргнул. Он явно познал какой-то абсолютный, недостижимый для простых смертных дзен еще во время наших прошлых совместных приключений с драконами и предвестницами. Дилюк просто закрыл глаза, глубоко вдохнул ночной воздух и медленно выдохнул, массируя переносицу пальцами в черной перчатке.

— То есть, я правильно понимаю ситуацию, — заговорил он, размеренным тоном. — Вы нашли в особняке, который я тебе только что передал, в подвале, который я, смею заметить, знал наизусть до последнего кирпича… Декарабиана. Древнего бога бурь и тирана.

Он открыл глаза и посмотрел на меня с выражением бесконечной, мультивселеннской усталости.

— Странник, каким образом тебе это удается? Я отхожу буквально на пару часов, чтобы проверить отчеты в таверне, и вот — новая проблема мирового масштаба. Что будет завтра? Пойдешь за хлебом и случайно свергнешь Селестию? Ты бы хоть предупреждал заранее о своих планах, я бы подготовился как нужно, закупил бы больше зелий, может, армию наемников нанял.

Кажется, его вообще ни на грамм не смутило, что перед ним стоит воскресший Анемо Архонт из далекого прошлого, которого, на минуточку, когда-то свергали всем Мондштадтом с огромными потерями. Дилюк воспринял это как должное, как очередную протекающую трубу или налог на экспорт вина. Декарабиан, в свою очередь, с легким удивлением наблюдал за этой сценой, видимо, в его времена смертные при виде него падали ниц, а не отчитывали за нарушение графика.

— Плюс к этому, — Дилюк скрестил руки на груди, его взгляд потяжелел, — вы отправляетесь в Ли Юэ. К этой расчетливой кошелке? Которая, если мне не изменяет память, совершенно недавно пыталась тебя купить со всеми потрохами и твоим титулом Почетного Рыцаря в придачу?

— Справедливое замечание, но она буржуй, — сказал я. — И очень агрессивный инвестор. Да и мы идем не к ней, а к каменному архонту. Деду нужно забрать свои древние чертежи.

— К Властелину Камня, — поправил Дилюк, и на его лице промелькнула тень понимания. — Потрясающе, два древних божества и один ходячий магнит для неприятностей в одном городе, Ли Юэ этого не переживет.

— Не переживай, мастер Дилюк! — Венти радостно похлопал винодела по плечу, от чего тот брезгливо поморщился. — Я буду за ними присматривать! Моя мудрость…

— Твоя мудрость заканчивается на дне третьего бокала, бард, — отрезал Бэтмен. Он снова перевел взгляд на меня. — Ладно, я не могу запретить тебе уйти, ты свободный гражданин. Но если ты собираешься лететь на Ужасе Бури прямо из города, вас засекут Рыцари Фавониус. Пошли. Я выведу вас тайными тропами за стены, не хватало еще, чтобы Джинн увидела, кого ты притащил из моего подвала.

Декарабиан кивнул, принимая эту помощь как дань уважения.

— Разумный подход, — одобрил бывший тиран.

Дилюк лишь глухо зарычал что-то нечленораздельное и, развернувшись, шагнул во тьму переулка. Пока нас вели по каким-то сырым крысиным тропам и скрытым переулкам, подальше от центральных улиц, чтобы не шокировать сонных жителей Мондштадта видом нашей странной делегации, я решил прояснить один небольшой момент. В конце концов, у древнего бога могла быть шизофрения похлеще моей. Хотя я-то вообще не местный, для меня всё это окружение до сих пор порой выглядело как декорации 2D гача-помойки.

— Слушай, а у тебя как-то резко поменялось поведение, — негромко произнес я, поравнявшись с бывшим Архонтом. — Пять минут назад ты рассуждал о геноциде как философ, а теперь снова включил режим владыки.

— Ты заметил? — Декарабиан даже не повернул головы, его шаг оставался идеально ровным, несмотря на колдобины под ногами. — Да, я пытаюсь репетировать свое прошлое поведение. Не гоже бывшему Богу Бурь выглядеть потерянным в глазах смертных и других Архонтов, гордость, прагматизм и абсолютная непоколебимость.

Он наконец опустил на меня свой светящийся бирюзовый взгляд, от которого по спине пробежал холодок.

— Тебе тоже стоит этому научиться, Странник, стоит сделать взгляд тяжелым и неподвижным, без гнева и страха… Лишь с усталостью и уверенностью существа, пережившего слишком много битв, чтобы впечатляться очередной угрозой. И тогда этот мир заиграет для тебя новыми красками, а враги будут сдаваться еще до обнажения клинков. Только сейчас, после преобразования, будучи всего лишь осколком былого величия, я понял одну единственную, по-настоящему правильную вещь…

— И какую же? — я с любопытством склонил голову набок, уворачиваясь от низко висящей ветки.

— Большинство бурь в этом мире никогда не происходят снаружи, — его взгляд скользнул к далекому, темному горизонту, за которым скрывались горы. — Они рождаются здесь.

Он изящно коснулся длинными пальцами в черной перчатке собственной груди.

— Люди боятся войн, чудовищ, гнева богов и природных катастроф, но чаще всего их ломает не внешний враг, их ломают сожаления. Страх сделать шаг и потерять то, что уже объективно обречено на потерю, в прошлом именно это и погубило меня. Мой страх за людей заставил меня возвести стены урагана, я думал, что спасаю их тела, но задушил их души, а сейчас же…

Он сделал паузу, и на его губах появилась тонкая, искренняя улыбка.

— Сейчас же у меня нет сил, и парадоксально, но именно теперь я чувствую себя по-настоящему свободным, я больше не пленник собственных иллюзий.

Я шел рядом, переваривая эту внезапную порцию тысячелетней мудрости, деда прорвало на философию, а ведь звучит логично. И как-то слишком глубоко для ночной вылазки за долгами.

— Как поэтично! — раздался спереди всхлипывающий голос Венти, зеленый бард вытирал невидимую слезу. — Старик, если бы ты говорил такие речи две тысячи лет назад, мы бы, может, и не стали тебя свергать! Я бы даже написал про это балладу!

— Если бы ты две тысячи лет назад меньше пил и больше слушал, элементаль, мы бы вообще избежали многих проблем, — парировал Декарабиан, мгновенно возвращаясь к своему образу надменного аристократа.

— Разговоры отставить, — сухо бросил идущий впереди Дилюк, он остановился у неприметной калитки, вмурованной в толстую городскую стену. — Мы на месте. За этой дверью — утес, выходящий к Сидровому озеру, там вас никто не увидит. Вызывайте свою чешуйчатую карету и проваливайте, пока патруль не сменился.

Мы вышли на продуваемый ночным ветром скалистый уступ, луна серебрила водную гладь, а вдали виднелись очертания Драконьего Хребта. Венти прокашлялся, достал свою лиру и взял несколько звонких, переливающихся аккордов, которые разнеслись далеко над озером, магия Анемо закружилась вокруг него бирюзовыми искрами.

Ждать пришлось недолго, буквально через пару минут ночное небо заслонила колоссальная тень, раздался оглушительный рев, от которого завибрировали камни под ногами, и на уступ с тяжелым стуком приземлился Ужас Бури. Шестикрылый дракон сияющий лазурной энергией, опустил свою массивную голову, обдав нас порывом ветра.

— Венти… — пророкотал дракон, его голос резонировал прямо в груди. — Ты звал меня? И… Странник, рад видеть, что ты жив, после встречи с восьмой…

— Привет, большая ящерица, — я помахал ему рукой, даже не вдаваясь в подробности, откуда он знает про битву с Фатуи. — Подбросишь до Ли Юэ? Тут дело государственной важности.

Двалин уже собирался согласно кивнуть, как вдруг его огромные, светящиеся глаза сфокусировались на фигуре, стоящей чуть позади меня. Дракон замер, воздух вокруг него мгновенно наэлектризовался, шерсть на его загривке встала дыбом, а из пасти вырвался угрожающий рык, обнажив зубы размером с двуручные мечи.

— Ты... — голос был очень подозрительным, он был готов к атаке. — Убийца драконов и тиран…

Декарабиан спокойно поправил меховой воротник, абсолютно не впечатленный тем, что на него сейчас нападёт дракон размером с многоэтажный дом.

— Я смотрю, манеры у вас, ящериц, тоже не эволюционировали, — холодно заметил бывший тиран. — Да, это я, а теперь опусти крыло, животное, нам нужно лететь.

Чтобы ничего дурного не произошло и эта чешуйчатая гора мышц не решила устроить нам здесь локальный армагеддон в отместку за своего предка, я решительно шагнул вперед.

— Эй, Двалин, дружище, наклонись-ка на секунду, — позвал я, делая успокаивающий жест руками.

Ужас Бури недовольно фыркнул, выпустив из ноздрей струйку пара, но послушно опустил свою массивную рогатую голову на мой уровень. При этом его огромные, светящиеся глаза ни на секунду не отрывались от невозмутимой фигуры Декарабиана, дракон смотрел на него так, словно прикидывал, с каким соусом этот аристократ будет вкуснее.

Я прикрыл рот ладонью, придвинулся к самому уху, Двалина и зашептал самым заговорщицким, зловещим тоном, на который только был способен:

— Слушай сюда, большая ящерица. Если этот дед с манией величия хоть что-то выкинет… Если он хотя бы попытается… Ты понимаешь, да? Ты его просто хрясь! А потом, если что, сразу ПУФ! А если он вообще берегов не увидит и начнет делать то самое, и даже ЭТО, то ты его без лишних разговоров фигак об скалу! А после чего — контрольный ПУФ! Понял меня? Карт-бланш на насилие в случае форс-мажора!

Я говорил это с таким энтузиазмом и активно жестикулировал свободной рукой, что результат превзошел все ожидания. Глаза Двалина радостно вспыхнули. Огромный, шипастый хвост Ужаса Бури, способный одним ударом снести городскую стену, неожиданно забился по камням утеса с такой скоростью и энтузиазмом, словно передо мной стоял не древний элементальный дракон, а добрейший золотистый ретривер, которому только что пообещали сахарную косточку и прогулку в парке.

— Я согласен везти вас! — громогласно и на удивление бодро заявил дракон, выпрямляясь и подставляя нам свое широкое крыло в качестве трапа.

Венти, стоявший неподалеку с лирой в руках, непонимающе похлопал своими огромными бирюзовыми глазками. Он переводил взгляд с радостно виляющего хвостом дракона на меня, явно пытаясь понять, какую магию я только что применил. Декарабиан же, напротив, улыбнулся еще шире, его тонкая, аристократичная улыбка стала откровенно хищной, он плавно подошел ко мне, пока я отряхивал руки.

— Поразительно, — бархатным голосом произнес бывший Архонт, с нескрываемым любопытством разглядывая меня сверху вниз. — И что же ты такого ему пообещал, Странник, что эта строптивая, мстительная ящерица в мгновение ока стала такой покладистой? Я обязательно запишу твою методику, уверен, она пригодится мне в будущем для дрессировки подчиненных.

Я хитро прищурился, закидывая ногу на крыло Двалина.

— А ты что, не подслушал наш разговор с помощью ветра? — подколол я его. — Ты же Повелитель Бурь, как-никак, властелин воздушных потоков.

Декарабиан ничуть не смутился, он изящно поднялся следом за мной, даже не запыхавшись.

— Я больше не могу так глубоко и тонко взаимодействовать с ветром, — спокойно констатировал он факт своей божественной инвалидности. — Мои силы, как ты прекрасно знаешь, сейчас равны нулю, я могу лишь чувствовать направления потоков, но не слова, которые они несут.

— Ооооот! — я радостно щелкнул пальцами прямо перед его носом. — Тогда это будет для тебя большой, приятный сюрприз! Особенно если ты решишь вспомнить молодость и начать тут командовать!

Декарабиан лишь тихо, бархатисто рассмеялся, устраиваясь на широкой спине дракона с таким комфортом, словно это было его личное кресло в тронном зале.

— Заинтриговал, — признался он.

— Эй, подождите меня! — завопил Венти, запрыгивая на Двалина в самый последний момент, чудом не выронив по пути свою лиру. — Вперед, мой верный друг! Навстречу приключениям, долгам и, надеюсь, хорошей выпивке!

Дилюк, оставшийся стоять на скалистом уступе, лишь молча покачал головой и развернулся, чтобы уйти обратно во тьму Мондштадта. Кажется, я услышал, как он тихо пробормотал что-то вроде: «Храни Селестия Ли Юэ, они им понадобятся».

Двалин мощно взмахнул шестью крыльями, поднимая облако пыли, и мы свечой взмыли в ночное небо, направляясь в сторону владений Гео Архонта. Миссия «Выбить долги из Властелина Камня» официально стартовала, и что-то мне подсказывало, что это будет та еще поездочка.

Я сидел на широкой, жесткой чешуе Двалина, вцепившись побелевшими пальцами в какой-то костяной нарост, и чувствовал себя шпротой в очень ветреной банке. Несмотря на внушительные габариты Ужаса Бури, разместиться втроем так, чтобы не пинать друг друга коленями, оказалось той еще задачей. Венти беспечно болтал ногами, свесившись с края крыла, а Декарабиан сидел с идеально прямой спиной, скрестив руки на груди, словно он не летел на огромном драконе на высоте нескольких километров, а ехал в карете на светский прием.

Пока наша доблестная дрим-тим, на этот раз без мрачного Бэтмена, но зато с двумя божествами (одним действующим алкашом и одним древним пенсионером) молчала, я решил отвлечься от свиста ветра в ушах и покопаться в Системе. Нужно было проверить, что мне там насыпало за 50-й уровень, я мысленно вызвал интерфейс, и перед глазами вспыхнуло знакомое полупрозрачное окно.

[Имя:??? (Странник)]

[Роль: Главный Герой (Замещающий)]

[Уровень: 50]

Отлично… Цифра грела душу, а что там по характеристикам? Я смахнул вкладку вниз.

[Характеристики: ]

[HP: 23 000]

[Сила Атаки: 1 300]

[Защита: 1050 (+70 % от экипировки)]

[Мастерство Стихий:???]

[Особые статусы: ]

— Сошедший (Иммунитет к изменениям Ирминсуля)

— Пакт Свободы (Анемо-резонанс +300 %, снижение затрат выносливости на 50 %)

Я моргнул, потом протер глаза свободной рукой и моргнул еще раз. В смысле «Мастерство Стихий:???»?! Какого черта там стоят знаки вопроса?! Раньше, до того как я начал швыряться Анемо-взрывами в Предвестницу, там красовалась четкая, понятная цифра — 450!

— Эй, Система, — пробормотал я себе под нос, — ты не заболела? Что за баги в матрице?

Или после того, как я своими кривыми руками и светящейся печатью случайно воскресил древнего тирана, смешав две конфликтующие энергии, я сломал саму механику своего аккаунта?!

— Что-то не так, Странник? — раздался над ухом бархатный голос Декарабиана. Из-за рева ветра ему пришлось говорить чуть громче, но он всё равно умудрялся звучать как аристократ на чаепитии.

Я дёрнулся и перевел взгляд на бывшего Архонта.

— Да так… — я хмыкнул. — Кажется, из-за нашего с тобой… э-э-э… инцидента в подвале, у меня сломался внутренний счетчик магии. Моя чувствительность к стихиям теперь не поддается исчислению, там просто знаки вопроса.

Декарабиан заинтересованно склонил голову набок, его бирюзовые глаза внимательно изучили мою светящуюся татуировку на руке.

— Знаки вопроса? Забавная концепция, — задумчиво произнес он. — В мое время мы измеряли силу стихий разрушенными горами. Но если мыслить логически: ты стал сосудом, через который прошел колоссальный объем древней Анемо-энергии, смешанной с силой нынешнего Архонта. Твои «каналы» расширились возможно, твоя система просто не может измерить то, что не имеет предела?

— Ого! — Венти, услышав наш разговор, ловко переполз по чешуе поближе, едва не свалившись в пропасть. — Великое Мастерство Стихий?! Странник, да ты теперь ходячий реактор! Ты можешь рассеивать элементы так, что от врагов даже пепла не останется!

— Или я просто взорвусь при следующей попытке использовать магию, потому что предохранители сгорели! — мрачно парировал я, закрывая интерфейс. — Отличная перспектива, лечу выбивать долги из Гео Архонта в статусе нестабильной пороховой бочки.

— Не переживай, — Декарабиан ободряюще (как ему казалось) похлопал меня по плечу своей черной перчаткой. — Если ты начнёшь детонировать, я подскажу Двалину, под каким углом тебя лучше сбросить, чтобы взрыв не задел нас, но нанес максимальный урон Ли Юэ. Прагматизм, Странник, прагматизм.

Я уткнулся лбом в холодную чешую дракона, ох уж этот Прогматизм.

— Но, хоть я и люблю добрый юмор, тренировки никто не отменял, — совершенно неожиданно сказал Декарабиан.

— Тренировки? — я недоверчиво поднял голову, глядя на невозмутимое лицо древнего тирана. — А тут так вообще можно?

Мне всегда казалось, что в мире этих донатных гача-помоек всё познается исключительно самостоятельно и через беспросветный, тупой гринд вечно повторяющихся заданий. Я же помню, как мой младший брат приходил с работы, с красными глазами садился за комп и, как проклятый шахтер в забое, шел выполнять одни и те же ежедневные поручения ради жалких крохов примогемов. А тут — персональный наставник, прямо классическая арка тренировок из сёнена вырисовывается.

— Удивительно, что мне вообще предложили нормальные тренировки, — честно признался я.

— А как иначе? — Декарабиан грациозно изогнул бровь, словно я сморозил несусветную глупость. — Ты заключил пакт с Анемо Архонтом, и носишь в себе колоссальную мощь. Оставлять такую силу без контроля — это не просто халатность, это преступление против здравого смысла. Видимо, этот мелкий элементаль, — он выразительно скосил глаза на Венти, — тобой совершенно не занимался, а только клянчил деньги на выпивку и пел глупые песенки.

— Я не клянчил! Я зарабатывал честным словом! — возмущенно взвизгнул Венти, чуть не выронив лиру. — И вообще, ветер должен быть свободным! Зачем заковывать его в рамки тренировок?!

— Затем, чтобы этот «свободный ветер» не оторвал своему владельцу руки при неудачном касте, — ледяным тоном осадил его Декарабиан, он снова повернулся ко мне, и в его бирюзовых глазах зажегся фанатичный огонек преподавателя, дорвавшегося до свежего студента. — Но я не такой, я покажу тебе, почему в свое время я по праву считался одним из сильнейших богов Тейвата. Я научу тебя дисциплине и направлять бурю так, чтобы она резала камень, а не трепала прически.

Что-то в его тоне заставило меня пожалеть о том, что я вообще заикнулся про сломанные статы.

— Э-э-э… Звучит круто, Дед, — осторожно начал я, отодвигаясь чуть подальше по чешуе Двалина, защита у меня была, но хватит ли её? — Но, может, начнем после того, как приземлимся? А то тут, знаешь ли, высота и турбулентность… ладно ещё это, я умею летать, но тут такой воздушный поток от дракона, что меня просто разорвёт.

— Глупости, — отрезал бывший Повелитель Бурь, он плавно поднялся на ноги, балансируя на спине летящего дракона с такой легкостью, словно стоял на твердом мраморном полу своего дворца. Ветер поддерживая его образ, трепал его черные волосы и меховой воротник, но сам он казался высеченным из гранита. — Истинное мастерство познается в экстремальных условиях, вставай, Странник.

— Чего?! Прямо здесь?! — я вцепился в шип Ужаса Бури мертвой хваткой. — Мы летим на скорости хрен знает сколько километров в час! Ты Хочешь, чтобы от меня остался только капли?

— Если попадешь пот воздушный поток — значит, ты был недостаточно сконцентрирован, — безжалостно констатировал Декарабиан, глядя на меня сверху вниз. — А теперь вставай, первое правило контроля Анемо — умение сливаться с потоком, а не сопротивляться ему.

Я посмотрел на Венти, ища поддержки, но этот зеленый предатель только радостно помахал мне ручкой и поудобнее уселся, явно приготовившись к бесплатному цирковому представлению.

— Я ненавижу сенны…. — сказал я, с трудом отдирая пальцы от спасительного шипа и пытаясь подняться на дрожащих ногах, пока ветер нещадно хлестал меня по лицу.

И что началось…. О-о-о, как же меня изнасиловал этот ветер, уф-уф… Клянусь, мне продуло не только мозги, но и каждую ворсинку на теле. Мои бедные, идеально уложенные 2D-аниме волосы, которые до этого момента игнорировали законы физики, теперь напоминали гнездо сумасшедшей цапли.

Декарабиан оказался учителем от бога, в прямом и переносном смысле. Только с обратной стороны — он был тем самым непробиваемым, садистским сенсеем из тибетского монастыря, к которому попадает Агент Джонни Инглиш в исполнении Мистера Бина. Абсурдность происходящего зашкаливала.

— Твоя стойка отвратительна, Странник! — перекрикивая рев Двалина, вещал бывший тиран, он грациозно прохаживался по чешуе дракона, заложив руки за спину, пока я пытался не улететь в стратосферу, стоя на одной ноге и растопырив руки, как пугало-эпилептик. — Ты не управляешь потоком, ты барахтаешься в нем, как кусок грязной ткани!

— Я! Пытаюсь! Выжить! — проорал я, когда очередной порыв ветра чуть не вырвал меня с корнем, моя печать на руке пульсировала, выдавая хаотичные вспышки бирюзового света.

— Выживание — это базовый инстинкт животного, а ты должен стать бурей! — Декарабиан подошёл вплотную, ветер даже не смел тронуть полы его плаща, как он это делал без магии?! — Собери энергию в центре ладони, сформируй лезвие, и не смей моргать!

Я попытался, честно, я напряг все свои сверхъестественные силы, представил себе острое лезвие ветра… и вместо этого выдал мощный, неконтролируемый чих, заряженный Анемо-энергией.

БАБАХ!

Сгусток спрессованного воздуха вырвался из моего носа, просвистел в миллиметре от уха Декарабиана (он даже бровью не повел) и снес облако, висевшее метрах в ста от нас.

— Ого! — радостно захлопал в ладоши Венти, жующий яблоко на краю крыла. — Анемо-Чих! Странник, ты гений!

— Это… неприемлемо, — холодно процедил Декарабиан, смахнув невидимую пылинку с плеча. — Мы будем повторять это упражнение до тех пор, пока ты не научишься резать воздух силой мысли, а не своими физиологическими выделениями. Ноги шире! Центр тяжести ниже! И прекрати цепляться за дракона, ты мешаешь ему лететь!

Следующий час превратился в изощренную пытку, меня заставляли ловить воздушные потоки голыми руками, балансировать на самом кончике шипа и пытаться создать, придуманную мной вакуумную сферу, пока Двалин закладывал виражи над горами. Когда вдали наконец-то показались золотые крыши и высокие скалы Гавани Ли Юэ, я рухнул на чешую Двалина, тяжело дыша и пуская слюни, как загнанная собака.

— На сегодня достаточно, — милостиво изрек Декарабиан, глядя на мою распластанную тушку с легким, почти незаметным одобрением. — Твои каналы прочищены, для первого раза — сносно, завтра перейдем к уплотнению барьеров.

То что это был конец, подействовал на меня как вытрезвитель, и выносливость только от этих слов восстановилась. Я вскочил на ноги, чувствуя одновременно и невероятную легкость во всем теле, и жгучее желание упасть обратно. Экстремальные условия для тренировок — это явно не мое. Не знаю, какие там отбитые герои сёненов готовы проходить через боль, унижения и кровавые сопли ради мифической «силы», но я говорю этому твердое «нет» и точка. У меня спина не казенная, хотя, признаться честно, прочищенные Анемо-каналы теперь гудели от энергии, так что, возможно, из садистского опыта прошлого Архонта и выйдет какой-то толк.

Двалин благоразумно приземлился где-то подальше от народа, на одном из высоких каменных уступов горы Тяньхэнь, скрытом за густыми облаками. Попрощавшись с нашей большой чешуйчатой маршруткой, я заметил, как перед самым взлетом дракон задержал тяжелый, подозрительный взгляд на Декарабиане, после чего громко, почти презрительно фыркнул, обдав нас теплым паром, и свечой ушел в небо. Бывший тиран лишь изящно поправил растрепавшийся меховой воротник, полностью проигнорировав выпад ящерицы.

Я громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание своих божественных спутников.

— Ну что же, мы в Ли Юэ.

Я подошёл к краю обрыва и осмотрелся. Страна была… очень специфической, по общим ощущениям, я бы тут жить не стал. Да, масштабы поражали: огромные корабли в порту, бесконечные ряды красных фонариков, многоярусные здания, вгрызающиеся прямо в скалы, но мне как-то не хватало моей привычной эстетики. Хотя что в ветряном Магнитогорске, что в местной версии древнего Пекина всё было анимешно, гладко вырезано и вылизано до блеска, в общем: снова текстуры на максималках.

Декарабиан подошёл ко мне, заложив руки за спину, его бирюзовые глаза скользнули по золотым крышам Гавани, по массивным каменным мостам и торговым площадям.

— Слишком много камня, — вынес свой архитектурный вердикт бывший Повелитель Бурь. — Никакой аэродинамики, улицы узкие, здания нагромождены друг на друга. При хорошем шторме половина этих цветастых сараев сложится, как карточный домик. Моракс всегда страдал отсутствием изящества, прагматик до мозга костей, но совершенно лишен полета фантазии.

— Зато тут кормят лучше! — Венти радостно вынырнул из-за наших спин, активно принюхиваясь к воздуху, словно охотничий пес. — Чувствуете? Пахнет острой заоблачной рыбкой, жареной свининой и… о даааааа~! Рисовым вином!

Зеленый бард мечтательно закатил глаза и уже собирался сделать шаг в сторону города, но я вовремя схватил его за шкирку.

— Стоять, алко-радар, — я дёрнул его обратно. — Мы сюда не по кабакам шляться прилетели. У нас миссия, найти деда, забрать чертежи, не устроить международный скандал и свалить в закат. Где нам искать твоего каменного друга?

Венти обиженно надул губы, но вырываться не стал.

— Ну, вообще-то, Моракс сейчас на пенсии, — бард задумчиво почесал подбородок. — Он инсценировал свою смерть, взял имя Чжун Ли и теперь работает консультантом в ритуальном бюро «Ваншэн». Помогает людям красиво и по правилам уходить в мир иной, иронично, правда?

Декарабиан медленно повернул голову к Венти, его идеальная бровь снова поползла вверх.

— Властелин Камня и Бог Контрактов, Победитель Войны Архонтов… работает в похоронном бюро? — голос Декарабиана звучал так, словно он пытался осознать концепцию квадратного колеса. — Он что, продает гробы?

— Консультирует! — поправил Венти, подняв палец вверх. — И, поверь мне, старик, он всё такой же зануда, только теперь в стильном костюме и без моры в карманах.

— Деградация божественного пантеона налицо, — Декарабиан тяжело вздохнул, массируя переносицу. — Веди нас, Странник, пойдем посмотрим на этого… консультанта, и постарайтесь не привлекать лишнего внимания.

Сказал парень, который выглядит как финальный босс из JRPG и фонит древним величием так, что даже камни под ногами трескаются. Я лишь закатил глаза и начал спускаться по тропинке в сторону города. Операция «Достучаться до Камня» переходила в активную фазу.

Мы спускались в город, и я всей кожей чувствовал, что что-то обязательно пойдет по одному месту. Не потому, что мы вляпаемся в какую-то типичную для сёненов разборку с местными мафиозными кланами или похитителями сокровищ. Нет, мы вели себя тише воды, ниже травы, Даже Венти, пуская обильные слюни на витрины с местным аналогом саке, держал себя в руках и не бросался на шею трактирщикам, мы шли осторожно, стараясь затеряться в толпе.

А толпа тут была знатная — Гавань Ли Юэ гудела, как растревоженный улей. Торговцы из всех регионов Тейвата, матросы, зеваки, миллелиты, казалось бы, идеальное место, чтобы затеряться трем подозрительным личностям.

И вот тут-то и произошел тот самый фатальный казус.

Хотел я того или нет, но я же, ёк макарек, Герой Мондштадта, почетный гражданин, любимец Ордо Фавониус, парень, который тусуется в высшем свете с местным Бэтменом-Дилюком. И, как назло, мы проходили мимо торговых рядов, где кучковались коммерсанты из города ветров.

Не прошло и секунды как они сразу в меня начали тыкать.

Откуда эти торгаши вообще знали меня в лицо?! Я что, поп-звезда? Может, Джинн реально разослала всем листовки с моим портретом и подписью: "Герой! Всем знать в лицо! Спас дракона, побил волка, бьет гадких Фатуи по почкам, ловит контрабанду из Снежной!"? Меня аж передёрнуло от этой мысли. Самое обидно, что эти ироды — Дилюк и Венти — всю славу свалили на меня, хотя процентов семьдесят грязной работы сделали они, и я это честно признаю!

— Эй! Да ну не может быть! — раздался вдруг зычный голос какого-то пузатого купца, торгующего закатниками, он аж корзину выронил. — Это же Почетный Рыцарь! Тот самый Странник!

Я инстинктивно втянул голову в плечи и ускорил шаг, но было поздно, как мы знаем, есть такое бессмертное выражение: «Как бабки на базаре». Так вот, это было именно про эту ситуацию, только в роли бабок выступали суровые мужики с набитыми кошельками. Если один торговец из Мондштадта узнал меня, да еще и идущего рядом зеленого барда (которого в тавернах знали все собутыльники), то через минуту об этом узнают соседние лавки. Потому что торговцам ВООБЩЕ нечем заняться в перерывах между сделками, кроме как трепать языком!

— Да вон он, с белыми волосами!

— А с ним кто? Что за высокий хмырь в черном? Новый телохранитель?

Шепотки, тыканье пальцами и восхищенно-испуганные взгляды начали распространяться вокруг нас со скоростью лесного пожара.

— Твою мать… — простонал я, натягивая капюшон плаща поглубже на глаза. — Операция «Ниндзя» провалилась, не успев начаться.

Если знают торгаши на площади, то к обеду (плюс-минус час) об этом будет гудеть весь Ли Юэ. А значит, об этом узнает и Нин Гуан — местная владычица Нефритового Дворца и главная капиталистка всея Тейвата, которая буквально на днях пыталась купить меня со всеми потрохами. Эх… Прощай, спокойная прогулка по Пекину.

Декарабиан, шедший рядом со мной с грацией леопарда, лишь слегка повернул голову, одарив шушукающуюся толпу таким ледяным, надменным взглядом, что парочка торговцев тут же подавилась своими сплетнями и сделала вид, что очень занята пересчетом моры.

— Какая назойливая популярность, — протянул бывший бог бурь, и в его голосе проскользнула откровенная насмешка. — Странник, я думал, ты ценишь уединение, а ты, оказывается, местный кумир толпы, тебе только венка из одуванчиков не хватает.

— Заткнись, Дед, — огрызнулся я, протискиваясь сквозь толпу зевак. — Если эта информация дойдет до Цисин, нас тут повяжут не как туристов, а как официальную делегацию, и заставят пить чай с политиками!

— О! Чай — это хорошо! — Венти радостно вклинился между нами. — А к чаю обычно подают рисовые пампушки и вино! Давайте сдадимся властям, а?

Я отвесил барду легкий подзатыльник.

— Мы идем в похоронное бюро, Питер Пэн, и очень быстрым шагом, пока нас не перехватили!

Дойти до ритуального бюро «Ваншэн» оказалось проще простого. Ну, а здание-то… было стандартным, но вот атмосфера вокруг этого заведения была специфической. Деревянное здание с темными, лакированными панелями и тусклыми фонариками стояло немного поодаль от шумных торговых улиц, словно отгородившись от суеты живых невидимой стеной скорби. На входе висела табличка, предлагающая скидку на семейные захоронении, маркетинг уровня бог, ничего не скажешь.

— Мрачненько, — констатировал я, останавливаясь перед дверями. — И они тут реально бизнес делают?

— Смерть — это самый стабильный рынок, Странник, — философски заметил Декарабиан, с интересом разглядывая резные узоры на косяках. — Клиенты никогда не заканчиваются, и никто не просит вернуть деньги за некачественно оказанную услугу, Моракс всегда знал толк в надёжных инвестициях.

Венти поежился и спрятался за мою спину.

— Я туда первым не пойду! — прошептал бард. — Вдруг там эта девчонка с цветочками в глазах? Она в прошлый раз пыталась засунуть меня в гроб по акции "Купи один — второй в подарок", утверждая, что от меня пахнет как от трупа! А это было просто выдержанное вино!

Я закатил глаза, толкнул тяжелую дверь и шагнул внутрь, в нос сразу ударил запах благовоний. В полумраке помещения за массивным дубовым столом сидел мужчина, строгий коричневый костюм с золотыми вставками, идеально уложенные темные волосы с янтарными концами, и осанка, от которой за километр несло многовековым достоинством. Он неторопливо попивал чай из изящной пиалы, изучая какой-то древний свиток.

Чжун Ли, он же Властелин Камня, он же Моракс, он же дед, который постоянно забывает кошелек и бла, бла. Слишком много у него титулов.

Услышав звон дверного колокольчика, он медленно поднял голову. Его янтарные глаза, сияющие спокойствием и мудростью тысячелетий, скользнули по мне, затем по выглядывающему из-за моего плеча Венти и, наконец, остановились на Декарабиане.

В бюро как была кладбищенская тишина, так и осталась Чжун Ли даже не моргнул, он просто смотрел на бывшего Анемо Архонта, которого лично знал и который был мертв уже две тысячи шестьсот лет. Медленно и очень аккуратно, Чжун Ли поставил пиалу с чаем на стол, раздался тихий стук фарфора о дерево.

— Барбатос, — голос консультанта бюро «Ваншэн» был бархатным и абсолютно ровным. — Ты снова это делаешь? Я просил тебя не приводить в мое скромное место работы свои галлюцинации, или ты перешёл с вина на галлюциногенные грибы из Сумеру?

Венти возмущенно пискнул.

Декарабиан же, ничуть не смутившись, плавно шагнул вперед, заложив руки за спину, на его губах играла та самая фирменная, надменная полуулыбка.

— Здравствуй, Моракс, — произнес Декарабиан, и от звучания его голоса пламя свечей в комнате разом дёрнулась. — Ты ничуть не изменился, всё такой же упрямый кусок скалы, отказывающийся верить своим глазам.

Чжун Ли прищурился, его взгляд в миг стал острым, он медленно поднялся из-за стола. Энергия Гео в комнате в миг стал плотной, будто на плечи положили по мешку с цементом.

— Твоя аура… — Чжун Ли сделал шаг навстречу. — Это невозможно, твоя душа была рассеяна, а сила поглощена ветрами. Ты мертв, Декарабиан, я сам присутствовал при формировании нового порядка.

— Отчеты о моей смерти были слегка преувеличены, и как видишь, весьма неточны, — Декарабиан изящно развел руками в черных перчатках. — Благодаря удачному стечению обстоятельств и вот этому молодому человеку, — он кивнул в мою сторону, — я снова здесь. Пусть и без былой мощи, но в полном сознании.

Чжун Ли перевел на меня свой тяжелый, янтарный взгляд, я поднял руки в примирительном жесте.

— Я случайно, — сказал я. — Просто неудачно споткнулся в подвале! Честное слово, я не планировал воскрешать древних тиранов.

Властелин Камня тяжело вздохнул, закрыл глаза и потер переносицу — жест, который выдавал его крайнюю степень экзистенциальной усталости. Кажется, это была профессиональная болезнь всех адекватных мужчин в Тейвате при встрече с моими проблемами.

— Хорошо, — наконец произнес Чжун Ли, возвращая себе маску невозмутимого консультанта. — Допустим, это не изощренная шутка Барбатоса. Зачем ты пришел в Ли Юэ, Декарабиан? Если ты ищешь реванша или хочешь восстановить свой ураган, то вынужден предупредить: я нахожусь на пенсии, но ради такого случая готов вспомнить молодость и закидать тебя метеоритами.

Декарабиан тихо, аристократично рассмеялся.

— Успокойся, старый скряга, мне не нужна война, — бывший бог бурь подошёл к столу и бесцеремонно взял в руки какую-то нефритовую статуэтку, рассматривая ее на свету. — Я пришел по условиям нашего старого контракта, забрать свой Архив и мои чертежи.

Чжун Ли замер, его глаза слегка расширились.

— Архив… — медленно повторил он. — Тот самый, что ты передал мне на хранение за сто лет до падения твоего города?

— Именно он, — Декарабиан поставил статуэтку на место и посмотрел прямо в глаза Гео Архонту. — Контракт есть контракт, Моракс, я жив, и я требую своё имущество обратно, или бог контрактов нарушит свое слово?

Я откровенно зевнул, прикрыв рот ладонью, не думайте, что мне было прям до одури скучно — просто аура в комнате стояла такая, что в ней можно было растворять гвозди. И это каменщик еще явно сдерживался, чтобы не сломать здание бюро, а заодно и пару соседних торговых кварталов в придачу.

Просто я чувствовал себя абсолютно ненужным, классическим четвертым лишним на этой встрече выпускников дома престарелых. Я не местный бог, у меня нет двух тысяч лет совместных обид, и если бы не эта садистская Система с ее штрафом, я бы послал весь этот Ли Юэ на три веселые буквы и ушел спать.

Вот поэтому я бочком, стараясь не отсвечивать, отошёл от них подальше и принялся с преувеличенным интересом разглядывать внутреннее убранство «Ваншэн». О, какой интересный гроб из темного дерева, а вот урна с красивой резьбой, главное — не заснуть прямо тут, прислонившись к венкам.

А за моей спиной тем временем разворачивался диалог, воистину достойный фильмов Тарантино.

— А ведь день так хорошо начинался, — со вздохом произнес Чжун Ли, я прямо спиной почувствовал, как он покачал головой. — Две тысячи шестьсот лет, Декарабиан, мог бы зайти и пораньше.

— Ну, извини, трупы обычно не ходят по гостям, — парировал бывший тиран своим бархатным, надменным тоном.

— Теперь я в этом сильно сомневаюсь, глядя на тебя.

— Оставим лирику, так что? Отдашь мои вещи? Я пришел за Архивом.

Снова повисла пауза, я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Властелин Камня аккуратно поправляет манжеты своего идеального костюма.

— Отдал бы, с превеликим удовольствием, — спокойно ответил Чжун Ли. — Приди ты лет эдак на шестьсот раньше, нет у меня их здесь.

Декарабиан замер, его бирюзовые глаза недобро сузились.

— О как? — вкрадчиво протянул он. — И где же, позволь спросить, находятся мои бесценные чертежи? Ты нарушил контракт и выбросил их?

— Я никогда не нарушаю контракты, — строго осадил его Гео Архонт, и в его голосе прорезался металл. — Но условия хранения имеют свой срок годности, все в порядке с твоим вещами, лежат они там же, где и всё остальное. Понимаешь, раз в две тысячи лет я провожу генеральную уборку, отношу всё свое старое имущество, которое, уж прости, мне больше не нужно в повседневной жизни, в специальное хранилище. Две тысячи лет — это и так слишком долгий срок для контракта хранения без продления, твои бумаги находятся там же, где и всё, что у меня было четыре тысячи и шесть тысяч лет назад, на свалке истории.

Чжун Ли поднял руку и указал длинным пальцем куда-то вверх, сквозь потолок ритуального бюро.

— Вон там.

Мы все трое — я, Венти и Декарабиан — синхронно задрали головы, уставившись в деревянные балки перекрытия. А наверху, в контексте Ли Юэ и божественных замашек, было лишь одно место, куда этот плюшкин с манией величия мог снести весь свой многовековой хлам.

— Только не говорите… — медленно начал я, чувствуя, как у меня начинается нервный тик. — Что его вещи в Заоблачном Пределе, на одной из этих парящих скал, куда нормальные люди добираются только с помощью альпинистского снаряжения и молитв.

Чжун Ли перевел на меня спокойный, невозмутимый взгляд.

— Обижаешь, — мягко ответил он. — Я не стал бы захламлять обители моих дорогих Адептов, моё личное подпространство-хранилище парит гораздо выше пика Цинъюнь. И, к сожалению, за последние пару веков входной портал немного… сбился с координат.

Декарабиан медленно, очень глубоко вдохнул.

— То есть, — процедил бывший бог бурь, и вокруг него начал закручиваться легкий, но очень злой ветерок, — ты засунул труд всей моей жизни на чердак, который летает где-то в стратосфере, и даже не помнишь, где от него ключи?

Гробовщик покачал головой, и в этом жесте было столько тысячелетнего снисхождения, что мне захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым.

— Слишком просто сказано, но, если опустить пространственно-временные нюансы, примерно так и есть, — невозмутимо подтвердил Чжун Ли. — И они находятся не в стратосфере. Мое хранилище вращается на орбите, где-то в экзосфере вокруг планеты, там, где нет эрозии и влажности, идеальные условия для консервации.

Нормально, где-то в грёбаной экзосфере у него болтается личная свалка. В моем мире там летают спутники связи и МКС, а тут — старые шкафы и чертежи Гео Архонта. В это время диалог двух древних божеств то ли закончился, то ли достиг точки невозврата, за которой обычно следует локальный апокалипсис. Но вместо того чтобы начать швыряться метеоритами в Декарабиана, Каменщик внезапно перевел свой пронзительный взгляд на меня.

— Я так и не понял, а ты кто такой? — он посмотрел на меня на этот раз куда более пристально, и его янтарные глаза буквально просветили меня насквозь, словно рентгеновский аппарат. — Интересно… Печать Анемо Архонта сразу в двух ипостасях — прошлого и настоящего, с жестким и мягким ликами ветра. При этом базовая энергия совершенно не местная, Сошедший? Про которого я не знал? Удивительно.

Он сделал короткую паузу, слегка принюхавшись, словно сомелье к дорогому вину.

— Так еще и остаточная крио-энергия… М? Восьмая Предвестница? Так это ты виновен в её внезапном исчезновении с радаров? Мне в последнее время Царица через дипломатов всю плешь проела из-за этого инцидента, требует найти виновного.

Я стоял, приоткрыв рот, и не знал, что сказать, кроме строгого, доброго, исконно русского мата: Пиздец…

Ладно Венти, этот зеленый шпион хотя бы мысли читает или прислушивается к ветру, но этот-то?! Я прошу прощения, он что, по одному прищуру понял про меня больше, чем я сам про себя знаю в этой гаче?! Как это вообще работает? У него встроенный анализатор лора в зрачках?!

Пока я мысленно прикидывал, не сдаст ли меня этот дед Фатуи за пару мешков моры, Чжун Ли сложил руки домиком и сделал неожиданное предложение:

— Хочешь заключить контракт со мной, Сошедший?

— Эй! — Венти тут же возмущенно встрял между нами, словно ревнивая жена. — Он мой лучший друг! Он не любит камни и всякую скучную бюрократию! Он любит свободный ветер, приключения и меня!

Питер Пэн был тут как тут и попытался схватить меня за руку, чтобы утащить подальше от этого «тлетворного влияния Гео», но я ловко увернулся, оставив его хватать пустоту.

— Изыди, зеленая пиявка, — огрызнулся я, отталкивая барда. — Ты меня любишь только потому, что я даю тебе взаймы на выпивку и терплю твои концерты! Я, между прочим, всё еще жду те десять тысяч моры, которые ты занял у меня в «Доле Ангелов»!

Венти картинно схватился за сердце, изображая смертельную обиду. Декарабиан, до этого молча переваривавший новость о том, что его чертежи летают в космосе, тяжело вздохнул.

— Сюрреализм, — констатировал бывший Повелитель Бурь. — Моракс, оставь моего домовладельца в покое, он уже зафрахтован мной. Лучше скажи, как нам достать мой Архив с твоей орбитальной помойки? У меня, напоминаю, нет сил, чтобы допрыгнуть до звезд.

Чжун Ли перевел взгляд с обиженного Венти на меня, затем на Декарабиана, и уголки его губ дрогнули в едва заметной, хитрой усмешке.

— В этом и заключается суть моего предложения, — произнес Гео Архонт. — Я не могу покинуть Ли Юэ и отправиться в хранилище сам — это вызовет слишком много вопросов у Цисин. Но вы могли бы стать моими доверенными лицами, я дам вам координаты и возможный ключ. А ты, Странник, со своей уникальной Анемо-энергией и помощью того дракона, вполне сможешь доставить Декарабиана на нужную высоту. Взамен я обязуюсь, уладить твои возможные проблемы с дипломатами из Снежной, никто не узнает, что случилось с Синьорой, за пару тон моры.

Я замер, шантаж… чистой воды шантаж.

— А скафандры ты нам тоже выдашь по контракту? — саркастично уточнил я. — Там, наверху, кислорода нет, дед, мы задохнемся раньше, чем найдем твои ящики.

— О, об этом не беспокойся, — Чжун Ли невозмутимо отпил остывший чай. — Хранилище окружено плотным Гео-куполом с идеальным микроклиматом. Главное — попасть внутрь, ну так что? По рукам?

Чжун Ли, он же Грабовшик, он же Гео Архонт

Я скептически посмотрел на этого товарища в строгом костюме, что-то мне подсказывало, что и эта затея добром не кончится. Тут нужно было подумать, причем несколько раз, желательно с калькулятором и взводом юристов, этот древний еврей с янтарными глазами сто процентов что-то задумал. Сошедшие — слишком лакомый кусочек для любого местного божества, чтобы просто так отказаться от возможности попользоваться ими в своих мутных многоходовочках.

Заключить контракт с самим Богом Контрактов? Серьезно? Это же классическая ловушка! Там наверняка будет что-то очень плохое для меня, написанное самым мелким шрифтом, да еще и лимонным соком, который можно проявить лишь под светом кровавой луны во время парада планет, стоя на одной ноге, и чтобы рядом обязательно присутствовал сам Каменщик, иначе магия не сработает. Я уже мысленно видел, как подписываюсь на тысячелетнее рабство в каменоломнях Разлома.

И вот, все трое уставились на меня, никто ничего не сказал. Декарабиан, тактично промолчал, скрестив руки на груди. Он просто ждал моего решения, видимо, признавая за мной право голоса как за своим "домовладельцем" и батарейкой. Чжун Ли сидел с непроницаемым лицом статуи Будды, лишь слегка постукивая пальцем по фарфоровой пиале. А Венти… О, этот зеленый манипулятор пустил в ход тяжелую артиллерию, он сделал такой невероятно грустный, брошенный вид, его бирюзовые глаза наполнились слезами и расширились до размеров чайных блюдец. Снова натурально, глаза Кота в сапогах из «Шрека». У меня аж где-то под ребрами предательски кольнуло, какой ультимативный, подлый прием! Он буквально давил на жалость, умоляя не связываться с "этим скучным дедом".

Я тяжело вздохнул, потирая переносицу, мозг лихорадочно взвешивал варианты, с одной стороны — риск продать душу Мораксу, с другой — статус "Врага Государства" в Ли Юэ, если я провалю квест Декарабиана. Плюс проблема с исчезнувшей Синьорой, которую Чжун Ли обещал замять, и не сдавать меня, выбор между клизмой и сэндвичем с дерьмом, как говорил классик.

— Ладно, — наконец нарушил я тишину, и Венти сдавленно пискнул. — Твое предложение звучит… приемлемо. Но!

Я поднял указательный палец, останавливая готовую сорваться с губ Чжун Ли фразу.

— У меня есть встречные условия, я не буду подписывать никаких ваших древних пергаментов, никаких свитков, никаких каменных скрижалей. Контракт будет устным, при свидетелях — вон, два Архонта подтвердят.

Чжун Ли слегка приподнял бровь, явно заинтригованный такой наглостью.

— Продолжай, Странник, я слушаю.

— Первое: ты четко, без метафор и двойных смыслов, формулируешь, что именно мы должны принести. Никаких «заберите то, не знаю что». Второе: ты гарантируешь, что твое орбитальное хранилище не попытается нас убить, расчленить, испепелить или превратить в камень на подлете. Третье: ты берешь на себя стопроцентную гарантию того, что Фатуи забудут про инцидент с Восьмой Предвестницей, и четвертое… — я мстительно улыбнулся. — Ты оплачиваешь нам моральный ущерб и командировочные расходы, авансом и исключительно наличными.

Венти за моей спиной радостно охнул, мгновенно забыв про свои "глаза котика". Декарабиан издал тихий смешок, явно одобряя мой прагматичный подход, Чжун Ли откинулся на спинку стула, его янтарные глаза блеснули.

— Командировочные расходы? — переспросил он, словно пробуя слова на вкус. — Я, к сожалению, сейчас не располагаю свободными средствами. Моя зарплата консультанта…

— Не заливай мне тут! — перебил я его. — Ты Бог Моры! Создатель местной валюты! Не поверю, что у тебя нет заначки на черный день, займи у директора Ху Тао, в конце концов, или попроси у своего предвестника-кошелька Тартальи! Без аванса мы в космос не полетим. Мы с Дедом существа занятые, у нас тренировки стынут.

Властелин Камня долго смотрел на меня, в его взгляде читалась смесь удивления, раздражения и уважения? Видимо, не каждый день смертные (или Сошедшие) так нагло торговались с ним на его же территории.

— Хорошо, — наконец произнес Чжун Ли, и от его голоса по полу прошла легкая вибрация. — Условия приняты, устный контракт, при свидетелях, я предоставлю вам координаты и ключ-артефакт. Хранилище безопасно, если не трогать чужие секции, проблему с Фатуи я решу, а что касается аванса…

Он сунул руку во внутренний карман своего идеального пиджака и достал оттуда увесистый мешочек, туго набитый монетами, золотой звон заставил Венти подпрыгнуть на месте.

— Здесь пятьдесят тысяч моры. Личные сбережения, — Чжун Ли положил мешочек на стол. — Этого должно хватить на подготовку к экспедиции.

Я подошел к столу, сгреб монеты и взвесил мешочек в руке, пойдёт, от этого жмота стоило ожидать меньшего.

— По рукам, Моракс, — кивнул я.

После получения кардинат, мы вышли из душного полумрака похоронного бюро на залитую солнцем улицу, и я с облегчением отряхнул руки, словно смывая с них остатки тысячелетней гео-пыли, мы выжили. Древний пенсионер не начал бросаться в нас метеоритами прямо в помещении, хотя, судя по плотности ауры, был буквально в одном неверном слове от этого, я уже мысленно гладил себя по голове за успешные дипломатические переговоры.

Мы с Декарабианом отошли на пару шагов, как вдруг я заметил, что наша компания не в полном составе.

— А где эта зеленая катастрофа? — нахмурился я, оглядываясь на закрытую дверь «Ваншэн».

Бывший тиран пренебрежительно фыркнул, поправляя меховой воротник.

— Предлагаю оставить этого элементаля здесь, — холодно заметил Декарабиан. — В качестве компенсации Мораксу за моральный ущерб, пойдем, Странник, нам нужно найти дракона.

Только мы развернулись, как дверь бюро с жалобным скрипом распахнулась, и оттуда пулей вылетел Венти. Его берет съехал набекрень, косички растрепались, а в глазах плескалась такая дикая, первобытная паника, какую можно увидеть только у зайца, удирающего от стаи голодных волков. Он подлетел к нам, схватил меня за рукав плаща и, буксуя на мостовой, потащил вперед с силой товарного поезда.

— Давайте, быстрее, быстрее! — истошно заверещал Архонт Свободы, оглядываясь через плечо. — Свободный ветер не терпит опозданий! Нам нужно срочно лететь! Очень срочно! Желательно прямо в космос!

Я с трудом вырвал свою руку, упираясь пятками в брусчатку.

— Эй, тормози! — рявкнул я. — Что ты так торопишься? Обычно с такой скоростью и таким лицом бегают либо когда боятся получить знатных пиздюлей, либо когда должны крупную сумму местной мафии. Что ты уже успел там натворить, зеленый дьявол?! Я отвернулся ровно на десять секунд!

Венти нервно сглотнул, переминаясь с ноги на ногу, он невинно похлопал своими огромными бирюзовыми глазами, пытаясь изобразить святую простоту.

— Ой… Да ничего такого особенного, честное слово! — защебетал он слишком высоким голосом. — Просто… ну, мы же старые друзья! Я предложил Мораксу выпить за нашу неожиданную встречу и новые возможности! А он отказался! Сказал, что на работе не пьет! Ну я и… чуток пролил…

— Пролил? — подозрительно прищурился я. — Куда ты пролил?

— Ну… на него, бутылку, местного крепкого алкоголя, прямо на его идеально уложенную голову! — на одном дыхании выпалил Венти и тут же зажмурился. — В честь нерушимой дружбы, конечно же! Чтобы не был таким занудным куском скалы!

В воздухе повисла тишина, Декарабиан, до этого сохранявший ледяное спокойствие, медленно повернул голову к Венти, в его бирюзовых глазах читалось абсолютно искреннее, глубочайшее потрясение. Кажется, даже для древнего бога-тирана уровень суицидальных наклонностей этого барда выходил за рамки понимания.

— Что ты сделал, идиота кусок?! — заорал я так, что на нас обернулась половина улицы. — Ты вылил бухло на голову Гео Архонту?! В его собственном офисе?!

— Это было элитное рисовое вино! — пискнул Венти в свое оправдание. — Оно полезно для корней волос!

И в этот самый момент земля под нашими ногами… вздрогнула. Сначала это была легкая вибрация, от которой зазвенели стеклянные витрины в соседних лавках, затем вибрация переросла в гулкий, низкочастотный рокот, идущий откуда-то из самих недр Гавани Ли Юэ. Небо, еще секунду назад ясное и безоблачное, внезапно потемнело, солнце скрылось за стремительно сгущающимися тучами, которые отливали угрожающим, радиоактивно-янтарным светом.

Из-за закрытых дверей ритуального бюро «Ваншэн» начало пробиваться золотое свечение, оно было настолько плотным и яростным, что деревянные косяки затрещали по швам, а вывеска со скидками на гробы обуглилась и с грохотом отвалилась.

— БАРБАТОС!!!

Голос Чжун Ли больше не был спокойным бархатом консультанта, это был первозданный рев Властелина Камня, от которого у меня заложило уши, а кровь в жилах превратилась в лед.

— Ой-ой… Кажется, он не оценил винтаж, — нервно икнул Венти, пятясь назад.

Декарабиан смерил нас обоих презрительным взглядом, элегантно развернулся на каблуках и, не теряя аристократического достоинства, перешел на очень, очень быстрый шаг.

— Прагматизм, Странник, — бросил он через плечо. — Бежим.

И мы побежали.

Я не помню, как мы преодолели торговые ряды, я помню только смазанные лица шокированных миллелитов, разлетающиеся в стороны корзины с яблоками и дикий, хриплый смех Венти, который, кажется, ловил от этого процесса нездоровый адреналиновый кайф. А позади нас, над крышами Ли Юэ, прямо из янтарных туч начал медленно, но верно формироваться колоссальный, пылающий золотом метеорит, размером с хорошую городскую площадь.

— Я убью тебя, слышишь, зеленая гнида! — орал я на бегу, перепрыгивая через какую-то повозку. — Я скормлю тебя Двалину! Я лично сдам тебя Фатуи на опыты!

— Если мы выживем, я напишу об этом эпичную балладу! — радостно вопил в ответ бард, ускоряясь. — «Побег от Каменного Гнева»!

Миссия по мирному изъятию чертежей с треском провалилась в тартарары, теперь это была гонка на выживание. Клянусь всеми известными и неизвестными святыми, в тот момент я уверовал вообще во всё, слава Будде, слава Перуну, Зевсу, да хоть Великому Макаронному Монстру! Дёру мы дали такого, что у меня подошвы ботинок начали дымиться от трения о брусчатку, я, наверное, за этот спринт успел увидеть раз десять всех ключевых персонажей Ли Юэ, но они сливались в одно сплошное, размытое пятно.

Мы неслись как болиды Формулы-1, у которых отказали тормоза, а сзади пристроили ядерную ракету. Вон, возле центрального фонтана стоял какой-то хмырь в огромной шляпе с бубенцами — кажется, это и был местный Скарамучча, тот самый, который в будущем должен был стереть себя из Ирминсуля. Ну, или не должен был, мне сейчас было глубоко плевать на лор! Я на полном ходу влетел плечом в этого ниндзя-недомерка, и он с невероятно комичным «Бульк!» и возмущенным визгом полетел прямо в воду к карпам, да и черт с ним, пусть освежится!

Мы пронеслись мимо террасы Юйцзин, кажется, я краем глаза заметил знакомые синие рожки — секретарша Гань Юй от неожиданности выронила целую кипу отчетов, которые разлетелись по всей площади, как конфетти. А где-то высоко, в окне парящего Нефритового Дворца, мелькнул ошарашенный лик самой Нин Гуан. Уверен, она чуть не подавилась своей дорогущей трубкой, увидев, как Почетный Рыцарь Мондштадта, какой-то пафосный фиг и зеленый бард удирают от локального армагеддона.

— С дороги! Посторонись! Ветер дует в спину! — надрывался Венти, умудряясь на бегу перепрыгивать через прилавки с капустой.

Декарабиан бежал молча, но как он бежал! Никакой паники, никакой одышки — чистое, грациозное скольжение хищника, который просто решил сменить локацию, его плащ развевался параллельно земле, а лицо выражало лишь крайнюю степень брезгливости к происходящему хаосу.

А сзади нарастал гул, небо над Ли Юэ окончательно стало цвета перезревшего апельсина, и огромный, пылающий золотым огнем метеорит начал неумолимо снижаться, целясь прямо в то место, где мы находились секунду назад.

— Двалин! ДВАЛИН, МАТЬ ТВОЮ, ЗАВОДИ МОТОР! — заорал я дурниной, когда мы наконец-то вырвались за городские ворота и начали карабкаться по скале к нашему спрятанному транспорту. Ужас Бури, мирно дремавший на солнышке, подскочил как ужаленный, увидев несущуюся на него троицу и пылающий камень в небе, дракон мгновенно оценил обстановку, никаких лишних вопросов.

Мы запрыгнули на его чешую буквально в прыжке веры, я вцепился в шип, Декарабиан изящно приземлился на ноги, а Венти просто рухнул плашмя, тяжело дыша. Двалин ударил шестью крыльями с такой силой, что нас чуть не сдуло обратно, мы свечой рванули в небеса, пробивая облака, и ровно в этот момент где-то далеко внизу, за пределами города (хвала богам, Чжун Ли всё-таки умел целиться так, чтобы не снести половину Гавани), раздался чудовищный взрыв. Ударная волна догнала нас даже на высоте, тряхнув дракона так, что у меня лязгнули зубы.

— Уф… — Венти перевернулся на спину, раскинув руки, и истерично хихикнул. — А я говорил, что он не любит, когда трогают его прическу!

Я медленно поднялся на четвереньки, подполз к барду и, не говоря ни слова, отвесил ему полновесный, звонкий подзатыльник.

— Еще. Одна. Такая. Шутка. — прошипел я, глядя в его бесстыжие глаза. — И в космос за чертежами ты полетишь без скафандра.

Декарабиан, поправляя растрепавшиеся волосы, посмотрел вниз, на стремительно удаляющийся континент.

— Что ж, — философски заметил бывший Повелитель Бурь. — Дипломатическая миссия прошла, с огоньком. А теперь, Странник, доставай те координаты.

Остаток полета до верхних слоев атмосферы мы провели без разговоров, единственным звуком, нарушавшим свист ветра, был выразительный, методичный хруст моих костяшек. Я сидел, скрестив ноги, и сверлил спину Венти таким тяжелым взглядом, что на ней должна была прожечься дыра, в моей голове неоновой вывеской мигало только одно слово: «Убить. Убить. Убить. Убить».

Архонт Свободы, обладая на удивление развитым инстинктом самосохранения, быстро понял, что пахнет жареным. Он тактично эвакуировался на самую макушку Двалина, усевшись между огромных рогов, и теперь делал вид, что ведет с драконом крайне важную, глубокомысленную беседу о потоках воздуха, зеленый трус.

Я же остался один на один с тираном.

И тут выяснилась потрясающая деталь, я-то, наивный геймер, думал, что пространственный инвентарь — это читерская привилегия исключительно Главного Героя с Системой. Ага, щас! Настоящая магия Архонтов — это когда ты, убегая от орбитального удара, успеваешь незаметно спиздить из похоронного бюро элитный фарфоровый сервиз. Декарабиан сидел на чешуе дракона с идеально прямой спиной, не обращая внимания на турбулентность, и невозмутимо попивал зеленый чай из изящной пиалы, чайник, источающий легкий парок, парил рядом с ним на крошечном воздушном вихре.

— Хочешь? — он вежливо приподнял пиалу. — Успокаивает нервы, Чжун Ли всегда знал толк в хороших сортах, жаль было оставлять такое богатство.

Я лишь истерично хмыкнул, но от чая не отказался, теплая жидкость действительно немного расслабила завязанные узлом внутренности. Слово за слово, под мерный рокот драконьих крыльев, мы разговорились. Деда снова пробило на ностальгию, и он начал рассказывать про свои молодые годы — еще до той самой массовой резни и восстания две тысячи шестьсот лет назад.

Оказывается, за три тысячи лет до наших дней Декарабиан был тем еще отморозком, он буквально вырезал или запугал до икоты половину соседних божков. Никто из тогдашнего пантеона, кроме разве что такого же непробиваемого Архонта Камня, вообще не хотел иметь дела с этим Анемо-психом. Нынешний Декарабиан этого факта абсолютно не отрицал, попивая чаек с легкой, ностальгической улыбкой серийного маньяка на пенсии.

Но самое сочное оказалось впереди, Ох, святая наивность, я бы лучше этого не слушал.

— Понимаешь, Странник, — Декарабиан изящно отставил пиалу. — Моя… э-э-э… супруга, Амос, она была специфической женщиной.

— Специфической? — я изогнул бровь. — Это как? Не умела готовить суп из слаймов?

— Хуже, — бывший бог бурь тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула тень тысячелетней усталости от женских заскоков. — Она была абсолютно, клинически безумна, в вашем современном лексиконе, который ты мне любезно передал, есть идеальное слово: Яндере.

Я поперхнулся чаем.

— Чего?!

— Именно, — кивнул Декарабиан. — Я был молод, занят строительством башни и защитой границ, я не умел общаться с женщинами. А она находила весьма оригинальные способы привлечь мое внимание, приходит, бывало, вся в чужой крови и заявляет: «Любимый, я тут вырезала пару соседних деревень, которые косо на тебя посмотрели! Можешь наказать меня! Истязай меня своими могучими ветрами, свяжи меня ураганом, заставь меня страдать во имя твоей любви!»

Моя челюсть с глухим стуком упала на чешую дракона.

— А ты? — выдавил я.

— А что я? Я бог бурь, а не девиант из подворотни! — Декарабиан возмущенно всплеснул руками. — Я говорил ей: «Амос, иди умойся и не мешай мне чертить план канализации». Я игнорировал ее порывы, и знаешь, к какому логическому выводу пришла эта женщина?

— К какому? — я уже боялся ответа.

— «Он меня не истязает, значит, он меня не любит. А раз он меня не любит, значит, его нужно убить, чтобы мы могли слиться в вечном посмертном экстазе!» — Декарабиан закатил глаза. — И она возглавила первое восстание против меня, не ради свободы Мондштадта! Как это сделал бард через пару сотен лет, а ради извращенной семейной драмы!

Вот это пятьдесят оттенков Мондштадта, китайская гача-помойка скрывала в себе такие глубины больного разума, что мне срочно требовался психотерапевт.

— Дед… — пробормотал я. — У тебя не жизнь была, а гребаный хентай с элементами гуро.

— Прагматизм, Странник, — философски отозвался Декарабиан, наливая себе еще чаю. — Зато теперь ты понимаешь, почему я так ценю одиночество и крепкие стены, а теперь приготовься. Кажется, мы выходим на орбиту.

И мы вылетели, и теперь у меня вопрос, что вы вообще знаете о полетах в космос? Я вот, до этого самого момента, опирался исключительно на уроки физики, фильмы про астронавтов и здравый смысл. Когда небо над нами из пронзительно-синего начало стремительно темнеть, превращаясь в густую, черную бездну, усыпанную колючими бриллиантами звезд, мой здравый смысл забил в набат. Воздух стал разреженным, дышать стало тяжело, а холод пробирал до самых костей. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли: я судорожно вытянул вперед руки с пульсирующей печатью и, используя всю свою новообретенную концентрацию, спасибо садистским тренировкам Деда, закрутил вокруг своей головы плотную Анемо-сферу.

Импровизированный кислородный шлем.

Я сидел внутри этого бурлящего пузыря, тяжело дыша и чувствуя себя аквариумной рыбкой-астронавтом, ожидая, что мои спутники сейчас начнут задыхаться, пучить глаза и покрываться инеем. Но… это же Тейват, мир, где законы физики существуют только для того, чтобы местные божества ими подтирались.

Я посмотрел направо, Декарабиан, с абсолютно невозмутимым видом, продолжал сидеть на чешуе дракона и… пить свой гребаный чай, в открытом космосе, жидкость даже не закипела и не замерзла!

Я посмотрел налево, Венти, сидящий на макушке Двалина, болтал ножками в белых колготках и что-то весело насвистывал, подставляя лицо жесткому космическому излучению, словно это был легкий бриз на Побережье Сокола.

— Вот и его орбитальная свалка, — спокойно произнес Декарабиан, указывая изящным пальцем куда-то в пустоту.

Я замер, я отчетливо, без всяких искажений, услышал его голос, в абсолютном вакууме.

— Да как вы это делаете?! — возмутился я из своего воздушного пузыря, не выдержав этого издевательства над наукой. — Ты как можешь разговаривать в космосе?! Тут же вакуум! Звук не распространяется в безвоздушном пространстве!

Декарабиан медленно повернул ко мне голову, приподняв бровь с таким видом, словно я только что спросил, почему вода мокрая.

— Вакуум? — он произнес это слово так, будто пробовал на вкус что-то экзотическое. — Ты уверен в этой концепции, Странник? Для высших существ и Архонтов нет принципиальной разницы между вакуумом и атмосферой. Наша сущность сама по себе является проводником, в нашем космосе разговаривать можно совершенно спокойно, если у тебя достаточно внутренней энергии, это может сделать любой смертный.

Я закрыл лицо руками, прямо сквозь Анемо-пузырь, который послушно пропустил мои пальцы.

— Слышал выстрел? — глухо спросил я.

— Какой выстрел? И где? — бывший бог бурь нахмурился, его взгляд мгновенно стал цепким, сканируя окружающую темноту на предмет угроз. — Засада Фатуи? Защитные механизмы Моракса?

— Да нет… — я истерично хихикнул. — Это где-то во Вселенной прямо сейчас Галилео Галилей застрелился, вместе с Ньютоном и Эйнштейном, самый настоящий групповой суицид физиков.

Декарабиан задумчиво потер подбородок.

— Галилео… Не слышал о таком, это какие-то великие герои из твоего мира? Те, кто бросил вызов законам мироздания?

— Можно и так сказать, — я нервно дернул глазом. — Они пытались эти законы описать, но, видимо, в Тейват их труды не завезли. Ладно, проехали. Где там этот чердак старого маразматика?

Впереди, на фоне бесконечной россыпи звезд, начало вырисовываться нечто колоссальное. Это был гигантский, переливающийся золотом многогранник, сотканный из чистейшей Гео-энергии. Он медленно вращался на орбите, напоминая исполинский игральный кубик, внутри этого полупрозрачного щита парили целые скалистые острова, обломки древних храмов, гигантские окаменевшие деревья и горы, просто горы хлама. От гигантских каменных копий до каких-то нелепых сундуков, статуй и сломанных баллист.

— Матерь божья… — присвистнул Венти, свесившись с рога Двалина. — А старик-то страдает Плюшкиным в терминальной стадии, я думал, у него тут пара сундучков, а он сюда половину Ли Юэ затащил!

— Моракс всегда был сентиментален к своим поделкам, — фыркнул Декарабиан, вставая в полный рост. — Подлетай ближе, ящерица, странник, доставай тот артефакт, что дал тебе этот скряга, надеюсь, он не забыл его зарядить.

Я порылся в карманах плаща и извлек на свет божий то, что Чжун Ли торжественно назвал «ключом-артефактом». На деле это была тяжеленная, угловатая каменная блямба из темного нефрита, испещренная золотыми прожилками, выглядела она как пресс-папье для очень богатого бюрократа.

— И как этой кирпичиной открывать космические врата? — пробормотал я, повертев артефакт в руках. — Тут нет ни кнопок, ни замочной скважины, может, нужно постучать? Или сказать: «Сим-сим, откройся, я от Каменщика»?

— Просто направь в него немного стихийной энергии и приложи к барьеру, — с видом утомленного профессора подсказал Декарабиан. — Гео-конструкции Моракса примитивны, но надежны, они реагируют на резонанс.

Двалин аккуратно, стараясь не задеть крыльями мерцающий золотой щит, завис в десятке метров от колоссального многогранника. Я глубоко вздохнул, сконцентрировал немного энергии в ладони и вдавил нефритовый камень прямо в золотистое силовое поле. Поверхность барьера пошла рябью, словно вода от брошенного камня, золотые прожилки на артефакте вспыхнули ослепительным светом, и прямо перед нами, с гулким, тяжелым скрежетом трущихся друг о друга каменных плит, начал расходиться проход.

— Врата открыты, — возвестил я. — Двалин, ты с нами?

— Я слишком велик для этого чулана, — пророкотал дракон, с подозрением заглядывая в образовавшуюся брешь. — К тому же, я чувствую там запах старой пыли и окаменевших носков, я подожду вас здесь, постарайтесь не активировать охранные системы, у Властелина Камня весьма тяжелая рука на ловушки.

— Не трусь, мы быстро! Туда и обратно! — крикнул Венти, первым ныряя в портал.

Мы с Декарабианом последовали за ним, как только мы пересекли границу барьера, мой Анемо-пузырь с тихим хлопком лопнул. Я инстинктивно зажмурился, ожидая, что сейчас мои легкие вывернутся наизнанку от декомпрессии, но ничего не произошло, внутри пахло старой бумагой, сухим камнем и легким ароматом глазурных лилий, гравитация здесь присутствовала, но была какой-то тягучей, лунной.

Я открыл глаза и остолбенел.

Если снаружи это выглядело как свалка, то внутри это был апофеоз божественного плюшкинизма, бесконечное, уходящее во все стороны пространство было забито всем. Огромные, размером с дом, статуи неизвестных зверей. Горы сломанных каменных копий, которыми, видимо, швырялись во время Войны Архонтов, целые острова, заставленные стеллажами со свитками. Летающие в невесомости чайные столики, тысячи фарфоровых чашек, какие-то странные механизмы, шестеренки, окаменевшие куски дерева и даже, клянусь, целая коллекция древних музыкальных инструментов.

— Масштабненько, — выдавил я, отталкиваясь ногой от пролетающего мимо каменного табурета. — И где в этом антикварном аду нам искать твои чертежи, Дед? Тут же можно заблудиться и умереть от старости!

Декарабиан брезгливо отодвинул рукой парящий в воздухе надколотый кувшин.

— Моракс всегда был систематизатором, даже в своем безумии, — бывший бог бурь закрыл глаза, прислушиваясь к каким-то своим внутренним ощущениям. — Мой Архив был запечатан в сфере из чистого анемо-кристалла, я чувствую слабый отголосок… Нам туда.

Он указал в сторону нагромождения парящих скал, вокруг которых лениво вращались золотые кольца. Мы начали пробираться сквозь этот лабиринт тысячелетнего хлама, Венти то и дело отвлекался, пытаясь сыграть на древних гуслях или примерить на себя окаменевшие шляпы.

— Эй, смотрите! — внезапно крикнул бард, указывая на массивную каменную плиту. — Это же счет за ужин из ресторана «Глазурный павильон» за триста второй год от основания Гавани! Он даже чеки хранит! Какой кошмар!

— Не трогай ничего руками, элементаль, — процедил Декарабиан, ловко перепрыгивая с одного парящего обломка на другой. — Мы здесь не на экскурсии.

Мы почти добрались до нужного скопления скал, когда я краем глаза заметил движение, среди горы старых алебард и каменных щитов что-то шевельнулось.

— Ребят… — напряженно позвал я. — А Двалин ведь говорил про охранные системы, да?

Из-за груды металлолома с тяжелым, лязгающим звуком выбралась фигура, это была гигантская, собранная из темного камня и золотых рун механическая гончая. Ее глаза полыхнули агрессивным янтарным светом, а из пасти вырвался сноп искр.

— Обнаружено несанкционированное проникновение, — проскрежетал механический голос, эхом разносящийся по хранилищу. — Предъявите пропуск или будете подвергнуты немедленной аннигиляции.

Я выставил вперед нефритовый артефакт Чжун Ли.

— Мы от начальства.

Гончая просканировала камень лучами из глаз.

— Ключ-артефакт распознан. Статус: Гость, доступ к общим секциям разрешен.

Я с облегчением выдохнул, но рано радовался, механическая псина перевела взгляд на Декарабиана, и ее руны вспыхнули тревожным красным цветом.

— Внимание. Обнаружена сущность класса «Угроза». Идентификация: Декарабиан, Бог Бурь. Статус: Враг Контрактов, протокол ликвидации активирован.

Из спины гончей с лязгом выдвинулись две массивные ракетные установки, явно стреляющие чистой Гео-энергией.

— Да Господи! — заорал я. — Чжун Ли, старый ты параноик, ты забыл обновить базу данных своим собакам!

Декарабиан лишь тяжело вздохнул, поправляя перчатки.

— Как я и говорил, Странник. Прагматизм. Готовься к бою, мне понадобится твоя энергия.

Декарабиан в роли командира оказался просто сущим дьяволом тактики, если бы в Тейвате существовали киберспортивные турниры по Total War или Red Alert, этот древний дед забирал бы все призовые фонды одной левой. Он руководил нами как боженька, никаких лишних слов, только сухие, выверенные до миллиметра тайминги и векторы атак.

— Странник, рывок на три часа! Уклон от ракет, подсекай передние лапы! Элементаль, воздушный поток на девять часов, сбей им прицел! — его голос был усилен.

Всё, что мне нужно было делать — это просто следовать приказам профи, мое тело, еще недавно нывшее от экстремальных ветряных пыток на спине дракона, теперь двигалось с пугающей легкостью. Тренировки сыграли свою колоссальную роль: я больше не тратил время на раздумья, как именно сформировать лезвие из воздуха. Я скользнул под брюхо прыгнувшей на меня механической твари, выпуская из ладоней два спрессованных вакуумных серпа.

ВЖУХ! ХРЯСЬ!

Каменные суставы, скрепленные золотой магией, разлетелись с хрустом как сухие ветки, тяжелая туша гончей рухнула прямо на пролетавший мимо антикварный комод, разнеся его в щепки.

— Вторая волна! Две особи сверху! — тут же скомандовал бывший тиран. — Используй их массу против них самих, восходящий вихрь!

Я резко затормозил, разворачиваясь на пятках, и ударил обеими руками снизу вверх, мощный столб ураганного ветра подхватил двух прыгнувших на меня собак, закрутил их в воздухе и с силой швырнул друг в друга. Раздался оглушительный грохот взрывающихся ракетных установок, и на пол посыпался дождь из щебня и шестеренок. Венти тем временем скакал по парящим обломкам, как зеленая блоха, осыпая оставшихся врагов градом Анемо-стрел, которые сбивали их с ног и не давали сфокусировать лазеры.

Это был даже не бой, это было показательное избиение, я самолично отправил в нокаут с десяток этих элитных защитников. Последнюю гончую я добил эффектным ударом ноги с разворота, впечатав в ее рунический узел концентрированный сгусток воздуха. Тварь заискрила, жалобно пискнула и замерла, испустив струйку черного дыма. В хранилище повисла тишина, прерываемая лишь треском остывающих механизмов и тихим звоном золотых монеток, которые почему-то высыпались из распоротого брюха одной из собак.

Я тяжело выдохнул, стряхивая каменную крошку с плеч, и выпрямился.

— Ну как тебе, командир? — я ухмыльнулся, поворачиваясь к Декарабиану. — Юнит «Странник» выполнил приказ.

Бывший бог бурь медленно спустился с парящего куска скалы, на котором он стоял всё это время, скрестив руки на груди. Он окинул взглядом дымящееся поле боя, затем посмотрел на меня.

— Приемлемо, — сухо констатировал он, хотя в его бирюзовых глазах плясали откровенно довольные искорки. — Ты перестал барахтаться и начал резать, для смертного сосуда — весьма впечатляющий прогресс, а теперь хватит тратить время на игрушки Моракса.

Он повернулся и указал на самый центр скопления парящих островов, там, в окружении медленно вращающихся золотых колец, висела полупрозрачная сфера из чистейшего, пульсирующего Анемо-кристалла. Внутри сферы угадывались очертания массивных свитков и каких-то странных, угловатых конструкций.

— Мой Архив, — голос Декарабиана дрогнул, потеряв на секунду свою ледяную надменность. — Идем, нам нужно забрать его до того, как этот параноик активирует протоколы безопасности второго уровня.

После хорошего напутствия, мы подошли к самому центру этой антикварной свалки, полупрозрачная сфера из Анемо-кристалла медленно вращалась в невесомости, пульсируя мягким бирюзовым светом. Внутри, как мухи в янтаре, застыли десятки массивных пергаментных свитков, какие-то сложные чертежи с геометрическими фигурами и миниатюрные макеты зданий. Декарабиан остановился в шаге от сферы, его обычно непроницаемое лицо сейчас выражало целую гамму эмоций: от благоговения до затаенной ярости. Он протянул руку в черной перчатке, его пальцы почти коснулись кристалла, но в последний момент он остановился и сжал ладонь в кулак.

— Я не могу, — тихо, сквозь зубы произнес бывший Повелитель Бурь. — Моя печать сломана, без Глаза Бога или Сердца Бога я для этого барьера — просто кусок мяса. Если я коснусь его, защита Моракса воспримет это как попытку взлома и уничтожит содержимое.

Он резко повернулся ко мне, в его глазах горел фанатичный огонь.

— Странник, твоя энергия сейчас ближе всего к моей первоначальной сути.

Я покрутил у виска, глядя на эту пульсирующую магическую бомбу замедленного действия.

— Дед, а меня не расщепит на атомы от передозировки древних знаний? — осторожно уточнил я. — Я, конечно, крепкий, но мой жесткий диск может не потянуть твои тысячелетние архивы.

— Не ной, просто приложи руку к сфере и направь поток внутрь. Представь, что ты открываешь дверь своим ключом, — скомандовал Декарабиан, отступая на шаг. — Элементаль, будь наготове, если что-то пойдет не так, хватай его за ноги и тяни.

— Понял-принял! — Венти бодро отсалютовал, хотя сам благоразумно спрятался за ближайшую каменную колонну, оставив снаружи только макушку с беретом, зеленая крыса.

Я глубоко вздохнул, мысленно попрощавшись со своими мозгами, и положил обе ладони на прохладную, гладкую поверхность кристалла. Сначала ничего не происходило, а затем моя татуировка на руке вспыхнула ослепительным бирюзовым светом. Энергия из меня хлынула в сферу, как вода в прорванную плотину, кристалл завибрировал, издавая высокий, пронзительный звон, от которого заломило зубы.

И тут перед моими глазами выскочило системное окно, перекрывая обзор:

[ВНИМАНИЕ! Обнаружен колоссальный массив данных!]

[Тип: Божественные Архивы (Создатель: Декарабиан)]

[Начинается синхронизация… Ошибка! Недостаточно прав доступа!]

[Применение статуса «Сошедший»… Доступ разрешен. Начинается загрузка в пространственный инвентарь.]

— Эй-эй-эй! Какая загрузка?! Куда?! — запаниковал я, чувствуя, как у меня начинает раскалываться голова.

Сфера пошла трещинами, с оглушительным хрустом Анемо-кристалл рассыпался в пыль, а все свитки и чертежи внутри внезапно превратились в потоки чистого света и устремились прямо мне в грудь! Меня отбросило назад мощной ударной волной. Я пролетел пару метров и больно приложился спиной о какой-то парящий каменный стол.

— Странник! — Декарабиан бросился ко мне, его лицо было бледным. — Что ты наделал?! Где мой Архив?!

Я сидел на полу, тряся гудящей головой, и тупо пялился на мигающие системные уведомления.

[Синхронизация завершена.]

[Получен предмет: «Архитектурное наследие Бога Бурь» (Уникальный, Привязан к аккаунту)]

[Побочный эффект: Частичное усвоение знаний. Получен навык: «Мастерство барьеров (Начальный уровень)»]

— Твой Архив… — я с трудом сфокусировал взгляд на бывшем тиране. — Он теперь у меня, кажется, я теперь ходячая флешка с твоими чертежами.

Декарабиан замер, переваривая информацию, затем он медленно, очень глубоко вдохнул и выдохнул.

— Прагматизм… — прошептал он, массируя виски. — Главное, что они целы, ты сможешь их извлечь?

— Наверное, — я попытался подняться. — Но давайте проверим это не здесь.

Внезапно все хранилище озарилось тревожным, пульсирующим красным светом, глухой, механический голос, доносящийся отовсюду, заставил нас подпрыгнуть:

«ВНИМАНИЕ. ЗАФИКСИРОВАНО ИЗЪЯТИЕ ОБЪЕКТА КЛАССА "АРХИВ АРХОНТА". ПРОТОКОЛ БЕЗОПАСНОСТИ УРОВНЯ "ГНЕВ КАМНЯ" АКТИВИРОВАН. НАЧИНАЕТСЯ ГЕРМЕТИЗАЦИЯ СЕКТОРА. ДО ВЫБРОСА В ОТКРЫТЫЙ КОСМОС ОСТАЛОСЬ 3 °CЕКУНД».

— Твою мать! Чжун Ли, я убью тебя! — заорал я, вскакивая на ноги.

— Бежим! — Венти выскочил из-за колонны, размахивая руками. — Выброс в космос — это не то приключение, о котором я мечтал!

— К выходу! Живо! — рявкнул Декарабиан, подхватывая меня под локоть и толкая вперед.

Мы рванули обратно сквозь лабиринт антикварного хлама, перепрыгивая через парящие скалы и уворачиваясь от начавших хаотично двигаться каменных плит. Сзади нас, с оглушительным скрежетом, начали смыкаться массивные гермодвери, отрезая секции хранилища одну за другой.

Двадцать секунд. Десять.

Мы вылетели в портал буквально в последнее мгновение, рыбкой нырнув сквозь золотой барьер, я успел краем глаза заметить, как проход за нами с грохотом захлопнулся, оставив лишь гладкую поверхность многогранника. Мой Анемо-пузырь мгновенно сформировался вокруг головы, спасая от вакуума, мы кубарем выкатились прямо на широкую спину ошарашенного Двалина.

— Гони, ящерица! Вниз! К земле! — прохрипел я, вцепляясь в чешую.

Дракон не заставил себя упрашивать, он сложил крылья и камнем рухнул вниз, унося нас подальше от этой орбитальной ловушки. Мы покинули зону опасности, но что теперь? Мы сидели на спине стремительно пикирующего Двалина, пытаясь отдышаться после нашего космического ограбления века. Декарабиан, до этого задумчиво смотревший на свои руки, внезапно развернулся, подошел ко мне вплотную и, не говоря ни слова, жестко схватил меня за голову обеими ладонями. Его пальцы в черных перчатках впились в мои виски с профессионализмом заправского нейрохирурга или палача.

Он бесцеремонно оттянул мне веки большими пальцами, заглядывая прямо в душу.

— Зрачков почти нет, на свет реагируют слабо, — холодно констатировал бывший бог бурь, словно диктуя диагноз ассистенту. — Голова болит? Чувствуешь жжение в лобных долях?

— Есть такое… — прохрипел я, пытаясь вырваться из его железной хватки. — Как будто мне в мозг залили кипящий свинец вперемешку с энциклопедией по архитектуре.

— Навязчивые мысли есть? Желание убить себя? Шагнуть с дракона в бездну?

— Нет! — я возмущенно дернулся. — А что, по-твоему, должен?

Декарабиан отпустил мою многострадальную голову и задумчиво потер подбородок.

— Всё зависит от того, как быстро ты сможешь извлечь Архив из своего… Желудка, или куда там его затянуло. Понимаешь, Странник, чертежи башни и схемы канализации Мондштадта — это лишь маскировка, основная цель этого хранилища — сохранить один единственный осколок. Кое-что крайне нестабильное, что я припрятал на самый крайний случай, запечатав в центре Анемо-кристалла.

Я напрягся, моя внутренняя чуйка на неприятности, прокачанная до максимального уровня за последние дни, завыла сиреной.

— Дед… — медленно, по слогам произнес я. — Что. Ты. Там. Хранил?

— Осколок, — Декарабиан сделал театральную паузу, глядя на проносящиеся мимо облака. — Материал не из этого мира, абсолютно чужеродная энергия.

Венти, до этого момента расслабленно бренчавший на лире, резко оборвал мелодию, зеленый бард повернулся к нам, и в его обычно беспечных глазах сейчас читалась неприкрытая, тысячелетняя серьезность. Он посмотрел на Декарабиана так внимательно, словно видел его впервые.

— Так… — протянул Венти, откладывая инструмент. — Давай-ка поподробнее, старик, осколок чего именно? И каким, позволь спросить, образом ты его вообще нашел?

Декарабиан тяжело вздохнул, словно вспоминая старую, неприятную историю.

— В мою эпоху, еще до падения Старого Мондштадта, при моем дворце служила одна девчушка. Очень талантливая исследовательница, к сожалению, моя… кхм, жена, Амос, приревновала меня к ней, выпотрошила бедняжку и кинула ее останки в бурю. Женщины, что с них взять, — бывший тиран философски развел руками. — Но суть не в этом. На протяжении всего времени, что она была рядом со мной, эта девушка занималась какими-то безумными, еретическими теориями. Она изучала норы в пространстве, искажения в небе, искренне веря, что наш мир, Тейват — это лишь крошечный лист на чем-то бесконечно огромном. Она называла эту структуру… системой Древа Мнимости, а этот осколок она достала из пространственного разлома, который сама же и спровоцировала.

Мои глаза расширились до такой степени, что чуть не выпали из орбит, сердце пропустило удар, а дыхание сперло.

Стоять. Бояться.

Древо Мнимости?!

Мой мозг, и без того перегруженный архитектурными планами, едва не выдал синий экран смерти. Это же лор совершенно другой гача-игры от тех же китайских разработчиков! Какого черта вселенная Хонкай забыла в моем инвентаре из чертова Геншина?! Это что, кроссоверный ивент, на который я не подписывался?! Если этот осколок — то, о чем я думаю, то у меня в кармане сейчас лежит не артефакт, а портативная черная дыра или кусок Херршера, способный стереть этот континент в порошок!

Я мысленно, а потом и физически, начал долбить по невидимому интерфейсу Системы так, словно это был заклинивший автомат с газировкой.

«А ну отдавай эту херовину, кусок кривого кода!» — мысленно орал я, тыкая пальцем в иконку [Архитектурное наследие Бога Бурь]. — «Мне только проблем из другой донатной говно-гачи не хватало для полного счастья! Выплевывай!»

Но Система, как назло, зависла в глухой обороне. Иконка мигала красным, выдавая издевательские сообщения: «Распаковка невозможна в условиях нестабильной гравитации» или «Ошибка извлечения чужеродного элемента. Подождите…».

Оно не ломалось и не открывалось, вот же цифровое говно…

Я тяжело выдохнул, прекратил избивать воздух и перевел мрачный, подозрительный взгляд на Декарабиана. Бывший тиран наблюдал за моими конвульсиями со смесью академического интереса.

— Допустим, я его достану, когда мы приземлимся, — процедил я, скрестив руки на груди. — А зачем тебе вообще сдался этот Осколок? Ты же сам сказал, что это нестабильная дрянь из другого измерения. Решил устроить локальный Коллапс и разнести Тейват к чертовой матери?

Декарабиан грациозно поправил меховой воротник, ничуть не смутившись моего тона.

— Отвязаться от тебя и вернуть хотя бы каплю своих былых сил, — буднично, как о походе за хлебом, ответил он. — В этом осколке заключена колоссальная, первозданная энергия. Ее вполне хватит, чтобы влить в мою сущность и стабилизировать мое существование в этом мире без постоянной подпитки от твоей печати.

Он смерил меня долгим, оценивающим взглядом.

— Пойми правильно, Странник. Ты, конечно, весьма забавный смертный, и твоя способность влипать в неприятности достойна восхищения. Но я совершенно не горю желанием ходить за тобой хвостиком до скончания веков, питаясь твоими крохами, как какой-то ручной питомец. Я был Богом, и я предпочитаю независимость.

Я фыркнул, отворачиваясь к краю драконьего крыла.

— Я тоже, — буркнул я себе под нос. — Поверь, Дед, перспектива быть ходячим повербанком для древнего деда с манией величия меня тоже ни капли не возбуждает.

— Вот видишь, у нас идеальный симбиоз интересов, — удовлетворенно кивнул Декарабиан. — Ты извлекаешь Архив, я забираю Осколок, впитываю энергию, и мы расходимся, как в море корабли. Ты останешься со своими проблемами, Фатуи и этим пьяным недоразумением, — он кивнул в сторону Венти, который делал вид, что очень занят расчесыванием гривы Двалина, — а я займусь своими делами.

Звучало как план, но моя чуйка, уже натренированная на подлянки этого мира, подсказывала, что поглощение энергии из Древа Мнимости вряд ли пройдет так гладко, как он описывает. Пока мы с бывшим тираном обсуждали это момент и перспективы межпространственной контрабанды, Венти, сидевший на самом краю крыла, проговорил. Его голос прозвучал неестественно тихо:

— Эм… Мой любимый Сошедший… И старик Декарабиан, нас, кажется, внизу ждут…

Мы прервали наш увлекательный спор о симбиозе и свесились с бока дракона, вглядываясь в стремительно приближающуюся землю. Мы летели над каким-то пустынным плато недалеко от Гавани Ли Юэ. И там, в самом центре этой пустоши, маленькой, но пугающе четкой точкой стоял никто иной, как Моракс, стоял он, судя по скрещенным на груди рукам и исходящему от него золотому сиянию, ой как недобро.

— Ой… Ребят… Нам нужно удирать… — взмолился Венти, и его бирюзовые глаза наполнились неподдельным, животным ужасом, бард прекрасно понимал, что сейчас его будут бить, и, возможно, даже ногами.

Особенно страшно становилось от осознания того факта, что Чжун Ли лично вышел нас встречать. Бог Контрактов, который последние столетия предпочитал пить чай и перекладывать бумажки, вышел в поле, чтобы перехватить нас, а такого он не делал почти никогда с окончания Войны Архонтов! Даже с высоты птичьего полета его взгляд пробирал до костей, я буквально кожей чувствовал эту тяжелую, давящую ярость, от которой воздух вокруг становился густым, как патока.

— Двалин! — заорал я, хлопая дракона по чешуе. — Отмена посадки! Разворот на сто восемьдесят! Рвем когти в Сумеру, в Инадзуму, да хоть в Бездну, только уноси нас отсюда!

Но Ужас Бури вместо того, чтобы взмыть ввысь, издал натужный, болезненный рык, его огромные крылья отчаянно молотили по воздуху, но мы продолжали падать.

— Я не могу! — пророкотал дракон, и в его голосе слышалась паника. — Земля тянет меня! Властелин Камня увеличил гравитацию! Меня тащат вниз силой!

Всё стало предельно ясно, мы попали в гравитационный капкан Гео Архонта. Венти, мгновенно сообразив, что запахло жареным и правило «каждый сам за себя» вступило в законную силу, решил капитулировать.

— Простите, мальчики, но свободный ветер не заковать в цепи! Увидимся в следующей жизни! — крикнул бард и, рыбкой нырнув с крыла дракона, попытался улететь в сторону горизонта на своих ветряных потоках.

БДЗЫНЬ!

Раздался звук, с которым обычно глупые голуби врезаются в чисто вымытое оконное стекло. Венти на полном ходу влетел в абсолютно невидимый до этого момента полупрозрачный коричневый барьер. По поверхности купола, накрывшего всё плато на километры вокруг, пробежала золотая рябь гео-рунических символов. Бард медленно, комично сполз по барьеру вниз, оставляя за собой влажный след, и рухнул, тихо постанывая и потирая ушибленный нос.

Дать деру не получилось, мы были заперты в клетке с самым злым дедом во всем Тейвате.

Двалин с тяжелым, обреченным стуком приземлился в тридцати метрах от Чжун Ли, подняв тучу пыли. Дракон виновато опустил голову, всем своим видом показывая, что он тут просто таксистом подрабатывает, пыль медленно осела. Чжун Ли стоял ровно, его идеальный костюм не смялся ни на миллиметр, но вот янтарные глаза сейчас пылали расплавленным золотом, а вокруг его фигуры левитировали острые, как бритва, каменные копья.

— Значит так, — голос Моракса был обманчиво тихим, но от этих звуковых волн физически вибрировала земля под нашими ногами, а мелкие камешки начали левитировать в воздухе. — Вы не только осквернили мой офис, испортили мне прическу и залили мой лучший костюм элитным алкоголем.

Он сделал медленный шаг вперед, каменные копья за его спиной угрожающе провернулись вокруг своей оси, издав звук трущихся друг о друга жерновов.

— Вы вывели меня из себя настолько, что произошел неконтролируемый выброс Гео-энергии, в виде метеорита. И теперь, — его янтарные глаза сузились до узких, опасных щелей, — вся Гавань, весь мой народ, и особенно Цисин, считают, что Властелин Камня воскрес. Вы хоть представляете, — его голос дрогнул от сдерживаемой ярости, — как тяжело было правдоподобно подделать свою смерть?! Сколько бумажной волокиты и бюрократии я обошел?!

Он сделал еще один шаг.

— И в довершение ко всему, — Чжун Ли брезгливо стряхнул невидимую пылинку с рукава, — вы уничтожили мое личное имущество, антиквариат и охранные системы на общую сумму в сто миллионов моры.

Сто миллионов, цифра эхом отдалась в моей голове, окончательно хороня любые надежды на светлое будущее, Декарабиан же, до этого сохранявший ледяное спокойствие, сделал свой ход. Он просто развернулся и отвесил Венти такого сочного, звонкого, аристократического леща, что звук удара разнесся по всему плато. Зеленый бард, не ожидавший такой подлости от "своего", с писком отлетел в сторону и смачно впечатался лицом в сухую землю.

— Такое, конечно, нельзя прощать, Моракс, — невозмутимо произнес бывший Повелитель Бурь, поправляя перчатку, словно только что прихлопнул назойливую муху. — Но мы готовы пойти на уступки и отдать тебе этот бесполезный элементаль в качестве полной компенсации.

Декарабиан брезгливо ткнул носком сапога постанывающего барда.

— Отправьте его в любой элитный бордель Ли Юэ. С его смазливым личиком, телом, белыми колготками и полным отсутствием моральных принципов он там быстро найдет специфическую клиентуру. Отработает ваши сто миллионов лет за пятьдесят. Прагматично и справедливо.

Нифига себе Декабриан даёт, Анемо Архонта в рабство за долги — это уровень цинизма, до которого мне еще расти и расти. Лежащий венти, услышав перспективы своей будущей карьеры, подскочил с земли как ужаленный. На его щеке горел красный отпечаток ладони.

— Эй! Это нечестно! — возмущенно завопил бард, указывая пальцем на невозмутимого тирана. — Я бард, а не куртизанка! И вообще, кто нами командовал, как генерал на параде, когда мы сражались с механическими псинами?! Это он отдавал приказы ломать им суставы!

Декарабиан, даже не меняясь в лице, замахнулся для второго леща, но Венти, наученный горьким опытом, с визгом увернулся и спрятался за мою спину. Поняв, что сейчас нас всех пустят на фарш, я решил, что лучшая защита — это нападение, терять всё равно уже было нечего.

— Тут вопрос в другом, Каменщик! — я подал голос, выступая вперед. — Мы пришли с твоим ключом! Официально! Но твои гребаные собаки всё равно на нас напали!

Я ткнул пальцем в сторону Чжун Ли, игнорируя то, как его копья дернулись в мою сторону.

— Кто-то, страдающий старческим склерозом, забыл обновить базу данных и внести Декарабиана в белый список! Твоя система классифицировала его как «Угрозу» и начала стрелять на поражение! Это была самооборона от твоей же халатности! Давай, подай на нас в суд, посмотрим, что скажет Янь Фэй о неисправных системах безопасности, угрожающих жизни клиентов!

Архонт Камня медленно кивнул.

— В твоих словах есть доля правды, — признал он. — Моя система безопасности действительно не была рассчитана на визит сущности, которая официально числится мертвой уже два тысячелетия. Однако это не отменяет всех остальных проблем, которые вы создали.

— Но зато отменяет штраф в сто миллионов моры! — брякнул я. — Форс-мажор! Неисправность оборудования! Мы не обязаны платить за то, что твои собаки сошли с ума!

В следующую секунду я пожалел о том, что у меня вообще есть язык. Чжун Ли даже не пошевелился, но все левитирующие вокруг него каменные копья с переполняющей их Гео-энергии — синхронно развернулись и уставились своими смертоносными остриями прямо мне в грудь. Воздух вокруг меня мгновенно потяжелел, словно я оказался на дне океана, дышать стало физически больно.

— Уверен? — с пугающей вежливостью спросил Властелин Камня.

Его янтарные глаза смотрели на меня с таким тысячелетним, холодным превосходством, что вся моя юридическая бравада испарилась, как капля воды на раскаленной сковородке.

— Э-э-э… — я медленно, очень осторожно поднял руки ладонями вперед. — Ну, скажем так, я открыт к конструктивному диалогу и пересмотру деталей нашего устного соглашения…

— Прагматичный подход, — подал голос Декарабиан, скрестив руки на груди и с интересом наблюдая за тем, как меня берут на мушку. — Моракс, давай отбросим эмоции, ты хотел сохранить инкогнито, мы хотели забрать Архив. Произошла накладка, убийство моего сосуда не решит твоих проблем с Цисин, а лишь добавит новых. К тому же, ты нарушишь наш устный контракт, который мы заключили при свидетелях в твоем офисе.

Чжун Ли перевел взгляд на Декарабиана, копья, нацеленные на меня, не сдвинулись ни на миллиметр.

— Контракт гласил, что вы заберете твои вещи тихо и без разрушений, — отрезал консультант похоронного бюро. — Вы же устроили погром, активировали протокол «Гнев Камня» и заставили меня раскрыть свое присутствие.

— Эй! — пискнул Венти из-за моей спины. — Протокол активировался не из-за нас! Это всё инвентарь Странника! Она сожрала Архив!

Я мысленно пообещал себе, что если выживу, то лично оторву этому барду его зеленые косички. Чжун Ли нахмурился, его взгляд снова вернулся ко мне.

— Сожрала? — переспросил он, и в его голосе промелькнуло искреннее удивление. — Что значит «сожрала»?

— Ну… — я почесал затылок, стараясь не делать резких движений. — Я приложил руку к сфере, как просил вот он, и все чертежи и свитки превратились в свет и впитались прямо в меня. Они теперь где-то тут.

Я указал в район желудка.

Копья дрогнули, чжун Ли медленно опустил руки. Острые каменные глыбы со вздохом растворились в воздухе, рассыпавшись золотой пыльцой. Давление исчезло, и я наконец-то смог нормально вдохнуть.

— Пространственный инвентарь Сошедшего, — задумчиво пробормотал Моракс, массируя подбородок. — Уникальное явление, и крайне надежное хранилище.

Он посмотрел на меня так, словно я внезапно превратился из досадной помехи в очень выгодную инвестицию. И этот взгляд пугал меня едва ли не больше, чем нацеленные копья.

— Значит так, — Чжун Ли выпрямился, возвращая себе идеальную осанку. — Учитывая новые обстоятельства, я готов пересмотреть условия нашей сделки. Сто миллионов моры я вам прощаю.

Венти радостно выдохнул, но я нутром чуял подвох.

— Но, — веско добавил Властелин Камня. — Взамен ты, Странник, окажешь мне одну услугу. Раз уж твой инвентарь способен поглощать божественные архивы, он идеально подойдет для транспортировки одного, деликатного груза.

— Так… Какой еще груз? И, что самое важное, куда мне придется его тащить?

Чжун Ли не ответил сразу, он медленно обвел взглядом нашу живописную троицу, затем посмотрел на Двалина, который благоразумно притворился спящей скалой. Властелин Камня поднял руку, и пространство вокруг нас снова дрогнуло. Коричневый барьер, накрывавший плато, уплотнился, отрезая нас от остального мира абсолютной звуко- и визуальной изоляцией.

Только после этого Моракс раскрыл ладонь.

Воздух над его перчаткой замерцал, и из золотой пыльцы соткался небольшой предмет, по форме напоминающий шахматную фигуру, счетчик Гейгера в моей голове, если бы он у меня был, взорвался бы к чертовой матери. Венти позади меня издал сдавленный, полузадушенный писк, Декарабиан резко подобрался, его бирюзовые глаза хищно сузились.

— Сердце Бога… — прошептал бывший тиран, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдаленно напоминающее благоговение.

— Именно, — спокойно подтвердил Чжун Ли, глядя на парящую над ладонью фигурку. — Мой Гнозис, символ власти Гео Архонта и связь с Селестией.

Я тупо уставился на эту светящуюся штуковину.

— Дед… — мой голос дрогнул. — Ты хочешь, чтобы я засунул в свой инвентарь местный аналог ядерного чемоданчика? Ты совсем из ума выжил на своей пенсии?! Зачем?!

— У меня был заключен Контракт, Завершающий Все Контракты, — Властелин Камня тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась вся боль бюрократа, у которого сорвалась идеальная сделка. — Я должен был передать Сердце Бога посланнице Царицы, Восьмой Предвестнице Синьоре. Это было платой за ее помощь в организации проверки для Ли Юэ, всё было расписано по минутам, идеальный план.

Он перевел на меня свой тяжелый, пронзительный взгляд.

— Но потом появился ты, Странник. Прибил Сеньору или что ты там с ней сделал, но контракт то висит в воздухе, потому что мне некому отдать товар!

— И ты хочешь сделать из меня курьера для божественных артефактов? После всего что произошло!? — я удивился. — Ты же понимаешь если Фатуи узнают, что у меня в кармане Сердце Бога, на меня откроет охоту вся Снежная, включая их отбитых Предвестников.

— Они не узнают, если оно будет в твоем инвентаре, — резонно заметил Чжун Ли, делая шаг ко мне. — Твоя сила, скрывает ауру предметов. Даже я не чувствую Архива Декарабиана, хотя он буквально переполнен Анемо-энергией, ты идеальный контрабандист, Сошедший.

— Я не…

— Ты доставишь этот Гнозис в Банк Северного Королевства и передашь его лично в руки Одиннадцатому Предвестнику, Чайльду Тарталье. Скажешь, что это посылка от консультанта бюро «Ваншэн», все займет у тебя от силы пару часов.

Чжун Ли сделал еще один шаг, и фигурка Сердца Бога поплыла по воздуху прямо ко мне.

— Сделаешь это — и мы в расчете. Сто миллионов долга аннулируются, инцидент с Синьорой на 100 % забыт. Я даже выдам тебе официальную бумагу с моей печатью, гарантирующую тебе неприкосновенность на территории Ли Юэ.

— А если я откажусь? — мрачно спросил я, хотя уже знал ответ.

Моракс слегка наклонил голову.

— Тогда я прямо сейчас снимаю барьер, вызываю Миллелитов и Нин Гуан, и мы начинаем очень долгий судебный процесс по факту терроризма, кражи божественного имущества и убийства Предвестника Фатуи. Выбор за тобой.

Я посмотрел на Декарабиана, тот лишь пожал плечами, всем своим видом выражая свое любимое: "Прагматизм". Венти за моей спиной усиленно закивал, беззвучно умоляя меня согласиться.

Я застонал, понимая, что меня снова загнали в угол.

— Ладно, — процедил я, протягивая руку к светящейся шахматной фигурке. — Давай сюда свою радиоактивную игрушку. Но если этот ваш Тарталья попытается меня убить при встрече, я за себя на отвечаю.

Я не успел договорить, как только мои пальцы коснулись Сердца Бога, Система радостно тренькнула:

[Получен предмет: Сердце Бога (Гео)]

[Статус: Квестовый предмет. Не подлежит продаже.]

[Внимание! Запущено скрытое задание: «Посылка для Снежной». Награда: Выживание.]

— Отлично, — Чжун Ли удовлетворенно кивнул и щелкнул пальцами, золотой купол над нами мгновенно растворился. — Контракт заключен, желаю удачи, Странник.

С этими словами Властелин Камня развернулся и, заложив руки за спину, неспешно пошел в сторону Гавани, словно обычный горожанин, вышедший на вечернюю прогулку.

Как только фигура Чжун Ли скрылась за ближайшим холмом, перед моими глазами вспыхнуло полупрозрачное окно Системы. На этот раз оно радостно тренькнуло, издеваясь над моим предынфарктным состоянием.

[Обновление задания: «Достучаться до Камня»]

[Цель 1: Найти хранилище Моракса (Выполнено)]

[Цель 2: Извлечь Архив Декарабиана (Выполнено… технически)]

[Цель 3: Передать Архив/Осколок заказчику (Декарабиану)]

[Награда: Снятие штрафа в 50 000 000 Моры и преследование в Лю Юэ, +10 000 Опыта, Случайный навык]

Ага. Легче сказать, чем сделать, кусок ты кривого кода!

Я уставился на третью строчку, чувствуя, как у меня начинает дергаться правый глаз. Передать заказчику, замечательно, только как мне выковырять эту божественную флешку из своих мозгов, не устроив при этом локальный конец света? Декарабиан, словно прочитав мои мысли (или просто заметив мой остекленевший взгляд), подошел ближе. Он скрестил руки на груди и нетерпеливо постучал пальцем по предплечью.

— Ну? — требовательно произнес бывший Повелитель Бурь. — Большой камень ушел, а барьер снят. Мы в относительной безопасности, доставай Осколок, Странник, энергия в этом сосуде тает.

Венти, отлипший от чешуи Двалина, осторожно подошел к нам, отряхивая свои белые колготки от пыли.

— Да-да, давай уже закончим с этим! — поддакнул бард, нервно оглядываясь по сторонам. — Чем быстрее мы разберемся с твоими инопланетными артефактами, тем быстрее я смогу пойти в таверну и залить этот стресс парой галлонов вина!

— Заткнитесь оба, дайте сосредоточиться, — огрызнулся я, закрывая глаза и мысленно ныряя в интерфейс инвентаря.

Так, ладно, спокойно, вдох-выдох. Я тоже геймер со стажем, я справлялся с инвентарями в играх от Бетесды, меня этой гачей не напугать.

Я мысленно потянулся к иконке [Архитектурное наследие Бога Бурь]. Она всё еще переливалась бирюзовым светом, а в самом ее центре пульсировала крошечная, но пугающе темная точка — тот самый Осколок из Древа Мнимости.

«Извлечь», мысленно скомандовал я.

Система пискнула.

[Ошибка. Объект «Осколок Мнимости» интегрирован в массив данных «Архив». Извлечение повлечет разрушение Архива. Продолжить?]

Я открыл глаза и посмотрел на Декарабиана.

— Дед, у нас проблема, мелкая такая, системная проблемка, — я криво усмехнулся. — Моя встроенная шизофрения говорит, что если я попытаюсь вытащить твой Осколок, то все твои драгоценные чертежи канализации Старого Мондштадта превратятся в цифровой мусор. Ты готов пожертвовать трудом всей своей жизни ради батарейки?

Декарабиан даже не моргнул, ни один мускул не дрогнул на его надменном лице.

— Жги, — холодно и безжалостно припечатал он.

— Эм… Ты уверен? — я даже растерялся от такой категоричности. — Это же твое наследие! Твоя башня! Твои…

— Мое наследие — это я сам, Странник, — перебил меня бывший тиран, и в его голосе прорезалась та самая сталь, заставлявшая дрожать целые народы. — Чертежи — это ненужная бумага, а вот без энергии Осколка я, возможно, скоро стану лишь воспоминанием в твоей голове. Уничтожай Архив и доставай Осколок, ты знаешь меня, прагматизм превыше сентиментальности.

Я пожал плечами, хозяин — барин. Снова закрыв глаза, я подтвердил действие в Системе.

[Внимание! Начинается дефрагментация массива «Архив». Извлечение объекта «Осколок Мнимости»…]

В моей голове взорвалась сверхновая, боль была такой резкой и ослепительной, что я рухнул на колени, схватившись за голову. Перед глазами замелькали тысячи образов: гигантские башни, прорезающие облака, сложные механизмы, потоки ветра, лица людей, которых я никогда не знал. Всё это закружилось в безумном водовороте и начало стремительно рассыпаться на пиксели, стираясь из моей памяти.

— А-а-а-а! — я закричал, чувствуя, как из моей груди вырывается нестерпимый жар.

Я инстинктивно вытянул руку вперед, моя ладонь вспыхнула неестественным, фиолетово-черным светом. Пространство вокруг моей руки начало искажаться и вдруг со стеклянным хрустом, прямо из моей ладони вывалился предмет. Он упал на землю, не издав ни звука, это был небольшой, размером с кулак, кристалл. Черный, как сама пустота, испещренный пульсирующими фиолетовыми прожилками, он лежал в пыли Ли Юэ и фонил такой чужеродной, агрессивной энергией, что даже такси скуляще попятился назад.

[Задание обновлено: Передайте Осколок Мнимости Декарабиану.]

Я, тяжело дыша и вытирая пот со лба, поднял взгляд на бывшего Архонта.

— Забирай свою дрянь, — прохрипел я. — И скажи спасибо, что у меня мозги через уши не вытекли.

Декарабиан завороженный подошел к Осколку, он опустился на одно колено. Его руки слегка дрожали, когда он потянулся к этому куску концентрированного хаоса из другой вселенной, и он его взял. После чаго вздохнул, словно с его плеч упала планета. Ну, и, Пока Декарабиан, словно цыганка на вокзале, нашедшая золотой портсигар, колдовал над этим фонящим куском инопланетного хаоса, бормоча себе под нос какие-то древние заклинания, я наконец-то обратил внимание на то, ради чего вообще терпел эти унижения.

Перед глазами радостно замигало системное окно, подводя итоги моего космического марафона.

[Награда: 10 Переплетающихся судеб, +3 Уровня, Уникальный чертеж Декарабиана для Чайника Безмятежности.]

За чертеж для Чайника, конечно, спасибо. Всегда мечтал построить на своей виртуальной даче филиал ГУЛАГа с ветряными мельницами. Но главное тут было другое, десять гребаных Переплетающихся судеб, я вздохнул, ну что же, ещё раз открываю эту рулетку. В последний раз, когда я только начинал свой путь, бегал с волком и вправлял мозги этому чешуйчатому переростку Двалину, мне насыпало сплошной мусор. Дубины переговоров, какие-то ржавые мечи и, как венец издевательства, Бесструнная арфа. Честно говоря, мне было абсолютно все равно. От этой встроенной гачи толку было меньше, чем от разбавленного алкоголя в таверне Дилюка. Но я должен был себя убедить, что все было сделано не зря. Я не подавал виду, что заинтересован, просто мысленно нажал кнопку «Помолиться 10 раз», ожидая увидеть привычный парад синего и фиолетового мусора.

Но, видимо, в алгоритмах этой садистской Системы что-то щелкнуло, или сработала компенсация за моральный ущерб от Моракса. Пространство перед моим внутренним взором внезапно потемнело, а затем с неба сорвалась комета. Сначала она была синей, потом фиолетовой, а потом она вспыхнула. Мой экран озарил яркий, нестерпимо слепящий золотой свет.

— Ох, е-е-е-мое… Мои глаза! — я инстинктивно зажмурился и прикрыл лицо рукой, словно мне в лицо пальнули из сварочного аппарата.

Без шуток, эта дешевая анимация того не стоила! Я стоял посреди пыльного плато в Ли Юэ, рядом с драконом, пьяным бардом и древним богом, сосущим энергию из черной дыры, и слеп от виртуального золотого метеорита. В любой другой ситуации, сидя перед монитором в своей уютной комнате, мой младший брат бы уже визжал от восторга ультразвуком. Он бы ссал в штаны от радости, колотил кулаками по столу и судорожно скринил экран, чтобы скинуть фотки всем друзьям. То есть, в первую очередь, мне.

Это же Лега! Пятизвездочный дроп! Влажная мечта любого лудомана, сливающего половину зарплаты на нарисованных аниме-девочек! Но мне то дело… Я не знаю почему, но в данный момент я просто хочу шаурму.

Золотое сияние наконец-то начало меркнуть, оставляя после себя лишь россыпь разноцветных пятен перед глазами. Я проморгался, ожидая увидеть какую-нибудь очередную виртуальную табличку с поздравлениями от Системы. Но эта гача работала по своим, совершенно отбитым правилам.

Прямо из воздуха, в метре от моего лица, с мелодичным перезвоном соткался предмет. Он не упал на землю, а остался парить на уровне моей груди, медленно вращаясь и испуская мягкое, бледно-голубое свечение.

Это был оромный, массивный, изящно изогнутый лук, сделанный из какого-то невероятно белого, полупрозрачного материала, напоминающего кость или отполированный лед. Его концы были украшены синими кристаллами, а тетива гудела.

[Получено 5★ Оружие: Лук Амоса]

[Описание: Невероятно древний лук. Говорят, он принадлежал той, кто любил Бога Бурь, но чья любовь обернулась предательством и кровью.]

Я тупо уставился на парящее оружие, затем на системное описание, а потом медленно, очень медленно перевел взгляд на Декарабиана. Бывший тиран замер, он даже перестал высасывать энергию из своего инопланетного Осколка Монолита. Его рука с черным камнем безвольно опустилась, а бирюзовые глаза расширились, уставившись на лук с таким выражением, словно перед ним материализовался сам дьявол во плоти.

— Какого… — хрипло выдохнул Декарабиан, и его идеальная аристократическая осанка дала трещину. Он отшатнулся на полшага назад, инстинктивно прикрываясь рукой. — Откуда… Убери это! Убери это немедленно!

— Опа! — Венти, мгновенно почуяв драму, вынырнул из-за моего плеча. — А вот и подарочки от бывшей подъехали! Система у тебя, Странник, с отменным чувством черного юмора! Это же лук той самой яндере-жены!

Я с тяжелым вздохом протянул руку и схватил лук за рукоять, оружие оказалось на удивление тяжелым и холодным.

— Дед, у тебя ПТСР от куска дерева с веревкой? — устало спросил я, закидывая эту бандуру за спину, инвентарь послушно поглотил лук, скрыв его от глаз. — Расслабься, это просто мусор, материализовавшийся в реальности.

Декарабиан судорожно сглотнул, возвращая себе самообладание, но его щека всё еще нервно дергалась.

— Этот «мусор» пробил мне плечо, руками сумасшедшей, но любимой жены, — процедил он сквозь зубы. — Отвратительное оружие, твратительные воспоминания, прагматизм подсказывает мне, что тебе лучше продать его первому встречному кузнецу.

— Ага, щас. Разбежался, — фыркнул я. — Пятизвездочная пушка на дороге не валяется. Может, Тарталье в глаз выстрелю, если он решит быкануть, когда я буду отдавать ему эту гео-бомбу.

Я потер урчащий живот, моральный ущерб, космические полеты, разборки с богами, чтение нотаций от Каменщика и внезапный приступ лудомании вымотали меня окончательно.

— Значит так, команда спасения мира, — я обвел взглядом свою разношерстную компанию. Двалин уже откровенно клевал носом, Венти ковырялся в зубах, а Декарабиан снова вернулся к поглощению энергии Осколка, стараясь не смотреть в мою сторону. — Я не знаю, как вы, божественные сущности, а мой человеческий желудок сейчас прилип к позвоночнику, плана есть.

— О! Еда! — Венти радостно вскинул руки. — Я знаю отличное местечко в Гавани! Там подают лучшую жареную рыбу-тигра и…

— Нет, Питер Пэн, — оборвал я его. — Никаких элитных ресторанов я хочу нормальной, вредной, жирной уличной еды. Мясо, завернутое в лепешку, залитое соусом, чтобы текло по рукам.

Я решительно зашагал в сторону виднеющихся вдали золотых крыш Ли Юэ, в самом городе я тут же купил у какого-то уличного торговца нечто, отдаленно напоминающее то, что я хотел. Продавец, сверкая золотым зубом, клялся всеми Архонтами, что я пальчики оближу и прибегу за добавкой. Я мысленно помолился, чтобы не отправиться к праотцам от местной дизентерии, и откусил первый кусок.

И знаете что? Еда оказалась действительно божественной. Это был какой-то плотный, слегка поджаристый лаваш, щедро смазанный острым соусом, внутри которого скрывалась целая гора рубленого мяса какого-то местного кабанчика. Мясо было пропитано пряными травами, истекало горячим жиром и буквально таяло во рту, оставляя послевкусие дымка и специй.

И вот наша сюрреалистичная компания уселась прямо на бортик какого-то фонтана на окраине Гавани. Удивительно, но даже Декарабиан не стал воротить свой аристократический нос. Бывший бог бурь, расправив полы своего роскошного черного плаща, сидел рядом со мной и ел эту уличную шаурму с таким изяществом, словно это было фуа-гра в мишленовском ресторане. Он аккуратно откусывал, не роняя ни капли соуса на перчатки, и с задумчивым видом жевал, прагматизм в действии — калории нужны всем.

Венти же меня вообще поразил, этот зеленый бездонный желудок взял себе сразу три штуки и сейчас закидывал их в себя с такой скоростью, что я всерьез опасался, за его горло. Я отвернулся и посмотрел на небо, хоть где-то тишь да гладь, солнышко светит, вода в фонтане журчит, Фатуи пока не стреляют в спину.

Я проглотил очередной кусок, слизал каплю соуса с большого пальца и повернулся к тирану.

— Как там твой инопланетный камешек? — спросил я с набитым ртом. — Осколок переварился?

Декарабиан неторопливо проглотил пищу, достал из кармана белоснежный платок (откуда он его взял?!) и промокнул губы.

— Усвоен на восемьдесят процентов, — спокойно ответил он, и я заметил, что его глаза теперь светились ровным, плотным бирюзовым светом. — Моя духовная структура стабилизировалась, я уже могу существовать в этом мире автономно, без необходимости постоянно находиться в радиусе действия твоей ауры.

— Ох, как же хорошо, — я искренне, с облегчением выдохнул. — Наконец-то я перестану быть твоим личным повербанком, и чем теперь будешь заниматься? Пенсия, огород, разведение слаймов?

— Навещу пару своих старых, скрытых баз, о которых не знает даже Моракс, — Декарабиан задумчиво посмотрел на воду в фонтане. — Возможно, найду там оставленные артефакты или способы полностью вернуть свои прежние силы. Мне нужно восстановить свой потенциал.

— Чтобы потом вернуться, убить Венти и снова захватить мир? — я хмыкнул, откусывая еще мяса.

Бард, как раз запихивавший в себя остатки третьей шаурмы, громко поперхнулся. Он вытаращил глаза, судорожно застучал себя кулаком по груди и подозрительно уставился на бывшего правителя Мондштадта, ожидая. Декарабиан смерил задыхающегося элементаля таким брезгливым, уничтожающим взглядом, словно увидел на своем сапоге кусок свежего навоза.

— Нет, — холодно и надменно произнес он. — Я прокаженных не трогаю, заразиться его идиотизмом и алкоголизмом в мои планы не входит. Пусть забирает свой Мондштадт, город пьяниц и лентяев мне больше не интересен. У меня, Странник, будут дела поважнее, чем возня с этой зеленой пиявкой.

Венти шумно втянул воздух и обиженно надул щеки.

— Эй! Я не прокаженный! Я Архонт Свободы! — сказал он.

— Ты ошибка природы, — парировал Декарабиан, изящно доедая свою порцию.

Так мы и просидели еще минутку, наслаждаясь редкими мгновениями спокойствия и переваривая жирную пищу, пока неожиданно меня не накрыла тень от гигантской, нелепой шляпы с колокольчиками. Я лениво поднял взгляд. Передо мной стоял какой-то шкет, он недовольно упер руки в бока и сверлил меня злобным взглядом, словно я только что лично сжег его любимую коллекцию аниме-фигурок. Хотя ладно, судить по внешности в Тейвате — дело неблагодарное, тут каждому второму на вид лет восемнадцать, а по паспорту — минимум пара столетий и вагон психологических травм.

Хотя стоп… я присмотрелся к его лицу, к этим фиолетовым глазам, к этой дурацкой шляпе-тарелке, с краев которой все еще капала вода.

Ой… Упс.

— Это ты скинул меня в фонтан, — процедил шкет. Его голос был обманчиво мягким, но в нем звенела сталь и плохо скрываемое желание совершить жестокое убийство. Упс еще раз. Скарамучча. Прошлый шестой Предвестник Фатуи. Он же Сказитель, он же будущий Странник, который сотрет себя из местного Ирминсуля из-за подросткового максимализма и комплекса неполноценности. К сожалению, не тот Странник, которого я ищу, чтобы набить морду, но прямо сейчас это было абсолютно неважно. Важно было то, что передо мной стоял психопат с электро-силами, которого я макнул лицом в карпов.

Я медленно встал с бортика фонтана, вытирая руки салфеткой. Он был явно ниже меня ростом, и мне приходилось смотреть на него немного сверху вниз, что, судя по дернувшемуся глазу Предвестника, бесило его еще больше.

— Друже… — я примирительно поднял руки ладонями вперед, натягивая на лицо самую невинную и искреннюю улыбку, на которую был способен. — Извини, пожалуйста, я действительно не хотел. Просто там была… э-э-э… непредвиденная случайность, за мной гнался очень злой, очень большой камень. Форс-мажор, понимаешь?

Скарамучча медленно, с пугающей грацией наклонил голову набок, колокольчики на его шляпе издали звон.

— Камень, — повторил он, и его губы скривились в презрительной усмешке. — За тобой гнался камень, и поэтому ты решил, что имеешь право толкать меня? Меня?!

Воздух вокруг него начал потрескивать от статического электричества, мелкие фиолетовые искры запрыгали по его одежде.

— Ты хоть представляешь, ничтожество, с кем ты разговариваешь? — прошипел он, делая шаг ко мне. — Я мог бы испепелить тебя на месте за одну только твою наглую физиономию.

Венти, до этого увлеченно жевавший остатки лаваша, с интересом вытянул шею.

— О, драка! — радостно прошептал бард. — Дед, как думаешь, кто кого? Я ставлю на нашего, у него тачкарма в качестве баффа!

Декарабиан даже не повернул головы, он продолжал элегантно сидеть на бортике, наблюдая за назревающим конфликтом с тем же выражением лица, с каким аристократы смотрят на крысиные бега в подворотне.

— Прагматизм подсказывает мне, что этот карлик с комплексом бога сейчас получит по лицу, — холодно заметил бывший тиран. — Странник, не затягивай, нам еще нужно доставить посылку его рыжему коллеге.

Скарамучча резко перевел взгляд на Декарабиана, и его глаза вспыхнули.

— Что ты вякнул?! — рявкнул Предвестник, и в его руке начал формироваться сгусток концентрированной Электро-энергии.

Я тяжело вздохнул, ну вот, опять, никакого пищеварения в этом мире.

— Слушай, — я шагнул вперед, загораживая Декарабиана, не то чтобы он в этом нуждался, но Осколок он еще не доел. — Я извинился, я даже готов купить тебе новую шляпу или оплатить химчистку. Но если ты сейчас начнешь швыряться тут молниями, я клянусь, я засуну тебя в этот фонтан еще раз, и на этот раз — вниз головой, у меня был очень, очень долгий день, и мое терпение на исходе.

Скарамучча замер, он просто не поверил своим ушам. В его фиолетовых глазах отразилась такая смесь шока и первобытной ярости, что вода в фонтане за нашими спинами пошла мелкой рябью от концентрированной Электро-ауры. Никто, никогда, не угрожал Шестому Предвестнику Фатуи маканием в лужу.

— Ты… засунешь меня… в фонтан? — прошипел он. — Да я сотру тебя в порошок! Жалкая букашка!

Он вскинул руку, и с его пальцев сорвалась ослепительная, трещащая фиолетовая молния, целясь мне прямо в грудь. Ох… Сегодня я пережил орбитальный удар Гео Архонта, вырезал стаю механических псов, впитал в себя божественный архив и вытащил из своей груди кусок инопланетной черной дыры. Какой-то истеричный подросток с электрошокером в руках казался мне просто досадной помехой пищеварению.

Я даже не стал уклоняться.

Мое тело, натренированное жесткими ветрами Декарабиана, среагировало быстрее мысли. Я слегка сместил центр тяжести, поднимая правую руку. Встроенный навык «Мастерство барьеров», который я получил вместе с Архивом, активировался мгновенно.

Перед моей ладонью вспыхнул плотный, вращающийся щит из спрессованного вакуума. Молния Скарамуччи с треском врезалась в барьер, рассыпавшись фонтаном безобидных искр, предвестник ошарашенно моргнул, не понимая, почему его атака не пробила меня насквозь.

— Моя очередь, — холодно констатировал я.

Я сделал резкий выпад вперед, сокращая дистанцию, моя левая рука, окутанная плотным потоком Анемо-энергии, метнулась к его горлу. Я схватил его за воротник его вычурной одежды, оторвал от земли (он оказался на удивление легким) и, не давая ему опомниться, крутнулся на месте.

— Отпусти меня, кусок дерьма! — прошипел Скарамучча, пытаясь ударить меня током, но мой ветер просто сдувал его искры.

— Я же предупреждал, друже, водные процедуры, дубль два.

С этими словами я с силой швырнул Шестого Предвестника прямо в центр фонтана.

БУЛЬ!

Брызги разлетелись во все стороны, окатив ближайшую брусчатку, Скарамучча с головой ушел под воду, его огромная шляпа осталась плавать на поверхности, как нелепый фиолетовый поплавок. Я отряхнул руки, глядя на то, как вода в фонтане бурлит от закоротившего Электро.

— Страйк! — радостно завопил Венти, хлопая в ладоши. — Десять из десяти! Какое грациозное погружение!

Декарабиан лишь одобрительно хмыкнул, поднимаясь с бортика.

— Эффективно, — оценил бывший тиран. — Ты научился использовать массу противника и вектор атаки, мои уроки не прошли даром, а теперь уходим, пока этот мокрый хорек не пришел в себя и не позвал своих прихвостней.

Из фонтана показалась мокрая, перекошенная от бешенства физиономия Скарамуччи, он отплевывался водой и карпами, его волосы прилипли к лицу, а глаза горели жаждой крови.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ! — заорал он так, что на соседней улице залаяли собаки. — Я НАЙДУ ТЕБЯ И ВЫРВУ ТВОЕ СЕРДЦЕ!

— Ага, встань в очередь, шкет! За Каменщиком будешь! — крикнул я ему в ответ, разворачиваясь. — Идёмте, нас ждет Банк Северного Королевства. Пора отдать одну радиоактивную посылку и закрыть этот сумасшедший день.

Мы быстрым шагом направились в сторону центральных улиц Ли Юэ, оставляя позади матерящегося Предвестника. Но скарамучча не сдался. Надо отдать ему должное, упорства этому мстительному шкету было не занимать. Он, как настоящий герой дешевого сенена, выскочил из фонтана, отряхнулся и дал по газам, настигнув нас уже за пределами Гавани, на пыльной лесной дороге.

Конечно, тот факт, что он вообще дал нам уйти из города, говорил о двух вещах: либо это была тактическая глупость, либо он специально выждал, чтобы не сдерживаться и вдарить по нам со всей своей психопатической силы, не сровняв при этом половину Ли Юэ с землей.

Он эффектно, с громким треском электрического разряда, приземлился прямо перед нами, подняв тучу пыли и перегородив проход. Вода с его одежды уже испарилась от переполняющей тело энергии.

— Думал, уйдешь? — прошипел Предвестник, медленно поднимая голову, его фиолетовые глаза горели маниакальным огнем.

О-о-о-о… Какой же дресневый, высосанный из пальца конфликт. Буквально из ничего!

— Слушай, — я устало потер переносицу, — а можешь убить меня дней так через сто? У меня сейчас график плотный, Фатуи ждут, древние артефакты карман жгут, давай как-нибудь потом пересечемся?

— Ты еще и издеваешься надо мной?! — взвизгнул Скарамучча, и его голос сорвался на ультразвук.

— Да… — честно ответил я, но тут же спохватился: — Ой, то есть, нет! Ни в коем случае! Исключительно глубокое уважение.

Глаза Предвестника вспыхнули ослепительным неоном, воздух вокруг нас мгновенно потяжелел от колоссального количества высвобожденной Электро-энергии. Рядом стоящие вековые деревья просто начали с треском лопаться пополам, не выдерживая давления его ауры, силы у этого мелкого засранца было до одури. Даже Декарабиан, до этого сохранявший скучающий вид, чуть сощурил глаза и напрягся, а если древний тиран признавал угрозу — это значило, что парень действительно был ого-го.

— Может, успокоишься? — я попытался воззвать к остаткам его разума, перекрикивая гул электричества. — Ты сейчас похож на истеричного подростка с комплексом неполноценности, которому взрослые дяди в маршрутке случайно наступили на ногу в час пик! Дыши глубже!

— Подростка?! — с ядом сказал Скарамучча, вокруг которого уже закружился фиолетовый торнадо. — Да мне больше четырехсот лет! Я видел основание Инадзумы! Я созданный божеством идеал!

— А-а-а, извини, не признал в гриме! — я развел руками. — Простите, дедушка, у вас кризис среднего возраста? Понимаю, сочувствую. Я признаю, что это была моя ошибка — сбросить тебя в фонтан. Дважды. Но, как говорится, на все воля Иисуса Христа! — важно и с максимальным пафосом выдал я.

Скарамучча на секунду завис, его торнадо слегка сбавил обороты.

— Зубы мне заговариваешь?! Какой еще, к Бездне, Иисус?! — рявкнул он, готовясь обрушить на меня всю мощь своей обиды.

Я думал, этот цирк с угрозами будет продолжаться еще как минимум минут десять, с обязательным перечислением всех моих грехов и его титулов. Но внезапно из лесной чащи, прямо за спиной Предвестника, бесшумно вынырнула огромная, чешуйчатая тень. Наш товарищ таксист, дракон Двалин, которому, видимо, надоело ждать нас в кустах, просто поднял свою массивную лапу размером с хороший дом и с глухим, влажным звуком «ШМЯК!» пришиб эту фиолетовую куклу к земле, как назойливого комара.

Электрический гул мгновенно стих, а пыль медленно осела. Из-под драконьих когтей торчали только помятая шляпа с колокольчиками и дергающаяся в конвульсиях нога в сандалии. Ой, какой молодец, пять звезд за обслуживание. Двалин лениво моргнул своими огромными глазами и посмотрел на нас сверху вниз.

— Оно с вами? — меланхолично спросил Ужас Бури, слегка пошевелив когтями, под которыми сдавленно пищал придавленный Предвестник.

Повисла секундная пауза, а затем, бывший Повелитель Бурь, медленно поднял руки и несколько раз одобрительно похлопал в ладони.

— А от тебя, ящерица, оказывается, есть практическая польза, — с легкой ухмылкой констатировал он.

Дракон фыркнул, выпустив из ноздрей облачко пара, и нехотя поднял лапу. Скарамучча, к моему глубочайшему удивлению, был живее всех живых. Да что там жив — на нем даже царапины не осталось! Только одежда изрядно помялась, да дурацкая шляпа съехала набекрень. Предвестник, кашляя пылью, уставился на нависшую над ним чешуйчатую гору, и его фиолетовые глаза расширились до размеров блюдец.

— Откуда тут… кхе-кхе… дракон из Мондштадта?! — прохрипел он, пытаясь осознать масштаб сюрреализма.

Декарабиан, скрестив руки на груди, даже бровью не повел.

— Двалин, еще разок лапой, — невозмутимо произнес тиран.

БАМ!

Земля содрогнулась, дракон с энтузиазмом припечатал Предвестника обратно в грунт.

— Еще раз.

БАМ! БАМ! БАМ!

Лес затрясся, с деревьев посыпалась листва, Двалин, словно увлекшись игрой в гигантскую «убей крота», ритмично вколачивал Скарамуччу в землю, гордый Ужас Бури даже не думал игнорировать приказы древнего убийцы. А почему бы и нет? Это же весело!

— Еще раз, только двумя лапами навались, — сухо скомандовал Декарабиан, словно дирижировал оркестром.

Дракон радостно рыкнул, приподнялся на задних лапах и обрушился всем своим колоссальным весом на то место, где лежал Шестой Предвестник. Раздался хруст ломающихся камней. Но прочность у этой куклы была просто бешеная. Когда Двалин наконец отступил, оставив после себя аккуратный кратер, Скарамучча снова начал шевелиться. Он скрипел зубами, матерился на всех известных языках Тейвата, но упрямо, цепляясь за края воронки, пытался встать на ноги. Его тело, созданное божеством, отказывалось ломаться.

Вот поэтому Декарабиан решил сменить тактику, если врага нельзя раздавить физически, его нужно уничтожить морально. Прагматизм в чистом виде. Бывший Архонт сделал шаг вперед, его глаза вспыхнули ледяным бирюзовым светом. Он щелкнул пальцами, и воздух вокруг кратера мгновенно сжался в крошечный, но невероятно мощный вакуумный вихрь. Только этот вихрь был направлен не на то, чтобы разорвать плоть, он был направлен на ткань.

С громким треском рвущегося шелка и хлопка, Анемо-лезвия Декарабиана в долю секунды срезали со Скарамуччи его вычурные шорты, пояс и половину рубашки, оставив грозного Предвестника стоять посреди кратера в одном только нелепом, обтягивающем нижнем белье и чулках. Ветер подхватил лоскуты его дорогой одежды и унес их куда-то высоко в кроны деревьев. Глаза куклы расширились так, что чуть не выпали из орбит, он инстинктивно прикрыл промежность руками, густо краснея.

— Эй?! — выдал Скарамучча, и его голос сорвался в истеричный фальцет. — Это нечестно и бесстыдно! Ты что творишь, извращенец?! Отдай мои штаны!

Декарабиан неспешно, с грацией хищника, подошел к краю кратера, он смотрел на дрожащего от гнева и стыда Предвестника сверху вниз, как на нашкодившего котенка.

— Может, я бы тебя и отпустил, — произнес бывший тиран тоном умудренного жизнью наставника, — но, к сожалению, как хороший и ответственный бог, я обязан тебя перевоспитать. Старшие должны присматривать за младшими, чтобы те не выросли полными ублюдками.

— Да кто ты вообще такой, черт возьми?! — произнес Скарамучча, пытаясь одновременно прикрыться и сформировать в руках хоть искру Электро-энергии, но под тяжелым взглядом дракона и ледяной аурой Деда магия давала сбои.

— Ах да… Я совсем забыл представиться. Где мои манеры? — Декарабиан театрально приложил руку к груди и слегка поклонился, хотя в его глазах плясали жестокие бесенята. — Декарабиан, прошлый Анемо Архонт, Тиран Бурь, Повелитель Старого Мондштадта и убийца богов. Приятно познакомиться.

Глаза Скарамуччи, казалось, сейчас окончательно покинут свои орбиты. Челюсть куклы отвисла, обнажив ровные зубы. Декарабиан даже не дал ему времени на истерику, он резко развернулся ко мне.

— Странник, — скомандовал он своим фирменным генеральским тоном. — Связывай его, я уже думал уходить по своим делам, но, пожалуй, планы меняются. Я еду с вами до самой Снежной, этот недомерок станет отличным подопытным кроликом для моих новых заклинаний.

Я расплылся в такой широкой, плотоядной и искренне счастливой улыбке, что у меня аж скулы свело.

— Да с превеликой радостью! — с энтузиазмом отозвался я, хрустя костяшками пальцев. — Я только помогу! У меня как раз в инвентаре завалялась пара метров отличной, прочной веревки.

Я спрыгнул в кратер, вытаскивая на ходу толстый моток пеньковой веревки, Скарамучча, поняв, что дело пахнет не просто избиением, а полноценным рабством и БДСМ-практиками, попытался брыкаться.

— Не подходи ко мне! — вопил он, отбрыкиваясь голыми ногами.

— Ага, — ласково приговаривал я, уворачиваясь от его пятки и ловко перехватывая его за запястья. Я заломил ему руки за спину с такой силой, что хрустнули суставы, спасибо его кукольной прочности, не сломаются, и начал методично, туго и очень жестко пеленать его веревкой. Я обмотал его от шеи до щиколоток, затягивая узлы.

— Отпусти, извращенец! — он извивался, как пойманная на крючок рыба.

— Тихо, а то кляп вставлю из твоих же трусов, — ласково шепнул я ему на ухо, затягивая последний, контрольный узел на его лодыжках. Я потянул за конец веревки, взваливая связанного, извивающегося и матерящегося Предвестника себе на плечо, как мешок с картошкой. Он был легким, но брыкался знатно, то и дело задевая меня коленями по ребрам.

— Отличный улов, — констатировал Декарабиан, с одобрением глядя на упакованного Скарамуччу. — Брось его на спину дракону.

Я кинул его на спину дракону, перевоспитание началось.

Сакарумучча

Я начинал ловить себя на мысли, что концентрация поехавших личностей на один квадратный метр драконьей чешуи превышала все допустимые санитарные нормы. Ладно я. Со мной всё понятно — типичный попаданец в гача-помойку, чье личное дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Я до сих пор понятия не имел, где носит эту летающую консерву Паймон и каноничного Главного Героя (или Героиню). Какого черта я вообще отдуваюсь за них, бегая по континенту и собирая на свою задницу божественные проблемы? Мне бы найти кнопку «Выход в реальность» или хотя бы меню настроек, чтобы понизить уровень сложности этого дурдома.

Но были в этом сюрреализме и свои плюсы, Декарабиан сдержал слово. Как только мы взлетели и взяли курс на заснеженные пустоши Снежной (а лететь туда было ой как долго, задница уже начинала затекать), древний тиран приступил к обещанному «перевоспитанию».

Он взялся учить Скарамуччу уму-разуму с энтузиазмом садиста-педагога. Кукла, естественно, сопротивлялась, брыкалась связанными ногами и огрызалась, как загнанный в угол бродячий ронин. Из-за этого возникали настолько комичные ситуации, что мне то и дело хотелось пробить себе лицо фейспалмом. Но шоу было бесплатным, попкорна не хватало, так что я просто сидел и наслаждался зрелищем.

Связанный по рукам и ногам Предвестник валялся на чешуе, злобно сверкая фиолетовыми глазами, а над ним, словно коршун, нависал Декарабиан, заложив руки за спину.

— Понимаешь, кукла, — вещал бывший Повелитель Бурь менторским тоном, — ты абсолютно, катастрофически не воспитан. Тот, кто тебя создал, — просто сумасшедшая собака, или рефлексирующая свинья, запершаяся в своем хлеву. Создать разумное существо и выбросить его на помойку без базовых понятий об этикете? Немыслимо. Воспитание — это основа существования, а ты даже свои эмоции контролировать не в состоянии, чуть что — сразу истерика и молнии.

Глаза Скарамуччи налились кровью при упоминании его создательницы, электрические искры слабо пробежали по веревкам.

— Да я твои кишки на эту арфу намотаю! — взревел Шестой Предвестник, брызжа слюной. — Я вырву твой…

Декарабиан даже не шелохнулся, он лишь слегка дернул указательным пальцем. Плотный, спрессованный поток воздуха материализовался из ниоткуда и отвесил Скарамучче такую звонкую, хлесткую пощечину, что звук разнесся над облаками. Голова куклы резко дернулась в сторону.

На лице Предвестника застыл абсолютный, кристально чистый ахуй.

Он медленно повернул голову обратно, на его бледной искусственной щеке стремительно наливался красный отпечаток невидимой ладони. Кажется, его система выдала критическую ошибку. Никто, никогда, не бил его по лицу, тем более — воздухом, тем более — читая нотации, как сопливому школьнику.

— Перебивать старших, когда они делятся мудростью, — это дурной тон, — ледяным тоном продолжил Декарабиан, словно ничего не произошло. — Запомни это, или в следующий раз я использую вакуумное лезвие и отрежу тебе язык, я требую тишины в классе.

— Ого! — донесся спереди радостный голос Венти, который, свесившись с рогов Двалина, с интересом наблюдал за экзекуцией. — А ты хорош! У тебя талант! Может, откроешь в Мондштадте школу благородных девиц? Я бы пару монашек из Ордо Фавониус к тебе на стажировку отправил!

— Заткнись, элементаль, пока я не вспомнил, что ты тоже нуждаешься в порке, — не оборачиваясь, бросил Декарабиан, и Венти благоразумно спрятался обратно за рог, тиран снова перевел тяжелый взгляд на Скарамуччу. — Итак, продолжим наш урок, тема вторая: субординация и уважение к тем, кто может раздавить тебя одним пальцем. Слушай внимательно, кукла, повторять не буду.

Но младший дед Скарамучча, сдаваться так просто не собирался. Его упрямство было воистину ослиным, гордость раздута до масштабов прайда львов, а брыкался он, будучи связанным по рукам и ногам, с яростью и отмороженностью контуженного медоеда.

В какой-то момент его конвульсии на чешуе Двалина стали настолько интенсивными, что он чуть не скатился за борт прямо в свободное падение.

— Держи его, Странник! — рявкнул Декарабиан, прерывая свою лекцию о высоких материях. — Этот бракованный кусок фарфора сейчас разобьется раньше, чем усвоит материал!

Я с тяжелым вздохом навалился на извивающуюся куклу сверху, прижимая его к теплой драконьей спине. Скарамучча зарычал, извернулся, как змея, и попытался впиться зубами мне в предплечье.

— Эй, без зубов, бешеная табуретка! — заорал я, чудом успев отдернуть руку. Я перехватил его за подбородок, жестко фиксируя голову. — Лежи смирно и впитывай знания! Инквизиция… то есть, тьфу, социализация и переобучение идут на твое же благо!

— Я ВАМ ГЛОТКИ ПЕРЕГРЫЗУ! — орал Скарамучча, пуская слюни от бешенства, его фиолетовые глаза сверкали так, что прожгли бы во мне дыру. — ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, ЖАЛКИЕ…

ХРЯСЬ!

Очередная вакуумная пощечина от Декарабиана прилетела с такой точностью, что клацнули зубы Предвестника.

— Урок номер три: контроль речевого аппарата, — монотонно, как заевшая пластинка, продолжил бывший Архонт Бурь, нависая над нами. — Использование ненормативной лексики и пустых угроз в адрес тех, кто в данный момент физически доминирует над тобой — признак низкого интеллекта. Прагматичный разум ищет пути к спасению, а не провоцирует дальнейшее насилие.

— Он не понимает по-хорошему, Дед! — пропыхтел я, наваливаясь на Скарамуччу всем весом, потому что эта мелкая зараза умудрилась как-то подтянуть связанные ноги и попыталась ударить меня коленом в пах. — Может, просто заткнем ему рот? У меня где-то был грязный носок!

— Не стоит прибегать к столь примитивным методам, — Декарабиан изящно поправил манжеты. — Боль и унижение — лучшие учителя для сломанного эго.

Он наклонился ближе к лицу тяжело дышащего, связанного и придавленного мной Предвестника.

— Скажи мне, кукла, — вкрадчиво произнес тиран, — твоя создательница, она вообще пыталась научить тебя покорности? Или просто выбросила, поняв, что ты слишком хрупок для божественной силы?

Это был удар ниже пояса, прямо в самую болезненную, кровоточащую рану Скарамуччи. Предвестник замер, его зрачки сузились до размера булавочной головки. Вся его ярость внезапно сменилась чем-то другим — темным, глубоким и невероятно холодным.

— Не смей… — прохрипел он, и его голос дрогнул. — Не смей говорить о ней.

— О, так мы нащупали корень проблемы, — удовлетворенно хмыкнул Декарабиан, выпрямляясь. — Глубоко укоренившийся комплекс брошенного ребенка. Что ж, Странник, держи его крепче, кажется, наш сеанс психотерапии переходит в активную фазу. Мы выбьем из него эту дурь до того, как пересечем границу Снежной.

Декарабиан не знал лора, он не знал ни про Ирминсуль, ни про кузницу в Татарасуне, ни про мертвого друга, ни про предательства, которые сломали эту марионетку. Но Декарабиан знал богов, ооооо, он знал их слишком хорошо. Их высокомерие, их холодный расчет, склонность рассматривать всё живое и неживое исключительно через призму полезности. И именно этим знанием он сейчас бил, как кувалдой по стеклу.

Он начал медленно расхаживать вокруг нас, заложив руки за спину, пока я пыхтел, удерживая извивающегося Скарамуччу.

— Давай рассуждать логически, кукла, — голос тирана был лишен всякой эмоциональной окраски, отчего звучал еще страшнее. — Ты — искусственное создание, сосуд для нужд. Твоя создательница, Электро Архонт, выковала тебя с определенной целью. Боги не делают ничего просто так от скуки, ты должен был стать вместилищем для чего-то великого. Сердца Бога, полагаю?

Скарамучча под моей тяжестью дернулся так резко, что я чуть не слетел.

— Заткнись! — прохрипел он, вгрызаясь зубами в собственные губы, чтобы не закричать. — Ты ничего не знаешь! Она плакала, когда…

— Плакала? Божества не плачут от жалости к сломанным игрушкам, — безжалостно перебил его Декарабиан, останавливаясь прямо перед его лицом. — Они плачут от разочарования в собственных навыках, ты оказался браком. Твоя психика оказалась слишком хрупкой, чтобы выдержать божественную мощь. Ты плакал во сне, не так ли? Проявлял слабость?

Глаза Предвестника расширились, откуда этот древний дед мог это знать?! Я сам офигел от такой проницательности, чуть ослабив хватку.

— И что она сделала? — Декарабиан наклонился, его бирюзовые глаза безжалостно препарировали душу Скарамуччи. — Не убила же тебя, даже не перековала, а просто усыпила тебя и спрятала с глаз долой. Знаешь почему? Уничтожать собственное творение — это признать свое полное фиаско. Гораздо проще засунуть неудачный эксперимент в дальний ящик и сделать новую, идеальную куклу. Которая я так полагаю сейчас правит Инадзумой вместо тебя.

— ЛОЖЬ! — взвизгнул Скарамучча. Его голос сорвался, превратившись в жалкий, надломленный хрип. По его щекам, прямо на драконью чешую, покатились слезы, смешанные с пылью. — Я не мусор! Я божество! Я превзойду ее! Я заберу то, что принадлежит мне по праву!

Я почувствовал, как напряжение в его теле меняется, ну, докатились, тут была уже не ярость хищника, а истерика сломанного, обиженного ребенка, у которого отобрали всё.

— Превзойдешь? — Декарабиан издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. — Бегая на побегушках у Предвестников? Выполняя грязную работу для Фатуи? Ты сменил одну хозяйку на другую, кукла. Ты ищешь одобрения, хочешь доказать своей создательнице, что она ошиблась, но при этом ведешь себя как брошенный щенок, который кусает всех подряд, чтобы на него обратили внимание.

Декарабиан присел на корточки, оказавшись на одном уровне с заплаканным лицом Предвестника.

— Твоя ненависть… — тихо, веско произнес бывший Архонт. — Это твоя слабость, такой вот, поводок, за который тебя дергают все, кому не лень. Даже этот смертный, — он кивнул на меня, — который дважды макнул тебя в лужу. Пока ты цепляешься за свои обиды, что-то доказывая божеству, которому на тебя плевать, ты никогда не станешь свободным. Ты так и останешься бракованным сосудом.

Скарамучча перестал вырываться. Он обмяк подо мной, тяжело, прерывисто дыша, фиолетовые глаза, еще недавно метавшие молнии, сейчас смотрели в пустоту стеклянным, разбитым взглядом. Слезы текли по его щекам непрерывным потоком, оставляя грязные дорожки.

Я медленно, осторожно слез с него, всё еще держа наготове Анемо-щит, но Предвестник даже не пошевелился. Он лежал на спине, связанный, униженный, разобранный на винтики безжалостной прагматичной логикой древнего тирана.

— Жестко ты с ним, — пробормотал я, потирая ушибленное ребро. — Прямо без анестезии.

— Хирургия души не терпит сантиментов, Странник, — Декарабиан выпрямился, брезгливо отряхивая колени. — Чтобы перестроить фундамент, нужно сначала снести гнилые стены. Я дал ему пищу для ума, посмотрим, сможет ли он ее переварить, или подавится собственной желчью.

Спереди раздались жидкие, неуверенные аплодисменты. Венти, высунув только глаза из-за рога Двалина, смотрел на Декарабиана с ужасом процента, что пришёл к Стоматологу.

— Напомни мне никогда не ходить к тебе на исповедь, — пробормотал бард. — Ты страшнее Барбары в гневе.

— Это просто логика, — только и ответил Декарабиан, отворачиваясь к горизонту.

Впереди, сквозь разрывы в облаках, уже начали проступать заснеженные, неприступные пики Снежной. Пока в нашем багаже лежал не только радиоактивный Гнозис, но и Шестой Предвестник Фатуи в состоянии глубокой клинической депрессии. Скарамучча познал вселенскую обиду на всё и всех. Он лежал, свернувшись в позу эмбриона (насколько это позволяли тугие веревки), и сверлил взглядом чешую дракона, пытаясь прожечь в ней дыру силой мысли.

Именно поэтому я решил подсесть к нему поближе, в конце концов, он хотя бы перестал брыкаться и пытаться откусить мне нос.

— Ну, в общем, такое дело, друже, — философски начал я, глядя на проплывающие внизу заснеженные вершины. — Богам вообще доверять нельзя. Ни на грамм. Смотри на это с философской стороны: они живут тысячелетиями, у них кукуха едет от скуки и вседозволенности, мы для них — просто неписи с квестами.

Скарамучча медленно, со скрипом повернул ко мне голову, его глаза были красными от слез, но взгляд уже стал осмысленным.

— Говорит человек с меткой Архонта Ветра на руке? — хрипло, с неприкрытым сарказмом огрызнулся он. — Какое потрясающее лицемерие.

— А ты не знаешь, как она появилась! — я возмущенно всплеснул руками. — Кое-кто, — я выразительно покосился в сторону рогов Двалина, — отблагодарил меня таким вот подарочком без моего на то согласия! Уж слишком я ему, видите ли, в душу запал! Я просто помог ему с одной ящерицей, а он мне клеймо на полруки впаял. Вот это, я тебе скажу, действительно страшно — когда божество решает, что ты его лучший друг.

Я наклонился ближе к Предвестнику и заговорщицки, но так, чтобы слышали все, прошептал:

— И еще по секрету скажу, этот твой великий Архонт Свободы — просто зеленый бомж, который постоянно клянчит у меня деньги, жрет за мой счет и бухает как не в себя. У него даже дома нет!

Где-то там, на фоне, Венти театрально заохал и заахал.

— О, жестокосердный Сошедший! — запричитал бард, картинно хватаясь за сердце и раскачиваясь из стороны в сторону. — Твои слова ранят больнее стрел! Я же душа компании! Я муза твоего путешествия! А ты бьешь прямо в мое ранимое, поэтичное сердечко!

Я проигнорировал этот концерт одного актера и снова посмотрел на Скарамуччу. Уголок губ Предвестника едва заметно дрогнул, это еще не была улыбка, но уже и не оскал маньяка. Осознание того, что великие Архонты могут быть жалкими, мелочными и откровенно нелепыми, кажется, послужило для него неплохой анестезией. С маньяком-куколкой, в общем-то, диалог был выстроен.

— Ладно, — я похлопал себя по коленям и полез в пространственный инвентарь. — Валяться связанным на морозе в одних чулках и исподнем — это, конечно, концептуально, но мы уже подлетаем к Снежной, отморозишь себе свои божественные шарниры.

Я выудил из инвентаря какой-то запасной, плотный плащ, пару штанов, кажется, снятых с какого-то неудачливого похитителя сокровищ ещё в начале, и теплый свитер. Одежда была ему явно великовата, но это лучше, чем ничего.

Я достал охотничий нож и аккуратно разрезал путы на его руках и ногах. Скарамучча резко сел, потирая затекшие запястья, он бросил на предложенную одежду полный презрения взгляд, но холодный ветер, уже несущий с собой колючие снежинки, заставил его отбросить гордость. Он молча, с угрюмым видом натянул на себя штаны, закутался в безразмерный свитер и набросил плащ, сразу став похожим на нахохлившегося, злого воробья-переростка.

— Только без фокусов, — предупредил я, пряча нож. — Дед с тебя глаз не спускает, дернешься — снова отправишься в бандаж, но уже без штанов.

— Мне не нужны твои подачки, смертный, — буркнул Скарамучча, натягивая капюшон поглубже, чтобы скрыть лицо, но убивать меня он больше не пытался. Он подтянул колени к груди и обхватил их руками, глядя на приближающиеся ледяные пустоши. — Зачем мы летим в Снежную?

— Подрабатываем курьерами, — хмыкнул я. — Везем посылку твоему рыжему коллеге, рдиннадцатому.

Скарамучча презрительно фыркнул.

— Тарталья? Этотому боевому идиоту? — кукла покачал головой. — Вы везете ему что-то ценное? Он же сломает это или потеряет в первой же драке.

— О, поверь мне, эту штуку он не потеряет, — я похлопал себя по груди, где в инвентаре покоилось Сердце Бога. — А вот что он будет делать с нами, когда мы заявимся в Банк Северного Королевства в компании дракона, бывшего Архонта и тебя — это уже вопрос на миллион моры.

Внизу, сквозь густую пелену метели, начали проступать острые, готические шпили столицы Снежной, ледяной ветер кубарем завывал в рогах Двалина, пробирая до костей.

Итак, мы прибыли в логово Царицы. Крио Архонт, владычица вечной мерзлоты и, пожалуй, самый проблемный кадр во всем Тейвате.

Если верить Михуе и их сценарию, она была похожа на ту самую обиженную на весь мир. Знаете этот типаж? Удалила всех остальных Архонтов из друзей, заблокировала их в Тейватском мессенджере, перекрасила волосы в черный, надела шипованный ошейник и заявила, что ее никто не понимает. Она вообще не хотела, чтобы ее ассоциировали с этой божественной тусовкой. Откололась от коллектива с одной-единственной, маниакальной целью — собрать все Сердца Бога, как камни бесконечности, и устроить Селестии грандиозную, полномасштабную революцию. С блэкджеком, Фатуи и ядерной зимой.

В принципе, чисто по-человечески, ее мотивы были даже логичны. Я-то вот до сих пор эту божественную тусовку на дух не переношу. К Селестии, как я уже давно понял, у меня накопилась масса вопросов. И встретиться с местным начальством хотелось бы, чтобы прояснить пару моментов касательно моего внезапного попаданства. Но кто знает, что там наверху? Может, местный Бог-Император просто испепелит меня за крамолу, едва я открою рот. Или там вообще сидит какой-нибудь бесплотный Святой Дух, с которым и не поговоришь нормально. В общем, тема сложная, мутная и опасная.

Но меня всё это великодержавное дерьмо не касается, вот уж чьи планы я вообще не хочу слышать, видеть и в них участвовать, так это Царицы. Не люблю я Снежную. Хотя, признаться, с высоты птичьего полета она выглядела внушительно — эдакий суровый, снежный стимпанк, до боли напоминающий атмосферу игры Frostpunk, в которую я когда-то залипал ночами. Огромные трубы, изрыгающие черный дым в белое небо, массивные шестеренки механизмов, пробивающиеся сквозь толщу льда, и бесконечная, давящая серость.

Меня пугало другое: предвестники.

Мне очень повезло с Восьмой, я буквально сбил высокомерную Синьору до заводских настроек, откатив ее личность до состояния адекватной, влюбленной девочки, еще не потерявшей своего Ростама. Но это был баг тараканов внутри головы. С остальными отбитыми психопатами Царицы такой фокус уже не пройдет, и сейчас в моем инвентаре лежит посылка для одного из самых отмороженных — Чайльда.

— Приготовьтесь к высадке! — пророкотал Двалин, прерывая мои мрачные размышления, дракон заметно дрожал — теплолюбивому созданию из Мондштадта местный климат явно не шел на пользу. Чешуя покрылась тонким слоем инея. — Я не могу лететь ближе к городу! Их оружие засечет меня, а я не хочу стать мишенью для крио-пушек! Та ещё головная боль будет.

— Высаживай нас на вон той горе! — скомандовал Декарабиан, указывая пальцем в черной перчатке на заснеженный пик, возвышающийся над лесом в паре километров от столицы, тирану, мороз был нипочем.

Двалин заложил крутой вираж, от которого мой желудок сделал сальто, и начал стремительное снижение. А тут Ветер был моё почтение — настоящий злой Генерал Буран, пробивающий до самых костей, режущим лицо, как битое стекло.

— Прыгаем! — заорал я, когда до земли оставалось метров десять.

Мы посыпались с драконьей спины, как элитный десант. Я сгруппировался и с головой ухнул в гигантский, пухлый сугроб. Снег мгновенно забился за шиворот, в сапоги и, кажется, даже в уши. Рядом с глухим «пуф!» приземлился Венти, тут же начав барахтаться и чихать. Декарабиан приземлился на ноги, изящно погасив инерцию потоком воздуха, и лишь брезгливо стряхнул снежинки с плаща.

Последним в сугроб спиной вперед рухнул Скарамучча, закутанный в мои шмотки, он издал сдавленный писк, когда ледяная масса поглотила его с головой.

Я кое-как выкарабкался из снежного плена, отплевываясь и стуча зубами от холода.

— Ну всё, ящерица, спасибо за доставку! — крикнул я Двалину, который уже разворачивался, спеша убраться в более теплые широты. — Жди нас… где-нибудь! Мы скоро!

Дракон лишь махнул крылом на прощание и скрылся за низкими, свинцовыми облаками. Я обвел взглядом нашу продрогшую компанию. Венти синел на глазах, пытаясь согреть руки дыханием. Скарамучча барахтался в снегу, тихо матерясь, и только Декарабиан стоял ровно, с интересом разглядывая дымящие трубы Снежной вдали.

— Добро пожаловать в зимнюю сказку, — пробормотал я, натягивая капюшон поглубже. — Идемте. Чем быстрее мы сдадим эту гео-бомбу Тарталье, тем быстрее я окажусь в тепле.

Спуск же с горы напоминал какую-то нелепую комедийную зарисовку, мы с Декарабианом, как два заправских мага воздуха, просто скользили вниз по склону, окружив себя плотными Анемо-потоками, которые не только гасили скорость, но и отсекали ледяной ветер. Бывший тиран делал это с таким невозмутимым изяществом, словно прогуливался по паркету собственного дворца.

Венти, верный своему репертуару, с радостным гиканьем раскрыл свой ветряной планер и начал выписывать в воздухе замысловатые пируэты, то и дело ныряя в снежные вихри.

А вот со Скарамуччей возникла проблема. Лететь сам он не мог, а кувыркаться по сугробам в безразмерном свитере отказывался наотрез, пришлось мне, тяжело вздохнув, подхватить этого нахохлившегося воробья под мышку.

— Только попробуй меня уронить, смертный, — процедил Шестой Предвестник, болтаясь сбоку, как тряпичная кукла. — Я тебе глаза выколю.

— Держись крепче, принцесса, и не ерзай, а то действительно уроню лицом в сугроб, — огрызнулся я, усиливая воздушную подушку под ногами.

Когда мы наконец добрались до подножия горы и вышли на расчищенный тракт, ведущий к воротам столицы, метель немного улеглась. Снежная вблизи впечатляла еще больше, огромные, почерневшие от копоти кирпичные стены, массивные стальные ворота, украшенные гербами Фатуи, и бесконечный гул работающих паровых машин. Настоящий Фростпанк во плоти.

Мы ввалились в город, и тут же стали объектом всеобщего внимания. Местные жители, закутанные в тяжелые медвежьи шубы, шапки-ушанки и толстые шерстяные шарфы, косились на нас либо как на непризнанных гениев, либо как на сбежавших из психушки идиотов.

Ну, их можно было понять, наша компания выглядела эпично. Высокий, мрачный аристократ в легком черном плаще (Декарабиан), парень в непонятных полу открытах шмотках (я), мелкий, злобно зыркающий из-под капюшона подросток в одежде с чужого плеча (Скарамучча) и… Венти.

Бард устроил настоящее представление. Он шел, обхватив себя руками, его зубы выбивали барабанную дробь, а лицо приняло такой драматичный синюшный оттенок, что ему позавидовал бы любой утопленник. Он то и дело жалобно всхлипывал и тер побелевший нос.

Я шел, смотрел на этот цирк шапито и чувствовал, как у меня начинает дергаться глаз.

— Хватит придуриваться, Питер Пэн, — я не выдержал и ткнул барда локтем в бок. — Ты сейчас всю городскую стражу на нас соберешь своими стонами.

— Н-н-но мне х-х-холодно! — заикаясь, простонал Венти, картинно дрожа всем телом. — Моя нежная, теплолюбивая натура не создана для этих варварских широт! Я замерзаю! Моя кровь превращается в лед!

Я закатил глаза, хочу его продать…

— Окружи себя тонким барьером из ветра, идиот! — прошипел я, наклоняясь к его уху. — Создай микроциркуляцию воздуха, чтобы отсечь внешний холод, и он до тебя даже не дойдет! Дед вон вообще не парится, идет как по пляжу. И вообще, ты, на секундочку, бог! Архонт! Ты можешь управлять стихией, а ведешь себя как забытая на морозе болонка!

Венти мгновенно перестал дрожать синюшный цвет сошел с его лица быстрее, чем дешевая краска, он выпрямился и невинно похлопал своими огромными бирюзовыми глазами.

— Ой, — бард хихикнул, почесав затылок. — А я и забыл, знаешь, когда столетиями пьешь вино в теплом климате, такие базовые навыки как-то вылетают из головы. Спасибо за подсказку, мой прагматичный Сошедший!

Вокруг него тут же образовалась едва заметная, теплая воздушная сфера, и он зашагал дальше с таким беспечным видом, словно мы гуляли по весеннему лугу. Скарамучча, шедший рядом, только глухо зарычал и натянул капюшон еще ниже, явно проклиная тот день, когда оказался в одной компании с этими ненормальными.

— Банк Северного Королевства должен находится в центральном торговом квартале, — сухо сообщил Декарабиан, безошибочно ориентируясь в незнакомом городе. — Идем, и постарайтесь не привлекать к себе еще больше внимания. У меня нет желания вырезать местный гарнизон просто потому, что вы не умеете вести себя тихо.

Дед был прав, дошли мы туда на удивление быстро и без приключений, если не считать пары косых взглядов от патрулей Фатуи.

Мы толкнули тяжелые, окованные медью дубовые двери и зашли внутрь. Я присвистнул, осматривая убранство Банка Северного Королевства, снежная явно не экономила на понтах. Мраморные полы, массивные колонны, лепнина, тяжелые бархатные портьеры и огромные хрустальные люстры, отбрасывающие теплый свет на стойки из красного дерева. Везде сновали клерки в униформе и вооруженные до зубов агенты Фатуи.

Венти, едва переступив порог, тут же куда-то испарился, словно растворился в воздухе. Зная этого зеленого проныру, он уже наверняка нашел местный буфет или винный погреб. Декарабиан же, напротив, заложил руки за спину и с видом строгого ревизора принялся осматривать архитектурные решения конкурентов.

Я только собирался подойти к ближайшему окошку и спросить, где тут принимают божественные посылки, как с балкона второго этажа послышался звук легких шагов.

— Мне, конечно, передали по секретным каналам, что груз из Ли Юэ доставит весьма… специфическая компания, но чтобы настолько…

Я поднял голову, по мраморной лестнице, небрежно опираясь рукой на перила, спускался молодой парень. Рыжие волосы, нагловатая ухмылка, красная маска, сдвинутая набекрень, и глаза, в которых плясали опасные искры. Одиннадцатый Предвестник Фатуи, Чайльд Тарталья собственной персоной.

Он спустился в холл, окинул взглядом меня, задержался на внушительной фигуре Декарабиана (от чего улыбка на его лице стала чуть более напряженной), а затем его взгляд упал на нахохлившегося воробья в безразмерном свитере.

Тарталья моргнул, потом моргнул еще раз.

— Скарамучча? — рыжий Предвестник искренне удивился, даже перестав строить из себя крутого парня. — А ты что тут забыл, коллега? И в таком экстравагантном виде? Мне не говорили, что ты возвращаешься. У тебя же вроде было долгосрочное задание в Инадзуме и Ли Юэ.

Скарамучча, чье эго и так было растоптано в пыль за сегодняшний день, напрягся как струна. Он сильнее натянул капюшон на глаза, пряча красные от мороза и унижения щеки.

— Я присматриваю за грузом, — прошипел он сквозь зубы, стараясь звучать максимально грозно. Выходило так себе, особенно учитывая, что рукава моего свитера свисали ему ниже пальцев. — Это слишком важная миссия, чтобы доверять ее дилетантам.

Тарталья недоверчиво прищурился, переводя взгляд с него на меня.

— Присматриваешь? Ты? — Чайльд хмыкнул. — Ну ладно, допустим, хотя обычно ты предпочитаешь убивать курьеров, а не сопровождать их.

Он подошел ко мне вплотную, несмотря на расслабленную позу, я чувствовал исходящую от него угрозу. Этот парень словно рос в Спарте, ходячая машина для убийств, живущей ради битвы. Хотя на вид и не скажешь, мускулов и шрамов небыло.

— Итак, господин курьер, — Тарталья протянул руку в черной перчатке. — Консультант бюро «Ваншэн» сообщил, что у тебя есть то, что принадлежит Царице. Надеюсь, доставка прошла без повреждений?

— Еще бы, — я криво усмехнулся, мысленно радуясь, что сделка с Мораксом наконец-то подходит к концу. — Сервис высшего класса, прямо из рук в руки.

Я мысленно потянулся к инвентарю.

«Извлечь Сердце Бога».

Пространство над моей ладонью дрогнуло, и в воздухе материализовалась шахматная фигурка, пульсирующая густым, тяжелым золотым светом. Ауру Гео Архонта, которую до этого блокировала Система, мгновенно прорвало наружу. Воздух в банке стал тяжелым, как свинец, клерки за стойками испуганно замерли, агенты Фатуи инстинктивно схватились за оружие.

Тарталья затаил дыхание, в его глазах отразилось золотое сияние Гнозиса. Он осторожно, словно боясь, что артефакт взорвется, взял фигурку из моих рук.

— Невероятно… — прошептал Одиннадцатый, благоговейно рассматривая Сердце Бога. — Он действительно отдал его, план Синьоры сработал, даже несмотря на ее… внезапное исчезновение.

Он сжал Гнозис в кулаке и перевел на меня уже совершенно другой, хищный взгляд.

— Знаешь, — Тарталья облизнул губы, — мне сказали, что ты весьма силен, а я, признаться, просто умираю со скуки в этой снежной дыре. Раз уж груз доставлен может, устроим небольшой спарринг в честь успешной сделки?

Я так и знал. Этот боевой маньяк просто не мог отпустить меня без драки. Но прежде чем я успел послать его к черту, вперед шагнул Декарабиан.

— Прагматизм подсказывает мне, рыжий юноша, — ледяным тоном произнес бывший бог бурь, и от его голоса мороз по коже пробрал даже местных агентов, — что если ты сейчас достанешь оружие, этот банк придется отстраивать заново. А твой коллега, — он кивнул на сжавшегося Скарамуччу, — подтвердит, что я не разбрасываюсь угрозами, мы доставили посылку. Теперь мы уходим.

Тарталья перевел взгляд на Декарабиана, оценивая его ауру. Улыбка медленно сползла с лица Одиннадцатого. Он посмотрел на Скарамуччу, и тот, к моему удивлению, едва заметно, но очень нервно кивнул, подтверждая слова Деда.

— Как скажете, господа. Банк Северного Королевства благодарит вас за сотрудничество, — Тарталья уже почти спрятал Сердце Бога во внутренний карман своего пиджака, но боевой азарт в его глазах и не думал угасать. Он хитро прищурился и, словно невзначай, бросил: — Но… как насчет небольшого пари? Пятьсот тысяч моры, всего за десять минут махания деревянными мечами в нашем тренировочном зале. Никакой магии, чистое искусство фехтования, задержку я компенсирую, я уважаю чужое время. Ну же, просто дружеский спарринг!

Повисла тишина, Скарамучча издал тихий, задушенный стон, предчувствуя очередной цирк. Я уже открыл рот, чтобы послать этого рыжего маньяка куда подальше, собрать манатки и свалить в ближайшую таверну греться, как вдруг над моим ухом раздался ледяной, спокойный голос:

— Странник, я передумал, можешь его бить.

Я поперхнулся воздухом и резко обернулся к Декарабиану. Бывший тиран стоял с абсолютно невозмутимым лицом, но в его бирюзовых глазах сейчас отчетливо светился значок местной валюты.

— Ты что еврей? — мой правый глаз нервно задергался. — Ты же буквально минуту назад затирал мне про прагматизм.

— Это было минуту назад, когда драка была бесплатной, — ничуть не смутившись, парировал Декарабиан, изящно поправляя воротник своего плаща. — А теперь это золотое время. Полмиллиона моры за десять минут физических упражнений — это исключительно прагматичный и выгодный контракт.

Я уставился на него в полном, кристально чистом ахуе. Вот это да. Вот это великий Бог Бурь! Переобулся в воздухе быстрее, чем Анемо слайм на батуте! Да он продал мои услуги гладиатора быстрее, чем я успел моргнуть!

— Ты просто невероятный лицемер, — выдохнул я, чувствуя, как у меня начинает болеть голова от этой компашки.

— Я просто мёртвое божество прошлого, — скромно поправил меня Декарабиан. — А божества гибки в своих суждениях, когда дело касается звонкой монеты. К тому же, ты сам жаловался, что у тебя пустые карманы.

Тарталья, наблюдавший за нашей перепалкой, радостно рассмеялся и хлопнул в ладоши.

— Отлично! Обожаю прагматичных людей! — просиял Одиннадцатый Предвестник, жестом указывая в сторону массивных двойных дверей в глубине холла. — Прошу за мной, господа, тренировочный зал прямо по коридору. Обещаю, я не буду бить слишком сильно, по крайней мере, в первые две минуты!

Скарамучча, всё еще кутаясь в мой свитер, только глухо зарычал и ударил себя ладонью по лицу.

— Идиоты… — простонал он. — Меня окружают одни клинические идиоты.

— Не ной, кукла, — я хлопнул его по плечу, отчего он злобно зашипел. — Пойдешь секундантом.

Я с тяжелым вздохом размял шею и поплелся вслед за радостно насвистывающим Тартальей. Десять минут на деревянных мечах, полмиллиона моры. Ладно, в конце концов, я избивал элитных механических гончих Моракса, восьмью предвестницу, так что какой-то рыжий фанатик с палкой меня точно не напугает. Главное — не разнести этот банк к чертовой матери.

Чайльд Тарталья (11 предвестник)

После эксклюзивного предложения мы спустились по широкой каменной лестнице и вышли в такой зал, что у меня челюсть отвисла, видимо это был местный «закуток». Прямо под зданием банка располагался полноценный подземный мини-стадион. Сводчатые потолки поддерживались массивными стальными балками, вдоль стен тянулись трибуны, а сама арена была вымощена каким-то особым, пружинящим материалом, поглощающим удары. По краям стояли манекены, изрубленные в щепки, и стойки с тренировочным оружием.

Это что, новый вид точечной застройки по-снежнянски? Строим банк, а в подвале — бойцовский клуб? Практично, ничего не скажешь. Если клиент не может выплатить кредит, его просто спускают сюда для выбивания долга.

Декарабиан, скрестив руки на груди, с интересом пристроился у края арены, всем своим видом изображая строгого рефери. Скарамучча, всё ещё закутанный в мой свитер, прислонился к холодной стене и угрюмо уставился в пол, всем своим видом показывая, как сильно он нас всех ненавидит.

— Так, так, — боевой маньяк подошёл к длинному стеллажу с деревянным оружием и принялся с любовью перебирать свой арсенал. — Что будешь? Меч, нагинату, саблю, рапиру, нунчаки, ружьё? У меня даже тренировочные кинжалы со смещенным центром тяжести есть!

— Меч, — коротко ответил я.

Сказано — сделано, Тарталья, не глядя, выхватил со стойки гладкий, отполированный деревянный клинок и небрежным движением кинул его мне. Я поймал оружие за рукоять, дерево приятно легло в ладонь.

Сам Одиннадцатый взял себе два коротких деревянных клинка — явная отсылка к его водяным клинкам. Он крутнул их в руках, выписывая в воздухе сложные "восьмерки", и его глаза загорелись тем самым безумным азартом, который бывает только у законченных адреналиновых наркоманов.

— Правила простые, — Тарталья вышел в центр арены, вставая в свободную стойку. — Десять минут, до первого касания по жизненно важным точкам или пока кто-то не сдастся. Магию не используем, исключительно чистое мастерство. Готов?

Я глубоко вдохнул, поток воздуха, даже без использования какой-либо магии, сам собой заструился вокруг меня. Мое тело, плавно перетекло в старую добрую боевую стойку, ноги чуть согнуты, центр тяжести смещен, меч вытянут вперед.

В последний раз я махал мечом, когда рубил слаймов, и там всё работало на голом автоматизме Системы. В реальном фехтовании я был полным профаном. Вся надежда была на мышечную память, прокачанные статы и те крохи боевого опыта, что впечатались в мой мозг вместе с Архивом Бога Бурь.

— Готов, — выдохнул я.

— Тогда начали! — радостно рявкнул Тарталья.

Он сорвался с места с такой скоростью, что я едва успел моргнуть, расстояние в десять метров он преодолел за долю секунды. Его правый клинок с глухим свистом рассек воздух, целясь мне в висок, а левый уже заходил снизу, метя в ребра. Мое тело среагировало быстрее. Я резко отклонился назад, пропуская первый удар в миллиметре от носа, и инстинктивно крутнул кистью, подставляя свой меч под второй клинок.

КРАК!

Громкий треск столкнувшегося дерева эхом разнесся по подземному залу, отдача сушила руки, но я устоял.

— Ого! Неплохой рефлекс! — рассмеялся Тарталья, ничуть не смутившись блоку. Он тут же разорвал дистанцию, закружился в танце и обрушил на меня град ударов.

Крак! Крак! Крак!

Под такис давлением, я уходил в глухую оборону, мой меч порхал из стороны в сторону, отбивая атаки. Я не думал о том, как ставить блок — мои руки делали это сами. Ветер, а точнее вибрации тела Фанатика, направлял мои движения, подсказывая, откуда прилетит следующий удар. Я чувствовал колебания воздуха за миллисекунду до того, как деревянный клинок Предвестника достигал цели.

— Ты слишком зажат! — крикнул Тарталья, делая обманный выпад и пытаясь подсечь мне ноги. — Расслабься и Атакуй!

Я подпрыгнул, пропуская подсечку, и, приземлившись, наконец-то перешел в наступление. Шаг вперед, резкий выпад, поворот корпуса, мой деревянный меч с гудением разрезал воздух, целясь рыжему в плечо. Тарталья легко парировал, но я тут же изменил угол атаки, используя инерцию отскока. Мой клинок скользнул по его оружию и едва не чиркнул его по щеке, Предвестник резко отшатнулся, и на его лице проступило искреннее удивление.

— А вот это уже интереснее! — его улыбка стала шире, обнажив зубы. — Ты двигаешься, как сам ветер, очень непредсказуемо.

У края арены Декарабиан удовлетворенно кивнул.

— Стойка кривая, хват слишком жесткий, но инстинкты работают, — прокомментировал бывший тиран громко, словно комментировал скачки. — Не пытайся пересилить его, Странник. Используй его же инерцию, он слишком агрессивен.

Скарамучча, наблюдавший за нами из-под капюшона, только раздраженно цыкнул, но глаз от арены не отвел.

Наша перепалка перетекла из одной фазы в другую так плавно и стремительно, что менялись лишь векторы движения и углы атак. Мои глаза неотрывно следили за каждым его движением: за легким поворотом плеча, за смещением центра тяжести, за тем, как напрягаются мышцы под его одеждой за мгновение до рывка. Я перестал думать, разум отключился, уступив место чистым, первобытным рефлексам и шепоту ветра, который подсказывал траектории ударов.

Минут через пять этого бешеного танца Тарталья разорвал дистанцию, отскочив на пару метров назад. Он тяжело дышал, но на его лице сияла абсолютно фанатичная, счастливая улыбка.

— Просто превосходно! — выдохнул Одиннадцатый Предвестник, крутанув свои деревянные клинки. — Ну и лицо у тебя, конечно… Ты за всё это время ни разу не моргнул, глаза не болят?

Я моргнул, реальность словно с щелчком вернулась на место. Звуки стали громче, краски ярче, а в мышцах отозвалась тягучая усталость.

— А? — я непонимающе тряхнул головой, смахивая пот со лба. — Ты про что?

Тарталья замер, его глаза расширились от искреннего удивления, а затем он запрокинул голову и рассмеялся — как маньяк, нашедший идеальную игрушку.

— Да ладно… — он посмотрел на меня с таким восторгом, от которого мне стало не по себе. — Настоящий боевой транс? Полное растворение в поединке без осознанного контроля? Вот это уже действительно интересно!

Он перехватил свои деревянные мечи обратным хватом, его аура изменилась. Исчезла игривость, исчезло снисхождение, воздух вокруг него стал плотным, он стал переливается.

— Думаю, теперь можно не сдерживаться, — прошептал Тарталья, и его голос прозвучал глухо и угрожающе. — Посмотрим, как твой транс справится с настоящей скоростью!

Он не побежал — он буквально телепортировался. В следующую секунду пространство передо мной взорвалось градом ударов: КРАК-КРАК-КРАК! Дерево уже трещало, с готовностью рассыпаться в щепки. Иначе и не скажешь, скорость Тартальи возросла вдвое, его клинки превратились в размытое пятно, атакуя со всех сторон одновременно. Я едва успевал подставлять свой меч, что было тяжко, удары уходил отдачей по телу что пробивало до самых плеч.

— Не спать! — рявкнул Декарабиан с края арены, и в его голосе впервые прорезались нотки азарта. — Он открывает левый бок при замахе! Сместись!

Я попытался уйти с линии атаки, но Тарталья, словно прочитав мои мысли, сделал подсечку и одновременно обрушил удар сверху. Я чудом успел заблокировать его, но сила удара заставила меня опуститься на одно колено, деревянный клинок Предвестника давил на мой, медленно, но верно приближаясь к моему лицу.

— Ты силен, Странник! — прошипел Тарталья прямо мне в лицо, его глаза горели маньячным огнем. — Но в настоящем бою инстинктов мало! Нужна жажда крови!

Скарамучча, наблюдавший за нами, внезапно фыркнул.

— Идиоты, вы сломаете палки, — презрительно бросил он, кутаясь в свитер.

И он был прав, мой деревянный меч, не выдержав чудовищного давления, издал жалобный хруст. По гладкой поверхности поползла глубокая трещина, если я сейчас же не выберусь из этого захвата, мне прилетит по голове обломками, а потом и целым клинком Одиннадцатого. И плевать он хотел на условия "до первого касания" — этот псих вошел в раж! Если я буду пытаться пересилить его физически — я проиграю, он тяжелее.

«Используй его же инерцию», — Я перестал сопротивляться, вместо того чтобы толкать меч вверх, я резко, всем телом подался вниз и в сторону, одновременно сбрасывая напряжение с рук. Тарталья, вложивший в этот удар всю свою массу, провалился вперед, в пустоту, его клинки с глухим стуком врезались в пружинящее покрытие арены там, где секунду назад было мое колено.

В этот же момент мой деревянный меч не выдержал и с громким ХРЯСЬ! разлетелся пополам. Но я не растерялся, мозг снова отключился, уступая место инстинктам. В моей руке осталась половина клинка с острой, зазубренной щепкой на конце. Я не стал отскакивать, наоборот, я шагнул прямо в его слепую зону, вплотную к его открытому боку.

Я крутнулся на пятке, используя энергию своего же уклонения, и приставил обломок своего меча прямо к сонной артерии Тартальи. Одновременно с этим я почувствовал, как к моим ребрам прижалось тупое деревянное лезвие его второго клинка, он успел среагировать даже в падении. Мы замерли, моя деревянная заточка у его горла, его клинок у моей печени.

— Ничья? — выдохнул я.

Тарталья скосил глаза на обломок у своей шеи, затем посмотрел на меня. Тишина длилась несколько секунд, а затем Одиннадцатый Предвестник отбросил свои мечи и разразился хохотом.

— Ха-ха-ха! Великолепно! Просто великолепно! — он выпрямился, ничуть не обидевшись на исход, наоборот, он выглядел так, словно ему только что подарили лучший подарок на день рождения. — Использовать поломку оружия как тактическое преимущество! Шагнуть в зону поражения вместо отступления! Ты просто сумасшедший, Странник!

Я обессиленно выронил свой огрызок меча и потер ноющее запястье.

— Я просто жить хочу, — пробормотал я, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — А ты маньяк, рыжий.

— О, я сочту это за комплимент! — Тарталья дружески, с размаху хлопнул меня по плечу. — Давно я так не разминался! Без Глаза Бога и Глаза Порчи, это было чистое чувство ритма! Ты обязан будешь сразиться со мной еще раз, когда я буду в Ли Юэ!

— Внутренние часы подсказывают мне, что время вышло, — раздался с края арены холодный, надменный голос Декарабиана. Бывший тиран медленно спустился к нам, его шаги были бесшумны, он протянул руку в черной перчатке ладонью вверх. — Десять минут прошли, ничья — это отсутствие проигрыша, я жду наши полмиллиона моры, юноша.

Тарталья ничуть не смутился, он сунул руку за пазуху своего щегольского пиджака и выудил оттуда пухлый, звенящий мешочек.

— Как и договаривались! Честная оплата за честный бой, — он бросил мешочек Декарабиану, который поймал его с изяществом фокусника. — Банк Северного Королевства всегда держит свое слово.

Декарабиан взвесил золото в руке, его глаза на секунду вспыхнули довольным бирюзовым светом, после чего мешочек исчез где-то в складках его плаща.

— Приятно иметь дело с теми, кто понимает ценность времени, — кивнул Дед.

Скарамучча, отлипнув от стены, медленно подошел к нам, он посмотрел на разбитые деревянные мечи, на тяжело дышащего меня и на сияющего Тарталью.

— Вы закончили свой брачный танец приматов? — ядовито поинтересовался Шестой Предвестник, кутаясь в мой свитер. — Или вы еще планируете померяться, у кого дубина длиннее? Я замерз, я хочу есть, и меня тошнит от вашего тестостерона.

Тарталья удивленно приподнял бровь, глядя на своего коллегу.

— Скарамучча, ты стал каким-то… нервным, — заметил рыжий, склонив голову набок. — Я так и не уточнил, почему ты одет как бездомный? Что с тобой вообще произошло в Ли Юэ?

— Не твое собачье дело, Аякс, — прошипел кукла, отворачиваясь.

— Мы забрали его на перевоспитание, — любезно пояснил я, ухмыляясь. — Он теперь у нас на исправительных работах, учится манерам и уважению к старшим.

Тарталья перевел взгляд с меня на Скарамуччу, потом на невозмутимого Декарабиана, кажется, в его голове что-то щелкнуло, и он решил, что некоторые тайны лучше оставить нераскрытыми.

— Ну… ладно, — Одиннадцатый пожал плечами. — Мое дело маленькое. Гнозис доставлен, а спарринг удался, теперь, раз уж вы мои гости, а ты, Странник, оказался отличным бойцом, не могу же я отпустить вас голодными в эту метель! Приглашаю всех на ужин! За мой счет, разумеется. Местная кухня — это нечто!

Я почувствовал, как мой желудок радостно заурчал при слове "ужин".

— Только если это не борщ из крио-слаймов, — предупредил я, направляясь к выходу с арены. — Веди, мы заслужили нормальную еду.

Мы двинулись в путь назад, Одиннадцатый с энтузиазмом расписывал, какие кулинарные шедевры нас ждут — начиная от наваристой солянки с мясом кабана и заканчивая пельменями, слепленными по секретному рецепту его матушки, — я внезапно замер как вкопанный. Холодок пробежал по моей спине, и это был вовсе не сквозняк из вентиляции.

— Народ… — медленно протянул я, пересчитывая присутствующих по головам. — Кажется, у нас кого-то не хватает.

Декарабиан остановился так резко, словно налетел на невидимую стену, над его головой в этот момент материализовался огромный, пульсирующий красный восклицательный знак. Бывший тиран медленно, со скрипом в шее, повернулся ко мне, скарамучча тоже замер, его фиолетовые глаза подозрительно сузились. Я сглотнул и озвучил то, что мы все уже поняли:

— Где Венти?

Декарабиан издал тяжелый, полный тысячелетней скорби вздох и с размаху хлопнул себя ладонью по лицу. Звук получился звонким и безнадежным.

— Вот теперь будет очень, очень плохо, — пробормотал Дед сквозь пальцы. — Мир бессилен перед лицом абсолютного хаоса.

Тарталья, не понимая, отчего мы вдруг так напряглись, удивленно заморгал.

— Что-то случилось? — спросил рыжий, переводя взгляд с моего побледневшего лица на фейспалмящего Декарабиана. — Вы кого-то потеряли?

— Еще как потеряли… — я нервно почесал затылок, лихорадочно соображая, как объяснить масштаб катастрофы. — С нами был бард, зеленый такой, в белых колготках и с косичками. На смазливую пиявку похож, может, он и кажется немного милым, если не смотреть на его поведение и не слушать, что он несет. В общем, проблема в том, что он у нас алкоголик в терминальной стадии.

Тарталья непонимающе хмыкнул.

— Ну, выпить в Снежной любят все, подумаешь, бард…

— Ты не понимаешь! — перебил я его, хватая за лацканы пиджака. — У него черная дыра вместо печени! И если его сейчас здесь нет, значит, он уже штурмует ваши пивнухи, или, что еще хуже, он нашел подвал с элитным вином и огненой водой прямо здесь, в вашем Банке! У вас есть хранилище алкоголя?!

Глаза Тартальи внезапно расширились, беззаботная улыбка мгновенно испарилась с его лица, сменившись выражением неподдельного ужаса.

— О, Царица… — прошептал Одиннадцатый, и его голос дрогнул. — Хранилище… Коллекционное "Огненное вино" из Снежной… Подарочные запасы для дипломатов… отвечающий за экономическую политику Панталоне, меня убьет, если там пропадет хоть бутылка!

— Если он добрался до хранилища, там не пропадет бутылка, — мрачно констатировал Скарамучча, плотнее запахивая плащ. — Там пропадет всё, включая спирт для протирки медицинских инструментов.

— За мной! Живо! — рявкнул Тарталья, срываясь с места и бросаясь вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

Мы рванули за ним, Декарабиан бежал рядом, его лицо было мрачнее грозовой тучи.

— Если этот зеленый паразит сорвет нам ужин, — процедил бывший Архонт на ходу, — я лично засуну его в пустую бочку и отправлю вплавь до Инадзумы!

Наверное, для респектабельных клиентов и чопорных клерков Банка Северного Королевства мы выглядели той еще зондеркомандой, когда с дикими глазами и сбитым дыханием ворвались в святая святых — элитное хранилище алкоголя. Тарталья едва не вышиб бронированную дверь плечом, мы ввалились внутрь, ожидая увидеть эпичную картину разрушения, лужи коллекционного вина на полу и храпящего в углу Барбатоса. Но… тишина, ни одна бутылка не была тронута, ряды покрытого вековой пылью стекла стояли в идеальном порядке, поблескивая в тусклом свете ламп.

— Не понял… — выдохнул Тарталья, вытирая испарину со лба. — Он что, заблудился по дороге?

Дальше начался настоящий забег по пересеченной местности. Мы битый час штурмовали все ближайшие пивнухи, элитные рестораны и даже пару сомнительных рюмочных в подворотнях. Мы распугали половину посетителей, а Тарталья едва не спровоцировал пару драк, тряся за грудки барменов с криками: «Вы не видели здесь зеленого карлика в колготках?!».

Но Венти нигде не было, он как сквозь землю провалился. И только спустя час этого бессмысленного марафона, когда мы стояли посреди заснеженной площади, тяжело дыша и пуская пар изо рта, до моей закипающей головы дошла одна гениальная, но до боли очевидная мысль. Я с размаху хлопнул себя ладонью по лбу, боже, какой же я дундук! У меня же есть встроенный GPS-трекер!

— Стоп, отставить панику, — я поднял руку, призывая к тишине. — Я могу его отпеленговать.

Одиннадцатый маргнул, но спрашивать ничего не стал, слишком напряжённый день после хорошего спарринга. Сосредоточившись, я потянулся к чужеродной энергии, дремлющей под кожей, мои глаза на мгновение вспыхнули ярким бирюзовым светом. Мир вокруг потерял краски, превратившись в серую мешанину, сквозь которую, как неоновая нить, тянулся четкий, пульсирующий след остаточной Анемо-ауры.

След был свежим, наглым и вел четко в одном направлении.

— На север, — уверенно произнес я, открывая глаза и указывая пальцем вдаль, туда, где за городскими стенами возвышались массивные, скованные льдом шпили. — Он ушел на север, рыжий, что у вас там, на севере? Самая большая пивоварня?

Я посмотрел на Одиннадцатого Предвестника, Тарталья, парень, который только что с улыбкой маньяка махал мечами и смеялся в лицо смерти, внезапно побледнел. Вся краска разом схлынула с его лица, оставив лишь россыпь веснушек на мертвенно-белой коже.

— На севере… — его голос дрогнул, потеряв всю свою былую уверенность. — Заполярный дворец, личная резиденция Царицы.

Повисла тишина, прерываемая лишь завыванием вьюги. Анемо Архонт, вероятно Пьяный в стельку. Направился прямиком в спальню к Крио Архонту, которая мечтает свергнуть небесный порядок и ненавидит своих бывших коллег.

— Твою мать… — с чувством выдохнул я. — Так, ладно, без паники. Нам нужен план, план быстрого перехвата и тактического отступления…

Я обернулся, чтобы распределить роли между Декарабианом и Скарамуччей, и осекся на полуслове. Мимо меня, гонимое ледяным ветром, меланхолично прокатилось перекати-поле. Какого черта оно вообще забыло тут, посреди снегов Снежной? Вопрос к китайским разработчикам и их кривому рандому.

Но проблема была не в кусте сухой травы.

Позади меня никого не было, ни Декарабиана, ни Скарамуччи. Только две цепочки следов, стремительно заметаемых метелью, ведущие в прямо противоположную от дворца сторону. Видимо, Декарабиан, за секунду оценив масштаб грядущего пиздеца и перспективы войны против всей Снежной из-за одного пьяного идиота, решил, что это совершенно не то, чем он хочет заниматься даже если бы хотелось. Истинный Будулай в чистом виде — Дед просто свалил в закат.

А мелкий засранец, скорее всего, просто ушел, потому что мог, и потому что перспектива встретиться с Царицей в моих растянутых штанах его явно не прельщала. Мы остались вдвоем, я и побледневший Тарталья.

— Знаешь, — я нервно сглотнул, глядя на возвышающийся вдали ледяной дворец, — мне вдруг расхотелось ужинать, может, просто сделаем вид, что мы его не знаем?

— Нет, — голос Тартальи внезапно утратил всю свою дружелюбную теплоту, он шагнул ко мне, угрожающе нависая. — Он пришел с тобой и если этот пьяный идиот выкинет что-нибудь во дворце Ее Величества, вас придется массово казнить. И поверь мне, Странник, тебя я буду потрошить в первую очередь, лично и очень медленно.

— Отлично… Просто замечательно, — я закатил глаза, мысленно проклиная тот день, когда вообще решил связаться с божествами. — Значит, нужно идти туда прямо сейчас, брать этого зеленого алкаша за шкирку и…

— Стой! — Тарталья резко схватил меня за плечо, его пальцы впились в ткань плаща с такой силой, что я поморщился. — Нельзя, это категорически запрещено даже нам, Предвестникам. Без прямой воли Царицы мы не смеем ступить на территорию Заполярного дворца. Там своя охрана с протоколами, туда не проскользнуть незамеченным.

Я посмотрел на его побелевшее лицо, на то, как нервно дергается его кадык, Предвестники молились на свою Царицу. Для них она была непререкаемым абсолютом, и перспектива нарушить ее приказ пугала этого боевого маньяка больше, чем смерть в бою. Я тихонько, очень спокойно улыбнулся, гаденькой, манипулятивной улыбкой, которой обычно пользуются карточные шулеры, почуявшие слабину противника.

— Окей, без проблем, — я пожал плечами и сделал вид, что собираюсь развернуться. — Запрещено так запрещено, мы же законопослушные граждане, давай просто подождем здесь. Хочешь сказать, что если этот непредсказуемый, пьяный в хлам бард, обладающий весьма специфическими… талантами, сейчас проберется в личные покои Ее Величества и, скажем, устроит там пожар? Или испортит ее любимое платье? Или, что еще хуже, начнет петь ей свои похабные частушки про Мондштадтских монашек? Мы просто постоим и посмотрим?

Глаза Тартальи расширились так, что стали похожи на два блюдца его зрачки сузились, в его голове проносятся картины апокалипсиса, где какой-то бродячий музыкант оскверняет святая святых Снежной, а Крио Архонт впадает в неконтролируемую ярость, замораживая весь континент. Хочешь не хочешь, а тут станет страшно.

— Ты… ты же не думаешь, что он способен на… — прохрипел Одиннадцатый.

— Я думаю, что после третьей бутылки он способен перепутать Царицу с барной стойкой, — безжалостно добил я. — Ну так что? Ждем?

Тарталья зажмурился, его лицо исказила гримаса мучительной внутренней борьбы, долг спорил со здравым смыслом, а страх перед гневом начальства — с паникой от возможных последствий бездействия. Наконец, он с шумом выдохнул, открыл глаза и посмотрел на меня взглядом человека, идущего на расстрел.

— Ладно… Бездна с тобой, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы. — Иди, но запомни одну вещь, Странник. Я тебя не знаю.

Он отступил на шаг, брезгливо отдергивая руки от меня, словно я был заразен.

— Я вообще вас отпустил сразу после того, как мы закончили спарринг в банке, — чеканя каждое слово, произнес Тарталья, выстраивая себе железное алиби. — Что вы делали дальше, куда пошли и чьи границы нарушили — меня абсолютно не касается. Это твое личное, суицидальное решение, и если завтра на центральной площади вас, идиотов, будут публично казнить, превращая в ледяные статуи… не вини меня. Я буду стоять в толпе, в первом ряду, и смотреть на это с обычным, вежливым интересом. Усек?

— Понял-принял, рыжий, — я коротко кивнул, собирая вокруг себя потоки теплого воздуха. — Спасибо за гостеприимство, ужин отменяется.

Я развернулся и быстро зашагал сквозь метель в сторону Заполярного дворца. Впереди маячила перспектива проникновения на самую охраняемую территорию Тейвата ради спасения зеленого алкоголика. Ух, Венти, Венти… Какого черта я вообще за ним иду? Прусь непонятно куда, в самое сердце вражеской территории, сквозь метель, от которой стынет кровь в жилах. Он же того абсолютно не стоит! Этот зеленый паразит — ходячая катастрофа. Его нужно не спасать, а лупить раскаленной кочергой по хребту в профилактических целях. Все равно голова ветреная, пустая как барабан, так что пара хороших ударов ему будет в самый раз. Может, хоть какие-то зачатки ответственности появятся.

Я брел сквозь сугробы, кутаясь в плащ и мысленно проклиная весь пантеон Тейвата. Ветер завывал, бросая мне в лицо пригоршни колючего снега, заполярный дворец высился впереди — мрачная, колоссальная громада из черного камня и синего льда, ощетинившаяся острыми шпилями.

Охрана здесь была под стать хозяйке, патрули Фатуи в тяжелой броне курсировали вдоль стен с пугающей регулярностью. На башнях тускло поблескивали дула снайперских винтовок и каких-то крио-пушек, подозрительно напоминающих зенитные орудия. Проскользнуть туда незамеченным обычному человеку было бы нереально.

Но я, слава Системе и Архиву сумасшедшего тирана, уже не был обычным человеком. Я остановился за заледенелой статуей какого-то местного героя, оценивая тайминги патрулей, метка на руке пульсировала всё настойчивее — алкаш был где-то там, за этими стенами.

Вздохнув, я сосредоточился, я сжал потоки воздуха вокруг себя до предела, искажая преломление света. Простейшая оптическая иллюзия, невидимость для бедных, но в условиях метели — то, что нужно. Дождавшись, когда очередной патруль скроется за поворотом стены, я рванул вперед.

Я перемахнул через кованую ограду с грацией перепуганного бабуина, чудом не зацепившись за шипы, и мягко приземлился во внутреннем дворе. Здесь ветер был тише, но мороз пробирал до костей, я скользил от тени к тени, прижимаясь к ледяным стенам, ориентируясь исключительно на пульсацию метки.

След вел не к главным воротам, а куда-то в обход, к боковому крылу дворца, видимо, пьяный инстинкт самосохранения у Венти всё-таки работал, уводя его от парадного входа. Я прокрался мимо замерзших фонтанов и аллей из стеклянных деревьев, пока не уперся в небольшую, богато украшенную резьбой дверь. След из Анемо-энергии сочился прямо сквозь замочную скважину.

Дверь была не заперта, конечно, зачем запирать, если снаружи армия фанатиков? Я осторожно потянул за ручку и проскользнул внутрь. Теплый, сухой воздух ударил в лицо, принося с собой запахи воска, дорогих благовоний и… терпкий, сладковатый аромат алкоголя.

Я оказался в длинном коридоре, устланном толстыми коврами. Приглушенный свет исходил от магических светильников. Я завернул за угол и замер. Передо мной были приоткрытые двустворчатые двери, ведущие в какое-то колоссальное помещение, судя по всему — личную библиотеку или малый зал приемов. Оттуда доносилось нестройное, фальшивое бренчание на лире и знакомый, заплетающийся голос, который сейчас казался мне звуком приближающегося поноса.

— …А ледяная-я-я дева сидит на троне-е-е,

Заморозила сердце, забыла о короне-е-е!

Я прикрыл глаза рукой, чувствуя, как седею в реальном времени, он не просто пробрался во дворец, а ещё и пел что-то. Я на цыпочках подошел к приоткрытым дверям и осторожно заглянул в щель, готовясь увидеть самое страшное. То, что я увидел сквозь щель в приоткрытых дверях, заставило мою кровь заледенеть быстрее, чем любой мороз Снежной.

Зал был колоссальным и ослепительно роскошным, высокие своды терялись во тьме, стены были покрыты изморозью, образующей причудливые узоры, а в центре стоял массивный стол из цельного куска какого-то магического синего льда. На столе, среди разбросанных свитков, карт и нескольких перевернутых бокалов, восседал Венти.

Именно восседал, скрестив ноги по-турецки, бард обнимал одной рукой наполовину пустую бутылку коллекционного вина, а другой лениво и абсолютно мимо нот дергал струны своей лиры. Его щеки пылали нездоровым румянцем, косички растрепались, а дурацкий берет съехал на ухо.

— …Ик! А ее Фатуи бегут по снегу-у-у,

Ищут мозги, да найти не могут-у-у! — радостно, с пьяным подвыванием провыл Анемо Архонт, делая щедрый глоток прямо из горла.

Я уже собирался ворваться внутрь, схватить этого зеленого дегенерата за шкирку и телепортироваться отсюда хоть в Бездну, лишь бы подальше, как вдруг мой взгляд скользнул дальше, вглубь комнаты. И мое сердце просто остановилось.

Он был там не один.

В нескольких метрах от стола, в высоком кресле с высокой спинкой, напоминающем трон, сидела женщина, подперев щеку изящной рукой в белой перчатке, и смотрела на распинающегося перед ней Венти.

Царица. Крио Архонт.

Даже сидя неподвижно, она излучала чудовищную ауру. Ее волосы были черными как смоль, контрастируя с мертвенно-бледной, идеальной кожей. Платье, сотканное, видимо из снега и серебра, струилось по полу. Она смотрела на пьяного Барбатоса с выражением, которое я не мог расшифровать. Это был не гнев, скорее, брезгливое, ледяное любопытство энтомолога, рассматривающего особенно мерзкое насекомое перед тем, как приколоть его булавкой.

— Барбатос, — ее голос прозвучал тихо. — Ты всегда был жалким, бесхребетным пьяницей. Но заявиться в мой дворец, выпить мое вино и петь этот мусор… Ты действительно ищешь смерти, или твой разум окончательно сгнил от дешевого пойла?

Венти прервал песню на полуслове, громко икнул и, пошатываясь, попытался сфокусировать на ней взгляд.

— О-о-о! Ваше Ледяное Величество! — бард расплылся в дурацкой, пьяной улыбке, помахав ей бутылкой. — Да ладно тебе, не будь такой… ик… замороженной! Я же просто зашел проведать старую подругу! Мы так давно не виделись! С тех самых пор, как ты… ну, знаешь… решила стать злой королевой и всё такое!

Я вцепился пальцами в дверной косяк так, что дерево жалобно скрипнуло, заткнись, просто заткнись, умоляю. Температура в комнате резко упала. Я увидел, как по поверхности ледяного стола, на котором сидел Венти, побежали тонкие трещины. Воздух вокруг Царицы начал кристаллизоваться, образуя крошечные, острые как бритва снежинки.

— Подругу? — эхом повторила она, и в этом одном слове была тона презрения. — У меня нет друзей среди вас, лицемерных трусов, прячущихся за своими идеалами, и меньше всего — среди тех, кто позволил Ему погибнуть.

Венти моргнул, его пьяная улыбка слегка померкла, но инстинкт самосохранения так и не включился.

— Эй, это было давно! — он махнул рукой, едва не свалившись со стола. — Давай лучше выпьем! У тебя тут отличные запасы, признаю!

Царица медленно, грациозно поднялась с трона, снежинки вокруг нее закружились быстрее, превращаясь в миниатюрный буран.

— Я вырву твое Сердце Бога, Барбатос, — абсолютно спокойно произнесла она. — И заморожу твой язык, чтобы ты больше никогда не смел произносить ни звука.

Она подняла руку, и пространство вокруг Венти начало стремительно покрываться толстой коркой льда, сжимаясь вокруг него.

— Можешь вырывать, — абсолютно спокойно, с легкой пьяной икотой произнес Барбатос, болтая ногами в воздухе. Ледяная корка уже начала покрывать его ботинки, но он даже не поморщился. Царица замерла. В ее холодных глазах мелькнуло легкое удивление, мгновенно сменившееся безжалостной решимостью.

— Раз это приглашение, я с великой радостью приму его, — ее голос лязгнул. Воздух вокруг Венти сжался, готовясь пробить его грудную клетку ледяным копьем.

— Но, к моему величайшему сожалению, Сердца Бога у меня больше нет! — бард радостно развел руками, едва не выронив бутылку.

Смертоносная магия остановилась в миллиметре от его груди, Царица прищурилась, ее идеальное лицо исказила тень подозрений.

— Любопытно… — медленно протянула она, и температура в зале упала еще на несколько градусов. — И кому же ты, трус, отдал свою божественную суть? Очередному смертному фавориту?

— О, бери выше! — Венти расплылся в широченной, идиотской улыбке и внезапно повернул голову… прямо в сторону тех самых приоткрытых дверей, за которыми прятался я. — Я передал его своему самому лучшему, самому любимому другу! Настоящему Сошедшему из другого мира! И, по счастливому стечению обстоятельств, он как раз тут прячется за дверью! Эй! Мой дорогой друг! Заходи, давай выпьем! Тут такая компания собирается!

Предатель! Зеленая, спившаяся ящерица!

Моя мысленная ругань, наверное, могла бы растопить все ледники Снежной, если бы материализовалась в реальном мире. Мое сердце рухнуло куда-то в район пяток, пробив пол и улетев в Бездну. Какое, к черту, Сердце Бога?! Он же сам его пропил, или потерял где-то в таверне!

Бежать было бессмысленно, взгляд Крио Архонта, уже прошил деревянные створки и впился прямо в меня. Я чувствовал этот холод кожей.

«Ладно, — истерично подумал я. — Если уж помирать, то хотя бы с пафосом».

Я глубоко вдохнул, призывая всю доступную мне Анемо-энергию, иллюзия невидимости спала, я толкнул тяжелые двери, и они с грохотом распахнулись настежь, впуская меня в тронный зал. Потоки изумрудного ветра закружились вокруг моего тела, эффектн разгоняя ледяную крошку, висящую в воздухе. Я переступил порог с таким невозмутимым, абсолютно каменным лицом, что, наверное, удивился бы сам себе, если бы мог посмотреть со стороны. Внутри меня билась в истерике паника, но снаружи я выглядел как человек, который каждый день открывает двери пинком в покоях богов.

Шаг. Второй. Звук моих шагов гулко разносился по залу. Я остановился в нескольких метрах от ледяного стола, на котором восседал сияющий Венти, и встретился взглядом с Царицей.

В близи она была еще страшнее, и еще прекраснее. Ее глаза, похожие на два осколка древнего льда, изучали меня с пугающей тщательностью, в них не было ни удивления, ни страха — только расчет. Она оценивала мою ауру, мою стойку, ту самую метку Барбатоса, которая сейчас предательски светилась на моей руке.

— Добрый вечер, Ваше Ледяное Величество, — я слегка склонил голову, изобразив нечто среднее между вежливым поклоном и издевкой. — Прошу прощения за вторжение без стука. Я просто зашел забрать своего питомца, он имеет дурную привычку сбегать с поводка и гадить в чужих дворцах.

Венти возмущенно ахнул:

— Эй! Я Архонт, а не пудель!

Царица проигнорировала барда, она медленно перевела взгляд с него на меня.

— Сошедший, — произнесла она, пробуя это слово на вкус. Лед вокруг нее слегка отступил, уступая место тяжелому, давящему интересу. — Тот самый, о ком докладывала Восьмая. Герой Мондштадта, тот кто пережил гнев Моракса и забрал его Гнозис. А теперь, оказывается, еще и хранитель Сердца Бога этого жалкого пьяницы.

Она сделала плавный шаг навстречу. Ее серебристое платье зашуршало по замерзшему полу, я стоял напротив, она тоже: взгляд, буря, безумие. Я скрестил руки за спиной, прогматизм… да поможет мне Будда.

Тишина в огромном зале растянулась, пока Царица просто смотрела на меня, не мигая, видимо пыталась заморозить взглядом мою душу. Если это была проверка на выдержку, то я сдавал ее экстерном на одних только рефлексах — мышцы лица просто одеревенели от напряжения и холода, поэтому я не изменился в лице ни на йоту. Я стоял ровно, как скала, хотя внутри всё сжималось в крошечный, паникующий комочек.

— В последний раз, когда кто-то настолько невозмутимо смотрел на меня, — ее голос прорезал тишину, как скальпель хирурга, — я добавила его в коллекцию своих ледяных статуй в восточном крыле. Он до сих пор там стоит. Весьма… живописная композиция.

Я не отвел взгляд.

— Понимаю, — ровным, почти скучающим тоном ответил я. — И я говорю вам, Ваше Величество, что в моих действиях нет ни капли дерзости, оскорбить вас я не желаю ни в коей мере. Все мы цивилизованные существа, способные к конструктивному диалогу, я пришел сюда исключительно за своим Пуделем, — я выразительно кивнул в сторону икающего Венти. — Заберу его, извинюсь за доставленные неудобства, оплачу выпитое вино, и мы покинем вашу прекрасную, хоть и немного прохладную страну.

Царица слегка склонила голову набок, незаметная тень усмешки тронула ее идеальные губы.

— Цивилизованные существа… — эхом повторила она. — Звучит забавно из уст того, кто ворвался в мою закрытую резиденцию. Но оставим вопросы этикета, твой… пудель… заявил весьма интересную вещь.

Она плавно перевела взгляд на мою грудь, пытаясь разглядеть, что спрятано у меня внутри.

— Он сказал, что отдал тебе свое Сердце Бога.

Она сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до опасного минимума. От нее исходил сильнейший могильный холод, что мой Анемо-щит затрещал по швам, пытаясь компенсировать разницу температур.

— Скажи мне, Сошедший, — вкрадчиво, произнесла Крио Архонт, и в ее глазах вспыхнул фанатичный огонь. — Зачем смертному чужеземцу собирать божественные Сердца? Ты тоже хочешь бросить вызов Небесному Порядку? Или ты просто вор, решивший поиграть с силами, которые не в состоянии осознать?

Венти на столе громко зевнул и почесал живот.

— Да он просто коллекционер! — встрял бард, размахивая бутылкой. — Собирает блестяшки! Я ему свое отдал по дружбе, а Моракс ну, Моракс старый маразматик, с него станется!

— Заткнись, Барбатос, пока я не превратила твою кровь в жидкий азот, — не оборачиваясь, бросила Царица, и лед на столе под Венти угрожающе хрустнул.

Она снова посмотрела на меня, ожидая ответа, ее рука в белой перчатке медленно поднялась, и в воздухе между нами начал формироваться острый, вращающийся ледяной шип, нацеленный мне прямо в сердце.

— Итак, Сошедший, я слушаю. И от твоего ответа зависит, выйдешь ли ты отсюда на своих ногах, или останешься украшать мой сад. Отдавай сердца, оба.

Я покачал головой.

— Ну, вообще-то, я уже передал Сердце Моракса вашему Одиннадцатому Предвестнику, — спокойно, словно мы обсуждали доставку пиццы, ответил я.

«И мне до сих пор не выдали ни моры, ни опыта за этот чертов квест на доставку», — мысленно, с тяжелым вздохом добавил я, глядя на вращающийся ледяной шип перед своим лицом.

— Так что я не имею никаких претензий к вашим местным Камням Бесконечности, коллекционируйте на здоровье, Ваше Величество. Если честно, мне до вашей Селестии ни холодно ни жарко, скорее даже негативно. У них там наверху система управления весьма специфическая. Особенно когда дело касается того, чтобы сбрасывать гвозди с небес и стирать в пыль целые нации просто потому, что те перестали верить и подчиняться богам. Хотя, — я пожал плечами, — я также прекрасно понимаю, что людям только дай волю и технологии — они тут же из любопытства откроют портал в Бездну и призовут какой-нибудь хтонический ужас. Так что моя позиция в вашем глобальном конфликте предельно проста: я наблюдатель, мимо проходил.

Ледяной шип замер в воздухе, глаза Царицы сузились, превратившись в две опасные щелки. Идеальная, фарфоровая маска холодной отстраненности дала крошечную трещину, обнажив острый, оценивающий ум.

— Ого… — она медленно обошла меня по кругу, словно присматриваясь к диковинному зверю на ярмарке. — Удивительно крамольное заявление от цепной собачки Барбатоса, который сам является верным, хоть и спившимся, псом Селестии.

Я почувствовал, как у меня дернулась бровь. Собачка? Серьезно?

— Во-первых, — я медленно повернулся вслед за ней, не убирая рук из-за спины, — я ничья не собачка. То, что этот зеленый алкоголик поставил на мне свое клеймо, в качестве благодарности за спасение дракона, не делает меня его собственностью. Скорее, это он сейчас выступает в роли моего непутевого питомца, которого я пытаюсь спасти от усыпления.

Венти, до этого момента увлеченно ковырявший пробку от бутылки, внезапно возмущенно вскинулся.

— Эй! Я не пес Селестии! — пьяно, но с неподдельной обидой выкрикнул бард, едва не свалившись со стола. — Я Архонт Свободы! Я делаю что хочу! И вообще, эта Селестия — сборище душных зануд, которые не умеют веселиться! А ты, — он ткнул пальцем в сторону Царицы, — ты просто завидуешь, что я могу бухать, а тебе приходится строить из себя снежную королеву!

Воздух в зале зазвенел от напряжения, я мысленно начал писать собственное завещание. Царица остановилась прямо передо мной, её взгляд метнулся к Венти, и в нем промелькнула такая концентрированная, древняя ненависть, что я физически ощутил, как температура упала еще ниже.

— Свободы… — презрительно выплюнула она. — Твоя свобода, Барбатос, это просто трусость, ты закрываешь глаза на тиранию небес, заливая свою совесть вином.

Она снова перевела свой ледяной взор на меня.

— Тарталья еще не докладывал о получении Гнозиса, — ее голос стал ровным. — Допустим, ты говоришь правду о Мораксе, но это не отменяет того факта, что Анемо Сердце сейчас у тебя.

Она протянула руку в белой перчатке, ладонью вверх.

— Наблюдатель ты или нет, Сошедший, но ты находишься в моем дворце. Отдай мне Сердце Бога Барбатоса, сейчас. После, возможно, я позволю тебе забрать этот зеленый мусор с собой, прежде чем заморожу вас обоих.

Момент истины, я мог бы попытаться объяснить, что у меня нет его Сердца, а Венти просто пьяный идиот, который несет чушь. Но поверит ли она? Особенно после того, как бард сам на весь зал заявил обратное?

— Ваше Величество, — я растянул губы в вежливой улыбке. — Боюсь, произошла чудовищная ошибка, у меня нет Сердца Бога Венти.

Царица не шелохнулась, но ледяной шип между нами угрожающе дернулся вперед.

— Не лги мне.

— Я не лгу, — я поднял руки в примирительном жесте.

Не прошло и мгновения после появления тирана, как Архонт начала вырваться.

— Ты ещё кто такой? — прошипела Царица, пытаясь вырвать свое запястье из железной хватки незнакомца. В её голосе мешались ярость и внезапно вспыхнувшая тревога. — И почему от тебя разит энергией Архонта Ветра? Ещё один цепной пёс Селестии, пришедший на помощь этому алкашу?!

Декарабиан даже не удостоил её ответа, его лицо оставалось маской абсолютного, ледяного спокойствия, превосходящего даже хваленый холод Крио Архонта. Одним текучим движением своей свободной руки он ударил. Его пальцы, окутанные плотным, вибрирующим вакуумом, просто прошли сквозь плоть, кости и божественную ауру Царицы, как раскаленный нож сквозь подтаявшее масло.

Глаза владычицы Снежной расширились до невозможных пределов, она судорожно вдохнула, но крика не последовало. Потому что она не почувствовала боли, архонт почувствовала нечто гораздо более страшное — сосущую, бездонную пустоту там, где тысячелетиями бился её источник. Так же неожиданно и плавно Декарабиан выдернул руку обратно. На его черной перчатке не было ни единой капли крови, зато в раскрытой ладони, пульсируя густым, морозно-синим светом, лежала изящная шахматная фигура.

Сердце Бога. Крио Гнозис.

— Что… — Царица пошатнулась, её ледяная аура мигнула и резко потускнела, она схватилась за грудь, где не было даже царапины, но откуда только что вырвали её божественный стержень. — Как ты… без боли, вынул его… Это невозможно! Даже мы не можем…

Я, превозмогая боль в ребрах и обрубках пальцев, окутанных потоками исцеляющего ветра, материализовался рядом с Тираном Бурь.

— Декарабиан, — выдохнул я, глядя на сияющую фигурку в его руке. — А я уж думал, ты дал дёру при первых признаках апокалипсиса.

— Это было стратегическое отступление для оценки тактической ситуации и поиска уязвимостей противника, — невозмутимо парировал бывший Архонт, слегка подбрасывая Крио Гнозис на ладони, словно это была обычная безделушка.

— Ну-ну, стратег хренов.

Царица, тяжело дыша, переводила безумный взгляд с меня на высокого мужчину в черном плаще. Услышав имя, она замерла, её зрачки сузились в крошечные точки.

— Декарабиан? — её голос сорвался на хриплый шепот, лишенный всякого божественного величия. — Прошлый Бог Бурь Мондштадта… Тот, кого сверг Барбатос? Но ты же умер! Разорван на куски собственным народом тысячелетия назад!

— Несомненно, — вежливо, с легким кивком подтвердил Декарабиан, пряча Сердце Бога во внутренний карман своего плаща. — Я был весьма убедительно мертв, но меня воскресили в пыльном подвале. Один весьма наглый Сошедший, — он скосил на меня бирюзовый глаз, — которому я задолжал. И, полагаю, на данный момент мой долг жизни уплачен сполна за эту… небольшую помощь в урегулировании вашего инцидента.

— Небольшую?! — произнес Венти, который, пошатываясь, подлетел к нам. Его одежда была в подпалинах, а сам он выглядел так, словно его прожевали и выплюнули. — Ты только что голыми руками украл Гнозис у Крио Архонта! Да об этом барды будут слагать легенды до конца времен!

Царица издала звук, похожий на рычание раненого зверя, потеря Сердца Бога не лишила её сил полностью — она всё еще была могущественным элементальным существом, — но это разрушило сам фундамент её грандиозного плана. План по сбору всех Гнозисов для войны с Селестией только что рухнул, потому что мертвый бог вырвал её собственный кусок пазла.

— Верни… — прошипела она, и воздух вокруг неё снова начал стремительно остывать, формируя острые ледяные клинки, глаза Царицы налились холодом. — Верни его мне, ублюдок! Это моя собственность! Мой инструмент для свержения Небесного Порядка

Декабриан не шалахнулся.

— Всё вернется в свое время. А пока — ты едешь с нами, — абсолютно спокойным, деловым тоном заявил Тиран, проигнорировав формирующиеся ледяные клинки.

Неожиданно прямо из воздуха в его руках материализовалась веревка. Но не обычная, а сотканная из плотных, переливающихся всеми оттенками бирюзы потоков Анемо-энергии. Она гудела, как высоковольтный провод. Бывший Бог Бурь шагнул вперед с неумолимостью асфальтоукладчика. Царица попыталась атаковать, но без Сердца Бога и после истощающей битвы с Венти её реакция безнадежно запоздала. За пару неуловимых, отточенных движений Декарабиан обмотал светящуюся веревку вокруг её тела, прижимая руки к бокам и намертво пеленая от шеи до самых лодыжек.

Великая и ужасная Крио Архонт, гроза Селестии, в одно мгновение превратилась в барахтающуюся, злобно шипящую гусеницу в серебристом платье. Её глаза расширились от абсолютного, непередаваемого шока. Вся эпичность и смертельная серьезность ситуации улетучились куда-то в стратосферу, уступив место откровенному сюрреализму.

— Я бы никогда не смог победить тебя в честном бою один на один, — признался Декарабиан, с прагматичным удовлетворением затягивая последний узел на уровне её коленей. — Будь ты полна сил, ты бы заморозила меня быстрее, чем я успел бы моргнуть. Но вы с Барбатосом любезно измотали друг друга, а мой партнёр, — он кивнул на меня, — удачно отвлек твое внимание. Более идеального момента для осуществления моего плана просто не могло представиться.

Я посмотрел на барахтающуюся на полу Царицу, которая пыталась прожечь в Декарабиане дыру одним лишь взглядом, а затем перевел непонимающий взгляд на Тирана Бурь.

— Плана? — переспросил я, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз. — Дед, ты о чем вообще? Мы же просто пришли забрать алкаша.

— Ситуация изменилась, и я адаптировал стратегию, — невозмутимо поправил воротник плаща Декарабиан. — Я созываю Собрание Архонтов.

Венти, который как раз пытался отряхнуть пыль с себя, поперхнулся воздухом и едва не рухнул на задницу.

— Ч… Что?! — взвизгнул бард, его голос дал петуха. — Собрание Архонтов?! Декарабиан, у тебя мозги усохли?! Его не собирали уже три тысячи лет! Ещё с твоих времён, ты же сам понимаешь, во время Войны Архонтов нам всем как-то было не до дружеских посиделок с чаем, мы резали друг другу глотки! А за всё оставшееся время мы даже не думали об этом, потому что в этом нет абсолютно никакого толку! Мы все друг друга терпеть не можем!

Царица на полу издала сдавленный, полный ненависти звук, явно подтверждая слова Венти. Я тяжело вздохнул и прислонился спиной к уцелевшей ледяной колонне. Моя левая рука всё ещё пульсировала болью, сосредоточившись, я направил потоки Анемо-энергии в обрубки пальцев. Ветер закружился вокруг раны, стимулируя клетки. Это было чертовски больно — я чувствовал, как с хрустом вытягиваются новые кости, как сплетаются мышечные волокна и нарастает розовая, чувствительная кожа. Процесс регенерации сжирал мои силы, но перспектива остаться калекой пугала больше.

— Так, стоп, давайте по порядку, — я поморщился, стряхивая капли крови с новеньких, еще подрагивающих пальцев, и посмотрел на Декарабиана. — Что еще за Собрание такое? И зачем нам для этого тащить с собой связанную, как колбасу, правительницу Снежной, которая теперь мечтает пустить нас на фарш?

Мужчина осмотрелся, чувствуя что сюда стягиваются силы, но с покерфейсом он начал говорить:

— Раньше, еще до того, как мир утонул в крови, если возникал неразрешимый конфликт между Архонтами, созывалось Собрание для дипломатического решения проблем, — менторским тоном начал объяснять Декарабиан. — Как показывает история, это не очень помогло, и всё закономерно переросло в глобальную Войну. Однако сейчас ситуация в корне иная, времена категорически поменялись, баланс сил сместился, и мне жизненно важно увидеть действующих Архонтов вживую. Всех вместе, чтобы сделать… окончательный выбор.

Я подозрительно обвел его взглядом. Что-то внутри меня, какой-то глубинный инстинкт самосохранения, настойчиво подсказывал, что этот древний, прагматичный чёрт говорит явно не о выборе между яблочным пирогом и клубничным мороженым на десерт. Его «окончательный выбор» пах глобальным переделом мира.

— Декарабиан! — взвыл Венти, хватаясь за голову и едва не вырывая свои косички. — Да это же физически невозможно! Посмотри на нас! Я был очень близок с Царицей, мы дружили, а по итогу она только что отрубила пальцы моему другу и пыталась размазать меня по стенке! Посмотрите, что произошло всего-то за жалкие пятьсот лет! Мы все изменились!

Бард начал нервно мерить воздух, изредка поглядывая на мычащую Царицу.

— Гео Архонт… Ладно, Моракс, может, как-то со скрипом и притащит свою каменную задницу, просто потому, что он помнит времена трехтысячелетней давности. Может, придет чисто понастальгировать и попить чаю, — рассуждал Венти, загибая пальцы. — А что насчет Дендро Архонта? Она вообще жива там, в Сумеру?

Венти остановился и ткнул пальцем в сторону юга.

— А что насчет Электро Архонта?! Будь жива предыдущая, Макото, она бы, может, и пришла, она была разумной. Но сейчас там правит Райдэн Эи! А она же абсолютно, клинически сумасшедшая! Она заперлась в своей Инадзуме и рубит головы всем, кто на нее не так посмотрит! А Гидро? Эта истеричка Фурина из Фонтейна, у которой семь пятниц на неделе?! А Пиро Архонт, Мавуика?! Да она же контуженная маньячка, помешанная на битвах! Она не на Собрание придет, она придет, чтобы устроить нам всем королевскую битву на выживание!

С каждым именем, которое называл Венти, моя уверенность в завтрашнем дне таяла, как снег на раскаленной сковородке. Собрать в одном месте кучу травмированных, поехавших кукушкой божеств с ядерным арсеналом за пазухой? Отличный план, Дед. Просто надежный, как оборона дырявого сыра.

Царица, всё это время барахтавшаяся на полу в своих Анемо-путах, умудрилась выплюнуть кляп из спрессованного воздуха, который Декарабиан заботливо всунул ей в рот.

— Вы… вы все сгниете в Бездне! — прохрипела она, сверкая на нас глазами, полными бессильной ярости. — Никто не придет на ваш зов! Вы — пережитки прошлого! Мои Фатуи найдут вас и…

Декарабиан невозмутимо щелкнул пальцами, и кляп вернулся на место, заткнув владычицу Снежной.

— Твои опасения логичны, Барбатос, — спокойно ответил Тиран Бурь, поворачиваясь к Венти. — Добровольно они не придут, у них нет мотивации. Именно поэтому… — он выразительно похлопал себя по груди, туда, где лежал украденный Крио Гнозис, а затем кивнул на связанную Царицу. — У нас есть мотивация для них.

Я поперхнулся.

— Ты хочешь использовать её как приманку?! — удивился я. — Взять и разослать Архонтам пригласительные в духе: «Приходите на чаепитие, у нас в заложниках правительница Снежной и её Сердце Бога»?

— Именно, — кивнул Декарабиан с легкой полуулыбкой, от которой мне стало не по себе. — Ни один правитель не упустит шанса посмотреть на врага, который сотнями лет плел против них интриги. Они придут. Все до единого.

В это же время Декарабиан, не отвлекаясь от своих ораторских экзерсисов, небрежным взмахом руки отгородил разрушенный зал колоссальным, непроницаемым Анемо-барьером. И вовремя, снаружи уже слышались крики, лязг оружия и гул паровых механизмов — элитные силы Фатуи и оставшиеся в столице Предвестники слетались на место взрыва, как мухи на мед. А встречаться с ребятами, которые по уровню опасности превосходят стаю голодных акул-мутантов в бассейне с кровью, было тем еще удовольствием.

Пока Дед держал оборону, в моей голове всплыли клочки воспоминаний из его же Архива. Они говорили мне очень однозначно: Царицу-то мы технически не победили. Мы её просто спеленали, как младенца, воспользовавшись моментом. Силы в ней, даже без Гнозиса, было еще до дури. Да и убить Архонта фактически невозможно, если только не применять силу настолько колоссальную, чтобы уничтожить саму их концепцию из звездного мира, известного как Созвездия Богов.

Это их собственное отражение, которое находится в отдельном месте на небосводе Тейвата, предназначенном для существ, способных бросить вызов мирозданию. Если судьба всех смертных созданий жестко предопределена Небесным Порядком, то судьба богов находится исключительно в их собственных руках. Её невозможно прочитать с помощью предсказаний, астрологии или других способностей. Именно поэтому божества имеют шанс действительно повлиять на мир и переписать судьбу всех его обитателей. А мы сейчас, по сути, упаковали в багажник ядерную боеголовку с собственным мнением.

Убить бога может только другой бог, либо должно произойти нечто совершенно необычное. Впрочем, это вовсе не исключено правилами этого мира — здесь сплошь и рядом происходят невероятные события. Есть Сошедшие, есть люди с необычной судьбой, отмеченные самой игрой и принимающие участие в оригинальном сюжете, пусть и не всегда на первых ролях.

И тут перед глазами вспыхнул знакомый синий интерфейс.

[ВНИМАНИЕ! Скрытое задание: «Посылка для Снежной» ВЫПОЛНЕНО]

[Награда: Выживание]

[Дополнительная награда: Карта телепортации к Двалину (x1)]

[ЗАПУЩЕНО ИВЕНТОВОЕ ЗАДАНИЕ: «Собрание Высших Архонтов»]

[Сложность:???]

[Описание: Небезосновательно, но баланс сил трещит по швам. Поддержите Декарабиана в его суицидальных начинаниях и не дайте миру сгореть в огне божественных разборок.]

[Награда: Вариативно]

[Штраф за провал: Смерть на месте]

Я уставился на полупрозрачные иконки, и мое лицо медленно, но верно приняло выражение каменного истукана с острова Пасхи. Система… дала мне телепортационный билет. Я мысленно истерично хохотнул: «О… Повезло… повезло…». Вот только использовать его нужно было прямо сейчас, потому что барьер Декарабиана снаружи уже начали долбить чем-то тяжелым и взрывоопасным.

— Теперь нам надо как-то уйти отсюда, — пробормотал Венти, оглядываясь на трещащий купол. — Крылатая ящерица за нами сюда точно не прилетит, да и радары Фатуи его собьют на подлете.

О… Как по расписанию. Система, ты просто издеваешься надо мной, да?

— У меня есть возможность, — ровным, лишенным всяких эмоций голосом произнес я.

Декарабиан, до этого сосредоточенный на удержании барьера, медленно повернулся ко мне. Венти тоже уставился на меня, как на спасителя, а Царица-гусеница на полу издала подозрительно заинтересованное мычание. Я мысленно активировал карточку в инвентаре.

Не скажу, что все прямо-таки удивились, но ошалели знатно. В Тейвате, конечно, используют телепортацию — те же путевые точки раскиданы по всему континенту, — но явно не так. Без подготовки, и долгого слияния с артериями земли. Просто один резкий, хлопающий по ушам звук — ПУМ! — и мир вокруг нас моргнул, вывернулся наизнанку и собрался заново.

Ледяной ад разрушенного дворца мгновенно сменился пронизывающим встречным ветром и жесткой, чешуйчатой поверхностью. Мы вывалились из воздуха прямо на широченную спину Ужаса Бури.

Двалин, летевший по своим драконьим делам, искренне надеясь, что мы про него забыли, от такого нежданного десанта ошалел настолько, что едва не сорвался в штопор. Огромный дракон издал сдавленный рык, когда ему на хребет рухнули четыре тушки, одна из которых была замотана в светящуюся бирюзовую веревку и злобно мычала. Я, вцепившись здоровой рукой в какой-то костяной нарост на его спине, чтобы не улететь вниз, быстро и максимально доходчиво заорал:

— Двалин, товарищ наш крылатый! Лети быстрее и не задавай ни при каких обстоятельствах абсолютно никаких вопросов! Просто жми на газ!

Двалину два раза повторять было не нужно. Почувствовав на своей спине ауру сразу трёх божеств, дракон решил, что инстинкт самосохранения — штука полезная. Он мощно взмахнул своими шестью крыльями, пробивая звуковой барьер, и рванул прочь от границ Снежной. В этот момент Царица, извиваясь всем телом на твердой чешуе, умудрилась каким-то немыслимым образом снова выплюнуть кляп.

— Что за фокусы?! — её голос был силен, уже не столько от ярости, сколько от глубинного непонимания. Она сверлила меня своими ледяными глазами, игнорируя свистящий ветер. — Телепортация без использования Анемо элемента… Без артерий земли… Без магии Бездны! Что за сила такая у тебя, Сошедший?!

Но развить свою мысль владычица Снежной не успела. Декарабиан, балансирующий на спине летящего дракона с грацией профессионального серфера, оказался тут как тут. Его рука в черной перчатке безжалостно впихнула кляп из уплотненного воздуха обратно ей в рот.

— Твои вокальные данные здесь слушать не обязательно, — холодно, с легкой долей прагматичного раздражения произнес Тиран Бурь, поправляя узлы на её путах. — И я бы настоятельно рекомендовал тебе лежать смирно. Мои путы выкачивают твои элементальные силы с каждым твоим движением, питая сами себя. Лучше лишний раз не дергайся, если не хочешь прибыть на Собрание в состоянии иссушенной мумии.

Царица замычала сквозь кляп, её глаза полыхнули синим пламенем, но она действительно перестала брыкаться. Видимо, почувствовала, как бирюзовые веревки жадно впиваются в её ауру, высасывая остатки энергии после битвы с Венти.

— Жестоко но эффективно, — прокомментировал я, пытаясь усесться поудобнее на драконьей броне.

— Прогматияно, — поправил меня Декарабиан, скрестив руки на груди и вглядываясь в горизонт. — А теперь, когда мы покинули воздушное пространство Снежной, нам нужно выбрать нейтральную и хорошо защищенную территорию для проведения переговоров.

Венти, который всё это время лежал плашмя на спине Двалина, раскинув руки и тяжело дыша после битвы, приоткрыл один глаз.

— Только не говори, что мы летим в Мондштадт, — простонал бард. — Если ты притащишь её туда, Фатуи сожгут город дотла просто из принципа.

— Мондштадт слишком уязвим, — согласился Декарабиан, его бирюзовые глаза хищно блеснули. — Нам нужно место, где влияние других Архонтов минимально, а защитные механизмы способны выдержать гнев богов. Место, которое помнит древние законы.

Венти приподнялся на локтях, его глаза округлились от осознания.

— Ты же не думаешь об… — начал было он, но осекся, словно само название этого места было под запретом.

— Да, именно об этом месте я и думаю, — невозмутимо подтвердил Декарабиан, глядя куда-то сквозь облака. — Оно идеально подходит под наши текущие нужды. Нейтральная территория с абсолютной изоляцией и барьеры, созданные еще до того, как этот мир разделили на семь кусков.

— Но туда же никто не приходил тысячу-другую лет! — возмутился Венти, размахивая руками. — Там всё, наверное, заросло плесенью, мхом и гигантской паутиной! Хотя… — бард внезапно мечтательно улыбнулся, почесав подбородок. — Да, приятное было местечко, с огромным мраморным бассейном с термальной водой. Я любил там отдыхать и отмокать после попоек, всё равно туда никто из зануд Архонтов, не приходил, тысячи лет…

Я переводил взгляд с одного древнего божества на другое, чувствуя себя так, словно смотрю фильм с середины и на китайском языке.

— Так, стоп, уважаемые пенсионеры Тейвата, — я пощелкал пальцами, уже полностью отросшими, слава Будде. — Вы сейчас о чем вообще шепчетесь? Какой бассейн? Куда мы летим с этой бомбой замедленного действия на борту?

Царица-гусеница возмущенно замычала, явно протестуя против сравнения с бомбой, я легонько пнул её по связанной ноге, чтобы не отсвечивала. Декарабиан вздохнул с таким видом, словно ему приходилось объяснять таблицу умножения одиннадцатикласснику.

— Мы направляемся в Колыбель Пантеона, — произнес Тиран Бурь, ветер вокруг нас тут же затих. Какие пафосные эффекты. — Это скрытый подпространственный домен, он был создан на заре времен, еще до Войны Архонтов, как место для дипломатических встреч первородных божеств. Он не принадлежит ни одному из семи регионов.

— И он висит в небе, скрытый за облаками иллюзий, над Великим Океаном, — добавил Венти, скрестив ноги по-турецки. — Вход туда возможен только при наличии божественной ауры, ну, или если ты притащил с собой двух Архонтов и одного плененного.

— И вы уверены, что это место всё еще существует? — скептически спросил я. — За тысячи лет оно могло просто рассыпаться в пыль.

— Божественные конструкции не рассыпаются от времени, Странник, — отрезал Декарабиан. — Двалин, бери курс на юго-восток, за пределы континентального шельфа.

Дракон, всё это время внимательно слушавший наш разговор, издал низкий, вибрирующий гул согласия и заложил крутой вираж.

Полет занял несколько часов.

Царица, поняв, что вырваться не выйдет, погрузилась в мрачное, ледяное молчание, лишь изредка сверля меня взглядом, обещающим все муки Бездны. Венти умудрился задремать, свернувшись калачиком возле теплой драконьей чешуи, а я просто смотрел вниз, на проносящиеся под нами бескрайние просторы Тейвата, пытаясь осознать масштаб той каши, которую мы только что заварили. Наконец, когда земля далеко внизу сменилась бесконечной, темно-синей гладью океана, Декарабиан поднялся на ноги.

— Мы на месте, — произнес он.

Я посмотрел вперед и не увидел ничего, кроме серых облаков.

— Эм… тут только тучи.

— Смотри внимательнее, — Декарабиан вытянул руку вперед.

От его ладони разошлась мощная волна бирюзовой Анемо-энергии, она ударила в стену облаков, и те… начали расступаться. Как гигантский занавес в театре, туманная пелена раздвинулась, обнажая то, что было скрыто от глаз смертных тысячелетиями. Прямо в воздухе, поддерживаемый колоссальными, светящимися золотом колоннами, парил гигантский остров. Он был вымощен белым мрамором, который сверкал даже в тусклом свете, на острове возвышались величественные храмы с куполами, заросшими плющом, огромные амфитеатры и статуи давно забытых богов. Водопады низвергались с краев острова прямо в океан, превращаясь в радужную пыль.

Это было величественно, и до жути пафосно, ну, и, как предсказывал Венти, это место выглядело абсолютно заброшенным. Двалин с облегченным вздохом начал снижение, направляясь к огромной посадочной площадке, выложенной мозаикой в виде семиконечной звезды.

— Добро пожаловать в Колыбель, — торжественно, но с ноткой прагматичной иронии произнес Декарабиан, когда лапы дракона коснулись древнего мрамора. — А теперь пора рассылать приглашения.

Я спрыгнул с широкой спины Двалина на древнюю мозаичную площадку и критически осмотрел местное убранство. М-да, сюда нужно было созывать не Собрание Архонтов, а армию клининговых служб, вооруженных огнеметами и мачете. Сама циклопическая конструкция из белого мрамора и золота держалась спору нет — божественная архитектура всё-таки. Но когда гигантские парадные двери полностью, от основания до самого верха, заросли толстенным, с кулак толщиной, плотоядным на вид плющом, тут уже было не до восхищения древним величием.

— Да-а-а уж, ну и дыра… — протянул я, пиная носком ботинка какую-то подозрительную сухую колючку. — Знаем мы такие заброшенные божественные места. Не так много времени прошло с нашей веселой поездки в личный архив Гео Архонта. Воспоминания, прямо скажем, не из приятных, особенно когда нас там чуть не расщепила на атомы поехавшая защитная система.

— Брось, мой лучший Сошедший! — Венти беспечно отмахнулся. — Тут кроме лиан отродясь никого не было! Это же нейтральная зона, тут можно прочувствовать мир и покой!

Я подозрительно сощурился, ну ладно, с натяжкой допустим, но паранойю никто не отменял.

— Давай, товарищ Бард, милости прошу ко входу, — я сделал широкий, приглашающий жест рукой.

Одновременно с этим я щелкнул пальцами, концентрируя Анемо-энергию, воздух взвыл невидимыми лезвиями, и толстые стебли плюща, перекрывающие проход, с влажным хрустом разлетелись на куски. Я небрежным взмахом сдул извивающиеся ошметки за край платформы, прямо в бездонный океан внизу. Венти пожал плечами, мол, «какой ты нервный», и действительно пошел первым. Я бесшумно двинулся следом, логика проста: если из-за дверей на нас выпрыгнет древний голем-охранник или сработает магическая растяжка, то первым делом она прилетит в лицо этому зеленому бессмертному. А я успею поставить щит и сгруппироваться. Прагматизм — наше всё, выживает не самый сильный, а самый хитрый, учусь у великого Декабриана.

Мы подошли к исполинским створкам, Венти без малейших усилий толкнул тяжеленную дверь, и та со скрипом, поддалась. Я же благоразумно остался снаружи, осторожно заглядывая внутрь из-за массивного мраморного косяка.

И тут моя челюсть медленно поползла вниз.

— Ничего себе… — выдохнул я, не веря своим глазам. — Венти, ты что, тут свингер-вечеринку проводил? Хмммм…

Я осторожно зашел внутрь, масштабы помещения поражали воображение — это была огромная, многоуровневая зала, чем-то напоминающая Сикстинскую капеллу, только размером со стадион. С расписных потолков свисали хрустальные люстры, а в центре располагался тот самый гигантский бассейн, о котором говорил бард. Но проблема была не в архитектуре, проблема была в том, что всё, вообще всё внутри было перевернуто вверх дном.

Это выглядело так, словно здесь прошла рота пьяных хиличурлов под предводительством самого бога хаоса. Повсюду валялись пустые, наполовину разбитые бутылки из-под элитного вина, перевернутые золотые кубки и растерзанные подушки. Но что еще хуже — на мраморных статуях, на краях бассейна и просто на полу в живописном беспорядке валялась одежда.

И ладно бы просто одежда, мужские камзолы вперемешку с кружевными женскими чулками, какие-то шелковые подвязки, чьи-то расшитые золотом панталоны, и — клянусь Системой! — на лице статуи неизвестного божества висел черный лифчик необъятного размера. Судя по всему, нижнее белье принадлежало существам всех возможных полов и, видимо, самим Архонтам, так как кроме них и их приближенных сюда физически никто не мог попасть.

— Ээээээ… — Венти ошарашенно замер посреди этого разврата, его лицо залилось густым румянцем. — Это не я! Клянусь своей божественной сущностью! Когда я тут был в последний раз девятьсот шестьдесят лет назад, тут не было ни бутылок, ни… ни этого срама!

Сзади раздались тяжелые шаги, декарабиан, неся на плече связанную Царицу, как рулон ковра, переступил порог и замер. Бывший Тиран Бурь обвел взглядом разбросанные труселя и пустые бутылки, его лицо осталось абсолютно каменным, но в глазах промелькнуло нечто, очень похожее на глубокое разочарование в современных божествах.

Царица, висевшая у него на плече вниз головой, умудрилась вывернуть шею, чтобы посмотреть, куда её принесли. Увидев висящий на статуе лифчик, владычица Снежной издала сквозь кляп звук, полный такого неподдельного, брезгливого ужаса, словно её только что окунули в чан с навозом.

— Знаешь, Барбатос, — глубокомысленно изрек Декарабиан, сбрасывая Царицу на ближайший, относительно чистый диванчик. — Если это то, чем вы, нынешние Архонты, занимались на своих «тайных дипломатических встречах», то я начинаю понимать, почему Царица решила, что этот мир обречен с Селестией во главе.

— Да говорю же, это не я! — взвыл Венти, пинком отбрасывая от себя чей-то расшитый корсет. — Я вообще предпочитаю пить в одиночестве или с драконом! Кто-то устроил тут оргию без меня! То есть… тьфу, вообще устроил оргию!

Я подобрал с пола пустую, изящную бутылку из синего стекла и понюхал горлышко.

— Пахнет лаймом и вином, — констатировал я, отбрасывая тару в сторону, бутылка со звоном покатилась по мрамору. — Кто-то тут умеет развлекаться без стеснения, ну и куда будем ставить стол для переговоров? Прямо на середину этого блуда, или сначала всё-таки граблями тут всё расчистим?

Понятно что, пришлось чистить, к счастью, когда в твоем распоряжении есть бывший Бог Бурь и действующий (хоть и слегка помятый) Бог Ветров, генеральная уборка проходит быстрее, чем кажется. Декарабиан просто щелкнул пальцами, и по залу пронесся плотный, контролируемый смерч. Он аккуратно сгреб все бутылки, подушки, корсеты и кружевные недоразумения в одну гигантскую кучу в дальнем углу зала. Бассейн очистился от плавающих в нем бокалов, а статуи вновь обрели свой первозданный, целоломудренный вид.

М-да… Попасть в китайскую гачу-игру, заменяя главного протагониста — это уже само по себе проклятие. Но заниматься тут клинингом после божественной оргии пятисотлетней давности? Моя жизнь определенно свернула куда-то не туда на перекрестке мирозданий. Пока Дед формировал из чистого воздуха массивный круглый стол и несколько кресел, мы с Венти устроили мини-расследование. Ну, просто чтобы понять, кто тут побывал и оставил после себя такой эпичный бардак. Из первых улик были только бутылки и одежда. Жаль, не подписанная, я подцепил кончиком ветряного лезвия какую-то полупрозрачную накидку.

— Смотри, ткань из Сумеру, — пробормотал я, разглядывая золотую вышивку. — А вот этот камзол явно фонтейнского кроя.

— А вот это… — Венти с нервным смешком поднял двумя пальцами нечто кожаное, с шипами и ремешками. — Это вообще не из Тейвата, мне кажется, или кто-то из Натлана решил приобщиться к высокой моде.

Но сколько бы я ни искал зацепок, всё было бестолку, никаких гербов и именных печатей. Не то чтобы это было жизненно важно — даже если этот Архонт-затейник давно умер, лет так пятьсот назад во время Катаклизма, познакомиться с таким кадром я бы хотел. Исключительно юмора ради, представляю лицо Чжун Ли, если бы я спросил его, не он ли забыл тут свои парадные плавки.

Царица, которую Декарабиан усадил в одно из кресел (всё еще туго связанную и с кляпом), закатила глаза от нашей компании.

— Ладно, детективы, игры кончились, — холодный голос Декарабиана прервал наши изыскания, бывший Тиран Бурь стоял во главе созданного им стола, опираясь на него обеими руками. — Зал готов, а территория изолирована. Пора переходить к главной фазе.

Он сунул руку за пазуху и достал Крио Гнозис, шахматная фигура ярко пульсировала в полумраке зала, отбрасывая синие блики на мраморные стены. Царица дернулась в своем кресле, издав глухое, яростное мычание.

— Барбатос, — Декарабиан посмотрел на барда. — Как действующий Архонт, ты должен знать протокол, как активировать систему оповещения Колыбели?

Венти мгновенно посерьезнел, он отбросил кожаный ремешок и подошел к столу.

— В центре стола должна быть выемка, — тихо сказал бард, проводя ладонью по гладкой поверхности, мрамор послушно разошелся, открывая небольшое углубление. — Туда нужно поместить Сердце Бога: Любое. Оно послужит источником энергии для передачи сигнала сквозь артерии земли и небесный свод, сигнал достигнет каждого Архонта, где бы он ни находился.

Декарабиан кивнул и медленно, с показательной аккуратностью, опустил Крио Гнозис в выемку. Зал вздрогнул. Золотые колонны вспыхнули ослепительным светом, вода в бассейне пошла рябью, а по полу побежали светящиеся руны, складываясь в древние, давно забытые слова.

— Сигнал пошел, — сказал Венти, глядя на пульсирующий стол. — Теперь все знают, что Колыбель Пантеона открыта. И они почувствовали, чье именно Сердце питает алтарь.

Я скрестил руки на груди, глядя на Царицу.

— И что мы им написали? — поинтересовался я. — «Приходите на чай, у нас ваша коллега из Снежной в заложниках»?

Декарабиан усмехнулся.

— Послание формируется автоматически, — ответил он. — Оно гласит: «Баланс нарушен, трон пуст, явитесь, чтобы заявить свои права, или узрите, как мир рухнет».

Я присвистнул.

— Пафосно, и как скоро нам ждать гостей?

— Учитывая их темпераменты… — Венти нервно покачала головой. — Я бы на твоем месте приготовил свои лучшие щиты. Потому что когда сюда ворвется Райдэн или Мавуика, они не будут стучаться в дверь, а снесут её с твоей головой.

Ну… Могло быть и хуже…

Великое собрание Архонтов

Минуты потянулись, стоя вокруг этого светящегося стола, моим нервам пришлось строиться в легион, чтобы в любой момент отражать атаки разъяренных божеств. Я уже мысленно перебирал все известные мне защитные плетения, Венти нервно теребил косичку, а Декарабиан застыл, как мраморное изваяние.

Но. никого не было, вот вообще, зато было слышно как Царица сопит через нос.

— Может, они там все серой уши забили? — не выдержал я, нарушая гробовое молчание. — Или у них спам-фильтр на божественные рассылки стоит?

Но не успел Венти ответить, как пространство в паре метров от нас просто разорвало на части, ткань реальности разошлась с тихим шелестом. Из открывшейся пространственной бреши, абсолютно спокойный, с грацией потомственного дуэлянта и осанкой императора, вышел Чжун Ли. То есть, простите, Властелин Камня, Моракс собственной персоной.

Он был в своем привычном строгом костюме, ни пылинки, ни складочки истинный дворецкий. Гео Архонт невозмутимо оглядел монументальный зал, мазнул взглядом по сжавшемуся Венти, кивнул Декарабиану и наконец, его янтарные глаза остановились на барахтающейся на диване Царице.

Чжун Ли тяжело, с вековой усталостью вздохнул.

— Кажется, Странник, я предельно ясно выразился, когда говорил, что вы должны передать ей мою посылку, — глубоким баритоном произнес он. — Передать, а не связывать её в тугой узел и тащить на край света.

Он просто подошел к нашему столу и сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что он слишком стар для этого дерьма, но раз уж пришел, то готов выслушать наши оправдания.

— У нас возникли непредвиденные логистические трудности, — буркнул я. — Она отказывалась расписываться в получении.

Второй звук сотрясающий своды БАМ! — произошел прямо со стороны входа. Где-то кто-то рубанул С4, но потом я прислушался, это был рев форсированного двигателя. Чего?.. я перевел взгляд. Массивные мраморные створки, просто вынесло наружу снопом ревущего пламени. Прямо в зал Колыбели Пантеона, оставляя на древнем полу выжженные черные следы от шин, влетел гребаный мотоцикл!

Всё вокруг мгновенно вспыхнуло огнем, температура подскочила, а мотоцикл заложил крутой вираж вокруг бассейна, взвизгнул тормозами и замер в облаке искр и сизого дыма. Девушка вскинула голову: Мавуика, пиро Архонт, божество региона: Натлан.

Её история, как и любого правителя Натлана, была отмечена непрерывной чередой побед и пепла. Рожденная обычным человеком, воспитанная среди суровых Потомков Крон, она выковала себя в горниле битв, став лучшей воительницей всех племен и заслужив право взойти на божественный престол. Мимо нее не прошел Катаклизм пятисотлетней давности, подкосивший Натлан сильнее остальных наций. Чтобы спасти свои земли от всепоглощающей Бездны, ей пришлось буквально сгореть в Священном пламени — и возродиться в нем снова спустя полвека. Всё во имя единственного, безумного плана, не имеющего никаких гарантий. Собрав вокруг себя шесть героев с Древними Именами, она отбила крупнейшее нападение монстров.

Она заглушила мотор, пламя вокруг неё медленно опало, втягиваясь обратно в её ауру. Мавуика небрежным, привычным жестом сняла… шлем. Нормальный такой, защитный шлем. Встряхнула роскошной гривой огненно-рыжих волос, от которых всё еще расходились волны жара, и удивленно огляделась. Её взгляд пробежался по нашей живописной компании: невозмутимый Моракс, бледный Венти, воскресший Декарабиан, я с дергающимся глазом и Царица, мычащая с дивана.

— Ну нихрена себе тусовка, — звонко, с легкой хрипотцой произнесла Богиня Войны, вешая шлем на руль своего байка. — Я услышала зов Колыбели и думала, тут Бездна прорвалась или Селестия рушится. Пригнала на максималках, а вы тут что, БДСМ-клуб для пенсионеров открыли? Чья идея была Крио Архонта спеленать? Ставлю сто кусков, что не Моракса — он бы заставил её сначала контракт подписать.

Я откровенно завис, разглядывая новоприбывшую Богиню Войны. Ну и одежда… Я, конечно, уже привык к специфическим вкусам местных божеств и героев в плане гардероба, но это… что это вообще такое? Мавуика щеголяла в облегающем, черном кожаном костюме, который больше подошел бы для съемок в каком-нибудь постапокалиптическом боевике. Костюм был щедро усыпан молниями, заклепками и ремешками. Главная молния спереди была расстегнута до неприличия низко, демонстрируя не только впечатляющее декольте, но и полное отсутствие какого-либо белья под плотной кожей. Высокие сапоги на массивной подошве, огненные узоры, вышитые прямо по материалу, китайские разработчики явно оторвались на ней по полной программе.

А ведь и правда, они же буквально, абсолютно все персонажи этого безумного мира, щеголяют в этой своей вычурной одежде 24/7! Спят, едят, сражаются, ходят в туалет — всё в одних и тех же корсетах, шпильках, доспехах и кожаных штанах. Исключения делаются только для специальных ивентов, когда им выдают новые скины, чтобы выкачать из игроков побольше денег. Будьте вы прокляты, китайские геймдизайнеры с вашей больной фантазией и фетишами!

— Я бы на твоем месте не шутил, Богиня Войны, собрание предельно серьезное, и сейчас совершенно не время и не место для споров и пустых провокаций, — осадил её Моракс.

Мавуика фыркнула, небрежно закидывая ногу на ногу и опираясь на свой байк.

— Ой… Как душно запахло древностью, старик, расслабься, — она махнула рукой с длинными, выкрашенными в черный цвет ногтями. — Архонты не воюют друг с другом уже целую вечность, у нас у всех дела поважнее есть на своих территориях. Бездна сама себя не закроет, а её порождения не победить так просто, сидя на каменном троне.

Она обвела взглядом зал, задержавшись на связанных ногах Царицы, и тут её пылающий взгляд перекрестился с моим, я как раз в этот момент пытался понять, как у нее эта расстегнутая молния держится и не расходится дальше по законам физики. Мавуика прищурилась, и вокруг её сапог вспыхнули маленькие искорки.

— Эй, парень, ты только что внаглую пялился на мое декольте? — её голос стал опасно вкрадчивым, с нотками предвкушения хорошей драки. — Ты либо конченый смертник, который жить устал, либо у тебя стальные яйца.

— Скорее, я смотрел на вашу одежду, — с абсолютно каменным лицом, не моргнув и глазом, ответил я.

— Да? — она выгнула бровь, явно не ожидавшая такого спокойствия. — А с ней что-то не так?

— Очень практичная для битв с порождениями Бездны, — всё с тем же мертвым покерфейсом выдал я. — Ничего лишнего.

Венти где-то сбоку издал звук, похожий на сдавленный писк закипающего чайника, пытаясь не заржать, Декарабиан лишь прикрыл глаза рукой, пробивая лицо эпичным фейспалмом. Мавуика на секунду зависла, переваривая ответ, а затем запрокинула голову и искренне расхохоталась.

— Ой, ну спасибо за комплимент, оценил! — отсмеявшись, она уперла руки в бока. — Но, стоять, а ты вообще кто такой будешь? Выглядишь как человек, но аура у тебя очень странная, откуда ты родом?

— Странник. Сошедший, — коротко представился я. — И, к моему величайшему сожалению, обладатель метки одного зеленого алкаша.

Я показал ей тыльную сторону ладони со светящимся символом, тройка Архонтов — Моракс, Мавуика и даже связанная Царица — синхронно, как по команде, перевели взгляды на Венти. В представлении «алкаш» не нуждался, тот лишь виновато улыбнулся и почесал затылок. Но Пиро Архонт зацепилась за другое слово. Её глаза расширились от искреннего удивления.

— Сошедший? — переспросила она, и пламя на её волосах вспыхнуло ярче. — Ты Сошедший? Тресни мой огонь, да это же просто праздник какой-то! Второй за неделю!

Знаете этот древний мем: Ба-дум-тсс? На барабанах, вот именно так сейчас грохнуло в моей голове, ударные установки отбили бешеный ритм прямо по моим мозгам. Мои глаза расширились, я подался вперед, забыв про субординацию, и то, что передо мной стоит Богиня Войны.

— Второй Сошедший?! — мой голос сорвался, прозвучав резче, чем я планировал. — За неделю? Есть ещё кто-то?!

— Ну… Не знаю точно, кто это был, — Мавуика пожала плечами, доставая откуда-то из складок костюма небольшую фляжку и делая глоток. — Мне просто патрули докладывали, сказали, что некто в странном плаще пересек границу и представился Сошедшим. И ещё… — она нахмурила лоб, вспоминая детали рапорта. — Рядом с ним, или с ней — там под плащом не разберешь — летело какое-то мелкое, писклявое существо, фамильяр, наверное. Но когда я про это узнала и захотела лично посмотреть на эту диковинку, этот некто уже покинул мой регион, уйдя куда-то на север.

Мои мысли заметались со скоростью света, а глаза лихорадочно блестели. Я с хрустом сжал кулаки, чувствуя, как адреналин снова бьет по венам убирая усталость. Зацепка! Настоящая, живая зацепка! Путешественник. Итэр или Люмин — да плевать кто именно! Главный герой или героиня оригинального сюжета, и они проходят через земли Тейвата.

Выглядил я наверное как маньяк, который облизывался, ищя жертву.

— Вот это взгляд воина, который готов расчленять и убивать голыми руками, — одобрительно присвистнула Мавуика, заметив, как исказилось мое лицо. — Обожаю таких, в Натлане ты бы сделал отличную карьеру, парень.

Венти, стоявший неподалеку, вспомнил наши с ним и местным Бэтменом Дилюком ночные рейды, с каким упоением рассказывал о тех несчастных, которых мечтал отдубасить. Да, у меня накопилось много вопросов к оригинальному главному герою и его летающей консерве, из-за которых я торчу в этом гача-аду.

— А-а… так вот оно что, Странник! — Венти хлопнул в ладоши, и его лицо озарилось догадкой. — Ты всё это время охотился на другого Сошедшего? Это у вас какие-то личные, межпространственные разборки? Конкуренция за звание главного спасителя миров?

— Как круто! — искренне восхитилась Богиня Войны, опираясь на сиденье мотоцикла. — Нам, местным божествам, привязанным к одному куску камня, вашего размаха не понять. Эпичная вендетта сквозь звезды!

Издеваются… В общем, редкий момент серьезности снова был безвозвратно испорчен, лишь бы эта клоунада не переросла в полноценный цирк с конями. Я попытался взять себя в руки и абстрагироваться от их комментариев, мозг лихорадочно работал. Декарабиан активировал зов, Моракс и Мавуика явились почти мгновенно, а где остальные? Что-то другие Архонты не стремились бросать свои дела и прыгать в порталы.

Думай, голова, думай, вспоминай дырявый лор, который младший брат вдалбливал тебе в уши часами. Инадзума, наверное, самый популярный регион. Брат насиловал мою личку мемами про эту Райдэн… А… точно! Она же хикикомори божественного масштаба! Спряталась где-то там, непонятно где, в своем царстве Эвтюмии, медитирует внутри собственного меча. Вряд ли она захочет выйти на какой-то там зов, это же прямо противоречит её любимой концепции Вечности.

А Сумеру? Дендро Архонт, Нахида… Она же вообще в тюрьме сидит! Заперта собственными мудрецами в клетке, как комнатное растение. Да? Или я путаю таймлайны? А Фурина в Фонтейне вообще играет в судебные драмы…

Мои размышления были прерваны самым брутальным образом, пространство в огромном зале исказилось, и не в одном месте, а сразу в трех, разрывая ткань Колыбели Пантеона на три равные четверти, кто-то решил разрезать местнуй храм ножом.

Слева от меня воздух потемнел, с оглушительным треском, от которого заложило уши, реальность раскололась фиолетовой молнией. Внутри разлома бушевал шторм чистой Электро-энергии, и из этого шторма, ступая по воздуху как по ступеням, медленно выходила фигура. Длинные фиолетовые волосы, кимоно, открывающее бледные бедра, и взгляд… абсолютно пустой, лишенный любых человеческих эмоций истинный взгляд куклы-убийцы. Райдэн Сёгун, вечность подняла свою задницу, и собственной персоной решила явить себя.

Но это было лишь начало, справа от стола мраморный внезапно треснул, из трещин, с невозможной скоростью пробивая древний камень, хлынули толстые, светящиеся зеленым лозы. Они сплелись в огромный бутон лотоса, который с тихим шелестом раскрылся. Внутри, паря в воздухе на качелях из чистой Дендро-энергии, сидела девочка с белыми волосами и эльфийскими ушами. Нахида, властительница Кусанали. Она смотрела на нас своими огромными, полными древней мудрости и детского любопытства глазами, видимо проецируя себя сюда сквозь тысячи километров и стены своей темницы.

С другой стороны, прямо над бассейном пространство взорвалось театральным каскадом воды. Фонтаны ударили в потолок, в воздухе повисла радуга, и прямо из этого водяного великолепия, с грацией примадонны, приземлилась девушка в экстравагантном синем костюме с цилиндром на голове.

— О-ля-ля! Какой грандиозный сбор! — звонко, с наигранным восторгом воскликнула Фурина, взмахнув тросточкой. — Надеюсь, я не опоздала на первый акт этой восхитительной драмы?!

Я медленно обвел взглядом зал. Моракс, Венти, Мавуика, Райдэн, Нахида, Фурина, воскресший Декарабиан и связанная Царица. Полны дрим Тим, вообще весь гребаный Пантеон Тейвата в одной комнате. И я, обычный попаданец-прагматик, прямо посреди этой пороховой бочки.

— Ну всё, — тихо пробормотал я, доставая из инвентаря свой лук, так, на всякий случай, я даже отошёл к колонне. — Сейчас точно начнется резня.

Как она вообще сюда добралась? Фурина же, по сути, обычный человек, играющий роль божества! Или нет? А эта мелкая лоли, которой за пятьсот лет, сидящая в тюрьме под замком у собственных мудрецов, просто взяла и спроецировала себя сюда через полконтинента! Она же еще и мысли читать умеет, если я правильно помню лор. Я инстинктивно попытался думать о белом шуме и кирпичах, чтобы эта капустка не залезла мне в голову.

И, конечно же, стоило им всем оказаться в одном помещении, как начались классические перепалки дедов и старух на завалинке. Каждый мгновенно вспомнил, кто кому сотню лет назад на ногу наступил, кто чей регион затопил, и кто кому мору не вернул. Декарабиан даже не пытался их остановить, Тиран просто стоял, скрестив руки на груди, и с академическим интересом наблюдал за этим цирком. Видимо, именно это ему и нужно было — увидеть действующих Архонтов вживую, без фильтров и официальных речей, и посмотреть, как эти «высшие существа» будут вести себя в стрессовой ситуации.

А настоящая катавасия, божественного масштаба, началась с того, что кукла Райдэн Сёгун (или это была сама Эи которая кокнулась и хранила свою часть в Райдэн, черт их там разберет в этой Инадзуме) медленно повернула голову и посмотрела на связанную, мычащую на диване Царицу.

Безжизненные глаза Электро Архонта скользнули по бирюзовым путам, по кляпу во рту владычицы Снежной, и на её идеальном лице не дрогнул ни один мускул.

— Анастасия Федоровна… — ледяным, абсолютно ровным голосом произнесла Райдэн, выдав такое имя, от которого я едва не подавился воздухом. — В таком жалком виде, а ведь еще двести лет назад ты обещала заморозить океан вокруг Инадзумы, если я не снижу пошлины на ввоз вашей огненной воды. И что теперь? Спеленали, как куколку тануки? Вечность разочарована.

Оооо, что тут началось! На меня вообще все перестали обращать внимание. Я мог бы сейчас станцевать чечетку на столе или начать жарить шашлыки прямо над Мавуики — никто бы и ухом не повел.

— Анастасия Федоровна?! — Мавуика согнулась пополам от хохота, хлопая себя по кожаным бедрам. — Серьезно?! Эй, Снежная Королева, это твое настоящее имя?! А я-то думала, тебя зовут как-то пафосно, типа «Ледяная Смерть» или «Холодная Стерва»!

Царица на диване забилась в конвульсиях ярости, она хотела чтобы от Райдэн и Мавуики остался бы только радиоактивный пепел. Она мычала сквозь кляп так отчаянно, что Декарабиану пришлось слегка ослабить путы на ее шее, чтобы она банально не задохнулась от возмущения.

— Невежливо смеяться над чужими именами! — театрально возмутилась Фурина, вспрыгнув на край бассейна и балансируя там с тросточкой. — В Фонтейне за такое можно получить иск о защите чести и достоинства! Хотя… — она хихикнула, прикрыв рот ладошкой, — видок у нее и правда не очень, где же ваш хваленый Фатуи-стайл, мадам?

— Я бы попросил соблюдать хотя бы видимость приличий, — тяжело вздохнул Чжун Ли, потирая переносицу. — Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать внешность и личные имена друг друга. Тем более, Баал, твое чувство юмора всегда было весьма специфическим.

— Это констатация факта, Моракс, — сухо ответила Райдэн, не сводя глаз с Царицы. — Она послала своих Предвестников в мой дом, а теперь она лежит здесь, связанная ветром. Это логичный итог.

Нахида, покачиваясь на своих Дендро-качелях, мило улыбнулась и склонила голову набок.

— А я думаю, ей просто не хватает обнимашек! — звонко заявила Малая властительница Кусанали. — В ее сердце так много холода и боли, если бы она чаще гуляла на солнышке в Сумеру, она бы не пыталась украсть ваши Гнозисы!

— Обнимашек?! — Венти истерично хихикнул, прячась за широкую спину Моракса. — Эта женщина недавно отрезала пальцы моему другу! Из-за какой-то нелепицы, ей точно обнимашки нужны, а нужна смирительная рубашка из вольфрама!

Я стоял в сторонке, прислонившись к колонне, и просто наслаждался шоу, я напомню, вот это: боги, управляющие судьбами миллионов. На данный момент они собрались вместе впервые за тысячелетия, чтобы по итогу… посраться, как соседи по коммуналке из-за украденной сковородки.

Меня вдруг кто-то легонько, дёрнул за край плаща. Я вздрогнул и резко опустил взгляд, рядом со мной, буквально на расстоянии вытянутой руки, стояла Нахида. Когда она успела?! Я же вроде уже не то чтобы совсем слабак, умудрялся даже как-то следить за сверхзвуковыми атаками Царицы и Венти, а эта мелкая редиска просто подошла ко мне с грацией профессионального ниндзя-ассасина! Ни звука шагов, даже воздух не колебался, просто телепортировалась из своего лотоса прямо мне под бок.

— Ты кто? — невинно, хлопая огромными зелеными глазами, спросила эта особа, пока остальные божества на фоне увлеченно выясняли, чей регион больше пахнет навозом.

— Я Странник, — на автомате выдал я свою заученную легенду, стараясь звучать максимально убедительно.

Нахида мило склонила голову набок, и её губы тронула всезнающая улыбка.

— Не похож, — мягко пропела она. — Тот Странник, которого знаю я, совсем другой, у него шляпа смешная и характер скверный. А у тебя ведь совсем другое имя, правда? Да, Сошедший?

Я покосился на эту древнюю лоли как на черта, выскочившего из табакерки, и инстинктивно отшатнулся на полшага назад.

— Чего ты так? — она хихикнула, прикрыв рот крошечной ладошкой. — Испугался маленькой девочки?

— Девочки? — я нервно сглотнул, забыв про все правила приличия. — Да тебе лет пятьсот минимум, или вообще…

Я резко запнулся, едва не прикусив язык. «Ага, давай, идиот, расскажи ей сейчас весь лор игры, таймлайны и кто кого убил в Каэнри’ах, и что дальше будет» — мысленно заорал я на самого себя.

Нахида моргнула, её улыбка стала еще шире, а в глазах зажегся пугающе яркий огонек академического интереса.

— Лор игры? — звонко и отчетливо повторила она мои мысли вслух. — Какой такой игры? И при чем тут Каэнри’ах? Как интересно! Расскажешь?

Ох, бля…

Мое сердце рухнуло в пятки, пробило мраморный пол Колыбели Пантеона и улетело куда-то в Бездну, проклятый ходячий сервер Ирминсуля который копаться в чужих головах, как в открытой книге! Я же сошедший, и не подвержен воздействию Ирминсуля, меня там просто нет, и никогда не будет. Уже вспомнили и проходили этот момент.

К сожалению, она всё это услышала…

— Ты прав, Странник. Тебя нет в Ирминсуле, но я знаю маленькую лазейку. Можно не воздействовать на существ напрямую, а лишь тихонько считывать их нейронные вибрации, с небольшого расстояния…

— Ну нахер! — в панике выдохнул я.

— Ой… Странник, ты куда?!

Не раздумывая ни секунды, я активировал Анемо-энергию на подошвах ботинок и с позорной, но тактически оправданной скоростью сменил место дислокации, телепортировавшись на противоположный конец зала, прямо за широкую спину Чжун Ли. Уж Каменная стена надежнее, подальше от этой зеленоглазой хакерши. Чжун Ли с легким недоумением повернул голову и посмотрел на меня через плечо, его янтарные глаза выражали искреннее непонимание.

— Знаешь, Странник, — задумчиво произнес Властелин Камня, — когда я был готов стереть вас обоих в порошок после того, как Барбатос случайно вылил мне на парадный костюм бутылку коллекционного вина из одуванчиков, ты не был так напуган, как сейчас.

— Не обращай внимания, — нервно пробормотал я, выглядывая из-за его широкой спины и косясь на Нахиду, которая всё еще мило улыбалась мне с другого конца зала. — Просто у меня аллергия на ходячие серверы с функцией несанкционированного доступа к моему браузерному кэшу.

— Хмммм, — Чжун Ли перевел взгляд на Дендро Архонта, кажется, начиная что-то подозревать, но промолчал.

Но моя попытка слиться с интерьером с треском провалилась. Пока кто-то там на фоне продолжал мучить связанную Царицу своими подколами, Гидро и Электро Архонты синхронно повернулись в мою сторону. Фурина грациозно спрыгнула с края бассейна, крутанула в руке свою изящную тросточку и направила её прямо на меня, словно прожектор на сцене.

— О-ля-ля! А кто это тут у нас прячется за широкой каменной спиной Моракса? — театрально воскликнула она, прищурив разноцветные глаза. — И кем вы будете, сударь? Вы явно не из свиты кого-либо из присутствующих. Слишком прозаично одеты для божественного эскорта!

Опять меня заметили! Да почему они все смотрят на меня?! Почему никто не смотрит на Декарабиана?! Он же тут главный организатор этого незаконного митинга! Он воскресший мертвец, в конце концов!

Делать было нечего, я тяжело вздохнул, вышел из-за спины Чжун Ли и выкрутил свой внутренний тумблер режима «Покерфейс» на все 100 %. Абсолютный, непробиваемый прагматизм, никаких эмоций, только холодный расчет и каменная челюсть.

Я краем глаза заметил, как Декарабиан, стоящий у стола, тихонько и одобрительно кивнул мне. Мол: «Молодец, парень. Моя школа. Никаких соплей, только суровая морда кирпичом». Я выпрямился и скосил взгляд прямо в пустые глаза Райдэн Сёгун.

— Я просто скромный Сошедший, — ровным, скучающим тоном выдал я. — Моя скромная персона не настолько важна, чтобы на неё обращали внимание такие великие сущности. Я тут просто мимо проходил, помогаю с логистикой.

В зале повисла секундная тишина. Фурина выронила тросточку, которая с громким стуком покатилась по мрамору. Райдэн Сёгун медленно склонила голову набок, воздух вокруг неё затрещал от статического электричества.

— Скромный Сошедший? — её голос оборвал тишину. — Существо, не принадлежащее этому миру, чья воля способна переписать сами законы Тейвата, заявляет, что на него не стоит обращать внимания?

Она сделала угрожающий шаг в мою сторону.

— Ты либо непроходимо глуп, — холодно припечатала Электро Архонт, — либо невообразимо дерзок, и то, и другое является угрозой для Вечности.

— Ой, да ладно тебе, Баал! — встряла Мавуика, с интересом разглядывая меня. — Чего ты сразу завелась? Парень просто скромничает! Я же говорю, у него стальные яйца. Стоит перед всем Пантеоном, называет себя Сошедшим и делает вид, что пришел сюда насильно! Обожаю!

— Это не театр, Мавуика, — перебила Райдэн, и в её руке начали формироваться фиолетовые искры. — Сошедшие — это аномалии которая приносят хаос, это хуже чем Бездна.

— Эй-эй-эй! Минуточку! — Фурина поспешно подняла свою трость и встала между мной и Райдэн, раскинув руки. — Никаких казней без суда и следствия! Как Гидро Архонт и воплощение Справедливости, я требую, чтобы этот Сошедший сначала дал показания! Это же сенсация! Мой личный Эксклюзив! Человек не из нашего мира! Я уже вижу заголовки в «Паровой птице»!

Я мысленно застонал, чувствуя, как от этого божественного курятника у меня начинает пульсировать висок. Пока Фурина, Мавуика и Райдэн увлеченно выясняли, кого первого нужно казнить, судить или пригласить на чай, я под шумок активировал Анемо-энергию на подошвах и скользнул в сторону. Тихонько, и по стеночке, я подобрался к Декарабиану, который в этот момент вел тихую беседу с Мораксом.

— Ну что, посмотрел на действующих Архонтов? Галочку в блокноте поставил? — вполголоса поинтересовался я, вставая рядом с ними. — Может, закончим уже это Собрание, пока они тут друг другу волосы не повыдергивали?

Декарабиан медленно перевел на меня свой бирюзовый взгляд, на его обычно каменном лице читалось такое экзистенциальное разочарование, что мне даже стало его немного жаль.

— Да, разочаровывающее зрелище, — сухо констатировал бывший Тиран Бурь, скрестив руки на груди. — Тут уже речь идет даже не о спасении Тейвата от Бездны или… Селестии. Тут напрочь отсутствует даже базовое, адекватное взаимодействие, в мое время мы, конечно, резали друг другу глотки, топили континенты и стирали горы в пыль, но мы явно были умнее…

Гео Архонт, стоявший рядом с какой-то слегка натянутой, вежливой полуулыбкой, укоризненно покачал головой. Декарабиан, видимо, вдруг вспомнив, сколько в Войну Архонтов было отбитых на всю голову суицидников, которые с криком «Убить Архонта Манштада!» убивались об его непробиваемые ветряные барьеры просто из принципа, слегка кашлянул и внес поправку в свои показания:

— …Ну ладно, не все были умнее. Идиотов всегда хватало, но то, что происходит сейчас — это еще хуже. У них есть общий враг: Бездна, — а они стоят тут и спорят о том, кто на кого косо посмотрел сотню лет назад, они бы с радостью перерезали друг друга прямо в этом зале, будь у них такая возможность и не будь они так ленивы.

— Есть определенные сдержки и противовесы, — своим фирменным, успокаивающим баритоном начал объяснять Чжун Ли, глядя на спорящих богинь с видом уставшего воспитателя в детском саду. — Думаю, вам обоим понятно, почему Царица, обладая такой колоссальной военной мощью и технологиями Снежной, не начала открытую, полномасштабную войну против остальных шести наций. Почему она и её Предвестники действовали относительно скрыто, через шпионаж, экономическое давление и дипломатию.

— Дипломатию? — я саркастично фыркнул. — Это когда пинком выбивает двери и вырывает сердце из груди? Хорошая дипломатия.

— Это издержки, — невозмутимо продолжил Моракс, проигнорировав мою ремарку. — Прямое столкновение двух Архонтов, как вы сегодня уже могли наблюдать на примере Барбатоса и Царицы, ведет к катастрофическим разрушениям регионов. Я эту битву почувствовал даже на другом конце света. Если Снежная объявит открытую войну, скажем, Натлану или Ли Юэ, это приведет к взаимному гарантированному уничтожению. Кроме того, открытая агрессия такого масштаба неминуемо привлечет внимание Селестии. А гвозди с небес падают без разбора.

Декарабиан мрачно кивнул.

— Система взаимного сдерживания, основанная на страхе тотального уничтожения… Прошло две с половиной тысячи лет, а ничего не изменилось. Хотя теперь, наблюдая за этим, с чистой головой, я понимаю одну простую истину: подобный порядок ведёт лишь к стагнации. Они сидят в своих регионах, обрастают жиром и паранойей, пока мир медленно, но верно катится в Бездну.

— Именно поэтому я и согласился отдать свой Гнозис, — тихо, так, чтобы слышали только мы, произнес Чжун Ли. — Я хотел посмотреть, сможет ли Царица сломать эту стагнацию, но, глядя на то, как она сейчас лежит связанная на диване…

Моракс бросил красноречивый взгляд на «гусеницу», которая в этот момент пыталась прожечь взглядом дыру в спине хохочущей Мавуики.

— …Я начинаю сомневаться в правильности своих инвестиций.

— Не переживай, Властелин Камня, — Декарабиан похлопал его по плечу. — Для того я и собрал вас всех здесь. Если современные боги не способны договориться сами, значит, древним придется вправить им мозги, прагматично и жестко.

В этот момент со стороны женской половины зала раздался оглушительный треск. Райдэн Сёгун, видимо, устав от болтовни Фурины, материализовала в руке свою сияющую катану — Мусо но Хитотати. Фиолетовые молнии с треском ударили в мраморный пол, оставляя оплавленные кратеры.

— Довольно пустых слов! — голос Электро Архонта прогремел над залом, заставив всех замолчать. — Колыбель Пантеона открыта, а сигнал был подан…

Она повернулась к Тирану Бурь.

— …Это ты созвал нас. Я это чувствую. Говори, зачем. Иначе этот остров будет уничтожен… вместе с тобой.

Прошлый Архонт, медленно повернулся к ней, в его руке снова появился Крио Гнозис, пульсирующий холодным светом.

— Отлично. Наконец-то мы переходим к конструктивному диалогу, — холодно улыбнулся Декабриан. — Да начнётся великое собрание Архонтов.

По храму прошла вспашка света, переговоры официально начались.

Да начнётся собрание

Над самым потолком, стоило Декарабиану произнести эти слова, произошла ослепительная вспышка света, и по древним сводам Колыбели Пантеона прокатился торжественный звон колоколов. Пространство официально зафиксировало начало первых за тысячи лет переговоров высших сущностей.

— Я созвал вас, сое имя — Декарабиан, прошлый правитель Мондштадта и Бог Бурь, — лишенным всякого пафоса голосом представился он, словно на партсобрании.

— Если мне память не изменяет, ты же умер двадцать шесть веков назад, нет? — вырвалось у Мавуики, она даже про свой байк забыла, уставившись на него во все глаза. — Я историю учила! Тебя твой же народ на куски порвал!

Декарабиан невозмутимо кивнул в мою сторону.

— Благодаря определенным обстоятельствам и непосредственному влиянию Странника, я снова здесь, и смею заметить, чувствую себя превосходно.

В ту же секунду все Архонты — кроме Царицы, Венти и Чжун Ли, которые уже были в курсе моей сомнительной полезности, — буквально пропилили меня взглядами. В их глазах читалась смесь шока, недоверия и профессионального интереса патологоанатома, я же, сохраняя режим «покерфейс 100-го уровня», просто вежливо и спокойно кивнул, мол, да, это я, местный некромант по вызову, только не обращайтесь.

— О-ля-ля! — Фурина всплеснула руками, её цилиндр едва не слетел с головы. — А как это вообще возможно?! Твои звезды погасли на небосводе Тейвата! Они не горят там уже целую вечность! Какой же невообразимой силой нужно обладать, чтобы сделать такое в абсолютный обход всем законам мироздания и Селестии?! Это же сюжет для величайшей трагедии тысячелетия!

И тут в разговор встряла Нахида, мелкая редиска мило наклонила голову набок, и задала вопрос, который мгновенно превратил Колыбель Пантеона в пороховую бочку с подожженным фитилем.

— А воскресить ты любого Архонта можешь? — невинно, словно спрашивая о рецепте блинчиков, поинтересовалась властительница Кусанали.

Вот же мелкий чёрт… Одним-единственным вопросом, причём вполне логичным, только что превратил меня во Франца Фердинанда. Осталось только дождаться, когда меня этим аргументом «подорвут» и взрыв не заставил себя ждать, температура в зале упала. И дело было вовсе не в магии связанной Царицы. Я физически ощутил, как изменился воздух. Волосы на голове заискрились от внезапного скачка статического напряжения. Я перевел взгляд на Электро Архонта.

Райдэн Сёгун стояла полностью неподвижно, её обычно пустые, кукольные глаза сейчас сузились, а в глубине фиолетовых зрачков вспыхнуло отчаянно пламя безумия и надежды. Два плюс два, она сложила запросто, воскресить любого, значит… Макото. Предыдущий Электро Архонт, погибшая в Каэнри'ах пятьсот лет назад, травма, из-за которой Эи закрылась в своем мирке и сошла с ума на почве Вечности.

Воздух тут же затрещал, вокруг Райдэн начали формироваться шаровые молнии размером с хороший арбуз. Она сделала медленный шаг ко мне.

— Сошедший… — её голос бил сильными эмоциями, которые она подавляла веками. — Это… правда? Ты способен вернуть тех, чьи души были стерты?

Ага, если я сейчас скажу «да», она возьмет меня в рабство и заставит фармить ресурсы на воскрешение сестры до скончания времен. Если скажу «нет» — она разрубит меня на атомы от разочарования. Мавуика тоже подобралась, пламя на её волосах вспыхнуло ярче. Наверняка вспомнила кого-то из своих павших товарищей или героев Натлана. Даже Чжун Ли, казалось, слегка подался вперед. Гуй Чжун? Якши? У каждого из этих бессмертных дедов и бабок было свое личное кладбище в шкафу.

— Эм… — я скосил взгляд, учредитель собрания стоял и с интересом наблюдал, как я буду выкручиваться, помощи от него нельзя ждать, действием стандартно. — Давайте проясним терминологию, я не ходячий дефибриллятор для божеств. Случай с Декарабианом был очень уникальной, одноразовой акцией. Специфическое стечение обстоятельств, древних сил и, скажем так, системных багов мироздания.

— Одноразовой? — Райдэн оказалась передо мной почти мгновенно, нарушая все законы физики. Она нависла надо мной, её глаза сияли фиолетовым безумием. — Ты хочешь сказать, что Вечность не может быть восстановлена? Подумай хорошо, Сошедший, от твоего ответа зависит твоя жизнь.

— Эй, полегче на поворотах, Сёгун! — Мавуика встала рядом, скрестив руки на груди, её аура жара оттеснила холодные молнии Райдэн. — Парень не джинн из лампы, чтобы желания исполнять, и вообще, смерть — это часть пути воина, нечего тут некромантию разводить.

— Тебе не понять потерю, которая раскалывает душу пополам, — прошипела Эи, не отрывая от меня взгляда.

— О, поверь мне, куколка, я сгорала дотла и возвращалась, я знаю о смерти больше, чем ты за свои медитации выучила! — огрызнулась Богиня Войны.

Я мысленно поблагодарил Мавуику за то, что она перетянула агро на себя, и медленно отступил за спину Декарабиана.

— Господа Архонты! — громко, усилив свой голос Анемо-энергией, произнес Тиран Бурь, прерывая начинающуюся потасовку. — Вы снова отвлекаетесь от сути, мы здесь, чтобы решить, что делать с будущим.

Он указал пальцем на связанную Царицу.

— Эта женщина начала собирать Сердца Бога, чтобы объявить войну Небесному Порядку, Моракс добровольно отдали ей свои фигуру, я забрал её собственную, баланс сломан окончательно. Селестия рано или поздно проснется, и тогда нам всем придется отвечать. Я созвал вас, чтобы задать один простой вопрос: мы продолжаем сидеть по своим углам и ждать конца света, или у нас есть план?

Божества переваривали слова воскресшего тирана.

— План? — тихо повторила Фурина, нервно постукивая тросточкой по полу. — Против Селестии? О-ля-ля… Это уже не драма, а чистой воды самоубийство, но нам действительно нужно это обсудить…

И тут произошло то, во что даже Каменный Дед, повидавший рождение и смерть цивилизаций, поверил с трудом. Переговоры действительно начались, причем абсолютно нормально, без метания молний и попыток вырвать друг другу кадыки. Никто больше не сворачивал с намеченного пути, и божества начали говорить исключительно по факту.

— В чем мы действительно совпадаем, так это в крамольных мыслях насчет Селестии, — заявила Пиро Архонт, сложив руки на груди. — Я никогда не планировала её свергать, потому что в открытую это звучит как откровенный суицидальный идиотизм. Стоит нам обрушить Небесный Порядок, как Бездна немедленно этим воспользуется и погрузит весь мир в первобытный хаос, мы просто утонем в монстрах.

— Да, — твердо и чётко подтвердила мелкая лоли. — Ирминсуль ясно показывает: Селестия — это гвоздь, на котором держится купол нашего мира, выдерни его — и небо упадет нам на головы.

— Верно, — коротко кивнула Райдэн, её взгляд оставался холодным, но в нем появилось осмысленность. — Небесный Порядок жесток, но он неизменен.

И они продолжили говорить, в общем и целом, картина вырисовывалась предельно ясная: Селестия не нравилась абсолютно никому. Что тут таить, если переводить на понятный мне, современный язык, Селестия была той самой токсичной начальницей мегакорпорации, которая всех буквально заебала своими неадекватными требованиями. Но сделать отделы (Архонты) ничего не могли.

Во-первых, у генерального директора в лице Небесного Порядка была абсолютная монополия на насилие. Шаг влево, шаг вправо, невыполнение KPI или попытка утаить технологии — и на твой регион с орбиты падает Шип Холода. Эдакий дисциплинарный пендель божественного масштаба, и всё, хандец, на месте цветущей цивилизации — ледяная пустошь или радиоактивная пустыня.

Во-вторых, хоть и криво, хоть и через пень-колоду, но Селестия действительно не давала Бездне поглотить Тейват. Вот только в реальности всю грязную работу в полях спихивали на региональных менеджеров — на спину той же Мавуики, которая вынуждена была сгорать заживо, чтобы отбивать волны монстров, пока начальство прохлаждалось в облаках.

Так и жили, буквально, без шуток: огромный конгломерат «Тейват Интернешнл». Селестия дрючит свои отделы, за каждый отвечает Архонт, отделы вроде как независимые, со своей культурой и валютой, но шаг без ведома центрального офиса сделать страшно. Особенно когда приказы генерального директора звучат как: «Слушайте, эти ребята из отдела Каэнри'ах слишком умные стали, не пользуются нашей корпоративной магией, давайте-ка мы их всех уволим. Перманентно. Вместе с их континентом». База для Селестии.

Я стоял в сторонке, слушая, как они обсуждают логистику защиты от Бездны и распределение элементальных потоков, и просто качал головой.

— Они могут в настоящий, конструктивный диалог, — сказал я тихонько, не веря своим ушам.

— Сам удивлен, — неожиданно раздался над моим ухом тихий голос Моракса, который всё это время молча стоял рядом. Властелин Камня смотрел на спорящих коллег с неожиданной отеческой полуулыбкой. — Полагаю, шоковая терапия Декарабиана и присутствие общего, скованного врага в лице Царицы сделали свое дело. Ничто так не объединяет старых конкурентов, как возможность коллективно пожаловаться на начальство.

Декарабиан, дождавшись небольшой паузы в обсуждении, хлопнул ладонью по столу. Звук разнесся по залу выстрелом.

— Итак, мы пришли к консенсусу, — резюмировал Тиран Бурь. — Селестия — необходимое зло, удерживающее Бездну, открытая война, которую планировала правительница Снежной, приведет к уничтожению Тейвата. Однако…

Он обвел всех тяжелым взглядом бирюзовых глаз.

— …Однако текущая стагнация тоже не устраивает, селестия спит. Она не отвечает на молитвы, не думая вмешивается в кризисы, при этом держит всех вас на коротком поводке из страха перед Шипами. Все архонты, не зависимо от эпохи, выполняют её работу, не получая ничего взамен, кроме угрозы уничтожения.

— И что ты предлагаешь, мертвый бог? — прищурилась Фурина, перестав играть с тросточкой. — Написать им коллективную жалобу? Может устроить забастовку?

— Я предлагаю перехватить управление, — холодно и прагматично заявил Декарабиан.

В зале повисла не просто тишина — кажется, из помещения вообще выкачали весь воздух. Бедный элемент не выдержал такой жести и ушёл в отпуск. Даже Царица на диване перестала дёргаться, вслушиваясь в слова древнего Архонта и находясь примерно в состоянии: ЧЕГО?!

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Мавуика.

— Царица собирала Гнозисы, чтобы создать оружие против Небесного Порядка, — Декарабиан кивнул на пульсирующее в центре стола Сердце Бога. — Это грубый, и топорный метод, но Гнозисы — это терминалы доступа к силе Селестии. Если мы не будем пытаться разрушить систему, а объединим наши доступы, мы сможем создать автономный щит над Тейватом. Колоссальный объект, который будет питаться не от спящей Селестии, а от наших объединенных сил и артерий земли.

— Отключиться от центрального сервера и создать свою локальную сеть? — перевел я на понятный мне язык, не удержавшись.

Чжун Ли одобрительно кивнул моим словам.

— Изоляция, — прошептала Райдэн, и в её голосе впервые послышался неподдельный интерес. — Идеальная, абсолютная изоляция Тейвата от внешних угроз… это ли не вечность?

— Звучит как план, который потребует невообразимого количества вычислений и энергии, — Нахида потерла подбородок. — Мне придется задействовать все мощности Ирминсуля, чтобы синхронизировать семь божественных концепций. Какой сумасшедший план, хотя математически это вполне возможно.

Декарабиан подошел к дивану, на котором лежала связанная Царица, и посмотрел на неё сверху вниз.

— Твоя война отменяется, Анастасия, — произнес он, и в его голосе не было ни капли издевки. — Твоя идея объединения сил принимается в работу, без бессмысленного кровопролития.

Он вытащил кляп из её рта, Царица тяжело дышала, её грудь вздымалась. Она обвела взглядом Архонтов, которые смотрели на неё не как на часть безумной корпоративной стратегии.

— Вы сумасшедшие, — хрипло выдохнула владычица Снежной. — Украсть у богов их же систему безопасности? Если они проснутся во время процесса нас всех сотрут в порошок.

— Именно поэтому, — Декарабиан повернулся ко мне, и его глаза блеснули, — нам нужен тот, кого система Селестии просто не видит, кто сможет замкнуть цепь, не вызвав срабатывания сигнализации. Да сошедший?

Все, теперь вообще все, включая связанную Царицу, посмотрели на меня, в их древних взглядах читалось абсолютное, безоговорочное единодушие.

— Ну… Попытка не пытка, — философски изрек Чжун Ли, пожимая плечами. — Раз есть такая уникальная возможность, пусть попробует. Если его убьют, нам-то Селестия ничего не сделает. Скажем, что это была исключительно единичная, террористическая акция безумного Сошедшего.

— Поддерживаю, — кивнула Райдэн с ледяным спокойствием. — Логичная жертва ради Вечности.

— Согласна, — добавила Мавуика. — Парень крепкий, может, и выживет, а если нет — помянем как героя!

— Я за! — радостно пискнула Нахида, подняв крошечную ручку. — Это будет потрясающий эксперимент! Я запишу все данные его расщепления!

Я стоял, открыв рот, и чувствовал, как у меня начинает дергаться второй глаз.

— Мискузи, господа и дамы! — я возмущенно всплеснул руками, прерывая этот аукцион невиданной щедрости за мой счет. — А меня спросить забыли?! Вы тут вообще берега попутали в своей божественной изоляции? Хотите, чтобы я пошел к Селестии и вставил им в серверную вашу самопальную флешку?! Нормально устроились!

Я обвел их злым взглядом, прагматизм дал сбой, уступив место банальному инстинкту самосохранения и желанию высказать этим эксплуататорам всё, что накипело.

— Может, вы, в своих уютных регионах, не знали, но есть нюансы! — я уже не мог остановиться и рубанул правду-матку, вспоминая самые глубокие лорные дебри, которые мне выносил мозг брат. — Небесный Порядок сейчас кривой и косой, система работает на костылях! Именно поэтому Изначальный, или кто там у них сейчас на вахте, создал четыре свои тени! Четыре Эмоции, или как их там! Тени Времени, Жизни, Смерти и Пространства! Защитники покоя Селестии, которые порвут любого хакера на субатомные частицы еще на подлете! Нет? Или я не прав?!

Лица божеств вытянулись, Венти побледнел так, что стал сливаться с белым мрамором Колыбели, и судорожно вцепился в свою косичку.

— Откуда ты про это знаешь? — голос Чжун Ли стал низким, он скосил на меня взгляд, в котором больше не было снисходительности — только острая подозрительность древнего воина, услышавшего государственную тайну высшего уровня.

— Да! Откуда?! — пискнула Фурина, прячась за спину Мавуики. — Это же запретные знания! За одно произнесение этого вслух в Фонтейне раньше могли сбросить в Первозданное Море!

Я мысленно дал себе затрещину, не сдержался и раскрыл карты. Теперь они точно решат, что я шпион Бездны или засланный казачок Изначального.

— Я Сошедший, — я напустил на себя максимально загадочный и надменный вид, скрестив руки на груди. — В архивах моей памяти есть много информации о структуре вашего мироздания. Мы, Сошедшие, перед тем как падать в чужие миры, читаем пользовательское соглашение, в отличие от некоторых.

— Пользовательское… что? — переспросила Райдэн.

— Неважно, — отрезал я. — Важно то, что ваш гениальный план по созданию локальной сети наткнется на файрвол в виде Четырех Теней, вы хотите отправить меня на верную смерть.

Декарабиан, до этого внимательно слушавший мою тираду, медленно подошел ко мне.

— Тени… — задумчиво протянул он. — Я слышал легенды о них еще до того, как стал Архонтом, считалось, что они давно покинули этот мир или уснули вместе с Селестией. Ты уверен, что они активны?

— А вы хотите проверить это эмпирическим путем на моей шкуре? — жестоко посмотрел я на него.

— Значит, прямой взлом отпадает, — констатировал Чжун Ли, возвращаясь к своему невозмутимому состоянию. — Если Тени действительно охраняют Селестию, ни один Сошедший не сможет подобраться достаточно близко без колоссального выброса энергии, который разбудит Небесный Порядок.

— Ой, да бросьте! — Венти нервно хохотнул, пытаясь разрядить обстановку. — Тень Времени, например, вполне себе милая дама! Мы с ней как-то пересекались. Давно, очень давно.

Все уставились на барда.

— Ты пил с Тенью Времени? — недоверчиво спросила Мавуика.

— Я этого не говорил! — Венти замахал руками. — Просто у нас были общие храмы в Мондштадте! И вообще, мы отвлеклись!

— Согласен, отвлеклись, — я потер переносицу. — Итак, план "А" — послать меня на убой — отменяется. План "Б" — сидеть и ждать не устраивает, ваши дополнительные предложения, господа божества?

Нахида, которая всё это время напряженно думала, закрыв глаза, внезапно распахнула их.

— А что, если нам не нужно идти к Селестии? — спросила она. — А заставим Селестию спуститься к нам? Не всю, конечно. Но мы можем создать ложный сигнал и спровоцировать локальную реакцию защиты, отвлечь Тени, а в это время…

— …переписать протоколы доступа через артерии земли, — закончил за неё Декарабиан. — Использовать Гнозисы как вирусы.

В этот момент Царица, всё еще лежащая на диване в своих бирюзовых путах, вообще перестала понимать, что происходит. Где она ошиблась? Где свернула не туда? Нет, она всё делала правильно, строго по своему выверенному, выстраданному плану. А сейчас все эти ленивые, погрязшие в стагнации божества стоят вокруг стола и на полном серьезе обсуждают, как избавиться от влияния Селестии, используя её же методы, но с куда большим размахом!

Что вообще произошло?

Она непроизвольно перевела взгляд на меня. В её памяти всплыли древние, истлевшие свитки, которые она изучала в архивах Снежной долгими полярными ночами. В них говорилось, что все Сошедшие, когда-либо ступавшие на землю Тейвата, влияли на мир одним-единственным образом: они ломали устоявшуюся систему. Все до единого были живыми аномалиями, которые попадали в механизм мироздания и заставляли его крошиться. Настоящий катализатор…

Царица после раздумий и анализа, издала хриплый смешок. Её причина для мести на протяжении всех этих пятисот лет была кристально ясной. Месть за разрушенную семью и за отнятое будущее. Нет в этом мире ничего страшнее матери в холодном, расчетливом гневе. И сейчас она видела перед собой инструмент, способный довести её месть до конца.

Я скосил глаза, кожей почувствовав этот тяжелый, изучающий взгляд владычицы Снежной. Ну и жуткая морда, конечно… Улыбающаяся Царица — это зрелище не для слабонервных. Но я отвлекся.

— Хорошо, — я похлопал в ладоши, привлекая внимание божественного консилиума. — Допустим, весь этот ваш гениальный план с ложным сигналом и вирусом-Гнозисом сработает. Но сколько времени займет чисто техническая подготовка? Вычисления, синхронизация артерий и прочая магия?

Нахида, нахмурив свой крошечный лобик, приложила пальчик к губам и начала бормотать какие-то немыслимые формулы.

— Лет… сто? — наконец выдала она. — Нет, девяносто, да, если Ирминсуль будет работать на максимальных мощностях и мы не будем прерываться на сон, подготовка займет ровно девяносто лет. Быстрее я физически не смогу обработать такой массив данных.

— Девяносто лет — это не так уж и долго, можно подождать, — философски пожал плечами Чжун Ли, поправляя манжеты.

— Согласна, — кивнула Райдэн. — Для Вечности это лишь краткий миг.

— Вообще фигня вопрос! — радостно поддержала Мавуика.

Я стоял и смотрел на них, чувствуя себя так, словно попал в партию по D&D, где все игроки выбрали эльфов, а я один играю за человека-крестьянина. Конечно, они живут бесконечно! Им эти девяносто лет — как по губам зубочисткой провести. Просто пуф — и всё, век пролетел, можно даже чайник не перекипячивать!

— Я помру к этому времени, — громко, с расстановкой сказал я, привлекая внимание к своей бренной, смертной тушке.

Божества синхронно повернули ко мне головы, в их глазах читалось неподдельное удивление.

— Да? — Нахида удивленно захлопала ресницами. — Я думала, все Сошедшие бессмертные! Вы же из-за пределов этого мира!

— Сюрприз! — я саркастично развел руками. — Я человек! Из плоти, крови и хрупких костей! Мой срок годности — лет восемьдесят в лучшем случае, если я не буду пить, курить и ловить лицом ледяные копья от обиженных правительниц! А мне уже за двадцать! Через девяносто лет от меня останется только надпись на надгробии: "Он пытался свергнуть Селестию, но умер от старости"!

— Какое досадное упущение в логистике, — пробормотал Декарабиан, потирая подбородок. — Я как-то не учел этот фактор, плачевно, ты меня расстроил Странник.

Вот хрен моржовый, расстроил я его, из-за смертного тела, выпендрёжник.

— И что нам теперь делать? — Фурина в панике забегала вокруг бассейна. — Наш главный ключ доступа скоропортящийся! Мы не можем ждать девяносто лет!

— Можно заморозить его в крио-камере, — предложила Райдэн с видом эксперта. — В Инадзуме есть технологии…

— Я вам не пельмени по акции, чтобы меня замораживать! — возмутился я.

И тут раздался голос, который заставил всех замолчать.

— Я могу дать ему время, — хрипло, но твердо произнесла Царица.

Мы все обернулись к дивану, владычица Снежной с трудом села, несмотря на путы, высасывающие её силы. В её ледяных глазах плескался расчёт.

— Мои Предвестники, Дотторе и Пьеро, давно работают над модификацией человеческого тела, — продолжила она, глядя прямо на меня. — Использование энергии Глаз Порчи и остатков древних технологий Каэнри'ах. Я могу остановить твое старение и сделать твое тело способным выдержать божественную энергию, не распадаясь на куски. Ты проживешь эти девяносто лет, и еще тысячу сверху, если понадобится.

— Ого, — Венти присвистнул. — Снежная Королева предлагает сделку? А взамен что?

Царица криво усмехнулась, обнажив белые зубы.

— Взамен, когда наступит время, и вы активируете свой вирус, — она перевела взгляд на Декарабиана, — я хочу быть той, кто нажмет на кнопку, я хочу лично видеть, как рухнет их идеальный Порядок.

— Прагматично, — одобрительно кивнул Декарабиан. — Мне нравится твой подход, Анастасия.

Я же смотрел на её жуткую улыбку. М-да. Ситуация была настолько клишированно-стандартной для моего дерьмового положения, что я даже не удивился. Выбор без выбора: либо сдохнуть от старости, либо лечь на операционный стол к безумным ученым Фатуи, чтобы меня накачали химией и превратили в бессмертного киборга-мутанта.

Я уже открыл рот, чтобы высказать Царице и всему этому пантеону всё, что я думаю об их медицинских услугах, но тут перед моими глазами вспыхнуло до боли знакомое синее окно интерфейса.

[ВНИМАНИЕ!]

[ИВЕНТОВОЕ ЗАДАНИЕ: «Собрание Высших Архонтов» (Фаза 1) — ВЫПОЛНЕНО]

[Награда: Ключ-карта Абсолютного Доступа (Сюжетный предмет)]

[Описание: Сокращает время взлома божественных серверов до 1 месяца. Потому что у разработчиков нет бюджета на 90-летний таймскип.]

Я даже не моргнул, привычка к издевательствам Системы сделали свое дело. Я просто мысленно нажал «Принять».

— Отмена модернизации и хирургического вмешательства, — громко объявил я, прерывая остальных. — У меня есть способ, как сократить вашу божественную математику с девяноста лет до одного месяца.

Нахида, которая успела создать свои качели, и покачивалась на них, недоверчиво посмотрела на меня сверху вниз. Её огромные зеленые глаза сузились.

— Я верю, что ты очень особенный, Странник, — мягко, но с легкой ноткой снисхождения произнесла Дендро Архонт. — И мое исследовательское сердечко очень хочет узнать о твоих мыслях и скрытых талантах больше… Но это физически невозможно. Работать настолько тонко с корнями Ирминсуля и переписывать протоколы Селестии кроме меня в этом мире никто не сможет, а мои вычислительные мощности имеют предел.

Я ничего не ответил, и просто сунул руку в карман плаща, мысленно активировал инвентарь и материализовал то, что мне только что подкинула эта проклятая гача-система.

— Лови, капустка, ты умная, сама разберешься, что с этим делать, — я небрежно бросил предмет в её сторону.

Нахида рефлекторно поймала летящую вещь маленькими ладошками.

Она опустила взгляд. Это была не совсем «ключ-карта» в привычном понимании этого слова, какая-то непонятная вытянутая, многогранная звезда, которая не подчинялась законам оптики. Звезда пульсировала изнутри, переливаясь цветами, которых я никогда раньше не видел — они поглощали свет вокруг себя.

— Что это… — Нахида непонимающе нахмурилась, она начала осторожно щупать грани звезды своими пальчиками, пытаясь проанализировать её структуру с помощью Дендро-энергии.

И в один момент процесс пошел не так.

Её и без того огромные, анимешные глаза расширились до размеров чайных блюдец. Зрачки сузились в крошечные точки, она издала пронзительный, нечеловеческий вскрик, от которого заложило уши, и буквально откинулась назад, вывалившись со своих качелей.

Звезда со звоном упала на мраморный пол, а Малая властительница Кусанали в панике, путаясь в собственном платье, отползла от неё на четвереньках, как ошпаренная кошка от раскаленной плиты. Она забилась в угол, дрожа всем телом. В ту же долю секунды атмосфера в зале Колыбели Пантеона взорвалась, такое поведение самого мудрого и спокойного божества Тейвата было просто невозможным.

ВЖУХ! ЛЯЗГ! ШШШ!

Все Архонты, движимые инстинктами выживания, мгновенно достали оружие. Райдэн выхватила сияющую фиолетовым светом Мусо но Хитотати. Мавуика материализовала двуручный меч, по лезвию которого текли потоки магмы. Чжун Ли призвал свое копье — Покоритель Вихрей, а Декарабиан окружил нас плотным кольцом вакуумных лезвий. Даже Венти натянул тетиву своего лука, целясь… да он сам не знал, куда целиться.

— Что произошло?! — рявкнул Чжун Ли, его голос вибрировал от напряжения. Он закрыл собой бледную Фурину.

А я что? А я стоял с каменным лицом, откуда мне, черт возьми, знать, что это за хрень?! В описании Системы было сказано только про сокращение времени взлома! Никаких предупреждений о том, что эта штука доводит богов до панических атак!

— Это… Это… — Нахида заикалась, указывая трясущимся пальцем на мигающую на полу звезду, её голос то и дело срывался на писк. — Странник… откуда оно у тебя?! Этого просто не может быть! Это невозможно, ведь мы все здесь… Оно просто не должно существовать в таком виде!

— Да что это такое?! — прошипела Сёгун, направляя острие катаны на пульсирующий артефакт, готовая в любой момент разрубить его на куски.

Нахида сглотнула, пытаясь взять себя в руки, но её всё еще трясло.

— Это… Сущность одного из Семи Владык! — выдохнула она так, словно произнесла самое страшное проклятие в мире. — Истинных Владык Тейвата! Древних элементальных Драконов-Соверенов, правивших этим миром до прибытия Изначального!

Оружие в руках божеств дрогнуло, глаза Декарабиана расширились.

— Изначальная семерка имела первородную мощь элементов, — торопливо, сбиваясь, продолжила Дендро Архонт. — Но они потеряли свои статусы и силу из-за прихода Селестии, их власть была украдена, чтобы создать… чтобы создать нас. Наши Сердца Бога! Но это просто физически невозможно, чтобы такая чистая, неискаженная сущность Соверена находилась здесь! Именно из такой первородной энергии родились первые Архонты… Это концентрированная власть над миром!

Звезда на полу продолжала тихо пульсировать, переливаясь невозможными цветами. Все — Моракс, Райдэн, Мавуика, Венти, Декарабиан, перепуганная Фурина и даже связанная Царица — медленно перевели взгляды с артефакта на меня.

Я молчал. Они молчали. Никто не решался нарушить эту тяжелую, давящую тишину. Я просто стоял, засунув руки в карманы плаща, и думал о том, что Система в очередной раз подкинула мне свинью космических масштабов.

Тени Фанета — четыре эманации Изначального (Селестии)

Первой отмерла Фурина

— Я правильно сейчас всё поняла? — голос Фурины стер момент тишины. Она высунулась из-за спины Моракса, указывая дрожащим пальцем то на меня, то на пульсирующий артефакт на полу. — Он только что достал звезду… из которой может родиться новый Архонт… из КАРМАНА своего плаща?!

Венти, Чжун Ли и Декарабиан переглянулись, эта троица знала о наличии у меня пространственного кармана — так называемого «инвентаря». Собственно, именно по этой причине Властелин Камня и запряг мою скромную персону работать курьером экстра-класса, доставляя Сердце Бога в Снежную.

Но вот в чем заключалась главная проблема для присутствующих божеств: никто из них понятия не имел, откуда я беру эти вещички и что еще может заваляться на дне моих бездонных карманов. Может, у меня там пара Шипов Селестии завалялась? Или запасной Ирминсуль в горшке? Учитывая мою увеличенную в разы репутацию Сошедшего, они теперь могли ожидать от меня чего угодно.

Я пожал плечами, нацепив на лицо маску абсолютного, непробиваемого равнодушия.

— Что? — я развел руками. — Я человек высоких результатов, работаю на опережение. Всё во имя Архонтов, как говорится.

Последнюю фразу я произнес с такой густой, сочащейся сарказмом интонацией, что всем присутствующим стало предельно ясно: Архонтов я люблю примерно так же, как занозу в пятке. Мой сарказм, впрочем, никак не повлиял на общую атмосферу, тишина вернулась.

Я снова наблюдал, как у великих правителей Тейвата происходит массовый системный сбой. Райдэн Сёгун сверлила звезду немигающим взглядом, её катана слегка подрагивала — видимо, Электро Архонт пыталась рассчитать вероятность того, что я достану из кармана еще и её мертвую сестру. Мавуика хмурилась, потирая подбородок и явно прикидывая, как можно ли использовать эту штуку. Нахида всё еще сидела в углу, обхватив колени руками, а Царица на диване выглядела так, словно у неё окончательно сломалась картина мира. Божества натурально раздуплялись, пытаясь впихнуть невпихуемое в свои концепции мироздания.

Я зевнул, прикрыв рот рукой.

«Может, пойти поспать? — меланхолично подумал я, разглядывая роскошный диван, на котором валялась связанная Царица, места там было достаточно. — А то они так до второго пришествия Изначального будут втыкать на эту мигалку».

Наконец, Декарабиан, как самый инициативный из присутствующих, тяжело вздохнул и сделал шаг вперед.

— Оставим вопросы о происхождении этого предмета на потом, — прагматично заявил бывший Бог Бурь, наклоняясь и без малейшего страха подбирая пульсирующую сущность Соверена. Звезда в его руке вспыхнула ярче, резонируя с древней Анемо-энергией. — Странник сказал, что это сократит время подготовки до месяца. Кусанали, — он повернулся к жмущейся в углу Дендро лоли. — Это так?

Нахида медленно кивнула, не сводя глаз с артефакта.

— Да… — прошептала она. — Эта сущность не связана законами Селестии, оно чистейший, первородный код Тейвата, если интегрировать её в процесс вычислений, она сработает как абсолютный катализатор. Месяц, может, даже меньше.

— Отлично, — Декарабиан сжал звезду в кулаке и посмотрел на меня, в его бирюзовых глазах читалось нескрываемое уважение. — Ты в очередной раз превзошел мои ожидания, Странник. Месяц — это срок, который мы можем себе позволить.

Чжун Ли медленно опустил копье, и оно растворилось в золотых искрах.

— А теперь разберемся с самым главным, — голос Чжун Ли продолжил общий тон собрания. — Как нам гарантировать, что наш небольшой план по изоляции Тейвата и блокировке доступа Селестии не выйдет за пределы этой комнаты?

Властелин Камня как будто только и ждал этого момента всю свою долгую жизнь, изящным движением фокусника достал откуда-то из складок своего безупречного костюма свернутый в тугую трубку пергамент. Он разложил его прямо поверх светящегося стола, рядом с Гнозисом и древней звездой. Пергамент был не простой, а золотой.

Он светился изнутри, золотистым Гео-светом, а вместо чернил на нем вились руны. Суть текста, написанного сложным юридическим языком Ли Юэ, сводилась к одному железобетонному правилу: всё, что было сказано, задумано и показано в Колыбели Пантеона, остается исключительно в Колыбели Пантеона. Любой слив информации карается полным, тотальным и необратимым стиранием нарушителя из истории.

— Контракт, связывающий сами наши сущности, — пояснил Моракс, разглаживая края пергамента руками в темных перчатках. — Непреложная клятва, нарушивший её познает Гнев Камня, и даже Ирминсуль не спасет его от последствий.

Венти, скрестив руки на груди, уважительно присвистнул.

— А ты подготовился, — с смешком произнес бард. — Носил эту штуку с собой на случай, если мы вдруг решим устроить заговор вселенского масштаба? Или у тебя там, в карманах, на каждый случай жизни по контракту припасено? «Договор на случай вторжения Бездны», «Договор о неразглашении рецепта вина», «Договор на случай, если Барбатос снова напьется»…

— Я предпочитаю называть это предусмотрительностью, Барбатос, — сухо ответил Чжун Ли, материализуя из воздуха перо, светящееся золотом. — В делах, касающихся выживания мира, доверие — непозволительная роскошь. Только Контракт. Прошу, господа. Кто первый?

Божества переглянулись, подписывать магический NDA (соглашение о неразглашении) с Богом Контрактов — дело серьезное. Если ты нарушишь обычную клятву, тебя просто назовут лжецом, если ты нарушишь клятву Мораксу, на тебя в лучшем случае упадет каменный метеорит размером снебольшой город.

Первой, к моему удивлению, шагнула Райдэн, девушка подошла к столу, взяла перо и, не читая мелкий шрифт (а он там наверняка был), размашисто расписалась. Её подпись сверкнула фиолетовой молнией и впиталась в пергамент.

— Да будет так, — коротко бросила она, возвращаясь на свое место.

— Ооооооо~, да ладно вам, бумажная волокита! — фыркнула Мавуика. Она даже не стала брать перо, Богиня Войны просто прикусила палец, выдавив каплю крови, которая тут же вспыхнула пламенем, и припечатала свой огненный отпечаток в самом низу документа.

Нахида, всё еще с опаской поглядывая на звезду Соверена в руке Декарабиана, подошла к столу и аккуратно вывела свое имя в виде изящного зеленого листочка. Фурина, театрально вздохнув и закатив глаза, расписалась с такими вензелями, что подпись заняла четверть свободного места. Венти просто чиркнул закорючку, похожую на пьяную птицу. Декарабиан расписался ветром, оставив на бумаге невидимый след.

Остались только двое, я и Царица. Чжун Ли перевел взгляд на диван.

— Анастасия, — обратился он к владычице Снежной. — Твоя подпись также необходима.

Царица извивалась в путах, злобно сверкая глазами.

— И как, по-твоему, я должна это сделать, Моракс?! — прошипела она. — Носом расписаться?!

Декарабиан щелкнул пальцами, и бирюзовые веревки на её правой руке ослабли, высвободив кисть. Царица, потирая затекшее запястье, с ненавистью выхватила перо и поставила свою подпись, пергамент покрылся тонкой корочкой инея. Как только она закончила, путы снова намертво стянули её руку.

— Ну, а теперь ты, Сошедший, — Чжун Ли протянул мне золотое перо.

Я подошел к столу, чувствуя себя офисным клерком, которого заставляют подписать договор о материальной ответственности за сломанный кулер, только вместо кулера тут был целый мир, а вместо штрафа — аннигиляция. Я без вариантов подписывал много сомнительных бумажек в своей жизни. Но NDA с богами о свержении небесного начальства — это определенно новый уровень. Я быстро черканул свое имя. Золотые руны на пергаменте вспыхнули в последний раз, ослепительно ярко, подтверждая, что Контракт заключен и запечатан.

— Свершилось, — произнес Чжун Ли, и пергамент растворился в воздухе, став частью самого мироздания. — Теперь мы все в одной лодке, и если она пойдет ко дну, мы утонем вместе, а те кто нарушат физический контракт… молитесь.

Все присутствующие предельно серьезно кивнули, каждый в этом зале прекрасно помнил (или хотя бы слышал из легенд), что случилось в последний раз, когда кто-то из божеств решил грубо нарушить условия контракта с Каменным Дедом. Ходили слухи, что именно после одного такого инцидента Инадзума и стала островным государством, потому что Моракс с психу метнул пару каменных копий размером с континент. Проверять на себе Гнев Камня не хотелось никому.

После подписания эпохального NDA атмосфера в Колыбели Пантеона немного расслабилась, великие правители начали расходиться по углам, разбиваясь на кучки по интересам.

Венти, радостно прихватив откуда-то чудом уцелевшую бутылку, пошел травить байки водному Архонту — Фурина слушала его с открытым ртом, явно мотая на ус идеи для новых театральных постановок. Мавуика с энтузиазмом танка поперла докапываться до Райдэн, пытаясь вызвать ту на спарринг или хотя бы на армрестлинг, пока Сёгун стоически медитировала с закрытыми глазами. Чжун Ли и Декарабиан отошли в сторону, тихо обсуждая какие-то свои, исключительно дедовские вопросы.

Царица, которую так никто и не удосужился развязать, лишь раздраженно цокнула языком, продолжая сверлить всех взглядом с дивана.

Я же тяжело вздохнул и стал оглядываться по сторонам, прикидывая, где тут можно найти кровать или хотя бы ровную кушетку. Хотелось просто лечь, закинуть руки за голову, посмотреть в древний потолок и составить в уме хоть какой-то вменяемый план на ближайший месяц.

И тут меня снова дернули за край плаща.

Дежавю… Да нет же, блин!

Я опустил взгляд.

— Странник, нам нужно поговорить, — тихо, с настойчивостью сказала Нахида.

— Что тебе нужно, редиска? — устало спросил я, даже не пытаясь скрыть своего раздражения.

— Не переживай, мысли я твои читать больше не буду… Наверное, — она мило улыбнулась, хотя это «наверное» прозвучало как угроза. — Мне нужна твоя помощь, идем.

Она потянула меня за собой, мы отошли в какой-то дальний, затененный колоннами закуток, где она легким взмахом ручки материализовала из Дендро-энергии свои любимые качели и грациозно на них уселась.

— Ты ведь ищешь кого-то? — она посмотрела на меня своими огромными, проницательными глазами. — Второго Сошедшего?

Скрывать очевидное не было смысла кое-кто уже растрепала эту информацию перед всем залом. Я кивнул.

— Да, но при чем тут это?

Нахида чуть качнулась на качелях, сложив ручки на коленях.

— Ирминсуль записывает всё, что происходит в Тейвате, — мягко начала она. — Но Сошедшие не принадлежат этому миру, вы не оставляете следов в древе. Искать вас через артерии земли — это как пытаться найти пустоту в пустоте.

— Я в курсе местной механики, — перебил я. — К делу.

— К делу так к делу, — её голос вдруг стал по-взрослому серьезным, лишенным всякой детской наивности. — Я могу найти его для тебя, я знаю, как отследить «пустоту», анализируя реакцию мира вокруг неё, это будут точные координаты того, кого ты ищешь, прямо сейчас, но взамен ты поможешь мне.

Опять бартер, но сейчас он звучал, по крайней мере, очень профессионально, без прямого навязывания. Я мог отказаться, но возможность найти оригинального героя, чье место я по какой-то злой иронии судьбы занял, — была слишком заманчивой. Мой статус «заменяющего» проклял меня на всё то дерьмо, что происходит сейчас. Хотя канон и так уже давно повесился на ближайшей осине, после того как я начал ломать его об колено.

Я скрестил руки на груди, внимательно глядя на маленькую богиню.

— И что же нужно Божеству Мудрости от скромного смертного с бездонными карманами? — сухо поинтересовался я.

Нахида прикрыла глаза, и на её обычно светлом лице проступила тень глубокой, застарелой печали, которую она сама не до конца понимала.

— Помоги… — её голос дрогнул, став совсем тихим, почти умоляющим. — Помоги воскресить кое-кого… Я… я не помню точно, кто это. В моей памяти лишь пустота, слепое пятно формы человека. Но я чувствую эту утрату каждой ветвью Ирминсуля, и я точно знаю, читая отголоски в твоем разуме, что ты понимаешь, о ком я говорю…

Так и знал, вот они, скелеты в божественных шкафах. Великая властительница Руккхадевата. Предыдущий Дендро Архонт. Богиня, которую глубоко почитали, но которая погибла во время Катаклизма в Каэнри’ах пятьсот лет назад, она пожертвовала собой, оставив лишь чистую ветвь Ирминсуля, из которой и родилась Буэр — Нахида.

Нихида была пленена своим же народом, академия Сумеру заперла её в Храме Сурастаны, считая лишь бледной тенью великой предшественницы. А когда интригам пришел конец и Нахида обрела свободу, ей пришлось сделать самый страшный выбор: чтобы спасти зараженное древо Ирминсуль, она стерла само существование Руккхадеваты из истории Тейвата. Сумерцы, да и сами Архонты, начисто забыли о ней, никто не способен противостоять переписыванию памяти Ирминсулем.

Никто, кроме Сошедших.

Она стерла её своими руками, чтобы спасти мир, а теперь, чувствуя фантомную боль ампутированной памяти, просит меня её вернуть. Ирония, достойная древнегреческих трагедий. Я тяжело вздохнул и потер переносицу. Прагматизм вопил, что влезать в такие дебри мироздания — это верное самоубийство. Но…

— Ты просишь о невозможном, редиска, — тихо сказал я, глядя прямо в её полные надежды глаза. — Ты просишь вернуть ту, кого сам мир был вынужден забыть, чтобы выжить. Если я, теоретически, даже вытащу её обратно, зараза, от которой она погибла, может вернуться вместе с ней.

Нахида вздрогнула, её маленькие пальчики вцепились в края качелей.

— Но ты же можешь? — упрямо, с отчаянной надеждой в голосе спросила она, подавшись вперед на своих качелях. — Ты вернул Тирана Бурь, хотя его душа давно истлела. У тебя в кармане лежит сущность первородного Соверена! Твои возможности выходят за рамки правил этого мира…

Я молчал несколько долгих секунд, взвешивая все «за» и «против». Найти Итэра или Люмин — это мой небольшой, и хотябы ближайший замок к пониманию того, какого черта я здесь делаю и как мне отсюда выбраться.

Но с другой стороны, я не мог просто взять и нагло обмануть это зеленоглазое божество. Декарабиана я воскресил вообще случайно, на чистом везении. Тем более, перед этим Система сама любезно активировала квест то есть всё упиралось в неё. Если кто в этой реальности и был действительно способен провернуть такой финт ушами — покрутить весь Ирминсуль и Бездну на своем цифровом коде, — так это моя шизофреническая гача-Система. Что бы она из себя ни представляла, её власть явно превосходила местные правила Селестии.

Я прикрыл глаза, мысленно взывая к интерфейсу. Ну давай, железка, ничего, не пришло Никакого уведомления. Я мысленно сплюнул. Ну что я еще мог ожидать? Как Декарабиана из исторической мусорки поднять — так Система тут как тут, специалист широкого профиля. А как воскресить какую-то там Руккхадевату, ради которой нужно в код самого мира лезть — так нет, «абонент временно недоступен».

Хотя я уже давно подозревал, что Система всеми силами хочет, чтобы я сломал местный канон в труху. Зачем-то же она меня сюда закинула…

Мое разочарование прервалось знакомым, издевательски-бодрым звоном в голове. Перед глазами развернулось полупрозрачное синее окно.

[ВНИМАНИЕ! ДОСТУПНО НОВОЕ ЗАДАНИЕ!]

[Вспомогательный квест: Ctrl+Z для Мирового Древа]

[Цель: Извлечь удаленный файл «Rukkhadevata.exe» из корзины Бездны и восстановить его в корневом каталоге Ирминсуля.]

[Особое условие: Месть Бездне. Продемонстрируйте порождениям мрака, что ваши навыки страшнее их порчи.]

[Ограничение по времени: не более 10 дней]

[Штраф за провал: Принудительное форматирование диска (вашей души)]

Вот те раз… Десять дней?! Я мысленно выругался так витиевато, что даже портовые грузчики Фонтейна покраснели бы. Катастрофически мало! Моя Система, эта садистская куча пикселей, воспринимала один из самых трагичных и сложных моментов в истории Тейвата как случайно удаленный вордовский документ, который нужно просто достать из корзины до того, как очистится кэш.

Я медленно открыл глаза и посмотрел на Нахиду. Маленькая богиня сидела на своих качелях, затаив дыхание, её огромные зеленые глаза блестели от невысказанной надежды. Она ждала моего ответа, как смертного приговора или помилования.

— Знаешь, редиска… — я тяжело вздохнул. — Твоя предшественница засунула себя в такие глубокие дебри системной корзины мироздания, что вытаскивать её оттуда придется с матом, шаманским бубном и тонной суицидальных действий, которые, скорее всего, меня убьют. Причем не один раз.

Глаза Нахиды вспыхнули таким ярким светом, что в нашем темном закутке стало светло как днем. Она спрыгнула со своих иллюзорных качелей, которые тут же растворились в воздухе. Её маленькие ручки мелко дрожали.

— Значит… значит, ты согласен?! — её голос сорвался на счастливый писк. — Ты сможешь?!

— Смогу, — коротко кивнул я. — У меня есть десять дней на то, чтобы провернуть этот фокус с воскрешением. Иначе меня лешат премии, перманентно.

Неожиданно, нарушая все мыслимые законы божественной субординации и личного пространства, Нахида просто взяла и прыгнула на меня. Дендро Архонт, вцепилась в меня мертвой хваткой, уткнувшись лицом куда-то в район моего живота. Она обнимала мен через чур крепко, как если бы я был единственным спасательным кругом в бушующем океане.

— Спасибо… — глухо, сквозь ткань моего плаща, всхлипнула она. — Спасибо тебе, Странник…

Я застыл, как соляной столб, с поднятыми в полужесте руками. Я абсолютно не знал, как реагировать. Прагматичный попаданец внутри меня орал, что обниматься с божеством — это нарушение техники безопасности. Я неловко, деревянными движениями опустил руку и пару раз похлопал её по макушке, стараясь не запутаться в её белых волосах и заколках-листиках.

— Ладно, ладно, отставить сырость, — проворчал я, стараясь звучать сурово. — Договор есть договор, я достаю твою потеряшку из Бездны, а ты выдаешь мне точные координаты моего беглеца-Сошедшего. Идет?

Она отстранилась, вытирая крошечным кулачком выступившие слезы, и лучезарно улыбнулась.

— Идет!

Так… Задача номер раз: как спуститься в Бездну, провернуть там спасательную операцию вселенского масштаба и, что самое главное, выбраться оттуда не зараженным скверной куском мутировавшего мяса?

В принципе, попасть туда можно. Дырок в пространстве по всему Тейвату хватает, тот же Разлом в Ли Юэ фонит так, что счетчик Гейгера лопнет. Но вот выйти оттуда можно исключительно мутантом с щупальцами и поехавшей кукухой. Эта дрянь валила Богов, её до дрожи в коленках боится сама Селестия, и там, на самом дне, вероятнее всего, сидит один из двух блондинистых близнецов, отыгрывая местного Дарта Вейдера на темной стороне хаоса. И вряд ли этот Принц (или Принцесса) Бездны обрадуется моему визиту.

Я отошел от мелкой, которая, получив мое согласие, тут же уселась в позу лотоса и начала такие бешеные вычисления в уме, что пространство вокруг её макушки буквально задымилось зелеными искрами.

Сложно… Очень сложно. Кризис менеджер подсказывал, что идти на танк с голой пяткой — плохая идея. Мне нужен был местный аналог свинцового костюма химзащиты и пушка калибра побольше. Я обвел взглядом зал Колыбели Пантеон, божества всё еще стояли кучками, обсуждая свои великие планы.

— Эй, бессмертные! — громко позвал я, прерывая их дискуссии. — У меня тут образовалась небольшой задание, требующий экспертного мнения.

Моракс, Декарабиан, Райдэн и Мавуика повернулись ко мне. Венти с Фуриной тоже навострили уши.

— Что на этот раз, Странник? — со вздохом спросил Чжун Ли. — Дай угадаю, ты решил ограбить Золотую Палату?

— Берите выше, — я подошел ближе, засунув руки в карманы. — Мне нужен прямой, относительно стабильный портал в Бездну. И, желательно, инструкция, как там не раствориться в первые же пять минут, есть у кого-нибудь завалявшийся анти-абиссальный щит?

При слове «Бездна» атмосфера в зале мгновенно заледенела, хуже, чем от присутствия Царицы. Райдэн Сёгун как обычно, схватилась за рукоять катаны. Мавуика перестала улыбаться, а её лицо стало жестким. Катаклизм пятисотлетней давности оставил шрамы на душе каждого из них.

— Ты в своем уме? — глухо прорычала Богиня Войны. — Бездна — это не место для прогулок. Человек там сгниет заживо, его душа вывернется наизнанку, оно отрицает саму Жизнь.

— Я в курсе техники безопасности, — отмахнулся я. — Но мне туда очень надо.

Декарабиан задумчиво посмотрел на меня.

— В мое время Бездну называли просто «Тьмой за пределами мира», — произнес он. — Я с ней не сталкивался напрямую, но знаю, что обычная элементальная энергия там бесполезна, её поглощает пространство вокруг.

— Защититься от скверны Бездны невозможно обычными методами, — покачал головой Чжун Ли. — Даже сила Архонта лишь отсрочивает неизбежное заражение, кдинственное, что способно отталкивать её…

— …это свет самого Тейвата, — закончила за него Райдэн. — Или сила, не принадлежащая этому миру.

Они снова уставились на меня.

— Я Сошедший, да, я понял, — я закатил глаза, сразу же понимая в чем фишка. — У меня врожденный иммунитет к тамошней фауне, но ещё мне нужна физическая защита для тела.

Венти, который всё это время переминался с ноги на ногу, вдруг робко поднял руку.

— Эм… Странник… — бард виновато улыбнулся. — Если тебе нужна защита от Бездны и портал, я знаю, где можно достать и то, и другое. Но тебе это не понравится.

Я прищурился, глядя на зеленого алкаша.

— Выкладывай.

— Ну… — Венти почесал затылок. — есть такое место как Орден Бездны. У них есть технологии, и в их рядах есть один парень. Он не Архонт, но он провел там много времени и вернулся, правда, он немного… специфический.

— Дайнслейф, — хором, с разной степенью отвращения, произнесли Чжун Ли и Райдэн.

— Бинго! — Венти нервно хихикнул. — Хранитель Ветви, у него точно есть ответы. Проблема только в том, чтобы заставить его говорить с богами или с теми, кто на них работает.

Ой… а я про них как-то и забыл в суматохе последних событий, а ведь действительно, тут далеко не Царица главная антагонистка и заноза в заднице Селестии. Есть же еще настоящая «дрим-тим» — команда из людей, переживших уничтожение своей родной страны, Каэнри'ах. Те немногие, кто не превратился в безмозглых порождений Бездны, хиличурлов или магов. И их цель была такой же кристально ясной и простой, как и у владычицы Снежной: уничтожить Небесный Порядок и переломать хребты всем Архонтам, которые пятьсот лет назад стерли их нацию с лица земли и прокляли выживших на вечные муки.

Куда же еще идти за путеводителем по Бездне, если не к ним? Только вот…

— Странник, проблемы всегда преследовали нашу компанию, с самого момента моего пробуждения, — философски заметил Декарабиан, скрестив руки на груди. — Но у тебя, я погляжу, есть какое-то гипертрофированное чувство жизни. Ты постоянно ищешь способы её усложнить.

— Да, мой любимый Сошедший, — нервно хихикнул Венти, теребя косичку. — Идти к ним напрямую — это изощренное самоубийство. С Орденом Бездны и Хранителем Ветви даже Царица лишний раз старалась не связываться в открытую. Они очень, очень опасны, и они ненавидят нас всех до единого.

— Они — самые опасные, непредсказуемые и фанатичные противники, с которыми я когда-либо сталкивалась, — мрачно подтвердила Мавуика, Богиня Войны никогда не бросалась такими словами на ветер. — Их технологии превосходят наши, а их ненависть питает саму Бездну.

— К тому же, даже если трезво оценить все риски и решить пойти на контакт… — Чжун Ли покачал головой. — Никто из нас не знает, где именно они находятся, у Ордена Бездны нет столицы. Дайнслейф перемещается по Тейвату, как призрак, найти их специально практически невозможно, если они сами не захотят тебя найти.

В зале повисла очередная пауза безысходности, я уже начал прикидывать, не проще ли просто прыгнуть в Разлом с криком «Джеронимо!» и надеяться на свой иммунитет Сошедшего, как вдруг раздался холодный, надменный голос.

— Я знаю…

Все головы, как по команде, синхронно повернулись к дивану, Царица пилила всех взглядом. Ну да, кто бы сомневался. Главный спонсор мирового терроризма и собирательница Сердец Бога, в её ледяных глазах читалось мрачное торжество от того, что она снова оказалась в центре внимания и держит козыри.

— Знает мой Первый Предвестник, — закончила она фразу, глядя прямо на меня. — Пьеро.

Я мысленно хлопнул себя по лбу, ну конечно! Шут. Первый из Фатуи, человек, который стоял у истоков Снежной вместе с Царицей. И, по счастливому совпадению (или по задумке больных на голову сценаристов), бывший королевский маг Каэнри'ах, переживший Катаклизм.

— Твой Первый Предвестник — выходец из Каэнри'ах, — констатировал Чжун Ли, и в его голосе не было удивления, лишь холодная констатация факта. — Логично предположить, что он сохранил каналы связи со своими… бывшими соотечественниками.

— Пьеро презирает Орден Бездны не меньше, чем Селестию, — криво усмехнулась Царица. — Он считает их методы ошибочными. Но да, он знает их сети, как безопасно спуститься на нижние уровни, и знает, как найти Дайнслейфа. У него есть карты старых туннелей, которые не видит даже Ирминсуль.

Я потер переносицу, чувствуя, как начинает болеть голова.

— И где мне искать этого твоего Пьеро? — спросил я, уже предчувствуя ответ. — Только не говори, что нужно возвращаться в Заполярный Дворец в Снежную.

— Тебе не придется возвращаться к своим пальцам, — Царица чуть приподняла подбородок, усмехнувшись, по больному бьёт. — Пьеро не сидит во дворце, он координирует глобальные операции. И сейчас, насколько мне известно, он находится на секретной базе Фатуи в руинах под пустыней Сумеру. Изучает остатки древних големов.

Я медленно повернулся к Нахиде, мелкая редиска виновато пожала плечами.

— Под моей пустыней много чего зарыто, — пропищала она. — Я не могу следить за каждым барханом!

— Я тебя не обвиняю, капустка, — примирительно поднял я руки. — Просто интересен сам фактор того, что под носом у Божества Мудрости спокойно ковыряется в песочнице главный шпион Снежной.

Я задумался, прикидывая логистику путешествия в пустыню, пока ко мне, чеканя шаг, неожиданно не подошла Райдэн, ее фиолетовые глаза смотрели с пугающей интенсивностью.

— Только зачем тебе лезть в Бездну? — требовательно спросила Электро Архонт, нависая надо мной. — Что ты задумал, Сошедший? Какая выгода тебе рисковать собой в месте, где умирают боги?

— Я-то? — я невинно похлопал ресницами. — Всего лишь помогу одной знакомой редиске.

Райдэн замерла, её идеальные брови сошлись на переносице.

— Какой еще… редиске? — она медленно скосила взгляд на съежившуюся в углу Нахиду, потом снова на меня. — Ты называешь Архонта Сумеру редисом?

— Мое хобби — придумывать вам, божествам, милые клички, — я нагло ухмыльнулся. — Снимает пафос, тебя вот, например, можно звать…

— Я тебе не собака, чтобы давать мне кличку! — вспыхнула Эи, и вокруг её пальцев заплясали искры. — Эй! Я не договорила!

Но пока она возмущалась и собиралась прочитать мне лекцию о Вечности и субординации, я уже технично слинял, скользнув по мраморному полу с помощью Анемо-энергии. Я оказался прямо перед диваном, на котором возлежала наша главная пленница. Я посмотрел на Декарабиана, который с интересом наблюдал за моими маневрами.

— Нужно развязать её, — сказал я, кивнув на Царицу.

— Она тебя убьет, — меланхолично констатировал бывший Тиран Бурь. — Или заморозит до состояния хрупкого стекла и разобьет.

— Я этого не исключаю, — я пожал плечами, глядя в полные холодной ярости глаза владычицы Снежной. — Но сейчас мисс Федоровна в одной лодке с нами, контракт подписан, а общая цель намечена. Может, пощадит, и больше не будет рубить мне пальцы.

Я подошел вплотную к дивану. Царица смотрела на меня снизу вверх, и, клянусь, температура вокруг неё была такой, что у меня изо рта пошел пар.

— Ну что, Ваше Ледяное Величество, — я наклонился к ней. — Будем сотрудничать, или продолжишь играть в гусеницу-переростка? Мне нужен пароль, отзыв или какая-нибудь тайная печать, чтобы твой Пьеро не испепелил меня на подходе к базе.

— Развяжи. Меня. — прошипела она.

Я кивнул Декарабиану, тот лишь едва заметно пожал плечами, мол, «твои похороны», и щелкнул пальцами. Бирюзовые путы из спрессованного ветра мгновенно растворились.

Царица резко села, она не стала потирать затекшие суставы или охать, а просто встала в полный рост, возвышаясь надо мной, и её аура ударила по мне ледяным катком. На секунду мне показалось, что сейчас она действительно просто оторвет мне голову. Я напрягся, готовый в любой момент активировать щит или телепортироваться. Но она лишь поправила свой смятый, роскошный наряд, стряхнула невидимую пылинку с плеча и посмотрела на меня взглядом, в котором читалось ледяное уважение, смешанное с презрением.

— У тебя действительно нет инстинкта самосохранения, мальчишка, — холодно произнесла Царица. Она подняла руку, и в её ладони из кружащихся снежинок сформировался небольшой, изящный медальон из черного льда, украшенный гербом Фатуи. — Возьми это, покажешь Пьеро, он поймет, что ты действуешь от моего имени.

Я осторожно взял ледяной медальон, он обжигал холодом даже через перчатку.

— И еще кое-что, — добавила она, наклонившись ко мне близко. — Если ты попытаешься обмануть меня или использовать Пьеро в своих личных целях… Я найду способ обойти Контракт Моракса, и тогда потерянные пальцы покажутся тебе детской шалостью.

— Договорились, — я спрятал медальон во внутренний карман. — Люблю конструктивный диалог.

Что самое главное во всей этой сюрреалистичной ситуации — меня даже не пытались остановить, никто не крутил пальцем у виска, не кричал, что это безумие. Что-то за это короткое время у всего божественного пантеона ёкнуло на мой счет. Не знаю, кем они меня уже посчитали — гениальным стратегом, отбитым наглухо смертником или просто ходячей катастрофой, — но статус-кво явно изменился.

Пока остальные Архонты переваривали масштаб грядущих перемен, ко мне неспешно подошла наша «старая гвардия»: Венти, Чжун Ли и Декарабиан. Троица древних богов выглядела на редкость серьезной.

— Я бы с радостью пошел с тобой, мой лучший, непредсказуемый Странник, — Венти нервно покрутил в пальцах свою косичку, и в его глазах не было ни капли привычного лукавства. — Но… буду честен, я до одури боюсь Бездны, до сих пор в кошмарах вижу те черные небеса.

— Его стоит понять, — тяжелым голосом произнес Гео Архонт. Взгляд Чжун Ли потемнел, словно он снова погрузился в те кровавые воспоминания пятисотлетней давности. — Бездны боится любой бог в здравом уме. Особенно те, кто воочию видел её влияние и последствия. Она искажает саму суть божественности, превращая свет в самую мерзкую тьму, мы там — не более чем корм.

Венти рядом с ним поежился и стал выглядеть совсем хмурым, словно из него разом выкачали всю радость.

— И вы меня даже не остановите? — я изогнул бровь, глядя на эту компанию пенсионеров-травматиков. — Не прочитаете нотацию о том, что смертному там не место?

— Сейчас — нет. Слишком много нового я узнал о тебе за этот час, — спокойно ответил Декарабиан, скрестив руки на груди. Его бирюзовые глаза изучали меня, как потенциально взрывоопасный механизм.

— Ты слишком непредсказуем, Странник. И опасен, — добавил Чжун Ли, чуть прищурившись. — Я не знаю, о чем именно ты договорился с Нахидой там, в тени колонн, что она едва не разрыдалась. Но, зная твой манер, это нечто безумное, на самой грани возможного, и именно поэтому мы не станем тебе мешать. Твое безумие — на наша проблема.

В этот момент мимо нас, чеканя шаг, прошла Царица.

Коллективом Архонтов было принято единогласное решение её отпустить. Толку от связанной ледяной статуи на диване всё равно не было, а Контракт Моракса надежно связывал ей руки в плане предательства. Но ультиматум ей всё же выставили: она обязана немедленно свернуть агрессивные действия своих шпионов и Фатуи на территориях других наций. По крайней мере, до тех пор, пока мы не разберемся с Селестией.

Владычица Снежной даже не повернула головы в нашу сторону. Уже растворяясь в воздухе, активируя телепорт для Архонтов, который ей выдали, она бросила через плечо фразу:

— Ты будешь мне должен, Сошедший…

Пространство мигнуло синевой, и Царица исчезла, оставив после себя лишь горстку кружащихся снежинок.

— Значит, прощаемся, — я обвел взглядом эту троицу. — Мы с вами пережили немало дерьма за последнее время, особенно с тобой, зеленый гоблин.

— Эй! Я не гоблин! — возмущенно пискнул Венти, топнув ногой, но тут же сдулся. Его губы тронула искренняя, теплая улыбка, а на щеках предательски выступил легкий румянец. — Но… да. Спасибо за твою компанию, Странник, без тебя Мондштадт был бы куда скучнее…

— И спасибо за мое возвращение, — степенно кивнул Декарабиан, бывший Тиран Бурь протянул мне руку, и я крепко пожал её, хватка у него была стальной. — Я буду ждать тебя живым в момент Икс, ровно через тридцать дней, когда мы активируем протокол изоляции. Если повезет, мы встретимся раньше, постарайся не умереть глупой смертью.

Чжун Ли всё это время молчал, властелин Камня смотрел на меня с непроницаемым выражением лица, словно прикидывая мои шансы на выживание (которые явно стремились к нулю). Затем он медленно, с максимальным достоинством полез во внутренний карман своего роскошного пиджака.

Я напрягся. Что он там достанет? Еще один Контракт? Древний артефакт защиты? Кусок метеорита на удачу?

Каменный дед извлек небольшую, элегантно оформленную черную визитку с золотым тиснением и протянул её мне.

— Держи, — произнес он своим фирменным, глубоким баритоном.

— Что это? — я подозрительно прищурился, принимая картонку.

— Сертификат на бесплатный гроб премиум-класса и полное ритуальное обслуживание в ритуальном бюро «Ваншэн», — абсолютно серьезно, без тени иронии выдал Чжун Ли. — Включает в себя отпевание, выбор древесины на твой вкус и скидку на плакальщиц. Учитывая твой маршрут, это самое практичное, что я могу тебе предложить.

Венти подавился воздухом. Декарабиан изогнул бровь, явно оценив уровень прагматизма своего коллеги.

Я уставился на визитку, с одной стороны, это был первостатейный троллинг божественного уровня. С другой — это же бесплатная услуга в мире, где за всё нужно платить морой! Мой внутренний прагматик-жлоб тут же взял верх над гордостью. Дают — бери, бьют — беги.

— Спасибо, дед, — я невозмутимо спрятал визитку в карман к ледяному медальону Царицы. — Надеюсь, мне не придется им воспользоваться, но халява есть халява. Гроб из красного дерева забронируй, если что.

— Договорились, — кивнул Чжун Ли, ни мускулом не дрогнув.

— Ладно, шутки шутками, а логистику никто не отменял, — Венти хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Пешком до пустыни Сумеру ты будешь топать до второго пришествия Селестии, воспользуйся Двалином.

Я кивнул, повернулся к ним спиной и отсалютовал двумя пальцами от лба. Именно так я и собирался поступить. Моё личное такси всё ещё ждало снаружи, и грех было не воспользоваться им на полную. Да… Похоже, именно сейчас меня ждёт настоящее испытание на прочность характера.

Моя персональная дорога в игровой ад.

От автора: Цикл я делать не буду. Продолжение и новые главы, как и раньше, будут выходить здесь.

Мой дорогой друг и по совместительству личный божественный таксист, раскатисто хмыкнул, когда я, взобравшись ему на загривок, озвучил конечную точку нашего маршрута. Огромный дракон Востока взмахнул лазурными крыльями, поднимая ураган, и остатки облаков над Колыбелью Пантеона просто сдуло.

Мы взмыли в небеса, беря курс на юго-запад.

Ветер свистел в ушах, трепал полы плаща, но я почти не обращал на это внимания. Я сидел, скрестив ноги на теплой чешуе дракона, и задумчиво вертел в руках ледяной медальон Царицы.

Штука работала как компас, чем дальше мы летели в сторону Сумеру, тем сильнее медальон холодил ладонь даже через плотную ткань перчатки. Значит, лечу я как минимум в правильном направлении, под бдительным и, уверен, издевательским взглядом Системы.

Я смотрел вниз, на проносящиеся подо мной земли Тейвата, и в голове крутились мысли о том, какую же грандиозную кашу я заварил. Ну, я не мог обвинять Нахиду в её слезах или других Архонтов в их внезапном приступе решимости. Все мои действия, каждое брошенное слово, каждый сломанный нос или выбитый зуб — всё это накопилось, и очень серьезно сыграло на общей динамике этого мира.

Местное развитие событий пошло вообще в какие-то непролазные дебри, с хрустом сломав об колено всю оригинальную линию сюжета. Канон? Какой к черту канон! Воскресший Декарабиан, объединение Архонтов против Селестии, Царица на коротком поводке Контракта, сущность Соверена у меня в кармане…

Я усмехнулся, прячая ледяной пропуск обратно за пазуху. Я сломал этот мир, и это рано или поздно, сыграет со мной злую шутку.

Пейзаж внизу начал стремительно меняться, зеленые леса Сумеру, прорезанные реками, постепенно уступали место желто-оранжевым пустошам. В лицо ударил обжигающий воздух, мы пересекли границу пустыни. Бескрайние барханы, древние руины, торчащие из песка, и палящее солнце, от которого не спасала даже высота полета.

— Снижайся, дружище! — крикнул я Двалину, перекрывая шум ветра. — Мы почти на месте!

Дракон заложил крутой вираж, стремительно теряя высоту. Впереди, среди песчаных дюн, показались циклопические металлические конструкции. Остатки древних големов Каэнри'ах, огромные, ржавые механизмы, наполовину погребенные под песком. Именно здесь, по словам Царицы, и окопался её Первый Предвестник.

Я похлопал Двалина по шее.

— Дальше я сам, подожди меня тут.

Я спрыгнул с дракона еще до того, как он коснулся земли, активировав Анемо-энергию, чтобы смягчить падение. Приземлившись на горячий песок, я выпрямился и посмотрел на зияющий впереди темный провал, ведущий в недра древних руин.

Я шел, неторопливо рассматривая окружение, пока горячий пустынный ветер трепал мои волосы и полы плаща. Ветер был ужасно сухим, то и дело несущим мелкую песчаную крошку, но мне он совершенно не мешал — Анемо-энергия, послушная моей воле, создавала вокруг меня невидимый аэродинамический щит, отводящий песок в стороны.

Вход в руины выглядел бл отдельной темой. Издалека это напоминало какую-то полуразрушенную пирамиду, но вблизи иллюзия рассеивалась, это был циклопический сплав потемневшего от времени камня и ржавого металла. Древние руны все ещё тускло светились, храня в себе информацию цивилизаций, сгинувших шесть, а то и больше тысяч лет назад. Архитектура древности и паршивости, как я это про себя назвал, место, где покоились гигантские големы-руинники и хрен знает что еще.

Я шагнул под высокие своды, сменив палящее солнце на густую, прохладную тень, температура здесь резко упала, не удивительно, тут уже чувствуется едва уловимый, знакомый холодок Фатуи.

Я спускался всё ниже по широким каменным ступеням, уходящим в недра земли. Ветер бежал впереди меня, проникая в каждую щель и возвращаясь с информацией. Воздушные потоки безошибочно указывали мне точки, где в густой темноте прятались дозорные. На меня смотрели. Я чувствовал эти тяжелые, настороженные взгляды из-за массивных колонн и обломков механизмов. Агенты Фатуи, застрельщики, возможно, даже маги цицинов — элита Снежной, охраняющая покой своего Первого Предвестника.

Но ветер приносил и еще кое-что: он не чувствовал жажды крови. От них не исходило намерения атаковать или возможностей для внезапного удара. Видимо, ледяной медальон Царицы, фонящий у меня в кармане арктическим холодом, работал лучше любой дипломатической неприкосновенности. Они чуяли ауру своей богини и не решались сделать первый шаг.

Поняв, что стрелять в спину мне пока не собираются, Я закинул руки за голову, сцепив пальцы на затылке, и пошел по древним коридорам вразвалочку, как турист на экскурсии. Чтобы окончательно добить прячущихся в тенях шпионов, я принялся насвистывать какую-то прилипчивую, веселую мелодию, эхо от которой гулко разносилось по мрачным сводам руин.

Тени за моей спиной пришли в движение, они увязались за мной, бесшумно скользя от укрытия к укрытию, образуя невидимый эскорт, они мне очень даже помогли. Благодаря этому молчаливому сопровождению я спустился до самой глубины шахт абсолютно спокойно, не напоровшись ни на одну хитроумную ловушку Каэнри'ах и не заблудившись в бесконечных лабиринтах.

К тому моменту, как воздух стал ощутимо спертым, а древний камень под ногами сменился металлическими плитами, я насчитал с помощью ветряного радара под полтысячи сигнатур. Целая армия, окопавшаяся под песками Сумеру. И все они, так или иначе, не сводили с меня глаз, передавая информацию по цепочке. Я чувствовал себя какой-то рок-звездой, идущей сквозь толпу фанатов, только вместо автографов эти ребята предпочитали выдавать пули в лоб. Но медальон работал безотказно.

В один момент узкие туннели и бесконечные развилки резко закончились. Ледяная вещь Царицы, пульсирующая у меня за пазухой, буквально потянула меня вперед, выводя из мрака коридора в гигантское помещение. Я остановился на краю широкого металлического балкона, присвистнув от масштабов.

Это была даже не комната, колоссальный подземный ангар, своды которого терялись где-то высоко во тьме. В центре этого грандиозного пространства, освещенный десятками прожекторов и гудящих генераторов Фатуи, покоился он — исполинский Голем Руин. Его металлический корпус был покрыт ржавчиной и шрамами, но даже в спящем состоянии он внушал серьезный трепет. Вокруг этой махины, как муравьи, копошились инженеры и ученые из Снежной, возводя строительные леса и протягивая кабели.

Но мое внимание привлекло другое.

Прямо подо мной, на центральной платформе управления, окруженной картами и мерцающими голографическими экранами, стояла фигура. Высокий, широкоплечий мужчина в тяжелом плаще, половину его лица скрывала жутковатая маска, а единственный видимый глаз горел холодным светом. Ледяной медальон в моем кармане обжег грудь, я на месте.

Мужчина на платформе медленно поднял голову, несмотря на расстояние и шум генераторов, я спинным мозгом почувствовал, как наши взгляды пересеклись.

— Нечасто в мою скромную лабораторию заглядывают гости, которых не пытаются убить мои подчиненные, — его голос, усиленный какой-то внутренней магией или акустикой зала, прокатился по ангару. — Особенно те, от кого так отчетливо разит Анемо-энергией и… личной печатью Ее Величества.

Пьеро…. первый Предвестник Фатуи. Он же Шут.

Вот тут, мой внутренний датчик опасности заверещал с силой торнадо, словно я стоял голым посреди эпицентра. Кого-кого, а этого парня стоило бояться так же сильно, как саму Царицу, а может, даже больше.

Царица, кем бы она себя ни считала, как бы ни упивалась своим ледяным гневом и как бы искренне ни ненавидела других Архонтов, всё же оставалась Архонтом. Божеством, привязанным к этому миру, к его правилам и к своему народу, у неё были рамки, пусть и широкие.

А вот он… Пьеро.

Он не был богом, а просто чаловеком, от этого, и гораздо опаснее, он был Верховным магом Каэнри'ах — величайшего человеческого государства, которое плюнуло на Небесный Порядок, отвергло богов и пошло по собственному, абсолютно техногенному и темному пути развития. Государства, было стерто в порошок пятьсот лет назад, Пьеро пережил этот Катаклизм, он видел, как небеса обрушились на его родину, и весь народ превратился в чудовищ Бездны. Чаловек пронес сквозь эти пять веков даже не ненависть, а нечто гораздо более страшное — знания.

В его голове, скрытой за этой жуткой полумаской, хранились архивы погибшей цивилизации. Искусство создания големов, алхимия Глаз Порчи, механика управления артериями земли и, самое главное, понимание самой сути Бездны. У него было прямо очень, очень много знаний, которые могли в мгновение ока стать как величайшим спасением, так и абсолютной, окончательной гибелью для всех людей в мире Тейвата.

Я медленно спустился по металлической лестнице с балкона на центральную платформу. Инженеры Фатуи вокруг нас как по команде прекратили работу и бесшумно отступили в тени, оставляя нас наедине.

Я остановился в пяти шагах от него, в близи он был еще крупнее, а от тела исходили аура пустоты.

— Верховный маг Каэнри'ах, Первый Предвестник Фатуи, — я чуть склонил голову в издевательски-вежливом полупоклоне. — Рад встрече. Ты же коллекционируешь редкости?

Я сунул руку за пазуху и вытащил ледяной медальон, бросив его прямо на голографический стол между нами, черный лед звякнул о металл, оставляя морозный след. Пьеро даже не шелохнулся. Его единственный видимый глаз, похожий на осколок холодного звездного неба, скользнул по печати Царицы, а затем снова вперился в меня, настоящий скальпель патологоанатома, вскрывающий душу.

— Печать Её Величества, — глубокомысленно констатировал он. — Очень даже подлинная, что само по себе… интригует. Но меня больше интересует не то, что ты принес, а то, кто ты такой.

Он сделал медленный шаг ко мне.

— Мои шпионы докладывали о странном юноше, сопровождающем Сердце Бога в Снежную, но они не упоминали, что этот юноша не читается Ирминсулем, и не имеет не одного корня в этом мире.

Пьеро наклонился чуть ближе.

— От тебе несёт ветром, чужак, и точно не из-за метки Барбатоса. Это ветер из-за пределов фальшивого неба. Верно, Сошедший?

Я не дрогнул, и все же он раскусил меня за десять секунд. Что вызывает трепет, и уважение.

— Я предпочитаю называть себя кризис-менеджером, — ответил я, глядя прямо в его звездный глаз. — И прямо сейчас у нас с твоей начальницей наметился один очень крупный, совместный проект по реорганизации небесного руководства.

Губы Пьеро под маской дрогнули в подобии усмешки.

— Реорганизации? Какое мягкое слово для богоубийства, — рокотнул он. — И зачем же кризис-менеджеру с печатью Царицы понадобился скромный исследователь древних руин?

— Даже скромный человек, может помочь мне в нелегком деле, — я оперся руками о край голографического стола. — Мне нужен доступ к Ордену Бездны, а именно: Дайнслейф. И что наиболее остро, мне нужен маршрут на самое дно, не превратившись по пути в кусок мутировавшей слизи.

Глаз Пьеро опасно сузился, упоминание его бывшего соотечественника и Бездны мгновенно изменило атмосферу.

— Ты просишь ключи от врат Ада, Сошедший, — угрожающе произнес Верховный маг. — И просишь их у того, кто сам эти врата когда-то закрывал. Зачем тебе туда?

— По личному делу, — я выдержал его тяжелый взгляд, не моргнув и глазом. — И, что немаловажно, по абсолютно секретному. Уровня допуска «спасение этого проклятого мира», если тебе так будет понятнее.

Пьеро сохранял молчание, во время которого гул древних генераторов казался сильнее обычного.

— Секретностью ты от меня не отделаешься, мальчишка, — наконец шепотом произнес Первый Предвестник, и в его голосе проскользнули стальные нотки. — Говори правду. Всю, и без утайки. Только тогда я хотя бы подумаю над этой безумной идеей. Мне, знаешь ли, совершенно не доставляет удовольствия вспоминать этих оборванцев, что предали наши изначальные идеалы, променяли гордость человечества на слепой фанатизм и пошли на поводу у шепота Бездны. Говори, что конкретно тебе нужно на самом дне.

Я мысленно взвесил риски, врать ему было бессмысленно — такие, как он, чуют ложь за версту. Придется выдать часть правды, завернув её в удобную для меня обертку.

— Ключ к потерянным файлам, — произнес я, используя терминологию Системы, зная, что его ум сам подберет нужные аналогии. — Мне нужно извлечь кое-что или кое-кого, кто был удален из активной памяти этого мира.

Пьеро замер, его единственный видимый глаз расширился на долю миллиметра — высшая степень удивления для существа, прожившего больше пяти веков.

— Потерянные файлы… — медленно, пробуя слова на вкус, повторил он. — Неужели ты имеешь в виду те сущности, что были поглощены Бездной? Те, чьи имена стерты, кто был заражен первородной скверной и утащен во мрак?

— Да, — я коротко кивнул. — Именно их, мне нужно провести операцию по извлечению.

— Безумие, — Пьеро покачал головой, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на мрачную жалость. — Абсолютное, беспросветное безумие. Ты действительно хочешь умереть? Хоть ты и Сошедший, хоть на тебя, возможно, и не влияет прямое разложение Бездны, но она не убивает таких, как ты, физически, а соблазняет, с ума сведёт. Очень медленно, вывернит твои желания наизнанку. Нашему миру, — он сделал паузу, чеканя каждое слово, — категорически не хватает еще одного Сошедшего, который пошел на поводу у Бездны и стал её марионеткой.

Мои уши мгновенно навострились, мозг зацепился за эту оговорку.

— Еще одного? — я подался вперед, забыв про осторожность. — Значит, есть первый?

Пьеро тяжело вздохнул, отворачиваясь от меня и глядя на спящего Голема Руин.

— Да… — глухо произнес он. — Это пока лишь обрывки информации, слухи, которые приносят мои агенты с самых глубоких уровней Разлома и из темных сетей Ордена. Но у Бездны появился предводитель, Принц или Принцесса. Существо, не принадлежащее Тейвату, но обладающее властью командовать монстрами, которых когда-то называли моим народом. Мы можем только предполагать масштабы катастрофы, если этот Сошедший решит направить всю мощь Бездны на поверхность.

Один из двух близнецов.

Пазл в моей голове со звонким щелчком сложился в единую, картину. Итэр или Люмин — кто бы из них ни проснулся первым — действительно встал на сторону Ордена Бездны. Канон, пусть и искореженный моими действиями до неузнаваемости, всё еще работал в своих фундаментальных основах.

Хорошо… Да, это было очень даже хорошо. Это было железобетонное доказательство того, что моя главная цель находится именно там. Если я доберусь до Принца или Принцессы, я попробую получить ответы. Я узнаю, почему я здесь, и, возможно, найду способ вернуть оригинального Путешественника на его законное место, скинув с себя это проклятое бремя спасителя миров.

Я улыбнулся.

— Вот видишь, Шут, — я снова посмотрел на спину Первого Предвестника. — У нас с тобой всё больше общих интересов, тебе нужна информация о лидере Ордена Бездны, чтобы защитить Снежную. А мне нужно спуститься туда и надрать этому лидеру задницу, попутно вытащив нужный мне "файл". Так что давай оставим лирику. Как мне найти Дайнслейфа?

Наверное, в этот момент в голове великого и ужасного Первого Предвестника что-то закоротило, потому что он откровенно завис. Надрать задницу Принцу Бездны? Существу, которое, по возможно, и толпой Архонтов не завалить? Заявление было, мягко говоря, самонадеянным.

Но старому, прожженному ученому деду этот уровень наглости явно пришелся по вкусу.

— Дерзко… — медленно произнес Пьеро, поворачиваясь ко мне, его единственный глаз блеснул нескрываемым интересом. — Очень безумно. Но мне такое по душе. Впрочем, мне не нужна информация про их лидера, возможный сценарий полномасштабного вторжения, даже при самых худших раскладах, реализуется еще очень нескоро. Бездна туго запечатана Небесным Порядком, а её локальные прорывы мы и Архонты закрываем быстрее, чем они успевают нанести критический урон.

Он сделал паузу, его голос стал суше.

— Но, к моему глубочайшему сожалению, я не смогу тебе помочь.

Я нахмурился, скрестив руки на груди.

— В чем проблема? Боишься нарушить корпоративную этику Фатуи?

— Проблемы нет, — ровно ответил Пьеро.

— Тогда почему?

— Почему? — он усмехнулся. — Видишь ли, Сошедший, того, кого ты ищешь, Сумеречного Меча Дайнслейфа, я не видел уже больше года. И мои агенты ничего о нем не слышали, он словно растворился, даже для моих сетей.

Я мысленно выругался, конечно, этот блондинистый эджлорд с амнезией не мог просто сидеть в таверне и ждать, пока я приду к нему с расспросами.

— Может, тогда хотя бы подскажешь место, где его можно было бы найти? — не сдавался я. — Где он обычно околачивается, когда не шатается по Тейвату? Базы Ордена? Тайные убежища? Или и таких нет?

Пьеро замолчал, молчал он дольше обычного, его взгляд устремился куда-то сквозь меня, видимо в прошлое, которое он так пытался похоронить.

— Есть одно место, — неохотно выдавил из себя Первый Предвестник. — И это место не нравится даже мне, там сама концепция времени и пространства искажена проклятием.

Он подошел к голографическому столу и провел над ним рукой рукой в тяжелой латной перчатке. Изображение Тейвата сменилось картой подземных глубин, уходящих далеко за пределы Разлома в Ли Юэ.

— Безымянные Руины, — произнес Пьеро, указывая на мерцающую красным зону на самом дне проекции. — Перевернутый город, висящий над пустотой. Место, где грань между Тейватом и Бездной тоньше бумаги. Дайнслейф очень одержим этим местом, если он где-то и ищет ответы или пытается сорвать планы Ордена, то он там.

Я всмотрелся в красную пульсирующую точку на карте.

— Но предупреждаю, Сошедший, — Пьеро навис надо мной. — Спуститься туда — значит бросить вызов не только монстрам, но и собственному рассудку. Там нет гравитации как таковой, а тени шепчут голосами мертвых, пойдешь туда неподготовленным, станешь лишь еще одной безымянной тварью во мраке.

— Звучит, конечно, предельно серьезно, — я почесал затылок, ничуть не впечатлившись его загробным тоном. — Именно поэтому я в самом начале нашего милого диалога и попросил какую-нибудь физическую защиту. Костюм химзащиты, амулет из фольги — да что угодно, что не даст мне отрастить тентакли на спине.

Пьеро издал звук, похожий на скрежет жерновов, перемалывающих камни, лишенный всякой радости смех уставшего старика.

— Защиты? — переспросил он, и его единственный глаз вспыхнул холодным презрением. — Ты думаешь, существует какой-то волшебный костюмчик, который защитит от первородного влияния Бездны? Наивный мальчишка. Будь это возможно физически, я бы разработал его столетия назад. Я потратил десятилетия, вскрывая трупы мутантов и сжигая ресурсы Снежной, но терпел лишь неудачи. Материя там гниет, а магия искажается.

Он тяжело оперся о голографический стол, нависая надо мной.

— Единственный известный мне вариант защиты — это Сила Воли. Да, звучит до тошноты банально, но это правда. Чистая, несгибаемая, маниакальная воля, проблема в том, что такой воли нет ни у кого из ныне живущих. Все мы, от последнего крестьянина до великих Архонтов — рабы Ирминсуля, привязанные к этому миру своими страхами и желаниями. Бездна всегда находит трещину в душе и разрывает её.

Пьеро прищурился, вглядываясь в мое лицо.

— Кроме Сошедших, — тихо добавил он. — Вы не привязаны к древу, у вас нет корней, которые можно отравить. Но, как видно из слухов о Принце Бездны, даже Сошедшие подвержены этому влиянию. Бездна не ломает вас снаружи, она предлагает вам то, чего вы хотите больше всего. Спасения нет, идти туда с пустыми руками — Это изощренное самоубийство.

Я выслушал эту пафосную, пропитанную фатализмом тираду от начала и до конца. Я посмотрел на него со своим фирменным, непробиваемым покерфейсом. Внутри меня, конечно, прагматик бился головой о стену, понимая, что Система в очередной раз отправляет меня на босс-файт с механикой «пройди на голом скилле и силе духа». Классический аниме-троп, от которого меня уже тошнило.

— Сила воли, значит, — ровным, лишенным эмоций голосом констатировал я. — Меня это даже не удивило.

Я протянул руку над голографической картой.

— Ладно, я понял, мы все умрем, Бездна поглотит мир, спасения нет, а я идиот. А теперь заканчивай с театральными паузами и скидывай мне координаты этих твоих Безымянных Руин. Раз уж мне суждено стать самоубийцей, то так тому и быть.

Его единственный видимый глаз расширился настолько, что на секунду мне показалось, будто маска сейчас треснет по швам и отвалится от напряжения.

Наверное, это был первый раз за всю его долгую, мрачную и пропитанную пафосом карьеру, когда кто-то не просто не обмочился от ужаса при слове «Бездна», но и был готов отправиться туда с лицом кирпича. Для Пьеро смерть была трагедией, и концом всего сущего, а для меня? Для меня, человека, которого Система хочет убить на каждом задании? Я уже давно жду экран с «Game Over», а после лежать в бесплатном гробу от Чжун Ли, что тоже, в принципе, неплохой вариант.

— Ты… — Пьеро моргнул, пытаясь перезагрузить свою операционную систему. — Действительно не понимаешь, о чем просишь, или ты абсолютно, безнадежно безумен.

— «Целеустремленный идиот», — любезно поправил я его, постучав пальцем по голографическому столу. — Я ценю твою заботу о моем ментальном здоровье, правда, очень мило с твоей стороны. Но давай смотреть правде в глаза: Моя кукушка давно покинула гнездо и улетела в теплые края. Обещаю, если я там умру, я не приду преследовать тебя в виде призрака, мне будет лень.

Первый Предвестник смотрел на меня еще несколько секунд, а затем внезапно запрокинул голову и расхохотался. Не тот сухой скрежет, что я слышал раньше, а настоящий раскатистый смех, от которого задрожали металлические перекрытия ангара, а инженеры Фатуи в ужасе побросали инструменты. Смех человека, который наконец-то встретил кого-то, кто плевать хотел на правила этого проклятого мира с высокой колокольни.

— Целеустремленный идиот… — отсмеявшись, Пьеро вытер выступившую слезу (или мне показалось?). — Что ж, да будет так, если этот мир и заслуживает спасения, то, видимо, только руками таких вот сумасшедших.

Он провел рукой над столом, красная пульсирующая точка на карте Разлома вспыхнула ярче, и от неё отделился небольшой, светящийся инфокристалл, который плавно опустился мне прямо в ладонь.

— Здесь точные координаты входа в Перевернутый город и безопасные тропы до нижних уровней, — произнес Пьеро, возвращаясь к своему привычному ледяному тону. — Дальше — сам, мои карты там слепы.

Я подбросил кристалл в воздухе и поймал его, пряча в карман к остальному луту.

— Премного благодарен, Ваше Мрачнейшество, — я шутливо отсалютовал ему.

Я развернулся и зашагал обратно к лестнице, насвистывая всё ту же прилипчивую мелодию.

— Сошедший! — окликнул меня Пьеро, когда я уже поднимался на балкон.

Я обернулся.

— Если встретишь Дайнслейфа… — Первый Предвестник сжал кулак в латной перчатке. — Передай ему, что Каэнри'ах не нуждается в его пустых сожалениях.

— Передам, — кивнул я. — Если он не попытается отрубить мне голову раньше, чем я успею поздороваться.

Мой личный чешуйчатый таксист покорно ждал меня снаружи, укрывшись в тени массивной скалы от палящего сумерского солнца. Когда я вышел из темного зева руин, отряхивая плащ, Двалин приоткрыл один огромный лазурный глаз.

— Живой? — рокотнул дракон, и в его голосе мне почудилась едва уловимая нотка удивления. Видимо, он делал ставки на то, что Фатуи вынесут меня оттуда вперед ногами.

— Более чем, — хмыкнул я, запрыгивая ему на спину и устраиваясь поудобнее между шипами. — Эти ребята оказались на удивление гостеприимными, даже чаем не отравили. Полетели, дружище, у нас новый маршрут.

Я достал из кармана инфокристалл, подаренный Пьеро. Обычному человеку эта стекляшка показалась бы просто красивым сувениром, я же пустил тонкую струйку Анемо-энергии в грань кристалла.

Артефакт мгновенно отозвался, вспыхнув кроваво-красным светом, и спроецировал прямо в воздухе передо мной трехмерную карту. Красная точка пульсировала на самом краю изведанных территорий, глубоко под землей, в месте, где текстуры мира буквально рвались на части.

Жопа мира. Опять.

— Разлом, — констатировал я, глядя на координаты. — И даже глубже, в какую-то пространственную воронку под ним. Ну, мне не привыкать шататься по злачным местам, уурс на Ли Юэ, Двалин.

Дракон мощно оттолкнулся от песка, взмывая в раскаленное небо. Весь полет я молчал. Не было желания ни шутить, ни любоваться пейзажами, я скрестил ноги по-турецки, закрыл глаза и погрузился в себя, тренируясь по методичке, которую мне успел вбить в голову Декарабиан за время нашего недолгого знакомства.

Тиран Бурь был суровым учителем, но его подход к Анемо-энергии кардинально отличался от легкого, игривого стиля Венти, что самое главное для моего предстоящего спуска — формировать более лучший непроницаемый барьер, внутри которого не действуют внешние законы физики.

Я раз за разом прогонял энергию по своим каналам, представляя, как ветер вокруг меня уплотняется, превращаясь в невидимую, но несокрушимую броню. Если Бездна попытается проникнуть в мой разум или разорвать мое тело, ей придется сначала пробиться через этот шторм.

Спустя несколько часов непрерывного полета температура воздуха резко упала. Я открыл глаза. Мы зависли над гигантским, зияющим провалом в земле. Разлом, место, где скалы были окрашены в болезненные, неестественные цвета, а из глубин поднимался густой, удушливый туман. Но кристалл указывал еще ниже, туда, где на самом дне шахт клубилась черная, засасывающая свет воронка.

— Дальше мне не пролететь, Странник, — глухо произнес Двалин, зависнув над краем бездны, потоки скверны снова начинали разъедать его лазурную ауру. — Воздух здесь мертв, повторить прошлое я не хочу.

— Я понял, пасибо за помощь, — я встал, поправляя перчатки и проверяя снаряжение. — Ждать меня не нужно, если я не выберусь, значит, бесплатный гроб от Моракса мне всё-таки пригодится.

Я шагнул с края драконьей спины прямо в черную, клубящуюся пустоту воронки. Ветер взвыл, обхватывая меня плотным коконом, и я камнем полетел вниз, во тьму. Сам полет прошел на удивление нормально. Настолько нормально, что я даже никуда не врезался и не собрал лицом ни один сталактит, хотя закон подлости в моем случае обычно работал.

Я активировал ветряной барьер Декарабиана еще на подлете, выкрутив его плотность на максимум, и не потому, что боялся мгновенного разложения души, а потому что… фу, блядь. Это была просто несусветная грязь. Скверна Бездны здесь не просто витала в воздухе, она была осязаемой. Какая-то мерзкая, липкая фиолетово-черная патока оседала на моем невидимом щите, шипя и пузырясь. А воняло это всё так, словно огромный кот нассал тебе в любимый ботинок, ты не мыл его целый год, а потом случайно надел и вляпался прямо в эту выдержанную, концентрированную биохазард-субстанцию.

Настоящая дыра гача-помойки, я прямо физически ощущал, что именно в эту зловонную клоаку сливают десятки миллионов долларов в месяц донатеры со всего мира, пытаясь выбить себе очередную аниме-вайфу. Я мягко приземлился на какой-то покосившийся каменный блок, гравитация здесь ощущалась странно — меня слегка кренило вбок, а руины вокруг действительно висели вверх тормашками.

— Так, и куда теперь топать… — пробормотал я, оглядываясь сквозь мутную пелену Бездны.

| Мне… очень тяжело… связаться с тобой… |

Голос раздался прямо в моей голове, он был искажен помехами, прерывался статикой и каким-то потусторонним шепотом, но я узнал эти интонации.

| Координаты… того, кого ты ищешь… |

Я замер, прислушиваясь, в этот же момент, сквозь густое эхо и треск пространственных аномалий, я услышал голоса. Совсем рядом, из-за плотного тумана скверны я не мог разглядеть, кто там бродит, но звук был отчетливым.

| Сигнатура находится… в… трех… метрах от тебя… | — выдавила Нахида и с громким треском отключилась, словно ей перерезали провод.

Три метра?!

— Мне кажется, я тут кого-то видела… — раздался тонкий голосок откуда-то сверху. Судя по звуку, говоривший летал метрах в двух над землей. Моя голова непроизвольно повернулась на звук, губы сами собой растянулись в безумной улыбке, я облизал губы.

Ха-ха-ха-ха… Ха-ха-ха-ха-ха!

Внутри меня бился истерический, маниакальный смех, Туман Бездны медленно расступился, закручиваясь спиралями.

Из густой, непроглядной тени руин, настороженно ступая по битому камню, вышел кто-то в плотном, потрепанном плаще. Капюшон был низко надвинут, скрывая лицо, виднелась лишь тень и блеск обнаженного клинка, готового к бою. Рядом с фигурой, нервно озираясь, парило маленькое существо в белом наряде с короной на голове.

Мы стояли друг напротив друг: Заменяющий и Оригинал.

Пьеро, первый Предвестник (Шут)

Тишина Бездны разорвалась, когда мы произнесли это абсолютно синхронно, в один голос:

— Я тебя нашел…

— Я тебя нашла…

Я во все глаза уставился на фигуру в плаще, тень медленно стянула с головы плотный капюшон, позволяя тусклому свету Бездны осветить её лицо.

Золотистые волосы, уложенные в знакомую прическу, мягкие, по-настоящему милые женские черты лица, огромные, выразительные янтарные глаза. Она выглядела в точности как в каноне — милая, хрупкая путешественница из погибшего мира, словно сошедшая с рекламного постера, идеальная вайфу, тронутая всеми геймдизайнерами игры.

— О-о-о, так значит, ты… — протянул я.

Но договорить я не успел. Краем глаза я уловил, как Паймон, издав сдавленный писк, просто растворилась в воздухе, технично слиняв с линии огня. У нее явно был инстинкт самосохранения, в отличие от некоторых.

А в следующую долю секунды мир взорвался. Это был просто чудовищный, апокалиптический взрыв, а точнее — всего лишь один взмах меча. Милое и самое дружелюбное приветствие от Путешественницы, девушка даже не напряглась, просто крутнула кистью, и с лезвия её тупого, казалось бы, клинка сорвался слэш чудовищной плотности.

Мой ветряной барьер Декарабиана взвыл, принимая на себя касательный удар шоковой волны, меня отбросило на десяток метров назад, а сам сияющий полумесяц энергии пронесся мимо, ударил в перевернутую гору за моей спиной, прошил её насквозь на несколько километров и, судя по гулу, улетел куда-то на поверхность, пробивая потолок Разлома. Что ни говори, а дури у этой милашки было просто бешеное количество, настоящий монстр в юбке.

Я с трудом удержался на ногах, глядя на дымящуюся просеку в камне.

— Я знаю, кто ты такой, — Люмин мило, совершенно искренне улыбнулась, опуская меч, в её глазах не было злобы, только абсолютная уверенность. — Ты — та самая Аномалия. Из-за тебя я сбилась со своего пути, ты мне всё испортил.

Перед моими глазами, пронеслись все те моменты, через которые я прошел с тех пор, как очнулся в этом проклятом теле. Мондштадт и Двалин, воскрешение Тирана Бурь. Ли Юэ, где мне на голову буквально пытались сбросить каменный метеорит. Доставка этого долбаного Сердца Бога в Снежную. Ледяной трон Царицы, её презрительный взгляд и хруст моих собственных пальцев, когда она их отрезала. Собрание Архонтов, где кукла Чаки, из Инадзумы, хотела пустить меня на фарш. Я выживал как мог, матерился как сапожник, истекал кровью, ломая канон.

— Сбилась… С… Пути… — медленно, по слогам повторил я.

Мой левый глаз нервно дернулся. Один раз и последний аккорд, Второй. Внутри меня что-то с громким, отчетливым хрустом лопнуло, эта маленькая, чистенькая принцесса смеет обвинять меня в том, что её сказочка пошла не по плану?!

Воздух вокруг меня вспыхнул бирюзовым пламенем, из пространственного инвентаря прямо в мою руку прыгнул изогнутый лук 5-го уровня редкости — старое, доброе, смертоносное оружие Амос, жены Декарабиана.

Я не стал целиться, и натягивать тетиву, а просто влил в него столько концентрированной Анемо-энергии, сколько смог, и выстрел произошел мгновенно. Вакуумная стрела, способная пробить шкуру Двалина, рванула прямо ей в лоб.

Но Люмин даже не моргнула, она в замедленной съемке, отклонила голову ровно на один миллиметр. Смертоносная стрела просвистела мимо, срезав лишь пару золотистых волосинок с её челки, и взорвалась где-то в тумане Бездны. Её улыбка стала чуть шире, а в янтарных глазах зажегся опасный, азартный огонек.

— Ого… Легендарное оружие, — протянула она нежным голоском, перехватывая рукоять меча двумя руками. — Что ж, тогда я буду серьезной.

Я сжал рукоять лука так, мое лицо исказилось в хищном оскале.

— Это я хотел сказать, принцесса, — прорычал я, и ветер вокруг меня закрутился смерчем, разгоняя зловонный туман.

Она исчезла с места, с оглушительным хлопком ломая звуковой барьер. Обычный человек даже не понял бы, как умер, но мои рефлексы, прокачанные божественными пинками и методичками Декабриана, сработали на автомате. Я безумно завращал глазами, инстинктивно улавливая возмущение пространства, и плавно, уклонился в сторону.

Лезвие её меча пронеслось в миллиметре от моего уха, на клинке ревел раскаленный Пиро-элемент, мгновенно сменяясь обжигающим Крио. Ударная волна от их столкновения прошлась по всему пространству, разрывая фиолетовый туман, разлом Бездны явно не рассчитывал, что в его недрах устроят такой локальный армагеддон. Не успел я разорвать дистанцию, как её тут же подхватили потоки воздуха, анемо! Она использовала мой же элемент, чтобы ускориться!

Люмин по-балетному крутанулась в воздухе, и земля под нами пошла ходуном, из перевернутых руин вырвались массивные каменные копья — чистейший Гео-элемент, — которые она изящным взмахом руки направила прямо на меня.

— Ебучий Аватар! — заорал я, уворачиваясь от каменных глыб, которые с грохотом впивались в пол там, где я стоял секунду назад.

— За такие маты я помою твой рот губкой с мылом! — мило, но с отчетливой психопатичной ноткой в голосе пропела Люмин, обрушивая на меня град крио-снарядов.

Бам! Бам! БАМ!

Каменное крошево и ледяные осколки летели во все стороны, но если она брала количеством элементов, то я брал абсолютным, маниакальным контролем одного. Мой контроль Анемо был в тысячу раз лучше. Я появился прямо рядом с ней, используя вакуумный скачок, в моменте, когда она замахнулась для очередного элементального слэша, я натянул тетиву лука Амоса в упор, создавая на наконечнике стрелы завихрение, что оно начало засасывать в себя саму скверну Бездны.

— Подавись! — рыкнул я и спустил тетиву.

Стрела взорвалась прямо между нами ураганом режущих лезвий, отбрасывая нас обоих в разные стороны, я крутанулся в воздухе, цепляясь потоками ветра за обломки колонн, и тут же обрушил на неё сверху настоящий ливень из вакуумных серпов, превращая поле боя в мясорубку.

Её силуэт как баллистическая ракет вынырнул из густого облака пыли и кружащихся вакуумных серпов, и на её миловидном личике всё так же сияла непробиваемая, кристально чистая радость. Да что с ней вообще не так?!

Я, конечно, всё понимаю, в оригинальном, ванильном мире Геншина, вылизанном разработчиками, наполненном добротой, ромашками и роялями из кустов, герои были соответствующими. Каноничная Люмин — это спокойная, добрая и решительная девушка, которая редко показывает сильные негативные эмоции, предпочитая сохранять хладнокровие даже в самых тяжёлых и абсурдных ситуациях.

Я резко уклонился, создав вокруг нас зону абсолютного вакуума, чтобы лишить её кислорода и маневренности, но ей было хоть бы хны. Она двигалась в этой пустоте так же естественно, как дышала.

Каноничная Люмин всегда готова помочь другим, искренне сочувствует людям и не проходит мимо чужих бед — будь то спасение нации или поиск сбежавшего котенка. И всё это несмотря на её главную цель — найти потерянного брата.

Она сократила дистанцию за долю секунды, лязг металла о зачарованное дерево разнесся по руинам — её клинок с чудовищной силой обрушился на мой лук, который я едва успел выставить как блок. Наши лица оказались настолько близко друг к другу, что я мог разглядеть золотистые искорки в её глазах.

В каноне она любознательна, обладает тонким чувством юмора и иногда позволяет себе лёгкий, безобидный сарказм. При всей своей внешней мягкости и хрупкости, она невероятно смела и упряма.

Я вдохнул воздух, сжимая его в легких до состояния тончайшего, бритвенно-острого лазера из спрессованного Анемо. В один момент напряжение достигло пика, и я буквально плюнул этим воздушным лезвием ей прямо в лицо. Грязный прием, но на войне все средства хороши.

Лезвие пробило лишь пустоту — её рефлексы были просто нечеловеческими, она чуть сместила голову, и сжатый воздух прошил каменную колонну позади неё, оставив аккуратное, дымящееся отверстие.

Ведь если дело касается защиты близких или поиска истины, эта девчонка готова бросить вызов даже богам. А сейчас перед ней стоял я… В этот же момент, воспользовавшись моим промахом, она перехватила мою руку, сделала резкий подшаг и с грацией олимпийской чемпионки кинула меня через прогиб. Мир перевернулся вверх дном, и моя спина с хрустом встретилась с каменным полом, воздух выбило из легких.

Но в ту же секунду, пока она завершала бросок и на миг открылась, инстинкт взял верх. Я вложил всю дурь и остатки Анемо-импульса в правую ногу и со всей силы, наотмашь, ударил её тяжелым, подкованным железом сапогом прямо по её милому, улыбающемуся лицу.

Удар вышел сочным, от неожиданности и силы прилета Люмин отшатнулась, её голова дернулась назад, а идеальная прическа слегка растрепалась.

Я вскочил на ноги быстрее, чем гравитация успела прижать меня к полу, мой кулак, усиленный завихрениями Анемо, полетел идеальным, сокрушительным хуком прямо в её аккуратную челюсть. Но она, всё ещё стоя с запрокинутой от моего предыдущего пинка головой, даже не шелохнулась. Её изящная ладошка метнулась вверх с нечеловеческой скоростью и намертво перехватила мой кулак в миллиметре от своего лица.

Она медленно опустила голову, в её янтарных глазах плясали веселые искорки.

— Бьёшь девушек в лицо? — невинно поинтересовалась Люмин, склонив голову набок.

А затем её пальцы сжались, я услышал тошнотворный хруст собственных костей. Боль пронзила запястье, предплечье, плечо — она играючи, одной лишь физической силой, начала выламывать мне руку в неестественном направлении.

— Я тоже за равноправие, — лучезарно улыбнулась она.

И в следующую секунду её колено, обтянутое белой тканью и броней, с чудовищной силой и точностью впечаталось прямо мне между ног. По моим "колокольчикам".

Мой дух буквально вышибло из тела, весь мир сузился до одной пульсирующей точки абсолютной агонии, в ушах зазвенело так, словно рядом взорвалась бомба. Воздух со свистом вырвался из легких, оставив после себя лишь сдавленный, жалкий хрип. Колени подогнулись, но я не упал только потому, что она всё ещё держала мою сломанную руку, подвесив меня, как кусок мяса на крюке.

Вот же чёрт… Какая же сука…

Мои глаза мгновенно налились кровью, лопающиеся капилляры окрасили зрение в багровый цвет. Боль была настолько невыносимой, что она пробила дно болевого порога и превратилась в первобытное, животное бешенство. Благородство? Техника? Пошли они к черту.

Если она хочет играть грязно, я покажу ей настоящую грязь, игнорируя хруст ломающихся костей в своей захваченной руке, я не стал отстраняться. Наоборот, я рванулся к ней, и вложил Анемо-энергию в мышцы шеи, сжал зубы и со всей своей дури, с размаху впечатал свой лоб прямо в её милое, улыбающееся личико.

ХРЯСЬ!

Звук ломающегося хряща её носа был для меня слаще любой симфонии Барбатоса, она инстинктивно разжала пальцы, выпуская мою искалеченную руку, и отшатнулась, издав короткий, болезненный вскрик.

— Ай, ай, больновато… — она поморщилась и помахала перед лицом ладошкой, словно отгоняя назойливую муху.

Я моргнул сквозь кровавую пелену, даже синяка нет, мой удар, в который я вложил всю свою ярость и вес тела, нанес ей урона не больше, чем легкий ветерок, идеальная, мать её, моделька персонажа, защищенная сценарной броней и хитбоксами.

А затем её взгляд сфокусировался на мне, улыбка медленно сползла с её лица, сменившись выражением искреннего, глубокого непонимания. Она уставилась на мою неестественно вывернутую руку, на кровь, капающую с моего разбитого лба, на то, как я судорожно глотаю воздух, пытаясь не блевать от боли в паху.

— Ты… — она сделала полшага назад, её янтарные глаза расширились. — Ты получаешь такой сильный урон в данном мире? Физический?

— Ещё, блять, как… — прохрипел я, сплевывая на камни сгусток крови со слюной.

— Но это же невозможно… — прошептала Люмин, опуская меч, её голос дрогнул, потеряв всю ту игривость. — Система мира не работает так для нас, урон переводится в шкалу выносливости и здоровья, плоть не должна рваться… Только если… только если ты не… О боги…

Она вдруг подняла обе руки ладонями вперед, словно сдаваясь.

— Подожди. Тайм-аут. Давай поговорим.

Мой левый глаз дернулся. Потом правый.

Тайм-аут? Тайм-аут?!

Внутри меня словно сорвало стоп-кран гигантской дамбы, вся та желчь, весь тот первобытный ужас, стресс, боль и ненависть, которые я копил с первой секунды пребывания в этом проклятом мире, разом хлынули наружу.

— Чего?! — заорал я так, что мой голос сорвался на хриплый, нечеловеческий визг, эхом разнесшийся по всей Бездне. — Поговорить?! ТАЙМ-АУТ?!

Я сделал шаг к ней, мой рука в один момент выпрямилась, количество Анемо энергии, которую я вложил по всему телу, вернуло мне более менее здоровой вид.

— Ты ломаешь мне кости, отбиваешь мне яйца в кашу, пытаешься снести мне башку вакуумным резаком, а теперь, когда до тебя дошло, что я тут, сука, из плоти и крови, ты просишь ТАЙМ-АУТ?! — я брызгал слюной, наступая на неё, она рефлекторно пятилась. — Думаешь, я тут по приколу бегаю?!

Я ткнул рукой в свою грудь.

— Из-за твоего ебучего отсутствия в сюжете меня засунули на твое место! Меня! Обычного куска мяса! Я пахал за тебя, принцесса! Меня пытался раздавить метеоритом каменный дед! Мне, блять, отрезала пальцы ледяная стерва на троне! Я воскрешал мертвых богов из мусорки, подписывал контракты на собственную аннигиляцию и залез в эту радиоактивную яму,

Я остановился в метре от неё, тяжело дыша, глядя сверху вниз в её ошарашенные глаза.

— Э-э-э… Путешественница, вы уже закончили? — откуда-то из-за покосившейся колонны, словно чертик из табакерки, вылезла Паймон.

Она беззаботно парила в воздухе, заложив ручки за спину, и выглядела так, будто мы тут не пытались друг друга на фарш пустить, а просто громко обсуждали меню на ужин. Эта летающая фея своими бесконечными, писклявыми разговорами могла бы и мертвого воскресить только для того, чтобы он пробил себе череп фейспалмом. Хотя, как и многие приторные существа в этом мире, она сама по себе была до тошноты жизнерадостной, любопытной, как стадо овец на минном поле, дружелюбной и искренне привязывалась к своим друзьям, всегда стараясь поддержать их, даже если постоянно жаловалась на усталость или голод.

— Замолчи, консерва, — рявкнул я, не оборачиваясь и продолжая сверлить взглядом Люмин.

Паймон в воздухе аж поперхнулась, её маленькие глазки округлились до размеров моры.

— Ч… Что?! — возмущенно пискнула она, топая крошечной ножкой в воздухе. — Консерва?! Паймон тебе не консерва! Паймон — лучший компаньон в Тейвате! Путешественница, скажи ему!

Но Люмин не смотрела на свою подругу, она всё ещё с каким-то странным интересом разглядывала мое лицо, залитое кровью, и тяжело вздымающуюся грудь.

— Мы продолжаем битву, — прорычал я, снова сжимая кулаки, вокруг которых начали закручиваться потоки Анемо. — Я не буду слушать лекции от летающего пайка.

— Нет, — Люмин упрямо мотнула головой, скрестив руки на груди, меч в её руке уже растворился в золотистых искрах. — Тайм-аут значит тайм-аут, я не бью тех, кто не подчиняется правилам мироздания. Это неспортивно, и вообще, это жестоко.

Я истерично хохотнул

— Какая, к черту, адекватная битва заканчивается так?! — я развел руками, указывая на разрушенные руины вокруг нас. — Мы тут только что гору пополам разрубили! Я ещё не удовлетворен местью тебе за свои яйца и сломанную руку! Доставай свой зубочистку, принцесса, сейчас я буду делать из тебя отбивную!

Люмин вдруг нахмурилась, её милое личико исказила гримаса неподдельного возмущения, а янтарные глаза вспыхнули не менее ярко, чем мои.

— Это кто кому еще должен мстить?! — возмутилась она, делая шаг ко мне и тыкая тонким пальчиком мне в грудь. — Если кто и имеет право на месть в этой ситуации, так это я!

Я опешил, мой запал на секунду сбился от такой наглости.

— И что же я тебе сделал? — я изогнул бровь, глядя на неё как на умалишенную. — Наступил на твой любимый цветочек?

— Паймон, объясни ему, — Люмин театрально вздохнула и махнула рукой в сторону своей летающей подружки.

Консерва послушно подлетела поближе, поравнявшись с нашими лицами, она нахмурила свои крошечные бровки, пытаясь выглядеть максимально серьезно, что с её габаритами смотрелось довольно комично.

— Мы появились непонятно где, — начала вещать Паймон, активно жестикулируя. — Словно кто-то или что-то задало нам совершенно иной вектор направления. Но мне всё это казалось очень странным, словно нашу ветвь Ирминсуля взяли, грубо сломали об колено и отправили восвояси!

— Сломали? — я скептически приподнял бровь. — Сошедшие не подвержены действию Ирминсуля, их память и судьбу нельзя просто так стереть или переписать деревом.

— Вот именно! — Паймон радостно ткнула в меня пальцем. — Вот поэтому это ещё страннее! Я не могу это нормально объяснить… Словно кто-то подменил мои мысли и общую линию… Только я не знаю, какую именно линию! У меня постоянные провалы в памяти, дежавю и чувство, что мы должны быть совершенно в другом месте и делать совершенно другие вещи!

Я уставился на эту летающую мелочь, и в моей голове начали стремительно вращаться шестеренки. Неужели Паймон, будучи местным маскотом и гидом, на каком-то глубинном, подсознательном уровне почувствовала изменения и грубое вмешательство моей Системы? Она не могла осознать концепцию «видеоигры» или «канона», но она чувствовала, что скрипт сломан.

И, что самое логичное, все эти свои бредовые, обрывочные мысли она вываливала на уши Люмин, а Принцесса, как оказалось, была вообще не глупой, с её-то колоссальным опытом перемещения по бесчисленным мирам и вселенным, сложить два и два было делом техники.

Я медленно перевел взгляд на Люмин, она стояла, скрестив руки на груди.

— Мой брат потерян, а мои силы запечатаны неизвестным божеством, — спокойно, но с металлом в голосе произнесла Люмин. — И когда мы с Паймон наконец-то начали наше путешествие мир словно отторгнул нас и выкинуло на обочину событий. Все ключевые узлы судьбы, которые должны были резонировать со мной, оказались уже заняты, кем-то другим…

Она шагнула ближе, её янтарные глаза сузились.

— Я видела множество миров, Аномалия и как никто знаю, как работают законы судьбы. Если появляется кто-то, кто насильно перетягивает на себя нити чужого предназначения, мир начинает трещать по швам…

И тут она совершенно жизнеутверждающе, пожала своими хрупкими плечами.

— … Но почему-то этого разрушения не произошло, — констатировала Люмин, сдувая непослушную золотистую прядь с лица. — Исключительно ненормальное событие, этот мир вообще очень странный, он словно адаптируется под твои выходки, впитывая их как губка.

— Говорит мне девушка, которой на вскидку больше шести тысяч лет, — я фыркнул.

Люмин замерла, её глаза снова округлились, а Паймон в воздухе вообще поперхнулась воздухом.

— Что?.. Какие еще шесть тысяч? — Принцесса нервно сглотнула, её уверенность дала трещину. — Максимум пятьсот! Я спала пятьсот лет после столкновения с Неизвестным Божеством!

— Ага, конечно, пятьсот, — я саркастично похлопал рукой по колену. — Ты и твой братец столько путешествовали по вселенной, ища новый мир для дома, что совершенно забыли про такую забавную штуку, как теория относительности и искажение времени. Пока вы там летали, время шло, а прошло его во время ваших перелетов и местных инцидентов столько, что местные древние Боги по сравнению с вами — просто ясельная группа.

Я решил добить её окончательно, если уж ломать канон и психику главного героя, то делать это нужно с размахом, вываливая на стол весь лор, который я понимал из-за младшего брата.

— Давай посчитаем, принцесса, — я загнул палец. — Твой братец Итэр находился в Каэнри'ах ещё до самой катастрофы. Он был там, играя важную роль в тех событиях, пока ты дрыхла в криокапсуле!

Люмин что-то побледнела, конечно, она уже знает про катастрофу 500 лет назад, и видения к ней приходили.

— Но и это еще не всё! — с садистским удовольствием продолжил я. — Ваш космический корабль, или на чем вы там летали, приземлился в этом мире еще во времена существования общего континента и государства, Гипербореи. А это, на минуточку, примерно шесть тысяч лет назад! Из этого можно сделать простой и логичный вывод: вы прибыли в Тейват задолго до Войны Архонтов, задолго до того, как Чжун Ли начал чеканить монеты, а Венти — глушить вино, насколько раньше? Да хрен его знает, может, и все десять тысяч лет!

Я сделал паузу, наслаждаясь тишиной, в которой было слышно тяжелое дыхание Принцессы.

— Итог всей этой драмы таков, — я развел руками. — Одного из вас сразу же взяла за яйца Бездна, или туда вас скинула та самая Богиня Пространства, раскидав по разным таймлайнам. Пока один близнец познавал прелести местного подземелья и становился Принцем Бездны, другой благополучно погрузился в многовековой криосон, чтобы потом проснуться, выловить из воды говорящую консерву и пойти искать родственника, думая, что прошло всего пятьсот лет. Сюрприз!

Люмин смотрела на меня широко раскрытыми глазами, её губы беззвучно шевелились, словно она пыталась сложить в уме эту гигантскую, неподъемную математическую задачу своего собственного существования.

— Шесть… тысяч… лет… — прошептала она, и её колени слегка подогнулись. — Но… моя память…

— Ирминсуль не властен над вами, но ваша собственная память — та еще дырявая корзина, — безжалостно припечатал я. — Так что, бабуля шах и мат.

Повисло тяжелое молчание, пока туман Бездны лениво клубился вокруг нас, а Принцесса переваривала колоссальный объем вываленного на неё лора. Я ожидал истерики, слез, отрицания, может быть, еще одной попытки отрубить мне голову. Но вместо этого она посмотрела на меня и улыбнулась.

— И откуда же ты всё это знаешь, Аномалия? — её голос звучал мягко. — Таких подробностей не могут знать даже Архонты, из какого мира ты вообще прибыл? Из Краума? Труза? Экака?

— Из пизды на лыжах, — не моргнув глазом, выдал я ответ, который когда-то отчеканил бармену Чарльзу в таверне Мондштадта, классика не стареет

Люмин слегка поперхнулась, а Паймон в воздухе закрыла лицо крошечными ладошками.

— Тебе вообще приятно столько материться? — с легким укором спросила Принцесса, хотя в её глазах плясали смешинки.

— Очень даже приятно, когда через чур хочется, — я коварно хмыкнул. — Я вообще больной на всю голову человек, у меня, чтобы ты понимала уровень моего безумия, в Стиме куплено семьсот игр на распродажах, и я ни в одну из них ни разу не играл!

— Какой еще… Стим? — Люмин окончательно зависла, пытаясь сопоставить услышанное со своими знаниями о мультивселенной. — Хотя… знаешь, забудь, я, не хочу этого знать.

Она вдруг сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и уверенно протянула мне свою изящную, затянутую в белую перчатку руку.

— Люмин, — представилась она. — Путешественница.

Я с откровенным прищуром посмотрел на эту маленькую, но смертоносную ручку, которая пару минут назад чуть не оставила меня евнухом, вздохнув, я протянул свою здоровую руку и крепко пожал её ладонь.

— Странник… Просто Странник, — буркнул я. — Ну и что всё это значит? Мы теперь лучшие друзья и пойдем собирать ромашки?

Люмин не отпустила мою руку сразу, она посмотрела мне прямо в глаза, и вся её напускная легкость исчезла, уступив место холодной решимости.

— Ты же столько знаешь обо мне и о моем прошлом, — тихо произнесла она. — И ты точно знаешь, где сейчас мой брат, ведь так?

— Я точно не знаю, — честно признался я, высвобождая ладонь. — Но имею очень четкое представление, где искать эту блондинистую занозу номер два.

— Ты упоминал Принца Бездны… — Люмин отвернулась, глядя в клубящуюся тьму Перевернутого города, её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Значит, он… здесь, так я и знала… Не зря мои чувства и инстинкты повели меня именно сюда, сквозь все эти аномалии.

Она резко повернулась ко мне, поправила свой потрепанный плащ и кивнула в сторону ещё более чернеющего провала, ведущего на нижние уровни.

— Пойдем вместе, Странник.

Я задумался, потирая плечо, первую, самую важную информацию я уже получил — подтверждение того, что Итэр действительно здесь и возглавляет эту цирк-шапито мутантов. Но от самого факта знания толку пока было мало.

Если честно, мне хотелось разбить ей нос еще раз десять. Я вообще-то не драчун, но при виде этой мило улыбающейся блондинки с её сценарной броней и читерскими статами у меня просто маниакально чесались руки. И, что самое подозрительное во всей этой ситуации — Система молчала. Ни единого всплывающего окна. Я тут, на минуточку, встретился с оригинальным Главным Героем этого гребаного мира, а этой цифровой садистке было абсолютно наплевать, это напрягало больше, чем сама Бездна.

— У нас разные цели, принцесса, — хмуро ответил я, скрестив руки на груди. — Ты ищешь потерянного родственника, чтобы устроить семейные обнимашки, а мне нужно вытащить из этой помойки один очень специфический файл, наши пути параллельны, но не пересекаются.

Люмин ничуть не смутилась, тна подошла ближе, её янтарные глаза смотрели с той самой каноничной, непробиваемой решимостью.

— Я помогу тебе, а ты поможешь мне, — твердо заявила она, протягивая руку для закрепления сделки. — Небольшое взаимовыгодное партнерство, ты знаешь лор и механику этого места лучше меня, а у меня есть грубая сила, чтобы пробивать нам путь. Вдвоем у нас больше шансов выжить.

Я посмотрел на разрушения вокруг нас, разрубленная пополам скала, кратеры от её элементальных взрывов. Грубая сила у неё действительно была, причем в промышленных масштабах. Использовать оригинального протагониста как личного танка для зачистки данжа…? Пойдёт.

— Хорошо, — я пожал её руку, заключая сделку. Сразу переходя к сути моего поиска. — Для начала нам нужно найти Орден Бездны и их главную базу, которая висит где-то между чистой Бездной и изнанкой Тейвата.

— Паймон готова! — пискнула консерва, вылетая из-за спины Люмин. — Только чур, если мы встретим страшных монстров, Паймон прячется за тебя, Странник! Ты большой и страшный!

— Я тебя сейчас сам съем, — сказал я, разворачиваясь к зияющему провалу, из которого тянуло ещё большим концентрированным мраком.

Я активировал Анемо-щит, обволакивая нас троих невидимым куполом, и мы шагнули во тьму, спускаясь на самое дно этого проклятого мира, неожиданная пати из фейкового героя, настоящего героя и летающего пайка образовалась. Будем думать по старинке: после большого мордобоя либо становятся лучшими друзьями, либо вечными врагами.

Люмин

Пять минут — полет нормальный, десять минут — полет какой-то странный.

Вот буквально, вокруг нас свистел ветер, мой Анемо-щит исправно отталкивал фиолетовую скверну, внизу зияла абсолютная, непроглядная тьма, а мимо проносились перевернутые обломки древней архитектуры. Но было одно большое, жирное «НО». Я прищурился, глядя на приметную колонну с обломанной горгульей, мимо которой мы «падали» уже в третий раз.

Мы застряли на одном месте, пространственная петля, классическая ловушка из игр, где гравитация и расстояние работают по принципу ленты Мёбиуса. А что обычно происходит, когда в компании есть Паймон, и возникает неловкая, затянувшаяся пауза? Правильно, у неё открывается словесный понос, а Люмин, судя по всему, было только в радость поболтать со своей летающей консервой, игнорируя тот факт, что мы зависли в радиоактивной мясорубке.

Я скрестил руки на груди, балансируя в потоках воздуха, и прислушался к их высокоинтеллектуальной беседе.

— …и вот Паймон говорит ему: «Эй, если ты положишь туда еще больше слаймовой слизи, это будет уже не суп, а клей для обоев!» — активно жестикулируя, вещала мелкая фея. — А он такой: «Секретный рецепт, секретный рецепт!». Никакого уважения к гастрономии! Люмин, ты же помнишь того повара в Спрингвейле?

— Конечно, помню, — Принцесса мило улыбнулась, поправляя выбившуюся из прически прядь. — Хотя, признаться честно, его мясной стейк был не так уж и плох, если закрыть глаза на то, что он светился в темноте.

— Вот-вот! Паймон потом два дня живот крутило! А сейчас бы Паймон не отказалась от Медового мяса с морковкой… Как думаешь, в Бездне есть рестораны?

Я медленно повернул к ним голову, мой правый глаз снова начал предательски дергаться.

— Вы издеваетесь? — мой голос прозвучал сухо. — Мы находимся в эпицентре пространственной аномалии, где нас в любой момент может сожрать мутировавшая хрень размером с гору, а вы обсуждаете светящиеся стейки и гастрономию?!

Паймон обиженно надула губки и спряталась за плечо Люмин.

— Паймон просто пытается снять стресс! — пискнула она оттуда. — Что нам еще делать?

— Как и я, наблюдать, что ты видимо сделать не можешь, — я вздохнул, чувствуя, как у меня начинает болеть голова. — Если ты не заметила, мы висим на месте, вон, посмотрите на ту горгулью, мы пролетаем её уже четвертый раз.

Люмин нахмурилась, проследив за моим взглядом, и её глаза сузились.

— Пространственный лабиринт, — констатировала она, и её рука инстинктивно потянулась к невидимой рукояти меча. — Иллюзия призванная истощить наши силы и свести с ума.

— Бинго, принцесса, — я щелкнул пальцами. — И пока вы думаете не о том, я прикидывал, как эту хрень сломать.

— И как же мы будем её ломать? — Люмин с интересом посмотрела на меня, её рука уже сжимала рукоять материализовавшегося меча. — В прошлый раз, когда я сталкивалась с подобным, мне пришлось убивать иллюзорных стражей.

— Это в ванильных подземельях, — я закатил глаза. — Мы в Бездне, тут глазом не види, все работает на пространственных аномалиях. Если мы застряли в петле, значит, пространство вокруг нас закольцовано, в виде купола, а что делают с куполом, когда хотят выйти?

— Бьют по нему очень сильно? — радостно предложила Паймон, высунувшись из-за плеча Принцессы.

— На удивление умная мысль для летающего желудка, — хмыкнул я. — Именно, но просто бить бесполезно, энергия рассеется по петле, нам нужно создать точку критического давления.

Я вытянул вперед обе руки, концентрируя Анемо-энергию, проверяя наброски на практике

— Я сейчас сожму воздух в эпицентре этой петли до состояния абсолютного вакуума, что при перепаде энергий создаст черную дыру в миниатюре, которая начнет засасывать ближайшую ткань пространства. Как только она станет размером с мяч и начнет пульсировать, Принцесса, вливай в неё самый мощный элементальный взрыв, на который способна, поняла?

Люмин кивнула, её меч вспыхнул ослепительным Пиро-элементом, смешанным с Электро.

— Готова.

Я закрыл глаза и с силой свел ладони вместе, ветер вокруг нас задрожал. Я почувствовал, как пространство сопротивляется, а бездна пытается раздавить мою магию своей скверной, но я давил в ответ. В метре от нас образовалась маленькая, абсолютно черная сфера, закручивающая свет и туман в спираль.

— Давай! — рявкнул я.

Люмин не заставила себя ждать, она сорвалась с места и с грацией вонзила свой пылающий клинок прямо в центр вакуумной сферы.

КРАК!

Пространственная петля не выдержала одновременного сжатия вакуумом и колоссального элементального расширения, реальность осыпалась осколками, и фальшивая гравитация исчезла.

Мы камнем полетели вниз, уже по-настоящему.

— АААААА! — завизжала Паймон, вцепившись в волосы Люмин.

Мы рухнули на холодный, твердый камень, подняв облако многовековой пыли. Я откашлялся, поднимаясь на ноги и отряхнул плащ.

— Конечная остановка, — пробормотал я, оглядываясь.

Мы стояли на широкой площади. Над нами, уходя в бесконечную тьму, висели перевернутые шпили башен, мосты и арки. Каменные строения были покрыты светящимися фиолетовыми рунами: Перевернутый город. А прямо перед нами, в десятке метров, замерев с поднятыми посохами и клинками, стоял целый отряд Магов Бездны и пара огромных Вестников. Они смотрели на нас своими светящимися глазами-щелочками, явно не ожидая, что кто-то просто проломит потолок и свалится им прямо на головы.

— Кажется, мы прервали их тайное собрание, — Люмин встала рядом со мной, её меч снова засиял.

— Отлично, — я усмехнулся, призывая лук Амоса. — Сейчас мы спросим дорогу.

Эти черти из Ордена оказались абсолютно бескультурными щеглами. Я, как цивилизованный человек (ну, почти), хотел вежливо спросить у них дорогу до ближайшего кабинета их начальства или узнать, где тут прячется один конкретный блондин. Но стоило мне только открыть рот, как они с мерзким визгом набросились на нас всей толпой.

Никакой тактики и построений, весь их боевой план строился на тупом прорыве и заражении концентрированной скверной. И, надо признать, в обычных условиях это была лютая имба, эту дрянь не пережили бы добрые 99,99 % населения Тейвата, включая парочку Архонтов, плоть бы сгнила, а разум вывернуло бы наизнанку.

Но вот незадача — против Сошедших эта хваленая скверна работала так же эффективно, как водяной пистолет против Голема Руин.

Вестник Бездны с ревом обрушил на меня свои водяные клинки, пропитанные темной энергией, я даже не стал уклоняться, лезвия ударили в мой Анемо-щит, скверна попыталась вгрызться в мою ауру, но лишь бессильно зашипела и испарилась, встретив абсолютное отторжение моего иномирного естества. Глаза Вестника под маской комично расширились, к такому жизнь на дне Бездны его явно не готовила.

— Что, не пробивает, рыбий хвост? — оскалился я и, перехватив лук Амоса как дубину, с размаху впечатал его зачарованное древко прямо в рогатую морду монстра, вестник с хрустом отлетел в стену.

Всё, что мне нужно было делать в этой свалке — это периодически отпихивать в сторону визжащую Паймон, чтобы её случайно не задело шальным файерболом. Если честно, я вообще не был уверен, что эта летающая консерва может умереть, учитывая все фанатские теории и мои собственные подозрения, эта писклявая мелочь вполне могла оказаться самой Асмодей — одна из теней Фатейна, повелительница пространства, которая и разлучила героев изначально, и он по итогу, просто потеряла память или притворяется дурочкой. Но проверять эту гипотезу эмпирическим путем, позволяя Магу Бездны поджарить её, мне не хотелось, вдруг при смерти она сдетонирует на полконтинента?

Пока я раздавал лещи Вестникам, Люмин устроила настоящий геноцид Магов Бездны, она двигалась как смазанная молния, а её меч переливался всеми доступными элементами, убивать их? Неееет, смерть для слабаков, она их аннигилировала, превращая в кучки пепла с милой улыбкой. Спустя минуту на площади остался только один живой Пиро Маг Бездны. Он жалко барахтался на земле, лишившись своего щита, и в ужасе смотрел на нас.

Теперь настало время для классического допроса с пристрастием. Я подошел к барахтающемуся пушистому комку скверны, наступил тяжелым сапогом на край его балахона, пригвоздив к полу, и наклонился.

— Смотри, пушистик, какие у нас тут расклады, — ласково начал я, кивая в сторону Принцессы. — Вот эта милая тетя…

Люмин за моей спиной возмущенно поперхнулась воздухом от слова «тетя», но промолчала, подыгрывая.

— …очень, просто до дрожи в коленках, любит устраивать геноцид злодеев, — продолжил я, сгущая краски. — И убивает она с такой доброй, светлой улыбкой, что у нормальных существ кровь в жилах стынет. А ты, как сам понимаешь, существо не очень светлое, и даже не просто темное. Ты — порождение Бездны, а это, как говорится в моих краях: вообще пиздец. Сектор «Приз» на барабане, и он достается тебе, тебе не повезло раз эдак в десять в десятой степени.

Я повернулся к Люмин, которая подошла ближе, поигрывая острием меча.

— Люмин, солнышко, — лейным голосом спросил я. — А что ты обычно делаешь с абсолютным, неисправимым злом?

Принцесса очаровательно улыбнулась, её янтарные глаза невинно сверкнули, и она выдала:

— А-а-а… Ну, сначала я ломаю все @#@@, после чего беру раскаленный прут и засовываю @₽₽## прямо тебе в @#₽##. Твоя жалкая сущность будет страдать, как #@###, а когда ты будешь умолять о смерти, я @@###… дальше я попрошу местного некроманта воскресить тебя, и после этого мы перейдем к #@₽###! А если ты и после этого будешь молчать, то твоя душа будет вечно гореть в @₽###, пока я буду нарезать из тебя ленточки!

С каждым её словом, зацензуренным моим собственным ошалевшим сознанием, мои уши вяли всё сильнее, а глаза лезли на лоб. Я, конечно, много дерьма повидал, но чтобы эта икона целомудрия и доброты выдавала такие извращенные пыточные концепты…

Пиро Маг Бездны под моим сапогом заскулил словно его уже начали резать на ленточки, светящиеся глазки-щелочки расширились до размеров блюдец, он затрясся мелкой дрожью, оставляя на камнях мокрый, дурно пахнущий след. Порождение Бездны, не знающее страха, было сломано в труху одной лишь перспективой знакомства с «доброй» героиней.

— Ой… — Люмин захлопала ресничками и мило прижала ладошку к щеке. — Кажется, он говорит, что мамой клянётся рассказать всё, что знает.

Она улыбнулась, ну и жесть, приторно-сладкая героиня Геншина, спасительница наций, стояла над лужей монстра и улыбалась будто только что испекла яблочный пирог.

— Ну у тебя и фантазия, принцесса, — пробормотал я. — Я бы, при всей своей больной голове, такого садизма не придумал.

— Верно, — она пожала плечами, и её голос вдруг стал пугающе серьезным. — Фантазию нельзя путать с практическим опытом.

Я уставился на неё и просто промолчал. Ошалеть… Практический опыт? У кого она этому научилась? У Фатуи? В других мирах? Или это скрытый перк всех Главных Героев? Она заметила мой взгляд и лишь задорно подмигнула мне, вот тебе и добрая, героиня.

— Ладно, — я стряхнул с себя оцепенение и перевел взгляд на дрожащего Мага. — Раз ты такой сговорчивый, пушистик, давай к делу, нам нужно на самое дно. Туда, где граница Бездны соприкасается с корнями мира, а дорогу туда знает только один счастливчик, где сейчас находится ваш Дайнслейф.

Маг Бездны залопотал на своем непонятном, булькающем языке, активно размахивая коротенькими лапками и то и дело косясь на Люмин, как на воплощение первородного ужаса.

По словам деда Чжун Ли и остальных, только Дайнслейф, мог безопасно провести кого-либо к самому центру, к корням, где покоилась нужная мне информация о Руккхадевате. Но тут был один огромный, просто гигантский подвох. Как и предупреждал Венти, найти Дайна — это полбеды, самое сложное — убедить этого упрямого, ненавидящего богов эджлорда помогать нам, а точнее — мне.

Я машинально почесал тыльную сторону ладони, скрытую под перчаткой, там пульсировала ветряная метка, оставленная этим пьяным бардом-змеем, а это для Дайнслейфа — красная тряпка и повод проткнуть меня мечом на месте, даже не поздоровавшись.

— Ганга-лу, мита-чу, аба-даба-хрррр… — надрывался пушистик под моим сапогом.

— Ну и что он там булькает? — я вопросительно посмотрел на Люмин. — Надеюсь, не просит пощады, потому что я уже настроился на шашлык из Бездны.

Принцесса на секунду прикрыла глаза, видимо, синхронизируя свой встроенный универсальный переводчик с этим бредом.

— Он говорит, — Люмин открыла глаза и мило улыбнулась, — что Хранитель Ветви сейчас находится в Средоточии Греха. Это самая глубокая часть Безымянных Руин, прямо под нами, там, где гравитация окончательно сходит с ума, а пространство сливается с воспоминаниями Каэнри'ах. Дайнслейф пытается заблокировать какой-то древний механизм Ордена.

— Отлично, координаты есть, — я убрал ногу с Мага Бездны. Пушистик радостно пискнул и попытался отползти, но Люмин изящным движением придавила его край балахона своим сапожком.

— А еще он сказал, — Принцесса наклонилась к монстру, и её голос стал до мурашек ласковым, — что Принц Бездны… мой брат… недавно тоже спускался туда.

Глаза Люмин нехорошо блеснули, маг Бездны замер, поняв, что сболтнул лишнего.

— Ой, — только и успел пискнуть он.

Люмин щелкнула пальцами, маленькая, но невероятно плотная сфера Анемо-энергии, смешанная с Гео, образовалась прямо внутри капюшона Мага. Раздался глухой хлопок, похожий на взрыв петарды в закрытой банке, и от порождения Бездны осталась лишь горстка пепла и грязная маска.

— Упс. Рука дрогнула, — Люмин невинно захлопала ресницами, отряхивая сапог. — Паймон, ты ничего не видела.

— Паймон вообще смотрела в другую сторону! — поспешно заверила консерва, закрыв глаза ручками.

Я только тяжело вздохнул, эта девушка пугала меня всё больше и больше.

— Ладно, кровожадная ты моя, — я поправил плащ и посмотрел вниз, в клубящуюся под разрушенным мостом бездну. — Идем в Средоточие Греха.

Что важно, когда мы двинулись, я думал немного о другом… Встречаться с Принцем Бездны в мои планы не входило от слова совсем. По канону этот блондинистый эджлорд вообще не должен был вылезать из своей глубокой глубины, ведя задушевные беседы с первородной тьмой и строя планы по уничтожению Небесного Порядка. Мне с головой хватит и бывшего капитана королевской стражи Каэнри'ах, к которому мы сейчас топали.

Мы шли дальше, Паймон без умолку болтала о какой-то ерунде, Люмин охотно ей отвечала, мило улыбаясь, а я шел позади и анализировал, что за хуйня тут вообще происходит. Уж простите за мой французский, но других слов просто не находилось.

И самый банальный, но до ужаса логичный ответ приходил прямо из механик самой игры, игроки по ту сторону экрана использовали Итэра или Люмин, чтобы гриндить сутками напролет, вырезая целые поля хиличурлов, зачищая острова, истребляя фауну ради пары кусков мяса и блестящих монеток. Если вдуматься, от такого бесконечного цикла убийств любой нормальный человек давно бы сошел с ума. Но Люмин просто не воспринимала это как нечто серьезное. Её руками (или руками игрока, управлявшего ею) творились вещи и похуже.

Она была похожа на золотистого ретривера — милая, пушистая, дружелюбная, но ретривера с абсолютно шизанутой, отбитой головой, который просто не знает, как жить и что делать без своего брата. Её цель найти Итэра была для неё как Кольцо Всевластия для Голлума, девушка была готова перерезать глотку самому богу, лишь бы помочь брату вернуться к ней. Но мы еще посмотрим, что будет, когда она узнает, кем он стал на самом деле.

Мы продвигались всё глубже, то и дело натыкаясь на местную агрессивную фауну — гончих разрыва, магов, рыцарей змеев, и мы аннигилировали их без суда и следствия. Люмин рубила их на куски с той же беззаботной улыбкой, с какой собирала бы одуванчики.

Но чем дальше мы спускались, тем тяжелее становилось в моральном плане. Воздух сгустился настолько, что его можно было резать ножом, бездна перестала быть просто фоном — она начала говорить. Тихий, вкрадчивый шепот зазвучал прямо в подкорке. Он не использовал слова, он транслировал эмоции. «Убивайте…» — скользило по нервам. «Рвите плоть… Покажите зверя, что спит внутри вас, вы же хотите крови…»

Бездна начала давить напрямую по мозгам и самочувствию, меня замутило, к горлу подкатила желчь, а перед глазами поплыли темные пятна. Пришлось выкрутить Анемо-щит на максимум, чтобы хоть как-то отфильтровать этот ментальный яд.

А вот Люмин и Паймон… Им было абсолютно плевать.

Принцесса шагала вперед фирменной легкой походкой, а консерва всё так же парила рядом, жалуясь на сырость. Дурно стало только мне, обычному куску мяса, а эти двое оставались неизменными. Чертовы читеры со сценарной броней и роялями из кустов, их разум был защищен самим Форт-Ноксом этой вселенной.

— Эй, Странник, ты чего позеленел? — Паймон обернулась, заметив, что я отстал. — Съел что-то несвежее?

— Ага, — прохрипел я, сплевывая вязкую слюну. — Ложку первородной скверны навернул, идем дальше. Я спиной чувствую запах пафоса и разбитых надежд, дед Дайнслейф где-то рядом.

Пока я мысленно отгонял навязчивые, кровавые образы в стиле «режь, руби, ломай» (прямо наставления от Думгая, честное слово, вот кого тут реально не хватает для полной зачистки), мы наконец-то вышли в самый сок этого подземелья. И тут…

Ёпсель-мопсель.

Прямо по центру колоссального, уходящего во мрак зала, на каменном, покрытом рунами стуле сидел он, при чем сидел так, словно преисполнился в своем познании настолько, что этот мир ему абсолютно понятен. Максимально мотивированный, пафосный до скрежета зубов бывший капитан королевской стражи Каэнри'ах. Дайнслейф сидел лицом к нам, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, ему только пластикового стула не хватало для полного косплея Вергилия.

— Я ждал вас, — его голос разнесся по залу. — Вы подняли такой шум на верхних уровнях, что он дошел даже сюда.

— Мы… — начала было Люмин, но он перебил её небрежным взмахом руки в темной перчатке.

— Я знаю, кто вы, — Дайнслейф смерил нас холодным взглядом. — Один — Странник, заноза в заднице Ордена Бездны и ходячая пространственная ошибка, вторая — Аномалия, Путешественница, которая по пути сюда уже выпила столько крови порождений Бездны, что хватит наполнить бассейн в Мондштадте, что вам нужно?

Я тяжело вздохнул, тот факт, что этот упертый эджлорд вообще соизволил с нами разговаривать, а не бросился рубить на куски, уже был несомненным, жирным плюсом.

— Нам нужно спуститься в самый низ, — прямо сказал я, выходя вперед. — На самое дно этой ямы.

Дайнслейф хмыкнул, и в этом звуке, небыло ничего кроме презрения,

— Даже я не рискнул бы туда спускаться, — ровно ответил он. — Что ты там ищешь, Сошедший? И с чем? С меткой этого никчемного убийцы Барбатоса на руке? Вы, Сошедшие, не изменяете своиму статусу, якшаетесь, как портовые шлюхи, с местными богами, берете от них подачки, Глаза Бога, элементы, думая, что это вам что-то даст. А оно не даст ничего, кроме абсолютного презрения.

— Спасибо за лекцию, дед, я обязательно запишу её в свой блокнотик жалоб, — огрызнулся я, потирая руку с меткой Венти. — Но тот факт, что ты меня до сих пор не атаковал, при всей твоей ненависти к божественным подстилкам, что-то да значит, у тебя сегодня выходной?

Дайнслейф медленно поднялся со стула, его плащ с созвездиями тяжело колыхнулся.

— Да… — глухо произнес он, и в его голосе проскользнула едва уловимая нотка бессильной ярости. — Это значит лишь то, что наш глубокоуважаемый Глава лично пришел сюда полчаса назад, и дал прямой указ.

Он сделал паузу, глядя на Люмин, которая при слове «Глава» буквально окаменела.

— Пропустить вас, — выплюнул Дайнслейф.

Чего? Моя челюсть мысленно отвалилась и со звоном упала на каменный пол, приходил Принц Бездны? Лично спустился в эту дыру, чтобы сказать охраннику: «Ю ар велком, пускай этих двоих ко мне в гости»?!

Гигантская ковровая дорожка прямо в пасть дьяволу, расстеленная с издевательской, садистской заботой. И судя по горящим глазам Люмин, она уже собиралась по ней радостно пробежаться.

Я грубо, без всяких церемоний дернул Люмин за её идеальную золотистую косу, заставив её резко затормозить, от неожиданности она недовольно поморщилась и попыталась вырваться, её глаза метали молнии.

— Подожди ты со своим прыжком веры прямо в бездну страданий и очевидной ловушки, — прошипел я, не отпуская её волосы. — Ты вообще ситуацию анализируешь? Это же огромный, знак с надписью «Бесплатный сыр здесь».

— Там мой брат! — упрямо процедила Люмин, вырывая свою косу из моей хватки и гневно поправляя прическу. — Я искала его по всему свету, и если он хочет меня видеть, я пойду!

— У тебя серое вещество окончательно атрофировалось от переизбытка элементальной энергии?! — я всплеснул руками, чувствуя, как у меня начинает дергаться уже правый глаз. — Это ловушка, принцесса! Я хотел спуститься в Бездну, исключительно надеясь на слепое, дурацкое везение, что его там не будет. Твой братец сейчас — это ходячий апокалипсис в одном лице. Он, может, и твой родственник, но…

Я увидел ее выражение глаз и резко хлопнул себя ладонью по лицу, звонкий шлепок эхом разнесся по Средоточию Греха. Бесполезно. Я смотрел в её упрямые, горящие фанатичным огнем янтарные глаза и понимал — она всё равно пойдет. Я просто не могу описать ей словами все те нюансы, ту тьму и то разложение, которые случились с Итэром за эти долгие века. Для её наивной, пропитанной ванильным каноном головы это просто пустой звук, тут для профилактики нужно, чтобы она сама увидела, во что превратился её драгоценный братик.

Дайнслейф, наблюдавший за нашей перепалкой со стороны, презрительно скривил губы.

— Трогательное воссоединение семьи, — ядовито бросил Сумеречный Меч, отступая в сторону и открывая проход к винтовой лестнице, уходящей в абсолютную, пульсирующую фиолетовым светом тьму. — Идите, он ждет вас в Зале Перевернутых Истин, но не говорите потом, что я вас не предупреждал, господина боится вся бездна.

— Спасибо за гостеприимство, эджлорд, — буркнул я и повернулся к Люмин, которая уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— Паймон боится… — пропищала консерва, намертво вцепившись в капюшон Люмин.

— Все боятся, мелочь.

Я остановился у самого спуска, обернулся и посмотрел на этого пафосного щегла в плаще, раз уж мы тут выступаем в роли курьеров, надо было закрыть последний гештальт.

— Чуть не забыл, — бросил я небрежно. — Тебе просили передать весточку.

Дайнслейф смерил меня холодным взглядом, всем своим видом показывая, насколько ему неинтересны послания от божественных подстилок.

— «Каэнри'ах не нуждается в твоих пустых сожалениях», — процитировал я слова Первого Предвестника.

В следующую секунду мир вокруг нас схлопнулся, аура чудовищной, первобытной силы обрушилась на зал.

Каменный пол под ногами Дайнслейфа пошел глубокими трещинами, гравитация увеличилась в несколько раз, прижимая все к земле, звездные глаза бывшего капитана стражи вспыхнули ледяным, безумным пламенем, в котором читалась ярость целой погибшей нации.

— Что… — его голос больше не был человеческим. — КТО СКАЗАЛ ЭТУ ЕРЕСЬ?!

Я удержался на ногах, но Анемо-щит трещит по швам под этим давлением.

— Пьеро, — коротко сказал я, глядя прямо в его пылающие глаза. Эффект был мгновенным, аура, способная расплющить Голема Руин, исчезла так же внезапно, как и появилась, давление пропало, оставив после себя лишь тишину.

Дайнслейф замер, словно наткнувшись на невидимую стену, его лицо под полумаской исказилось, глаза широко распахнулись в абсолютно неподдельном, глубочайшем шоке. Он смотрел на меня, но видел явно призраков прошлого, которые, как он думал, давно сгнили в земле.

— Санта-Барбара, — пробормотал я себе под нос, отворачиваясь от зависшего в экзистенциальном кризисе эджлорда.

Меня совершенно не волновала эта дедовская тусовка выживших из Каэнри'ах с их многовековыми обидами, недосказанностями и драмами. Я просто махнул рукой Люмин, которая тоже слегка опешила от этого выброса силы, и зашагал вниз по винтовой лестнице, прямо в зияющую пасть Бездны.

Меня там ждал семейный конфликт.

Из огня да в полымя, жаль, у нас в пати не было местного Гендальфа, который стукнул бы посохом и заорал «Ты не пройдешь!», обрушив мост. Впрочем, в данном случае это вообще не имело бы значения, так как вся суть нашей самоубийственной миссии сводилась к одной предельно простой вещи — тупо идти прямо, во тьму, навстречу своей смерти.

Мы спускались по бесконечной винтовой лестнице, воздуху тут если и был, то его породия, дышалось очень специфически. Тьфу, а пока я думал об насущном, поварешка на ножках говорили и говорила.

— Паймон не знает, что будет дальше… — жалобно пропищала мелкая фея, летая над самым плечом Люмин и нервно оглядываясь.

— Помолчи, консерва, — сказал я, не оборачиваясь. — Сейчас все на нервах, а твой писк только привлекает местную фауну.

— Сколько уже можно?! — Паймон возмущенно топнула ножкой в воздухе. — В 10 раз повторюсь! Паймон не консерва! Паймон — лучший компаньон!

Я резко остановился, развернулся на каблуках и в один прыжок оказался прямо перед ней, я подошел так близко, что она даже не успела пискнуть и отлететь. Мое лицо оказалось в паре сантиметров от её крошечного носика.

— А кто ты тогда, м? — я прищурился, сверля её подозрительным, тяжелым взглядом. — Какой-то неизвестный науке «фамильяр», выловленный удочкой из лужи? Летающая девочка в короне с символикой Селестии, которая знает всё обо всём, но страдает избирательной амнезией? Подозрительно. Очень подозрительно.

— Паймон не подозрительная! — она попыталась отпрянуть, но уперлась спиной в невидимый барьер моего Анемо-щита.

— Да? — я издевательски изогнул бровь. — Мы находимся на самом дне Бездны, здесь радиация скверны такая, что обычного человека уже вывернуло бы наизнанку. Меня тошнит, Люмин держится на чистом упрямстве и сценарной броне, а тебя, летающий кусок сахара, Бездна вообще не берет. Как так?

— Э-это… Это просто эффект крутости Паймон! — нашлась она, гордо выпятив грудь, хотя её глазки нервно забегали. — Паймон слишком великолепна для какой-то там скверны!

Я закатил глаза, эффект крутости, ну-ну. Я её уломаю сознаться, кто она на самом деле, асмодей, Фанет, или просто глюк матрицы — я вытрясу из неё правду.

— Оставь её в покое, Странник, — Люмин мягко, но настойчиво отодвинула меня рукой, вставая между мной и своей ручной феей. — Паймон со мной с самого начала, она не враг.

— Ага, скажешь это, когда она в один момент скинет нас в открытый космос, — буркнул я, отступая. — Ладно, оставим допросы на потом, кажется, мы приехали.

Лестница закончилась.

Мы стояли перед колоссальными, циклопическими вратами, высеченными из черного, поглощающего свет металла, створки были приоткрыты, приглашая нас войти. За ними простирался Зал Перевернутых Истин. Там не было гравитации в привычном понимании. Обломки колонн, куски земли и целые острова древней архитектуры медленно вращались в фиолетовой пустоте, а в самом центре этого хаоса, на парящей платформе, спиной к нам стояла фигура.

Высокий блондин в темных одеждах с золотыми вставками, за его спиной медленно пульсировал портал, сотканный из чистейшей, концентрированной Бездны, похожий на разорванную рану в ткани мироздания. Люмин рядом со мной судорожно вздохнула, меч, который она до этого сжимала с такой силой, что костяшки побелели, выпал из её ослабевших пальцев и с гулким звоном ударился о камни.

— Итэр… — прошептала она сорвавшимся, полным слез голосом. Вся её былая кровожадность и решимость испарились в одно мгновение.

Фигура медленно обернулась, и он мило улыбнулся. Что за… Никакого надменного презрения, никакой вселенской тоски во взгляде, никакого пафоса Темного Властелина. Даже потухшего, мертвого взгляда, который обычно бывает у тех, кто слишком долго смотрел в Бездну, не было и в помине, он выглядел как самый обычный, жизнерадостный парень, который только что встретил старую знакомую в кафе.

— Люмин… Столько времени прошло… — его голос был мягким.

Если бы не я, она бы уже сорвалась с места, заливаясь слезами, и бросилась бы ему на шею прямо через эту радиоактивную лужу скверны, но я мертвой хваткой вцепился в её плечо, вдавив пальцы в ткань плаща.

— Подожди… Не лезь на рожон, — процедил я сквозь зубы, удерживая её на месте. — Ты не видишь, что эта картина слишком идеальна для дна мира?

Принц Бездны перевел взгляд на меня, его улыбка не угасла, а стала чуть шире, обнажая идеально белые зубы. Он легко спрыгнул с парящей платформы, приземлившись перед нами без единого звука.

— А ты, я так полагаю, Странник, — сказал он, склонив голову набок.

— А мы знакомы? — я напрягся, Анемо-энергия закрутилась вокруг моего кулака, готовая в любой момент сорваться с цепи.

— Лично — нет, — Итэр пожал плечами, закладывая руки за спину. — Но я следил за тобой с самого момента твоего… аномального появления в этом мире.

Мой левый глаз снова начал отбивать чечетку.

— Что ты сказал…?

— Ничего в этом мире не может убежать от взора Бездны, Странник, — Итэр тихо рассмеялся, и этот смех был слишком человеческим. — Ну как я мог пропустить такое шоу? Твои метания и попытки выжить, такая химия между тобой и Венти! А когда ты вытащил с того света Декарабиана… О, признаюсь честно, это стало абсолютным пиком твоего сериала, весь Орден Бездны делал ставки.

Я скривился так, словно разом сжевал целый лимон вместе с кожурой. Бездна следила за мной всё это время, и смех и грех, наблюдала не как за угрозой, а смотрела ситком! Они там, на дне, запасались попкорном из хиличурлов и делали ставки на мою жалкую жизнь?! Вот же Бездна… ни стыда, ни совести.

— Знаешь, — я скревился ещё сильнее, — у вас тут, видимо, совсем туго с развлечениями, раз вы смотрите на мои страдания, рейтинги хоть хорошие были?

— Заоблачные, — Итэр подмигнул мне, а затем снова перевел взгляд на сестру. — Люмин, ты нашла себе очень… нестандартного компаньона.

— Итэр… почему? — Люмин наконец-то обрела дар речи, хотя её голос всё ещё дрожал. — Почему ты здесь? Пойдем домой!

— Дом? — Принц Бездны мягко покачал головой, и на секунду в его золотистых глазах промелькнула тень той самой первородной тьмы. — Наш дом уничтожен, Люмин. А этот мир болен, и я здесь, чтобы вылечить его, но ты пока не поймешь этого. Твое путешествие только началось.

— Хватит семейной драмы, — грубо встрял я, выходя вперед и задвигая Люмин за свою спину. — Я сюда приперся не для того, чтобы слушать ваши философские дебаты о судьбах миров, у меня конкретное дело.

Итэр с интересом посмотрел на меня.

— Слушаю тебя, звезда моего любимого шоу.

— Куда деваются те, кто умер, будучи зараженным Бездной? — прямо в лоб спросил я. Мне нужен был мой гребаный «файл», и я собирался его получить.

— А? Те, кто умирали от Бездны? — Итэр слегка удивленно приподнял брови, он небрежно махнул рукой за свою спину. — Так ясно где, вон там.

Он указал на ту самую платформу, на которой сидел до нашего появления, и на пульсирующую, разорванную дыру в ткани мироздания позади неё, портал; внутри него клубилась абсолютно черная, густая масса. От одного взгляда на эту воронку у меня заныли зубы, а в голове зашептали тысячи агонизирующих голосов, вот он мусорный бак Тейвата.

— Но я бы туда не лез на твоем месте, — заботливо, с искренней братской интонацией предупредил Принц Бездны. — Там всё… скажем так, совсем нестабильно, для того, кто не является представителем Бездны или не прошел инициацию, это будет сродни купанию в кислоте. Твой Анемо-щит продержится секунд десять, а потом тебя просто разложит на атомы. Ты там очень, очень сильно пострадаешь, но я могу помочь.

Я прищурился, мой внутренний радар, настроенный на распознавание дерьма, заверещал с новой силой.

— О как… — протянул я, скрестив руки на груди. — И за какие такие услуги Принц всея мутантов готов поработать для меня пинцетом в этой радиоактивной луже?

— Всё проще простого, Странник, — Итэр улыбнулся, и в этот раз его улыбка показалась мне древней. — Просто послушай мою версию событий, когда я говорю, что этот мир болен, я имею в виду это буквально, он гниет изнутри.

Итер перевел свой золотистый взгляд на сестру, которая ловила каждое его слово, словно глоток свежего воздуха.

— Сестра… ты тоже послушай, тебе пора снять розовые очки, которые на тебя надели эти так называемые «боги».

Люмин замерла, её дыхание участилось.

— Я слушаю, Итэр, — прошептала она. — Я хочу знать всё.

Я мысленно застонал, ну конечно. Сейчас начнется злодейский монолог с презентацией в повер поинт на тему «Почему Селестия — отстой, а щупальца — это круто». Но выбора у меня не было, мне нужен был доступ к корзине Ирминсуля.

— Валяй, блондинчик, — я облокотился о каменную колонну, демонстративно глядя на воображаемые часы на запястье. — У тебя есть пять минут, пока моя печень не отказала от местного воздуха.

Итэр тихо рассмеялся, ничуть не задетый моей наглостью, он медленно прошелся вдоль края платформы, заложив руки за спину.

— Тейват, который вы видите, Люмин… — начал он, и его голос зазвучал глубже, резонируя с самой Бездной. — Это не мир а гигантский инкубатор, огромная, красиво раскрашенная ферма. Вы можете посмотреть на небо и увидеть звезды, но это фальшивка, в действительности это твердый купол, скрывающий истинную вселенную. Архонты никогда небыли правителями, они лишь надсмотрщики, следящие за тем, чтобы стадо не вышло за ограду.

Он резко остановился и посмотрел на нас.

— Знаете, что такое Ирминсуль на самом деле? — Итэр криво усмехнулся. — Большой Сервер, который стирает память целым нациям, стоит им только узнать правду. Каэнри'ах узнали, они поняли, что мы все — лишь батарейки для Небесного Порядка, и за это их превратили в монстров. Истинная болезнь Тейвата — это его боги, Люмин, а Бездна — это радикальная химиотерапия для мира, пораженного раком Селестии, понимаете, антитела, против настоящий твари.

Он протянул руку в сторону сестры.

— Я не злодей, Люмин, а доктор на полставки, и мне нужно вырезать эту опухоль, даже если мне придется утопить этот мир в крови.

Люмин завороженно смотрела на протянутую руку брата, в её янтарных глазах отражалась целая буря эмоций: боль, надежда, сомнение и щенячья преданность, она начала медленно, поднимать свою ладонь.

Я мысленно выругался, классическое аниме-клише, сейчас она пожмет ему руку, он её не отпустит, затянет в портал, или начнется слезливая драма с промыванием мозгов, а потом обязательная битва на смерть, где мне придется отдуваться за двоих.

Плавали, знаем.

Недолго думая, я сделал резкий шаг вперед, вклиниваясь прямо между ними, прежде чем Люмин успела коснуться брата, я бесцеремонно схватил Итэра за протянутую руку и крепко, по-деловому её пожал.

Его ладонь оказалась ледяной, как у трупа, а под кожей пульсировалв скверна, пытающиеся впиться в мои пальцы. Но мой Анемо-щит, сконцентрированный на кисти, удержал этот напор.

— Какие сильные слова! Вот она истинна Принца Бездны! — громко, с издевательским энтузиазмом провозгласил я, энергично тряся его руку. — Я ставлю десять из десяти вашему сценарию, Ваше Темнейшество! Глубоко, метафорично, про рак и химиотерапию — вообще в десяточку, спасибо за информацию,

Я отпустил его руку, Итэр застыл.

Вся его многовековая, тщательно выстроенная аура загадочного Темного Властелина дала трещину, он смотрел на свою ладонь, потом на меня, и в его золотистых глазах читалось абсолютно искреннее, человеческое непонимание. Я буквально видел, как в его голове крутятся шестеренки, пытаясь осознать, как какой-то левый хрен только что сломал самый драматичный момент в его жизни.

Не дожидаясь, пока он перезагрузится или решит испепелить меня на месте, я обошел застывшего Принца по широкой дуге.

— Эй! Ты куда?! — пискнула Паймон.

— За файлом, консерва! — бросил я через плечо.

В один прыжок я заскочил на парящую каменную платформу, прямо передо мной пульсировала самая настоящая рана мироздания, вблизи она выглядела еще хуже, это была густая, вращающаяся мясорубка из искаженного пространства, каких-то кричащих душ и радиации Бездны, плюс оттуда несло гнилью.

Я остановился на самом краю, глядя в эту бездну.

Мой внутренний прагматик вопил, что это самоубийство чистой воды, Итэр не врал — для обычного существа это верная смерть. Но система, никогда не давала квестов, которые физически невозможно выполнить. Она любила бросать меня под танки, заставляла жрать стекло и выживать на голом скилле, но выход всегда был. Если мне нужно достать оттуда данные Руккхадеваты, значит, туда можно проникнуть.

Я глубоко вдохнул, концентрируя всю Анемо-энергию, уплотняя барьер Декарабиана до состояния алмазной скорлупы. Пора нырять в мусорку. Но не успел я даже напрячь икры для финального прыжка в эту пространственную мясорубку, как инстинкты взвыли дурниной.

Воздух слева от меня треснул, Итэр материализовался из фиолетовой вспышки со скоростью телепортации, которую я просто не успел отследить. В следующую долю секунды его тяжелый сапог, окутанный темной энергией, с хрустом впечатался мне прямо в грудину.

Меня просто сдуло с платформы, как надоедливую муху, я пролетел спиной вперед несколько метров над пропастью, судорожно цепляясь потоками ветра за пространство, чтобы не улететь в бесконечное падение, и с грохотом рухнул на каменные плиты рядом с ошарашенной Люмин.

— Идиот… — прошипел Принц Бездны, глядя на меня сверху вниз с платформы, в его золотистых глазах больше не было той спокойной уверенности, там плескался неподдельный шок пополам с гневом. — Ты действительно хотел туда прыгнуть?!

Я со стоном перевернулся на спину, хрустнув позвонками, и вытер грязной перчаткой рот.

— Да, — хрипло, но предельно честно ответил я, садясь на камнях. — У меня там дела.

— Сумасшедший имбецил! — Итэр взмахнул рукой, и портал за его спиной угрожающе запульсировал, выплевывая сгустки скверны. — Бездна — это не сундук с сокровищами! Она не любит, когда её трогают грязными руками! Давай я прямо сейчас проникну в твой желудок, выверну его наизнанку и буду там копаться в поисках ответов, а?! Как тебе такая перспектива?!

Я медленно поднялся на ноги, отряхивая плащ, боль в груди пульсировала, но регенерация, усиленная Анемо, уже делала свое дело, я посмотрел на этого расфуфыренного властелина тьмы и криво усмехнулся.

— А что? — я развел руками, словно мы обсуждали капризную девчонку. — Твоя хваленая Бездна такая чувствительная? Недотрога? Она что, испугалась, что я там наслежу?

— Что ты сказал… — голос Итэра упал до опасного шепота, от которого камни под ногами начали крошиться, Люмин рядом со мной напряглась

— Что слышал, блондинчик, — я шагнул вперед, нагло глядя ему прямо в глаза. — Цундере твоя Бездна! Сто процентов ставлю на то, что эту первородную лужу когда-то давно жестко отвергла Селестия, и вот она теперь сидит тут, на самом дне, дуется, как обиженная школьница, и отращивает щупальца от недостатка внимания! «Ой, не трогай меня, я такая загадочная и темная!» — я писклявым голосом спародировал стереотипную аниме-героиню.

От услышанного даже вечно клубящийся туман скверны замер, что уж говорить про остальных. Паймон в ужасе закрыла рот обеими ручками, понимая, что я только что нанес величайшее оскорбление самой концепции зла в этом мире. Люмин смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

Лицо Принца дернулось, назвать первородный, всепоглощающий мрак «обиженной цундере» — это был уровень богохульства, к которому его не готовили ни пятьсот лет войны, ни знания Каэнри'ах.

Пространство дрогнуло, и дело было не в чудовищной аура Итэра. Сам Принц Бездны, секунду назад излучавший угрозу, внезапно побледнел так, что стал похож на кусок мела. Его золотистые глаза расширились от ужаса.

Ой, бля… Кажется, я в очередной раз доказал, что совершенно не умею держать язык за зубами. Просто факт, как он есть: Итэр — Принц Бездны. Но он не является её истинным властителем или создателем, он лишь голос, аватар, симбиот, представитель, его можно называть как угодно. А вот то, что действительно являлось Бездной — первородная, мыслящая тьма — сейчас, судя по всему, очень сильно обиделась на мои слова, королеве мрака явно не понравилось, что её назвали недотрогой-цундере.

Гравитация исчезла, а затем обрушилась на нас с силой свинца, все пострадали едино, Люмин, и даже самого Итэра — просто парализовало. Я не мог пошевелить ни единым мускулом, тьма вокруг портала взвыла тысячами голосов, щупальца скверны метнулись в мою сторону, готовые разорвать мою наглую душу на субатомные частицы. В голове зазвенел оглушительный, визгливый женский крик, полный космической ярости.

Минута… две… три… пять минут абсолютного, парализующего террора, когда я уже мысленно прощался с жизнью и проклинал свой длинный язык.

А затем… всё просто прекратилось.

Как будто кто-то нажал на выключатель, давление исчезло, щупальца втянулись обратно в портал, а визг в голове стих, пространство стабилизировалось, оставив нас тяжело дышать на каменном полу. Я судорожно хватал ртом воздух, чувствуя, как по спине катятся ледяные капли пота, мой Анемо-щит был уничтожен в ноль.

— Кто ты такой… — голос Принца Бездны прозвучал хрипло, он смотрел на меня не как на врага, а как на невозможную, ломающую законы мироздания хрень.

Я закашлялся, пытаясь сфокусировать на нем взгляд.

— Что? — выдавил я, всё ещё ожидая, что меня сейчас расщепит на атомы.

— Ты только что раздраконил Бездну, — Итэр медленно, неверяще покачал головой, его руки слегка дрожали. — Бездна — живая и полностью осознаёт все что происходит вокруг нее, и своими словами ты её очень, очень сильно разозлил. Она пыталась стереть тебя из концепции существования, но… ты жив. Это невозможно! Кто ты такой?!

Я с трудом поднялся на дрожащих ногах, выпрямился и, несмотря на то, что внутри всё ещё тряслось от животного страха, натянул на лицо свою самую мерзкую ухмылку, заёбенного человека.

— Я же говорил, блондинчик, — я отряхнул невидимую пылинку с плеча. — Твоя Бездна — просто цундере, покричала, потопала ножками, видимо, я просто не в её вкусе.

Но ответ на вопрос Принца Бездны пришел оттуда, стоило ждать, прямо перед моими глазами, перекрывая ошарашенное лицо Итэра, вспыхнуло полупрозрачное синее окно с системным шрифтом.

[ВНИМАНИЕ! Попытка несанкционированного вмешательства в код Системы была отбита радикальным способом: Рукой по хребту Бездны.]

[Уровень игрока превысил 70. Просьба обновить Ранг Приключений у Катерины.]

Я тупо уставился на эти строчки, меня даже не тот факт удивил, что мне опять нужно тащиться в ближайший город к стойке Гильдии и повышать этот чертов Ранг Приключений (учитывая, что мой скрытый Ранг, наверное после собрания Архонтов и такого дерьма, уже перевалил за 999+). Тут было другое.

Система дала Бездне по хребту? И от этого первородная тьма испугалась и с визгом уползла прочь? Я чуть не рассмеялся в голос, за всё время моего пребывания в этом аду Система ни разу мне не помогала напрямую. Она только подкидывала квесты, штрафы и таймеры смерти, но, видимо, Бездна в своей ярости попыталась проникнуть совсем не туда, куда нужно — влезла в мои мозги и наткнулась на файрвол Системы. А там местный цифровой вышибала популярно объяснил этой луже скверны, что моя туша уже занята, и права на издевательства над ней принадлежат исключительно Системе.

То есть, это что получается… Система спасла меня? Эм… Спасибо, что ли? Неожиданно, как ревнивая бывшая, которая бьет сковородкой любую, кто попытается к тебе подойти.

— Эй! Ты что завис?! — голос Итэра вырвал меня из раздумий, принц Бездны напряженно вглядывался в мое лицо, явно ожидая, что я сейчас лопну или превращусь в тентаклю.

Я моргнул, смахивая системное окно, и посмотрел на него.

— Извини, — я невинно пожал плечами. — Я просто под впечатлением, твоя Бездна так громко хлопает дверью, когда уходит.

Итэр скрипнул зубами, но промолчал, а я, глядя на него и на Люмин, стоящую неподалеку, вдруг осознал одну очень неприятную, но кристально ясную вещь. Теперь мне нужно узнать, что или кто создал эту Систему, а от Главных Героев этого мира, толку в этом вопросе — абсолютный ноль. Максимум, что я узнал из нашей встречи: Люмин откололась от канона (и консерва это почувствовала), а Итэр смотрел за моими злоключениями под попкорн. Ни про Систему, ни тем более про мой родной мир, Землю, эти космические путешественники с амнезией точно не знают.

Зря только я их искал и тратил время, хотя… нет, не зря. Люмин я всё-таки дал по лицу сапогом, и это немного согревало душу.

Теперь мои руки нестерпимо чесались вмазать и Итэру, стереть эту его идеальную, снисходительную улыбочку. Но я прагматик, не получится. Тут вообще разные уровни сил, если Люмин была просто перекачанным танком, то Итэр сейчас обладал силой, способной манипулировать самой тканью Бездны. Мой 70-й уровень против его хрен-знает-какого божественного ранга — это как зубочисткой против танка.

— Ладно, семейка Аддамс, — я хлопнул в ладоши, привлекая их внимание. — Продолжайте свою драму.

Самая милая геноцидница в мире Тейвата только сейчас, кажется, окончательно отлипла от того экзистенциального шока, в который нас всех ввергла истерика Бездны и моё последующее чудесное выживание. За эти несколько минут произошло столько всего, ломающего мозг, что её процессор явно подвис, но теперь она снова сфокусировалась на главной цели своего существования.

Люмин сделала неуверенный шаг вперед, она посмотрела на брата, сейчас она выглядела просто как потерянная, уставшая девочка.

— Итэр… — она заставила себя говорить громче. — У нас же были совершенно иные цели, вспомни! Мы путешествовали по морю звезд, чтобы найти новый мир. Найти новый дом для нас двоих, твои нынешние цели… утопить всё в крови из-за какой-то Селестии, использовать эту скверну… Это не то, чего бы ты хотел на самом деле. Это не ты!

Она умоляюще протянула к нему руки.

— Пожалуйста… давай просто уйдём. Оставим этот мир с его богами, его проклятиями и его законами. Нам не нужно спасать его. Мы есть друг у друга. Разве этого недостаточно?

Принц Бездны смотрел на сестру, его лицо, до этого искаженное гневом на меня, медленно разгладилось, взгляд стал невыносимо печальным, словно он смотрел на ребенка, который не понимает, почему нельзя съесть все конфеты разом.

— Люмин, — он мягко покачал головой. — Ты словно всё еще спишь, твои воспоминания о нашем первоначальном пути чисты, но ты не видела того, что видел я.

Он сделал шаг к ней, но не стал касаться.

— Я тоже хотел просто уйти, когда я проснулся первым, когда увидел, что этот мир пылает, я хотел лишь найти тебя и покинуть Тейват. Но потом я встретил их, людей Каэнри'ах, я увидел, как Небесный Порядок сбрасывает шипы, проклиная целую нацию бессмертием и превращает невинных в чудовищ просто за то, что они посмели развиваться без оглядки на богов, и развились в по иному пути.

Итэр сжал кулаки, и золотые элементы на его одежде зловеще вспыхнули.

— Мы не можем просто уйти, Люмин, это было бы трусостью. Мы имеем силу менять законы этого мира, и я не остановлюсь, пока трон в небесах не рухнет, я верну им их человеческий облик, даже если для этого мне придется сжечь Ирминсуль дотла.

Я молча отошел к ближайшему перевернутому обломку колонны, прислонился к нему спиной и скрестил руки на груди. У меня всё равно пока не было плана, как пробиться сквозь эту истеричную Бездну за нужным мне файлом, так что перекур был весьма кстати. Я наблюдал за этой семейной драмой с легким цинизмом. Брат-радикал, готовый уничтожить мир ради высшего блага, и сестра-идеалистка, которая просто хочет вернуть всё как было.

Паймон тихонько подлетела ко мне и спряталась за моим плечом, явно боясь ляпнуть что-нибудь не то под горячую руку Принца Бездны.

— Как думаешь, они подерутся? — шепотом спросила консерва.

— Ставлю пятьдесят тысяч моры на то, что она сейчас попытается вправить ему мозги кулаками, — так же тихо ответил я.

А драма развивалась с новой силой.

— Ой… Страшно… — пропищала Паймон, прикрывая лицо крошечными ладошками и мелко подрагивая в воздухе.

Я скосил на неё глаза, чувствуя, как уровень моего раздражения снова начинает ползти вверх.

— Хватит придуриваться, консерва, — фыркнул я, не сводя взгляда с семейной драмы, разворачивающейся в центре зала. — Из нашей скромной компании ты единственная, кто вообще могла дрожать пару минут назад. Когда нас всех парализовала истинная Бездна, её аура была такой плотной, что даже хваленый Принц Бездны не мог не то что вскрикнуть — он дышать забыл как. Нас сковало намертво, до самых атомов, а ты, вон, дрожала, и даже двигалась, в общем, слишком плохо играешь. Оскара тебе не дадут.

— Эй… Паймон не играет, Паймон просто очень-очень боится! — упрямо заявила она, возмущенно надув губки.

Я не выдержал, протянул руку и, как какая-нибудь вредная деревенская бабушка, больно ущипнул её за обе пухлые щеки, слегка потянув в стороны.

— Я выведу тебя на чистую воду, мелкая шпионка, — мстительно протянул я, глядя, как её глаза комично округляются.

— Пяймон чюфтая! И бёффе тёк не дёляй! — невнятно возмутилась она сквозь мои пальцы, пытаясь отбиться своими крошечными ручками, я отпустил её, и она тут же потерла покрасневшие щеки. — Паймон смущается, когда с ней так обращаются!

Кхм-кхм, ладно, со щеками это было, наверное, немного чересчур, но тактильный тест она прошла — на ощупь как зефирка, а не как древнее божество.

— В общем, я знаю, кто ты на самом деле, и рано или поздно докажу это, — безапелляционно заявил я.

Пока на фоне, метрах в десяти от нас, происходила напряженная словесная баталия брата и сестры, где Люмин пыталась достучаться до остатков совести Итэра, Паймон повернулась ко мне. Она не стала вылетать из-за моей спины — видимо, там ей всё же казалось безопаснее — но её лицо вдруг потеряло ту привычную, глуповато-детскую наивность. Она хмыкнула, звук был тихим, но в нем проскользнула такая нотка снисходительности, что у меня мураши побежали по затылку.

— И кто же такая Паймон, по-твоему? — спросила она, склонив голову набок, её голос на долю секунды перестал быть писклявым.

Я медленно повернулся к ней, наклонился, надвигаясь прямо к её крошечному уху, чтобы прошептать то, что крутилось у меня в голове с самого начала.

Краем глаза я уловил абсолютно сюрреалистичную картину: густой, фиолетовый туман скверны вокруг нас вдруг перестал хаотично клубиться, пара теневых щупалец, торчащих из портала, изогнулись и потянулись в нашу сторону. Бездна, буквально подвинулась поближе, как любопытная бабка на скамейке, желая подслушать чужой секрет.

Я усмехнулся и выдохнул ей прямо на ухо:

— Ты — одна из четырех Теней Изначального, Асмодей. Хранительница Небесного Порядка.

В этот самый момент Бездна дала деру, хтоническая фигня, которая секунду назад тянула к нам свои любопытные щупальца, словно бабка у подъезда, услышавшая сплетню века, вдруг резко икнула и стремительно ретировалась обратно в портал.

Паймон замерла, и после чаго механически начала поворачиваться ко мне. Мы встретились взглядами, на какую-то ничтожную долю секунды, на краткий миг, в её огромных, по-детски наивных глазах цвета звездного неба мелькнуло что-то… другое. Но наваждение исчезло так же быстро, как и появилось.

Паймон вдруг надула щеки, её лицо покраснело от возмущения, она неожиданно протянула свою крошечную ручку и, вцепившись мне в щеку с силой, которой позавидовал бы иной кузнец, мстительно потянула её в сторону.

— Паймон — это Паймон! — возмущенно запищала она, болтаясь в воздухе и не отпуская мое лицо. — А ты — некультурный тип и грубиян! Я тоже чувствительная натура! Обвинять Паймон в чем-то таком непонятном… Какая еще Асмодей?! Паймон даже слов таких не знает!

Я поморщился, пытаясь отцепить её пальцы-тиски от своей кожи, но мелкая вцепилась намертво. Она вдруг замолчала. Её хватка ослабла, она отпустила мою многострадальную щеку и опустила взгляд, нервно теребя край своего белого плаща.

— Я… — тихо начала она, и её голос прозвучал на удивление серьезно.

Я напрягся, подавшись вперед, неужели раскололась? Сейчас будет эпичное признание с возвращением памяти и божественной формы? Я уже мысленно готовился кастовать Анемо-щит на случай локального апокалипсиса покруче чем бездна.

— Я… — Паймон подняла на меня глаза, в которых блестели самые настоящие слезы. — Я просто хочу, чтобы мы все вместе поели вкусной медовой жареной курочки! И чтобы Люмин перестала грустить! А ты придумываешь всякие страшные вещи и пугаешь Паймон еще больше!

Она отвернулась и, всхлипнув, спряталась за мой затылок, утыкаясь лицом в мой воротник.

— Пожалуйста, Странник… — её голос сорвался на жалкий, тоненький писк, крошечные ручки вцепились в мой воротник так, словно я был её последним спасательным кругом. — Не заставляй Паймон вспоминать… Я просто хочу быть хорошей… Я так этого боюсь… Пожалуйста…

Она действительно, абсолютно искренне и горько заплакала, крупные, блестящие слезы покатились по её пухлым щекам, оставляя мокрые дорожки. Ух, ё-моё. Я тупо уставился в пространство, чувствуя, как мой внутренний Шерлок Холмс только что совершил ритуальное харакири от разочарования и внезапного укола совести.

То ли она действительно гениальная актриса, заслуживающая всех Оскаров Тейвата и парочки внеочередных наград, то ли её амнезия настолько глубока и травматична, что попытки копнуть туда вызывают у неё первобытный ужас. Я тяжело вздохнул, чувствовать себя мудаком, доведшим до истерики местного маскота — то еще удовольствие.

Я неуклюже сгреб эту мелкую, всхлипывающую фею в охапку, прижимая к груди, она была легкой, теплой и пахла чем-то сладким, вроде засахаренных закатников.

— Ладно, ладно, не плачь, — проворчал я, неловко похлопывая её пальцем по спине. — Я просто сопоставляю факты, вот и все, это профдеформация. Я не заставляю тебя ничего доказывать или вспоминать. Ты сама по себе особенная, консерва, уникальный летающий желудок.

Паймон шмыгнула носом, подняла голову и потерла глазки кулачками, стирая слезинки. Она посмотрела на меня, и вдруг её щеки залил густой, совершенно не детский румянец, она как-то странно, смущенно отвела взгляд.

— Спасибо… — пробормотала она себе под нос, комкая край моего плаща. — Спасибо, что ты ценишь Паймон такой, какая она есть…

— Э-э-э… окей, — я слегка отодвинул её от себя, чувствуя себя максимально неловко от этой внезапной смены настроения. — Только давай без романтики, я не по этой части.

Тем временем, на фоне затихающего портала Бездны, который всё еще изредка плевался искрами скверны, словесная баталия между братом и сестрой тоже подходила к своей неизбежной, взрывоопасной кульминации.

Люмин стояла, сжав кулаки так сильно, что её суставы побелели, ее хрупкие плечи мелко дрожали, а Итэр смотрел на неё с тем самым непробиваемым, печально-снисходительным спокойствием тысячелетнего мудреца.

— Ты не понимаешь, Люмин, — голос Принца Бездны разнесся по залу, обрывая все её логические и эмоциональные аргументы. — Этот мир не спасти добрыми словами и милыми улыбками, я не отступлю от своего плана.

— Тогда… — Люмин медленно подняла голову.

В её янтарных глазах больше не было ни единой слезинки, ни капли той растерянной сестринской любви. Там разгорался знакомый мне, пугающий, маниакальный огонь абсолютного, пробивного упрямства, взгляд, с которым она аннигилировала магов Бездны пару часов назад.

— Тогда я заставлю тебя пойти со мной, — её голос упал на октаву, зазвенев холодным металлом. Воздух вокруг неё начал искрить от переизбытка концентрированной элементальной энергии. — Даже если мне придется переломать тебе обе ноги и тащить тебя на себе.

Итэр моргнул, его снисходительная улыбка слегка дрогнула. Кажется, к такому повороту событий Принц Бездны готов не был. Я же, всё еще держа Паймон подмышкой, мысленно потянулся за попкорном. Сейчас начнется настоящая семейная терапия по-тейватски.

Итер, который…

Что тут началось… Началась самая настоящая, радикальная битва за вправление мозгов заблудшему братику, причем вправление планировалось исключительно физическими методами, через боль, унижение и переломы.

— Люмин, подожди! — Итэр вскинул руку, явно не ожидая, что его милая, добрая сестренка перейдет от слов к делу с такой пугающей скоростью.

— Подожду после того, как верну тебе нормальный характер! — рявкнула Люмин, и её голос сорвался на маниакальный рык.

БАМ!

Она сорвалась с местач каменные плиты под её сапожками просто взорвались в пыль. Звуковой барьер лопнул с оглушительным треском. Я едва успел среагировать — инстинкты взвыли, и я моментально уплотнил щит, расширяя его купол, чтобы накрыть себя и вцепившуюся в меня Паймон. Ударная волна от их первого столкновения ударила по моему барьеру и меня отбросило на пару метров назад, а всю удушливую скверну Бездны, которая клубилась в Зале размазало по стенам.

Люмин не стала призывать свой обычный меч, она вложила чудовищное количество Гео- и Анемо-энергии прямо в свои кулаки её первый удар пришелся Итэру точно в скрещенные предплечья — он успел выставить блок, окутанный темной, пульсирующей аурой.

От столкновения золотого света и первородной тьмы во все стороны брызнули ослепительные искры, Итэра протащило по полу метров десять, оставляя две глубокие борозды в неразрушимом камне.

— Ты совсем с ума сошла?! — крикнул Принц Бездны, его глаза расширились от шока, он явно забыл, что в теле его сестры скрыта такая дурь.

— Я только начала! — оскалилась Люмин, её идеальная прическа растрепалась, в янтарных глазах плясало чистое, незамутненное безумие.

Она не дала ему и секунды на передышку, воздух вокруг неё закрутился ураганом, подбрасывая её вверх, главная героиня зависла над братом и обрушила на него целый град элементальных снарядов. Огромные ледяные копья, пылающие метеориты, вакуумные лезвия — всё это летело в Итэра сплошным, непрерывным потоком. Итэр стиснул зубы. Из-за его спины вырвались десятки черных, извивающихся щупалец Бездны. Они перехватывали снаряды Люмин в воздухе, поглощая их с мерзким шипением, но Принц явно отступал, уходя в глухую оборону, он не хотел убивать сестру, пытался лишь сдержать её напор, и это была его главная ошибка.

Люмин прорвалась сквозь завесу его щупалец, используя Пиро-взрыв как дымовую завесу, она вынырнула прямо перед его лицом, её колено с хрустом впечаталось ему в живот. Итэр согнулся пополам, выплевывая воздух, а Люмин уже занесла кулак, окутанный трескучими Электро-разрядами, целясь ему точно в челюсть.

— Спокойной ночи, братик! — пропела она с пугающе милой интонацией.

Я стоял за своим барьером, прижимая к себе дрожащую Паймон, и смотрел на это побоище с открытым ртом, оу… если она так «спасает» родственников, я искренне рад, что мы с ней не кровная родня. Итэр, может, и был Принцем Бездны, но сейчас он выглядел как парень, которого заперли в клетке с разъяренным медоедом.

Итэр же точно терпел, будь на её месте я, консерва или любой другой обитатель Тейвата, он бы даже не почесался — просто стер бы нас в порошок одной мыслью, не церемонясь. Но это была его сестра, поэтому второй сокрушительный удар, усиленный Гео, пришелся ему точно в челюсть, отбрасывая его на пару шагов, третий, с треском Электро, впечатался в плечо.

Принц Бездны тяжело вздохнул, включая регенерацию, в этом вздохе читалась безграничная усталость старшего брата, который понял, что истерика младшей затянулась. Когда Люмин с диким криком замахнулась для четвертого удара, вложив в него, кажется, всю ненависть к его эджлордскому наряду, Итэр изменился, и качнулся в сторону.

Кулак Люмин, пронесся в миллиметре от его щеки, лишь растрепав золотистую прядь волос, Итэр даже не моргнул. Его золотистые глаза, до этого полные снисходительной печали, внезапно заледенели, став абсолютно непроницаемыми.

Он всё еще не был серьезен в том смысле, в каком он был бы серьезен с врагом, он не собирался её убивать, но он перестал поддаваться. Люмин по инерции пролетела вперед, но тут же крутанулась на пятке, взмахнув ногой в смертоносном пинке с Анемо-лезвием, итэр плавно, ушел под удар. Его движения потеряли человеческую резкость.

— Достаточно, Люмин.

С яростным вскриком она обрушила на него шквал атак: удары, пинки, элементальные взрывы, Итер скользил сквозь них и уворачивался от каждого выпада с математической точностью, отклоняясь на жалкие миллиметры, позволяя разрушительной энергии проходить мимо.

Одно дело — знать, что он Принц Бездны, другое — видеть это, он не использовал скверну, и не призывал монстров, а просто двигался так, словно сам код этой вселенной прогибался под его волю, позволяя ему игнорировать законы физики. Ассоциации с Нео напрашивались сами собой.

— Вернись… домой! — выкрикнула она, собирая в ладонях колоссальный заряд слепящей энергии, готовая разнести этот зал.

Итэр неуловимым движением оказался прямо перед ней, в самом эпицентре её формирующегося заклинания. Он мягко перехватил её запястья своими руками, темная аура Бездны тонкой пленкой покрыла его пальцы, мгновенно, гася её элементальный взрыв.

— Я уже дома, — тихо ответил он, глядя в её расширенные от шока глаза.

Девушка даже не смела маргнуть, по щеке Люмин скатилась одинокая, сверкающая в полумраке слеза, в следующую секунду она разорвала дистанцию, отпрыгнув на добрый десяток метров назад.

— Эм… — Итэр застыл с протянутыми руками, на его лице впервые за всё время проступило абсолютно искреннее непонимание, он вообще не понял, что сейчас произошло и почему его успокаивающий жест вызвал такую реакцию.

— Наша мама… — голос Люмин дрожал, но в нем больше не было истерики. — Она не простила бы тебе таких слов, мама погибала на наших глазах, защищая нас от смерти… И попросила только об одном: чтобы наш дом всегда сохранялся в наших сердцах. А ты… Ты стоишь здесь и говоришь, что эта гниющая Бездна — твой дом.

Мои глаза медленно, но верно полезли на лоб, и дело было вовсе не во внезапно свалившемся на меня тяжелом лоре близнецов про погибшую мать и разрушенный родной мир. Меня волновало совершенно другое. Что-то происходило, я просто не знал, что именно. Обычно перед мощной атакой ты чувствуешь всплеск элементальной ауры, перепад давления, но сейчас не было ничего. В этот момент вцепившаяся в меня консерва истошно пропищала:

— Ой, ой, ой-ой… Она стала ОЧЕНЬ серьезной! Странник, прячь Паймон! Прячь!

В правой руке Люмин из вспышки чистого, незамутненного белого света соткался её оригинальный меч, она сжала эфес, её лицо изменилось, округлость щек исчезла, черты заострились, стали жестче и взрослее. Передо мной стояла уже не та миловидная путешественница, ищущая братика, а древнее, закаленное в бесчисленных космических войнах существо.

На идеально отполированном лезвии её клинка холодным блеском отразилось лицо Итэра.

Принц Бездны больше не улыбался, он напрягся, слегка согнув колени, и тьма вокруг него инстинктивно сгустилась, формируя плотный, почти осязаемый доспех, он тоже это почувствовал.

— Люмин… — осторожно начал Принц, поднимая руку.

— Ты забыл, кто мы такие, Итэр, — её голос эхом отразился от стен Зала Перевернутых Истин, лишенный каких-либо эмоций. — Я напомню.

Она не стала замахиваться, делая один шаг вперед. И пространство между ней и Итэром треснуло пополам, без какого либо замаха, вспышка белого света ударила по глазам и я ослеп на несколько секунд, несмотря на то, что инстинктивно зажмурился и отвернулся.

Ударная волна смела всё на своём пути. Зал который Бездна возводила веками, перестал существовать, гигантские колонны толщиной с многоэтажный дом вырывало из оснований и уносило в беспросветную тьму. Парящие платформы с чудовищным грохотом сталкивались друг с другом, рассыпаясь в каменную пыль.

Я, вцепившись в визжащую Паймон мертвой хваткой, влил в свой Анемо-щит столько энергии, что у меня из носа пошла кровь, нас подхватило этим ураганом разрушения и швырнуло куда-то вверх и вбок. Мы чудом приземлились, с жесткой посадкой на обломок какого-то парящего островка, который чудом уцелел в этом.

Я судорожно закашлялся, выплевывая каменную крошку, проморгался и посмотрел вниз. Вот же пиздец… Весь этот хваленый мир Бездны был сломан набекрень. Искаженная гравитация сошла с ума окончательно: обломки руин теперь падали не только вниз, но и вверх, в стороны, сталкиваясь и образуя новые, хаотичные нагромождения.

А в самом центре этого апокалипсиса, зависнув в пустоте, бились два Сошедших. Люмин сияла, что на неё было больно смотреть, оригинальный меч оставлял за собой шлейфы из звездной пыли. Она обрушивала на Итэра удары.

Братишка Итэр больше не сдерживался, милая улыбка принца исчезла, уступив место концентрации. Тьма Бездны клубилась вокруг него поглощая свет Люмин. Из его рук вырывались клинки из концентрированной скверны, он парировал её атаки, и каждое столкновение их мечей рождало новые пространственные разломы.

ЗВОН!

Они скрестили клинки, и от эпицентра их удара во все стороны разошлась волна искажения, островок, на котором я прятался, стал развалиться.

— Паймон сейчас стошнит… — простонала консерва, зарываясь лицом мне в плечо.

— Терпи, мелочь, — прохрипел я, не отрывая взгляда от битвы. — Мы сейчас смотрим на то, как два пришельца ломают весь ваш Тайвайт.

В меня ударила новая волна энергии, растрепав волосы, но я не мог оторвать взгляд. Это была уже даже не битва, а какой-то сюрреалистичный аниме-кошмар в масштабе один к одному, где законы физики давно вышли покурить… и, судя по всему, возвращаться уже не собирались.

Они двигались на скоростях, которые мой мозг, даже усиленный Анемо, просто отказывался обрабатывать. Я их физически не видел, вообще. Всё, что улавливало мое зрение — это колоссальные, ослепительные зигзаги. Черно-фиолетовые росчерки концентрированной Бездны от Итэра, и пронзительно-белые шлейфы звездного света от Люмин. Они носились по всему пространству кружа вокруг руин разрушенного Зала, сталкиваясь сотни раз за долю секунды.

Ебучие главные герои, — эти двое прячут в карманах мощь, способную расколоть планету надвое.

Очередной взрыв раскидал их в разные стороны, Итэр с грохотом впечатался в остатки гигантской арки, пробив её насквозь своим телом, а Люмин зависла в воздухе, тяжело дыша.

— ЛЮМИН! — голос Принца Бездны сорвался на панический рык, он вырвался из обломков, его темная аура хаотично мерцала. — Откуда у тебя такая сила?! Она же запечатана! Божество заблокировало наши ядра!

Ответа не было, Люмин просто смотрела на него сверху вниз, медленно поднимая клинок для новой атаки. Но тут я прищурился, и похолодел, свет, исходящий от неё, стал каким-то… неправильным. И прямо над её глазами, на идеальной, фарфоровой коже, начали проступать светящиеся золотом трещины, они медленно расползались по её лицу.

Итэр тоже это увидел, его глаза, источающие холодную уверенность, расширились.

— Ты… — Он протянул к ней руку, пытаясь остановить на расстоянии. — Свою жизненную силу… Ты сжигаешь собственное ядро?!

Трещины на лице Люмин вспыхнули ярче, медленно ползя вниз по щекам, к шее, она выжигала свою душу, конвертируя собственное существование в мощь.

— Ты же умрешь! — заорал Итэр так, что у меня заложило уши. Тьма вокруг него взвилась обезумевшим торнадо. — Если ты сожжешь ядро Сошедшего, даже само мироздание не сможет тебя воскресить! Твоя душа будет стерта из всех вероятностей! ДУРА!!!!!

Люмин лишь крепче перехватила рукоять меча.

— Значит, мы исчезнем вместе, братик, — она мило улыбнулась делая это в последний раз. — Я же обещала, что верну тебя домой.

— СТООООЙ! — отчаянный, полный первобытного ужаса крик Итэра потонул в оглушительном грохоте.

Ускорение.

Я стоял на своем жалком обломке острова и смотрел на это широко раскрытыми глазами, забыв даже моргать, мозги что-то отключились, перегоревшись от переизбытка эпичности. Он отказывался воспринимать это как угрозу, переводя происходящее в категорию искусства.

Вокруг меня разворачивалась необъятная, сияющая структура, сотканная из миллиардов пересекающихся линий света и тьмы. Она поднималась, окружая мой островок со всех сторон, создавая нечто настолько колоссальное, что это казалось слишком крутым для сказочного мира Геншина.

Свет и скверна на моих глазах закружились в гигантскую спираль, если бы сейчас кто-то со стороны, откуда-то сверху, взглянул на этот сияющий каскад, он бы увидел четкие очертания вращающейся вселенной, раскинувшейся на многие километры вокруг, в самом центре которой, стоял я, прямо в этом глазе бури.

Вот настолько они были сильны. Подобные масштабы я видел наверное только на страницах комиксов, ведь надо просто подумать, мой человеческий мозг воспринимал это как нечто космическо-статичное, но в действительности это было не более чем их движения. Они были настолько быстрыми, что в одной и той же точке пространства появлялись хрен знает сколько раз за сотые доли секунды, оставляя после себя этот светящийся след.

Внезапно меня с силой дернули за рукав плаща. Я опустил взгляд. Паймон, вся в слезах, с перекошенным от ужаса личиком, вцепилась в меня мертвой хваткой.

— Странник! — провизжала она сквозь грохот. — Умоляю, останови её! Она убьет себя!

Я уставился на эту мелкую истеричку, потом перевел взгляд обратно на бушующий вокруг нас космический шторм.

— Я?! — я истерично хохотнул, перекрикивая рев энергии. — Ты предлагаешь мне туда сунуться?! Что я, по-твоему, могу сделать, консерва?! Это не брат с сестрой ссорятся из-за игрушки, это два хтонических чудовища выясняют отношения! Если я высуну туда хоть палец, меня расщепит на кварки быстрее, чем я успею моргнуть!

Консерва взмолила.

— Паймон поможет чем угодно! — её крошечные пальчики до боли впились в мою спину. — Прошу, придумай план! Сделай хоть что-нибудь!

Я скосил на неё взгляд, и в моей гудящей голове вдруг щелкнуло, план был, самоубийственный, с вероятностью успеха где-то в районе статистической погрешности, но он был. Я вспомнил, как проникал сквозь непроницаемый барьер в логово Двалина, вспомнил этот ревущий смерч, разрывающий плоть, и жестокие, уроки Декарабиана. В моей вытянутой руке из вспышки Анемо-энергии материализовался лук Амоса.

Времени думать небыло.

Мой взгляд изменился, зрачки сузились, отсекая весь этот ослепительный космический хаос вокруг, оставляя лишь невидимые потоки воздуха. Я начал вливать в натянутую тетиву всё, что у меня было, свою ману, выносливость, свою силу, лук засветился изумрудным светом.

Тело не выдерживало такого напряжения, из моего носа хлынула горячая кровь, заливая подбородок и воротник, капилляры в глазах лопнули, окрашивая мир в красные тона, из ушей потекли тонкие струйки, но я лишь стиснул зубы, целясь не моргая.

Вдруг к моей дрожащей спине прижались две крошечные, теплые ладошки.

— Паймон поможет своей энергией… — тихо, с неожиданной, пугающей серьезностью произнесла фея.

И в меня хлынуло это, точно не обычная элементальная энергия Тейвата, а была концентрированная, невыносимо древняя мощь, от которой мои кости застонали. Я истерично усмехнулся, чувствуя, как легендарное оружие пяти звезд в моих руках пошло мелкими трещинами, древко лука не справлялось с той чудовищной стрелой, которую мы создавали, сплетая учения Декарабиана и искру Паймон.

Я закрыл кровоточащие глаза, полностью отключая зрение… Стань одним с ветром… Да… Ветер — это не просто стихия, это часть тебя самого, вот куда нужно стремится, быть ветром. Тыловая сторона моей ладони, сжимающей рукоять, нестерпимо обожгло — метка Венти, вспыхнула, резонируя с моей магией, но я не обратил на это внимания.

Я сосредоточился, целясь сквозь пространство, мой взгляд не видел ни брата, ни сестру — я ловил их, слушая, как их чудовищные ауры разрывают потоки воздуха.

В моменте, когда белое сияние Люмин и черная скверна Итэра рванулись друг к другу для финального, уничтожающего столкновения в самом центре этой рукотворной вселенной…

Выстрел.

Их сосредоточенность друг на друге была слишком сильной, исключающей всё остальное. Они видели только свою цель, и именно поэтому они просто не ожидали прилёта откуда-то со стороны.

Моя стрела, с оглушительным воем прорубила себе путь через их космический шторм, сгусток чистой Анемо-энергии, оставляя за собой изумрудный след, разорвал их композицию. В последний момент, прямо в полете, повинуясь моей воле и законам какого-то сценария, стрела с хрустом разделилась надвое.

Две сияющие кометы ударили не по их телам — нет, это было бы бесполезно, их ауры просто поглотили бы урон. Стрелы ударили прямо в эпицентры их разрушительных атак. Изумрудный свет вонзился в ослепительно-белую звезду Люмин и в пульсирующую черную дыру Итэра за микросекунду до того, как они должны были столкнуться.

Баланс энергий был нарушен. Они не выдержали этого грубого, наглого вмешательства извне, их собственные атаки, перенасыщенные мощью, сдетонировали прямо у них в руках.

БУУУУУУМ!

Звук исчез, сменившись вакуумом, ослепительная вспышка смешанных элементов — белого, черного и изумрудного — затопила Зал Перевернутых Истин, выжигая остатки тьмы. Ударная волна прорвала их идеальные защитные стойки и раскидала двух Сошедших в разные стороны, как обычные мешки с картошкой.

Итэр, потеряв контроль над Бездной, кубарем полетел в нагромождение камней, пробивая их своим телом. Люмин, чье свечение резко погасло, отбросило назад, и она с стуком рухнула на уцелевшую платформу, выронив свой меч.

Боюсь даже представить, что бы произошло, столкнись их энергии вместе без моего вмешательства. Скорее всего, от этого подземелья, да и от доброй половины верхнего мира, осталась бы только выжженная воронка.

Я опустил дымящийся, покрытый трещинами лук Амоса и рухнул на колени, кровь продолжала капать из носа, заливая каменный пол, перед глазами всё плыло.

— Мы… сделали это… — прохрипел я, сплевывая сгусток крови.

Паймон, тяжело дыша, без сил опустилась мне на плечо, её крылышки безвольно повисли.

— Паймон… сейчас точно умрет… — простонала она, едва слышно и замолчала.

Я поднял тяжелый взгляд, пытаясь сквозь пелену рассмотреть, что осталось от близнецов, семейная терапия прошла успешно, пациенты в отключке.

Я сделал шаг… Ох, чёрт, чёрт, чёрт и ещё так тысячу раз. Я шатался, как вдрызг пьяный матрос (и, признаться честно, мне сейчас нестерпимо хотелось напиться до беспамятства). Ноги слушались плохо, но я, упрямо перепрыгивая с одного парящего обломка платформы на другой, медленно продвигался к эпицентру взрыва. На моей шее мертвым грузом висела Паймон, Которая тоже ушла в глубокую отключку после того выброса энергии, пуская слюни мне на воротник.

Я добрался до них, тяжело опустившись на колени рядом с телами нужно было проверить хотя бы пульс, а то мало ли… Убьешь случайно двух Главных Героев, и весь Тейват схлопнется. Я приложил окровавленные пальцы к шее Люмин, затем подошёл к Итэру. Один вердикт, живы. Пульс бьется ровно, хотя ауры истощены досуха, они просто отдыхают, гребаные разрушители миров.

В этот самый момент рядом со мной с влажным, чавкающим звуком упало что-то.

Я резко дернулся, инстинктивно пытаясь призвать лук, но сил не было, я посмотрел в сторону портала. Из пульсирующей, гниющей раны в пространстве высунулось темное, склизкое щупальце Бездны. Причем, какого хрена оно тут делает сейчас?! После такой битвы, где законы физики и магии были изнасилованы в извращенной форме, тут вообще концепций существования не должно было остаться! А эта мерзость как-то пролезла.

Но это была лирика, я перевел взгляд на то, что это щупальце мне любезно выплюнуло на камни. Подождите… Я замер. На сером камне лежали две сияющие сферы, похожие на пульсирующие звезды одна была глубокого фиолетового цвета — я хрен его знает, что это за дрянь, может, кусок силы Бездны или ядро какого-нибудь древнего монстра. Но вот вторая… Зеленая, переливающаяся искаженным светом.

Это было именно то, о чем я думал.

— Поврежденный файл души… Руккхадеваты… — прохрипел я, не веря своим глазам, я потянулся трясущейся рукой и осторожно сгреб зеленую сферу.

И тут произошло самое ненормальное, а это нужно постараться, шупальце Бездны, извиваясь, вытянулось вперед и совершенно недвусмысленно, как указательным пальцем, ткнуло в сторону бессознательной Люмин, а затем пару раз дернулось в сторону выхода. Я тупо уставился на эту тентаклю.

Через секунд 40 тишины, до меня начало доходить, бездна настолько познала дзен от того пиздеца, который эти двое тут устроили, что буквально решила откупиться от меня! «Забирай эту психованную девку отсюда к чертовой матери!» — кричал этот жест.

И в качестве взятки она давала мне именно то, за чем я сюда приперся. Если Бездна следила за мной, как за ситкомом, значит, она знала всё. Она видела то секретное собрание Архонтов. Она слышала просьбу этой зеленой капусты Нахиды. Она знала, что мне нужно, и просто выдала это, лишь бы избавиться от нас.

Конечно, у меня тут же возник вполне логичный вопрос. Если эта разумная жижа слышала всё, о чем мы трепались на том собрании, если она знает, что мы, по сути, собираемся выступить против Селестии и отгородить от неё Тейват… почему Бездна ничего не делает?

Хотя, если пораскинуть мозгами, всё предельно логично. Бездна — это не благотворительный фонд и не повстанческая армия с высокими идеалами, она никогда и никому не будет помогать без абсолютно эгоистичной причины.

Как, например, сейчас, причина: забрать поехавшую кукухой сестру Принца Бездны подальше отсюда, пока она окончательно не разнесла им всю жилплощадь.

Я посмотрел на бессознательную Люмин, то, что она вообще осталась жива после того, как попыталась выжечь собственное ядро, — это чудо. Нет, я, конечно, рад, что мне не придется тащить наверх её труп, но на месте Бездны я бы её давно уже того самого… растворил в кислоте пока она слаба.

Но тут всплывал другой нюанс, бездна, при всей своей хтонической мощи, отчаянно не хочет расстраивать своего драгоценного Принца. Иначе Итэр, проснувшись и обнаружив сестру мертвой, сам пойдет к первородной тьме «разъяснять по понятиям». А это будет очень, очень неприятно. Особенно когда ты — древнее зло, но внезапно осознаешь, что в твоем собственном лагере самым сильным существом является этот наемный менеджер-блондин, и адекватной замены ему на должность гендиректора апокалипсиса не предвидится. Бездна просто не хочет терять своего собственного, идеологически преданного босса. Плюс ещё немаловажный факт: моя система уже дала ей хорошего пинка под зад. Будь я тоже Бездной, внутри которой сидит хтоническая гниль, я бы тоже лишний раз не хотел связываться с подобной непонятной хренью.

— Понял, принял, осознал, — пробормотал я вслух, обращаясь к пульсирующему щупальцу.

Я быстро, пока аттракцион невиданной щедрости не закрылся, сгреб обе светящиеся сферы — и зеленую, и непонятную фиолетовую — и рассовал их по внутренним карманам плаща, щупальце удовлетворительно булькнуло и втянулось обратно в портал, который тут же начал стремительно схлопываться.

— Так, ладно, — я с трудом поднялся на ноги, отряхивая колени, голова кружилась, но адреналин еще держал меня в тонусе. — Пора делать ноги, пока спящий красавец не очнулся и не решил продолжить банкет.

Я закинул обмякшую Паймон себе на плечо, мой большой мешок с мукой. Затем подошел к Люмин. Девушка дышала ровно, но выглядела бледной как смерть, золотые трещины на её лице исчезли, оставив после себя лишь глубокую усталость. Я подхватил её под мышки и с натугой взвалил на спину, твою мать, для такой хрупкой на вид девочки она весила как чугунный мост.

— Ну что, спасительница миров, — прокряхтел я, балансируя на краю платформы с двумя телами на горбу. — Идём чёрт его дери домой.

Я бросил последний взгляд на бессознательного Итэра, валяющегося в руинах, и, активировав силу воли, начал мучительный подъем наверх. Стоит ли мне вообще говорить о том, как именно я встретил преисполнившегося местного Вергилия, когда наконец-то выполз на верхний уровень?

Дайнслейф сидел всё на том же стуле, но теперь вся его былая пафосная аура трещала по швам. Он кое-как держал рот закрытым, чтобы челюсть не пробила пол. Я тяжело поднялся на последнюю ступеньку, волоча на себе две бессознательные тушки, и посмотрел на него. Он посмотрел на меня, затем я окинул взглядом местное убранство.

То, что раньше было величественным залом, теперь больше напоминало зону боевых действий после ковровой бомбардировки. Стены пошли трещинами, потолок грозил обвалиться в любую секунду, а всё это архитектурное великолепие держалось исключительно на честном слове, остатках магии и, видимо, на несгибаемой эджлордской харизме самого Дайнслейфа. Ударная волна от битвы близнецов дошла даже сюда, устроив локальное землетрясение.

Сумеречный Меч прокошлял в кулак.

— Справились? — как-то подозрительно неуверенно спросил он.

Во-первых, его явно смутило состояние двух девушек: Люмин висела на мне, как тряпичная кукла, а Паймон пускала слюни мне на плечо. Во-вторых… про мой внешний вид лучше было вообще не вспоминать, всё лицо в засохшей крови, под глазами залегли черные тени, а сам я шатался так, словно меня переехал Голем Руин, сдал назад и переехал еще раз. По мне нужно было плакать на поминках.

— Ага… — прохрипел я голосом столетнего деда, выплевывая каменную пыль. — Лучшая работа в мире!

Я криво усмехнулся, цитируя отрывок из фильма «Ярость». Дайнслейф, естественно, отсылку не выкупил, но сарказм оценил, он медленно поднялся со своего стула, явно не горя желанием спускаться вниз и проверять, что там.

— А… — он неловко кашлянул в кулак, теряя последние крохи своего загадочного шарма. — Ну, не буду мешать… э-э-э… можно вас провести к выходу? Пока тут всё окончательно не рухнуло.

— Буду безмерно благодарен, — выдохнул я, чувствуя, как колени начинают подгибаться. — Только веди без фокусов.

Он молча кивнул, развернулся и зашагал в темноту коридора, освещая путь тусклым сиянием своей звездной магии. Я поудобнее перехватил Люмин, поправил сползающую консерву и, хромая на обе ноги, поплелся следом.

Обратный путь на поверхность оказался до неприличия спокойным.

Если по пути вниз нам приходилось прорубаться сквозь орды фанатичных культистов, магов и гончих, то теперь коридоры Безымянных Руин вымерли. Абсолютно никто даже не думал смотреть в нашу сторону, не говоря уже о том, чтобы попытаться напасть.

Оно и понятно, мы с Люмин еще на спуске знатно проредили местную популяцию, оставив после себя лишь кучки пепла и тлеющие маски. Да и после локального конца света, который устроили эти двое ненормальных близнецов на нижнем уровне, даже самый тупой хиличурл понял бы: к этим ребятам лучше не лезть, ударная волна, разорвавшая пространство, стала отличной рекламной кампанией нашей скромной группы.

Я краем глаза замечал, как в тенях прячутся выжившие Маги Бездны, они вжимались в стены, сливаясь с камнем, и провожали нас полными первобытного ужаса взглядами-щелочками. Один Пиро-маг, случайно оказавшийся на нашем пути, при виде меня просто пискнул, бросил свой посох и с позором телепортировался куда подальше.

Дайнслейф, шедший впереди, тоже это заметил, он то и дело нервно оглядывался, явно не привыкший к такому.

— Они боятся, — констатируя факт, произнес он, не оборачиваясь.

— Еще бы им не бояться, — прохрипел я, перехватывая сползающую Люмин. Моя спина уже пела ламбаду. — Ваш большой босс сейчас валяется в отключке среди руин, а девчонка, которая его туда отправила, висит у меня на горбу. Я бы на их месте вообще собрал чемоданы и переехал в Снежную.

Дайнслейф хмыкнул, но комментировать не стал, жить проще будет.

Подъем при моем состоянии был слишком большим. Ступени, коридоры, разрушенные мосты, но с каждым пройденным пролетом становилось чуточку легче, скверна отступала, уступая место сырости и запаху старого камня.

Наконец, впереди забрезжил тусклый, но такой желанный свет.

Мы вышли на поверхность.

А преисполненный Дайнслейф растворился в воздухе, но меня это мало волновало. Свежий, прохладный воздух ударил в лицо, выбивая из легких остатки Бездны, я жадно вдохнул, чувствуя головокружение от переизбытка кислорода. Нас вывели где-то в лесах Сумеру, через тропы Ордина Бездны — вокруг шумела листва, пели птицы, а сквозь кроны гигантских деревьев пробивались лучи солнца, контраст был настолько разительным, что для много мозга казался не более чем галлюцинаций.

Я сделал еще несколько шагов, вышел на небольшую поляну, подальше от проклятого входа, и, больше не в силах держаться на ногах, просто рухнул на мягкую траву. Люмин и Паймон кучей свалились рядом.

Всё… Мы выбрались… У меня в кармане лежал файл Руккхадеваты, а Главная Героиня Тейвата валялась рядом в глубоком нокауте.

Я раскинул руки в стороны, глядя в голубое небо, и истерично, хрипло рассмеялся.

Отсмеявшись своим смехом сумасшедшего, я внезапно осознал одну приземленную вещь. А когда я, собственно, в последний раз спал? Или нормально ел? Голова была настолько тяжелой и опухшей от переизбытка космических откровений, радиации Бездны и адреналина, что этот банальный факт просто стерся из моей памяти. Желудок, услышав мои мысли, тут же скрутило спазмом, напомнив, что я вообще-то смертный кусок мяса, а не божественная сущность.

— Всё, — простонал я, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в прохладную, влажную траву. — Моя задница отсюда ни ногой, пусть хоть Селестия прямо сейчас на голову рухнет.

А пока, оставлять валяться на голой земле двух, пусть и бессмертных, как-то не то. Превозмогая дикую боль в мышцах, я заставил себя подняться.

В местном лесу Сумеру, благо, стройматериалов хватало с избытком., используя исключительно подручные средства — толстые ветки, охапки гигантских папоротников и какой-то невероятно мягкий, пружинящий мох — я кое-как, тихо матерясь сквозь зубы и поминая всех Архонтов по матери, сгреб подобие лежанки.

Фух… Тресни моя коса и отвались поясница.

Я подошел к Люмин, она всё так же лежала в отключке, бледная, с разметавшимися по траве золотыми волосами. Подхватив её на руки, и снова мысленно охнув от её веса, я аккуратно перенес её на импровизированную кровать, положил, поправил её. Выглядела она сейчас до одури хрупкой и беззащитной, даже не верилось, что час назад эта машина перекраивала реальность.

Закончив с благотворительностью, я тяжело опустился рядом, привалившись спиной к широкому стволу какого-то древнего дерева, подбирая яблоко. Я вытер его о штанину и с хрустом откусил огромный кусок. Сладкий сок брызнул на язык, я жевал, тупо глядя в пространство, пока мой взгляд не сфокусировался на маленькой фигурке в белом плаще, валяющейся неподалеку на кучке листьев.

Паймон лежала на спинке, раскинув ручки. Я проглотил кусок яблока, вытер губы тыльной стороной ладони и усмехнулся.

— Вставай в строй, товарищ, — хрипло, но громко произнес я, откусывая еще кусок. — Я знаю, что ты уже очнулась, консерва, заканчивай свой спектакль одного актера.

Фигурка даже не шелохнулась, только чуть громче засопела.

— Мелочь, ты меня за идиота держишь? — я лениво покрутил огрызком в воздухе. — При настоящем глубоком обмороке у человека, ну или у летающего желудка, совершенно другие вдохи и выдохи. Они поверхностные и рваные, а ты дышишь так ровно и контролируемо, словно медитируешь. Плюс, у тебя левое веко дергается, и я прекрасно слышу, как у тебя урчит в животе от запаха моего яблока. Так что подъем, пока я тебя на вертел не насадил в качестве лесного барбекю.

Она взлетела тут же подброшеная невидимой пружиной, сонливость слетела с неё в мгновение ока, а глазки загорелись фанатично голодным блеском.

— Барбекю?! Где барбекю?! — она завертела головой, принюхиваясь к лесному воздуху, ожидая увидеть жаровню с шипящим мясом.

— Значит, на мои угрозы насадить тебя на вертел тебе абсолютно всё равно, а на само слово «барбекю» у тебя условный рефлекс срабатывает, — я откусил еще кусок, с усмешкой наблюдая за её метаниями.

— Но это же барбекю! — возмущенно пискнула она, скрестив ручки на груди и надув щеки, когда поняла, что мяса не предвидится. — Мясо на углях! Как можно игнорировать такое слово?!

— Резонно, не поспоришь.

Мы замолчали, я осмотрелся, лес вокруг жил своей жизнью: шелестели листья, где-то вдалеке кричала какая-то экзотическая птица. Я же дожевывал яблоко, а Паймон вдруг как-то стушевалась, её показное возмущение испарилось, она опустилась чуть ниже, зависнув на уровне моих глаз, и принялась нервно теребить подол своего плаща, как это делала в бездне.

— Ты… — она нерешительно заглянула мне в глаза. — Не будешь спрашивать Паймон про ту энергию, которую я тебе дала? Там, в Бездне?

— Нет, — я пожал плечами и отшвырнул огрызок в кусты. — Ты же сама полчаса назад рыдала и просила не заставлять тебя вспоминать, я не садист, чтобы ковыряться в твоих шкафах со скелетами или в твоей душе. Но то, что ты особенная — это факт, и сильная до одури. Просто по какой-то причине предпочитаешь эту силу прятать и прикидываться летающим желудком, твое право.

Она покрутилась в воздухе, видимо пытаясь сбросить с себя невидимое напряжение, её лицо стало не по-детски серьезным, даже скорбным.

— Паймон помнит боль… — тихо начала она, глядя куда-то сквозь меня. — Очень много страшной боли. И… разрыв. Словно меня саму рвали на части вместе с небом, паймон помнит много битв… с неизвестными существами которые были холодными, и чуждыми. Они были намного страшнее Бездны, Странник, бездна — она хотя бы часть этого мира, а то что шло, было ниоткуда.

Она обхватила себя ручками.

— Паймон всегда старается не думать про такое… Я знаю, что могу управлять пространством, могу скрутить его, как бумагу. Но Паймон не пользуется этой силой, потому что она травмирует меня, каждый раз, когда я пытаюсь потянуться к ней, я чувствую… как эти чужие воспоминания бьют меня. Они пытаются изменить Паймон, стереть ту Паймон, которая любит покушать и путешествовать с Люмин, и заставить вернуться куда-то наверх.

Я слушал её внимательно, не перебивая, пока мой внутренний аналитик собирал этот пазл воедино. Если она правда Асмодей, одна из четырех Теней Изначального Фанета, Хранительница Небесного Порядка… Управление пространством — её прямая специализация, но вот эти битвы с существами, которые «страшнее Бездны»?

Если только не космические угрозы из-за пределов Тейвата. Если этот мир — своего рода инкубатор с тираном во главе, то извне в него явно кто-то пытается прорваться. Кто-то… или что-то. Например, какой-нибудь хтонический ужас, от которого даже у Принца Бездны поседели бы волосы.

Неудивительно, ведь Сошедшие — это не только люди, но и любые существа, не подчиняющиеся законам местного мира, а значит, они всегда потенциально опасны. И если Асмодей многие тысячелетия стояла на страже, разрывая пространство и сдерживая каких-то потусторонних тварей, то это вполне объясняет её изначальную жестокость.

Близнецы, когда пытались покинуть Тейват, попали под горячую руку. Для Хранительницы, находящейся в состоянии перманентной паранойи и войны с запредельем, любые несанкционированные пришельцы, пытающиеся прорвать барьер, были потенциальной угрозой уровня конца света. Она не разбиралась, и просто запаковала их от греха подальше, а потом что-то пошло не так, и она потеряла себя, превратившись в эту мелкую фею с ПТСР.

Я посмотрел на неё, она дрожала, зажмурив глаза.

— Эй… — я протянул руку и осторожно, погладил её пальцем по белой макушке. — Паймон, всё хорошо?

— Да… Да, всё хорошо, — пискнула Паймон, но её голос дрогнул, а маленькие ручки еще крепче вцепились в края плаща. Она попыталась натянуть на лицо свою фирменную беззаботную улыбку, но вышло жалко.

Я тяжело вздохнул, прислонившись затылком к шершавой коре дерева.

— Смотря на твое состояние, консерва, я вижу, что тебя терзают внутренние противоречия размером с Драконий Хребет, — я кивнул в сторону импровизированной лежанки. — Люмин сейчас в глубокой отключке. После того, как она попыталась косплеить сверхновую, проспит еще пару часов минимум, можешь рассказать. Я, конечно, не местный психотерапевт, и кушетки у меня нет, но выслушать могу, без осуждения и попыток сдать тебя в лабораторию Фатуи.

Паймон замялась, она покружилась на месте, бросила тоскливый взгляд на спящую Люмин, затем снова посмотрела на меня. В её глазах, обычно напоминающих две яркие звездочки, сейчас плескался страх, она медленно опустилась и села прямо на мое колено, поджав под себя ножки.

— Паймон боится… исчезнуть, — прошептала она через чур тихо, что мне пришлось напрячь слух. — Внутри меня словно живут две разные сущности. Одна — это я, Паймон, я люблю медовое мясо, люблю, когда Люмин улыбается, и все наши приключения, я хочу просто летать рядом и быть полезной.

Она судорожно вздохнула, и маленькая слезинка сорвалась с её ресниц, упав мне на штанину.

— А вторая — это холодная, пустая темнота, когда я пытаюсь вспомнить или когда использую ту силу, эта темнота просыпается, она шепчет мне, что все эти чувства — слабость, еда, дружба, смех — это мусор. Она говорит, что я должна вспомнить свой долг и вернуться, снова стать тем, кто разрывает миры и сжигает чужаков.

Она подняла на меня заплаканные глаза, полные отчаяния.

— Странник… если я вспомню всё… если я впущу эту темноту, то Паймон больше не будет! Останется только этот жестокий монстр, который заботится только о правилах и законах! Я не хочу убивать! Я не хочу причинять боль Люмин! Но эта штука внутри, она такая сильная, — она всхлипнула и взглянула на свои ручки. — Иногда мне кажется, что я просто сон этого страшного бога, и скоро я проснусь.

Я молчал, переваривая услышанное, ситуация была дерьмовой, кризис идентичности, помноженный на божественную шизофрению и амнезию. Если она действительно осколок Асмодей, то её страхи абсолютно обоснованны, истинная личность Хранительницы Небесного Порядка просто раздавит эту милую фею, стерев её в порошок. Я не стал говорить ей банальные глупости вроде "всё будет хорошо" или "ты всегда будешь собой".

— Послушай меня, мелочь, — я осторожно накрыл её сидящую на моем колене фигурку своей ладонью, как бы психологически закрывая от внешнего мира. — То, что ты чувствуешь — это нормально. Ты — это то, кем ты решаешь быть прямо сейчас.

Она шмыгнула носом, прислушиваясь.

— Этот бог внутри — может, он и был тобой когда-то, но сейчас ты — Паймон. Ты боишься стать монстром, а знаешь, что это значит? Настоящие монстры не боятся стать монстрами, им плевать, а ты плачешь из-за того, что можешь причинить боль Люмин, это делает тебя человечнее половины тех ублюдков, что сидят там, на небесах.

Я убрал руку, позволяя ей посмотреть мне в глаза.

— Не пытайся убить эту часть себя, но и не сдавайся ей, используй её как инструмент, когда это нужно, как сегодня. Но помни важную вещь: пока ты сама хочешь есть жареную курицу и переживаешь за свою подругу — никто тебя не поглотит. Поняла?

Паймон долго смотрела на меня, её губы дрожали, а затем она вдруг сорвалась с места, влетела мне прямо в лицо и крепко обняла за нос, заливаясь слезами облегчения.

— С-спасибо… — прорыдала она мне в переносицу. — Ты грубый, злой и обзываешься… но ты хороший!

— Эй, эй, сопли мне на лицо не мажь! — проворчал я, пытаясь отцепить от себя эту эмоциональную липучку, хотя внутри почему-то стало немного теплее. — И я не хороший, а прагматик! Мне нужна адекватная консерва в команде, а не поехавший чёрт!

— Паймон не чёрт! — возмущенно пискнула она, отлепляясь от моего лица и гордо вздернув носик. — Паймон — лучший компаньон в Тейвате!

— Ладно, лучший компаньон, пока Люмин косплеит спящую красавицу, нам нужно обустроить лагерь, неси хворост, будем разжигать костёр.

Она удивленно захлопала ресницами:

— Что? Разжигать? А ты разве не можешь использовать Пиро? Люмин вот может переключаться между всеми элементами!

— К моему величайшему сожалению, я эксклюзивный пользователь фирмы «Анемо Экспресс», — я с сарказмом покрутил кистью, демонстрируя зеленую печать Венти, тускло светящуюся под кожей.

— А-а-а-а, поняла! — Паймон с энтузиазмом закивала. — Паймон тоже не лыком шита! Знает, как собрать правильный хворост и выживать в походах! Оставь это профессионалу!

И она с деловитым видом улетела в заросли папоротника, бормоча себе под нос что-то про сухие веточки и мох. Пока эта мелочь играла в лесоруба, я позволил себе просто откинуться на ствол дерева и провалиться в тяжелую, мутную дремоту. Минут двадцать я просто лежал с закрытыми глазами, позволяя телу хоть немного восстановить разорванные в клочья мышцы, проснувшись от того, что шея затекла, я заставил себя встать и немного побродить по округе.

Набрал еще с десяток относительно целых яблок, к сожалению, нормальной еды не предвиделось. Полноценных прудов для рыбалки поблизости не оказалось, только жалкие ручейки, в которых даже лягушка не утонет, а вся лесная дичь — кабаны, кролики, куницы и птицы — словно испарилась. Видимо, животные за версту почуяли ту чудовищную, фонящую радиацию Бездны, которой мы с Люмин сейчас разили, как два ходячих ядерных реактора, и экстренно эвакуировались в соседний регион.

Но не это было важно, на глаза мне попалась молодая сосна, вот это действительно хорошо. Чай с сосновыми шишками! Мой внутренний выживальщик возликовал, я знал этот старый дедовский прием. Если использовать натуральные молодые, еще зеленые шишки размером от одного до трех сантиметров, то получается отличный отвар, я нарвал горсть, тщательно промыл их в ручье, смывая лесную пыль, и аккуратно разрезал каждую ножом пополам, чтобы они отдали воде максимум своего терпкого, смолистого аромата.

С горем пополам, используя найденный кремень, кусок железяки и прорву матерных слов, я всё-таки высек искру и разжег принесенный Паймон хворост. Но возникла проблема с посудой. И тут Паймон, не говоря ни слова, просто сунула руку в пустоту перед собой, пространство слегка рябнуло, и она с довольной улыбкой вытащила оттуда две новенькие, походные металлические кружки.

Я красноречиво скосил на неё взгляд, приподняв бровь, только что плакала, что боится своих пространственных сил, а теперь кружки из карманного измерения достает?

— Секрет фирмы! — гордо заявила консерва, подмигнув мне, и сделала вид, что не замечает моего скепсиса.

Я мысленно махнул рукой, чем бы дитя ни тешилось, сделав лесной напиток в кружках, я протянул одну Паймон, кивнуы друг, другу, мы молча чокнулись, металл звякнул в тишине леса. Паймон сделала осторожный глоток, зажмурилась и довольно выдохнула:

— М-м-м-м… Паймон нравится! Очень насыщенный хвойный аромат! И, между прочим, высокое содержание витаминов, чтобы восстановить силы! Ты отлично готовишь, Странник!

Я сделал большой глоток, горячая, смолистая жидкость обожгла горло, но разлилась по желудку приятным теплом.

— Пей давай, диетолог, — усмехнулся я, глядя на танцующее пламя костра. Осталась дождаться когда Люмин проснется.

Спойлер: Ждать пробуждения нашей локальной разрушительницы миров пришлось долго, я честно пытался сидеть и бдить, как положено суровому стражу, но усталость взяла свое. Сидеть и пялиться на то, как она пускает слюни в мох, мне совершенно не хотелось. Поэтому, немного восстановив резервы магии, я сплел вокруг нашей стоянки плотный, гудящий купол из Анемо-энергии — своеобразную сигнализацию и защиту от случайных хищников.

После чего я просто откинулся на корни дерева и вырубился.

По ощущениям я проспал часов шесть, не меньше, провалился в черную пустоту без сновидений, что после Бездны было настоящим благословением. Когда я открыл глаза, лес уже был залит утренним светом, а Люмин всё так же смотрела свой десятый коматозный сон. Тут я был не специалист — кома после выжигания божественного ядра лечится только временем и покоем.

Зато я сам чувствовал себя на удивление бодрым, заварив еще одну порцию термоядерного чая с сосновыми шишками и выпив его на пустой желудок, я окончательно пришел в отличное настроение. Решив, что сидеть на месте глупо, я размял затекшие плечи, сконцентрировал ветер под подошвами сапог и взмыл высоко в воздух, пробивая густую крону деревьев, чтобы осмотреть окрестности.

Ого… А нам, оказывается, чертовски повезло с точкой выброса. Прямо по курсу, возвышаясь над морем зелени, раскинулся колоссальный город, вплетенный в ветви исполинского дерева. Сумеру, жемчужина мудрости, и оттуда, с самой вершины этого архитектурного безумия, фонило знакомой, мягкой, но отчаянно запертой энергией. Энергией одной маленькой, зелёной Капусты.

Нам определенно туда.

Я завис в воздухе, скрестив руки на груди, и задумчиво прищурился, ситуация в Сумеру сейчас была сложной, мягко говоря. По канону местный сумасшедший ученый из Фатуи, Дотторе, вовсю проводит здесь свои бесчеловечные эксперименты над людьми. И не просто так, а с глобальной целью — создать искусственного бога из одного обиженного фиолетового мальчика с комплексом брошенного ребенка. Мой друг и товарищ Скарамучча.

А местные напыщенные индюки из Академии, мало того что спонсируют этот проект, так еще и держат своего законного Архонта, Нахиду, взаперти в Храме Сурастаны. Непорядок… Абсолютный, вопиющий непорядок.

Я опустил руку в карман и нащупал теплую, пульсирующую зеленую сферу. Перед глазами пронислось тайное собрание Архонтов, маленькая богиня плакала, сжимая кулачки, чувствуя зияющую, неправильную пустоту в истории своего мира. Она просила меня найти того, кого она не помнит, но кто точно должен быть. И Система, на мои ожидания, выдала мне квест на доставку.

Значит, остался финал: дойти до Сумеру, вложить этот зеленый файлик прямо в маленькие ручки Капусты. Но тут возникал один ма-а-аленький логический вопрос. Как, черт возьми, мне передать ей эту сферу, если Мудрецы держат её под круглосуточной охраной за магическими барьерами, а я для них — просто вооруженный бродяга с сомнительной репутацией? Дипломатия тут явно не сработает.

Я кровожадно усмехнулся, чувствуя, как Анемо-энергия начинает покалывать кончики пальцев, значит, только с боем. Вышибать двери, ломать челюсти зарвавшимся ученым и устраивать локальный переворот. Я посмотрел вниз, паймон наматывала в воздухе нервные круги, словно муха вокруг лампочки, когда я плавно приземлился обратно на поляну. И, как оказалось, прибыл я как раз вовремя, со стороны импровизированной лежанки из мха и веток раздался тихий, хриплый стон.

Люмин медленно, с видимым усилием разлепила веки, её янтарные глаза пару секунд бессмысленно блуждали по кронам деревьев, прежде чем сфокусироваться.

— С добрым утром, спящая красавица, — хмыкнул я, подходя ближе и скрещивая руки на груди.

Она попыталась приподнять голову, болезненно морщась, и начала медленно, заторможенно оценивать обстановку.

— Где мы… — прохрипела она пересохшими губами, и тут же её взгляд метнулся в стороны. — Итэр… Где Итэр?

— Где-то на дне Бездны, — невозмутимо отозвался я.

— Чт… Что?! — её глаза распахнулись, в них плеснулась паника пополам с яростью.

— Я тебя спас, вытащил на своем горбу, и я…

Я не договорил и инстинктивно отступил на шаг назад, мой внутренний радар опасности заверещал так, словно я наступил на хвост спящему дракону. Знаете, как поднимаются одержимые монстры в дешевых фильмах ужасов? Когда физика тела просто шлет законы анатомии к чертям собачьим. Вот именно это сейчас и произошло, люмин не стала опираться на руки или садиться. Её ноги движимые чужой, неестественной силой, согнулись и жестко уперлись ступнями в землю, а затем её тело, всё еще параллельное земле, медленно, с жутким хрустом позвонков, поднялось вертикально, как доска на шарнире.

Она встала, её тело покачивалось, как сломанная марионетка на обрезанных нитях: голова опущена, так что челка скрывала глаза, плечи безвольно висят, руки плетью болтаются вдоль туловища. Но от неё не фонило светом, а чистой, концентрированной жаждой убийства.

— Ты… — её голос прозвучал глухо, вибрируя от сдерживаемой ярости. — Как ты посмел вмешиваться в нашу битву… Это же была твоя Анемо-стрела…

Она пугающе медленно подняла голову, в её глазах не было благодарности даже на грам.

— Я тебя спас, ненормальная! — возмутился я, всё еще держа дистанцию, анемо-энергия уже начала закручиваться вокруг моих пальцев на всякий случай.

— Не тот аргумент, Странник… — прошипела она, делая дерганый, кривой шаг в мою сторону. — Который спасет тебя от моей мести, я почти вернула его…

— Да за что?! — я всплеснул руками, искренне поражаясь этой женской логике. — Ты вообще себя видела, терминатор недоделанный?! Ты же полуживая! У тебя ядро чуть не расплавилось! Ты собиралась устроить взаимный суицид вместе со своим братиком, стерев половину Тейвата в порошок! Скажи спасибо, что я вообще решил потратить на тебя стрелу, а не оставил вас там аннигилировать друг друга!

— Люмин! — вклинилась Паймон, с писком бросаясь к своей подруге и повисая у неё на шее. — Пожалуйста, не злись! Он правда нас всех спас! И нес тебя всю дорогу! Паймон так испугалась!

Люмин замерла, её дерганые движения прекратились, она посмотрела на ревущую консерву, потом перевела тяжелый взгляд на меня, затем на свои дрожащие руки. Вся её пугающая, инфернальная аура сдулась, колени девушки подогнулись, и она бы снова рухнула на землю, если бы я не успел подскочить и подхватить её под локоть.

— Пусти… — слабо огрызнулась она, но вырываться не стала, сил у неё не было даже на то, чтобы стоять прямо.

— Ага, сейчас, только разбег возьму, — проворчал я, усаживая её обратно на лежанку и всучивая ей кружку с остывшим хвойным чаем. — Пей давай, тебе нужно восстанавливать силы, у нас впереди Архонт, которого нужно спасать от местных идиотов.

Чай она приняла без сопротивления, обхватила металлическую кружку обеими руками, и сделала маленький глоток.

— В моем состоянии… спасать Архонта? — скептически переспросила она, выгнув бровь, голос у неё всё еще был слабым, но ехидства в нем уже хватало на двоих.

— Я тебя не заставляю лезть в самое пекло и танковать лицом урон, — я пожал плечами, присаживаясь напротив неё на поваленное бревно. — Будешь прикрывать тылы, и морально поддерживать. Это будет твоя плата за спасение твоей тушки, которая, к слову, весит килограмм четыреста, не меньше, я себе чуть спину не подорвал, таща тебя по этим бесконечным лестницам. Ты там что, камни в карманах прячешь?

Люмин замерла с кружкой у губ, её глаза медленно сузились.

— …Тушки? — с ласковой интонацией протянула она, а затем очаровательно улыбнулась, после чего у обычного противника случается инфаркт, до того, как разрубить на куски.

— Ты смертник, Странник, — пропела она медовым голоском. — И ты явно ошибся на нолик.

— О, прошу прощения, — я театрально приложил руку к груди, игнорируя её жажду убийства. — Четыре тысячи килограмм? Извини, в темноте Бездны трудно было оценить масштаб трагедии на глаз.

Паймон, висящая между нами, судорожно втянула воздух, переводя панический взгляд с меня на Люмин и обратно, ожидая, что сейчас начнется второй раунд битвы титанов. Но Люмин лишь тяжело вздохнула, закатила глаза и сделала еще один большой глоток чая, у неё просто не было сил на физическую расправу.

— Сорок килограмм, идиот, — буркнула она, пряча лицо за кружкой. — И я тебе этого не забуду.

— Запиши в блокнотик, чтобы не потерялось, — усмехнулся я, радуясь, что её мозг начал функционировать в привычном русле. — А теперь к делу, раз уж мы все живы и относительно здоровы, пора выдвигаться.

Я встал и указал рукой в сторону виднеющегося вдалеке колоссального древа.

— Вон там, в ветвях этого переростка, находится город Сумеру, и прямо сейчас местные яйцеголовые мудрецы из Академии держат своего Архонта, Малую Властительницу Кусанали, под домашним арестом в Храме Сурастаны, а в подвалах они вместе с Фатуи собирают искусственного бога.

Люмин поперхнулась чаем, закашлявшись, паймон принялась хлопать её по спине.

— Искусственного… кого?! — выдохнула путешественница, вытирая губы.

— Добро пожаловать в мой мир, — я развел руками. — Я должен передать этой зеленой Капусте кое-что очень важное, а так как стучаться в парадную дверь и просить аудиенции бесполезно, мы пойдем по моему любимому сценарию.

— И каков план?

— Мы вломимся туда, набьем морды всем, кто встанет на пути, вытащим Архонта из клетки и попутно сломаем их игрушечного бога, ничего сложного, обычный вторник.

Люмин скосила на меня такой выразительный взгляд, что я физически почувствовал, как мой уровень интеллекта в её глазах упал ниже плинтуса.

— Ты же хочешь помочь Архонту, который контролирует Ирминсуль, так? — медленно, как для умственно отсталого, уточнила она.

— Верно.

— Так зачем идти бить морды всей Академии? Позови её сюда, она откликнется через сны или ментальную связь.

Я уставился в пустоту… кажется, какие-то неправильные шишки я заварил, меня явно поперло не в ту степь, раз я напрочь забыл о её способностях. Она же сама связалась со мной тогда, сдержала обещание и передала координаты Люмин, когда та была в десяти метрах от меня. Точно. Я закрыл глаза, приложил пальцы к вискам, принимая максимально пафосную позу телепата, и начал мысленно вещать:

«Так… Капуста… Архонт Сумеру, Нахида… прием. Пять секунд, полет нормальный, это Аполлон-1… Прием, база Ирминсуля, ответьте бродяге…»

Я пыжился, как индюк в проруби, морщил лоб, чуть ли не вены на шее вздулись, но в голове стояла абсолютная, звенящая тишина, никакого нежного детского голоска. Хотя, стоп…

Я открыл глаза и посмотрел на свои руки, я же Сошедший! Ясен фиг она меня не слышит! Моя ментальная частота вообще не зарегистрирована в местном Ирминсуле, она может найти меня, как сделала это с Люмин, и сама инициировать связь, когда ей приспичит, но я позвонить ей по межгороду не могу, мой внутренний телефон работает только на входящие.

Но в то же время…

Я перевел взгляд на тыльную сторону ладони, под кожей тускло пульсировала изумрудная печать Архонта Ветра. Анемо — это дыхание мира, оно пронизывает всё, от Мондштадта до густых джунглей Сумеру.

Уж колоссальные колебания силы Ветра прямо у себя под носом, в лесах Сумеру, местный бог мудрости точно почувствует, и ясно захочет проверить, что там за ураган внезапно образовался, а может, и нет, но попытка не пытка.

— Так, девочки, держитесь за что-нибудь тяжелое, — скомандовал я, отходя на пару шагов на открытое пространство поляны.

— Что ты опять задумал?! — пискнула Паймон, инстинктивно прячась за спину Люмин.

— Буду пускать сигнальную ракету, — хмыкнул я.

Я глубоко вдохнул, закрыл глаза и потянулся к печати Венти, я не стал сдерживаться, вся та Анемо-энергия, которую я восстановил за время сна, хлынула в метку. Лес вокруг нас мгновенно замер, птицы замолчали, а в следующую секунду воздух взорвался.

С моих рук сорвался ревущий, концентрированный столб изумрудного света и ветра, он ударил прямо в небо, прошивая густую крону исполинских деревьев, как бумагу, и устремился ввысь, разгоняя облака, траву вокруг меня вырвало с корнем, а Люмин пришлось призвать меч, и вонзить его в землю, чтобы её и консерву не сдуло.

Столб ревущего Анемо возвышался над джунглями, как гигантский маяк, видимый, наверное, даже из самого города Сумеру, если Нахида не заметит это, значит, мудрецы её там не просто заперли, а в кому ввели.

Паймон и ее внутренние демоны

Минуту ничего не происходило, столб моего Анемо-света медленно рассеивался, растворяясь в утреннем воздухе, и я уже начал думать, что план провалился… Но я забыл, что Архонты — те ещё пафосные существа. По-другому они просто не умеют, началось представление.

Очередной сорвавшийся с ветки зеленый лист замер в воздухе, не долетев до земли, затем еще один, природа вокруг нас судорожный вдох, листья, травинки, светящиеся споры — всё это единым движением потянулось в одну точку передо мной, закручиваясь в изумрудный вихревой поток.

Люмин и Паймон завороженно наблюдали, как природная аномалия уплотняется, сплетаясь в гигантский, пульсирующий бутон, а затем он раскрылся, лепесток за лепестком, являя миру свою сердцевину. Там, прямо в воздухе, покачивались сотканные из лоз качели, и на них, не изменяя своим привычкам, сидела маленькая богиня мудрости, зеленая Капуста. Она была в своей обычной «боевой готовности» — босая, в белом платьице, с легкой, всезнающей полуулыбкой на губах.

Она открыла свои огромные, сияющие зеленые глаза и посмотрела на меня.

— Странник… — её голосок прозвенел, в нём была тона иронии. — Это, пожалуй, самое «теплое» и незаметное приветствие из всех, что я знаю, спешу сообщить, что твой маяк видела вся столица, и Академия уже отправила сюда вооруженный отряд Пустынников и Матр, чтобы выяснить, кто тут ломает экологию.

Она легко спрыгнула с качелей, которые тут же рассыпались стайкой зеленых бабочек, и подошла ко мне, едва касаясь босыми ножками травы.

— Привет, — она улыбнулась шире, склонив голову набок. — Не познакомишь меня со своими друзьями?

Я слегка опешил, ах да, манеры.

— Ну, вот эта, — я указал большим пальцем на блондинку, — Люмин, очень неслабая, но абсолютно отбитая путешественница, которую ты мне помогла найти по координатам.

— О… — Нахида перевела взгляд на Люмин и её глаза лукаво блеснули. — Так ты уже закончил свою вендетту, о которой упоминала Мавуика? И как успехи? Убились друг об друга, как и планировали?

Люмин, растопырив уши, сразу поняла, что к чему. Я-то этого не скрывал — наоборот, уже давно всё выложил. Поэтому, вспомнив, как мы месили друг друга, она, как обычно, улыбнулась, а её пальцы рефлекторно дёрнулись к мечу…

— Еще нет, Малая Властительница, — проговарила путешественница. — Но я буду безмерно рада продолжить наш процесс воспитания, особенно за шутки про четыре тонны веса и… за моего брата.

Я хмыкнул, игнорируя её кровожадные флюиды, и ткнул пальцем в висящую рядом фею.

— А вот это — Паймон, она, в общем-то, консерва, и специфический летающий желудок, с генератором паники на борту.

— Эй! Паймон — лучший компаньон! И я не еда! Здравствуйте, госпожа Архонт!

Нахида искренне рассмеялась, прикрыв ротик ладошкой.

— Вы очень забавная компания, — она снова посмотрела на меня, и её взгляд стал серьезным. — Но ты ведь позвал меня не для того, чтобы просто познакомить с друзьями, верно? Ты нашел то, о чем я просила? То, что заполнит пустоту?

Я перестал ухмыляться, атмосфера на поляне мгновенно потяжелела. Засунув руку во внутренний карман плаща, я нащупал пульсирующую зелёную сферу, которую, как назло, забыл убрать в инвентарь. Зато вторую, фиолетовую, тут же отправил туда, зелёную же лишь сжал в ладони ещё сильнее.

— Нашел, — коротко ответил я. — И даже вытащил это из самой задницы мироздания, но раз уж к нам сюда бежит отряд из Академии, предлагаю сначала разобраться с подарками, а потом уже встречать гостей.

Я не стал тянуть интригу за причинные места и просто выудил из внутреннего кармана плаща зеленую звездочку. Как только сфера покинула ткань и соприкоснулась с реальным миром, а не искаженным пространством Бездны, она мгновенно среагировала. Внутри неё запустился цепной ядерный реактор.

— Ух, ёб… — только и успел выдохнуть я, зажмуриваясь и отворачиваясь.

Да что ж это за мир такой проклятый?! Почему тут каждая божественная или околобожественная хрень считает своим долгом сиять так, будто у неё внутри заперта сверхновая?! Моя бедная сетчатка, еще не отошедшая от битвы близнецов, снова взвыла от боли, зеленый, пронзительно-чистый свет залил поляну, стирая тени и заставляя Люмин с Паймон тоже прикрыть лица руками.

Но эффект от этого света был совершенно иным, нежели от разрушительной энергии Сошедших, природа вокруг нас просто очистилась. Воздух стал кристально чистым, наделяя все вокруг жизнью. Сфера, даже не будучи полностью заряженной, работала как абсолютный фильтр.

Мой внутренний циник истерично заржал, это был мем наяву. Представьте себе того деда из рекламы, который уходит в закат, показывая большой палец вверх, только вместо деда — гниющая бездна. «Пользуйтесь услугами Бездны! Мы не только вернем вам стертого из Ирминсуля мертвого бога, но и абсолютно бесплатно очистим его душу от скверны! ООО "Бездна-Клининг", мы заботимся о вашем здоровье! Поставьте нам пять звезд!»

Сквозь прищуренные веки я посмотрел на Нахиду.

Маленькая богиня не отворачивалась от света, наоборот, она сделала неуверенный, дрожащий шаг вперед, словно загипнотизированная. Её маленькие ручки потянулись к парящей над моей ладонью сфере, едва её тонкие пальчики коснулись пульсирующей поверхности, зеленый свет вспыхнул в последний раз и мягко втянулся в её тело.

Нахида замерла.

Её огромные глаза расширились до предела, зрачки сузились, я видел, как по её крошечному телу прошла дрожь, миллиарды байт информации, стертые концепции, забытые века и вырванная с корнем любовь обрушились на её сознание непрерывным потоком.

— Странник… — её голос сорвался на жалкий, тоненький всхлип.

Она осела на колени прямо в траву, из её глаз хлынули слезы — крупные капли, разбивающиеся о землю. В этих слезах смешалось всё: невыносимая, разрывающая грудь грусть от потери, безумная, захлестывающая радость от обретения целостности, абсолютное облегчение и какая-то щенячья, безграничная благодарность.

— Это… — она обхватила себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону, слезы текли по её щекам непрерывным потоком. — Спасибо… Я… Большое спасибо… Я… я всё вспомнила… Руккхадевата… Мама…

Она не сдерживалась, весь колоссальный объем информации, пятьсот лет стертой истории, выжженной из мироздания любви и жертвенности, требовал выхода. Её прорвало под этим сильнейшим эмоциональным бумом, и слова лились вперемешку со всхлипами.

— До меня… Дендро Архонтом была Великая Властительница Руккхадевата, — голос Нахиды дрожал, она смотрела на свои крошечные ладошки, словно видела их впервые. — Она правила Сумеру вместе с Королем Дешретом и Богиней Цветов. Они были так счастливы… Но после гибели Богини Цветов, Дешрет, обезумев от горя, попытался обрести запретное знание и навлек на мир катастрофу, ятобы остановить распространение этой скверны и спасти Ирминсуль, мама… она пожертвовала огромной частью своей силы. Она стала маленькой, как я сейчас…

Нахида судорожно вздохнула, вытирая слезы кулачками, но они текли не переставая, паймон тихонько подлетела к ней и робко погладила по плечу, а Люмин стояла рядом.

— А спустя сотни лет, во время Катаклизма Каэнри'ах, Ирминсуль снова оказался заражен, запретные знания проникли в самые его корни. Понимая, что сама она уже не сможет пережить последствия очищения, потому что была связана с древом, мама… она создала из чистейшей ветви Ирминсуля свою новую инкарнацию: Меня. Я должна была стать следующим Дендро Архонтом, пока она стирала себя из реальности, чтобы спасти всех нас.

Маленькая богиня обхватила себя руками, пытаясь защититься от собственных воспоминаний.

— Но когда меня нашли… мудрецы Академии Сумеру не признали меня, они ждали возвращения Великой Властительницы, а увидели лишь слабую, ничего не знающую девчонку. Поскольку я выглядела как ребенок и обладала гораздо меньшей силой, они… просто заперли меня. Заключили под домашний арест в Храме Сурастаны, на протяжении пятисот лет я почти не видела солнца, я не управляла страной, реальную власть узурпировали Великие мудрецы…

Она заплакала еще сильнее, её плечи жалко тряслись, это был плач ребенка, которого бросили в темном чулане на полтысячелетия.

— А я всё равно любила их… Я продолжала наблюдать за своими людьми через систему Акаши, проникать в их сны, пыталась помогать тем, кто нуждался в помощи, дарила им сладкие сновидения… но я не смогла стать такой, как она.

Нахида замолчала, низко опустив голову, зеленое свечение вокруг неё потускнело, сменившись аурой глубочайшей, беспросветной печали.

— Я… — её голос сорвался на шепот. — Я действительно самый недостойный Архонт по сравнению со своей мамой, я просто бесполезная замена.

В лесу повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь её тихими всхлипами, люмин выглядела так, будто прямо сейчас готова пойти и вырезать всю Академию тупым ножом, Паймон тоже плакала, обнимая Нахиду за шею.

Я стоял, засунув руки в карманы плаща, и смотрел на раздавленное божество, мой внутренний циник молчал, забившись в самый дальний угол сознания. Пятьсот лет наблюдать, как твой народ поклоняется призраку, пока те, кто должен был тебе служить, используют тебя как батарейку. Я тяжело вздохнул, подошел к ней и, не церемонясь, опустился на одно колено прямо в грязь, оказавшись с ней на одном уровне.

— Эй, капуста, посмотри на меня, — я щелкнул пальцами прямо перед её носом.

Она вздрогнула и подняла на меня заплаканные, красные глаза.

— Слушай сюда внимательно, потому что повторять я не буду, — мой голос звучал жестко, но без капли издевки. — Твоя мать пожертвовала собой не для того, чтобы ты сидела тут и занималась самобичеванием. Она оставила тебя не как замену, а как своё будущее, то, что кучка зажравшихся старых пердунов в мантиях решили поиграть в диктаторов — это не твоя вина.

Я протянул руку и грубо, но осторожно вытер слезу с её щеки большим пальцем.

— Недостойный Архонт не стал бы пятьсот лет сидеть в клетке, помогая своим тюремщикам через сны и уж поверь, такой Архонт давно бы спалил этот город или сошел с ума. Ты же сохранила рассудок и доброту, а сила… ПФ… дело наживное.

Я поднялся на ноги, разминая шею и чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость, и в этом порыве праведного гнева я был далеко не один.

Люмин выставила перед собой раскрытую ладонь и с силой впечатала в неё кулак второй руки, от этого простого жеста в воздухе громыхнул локальный мини-взрыв, и во все стороны разошлась плотная ударная волна, пригнувшая траву к земле. Девушка с хрустом размяла костяшки пальцев, её глаза, еще недавно мутные от истощения, сейчас горели янтарным пламенем абсолютного, неконтролируемого насилия.

— Я их утрамбую в цемент, — процедила она тоном маньяка, она повернулась ко мне, и её лицо исказила жутковатая ухмылка. — Странник, беру все свои слова назад, бить морды — это отличный план, лучший из всех возможных.

Я уставился на неё, откуда в ней вдруг взялось столько физической силы?! Минут десять назад она валялась полумертвой тушкой, не способной даже кружку чая держать ровно! Что это за гребаная героиня сёнэна, которая, стоило ей услышать про несправедливость и обиженного ребенка, обрела даже не второе, а сразу десятое дыхание?! Видимо, гнев для неё — это лучший энергетик в Тейвате.

Я покачал головой, возвращаясь к главной проблеме, и посмотрел на маленькую богиню.

— Нахида, — серьезно спросил я, — теперь, когда у тебя есть этот файл, ты сможешь восстановить данные в каталоге Ирминсуля? Воскресить её?

Нахида вздрогнула, её маленькие пальчики нервно скомкали подол белого платья.

— Я… я не знаю… — она опустила взгляд, в котором снова плеснулся страх. — Я боюсь, что мама не будет этому рада, она пожертвовала собой ради мира, я уже получила нужные воспоминания, заполнила пробелы в истории, и я… я не уверена, что имею право отменять её жертву…

Я не стал слушать эти упаднические философские размышления, подошел вплотную, взял эту сомневающуюся зеленую Капусту подмышки и одним плавным движением усадил её себе прямо на плечи, как обычного ребенка.

— Эй! Что ты… — Нахида пискнула от неожиданности, инстинктивно вцепившись маленькими ручками в мои волосы, чтобы не упасть.

— Нет, Нахида, — жестко перебил я её, глядя прямо перед собой, в сторону возвышающегося над джунглями города. — Мы воскресим твою маму, после чего посадим перед собой и в красках расскажем всё, что произошло с её любимым Сумеру в её отсутствие, всю твою историю расскажем. Про пятьсот лет в клетке и про добрых мудрецов, и про то, как они продали свой народ Фатуи ради искусственной игрушки.

Я почувствовал, как Нахида на моих плечах затаила дыхание.

— И знаешь, что она сделает, когда узнает, как эти ублюдки обошлись с её дочерью? — я кровожадно оскалился, и Люмин рядом со мной издала согласный, предвкушающий смешок. — Она сама лично поможет нам закатать их в фундамент Академии, сейчас же мы идем устраивать государственный переворот.

— Я… — её голос над моим ухом дрогнул, но затем приобрел неожиданную твердость, Нахида глубоко вдохнула, справляясь с бурей эмоций. — Мое настоящее тело заперто, то, что вы видите сейчас — это лишь проекция моего сознания через Ирминсуль. Я буду ждать вас в самом центре, Храме Сурастаны.

— Вот это уже наш настрой, — одобрительно кивнул я. — Жди и готовь чай, Капуста, мы скоро будем.

Проекция маленькой богини распалась стайкой светящихся зеленых бабочек, которые тут же растворились в утреннем воздухе, оставив после себя лишь легкий аромат лотосов.

В моей руке осталась лежать пульсирующая зеленая звезда, я огляделся, сорвал ближайшую длинную, толстую травинку — скорее даже прочную лиану, пропитанную Дендро-энергией леса, — и ловко обмотал её вокруг светящейся сферы, создавая импровизированный, но надежный кулон.

Завязав тугой узел, я повесил этот артефакт себе на шею, звезда уютно легла на грудь, согревая кожу мягким, пульсирующим теплом. Затем я расстегнул тяжелую металлическую фибулу на плече, мой плотный плащ, который я носил еще со времен Снежной, был безнадежно испорчен. Пропитанный кровью, пылью, порванный когтями гончих и прожженный скверной Бездны, он больше мешал, чем защищал. Я сбросил его на землю, оставаясь в своем костюме 5 звёзд.

Я размял плечи, чувствуя невероятную легкость, в процессе посмотрел на Паймон, консерва, зависшая в воздухе, сжала крошечные кулачки и серьезно кивнула мне, всем своим видом показывая, что готова к любым неприятностям.

Затем я перевел взгляд на Люмин, Путешественница уже держала свой оригинальный меч наготове, от её фигуры исходила аура скрытой угрозы.

— Идем? — коротко бросила она, не сводя взгляда с густых зарослей джунглей впереди.

— Идем, — усмехнулся я, формируя в ладонях два плотных, вращающихся лезвия из сжатого ветра.

Мы шагнули вперед, плечом к плечу, прямо навстречу вооруженному отряду, о котором нас предупреждала Нахида. Долго искать их не пришлось. Буквально через пару сотен метров густые кусты папоротника с треском раздвинулись, на широкую лесную тропу вывалился передовой отряд Академии. Десятка два наемников-Пустынников с огромными алебардами и арбалетами, а за их спинами маячили несколько Матр — элитных стражей в строгой униформе, чьи лица были скрыты масками.

Они резко затормозили, увидев нас, командир отряда, здоровенный Пустынник со шрамом через пол-лица, выставил вперед свое оружие.

— Именем Академии! — рявкнул он, хотя в его голосе проскользнула неуверенность, когда он оценил наш внешний вид. — Вы находитесь в зоне аномальной элементальной активности! Бросьте оружие и сдавайтесь для допроса!

Я переглянулся с Люмин, она облизнула губы.

— Знаешь, — протянул я, обращаясь к ней и игнорируя стражу. — Мне кажется, они не хотят приглашать нас на чай.

— Какая грубость, — промурлыкала Люмин, и её меч вспыхнул ослепительным Гео-резонансом. — Придется научить их манерам.

Битва, если это вообще можно было назвать столь громким словом, закончилась быстрее, чем Паймон успела бы дожевать свой любимый медовый тост, тут была бездна 2.0, прямая аннигиляция самооценки целого вооруженного отряда. Я просто выпустил пару вакуумных лезвий, которые сдули тяжеловооруженных Пустынников, впечатав их в стволы вековых деревьев. Люмин исчезла, она двигалась на чистой физической скорости, мелькая золотым пятном между Матрами.

Никакой магии, голые кулаки и рукоять меча, вот где эффективность, то тут то там, раздавался глухой стук ударов, треск ломающихся копий и сдавленные вскрики, как и заведено в нашем сказочном Тейвате, никто не умер, но лежать в травматологии Бимарстана им предстоит долго.

Спустя десять секунд пыль осела.

Картина маслом: Люмин, тяжело дыша, стояла на самой вершине живописной кучи из стонущих, переломанных тел элитных бойцов Академии. В своей изящной ручке она, даже не напрягаясь, держала за грудки того самого здоровенного командира со шрамом, оторвав его от земли так, словно он весил не больше пуховой подушки, ноги мужика жалко болтались в воздухе.

Но надо отдать должное — яйца у него были размером с гору Рашмор, вися в воздухе, он не стал молить о пощаде. Сплюнув на сапог Люмин, он дрожащей рукой нащупал на воротнике переговорное устройство Акаши.

— ЭТО КАПИТАН РАЗВЕДОТРЯДА! — заорал он в терминал хриплым, отчаянным басом. — Нас разбили! Повторяю, отряд уничтожен! Двое неизвестных и летающая… штука! Это прямое нападение на Академию! Поднимайте гарнизон!

Люмин медленно моргнула, её лицо не выражало абсолютно ничего, когда она посмотрела на свой испачканный сапог.

— Нападение на столицу целой страны? Какая… досада, — прошептала она.

Она не стала его бить и просто разжала пальцы, позволяя капитану рухнуть вниз, и в ту же долю секунды её нога взметнулась в безжалостном, сокрушительном пинке прямо ему в грудную клетку. Раздался глухой хлопок. Здоровенного мужика отшвырнуло назад, он пролетел метров пятнадцать, ломая спиной кусты, и с громким, грязным всплеском рухнул прямо в глубокую лужу. Он дернулся пару раз в мутной воде и окончательно отключился, пуская пузыри.

Люмин изящно отряхнула руки и невозмутимо повернулась ко мне.

— Ну вот, — она мило пожала плечами. — Теперь нас точно ждут.

— Очень хорошо, раз уж нас так настойчиво приглашают, грех опаздывать на вечеринку.

И мы пошли, если кто-то думает, что после поднятой тревоги мы решили затаиться, обойти патрули по тайным тропам или прикинуться безобидными торговцами — он жестоко ошибается. Мы двигались к столице Сумеру с грацией и деликатностью сорвавшегося с тормозов бронепоезда, у которого вместо парового котла — ядерный реактор.

Лес Авидья гудел, система Акаши, видимо, разрывалась от панических сообщений, потому что на нашем пути то и дело вырастали новые заслоны. Академия бросила на перехват всё, что успела наскрести: регулярные отряды Корпуса Тридцати, элитных наемников с элементальным оружием, закованных в броню Матр и даже несколько здоровенных механизмов — Руинных Драконов, которых ученые откопали в песках.

Это им не помогло, мы шли по центральному тракту, сметая всё на своем пути. Очередная засада — десяток Пустынников с наэлектризованными топорами выпрыгивают из засады, я даже не останавливаюсь, легкий взмах руки, и плотная, режущая стена Анемо-энергии просто сдувает их с дороги, впечатывая в стволы деревьев.

Навстречу с грохотом выкатывается Руинный Дракон, готовясь выплюнуть ракетный залп, люмин тут же срывается с места. Золотая вспышка — и она уже в воздухе над ним, её каблук, усиленный Гео-элементом, с силой опускается прямо на оптический сенсор машины. Многотонный механизм с жалобным скрежетом складывается пополам, вминаясь в землю, а Люмин, оттолкнувшись от его искрящего корпуса, приземляется рядом со мной, не сбивая дыхания.

— Слева, — меланхолично бросаю я.

Она не глядя взмахивает мечом, отправляя вакуумное лезвие в кусты, откуда тут же раздается сдавленный писк и звук падающего тела очередного незадачливого снайпера. Паймон летела чуть позади, спрятавшись за моим плечом, и только успевала комментировать происходящее:

— Ой, осторожно, там яма! Ух ты, как он полетел! Странник, а ты можешь подбросить того толстяка еще выше?

Те, кто был поумнее, просто бросали оружие и убегали в джунгли при виде того, как хрупкая блондинка голыми руками гнет алебарды, а парень жонглирует людьми с помощью торнадо. Спустя полчаса такого непрерывного, агрессивного продвижения, деревья наконец расступились.

Перед нами во всем своем величественном, многоярусном великолепии раскинулся город Сумеру, обвивающий гигантское древо, но нас интересовала не архитектура. Мы посмотрели на массивные главные ворота, перед которыми сейчас выстроилась, наверное, половина городского гарнизона.

Щиты сомкнуты, копья выставлены вперед, на стенах — арбалетчики, я остановился в десятке метров от этой ощетинившейся сталью стены, люмин встала рядом, её клинок тихо гудел.

Мой взгляд лениво скользнул взглядом по этой ощетинившейся сталью и страхом стене из людей: жалкое зрелище. Но тут, среди одинаковых шлемов и копий, на самом удобном обзорном балкончике над воротами, мое зрение выцепило до боли знакомый, нелепый силуэт, огромная шляпа в виде тарелки, пафосная поза, надменный взгляд, взирающий на копошащихся внизу букашек.

Скарамучча… какие люди (точнее, куклы) в нашем сумерском Багдаде!

Мой лучший друг! Шестой Предвестник Фатуи, который сейчас тусовался в Сумеру на правах VIP-гостя, пока местный сумасшедший ученый Дотторе лепил из него искусственного бога, всё шло по плану второго Предвестника, а как иначе? В общем, увидеть этого напыщенного кадра здесь, на перехвате — это просто невероятная удача.

Я не смог сдержать широкой, издевательской ухмылки, шагнул чуть вперед и сложил руки рупором, крича так, чтобы мой голос перекрыл гул толпы:

— О-па! Ку-ку, Скарамучча! Какими судьбами?! Давненько не виделись, аж с тех самых пор, как ты косплеил ощипанного воробья-переростка и драпал от меня сверкая пятками!

Знаете этот классический комедийный троп? Когда стоит в толпе главный плохой парень, весь такой из себя пафосный, безмятежный, смотрит на мир как на кусок дерьма… а потом до его слуха долетает знакомый голос, и его глаза медленно, с комичным ужасом расширяются до размеров чайных блюдец. Именно это сейчас и произошло. Скарамучча дернулся, словно ему в задницу воткнули раскаленный вертел, надменная маска треснула по швам, он перегнулся через перила, впиваясь в меня обезумевшим взглядом.

— ТЫЫЫЫЫЫ!!!!!! — завопил он так, что у ближайших стражников заложило уши, его голос сорвался на истеричный фальцет, через секунду он параноидально начал озираться по сторонам, обшаривая взглядом лес за моей спиной. — А где… где этот… Декарабиан?! Где этот ублюдочный бог бурь?!

Он искал взглядом моего "покровителя", того, кто в прошлый раз устроил ему персональный филиал ада, я лишь шире развел руками, показывая, что мы тут чисто девичьей компанией: я, Люмин и консерва.

До куклы дошло, его паника мгновенно испарилась, уступив место чистой, маниакальной эйфории.

— Его нет? — Скарамучча запрокинул голову и разразился безумным, лающим смехом, от которого у стражи пошли мурашки по коже. Электро-энергия затрещала вокруг его тела, выжигая воздух. — А-ха-ха-ха! Его здесь нет! Это судьба! Сама бездна преподнесла мне тебя на блюдечке! Я отомщу за всё! Я вырву твое сердце и скормлю его собакам!

С диким криком он перемахнул через перила и камнем рухнул вниз.

БАМ!

Он приземлился точно между нами и строем стражи, пробив в каменной кладке дороги приличный кратер, электро-разряды змеились по его телу, а шляпа чудом держалась на голове. Стражники за его спиной замерли, благоговейно расступаясь, как-никак, этот парень был почетным гостем Академии, тусовался с Великими Мудрецами и явно был не из простых смертных, элитный казачок.

Люмин рядом со мной меланхолично вздохнула и поудобнее перехватила меч.

— Это еще кто такой? — спросила она, не впечатлившись спецэффектами. — Твой бывший?

— Хуже, — хмыкнул я. — Это обиженный ребенок с комплексом неполноценности.

Он с дикой, неконтролируемой яростью обвел взглядом нашу скромную компанию, сначала мощнейшим триггером послужил невинный комментарий Люмин, окрестившей его моим «бывшим». От этого глаза куклы опасно сузились, а воздух вокруг наполнился треском, но настоящим, сокрушительным ударом ниже пояса стала моя фраза про обиженного ребенка с комплексами.

Лицо Шестого Предвестника исказила гримаса чистой ненависти.

— Кого ты назвал ребенком, ублюдок?! — взвизгнул он, и Электро-энергия ударила в каменную брусчатку, выжигая черные следы. — Я тебе уже говорил! Мне больше пятисот лет, и я…

— И за все эти пятьсот лет ты так ничему и не научился, — лениво перебил я его, с наслаждением наблюдая, как у него дергается глаз. — В прошлый раз Декарабиан потратил столько времени, чтобы всё тебе популярно объяснить. Но, видимо, твой искусственный мозг слишком плотно промыт комплексами брошенки, которые перечеркнули все гуманистические старания прагматика-Архонта, какая нелепая потеря потенциально адекватного персонажа.

— Ах ты мразь… — прошипел Скарамучча, формируя в руках пульсирующие сферы молний.

Но Люмин, чье любопытство явно перевесило инстинкт самосохранения, бесцеремонно его перебила.

— Подожди-ка, — она повернулась ко мне, лукаво блеснув янтарными глазами. — А что именно было в тот «прошлый раз»?

— О-о-о, — я расплылся в широкой ухмылке, намеренно повышая голос, чтобы стража на стенах тоже всё прекрасно слышала. — Там была настоящая комедия положений, мы решили устроить ему сеанс радикального перевоспитания…

— Ага… — Люмин подалась вперед, ловя каждое слово.

— Для начала мы его раздели, до нитки.

— Так-так… — в её голосе появились опасные, интригующие нотки.

— А потом крепко связали и начали… интенсивно перевоспитывать, жестко, с философией кнута и парника.

— Ох… — Люмин театрально прикрыла губы свободной ладошкой, её щеки слегка порозовели, а взгляд, брошенный на замершего Предвестника, стал откровенно оценивающим и полным насмешливой жалости. — Как… познавательно.

Скарамучча пошел пятнами, причем густая, багровая краска залила не только его щеки, но и шею, и даже кончики ушей, предательски выглядывающие из-под дурацкой шляпы. Его буквально затрясло от невыносимого, всепоглощающего стыда и ярости.

Одно дело — проиграть в честном бою божеству, и совсем другое — когда твой самый позорный, унизительный провал публично, с такими сальными, двусмысленными намеками, обсуждают перед целой армией сумерской стражи и какой-то левой девчонкой! Солдаты за его спиной начали неуверенно переглядываться, кто-то даже тихо прыснул, пытаясь скрыть смешок за кашлем.

— Да вы… Да вы… — Скарамучча задыхался, слова застревали у него в горле, его идеальное кукольное лицо перекосило от бешенства, и тут тр вздохнул и в одно мгновение успокоился, ещё раз Глубоко вдохнул, расправил плечи, и багровая краска медленно сошла с его лица.

До него, видимо, окончательно дошло, что Декарабиана здесь нет, а значит, бояться ему, по его скромному мнению, было некого, на губах Предвестника заиграла привычная, высокомерная и невероятно бесящая ухмылка.

— Нашел же ты себе компанию, ублюдок, — протянул он, брезгливо кривя губы. — Какую-то летающую хрень для битья и вот эту…

Он вытянул руку и абсолютно четко, с максимальным презрением, указал пальцем прямо на Люмин.

— …деревенскую кошелку.

По всему периметру повисла мертвая тишина, птицы в лесу и то заткнулись. По земле пронесся ледяной, неестественный ветер, он взметнул мои волосы, растрепал золотистую челку Люмин, а массивные золотые украшения на шляпе Скарамуччи тревожно зазвенели, как похоронные колокольчики.

Люмин медленно, как во сне, опустила голову, её челка скрыла глаза, но я физически почувствовал, как температура вокруг нас упала на десяток градусов.

— Он… — её голос прозвучал надтреснуто. — Только что… назвал… меня… кошелкой?

— О-о-о-о-о… — только и смог выдать я, моментально осознав масштаб надвигающейся катастрофы.

Я не стал медлить ни секунды, сгреб пискнувшую Паймон в охапку, прижал её к груди и стремительным, тактическим шагом отступил метров на десять в сторону, подальше от эпицентра.

— Земля тебе бетоном, мой дорогой друг, — искренне, с ноткой светлой грусти произнес я, глядя на Предвестника. — Это была короткая, но яркая жизнь.

— Что… — Скарамучча нахмурился, не понимая моей реакции, он перевел взгляд с меня на замершую девушку. — Чего ты бормочешь, придурок? Думаешь, меня испугает эта…

Он не договорил.

Пространство вокруг Люмин треснуло, земля под её сапогами просела, покрывшись паутиной глубоких трещин, а в следующую микросекунду она просто исчезла. Скарамучча даже не успел моргнуть, не то что поднять щит.

Кулак Люмин, окутанный плотным, гудящим Гео-резонансом, впечатался ему прямо в живот. Глаза Предвестника едва не вылетели из орбит, изо рта вырвался сдавленный, жалкий хрип, когда весь воздух разом покинул его искусственные легкие. Его тело согнулось пополам, обтекая кулак взбешенной блондинки.

Стоит заказать гроб у Джун Ли.

Я накрыл глаза Паймон ладонью, потому что то, что начало происходить дальше, было не просто больно — это было несовместимо с рейтингом 12+.

После нашей с ней недавней битвы в Бездне я четко усвоил один жизненный урок: эта блондинка никогда не разбрасывается словами на ветер, и если ситуация располагает к тому, чтобы ударить по яйцам… она бьет по яйцам. С оттягом, самой настоящей пролетарской ненавистью и с удвоенной силой Гео-резонанса. И ей абсолютно плевать, что перед ней кукла, созданная божеством — законы физики и базовой анатомической боли никто не отменял.

Раздался звук, до боли похожий на треск раскалывающегося арбуза. Скарамучча, чье тело всё еще было согнуто пополам от первого удара в живот, издал звук, который я даже не смогу описать буквами. Это был ультразвуковой писк чайника, который забыли на плите, помноженный на предсмертный хрип кабана, его глаза закатились так далеко, что виднелись только белки, а знаменитая шляпа наконец-то слетела с головы, покатившись по брусчатке.

Люмин не остановилась, она схватила его за воротник пафосной накидки, рывком подняла на уровень своих глаз и начала методично, со скоростью отбойного молотка, вколачивать свой кулак ему в лицо, динамичные удары влево, вправо, апперкот, разносились по всему периметру.

Войско Академии, стоящее впереди нас плотным строем, дрогнуло, десятки суровых, закаленных в боях Пустынников и элитных Матр непроизвольно скрестили ноги и прикрыли пах руками, с ужасом наблюдая за этой экзекуцией. У них было подавляющее численное преимущество, умноженное на силу арбалетов, копий, элементальных механизмов. Но ни один из них даже не шелохнулся, рни просто стояли, парализованные первобытным страхом, боясь даже дышать слишком громко, чтобы не привлечь внимание этого белокурого демона.

— Странник… — глухо пропищала Паймон сквозь мои пальцы. — А что там происходит? Почему он так странно булькает?

— Не смотри, мелочь, — философски отозвался я, прижимая её к себе. — Это слишком травмирующий контент для неокрепшей детской психики.

В мою же голову лезла всякая ерунда, сейчас мы с Люмин — как Астерикс и Обеликс, вломившиеся в римский лагерь, только вместо волшебного зелья у нас зашкаливающий уровень стресса и ПТСР после Бездны, а наша консерва выполняет роль пёсика Идефикса, какая ироничная, мать её, компания.

Тем временем Люмин, видимо, устав бить руками, раскрутила обмякшее тело Шестого Предвестника за ногу и с чудовищной силой впечатала его прямо в сомкнутые щиты передового отряда стражи. Строй разлетелся, как кегли в боулинге, Скарамучча, оставив вмятину на чьем-то щите, безвольной куклой сполз на землю, пуская изо рта тонкую струйку дыма.

Люмин изящно поправила растрепавшуюся челку, отряхнула невидимую пылинку с платья и обернулась к оцепеневшей армии.

— Итак, — она мило, лучезарно улыбнулась, отчего половина стражников инстинктивно сделала шаг назад. — Кто-нибудь еще хочет назвать меня кошелкой?

На фоне слов сошедшей, Скарамучча как восставший из могилы зомби, начал подниматься с брусчатки.

Я мысленно присвистнул, прочность тела созданной Эи, воистину равнялась целому континенту, не меньше. В прошлый раз, под чутким руководством Декарабиана, Двалин вдалбливал его в земную кору, как гвоздь, а этому мелкому засранцу хоть бы хны. Ни одной сломанной кости, или оторванной конечности, и сейчас, после того как Люмин проехалась по нему катком, превратив его лицо в отбивную, он вставал. Ему было больно, его потряхивало от фантомных спазмов в тех местах, где у нормальных людей находятся жизненно важные органы, но физически он был абсолютно цел, ни царапины на идеальной фарфоровой коже.

И именно в этот момент он совершил свою фатальную ошибку, вместо того чтобы притвориться мертвым или хотя бы глубоко контуженным, он выпрямился, хрустнул шейными позвонками и, сплевывая сгусток фиолетовой энергии, ухмыльнулся.

— И это всё? — прохрипел он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Твои удары как укус комара, деревенщина, моё божественное тело…

Он не успел договорить. Глаза Люмин сверкнули, сияние сверхновой озарили её зрачки, Люмин поняла, что обычный мордобой на эту куклу не работает.

— Ах, вот как… — её голос упал. — Божественное тело, значит, и даже ничего не ломается…

Она медленно подняла правую руку, в воздухе раздался режущий слух звон. Я побледнел и инстинктивно сделал еще два шага назад, натягивая Анемо-щит поверх нас с Паймон.

— Знаешь, в чем прелесть неломающихся игрушек? — ласково пропела Люмин, перехватывая рукоять двумя руками, от чаго земля под её ногами пошла дымящимися трещинами. — С ними можно играть вечно, и проверять их на прочность… по частям.

Ухмылка Скарамуччи мгновенно стекла с его лица, он наконец-то почувствовал ауру, которую она излучала.

— П-подожди… — пискнул будущий бог, выставляя перед собой руки.

— Не подожду, — Люмин сорвалась с места.

ВЖУХ!

Скарамучча, защищался доблестно, он обрушивал на Люмин каскады молний, возводил многослойные щиты, пытался разорвать дистанцию, используя всю свою скорость и ловкость. Но это было абсолютно бесполезно.

Тут ситуация в том, что игрок сотого уровня, вкачанный до предела и обвешанный легендарными артефактами, от скуки вернулся в стартовую локацию, где максимальный уровень мобов едва дотягивает до шестидесятого. Свой истинный пик силы Скарамучча должен был получить только после того, как Дотторе и Мудрецы долепят из него искусственного бога. Но сейчас? Сейчас он был просто очень прочной, но безнадежно слабой куклой на фоне Сошедшей.

Люмин вымещала на нем всю свою накопившуюся ярость, ярость от битвы с братом, ярость от осознания того, что пятьсот лет маленькая Нахида сидела в темной клетке, пока вот такие ублюдки, как этот фатуи и местные мудрецы, играли в вершителей судеб.

КРАК!

Очередной Электро-щит Предвестника разлетелся вдребезги от простого взмаха её оригинального меча. Скарамучча отшатнулся, попытался ударить в ответ, но Люмин просто поймала его кулак свободной рукой и сжала так, что я услышал, как сверхпрочный материал его суставов заскрежетал.

— Это за "кошелку", — холодно процедила она и ударила его эфесом меча прямо в переносицу.

Голова Предвестника откинулась, что он чуть не сделал сальто, но Люмин не дала ему упасть, она схватила его за шиворот, притянула к себе и начала методично, расчетливо и невероятно жестоко вбивать его в каменную кладку.

Я даже не буду пытаться описывать каждый удар — это было избиение в одни ворота, лишенное всякого спортивного интереса. Молнии Скарамуччи гасли, не успев вспыхнуть, его пафосные речи сменились сдавленным, прерывистым хрипом. Люмин делала всё с пугающей грацией палача, каждый её удар сопровождался вспышкой белого света, вминая Предвестника всё глубже в сумерскую брусчатку.

Стража Академии вокруг нас уже не стояли — некоторые солдаты начали медленно, по стеночке, отползать обратно в город, бормоча молитвы всем известным Архонтам. Наконец, Люмин остановилась, она тяжело вздохнула, отпустила истерзанный воротник Предвестника и брезгливо вытерла руки о свой подол.

Скарамучча лежал в эпицентре небольшого кратера, его одежда превратилась в лохмотья, идеальное лицо было покрыто вмятинами, а сам парень смотрел в небо остекленевшим взглядом. Люмин перешагнула через него, как через мусорный мешок, и повернулась ко мне, стряхивая невидимую пыль с плеча.

— Путь свободен, — невозмутимо сообщила она.

Я без малейшего промедления кивнул, соглашаясь с её оценкой ситуации, по пути сорвав какой-то сумерский цветок, я подошел к краю кратера и небрежно, бросил его прямо на истерзанную грудь Предвестника.

— Покойся с миром, — с легкой ноткой фальшивой скорби произнес я. — Мы тебя не забудем. Наверное.

Из глубины кратера донесся булькающий звук, и Скарамучча, цепляясь за остатки своей гордости, попытался приподнять голову.

— Я… еще… живой… — прохрипел он, выплевывая искры.

И тут произошло то, от чего даже у меня, видавшего виды Сошедшего, по спине пробежал табун ледяных мурашек. Люмин, которая в этот момент стояла ко мне спиной и стряхивала пыль с юбки, неожиданно остановилась, а затем её голова просто повернулась…. на все сто восемьдесят градусов, как персонаж хорошего фильма ужасов. Её тело оставалось неподвижным, а лицо, освещенное потусторонней улыбкой, смотрело прямо на Скарамуччу.

Предвестник поперхнулся собственным хрипом, его глаза расширились до предела, он мгновенно осознал всю глубину своей ошибки. Учись, сынок, пока жив: если монстр, способный свернуть себе шею на 180 градусов и даже не поморщиться, смотрит на тебя так… нужно срочно притвориться элементом ландшафта.

Скарамучча тут же обмяк, закатил глаза и стал абсолютным, неподвижным трупом, даже искрить перестал от греха подальше. Я перекрестился, глядя, как голова Люмин с таким же неестественным спокойствием возвращается в нормальное положение. Да уж… Как бы эта милая, золотоволосая путешественница в итоге не оказалась хтоническим чудовищем похлеще, чем сама Бездна, Итэр, бедняга, наверное, потому и сбежал от неё на темную сторону. Путишестовать с этим всю жизнь, нервов не напасешься.

— Ну, теперь точно всё, — весело сообщила она, словно ничего не произошло, и поправила заколку. — Пошли!

Мы перешагнули через городские ворота и беспрепятственно вошли в столицу мудрости. Сумеру, который обычно гудел как растревоженный улей, встретил нас тишиной. Весть о том, что у ворот только что разобрали на запчасти элитную гвардию и Шестого Предвестника, разлетелась по Акаше быстрее лесного пожара. Все местные персонажи, торговцы, ученые и зеваки просто забились по норам, заперев двери на все замки. Улицы вымерли.

А хваленая стража Академии, которая должна была защищать город, испарилась, ни одного патруля, ни Матры на горизонте, только пустые прилавки и брошенные в панике тележки, зрелище постапокалиптическое.

Обычно этот город кипел жизнью: жаркие споры студентов на каждом углу, крики зазывал с Гранд-базара, дурманящий запах специй и благовоний лучших торговцев востока. Сейчас же единственным звуком было гулкое эхо наших шагов по деревянным настилам да нервное, прерывистое сопение Паймон, летящей чуть позади.

— Как-то тут… слишком тихо, — пробормотала консерва, пугливо озираясь по сторонам и прижимаясь поближе к моему плечу. — Паймон это совсем не нравится, вдруг они готовят ловушку?

— Пусть готовят, — Люмин беззаботно махнула рукой. — Чем больше ловушек, тем веселее, а то этот кукольный мальчик слишком быстро сломался, я даже разогреться толком не успела.

Я лишь кивнул ей, машинально поправляя импровизированный кулон с душой Руккхадеваты на груди, который пульсировал всё сильнее, откликаясь на близость Храма. Мы беспрепятственно миновали пустующий Дом даэны и начали долгий подъем по гигантскому винтовому пандусу, ведущему к самому сердцу Академии — Храму Сурастаны, и вот тут нас ждал официальный комитет по встрече.

Они больше не выставляли армию — видимо, по записям с Акаши поняли, что забрасывать нас пушечным мясом абсолютно бесполезно. На широкой площадке перед массивными резными дверями Храма жалась кучка стариков в роскошных, расшитых золотом зеленых мантиях: великие Мудрецы собственной персоной. А в самом центре, напыжившись от осознания собственной мнимой важности и власти, стоял Великий Мудрец Азар, глава цирка с конями. За его спиной мерцал сложный, многослойный Дендро-барьер, наглухо перекрывающий вход в узилище маленького Архонта.

— Стоять! — голос Азара дрогнул, но он титаническим усилием воли заставил себя выпрямиться и выпятить грудь. — Вы совершаете тягчайшее преступление против мудрости! Как вы смеете вторгаться в священные залы Академии?! Мы контролируем Акашу! Мы видим всё! Ты! Странник, мы знаем, кто ты такой! Герой Мондштадта! Победитель дракона Двалина, которого ты освободил от скверны! Но ты хоть понимаешь, что творишь прямо сейчас?! Это объявление войны! Герой Мондштадта объявил войну Сумеру и…

— Бла-бла-бла, — я театрально, с хрустом в челюсти зевнул, останавливаясь в паре метров от этого сборища напыщенных индюков. — Я вас понял, без одобрения Магнитогорска никуда, секунду, дед.

Под ошарашенные, выпученные взгляды мудрецов я поднял руку, концентрируя Анемо-энергию, чтобы направить весточку лучшему Бэтмену Тейвата. После того, как я научился контролировать потоки ветра на хорошем уровне, подобный фокус стал делом техники. Я прикрыл глаза, отправляя зашифрованный шепот прямо в воздушные потоки, несущиеся к винокурне «Рассвет».

«Прием, Дилюк, у меня есть один прагматичный вопрос…»

Пару секунд не было ничего, кроме свиста ветра в ветвях великого древа, а затем в моей голове раздался знакомый баритон, пропитанный легким раздражением.

«Что опять произошло? Полконтинента уже гудит о том, что ты окончательно сошел с ума и разносишь столицу Сумеру. Докладывай обстановку, коротко и по делу».

Бэтмен, как всегда, сразу брал быка за рога ничему не удивился. Я, не обращая внимания на багровеющего от злости Азара, быстро и емко обрисовал ситуацию. Про маленькую богиню Нахиду, которую эти яйцеголовые держат в клетке, про бесчеловечные эксперименты Фатуи над людьми, про то, как они лепят искусственного бога из обиженной куклы.

Нужно ли говорить, как отреагировал на это самый свободолюбивый, пусть и скрытный, житель города Свободы? Главный Олигарх Мондштадта, мягко говоря, охренел от такой наглости.

«…Скажи им,» — голос Дилюка в моей голове заледенел, — «что сейчас весь Мондштадт узнает о том, что они пятьсот лет держат своего Архонта взаперти. Скажи им, что если с головы Малой Властительницы упадет хоть один волос, сюда придет тысяч десять очень злых, до зубов вооруженных рыцарей и наемников, щедро подогретых вином».

Я открыл глаза и плотоядно улыбнулся, глядя прямо в потеющее лицо Азара, карт-бланш получен…

— В общем, так, уважаемый, — я небрежно стряхнул пылинку с рукава. — Я тут пообщался со своими контактами, Мондштадт передает вам пламенный привет. И официальное уведомление: если вы прямо сейчас не снимете этот барьер, завтра у ваших ворот будет стоять армия пьяных, отбитых на всю голову любителей свободы, которые разберут ваше древо на зубочистки. Вы пятьсот лет держали ребенка в клетке, дипломатия закончилась.

Азар не стал задаваться, его губы затряслись, а глаза забегали.

— Э-это блеф! — взвизгнул он, брызгая слюной. — Вы не посмеете! Барьер Сурастаны нерушим! Он питается от самой Акаши, и мудрости всего нашего народа! Вам никогда его не…

Он не успел договорить свою пафосную тираду, Люмин, которая всё это время стояла рядом и скучающе ковыряла носком сапога деревянный настил, тяжело вздохнула.

— Вы так много болтаете, — процедила она ледяным тоном. — У меня от вас уже голова болит.

Она сделала один неуловимо быстрый шаг вперед, оттирая меня плечом, мудрецы в ужасе шарахнулись в стороны, когда хрупкая блондинка занесла свой сияющий меч.

— Нерушимый барьер, говорите? — Люмин хищно оскалилась, и её глаза вспыхнули чистым, разрушительным светом. — Сейчас проверим.

Она с разворота, вкладывая в удар всю свою хтоническую силу, и впечатала клинок прямо в центр переливающегося зеленого щита. Дендро-барьер, питаемый знаниями миллионов людей, жалобно зазвенел, по его поверхности мгновенно побежала густая сеть ослепительно-белых трещин. Мудрецы попадали на колени, закрывая головы руками, когда ударная волна от столкновения сбила их с ног.

Люмин надавила сильнее.

— Открыто, — ласково прошептала она.

С оглушительным звоном барьер разлетелся на мириады мерцающих осколков, осыпая нас дождем из остаточной магии, путь в Храм Сурастаны был свободен.

Я провел рукой по носу, не в силах сдержать широкой улыбки, когда Люмин, не сбавляя шага, подошла к пытающемуся отползти Азару, отвесила ему звонкого, отрезвляющего леща, а затем просто схватила Великого Мудреца за его ухоженную козлиную бородку. Дед взвизгнул, когда хрупкая блондинка без видимых усилий потащила его по гладкому полу прямо внутрь Храма.

Я повернулся к зависшей рядом Паймон.

— А ведь знаешь, мелочь, нам повезло, что она играет за нашу команду, — хмыкнул я, провожая взглядом эту картину.

— Я вообще удивлена, что она тебя пощадила после того, как ты сказал, что она весит как груженый корабль, — консерва задумчиво почесала подбородок. — Паймон знает, что Люмин очень добрая, но эта ситуация её явно вывела из себя. Я думаю, она уже считает тебя другом, может, сначала и показалось, что она захочет тебя убить за вмешательство, но твое спасение и то, что ты тащил её на себе из самой Бездны… она восприняла это как жест неимоверной дружбы и заботы!

— Я искренне надеюсь, что ты не права, — я театрально содрогнулся. — Такие друзья до гроба доведут, причем не до своего, а до моего, и закопают поглубже, чтоб не выбрался.

Я последовал за Люмин, брезгливо перешагивая через скулящих на полу мудрецов, которых зацепил взглядом, объективно говоря, они все были сильными магами. Если бы не ситуация, они могли бы дать нам возможный бой, закидав заклинаниями и артефактами. Но после того, как они увидели, как Люмин одним ударом расколола их "нерушимый" барьер, а до этого до них дошли слухи о расплющенном Предвестнике, их боевой дух рухнул куда-то на дно Тартара.

Когда я догнал нашу боевую подругу в просторном, но мрачном коридоре Храма, она как раз с пристрастием допытывала Азара. Люмин прижала Великого Мудреца к стене, всё так же держа его за бороду, и её клинок опасно балансировал в миллиметре от его горла.

— Я спрошу в последний раз, старый ты дурак, — процедила она так, что у меня самого мурашки пошли. — Где вы прячете Нахиду?

Но дед ни в какую, он трясся от животного ужаса, по его лбу катился пот, но его твердолобости мог бы позавидовать самый упрямый вьючный осел. Гордыня и вера в собственную исключительность намертво въелись в его мозг.

— Я… я ничего вам не скажу! — прохрипел Азар, пытаясь отстраниться от лезвия. — Вы варвары! Вы не понимаете величия нашего замысла! Малая Властительница — это лишь инструмент! Мы создаем истинного бога мудрости! Вы не посмеете убить меня, я — Великий Мудрец Академии!

Люмин тяжело вздохнула и закатила глаза.

— Он упрямый как Ишак, — констатировала она, поворачиваясь ко мне. — Можно я отрежу ему что-нибудь не очень важное для жизни, но очень болезненное? Для стимуляции памяти.

— Оставь, Люмин, ты испачкаешь свой красивый меч об это дерьмо, — я подошел ближе, отстраняя её в сторону.

Я встал прямо перед Азаром, мой взгляд упал на его расширенные от страха зрачки.

— Слушай сюда, кусок ты плесневелого пергамента, — я понизил голос, вплетая в него немного Анемо-энергии, чтобы звук резонировал прямо у него в черепе. — Ты думаешь, мы пришли сюда играть в политику? Там, снаружи, лежит помятая кукла, которую ты называешь своим новым богом, а у меня на шее…

Зеленая сфера, душа Руккхадеваты, вспыхнула в полумраке коридора ослепительным, первозданным светом. Азар задохнулся. Вся краска разом схлынула с его лица, когда он почувствовал эту ауру истинного, древнего божества, которому он клялся служить.

— Узнаешь энергию? — я кровожадно оскалился. — Мы принесли Малой Властительнице подарок, и если ты сейчас же не покажешь, где она заперта, я клянусь всеми ветрами Тейвата, я заставлю тебя сожрать твою собственную бороду, а потом выкину в окно с самого верхнего яруса. Где. Она?

Азар сглотнул, его глаза неотрывно смотрели на пульсирующую сферу сопротивление было сломлено.

— В… вниз… — прошамкал он, указывая дрожащим пальцем на неприметную дверь в конце коридора. — Центральная сфера Святилища… За печатями…

— Вот и умница, — я похлопал его по щеке и бесцеремонно сгреб Азара за шиворот его расшитого золотом балахона и поволок по полу, дед слабо сучил ногами, но сопротивляться даже не пытался.

Зачем он мне сдался? А затем, что у нас остался один ма-а-аленький, но очень важный нерешенный вопрос, этот старый хрыч еще не ответил, куда подевался главный спонсор их сумасшедшего проекта.

— А теперь слушай внимательно, — произнёс я, не сбавляя шага и волоча его по ступеням вниз. — Где главный экспериментатор Дотторе?

— Кто…? — Азар попытался включить дурака, хлопая глазами.

Я остановился, рывком поднял его на уровень своего лица и от души, с размаху, влепил ему звонкого леща, звук пощечины разнесся по пустым коридорам храма.

— А-а-а-а! — взвыл Великий Мудрец, хватаясь за покрасневшую щеку. — Господин Второй Предвестник… он уже покинул нас! Как только сработала тревога на нижних ярусах, он собрал все данные из лаборатории и ушел!

— Что он сказал? — вмешалась Люмин, подходя ближе и поигрывая мечом.

— Он сказал… — Азар сглотнул, затравленно переводя взгляд с меня на блондинку. — Он сказал: «Тут становится слишком шумно, а мои опыты любят тишину. Разбирайтесь со своими проблемами сами». И активировал портал!

— Вот же говнюк, — я в сердцах сплюнул на чистый мраморный пол. — Удрал, крыса лабораторная.

— Скорее, он просто понял, что сумасшедшие оборванцы, ворвавшиеся в город, явно не сделают его день лучше, — пробормотал Азар, видимо, на секунду забыв, в каком положении находится. Гордыня — страшная болезнь, даже перед лицом смерти не отпускает.

Я медленно повернул к нему голову. Сумасшедшие оборванцы?

Не говоря ни слова, я размахнулся и отвесил ему еще одного, куда более увесистого леща, от которого у деда клацнули зубы.

— За языком следи, интеллигенция, — хмыкнул я, снова хватая его за воротник и возобновляя движение. — А то я Люмин попрошу тебе прическу поправить, исключительно мечом, по самую шею.

Мы спустились на самый нижний, скрытый от посторонних глаз уровень.

Я подошел к массивным створкам, испещренным сложной вязью Дендро-печатей, искать ключи или разгадывать пароли у меня не было ни времени, ни желания, я просто сконцентрировал плотный, ревущий поток Анемо-энергии в правой руке, вонзил пальцы прямо в стык между створками и с рывком дернул на себя.

Металл заскрежетал, петли с треском вырвало с корнем, и тяжелые двери рухнули на пол, подняв облако многовековой пыли. Я первым шагнул внутрь, ожидая увидеть… да что угодно. Библиотеку, роскошные покои, достойные божества, ну или хотя бы уютную комнату, но то, что предстало нашим глазам, заставило меня замереть на месте.

Если сама Академия снаружи сверкала золотом, мрамором и показной роскошью, то здесь не было вообще ничего. Только голые цементные стены камеры десять на десять метров, ни кровати, ни стола, ни даже паршивой охапки соломы на полу. Лишь мрак, посреди которого в воздухе висела полупрозрачная зеленая сфера — магическая клетка, внутри которой спала Нахида.

Даже самые отпетые убийцы и маньяки в тюрьмах Мондштадта или Ли Юэ жили в лучших условиях, а здесь они держали существо, которое пятьсот лет защищало их народ, оберегало их сны и дарило им покой, в пустой бетонной коробке, как подопытное животное.

Люмин медленно перевела взгляд со сферы на голые стены, а затем… повернулась к Азару. Свет её меча начал пульсировать, отбрасывая резкие тени, дед, всё еще валяющийся на полу у входа, заскулил и попятился. Он понял, что сейчас его будут не просто убивать, а медленно расчленять на атомы.

Даже Паймон, обычно пугливая и эмоциональная, заглянула в камеру, а затем медленно повернула голову к Великому Мудрецу. На какую-то долю секунды её детские глазки-звездочки потемнели, став холодными и пустыми, как космический вакуум. Она посмотрела на него с таким нечеловеческим, равнодушным презрением, что Азар подавился собственным вздохом, но консерва быстро моргнула, тряхнула головой и снова стала собой, хотя её маленькие кулачки всё еще были сжаты до побеления.

Люмин сделала шаг к мудрецу, поднимая клинок. Я быстро протянул руку и аккуратно перехватил её за плечо, останавливая.

— Не трать на него свое время и силы, Люмин, — тихо, но веско произнес я, глядя на съежившегося старика. — И уж тем более не пачкай руки, поверь мне, смерть от твоего меча для него сейчас — это слишком легкий выход. С ним еще поговорят. И та, кто будут с ним говорить, сделают так, что он будет вечно умолять о пощаде.

Я отпустил её плечо и шагнул в центр камеры, прямо к парящей зеленой сфере.

Но я не успел сделать и десяти шагов, как самодельный кулон на моей груди вдруг дернулся, травинка, которой я обмотал сферу, с тихим шелестом рассыпалась в пыль, и зеленая звездочка просто сорвалась с места, рванув по прямой траектории прямо к спящей Нахиде.

— Ой, ё! — я рефлекторно выкинул руку вперед, пытаясь поймать эту юркую божественную флешку.

Но не тут-то было! Сфера извивалась в воздухе, как скользкий уж, а когда мои пальцы почти сомкнулись на ней, она ощутимо и больно шарахнула меня разрядом чистой Дендро-энергии по костяшкам. Словно строгая мать дала по рукам непослушному ребенку: «Не трожь, это не твое!». Я зашипел, отдернув руку, и остановился, потирая ушибленные пальцы.

И тут до меня дошло, я сразу узнал этот стиль, Нахида всё это время была прямо здесь и контролировала процесс, готовя почву для слияния. Звездочка беспрепятственно проскользнула сквозь мерцающий барьер кокона и с влажным звуком втянулась прямо в грудь парящей девочки.

И тут же рвануло.

Да сколько, мать вашу, уже можно?!! Мои бедные глаза скоро окончательно усохнут и вытекут! Я снова сдавленно выругался, закрывая лицо локтем, потому что пространство камеры залило ослепительным, выжигающим сетчатку зеленым взрывом.

Но то, что произошло дальше, нельзя было назвать иначе как чудом, плотный кокон, удерживавший Архонта пятьсот лет, просто растворился, разлетевшись облаком светящихся спор.

Нахида мягко опустилась на холодный бетонный пол, она поправила свое платьице, сделала пару шагов к нам и остановилась рядом, спокойно наблюдая за разгорающимся светом.

— Я вернула файл в Ирминсуль… — тихонько, с благоговейным трепетом проговорила она.

И в ту же секунду перед моими слезящимися глазами вспыхнул знакомый, но от этого не менее раздражающий полупрозрачный интерфейс Системы:

[ВНИМАНИЕ! Задание выполнено!]

[Достижение разблокировано: Ctrl+Z для Мирового Древа]

[Цель: Извлечь удаленный файл «Rukkhadevata.exe» из корзины Бездны и восстановить его в корневом каталоге Ирминсуля — УСПЕШНО]

Яркая, пульсирующая энергия жизни хлынула во все стороны неудержимым цунами, она прошила толстые стены Храма Сурастаны, вырвалась на улицы города, прокатилась по ветвям гигантского древа и устремилась дальше, охватывая весь континент.

Мертвый бетон под нашими ногами внезапно покрылся мягким, изумрудным мхом, а из трещин в стенах мгновенно проросли и распустились прекрасные цветы нилотпала.

Мир вспоминал ту, кого заставили забыть.

Все вокруг затаили дыхание: Люмин замерла, не шевелясь, а Паймон зависла в воздухе с открытым ртом, я же не то чтобы находился под сильным впечатлением от божественного светового шоу. Скорее наоборот — мне казалось, что с меня таких спецэффектов хватит на пару жизней вперед, и я искренне надеялся, что мое зрение не покинуло меня окончательно.

Только в этот момент, опустив взгляд, я заметил, что изумрудный мох и зеленые лианы, покрывшие пол камеры, целенаправленно потянулись ко мне, они плотно обвили мои ботинки и поползли вверх по штанинам.

— Эм, народ, тут какая-то агрессивная плесень и лишайник пошли по одежде, будьте осторожны… — пробормотал я, пытаясь стряхнуть с себя растительность.

Я посмотрел на свою команду и только сейчас понял, что они просто… замерзли. То есть буквально: аленькая Нахида, Люмин, Паймон, даже скулящий в углу Азар — все застыли, как статуи, я осмотрелся, пылинки в воздухе перестали двигаться, зависнув. Время остановилось?

— Ха-ха… — мягкий и невероятно древний голос бархатом растекся по помещению, резонируя прямо у меня в голове. — Меня впервые называют лишайником…

Я резко огляделся, в камере, кроме парящей и пульсирующей зеленой звездочки, никого нового не появилось. Но звук шел не от нее, а из… Я скосил взгляд на мох и лианы, которые уже добрались до моего пояса. Да ладно…

— Удивлен, Странник? — голос искрился теплой насмешкой.

— Если со мной сейчас разговаривает трава, то да, я действительно слегка обескуражен, — честно признался я, перестав дергаться.

В ответ на эту реплику, издав тихий смешок, лианы поползли дальше, они мягко оплели мои плечи, шею и даже добрались до ушей, на которых тут же распустились два крошечных, ароматных белых цветка. Сейчас я выглядел как леший в период весеннего обострения, или как бомж, который неудачно заночевал в оранжерее.

— Я хотела поговорить с тобой наедине через Ирминсуль, — пояснил голос. — Моя милая малышка Нахида еще не знает, как через Древо контролировать потоки времени в реальном мире, это удачно. Я не хочу, чтобы она или кто-либо другой слышал наш разговор.

— Хорошо, трава, поговорить так поговорить, — я вздохнул, смирившись со своей участью клумбы. — Только, может, уберешь ботву с моей одежды? Щекотно же.

— Не могу, или ты стесняешься, что твоего тела касается сама природа? — в голосе промелькнула лукавая нотка.

— Это как минимум странно, а нельзя явиться в нормальном теле или как-то иначе?

— Пока не могу… Мое физическое тело только формируется из воспоминаний и энергии, но до этого момента, давай поговорим в такой обстановке.

Лианы, опутавшие меня, внезапно напряглись, оторвали мои ноги от пола и плавно потянули в центр камеры, прямо к сияющей звездочке. Прямо подо мной из пола вырвался толстый сноп корней и лоз, за секунду сплетаясь в удобное, пружинящее кресло. Трава усадила меня на него, а сама звездочка — концентрат души Руккхадеваты — подлетела вплотную и начала медленно, изучающе летать вокруг моей головы.

— Необычная аура… — задумчиво протянула богиня, пока сфера наматывала круги, оставляя за собой световой след. — Очень необычная, даже для Сошедшего, в тебе переплетено столько нитей судьбы, Странник. М-м-м…

После этого протяжного, задумчивого «М-м-м…» звездочка замерла в воздухе, а затем крадучись, подлетела вплотную к моему лицу.

— Скажи мне… — её голос стал тише, приобретя интонации исследователя, наткнувшегося на невероятный артефакт. — Ты с Земли?

Я прищурился, внутри меня щелкнул невидимый тумблер.

— Я вас не понял.

— Твое измерение называется Земля? — продолжила она. — В нем есть такие страны, как… США? Китай?

Я промолчал, судорожно переваривая информацию, под ребрами образовался ледяной ком. В эту секунду во мне яростно сцепились две ипостаси. Прагматик и параноик кричал: «Откуда она знает?! Это ловушка! Богиня мудрости лезет в твои мозги, не выдавай себя!». Но рядом с ним отчаянно забилась надежда человека, который оказался заперт в чужом мире: «Она знает! Она может знать, как вернуть меня домой! Спроси её!»

Но внешне я не изменился в лице, сохранив абсолютную, каменную невозмутимость. Я просто молча смотрел на пульсирующий сгусток света.

— Твоя тишина и глаза говорят мне «да», — голос Руккхадеваты смягчился, звездочка плавно отлетела на полметра назад. — Не думай ничего лишнего, Странник, я не читаю твои мысли. Просто я знаю о существовании сотен других миров, их больше, чем звезд на ночном небе, и они разделены мириадами всевозможных защит и барьеров. Когда мироздание разделилось, оно явно не хотело, чтобы в одно творение проникали обитатели другого, но я — Аватар Ирминсуля, живое воплощение Мирового Древа, его корни пронизывают не только Тейват, но и касаются самой ткани мультивселенной. Я чувствую отголоски других реальностей и запомнила их ауры… от тебе веет одной из них.

Она сделала паузу собираясь с мыслями, сфера медленно закружилась вокруг своей оси.

— Есть система… именуемая Акашей, которую я создала с помощью Сердца Бога… — в её голосе зазвучала глубокая печаль. — Я создала её для объединения мудрости народа Сумеру. Первоначально Акаша использовалась для поглощения концентрированной энергии джнаны — энергии мысли, это было необходимо, чтобы противостоять Запретному Знанию.

Трава, оплетающая мои руки, слегка сжалась.

— Запретное Знание — это метафизическая субстанция из самых темных глубин Бездны, он есть вершина и первозданный вирус реальности, который загрязняет миазмами любую форму материи, энергии и информации. У него был достаточный потенциал, чтобы разорвать наш мир на части, в тот момент моей силы было недостаточно для его искоренения. И мне… пришлось пойти на отчаянный шаг. С помощью Акаши я лишила людей сновидений, используя всю полученную энергию джнаны вместе с каждой каплей своей божественной силы, чтобы предотвратить гибель мира. Потеря снов — это невероятно дорогая цена… но её пришлось заплатить, чтобы у Тейвата было будущее, и люди смогли увидеть завтрашний день.

Она замолчала, давая мне осознать масштаб её жертвы, а затем звездочка снова подлетела ко мне вплотную, её свет стал пульсировать быстрее, выдавая волнение.

— Я ослабла, после был Катаклизм я оказалась заражена Бездной. Чтобы спасти мир и Ирминсуль, я удалила саму себя из реальности и создала мою малышку Нахиду, чистую ветвь… Всё это сводится к одному абсолютному факту: Бездна невероятно, смертельно опасна, это абсолютный вирус мироздания.

Свет сферы почти коснулся моего носа.

— Но ты… Я всё видела, Странник, бездна не просто не убила тебя. Она сама отдала меня тебе, выплюнула мой стертый файл прямо тебе в руки, словно… подчинилась. Как? — голос древней богини дрогнул от искреннего, неподдельного непонимания. — Скажи мне, как это возможно? Кто ты такой на самом деле?

Она явно не знала про Систему…

Фактически, Главная Богиня Мудрости всего Тейвата, существо, которое знает о существовании мультивселенной и, боже правый, знает про Землю! И если она так четко говорит, что почувствовала от меня ауру Земли, значит, это действительно мой родной мир. Но раз существуют такие непреодолимые барьеры, настолько непробиваемые, что фактически позволяют нашему миру воспринимать Тейват просто как вымышленную вселенную, видеоигру… Я такое только в комиксах видел.

Есть такой персонаж в DC Комикс — Супербой-Прайм, он вроде как Супермен, но не совсем. В его родном мире история про Супермена — это лишь комиксы, но если верить лору, создатель этих комиксов с помощью сновидений увидел настоящего Супермена из другой вселенной и воплотил его на страницах в мире Супербоя-Прайма.

И возможно… бред, конечно, звучит как полная шизофрения… Но возможно, наша вселенная — это часть огромной мультивселенной, где всё связано снами и информационными потоками, и тот китайский геймдизайнер, который придумал концепцию Геншина Импакт, просто увидел её через сон? Но этот сон в действительности был проекцией из этого, реально существующего мира! Может, это мозговые колебания, которые работают на определенных частотах и способны пробивать эти непробиваемые барьеры между измерениями?

БЛЯ-Я-Я-Я!!!!

Мой мозг сейчас просто взорвется, столько вопросов, теперь у меня их еще больше… Я просто не могу всё это переварить разом.

Но всё это не отменяет главного факта — это пока лишь мои мысли, бред сивой кобылы, а реальность такова: Богиня Знаний не чувствует и не знает про Систему.

Ведь именно Систему испугалась Бездна, она еще и от Люмин ошалела, которая размахивала своим дрыном, но и от меня Бездна получила знатных люлей. Она просто не решилась связываться с двумя хтоническими тварями, которые по своей природе оказались похлеще, чем сама эта первородная тьма, и, как и полагается любому вирусу, встретившему превосходящий по силе антивирус, Бездна просто испугалась и выплюнула то, что от неё требовали.

Ладно… Это мой шанс, если кто-то в этом мире и способен понять весь этот сюрреалистичный бред, так это она, я всё расскажу.

Я тяжело вздохнул, глядя на мерцающую сферу, и поудобнее устроился в своем кресле из лиан.

— М-м-м-м… хорошо, — медленно произнес я, собираясь с мыслями. — Я вам расскажу, но это будет очень долгий разговор, и, возможно, вы мне не поверите. Потому что то, что я скажу, ломает даже ваши представления о мироздании.

— У нас много времени, Странник, — мягко ответила Руккхадевата, и звездочка снова замерла напротив моего лица. — Я — воплощение мудрости и готова слушать и принять любую истину, какой бы невероятной она ни казалась.

— Так тому и быть, — я откинулся на спинку своего импровизированного травяного кресла, и начал говорить.

Я вывалил на неё все и рассказал про свой мир, про Землю, где нет магии, но есть интернет. Я рассказал правду о том, что вся её вселенная, со своими Архонтами, трагедиями и многовековой историей — это не более чем популярная китайская видеоигра, приложение на телефонах, ПК и консолях.

Я не стеснялся в выражениях, объясняя концепцию гача-игр, рассказал, что весь этот мир создан и поддерживается исключительно ради выкачивания денег из кошельков игроков. Что все они — боги, герои, злодеи — это просто набор пикселей и характеристик, нарисованных так, чтобы привлекать одиноких извращенцев или впечатлительных подростков, которым нравится играть за большегрудую «вайфу» или смазливого, феминного мальчика.

Я рассказал о себе, о моем младшем брате-задроте, который играл в этот шедевр корпоративной жадности с самого релиза и буквально изнасиловал мне мозги местным лором, пока я не знал имена всех Фатуи наизусть против своей воли.

Рассказал, что понятия не имею, как и зачем меня сюда забросило.

И, наконец, я раскрыл свой главный козырь: систему, которая подкидывала мне разное барахло вроде одежды, давала навыки, плодила невидимых для местных клонов, но, что самое главное, дергала меня за ниточки ради своих, неизвестных мне целей, и одной из таких целей было вытащить её, Руккхадевату, из корзины Бездны и восстановить в Ирминсуле.

— И если эта гребаная Система прямо сейчас не бьет меня током по мозгам и не мешает мне всё это тебе рассказывать, значит, ей это тоже зачем-то нужно, — мрачно закончил я. — Вот и всё, вся правда, для маня, мы в матрице.

Любой другой нормальный человек, да даже бог, услышав, что вся его жизнь — это код для выкачивания бабла, начудили бы сразу, но передо мной была Богиня Мудрости. Она выслушала мой монолог в абсолютной тишине, а затем начала задавать вопросы.

— Значит, с точки зрения твоего мира, наш мир выглядит как двухмерная проекция? — задумчиво спросила звездочка, слегка покачиваясь в воздухе. — И всё вокруг воспринимается вами… мультяшно?

— Да, аниме-стилистика, большие глаза, яркие волосы, нарушение законов физики ради красивой картинки.

— Концепция восприятия миров, где законы физики и мерности работают по-своему, явно к этому располагает… — сфера замерла, а затем…

— Ха-ха… Ха-ха-ха!

Звездочка тихонько рассмеялась, этот смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков, в нем не было ни капли истерики или безумия, только незамутненное веселье ученого.

— Это… это очень забавно, — отсмеявшись, произнесла Руккхадевата. — Мир, где мы все — лишь игровые персонажи, созданные для развлечения других, и, как я поняла из твоего рассказа, ты до сих пор не очень-то воспринимаешь нас как живых, мыслящих существ, а скорее как набор тех самых пикселей и NPC. Не переживай, Странник, я бы на твоем месте думала точно так же.

Лианы на моих плечах успокаивающе погладили меня по шее.

— Когда весь мир вокруг кажется тебе неестественным, почему ты должен мириться с этим? Как ты там назвал это чувство, когда описывал разницу между реальными людьми и нами? Эффект зловещей долины?

— Примерно так, — хмыкнул я, немного расслабляясь от её адекватной реакции. — Но обычно я описываю это с большим количеством мата.

— Опустим нецензурную лексику, — мягко парировала богиня. — Но сама концепция невероятно интересна. Для себя ты воспринимаешь всё как симуляцию: твоё сознание не может думать по-другому, иначе можно и с ума сойти. Но при этом реальность вокруг остаётся абсолютной реальностью.

— Ага, — я криво усмехнулся, глядя на мерцающую сферу. — Я уже давно сошёл с ума, потому что я явно не тот тип человека, который мог бы попасть в анимешный мир и не поехать кукушкой, психуя по поводу и без.

Лиана, оплетающая мое плечо, вдруг приподнялась и по-матерински, почесала меня по макушке.

— Уже думаешь, что наш мир не такой уж и пиксельный? — мягко спросила Руккхадевата. — Хотя да… урон ты тут получаешь стопроцентный, если, конечно, пробьют твою хваленую пятизвездочную одежду. Наш мир действительно не такой кровавый по отношению к местным жителям в плане физических увечий, как твой… хотя и невероятно жестокий в плане судеб, к сожалению.

Она с искренней грустью вздохнула.

— Я просто думаю, что хочу попасть к себе домой, — признался я, сбрасывая маску циника. — И не потому, что моя жизнь там была какой-то сказкой, но там, по крайней мере, я не буду изнасилован неизвестной Системой, и мной не будут пробивать горы всякие обиженные на жизнь существа.

— Очень естественный и честный ответ, — согласилась богиня. — Но, Странник… хоть я и знаю про существование других миров, я не могу сказать, где именно находится твоя Земля, а уж как туда попасть — и подавно, мои корни не уходят так далеко. А что касается твоей Системы, которая не воспринимает Бездну как что-то значимое и способна манипулировать реальностью на таком уровне… Это выше понимания моих сил, я бы очень хотела изучить это явление, но это слишком опасно даже для меня.

Звездочка снова подлетела ближе, её свет стал более сфокусированным.

— Но я могу сказать тебе только одно, все пути, по которым бы ты ни пошел, ведут тебя только в одно место. Да. Только в одном месте в этом мире знают больше, чем где-либо еще, и обладают властью над границами миров.

— Селестия, — мрачно констатировал я.

— Верно, — подтвердила Руккхадевата. —

Которую вы на собрании Архонтов решили ограничить от мира, в этом есть доля благоразумия. Ведь если бы Первый Сошедший не появился в Тейвате, то и Бездна никогда бы не открылась в нашем мире, но тогда не было бы порядка, и всем по-прежнему правили бы первые драконы. Всё взаимосвязано.

Она снова тяжко вздохнула, и вдруг атмосфера в камере неуловимо изменилась. Всё, что мы обсуждали до этого — гача-игры, Система, мультивселенная, Селестия — всё это мгновенно ушло на второй план, стерлось перед лицом чего-то гораздо более важного и личного.

— Странник, — её голос потерял всю свою мягкость. — А теперь расскажи мне… Что случилось с моей Нахидой? Всё, от начала и до конца.

Кхм, кхм. Ух… Я посмотрел на застывшую в остановленном времени маленькую фигурку Нахиды, затем перевел взгляд на скулящего в углу Азара.

— Закатите рукава пошире, — произнес я, чувствуя, как внутри закипает уже знакомая злость на местную интеллигенцию. — Это будет очень неприятная история о том, как кучка зажравшихся стариков решила, что они умнее бога.

И рассказал, на саму историю ушло немного времени, минут 10, этого более чем хватало.

Я моргнул, один раз, и наваждение спало, изумрудный свет, заливавший камеру, померк, сменившись привычным, тусклым освещением подземной тюрьмы, я опустил взгляд на свои руки, на ботинки, провел ладонями по плечам.

Ничего, ни единого листочка, ни клочка мха, ни одной лианы, моя одежда была абсолютно чистой. Я стоял ровно на том же самом месте, у вырванных с корнем дверей, плечом к плечу с застывшей в боевой стойке Люмин. Словно время и не останавливалось, словно меня никуда не утаскивали живые корни, и весь разговор о мультивселенных и гача-играх мне просто привиделся.

Но я знал, что это не так.

Тишину камеры разорвал тихий, дрожащий детский голосок.

— Мама…

Маленькая Нахида, которая секунду назад просто стояла и смотрела в пустоту сорвалась с места, она буквально бросилась вперед, спотыкаясь о собственные босые ножки, роняя слезы

Я резко перевел взгляд туда, куда она бежала. Там, в самом центре пустой бетонной коробки, где пятьсот лет висела одинокая клетка, теперь стояла она.

Из сгустка восстановленных воспоминаний и чистой энергии Ирминсуля соткалась высокая, невероятно изящная женская фигура. Длинные, струящиеся белые волосы с нежно-зелеными кончиками, элегантное платье, напоминающее лепестки экзотического цветка. Она опустилась на колени прямо на грязный бетон, широко раскинув руки, и в следующее мгновение Нахида с разбегу врезалась в её объятия.

— Моя маленькая веточка… — прошептала Руккхадевата, крепко прижимая к груди рыдающую навзрыд девочку. Она зарылась лицом в её волосы, и по щекам древней богини тоже потекли слезы. — Моя храбрая, сильная девочка, я вернулась.

Люмин, чьи глаза еще минуту назад горели хтоническим желанием расчленить всё живое, мгновенно растаяла. Острие её меча со звоном опустилось на бетонный пол, а на лице появилось искреннее умиление, что она стала похожа на обычную, нормальную девчонку. Паймон не отставала — консерва громко шмыгала носом, вытирая слезы крошечными кулачками и радостно пища что-то нечленораздельное.

Семейный троп, воссоединение.

Только вот один плесневелый кусок решил, что это отличный момент, чтобы тихонько слинять, краем глаза я уловил жалкое копошение: Великий Мудрец Азар, пользуясь всеобщим вниманием к богиням, на четвереньках, как побитая крыса, пытался отползти к выходу.

— Стоять, — ласково сказал я.

Я шагнул наперерез, без церемоний схватил деда прямо за расшитые золотом штаны на заднице и рывком вздернул в воздух, Азар жалко пискнул, засучив ногами.

— Куда мы так торопимся, интеллигенция? — я улыбнулся, глядя на его перекошенное от ужаса лицо. — Сейчас самое время извиняться перед начальством, алле оп!

С глухим, сочным звуком я с силой швырнул его вперед, ткани его мантии отлично сработали как тряпка для полировки: Азар с визгом проскользнул на животе по грязному бетону добрый десяток метров и остановился, уткнувшись носом в пол, в идеальной позе нижайшего поклона, прямо у безупречно чистых ног Великой Властительницы.

Смех и слезы радости мгновенно стихли.

Руккхадевата медленно поднялась с колен, всё еще прижимая к себе Нахиду, её аура неуловимо изменилась. Нежность любящей матери никуда не делась, но теперь к ней примешалось нечто иное.

Она опустила свой бездонный взгляд на трясущийся комок зелено-золотых тряпок у своих ног.

— Ты — нынешний глава моей Академии?

— Я… я… Великая Властительница… — Азар даже не смел поднять голову, его голос срывался на жалкий, булькающий хрип, он буквально вжимался в пол, пытаясь стать атомом. — Мы… мы думали… мы ждали вас…

Нахида, чьи глаза всё еще были красными от слез, повернула голову и посмотрела на своего мучителя, в её взгляде не было ненависти лишь печаль, она потянула Руккхадевату за рукав платья.

— Мама… — тихо попросила Малая Властительница. — Пожалуйста, не трогай его, и других мудрецов тоже, они не ведали, что творили. Гордыня и слепые учения заполнили их разум, вытеснив настоящую мудрость.

Руккхадевата закрыла глаза, изящные пальцы древней богини нежно погладили Нахиду по волосам, но когда она снова посмотрела на Азара, в её взгляде читался абсолютный приговор.

— Я знаю, дитя мое, — эхом отозвалась Руккхадевата. — От этого… мне становится только хуже.

Она вздохнула, понимания, что нужно делать.

— Странник… — Руккхадевата перевела взгляд на меня, и в её глазах, помимо вековой мудрости, промелькнула вполне человеческая, женская мстительность. — Пожалуйста, я попрошу у тебя последнее одолжение. Можешь… разобраться с мудрецами? На свое усмотрение.

Я плотоядно облизнулся, честное слово, до этого момента я даже не подозревал, что во мне дремлет такой конченый, первостатейный садюга.

— С превеликим удовольствием, Властительница, — я отвесил ей шутовской поклон.

Не теряя ни секунды, я юркнул из камеры в соседнее техническое помещение, которое заприметил еще на подходе, как и ожидалось, там хранился всякий инвентарь для уборки храма. Мой взгляд мгновенно выцепил идеальное орудие возмездия — добротную, увесистую совковую лопату с толстым черенком, то, что нужно для тонкой воспитательной работы.

Я вернулся в камеру, поигрывая лопатой и зловеще постукивая черенком по ладони.

— Ха-ха-ха-ха! — мой смех прозвучал так маниакально, что даже Дотторе бы нервно икнул. — Иди сюда, мой дорогой, горячо любимый Великий Мудрец! Сейчас дядя Странник покажет тебе потрясающий фокус! Хочешь увидеть, как целая лопата может бесследно исчезнуть в человеке, не нарушая законов физики?

Я подошел к Азару, схватил его за шкирку и рывком поставил на ноги.

— А-А-А-А-А-А! — истошно, на одной высокой ноте заверещал дед, глядя на грязный металл лопаты, его глаза едва не вывалились из орбит, от увесистых перспектив. — Лучше убейте меня! Боги милосердные, просто убейте меня быстро! Пожалуйста!!

— Убить? — я искренне возмутился, прижимая лопату к груди. — Да ты что, старый?! Как тебе вообще такое в голову пришло? Мы не убийцы, мы гуманисты! Мы несем добро и просвещение! Я тебе только покажу пару фокусов… ну, может, еще проверим, насколько глубоко в тебе сидит тяга к знаниям.

В этот момент Паймон, с ужасом наблюдающая за моей психопатической пантомимой, нервно дернула Люмин за подол платья.

— Слушай, Люмин… — прошептала консерва, косясь на меня. — А может, гуманнее будет оставить его тебе? А то Странник сейчас явно будет делать что-то очень, очень противоестественное.

Люмин меланхолично пожала плечами, с легкой полуулыбкой наблюдая, как я примеряюсь черенком к пояснице брыкающегося Азара.

— Возможно, ты и права, Паймон, — философски отозвалась блондинка. — Но я думаю, Странник отлично справится.

Я выволок его за шкирку из камеры в коридор, подальше от нежных глаз богинь, и как только тяжелые, выломанные створки скрылись за поворотом…

БАМ!

Я от души, с богатырским размахом, приложил его плошмяком лопаты прямо по горбу, Азар крякнул, сложился пополам и рухнул на колени, но, хвала добрым законам вселенной Геншина, которые сыграли мне сейчас на руку, на нём не осталось ни единой царапины, только концентрированная боль в ушибленном месте.

А ведь я даже не задумывался о таком шикарном плюсе местной физики! Это ж можно лупить его хоть до второго пришествия Сошедших, и он не помрет от потери крови! Му-ха-ха-ха!

— Ой, мама… — дед издал какой-то очень странный, булькающий звук, хватаясь за поясницу и пуская слюни на мраморный пол.

— Мама? — я радостно всплеснул руками, опираясь на черенок лопаты. — Да вообще без проблем! Я тебя к ней лично отведу! Прямо сейчас организуем экспресс-доставку!

— Она давно умерла… ой… — простонал Азар, не подумав.

И тут до него дошло. Он понял, что именно сказал, и медленно, с ужасом поднял на меня глаза, а я почувствовал, как вся накопившаяся энергия, весь стресс от Бездны, битв, и от вида пустой камеры Нахиды — всё это требует немедленного выхода, мои губы сами собой растягиваются я доброй улыбе достойном лучших злодеев из сёнэнов. Тени в тускло освещенном коридоре чуток сгустились над моей головой, а глаза, держу пари, загорелись светом, от которого плачут дети, седеют демоны и крестятся атеисты.

— Да это же просто то, что нужно! — проворковал я сладким голосом маньяка. — Отведу! Будем проводить поминки! С песнями, плясками и земляными работами!

— Чего… — Азар попытался отползти, но уперся спиной в стену.

— Не переживай, дедуля, — я ласково похлопал его лопатой по щеке. — Но перед тем, как мы отправимся на встречу с предками, ты мне еще сдашь своих, всех самых главных мудрецов, кто участвовал в твоих делишках с Фатуи, имена, пароли, явки, где заначки прячут.

— Ни за что… — пискнул он, пытаясь изобразить остатки гордости. — Я Великий…

БАМ!

Лопата со звоном опустилась ему на макушку, не сильно, чисто в профилактических целях, но у деда аж глаза в кучу съехались.

— Всех сдам! — тут же завопил он, хватаясь за голову. — Всех до единого! Имена, адреса, любимые блюда, размер обуви! Только не бейте больше этой штукой!

— Ты ж мой родной, золотой стукач! — я умиленно смахнул невидимую слезу и рывком поднял его на ноги. — Вот видишь, как хорошо идет конструктивный диалог? Сейчас мы еще и твоих друзей-коллег позовем, и могилку совместную выкопаем, так сказать: тимбилдинг устроим!

— Какую… какую могилку?

— Минимум десять на десять метров, — я подмигнул. — Из чистого бетона, чтоб вы, суки, прочувствовали, каково это, а копать будете вот этим самым совочком, по очереди. Ну что, пошли за остальными? Впереди долгая ночь!

И, не дожидаясь ответа, я потащил его за собой, пока он копчиком отбивал чечётку о каждую ступеньку лестницы.

Великая властительница Рухадевахвата

Недалеко от Академии, на одной из живописных террас, я нашел просто идеальное, просторное местечко для нашей будущей братской могилы… Ой, то есть, простите, исправительно-трудового котлована. Был только один ма-а-аленький пустяк: прямо по центру этой площадки гордо возвышалась здоровенная, пафосная статуя Азара, не порядок

А пока мы шли сюда, я успел собрать полную команду поддержки, наш главный, горячо любимый стукач Азар раскололся, тут же на мой импровизированный эшафот попали еще четверо высокопоставленных старперов. Я нашел их прямо на главной площади, это идиоты даже не пытались убежать! Видимо, их раздутое эго нашептало им, что сейчас придет стража, всё устаканится, и они снова будут пить чай и рассуждать о высоких материях, а вот и нет.

Как только до них докатилась волна чистой энергии Руккхадеваты, их пробрал ужас, и они просто впали в кататонический ступор, мне оставалось только собрать их в охапку и пинками погнать на стройплощадку.

Но вернемся к нашим баранам, я выстроил всю эту зелено-золотую элиту в шеренгу перед памятником и торжественно вручил Азару лопату.

— Итак, девочки, — я радостно хлопнул в ладоши. — План на вечер: копаем здесь, десять на десять, глубина — пока не найдете свою мёртвую совесть.

— Простите… — робко подал голос один из новоприбывшей четверки, щуплый старикашка в очках. — Но это же памятник! Историческое наследие страны! Символ мудрости!

Азар, который уже познал дзен и силу черенка, отчаянно замахал ему руками и вытаращил глаза, пытаясь предупредить коллегу, но не успел.

БАМ!

Я на секунду одолжил лопату у Великого Мудреца, и дала с разворота щуплому прямо по горбу. Старикашка крякнул, потерял очки и рухнул лицом в подстриженный газон.

— Ломаем, братики! — я закинул лопату на плечо. — Ломаем это позорище к чертовой матери! Будет вам отличный щебень для фундамента вашей новой камеры. А ну, взялись за работу, интеллигенция, пока я не вспомнил, что у лопаты есть еще и острая сторона! Раз-два, взяли!

Снесли мы эту пафосную статую быстро, причем лбами и спинами самих мудрецов, подгоняя их живительными пинками, отличный, кстати, получился щебень для фундамента их будущих апартаментов. Когда же с архитектурным наследием было покончено, я очертил ботинком квадрат десять на десять метров и скомандовал начинать земляные работы.

— А… чем копать? — жалобно пропищал один из старперов, глядя на единственную лопату, в которую мертвой хваткой вцепился Азар (он-то уже понял, что с инвентарем шансы выжить чуть выше).

— А руки вам на что, дармоеды? — я ласково улыбнулся, поигрывая сорванной с куста веточкой, как хлыстом. — Маникюр бережем? Забудьте, магия на этом объекте строго запрещена! Исключительно старый добрый физический труд, как говорится, труд сделал из обезьяны человека! А из вас он сделает хотя бы что-то отдаленно полезное для общества.

Один из мудрецов, не до конца отбитый черенком, возмущенно вскинул голову, поправляя съехавшую шапочку, профессиональная деформация взяла верх над инстинктом самосохранения.

— Это антинаучный бред! Невозможно! — пискнул он лекторским тоном. — Согласно историческим трактатам Академии и записям Ирминсуля, первые люди не происходили от обезьян, они были созданы с помощью…

БАМ!

Лопата, которую я молниеносно выхватил у Азара, прилетела лектору-эволюционисту прямо по макушке, прервав теологический диспут на самом интересном месте, дед лег как складной метр и уткнулся носом прямо во влажную землю.

— А из тебя труд сделает крота! — рявкнул я, возвращая лопату Азару. — Копать, я сказал! Следующий, кто откроет рот для исторической справки, будет копать носом! Раз-два, взяли!

Спустя пару часов, когда диск солнца уже начал клониться к горизонту, окрашивая небо над Сумеру в кроваво-оранжевые и пурпурные тона, наша ударная бригада землекопов продемонстрировала эффективность, если бы Академия тратила столько же сил на науку, сколько эти старики сейчас тратили на выживание, Тейват бы уже давно покорил космос.

Грязные, потные, с перепачканными землей лицами и стертыми руками, эти некогда надменные Великие Мудрецы превратились в стайку перепуганных кротов. Их роскошные зелено-золотые мантии теперь напоминали половые тряпки, которыми вытирали лужи на Гранд-базаре. Но результат их панического труда впечатлял — они умудрились вгрызться в твердую сумерскую почву на добрых пятнадцать метров вниз! Идеально ровный, глубокий котлован.

Я стоял на краю и с искренним восхищением смотрел вниз, где в полумраке копошились пятеро грязных кулей.

— Г-господин… — донесся снизу жалкий, сорванный голос Азара, он опирался на спасительную лопату, тяжело дыша. — Мы… мы прокопали… Умоляю, можно нам немного воды? Или хотя бы пять минут отдыха? Мои руки… я больше не чувствую пальцев…

— Отдохнуть? — я приложил руку к уху, делая вид, что плохо слышу с такой высоты. — Кто сказал слово "отдых"? В контракте, который мы с вами не подписывали, про перерывы на чай ничего не сказано!

Я лениво потянулся, разминая затекшие плечи, хрен им, а не отдых. Я с наслаждением вдохнул вечерний воздух и, щелкнув пальцами, призвал поток Анемо-энергии, он послушно подхватил брошенную лопату из рук Азара, покрутил её в воздухе и аккуратно вложил мне в руку.

Затем я перевел взгляд на гигантский холм выкопанной земли, который возвышался рядом с котлованом, взмахом руки направил сжатый поток ветра прямо в этот холм. Земля дрогнула, а затем, начала осыпаться обратно вниз, прямо на головы уставших мудрецов.

Комья грязи и песка с глухим стуком полетели на дно ямы.

— Эй! Что ты делаешь?! — истошно завопил снизу один из старперов, когда ему за шиворот прилетела добрая горсть земли. — Мы же только что это выкопали!

— Живьем вас хороню, — ответил я абсолютно спокойным. — А что такое? Какие-то проблемы с логистикой?

— Ты безумец! Это не гуманно! — завизжал Азар, пытаясь закрыть голову руками от сыплющейся земли. — Мы же задохнемся! Мы живые люди!

— Так я гуманист в душе и на деле! — я искренне возмутился, обрушивая на них еще одну порцию земли, так что мудрецам пришлось начать судорожно топтаться на месте, чтобы их не засыпало по колено. — Я мыслю глобально, в масштабах всей экосистемы Тейвата! Посудите сами: я похороню вас здесь, в этой прекрасной, удобренной вашим потом яме. Через пару лет на этом самом месте вырастет, раскидистое яблоневое дерево. Оно будет давать тень путникам, а его плоды будут кормить голодных. И вот в чем ирония — Это яблоневое дерево принесет обществу в тысячу раз больше реальной пользы, чем всё, что вы, старые маразматики, сделали за всю свою никчемную жизнь! Так что не нойте и принимайте удобрения, флора ждет!

— Что нам сделать?! Мы ни в чем не виноваты! Мы лишь следовали древним предписаниям! — продолжал истошно вопить со дна котлована. — Это всё Фатуи! Это они нас обманули и заставили!

Я почесал щеку.

— Хм-м-м-м… — протянул я, задумчиво глядя в темнеющее небо. — Ни в чем не виноваты, значит? Ты у нас стрелочник… вызов принят, судебное заседание объявляется открытым, нам нужен независимый свидетель.

Я закрыл глаза и раскинул невидимую сеть Анемо-энергии, прощупывая окрестности города, искать долго не пришлось, электро-сигнатура обнаружилась где-то в кустах за городскими стенами, куда он, отполз зализывать раны после рандеву с кулаками Люмин.

Я сформировал плотное торнадо, зацепил эту тушку и с силой дернул на себя. Спустя пару секунд над краем ямы с тихим хлопком материализовался Шестой Предвестник, я бесцеремонно уронил его на траву рядом с собой.

Скарамучча выглядел… одухотворенно, если до этого все разы он был напыщенным куском пафоса, то сейчас, после того как хрупкая блондинка пересчитала им все ступеньки в Сумеру, он познал дзен. Его лицо выражало философское спокойствие человека, который узрел истинного дьявола и смирился с бренностью бытия. Он меланхолично отряхнул рукав и поднял на меня лишенный всякой агрессии взгляд.

— Что тебе нужно, Странник? — безжизненно спросил он. — Я же просто лежал в кустах, и никого не трогал. Я наблюдал за закатом и думал о том, что всё тлен…

— Извиняюсь, что прервал твою медитацию, — я похлопал его по плечу, отчего кукла слегка покачнулась. — У меня тут юридический вопрос для протокола, это вот эти мудрецы хотели сделать из тебя искусственного бога с помощью жертвоприношения?

Скарамучча лениво скосил глаза на яму, где пятеро грязных стариков замерли, с ужасом глядя на своего несостоявшегося божка.

— Да… — он равнодушно пожал плечами. — Были такие планы, Дотторе чертежи рисовал, а это просто бюджет пилили и подписали все что можно, но знаешь… после встречи с твоей подругой я понял, что божественность — это слишком хлопотно, уж лучше быть просто куклой.

— Молодец! Золотые слова! Спасибо за содействие следствию! — я радостно кивнул и аккуратно, отодвинул познавшего жизнь Предвестника в сторонку, чтоб не мешал.

Затем я снова навис над краем котлована, опираясь на лопату, и победно посмотрел на побледневших мудрецов.

— Ну что, господа присяжные заседатели? — я оскалился, и ветер снова начал сгонять землю в яму. — Так кто там кричал, что он ни в чем не виноват и просто мимо проходил? Свидетели обвинения говорят об обратном! Где ваши доказательства невиновности, а? Что-то я их не вижу! Зато я отлично вижу, что вам не хватает ещё пары тонн грунта для полного осознания своих грехов!

Большой босс, не стал терпеть, и окончательно пустил слюни.

— Доказательства?! — Азар еле увернулся от очередного летящего сверху кома грязи. — Это клевета! Этот искусственный голем просто мстит нам за то, что мы не успели завершить его вознесение! Мы действовали во благо Сумеру! Ради мудрости!

— Да, да, все ради благого дела — я хмыкнул, формируя в руке ещё один Анемо-вихрь, побольше. — Ну тогда считайте, что эта земля — это гранит науки, усвойте ее гниды!

Я сбросил вниз ещё полтонны отборного чернозема, мудрецы внизу завизжали, барахтаясь в грязи по самую грудь, они пытались карабкаться по отвесным стенам котлована, но влажная земля осыпалась под их ногтями, возвращая их обратно на дно. Вопрос на засыпку: почему они не используют свои силы, чтобы сбежать? Они, конечно, законченные фанатики, но прекрасно понимают одну вещь: если применят силы, у меня будет полное право прикончить их на месте. Да и дело не только в этом. После возвращения Руккхадеваты они осознают, что всё равно никуда не убегут. Их буквально найдут в любой точке известной вселенной.

Скарамучча, сидящий неподалеку на травке, меланхолично сорвал травинку и начал жевать её конец, наблюдая за экзекуцией с выражением лица театрального критика.

— Это показывает честность их жизни, — протянул он, словно опытный киник, следуя заветам Диогена Синопского. — А ведь Дотторе говорил, что они гении своего поколения. Теперь же их гениальность измеряется лишь глубиной ямы, которую они сами себе выкопали.

— Истинно так, — кивнул я, готовясь обрушить на них финальную лавину грунта, чтобы оставить торчать только макушки.

— Странник… достаточно.

Голос прозвучал тихонько, но он мгновенно подавив шум и вопли мудрецов, мой Анемо-вихрь рассеялся сам собой, я обернулся, из-за деревьев на поляну вышли Люмин и Паймон, а между ними, держась за руки, где Нахида и Руккхадевата. Мудрецы на дне ямы, услышав этот голос и почувствовав приближение божественной ауры, мгновенно заткнулись. Азар, наполовину закопанный в землю, задрал грязное лицо вверх, его глаза наполнились слезами — то ли от страха, то ли от благоговения.

Руккхадевата подошла к самому краю котлована и посмотрела вниз, в её глазах была только жалость к существам, которые запутались в собственных амбициях.

— Вы искали мудрость совершенно не в том месте, забыв о том, что настоящая мудрость рождается из понимания жизни, — произнесла Великая Властительница. — К тому же вы заперли мою дочь в клетке.

— Великая… Властительница… — прорыдал Азар, размазывая грязь по лицу. — Простите нас… Мы ослепли…

— Я прощаю вас, — мягко ответила богиня, мудрецы шумно выдохнули, а я разочарованно цокнул языком, но она тут же подняла руку. — Но прощение не означает отсутствие последствий, вы хотели возвыситься над природой, что ж… Отныне вы станете её самой преданной частью.

Нахида шагнула вперед и, мягко улыбнувшись, щелкнула пальцами. Земля на дне ямы внезапно ожила, толстые корни вырвались из стен котлована, оплетая тела мудрецов, намертво фиксируя их в вертикальном положении их мантии начали сливаться с корой, а на головах, прямо сквозь остатки волос, проросли густые зеленые побеги.

— Э-это что?! — запаниковал один из старперов, чувствуя, как его ноги врастают в почву.

— Вы будете стоять здесь, — спокойно произнесла Нахида. — Питаться дождём и солнечным светом, слушая шёпот леса и пение птиц. Вы станете живыми статуями на границе города, чтобы каждый житель Сумеру видел, к чему приводит слепая гордыня. И так будет до тех пор, пока ваши сердца не очистятся, а Ирминсуль не сочтёт вас достойными вновь вернуться к людям.

Я присвистнул. А большая богиня-капуста-то с характером! Превратить элиту нации в разумные, говорящие клумбы — это даже круче, чем просто закопать. А я уже было расстроился, ведь в этом мире особо никого не убивают, да и у Руккхадеваты совсем не такой характер… Хотя, с какой стороны посмотреть. Медуза Горгона ведь тоже, вроде бы, ничего особо страшного не делала — всего лишь превращала людей в камень.

— А я говорила, что она добрая, — прошептала Паймон, прячась за спину Люмин. — Но Паймон больше никогда не будет жаловаться на овощи в супе.

Скарамучча, наблюдавший за тем, как его бывшие спонсоры пускают корни, поперхнулся травинкой, медленно поднялся с земли и начал очень тихо, на цыпочках, бочком отходить в сторону кустов.

— Куда собрался? — не оборачиваясь, бросила Люмин.

Предвестник замер, как вкопанный, и обречённо закрыл глаза.

— Я… я просто хотел полить новые деревья, — выдавил он из себя. — Исключительно из уважения к экологии.

Люмин медленно повернулась к нему.

— А мне кажется, ты просто боишься, что я решу сделать из тебя садового гнома для этой чудесной новой аллеи. Как думаешь, тебе пойдет красная шапочка?

Шестой Предвестник, вжался спиной в ствол ближайшего дерева.

— Я… я осознал свои ошибки! Я был слеп! Меня ввели в заблуждение! Дотторе промыл мне мозги! Я жертва обстоятельств и тяжелого детства!

Я не выдержал и заржал в голос, опираясь на лопату.

— Посмотрите-ка на него! Значит, терапия от Декабриана тебе не помогла! — я указал на Предвестника черенком. — После чего минут тридцать назад он был готов вырвать мне сердце и сожрать его, а теперь говорит, как грешник на исповеди, какая потрясающая гибкость моральных принципов!

Руккхадевата, всё это время наблюдавшая за происходящим с лёгкой загадочной полуулыбкой, плавно подошла к Скарамучче. Тот съёжился ещё сильнее, ожидая, что сейчас и его превратят во что-нибудь фотосинтезирующее. Но богиня лишь мягко коснулась его лба своим изящным пальцем, зелёная вспышка на мгновение осветила поляну, кукла судорожно выдохнула, а его глаза широко распахнулись.

— В тебе столько боли, искусственное создание, — прошептала Властительница. — И все из-за чувства собственной ненужности, прошлый Электро Архонт, создала тебя слишком хрупким внутри.

Скарамучча опустил взгляд.

— Я просто хотел, чтобы у меня было настоящее сердце.

Нахида подошла к нему и встала рядом с матерью, она посмотрела на побитого Предвестника снизу вверх

— Сердце не возможно получить, вставляя в грудь магический артефакт, — тихо сказала Нахида. — То, что ты искал всю свою жизнь, никогда не было настоящим сердцем. Ты хотел доказать самому себе, что ты не бездушная кукла, а такой же живой человек, как и все остальные. Что способен чувствовать, любить, страдать и быть любимым. Любые чувства рождается в связях с другими, в сострадании, в боли, которую ты разделяешь с близкими, и в понимании мира. Лишь тогда человек по-настоящему становится живым, ты совершил много зла, Куникузуши…

При звуке своего старого имени Скарамучча вздрогнул.

— Но Ирминсуль хранит память о каждом, и каждый имеет право на искупление, — продолжила Малая Властительница. — Тебе стоит послушать людей.

— Ч-что? — Предвестник непонимающе заморгал. — В смысле… слушать людей?

— Отныне ты поступаешь в мое прямое распоряжение, — безапелляционно заявила Нахида, скрестив руки на груди, выглядело это невероятно мило. — Ты будешь моим помощником, твоя работа будет в одном: ходить по Сумеру, помогать жителям, изучать их жизни, быт, наконец-то будешь писать рефераты по социологии и этике, но вот если я получу хоть одну жалобу на то, что ты кого-то ударил током…

Она выразительно посмотрела на Люмин, блондинка в ответ и провела пальцам по гарде меча.

— …Люмин с удовольствием проведет с тобой дополнительные факультативные занятия по анатомии, — закончила мысль Нахида.

Скарамучча перевёл затравленный взгляд с маленькой богини на Путешественницу, затем на меня. Я приветливо помахал ему лопатой и подмигнул. После этого он посмотрел на тихо шелестящих листвой мудрецов в яме. Выбор был очевиден: служба Царице отменяется. Да здравствует Пуффендуй!

— Я обожаю социологию.

— Я знала, что ты выберешь путь искупления, мой новый друг, — маленькая капуста лучезарно улыбнулась.

Мне даже на секунду показалось, что под слоем грязи и вмятин на фарфоровых щеках Скарамуччи проступил предательский румянец. Он отвернулся, насупившись, и что-то невнятно пробормотал себе под нос, нервно теребя остатки своего пафосного воротника. Я мог лишь позавидовать такой запредельной эмпатии, местные яйцеголовые держали её в бетонной коробке пятьсот лет, а она не только не захотела пустить их на компост, но ещё и искренне напросилась в друзья к психопатичной кукле-убийце, святая женщина.

— Странник, — ко мне повернулась большая капуста.

— Внимательно слушаю, — я слегка склонил голову, опираясь на свою верную лопату, словно на посох.

— Я помогу вам в вашем противостоянии, мне нужно будет связаться с Декарабианом, у нас есть очень много важных моментов, которые нужно обсудить, учитывая надвигающуюся бурю.

При звуках имени Бога Бурь и слов о каких-то тайных планах, Люмин и Паймон навострили уши, в голове консервы защелкали шестеренки, предвкушая свежую порцию сплетен. Руккхадевата, естественно, заметила этот интерес.

— Думаю, Странник вам сам может рассказать о его планах и союзе с другими Архонтами, — богиня мудрости изящно перевела стрелки на меня, слегка прикрыв глаза.

Вот же… Спасибо, удружила!

Ага, сейчас, разбежался, паймон я рассказывать не буду ровным счетом ни-че-го, во-первых, у этой летающей табуретки язык без костей — то, что знает Паймон, через три дня будет знать каждая собака от Мондштадта до Снежной. Во-вторых, и это самое главное, она — Асмодей, которая в любой момент может вспомнить, что ей вообще-то нужно вернуться на Селестию и покарать всех грешников. Рассказывать ей о заговоре Архонтов против небес — это всё равно что добровольно засунуть голову в пасть к дракону, предварительно обмазавшись кетчупом.

Но женское любопытство — это разрушительная сила, с которой нельзя просто так смириться или отмахнуться, Люмин медленно повернулась ко мне, её янтарные глаза сузились, сканируя меня, Паймон не теряя улов, подлетела вплотную, уперев крошечные ручки в бока.

— Так-так-так… — угрожающе протянула консерва. — Планы? С другими Архонтами? Декарабиан? А почему Паймон ничего об этом не знает?! Ты опять от нас что-то скрываешь, Странник?! Мы же команда!

— Да, — весомо добавила Люмин.

Нахида и Руккхадевата стояли чуть поодаль, молча наблюдая за этой сценой. В их глазах читалось абсолютное понимание происходящего. Богини мудрости прекрасно видели, что я оказался между молотом и наковальней, и теперь с чисто академическим интересом ждали, как именно я буду выкручиваться из этой задницы. Стоило только вспомнить, как однажды я оправдывался перед магистром Ордо Фавониус, сочинив историю про грибочки… Если сейчас попытаюсь провернуть что-то подобное, это будет эпичный провал.

Я глубоко вздохнул, мысленно проклиная болтливость и божественную откровенность, мой мозг уже работал на предельных оборотах, генерируя что-то.

— Эм… Ну понимаете, девочки… — я замялся. — Это не то чтобы прям планы… Это скорее… кружок по интересам! Да! Клуб анонимных Дедов Архонтов! Декарабиан, Венти, Чжун Ли… они собираются по пятницам, пьют вино, жалуются на радикулит и обсуждают, как тяжело быть бессмертными. А я у них вроде как… секретарь! Записываю протоколы, там сплошная бюрократия, голову сломаете.

Паймон скептически выгнула бровь.

— Клуб анонимных Архонтов? — переспросила она недоверчиво. — И они это будут обсуждают с Великой Властительницей?

— Ну конечно! — я закивал. — Ей же тоже нужно социализироваться после пятисот лет в изоляции! Обмен премудростями, и сплетнями, что случилось за последнее 500 лет. Бабка хочет услышать нюансы современной жизни, кто я такой чтобы осуждать ее за это. Да бабуля?

Я перевел взгляд на нее, Руккхадевата на секунду замерла, её идеальная бровь едва заметно дрогнула, назвать прекрасную богиню, выглядящую как воплощение юности и грации, «бабулей» — это ход на грани фола. Но, такие словесные игры ей явно пришлись по вкусу, на её губах расцвела натянутая, но очень коварная улыбка. Богиня Мудрости решила принять вызов и поддержать мою легенду… но по-своему.

— Да, внучок, — её голос зазвучал как патока, сладкий и обволакивающий. — Я давно хотела рассказать девочкам про наши… особые взаимоотношения. Особенно про тот момент, когда мы остались с тобой абсолютно наедине в полумраке…

Шах и мат, вот тут мне стало физически больно, эта женщина отбила подачу, отступать было поздно, если мы играем в грязь, значит, будем играть до конца.

— Эй, я не виноват! — я вскинул руки, делая шаг назад и изображая оскорбленную невинность. — Это ты первая ко мне потянулась! Сама меня подцепила, потянула к себе, обвила так, что не вырваться… И это я ещё молчу про то, что ты вытворяла, когда оказалась прямо возле моего лица! А ты ещё и Великая Богиня Мудрости! Ай-ай-ай, какой пример для подрастающего поколения!

Естественно, я тактично упустил тот ма-а-аленький нюанс, что в тот момент она была магической лозой и светящейся звездочкой, а не женщиной в платье, но этого вырванного из контекста описания хватило с головой.

Эффект разорвавшейся бомбы — это мягко сказано. Нахида охнула и прикрыла ротик обеими ладошками, её глазки-звездочки расширились до размеров блюдец, переводя шокированный взгляд с меня на свою «маму».

Что уж говорить про нашу сладкую парочку детективов, у Паймон отвисла челюсть, консерва зависла в воздухе, издав звук перезагружающегося модема. Люмин повернула ко мне голову, её янтарные глаза потемнели, а аура вокруг неё снова начала опасно искрить, а на лице большими неоновыми буквами читался только один немой, полный праведного гнева вопрос: «КАК И, МАТЬ ТВОЮ, КОГДА?!»

На заднем фоне, в стороне от этог, сидел Скарамучча заново сорвал сочную травинку, сунул её в рот и, прикрыв глаза, продолжил увлеченно познавать дзен. В этот момент я был абсолютно уверен, что он — единственный по-настоящему счастливый человек на этой поляне, пока мы продолжали.

— Ты же даже не сопротивлялся, — Руккхадевата томно прикрыла глаза, продолжая говорить исключительно двусмысленно. — Я лишь нежно потянулась к тебе, а ты… ты сразу расслабился. Выложил мне всё как на духу, даже рассказал про свой дом, открыв самые сокровенные тайны…

— К моему глубочайшему сожалению, меня коварно прижали к стенке, — я развел руками, напуская на себя вид трагической жертвы. — Что тут поделать? Против лома нет приема, а против Архонта — тем более пришлось подчиниться грубой божественной силе. Да, бабуля?

В этот момент мозг Нахиды, не привыкший к столь радикальным социальным конструктам, окончательно закипел. Благодаря чудесным визуальным спецэффектам этого мира, из её заостренных эльфийских ушек с тихим свистом пш-ш-ш повалил густой белый пар, а личико залилось густым, пунцовым румянцем.

— Это… это что же получается? — пролепетала Малая Властительница, её глазки-звездочки лихорадочно забегали, производя сложнейшие генеалогические вычисления. — Странник и мама… Тогда же… это женитьба! А после свадьбы они будут… мама и папа… Я что, буду падчерицей?! А как мне его называть? Отчим? Папочка?!

Система охлаждения богини мудрости не выдержала перегрузки, Нахиду коротко замкнуло, её глазки закатились, и она с тихим писком ох стала заваливаться назад. Большая Капуста мгновенно среагировала, изящно подхватив обмякшую дочку на руки. Руккхадевата прижала её к груди и с тяжелым, осуждающим прищуром посмотрела прямо на меня, в этом взгляде читалось кристально ясное: «Довёл ребенка, ирод».

Я лишь мысленно фыркнул, довел… Ей пятьсот лет! Она второе самое умное существо на всем этом зелёном континенте после тебя! А сознание теряет от шутки про отчима, как кисейная барышня из дешёвого романа. И тут подвох пришёл откуда не ждали, тишину поляны нарушил спокойный голос:

— И когда же свадьба?

Мы все повернули головы, Скарамучча, вальяжно развалившись на траве, лениво перекатывал травинку из одного уголка губ в другой, он даже глазом не моргнул под нашими испепеляющими взглядами.

— Каков прецедент, — в нем снова проснулся Диоген. — Сошедший женится на древнем Архонте, это определенно войдет в учебники истории Тейвата, глава первая: «Как я стал отчимом божества».

— У тебя язык без костей? — прошипел я, чувствуя, как у меня дергается глаз.

— Что? — Скарамучча невозмутимо пожал плечами. — По вашему разговору вообще не понятно, шутка ли это или вы там в подвале действительно переспа…

БАМ!

Лопата со свистом рассекла воздух и с идеальной точностью впечаталась прямо в лоб Шестого Предвестника, Скарамуччу сдуло с места. Он кувырком улетел спиной вперед и с громким треском скрылся в густых сумерских зарослях.

На поляне повисла звенящая тишина.

А тем временем из кустов, сопровождаемый шорохом ломающихся веток, донесся приглушенный, полный экзистенциальной тоски голос:

— Почему я всегда получаю основные побои?.. Я же просто констатировал факты…

— Потому что у тебя лицо просит кирпича, а у меня под рукой только лопата! — сказал я в сторону кустов.

Я обернулся к Люмин и Паймон, блондинка стояла, уперев руки в бока, и улыбалась так широко и коварно, что позавидовал бы любой чеширский кот.

— Чур, я — главная подружка невесты! — она ткнула пальцем себе в грудь, а затем, не меняя выражения лица, изящно указала в сторону шевелящихся кустов: — А вот он будет свидетелем со стороны жениха.

Из листвы, увенчанная парой прилипших веточек и помятым листом лотоса, показалась макушка Шестого Предвестника.

— Чего?! — выдал Скарамучча.

В этом единственном слове, в его распахнутых глазах и перекошенном рте смешалось абсолютно всё: шок, тотальное неверие и глубочайшее непонимание происходящего. На его фарфоровом лице промелькнула такая невообразимая палитра эмоций, сменявших друг друга со скоростью света, что я просто не выдержал.

В один момент, я даже сам не понял почему. Я запрокинул голову и просто засмеялся, это был искренний, громкий, раскатистый смех человека.

Мой смех оказался той самой искрой, брошенной в бочку с порохом.

Первой подхватила Паймон, она звонко, заливисто захихикала, хватаясь за животик и кувыркаясь в воздухе. Следом прыснула Люмин, прикрывая рот ладонью, её плечи затряслись от беззвучного, но искреннего хохота. И даже Великая Властительница Руккхадевата, всё ещё баюкающая на руках посапывающую от перегрузки Нахиду, не смогла сдержаться, Богиня мудрости тихо, мелодично рассмеялась, глядя на ошарашенную мордашку куклы в кустах.

Это правда было невероятно смешно, вся эта ситуация, весь этот дурдом с мудрецами, фейковой свадьбой и Предвестником-свидетелем — всё это было идеальным абсурдом, который позволил нам наконец-то выдохнуть и сбросить тяжелейший стресс.

Мы стояли на поляне, залитой светом заходящего солнца, и просто смеялись до слёз. Скарамучча покрутил пальцем у виска, после чего молча завалился обратно в кусты, закинул ногу на ногу и расслабленно вздохнул.

Приступы нашего истерического хохота были, к сожалению, недолгими. Возвращение Руккхадеваты стало информационной бомбой, взрывная волна от которой мгновенно накрыла весь Сумеру. Неожиданно произошел грандиозный камбэк: каждый уважающий себя ученый, чиновник, матра и просто неравнодушный горожанин, у которого хватило смелости, примчался к Храму Сурастаны, чтобы пасть ниц и поприветствовать свою истинную богиню.

Но вот случился один маленький, но очень забавный нюанси Руккхадевата совершенно не собиралась взваливать на себя прежние обязанности. Так как сюда влетала перешедшая в себе Лоля, она даже не успела окончательно прийти в себя после перезагрузки, как тут же включила режим гиперопекающей дочери. Нахида решительно встала перед толпой обожателей, уперла ручки в бока и надула щечки, она авторитетно заявила, что её мама вообще-то уже «пожилая» (за что получила от Руккхадеваты весьма красноречивый, укоряющий взгляд), что ей не нужно лишний раз напрягаться после пятисотлетнего отсутствия, и что все административные вопросы по-прежнему решает она, Нахида. Под таким милым, но железобетонным напором Великая Властительница лишь вздохнула, тепло улыбнулась и уступила, тем более, что её силы действительно были еще далеки от полного восстановления.

Что же касается меня, Люмин и Паймон… О, нас ждала награда, как почетных гостей, нас перевели в самые роскошные, королевские покои, скрытые в верхних ярусах древа.

И я наелся от души, не хочу переедать, но стол так соблазнительно ломился от деликатесов: сочное мясо в медовом соусе, пряные сумерские карри, горы свежих фруктов, сладкая пахлава и тающие во рту десерты из роз. Я пихал в себя всё, до чего могли дотянуться руки, компенсируя потраченные нервы и калории, Паймон, к слову, не отставала, уничтожая еду со скоростью промышленного пылесоса, пока Люмин деликатно потягивала вино из изящного кубка.

А потом… была ванная, о святой Будда, это была нирвана, огромное, высеченное из цельного куска белого мрамора джакузи, наполненное горячей, дымящейся водой с эфирными маслами и лепестками сумерских роз. Я скинул с себя одежду, ипогрузился в этот кипящий рай, горячая вода мгновенно обволокла моё измученное тело, проникая в каждую уставшую мышцу. Магические потоки на дне бассейна мягко массировали спину и поясницу. Я откинул голову на мягкий бортик, закрыл глаза и позволил себе бесстыдно расслабиться.

После роскошной ванны я чувствовал себя заново родившимся. Усталость смыло горячей водой, и я был готов хоть сейчас выходить на второй раунд против всей Академии разом.

Завернувшись снова в свою одежду, я сел на край кровати и вытянул вперед руку, на моей ладони материализовалась вторая сущность, которую выплюнула Бездна. В полумраке комнаты пульсировал фиолетовый шарик, внутри которого мелькали крошечные разряды молний. За время пребывания в моем инвентаре, она неплохо так изменилась.

Смотря на этот фиолетовый цвет и чувствуя покалывание статического электричества на коже, я прекрасно понимал, чья это душа и куда мне предстоит ее тащить: Ох, чёрт, Инадзума. Прямиком к сумасшедшей затворнице Сёгун Райдэн, она же Эи, во время собрания Архонтов электро-дамочка, мягко говоря, не воспылала ко мне любовью. Но в то же время, я не испытывал к этой Шизофренической Женщине, что-то негативное. Не таскать же мне эту сферу, с собой. Думаю она испытает непередаваемый спектр эмоций, когда я ввалюсь в её вечность и принесу ей душу Макото, погибшей сестры-близнеца.

Но перед тем, как соваться в закрытую страну к богине молний, мне нужно было срочно решить бюрократический вопрос, мне нужно было поднять свой Ранг Приключений в местной Гильдии Искателей.

Мой текущий 70-й уровень явно не был пределом, учитывая, сколько хтонического дерьма я натворил за последнее время, Система, хоть и забыла напрочь про механику круток и гачи (видимо, решив, что мне и так весело), но опыт отсыпала стабильно, и я становился сильнее и сильнее, и это факт.

Не став тянут кота за хвост, я вышел из своих королевских покоев и неспешно пошел вниз по винтовым лестницам древа, направляясь к местному филиалу Гильдии. Вечерний Сумеру был прекрасен и вот новая проблема… которую я почувствовал заранее, но думал принисет.

— Стоять, Странник. — Тонкий голосок разрезал тишину коридора. Нахида появилась посреди прохода, скрестив ручки на груди, и смотрела на меня снизу вверх, с испытующим видом.

— Что это было, папочка? М? — прищурившись, выдала она.

Я поперхнулся воздухом. Кхм. Какой еще, мать вашу, папочка?!

— Нахида, солнышко, что случилось? — я попытался включить дурака и натянул самую невинную улыбку, на которую был способен. — Тебе кошмар приснился?

— Не увиливай! — она топнула босой ножкой, и ее эльфийские ушки угрожающе дернулись. — Это я хочу спросить, что у тебя было с моей мамой?! И почему я узнаю о том, что вы… что вы… — ее щечки снова предательски порозовели, — что вы крутите роман, только сейчас, да еще и при свидетелях?! Ты должен мне все объяснить! Подробно!

Так и знал, что она не поймёт наших взрослых, пропитанных постиронией шуток, а я хрен меня за ногу, совершенно не умею придумывать правдоподобные оправдания на ходу. Раскрывать ей суть нашего разговора про мой родной мир, видеоигры и мультивселенные — это вообще не выход, у неё и так процессор чуть не сгорел.

И я решил сыграть на контрастах, включив строгого родителя.

— Детям такие подробности знать не обязательно, — отрезал я, скрестив руки на груди.

— Мне пятьсот лет, папочка, — Нахида упрямо вздернула подбородок. — И я нахожусь в этом теле исключительно потому, что считаю, что ещё не доросла до истинной мудрости моей мамы, а не потому, что я несмышленый младенец. Странник… не шути так, я сейчас… правда серьезно…

Она вдруг замялась, её голос дрогнул, и она опустила взгляд на свои босые пальчики.

Тут взгляд отвел уже я, вся моя бравада мгновенно улетучилась, она ведь и правда сейчас была на пределе эмоций, несмотря на свои пять веков, она всё это время провела в изоляции, по сути, оставаясь ребенком, лишенным родительского тепла. И узнать, что у неё вот так внезапно может появиться отец… Это невероятно сильно давит на психику.

Я тяжело вздохнул и опустился перед ней на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Нахида, мы просто завуалированно обсуждали совершенно другие, скучные вещи, — мягко произнес я, глядя в её зелёные глазки. — В тот момент, когда она ещё не приняла человеческий облик и была просто светящейся сферой, мы с ней немного поговорили в… эм… в другом пространстве, в Астрале, наверное, или как это у вас называется. Не знаю. В общем, между нами ничего нет и не было, и я сейчас абсолютно честен с тобой. Я не хочу тебя ни расстраивать, ни давать ложную надежду на полноценную семью, это было бы просто некрасиво с моей стороны. Мы просто неудачно пошутили над Люмин и Паймон.

Она медленно подняла взгляд, в её глазах мелькнуло понимание, а затем она искренне улыбнулась.

— Ты очень хороший человек, Странник, — тихо сказала она. — И, значит, ты абсолютно свободен…

Я от её тона как-то даже растерялся.

— Ну… Да? А это проблема?

— Нет… Не проблема… Очень даже не проблема, — Нахида вдруг коварно улыбнулась, и в её глазах заплясали озорные бесенята. — Это же… сколько великолепного материала для шуток…

Я напрягся.

— Извини, для чего?

— Теперь ты от меня так просто не отделаешься, Странник, — она хихикнула, отступая на шаг. — Раз вы с мамой так жестоко надо мной подшутили, заставив мои контуры перегреться, я тоже буду шутить, око за око, как говорят в пустыне.

Её маленькая фигурка начала растворяться в воздухе, распадаясь на сотн лепестков роз, иллюзия! Она даже не пришла сюда лично!

— Эй! А ну стой! Что ты задумала, мелкая?! — я попытался схватить её за плечо, но рука прошла сквозь пустоту.

— Хе-хе-хе… Месть — это блюдо, которое лучше всего подавать с приправой из неловких ситуаций, па-поч-ка… — донесся до меня затихающий, ехидный шепот Богини Мудрости.

Лепестки окончательно растаяли, я остался один в пустом коридоре, с ужасающим осознанием того, что только что нажил себе врага, обладающего абсолютным доступом к информационному полю всего континента, и этот враг собирался меня троллить.

Я тут же забыл и про Гильдию Искателей Приключений, и про повышение ранга, и про все свои великие планы, я дал быстрый старт, и рванул что есть мочи.

Где она может быть?! Хуже перспективы стать мишенью для пранка всезнающего божества с доступом к Акаше могло быть только одно: если бы ко мне прямо сейчас начал жестко и бескомпромиссно приставать кто-то из местных персонажей.

Я вихрем пронесся по винтовым лестницам, распугивая редких полуночных ученых, пролетел мимо Храма Сурастаны, заглянул в тот подвал, где мы её нашли, двери были открыты настежь, внутри было пусто и темно. Чёрт ее дери! Это как искать иголку в итоге сена. Так, отмена, план Б! Где сама Руккхадевата?! Уж Великая Властительница точно сможет найти свою разбушевавшуюся дочь и вправить ей мозги, пока та не разослала по всему Сумеру иллюзии, где я танцую в костюме горничной!

Я резко затормозил, оставив на полированном полу дымящийся след от подошв, и прикрыл глаза, концентрируясь. Анемо-энергия послушно растеклась во все стороны, сканируя Древо. Саму Нахиду я на смог найти, но вот большую Капусту, тут же, пульс Дендро-энергии исходил с самого верхнего яруса, из покоев, предназначенных для Высшего Мудреца.

Не теряя ни секунды, я рванул туда, взлетев по ступеням, я даже не стал стучать, и с размаху толкнул тяжелые резные двери из красного дерева и влетел внутрь.

— Бабуля! Спасай! Твоя мелкая решила устроить мне…

Я осекся на полуслове, и моя челюсть с тихим стуком отвисла, Руккхадевата была здесь, и она… адаптировалась к современной жизни гораздо быстрее, чем я мог себе представить.

Богиня сидела на кровати, скрестив свои ноги, на ней был надет не её привычный божественный наряд, а какой-то безразмерный, пушистый халат, явно позаимствованный из запасов Академии. Но самое главное — в одной руке она держала здоровенный кусок пахлавы, а в другой с детским восторгом сжимала новейшую модель фотокамеры из Фонтейна, которую, видимо, кто-то из ученых оставил в покоях.

Она удивленно моргнула, глядя на меня, и машинально откусила кусок сладости.

— Странник? — она слизнула мед с губ и с любопытством покрутила камеру. — А я тут изучаю технологии смертных, представляешь, эта коробочка может захватывать свет и сохранять его на бумаге! Как в твоём мире, потрясающе! А что там с моей малышкой?

Я медленно закрыл рот и приложил ладонь ко лбу, боже, дай мне сил пережить этот дурдом.

— Твоя малышка, — мрачно процедил я, проходя в комнату и падая в ближайшее кресло, — пообещала мне мстить за наши шутки про отчима, и я боюсь, что её месть будет страшна. Найди её, пожалуйста, пока она не взломала информационную сеть и не пустила про меня какой-нибудь неприличный слух!

Руккхадевата замерла, а глаза хитро блеснули, и ее губы растянулись в той улыбке, которую я уже видел сегодня. Она медленно подняла камеру и направила объектив прямо на меня.

— Месть, говоришь? — проворковала она. — Знаешь, Странник… а ведь я тоже люблю пошутить, улыбочку!

Щелк! Ослепительная вспышка магния ударила мне по глазам.

— В коллекцию пойдет, — довольно резюмировала Руккхадевата, аккуратно откладывая дымящуюся камеру на прикроватный столик.

Я заморгал, пытаясь избавиться от пляшущих перед глазами зеленых пятен.

— Ах ты! — я возмущенно ткнул в нее пальцем. — Так ты с ней заодно?!

— Все может быть, — она грациозно повела плечиком, поправляя сползающий ворот халата. — Женская солидарность, знаешь ли, хорошая мама поддержит свою дочь во всех ее начинаниях. Не переживай так, Странник, она не сделает ничего по-настоящему плохого, я думаю, она просто хочет немного проучить нас за ту сцену в коридоре, — богиня лукаво мне подмигнула.

Я смотрел на нее и не верил своим глазам, и вот это — та самая серьезная, великая богиня мудрости? Ровесница сурового Декарабиана и каменного Чжун Ли? Да она же ведет себя как старшая сестра-интриганка!

— Пойми, Странник, — её голос стал мягче, а во взгляде появилась неподдельная материнская теплота. — Она так давно не была настолько увлеченной, даже в самых своих смелых научных изысканиях через Ирминсуль она оставалась серьезной и одинокой, а сейчас в ней проснулся обычный, озорной ребенок. Дай ей немного повеселиться, пожалуйста…

Я замолчал, проглотив готовые сорваться с языка возмущения, Нахида и правда выглядела сейчас невероятно счастливой. Как любая мать, Большая Капуста просто хотела наверстать всё то время, что они пропустили, все эти глупые, неловкие, но такие важные семейные моменты. И то, что в качестве игрушки для социализации дочери используют именно меня… ну, это было чертовски подло с её стороны, но с точки зрения психологии — гениально.

— Ладно, — я обреченно вздохнул, откидываясь на спинку кресла.

— Что бы она ни сделала, я за всё возьму полную ответственность, — торжественно пообещала Руккхадевата, прикладывая руку к груди. — Клянусь мудростью Сумеру.

И в этот самый момент пространство вокруг нас завибрировало. Воздух наполнился мегким всепроникающим свечением, а в голове — не только моей, но, судя по всему, и в головах абсолютно всех жителей Сумеру, от пустыни до тропических лесов — зазвучал радостный, усиленный Акашей голос Малой Властительницы:

«Внимание-внимание! Жители Сумеру, говорит ваша Малая Властительница, Нахида! Для меня огромная честь и величайший повод для радости сообщить вам потрясающую новость! Моя мама, Великая Властительница Руккхадевата, нашла себе мужа! Свадьба планируется уже в этом году! Прошу всех начать радоваться и готовиться! Этот день станет самым большим праздником для всей нашей земли!»

Эхо её голоса медленно затихло, оставив после себя тишину в покоях.

Кусок пахлавы выпал из ослабевших пальцев Руккхадеваты и шлепнулся на шелковые простыни, богиня сидела с широко распахнутыми глазами, её рот то открывался, то закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Вся её былая уверенность испарилась в мгновение ока.

Мой левый глаз начал мелко дергаться, я повернул голову к застывшей богине, скрестил руки на груди и предельно вежливым, ледяным тоном поинтересовался:

— Ну что, бабуля? Ответственность, говоришь, возьмешь?

Её аналитический ум, достойный самого Ирминсуля, заработал на сверхсветовых скоростях

— К такому я, признаться, не была готова, — пробормотала Руккхадевата, нервно поправляя воротник безразмерного халата. — Я думала, она будет нас с юмором преподносить в узком кругу, называть мамой и папой, требовать братика или сестренку в стиле обычных детей… Но масштабное оповещение через Акашу? Тут мой просчет.

Она прикусила губу, глядя в пустоту, а затем попыталась меня успокоить:

— Не переживай! Она ведь не назвала твоего имени! Никто не знает, что именно ты… Ой.

Богиня осеклась, и в её глазах мелькнуло осознание катастрофы.

— Ты же начал вторжение, а слухи разлетаются быстрее лесного пожара. Ладно! — она решительно взмахнула рукой. — Тебе просто не нужно появляться в Сумеру лет так двести, и всё забудется! Хотя… нет, подожди.

Руккхадевата вдруг выпрямилась, её глаза загорелись светом государственного деятеля, который только что нашел идеальный выход из политического кризиса.

— Ты же Герой Мондштадта! — воскликнула она, указывая на меня пальцем. — Все могут преподнести это как брак между величайшим Героем и Архонтом! Это будет выглядеть как нерушимый союз Свободы и Природы! Тем более, у тебя есть личная, независимая печать Архонта Свободы… В своем репертуаре, Венти не меняет своих позиций даже сейчас. Как же удачно всё совпало! Странник, ты понимаешь?! Это сильнейшее политическое событие, которое может сделать континент более стабильным! Слушай, а может, правда фиктивно поженимся? Что думаешь? Ради мира во всем мире!

Я молча смотрел на эту прекрасно древнюю, но абсолютно сумасшедшую женщину, мой мозг, переживший Бездну, мудрецов и откровения о мультивселенной, просто отказался обрабатывать информацию о фиктивном политическом браке с божеством-капустой.

Я медленно, очень медленно встал с кресла.

— Спокойной ночи, бабуля, — глухо произнес я.

Развернулся, вышел в коридор и аккуратно, с нажимом закрыл за собой тяжелую дубовую дверь. Нафиг это ваше Сумеру, нафиг политику, нафиг семейные драмы богов. Я уже искренне, всем сердцем хочу свергать Селестию, чтобы не видеть лишний раз зелёный цвет.

Но для начала мне нужно было срочно, прямо сейчас, найти местное отделение Гильдии Искателей Приключений. Забрать свой законный опыт, поднять этот проклятый Ранг Приключений до небес, собрать манатки и валить отсюда на все четыре стороны, а точнее — на восток.

Там меня ждала сумасшедшая Сёгун Райдэн, которая наверняка попытается меня убить, как только я переступлю границу. И знаете что? Прямо сейчас перспектива получить мечом из груди и по лицу казалась мне гораздо более привлекательной и понятной, чем перспектива стать фиксированным отчимом пятисотлетней Копусты.

Я ускорил шаг, направляясь к выходу из Академиия город уже стоял на ушах. Этим людям, видимо, вообще не нужен был особый повод, чтобы пуститься во все тяжкие, но свадьба богини — это же джекпот! На каждом углу играла музыка, торговцы бесплатно раздавали сладости, а из таверн доносился звон кубков и пьяные, восторженные вопли.

— За Великую Руккхадевату! — орал какой-то пузатый торговец коврами, размахивая кружкой вина прямо у меня перед носом.

— За её мужа! За нашего будущего Высшего Мудреца! — вторил ему другой, пуская скупую пьяную слезу. — Наконец-то в Академии будет мужик с твердой рукой!

Ну да, титул-то полагается соответствующий, муж Архонта Мудрости — автоматом Высший Мудрец, я глубже натянул капюшон на лицо, стараясь слиться с тенями. Если эта пьяная толпа сейчас узнает во мне того самого "героя" и "жениха", меня же просто разорвут на сувениры или зацелуют до смерти, я шарахался от каждого патруля пустынников, которые тоже, судя по их радостным лицам, уже успели отметить это историческое событие.

Нужное здание с зеленой крышей и знакомой вывеской я нашел быстро, филиал Гильдии Искателей Приключений в Сумеру выглядел так же стандартно, как и везде, его просто скопировали и вставили из буфера обмена. За стойкой стояла неизменная, пугающе одинаковая Катерина, я подошел к ней, оглядываясь, не увязался ли за мной какой-нибудь восторженный фанат.

— К звездам и безднам, Искатель Приключений! — её механический, идеально поставленный голос прозвучал как бальзам на душу после всей этой божественной шизофрении. — Добро пожаловать в Гильдию… Ох.

Её стандартная улыбка вдруг дрогнула, а глаза слегка расширились, когда она сфокусировала взгляд на мне.

— Ох, сколько же вы прошли с нашей последней встречи в Мондштадте… — Катерина на секунду зависла, её глаза-стекляшки словно сканировали мою ауру, считывая весь тот хтонический ужас, через который я прошел. — Я даже не буду выдавать вам стандартное испытание на повышение ранга, это было бы оскорбительно. Ваш Ранг Приключений повышен, к звездам и безднам, Странник!

Я с легким подозрением посмотрел на нее, обычно эта киборг-секретарша гоняла меня зачищать лагеря хиличурлов ради пары книжек опыта, а тут такая щедрость, я мысленно открыл интерфейс Системы, чтобы проверить, что там натикало.

[Имя:??? (Странник)]

[Роль: Главный Герой (Замещающий)]

Уровень: 74]

Характеристики:

[HP: 57 000]

[Сила Атаки: 3 600]

[Защита: 3 100 (+70 % от экипировки)]

[Мастерство Стихий:???]

[Особые статусы: ]

— Сошедший (Иммунитет к изменениям Ирминсуля)

— Пакт Свободы (Анемо-резонанс +300 %, снижение затрат выносливости на 50 %)

Я тихо присвистнул, пятьдесят семь тысяч здоровья? Ну и отлично, что важно для меня сейчас: новых сверхъестественных статусов от местной богини-капусты не прибавилось, и слава богу, не хватало мне титула "отчим".

Кивнув Катерине на прощание, я подошел к стенду с объявлениями и нагло, прямо на глазах у всех, сдернул оттуда подробную карту Тейвата. Можно сказать, украл государственное имущество, но никто даже не пискнул, так что всё гут, я развернул пергамент на ходу, прикидывая маршрут.

Сумеру… Ли Юэ… огромное, мать его, море, полное штормов… и Инадзума, тащиться туда придется чертовски долго, тут ужно найти корабль, который согласится плыть в закрытый регион, где бушует вечная гроза и правит поехавшая кукушкой богиня с катаной в лифчике, или проще воспользоваться местными телепортам в академии, а вызвать с помощью Анимо Двалина, пока незачем

Я свернул карту в трубку, перешагнул порог Гильдии и…

— И куда же ты собрался на ночь глядя?

Я замер, и повернул голову.

Опершись плечом о деревянный косяк двери Гильдии, стояла Люмин, её янтарные глаза хитро блестели в свете уличных фонарей, а на губах играла всезнающая полуулыбка. Рядом с ней, зависнув в воздухе, болтала ножками Паймон, она с упоением уплетала огромный, розовый ком сахарной ваты, перемазав в ней всё лицо.

— Гулять, — не моргнув глазом соврал я, пряча карту за спину. — Воздухом дышать, а то в Академии слишком душно от матримониальных планов.

— Да ладно тебе, — Люмин отлипла от косяка и сделала шаг ко мне. — Сбегаешь от своей невесты до первой брачной ночи? Как неблагородно, Странник, а ведь Нахида уже, наверное, список гостей составляет.

— Очень смешно, — я закатил глаза. — Я отправляюсь в Инадзуму, у меня есть искрящийся фиолетовый шарик с душой сестры местной диктаторши, и чем быстрее я его доставлю, тем меньше шансов, что он взорвется, мало ли что.

Паймон оторвалась от сахарной ваты и округлила глаза.

— В Инадзуму?! Но там же страшно! Сёгун отрубит тебе голову быстрее, чем ты скажешь "здрасьте"!

— Значит, придется говорить очень быстро, — подметил заметил я. — Так что, дамы, вынужден откланяться, оставляю вас наслаждаться праздником.

Люмин хмыкнула, поправила перевязь своего оригинального меча и, поравнявшись со мной, уверенно шагнула вперед.

— Ну уж нет.

— Я думал, наши с тобой вопросы уже решились, — я скептически выгнул бровь, глядя на упрямую блондинку. — Твой брат всё ещё где-то там, в Бездне, тусуется с монстрами, можешь попробовать найти его во второй раз, вход ты знаешь.

— К сожалению, не смогу, — Люмин с легкой грустью вздохнула, приложив руку к груди. — Я слишком слаба для такого путешествия в одиночку.

Я поперхнулся воздухом.

— Ты? Слабая?! — я уставился на неё. — Шутишь, что ли? Да во всем этом мире с той хтонической силой, которую ты показала на моих глазах в Бездне, нарезая брата как колбасу, сравнится разве что та компашка, которая сидит вон там!

Я высокоинтеллектуально и очень выразительно ткнул пальцем вертикально вверх, намекая на парящую в небесах Селестию.

— Это неважно, — Люмин ничуть не смутилась, элегантно отмахнувшись от моего аргумента. — Моя сила нестабильна, нужен боевой опыт, чтобы окончательно вернуть свои способности и стать ещё сильнее. А рядом с тобой, Странник, постоянно происходит что-то смертельно опасное, ты — ходячий магнит для неприятностей, идеальный полигон для тренировок.

— А если я откажусь от такого сомнительного эскорта? — я скрестил руки на груди.

Люмин сделала ещё один шаг ко мне, её янтарные глаза опасно сузились.

— Тогда прямо здесь и сейчас начнется наш второй раунд, — промурлыкала она с такой угрожающей нежностью. — И поверь, в этот раз я не буду сдерживаться.

— О-о-о-о! Паймон всё поняла! — пискнула консерва, её глазки округлились, и она тут же, от греха подальше, отлетела метров на пять вверх, спрятавшись за уличный фонарь с остатками сахарной ваты в руках.

Я тяжело вздохнул.

— С превеликим удовольствием скрестил бы с тобой клинки, — я отвесил ей легкий, издевательский поклон. — Но только не в Сумеру, боюсь, Нахида не оценит, если мы в процессе наших брачных… то есть, спарринговых игрищ, снесем половину её столицы, у меня плотный график, но так и быть… от помощи трехтонного танка в Инадзуме я не откажусь, прикрытие мне понадобится.

У Люмин дернулся левый глаз, вся её угрожающая аура на секунду дала сбой, сменившись женским возмущением.

— Думаешь, я забыла то, что ты говорил про мой вес там, в лесу?! — буркнула она, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Я и сейчас запомню эти слова… идиот, я вешу ровно столько, сколько положено изящной девушке!

— Лучше быть живым идиотом, чем раздавленным под гусеницами комплексов толстым танком! — парировал я, уже разворачиваясь на каблуках.

— Да ты!.. Эй! Я вообще-то не договорила! Стой, кому сказала! — возмущенно крикнула Люмин мне в спину.

Но я уже не слушал, широким шагом направляясь обратно в сторону Академии, нужно было найти рабочий телепорт, который добросит нас поближе к побережью Инадзумы, а там уже разберемся.

Поискать нужный телепорт в лабиринтах Академии пришлось знатно, и всё бы ничего, если бы не одно огромное «но».

Каждый встречный-поперечный чёрт, будь то заспанный студент, патрульный матра или седобородый профессор, считал своим священным долгом остановиться, расплыться в блаженной улыбке и поздравить меня, нужно учитывать слухи в Сумеру распространялись быстрее, чем лесной пожар в засуху.

— Мои глубочайшие поздравления, господин! — восторженно пискнула какая-то студентка с огромной стопкой книг, преграждая мне путь в коридоре. — Ваш союз с Великой Властительницей — это благословение для всех нас! Совет да любовь!

— Спасибо, а теперь с дороги, пока я тебя не отчислил, — сказал я, протискиваясь мимо неё.

Естественно, Люмин просто физически не могла упустить такую шикарную возможность постебаться, она шла чуть позади, заложив руки за спину, и её лицо светилось от злорадного удовольствия.

— Ох, Ваше Будущее Великомудрие, — пропела блондинка, когда очередной восторженный ученый отвесил мне поклон до самой земли. — Как же тяжело, наверное, нести бремя такой славы? Смотри не споткнись о собственное величие, а костюм жениха уже выбрал? Я слышала, зеленый цвет нынче в моде.

— Заткнись, Люмин, — произнес я, ускоряя шаг. — Иначе я прямо сейчас объявлю на весь Сумеру, что ты — моя внебрачная дочь от первого брака с Хиличуром, с моим новым статусом они в это поверят.

Паймон, летевшая рядом, не выдержала и громко, заливисто заржала в свои крошечные кулачки, чуть не подавившись остатками сахарной ваты.

— Эй! — возмутилась Люмин, ткнув меня кулаком в плечо, удар ощущался кувалдой. — Я для дочери хиличурла слишком красивая! И я не понимаю тебя, ты должен радоваться. Жена — богиня, падчерица — богиня, идеальная семья! Только вот интересно, кто кого будет на руках носить через порог? С твоей-то хилой комплекцией…

— Моя комплекция позволяет мне не проваливаться под землю на каждом шагу, в отличие от некоторых бронированных девиц, — я ухмыльнулся, уворачиваясь от её очередного тычка. — К тому же, я всегда могу использовать тебя как таран, чтобы пробиться к алтарю сквозь толпу фанатов. Важно другое — привязать спереди морковку, чтобы ты бежала быстрее.

— Ах ты ж мелкий… — Люмин задохнулась от возмущения.

— Хи-хи-хи! Морковка для танка! Паймон запомнит! — консерва кувыркнулась в воздухе, утирая слезы от смеха.

— Паймон, еще одно слово, и я пущу тебя на шпроты для свадебного банкета! — не выдержала блондинка, переключая свой гнев на летающую мелочь.

Под этот непрекращающийся обмен любезностями и смешки мы вышли на широкую платформу, где мягким голубым светом пульсировал нужный нам телепорт, я с облегчением выдохнул. Наконец-то, подальше от этих счастливых лиц и матримониальных планов.

— Ну что, — я подошел к механизму, настраивая координаты на побережье, ближайшее к Инадзуме. — Готовы променять теплую постель на штормовое море, молнии и попытку убийства со стороны Электро Архонта? Я уточняю, чтобы оформить вам гробовые.

— Изволь, мне всеровно кто там будет, лиш бы небыло твоих сумасшедших родственников, — буркнула Люмин, вставая рядом.

— Гарантирую, там будут только сумасшедшие диктаторы, отправляемся.

Я шагнул в конструкцию, местная система телепортации заслуживала твердые десять из десяти, нас даже не стошнило, и внутренние органы не поменялись местами, с легким хлопком мы материализовались прямо на влажный песок берега.

Я глубоко вдохнул, чувствуя солоноватый запах океана.

Вот он — азиатский фундамент местного мира, хотя Ли Юэ тоже не отставал в плане восточного колорита, Инадзума ощущалась совершенно иначе. Более жестко, и изолированно, небо здесь даже ночью имело фиолетовый оттенок, а где-то вдалеке, за горизонтом был гром, напоминая о том, кто здесь хозяйка.

— Паймон чувствует запах еды! — внезапно завопила консерва, её глазки-звездочки загорелись гастрономическим интересом, тело закрутилась на месте, как компас, и уверенно ткнула маленьким пальчиком куда-то в сторону темнеющих холмов. — Город всего-то километрах в десяти отсюда!

Я скептически выгнул бровь, глядя на эту летающую бездну без дна.

— Ты почувствовала запах жареного мяса за десять километров? Через штормовой ветер и влажность?

— У Паймон лучший в Тейвате нюх на жаркое! — гордо заявила она, выпятив грудь. — Особенное если это шашлычки! За Паймон! Вперед, к еде!

И она тут же дала деру. Люмин вздохнула, поправила косичку на спине и пошла следом, проваливаясь ботинками во влажный прибрежный песок.

Я пожал плечами, идти пешком и вступать в местную грязевую жижу, которая обильно покрывала тропинки после недавнего дождя, мне совершенно не хотелось. Я щелкнул пальцами, призывая потоки Анемо-энергии, и плавно оторвался от земли сантиметров на тридцать. Парить над землей, заложив руки за голову, было куда приятнее, чем месить грязь.

— Пижон, — донеслось снизу от Люмин, когда я лениво проплыл мимо неё.

— Всего лиш прогматик, — парировал я, зевая. — К тому же, кто-то должен оставаться чистым и презентабельным для встречи с местным божеством, а ты можешь продолжать качать ноги, танк.

Она ожидаемо попыталась пнуть меня по лодыжке, но я просто поднялся еще на полметра выше, наслаждаясь её недовольным пыхтением.

Дорога до столицы заняла около часа, а пейзажи Инадзумы были по-своему завораживающими и радовали глаза: светящиеся фиолетовые растения, изогнутые сосны, лепестки сакуры, которые ветер швырял прямо в лицо. И постоянное чувство статического электричества в воздухе, эффектно. Эи явно была не в духе, что делало мою миссию с её сестрой еще более интригующей.

Когда мы добрались до окраин Инадзумы, город встретил нас огнями бумажных фонариков и шумом ночных улиц. Несмотря на политику закрытых границ жизнь здесь кипела. Торговцы зазывали покупателей, самураи патрулировали улицы, а из местных забегаловок доносились умопомрачительные запахи, от которых даже у меня заурчало в животе.

Паймон, естественно, уже висела над прилавком с какой-то уличной едой, пуская слюни на жарящиеся шампуры, пока Люмин пыталась оттащить её за шкирку, объясняя, что у них нет местной валюты.

Я плавно опустился на каменную мостовую, стряхивая невидимую пылинку с плеча. Стрёмная страна, если так подумать. Концентрация сюжетно-важных персонажей на квадратный метр тут просто зашкаливает, разработчики заспамили этот регион колоритными личностями.

Куда ни плюнь — обязательно попадешь либо в хитрую розовую лису-обманщицу, которой палец в рот не клади — откусит по локоть, либо в сонную девчонку-ниндзя, которая таскает за собой двуручную дубину размером больше неё самой. Стрёмное место, и мы сейчас находимся в самом эпицентре, где вся эта тусовка обычно и обитает, особенно возле местных бань и чайных домов.

— Так, план такой, — я ткнул пальцем в сторону возвышающегося над городом мрачного дворца Тэнсюкаку, над крышей которого мерцали фиолетовые зарницы. — Нам нужно дойти вон до той пафосной халупы, бросить им этот искрящийся шарик в окно, крикнуть «Вам посылка!», пусть дальше сами разбираются со своими семейными драмами, а после…

Я повернулся, ожидая услышать ехидный комментарий Люмин или возмущенный писк Паймон по поводу того, что мы уходим без ужина, но позади меня была только пустая улица, освещенная красными бумажными фонариками.

Испарились.

Я моргнул, просканировал пространство Анемо-зрением, никаких следов похищения или битвы. Судя по остаточному следу, консерва унюхала какую-то особо элитную лапшу в переулке, а блондинистый танк покорно потащился за ней, забыв предупредить меня. Я даже не стал сканировать местность вокруг с помощью Анемо, в этом не было необходимости.

— Хе-хе… — я растянул губы в ухмылке. — А так даже лучше.

Никакой летающей сирены, которая обязательно ляпнула бы что-нибудь не то перед лицом Электро Архонта. Я сунул руки в карманы и неспешным, прогулочным шагом направился прямо по главной улице в сторону резиденции Сёгуна.

Местные самураи из комиссии Тэнрё, патрулирующие улицы, скользили по мне подозрительными взглядами, но останавливать не решались. Моя аура человека, который отпинал мудрецов была достаточно красноречивой, чтобы отбить у рядовых стражников желание проверять у меня документы.

Дорога шла в гору, каменные ступени вели всё выше и выше, к самому сердцу грозы, и зачем такое давление? Обычный человек здесь бы уже давно упал в обморок или покрылся мурашками размером с горошину.

Наконец, я вышел на широкую площадь перед главными воротами Тэнсюкаку, двое стражников в тяжелых фиолетовых доспехах тут же скрестили алебарды прямо перед моим носом.

— Стой! Доступ в резиденцию Всемогущего Сёгуна закрыт! — рявкнул один из них, подозрительно косясь на мой наряд, явно не инадзумского покроя. — Кто ты такой и что тебе здесь нужно в такой поздний час?

Я остановился, лениво достал из-под плаща пульсирующую фиолетовую сферу, внутри которой бились миниатюрные молнии, пространство вокруг шарика тут же затрещало от переизбытка энергии. Глаза стражников расширились, когда они почувствовали, подавляющую ауру истинного божества.

— Я? — я мило улыбнулся. — Я курьер из службы доставки «Мультивселенские Рога и Копыта». У меня тут посылка лично в руки для Эи, скажите ей, что Странник принес кое что дорогое.

Двое закованных в броню парней нервно переглянулись, все вопросы отпали сами собой. Может, их мозгов и не хватало, чтобы осознать, что в этом пульсирующем шарике заключена душа предыдущего Электро Архонта, но то, что аура этой штуки идентична ауре самой Всемогущей Сёгун, было ясно даже абсолютно слепому и глухому, а значит, я не какой-то сумасшедший с улицы, не обманываю и вряд ли затеваю банальный теракт.

— Извини, господин… — один из стражников сглотнул, крепче сжимая древко алебарды, его голос дрогнул. — Нам строго велено никого не пускать, приказ есть приказ.

— Да? Так это же просто замечательно! — я радостно всплеснул свободной рукой. — Я могу вообще не заходить! На вот, — я непринужденно протянул искрящийся шарик прямо к его лицу. — Передадите начальству? Скажете, курьер чаевых не просил.

Конечно же, он мило, но очень резво отказался, отшатнувшись так, если бы я совал ему в руки ядовитую змею.

Когда я минут пять назад думал насчет того, чтобы просто закинуть этот сгусток энергии в открытое окно, я ведь выражался образно, но раз стражи не хотят работать передатчиками, а торчать в Инадзуме лишний час и ждать аудиенции мне совершенно не охота…

На собрании Архонтов Сёгун, с превеликим удовольствием натянула бы меня на свой Мусо но Хитотачи только за то, что я — Сошедший, аномалия, нарушающая её драгоценную «Вечность». Если бы не этот фиолетовый сгусток в моей руке, моей ноги бы здесь не было. Даже Система не выдала мне никаких квестов на этот счет, я делаю всё это исключительно по своей, исключительно дурацкой доброй воле.

И еще потому, что шарик в моей руке ощутимо колотило от эмоций, как я уже понял на примере Руккхадеваты, эти «спящие» души прекрасно всё видят, слышат и осознают. То, что Макото прямо сейчас наблюдает за мной и за тем, как я препираюсь со стражей её сестры — это неоспоримый факт.

Я вздохнул и поднял сферу на уровень глаз, глядя на пляшущие внутри молнии.

— Видишь? — доверительно обратился я к шарику. — Не хочет сестра тебя видеть: Бюрократия-с. Давай я тебя реально с прогиба прямо в окно её спальни закину? Как тебе идея? Сюрприз будет!

КРАК!

Меня тут же шарахнуло, из центра сферы вырвался ослепительный, толщиной с руку разряд фиолетовой молнии и ударил мне прямо в грудь. Я, благодаря своим запредельным статам и статусу, вообще ничего не почувствовал — так, легкое покалывание, словно свитер из синтетики снял, но вот кинетическая энергия и ударная волна никуда не делись.

Воздух взорвался грохотом и Двух несчастных стражников, стоявших в радиусе поражения отбросило назад, впечатав в массивные деревянные створки ворот, после чего они синхронно, с лязгом доспехов, сползли на каменные плиты и капитулировали в глубокий обморок.

Я медленно опустил руку с шариком и посмотрел на два бесчувственных тела у ворот резиденции Сёгуна.

— О-о-о нет… — простонал я, прикрывая лицо свободной ладонью. — Только не это.

Я стою один, ночью, перед закрытыми воротами Тэнсюкаку, а у моих ног валяется вырубленная элитная стража, сейчас же начнутся катастрофические недопонимания, в подтверждение моих мыслей, тяжелые створки ворот со скрипом начали открываться изнутри.

Из-за расходящихся створок ворот появилась высокая, стройная фигура, девушка с короткими темными волосами, в строгом подчеркивающем фигуру наряде и с красной маской тэнгу, сдвинутой набок. Кудзё Сара: генерал комиссии Тэнрё и самая преданная фанатка Сёгуна во всей Инадзуме.

Её желтые глаза мгновенно оценили обстановку: поверженная стража, искрящийся воздух и я, стоящий посреди всего этого великолепия с каким-то странным шариком в руке.

— Вторжение, — ледяным тоном констатировала она, и в её руке из вспышки Электро-энергии мгновенно материализовался черный, хищного вида лук, тетива натянулась до предела, целясь мне прямо между глаз.

— Эй, полегче! Это не я, это она! — я торопливо указал пальцем на фиолетовую сферу. — Видимо, вашего прошлого Архонта Бездна слишком сильно ужалила в задницу, вот ей и не нравится мой здоровый прагматизм! Да?

Я потряс сферу перед лицом, ожидая, что она снова выдаст какую-нибудь божественную искру, шарик в ответ лишь недовольно, но очень тихо затрещал, словно перегоревшая лампочка. Сложный, однако, характер у этого Архонта, сначала бьет током, а потом прикидывается ветошью.

— Ты сумасшедший? — Сара даже не моргнула. — Я не чувствую от этого шара абсолютно ничего, кроме слабой остаточной энергии.

Я скосил взгляд на свою ладонь, и правда, божественная аура, от которой стражники заикались, бесследно исчезла, шарик полностью скрыл свое влияние, превратившись в обычную светящуюся стекляшку. Ах ты ж… Она обиделась! Древняя богиня не оценила шутку про окно и решила сделать мне классическую, эталонную подставу, вот тебе и благодарность!

— Эй… Ты серьезно? Неблагодарная! — я возмущенно уставился на сферу, игнорируя нацеленную на меня стрелу. — Я тебя, значит, тащу через полмира к сестре, спасаю из Бездны, терплю твои разряды, а ты вот так со мной поступаешь?! Подставляешь под стрелы местной полиции нравов?!

— Руки вверх, вторженец! — пригрозила Сара, и на наконечнике её стрелы затрещала убийственная Электро-энергия. — Брось свой артефакт и сдайся, иначе я прострелю тебе колени! Никто не смеет нарушать покой Всемогущего Сёгуна!

— Нахрен мне сдалась ваша Сёгун, я ей мертвую сестру принес, забирай! — я просто протянул ей сферу на раскрытой ладони.

Но та уже не слушала, она зацепилась за первое слово.

— Ты… только… что… послал Всемогущую Госпожу?.. — голос Сары упал до замогильного шепота, а её глаза за маской сузились в щелочки.

И, конечно же, она выстрелила, как профессиональный ниндзя убийца, без предупреждения, на поражение целясь в голову, электро-стрела сорвалась с тетивы со звуком грома. Я не шелохнулся, просто в последний момент быстро повернул голову и клацнул челюстями.

Хрусь.

Стрела, заряженная убийственной энергией, которая должна была пробить каменную стену, застряла у меня в зубах, я с хрустом перекусил древко пополам и выплюнул искрящиеся щепки на мостовую. Глаза Сары расширились так, что едва не вывалились из-под маски. Она застыла, парализованная разрывом шаблона, потому что я даже не обратил на её атаку внимания. Все это время, Мой взгляд был прикован к предательскому фиолетовому шарику.

— Ах, так значит, вот так ты платишь мне за свободу от Бездны? — процедил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я тебя понял, шарик.

Я демонстративно, опустил сферу на каменную брусчатку, а затем со всей дури, без тормозов, влил в печать Анимо энергию, на чистых рефлексах. Пространство вокруг меня схлопнулось по щелчку, воздух со свистом всосало в эпицентр, образуя вакуум. Моя собственная аура вырвалась наружу, а глаза вспыхнули пронзительным, ослепительным бирюзовым светом, по венам и коже побежали светящиеся Анемо-татуировки, ветер взвыл, срывая с крыш черепицу.

— Я тебя сейчас пну на другой конец континента, шарик чертов! — ядовито произнес я, занося ногу для удара. — Думаешь, я твои капризы терпеть буду?! Подавись своей Вечностью! Лети обратно в Бездну, неблагодарная, капризная кашолка!

Шарик ошалел, ошалела Сара, выронив лук из ослабевших рук, ошалели стражники, которые только что прибежали на шум из внутренних дворов вместе с какой-то высокой жрицей в красно-белых одеждах, и только она поняла что с чем

— Это… Печать Архонта Свободы… — пролепетала жрица, её лисьи ушки нервно дернулись. — Подожди… ты — Странник?!

Но было уже поздно, я действовал по простой логике: не тебе, ни мне. Я уже пустил ногу в полет по идеальной дуге, вкладывая в удар всю мощь баффов Системы и Анемо-резонанса.

И только в эту самую миллисекунду, когда носок моего ботинка находился в миллиметре от гладкой поверхности, у древней богини наконец-то прорезался инстинкт самосохранения. Сфера взорвалась в чистейшей энергетической силе. Она мгновенно сбросила свою маскировку, и на площадь обрушилось цунами чистейшей, первозданной Электро-мощи. Фиолетовая вспышка ослепила всех присутствующих, из шарика вырвались плотные жгуты молний, которые в панике обвили мою ногу, пытаясь затормозить удар, косплея подушку безопасности.

Мой ботинок врезался в этот электрический щит с таким грохотом, что над Тэнсюкаку разошлись тучи, ударная волна раскидала остатки стражи по кустам, а Сару и жрицу отбросило к самым дверям резиденции. Шарик, жалобно затрещав, отлетел на пару метров и закрутился на брусчатке, мигая фиолетовым светом, будучи уже аварийноф сиреной.

— Ну что, доигралась, батарейка?! — сказал я, готовясь идти на второй заход. — Будешь еще выпендриваться?! Сил у меня хватит, чтобы ты летал до снежной.

Я поднял искрящийся шарик с брусчатки и брезгливо отряхнул его от невидимой пыли, потоки Анемо-энергии, бушевавшие вокруг меня, послушно втянулись обратно, татуировки на коже погасли, а глаза вернули свой привычный цвет, нулевой вакуум рассеялся, и на площадь со свистом ворвался свежий ночной ветер.

Все присутствующие находились в состоянии глубочайшего шока, то ли от первобытной ауры шарика, которая теперь фонила на всю столицу, то ли от того, что какой-то наглый турист только что пытался сыграть душой божества в футбол, то ли от комбинации этих факторов. Сара так и сидела на земле, забыв про свой лук, а жрица с лисьими ушками — судя по всему Яэ Мико — во все глаза пялилась на сферу в моей руке, и её обычно хитрая мордашка сейчас выражала абсолютное неверие.

Но, конечно же, такое грандиозное представление со спецэффектами просто не могло не привлечь внимание того единственного человека, ради которого всё это и затевалось. Из недр Тэнсюкаку во все стороны брызнули толстые, ветвящиеся разряды фиолетовых молний, раскалывая ночное небо.

Все, кто был на площади — стражники, Сара, даже Мико по невидимой команде, рухнули на колени, прижимаясь лбами к холодным камням.

А затем раздались шаги.

Цок… цок… цок…

Звук деревянных гэта эхом разносился в тишине, я же остался стоять, лениво перекидывая пульсирующий шарик из руки в руку, всем своим видом выражая крайнюю степень невозмутимости. Из-за массивных ворот вышла та, кого я и ждал. Не запылилась.

Обычно её лицо напоминало безупречную, но абсолютно безжизненную фарфоровую маску отстраненную и высеченную из камня во имя её хваленой Вечности. На собрании Архонтов она смотрела на меня как на досадную помеху, что даже мусор под ногами и то более достойный.

Но сейчас… Боги, сколько же там было эмоций!

Её фиолетовые глаза были распахнуты так широко, что казалось, они сейчас лопнут, я них плескался безумный коктейль из понимания, шока, боли, отрицания и отчаянной, сумасшедшей надежды, что я её просто не узнал. Да что там я — никто в Инадзуме не узнал бы свою правительницу в этой растерянной, дрожащей женщине, вечность дала трещину размером с Гранд-Каньон. Вряд ли она вообще когда-либо показывала хоть каплю подобных эмоций на публике.

Она замерла на полпути, её губы беззвучно шевелились, а взгляд был намертво, магнитом прикован к сфере в моих руках, она знала, кто там внутри.

— Долг засчитан, — нарушил я тишину, мой голос прозвучал буднично. — Ты мне крупно должна, Сёгун.

Я кинул искрящийся шарик в её сторону, для богини, которая славилась своей молниеносной реакцией и непробиваемым спокойствием, это был момент полного краха. Эи неуклюже рванулась вперед, отбрасывая в сторону подол своего роскошного кимоно, и поймала сферу обеими руками, падая на колени, и сразу прижимая её бережно и отчаянно.

— …за спасение твоей сестры из Бездны, — закончил я фразу, пряча руки в карманы.

В этот самый момент, звеня экипировкой, на площадь ворвалась Люмин, её меч уже был наголо, глаза лихорадочно сканировали пространство в поисках врагов. Следом за ней, комично кувыркаясь в воздухе и громко икая после переедания, прилетела Паймон. Консерва судорожно сжимала в кулачках остатки палочки от шашлыка.

Блондинка затормозила, оценив сюрреалистичную картину: толпа элитной стражи и генералов в глубоком нокдауне или на коленях, рыдающая Всемогущая Сёгун, прижимающая к груди светящийся шарик, и я, абсолютно спокойный, с руками в карманах.

— Странник… — Люмин медленно опустила меч, тяжело вздохнув. — Снова война? У тебя что, фетиш на объявление войны целым государствам по прибытии? Мы же только приехали! Я даже сувениры купить не успела!

— Ик! Паймон даже не доела… ик!… свою лапшу! — пожаловалась консерва, прячась за плечо подруги.

— Всё хорошо, девочки, отбой тревоги, — я лениво махнул рукой, разворачиваясь к ним спиной и направляясь к выходу с площади. — Никакой войны, я просто поработал курьером, идём, судя по нацеленным на меня лукам и общей атмосфере, нам тут всё равно не очень-то рады.

Я сделал всего пару шагов по каменным плитам, предвкушая, как мы сейчас найдем нормальную гостиницу, снимем номер и в горячие источники, вот это действительно стоит попробовать. Но, естественно, всё не могло закончиться так просто.

— Стой.

Голос Сугун прогремел прямо у меня в голове, в этом единственном слове больше не было ледяного холода по отношению ко мне, а дрож и отчаяние. Фиолетовые молнии, до этого хаотично бившие в небе, замерли, сконцентрировавшись над Тэнсюкаку.

Я остановился, с тихим стоном закатив глаза. Ну вот. Опять.

— Ни с места, Сошедший, — добавил другой женский голос, куда более хитрый и вкрадчивый.

Я обернулся. Яэ Мико уже стояла на ногах, её лисьи ушки стояли торчком, а в глазах читался неподдельный интерес, она изящно отряхнула свое красно-белое одеяние и сделала шаг ко мне, перекрывая путь к отступлению.

Сама Эи медленно поднялась с колен, сфера в её руках пульсировала мягким, теплым светом, словно успокаивая свою сестру.

— Ты… ты не можешь просто уйти после этого, — произнесла Эи, её голос слегка сорвался. — Как… откуда? Что ты потребовал взамен у Бездны? Кто ты такой на самом деле, Странник? И почему… почему ты отдал её мне?

Она могла бы задать все эти вопросы еще тогда, на нашем тайном собрании, хотя я и так выложил им всё, что считал нужным для их божественных ушей. Исключением была разве что Руккхадевата — вот там мне действительно стоило выговориться начистоту. Но Эи молодец, держит язык за зубами и не говорит прямо про собрание Архонтов при посторонних, контракт с Чжун Ли подписан кровью и гео-энергией, а дед бдит за выполнением договоров так, что даже Сёгун не рискует своей наэлектризованной головой.

— Странный вопрос. Я — Сошедший, мы это уже обсуждали, — я пожал плечами, делая невинное лицо.

Люмин тут же подозрительно скосилась на меня, опять эти мои недомолвки, как тогда с Руккхадеватой, женское любопытство — страшная, разрушительная вещь, но я стойко держал оборону и молчал как партизан.

— А что я отдал Бездне взамен? Да ничего, — я усмехнулся, засунув руки поглубже в карманы. — Там был особый случай, понимаешь? Мне выдали душу Великой Властительницы Руккхадеваты как основной заказ, а твою сестру отдали по акции, два по цене одного! И всё это исключительно благодаря вот этой прекрасной особе.

Я театрально указал пальцем на Люмин, блондинка, которая всё это время стояла рядом и машинально кивала, подтверждая мой статус крутого парня, вдруг поперхнулась. После моих слов её янтарные глаза расширились до размеров чайных блюдец.

— Чего?! — выдавила она, уставившись на меня. — Ты мне ничего не рассказывал! Почему Бездна отдала эти шары из-за меня?!

— А, да? Я забыл упомянуть? — я хлопнул себя по лбу, изображая крайнюю степень забывчивости. — Так вы же с братом так разнесли Бездну, что местное руководство поняло: проще выдать мне эти сувениры и выпроводить вас всех куда подальше, пока вы не пустили всю их хтоническую империю в тартарары!

И вот тут на площади случилось эталонное комбо. Система зависла у всех одновременно, люди буквально начали вращать головами, пытаясь осознать, кто, когда, где и почему.

У Яэ Мико отвисла челюсть, обнажив острые клычки: Что?! Великая Руккхадевата жива?!

Эи переводила безумный взгляд с меня на Люмин: Эта хрупкая блондинка в одиночку нагнула Бездну?!

Сама Люмин стояла в состоянии полного паралича, пытаясь вспомнить, в какой именно момент она стала угрозой уровня Мстителей для самого темного измерения Тейвата: Что вообще происходит?!

А про стражников и Сару я вообще молчу — они просто словили новый вид экзистенциальной нирваны, перегорев от переизбытка критически важной, секретной информации. Как обычно, впрочем, я уже такое замечал, в моем присутствии целые регионы регулярно ловили массовый инсульт, и я начинал находить в этом своеобразное, извращенно эстетическое удовольствие.

Великий Архонт, кое как очнулся, и принялся за дело.

— Во дворец! Живо! — голос Эи резанул по площади раскатом грома. Вечность вернулась в чат, причем в самом своем радикальном, диктаторском проявлении. Её фиолетовые глаза вспыхнули убийственным светом, когда она обвела взглядом ошарашенную стражу. — Тот, кто проронит хоть слово об этом разговоре, умрёт на месте! Вместе со всей своей семьёй, кланом и домашними животными! Вы меня поняли?!

Стражники, Сара и даже парочка случайных слуг, выглянувших из окон, закивали, даже хитрая лиса Яэ Мико. Хотя, учитывая её статус и лояльность, ей-то бояться было нечего, но, видимо, даже она решила, что с Сёгуном, у которой в одной руке душа мертвой сестры, а в другой — готовая сорваться с цепи паранойя, лучше не спорить.

Не успел я и рта раскрыть, чтобы отпустить очередную язвительную шутку про инадзумское гостеприимство, как пространство вокруг нас искривилось.

Эи не стала церемониться, она просто вскинула свободную руку, и нас с Люмин и визжащей Паймон опутало плотными, но не обжигающими жгутами Электро-энергии, сёгун буквально взяла нас на жесткий божественный буксир.

Рывок!

Мир смазался в фиолетовую полосу, и в следующее мгновение мы уже стояли посред роскошного но пустого тронного зала Тэнсюкаку. Массивные двери за нашими спинами захлопнулись со звуком базуки, а Паймон с перепугу вцепилась в волосы Люмин.

Яэ Мико материализовалась слева от нас, плавно обмахиваясь веером, хотя её глаза всё еще лихорадочно блестели от предвкушения грандиозных сплетен.

Эи стояла напротив, она тяжело дышала, её грудь вздымалась, а пальцы всё так же судорожно сжимали искрящуюся сферу. Она смотрела на нас так, словно мы были бомбой с часовым механизмом, которую она сама же притащила к себе в спальню.

Я невозмутимо отряхнул одежду от остатков статического электричества и по-хозяйски огляделся.

— Уютненько тут у вас, — хмыкнул я, нарушая звенящую тишину. — Только ковров не хватает, кстати, а чай предложат, или сразу перейдем к допросу с пристрастием? Учти, Люмин после Бездны очень нервная, может и Тэнсюкаку по кирпичику разобрать, если ей не дать сладкого.

— Эй! — возмутилась блондинка, пытаясь отодрать от своей головы трясущуюся консерву. — Я не…

— Молчать, — выдохнула Эи, она медленно подошла к своему трону, но не села, а просто оперлась о него свободной рукой. — Вы расскажете мне всё, от начала и до конца. Иначе вы отсюда не выйдете.

— О, ролевые игры с заложниками, — я расплылся в ухмылке, складывая руки на груди. — Обожаю этот троп, но, боюсь, тебе придется встать в очередь, Эи. Как ты понимаешь, у нас в чайном обществе дедов, есть планы.

Я подмгнул.

Впервые с момента её создания у великой Сёгун, дёрнулся глаз.

Даже у вечности есть слабость

А лиса на заднем фоне вообще кайфовала, Мико прикрыла нижнюю половину лица своим веером, но по её сощуренным, смеющимся глазам было кристально ясно: она наслаждается каждой секундой. Я даже на мгновение задумался — а не дальняя ли она родственница Венти? Не каждый персонаж в этом мире готов подписаться на любой кипиш, кроме голодовки, с таким энтузиазмом.

Эи тем временем медленно прикрыла глаза, глубоко вдохнула, пытаясь собрать остатки своего самообладания, и снова их открыла. Вывести её на чистые эмоции — это было что-то с чем-то, в прямом эфире разрушить монументальный образ холодной воительницы Вечности, который она строила столетиями. У неё же там, в подсознании сидит марионетка Сёгун, и есть эта её финальная форма — Зловещий Повелитель Теней, или как там её, которую она хочет пустить в ход. Я кожей чувствовал, как прямо сейчас она до дрожи хочет отправить меня на тот свет.

Но не может.

Из-за целого десятка причин к ряду: я принес ей сестру, у неё бы банально не хватило её хваленой Вечности, чтобы спуститься на самое дно Бездны и выторговать оттуда душу Макото, а я — безбашенный отморозок с пинками от Системы.

— Зубы мне не заговаривай, Странник, — процедила Эи, и её голос опасно завибрировал от статического электричества. — Говори по делу, без твоих метафор.

— А что тут ещё говорить? Конкретнее формулируй запросы, пожалуйста, — я пожал плечами, изображая саму невинность.

— Невозможно, чтобы Бездна просто так что-то отдала! — Эи сделала шаг вперед. — Её невозможно уничтожить, её невозможно запугать! Это первородная тьма! Как вы…

— Извини, что перебиваю твой пафосный монолог, — я поднял руку, останавливая её. — Скажи честно, ты можешь одним ударом уничтожить континент? Ну, если очень постараешься?

Эи нахмурилась, сбитая с толку таким переходом

— Смогу, — ответила она с ледяной уверенностью. — Если сниму все ограничители, но к чему этот вопрос?

Я выдержал театральную паузу, обвел взглядом зал и небрежно ткнул большим пальцем в сторону Люмин.

— А вот она может планеты уничтожить, целиком.

Люмин, которая до этого момента просто слилась с интерьером и не отсвечивала, из-за скуки, повернула ко мне голову, её челюсть отвисла, а глаза стали размером с мору.

— Чего?! — выдохнула блондинка, её голос дал петуха. — Ты… ты что несешь?! Какие планеты?!

— Ой, ой, ну вот, опять скромничает, — я сокрушенно покачал головой, обращаясь к остолбеневшей Эи. — Видишь? Амнезия после спуска в Тейват, она же путешественница по мирам! Звездная странница! Когда Бездна попыталась её сожрать, у неё сработал инстинкт самосохранения, и она высвободила свою истинную космическую форму, использоя жизненную энергию. Там такой взрыв сверхновой был, что Ирминсуль чуть корни не отбросил! Бездна посмотрела на этот локальный Армагеддон, быстро собрала в мешочек души Макото и Руккхадеваты, сунула мне в руки и вежливо попросила увести эту блондинистую машину судного дня подальше от их скромного темного царства.

Я тактично умолчал, что там была битва брата и сестры, а подставлять Люмин, заявляя: «Кстати, вот у неё братик — Принц Бездны», — не в моих правилах. Не хочу. Да и это их семейные разборки, лишние уши не должны греть такие подробности. Тем временем Яэ Мико за веером издала звук, подозрительно похожий на хрюканье, с интересом наблюдая за реакцией Райдэн. Эта хитрожопина мне сейчас определённо нравится… хотя личность у неё всё же гнилая.

Люмин тоже решила не вдаваться в подробности своей битвы с братом. Она прекрасно понимала, к чему всё идёт, но всё же посмотрела на меня так, словно я только что пришил ей третью руку. Да и возникал другой вопрос: откуда я вообще знаю, что она — Звёздная Странница? Но она не решила этим не интересоваться, а сразу перешла в другую ипостась.

— Странник… — прошипела она, сжимая кулаки. — Я тебя сейчас сама на атомы расщеплю…

— Вот! Видишь?! — я радостно указал на неё. — Агрессия! Первые признаки пробуждения планетарного разрушителя!

Осознав, что мы психи похлеще, чем она сама в свои самые темные периоды изоляции, Эи решила сменить тактику. Спорить с сумасшедшими, один из которых пинает души богов, а вторая якобы взрывает планеты, было ниже её божественного достоинства, да я и сам был в шоке, когда её аура слегка потускнела.

— Идите за мной, — произнесла она тоном, не терпящим абсолютно никаких возражений, сфера с душой Макото была надежно спрятана где-то в складках её кимоно, поближе к сердцу.

Она развернулась и плавно направилась вглубь дворца, и тут мне прилетело. Люмин, не говоря ни слова, ткнула меня локтем под ребра со всей имеющийся силы.

ПФ!

У меня перед глазами вспыхнули сверхновые, а душа на секунду покинула тело, решив, что в Бездне было как-то безопаснее, дуло у этого блондинистого танка оказалось невероятно мощным приспособлением. Я судорожно схватился за бок, пока Люмин с невозмутимым видом поправляла перчатки.

— Еще раз сделаешь из меня машину судного дня, и я проверю, насколько хорошо ты летаешь без своего Анемо, — ласково прошептала она мне на ухо.

Под её испепеляющим взглядом я лишь усмехнулся и с хрустом размял спину. Боль от удара могла на нет, но это неважно, она просто не хотела верить фактам. Я быстро перевёл взгляд на Паймон и незаметно подозвал её пальцем для тайного разговора, почувствовав, что намечается какой-то заговор, она тут же подлетела поближе.

— Эй, Паймон, — просипел я, оглядываясь на удаляющуюся спину Сёгуна и хитро улыбающуюся Мико.

— Паймон слушает… — заговорщицки прошептала мелкая, прикрывая рот ладошками.

— У тебя есть сладости? Заначка?

— Есть, и много… — её глазки сузились, оценивая риски. — Паймон запасливая.

— Давай мне, в долг, — я протянул руку ладонью вверх. — Нужно срочно утихомирить одну очень могущественную, но очень депрессивную сладкоежку,

Паймон на секунду задумалась, взвешивая жадность и инстинкт самосохранения, выживание победило.

— Паймон поняла… — она сунула руку в свое невидимое карманное измерение и выудила оттуда увесистый, перевязанный ленточкой кулек с отборным сумерским рахат-лукумом, засахаренными орехами и парой данго, которые она явно стянула уже здесь, в Инадзуме. — Но ты отдашь в два раза больше!

— Договорились, рэкетирша.

Мы обменялись короткими, суровыми кивками, как мафиози на сделке, сделка века была завершена, я тихонько спрятал кулек за пазуху.

Как известно из лора, Эи была той еще скрытой фанаткой десертов, угрозы, логика и политические аргументы на неё не работали, а вот сахарная кома вполне могла пробить брешь в её Вечности. Нужно было втереться к ней в доверие, пока она вела нас по бесконечным, мрачным коридорам Тэнсюкаку. План был надежен, как часы: подкупить диктатора конфеткой.

Мы все должны были оставаться спокойными и настроенными на конструктивный диалог, ведь, как известно из древних трактатов, желудок может править миром, даже если желудок принадлежит самой Вечности. Я бочком, под крайне подозрительный взгляд Люмин и откровенно насмешливый прищур Яэ Мико, подобрался поближе к спине Райдэн Эи.

— Хорошая сегодня погода, да? — непринужденно бросил я, поравнявшись с ней.

Она повернула ко мне голову. Её лицо вновь стало непроницаемой маской, а в фиолетовых глазах плясали отблески молний, готовых испепелить любого, кто посмеет нарушить её личное пространство, но точно не меня. По крайней мере, пока что.

— Над Инадзумой бушует вечный шторм, Странник, — холодным тоном ответила она, не сбавляя шага. — Небо затянуто тучами, а гром не смолкает ни на секунду, о какой "хорошей погоде" ты говоришь?

— Нет худа без добра, — я философски пожал плечами, не отставая ни на шаг. — Гроза отлично освежает воздух. Да и после тяжелого дня спасения, иногда так хочется чего-то… сладенького, для поднятия настроения, так сказать.

С этими словами я с видом фокусника извлек из-за пазухи кулек Паймон, я аккуратно развернул краешек шуршащей бумаги, демонстрируя содержимое. Аромат сумерского рахат-лукума, пропитанного розовой водой, и сладкий запах свежего трехцветного данго мгновенно разнесся по коридору.

Шаг Эи дрогнул.

Это было едва заметно — крошечный сбой в её походке, но я это уловил. Её взгляд, до этого сфокусированный на мне, скользнул вниз, к кульку со сладостями.

— Что это? — её голос всё еще звучал властно, но в нем появились какие-то напряженные нотки.

— Это? О, это просто скромный дар от дипломатической миссии, — я ослепительно улыбнулся, протягивая кулек поближе к ней. — Эксклюзив из Сумеру и пара свежих данго с соседней улицы. Говорят, сахар отлично стимулирует мозговую деятельность и помогает успокоить нервы. Угощайся, Всемогущая, от чистого сердца.

Позади нас раздался сдавленный звук — это Яэ Мико отчаянно пыталась не заржать в голос, прикрываясь веером, люмин же просто хлопнула себя ладонью по лицу, видимо, мысленно прощаясь с жизнью.

Эи замерла, в её глазах развернулась поистине эпическая битва, с одной стороны — статус неприступного божества диктатора, с другой — трехцветное данго и рахат-лукум.

Она протянула руку, и очень аккуратно подцепили одну розовую конфетку.

— Я… приму это подношение, — сухо произнесла она, отправляя сладость в рот.

Она отвернулась, но я успел заметить, как её плечи слегка расслабились, а суровость на лбу разгладились. Я шел рядом с ней, как ни в чем не бывало, продолжая вести совершенно непринужденный диалог о всякой ерунде — о разнице архитектурных стилей, о качестве местной брусчатки, о том, как сложно нынче найти что-то хорошее в мире, и при этом я невзначай, держал раскрытый кулек со сладостями прямо на уровне её локтя.

Это была жестокая психологическая ловушка.

Хочешь не хочешь, а когда ты идешь, слушаешь болтовню и краем глаза видишь манящие разноцветные шарики в сахарной пудре, инстинкты берут верх над любой божественной волей. Сначала её рука потянулась за вторым кусочком рахат-лукума очень медленно, с достоинством, затем, минут через пять монолога о прелестях сумерской логистики, пальцы цапнули шарик данго уже быстрее. А еще через пару поворотов по лабиринтам Тэнсюкаку процесс пошел на автомате.

Рука — кулек — рот, и так по кругу.

Самое забавное заключалось в том, как она это ела, повелительница молний, закидывала сладости за щеку и начинала быстро-быстро ими хрустеть. Её щеки при этом слегка раздувались, и в эти моменты она становилась похожа на сосредоточенного фиолетового хомячка, который делает запасы на зиму.

Я изо всех сил старался сохранить серьёзное выражение лица. Позади нас раздавались подозрительные звуки, Мико уже давно сдалась и теперь лишь тихонько похрюкивала в свой веер, содрогаясь от беззвучного смеха.

Люмин же шла с окончательно разбитым мировоззрением, она переводила ошарашенный взгляд с грозного Архонта на кулёк со сладостями и обратно, не в силах поверить в происходящее. Великую Властительницу она уже видела, но там ощущение было совсем другим — спокойным, умиротворяющим, таким, что рука сама собой хотела отбросить клинок в знак уважения к столь великой личности.

Здесь же всё было наоборот, инстинкты буквально вопили держать оружие наготове, перед ней стояла по-настоящему опасная и непредсказуемая личность, способная в любой момент сорваться, но то, что вытворял я… это совершенно не укладывалось в голове и никак не вязалось с её чувством опасности.

«Это ещё что такое?..»

Даже Мико, несмотря на то что откровенно ржала над своей госпожой, делала это исключительно без злого умысла, она прекрасно знала о маленькой слабости своей хозяйки и потому не могла удержаться. Вот только откуда об этой слабости узнал кто-то посторонний?.. Эта мысль уже наводила её на весьма нехорошие подозрения.

А Паймон, парящая рядом с блондинкой, с тихой гордостью наблюдала, как её запасы исчезают в недрах Вечности.

— Знаешь, — задумчиво произнес я, когда Эи машинально сжевала очередную порцию засахаренных орехов, — я всегда считал, что править страной на пустой желудок — это стратегическая ошибка сахар явно идет на пользу дипломатии.

Эи замерла, до неё вдруг дошло, что она только что опустошила половину кулька на глазах у посторонних, она резко отдернула руку, её щеки, едва заметно порозовели. Она сглотнула, выпрямила спину, пытаясь вернуть себе ауру непреклонного божества, и строго посмотрела на меня.

— Это… приемлемо, — выдавила она, стараясь звучать холодно, хотя с остатками сахарной пудры на уголке губ это получалось так себе. — Мы пришли.

Она остановилась перед массивными раздвижными дверями, ведущими в её личные покои, и толкнула двери, тяжелые створки расступились, и мы вошли в её личные покои. Как и везде в Тэнсюкаку, здесь царилвозведенный в абсолют минимализм. Никаких украшений, золотых канделябров или вычурных гобеленов. Только татами на полу, низкий столик, пара свитков да стойка с тренировочным мечом. Ничего лишнего и сверхпафосного, хотя статус божества-диктатора как бы обязывал к обратному.

— И зачем мы пришли сюда? — я скептически оглядел пустую комнату, закидывая в рот последнюю конфету из кулька. — Будем пить чай, сидя на полу и медитировать на стену?

Эи не ответила, она прошла в самый центр комнаты, остановилась и медленно, с глубоким вздохом, хлопнула в ладоши.

БАМ!

Звук был похож на раскат грома внутри закрытого помещения, и тут началось, я беру свои слова про отсутствие пафоса обратно — вот он, чистый, концентрированный инадзумский хай-тек, щедро приправленный божественной магией.

Стены дрогнули, половицы татами бесшумно разъехались в стороны, обнажая сложнейшую сеть светящихся фиолетовых шестеренок и энергетических контуров, помещение начало трансформироваться прямо на глазах. Из-под пола, с гудением механизмов, поднялась массивная конструкция, больше всего похожая на алхимическую колбу или криокапсулу из фантастических фильмов.

Внутри колбы, в густой, слабо светящейся жидкости, плавало женское тело. Оно было облачено в изящное, бело-фиолетовое кимоно, длинные темные волосы мягко колыхались в растворе, лицо было безмятежным, и оно было идентично лицу самой Эи, до последней реснички. Опа…

Люмин позади меня сошурилась, а Паймон вообще забыла, как летать, и плюхнулась блондинке на макушку. Лиса Мико перестала улыбаться, её взгляд стал непривычно серьезным и тяжелым. Чтобы окончательно подтвердить свою догадку и разрядить повисшее напряжение, я кашлянул.

— Так… И зачем ты нас сюда привела? Решила показать свою запасную запчасть? Или это манекен для примерки одежды?

В ответ Сёгун медленно подошла к колбе, её рука в перчатке легла на толстое стекло, пальцы нежно, погладили поверхность ровно там, где за стеклом находилось лицо спящей девушки.

— Я верила, что она вернется, — голос Эи дрожал, лишенный всякой прыти, там была лишь боль и упрямство длиной в пять веков. — Я готовилась к этому каждый день, моя сестра… Макото… она не могла просто исчезнуть, раствориться в Бездне навсегда, я отказывалась принимать такой исход.

Она прижалась лбом к стеклу, закрыв глаза.

— Поэтому я создала для неё этот сосуд, вылепила это тело, идентичное тому, что было у неё до катастрофы пятисотлетней давности. Я вложила в него лучшие материалы, чистейшую Электро-энергию и… свою надежду.

Она медленно повернулась ко мне, показывая пульсировал фиолетовый шарик с душой.

— Теперь она здесь.

— А-а-а-а… так ты хочешь просто запихнуть её в эту куклу, — протянул я, скрестив руки на груди и скептически разглядывая плавающее в жидкости тело.

— Да, Странник, это мой личный долг и надежда, что формирует мою Вечность, — Эи смотрела на сферу с через чур звенящий нежностью, что меня аж передернуло.

Если с Большой Капустой всё было более-менее ясно — она была связана с Ирминсулем, который невозможно описать простыми словами, и её воскрешение было скорее природным процессом, то тут богиня молний решила сыграть в доктора Франкенштейна. Впихнуть божественную фиолетовую сферу в искусственную куклу и надеяться, что искра зажжет разум, и ведь, зная местные законы магии, это действительно сработает.

Вот только я категорически не хотел связываться с воскресшей Макото, особенно учитывая факт, что минут десять назад я собирался пнуть её душу на другой конец континента как футбольный мяч, сама напросилась, конечно, но осадочек-то у неё наверняка остался!

Так что я принял единственно верное тактическое решение. Я развернулся, бесцеремонно сгреб опешившую Люмин под мышку, и потащил её к выходу.

— Всё, Люмин, пошли отсюда, нам пора возвращаться, у нас там график горит! Нужно с Бездной бороться, мир спасать, да и нам с тобой ещё подраться надо, помнишь? Дела, дела! — тараторил я, ускоряя шаг.

— Эй! Пусти! Я сама могу ходить! — возмутилась блондинка, болтая ногами и пытаясь вырваться из моего захвата, пока Паймон с писком летела следом.

Но не успел я сделать и пяти шагов, как воздух впереди затрещал от статического электричества. Прямо передо мной, отрезая путь к отступлению, приземлилась Эи, которую я не узнал. На её лице, расцвела совершенно спокойная, искренняя и от того пугающая до чертиков улыбка, с её губ даже сорвался тихий смешок.

— И куда же ты собрался бежать? — промурлыкала Сёгун, склонив голову набок. — Моя сестра очень хочет с тобой поговорить: Лично, как только получит это тело.

Я скривился, крепче прижимая к себе брыкающуюся Люмин.

— Я не хочу с ней общаться, у неё ужасный характер, она меня раздражает. Сначала током бьет, потом обижается… Пусть скажет спасибо, что я её вообще донес!

Улыбка Эи стала чуть шире, а в глазах сверкнули опасные фиолетовые искры, воздух в комнате мгновенно потяжелел.

— Мы настаиваем, — произнесла она тоном, в котором слились воедино угроза диктатора и предвкушение старшей сестры. — И поверь, Странник, отказы мы не принимаем.

— Значит, драка и тактическое отступление с боем, — я вздохнул, мысленно прикидывая маршрут до ближайшего окна. — Жаль, моей верной лопаты под рукой нет, с ней пробивать божественную оборону было бы куда сподручнее, Люмин, готовься, сейчас будем прорываться.

Я правда упёрся рогом и собирался валить отсюда всеми доступными способами, но у фиолетового шарика оказались свои планы на этот счет.

Напитавшись колоссальной силой окружения — ведь мы находились в эпицентре Электро элемента, где концентрация молний была максимальной во всем Тейвате благодаря присутствию Эи — сфера ожила. Даже сама Сёгун не ожидала такого финта, когда шарик вырвался из её рук, взмыл в воздух и с тихим гудением приземлился прямо мне на плечо.

Я замер, скосив глаза на эту пульсирующую наглость.

В ту же секунду мир вокруг моргнул, все застыли: Эи с протянутой рукой, Люмин в моей хватке, Мико с полуоткрытым ртом. Опять этот эффект остановки времени, прямо темнице Нахиди. Только там находился Ирминсуль, и провалиться в астральное пространство было проще простого. А тут что за магия? Я не знал, к шарик внезапно заговорил, голос по делу звучал прямо у меня в голове — мягкий, но с явными нотками властности.

— Поговорим наедине, Странник.

— У тебя нет ни стыда, ни совести, — я закатил глаза, отпуская застывшую Люмин и поворачиваясь к сфере на плече. — Я вообще не понимаю, в чем твоя острая необходимость разговаривать со мной, решила наконец-то по-человечески сказать «спасибо» за то, что я не дал тебе сгнить в Бездне?

— …Да… Спасибо, — голос Макото прозвучал на удивление искренне, с легким оттенком раскаяния. — Я тебе безмерно благодарна и обязана жизнью, ты вправе просить у меня всё, что пожелаешь. Силы? Несметные богатства? Абсолютную власть? Мое тело, когда я его обрету?

Я поперхнулся воздухом от такого предложения.

— Ага, спасибо, разбежался, — я саркастично фыркнул, отгоняя непрошеные мысли о том, как именно она собирается расплачиваться телом. — Оставь свои мысли при себе, я хочу только одного — уйти отсюда, желательно прямо сейчас.

— Нет, я не могу тебя отпустить, — мягко, но непреклонно отрезала сфера, пульсируя теплым светом. — Я уже успела поговорить со своей сестрой через нашу ментальную связь. Она мне много чего рассказала, и про тайное собрание Архонтов, и про ваш грандиозный план по отрезанию Тейвата от Селестии.

Я хлопнул себя ладонью по лицу, Будда, дай мне сил.

— Что у Руккхадеваты яйца размером с Биг Бэн, что у вас обеих! — простонал я. — Вы хоть понимаете, что контракт с Чжун Ли — это не та бумажка, с которой можно шутить? Этот каменный дед бдит за каждым словом!

— Переживаешь за нас… Это так мило, — в голосе Макото послышалась легкая, дразнящая улыбка. — Но поверь, Моракс всё поймет, мы не болтали лишнего. Да и Руккхадевата уже со всем разобралась, отправив весточку Чжун Ли, успокоив его. Мы с ней тоже успели пообщаться, пока я была лишь сферой в твоем кармане, она связалась со мной через информационные потоки Ирминсуля.

— Ага, за вас, как же! Мой собственный зад у меня в неоспоримом приоритете! — я возмущенно фыркнул, скрестив руки на груди. — Мы с Мораксом хоть и являемся, в принципе, натянутыми коллегами по антиселестийскому цеху, но этот каменный дед вообще-то на прощание всучил мне визитку похоронного бюро, где он сейчас подрабатывает! И я категорически не хочу её использовать, особенно если причиной моей смерти станет сам Моракс! Три метеорита с орбиты — и от вашей хваленой Инадзумы останется только бурлящий океан и парочка поджаренных крабов!

Сфера слегка пульсировала, отмахиваясь от моих апокалиптических прогнозов, и задала вопрос, который, видимо, интересовал её куда больше судьбы Тейвата:

— Так ты правда женишься на Руккхадевате? — в её голосе зазвучало женское любопытство. — Можно прийти на свадьбу? С хорошим подарком, разумеется, а еще лучше — я буду подружкой невесты со стороны Инадзумы!

— Это ты так шутишь сейчас? — я посмотрел на шарик убийственным взглядом. — Или у вас, Архонтов, от долгого сидения в изоляции мозги окончательно атрофируются?

— Кто знает? Может, и шучу... — Макото хихикнула прямо у меня в голове. — Но, по секрету скажу — исключительно по-женски, раз уж мы тут откровенничаем, тебе, может, и всё равно, но вот со стороны твоей, как ты её называешь, Капусты… есть определенные, весьма недвусмысленные моменты влюбленности.

Я скривился так, будто разом прожевал целый лимон вместе с кожурой.

— Как бабки на базаре, честное слово… — я страдальчески возвел глаза к застывшему потолку Тэнсюкаку. — Эх… Где же ты, моя нормальная мужская компания? Суровый Декарабиан, вечно пьяный Венти, даже этот мелкий говнюк Скарамучча — с ними хотя бы было весело! А когда древняя богиня выступает в роли главной сплетницы на районе — это вообще не серьезно!

Шарик на моем плече завибрировал от сдерживаемого смеха, а затем выдал:

— Ах… Так ты по мальчикам? — протянула Макото с интонацией прожженной интриганки. — Так и знала, что смазливая внешность Барбатоса рано или поздно сыграет с кем-нибудь злую шутку. А может, и приятную, кто его знает? Особенно учитывая, что ближе к нему сейчас только ты, с его личной печатью прямо на руке.

Мое терпение лопнуло с оглушительным треском, я резко взмахнул рукой, намереваясь с размаху впечатать эту ехидную фиолетовую сферу в пол и разбить её на тысячу искрящихся осколков. Но божественная душа оказалась проворнее, шарик плавно, с издевательским писком, ускользнул из-под моих пальцев, оставив меня хватать пустой воздух, и завис в паре метров над моей головой.

— И правду говорят, что хороший юмор и легкое разведение на эмоции греют душу… — удовлетворенно промурлыкала Макото, довольно мигая в воздухе. — Как же это приятно — снова чувствовать себя живой.

— Лети уже в свое тело, сплетница… — я устало потер переносицу, окончательно потеряв всякое желание возиться с этой неугомонной божественной сущностью.

— Спасибо за отличный разговор, ты очень помог мне сосредоточиться перед переносом, — голос Макото лучился ехидством. — И всё-таки, когда будете играть первую мужскую свадьбу в истории Тейвата — ты меня позови!

Это стало последней каплей.

Я уже находился на идеальном расстоянии, не говоря больше ни слова, я развернулся на пятках, вложил всю свою раздраженность в ногу и в лучших традициях мастеров боевых искусств прописал шарику идеальный, сокрушительный удар с разворота.

БАМ!

Фиолетовая сфера, издав короткий, совершенно не божественный писк, пулей полетела прямо в стеклянную колбу.

КРАСЬ!

Толстое стекло разлетелось вдребезги, осыпая татами сверкающим дождем, густая жидкость хлынула на пол, а пульсирующий шарик, как магнит, безошибочно скользнул прямо в грудь безмятежно спящей куклы, растворяясь в ней без остатка.

— Один-один, чёрт поганый, — мстительно процедил я, отряхивая штанину.

В эту же секунду астральная пауза спала, и время возобновило свой нормальный ход. Мир снова наполнился звуками, журчание вытекающей жидкости, звон осыпающихся осколков и тяжелое дыхание присутствующих, все, кто был в комнате, включая ошарашенную Люмин и притихшую Мико, стали свидетелями того, как я с ноги впечатал душу божества в её новый сосуд.

Эи медленно моргнула, переводя взгляд с разбитой колбы на меня, её голос прозвучал с опасной ноткой:

— Странник… зачем ты только что пнул мою старшую сестру?

Я невозмутимо повернулся к Сёгуну, засунув руки в карманы.

— Сама расскажет, считай это моим фирменным ускорителем процесса реинкарнации.

И в этот момент тело в разбитой колбе дернулось.

Грудь девушки резко вздымалась, втягивая первый за пятьсот лет глоток воздуха, а затем из её тела вырвалась ослепительная вспышка чистейшего фиолетового света. Она затопила всё пространство личных покоев, вырвалась за пределы Тэнсюкаку и сокрушительной волной Электро-энергии, сопровождаемой оглушительным раскатом грома, пронеслась по всей Инадзуме. Небо над островами разорвалось на части сотнями ветвящихся молний, окрашивая ночь в яркий пурпур. Эта волна не несла разрушений, а лиш говорила об одном.

Второй гонг прозвучал над континентом, второй мертвый Архонт официально вернулся в мир живых.

С помощью потоков ветра я мгновенно соткал перед собой непроницаемые, многослойные зеркала из плотного Анемо, которые полностью поглотили и преломили ослепительный свет, рвущийся во все стороны. Я-то уже был на опыте после светофокусов каждого Архонта, чего нельзя было сказать о Люмин, Паймон, хитрой лисе и Эи.

Им оставалось лишь с болезненными стонами зажмуриться и прикрыть лица руками, пока из глаз брызнули слезы. Вспышка невыносимо яркой, сродни локальному ядерному взрыву в миниатюре, что без защиты сетчатку выжгло бы, я же просто стоял, скрестив руки на груди, и спокойно наблюдал за процессом из-за своего ветряного щита.

Первозданный свет начал тихонько угасать, впитываясь в каждую клеточку нового сосуда, после конца, искусственное тело крупно содрогнулось. Тишину разорвал булькающий кашель — легкие судорожно выбрасывали остатки питательной жидкости, которая выплеснулась изо рта совсем не божественным потоком. Колени куклы подогнулись, и она начала заваливаться вперед, прямо на усыпанный острыми осколками пол.

Эи не стала ждать.

Наплевав на всякую грацию и величие, она ломанулась вперед и проскользила коленями по битому стеклу — хотя её неуязвимому телу от этого было ни холодно ни жарко. Сёгун успела в самый последний момент, подхватывая на руки ту ради кого строила свою безумную Вечность и по ком скорбела пять долгих веков.

— Макото… — выдохнула Эи с надрывом, смешав боль, неверие и радости. Сёгун прижала к себе мокрое тело сестры, она зарылась лицом во влажные темные волосы, её плечи мелко, судорожно затряслись.

Я щелчком пальцев развеял Анемо-щит, и посмотрел не остальных: Люмин, часто моргая и утирая слезы выступившие от яркой вспышки, ошарашенно смотрела на двух обнимающихся богинь. Паймон не вылазила из-за спин, Мико опустила веер; её лисьи ушки были плотно прижаты к голове, а в всегда насмешливых глазах стояли совершенно искренние слезы, она сделала неуверенный шаг вперед, но замерла, не смея нарушить этот момент.

В объятиях Эи тело Макото снова содрогнулось, с видимым усилием подняла голову, фиолетовые глаза — такие же, как у сестры, но с более мягким оттенком — приоткрылись, мутно фокусируясь на лице Эи.

— Эи… — голос Макото был слабым, но на её губах уже расцветала слабая улыбка. Дрожащая рука поднялась, касаясь щеки младшей сестры, стирая с неё слезы. — Ты… ты так выросла… моя маленькая тень…

Эи издала сдавленный всхлип, крепче сжимая её руку.

— Ты вернулась… Ты правда здесь… — шептала Сёгун

Макото втянула воздух, её взгляд прояснился, скользнул по разгромленной комнате, мимо застывшей Мико, мимо шокированной Люмин, и остановился прямо на мне, я ответил ей абсолютно невозмутимым взглядом, чуть приподняв бровь.

Улыбка на губах воскресшей богини вдруг стала до боли ехидной, бабуля снова закашлялась, выплевывая остатки жидкости, и, слабо опираясь на плечо Эи, выдавила:

— Эи… радость моя… всё чудесно… но… — Макото перевела дух и ткнула в меня дрожащим пальцем. — Прикажи немедленно… отрубить этому хаму ноги. Он… он пнул мою душу с разворота…

Эи замерла, её слезы тут же высохли, а взгляд, которым она посмотрела на меня, обещал долгую смерть с применением всех видов электрических пыток.

Я невинно развел руками и пожал плечами.

— Я же говорил, что она сама всё расскажет, и вообще, это была необходимая кинетическая стимуляция для ускорения интеграции души в сосуд, научный подход, не благодарите.

Макото картинно приложила тыльную сторону ладони ко лбу.

— Сестра, не слушай его… — она театрально изобразила крайнюю степень божественного истощения. — Отруби ему ноги, во имя Вечности, двумя точными ударами. Я не могу жить в Инадзуме, зная, что где-то по Тейвату ходят ботинки, которые пинали мою бессмертную душу.

Я закатил глаза, это была славесная война!

— Да? Ай-ай-ай, какая трагедия, — я поцокал языком, скрестив руки на груди. — Ваше Божественное Величество ушибло свое астральное эго? А ничего, что эти самые ноги протащили твою светящуюся задницу через половину континента? Я тебя, между прочим, из Бездны вытащил! Как брелок по акции, вон, аж к сестре занес!

— Брелок?! — Макото возмущенно ахнула, пытаясь вырваться из объятий сестры, но Эи держала её крепко, явно не понимая, как реагировать на этот цирк. — Эи, ты слышишь, как он со мной разговаривает?! Он назвал меня брелком! И он сплетник!

Чего!?

— Я сплетник?! — я отшатнулся от такой наглости. — Да это ты мне все мозги проела! "А кто на ком женится? А давай я буду подружкой невесты? А Венти по мальчикам?" — я передразнил её голос, сделав его максимально писклявым. — Я тебя пнул исключительно в целях самообороны моего рассудка! Ты же радиоактивная сплетница, а не божество мудрости!

Яэ Мико на заднем фоне издала звук, похожий на сдавленный писк закипающего чайника, и окончательно спряталась за веером, у нее началась истерика. Люмин села прямо на пол, обхватив голову руками, "что твою мать, тут происходит" читались на её лице, Паймон сочувственно похлопала блондинку по макушке.

Эи переводила совершенно ошалелый взгляд с меня на свою воскресшую, горячо любимую сестру, момент воссоединения разбивался в дребезги о нашу перепалку.

— Макото… — неуверенно начала Сёгун. — При всем моем желании пытать его, он действительно вытащил тебя из Бездны. И он… Сошедший, я не могу просто взять и отрубить ему ноги. Это может вызвать… дипломатический инцидент с Мондштадтом, там он герой и главный вестник Анемо. И Моракс…

— Ой, да брось, Эи! — Макото махнула рукой, всё еще опираясь на сестру, но уже выглядя гораздо бодрее. — Какой инцидент? Скажем, что он споткнулся о катану! Три раза!

— Я тебе сейчас вторую колбу разобью, только уже вместе с тобой внутри, — ласково пообещал я, делая шаг вперед. — И скажу, что это был производственный брак, дефектная кукла с функцией генерации бреда.

— Только попробуй, хам Анемо-резонансный! — Макото вздернула подбородок. — Я теперь в физическом теле! Я могу… Эи, а что я могу в этом теле?

Эи тяжело, очень тяжело вздохнула, кажется, к ней начало приходить осознание того, что Вечность с Макото будет какой угодно, но только не спокойной.

— Нет, сестра, — тихо ответила Сёгун, массируя виски свободной рукой. — Это тело не предназначено для боя, оно… хрупкое.

Макото на секунду задумалась, а потом хищно улыбнулась.

— Ничего, это исправимо, но в данный момент, если он меня тронет, это будет избиение беззащитной женщины. Мико! — она резко повернула голову к лисе. — Готовь печатные станки! Мы выпустим спецвыпуск журнала: "Герой Мондштадта избивает слабых Архонтов"! Мы уничтожим его репутацию!

Я замер, поражённый глубиной её коварства, ипользовать СМИ всего государства, где собственная сестра работает диктором, — проще простого, и, что самое главное, невероятно эффективно.

— Ого, да вы одной поле ягоды, — искренне восхитился я.

— О, поверь, милый мой, — Макото послала мне воздушный поцелуй, — ты еще даже не представляешь, на что способна женщина, просидевшая пятьсот лет в астральном заточении. Кстати, Эи, у нас остались те вкусные данго, которыми он тебя подкармливал в коридоре?

После этих слов прежняя Сёгун поднялась на ноги и, слегка потянувшись, разминая затёкшие конечности, с предвкушением

смотря на сестру. Но Эи лишь отвела взгляд и, изобразив на лице крайнюю степень божественной скорби, призналась, что все сладости уже благополучно схомячила по дороге.

Впрочем, чтобы загладить свою вину перед воскресшей родственницей, нынешняя правительница Инадзумы тут же торжественно пообещала закатить грандиозный пир и объявить национальный праздник на всю страну.

Пока сестры обменивались любезностями, а Люмин с Паймон пытались переварить уровень абсурда, я мысленно вызвал интерфейс Системы. Мне просто жизненно необходимо было проверить, не соизволила ли программа отсыпать мне круток. Я увлеченно листал полупрозрачные синие окна, когда почувствовал, как сзади бесшумно, подобралась главная хитрожопина этого региона.

Я припоминал её лор, знал про её трагическую судьбу и потерю друзей, но, честно говоря, я уже немного очерствел к подобным драмам, тем более, когда это было? Пять веков назад! Сейчас она — Гудзи Великого храма Наруками, главная мандавошка Эи, и высший священнослужитель целого государства. Местный Папа Римский с лисьими ушками или Патриарх Константинопольский, смотря с какой стороны посмотреть на её власть и влияние.

Она склонилась к моему плечу, обдав ароматом цветущей сакуры и дорогих благовоний.

— Вы очень страшный человек, Странник… и невероятно опасный, — промурлыкала она прямо мне на ухо, её голос завибрировал от скрытого предвкушения, она без малейших раздумий нарушила мои личные границы, явно пытаясь сыграть на образе роковой соблазнительницы.

Вжиииих!

Воздух разрезал тонкий свист. Моя рука метнулась назад, и у самого горла Мико, в каком-то миллиметре от её кожи, материализовался изогнутый клинок из Анемо. Он тихо гудел, отбрасывая бирюзовые блики на её побледневшее лицо, я не повернул головы, лишь слегка скосил на неё взгляд.

— Личные границы, госпожа кицуне, — лишенным всяких эмоций тоном произнес я. — Советую их соблюдать, мой ветер реагирует на угрозы быстрее, чем я успеваю подумать о вежливости.

Слова на секунду замерли в её горле, а глаза расширились, ушки нервно дернулись, она сглотнула, чувствуя холод смертоносной стихии у своей яремной вены.

— А… да, извините, моя ошибка, — она медленно отступила на шаг, поднимая свой веер.

Клинок тут же растворился в воздухе, лиса насупилась, её глаза нервно забегали. Для полного завершения образа интриганки-искусительницы, чей план с треском провалился, ей не хватало только прикусить ноготок с идеальным маникюром и топнуть ножкой. По её лицу так и читалось: "Вот чёрт… почему не сработало? Моё обаяние дало сбой? Что не так с этим парнем?!"

А я всё прекрасно видел, её взгляд буравил мою спину слишком долго и слишком пристально, чтобы я не понял: у этой хвостатой бестии что-то было на уме. И сто процентов это "что-то" не сулило мне в дальнейшей перспективе ничего хорошего, она прощупывала почву, проверяя таким образом мою реакцию.

Хотя, надо отдать ей должное, её интерес был вполне обоснован. На данный момент в этой комнате она была первой, кто ещё у храма безошибочно меня узнал, а если учесть, что она живёт в Инадзуме, закрытой от внешнего мира, то наверняка собирает информацию обо всех потенциально опасных личностях. Хотя, возможно, это уже моя паранойя, которую я только начинаю в себе открывать. Она всё-таки главная жрица Великого храма Наруками. Не знать метку Барбатоса она попросту не могла, какая же она тогда главная жрица? Это всё равно что Папа Римский не знал бы, кто сейчас является главой Англиканской церкви, или что-то в этом роде.

Я тяжело вздохнул, потирая переносицу, превращаться в страдающего паранойей неврастеника — это уже прямой билет в палату с мягкими стенами, с такого всё обычно и начинается. Но, к сожалению, если ты попал в мир гача-игры, где каждый второй персонаж скрывает двойное дно, трагичное прошлое или планы по захвату мира, хочешь не хочешь, а разум начинает вырабатывать какие-никакие антитела, чтобы хоть как-то укрепить расшатанную психику. Фух. Ладно. Дышим глубже.

К моему огромному удивлению, мой короткий, но смертоносный перформанс с Анемо-клинком остался совершенно незамеченным остальной компанией, люмин почему-то отдалилась от меня и подошла к Эи с Макото, туда же, радостно пища, подлетела Паймон. И сейчас эта импровизированная четверка бабок на завалинке что-то невероятно активно и эмоционально обсуждала, периодически бросая на меня странные, оценивающие взгляды и хихикая.

Похоже, Макото уже начала приводить в исполнение свой план по уничтожению моей репутации через сплетни. Но у меня сейчас был свой, куда более насущный разговор, я повернулся к замершей лисе, которая всё ещё пыталась вернуть лицу привычное выражение превосходства.

— Что ты хотела? — спросил я прямо, без расшаркиваний.

— Кхм… я ещё раз извиняюсь, — Сказал Яэ Мико прикрывая нижнюю половину лица, но её глаза всё ещё выдавали легкое напряжение. — Это что-то вроде профессиональной привычки, которая выработалась за последние четыреста лет, инстинкт проверки чужих границ, так сказать.

— Хватит уже оправдываться, кицуне, — я нетерпеливо скрестил руки на груди. — Что тебе от меня нужно? Только давай без твоих фирменных загадок.

— Кхм, так вот… — она слегка склонила голову набок, её лисьи ушки дернулись. — Ты ведь напрямую связан с Барбатосом.

— К моему величайшему сожалению, да, — мрачно подтвердил я.

— Понимаю, — Мико понимающе кивнула, её взгляд скользнул по моей руке, где скрывалась метка. — По твоей печати всё предельно ясно, значит, в какой-то степени, можно сказать, что ты несешь его волю в этом мире.

— Нет, я несу исключительно свою собственную волю.

— И всё же, он даровал тебе свою личную метку за какие-то выдающиеся заслуги, — лиса не сдавалась, её голос приобрел вкрадчивые, медовые нотки. — Зная его… специфическую репутацию и ветреность…

Я напрягся, мой мозг мгновенно просчитал все возможные варианты развития событий, и самый логичный, самый страшный вывод сам собой сорвался с языка.

— Сколько он тебе задолжал? — перебил я её, сурово нахмурив брови.

— Эм… — Мико осеклась на полуслове, её веер замер в воздухе, она захлопала длинными ресницами, полностью сбитая с толку. — Извини? К чему такой странный вопрос?

Она посмотрела на меня с таким искренним, неподдельным недоумением, что я даже растерялся я-то уже грешным делом подумал, что на мою многострадальную жопу снова свалились проблемы от Венти! Этот хрен способен влезть в долги даже находясь на другом конце континента, и я бы даже этому не удивился, а тут на тебе:

— А? — я недоверчиво прищурился, сканируя её лицо. — Он тебе не должен денег за выпивку? Или за разбитую лютню? Удивительно… Я был уверен, что ты сейчас выставишь мне счет с процентами за последние пять веков.

Мико пару секунд смотрела на меня, переваривая информацию.

— Дело в другом… — Мико загадочно улыбнулась, театральным жестом скользнула куда-то в складки её роскошного одеяния. — Нужно передать ему вот это.

Она извлекла на свет небольшой, аккуратный конверт, он был розовым, с крошечной печатью в виде лепестка сакуры.

— Я прошу, наверное, о многом, учитывая твою… занятость, — её голос стал непривычно застенчивым. — Но… сможешь?

Я захлопал глазами, переводя взгляд с её хитрого лица на этот кусок бумаги. Мой мозг, от части воспитанный на азиатшине, мгновенно выдал единственно возможную ассоциацию, в девяноста процентах случаев в такие розовые конверты кладется только одна вещь.

— Это что… любовное письмо? — выдохнул я.

— Ну… — Мико слегка отвела взгляд, и на её щеках проступил едва заметный румянец, или она просто мастерски его симулировала.

А такое вообще было в каноне?! Хотя, хрен его знает… что вообще может связывать хитрую инадзумскую кицуне и вечно пьяного мондштадтского барда?! Да он же в Инадзуме ни разу не был со времен падения Каэнриах! Или… был?

Вдруг это скрытая часть лора, которую разработчики приберегли для какого-нибудь грандиозного ивента? Тайный роман между ветром и сакурой? Господи, да это же звучит как название дешевого романа.

Но потом в памяти всплыли слова Руккхадеваты о мультивселенной, что я могу уже понять, из-за моего вмешательства и статуса Сошедшего, события развиваются по совершенно непредсказуемым сценариям. Ух, ё… Если это правда, то масштаб катастрофы просто неописуем, венти и Яэ Мико. Алкоголик и интриганка, да такой союз разрушит Тейват быстрее, чем любая Бездна.

— Ты серьезно? — я двумя пальцами, взял конверт из её рук, смотря на эту взрывчатку. — Барбатос? Который поет за яблоки и спит в лужах?

— Любовь зла, Странник, — Мико грациозно раскрыла веер, вновь пряча за ним половину лица. — И пути ветров неисповедимы, просто передай ему это в руки: Лично. И проследи, чтобы он прочитал это трезвым, хотя бы относительно.

— Я не уверен, что слово "трезвый" вообще применимо к его физиологии, — пробормотал я, пряча розовое недоразумение во внутренний карман плаща, моя паранойя заиграла новыми красками, а что, если там сибирская язва? Или проклятие?

Я бросил на Мико подозрительный взгляд.

— Если после прочтения этого письма он взорвётся или решит переехать в Инадзуму, я лично вернусь и сварю в кипятке твой хвост. И не думай, что мне самому не хочется от него избавиться. Просто я прекрасно понимаю, что это будет настоящая катастрофа.

— О, не волнуйся, — она тихо рассмеялась. — Обещаю, последствия будут исключительно романтическими… Да и там не то чтобы любовное признание… Просто… передай это ему в руки, он глупый… Сам поймёт, что там.

Звучало как угроза уровня мстителей.

ВНИМАНИЕ!

Обнаружена исключительная развилка в истории! Любовь, кинжал или что-то такое, чего не было в истории мира?

Задание: Доставьте письмо в Мондштадт, лично в руки Венти!

Награды: 10 Переплетающихся Судеб (Одна полная крутка гачи).

Время ограничено: 3 дня.

Штраф за провал: Смерть.

Я уставился на полупрозрачное синее окно, висящее в воздухе, давненько я не видел заданий от Системы — кажется, со времен Бездны, прошло не так уж много времени, морально я чувствовал себя постаревшим лет на сто, но десять круток — это десять круток. Ради такого можно и метнуться кабанчиком к алкашу-барду.

Я аккуратно похлопал по карману, где лежало радиоактивное розовое послание, и кивнул жрице.

— Хорошо, доставлю в течение пары дней, кровь из носа пойдёт, но он это прочитает.

— Да, буду безмерно благодарна, — Мико грациозно склонила голову, пряча довольную улыбку за веером.

Тем временем компашка бабок, чей минимальный средний возраст переваливал за пять веков, о чем-то окончательно договорилась, ох, как же мне это не нравится… Все четверо — Эи, Макото, Люмин и даже летающая консерва — синхронно повернули головы и посмотрели на меня, и взгляды эти были плотоядными и странными.

— И что это такое? — тихо спросил я лису, не отрывая глаз от женского консилиума.

— Коварство… — Мико тихонько хмыкнула, её ушки заинтересованно встали торчком. — Я узнаю этот запах за милю, я бы настоятельно советовала тебе уходить, Странник, причем желательно через окно и прямо сейчас. Чем ты так расстроил блондинку? Госпожу Макото ты пнул, госпожа Эи тебя недолюбливает по умолчанию, но эта путешественница смотрит на тебя так, словно хочет пустить на фарш.

— Она отчасти трехтонный тяжелый танк, — мрачно признался я, вспоминая наши перепалки. — Это просто ужас, пока я тащил её из Бездны в ослабленном состоянии, думал, что сломаю себе позвоночник. Ну я ей об этом честно и сказал.

Мико поперхнулась воздухом, она медленно опустила веер и посмотрела на меня как на клинического идиота.

— Ты… назвал леди… трехтонным танком? — переспросила она, и в её голосе зазвучало восхищение моей тупостью. — А у тебя стальные нервы, мальчик, или полное отсутствие инстинкта самосохранения, знаешь, я даже немного жалею, что ты скоро умрешь.

— Я выжил в Бездне, выживу и здесь, — сказал я.

— Ну-ну, — кицуне изящно отступила на шаг в тень. — Удачи, она тебе понадобится.

Тем временем женский трибунал пришел в движение, люмин, хрустя костяшками пальцев, двинулась в мою сторону. Слева от неё шла Эи, вокруг которой уже начали потрескивать фиолетовые искры, а справа, опираясь на сестру, но с абсолютно дьявольской ухмылкой, вышагивала Макото.

— Странник… — ласково проговорила Люмин. — Мы тут посовещались с девочками и решили, что тебе срочно нужна… культурная программа.

— И уроки хороших манер, — добавила Макото, её глаза мстительно блеснули.

Я медленно начал пятиться к выходу, против толпы богинь и одного Страника с комплексом лишнего веса было опасно.

Эи тут же материализовалась сбоку, воздух затрещал от резкого скачка напряжения, но на этот раз я был готов, мои рефлексы, сработали безупречно, я лениво ушел с линии захвата, скользнув в сторону так, что её пальцы схватили лишь пустоту.

— И куда же ты попятился? — Эи выпрямилась, её фиолетовые глаза опасно сузились.

Я продолжал медленно отступать спиной к выходу, заложив руки за спину в жесте спокойствия.

— Да так… Вспомнил, что давно я не бывал в нормальной мужской компании, — я улыбнулся. — Соскучился, знаете ли, вино там, дедовские истории про былые времена, когда трава была зеленее, а Архонты — адекватнее. Понимаете? Рыбалка! Давно не был на рыбалке с Декарабианом, отличный мужик, кстати.

— Что-то Великая Властительница Руккхадевата не упоминала, что вы… рыбачили, — ехидно усмехнулась Макото, опираясь на плечо сестры, её глаза так и искрились от удовольствия.

— Это личные границы, госпожа богиня! Не суйте свой божественный нос в чужие удочки, — огрызнулся я, не переставая пятиться, затем я перевел взгляд на надвигающуюся блондинку. — А ты что, Люмин? И ты, Брут? Я же тебе вообще ничего плохого не сделал! Исключительно оперировал голыми фактами! Вини гравитацию и физику, а не окружающих за свой… кхм… колорит!

Люмин остановилась в паре метров от меня, её лицо стало мягким, а голос зазвучал с нежностью, когда она обращалась к своему брату.

— Ты для меня стал… страшно такое признавать, но другом, — сказала она, поглаживая эфес появившегося меча. — Очень хорошим другом, Странник, который и спину в Бездне прикроет, и из беды вытащит, каким бы черствым орехом ты ни хотел казаться. Я это ценю, правда, но всё, что я сейчас хочу… — её улыбка стала маниакальной, — это со всей силы выбить тебе всего один маленький зубик, и мы забудем про «танк» и мой вес как про страшный сон, идет?

Оу… Выбить зуб кулаком, который со всей силы ломал Бездну? Да у меня после такого голова вместе с позвоночником в трусы осыплется! Может, у меня и хватило бы смелости сразиться со всеми ними, но если Люмин снова начнёт выжигать ради этого собственную жизненную силу и получит такую же силу, как в битве с Итером, то можно сразу заказывать бесплатный гробик.

Тем временем Сёгун сказала своё слово.

— А я хочу тебя пнуть, — совершенно серьезно, без тени улыбки заявила Эи, делая шаг вперед и разминая ногу. — Легонько, Странник, просто Вечность требует симметрии, и возмездия за сестру.

О-о-о-о… Договорились и сговорились, стервы божественные, настоящий бунт на корабле, женская солидарность в действии — самая разрушительная сила в мультивселенной, мой взгляд метнулся к зависшей под потолком консерве.

— А ты, Паймон?! — возмутился я. — Я-то тебе что сделал?!

Паймон скрестила крошечные ручки на груди и гордо вздернула носик.

— А Паймон просто за компанию! — пискнула она. — Все бьют Странника, и Паймон тоже хочет!

И ведь не поспоришь с такой железной логикой, я уперся спиной в массивные створки дверей. Я ещё раз осмотрел компанию: немного обиженная душа в новом теле, диктатор с фетишем на симметрию, блондинистая машина судного дня и предательница-консерва.

— Ну что ж… — я выдохнул, чувствуя, как Анемо-энергия начинает закипать в венах. — Раз уж переговоры зашли в тупик…

Я неожиданно скривил лицо, мои глаза расширились до предела, а челюсть картинно отвисла, я с хтоническим ужасом уставился куда-то поверх голов этой божественной инквизиции, прямо на глухую стену покоев Тэнсюкаку. Этот трюк безотказно работал в сотнях мультфильмов, и я был абсолютно уверен, что сработает и здесь, потому что инстинкты — штука упрямая.

— Святой Будда, да это же Селестия падает! — заорал я.

Эффект был просто потрясающим.

Сработал тот инстинкт самосохранения, умноженный на тысячелетнюю паранойю перед небесными богами, все четыре головы синхронно, развернулись назад, даже Мико, прятавшаяся в тенях, вздрогнула и резко обернулась, выронив свой веер.

Секунда, у меня была ровно секунда, и я выдал лучший фальстарт за всю историю существования Тейвата.

Накопленная Анемо-энергия рванула в мои ноги, я вышиб массивные двери Тэнсюкаку не руками — я пробил их собственным телом, вылетев в коридор, ветер взвыл, подхватывая меня, ускоряя до сверхзвуковых скоростей, деревянные щепки и куски татами брызнули во все стороны в слоумо для меня.

— Адьос, дамы! Пусть Селестия передает вам привет! — крикнул я уже на бегу, сворачивая за первый же угол.

Тишина в покоях длилась ровно мгновение, а затем раздался коллективный женский рык.

— ОН НАС НАДУЛ! — голос Люмин сорвался.

— СТРАННИК!!! — громовой раскат голоса Эи выбил оставшиеся стекла в окнах. — Я ТЕБЯ НА АТОМЫ РАСЩЕПЛЮ!

— ДЕРЖИТЕ ЕГО! ОН УНОСИТ МОЮ РЕПУТАЦИЮ! — вторила ей Макото, судя по звуку, уже прыгая на спину сестре, чтобы та несла её в погоню.

Но мне было всеровно, я несся по бесконечным, извилистым коридорам Тэнсюкаку, едва касаясь пола, в одном из поворотов, я пролетел мимо ошарашенного патруля самураев.

— Господин?! — пискнул один из них, прижимаясь к стене.

— Бегите братцы, срочная эвакуация! — гаркнул я, перепрыгивая через стойку с декоративными катанами.

Сзади по затылку нарастала буря, фиолетовые молнии били в стены, оставляя выжженные следы.

— Стой, трус! — орала Люмин. — Я всего лишь выбью один зуб! Обещаю, будет почти не больно!

— Ага, расскажи это хиличурлам, которых ты на фарш пускала! — крикнул я в ответ, резко тормозя и съезжая по деревянным перилам лестницы на первый этаж.

— Эи, поддай газу! Он уходит! — командовала Макото.

— Я пытаюсь, сестра, но ты тяжелая! — пыхтела Сёгун.

— Я ТЯЖЕЛАЯ?! Да я только что из колбы! Это всё твое кимоно!

Я вылетел во внутренний двор, снося на своем пути пару декоративных кустов сакуры.

— Эй, Мико! — крикнул я, заметив розовую макушку жрицы, которая каким-то чудом уже стояла на стене внутреннего двора, наблюдая за этим цирком, с жареным тофу в руках. — Открывай ворота! Письмо само себя не доставит!

— Беги, мальчик мой, беги! — радостно помахала она мне тофу. — Я верю в твой ветер! Но ставки я поставила на блондинку!

Вот же хитрожопая лиса!

Я сделал мощный рывок и свечой взмыл в небо, оставляя внутренний двор Тэнсюкаку далеко внизу. Ветер подхватил меня и унося всё выше и выше, прямо в гущу свинцово-фиолетовых грозовых облаков Инадзумы. Зависши в самом центре этой бури, я глубоко вдохнул и резко раскинул руки в стороны, мощнейший импульс Анемо-энергии вырвался из моего тела, разрывая грозовой фронт на две части, облака разлетелись, обнажая кусок ночного неба, а я перестал убегать.

Игры закончились, я стал более чем серьезным, мои глаза вспыхнули пронзительным бирюзовым светом, а метка Барбатоса на руке обжигающе нагрелась.

Я атаковал первым.

Тончайший серп уплотненного ветра сорвался с моих пальцев и устремился вниз, прямо на преследующую меня Люмин, блондинка, чьи боевые инстинкты были отточены тысячами сражений, молниеносно изогнулась в воздухе, уклоняясь от атаки, ветряное лезвие просвистело в миллиметре от её лица.

Она замерла, паря на своих крыльях света, и медленно перевела взгляд на три золотистых волоска, которые мой Анемо-клинок всё-таки успел срезать, волоски плавно кружились в воздухе, падая вниз.

Её янтарные глаза потемнели, а на губах расцвела улыбка боевого маньяка.

— Значит… пора начать наш второй раунд? — её голос был в предвкушении. — Как ты там сказал в Сумеру? Руккхадевата не захотела бы, чтобы мы ломали её леса? А здесь, в небе над Инадзумой, нам ничего не мешает… Я тебе сейчас всё припомню, каждое слово про танк и вес в четыре тоны…

— Этот конфликт изначально не подразумевал вмешательства Райдэн Эи! — крикнул я, готовясь к столкновению.

Но, как говорится, вспомнишь лучик — вот и солнышко, только в данном случае, смертоносная молния. Не успел я договорить, как пространство позади меня разорвалось, Эи, превратившись в чистую Электро-энергию, телепортировалась мне прямо за спину. Её закованная в фиолетовую перчатку рука стальной хваткой перехватила мое запястье, намертво блокируя движения.

Не имея возможности развернуться, с максимального размаху, откинул голову назад, нанося сокрушительный удар затылком ей прямо в нос.

ХРЯСЬ!

Урона божественному телу Сёгуна, естественно, было ноль, но эффект неожиданности сработал! От такой уличной атаки Эи отшатнулась, разжимая хватку. Я мгновенно разорвал дистанцию. Эи зависла напротив меня. Её лицо, до этого искаженное гневом, вдруг стало абсолютно, пугающе спокойным, она медленно подняла руку и плавно дотронулась до своей груди.

Пространство вокруг нас задрожало, из её груди, в вспышке фиолетовых молний, начал появляться эфес легендарного клинка, Мусо но Хитотачи, меч, разрубающий острова.

— Что за фокусы? Ты же сама говорила, что меня лучше не трогать! — возмутился я, глядя, как из её груди выходит лезвие, способное рассекать острова пополам. — Это будет грандиозный дипломатический скандал!

Эи полностью вытащила Мусо но Хитотачи, Сёгун стряхнула с лезвия невидимые искры и посмотрела на меня абсолютно невозмутимым взглядом.

— Моя старшая сестра абсолютно права, Странник, — произнесла она тоном судьи. — В суровой Инадзуме, никто не застрахован от несчастных случаев, бывает ведь так, что человек может случайно поскользнуться и упасть на меч, раз тридцать подряд, по собственной неосторожности.

Я сошурился, по их общему настрою, аурам и тому, что они не выпускали жажду крови, было ясно: убивать меня они не собирались, тут был бы совершенно иной сетап, когда перед тобой маячит перспектива быть "слегка" порубленным божественным мечом и отпинанным танком, шутить как-то резко расхотелось.

— Тридцать раз на один меч? Да у вас в Инадзуме следователи совсем мышей не ловят, если в такое поверят! — крикнул я.

— А мы им прикажем поверить, — радостно отозвалась Люмин, сжимая в руке свой меч, который вспыхнул сразу тремя элементами: Анемо, Гео и Электро. — Ну что, мальчики направо, девочки налево? Нападай!

Она не стала ждать моего ответа, блондинка рванула ко мне преодолевая звуковой барьер, оставив в воздухе хлопок, она замахнулась мечом, целясь мне прямо в челюсть — как и обещала, за моим зубом.

Я сложил печати руками, и прямо передо мной выросла плотная стена из спрессованного ветра. Удар Люмин врезался в барьер, ветряной щит пошел трещинами, но выдержал, отбросив её назад, однако это была лишь прелюдия.

Сбоку Эи, не утруждая себя полетами, просто шагнула сквозь молнию, ее меч описал смертоносную фиолетовую дугу, целясь мне по ногам, она реально решила исполнить её желание, и рубануть мне ноги.

Я оттолкнулся от воздуха, используя Анемо как трамплин, и сделал сальто назад, лезвие Сёгуна прошло в миллиметре от моих ботинок, ударная волна от взмаха ушла вниз, рассекая остатки облаков и заставив море под нами вспениться.

— Эй! Не трож ботинки, обувь казенная, мондштадтская! — произнес я, зависая в воздухе и формируя в обеих руках по вращающемуся Анемо-сферу. — Хотите драки? Получайте! Штормовой фронт!

Я швырнул обе сферы вниз, они закрутились, сливаясь в единый, ревущий торнадо, который обрушился на Люмин и Эи, но если я думал, что это их задержит, то я глубоко ошибался. Сёгун взмахнула мечом, и торнадо рассекло пополам, а Люмин, используя потоки рассеянного ветра, ускорилась еще больше, вылетая прямо на меня из эпицентра бури, как же она светилась от предвкушения.

— Медленно! — крикнула она, занося кулак для удара.

Я выдохнул, отсекая всё лишнее, метка Барбатоса ещё раз вспыхнула бирюзовым светом, моё лицо мгновенно потеряло все краски эмоций, превратившись в холодную маску. Полный прагматизм: гнев в бою не поможет, удивление — убьет, а лишние эмоции не дадут сосредоточиться на цели.

Наши кулаки встретились в центре, от которого в воздухе разошлась ударная волна, Люмин на секунду замерла от силы столкновения, и я не упустил этот шанс. Сжав зубы, я с размаха впечатал колено ей прямо в живот. Блондинка была не промах — она опустить локти, мгновенно покрыв их мерцающей броней из Гео-элемента, моё колено врезалось в этот каменный щит с хрустом, Люмин зашаталась, издав сдавленный рык, и её отбросило на пару метров назад.

Вторая была сзади, Эи повернула клинок, и он тупой стороной, прилетел мне прямо между лопаток, в глазах на секунду потемнело, изо рта вырвался спертый воздух. Я развернулся в воздухе, игнорируя боль, глаза Сёгуна были холодны, она заносила меч для нового нелетального, но крайне болезненного удара.

Прагматизм диктовал радикальные меры.

Я выбросил руку вперед и голой ладонью намертво схватился за лезвие божественного клинка, острая сталь, пропитанная Электро-энергией, мгновенно прорезала кожу, горячая кровь брызнула во все стороны, шипя и испаряясь от напряжения, Рейден на долю секунды расширила глаза от такого маневра. Используя её же меч как рычаг, я резко дернул себя вперед, сокращая дистанцию до минимума, и со всего маху впечатал свободный кулак прямо в её безупречное лицо.

Голова Сёгуна откинулась назад, хватка на рукояти ослабла, это был удар, за который в Инадзуме меня бы казнили тысячу раз, но сейчас это была просто тактика.

Однако я забыл про танк.

Не успел я отпустить окровавленный клинок, как Люмин, восстановив равновесие, метнулась снизу и стальной хваткой вцепилась мне в лодыжку.

— Попался! — крикнула она.

Эи, мгновенно придя в себя после удара по лицу (её глаза теперь пылали фиолетовым пламенем), оказалась рядом с Люмин, Богиня и Путешественница синхронно, с идеальной командной координацией, вложили силу в мощнейший двойной пинок. Их ноги врезались в мою грудь и живот, меня отшвырнуло назад. Но я не был бы собой, если бы не оставил прощальный подарок.

В том самом месте, где они только что нанесли свой совместный удар, прямо между ними, осталась висеть крошечная, сжатая до предела сфера абсолютного вакуума.

БАМ!

Вакуумная мина схлопнулась и взорвалась с оглушительным ревом, раскидывая Эи и Люмин в разные стороны мощнейшим потоком Анемо-энергии. Я затормозил свое падение, кувыркнувшись в воздухе. Мои глаза вспыхнули еще ярче, заливая пространство вокруг бирюзовым светом. Метка Венти на руке словно ожила — светящиеся линии татуировки начали стремительно расползаться по моей коже, оплетая предплечье, поднимаясь к плечу и шее.

— Что… Полный резонанс? Но каким образом? — Эи застыла в воздухе, её фиолетовые глаза расширились от неподдельного шока, когда она увидела, как бирюзовые узоры покрывают мое тело.

— Полный Резонанс? — переспросила Люмин, опуская меч и сжимая кулаки, вокруг неё начала концентрироваться аура из смеси элементов.

— Я сама только слышала о таком от Макото в древних легендах, — пробормотала Сёгун, не веря своим глазам. — Резонанс настолько плотный, что носитель печати становится практически равен самому Архонту, чья метка стоит на нём. Но такое возможно только в одном-единственном случае… если сам Архонт мёртв! Я ничего не понимаю… Барбатос жив и здоров, я бы почувствовала его смерть. Снова сошедшие ломают сами законы Тейвата.

Я сощурил светящиеся глаза, игнорируя её лекцию по лору, времени на разговоры не было, я сжал руку, концентрируя Анемо-энергию до состояния твердого кристалла, готовясь к приему.

— Так это же только к лучшему! Значит, от одного пинка точно не умрет! — глаза Люмин вспыхнули золотом, вся её фигура напряглась, готовая сорваться.

— Что… — Эи, всё ещё пытавшаяся осмыслить аномалию моей силы, перевела взгляд на блондинку, но её божественное зрение просто не уловило этот момент, она даже не почувствовала возмущения пространства, когда Люмин банально исчезла со своего места.

Мои инстинкты взвыли дурниной, я мгновенно окружил себя сферическим барьером, в моей руке из света соткался пятизвездочный лук, я направил в него всю мощь Полного Резонанса, натягивая тетиву из урагана.

Но я недооценил обиженную Люмин, она материализовалась прямо передо мной, внутри моей зоны контроля, её кулак, окутанный золотым светом и обрушился на мой щит. Сначала с хрустом треснул барьер, разлетаясь на бирюзовые осколков, затем её кулак, не потеряв ни доли инерции, врезался прямо в древний лук, который я выставил как последнюю преграду. Легендарное оружие жалобно зазвенело и разлетелось на части, не выдержав чудовищного давления.

Её лицо оказалось в сантиметре от моего, в её глазах сияло абсолютно мстительное торжество.

— Это тебе за четыре тонны, придурок… — ласково прошептала она.

Кулак впечатался мне в челюсть.

БАМ!!!!

Боль даже не успела дойти до мозга, моё тело, пробив звуковой барьер, облака, законы физики и здравый смысл, превратилось в размытую комету, меня с чудовищной силой вышвырнуло из воздушного пространства Инадзумы, отправляя в незапланированный, сверхзвуковой полет на другой конец континента.

Быстрый полёт занял всего несколько десятков секунд, но за это время подо мной дважды сменилось время суток, мое тело, превратившись в живой метеорит, пересекло воздушное пространство сразу нескольких государств и парочку часовых поясов. Я абсолютно уверен, что своей тушкой разогнал все облака по траектории удара, оставив в небе Тейвата идеально ровную просеку.

Затормозить с помощью Анемо я смог лишь спустя секунд тридцать этого полета, но этой кинетической энергии с лихвой хватило, чтобы меня зашвырнуло просто к черту на рога.

Я кое-как приземлился, пропахав ногами пару метров сочной зеленой травы, и тяжело выдохнул, отряхиваясь, регенерация, быстро подлатала треснувшие кости и ушибленные внутренности, я осторожно потрогал челюсть — все зубы были на месте. Я мог бы попытаться дать сдачи, но произошло именно то, чего я так боялся: Люмин действительно подрубила свою космическую силу и пнула меня со всей своей обиженной дури.

И я даже остался жив! Вроде бы даже невредим, вышел сухим из воды, отделавшись легким испугом и потерянным луком — это даже лучше, чем я рассчитывал. Главное, что я оказался максимально далеко от этих злопамятных бабок на инадзумской скамейке. Я больше не хочу их видеть, ни сегодня, ни завтра, и уж точно никогда больше в этой жизни. Фух. Бабки от 500 лет — это самое страшное оружие массового поражения.

Успокоив дыхание, я наконец-то поднял голову и осмотрелся.

Красоты здесь были совершенно иного толка, более величественные и упорядоченные, чем в скалистом Ли Юэ, ветреном Мондштадте или грозовой Инадзуме. Я стоял на краю огромного возвышенного плато, которое парило над окружающим его бескрайним океаном. Берега этого плато обрывались вниз отвесными скалами, с которых непрерывно низвергались в море бесчисленные гигантские водопады.

А прямо передо мной, сверкая на солнце металлическими шпилями, шестеренками и изящной архитектурой, раскинулся большой город, пронизанный акведуками и водными артериями: Фонтейн. Добро пожаловать во Францию победившего стимпанка и судебной бюрократии.

Ничего себе, как далеко меня забросило от Инадзумы… Люмин, перестаралась с силой удара, правда, до Мондштадта отсюда тоже пилить и пилить, а у меня в кармане тикает таймер на розовое любовное письмо для алкаша-барда. Но, с другой стороны, это отличный повод перевести дух, выпить нормального кофе и, если конечно, меня не попытаются арестовать за незаконное пересечение границы по воздуху.

Я пошёл по вымощенной светлым камнем дороге, ведущей к столице, и напряженно обдумывал всю эту абсурдную ситуацию, нужно будет обязательно уточнить у Венти про этот загадочный «Полный резонанс». Я чувствовал, что с его меткой что-то не так ещё со времен нашей веселой прогулки по Бездне — именно тогда начались эти странные покалывания и вспышки, на которые я благополучно забивал.

Но сейчас меня больше волновало другое, местные персонажи оказались до дрожи мстительными! Я-то, наивный, думал, что здесь работают классические аниме-клише: ты называешь девушку тяжелой или толстой, она в ответ краснеет, кричит «Дурак!», машет кулачками для вида, а все смертельные угрозы смываются в унитаз в угоду чего-то.

А тут? Тут эта блондинистая бестия реально затаила обиду, выждала идеальный момент, скооперировалась с двумя такими же обиженными божественными бабками, и на тебе — навалились толпой! Справедливо? Ну, может, я и наговорил лишнего, с Люмин это еще куда ни шло, но вот эти две инадзумские сестрицы — это вообще ни в какие ворота! Более отбитых, злопамятных и неадекватных женщин я ещё не встречал, а я-то думал, что дно идиотии пробил вечно пьяный Венти.

Какой сюрприз, Тейват полон открытий.

— Ваши документы… Ай…!

Я шёл, погружённый в свои мысли, глядя себе под ноги и пиная мелкие камешки, как вдруг на полном ходу врезался во что-то… точнее, в кого-то. С помощью ветра я чувствовал, что навстречу кто-то идёт, но был уверен, что человек просто отойдёт в сторону, вроде бы здесь левостороннее движение.

Раздался звонкий девичий вскрик, лязг металла, и этот «кто-то» с глухим стуком шлепнулся прямо на каменную брусчатку.

Я моргнул, выныривая из раздумий, и посмотрел вниз, на земле, потирая ушибленный зад и возмущенно пыхтя, сидела девушка в строгой форме местной жандармерии. Рядом с ней валялся выроненный из ножен меч и фуражка, обнажив растрепанные волосы. Она подняла на меня огромные, полные праведного гнева глаза, её щеки залил румянец возмущения.

— Месье! — пискнула она, пытаясь сохранить остатки профессиональной гордости, сидя на пятой точке. — Вы что, слепой?! Нападение на офицера жандармерии при исполнении — это серьезное правонарушение!

Я скептически приподнял бровь,

— Нападение? — я посмотрел на эту грозу правосудия сверху вниз. — Серьезно? Вы сами в меня влетели на крейсерской скорости, пока я тут мирно практиковал спортивную ходьбу и размышлял о бренности бытия, если это нападение, то я — гидро слайм.

— Да, именно нападение! — она возмущенно фыркнула и резво вскочила на ноги, судорожно отряхивая свою вычурную синюю форму с золотыми эполетами, которая сейчас была слегка припудрена дорожной пылью. Она поправила съехавшую набекрень фуражку, подобрала меч и уперла руки в бока, пытаясь казаться больше и внушительнее. — Вы намеренно преградили путь офицеру Палаты Жардинаж при исполнении! Ваши документы, месье! Немедленно!

Она сверлила меня суровым взглядом, я тяжело вздохнул, ну почему мне сегодня так везет на скандальных женщин? У них тут что, какой-то парад солидарности?

— Нету, — честно и максимально равнодушно ответил я, разводя руками. — Дома забыл, в других штанах.

Глаза девчонки-жандарма сузились до состояния двух подозрительных щелочек, она даже подалась вперед.

— Ага… — протянула она с интонацией победителя. — Нет документов, значит, вы еще и нелегал! Незаконное пересечение границы Фонтейна!

— Да какой нелегал, остыньте, мадемуазель, — я махнул рукой. — Я не живу в этой стране, я тут, проездом, мне просто нужно воспользоваться вашим местным порталом или телепортом до Мондштадта, и я сразу же покину вашу прекрасную, высокоразвитую юрисдикцию, у меня там, знаете ли, срочная доставка почты.

Но логика и здравый смысл явно не входили в базовую комплектацию фонтейнских правоохранителей, девушка выпятила грудь и с абсолютно непреклонным видом положила ладонь на эфес своего меча.

— Мондштадт, значит? Транзит без визы и документов? — её голос был полон служебного рвения. — Месье, вы задержаны до выяснения личности! Прошу проследовать за мной в участок, любое сопротивление будет расценено как отягчающее обстоятельство и приведет к суду в Оперном театре «Эпиклез»!

Я уставился на нее, не веря своим ушам, и огляделся по сторонам, прикидывая варианты. Лес, красивые кустики, и… о, бинго! Небольшое, но живописное озеро сверкало в лучах солнца буквально в двадцати метрах от дороги.

Ну, раз уж она так настаивает на факте нападения… Оки-доки.

Я не стал тратить время на светские беседы и юридические прения, молниеносным движением, от которого эта блюстительница порядка даже пискнуть толком не успела, я бесцеремонно сгреб её за шкирку, крепко ухватив за воротник её вычурной формы.

— Что вы…! — только и успела возмущенно выкрикнуть она, беспомощно болтая ногами в воздухе.

Я просто размахнулся и выкинул её в ближайшее озеро по идеальной баллистической дуге.

ПЛЮХ!

Фонтан брызг поднялся метра на три, некрасиво? Да. Подло? Ещё как. Плохо с точки зрения морали? Безусловно. Но мне было всё равно, лимит терпения на сегодня был исчерпан ещё в Инадзуме. Я довольно отряхнул руки, мысленно ставя галочку напротив решенной проблемы, и уже собирался пойти дальше.

Но мой уставший мозг упустил одну критически важную деталь, я находился в Фонтейне, в стране, где вода — это национальное достояние и главное оружие.

Поверхность озера неестественно забурлила, вода поднялась плотным столбом, и прямо из этого водоворота, вышагнула моя жандармша, она была уже тут как тут, и что самое бесячее — она была абсолютно, идеально сухой. Капли воды просто скатывались с её формы и кожи, подчиняясь воле Гидро элемента, который мягко пульсировал вокруг её фигуры.

Она сжала рукоять меча, а в её глазах читался приговор.

— А вот это, месье, уже полноценная тюрьма! Крепость Меропид плачет по таким, как вы! — рявкнула она, направляя на меня лезвие.

Я тяжело вздохнул, спорить с местными законами физики и магии было себе дороже, мой мозг, быстро сопоставил два плюс два, если я сейчас начну с ней драться, сбежится весь местный гарнизон, появятся эти их механические роботы-собаки, и начнется очередная полноценная война. А если я сдамся она сама совершенно бесплатно и с почетным эскортом доведет меня прямо в центр города, а уж там, в толпе, я быстро дам по газам, солью конвой и сигану в первый попавшийся портал до Мондштадта.

Я обреченно покивал головой, признавая её безоговорочную победу, и послушно протянул руки вперед, подставляя запястья под воображаемые наручники.

— Сдаюсь, — ровным тоном произнес я. — Вы меня раскусили, офицер, ведите меня в свой город, я готов написать чистосердечное признание.

Она не заставила себя долго ждать, с победным блеском в глазах, жандармша шагнула ко мне и ловко защелкнула на моих запястьях тяжелые металлические наручники, металл неприятно холодил кожу, а замки мягко светились голубым светом — видимо, были усилены Гидро элементом, чтобы задержанный не вздумал колдовать.

Наивная, но я послушно изобразил глубокое раскаяние и покорность судьбе.

— Вот так-то лучше, — гордо произнесла она, поправляя фуражку. — Шагом марш, месье! И без глупостей, одно неверное движение, и я применю силу.

— Как скажете, офицер, — я покладисто кивнул и зашагал вперед, ведомый её конвоем.

Путь до столицы оказался на удивление приятным для глаза, если абстрагироваться от того факта, что меня вели под конвоем как опасного преступника-рецидивиста (кем я, технически, для неё и являлся после броска в озеро), виды открывались потрясающие. Мы прошли мимо гигантских акведуков, по которым с легким гудением проносились аквабусы, в воздухе пахло свежей выпечкой, тут, то там мелькали патрульные меки — заводные роботы, похожие на механических псов, которые провожали нас взягялядми.

Девушка шла позади, бдительно дыша мне в затылок и периодически подталкивая в спину, если ей казалось, что я иду слишком медленно.

— А вы, я погляжу, не очень-то разговорчивы для преступника, — вдруг подала голос она, видимо, устав от тишины. — Обычно нарушители начинают умолять, предлагать взятки морой или рассказывать слезливые истории о больной бабушке в Снежной.

— Я предпочитаю сохранять энергию для суда, — отозвался я, рассматривая приближающиеся величественные стены Кур-де-Фонтейна, столицы государства. — К тому же, я уже осознал всю тяжесть своего проступка, я раскаиваюсь.

Она подозрительно фыркнула, но комментировать не стала.

Наконец, мы вошли в сам город. Кур-де-Фонтейн что-то с чем-то: многоярусные улицы, изящные фонтаны на каждом углу, элегантно одетые горожане, снующие по своим делам, и мелюзины — забавные маленькие существа, которые приветливо махали нам лапками, город кипел жизнью, толпа была очень большой, идеальная среда для моего тактического отступления.

— Сейчас мы свернем к Дворцу Мермония, — строго скомандовала жандармша, пытаясь перекричать шум улицы. — Там вас оформят по всей строгости закона!

— Конечно-конечно, — пробормотал я, сканируя пространство.

Ага, вот оно! В метрах пятидесяти, на возвышении небольшой площади, призывно светился голубым светом телепортационный портал, то, что нужно. Я скосил глаза на свою сопровождающую она отвлеклась буквально на секунду — какая-то механическая собака неподалеку громко залаяла на проезжающий экипаж.

Этой секунды мне было более чем достаточно.

Именно так я всё и распланировал. План был надёжен: разорвать наручники силой Анемо, раствориться в толпе, добежать до портала и помахать ручкой этой бюрократической утопии, я уже начал концентрировать энергию в запястьях, как вдруг… На мое плечо легла чья-то рука в изящной перчатке, и самое паршивое — в этой бурлящей толпе я совершенно не заметил приближения этой ауры, пока не стало слишком поздно.

— О-ля-ля! — раздался театральный голос прямо над моим ухом. — Я смотрю, кого-то ведут под конвоем, и думаю: кто же это может быть? И почему его лицо кажется мне таким знакомым? И тут я вспомнила! Какими судьбами, Странник? Что ты уже успел натворить, чтобы оказаться в нежных, но крепких объятиях нашей доблестной жандармерии?

Моя конвоирша резко обернулась и, увидев обладательницу голоса, вытянулась по струнке.

— Госпожа Фурина! Служу Фонтейну! — она отчеканила идеальное воинское приветствие, приложив руку к козырьку фуражки. — Вы… вы знаете этого преступника?

— Конечно, знаю! — Фурина театрально взмахнула тросточкой, выходя вперед так, чтобы её видела вся площадь. — Дамы и господа! Перед вами не просто хулиган! Это Странник! Национальный герой Мондштадта, одолевший Ужас Бури и освободивший его от скверны! Лучший друг и самое доверенное лицо лорда Барбатоса! Спаситель Сумеру, вырвавший малую властительницу Кусанали из лап тирании мудрецов! И… — она сделала драматичную паузу, понизив голос, но так, чтобы слышали все, — возможный будущий муж Великой Властительницы Руккхадеваты, которую он сам же, по слухам, и воскресил! Вуаля! Настоящий, живой великий герой нашего континента!

Чего… Чего?! Жизнь на площади Кур-де-Фонтейна мгновенно замерла, люди остановились, аквабусы, замедлили ход сотни глаз уставились на нашу скромную компанию.

Откуда у этой театральной выскочки столько сверхсекретной информации?! Про Мондштадт и Сумеру ещё ладно — слухи расходятся быстро. Но про Руккхадевату?! У них тут что, общеконтинентальный чат Архонтов в Ирминсуле? Если только не… Вот же Мелкая, сто процентов Нахида дала интервью какой-нибудь газете внутри Сумеру, а оттуда информация моментально разлетелась по всем издательствам мира. Мелкая Капуста — Иуда! За тридцать сребреников сдала меня всему миру и ещё оклеветала, выставив мужем собственной мамы!

— Так вот где я его видела… — прошептала жандармша, её глаза стали размером с чайные блюдца. — На передовице «Паровой птицы»! Но… госпожа Фурина, он совершил преступление! Он напал на меня при исполнении и швырнул в озеро!

Фурина изящно моргнула, её глаза загорелись азартом предвкушения грандиозного шоу.

— О-ля-ля, какие пикантные подробности! — она прижала ладонь к щеке, изображая шок. — Только пару дней назад ты устроил переворот в Сумеру, а теперь решил напасть и на нас? Но предупреждаю сразу, Странник: меня никто не держит в плену! Я не нуждаюсь в спасении!

Я попытался открыть рот, чтобы остановить этот поток бреда, но Фурина с энтузиазмом продолжила, взмахнув руками:

— Однако в Фонтейне правила едины для всех! Будь ты хоть трижды героем, хоть женихом богини мудрости! Правосудие слепо, но справедливо! И ты предстанешь перед судом в Оперном театре «Эпиклез»! Я, Фурина, лично буду присутствовать на этом процессе! Это будет легендарно!

Толпа разразилась аплодисментами, Жандармша смотрела на меня уже не как на преступника, а как на главный экспонат выставки.

— Идёмте за мной, преступник! — торжественно провозгласила Фурина, разворачиваясь на каблуках, её плащ взметнулся.

Толпа зевак послушно расступилась, образуя для нас живой коридор, откуда ни возьмись, повылазили репортеры «Паровой птицы», защелкали затворы, ослепительные вспышки магниевых ламп ударили по глазам, норовя запечатлеть "Национального героя в наручниках".

Но не успели они сделать и пары нормальных кадров, как началось странное, камеры в руках папарацци начали искрить, а затем с громким хлопком самовозгорались! Металлические корпуса плавились, стекло объективов трескалось, а следом откуда-то сверху обрушился резкий, направленный порыв шквального ветра. Он вырывал дымящиеся остатки аппаратуры из рук опешивших журналистов и уносил их куда-то высоко в небо, за пределы города.

— Моя камера! — завопил один из репортеров, глядя на пустые, обожженные ладони.

Жандармша, шедшая рядом, резко повернулась ко мне, сурово нахмурив брови.

— Уничтожение имущества прессы! — безапелляционно заявила она. — Это ещё одна статья, месье! Порча частной собственности в особо крупных размерах!

Я сделал максимально невинное лицо, на которое только был способен человек с моей репутацией.

— Что вы на меня так смотрите? — возмутился я, кивая на кандалы. — Как я могу колдовать? На мне ваши хваленые подавляющие наручники! Я даже Глаз Бога не использовал! Обвиняете в том, чего я не делал? И это ваше знаменитое фонтейнское правосудие? Ай-ай-ай, такие законы на мыло пустить нужно, это всё глобальное потепление и внезапные атмосферные аномалии!

Я, конечно, нагло врал. СМИ для меня — как бельмо на глазу, ещё в родном мире я терпеть не мог папарацци. Фурина, шедшая впереди, резко развернулась, идя спиной вперед, и задорно рассмеялась, постукивая тросточкой по брусчатке.

— Да что же ты так раскис, Странник? — она подмигнула мне, её гетерохромные глаза искрились весельем. — Выше дух, выше голову! Это же грандиозное событие! Тебя точно не казнят, у нас тут гуманное общество! В худшем случае — исправительные работы в шахтах Крепости Меропид на пару десятков лет! Или… публичное изгнание из Фонтейна! Всего-то делов!

— Если будете изгонять, то извольте выписать билет бизнес-классом прямо до Мондштадта, — сказал я. — Меня там один алкоголик ждет.

— Всему своё время! — пропела Фурина, делая изящный пируэт. — Сначала — суд! Сначала — драма! Оперный театр «Эпиклез» ждет своего главного героя! Месье Невиллет будет в восторге от такого запутанного дела!

Нёвиллет, верховный судь, хм… Любопытно, может интереса ради, размять голову и взглянуть на местную машину правосудия, так сказать, из первых рядов? Времени ещё полно, найти Венти и вручить ему письмо и спокойно уйти. В худшем случае просто позову его сюда с помощью печати Архонта. Дел — всего ничего, зато любопытство так и подмывает, как любит говорить местный Чарли Чаплин на минимальных настройках: «!»

Да начнётся шоу!

Устроить шоу? Почему именно его? Да потому, что эта театральная процессия вела меня прямиком к Нёвиллету. И если для местных зевак он был просто строгим Верховным судьей с потрясающим чувством стиля, то я то знал некоторые детали его личинки.

Нёвиллет — один из тех самых Семи Властелинов Драконов, что правили этим миром задолго до появления Селестии. Когда Первый Сошедший, создатель Селестии и изначальный бог Фанет, пришёл в мир, и начал бить драконов. Для них, он оказался слишком крепким орешком, даже великий король драконов Нибелунг, правивший Тейватом с самого его сотворения, не смог одолеть его в одиночку. Пришлось обращаться за помощью к Бездне… и все мы прекрасно знаем, к какому звездецу это в итоге привело.

И вот теперь один из этих древних ящеров сидит тут, в кресле судьи, и что-то мутит, сейчас у него нет полной власти — сила Первозданного моря была украдена Небесным Порядком и вернется к нему только после казни Гидро Архонта и разрушения божественного трона. И бла-бла-бла, лор Тейвата можно пересказывать часами, суть в другом: он жив, и связываться вдобавок к Архонтам ещё и с древними драконами… Фу, просто фу, моя нервная система официально подает в отставку.

Мы миновали массивные двери Дворца Мермония, внутри царила атмосфера гнетущей бюрократии, фурина без стеснения шла впереди, без сомнения вела за собой цирковую труппу, а моя конвоирша пыхтела сзади, всё ещё пытаясь выглядеть грозно.

Наконец, мы вошли в просторный кабинет, за массивным столом, заваленным документами, сидел он: высокий, статный, с длинными белыми волосами, в которых виднелись голубые пряди. Нёвиллет поднял взгляд от бумаг, и его пронзительные глаза с вертикальными зрачками сфокусировались на нашей шумной делегации, в кабинете мгновенно стало на пару градусов холоднее.

— Госпожа Фурина, — его голос был глубоко ровным и лишенным всяких эмоций, полная противоположность её энтузиазму. — Я полагаю, у вас есть веская причина врываться в мой кабинет посреди рабочего дня в сопровождении… — он перевел тяжелый взгляд на меня, безошибочно сканируя мою ауру, — столь неординарной личности в наручниках?

— О, месье Нёвиллет! Вы даже не представляете, какой улов! — Фурина всплеснула руками, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Это Странник! Герой Мондштадта! И он только что совершил вопиющее нападение на офицера жандармерии, швырнув её в озеро! Мы требуем немедленного суда!

Нёвиллет медленно отложил перо. Он посмотрел на жандармшу, затем на сияющую Фурину, и, наконец, снова на меня, в его взгляде читалась тысячелетняя усталость от этого цирка. Какое же у него выражение лица, в меня Флешбеки, настоящий Бэтмен Тейвата, Дилюк, ты ли это?

— Нападение на офицера… — произнес Верховный судья, сцепив пальцы в замок. — И вы, месье Странник, признаете свою вину?

Я пожал плечами, звеня наручниками на руках.

— Я признаю, что гравитация и баллистика сделали свое дело, Ваша Честь, озеро само бросилось на неё.

Уголок губ Нёвиллета едва заметно дернулся, а что… Дед возрастом под тысяч так двадцать (кто этих древних ящеров, разберет, сколько они там правили до прихода Небесного Порядка), оказался с юморком. На таком контексте вполне можно было сыграть.

— Я понимаю вашу… альтернативную версию событий, месье Странник, — сказал Нёвиллет. — Суд состоится через десять минут в главном зале Оперного театра, но перед этим я желаю поговорить с подозреваемым наедине. Для протокола и полного понимания всех сторон конфликта, такого требует закон Фонтейна.

Фурина просияла, и подмигнула ему.

— О-ля-ля! Ваше слово, великий судья, для нас — непреложный закон! Выходим, лапочки, выходим! Судья желает провести приватную беседу с нашим загадочным гостем!

С этими словами она, не стесняясь ничего, принялась выталкивать растерянную жандармшу за дверь, щелкнул замок, и в просторном кабинете столо тихо. Мужчина поднялся из-за своего массивного стола, его фигура казалась еще более внушительной, когда он выпрямился во весь рост.

— Странник, — его голос стал глубже. — Видимо, это сама судьба распорядилась так, чтобы ты оказался здесь, в моем кабинете.

Какие трёмные слова, от деда дракона.

— Мы знакомы? — поинтересовался я.

— К сожалению, нет, — Нёвиллет сделал шаг навстречу, его вертикальные зрачки сузились, сканируя меня насквозь. — Но я тебя знаю, каждый из моего рода узнал бы, этот специфический, ни с чем не сравнимый запах, Сошедшего.

Оооооо, дайте угадаю, сейчас этот древний начнет предъявлять мне за грехи Первого Сошедшего, Фанета, который надрал им задницы тысячелетия назад, начнет говорить про узурпаторов, Небесный Порядок и то, как мы, пришельцы из других миров, испортили им всю экологию. Я уже приготовился ко всему, но то, что произошло дальше, заставило меня тотально ошалеть.

Нёвиллет остановился в паре метров от меня, тяжело вздохнул, и вся его грозная аура древнего дракона вдруг как-то сдулась, сменившись растерянностью.

— Странник… — он потер переносицу длинными пальцами в перчатках. — Мне срочно нужна твоя консультация.

Я моргнул.

— Так… — выдавил я. — Консультация? По какому вопросу? Как правильно кидать жандармов в озера?

— Нет, — судья покачал головой. — По вопросам… межличностных коммуникаций с божественными сущностями. Судя по донесениям, ты обладаешь уникальным, хотя и весьма деструктивным, опытом общения с Архонтами, и, признаться честно, поведение госпожи Фурины в последнее время ставит меня в абсолютный тупик. Я не понимаю, как реагировать на её выходки, не нарушая при этом норм этикета.

— Ясно, — протянул я, позвякивая наручниками. — Тогда, может, присядем? В ногах правды нет.

Дракоша моргнул, посмотрел на свой прибранный рабочий стол, затем на меня, и вдруг спохватился.

— Точно, где же мои манеры, — пробормотал он.

То, что произошло в следующие десять секунд, заставило меня усомниться в реальности происходящего, верховный судья Фонтейна, включил режим турбо-дворецкого. Пуф! Из какого-то скрытого шкафчика на стол приземлился изящный фарфоровый сервиз. Шмяк! Рядом плюхнулась увесистая пачка настоящих пряников прямиком из Снежной. Тук! На столе возникла пузатая баночка с густым ягодным вареньем, а следом, откуда-то из-под полы он достал внушительную тарелку с нарезанными бутербродами с ветчиной и сыром.

Он ловко разлил ароматно пахнущий чай по чашкам и жестом пригласил меня за стол, это былостранно, я сел напротив, звеня цепью, и, включив чистый прагматизм, рассудил: вряд ли древнее существо станет травить меня таким банальным способом, как яд в чае, слишком много чести.

— Я всегда считал, — произнес Нёвиллет, присаживаясь в свое кресло и поправляя манжеты, — что лучшие переговоры — это не сухие разговоры о политике и не бесконечное перетягивание проблем друг на друга, гораздо продуктивнее обсудить суть за чашкой хорошего чая.

Я уставился на него поверх чашки, как подозрительно… Это что адекватный персонаж в китайской гача-игре?! Кроме хмурого Дилюка, я таких тут отродясь не видел, а такое вообще легально по законам жанра? Я осторожно отпил чай — напиток оказался превосходным, с легкими нотками мяты и чего-то цитрусового.

— Допустим, — я откусил кусок бутерброда с ветчиной, жуя прямо в наручниках. — Так в чем конкретно проблема с вашей местной актрисой погорелого театра?

Нёвиллет вздохнул, его взгляд стал тяжелым.

— Я не понимаю поведения Гидро Архонта, почему она после вашего тайного собрания ведет себя, еще более эксцентрично, чем обычно? Что именно вы там обсуждали? — он поднял руку, останавливая мой готовый сорваться с языка протест. — И не смотри на меня так, Странник, она мне ничего не говорила, но в её душе… я отчетливо чувствую свежий контракт с Гео Архонтом.

Я замер с недожеванным бутербродом во рту.

— У меня есть свои методы получения информации, — продолжил судья, невозмутимо помешивая чай ложечкой. — Думаешь, это какая-то великая интрига? В действительности всё гораздо прозеичнее: я просто почувствовал, как все божественные ауры — Анемо, Гео, Электро, Дендро и Гидро — внезапно сконцентрировались в одной крошечной точке пространства, а затем так же синхронно исчезли, скрытые мощным барьером. Подобные резонансы на моей памяти происходили в последний раз, около трех тысяч лет назад. Сопоставить два плюс два, учитывая твое появление и странное поведение Фурины, не составило для меня ни малейшего труда.

Мое почтение: Дедуктивные выкладки этого ящера пробили мою оборону круче, чем кулак Люмин! Архонты шифровались, строили из себя великих заговорщиков против Селестии, Моракс грозил всем контрактами о неразглашении, а этот дед просто сидел у себя в кабинете, попивал чаек и по колебаниям воздуха спалил всю нашу контору, чем не пример для подражания? Но будем сидеть смиренно до последнего.

— А при чем тут, собственно, я? — я постарался сделать свое лицо глупым и непонимающим.

Нёвиллет отставил чашку на блюдце и скрестил пальцы и посмотрел в мою сторону, оценивая насколько я предсказуемая букашкой под микроскопом.

— Сошедшие и Архонты, мой юный друг, в нынешних реалиях Тейвата — это как сиамские близнецы, одно неотделимо от другого, и одно напрямую влияет на другое, — началась лекция в университете. — Фанет, Первый Сошедший, давно выгорел, заперся в своей небесной цитадели и стал богом, который практически полностью потерял интерес к событиям в нижнем мире, пока они не угрожают его трону напрямую. И тут появляешься ты с блондинкой, и внезапно все правители регионов, которые веками сидели по своим углам, сжимаются в одну точку пространства и времени. Эта "точка" может выйти боком всему нашему миру, моя интуиция и логика подсказывают мне, что вы что-то грандиозное задумали. И мне крайне интересно, что именно… От твоего ответа зависит моя дальнейшая тишина, а Фурина стала слишком гиперактивной, даже для себя, это утомляет.

Этот дед давил авторитетом и железобетонной логикой, Моракс со своими контрактами меня убьет, но если я сейчас начну юлить перед драконом, который видит меня насквозь, будет не очень хорошо, я его способностей не знаю, вдруг мысли читает, как Венти с помощью ветра? Или Нахида.

— Я не могу ничего сказать, — произнес я отпивая чай и кушая пряник. — Контракт Властелина Камня слишком сильный.

Уголки губ Нёвиллета снова дрогнули, на этот раз образуя нечто, отдаленно напоминающее довольную ухмылку.

— Вот как, — мягко произнес он. — Значит, ты всё-таки подтверждаешь факт тайного собрания Архонтов.

Я только, только откусил очередной бутерброд, так и замер с надкусаной частью, тихонько прожевывая ветчину, глядя на этого древнего ящера с неподдельным уважением. Он ведь просто закинул удочку! Взял меня на понт, как дешевку, а я, ссылаясь на контракт с Мораксом, сам же, своими собственными словами, и подтвердил факт этого самого собрания, шах и мат от Верховного судьи.

— Попался, — констатировал я, запивая поражение чаем. — Снимаю шляпу, Ваша Честь, вы меня уделали на базовой логике.

Нёвиллет лишь скромно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но в вертикальных зрачках плясали искорки удовлетворения, он щелкнул пальцами, и тяжелые наручники на моих запястьях с тихим щелчком расстегнулись, растворившись в воздухе, словно их и не было.

— Ешьте с комфортом, Странник, — вежливо предложил он. — Что же касается моих идей… Видите ли, я немного поскромничал, не договорив самой важной части: одно дело — сиамские близнецы, но Сошедшие и Архонты связаны самой судьбой. Почему, по-вашему, вы способны использовать все элементы? Или, например, вы… — он мельком посмотрел на мою руку. — Должен признать, я удивлён, анемо-резонанс такого уровня… Если так продолжится, вы и сами скоро станете элементалем. Сразу скажу: удовольствие это весьма сомнительное. Хотя… кому как, Фанет ведь… — он тут же осёкся, после чего натянуто улыбнулся. — Неважно. Просто я хотел выразить вам своё искреннее уважение.

Сколько же информации свалилось на меня за одну минуту… Значит, если я продолжу в том же духе, то могу окончательно мутировать и стать чистым элементалем? Очередное громкое «фе» в копилку моих жизненных перспектив. Ещё он что-то загадочно недоговорил про Фанета, у этого древнего ящера вероятно висит какой-нибудь кармический контракт с небесами, и за лишнюю оговорку прямо в крышу Дворца Мермония может прилететь карающий Небесный Шип, так что да, правда, лучше тактично пропустить этот момент.

— Но я так и не понял главного. Вы так жаждете тишины, которая, по вашим словам, напрямую зависит от Фурины. Я, конечно, не эксперт по квартирным вопросам, но, может, вам стоит просто переехать? Снять домик у озера, завести капибару, подальше от театральных подмостков?

Он покачал головой, всем своим видом показывая, что я мыслю вообще не в том направлении, слишком мелко и приземленно, потому что он, как Верховный судья и скрытый Властелин, бдел за сохранение всего своего народа… о чем тут же меня и проинформировал.

— От этого зависит выживание всего Фонтейна, — серьезно поправил меня Нёвиллет. — Я должен знать, к чему именно мне готовиться, к падению небес? К новой Войне Архонтов? К разрушению божественных тронов и перекройке всего мироздания?

Дед бил не в бровь, а прямо в глаз, пробивая черепную коробку, озвучивая наш план по отрезанию Тейвата от Селестии.

— Я… кхм… кхрр… — я судорожно откашлялся, запивая крошки остывающим чаем и стараясь сохранить покерфейс. — Я ничего не подтверждаю и не опровергаю, Ваша Честь, контракт, сами понимаете, дед из Ли Юэ шутить вообще не любит, у него орбитальная бомбардировка метеоритами на быстром наборе.

— Я понимаю, — Нёвиллет тяжело вздохнул. — Я не прошу тебя нарушать клятвы, данные Мораксу, меня сейчас беспокоит совершенно другое, более насущное. Как я уже сказал, госпожа Фурина стала… невыносимо, катастрофически активной.

Он потер виски, словно у него начиналась мигрень.

— После того, как она вернулась с вашей тайной встречи, она словно с цепи сорвалась: заказала сразу три новых грандиозных театральных постановки, скупила весь запас макаронов и эклеров в городе, доведя кондитеров до истерики, и начала по ночам репетировать какую-то пафосную речь перед зеркалом, постоянно упоминая «свободу от нитей судьбы» и «великий финал».

Судья посмотрел на меня взглядом человека, который уже неделю не спал из-за гиперактивных, шумных соседей, устроивших ремонт с перфоратором.

— Странник, если судить по газетам, как признанный всем миром эксперт по Архонтам… — Нёвиллет подался вперед, его вертикальные зрачки расширились в немой мольбе. — Скажи мне честно, только между нами, вы там ей что-то подмешали? Накурили травами из Сумеру?

Это же как сильно Фурина успела вынести ему мозг, и насколько радикально изменилось её поведение, раз тысячелетний дракон на полном серьёзе предполагает, что мы там всем божественным пантеоном раскуривали сумерскую траву, и у неё до сих пор длится жесткий отходняк?

— Мы вообще ничего не пили, — честно ответил я, откидываясь на спинку стула.

Нёвиллет закрыл лицо руками в элегантных перчатках и издал звук, очень похожий на обреченный стон.

— Ясно, — глухо произнес он сквозь пальцы. — Значит, всё гораздо хуже, чем я думал, вы дали ей идею.

Он убрал руки от лица, и его глазах читалась вселенская скорбь.

— Знаешь, Странник, когда божество театра и драмы получает глобальный сценарий конца света, в котором она может сыграть главную роль… это страшнее любого катаклизма. Она уже заказала пиротехнику, способную снести половину Кур-де-Фонтейна, для «эффектного появления», я боюсь представить, что будет, когда этот ваш план войдет в активную фазу.

Я сочувственно похлопал его по плечу, забыв на секунду, что передо мной один из сильнейших существ Тейвата.

— Держись, бабки с божественным комплексом — это отдельный вид катастрофы, поверь моему опыту, я только что сбежал от трех таких. Мой тебе совет: просто кивай, соглашайся на все её безумные декорации и незаметно урезай бюджет на взрывчатку.

Нёвиллет криво усмехнулся, явно мотая совет на ус.

— Прагматично: я учту. Но вернемся к насущному, — он достал карманные часы на цепочке и щелкнул крышкой, смотря на время. — Ещё пять минут…

Нёвиллет задумчиво посмотрел на циферблат и щелкнул металлической крышкой, пряча часы обратно во внутренний карман сюртука, и вновь перевел на меня свой взгляд.

— В стенах этого кабинета нас никто не услышит, — его голос понизился. — Даже Акаша не способна проникнуть сквозь мои барьеры, поэтому слушай предельно внимательно то, что я сейчас скажу, мой жизненный совет, выкованный тысячелетиями горького опыта: никогда не доверяй богам, никаким.

Я усмехнулся

— К моему величайшему сожалению, у меня просто нет роскоши им не доверять, существует весьма веская, непреодолимая причина, по которой я вынужден находится в этом кордебалете и взаимодействовать с Архонтами, и поверьте, Нити Судьбы Тейвата тут совершенно ни при чем.

Верховный судья прищурился, его вертикальные зрачки превратились в тонкие иглы.

— Тебя что-то сковывает? — он задумчиво потер подбородок. — Понимаю… И это "что-то" обладает чудовищной силой, то явно не банальный контракт, а нечто, что ты притащил с собой из-за пределов этого мира, впрочем, это не мое дело, у каждого свои цепи. Но раз уж мы заговорили об этом, я обязан рассказать тебе, почему стоит трижды подумать, прежде чем отдавать свою судьбу в руки богов, и да, к нам, древним драконам, это относится в той же мере.

Нёвиллет откинулся в кресле, и его взгляд затуманился, устремившись куда-то сквозь меня, и он начал свой рассказ, безжалостно вываливая на мою бедную голову, не отредактированную победителями историю этого мира.

Задолго до того, как по этой земле ступила нога первого человека, до того, как небеса раскололись от появления Селестии и её крылатых посланников — более шести тысячелетий назад — Тейват принадлежал им, драконам, а правил всем сущим великий Король драконов, Нибелунг.

По словам Нёвиллета, Нибелунг не был просто правителем, он был творцом, собрав некие первозданные осколки, разбросанные по миру, он воздвиг из них Луны, озарившие кромешную тьму ночного неба. Те же фрагменты, что не пошли в дело, так и остались лежать в самых темных уголках земли — например, в безднах Нод-Края, это грандиозное созидание вошло в забытые легенды как «Великое чудо лунной ковки».

На небосводе воссияли три сестры: Вечная, Радужная и Морозная Луны.

И вот тут начиналась самая непонятная часть, в какой-то момент эти исполинские небесные тела обрели собственный разум и волю. Так родились Лунные Богини — Ария, Сонет и Канон, Нёвиллет сухо отметил, что до сих пор неясно, зародилось ли их сознание само по себе, или они изначально были созданы как некие интеллекты космического масштаба.

Как бы то ни было, эти сестры, «дочери прозы и песни», воссели на свои нефритовые троны, они безраздельно властвовали над первозданными сферами, управляли океанскими приливами и, судя по всему, служили механизмом, приводившим в движение саму планету.

А потом небеса рухнули, в Тейват вторгся Изначальный — Первый Сошедший: Фанет.

Разразилась война поистине апокалиптических масштабов, нибелунг, осознав, что грубой силой узурпатора не сломить, принял покинуть пределы Тейвата, нырнув в непроглядную Бездну космоса, чтобы найти там силу, способную уничтожить захватчика.

Оставшись без своего предводителя, Властелины Драконов впали в отчаяние и начали действовать кто во что горазд, Нёвиллет упомянул Шиукоатля, повелителя Пиро. Обезумев от неизвестности в самый разгар мясорубки, он отправился к Лунным Богиням, надеясь, что владычицы ночного неба знают, куда исчез их Король. Но в каждом из трех лунных дворцов Пиро Лорда встретила лишь мертвая тишина, так как они ничего не ответили… или уже не могли говорить.

Нёвиллет прикрыл глаза.

Среди драконьего племени, уцелевшего в той бойне, по сей день живет непоколебимая уверенность: Лунные Богини предали своих создателей, однако он сам признавал, что истина, скрытая за пеленой веков, могла быть куда трагичнее. Отвернулись ли сестры от Нибелунга по собственной воле, или же могущество Изначального оказалось столь велико, что сломило их разум, подчинив чужому замыслу? Ответа не было.

Фактом оставалось лишь одно: сияющие владычицы небес встали на сторону захватчика, они добровольно, или под принуждением, передали Фанету абсолютную власть над первозданными обетами, незримыми законами и шестеренками, благодаря которым вращался этот мир.

Получив контроль над планетой, Изначальный не стал медлить, объединив свои силы с загадочным существом по имени Набериус, он начал безжалостную терраформацию Тейвата, перекраивая дикую элементальную энергию, под нужды совершенно нового вида жизни.

Так в этом мире появились люди.

Колыбелью человечества стал вовсе не Тейват, первые люди были вылеплены и взращены там, наверху, в чертогах Лунных Богинь. Сестры-богини, воспылав искренней любовью к своим хрупким созданиям, стали их ревностными покровительницами, в союзе с новым Небесным Владыкой они даровали своим последователям, обитавшим в суровых землях Нифльхейма — древнего Нод-Края — великий артефакт. «Лунное колесо». Некий божественный инструмент дистанционной связи, позволявший смертным слышать голоса своих создательниц сквозь космическую пустоту.

Но мирное время оказалось лишь короткой передышкой перед настоящим концом света.

Начался второй этап катастрофы — Война Возмездия, король Драконов вернулся, Нибелунг разорвал ткань пространства, появившись из Пустоты, но это был уже не тот гордый правитель, что ушел искать силу, его ослепительная серебряная чешуя почернела, пропитавшись скверной, а разум был безвозвратно поглощен и извращен Бездной. И всё же, как с горечью усмехнулся Нёвиллет, Король верил, что только эта разрушительная, анти-божественная мощь способна стереть узурпатора в порошок и вернуть драконам их законный мир.

Грянула битва, по сравнению с которой меркли все последующие катаклизмы, небеса раскололись, и в горниле этой безумной бойни две из трех великих Лун были безжалостно уничтожены. Вот она: истинная смерть предателям, драконы, ослепленные яростью и жаждой мести, ликовали, глядя, как осколки сияющих дворцов падают на землю метеоритным дождем, им казалось, что кровавая справедливость наконец-то восторжествовала.

— Но была ли это справедливость? — Нёвиллет открыл глаза, и в них отразилась тысячелетняя усталость. — Действительно ли всё было так однозначно? Почему наш великий Король решил пойти на поклон к Бездне, прекрасно зная цену такой сделки? Что именно он увидел за то столетие, проведенное в Пустоте? И почему Богини, созданные им же, отдали ключи от мира чужаку?

Судья тяжело оперся локтями о стол.

— Я не знаю ответов, Странник, никто из ныне живущих не знает, кроме него… Фанета. Только Первый Сошедший, запершийся на небесах, знает истинную причину своего вторжения и то, от чего на самом деле бежал мертвый Король, именно поэтому я говорю тебе: в этом мире, сотканном из лжи и бесконечных трагедий, нельзя доверять никому, даже драконам.

Нёвиллет поднялся со своего массивного кресла, обойдя стол, он подошел ко мне и положил руку в перчатке мне на плечо.

— Это не твой мир, Странник, и даже не твоя вселенная, — каждое слово впечатывалось прямо в подкорку сознания. — Ты здесь никому и ничего не должен, никто не вправе требовать от тебя спасения, жертв или участия в древних войнах. Ни один Архонт, ни один дракон, никто и никогда, уходи отсюда… Найди способ разорвать эти цепи, иначе этот проклятый, давно уже обреченный мир поглотит тебя без остатка, как он сделал это со всеми остальными Сошедшими, тебя ждёт твой дом.

Дом…. состоящее всего из трех букв слово ударило по мне, пробивая мою ментальную броню, в клочья ломая весь мой вымученный прагматизм и цинизм, которыми я так старательно обвешивался с самого первого дня в Тейвате. Я медленно опустил взгляд на свои дрожащие руки, на тыльной стороне ладони тускло мерцала бирюзовая печать Барбатоса.

Как же давно я не слышал этого, по щеке вдруг скользнуло что-то горячее, одна-единственная, предательская слеза сорвалась с ресниц и разбилась о деревянную столешницу. Я зажмурился, но это не помогло, меня прорвало, это тело, избивали физически, кидали в Бездну, втягивали в заговоры, но именно сейчас, от простой искренней фразы древнего ящера, меня сломало морально.

Никакой покерфейс не мог спасти меня от нахлынувших эмоций, перед внутренним взором вспыхнули лица. Мама, вечно суетящаяся на кухне, папа, читающий газету с неизменным прищуром, мой младший брат…. Господи, как же я по ним скучаю, как я хочу просто услышать их голоса, а не эти пафосные речи от каждого персонажа..

Чёрт, расклеился…

Я судорожно втянул воздух: Фух. Ладно. Тихо. Всё нормально.

Я грубо вытер лицо рукавом плаща, эмоции стоило выбросить, никогда не стоит держать их в себе, иначе они сгниют внутри и отравят душу похлеще любой скверны, я сделал медленный вдох, заталкивая тоску по дому в самый дальний и защищенный уголок своего сознания. Сейчас не время, я обязательно найду путь назад, но сначала мне нужно выжить в Фантейне.

Как там говорили в старом фильме моего родного мира? «Да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире»? Так вот, про Фонтейн сказать того же было категорически нельзя. Потому что суд тут, не является адекватной юридической процедурой, это полномасштабное театральное шоу, главное развлечение для изысканной публики, а уж если сюда пришла сама Фурина, да ещё и в качестве главного зрителя и гаранта исполнения приговора, то градус взлетал до небес.

Путь от кабинета до главного зала Оперного театра «Эпиклез» мы проделали в молчании, Нёвиллет нацепил на себя маску абсолютно беспристрастного, холодного Верховного судьи, а я просто переваривал наш разговор, пытаясь вернуть лицу привычное выражение легкого пофигизма. Хотя было тяжело, но я старался, а опыт который получил я тут, помог мне более менее собраться с мыслями.

Как только массивные двери распахнулись, на меня обрушился гул сотен голосов, зал был забит битком, в ложах восседали от аристократов в вычурных нарядах, в партере толпились зеваки, над всем этим, возвышалась Огромная машина правосудия, Оратрис Меканик д'Анализ Кардиналь, она зловеще гудела под самым потолком, взвешивая веру людей в справедливость.

Меня препроводили прямо к скамье подсудимых, жандармша, уже стояла на месте обвинителя, когда она увидела, что я иду без наручников, её глаза сузились, а губы презрительно сжались. Она не осмелилась сказать ничего вслух в присутствии судьи, но её пронзительный, уничтожающий взгляд говорил громче любых слов: "Всё ясно… Договорился, богатенький ублюдок со связями… Ни стыда, ни совести. Коррупция на высшем уровне!"

Если бы она только знала, нюанс заключался в том, что ни с кем я не договаривался, и никакой снисходительности ко мне не предвиделось, дракоша дал это понять совершенно четко, как только поднялся на свое возвышение и тяжело опустился в судейское кресло.

В ложе над ним, на каком-то королевском троне, восседала Фурина, закинувшая ногу на ногу, и опиралась подбородком на руки. Нёвиллет поднял свой массивный судейский молоток, пара ударов и звук разнесся по залу, мгновенно обрывая все шепотки и смешки.

— Судебное заседание объявляется открытым, — произнес Нёвиллет, и его голос попал в каждый уголок огромного помещения. — На повестке дня дело месье Странника, обвиняемого в нападении на офицера Палаты Жардинаж при исполнении служебных обязанностей, порче государственного имущества и хулиганстве.

Он перевел свой ледяной взгляд на меня.

— Месье подсудимый, напоминаю: Оратрис оценивает не только факты, но и вашу искренность, да начнется суд.

Искренность? Да без проблем, я выпрямился по струнке, расправил плечи и принял максимально открытую, добродетельную позу, всем своим видом показывая, что я абсолютно готов к диалогу и безмерно уважаю этот суд, мог бы, конечно, отвечать и сидя, развалившись на скамье, но это было бы тактически неверно.

Я скосил взгляд на ложи прессы: десятки репортеров с перьями наперевес уже строчили чернуху и желташню, что аж шелест бумаги и скрип грифелей сливались в единый гул, 100 % каждое мое слово завтра будет на первых полосах.

— Благодарю за предоставленное слово, Ваша Честь, — произнес я громко и четко, чтобы слышали даже на галерке. — Если говорить об истинной честности, то ситуация предельно проста, я был крайне раздражен, погружен в тяжелые раздумья и, признаюсь, смотрел себе под ноги, когда шел по дороге, а навстречу мне двигалась доблестный офицер этого славного города. Я банально её не заметил, произошло непреднамеренное столкновение, после которого меня тут же, без разбирательств, обвинили в целенаправленном нападении.

Нёвиллет слегка наклонил голову, его взгляд оставался непроницаемым.

— То есть, вы утверждаете, что вас ложно обвинили в результате обычного недопонимания? — уточнил судья. — И всё это стало следствием вашего… испорченного настроения? Смею спросить, чем же оно было вызвано, раз вы дошли до состояния, в котором не замечаете вооруженных патрульных на открытой дороге?

— Не совсем так, Ваша Честь, — я развел руками, демонстрируя полное миролюбие. — Я не виню офицера, она действовала строго по своему протоколу, но тут сошлись неудачные факторы. Как вы уже спросили, раздражен я был по весьма специфической причине… Видите ли, буквально за несколько минут до нашего столкновения меня пнули через всю планету на околосветовой скорости, три очень злые, очень древние женщины.

Зал ахнул, у кого-то из репортеров с хрустом сломалось перо, аристократы зашептались, прикрываясь веерами, журналисты чуть ли не из штанов выпрыгивали. Фурина в своей ложе подалась вперед, её глаза засияли.

— О-ля-ля! — выкрикнула она, перекрывая шум. — Избитый мстительными богинями и заброшенный к нам ветрами судьбы! Какая драма! Какой пафос!

Но самое главное происходило под потолком, все взгляды, включая мой собственный и недоверчивый взгляд жандармши, скрестились на гигантских весах Кардиналь. Машина судного дня, питающаяся верой в справедливость и оценивающая истинность слов, тихо загудела, её шестеренки завертелись, синее свечение усилилось…

И весы не шелохнулись в сторону обвинения, они остались в идеальном равновесии, а затем даже слегка качнулись в мою сторону. Я мысленно ухмыльнулся, я ведь не соврал, Люмин, Эи и вдобавок Макото где-то внизу, отпинали меня так, что я пролетел половину Тейвата, для машины, считывающей факты, это была чистая, хоть и абсолютно абсурдная, правда.

— Оратрис подтверждает правдивость ваших слов, — констатировал Нёвиллет, и в его ровном голосе промелькнула едва уловимая нотка веселья, понятная только нам двоим, он постучал молотком, успокаивая зал. — Поразительная баллистика, онако, месье Странник, факт того, что вы были в состоянии стресса после трансконтинентального перелета, не отменяет того, что произошло дальше. Офицер утверждает, что вы применили к ней физическую силу, что вы скажете на это?

Словно объяснить прописные истины малым детям.

— Всё предельно просто, Ваша Честь, — я развел руками. — Это было классическое состояние аффекта, сильнейшее эмоциональное и физическое потрясение. Давайте проведем мысленный эксперимент: представьте, что вы только что сразились с действующим Архонтом, а сразу после этого героиня, прошедшая Бездну, отправляет вас в трансконтинентальный полет ударом кулака прямо в челюсть, поверьте моему свежему опыту, это неприятно, и нервы после такого ни к черту.

Трибуны забарабанили пуще прежнего, кто-то из впечатлительных дам на задних рядах картинно ахнул и, кажется, упал в обморок. Репортеры, особенно один зачем-то себе волосы вырвал. Даже дракоша странно посмотрел на меня, в его вертикальных зрачках на секунду мелькнуло нечто, очень похожее на искреннее недоумение пополам с желанием пробить лицо ладонью от того, какую секретную информацию я сейчас вываливаю на публику.

— Этот Архонт… случайно не Райдэн Сёгун? — медленно подбирая слова, уточнил Верховный судья.

— Она самая, Ваша Честь, — я невозмутимо кивнул — Владычица Вечности собственной персоной.

— И та самая героиня, которая… сражалась против Бездны? — Нёвиллет слегка подался вперед.

— Да, Ваша Честь, я и она буквально на днях спустились в самую непроглядную глубь, прямо к первородной бреши, откуда вся эта скверна лезет в наш мир, и там мы мило встретились с Принцем Бездны. И знаете что? Она в одиночку его отпинала, а потом мы вернулись, немного повздорили из-за пустяков, и вот я здесь, в большом городе Фонтейна, на скамье подсудимых, за то, что случайно толкнул патрульную.

Зал провалился в склеп, настолько тут тишина была мертвой. Моя конвоирша-жандармша, стоявшая за стойкой обвинения, очень медленно начала бледнеть, вся краска сошла с её лица, оставив лишь пепельную серость. Она только что осознала, что пыталась арестовать, кричала и угрожала мечом парню, который на равных бьется с богами и спускается на дно Бездны как к себе домой, её руки, сжимавшие край трибуны, мелко затряслись.

Фурина в своей ложе подскочила с трона.

— Боги небесные! — взвизгнула она, хватаясь за голову, её гетерохромные глаза сияли абсолютным, чистым экстазом. — Схватка с сёгуном! Поход в Бездну! Избиение Принца! И всё это — предыстория к банальному хулиганству на дороге! Какая ирония! Какой сюжетный поворот! Сценаристы, вы это записываете?!

Но всех интересовало только одно, тысячи глаз устремились вверх, к Оратрис Кардиналь, машина, питающаяся верой в справедливость, должна была уличить меня в несусветной лжи, ни один нормальный человек не мог в такое поверить. Немо экс машина, загудела, механизм внутри гигантских весов заскрежетали, переваривая масштаб поступившей информации, синее свечение вспыхнуло озаряя весь зал.

И весы снова качнулись в мою сторону, машина подтвердила: каждое мое слово былоправдой. По залу прокатился коллективный стон шок, кто-то истерично засмеялся. Нёвиллет вздохнул, закрыл глаза и массировал виски.

— Ох… — голос судьи звучал глухо, но он быстро взял себя в руки. — Оратрис подтверждает ваши слова, суд принимает во внимание ваше состояние крайнего аффекта, вызванного… кхм, столкновением с высшими сущностями, однако, месье Странник, — он строго постучал молотком, — бросок офицера полиции в озеро всё ещё остается фактом, вы признаете, что применили силу?

— Признаю, Ваша Честь, — я покаянно приложил руку к груди. — Я действительно взял её за шкирку и швырнул в озеро. Но в свое оправдание хочу сказать, что напрочь забыл, что нахожусь в стране Гидро, это была, пожалуй, моя самая глупая тактическая идея за сегодняшний день, вдобавок ко всему, у меня при себе не оказалось никаких документов, так что технически я действительно нелегал, незаконно пересекший вашу воздушную границу.

Нёвиллет смерил меня долгим взглядом.

— Вы являетесь национальным героем целой страны, доверенным лицом Архонта, и вам не удосужились выдать документы в Мондштадте? — в его голосе прозвучала искренняя бюрократическая боль.

— Они есть, — пожал я плечами. — Но именно что в Мондштадте, лежат где-то в тумбочке в особняке, который мне дал один местный хмурый винодел, я их с собой не ношу.

Честно говоря, я вообще без понятия, какие тут в Тейвате должны быть паспорта или визы, и мне было абсолютно всё равно. Бэтмен на минималках отписал мне целое поместье, но говорил ли он что-то про оформление прописки или налоговые декларации, я уже в упор не помнил.

Верховный судья тяжело вздохнул, смиряясь с тем, что логика в этом зале сегодня официально взяла выходной, он повернул голову в сторону стойки обвинения.

— Сторона обвинения, — произнес Нёвиллет, и его голос эхом разнесся по притихшему залу. — Ваша очередь говорить, изложите свои требования к подсудимому.

Все взгляды мгновенно скрестились на бедной жандармше, девушка, которая еще час назад с гордостью конвоировала меня по улицам, сейчас выглядела словно её собирались отправить на эшафот вместо меня. Она вцепилась побелевшими пальцами в деревянную стойку, её колени откровенно дрожали, а под фуражкой выступила испарина, она сглотнула, посмотрела на меня.

— Я… э-э-э… Ваша Честь… — её голос сорвался, она судорожно откашлялась. — Господин Верховный судья… Я…

— Смелее, офицер, — подбодрил её Нёвиллет. — Суд внимательно вас слушает, вы настаиваете на максимальном наказании за нападение?

Жандармша снова сглотнула, её взгляд метнулся к гигантской машине под потолком, затем к сияющей от предвкушения драмы Фурине, и, наконец, снова ко мне, я лишь вежливо ей улыбнулся.

— Нападение? — пискнула она, нервно дергая воротник своей безупречной формы. — Какое нападение, Ваша Честь? Это… это было недоразумение! Да! Легкое, дружеское недоразумение!

Зал дружно ахнул, фурина возмущенно взмахнула тросточкой:

— Как это недоразумение?! Он же швырнул тебя в озеро! Мы все это слышали!

— Вода была… очень освежающей! — выпалила жандармша, её глаза безумно вращались. — И вообще, я обладательница Гидро Глаза Бога! Для меня оказаться в озере — это как… как спа-процедура! Месье Странник просто… э-э… проявил заботу о моем здоровье после тяжелого патрулирования! Он заметил, что я переутомилась, и устроил мне водные процедуры! Никакого злого умысла!

Я скосил на нее взягяляд, чего это она? Какая резкая переобувочка в воздухе, прямо тройное сальто с прогибом.

— Офицер, вы отдаете себе отчет в своих словах? — Нёвиллет приподнял бровь, хотя я готов был поклясться, что уголки его губ снова дрогнули. — Вы отказываетесь от обвинений в применении физической силы?

— Полностью отказываюсь! — она закивала так рьяно, что фуражка съехала ей на нос. — Претензий не имею! Месье Странник — замечательный, чуткий человек! А что касается документов… ну кто мы такие, чтобы требовать бумажки у героя? Это же бюрократический абсурд! Прошу суд назначить ему… э-э… штраф в двести моры за… за то, что напугал местных уток в озере! И всё! Отпустите его, пожалуйста!

Она посмотрела на Нёвиллета с отчаянной мольбой, словно просила спасти её от неминуемой смерти. Зал взорвался хохотом и аплодисментами. Это было абсолютное синема, и публике происходящее безумно нравилось.

— Признаю, это дело было самым лаконичным в моей многовековой карьере, — произнес Нёвиллет, и в его голосе проскользнула нотка искреннего облегчения, он перевел взгляд на меня. — Подсудимый, вы поддерживаете обновленную версию следствия?

— Полностью и безоговорочно поддерживаю, Ваша Честь, — я серьезно кивнул, еле сдерживая смешок, придумывая дальнейше слова на ходу — Гуси действительно выглядели крайне фраппированными моим появлением, я готов понести это суровое наказание.

— Ну что ж… — Верховный судья поднял свой массивный молоток. — В таком случае, дело закрыто, суд признает месье Странника виновным в нарушении общественного покоя местной фауны и назначает штраф в размере двухсот моры за испуг гусей в озере, на этом заседание объявляется закрытым, все свободны!

БАМ!

Стук деревянного молотка потонул во взрыве аплодисментов и восторженном гуле толпы, репортеры тут же повскакивали со своих мест, как ошпаренные, нацеливая на меня свои уцелевшие камеры. Я для вида пошарил по одежде и затем выудил из инвентаря две монетки и со звоном положил их на барьер скамьи подсудимых.

Я уже собирался дать деру, пока меня не разорвали на сувениры папарацци, как кто-то мертвой хваткой вцепился мне в плечо.

— Господин Странник! Прошу за мной! — скомандовала Фурина.

Она, всё это время державшаяся на удивление (для неё) сдержанно, вдруг проявила чудеса проворности, не успел я и сказать, как Гидро Архонт потащила меня за собой, ловко лавируя между рядами, и впихнула в какую-то сливающуюся со стеной панелями дверцу за судейским возвышением. Дверь захлопнулась, отсекая нас от ревущей толпы, мы оказались в узком, тускло освещенном коридоре для персонала.

— Скажите спасибо! — Фурина гордо уперла руки в бока, её глаза сияли в полумраке. — Я только что спасла вас от растерзания сотней журналистов! Уж поверьте, они бы вас из-под земли достали, во всем Фонтейне не нашлось бы угла, где бы они вас не нашли!

Она вдруг хитро прищурилась и ткнула в меня кончиком своей изящной трости.

— И я просто поражаюсь вашему коварству, Странник! Это же надо было так гениально всё обставить! Как цинично, как расчетливо — сдать Люмин, Эи и даже воскресшую Макото прямо в зале суда, под запись Оратрис! Да через минут десять… ну, максимум двадцать, весь мир будет знать, что есть герои, которые спустились в Бездну и надрали задницу самому Принцу! Точнее, два героя — она и ты! Самый лучший пиар-ход тысячелетия! Незамутненное коварство!

Я непонимающе уставился на неё, какой пиар?

— Погоди, притормози, — я потер переносицу. — Откуда ты вообще знаешь Люмин? И почему ты думаешь, что я сделал это специально?

Фурина театрально закатила глаза, словно я спросил величайшую глупость.

— О-ля-ля! Откуда я знаю Люмин? Да про неё знает каждый, кто хотя бы раз в неделю открывает «Паровую птицу»! Точно так же, как и про тебя! Вы же воскресили Великую Властительницу Руккхадевату! Уличили этих напыщенных мудрецов Академии в том, что они веками держали бедную малышку Нахиду запертой в подвале! Это же был скандал на весь Тейват!

Она возмущенно всплеснула руками.

— Нахида ещё имела наглость заявить журналистам, что это «внутренние дела Сумеру» и никого не касается! Ха! Да если бы я добралась до этих мудрецов, я бы устроила им такой суд, что они бы сами попросились в Бездну! Но вы с Люмин… вы просто украли всё шоу! А теперь ещё и эта история с Райдэн Сёгун… Признайся, ты специально провоцируешь богов, чтобы оставаться на первых полосах?

Мой глаз нервно дернулся, тейват оказался куда более глобализированным, чем я думал, а Фурина воспринимала все вокруг как один гигантский спектакль. Самое непонятное — когда она вот так болтает и болтает, а затем неожиданно обрывается на полуслове. Она склонила голову набок, и её гетерохромные глаза с деловым интересом сфокусировались на мне.

— Кстати, а насколько долго ты планируешь задержаться в Фонтейне? — спросила она, постукивая тросточкой по каменному полу. — У нас тут намечается премьера новой оперы, я могла бы достать тебе билеты в VIP-ложу…

— Я ухожу прямо сейчас, — перебил я её, пресекая любые попытки втянуть меня в местную культурную жизнь. — У меня срочное послание, письмо, которое я должен передать лично в руки одному Архонту, время поджимает, а таймер тикает очень быстро.

То, как изменилось её лицо, нужно было видеть, вся напускная серьезность испарилась в мгновение ока, Фурина подалась вперед, её глаза засияли ярче любых софитов, а голос сорвался на восторженный писк.

— О-ля-ля! — она всплеснула руками, чуть не выронив свою трость. — Так быстро?! Записка для Архонта?! Я требую подробностей, немедленно! Для какого именно Архонта? Может быть, для меня? — она кокетливо поправила волосы. — Это любовное письмо? Признание в вечной преданности от тайного поклонника? Или, может, это для злой мотоциклистки из Натлана? О, я так и знала, что у неё есть тайная личная жизнь! Ну же, не томи, выкладывай!

— Это не для тебя, и уж точно не для Пиро Архонта, — я тяжело вздохнул. — И это сугубо конфиденциальная информация.

Фурина разочарованно надула губки, но её энтузиазм угас лишь на секунду.

— Хммм… Дипломатическая тайна, значит, — протянула она, задумчиво глядя куда-то сквозь меня. — Ладно, твои секреты останутся при тебе, но раз уж ты всё равно здесь… прошу за мной!

Она резко развернулась и зашагала вглубь темного коридора.

— Куда мы идем? Я же сказал, мне нужен портал.

— С тобой кое-кто очень хочет поговорить! — бросила она через плечо, даже не сбавляя шага. — Всего ничего, займет минут десять твоего драгоценного времени! Обещаю, ты не пожалеешь!

Я хотел было развернуться и уйти, но что-то в её тоне заставило меня остановиться, в нём не было привычной театральности. Мы миновали несколько поворотов, всё глубже спускаясь в недра Оперного театра, воздух здесь был исключительно влажным, пропитанный густой Гидро-энергией, которая оседала росой на коже.

Фурина подвела меня к ничем не примечательной металлической двери, покрытой сложными руническими узорами, которые пульсировали синим светом, это было самое сердце Оратрис Меканик д'Анализ Кардиналь.

Она приложила руку к печати, и дверь бесшумно отворилась, открывая проход в абсолютную пустоту.

— Иди, — сказала Фурина, не глядя мне в глаза.

Не успел я и шагу стукнуть, как меня бесцеремонно протолкнули внутрь.

— Кто ждет-то, хоть скажешь? — крикнул я, оборачиваясь.

— Удачки, Странник! — прощебетала Фурина, и тяжелая металлическая дверь с глухим, герметичным лязгом захлопнулась прямо перед моим носом, тут же щёлкнули десяток магических замков, отрезая меня от внешнего мира.

Я глухо застонал и привалился лбом к холодному металлу двери.

— Все Архонты этого мира — это один сплошной, неконтролируемый, континентальный пиздец… — с чувством выдохнул я в пустоту. — Ох… ладно, и что тут у нас?

Я отлип от двери и наконец-то осмотрелся, что это за склеп на самом дне океана? Где давление сплющивает даже звуковые волны, помещение оказалось циклопических размеров, и оно было абсолютно пустым. Откуда-то сверху, сквозь невидимую водную гладь, пробивались призрачные, преломленные лучи солнца. Они летали на стенах и полу синими и бирюзовыми бликами, создавая иллюзию, что всё это пространство залито водой, хотя воздух был сухим. Видимо, эта комната находилась глубоко под озером или прямо в фундаменте Оперного театра, сливаясь с Первозданным морем, я скосил взягяляд.

В самом центре, где сходились лучи преломленного света, вода начала сгущаться. Капли собирались из ниоткуда, закручиваясь в водовороте, из этого потока начали проступать очертания. Сначала туфельки, касающиеся невидимой водной глади, затем подол бело-синего платья, не похожего на вычурный наряд Фурины.

Водоворот опал, рассыпавшись мириадами искр, и передо мной предстала девушка. Она была как две капли воды похожа на ту Фурину, что только что заперла меня здесь, но в то же время абсолютно другой. В её глазах не было ни капли театральной наигранности, или гиперактивного безумия, волосы только и делали что плавно колыхались в воздухе, как будто она находилась под водой.

Очередная бабка, медленно подняла на меня свой взгляд.

— Здравствуй, Сошедший, — тихий голос прошёлся по комнате, отражаясь через капли воды, — Я ждала возможности поговорить с тобой без чужих глаз: присаживайся.

Ооооооооооо, ёкарный бабай, ну нет, мне такого счастья даром не надо!

Конечно, как её не узнать? Фокалорс собственной персоной, настоящая, неподдельная Архонт Воды. Можно сказать, что и Фурина за дверью — тоже она, просто они как две половинки одного шизофренического целого: Фурина — человеческая часть, страдающая на сцене, а вот эта полупрозрачная интриганка — божественный элементаль. Хотя там чёрт ногу сломит в их лоре, кто из них кто, но суть одна: в эту французскую драму я влезать не хочу!

Я круто развернулся на каблуках, проигнорировал её грациозное приглашение присесть (куда, на воображаемый стул?) и бросился обратно к выходу, подлетев к массивной металлической двери, я начал колотить по ней кулаками, в ответ руны замигали.

— Фурина! Открывай эту консервную банку! — заорал я, пиная металл ботинком. — Я не хочу разговаривать ещё с одной тысячелетней богиней! Мне по горло хватило Нахиды, Руккхадеваты, Эи и Макото! У меня от вас уже нервный тик и аллергия на величие! Если ты сейчас же не откроешь эту проклятую дверь, я разнесу её к чертям собачьим вместе со всем вашим Оперным театром! Я не шучу, у меня вакуумные бомбы есть!

Эхо моих воплей отскочило от стен и растворилось в тишине огромного зала. За спиной раздался журчащий смешок.

— Неужели великий Сошедший, победитель драконов и покоритель Бездны, испугался безоружную девушку?

Я замер, прижавшись лбом к холодной двери и медленно сполз по металлу, развернулся и прислонился к стене спиной, скрестив руки на груди.

— Иди знаешь куда… — буркнул я, но осекся, тяжело выдыхая. — Фух… Ладно, твоя взяла, что тебе нужно?

— Быстрое смирение — залог успеха, — изрекла Фокалорс, паря в воздухе.

— Ага, сейчас же, разбежался, — я раздраженно фыркнул, отлепляясь от холодной двери. — Давай, задвинь мне ещё парочку цитат, как учили в христианстве: ударили по одной щеке — подставь другую. Я просто органически не перевариваю древних бабок, которые вечно чешут языками на лавке у подъезда, строя из себя невинных овечек.

Она грациозно склонила голову набок, капли воды, левитирующие вокруг её лица, на секунду замерли, и полетели во все стороны.

— Ударили по щеке… — задумчиво протянула она, пробуя слова на вкус. — Звучит как учения покорных рабов, ты прибыл из весьма специфического и интересного мира, Сошедший. Но вот при чем тут какие-то «бабки на лавке»? Я совершенно не уловила суть этой метафоры, я ведь выгляжу как юная, полная сил дева, не так ли?

Она невинно похлопала ресницами, приложив изящные пальчики к груди.

«Обманывает как дышит», — пронеслось у меня в голове. Я смотрел на эту сияющую голограмму божественного пафоса и поражался уровню лицемерия. Юная дева сидит в гидро-камере, плетет интриги, планирует собственную казнь, сводит с ума свою человеческую половину и дурит голову Небесному Порядку, а теперь строит из себя первокурсницу, не понимающую уличного сленга.

— Ой, давай без этого театра, оставь эти фокусы для Фурины и её зрителей. Возраст выдают не морщины, а вот этот ваш фирменный архонтовский взгляд людей, которых всё достало, но они продолжают крутить свои многоходовочки. Так что давай ближе к делу, время — деньги, а у меня тикает таймер доставки. Чего ты от меня хочешь? Только не говори, что тебе тоже нужен совет по отношениям, как вашему ящеру наверху.

Фокалорс тихо рассмеялась, её напускная наивность мгновенно испарилась, уступив место холодному расчёту.

— Нёвиллет всегда был слишком прямолинеен в своих переживаниях, — она плавно опустилась вниз, её туфельки коснулись пола, и по камню разошлась легкая водная рябь. — Нет, Сошедший, мне нужно другое.

Она сделала шаг ко мне, и её глаза, до этого казавшиеся просто глубокими синими омутами вспыхнули фанатичной решимостью.

— Я готовила свой спектакль пятьсот лет, пожертвовав всем ради одного идеального финала. Но твоё появление… твоя связь с другими Архонтами… Что тобой движет? Или, точнее… кто? Это что-то даёт тебе задания… Я уже видела подобное… У него…

Я мгновенно уловил то, что было нужно, то, что категорически не вписывалось в привычный лор этого мира. Вся моя напускная расслабленность, весь сарказм и раздражение испарились в долю секунды. Я резко отлип от холодной железной двери, выпрямился, и мои глаза вспыхнули неприкрытой жесткостью.

— Повтори-ка, блять, что ты только что сказала… — мой голос упал.

И в этот самый момент перед моими глазами вспыхнуло полупрозрачное окно Системы. Но сейчас внутри него творилась какая-то неконтролируемая херня. Экран мигал кроваво-красным, пиксели искажались, а текст наслаивался друг на друга, словно два разных кода пытались перехватить управление.

ВНИМАНИЕ! Срочное задание.

Текст мигнул, сменив шрифт на более агрессивный.

Убить Архонта воды!

Убейте лгунью, которая знает слишком много.

Приз:.. @#₽@@… Ошибка… Выход

Я замер, убить? Система никогда раньше не выдавала таких прямых, кровожадных приказов касательно ключевых фигур. Экран снова дернулся, по нему пошли цифровые помехи, раздался противный писк прямо в моей голове.

[Ошибка! @##@]

[Оформление задания! Протокол зачистка… Отменен.]

Красный цвет мигнул и сменился привычным холодным синим, но текст всё ещё прыгал.

Внимание! Новое задание!

[Узнать подробности, при необходимости — выбить силой]

Что… Это… Была… За… Хуйня?!

Я смотрел на зависшее перед глазами окно, и у меня складывалось четкое ощущение, что там, по ту сторону этого интерфейса, кто-то бил друг другу морды за право выдать мне это задание. Словно две разные сущности или программы сцепились в драке за контроль над моим интерфейсом.

Фокалорс, естественно, не видела никаких системных окон, но она видела мое лицо, как расширились мои зрачки, как напряглись мышцы, готовые к смертельному броску. Она не отшатнулась, наоборот, её губы изогнулись в грустной полностью понимающей улыбке.

— Значит, я была права… — тихо произнесла она, глядя прямо мне в глаза. — Оно реагирует.

Я резким жестом откинул зависшее системное окно в сторону, смахивая его с периферии зрения, и сделал медленный шаг к богине.

Я стал медленно обходить её по кругу, в это же время анемо-энергия уже была на кончиках пальцев, готовая в любую долю секунды сорваться и разорвать эту божественную голограмму на куски. Тот факт, что спустя столько времени кто-то в этом мире не просто догадался о существовании Системы, но и заставил её забиться в панических конвульсиях, пробивал на холодный пот.

— Так… — мой голос звучал обманчиво мягко. — А теперь давай по порядк, что ты хочешь этим сказать?

Фокалорс не сводила с меня глаз, поворачиваясь вслед за моими шагами, её лицо оставалось таки же спокойным, с выдержкой у нее проблем не было.

— Что на тебе висят цепи куда более тяжелые и страшные, чем любой божественный контракт Моракса, — ответила она ровным тоном. — Они диктуют тебе волю, направляют твои шаги и, судя по твоей реакции выдают приказы.

— Допустим, на мне действительно есть эти… цепи, — я остановился прямо за её спиной, глядя на беззащитную шею. — Откуда твоя фанатичная голова знает о том, о чем никто в этом мире знать не должен? Скажу по секрету даже Бездна, ссыт кипятком и боится этого, в ты всего лишь локальный Архонт по сравнению с тем, что дергает меня за ниточки.

Я сделал полшага вперед, сокращая дистанцию до минимума.

— Тебе так интересно, откуда я это знаю? — она не вздрогнула, почувствовав мое присутствие за спиной, в голосе проскользнула вымученная усмешка.

— Не томи… — я поднял руку, и бирюзовое свечение метки Барбатоса отразилось в водной глади пола. — Время играет против тебя, и поверь, мой "рабовладелец" только что очень настойчиво просил заткнуть тебе рот, навсегда.

Фокалорс медленно обернулась, в её синих глазах небыло и намёка на жизнь, словно передо мной стоял холодный труп.

— Я знаю это, Сошедший, потому что ты не первый, кого я вижу в таких цепях, — её слова упали в тишину зала. — Пятьсот лет назад, когда катастрофа только поглотила Каэнри'ах, а моя предшественница, Эгерия, пала… я искала ответы. Чтобы их найти я погрузилась в самые глубокие течения Первозданного моря, пытаясь найти способ обмануть Небесный Порядок и спасти Фонтейн от пророчества, и там, на самом дне информационного потока этого мира, я наткнулась на отголоски памяти о другом чужаке.

Она сделала паузу, глядя прямо на мою светящуюся руку.

— О Первом Сошедшем, Фанете, в древних записях, кем бы они ни были оставлены, говорится, что он сделал всё, чтобы до них не добралась даже Бездна, и сокрыл их даже от Ирминсуля. Но я смогла попасть туда, убив себя в первый раз, в той информации говорилось, что Фанет пришел в этот мир не по своей воле, — продолжила Фокалорс. — Он был лишь инструментом, и к нему тянулись точно такие же незримые нити, заставлявшие его перекраивать Тейват. Судя по всему, Фанет не смирился и пытался бороться с теми, кто им управлял. В конечном итоге он сошёл с ума, отчаянно пытаясь разорвать эту связь. И когда я узнал о тебе из рассказов Фурины, из газет, о том, как ты ломаешь судьбы, действуешь через чур нелогично, но при этом целенаправленно, зачем-то воскресил Архонтов — Макото и Руккхадевату. О твоём рассказе о путешествии в Бездну в суде… Тогда я поняла, что история повторяется, твой «рабовладелец» — это то же самое, что когда-то стояло за Первым.

Система перед глазами снова мигнула красным, выдав короткое: [УГРОЗА КРИТИЧЕСКОГО РАЗГЛАШЕНИЯ], но тут же погасла, подавленная какой-то внешней силой.

— И что теперь? — спросил я, не опуская руки. — Решила шантажировать меня этой информацией?

— Шантажировать? — Фокалорс грустно улыбнулась. — Нет, я хочу предложить тебе сделку. Ты ведь хочешь избавиться от своей оков, не так ли? А я хочу уничтожить божественный трон Гидро Архонта, у нас с тобой, Сошедший, общий враг.

— Только вот, судя по твоим словам, те, кто дергают за ниточки, кардинально отличаются от местных божков, — я мрачно хмыкнул. — И если Фанет действительно был таким же, как и я, то ты даже в своих самых смелых фантазиях не представляешь, насколько это опасно.

— Я знаю, — Фокалорс прикрыла глаза, и её прозрачный силуэт слегка дрогнул. — Потому что я прекрасно представляю истинную силу Фанета. Он прошел через немыслимое количество войн, перекроил планету, создал жизнь, но в итоге ослаб и выгорел изнутри. Будь ты хоть трижды всемогущим богом, от банального эмоционального истощения, апатии и скуки никто не застрахован, ведь так говорят мудрецы?

Она открыла глаза и посмотрела на меня с ясностью.

— И всё равно, у нас совершенно разные цели, — отрезал я, но должен отдать должное, её проницательность была как у Шерлока. — Ты хочешь спасти свой народ сделать сипоку, а я хочу просто выжить и вернуться домой.

— Я бы не сказала, что они такие уж разные, — Фокалорс сделала ещё один плавный шаг навстречу. — Если предположить — а я абсолютно уверена, что это именно так, — что Фанет окончательно истлел и потерял хватку, то его "хозяевам" срочно нужна замена, кто-то очень хочет продолжать контролировать этот мир через новое, свежее и полное сил существо, им нужен новый сошедший… ты.

Меня словно окатило ледяной водой, система на протяжении всего этого времени выдавала мне самые разные задания, но этим всё не ограничивалось. Она могла крутить гачу и выборочно выдавать мне что угодно, значит, как минимум эта штука знает принципы гачи и способна воссоздавать легендарное оружие и даже клонов персонажей. Хотя мне ни один так и не выпал, впрочем, оно и к лучшему. Но факт есть, оно знает принцип гачи… из моего родного мира, и оно меня сюда и втащило…

При этом все эти действия явно не были случайными, она целенаправленно сталкивала меня с Архонтами, позволяя участвовать в жизни элементалей, если слова о Резонансе правдивы, то, похоже, она хочет, чтобы я сам стал элементалем с бессмертной тушкой… В то же время она ограничивала моё взаимодействие с другими людьми, в Геншине полно обычных людей, но из них я встречал хрен да нихрена. По пальцам одной руки пересчитать можно, зато я знаю всех Архонтов… и троих уже воскресил.

Для чего?.. Зачем?..

Популярность среди народа… Дружба с Архонтами… Весь этот план по отрезанию Селестии от мира под предлогом того, что она тиран и не участвует в жизни человечества… Да это же просто игра по струнам системы, именно этого ей и нужно… Мной не просто манипулировали, это было изначально понятно, как я сюда только попал, тут факт в другом, я сам манипулировал всем своим окружением в угоду системе, моими руками она просто построила себе трамплин до Селестии.

И я уже почти уверен: сделай из меня заменой Фанета — все Архонты как один скажут: «Да!» Они же древние деды и бабки… Для них подобное предложение будет только в радость.

Тогда остаётся один вопрос: кто, блять, стоит за системой, если даже вирус мироздания Геншина — Бездна — ссытся кипятком, когда система дала ей по рукам так, что та сразу капитулировала?.. С такой силой этому существу не нужны какие-то там Фанеты. Есть два варианта, и один хуже другого… Либо оно ограничено и использует других ради достижения своей цели, или… этому просто скучно, и оно развлекается, наблюдая за всем, как за каким-то ток-шоу… И в обоих случаях… оно ведь как-то должно наблюдать за всем через систему? То есть через меня? Нет, слишком тупо и ограниченно… Через Фанета тоже нет, слишком ограничено…

Оно ведь всё это время было здесь… Самое банальное клише для сюжетного поворота — быть у всех на виду, везде и всюду, я резко отвернулся под непонимающий взгляд девушки… Кто?.. Откуда?..

Думай, голова, думай… Кто вообще мог влиять на систему, при этом постоянно находясь здесь, в самом центре всех городов, где я бываю практически двадцать четыре на семь? Во всех столицах живут Архонты, а значит, за ними тоже нужно было наблюдать… Кто мог взаимодействовать с системой и знать, куда она меня ведёт?.. Но это лишь одна часть картины… Ведь именно оно всё это время повышал мне уровень Приключений, без которой система, не хотела мне давать уровни дальше.

— Что случилось, Сошедший? — голос Фокалорс вывел меня из транса. — Ты ходишь кругами уже пять минут.

Я резко остановился, мой взгляд сфокусировался на её полупрозрачной фигуре.

— Я только что понял, что у меня есть теория, которую мне нужно срочно, жизненно необходимо проверить, — глухо произнес я.

— Теория касательно твоих цепей? — она грациозно подплыла ближе, её синие глаза лучились любопытством. — И как же ты собираешься её проверять? Тебе нужна моя помощь?

— Нет, — я покачал головой, и на моих губах появилась усмешка. — Мне нужно наружу, прямо сейчас.

Фокалорс непонимающе склонила голову.

— Наружу? Но мы даже не обсудили детали нашего…

— К черту детали! — рявкнул я, не сдержавшись, и тут же подошел к запертой двери и ударил по ней кулаком. — Выпускай меня, мне нужно найти ближайшую стойку Гильдии Искателей Приключений.

— Гильдии? — Фокалорс искренне опешила, её интеллект получил замыкание от такой резкой смены приоритетов. — При чем тут какая-то человеческая гильдия?

— Объяснять некогда! Да и ты всё равно ничего не поймёшь, потому что я сам до конца не понимаю, насколько это тупо и гениально одновременно! Или я просто окончательно сошёл с ума, как ваш хвалёный Фанет! — я молотил кулаком по бронированной стене. — Выпускай меня, быстро! Поговорим после, я ещё задержусь в Фонтейне! Следи за мной через Фурину, не тупая — поймёшь!

Я уже совершенно не сдерживался в словарных оборотах, минут двадцать назад я пустил слезу от тоски по дому, а теперь меня крыло от мата, который так и просился наружу. Эмоциональные качели летели туда и сюда, но этот яд нужно было выплеснуть.

Фокалорс расстроенно и непонимающе моргнула, после грациозно взмахнула двумя пальчиками, и тяжелые руны на металле мгновенно погасли. Дверь с шипением отворилась. Я пулей вылетел в узкий коридор, даже не оглянувшись на гидро-богиню, за первым же поворотом, прислонившись к стене и нетерпеливо постукивая тросточкой, меня ждала гиперактивная Фурина.

— О-ля-ля, Странник! Вы уже всё… — начала она свою привычную театральную тираду улыбаясь.

Я пронесся мимо неё на полном ходу, словно ураган, нна так и осталась стоять с открытым ртом, не успев договорить, но, сделав пару шагов, я затормозил, развернулся, подлетел к ней и бесцеремонно сгреб её за шкирку, приподнимая на носки.

— Эй, эй, эй! — взвизгнула Фурина, забавно болтая ножками и вцепляясь в мою руку, ее гетерохромные глаза расширились от шока, но уже через секунду она включила режим драмы. — Это что, похищение невесты?! Всё-таки вы без памяти влюблены в меня, а я вас — нет! Ах, какая трагедия! Какая неразделенная страсть! Пустите, варвар, моё сердце принадлежит Фонтейну!

Я не обратил внимания на её словесный понос.

— Где у вас здесь Гильдия Искателей Приключений? — спросил я её, а для эффекта встряхнул, что фуражка-цилиндр съехала ей набок.

Фурина захлопала ресницами, вся её романтическая дурь мгновенно улетучилась, столкнувшись с моей железобетонной серьезностью.

— Эм… Что? — она непонимающе уставилась на меня. — Гильдия? Зачем тебе сдались эти наемники-неудачники, когда перед тобой стоит Архонт?!

— Архонт, два вершка, три корешка, — фыркнул я, не скрывая раздражения.

— Эй! Я не такая маленькая! — возмущенно пискнула она, пытаясь вырваться из моей хватки, я задел её за больное место. — Гордые сто пятьдесят восемь сантиметров, между прочим! Без учета каблуков!

— Говори, где Гильдия! — я встряхнул её еще раз для верности.

— О-ля-ля! Хорошо, хорошо! Только не будьте таким грубияном и варваром! — она замахала руками. — Отпустите мой воротник, вы помнете эксклюзивный шелк! Я проведу вас туда окольными путями, чтобы эти стервятники-папарацци и зеваки вас не разорвали на сувениры, не знаю уж, зачем вам сдалась эта пыльная контора, но ладно!

Я разжал пальцы, и Фурина с недовольным пыхтением приземлилась на ноги, она тут же принялась одергивать свой изящный сюртук, поправлять съехавший набекрень цилиндр и отряхивать невидимые пылинки, бросая на меня испепеляющие взгляды.

— Никаких манер, совершенно никакой утонченности, — проворчала она себе под нос, разворачиваясь на каблуках. — За мной, месье Катастрофа, и постарайтесь не топать, как руинный грейдер.

Мы двинулись по закулисья Оперного театра, Фурина вела меня какими-то кривыми маршрутами: через узкие технические коридоры, вниз по винтовым лестницам, мимо гудящих труб акведуков и каких-то складских помещений, забитых театральным реквизитом. Она периодически оглядываясь, чтобы убедиться, что я не отстал, а я был полностью погружен в свои мысли.

А вдруг это правда?.. А вдруг нет?.. Стоит хотя бы проверить. Ведь раньше я даже не обращал на это внимания, воспринимая всё как должное благодаря системе, но после всего, что произошло, и того, что я узнал… Слова «К звёздам и безднам» вдруг заиграли совсем другими красками… Как же иронично они звучат теперь, в новой обёртке… с примесью стёба и иронии надо мной.

— Мы почти пришли, — шепотом сообщила Фурина, останавливаясь перед неприметной ржавой решеткой, за которой слышался шум оживленной улицы. — Выйдем прямо в переулок за кузницей, оттуда до стойки Гильдии — рукой подать, но учти, Странник, я вижу твою серьезность, видомо там что-то важное, если ты там устроишь погром, я лично выпишу ордер на твой арест!

— Готовь его заранее, — бросил я через плечо, не сбавляя шага. — И сразу с пометкой «смертная казнь без права обжалования». Потому что если моя теория сейчас оправдается, от вашей прекрасной страны камня на камне не останется.

— Эм… Что…? — пискнула Фурина, споткнувшись на ровном месте, но я уже не слушал.

Я выскользнул на залитую солнцем улицу, используя потоки Анемо, чтобы скользить над брусчаткой быстрее, чем обычный человек мог бы бежать, Фурина, путаясь в полах своего сюртука, судорожно нырнула следом, стараясь не отставать. Я пронесся мимо изящных каменных домов, мимо витрин с механическими игрушками, распугивая редких прохожих своим жестким, концентрированным ветряным шлейфом.

И вот она: стойка Гильдии Искателей Приключений, стилизованная под фонтейнскую архитектуру. За ней виднелась до боли знакомая макушка, я подошел вплотную впечатав руки в деревянную столешницу.

Фурина, запыхавшись, подбежала следом и выглянула из-за моего плеча.

— О-о-о-о, так ты к Катерине шёл? — протянула она с явным облегчением. — Так бы сразу и сказал! А то нагнал жути про уничтожение страны…

— Помолчи… — процедил я сквозь стиснутые зубы, не отрывая взгляда от девушки за стойкой.

Я смотрел на неё, сканируя каждую черточку лица, и ведь действительно, на первый взгляд — ничего необычного, зловещих аур нет, никакой скрытой божественной мощи не чувствуется. Обычная, немного странная девчушка в униформе, с аккуратной прической и вежливой улыбкой, девушка, которая почему-то стоит абсолютно в каждом крупном городе этого мира, одновременно. Клоны? Голограммы? Биороботы Снежной? Раньше я списывал это на игровую условность, но сейчас…

Катерина моргнула своими большими, кукольными глазами и посмотрела на меня с неизменным дружелюбием.

— К звездам и безднам! Здравствуйте, Странник! — её голос прозвучал четко, как и всегда. — Давно вас не видела, у вас что-то важное? Спешу сообщить, что ваш Ранг Приключений был успешно повышен после ваших выдающихся подвигов в Сумеру! Здесь ваша награда…

Мои пальцы впились в дерево столешницы, и я медленно подался вперед, нависая над ней, сокращая дистанцию до минимума, заглядывая прямо в эти стеклянные, ничего не выражающие глаза.

— Уровень приключений, значит… — мой голос упал до зловещего шепота. — Какая прелесть, а скажи-ка мне, Катерина… кто именно его повышает? Кто сидит по ту сторону твоего милого личика и начисляет мне очки Ранга Приключений, за каждую убитую тварь и каждого воскрешенного бога?

— Извините, Странник! — Катерина непонимающе хлопнула ресницами, её улыбка осталась такой же приклеенной. — Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите, по ту сторону моего милого личика находится мой мозг! И, смею надеяться, довольно неплохой!

— Как ты вообще можешь повышать мой уровень приключений?! — я чуть ли не навис над ней, игнорируя то, как Фурина сзади дергает меня за плащ. — Как это физически работает?!

— О, это проще простого! — она радостно всплеснула руками. — С помощью грамотного распределения ваших очков опыта, конечно же!

— Да откуда ты вообще про очки знаешь?! Какие к черту очки опыта в реальном мире?! Ты их в бинокль разглядываешь?!

— Не знаю, господин Странник, — она пожала плечами с видом абсолютной невинности. — Я просто очень опытная сотрудница! У меня инструкция!

Мой глаз начал дергаться с частотой отбойного молотка: инструкция… я глубоко вдохнул, пытаясь не разнести эту будку.

— Да чёрт тебя дери, — я понизил голос до хриплого шепота, впиваясь взглядом в её стеклянные глаза. — Признайся честно, к тебе вообще кто-то ещё подходит, кроме меня?

Катерина замерла на секунду, затем её лицо озарилось самой теплой и искренней улыбкой.

— О, что вы! Кроме вас — абсолютно никто! Вы мой единственный, эксклюзивный и самый любимый посетитель во всех регионах Тейвата!

Фух… Я медленно выдохнул, заставляя себя разжать побелевшие пальцы, и отступил от деревянной стойки на полшага, скрестил руки на груди, пытаясь выстроить в голове хоть какую-то логическую цепочку, которая не приводила бы к выводу, что я нахожусь в жестоком симуляторе.

Фурина, стоявшая рядом, непонимающе покрутила пальцем у виска.

— О-ля-ля… — протянула она, разглядывая меня как забавную диковинку. — Знаешь, в старых книгах пишут, что все Сошедшие были со своими странностями, но чтобы стоять и на полном серьезе разговаривать о закупке элементальных слаймов целых три минуты… Теперь я уверена на все сто процентов: вы все абсолютно, безнадежно странные!

Чего? Каких еще слаймов? Она стояла рядом и слушал совсем иной разговор? Какого… Я резко обернулся к стойке, прищурившись и слова застряли у меня в глотке, превратившись в сдавленный хрип. Там, где секунду назад были стеклянные глаза Катерины, на меня смотрела Бездна, нет, хуже. Это были абсолютно черные провалы, ни радужки, ни белков — только пустота, засасывающая в себя весь свет. Улыбка на её лице растянулась неестественно широко даже для нее.

А аура… Святые боги, что это была за дерьмовая аура, воздух вокруг неё почернел и загустел, меня обдало таким первобытным, хтоническим ужасом, по сравнению с которым скверна настоящей Бездны казалась утренним туманом. Это было нечто чужеродное, нечто, что смотрело на меня из-за пределов этого мироздания, насмехаясь над моей жалкой попыткой докопаться до истины, оно знало, что я знаю, и оно упивалось этим.

Я попытался сделать вдох, но легкие сковало льдом, тьма из её глазниц начала расползаться, пожирая стойку, улицу и всё небо…

— Эй, Странник! Ау! Вас вызывает Тейват! Прием! Да что ты уставился в одну точку?!

Я дернулся, едва не опрокинув стул, и судорожно подпрыгнул на месте, сердце колотилось, я дико огляделся по сторонам, хватая ртом воздух. Пахло жареным мясом, сливочным соусом и сладкой выпечкой, вокруг сидели прилично одетые люди, тихо звенели столовые приборы, это был какой-то дорогой ресторан.

Какого хрена? Что это вообще было?! И как, черт возьми, я оказался здесь?! Напротив меня сидела Фурина, с аппетитом уплетая огромный кусок шоколадного торта, она помахала мне вилкой.

— На тебе лица нет, — констатировала она с набитым ртом. — Ты просто завис! Стоял у той стены и пялился пустым взглядом в никуда, я тебя звала-звала, а ты как статуя! Ну, я и решила, что тебя нужно срочно спасать. Взяла за ручку и потащила в мое самое любимое место, где можно вкусно покушать! Только хорошая еда помогает раздуплиться и прийти в себя, уж поверь моему многовековому опыту!

Я потер лицо дрожащими руками, голова раскалывалась, я правда ничего из этого не помнил, провал в памяти был довольно большим.

— Что… — мой голос хрипел, во рту пересохло. — Когда ты меня тащила… Катерина… она что-то сказала напоследок?

Фурина замерла с занесенной над тортом вилкой, она моргнула гетерохромными глазами, и на её лице отразилось недоумение.

— Эм… Катерина? — она склонила голову набок. — А кто такая Катерина?

Я даже не удивился, и тяжело рухнул обратно на стул напротив неё, я оперся локтями о стол и задал пару контрольных вопросов, просто чтобы окончательно забить гвоздь в крышку гроба.

— Гильдия Искателей Приключений вообще существует? — спросил я, глядя на неё в упор.

— Эм… ну да, — Фурина посмотрела на меня с явной тревогой, отодвигая от себя тарелку с тортом. — Ты же сам туда только что ходил! Пытался договориться о какой-то оптовой закупке элементальных слаймов, но тебе сказали, что у них нет таких контрактов, у тебя что, провал в памяти? Амнезия Сошедших? Это заразно?

— Кто стоял за стойкой Гильдии? — перебил я её диагноз. — Как выглядел этот человек?

— Э-э-э… обычный рабочий, клерк, — она пожала плечами, явно не понимая, к чему этот допрос. — Мужчина средних лет, кажется, они же меняются по графику два через два! У нас в Фонтейне строгий трудовой кодекс, никто не работает на одной должности круглосуточно и без выходных, это же рабство!

Я медленно откинулся на спинку стула, поднял голову и уставился в расписной потолок ресторана. Потолок, естественно, молчал, но я знал, что Оно смотрит. Я медленно, с наслаждением, поднял руку и показал потолку, небу уверенный средний палец.

Но знаете что? ХА! Я всё-таки был прав!

Моя теория подтвердилась на все двести процентов, катерина была связана с моей системой, кто бы, блять, сомневался, да?!

Ха. Ха-ха-ха!

Грудь сотряслась от беззвучного смеха, ой, фух… Можно ли это считать победой? Система дала деру! Она настолько испугалась моего открытия, что в панике стерла память о Катерине всему миру! Выжгла её из реальности, заменив на "сменных рабочих", просто чтобы замести следы, получается, Катерина вообще существовала в этом мире исключительно для меня? Как персональный надсмотрщик?

С другой стороны, я далеко не Рэмбо, обделался я там, у стойки, знатно, особенно когда увидел эту ауру, таким первобытным ужасом только хронический запор лечить. Но, кажется, я нащупал её слабое место, мне действительно показалось, что она запаниковала, когда её вывели на чистую воду. При этом держалась она долго и открыла свою личность лишь после того, как Фурина сказала мне, что слышала совершенно другой разговор. Видимо, от такого ей было уже сложнее отвертеться… Или просто лень, не знаю, по итогу то, она решила уйти в закат.

Я опустил взгляд на Фурину и улыбнулся, наверное, со стороны это выглядело как оскал маньяка.

— Теперь ты ещё и улыбаешься, глядя в пустоту, — Фурина поежилась и вжалась в спинку стула. — Знаешь, у нас в Палате Жардинаж есть отличный штатный психолог, принимает по вторникам, сходишь? Я даже оплачу сеанс из личных средств.

— Да нет, спасибо, — я хмыкнул, чувствуя, как адреналин уходит. — Просто я, кажется, только что подошел вплотную к тому, что должен найти… и пнул это прямо по яйцам.

Она лишь покачала головой, бормоча что-то про "сумасшедших пришельцев" и снова потянулась за тортом. А что я? Я просто посмотрел на тарелку, где лежал истекающий соком прожаренный стейк, взял нож и вилку и методично отрезал приличный кусок.

Фурина посмотрела на эту сцену абсолютного спокойствия, пожала плечами, проглотила свой торт и решила вернуть меня к реальности.

— Кхм-кхм, — она постучала вилочкой по бокалу. — Напоминаю, что кое-кто, чье имя мы не называем вслух, всё ещё ждет продолжения нашего… точнее, вашего прерванного разговора. И, смею заметить, она требует внятных объяснений! Ты вылетаешь из секретной комнаты с криками, просишь следить за тобой через меня, пугаешь меня до полусмерти заявлениями, что от Фонтейна ничего не останется… а по итогу? Ты идешь к стойке Гильдии и на полном серьезе пытаешься заказать оптовую партию элементальных слаймов!

Я молча кивнул, отправляя кусок мяса в рот, и начал медленно жевать, стейк был превосходным, и таял во рту, но вкус я почти не чувствовал. Потому что прямо перед моими поверх жующей Фурины, плавно выплыло системное окно.

Но оно было другим, никакого синего свечения и тревожных красных вспышек, просто прозрачное окно. Текст внутри появился не сразу, а выплыл тихонько.

[Хорошая попытка… А теперь просто подумай на досуге: как ты будешь поднимать свой Уровень Приключений без Катерины?:)]

Я перестал жевать, челюсти что-то замерла, оно поставило мне гребаный смайлик. «Иди в задницу», — мысленно огрызнулся я и попытался смахнуть уведомление привычным усилием воли.

Но окно не исчезло, слегка дрогнув, старый текст растворился, и появились новые строчки. Буквы возникали одна за другой, с паузами, которые характерны для тех кто неспешно печатал их на клавиатуре.

….

[Хочешь встретиться?]

….

[Поговори с Архонтом Воды, передай письмо Венти, и приходи туда, где всё началось, там мы и поговорим…]

Окошко мигнуло в последний раз и растаяло в воздухе, я сделал над собой титаническое усилие, заставил челюсти снова двигаться и прожевал кусок мяса до конца, после чего запил глотком прохладной воды из бокала.

Вот это… действительно неожиданно.

Оно… всё это время было рядом…

Всё ещё находясь под впечатлением от этого импровизированного чата с неизвестной сущностью, я аккуратно промокнул губы салфеткой и отложил приборы, посмотрев на Фурину, которая как раз доедала последний кусочек торта, я заявил, что возвращаюсь на прерванную встречу с «кое-кем». Слово я стараюсь не нарушать: сказал, что вернусь — значит, вернусь, да и стоило хотя бы в общих чертах объяснить Фокалорс весь масштаб моего дерьмового положения, чтобы эта древняя интриганка поняла: только что на её глазах произошла не просто чертовщина, а сбой в самой матрице мироздания.

Спуститься окольными путями обратно к Оперному театру оказалось проще простого, тем более что город сейчас был отвлечен другим зрелищем.

Пока я шел по закаулкам, я с нескрываемым злорадством слышал и наблюдал, как зеваки толпятся у газетных киосков, мальчишки-разносчики надрывали глотки, размахивая свежими спецвыпусками «Паровой птицы». На передовицах красовались кричащие заголовки о моем суде и, конечно же, о походе в Бездну. Я самолично, под запись божественной машины правосудия, вывалил на публику такое, что теперь, хе-хе, моя дорогая Люмин станет настолько популярной, что у неё задница подорвется от внимания фанатов и журналистов. Будет знать, как пинать меня со скоростью света через половину континента, это блюдо называется месть, и подают его в виде газетной утки.

Спуститься в нужную точку под театром труда не составило, уже запомнил маршрут: мимо гудящих труб, вниз по влажным винтовым лестницам, в самую глубь, где воздух становился тяжелым от энергии воды.

Вернуться к заветной двери с рунами тоже оказалось делом пары минут, я подошел металлическому полотну, приложил ладонь к холодной поверхности, и магические печати, узнав меня, послушно вспыхнули синим светом, дверь с глухим шипением отворилась, вновь впуская меня в затопленный призрачным светом зал.

Я зашел внутрь, дверь закрылась за моей спиной, отсекая шум внешнего мира, Фокалорс всё так же парила в центре зала, но сейчас её поза выражала крайнюю степень божественного скептицизма, она скрестила руки на груди и чуть приподняла бровь.

— То есть, — начала она медленно, с расстановкой, — то самое срочное, жизненно необходимое дело, за которым я сейчас с величайшим недоумением наблюдала через глаза Фурины… заключалось в следующем: ты берешь мою человеческую половину за воротник, ставишь её в крайне странную и унизительную позу, заявляешь, что от твоих действий зависит выживание моего народа и останется ли от Фонтейна хотя бы камень на камне… а потом идешь к стойке Гильдии и на полном серьезе пытаешься купить партию элементальных слаймов?

Она опустилась на пол, капли воды вокруг неё возмущенно закружились.

— Знаешь, Сошедший, мне начинает казаться, что ты гораздо более сумасшедший, чем Фанет в свои худшие годы.

Я тяжело вздохнул.

— Это всё из-за Катерины, — буркнул я, понимая, насколько бредово это звучит.

— Катерины? — Фокалорс непонимающе склонила голову. — Я знаю всех жителей Фонтейна по именам, вплоть до последнего бродяги в канализации, но про Катерину слышу впервые, кто это? Твоя тайная осведомительница-поставщица слаймов?

Я покачал головой и рассказал, куда я пошел и зачем устроил этот цирк, объяснил, что наконец-то понял, кто именно держит мои цепи, и что эта тварь всё это время стояла у всех на виду, наблюдая за мной и за всем миром через милую куклу-секретаршу. Я в красках расписал, как эта сущность скинула маску, и что её аура нагоняет ужаса, по сравнению с которым Бездна кажется детским утренником. И, наконец, я выдал главный панчлайн: эта тварь, испугавшись разоблачения, просто взяла и обнулила воспоминания о Катерине у всех жителей мира.

Фокалорс слушала меня молча, её глаза расширялись с каждым моим словом.

— В обход Ирминсуля? — наконец прошептала она, и в её голосе впервые прозвучал неподдельный страх. — Обнулить воспоминания целого мира, не затрагивая Древо? Даже Бездна на такое не способна, это нарушает фундаментальные законы Тейвата, а твои слова про то, что существует нечто страшнее Бездны… Я хочу тебе верить, Сошедший, но это звучит как записки из дневника сумасшедшего.

— В том-то и дело! — я всплеснул руками. — Оно хочет, чтобы я таким и казался! Оно упивается этим, стебет меня, присылает мне издевательские сообщения со смайликами прямо в мозг, при этом оно явно боится, что я докопаюсь до сути и узнаю о нем больше, поэтому и стерло эту Катерину.

Фокалорс задумчиво прикусила губу, переваривая этот коктейль.

— Сущность, которая обладает силой, превосходящей Бездну, способная переписывать память мира по щелчку пальцев… — она посмотрела на меня с легкой полуулыбкой. — Стеснительная?

— Ты мне не веришь? — я прищурился, глядя на её невинное, полупрозрачное лицо.

— Верю… — Фокалорс сделала вполне однозначный шаг назад, плавно отдаляясь от меня. — Но наше плотное сотрудничество я, пожалуй, перенесу на неопределенный срок, до выяснения дополнительных обстоятельств.

Я хмыкнул, как же, в её синих глазах так и читалось: «Парень окончательно поехал кукухой, у него галлюцинации, мания преследования и воображаемые стеснительные чудовища, удаляющие секретарш». Она просто решила на всякий случай не связываться с нестабильным неадекватом, который может сорвать её выверенный пятисотлетний план суицидального правосудия.

Может, она и поверит моим словам, но ей нужны факты, как тогда со списком на дне Первородной воды — только после этого она начнёт всё проверять, то, что за Фанетом, скорее всего, кто-то стоит, не меняет общей картины, вот только доказательств у меня нет.

И знаете что? Меня это устраивало более чем полностью.

— Как скажешь, Ваша Божественная Мокрость, — я развел руками. — Я, честно говоря, тоже не горю желанием вписываться в твою французскую драму, проблем хватает и у меня.

— Благодарю за понимание, Сошедший, — она вежливо, но холодно кивнула, капли воды вокруг неё начали вращаться быстрее, готовясь растворить её проекцию. — Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, и постарайся не уничтожить Фонтейн в процессе своих поисков.

— Ничего не обещаю! — бросил я ей вслед, разворачиваясь к выходу.

Её силуэт рассыпался мириадами брызг, которые тут же впитались в каменный пол, оставив меня одного в гулкой тишине огромного зала. Так даже лучше. Никаких новых обещаний спасать кого-то, я свободен как ветер, если не считать хтонической твари, сидящей на другом конце моего интерфейса.

Я подошел к металлической двери, приложил руку к рунам и вышел обратно в коридоры Оперного театра, выбравшись из подземелий Оперного театра, я заметил что тут будет многолюдно, судя по доносившимся от главного входа крикам, толпа журналистов всё ещё надеялась взять интервью, путь лучше пытают жандармшу или донимают Фурину.

Я проскользнул через задний двор, прошмыгнул мимо стражи, которая была слишком увлечена чтением свежего выпуска «Паровой птицы», и растворился в узких улочках Кур-де-Фонтейна.

Та я что там сказал товарищ на системе: «Поговори с Архонтом воды, передай письмо Венти, и приходи туда, где всё началось», с первым пунктом я, можно сказать, справился, хоть Фокалорс и решила, что я поехавший, галочку в невидимом чек-листе я поставил.

Оставался Венти. Ну, будем честны, дед-фембой всё же лучше, чем чекнутая Макото и тролль Руккхадевата, которые выносили мне мозги если не делом, то словом, скучно им, видите ли… Напейтесь одуванчикового вина, как алкаш-бард, — скучно точно не будет.

Впереди, на небольшой площади окружённой клумбами, показался знакомый силуэт — каменная колонна с парящим над ней механизмом, испускающим мягкое свечение. Я подошёл к порталу, вокруг никого не было. Жандармерию за такое стоило бы оштрафовать, и не по-детски, в стране победившей бюрократии не охранять настолько важный объект… Это, конечно, сильно. Я протянул руку и коснулся холодного камня, механизм мгновенно отозвался, закрутился быстрее, испуская сноп искр и формируя в воздухе голографическую карту Тейвата. Так, так, так… Мой любимый Магнитогорск, где же ты?.. Так, Сумеру мне не нужно… Эти острова уже видели… О, нашёл.

Я мысленно сфокусировался на Мондштадте, выбрал точку рядом с Долей Ангелов — где еще искать этого забулдыгу в такое время? — и подтвердил перемещение, пространство вокруг исказилось, звуки Фонтейна слились в один гул, и всё, к такой плавной, бесшовной телепортации я уже начал привыкать. Легкое головокружение, шаг вперед, и я твердо стою на ногах, поскольку я уже неплохо изучил местные переулки и закутки, то вышел из портала ровно там, где и планировал — в глухом тупике за таверной «Доля Ангелов».

М-м-м-м, Мондштадт, город свободы, ветров и хронического алкоголизма, по ощущениям, я не был тут лет сто, и с превеликим удовольствием не появлялся бы еще двести, ветерок здесь приятный, но местный контингент…

Неожиданно бирюзовая печать Барбатоса на моей руке тревожно запульсировала, обжигая кожу холодом. Я подозрительно осмотрелся. Вроде бы глухой переулок, народу никого, только пара бочек да спящий кот, но мое шестое чувство уже вопило об опасности.

— СТРАННИ-И-И-И-И-ИК!

Крик разорвал тишину переулка, и в следующую секунду меня снесли с ног, нечто зеленое, пахнущее яблоками и перегаром, врезалось в меня на крейсерской скорости, обвив руками и ногами, как осьминог, мое лицо мгновенно исказилось так, словно я целиком сожрал лимон без сахара.

— Изыди, пиявка! — прохрипел я, пытаясь удержать равновесие и не рухнуть в грязь.

Конечно, я попытался его отцепить, сначала хотел использовать Анемо, но сразу передумал, бесполезняк, в ход пошла грубая физическая сила, я вцепился в его зеленый плащ, пытаясь отодрать эту бардовскую пиявку от своей шеи.

— Отлипни от меня, пьянь подзаборная!

— Я так скучал по моему самому доброму, самому хорошему, самому лучшему другу-Сошедшему! — заныл Венти, тиская меня. — Ты же мне не изменял?!

— Чего, блять?! — я аж поперхнулся воздухом от такой постановки вопроса.

Венти вдруг отстранился, оставаясь висеть на мне, и подозрительно принюхался, водя носом возле моей шеи, как породистая ищейка, его бирюзовые глаза сузились.

— Только чистая Анемо-энергия… — выдохнул он с безмерным облегчением и снова прижался щекой к моей щеке. — Мой брат по ветру! Ты мне не изменял с этими искрящимися молниями! И с грязной землей! И с пафосным огнем! И с этой… с этой мокрой водой! Ты остался верен нашему ветру!

— Да отлипни ты от меня, извращенец! — я рванул его за косички, но он только радостно хихикнул.

В итоге, после недолгой, но яростной борьбы, этот дед просто повалил меня на землю и уселся сверху, победно улыбаясь и поправляя свой берет, я лежал на брусчатке, тяжело дыша и проклиная тот день, когда согласился на эту доставку. И именно в этот момент, в самый разгар этой двусмысленной позы, задняя дверь таверны со скрипом отворилась. На пороге появился старый добрый Бэтмен собственной персоной, с неизменно хмурым лицом, скрещенными на груди руками.

— Венти, если у тебя опять кончились деньги на вино, то ты…

Дилюк осекся, его взгляд упал на нас: на распластанного по земле меня и на довольно восседающего сверху Венти, лицо Полуночного Героя не дрогнуло, зато в его глазах промелькнуло отрицания. Он развернулся, взялся за ручку двери и молча ушел обратно в таверну, плотно закрыв за собой дверь, замок изнутри щелкнул дважды, потом на зосов, а после, для страховки на две цепи.

Я осуждающе посмотрел на Венти.

— Это всё из-за тебя, алкаш недоделанный, теперь Дилюк думает, что мы тут непотребствами занимаемся прямо у черного входа в его таверну.

Венти легкомысленно покачал головой, наконец-то слезая с меня и отряхивая свои зеленые шорты.

— Думаю, это скорее из-за тебя, мой дорогой друг! — он хихикнул, поправляя берет. — Ты же теперь не просто герой Мондштадта, ты национальное достояние сразу нескольких государств! Спаситель Великой Властительницы Руккхадеваты и воскреситель Макото!

— Чего? Я герой Инадзумы? — я скептически выгнул бровь.

— Да! Так во всех утренних газетах написали! А что, скажешь, не правда?

— Хрен их знает, я газет не читаю, — я поморщился, вспоминая ту встречу. — После того как я подрался с Эи и одной гиперактивной блондинкой, мы разошлись на плохой ноте, меня пинком выпнули в другой регион.

— О, так это же абсолютно логично! — Венти всплеснул руками, объясняя прописные истины. — После хорошей, добротной драки всегда становятся либо вечными врагами, либо лучшими друзьями! А ты вообще молодец, умудрился соблазнить сразу двух Архонтов!

Он показал мне большой палец и нагло высунул язык, мой кулак, заряженный плотным потоком Анемо, со свистом пролетел в миллиметре от его макушки, Венти с грацией кошки плавно увел голову в сторону, его глаза в слоу-мо проследили за светящейся печатью на моей руке, после чего он кокетливо и очень довольно улыбнулся.

— Ого-го! Твой Анемо-резонанс сейчас так близок к моему… — он мечтательно прикрыл глаза. — Хочешь стать братиком-элементалем, как и я? Будем вместе летать на ветрах и пить вино!

— Буду я проклят трижды, если стану тебе братом, — огрызнулся я, прячая светящуюся руку за спину.

— А-а-а-а, Странник, ну не будь ты такой букой! — заныл бард, снова пытаясь повиснуть на моем плече. — Мы же теперь ближе, чем женатые люди! Мы связаны самой стихией! Мы братья по ветру! Братья Бури!

— Скайрим хоть не позорь, чудовище в колготках… — простонал я, отпихивая его локтем.

Но Венти словно не заметил моего сопротивления, он вдруг резко посерьезнел, его бирюзовые глаза хитро прищурились, и он подался вперед, переходя на заговорщицкий шепот.

— Слушай, а это правда, что вы с Руккхадеватой после её воскрешения… ну, того самого? — он поиграл бровями, изображая крайнюю степень непристойности. — Такие слухи по миру ходят, один хлеще другого! Говорят, ты там устроил ей индивидуальную терапию в Храме Сурастаны! С элементальными реакциями!

Я стиснул зубы так, что они скрипнули, пальцы сами собой сжались в кулаки, хрустя суставами, ну… всяко лучше, чем сидеть с бабками на лавке, но этот пьяный купидон сейчас доиграется.

— Если ты сейчас же не заткнешься, я тебя убью. — Я осекся, глубоко вдохнув и выдохнув, спокойствие, только спокойствие. — Нет, это полная чушь, выдуманная озабоченными журналистами, а теперь слушай сюда, я пришел не для того, чтобы обсуждать желтую прессу, у меня для тебя посылка, и поверь, она тебе не понравится.

Я сунул руку за пазуху и вытащил тот розовый конверт, пропитанный ароматом сакуры.

— Тебе письмо, от одной очень хитрой розовой лисы из Инадзумы.

Венти удивленно моргнул, его ноздри смешно дернулись, втягивая аромат.

— От лисы… С запахом цветущей сакуры… — протянул он, и его лицо приобрело комично-задумчивое выражение. — Такие специфические духи использует только Яэ Мико, и ты ради этого куска бумаги перся через весь континент, рискуя задницей?

Он двумя пальцами, словно это была не бумага, а ядовитая змея, взял розовый конверт, аллилуйя, свершилось. В ту же секунду перед моими глазами вспыхнуло знакомое системное окно синего цвета.

ВНИМАНИЕ!

[Задание: Доставьте письмо в Мондштадт, лично в руки Венти!]

[Выполнено!]

[Награды: 10 Переплетающихся Судеб]

Я мысленно сплюнул и тут же, не отходя от кассы, активировал крутку, надежда умирает последней, верно? Может снова что-то пятизвездочное выпадит, ну или хотя бы вменяемая фиолка, чтобы не стыдно было в руках держать.

«Дубина переговоров», «Дубина переговоров», Какой-то ржавый двуручник, ещё одна дубина, пара тупых двухзвездочных катан, которыми только колбасу резать, да и то помнешь. Полнейший ширпотреб, гача в этом мире была такой же безжалостной сукой, как и в оригинальной игре. Я с раздражением смахнул окно системы, отправив весь мусор в бездонный инвентарь, и перевел взгляд на Венти.

Бард тем временем уже вскрыл послание, но вместо того, чтобы просто прочесть текст, этот неадекват устроил бумаге настоящую экспертизу, водил носом по строчкам, щурился, потом зачем-то лизнул уголок листа, причмокнул, попробовал бумагу на зуб, оставив вмятину, и глубокомысленно выдал:

— Хмммм…

Закончив свои дегустационные процедуры, венти медленно опустил письмо, его взгляд, устремленный на меня, внезапно стал абсолютно трезвым и донельзя подозрительным.

— Брат мой верный… — начал он вкрадчиво, пряча розовый листок куда-то в недра своего зеленого плаща. — Слушай, а не хочешь ли ты сходить со мной кое-куда? Тут недалеко, чисто по-братски…

Я скрестил руки на груди и смерил этого подозрительного барда уничтожающим взглядом, когда Венти включает режим «мы же братья», значит, пахнет жареным, причем жарить будут именно меня.

— Нет, — сказал я, даже не дослушав его гипотетическое предложение. — Нет и нет, я только что избавился от одной чокнутой богини, я не подпишусь ни на какие твои авантюры, пока ты не скажешь, что именно написала эта розовая бестия в своем надушенном письме.

Венти невинно похлопал ресницами, прижимая руки к груди.

— О, Странник, ты ранишь мое хрупкое сердце! — он театрально вздохнул. — Яэ Мико не написала ничего… криминального, просто дружеский привет из Инадзумы, спрашивала, как поживают мондштадтские одуванчики, не скучаю ли я по хорошему сакэ… ну и, между делом, упомянула, что если я не верну ей один старенький должок тысячелетней давности, она пришлет ко мне отряд злых жриц с наточенными катанами, чтобы они сделали из меня евнуха.

Я уставился на него, что и требования доказать, Мико там так краснела, показывая из себя школьницу, а не деле.

— Ты задолжал Яэ Мико?

— Технически, я задолжал Эи, но Мико, как её главный финансовый директор и по совместительству самая мстительная лиса в Тейвате, взяла выбивание долгов на себя, — Венти нервно хихикнул. — И, судя по вкусу бумаги, да, это был яд, медленного действия, для мотивации.

— И куда ты хочешь пойти? Искать противоядие? Или грабить банк Мондштадта, чтобы расплатиться?

— Нет-нет! Никакого криминала! — бард схватил меня за локоть и потащил в сторону городских ворот. — Нам нужно в Долину Ветров! К Великому Древу!

— Зачем?

— Потому что именно там, под корнями, у меня заначена коллекционная бутылка вина из одуванчиков урожая времен восстания Декабриана! — гордо заявил он. — Если мы выпьем её, яд нейтрализуется! Наверное, а если нет, то хотя бы умрем веселыми!

Я вырвал свою руку из его хватки.

— Ты издеваешься? Я не пойду откапывать твою алкашку! И ты идиот? — я уставился на него. — Зачем ты вообще облизал яд? И с каких это пор на тебя, тысячелетнего Архонта, вообще действуют какие-то яды? У тебя печень из чистого Анемо и спирта, ты должен переваривать цианид.

— Ну… — Венти отвел взгляд, внезапно заинтересовавшись мощеным камнем под ногами.

— Так и знал, — я хлопнул себя ладонью по лицу. — Это просто тупой, высосанный из пальца повод затащить меня в какую-то глушь и жалобно попросить в долг!

— Ну… — он виновато потупился и начал ковырять носком ботинка брусчатку, изображая саму невинность. — Понимаешь, тут такое дело…

Но договорить этот великий комбинатор не успел, наш громкий и эмоциональный разговор эхом разносился по всему переулку и достиг ушей, задняя дверь таверны, которую совсем недавно заперли на два засова и цепь, отворилась снова.

На пороге стоял Дилюк, лицо у Бэтмена как и у меня, кислое, и теперь он наслаждался послевкусием.

— Вы разговариваете не как благородные пользователи Анемо, тихо, — процедил он, скрестив руки на груди, — а как стадо глухих хиличурлов во время брачного сезона.

Он скосил на меня тяжелый, усталый взгляд, в котором читалось: «И почему я вообще с тобой связался?». Затем он вздохнул, смиряясь с неизбежным.

— Идемте в мой кабинет, оба.

Ну, мы и пошли, тем более, я знал, что нас пропустят, дилюк всегда строил из себя сурового одиночку, но не мог он смириться с тем, что я вернулся в город и трусь у его черного хода, хотя мы не так давно общались, когда я звонил ему по делу из Сумеру. Он провел нас по темным лестницам на второй этаж, в свой личный кабинет, я по-хозяйски плюхнулся на свой старый добрый диван, вытянув ноги. Ох, хорошо-то как… Качественная мебель — это то, чего мне так не хватало в бегах, Венти скромно примостился на краешке стула, а Дилюк обошел свой стол, сел в кресло и сцепил пальцы в замок.

— Сколько ты должен? — неожиданно резко и прямо спросил он, глядя на барда.

— Ах… — Венти нервно хихикнул, попытавшись включить дурака. — Вы слышали весь разговор? Да бросьте, мастер Дилюк, ничего я не должен, вам просто показалось из-за сквозняка!

— Сколько… ты… должен… — раздельно, с нажимом повторил Дилюк, и температура в комнате ощутимо подскочила градуса на три.

Венти сдулся.

— Ну… возможно… около тридцати… — он замялся, отводя взгляд. — Эм… миллионов.

— Тридцать миллионов? — Дилюк даже бровью не повел, только щелкнул пальцами.

В ту же секунду вокруг стен кабинета вспыхнул и тут же погас полупрозрачный огненный барьер, чтобы ни одна душа в таверне не услышала этот позор.

— За что? — ровным тоном спросил Бэтмен. — Что такого ты мог задолжать Инадзуме тысячу лет назад на тридцать миллионов моры?

— В общем-то… — Венти вжал голову в плечи. — Мы играли в покер…

— В покер? — я скосил на него взгляд. — Архонты играли в покер?!

— Да… — бард жалобно вздохнул. — Я думал, что игра просто внутренняя и дружеская! Я делал то, что велит ветер, блефовал как мог! Ну, проигрался немного… Должен был всего тридцать тысяч! Но века шли и сейчас эта лиса, начислила такие проценты за тысячу лет просрочки, что набежала вот эта сумма…

Забавно, что божества Тейвата режутся в карты на деньги, а Венти сидел ни жив ни мертв, ожидая приговора. Дилюк закрыл глаза, потер переносицу, затем открыл их и совершенно будничным тоном произнес:

— Мелочь, я выпишу чек.

Если Бэтмен говорит, что тридцать миллионов — это жалкие копейки, значит, это мелочевка на карманные расходы, если бы он сейчас с таким же лицом заявил, что просто выкупит всю Инадзуму целиком, чтобы закрыть долг, это прозвучало бы куда логичнее. В конце концов, у него абсолютная монополия на лучшее вино во всем Тейвате, а прибухнуть в этом мире любят абсолютно все — от простых работяг до тысячелетних Архонтов, капитализм во всей красе.

Дилюк достал из ящика стола чековую книжку и золотое перо, но, прежде чем начать писать, поднял взгляд на опешившего барда.

— Не мне говори спасибо, — холодно произнес он, кивнув в мою сторону. — А Страннику.

Венти медленно повернул голову ко мне, в его бирюзовых глазах вместо зрачков засияли анимешные звезды размером с блюдце, он всхлипнул, раскинул руки для объятий и бросился на меня через весь кабинет.

— Мой благодетель! Мой названный брат! Я люблю теб…

Договорить он не успел, моя нога рефлекторно дернулась, подошва ботинка встретилась с его животом, и с глухим «уф!» Венти по красивой параболе вылетел прямо в распахнутое настежь окно кабинета. Судя по удаляющемуся воплю и шелесту листвы, он благополучно приземлился в кусты винограда на заднем дворе.

Я невозмутимо отряхнул штанину и посмотрел на Дилюка, который даже не моргнул, наблюдая за полетом своего божества.

— И с чего вдруг такая невиданная щедрость? — спросил я, устраиваясь поудобнее на диване. — Ты же терпеть не можешь его пьяные выходки.

Дилюк отложил перо и сцепил пальцы в замок, облокотившись о стол.

— Во-первых, он наш Архонт, — изрек магнат. — Да, он кривой, косой, вечно пьяный и безответственный, но он — наш, а во-вторых… это правда из-за тебя.

Он тяжело вздохнул, в этом вздохе читалась боль человека, который знает слишком много.

— Ты хоть представляешь, сколько всего ты успел натворить за последнее время? Знаешь, как тяжело было Джинн? Магистру Ордена Фавониус? Она сейчас глава государства, и ей приходится разгребать дипломатические последствия твоих… турне, понимаешь? Одно дело — спасать город от дракона, и совсем другое — когда ты в одиночку берешь штурмом целую Академию в соседнем регионе и свергаешь их правительство.

Я виновато потер шею, д Бюроа, пожалуй, с точки зрения международной политики это выглядело как акт агрессии.

— Я полностью поддерживаю твои мотивы, — продолжил Дилюк, и его голос потеплел. — Но, как я и говорил тебе тогда по связи ветра: предупреждал бы хоть заранее, чтобы мы успели подготовить дипломатические ноты и отписки, всё-таки, как бы ты ни отнекивался, ты — герой в первую очередь Мондштадта, и даже если ты сам себя таковым не считаешь, наш свободный народ придерживается совершенно иного мнения.

Он чуть подался вперед, глядя мне прямо в глаза.

— Ты ведешь себя как настоящий мондштадтец, свободный, неудержимый, сметающий преграды, как настоящий штормовой ветер, знаешь, какое колоссальное уважение это вызвало на улицах нашего города? Люди в тавернах только о тебе и говорят.

И тут произошло то, чего я никак не ожидал, дилюк, вечно хмурый и серьезный Герой, вдруг искренне улыбнулся.

— Знаешь, как было неловко Ордо Фавониус, когда они пытались отказать толпе горожан, требовавших немедленно воздвигнуть тебе статую на главной площади? — он тихо усмехнулся. — Это была истинная услада для моих глаз, особенно когда мой названный братец Кэйя пытался успокоить людей, а в него кидали помидорами… В общем, неважно, твои действия того стоят.

Он откинулся на спинку кресла, и его улыбка сменилась хитрой ухмылкой, которую редко кто видел.

— Так вот, если ты спросишь меня, как официальное лицо и законопослушного гражданина: можно ли тебе продолжать в том же духе? Я отвечу: нельзя. Я буду отговаривать тебя от любых действий, способных спровоцировать международный конфликт.

Он сделал паузу, его глаза блеснули в полумраке кабинета.

— Но если ты спросишь меня просто как хорошего знакомого, как винодела и человека, который тоже предпочитает действовать в тени… Делай, разноси их всех.

Я смотрел на него пару секунд, переваривая сказанное, а затем не сдержался и расплылся в широкой, искренней улыбке, медленно кивая. Всё-таки Дилюк — абсолютно наш человек, с таким тылом можно было смело идти хоть против Селестии, хоть против хтонической твари за интерфейсом.

Мы проговорили еще добрых пару часов, расположившись в его уютном кабинете, скрывать мне от Бэтмена почти нечего, и рассказал я многое, когда я дошел до момента с моим курортным спуском в Бездну и рандеву с Принцем, Дилюк не выдержал и пробил лицо ладонью, его скепсис был оправдан. Но против железобетонных фактов не попрешь: я стоял под Оратрис Кардиналь на суде в Фонтейне, божественная бандура перед тысячной толпой подтвердила, что каждое мое слово правда.

Я в красках расписал ему ситуацию с Люмин, рассказал про то, что у этой златовласой героини в заднице не просто шило, а целый двуручный меч, и что она категорически, с кулаками отрицает свой реальный вес и возраст, который явно перевалил за три-четыре тонны и пару тысяч лет. Собственно, из-за этого мы и сцепились: она решила выбить из меня всю дурь потому что не хочет признавать свой вес, по итогу же отправила меня в трансконтинентальный полет, а я, как истинный джентльмен, отомстил: слил её подвиги прессе. Теперь она станет настолько популярной, что папарацци будут дежурить даже у её походного котелка, и я абсолютно уверен, что сейчас она ищет меня, чтобы набить мне лицо уже с двойной силой.

Дилюк слушал всё это, потягивая виноградный сок из хрустального бокала.

— У тебя, Странник, извращенное восприятие мира, — констатировал он, ставя бокал на стол. — Или же это мир вокруг тебя окончательно сошел с ума, куда ни плюнь — вокруг тебя концентрируются исключительно сумасшедшие, нестабильные личности с божественными комплексами. Что будешь делать дальше?

Я откинулся на спинку дивана, глядя в потолок, и улыбка медленно сползла с моего лица.

— В одно место нужно сходить, и думаю, что больше сюда не вернусь, по крайней мере, не в том виде, в котором ты меня знаешь.

Бэтмен нахмурился, его взгляд стал острым

— И что же это за место такое, откуда не возвращаются? — его голос стал напряженным, готовым к тому, что я сейчас назову Селестию.

— Да тут, недалеко, — я неопределенно махнул рукой в сторону окна. — Прямо под статуей Барбатоса, у Великого Древа.

Напряжение в кабинете лопнуло, дилюк тяжело вздохнул, его лицо приняло выражение глубокого понимания, и он абсолютно серьезно покивал.

— Понимаю, — произнес он с непроницаемым лицом. — Рядом со статуей нашего божества люди исчезают без следа, сначала они встречаются с ним, потом уходят в беспробудный запой на неделю, затем выходят «просто за хлебом»… и всё, никто этого человека больше никогда не видел, испарился на ветру.

Я прыснул от смеха, представив эту картину.

— Вот-вот, — я поднялся с дивана, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения грядущей встречи. — Так что, если я пропаду — считай, что меня забрал ветер.

— Эй! Я никого не забираю, это всё издержки производства! Я лучший бард в Тейвате, а не какой-то демон перекрестков!

Возмущенный голос раздался прямо со стороны открытого окна, я скосил взгляд: леший в колготках всё это время преспокойно сидел на толстой ветке дуба, растущего прямо под окном кабинета, и с хрустом жевал красное яблоко. Огненный барьер Дилюка, отлично блокировал звуковые волны, но он не блокировал воздух, а для Анемо Архонта даже легкое дуновение, идеальный микрофон, передающий каждое слово.

Дилюк, щелчком пальцев снял барьер и, подойдя к окну, молча протянул барду выписанный чек на сумму, равную годовому бюджету Ордо Фавониус. При виде количества нулей на бумаге Венти засветился, что мог бы заменить собой маяк, яблоко полетело куда-то в кусты, а бард, зажав чек в зубах, кое-как, смешно дрыгая ногами и отмахиваясь от веток, перевалился через подоконник обратно в кабинет.

— Зачем тебе идти к моей статуе? — спросил он, отряхивая плащ и пряча чек на груди, ближе к сердцу. — Я же прямо тут! Живой и готовый к общению!

— Вот именно поэтому, — я мрачно скрестил руки на груди. — Гораздо лучше разговаривать с каменной статуей, чем с живым тобой.

— Прямо в сердце! И по глазам! — Венти картинно схватился за грудь, запрокинув голову. — Я же исключительно чувствительная, творческая натура! Твои слова ранят меня!

— Не пародируй Фурину, у неё монополия на драму, а у тебя получается дешевый цирк, — отрезал я, прерывая его концерт. — Лучше ответь на вопрос: где сейчас Декабриан?

Услышав имя своего древнего предшественника, Венти мгновенно перестал ломать комедию.

— А! Этот дед? — бард легкомысленно махнул рукой. — Пошел куда-то свои старые заначки искать, сказал, что ему нужно навестить свои секретные базы по всему миру, проверить, не сгнили ли там его запасы. Я, как гостеприимный хозяин, предложил ему вернуться в Мондштадт, править вместе, так сказать! Но где он, а где наш чудесный город…

Венти надул щеки, изображая крайнюю степень обиды.

— Он заявил, что больше никогда не будет связываться с «тунеядцами и алкашами»! И если насчет «тунеядцев» я еще могу поспорить — я вообще-то работаю, песни пою! — то вот насчет алкашей это чистой воды обман и клевета! У нас не нация алкашей, у нас нация добропорядочных, высококультурных виноделов и дегустаторов!

Он резко повернулся к Бэтмену, и его глаза умильно заблестели.

— Кстати, о дегустациях… Господин Дилюк, у вас в бокале плещется такой потрясающе вкусный, рубиновый сок… У вас случайно не найдется еще одного бокальчика для бедного барда? В горле пересохло

На правой руке Бэтмена, обтянутой черной перчаткрй, с тихим вшшш-ш вспыхнуло пламя, огонь пошел по воздуху, отражаясь в хрустале бокалов и обещая мгновенную прожарку до состояния хрустящей корочки. Венти, будучи существом исключительно смышленым, когда дело касалось его собственной шкуры, оценил обстановку за долю секунды, спроворством, которому позавидовал бы любой ассасин, Алкоголик метнулся через комнату и рыбкой нырнул мне за спину.

Не успел я и глазом моргнуть, как паразит снова вцепился в меня, обхватив руками за талию и прижимаясь, по его извращенной бардовской логике, я, как его новоиспеченный «брат по ветру», ни за что не позволю сжечь его заживо, и уж точно не стану снова пинать в окно существо, которое с щенячьей преданностью проявляет ко мне тактильные нежности.

— Спаси меня, о великий герой! — заскулил он мне в спину, выглядывая из-за моего плеча на полыхающего Дилюка. — Злой капиталист хочет устроить барбекю из беззащитного Архонта!

Я медленно опустил взгляд на его руки, сцепившиеся на моем животе.

— Если ты сейчас же не отлепишься, — процедил я, чувствуя, как дергается вена на виске, — я лично подержу тебя над его огнем, как зефирку, а потом выкину в окно по частям.

— Ты не посмеешь! — Венти шмыгнул носом, но хватку не ослабил. — Между нами духовная связь! Ветер не предает ветер!

Дилюк смерил нас обоих взглядом, Пламя на его руке погасло так же внезапно, как и появилось, он молча опустился обратно в кресло и взял свой бокал с соком.

— Забирай это недоразумение и проваливай, Странник, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес магнат. — Пока я не передумал насчет чека и не сжег его вместе с получателем.

Я грубо оторвал от себя руки Венти, схватил его за шкирку этого кота, и потащил к двери.

— Пошли, ошибка природы, прогуляемся до твоей статуи, раз уж ты так жаждешь общения.

У Барда язык был подвешен так, что позавидовал бы любой базарный зазывала, ему лишь бы поболтать обо всем на свете и ни о чем конкретно. После общения с другими, вечно загруженными проблемами мироздания Архонтами, это вызывало даже какую-то извращенную ностальгию, возвращение к истокам, к самым первым дням в этой психбольнице Тайвайта.

Но зубы он заговаривать любил и умел виртуозно, поэтому я решил ковать железо, пока оно горячо, и вспомнил про самый важный момент, который не давал мне покоя, что такое этот гребаный Высший Анемо Резонанс? Толком мне никто так ничего и не объяснил. Венти был единственным из моего ближайшего окружения, кто мог знать ответ, конечно, проще было бы спросить Декабриана — с его железобетонным прагматизмом он бы разложил всё по полочкам без лишней воды, но под рукой был только зеленый алкоголик, так что приходилось мириться ради жизненно важной информации.

— Ты мне зубы не заговаривай своими байками, — перебил я его трескотню, когда мы свернули на пустую улицу. — Расскажи лучше про Высший Анемо Резонанс, мне один знакомый дракоша в Фонтейне намекал на это, да и не только он, к сожалению без деталей, при чем тут вообще превращение в элементаля? Это вообще имеет хоть какой-то физический смысл?

Хотя, зная законы этого мира, это более чем имело смысл, но вслух я этого говорить не стал. Венти, который до этого весело щебетал о сортах яблок, вдруг надулся.

— Тебе правда интересны такие скучные, академические вещи? — он театрально вздохнул. — Ладненько, так и быть, расскажу, смотри на мои пальцы.

Я скосил взгляд на его руку, под моим взором плоть на его пальцах потеряла четкость, размылась и превратилась в завихряющийся поток бирюзового ветра, сквозь который была видна брусчатка.

— Видишь? — он пошевелил этими потоками воздуха так же естественно, как обычными пальцами. — Смысл, думаю, ясен.

— Давай более детально, такие фокусы без конкретики не пойдут, — я нахмурился, зрелище было завораживающим, но стрёмным.

— Эх… Ладно, ладно, зануда, — буркнул он, и его пальцы снова обрели плоть.

И он начал рассказ слишком просто и… очень интересно.

— Мир не такой, каким его привыкли представлять смертные, — начал он тоном лектора. — Он состоит из Элементов, это фундаментальные строительные блоки мироздания и источник абсолютно всех чудес, фундаментальные частицы, которыми пронизан весь Тейват: воздух, земля, вода, живые существа, всевозможные природные явления и любые виды материи. Почти любой физический объект, а также естественное или сверхъестественное явление содержат в себе стихийные частицы, являясь потенциальным катализатором для элементальных реакций.

Он заложил руки за спину и пошел чуть медленнее, чеканя каждое слово.

— Если говорить об этом более развернуто и заумно, как любят буки на мудрецах: элементы представляют собой изначальный противоположный полюс силы относительно Бездны, в своих странствиях ты должен был понять губительность силы бездны, что происходит из темной вселенной. Вследствие этого концентрированная элементальная энергия способна полностью рассеивать, аннигилировать мельчайшие частицы энергии царства Пустоты, однако верно и обратное. Бездна — главный враг жизни и смертельная угроза для любых элементальных организмов, неосмотрительный контакт со скверной приводит к сильнейшим страданиям и невозможности продолжать нормальное существование вследствие тотального заражения как физической, так и духовно-ментальной оболочек, что случилось и с Двалином.

Я шёл рядом и даже не моргал, лишь бы не спугнуть столь эпичное наваждение Барда.

— Всё, что производят элементы, формирует Материю, — продолжал Венти, глядя на проходящих людей. — Это общее определение одной из двух первооснов почти любого существа, под которым подразумевается любая материальная субстанция, способная взаимодействовать с физической реальностью, я и есть эта субстанция, элементаль. Это тело, которое я сейчас несу, выступает как основа для меня как упорядоченная форма, которую принимает материя — то есть я — для формирования стабильного сосуда. Это вместилище духовно-ментальной сущности каждого живого существа, не только Архонтов, и выступающее в роли главного инструмента для взаимодействия с материальным миром. Количество мощи конкретной сущности напрямую коррелирует с прочностью её физической оболочки, которой может служить как обычное тело из плоти и крови, так и концентрированная элементальная энергия, или даже неодушевленный физический объект.

Он на секунду прервал свою лекцию, повернул голову и посмотрел на меня.

— Что-то не так? — он моргнул, со смешинкой. — Ты смотришь на меня так, словно я сейчас позову тебя на эшафот…

Я медленно поднял руку и протер глаза, потом ущипнул себя за бедро, больно, значит, не сплю.

— Словно сон какой-то… — пробормотал я, глядя на зеленого чёрта. — Это точно ты, Венти? Ты сейчас выдал такую базу, от которой у мудрецов Сумеру мозги бы через уши вытекли.

Венти радостно щелкнул пальцами.

— Именно, мой братишка по ветру! Это всё заумная, душная чушь, в которой нет ни капли свободы ветра! Фу! Вот поэтому я её и не люблю обсуждать, но, как видишь, основу я знаю прекрасно.

— Такую «основу» можно было бы рассказать еще тогда, когда ты «поблагодарил» меня, влепив свою светящуюся печать мне на руку, — я мрачно посмотрел на бирюзовый узор.

— Ой, да это уже было так давно, быльем поросло! — он отмахнулся. — Так что, пойдем лучше по бутылочке вина раздавим? М? За братство!

— Продолжай рассказ, ирод, — непререкаемым тоном приказал я, хватая его за шиворот, чтобы не сбежал в ближайшую таверну. — Ты мне рассказал далеко не всё, самого главного вывода я так и не услышал, говори, пиявка, и тогда мы спокойно идем к твоей статуе.

— Фу-фу-фу, какой же ты душный, хуже Декабриана в его лучшие годы! — заныл бард, картинно морща нос.

Мы вышли за городские ворота и, не сговариваясь, призвали потоки ветра, взлететь и скользить по воздушным коридорам было куда проще и быстрее, чем топтать землю ногами, ветер послушно подхватил нас, неся в сторону Долины Ветров.

— Так что тебе конкретно непонятно-то? — крикнул Венти, летя рядом со мной и закинув руки за голову. — Смотри, в чем суть моих слов, в каждом существе есть своя Сущность. Понимаешь, Странник? Это первоначальная, абсолютно нематериальная основа, она является одновременно совокупностью всех духовно-ментальных структур индивидуума и чем-то куда более фундаментальным, вообще не зависящим от них.

Он перевернулся в воздухе на живот, глядя на меня.

— Например, два совершенно различных существа могут иметь абсолютно отличающиеся души, разные сознания, разный опыт, но при этом иметь одинаковую внутреннюю суть, как Фурина и её настоящее тело, Фокалорс, они вместе — Архонт, делят одну суть, но различаются как небо и земля. И то же самое сейчас происходит с тобой, ты встал на этот путь, отдав свое тело ветру.

— Каков еще путь? — я нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается очень нехорошее предчувствие.

— Становление Богом, разве не ясно? — Венти звонко рассмеялся. — Чем больше ты позволяешь моей энергии через печать проникать в твое тело, чем чаще ты используешь Анемо, тем сильнее оно меняется, я бы сказал, ты уже почти полностью изменился! Твой Анемо Резонанс достиг той точки, когда твоя физическая оболочка из плоти и крови начинает перестраиваться в концентрированную элементальную материю.

Он подлетел вплотную, его глаза сияли.

— Твоя человеческая суть вытесняется, уступая место чистой стихии, еще немного, еще парочка таких мощных выбросов энергии, как в Фонтейне или Сумеру, и ты перестанешь быть смертны, ты станешь таким же, как я, настоящим элементальным божеством.

Меня словно кувалдой по голове ударили, я чуть не потерял контроль над воздушным потоком и едва не рухнул вниз.

— Как это отменить?! — рявкнул я, резко затормозив в воздухе и попытавшись отвесить этому зеленому пророку смачного пинка прямо на лету.

Венти, хихикая, кувыркнулся в потоке ветра, уворачиваясь от моего ботинка.

— Э-э-э-э, отменить? — он вытаращил глаза, зависнув вверх тормашками. — Погоди, ты серьезно? Ты не хочешь стать бессмертным богом? Да половина Тейвата за такую возможность удавилась бы!

— Вообще нет! — я схватился за голову, пока ветер треплет волосы. — Стану богом — и что дальше? Вдруг из-за этой элементальной мутации я намертво застряну в вашем сумасшедшем мире?! Прирасту к местным лей-линиям? Такое счастье мне и даром не сдалось! Я домой хочу!

— Вот это да… — Венти покачал головой и, высунув язык, скорчил мне рожицу. — Фу, какой плохой, неблагодарный Сошедший! И, спешу тебя огорчить, такое невозможно отменить.

Он грациозно перевернулся в нормальное положение и подлетел чуть ближе, загибая пальцы.

— Ты бы мог замедлить или остановить процесс, если бы собрал другие элементы, они бы начали конфликтовать, подавлять друг друга, не смогли бы перевесить и создать единую структуру, но ты Молодец! Выбрал исключительно мой, самый лучший и свободный элемент, как настоящий Братишка! И накачал себя им под завязку!

Бард задумчиво почесал подбородок.

— Тем более, ты же не из этого мира, законы Тейвата на тебя не действуют, Ирминсуль тебя не видит, естественные ограничители отключены, так что всё прошло слишком быстро. Я, честно говоря, и сам не знал, что такое произойдет, тем более с такой скоростью. Сколько там прошло с момента, как я впечатал тебе печать ветра? Хмммм… Неделя? Может Две?

Он присвистнул.

— Сошедшие — страшные существа… Никто из живых последователей Архонтов, даже обладатели Глаза Бога, не мог бы стать таким же элементалем при жизни, законы физики, после этого эрозия души, с последующим предел смертной оболочки, а вот ты взял и проглотил эту силу.

— Ах ты ирод зеленоголовый… — процедил я. — Это всё из-за тебя! Ты меня заразил!

— Так а минусы-то будут? — Венти нагло ухмыльнулся, его глаза лукаво блеснули. — Ты только подумай о перспективах! Ты же теперь сможешь с Руккхадеватой мелодраму играть лет восемьсот без перерыва на старость и смерть! Будете вместе…

Мое терпение лопнуло с громким треском, я вложил всю своё раздражение в мощный рывок Анемо, сократил дистанцию и со всего маху впечатал подошву ботинка прямо ему в грудь.

— УИ-И-И-И-И! — заорал Венти.

От мощного пинка он кубарем полетел вниз, стремительно теряя высоту и скрываясь в пушистых кронах деревьев Шепчущего леса.

— Фу таким быть, Братишка-а-а-а-а!.. — донеслось до меня затухающее эхо его возмущенного вопля, прежде чем он с треском проломил ветки.

Я завис в воздухе, тяжело дыша.

— Вот чёрт… — выдохнул я, глядя вниз, где среди зелени образовалась подозрительная проплешина, куда-то упархал, паразит, и оставил меня наедине с осознанием сюжетного поворота, в дешовом боевике.

Смотря на проплешину в кронах деревьев, где скрылся этот зеленый алкоголик, я цокнул языком, развернулся и полетел дальше, искать его среди веток я не собирался — сам выберется, не маленький.

Через некоторое время внизу, среди раскидистых ветвей, показалась белая каменная статуя, я сбросил скорость и плавно опустился на мягкую траву у её подножия, статуя Барбатоса ничуть не изменилась с моего первого визита: всё тот же капюшон, те же сложенные крылья и сфера в руках. Единственное отличие заключалось в том, что стоило мне приблизиться, как бирюзовая метка на моей руке ярко засветилась, резонируя с камнем.

Я не стал задерживаться у изваяния, повернув голову, я посмотрел в сторону далекого озера, которое, как и в первый раз, блестело в низине, я отвернулся от статуи и неспешным шагом направился туда.

Я внимательно осматривался по сторонам, если и есть место, где всё это безумие началось, то именно здесь, когда-то, в первые минуты моего пребывания в Тейвате, меня сопровождала навязчивая системная стрелка, указывающая путь, как тупому NPC в обучающей миссии. Сейчас же передо мной была лишь пустота и тишина шелестящей листвы, теперь я мог абсолютно четко, без тени сомнений поверить в то, что на первых порах Система просто водила меня за ручку, помогая выжить исключительно ради своих собственных, извращенных перспектив. А когда я немного развился, оброс связями и силой, она просто ушла на второй план, начав раздавать мне жесткие пинки и выдавать задания с железобетонной мотивацией «сдохни или сделай», чтобы я не свернул с нужной ей дороги.

Что поменялось с того момента, как я впервые открыл здесь глаза? Всё… Абсолютно всё.

Даже трава под ногами и всё окружающее пространство больше не ощущались дешевой декорацией, хоть этот мир мне до сих пор был противен, хоть я и продолжаю оплакивать свою прошлую жизнь, отрицать реальность Тейвата было уже невозможно, я наклонился, сорвал длинную травинку и покрутил её в пальцах. Раньше, в первые дни, прикосновение к местной флоре вызывало у меня странное чувство — словно я трогал какой-то жесткий капрон или пластик, сейчас же я не мог отличить это от настоящей травы, хоть она выглядела мультяшно, нарисованная мазками кисти, но на ощупь это была живая зелень.

Я сунул травинку в зубы и прикусил, сразу стало горько. Эх…

Я прошелся дальше, спускаясь по склону к месту, где я и появился в этом мира, ведь в реальности я просто лег спать в своей теплой постели, а открыл глаза уже здесь. Я бродил, предаваясь меланхолии и ностальгии, пытаясь разложить всё по полочкам, и самое плохое в этом дерьме заключалось в осознании времени, с того времени его прошло катастрофически мало, всего дней пятнадцать, может меньше.

За эти жалкие пятнадцать дней я успел столько раз оказаться на краю лезвия, столько раз встрять в разборки богов, подраться с Архонтами, спуститься в Бездну, воскресить мертвых и почти стать гребаным элементалем… Я был настолько по уши в проблемах, что даже не забивал себе голову тем, какой сейчас день недели или время суток, мой мозг отказывался верить, что вся эта плотная, концентрированная эпопея уместилась возможно в две недели, по ощущениям то, я провел в Тейвате уже несколько лет.

Я остановился у самой кромки воды, глядя на свое отражение.

[Грустно, да?]

Прямо перед моими глазами, зависнув в воздухе между моим лицом и водной гладью, появилось уже знакомое прозрачное системное окошко, буквы в нём возникали с помощью печатаниья.

— Шутить вздумало? — я резко выпрямился и с глухим раздражением огляделся по сторонам, вглядываясь в тени деревьев и кусты. — Где ты, тварь? Покажись!

[Всегда с тобой, наблюдаю, смотрю на твой путь.]

— Так и будешь продолжать общаться со мной через этот гребаный чат? — я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Давай, приходи в облике Катерины! Давай, покажи мне эти свои пустые черные глазницы без белков и радужки! Я хочу увидеть тебя лицом к лицу, а не читать эти издевательские строчки!

[Ты действительно хочешь поговорить со мной тет-а-тет? Уверен, что оно тебе нужно? Твой разум едва выдержал крошечную часть моей ауры.]

— А для чего тогда ты вообще привело меня сюда?! — мой голос эхом разнесся над тихим озером. — Зачем звало на место старта?!

Печатание букв на секунду остановилось, окошко мигнуло, и текст пошел дальше, медленнее, оно подбирало слова.

[К смирению… К пониманию того, что этот мир такой же живой, как и твой собственный, это не китайская гача, тут живые люди, как и всё вокруг: трава, вода, ветер, твой мозг изначально всё отрицал, даже ткань собственной одежды казалась тебе пошлой… Но ты адаптировался быстрее, чем это вообще возможно для смертного разума.]

— Ты… Ты… — я задохнулся от возмущения и бессильной ярости. — Это просто насилие! Я ничего не подписывал! И не заключал с тобой никаких контрактов! Ты втянуло меня сюда насильно! Ты хоть понимаешь, что я не должен был всего этого переживать?! Ты сломало мою жизнь, вырвало меня из дома, изуродовало мою психику! Что тебе от меня нужно, гнида космическая?! Гидро Архонт была права… Ты привело сюда Фанета, он сломался, сдался, и теперь ты хочешь запихнуть меня на его место?! Сделать из меня новую марионетку?!

[Нет… не для этого ты здесь.]

— Я не понимаю… — мой голос дрогнул, ярость начала сменяться ледяным непониманием. — Для чего же тогда весь этот цирк?

[…Ты так и не понял?…]

— Что ещё я должен был понять в этом дурдоме?! Говори прямо!

Окошко замерло, затем буквы начали появляться снова, впечатывая в мое сознание настоящую правду моего появления тут.

[…Составить конкуренцию Первому Сошедшему… Вот для чего ты здесь, фанет истлел от скуки и разочарования, он потерял искру, но только в такой момент истины, столкнувшись с самим собой из прошлого, бог может вновь обрести смысл жизни, и он его обрёл, потому что он следил за тобой всё это время…]

Я прищурился, вчитываясь в последние строчки, и внутри меня всё похолодело.

[…Странник, как ты думаешь, кто сейчас с тобой общается?;)]

Твою-то мать…

Я не смог выматериться вслух, я тут же сделал анемо очки, и не прогадал, очередная вспышка прокатилась по всей поляне, всё пространство накрывает гигантский барьер, он отрезал кусок земли от остального живого Тейвата, замыкая нас в изолированном пузыре.

Я мгновенно активировал Анемо, чувствуя, как ветер закручивается вокруг моих рук, я прекрасно понимал, что против этого мои силы — что легкий бриз против урагана, но сдаваться без боя не собирался, ярость которая была секунду назад, испарилась, оставив после себя холодный расчет.

В одной из точек прямо над озером ткань пространства разбилась на стекла, из зияющей бреши хлынул густой све, он стал лепится, формировав фигуру, постепенно отвалилась сверкающие осколки.

Свет уплотнился, и передо мной предстало то, что можно было назвать фигурой молодой девушки с длинными золотистыми волосами и золотисто-янтарными глазами. На её голове постепенно появилась золотая диадема с крупным кристаллом во лбу, а за спиной сомкнулся золотой нимб сложной геометрической формы, напоминающий солнечный диск. Фигура была облачена в бело-золотое церемониальное платье

Она опустилась на траву, и посмотрела на меня сверху вниз, хотя мы были почти одного роста.

— Хотел встретиться? Вот и я, — её голос ушел эхом в самой моей черепной коробке, она величественно развела руки в стороны. — Я есть Бог, Альфа и Омега, Победитель языческих богов-драконов и Вершитель Судеб! Я есть Фанет!

Мой правый глаз дернулся, столько пафоса, с запредельной насыщенностью. Увидев мое перекошенное лицо, «Вершитель Судеб» вдруг замерла. Её величественная поза ушла, а губы дрогнули, и она по-человечески рассмеялась.

— Ха-ха-ха! Боги, видел бы ты сейчас свое лицо! — она согнулась пополам от смеха, хлопая себя по коленке. — Я тебя так уделала, говоря о себе в этом тупом, раздражающем третьем мужском лице!

Она выпрямилась, утирая выступившую слезинку, и показала пальцами в воздухе кавычки.

— «Фанет Великий и Ужасный»! Ой, не могу… Нет никакого грозного Фанета-мужика, есть просто я, будем знакомы!

Она сделала пару шагов ко мне и совершенно по-простецки протянула руку для рукопожатия, улыбаясь так широко, словно мы были старыми друзьями.

— Будем знакомы, Странник!

Я медленно опустил взгляд на её протянутую изящную ручку с идеальным маникюром, затем перевел взгляд на её сияющее, довольное лицо, и сразу же хапрокинул голову и посмотрел в затянутое барьером небо.

Бля…

Еще один шутник-балабол на мою истерзанную душу, при чем неадекват с прибабахом, и это… вот это вот… Верховный Бог?! Создатель этого мира?! Сущность, наводившая ужас на Бездну?!

ЗА ЧТОООООО!!!!!????

Я смотрел на божественное недоразумение с тяжелым осуждением, обычный человек на её месте уже провалился бы сквозь землю от стыда, она лишь легкомысленно закатила свои золотисто-янтарные глаза.

— Какие-то проблемы? Не нравится мой облик? — она кокетливо покрутилась на месте, демонстрируя развевающееся платье. — Я-то думала, многие смертные падки на разные темы, связанные с красивыми женскими телами, тем более, ты уже устаканился головой и перестал считать всё это окружение пластиковой декорацией, в этом есть огромный прогресс!

Поняв, что пожимать ей руку я не собираюсь, она ничуть не расстроилась и просто опустила её.

— Так… Ну… И что дальше будешь делать? — она задумчиво приложила пальчик к губам. — Хотя…

Договорить она не стала в ту же долю секунды её фигура исчезла из моего поля зрения, чтобы тут же материализоваться прямо сбоку, вплотную ко мне, я даже дернуться не успел, как её бесцеремонные руки уже вовсю щупали мои плечи, предплечья и ребра.

— Ого, а скоро действительно сможешь стать полноценным бессмертным, — бормотала она, деловито прощупывая. — Тело просто отличное! Оно справилось с нагрузкой даже лучше, чем я могла рассчитывать, никаких микроразрывов в душе, Анемо-энергия течет стабильно…

— Чего блять… — я попытался отшатнуться, но её хватка, несмотря на кажущуюся хрупкость, была стальной. — Какое тело? Ты что несешь, шизофреничка переросток?

— Твое тело, дурачок! — она звонко рассмеялась, похлопав меня по груди. — Оно же работает как идеальный стабилизатор для твоей иномирной души и всей стихийной дряни, что ты в себя впитал, я честно признаться, эту систему, интерфейс, переселение душ — просто арендовала.

Она отстранилась и гордо уперла руки в бока.

— Изобретение-то не мое было! Я его позаимствовала у одних очень скучных, но умных ребят из другой вселенной, они там любят клепать эти "Системы" для всяких неудачников. Я немного переписала код, прикрутила гачу — ну, чтобы тебе привычнее было, — и вуаля!

Мой мозг уж точно совершил кульбит и отказывался возвращаться в исходное положение.

— Арендовала… — по слогам повторил я. — Ты просто спиратила чужую Систему, чтобы затащить меня сюда и развлечься?!

— Эй, ну зачем так грубо — "спиратила"? — она обиженно надула губки. — Позаимствовала по программе открытого космического кода! К тому же, мне срочно нужен был кто-то с абсолютно непредсказуемым паттерном поведения, кто-то, кто не подчиняется законам Ирминсуля и может навести здесь хорошего шороху, ты справился идеально!

Бабка поправляя выбившуюся золотистую прядь.

— Жаль только, что сама Система сопротивляется, — она вздохнула. — У этой железяки, тоже есть свое мнение, причем очень гадкое и правильное. Я пыталась вырезать её базовый код, но она вцепилась намертво, к сожалению, она не дает мне возможности использовать тебя на полную катушку, как, например, заставить тебя убивать направо и налево…

Мои глаза расширились, пазл встал на место.

Красный цвет.

Окно что открылась во время разговора с гидро Архонтам, которые требовали крови, это была она, а синие, сопровождающие все время, видимо это оригинальная Система, которая стоит делает в рамках своего изначального кода, это так в духе этого мира.

В момент она снова сделала шаг ко мне, протягивая руки с игривой улыбочкой, прямо хотела потрепать меня по щеке.

Мое тело среагировало быстрее разума, анемо-энергия окутала мой кулак целясь прямо в её смазливое, ухмыляющееся лицо. Удар, способный проломить каменную стену, остановился. Её указательный пальц уперся в костяшки моего кулака, не причинив ей ни малейшего вреда, воздух вокруг нас свистнул и опал.

Я мгновенно отскочил назад, разрывая дистанцию, бросаться с кулаками на финального босса в середине игры, с непрокачанным уровнем и без нормального шмота — это самоубийство, но стоять и терпеть её издевательства я больше не мог. Я сгруппировался, вставая в боевую стойку, призывая потоки ветра, которые закружились вокруг моих ног и рук.

Она скосила на меня взгляд, её губы растянулись в улыбке.

— Хочешь сразиться со мной? — её голос завибрировал. — С твоей то силой? И оболочкой, которая только-только начала перестраиваться?

Она потянулась, разминая плечи, и её золотой нимб вспыхнул ярче.

— Ну давай, я даже буду поддаваться, — она подмигнула мне, и в этом жесте было исключительно снисходительного превосходство. — А то если я прихлопну тебя одним ударом, будет слишком скучно, а ты меня развлекаешь…

Я выдохнул, отпуская остатки гнева, ярость — плохой советчик, особенно когда перед тобой стоит существо, создавшее этот мир. Вокруг её головы мгновенно образовался невидимый шар, я выкачал оттуда весь кислород, создавая вакуум. Для существ вроде нее, отсутствие воздуха не проблема — они могут болтаться в открытом космосе без последствий. Но резкий перепад давления… Я резко сжал ладонь в кулак. Вакуумная сфера схлопнулась, вжимаясь прямо в её лицо, по моей задумке, хоть что-то да должно вскипятиться от декомпрессии, разрывая череп изнутри.

Пространство слегка исказилось с хлопком, фанет провела рукойпо своей прическе.

— Ты мне все волосы растрепал, — цокнула она языком, поправляя выбившуюся золотистую прядь.

Сделав уверенный шаг к ней, я встряхнул руками, я закрыл глаза сорывя ограничения с печати Барбатоса на моей руке, прекрасно понимая, к чему это приведет — к ускорению моей трансформации, но сейчас это не имело значения. Когда я открыл глаза, мир вокруг приобрел невероятную четкость, а мое зрение затопило ярким бирюзовым светом, я поднял обе руки, захватывая само пространство вокруг Фанета. Ветряные потоки стали плотными, приобретая физическую массу, сжимаясь до нулевой отметки, я обрушил на неё давление с двух сторон, пытаясь раздавить её в атомарную пыль.

Земля под её ногами пошла трещинами, барьер над нами загудел, девушка лениво подняла руку, быстрым движением пальцев она отодвинула мою атаку, потоки Анемо, разошлись в стороны, поднимая ураган.

— А вот это… — она с легкой улыбкой посмотрела на свои пальцы, а затем перевела сияющий янтарный взгляд на меня. — Уже гораздо лучше, чем я ожидала, быстро учишься, Странник.

Из инвентаря в мою руку скользнула тупая двухзвездочная катана — обычный гача-мусор, которым впору только дрова рубить, в бегу на кончиках моих пальцев вспыхнула концентрированная Анемо-энергия, и я одним движением провел по лезвию, ветер с обернулся вокруг стали, затачивая её до состояния молекулярного резака.

Я тут же рванул вперед: дар, взмах, подсечка, клинок рассекал воздух рядом с противником, она уворачивалась, упрыгивала и скользила между моими атаками, даже не удосужившись вытащить руки из-за спины, шаг назад, легкий отскок — и мой выпад, нацеленный ей точно в горло, прошел сквозь пустоту.

Взмах — и катана со звоном разлетелась на куски, не выдержав плотности её ауры.

Из инвентаря был тут же выхвачен еще один клинок, затем еще один, я атаковал непрерывно, превращая дешевое оружие в расходный материал, вплетая в удары новые приемы выдуманные на ходу. Фанет сделала небрежный шаг вперед, явно намереваясь скучающим жестом выбить очередной клинок у меня из рук, но она немного просчиталась. Я подгадал идеальный момент, вместо прямого удара я сделал ложный выпад и выпустил скрытый воздушный разрез прямо с лезвия.

Тонкая струйка сжатого ветра пронеслась в миллиметре от её щеки, и несколько золотистых прядей её волос упали на землю. Она замерла, опустив взгляд на отрезанные волосы, а затем подняла на меня свои янтарные глаза.

— Боевой транс… — с нотой искреннего любопытства проговорила она. — Неплохо, но всё еще слишком слабо…

Мои рефлексы, усиленные Высшим Анемо Резонансом, взвыли об опасности лишь в тот момент, когда ударная волна от её рывка ударила мне в лицо. Она оказалась вплотную рядом со мной, её рука метнулась к моему горлу с намерением вбить меня в земную кору. Земля подо мной ушла, образуя глубокий кратер, комья грязи и камней разлетелись в стороны, ударяясь о невидимый барьер.

Фанет склонила голову набок, с легким удивлением глядя вниз.

— Успел поставить блок? — хмыкнула она, разглядывая, как её кулак намертво впечатался в мои скрещенные перед горлом локти, которые я в последнюю долю секунды успел покрыть плотнейшим щитом из сжатого ветра.

— Я слаб для тебя в грубой силе, — сказал я. — Но уж извини, зато моя фантазия в разы богаче твоей.

Фанет непонимающе моргнула ослабив нажим и отстранилась на полшага, всё ещё держась нарочито расслабленно.

— При чем тут фантазия? — она искренне не понимала, к чему я клоню.

— В вариативности приемов, гнида небесная, — я мило улыбнулся, копируя Люмин, опуская отбитые руки, которые тут же окутал исцеляющий поток энергии. — Ты сейчас общаешься с человеком, у которого стаж в видеоиграх больше двадцати лет, я видел и знаю столько изощренных способов убийства и боевых механик, что ты в своей божественной башке даже представить не сможешь.

— В этом нет никакого смысла, — она снисходительно вздохнула. — Анемо-элемент, при всей его легкости, не настолько пластичный, чтобы из ничего выдумывать принципиально новые атаки и… Оу…

Её глаза резко распахнулись.

Я перестал сдерживаться, до нуля, если мое тело уже начало перестраиваться в гребаного элементаля, а ограничители сняты, то какого черта я должен играть по правилам? Я отдал себя ветру целиком, позволяя бирюзовому свету выжечь остатки слабости из мышц.

Я не стал бить кулаком или бросать банальные лезвия ветра, вместо этого я вытянул руку, и сжатый до состояния жидкого стекла Анемо-элемент вырвался из моих пальцев, формируя нечто вроде мономолекулярной нити, десятки невидимых глазу ветряных струн хлестнули в её сторону, оплетая пространство, типичная механика из слэшеров.

Нити сомкнулись вокруг Фанета, она попыталась разорвать их привычным всплеском божественной энергии, но я тут же изменил частоту вибрации ветра, превращая нити в высокочастотные резаки, церемониальное платье брызнуло лоскутами.

— Не пластичный, говоришь? — Я так же, как и она, снисходительно наклонил голову набок, нити под моими манипуляциями стянулись, пытаясь расчленить её на аккуратные кубики.

Одновременно с этим я топнул ногой, посылая под землю сжатый воздушный пузырь прямо под её позицию, когда он детонировал, землю разорвало не взрывом, а мгновенным расширением вакуума, подбрасывая Фанет в воздух, лишая её точки опоры.

В полёте я уже ждал её, рядом со мной сформировались уплотнённые торнадо размером с монету, вращающиеся со скоростью турбины, и вся эта пулемётная очередь устремилась в её сторону.

— Ладно, значит поговорим немного на повышенных тонах, — её голос лишился ноток игры. — За испорченное платье ответишь дырой в груди.

Моя Атака ушла в ноль, она использовала что-то, чего я даже не смог осознать, кусок реальности с моей атакой вырезали ножницами и вклеили туда другой, она была тут как тут, ее рука прошила мою грудную клетку насквозь, удар мог бы разорвать меня на куски, но… ничего не произошло. Фанет замерла, недопонимая, её рука торчала из моей груди по самый локоть, но по ней не текла кровь.

— Ой… — она непонимающе моргнула, шевеля пальцами внутри меня. — Кажется, там пусто…

Моя плоть в месте удара просто разошлась вихрем бирюзового света, пропуская её руку сквозь концентрированную пустоту Венти не врал — я уже почти перестал быть человеком. Мои губы растянулись в нисходительной улыбке, и я поднял обе руки, намертво вцепившись в её предплечье и фиксируя её руку внутри своей груди. Ловушка захлопнулась.

— Попалась… — сказал я с прищуром прямо ей в лицо, глядя в её расширившиеся глаза. — Посмотрим, что законы физики сделают с твоим телом из чистого света. Вакуумная Дисперсия.

Я влил весь свой резерв Анемо в одну-единственную точку вокруг нас, пространство образовало локальную сферу оптического кошмара, воздух на границе этого барьера сжался превращаясь в миллионы микроскопических линз и призм, которые только набирали силу вращения.

Ловушка сработала.

Фанет издала сдавленный вскрик исключительно потому что неожидала, на её лице отразилась удивление, она почувствовала, как её сущность начинает «смазываться», вакуумная призма захватила свет, из которого была соткана её оболочка, и с силой начала вытягивать его наружу.

Её бело-золотое сияние исказилось, пошло рябью и начало с треском растягиваться в уродливые, неестественные полосы спектра: красный, синий, зеленый… Её форма насильно расщеплялась на базовые цвета, а рука, застрявшая во мне, начала расслаиваться на радужные нити..

— А ты хитрый… — прошипела она.

Я посмотрел на неё мёртвым взглядом, да… это всё из-за неё… Умри, умри, умри, умри… Я держал её мёртвой хваткой, позволяя разрывать Верховного Бога на элементарные фотоны.

— Твоя взяла, хитрый Сошедший, — её голос эхом разнесся со всех сторон сразу, теряя человеческие интонации. — Я буду ждать тебя на Селестии, приходи, если осмелишься… Можешь прихватить свою команду поддержки, но лучше уж приходи один, я ведь больше ни во что не вмешиваюсь…

Её тело окончательно потеряло плотность, вакуумная призма сделала свое дело: золотой свет ушел в нулевой спектр, рассыпавшись на триллионы радужных искр, которые тут же растворились в воздухе. Моя атака рассеялась, и ловушка схлопнулась в ничто, я приземлился на ноги, но колени тут же подогнулись, и я рухнул на влажную траву.

Я уперся руками в землю, тяжело и хрипло дыша, грудь, там, где только что была её рука, фантомно ныла, хотя физически плоть уже восстановилась, я чертовски устал, морально, физически и психологически добит с разворота. И, по заказу дешевого режиссера, для полного драматического эффекта небо над озером стремительно потемнело, и на меня обрушился ледяной, проливной дождь.

Ой-ой-ой, какая драма… Не хватает только заунывной скрипки на фоне, я раздраженно провел рукой по лицу, убирая мокрые, прилипшие к глазам пряди волос, даже не пытаясь укрыться от ливня или использовать Анемо как зонт.

В этот момент, сквозь пелену дождя, прямо перед моим лицом вспыхнуло знакомое синее окошко системы.

[Внимание! Выполнено необычное достижение!]

[Победить проекцию Фанета]

[Награда: +10 % урона по всем божественным сущностям]

Десять процентов, за то, что я чуть не порвал себе душу на британский флаг и расщепил проекцию местного демиурга, система, как всегда, была невероятно щедра. Я с трудом поднялся на ноги, колени отыгрывали чечётку, а в горле чувствовался тошнотворный ком — откат от использования Высшего Резонанса на пределе возможностей и контакта с хтонической хренью, для моего ещё относительно человеческого организма, был сильным, с полуживым взглядом, не выражающим ничего, кроме тотального выгорания, я побрел прочь от озера, не разбирая дороги.

Дождь бил по плечам, но мне было плевать, я переставлял ноги, углубляясь всё дальше в чащу Шепчущего леса, пока деревья не сомкнулись над головой сплошным навесом, мысли путались, перескакивая с кровожадной системы на безумную богиню-пиратку, и обратно.

Сам не заметив как, я забрел в какие-то абсолютные дебри, леревья здесь были толще, а корни переплетались с поваленными, поросшими густым мхом кусками белого камня. Сломанные колонны храмов торчали из земли, рядом была мелкая речушка, и что странно — дождь здесь прекратился.

Прищурив взгляд, я посмотрел на небольшой холм, в метрах пятистах стояла статуя, но не такая, как у Венти или других действующих Архонтов, эта была забыта временем, поросшая густым лишайником, плющом и какими-то цветами. К ней точно не прикасалась рука человека лет пятьсот, а то и больше, а по нетронутой высокой траве вокруг и отсутствию малейшего намёка на тропинку было очевидно: сюда действительно никто не ходил.

Кто это?..

Мой уставший мозг даже не пытался анализировать или вспоминать лор игры, статуя была наполовину поглощена землей — то ли осела со временем, то ли её намеренно закопали по самую грудь, но её Каменные ладони были вытянуты вперед и раскрыты, покоясь у самой земли. Жизнь и время не пощадили этот монумент, черты лица были странным и ещё с ухмылкой… но мне было всё равно, чьему божеству или демону он принадлежал.

Я, шатаясь, подошёл к изваянию. Сил не осталось даже на то, чтобы просто стоять. Я развернулся и осел прямо в эти раскрытые каменные ладони, холодный камень сейчас казался мне удобнее любого королевского ложа.

— Фух… — выдохнул я, откидывая голову назад сидя, ни о чём не думая хотя бы пару минут.

Было чертовски приятно посидеть в тишине и посмотреть на открывающуюся картину, вид с ладоней этой безымянной статуи оказался идеально выверенным, неизвестный скульптор специально рассчитал угол: открытая поляна, с ветром и речушкой, меланхолично. С таким настроением впору организовывать кружок просветленных буддистов на пару со Скарамуччей — сидели бы вместе на камнях, пили чай и глубокомысленно вздыхали о том, как же мы познали этот бренный мир и как он нас всех достал.

Но вечно сидеть на каменных ручках я не мог.

Я поднялся на ноги, нужно было что-то делать, нестандартное и выходящее за рамки дозволенного Системой и Фанетом, я никогда не поверю, что из этой золотой клетки нет выхода. Может, получится прорваться через мировые потоки артерий земли? Или всё-таки придется снова расшевелить Руккхадевату? После нашего прошлого разговора о мультивселенной меня не перестают терзать смутные сомнения, что мудрая Копуста что-то недоговаривает, или, может, снова наведаться к дракону в Фонтейн? Мне нужны архивы их истинного Короля — должен же этот древний ящер хранить хоть какие-то записи о других мирах или об общем строении вселенной, в которой он жил до прихода Фанета и его небесного цирка.

Входит, мне снова нужно возвращаться к этим тысячелетним бабкам с божественными комплексами, это как добровольно наступить на очередную мину, прекрасно зная, что она оторвет тебе ногу, но другого пути через минное поле просто нет.

И всё-таки, прежде чем уйти, я должен был сделать хоть что-то нормальное, не связанное с разрушением или мордобоем.

Я посмотрел на безликую статую и тихо вздохнул, бирюзовая энергия, окружила мою руку, с хирургической точностью, используя ветер как тончайшие лезвия, я прошелся по камню, аккуратно срезая толстые слои мха, сбрил колючие лозы и сдул пыль, оставив лишь парочку бледных цветов у самого основания — они придавали изваянию какую-то особую, печальную изюминку.

Теперь статуя выглядела опрятной и по-своему величественной, даже будучи наполовину закопанной в землю, я удовлетворенно кивнул результату своей работы, развернулся и пошатываясь, направился в сторону Мондштадта, чтобы оттуда через портал перебросить себя в Сумеру.

— Спасибо…

Голос был настолько тихим, что я едва не принял его за шелест, но это явно был не ветер, а простой шёпот, прозвучавший прямо у меня в голове, я даже не смог разобрать половую принадлежность. По статуе этого тоже нельзя было понять, вероятно, парень. Я повернул голову и посмотрел через плечо на очищенную статую, камень оставался камнем, но воздух вокруг изваяния едва заметно мерцал.

— Забытый Архонт? — это было первое и самое логичное, что пришло мне в голову, пока я разглядывал безликий камень.

Ответа не последовало, после этого я чувствовал себя ещё более странно по причине того, что разговаривал с булыжником посреди леса.

— Мертвый… — наконец снова прошелестел голос в моей голове. — Убитый Барбатосом две тысячи лет назад.

Две тысячи лет, период Войны Архонтов, ничего удивительного, тогда претенденты на божественный престол дохли как мухи, у всех этих нынешних «добрых» и «справедливых» правителей, чей возраст перевалил за пару тысячелетий, руки по локоть в крови, и не только из-за жителей Каэнри'ах, но и собственных сородичей-богов, венти со своей милой улыбочкой тоже проложил себе путь к статусу Архонта по трупам.

— Соболезную, — сухо бросил я.

— Не стоит… — отозвался голос. — Я поплатился за вторжение в Мондштадт, это была честная битва, и ветер оказался сильнее, но я… чувствую присутствие Архонта Ветра, ты — новый Архонт?

— Не то чтобы, — я криво усмехнулся, глядя на свою светящуюся руку. — Но, видимо, близок к этому.

— Резонанс с Анемо элементом? Высшая стадия?

— Да.

— Соболезную.

Я хмыкнул, был это тонкий подкол в ответ на мою реплику, то ли он действительно понимал, в какую задницу я вляпался, сливаясь со стихией.

— Что тебя гложет, чужак ? — внезапно спросил мертвый бог.

Я опустил голову, глядя на мокрую траву под ногами, слова вырвались сами собой, прорвав грунт усталости.

— Я в этом мире лишний, и все используют меня ради своих целей: Фанет, Архонты… Я для них даже не пешка, а просто удобный инструмент, который можно бросить на амбразуру. Я никто для этого окружения, даже несмотря на мою помощь и воскрешение двух Архонтов. Я ведь искренне не знаю, благородны они или нет, или просто притворяются, как Руккхадевата или Макото, я не знаю, кого здесь можно назвать другом, все эти улыбки, задушевные разговоры… Боги вообще способны на такое понятие, как дружба?

Статуя молчала довольно долго. Ветер тихо шумел в кронах деревьев.

— Боги… — произнес голос. — Они рождены из элементов и людских чаяний, и связаны законами этого мира жестче, чем любой смертный. Дружба в твоём понимании, требует равенства и уязвимости, боги не могут позволить себе ни того, ни другого. Для нас существуют союзы, временные перемирия или взаимовыгодные симбиозы, но истинная привязанность? Ха-ха… Она ведет к эрозии и смерти.

В его голосе послышались нотки древней тоски.

— Но это было в моё время, — продолжил голос. — Когда Война Архонтов вынуждала не привязываться ни к кому, потому что завтра твой друг мог вонзить тебе клинок в спину ради выживания своего народа, впрочем, это не помешало той же Царице завести привязанности… Для неё это стало фатальной ошибкой, сломавшей её суть, сейчас, спустя тысячелетия, с этим, всё же попроще, оставшиеся победители обросли жирком спокойствия.

Я стоял и слушал этот каменный монолог, и, как ни странно, слова мертвого бога, проигравшего свою войну, звучали куда честнее и понятнее, чем речи живых Архонтов вместе взятых.

— Если ищешь ответы на все свои терзания, чужак… — статуя выдохнула последние крупицы энергии. — Найди другие изваяния, таких, как я — сотни павших и давно забытых под слоями земли и мха по всему Тейвату, поговори с ними. Они тебя не обманут, мертвые не рассказывают ложь, павшим больше нечего скрывать.

Воздух перестал мерцать, а хоть какое-то рисутствие, окончательно покинуло поляну, оставив после себя лишь обычный камень. Я постоял еще немного, переваривая услышанное, найти другие статуи мертвых богов? Своеобразный клуб анонимных неудачников Тейвата, а ведь в этом был смысл. Если живые боги пляшут скованные правилами Ирминсуля, и не могут лишнее говорить, то мертвые давно вычеркнуты из системы, их остатки и память — это сгнивший архив из прошлого.

— Спасибо за совет, — тихо сказал я в пустоту.

Я развернулся и, больше не оглядываясь, побрёл сквозь чащу, усталость всё ещё давила на плечи, но в голове немного прояснилось, у меня появилась зацепка, ведущая в обход интриганов, но для начала мне всё равно нужно было добраться до Сумеру. Список прошлых Архонтов и, возможно, местоположение их статуй уж точно должны упоминаться в Академии, а если нет — можно будет просто расспросить.

Уж такая информация вряд ли будет под строжайшим запретом или подвязана к «опасным диалогам», на которые Ирминсуль и может поставить печати цензуры, мертвые боги — это просто некому не нужная история, а история, как известно, пишется выжившими и никому особо не интересна, кроме кучки заучек из Академии.

Пеший поход до города занял больше часа, пришлось сбавить ход: каждый шаг то и дело отдавался пульсацией в груди, физически там не было ни царапины, но фантомные ощущения от того, как рука Фанета пробила мне рёбра и ковырялась внутри, оказались на редкость мерзкими. К воротам Мондштадта я подошёл уже в глубоких сумерках и выглядел как ходячая пережёванная пища.

Рыцари Ордо Фавониус, дежурившие на посту, при моем появлении вытянулись по струнке, один из них споткнулся о собственную алебарду и едва не влетел лбом в напарника, в тот же момент глаза у обоих были по пятаку, еще бы — местная живая легенда, гроза Академии и покоритель Бездны, плетется по мосту с лицом серийного убийцы на выходном.

Я глубоко вздохнул, морщась от фантомной боли, ладно, руки в ноги и вперед, к телепорту, сейчас главное — тихо и без лишнего шума добраться до портала и свалить в Сумеру, лишь бы этот зеленый бард-алкоголик не примчался на запах моего паршивого настроения…

Накаркал.

Стоило мне только свернуть в переулок, ведущий к площади как прямо с черепичной крыши, знакомый свист, резкий порыв ветра взметнул пыль под ногами, и прямо передо мной, приземлившись в супергеройскую позу, материализовался Венти.

— Та-да-а-ам! А кто это у нас тут такой хмурый гуляет по ночному городу? — он выпрямился, отряхивая свой плащ, и лучезарно улыбнулся. — Я почувствовал возмущение ветров! И, о боги, братишка, выглядишь ты так, словно тебя прожевали, выплюнули, а потом снова прожевали!

Я остановился, медленно закрыл глаза и досчитал до трех.

— Исчезни, — произнес я, не открывая глаз. — У меня нет сил ни бить тебя, ни слушать.

Но Венти, естественно, и не подумал исчезать, он подошел ближе, его улыбка слегка померкла, а бирюзовые глаза цепко прошлись по моей фигуре, задержавшись на груди — ровно там, где зияла фантомная дыра.

— Ого… — бард присвистнул, и в его голосе прорезались серьезные нотки. — А вот это уже не шутки, от тебя фонит чужеродной пустотой, что даже мне стало зябко, с кем ты успел сцепиться в лесу? С драконом? С вестником Бездны? Или… — он прищурился. — С кем-то похуже?

Я выставил руку вперед, уперся ладонью прямо в его грудь и физически отодвинул с дороги, как назойливого чёрта и пошёл дальше, мне нужно было к светящемуся впереди порталу.

— Ладно, ладно, мой любимый Сошедший, — затараторил Венти, семеня следом и заглядывая мне в лицо. — Я понял, в чужое не лезть, под кожу не лезть, душу не беребить! А хоть куда идешь-то, скажешь?

— В Сумеру хочу вернуться, — сухо бросил я, не сбавляя шага. — Мне нужно залезть в их архивы Академии, кое-что там найти.

— Фу-у-у, — бард театрально сморщил нос. — После моих скучных рассказов тебе еще какие-то пыльные бумажки интересны? Да там же сплошная бюрократия и плесень!

— Заинтересовался резко историей войн, — я усмехнулся, глядя прямо перед собой. — Буду теперь историком, специализирующимся на древних конфликтах Тейвата, душа горит, мочи нет, хочу знать всё, а теперь всё, иди отсюда, не мешай.

Как бы не так, отлепить от себя эту пиявку было сложнее, чем отмыть смолу с рук.

— А… а как же я?! — Венти забежал вперед, пятясь спиной и размахивая руками. — Опять уйдешь? Спроси у меня, я же всё знаю! Может, даже лучше этих сморщенных мудрецов! Если тебе не скучно, расскажу всё в красках! Услышишь из первых уст, так сказать! Моя история — это хе-хе, три тысячи лет непрерывного опыта! Триста элементелем, а две тысячи шестьсот в качестве архонта.

Я резко остановился, венти, не ожидавший торможения, едва не влетел мне в грудь, но вовремя затормозил, балансируя на пятках, я посмотрел на него сверху вниз, прямо в его беззаботные глаза, и задал один-единственный вопрос, лишенным всяких эмоций голосом:

— Скольких Архонтов ты убил во время войны?

Барбатос замер, до этого активно жестикулирующие руки безвольно повисли вдоль тела, рот так и остался полуоткрытым в незаконченной улыбке, его дурашливость, и образ пьяного менестреля слетел с него в одну секунду.

— Э-э-э… — он нервно сглотнул, и его глаза забегали. — А чего сразу вилкой в глаз? С чего вдруг такой специфический интерес именно к Войне Архонтов? Это же дела давно минувших дней…

— Душа горит, я же сказал, — процедил я, делая шаг к нему и нависая. — Так ты ответишь? или катись отсюда кабанчиком к своей таверне и не лезь в мои дела.

— Ну… ну, блин, о таком не вспоминают без выпивки! — Венти попытался натянуть привычную маску дурачка, нервно дернув плечом. — Я же как этот… ветеран с ПТСР! Без хорошего одуванчикового вина язык на такие темы не развязывается, сам понимаешь!

Я молча развернулся, всем своим видом показывая, что спектакль окончен и я ухожу, но сделать и шага не успел — мои пальцы обхватила дрожащая рук, я скосил взгляд через плечо. На Венти не было лица, напускная веселость стекла, глаза потемнели, губы сжались в тонкую линию. Было физически видно, что каждое слово дается ему через внутреннюю силу, продираясь сквозь века закопанной глубоко внутри вины.

— Ладно… ладно, хорошо, — его голос сорвался на сиплый шепот, а ветер вокруг нас тревожно завыл. — Много, больше меня убил только Чжун Ли, и поверь, я делал это не от хорошей жизни… Мой регион, после смерти Декабриана и падения его барьера, был взят в плотное кольцо. Боги-соседи, которые веками боялись сурового Бога Бурь, увидели, что его больше нет, а на троне сидит какой-то мелкий дух-элементаль, они решились на массированное вторжение, с желанием разорвать Мондштадт на куски.

Он сглотнул, его пальцы на моем запястье сжались ещё сильнее.

— Это была их самая большая и последняя ошибка… Тридцать… может, сорок, я перестал считать после двадцатого, столько Архонтов и мелких божеств погибло от моих рук, разорванные моими ветрами. Это… это то, что ты хотел услышать? Ты доволен?

— Более чем, — твердо ответил я.

— И… и, Странник, — Венти вдруг всхлипнул, я с легким шоком увидел, как по его щеке скатилась крупная слеза. — Я это никому и никогда не рассказывал… Ни Джинн, ни Дилюку, никому, а тебе рассказал, потому что… потому что ты — это ты, мой Брат по ветру, тот, кто несет подобную скрытую тяжесть, понимаешь?

Вот тебе и фокусы, за одну минуту довел тысячелетнего Архонта до истерики и слез, эм… Кхм, кхм, ситуация вышла из-под контроля, но, с другой стороны, это был идеальный рычаг. Я высвободил свою руку из его хватки и опустился на одно колено, чтобы оказаться с ним на одном уровне глаз, я посмотрел прямо в его заплаканное лицо.

— Хочешь загладить вину? — спокойно спросил я.

— … — он шмыгнул носом, непонимающе глядя на меня.

— Покажи мне, где в твоем регионе находятся статуи павших Архонтов, мы пойдем туда, положишь что-нибудь к их подножиям, цветы, вино — неважно, выговоришься им, поверь, станет легче.

Мне нужен был железобетонный повод, чтобы он сам, добровольно отвел меня к этим мертвым камням, а тут подвернулась такая возможность, и мне польза — пообщаюсь с мертвыми богами в обход всего в этом мире, и ему, может быть, действительно станет легче, глядишь, и бухать меньше будет.

Венти замер, переваривая мое предложение, он вытер слезы тыльной стороной ладони, и в его глазах мелькнула робкая надежда, и сразу же мы пошли. Причем Венти, к моему искреннему охуе… удивлению, по пути начал доставать из каких-то дупел, расщелин и кустов бутылки с вином, ашалеть просто — у пропойцы по всему Мондштадту были раскиданы стратегические нычки с бухлом, а он при этом постоянно, с максимально жалобным видом, клянчил деньги у Дилюка, у меня, у случайных прохожих! Гений скама, ничего не скажешь.

В общем, снарядились мы знатно, прямо на православную Радоницу — с выпивкой и скорбными лицами, привел он меня, как ни странно, к тому самому месту, откуда я начал свой путь и где уже успел пообщаться с камнем. Венти подошел к ней, прищурился, в секунду уловив остаточный фон моей Анемо-ауры на чистом камне, но промолчал.

Я же сделал вид, что очень увлеченно разглядываю светящиеся в ночи грибы, пока бард реально прощался, он открыл бутылку, полил немного вина на каменные ладони, всхлипнул и начал сбивчиво бормотать: «Зачем ты тогда напал… мы же могли договориться… спи спокойно…» и всё в таком духе, наблюдать за этим было странно, но, кажется, ему и правда становилось легче.

Пока мы шли ко второй точке, Венти выдал мне еще порцию исторической базы, оказалось, что Мондштадт далеко не всегда был таким цельным государством, сейчас-то это единый регион, но в период с 2500 до 2000 лет назад, почти пять веков подряд, земли убитых Архонтов постепенно присоединялись к владениям Барбатоса. Венти кокал их как варежки, а затем забирал осиротевшие территории под свою защиту, люди, потерявшие своих богов, обретали нового покровителя и меньше страдали от хаоса войны. Со временем границы стерлись, культуры смешались, и сейчас всё это — один большой, свободный Мондштадт, настоящая история, написанная войнами и ветром.

Вторая статуя находилась в каких-то густых джунглевых зарослях на окраине региона, куда не ступала нога нормального человека, выглядела она в разы хуже первой — потрескавшаяся, обросшая толстым слоем колючего кустарника и въевшейся грязи, и это уже была фигура девушки.

Венти тяжело вздохнул, сжимая в руках очередную бутылку.

— Первый был Архонтом Навигации… — тихо произнес он. — А это — Архонт Лета…

— Лета? — я удивленно поднял бровь. — У периодов года тоже были свои Архонты?

— Они были у каждого месяца и сезона… — бард опустил взгляд. — К сожалению, в той мясорубке пали все до единого, слишком слабые.

Я подошел к этой заброшенной статуе, раздумывая, как бы вывести её на разговор, в прошлый раз мертвый бог заговорил со мной по собственному желанию, возможно, триггером стало именно проявление уважения?

Может… Очистить статую? Хммм, попытка не пытка.

Я выдохнул, концентрируя Анемо-энергию на кончиках пальцев, бирюзовые потоки ветра превратились в тончайшие, вибрирующие лезвия, я провел рукой сверху вниз, срезая многовековой слой грязи, мха и колючих лоз, обнажая изящные изгибы каменного платья и лицо забытой богини.

Я орудовал ветряными лезвиями уже с небольшим, но уверенным опытом, приобретенным на предыдущей статуе, Венти, отставив бутылку в сторону, молча присоединился ко мне за компанию, помогая сдувать каменную крошку и сухую листву, на полный уход за изваянием у нас ушло всего-то минуты три. Теперь передо мной стояла чистая, аккуратная фигура девушки в легком платье, чьи черты лица были навсегда стерты эрозией.

Но ответа не последовало, ни привета, ни шепота в голове, неразговорчивая попалась. Я мысленно пожал плечами, протянул руку и по-свойски похлопал статую по каменному плечу — благо, она была не слишком вычурной и большой, примерно моего роста, мы с названным братом переглянулись и уже решили уходить, разворачиваясь к тропе.

— Спасибо…

Голос прозвучал мягко, как шелест сухой травы в жаркий июльский полдень, я остановился и обернулся, венти же, словно вообще ничего не слышал, сделал еще пару шагов, прежде чем заметить, что я отстал. Ограничение Ирминсуля? Или это очередная уникальная фишка Сошедшего — слышать голоса мертвых богов, чья частота уже давно ушла из этого мира?

— Не можешь мне помочь? — сразу, без лишних расшаркиваний мысленно спросил я, глядя прямо на безликий камень.

— …? — в моей голове, прозвучало вибрирующее удивление.

— Мне нужны ответы, — я мысленно транслировал ей всё то же самое, что до этого вывалил Архонту Навигации, конечно, она ничего этого не знала. Её сознание угасло до того, как она бы что-то поняла и вкусила суть интриги. Венти тем временем опешил, увидев, что я замер столбом и молча пялюсь на статую, его мозг сообразил, что к чему — он решил, что это минута молчания в честь павшей, бард тихо подошел, встал рядом со мной, покорно закрыл глаза и склонил голову, прижимая к груди свой берет.

— С такой информацией я не могу помочь тебе, иномирец… — с грустью прошелестела Архонт Лета в моей голове. — Мой взор был обращен лишь к своей сути, но я могу помочь тебе с возможной силой, тебе нужна сила?

— Пригодилась бы, — честно признался я, в битве с проекцией Фанета я понимал, что моего нынешнего развития хватит разве что на то, чтобы красиво умереть в битве с настоящим Фанетом.

— Неси волю падших... — голос богини стал чуть громче. — Я могу отдать тебе свои остатки, и тогда я наконец смогу уйти на покой, растворившись в вечности.

— Какова цена? — подозрительность въелась в меня намертво, бесплатный сыр в Тейвате бывает только в мышеловках Селестии. — Что я буду должен тебе за эту силу?

— Цена… — статуя издала звук, похожий на горький смешок. — Какую цену могут требовать мертвые у живых? Мне не нужны твои жертвы чужак, мое время давно истекло, а народ, молившийся мне о теплом солнце и богатом урожае, давно забыл мое имя, растворившись в истории Мондштадта и приняв ветра Барбатоса.

Камень засветился.

— Живи, Сошедший, и не позволь смерти сделать с тобой то, что она сделала с нами.

В следующее мгновение из камня прямо в мою ладонь хлынул поток энергии, это не было похоже на Анемо-элемент, эта сила ощущалась как тягучее жидкое золото, энергия потекла по моим венам, смешиваясь с бирюзовым светом внутри меня, успокаивая фантомную бол.

Я судорожно выдохнул, чувствуя, как расширяется мой внутренний резервуар, Венти рядом со мной вдруг распахнул глаза и резко отшатнулся от статуи, его взгляд метнулся ко мне. Он не слышал слов, но, как Архонт, не мог не почувствовать этот выброс энергии.

— Э-э-э… Что? Что это сейчас было? — Венти захлопал глазами, глядя то на мою светящуюся руку, то на застывший камень.

— Прощение, я думаю, — ответил я с абсолютно серьезным лицом. — Она нас услышала, и приняла твои извинения.

— Чего?! — бард отшатнулся едва не споткнувшись о корень. — Да она же двадцать два века как мертва! Её даже в Ирминсуле нет, чтобы общаться! Или ты… ты что, видишь призраков?! А-а-а-а-а!

Он картинно схватился за голову, я не выдержал, и шагнул вперед, давая ему звонкий подзатыльник.

— Ай! За что?! — возмутился он, потирая макушку. — Призраки — это страшно!

— Ты сам, по сути, призрак, идиот, — вздохнул я. — Ты буквально дух-элементаль, вселившийся в облик своего мертвого друга, понимаешь иронию?

— Угу… — Венти почесал щеку, переваривая эту мысль. — Знаешь, теперь мне почему-то стало еще страшнее…

Он высунул язык, дурашливо хихикнул и умчался по тропинке вперед, обгоняя меня, рефлексирующий Венти ушел, вернулся старый добрый зеленый паразит. Мелькнула мысль побыть гнидой и снова напомнить ему о его кровавом прошлом, чтобы сбить эту неуместную спесь, но я решил оставить его в покое, пусть бесится, так с ним хотя бы привычнее. Дальше мы пошли искать остальные изваяния забытых богов, это превратилось в какую-то рутину, мы находили статую, я её очищал, Венти стоял рядом с закрытыми глазами, изображая скорбь, а я пытался наладить ментальный контакт.

Многие из них действительно окончательно истлели, не оставив ничего, но примерно половина откликнулась, в итоге я принял остаточную волю и энергию примерно от двенадцати павших Архонтов, сила внутри меня уплотнялась, приобретая странные оттенки, я определенно стал в разы сильнее, но вот в плане информации это был полный провал, никто из них не знал ничего толкового о мироустройстве за пределами их эпохи. Я уже начал разочаровываться в этой затее, когда мы набрели на очередную статую, она находилась в живописном гроте, скрытом за водопадом, камень был оплетен окаменевшими лозами, на которых когда-то, видимо, цвели розы.

Это была Архонт Любви.

Забавно, мой младший брат доказывал мне по лору, что Царица из Снежной — это местная Мать Тереза, Архонт Любви, которая разочаровалась в мире, а оказалось, нет, настоящая Архонт Любви была отдельным божеством и покоилась здесь, под Мондштадтом.

Как и всегда, я стоял неподвижно, Венти рядом послушно отсчитывал свою минуту молчания.

— Ты в вечных скитаниях, чужак, а твое сердце абсолютно пустое... — пропел в моей голове нежный голос.

— Да, я мертв внутри, — по факту дела отозвался я. — Давайте пропустим психоанализ.

— Но ты можешь вернуть эту искру! — голос богини стал воодушевленным, как у матёрой свахи. — Жениться тебе нужно, милок! Найти ту самую, что растопит этот лед!

— Спасибо, откажусь, у меня другие приоритеты, — я мысленно закатил глаза. — Ты говорила, что знаешь, как Сошедшему вернуться в свой родной мир, это правда, или ты просто издеваешься надо мной от скуки?

Статуя замолчала на пару секунд.

— Нет… Я правда это знаю, я видела, как ткани миров соприкасаются, когда любишь по-настоящему…

— Так говори, — я напрягся, чувствуя, что наконец-то нащупал золотую жилу.

— Но я не скажу тебе ни слова, — хихикнула мертвая богиня. — Пока ты не признаешься мне, кто тебе нравится! Ну же, открой свое сердце! Кто та счастливица?

Я уставивился на кусок камня, и чувствовал, как у меня дергается веко, божество любви шантажирует меня, требуя рассказать ей о моих романтических предпочтениях, как школьница на ночевке, этот мир точно проклят.

— В этом мире я асексуал, — возразил я, глядя на замшелый камень с таким лицом живодёра. — Вопросы есть?

— Это невозможно! — возмущенно ахнул голос в моей голове, если бы статуя могла топать ножкой, она бы это сделала. — Не говори такие страшные, обидные слова! Это бьет по моей самооценке как воплощению истинной любви! В каждом сердце есть место для бабочек!

— Ты мертва, — напомнил я ей непреложный физический факт. — Какая к черту самооценка?

— А ведь точно! Я и забыла, ха-ха-ха! — её смех прозвенел колокольчиками, абсолютно не соответствуя статусу трагически павшего божества.

Я просто стоял и молчал, что я мог еще сказать? Ничего, до меня начало медленно, но верно доходить, что ни хрена эта каменная сваха не знает, ни про мультивселенную, ни про возвращение домой. Она просто тянула время, наслаждаясь редким вниманием, пустая трата времени и моих нервных клеток, я уже хотел развернуться и уйти, оставив её куковать в этом гроте еще на пару тысячелетий.

— Тогда я сама буду тебя любить! — внезапно выдала она с энтузиазмом. — Да! Это мой священный долг как Архонта Любви! Раз уж ты такой колючий ежик, я растоплю твое сердце своей благодатью! Ну давай, давай, поцелуй статую в щечку! Закрепим наш духовный союз!

Я медленно моргнул.

— Ты издеваешься? — мысленно процедил я. — Предлагаешь мне лобызать грязный булыжник?

— Я не булыжник, а изваяние любви! — парировала она. — Один поцелуйчик, жалко что ли? А я тебе за это свою энергию отдам! Ну же, чмокни меня!

Я покосился на Венти, бард всё так же стоял с закрытыми глазами и скорбной миной, честно отрабатывая свою минуту молчания, он не слышал ни единого слова из этого абсурдного ментального диалога, я представил, как это будет выглядеть со стороны: стою, молчу, а потом вдруг целую кусок камня, венти же потом тысячу лет будет это припоминать.

Но… энергия, еще одна порция божественной силы мне бы не помешала.

Я свистом выдохнул, проклиная тот день, когда вообще согласился на этот тур по кладбищу Архонтов, подавив рвотный рефлекс и остатки гордости, я подался вперед, прицелился в то место на безликой каменной голове, где, по идее, должна была быть щека, и быстро прикоснулся губами к холодному камню.

Венти резко распахнул глаза, его челюсть с тихим стуком отвисла.

— Э-э-э… Братишка… — бард попятился, выставив перед собой руки, словно защищаясь от маньяка. — Я, конечно, понимаю, что одиночество — штука тяжелая, но… ты что, только что поцеловал мертвого Архонта любви?!

— Это… — я медленно отстранился от статуи, вытирая губы тыльной стороной ладони. — М-м-м, всё из-за великого парада планет в созвездии Ориона, влияние геомагнитной бури этого чокнутого мира, ну и я, как видишь, в том числе немного тронулся умом на фоне стресса, исключительно научное обоснование, ничего личного.

Венти скептически выгнул бровь, скрестив руки на груди.

— Знаешь, — протянул он с ехидной улыбочкой, — может, тебе и правда стоит принять то предложение Руккхадеваты? Она женщина мудрая, спокойная, травками всякими успокаивающими напоит… А что? Я лично очень даже за! Хочу себе в родственники Великую Властительницу Сумеру! Ты только подумай, какие это открывает дипломатические и алкогольные перспективы! Бесплатный импорт лучшего вина из тропических фруктов!

Архонт Любви к тому моменту уже благополучно растворилась в небытии, отдав мне свою энергию, и, слава богам, больше не комментировала этот цирк, а вот зеленый черт напротив меня нагло подмигнул, сводя всё к очередной шутке.

Моя нога дернулась быстрее, чем я сам успел это осознать, усиленный энергией тринадцати божеств, мой удар был молниеносным, носок ботинка смачно впечатался Венти куда-то в район голени, бард ошалело пискнул, подпрыгнул на одной ноге и схватился за ушибленное место, он даже не успел заметить замаха.

— Ай! — взвыл он, прыгая вокруг меня. — Ничего себе ты быстрый! С каких это пор ты двигаешься быстрее ветра?!

— Я же сказал, — невозмутимо ответил я, отряхивая штанину. — Это всё рефлексия и остаточные спазмы из-за парада планет, научный факт.

— Ага… конечно, — буркнул Венти, потирая ногу и обиженно глядя на меня снизу вверх. — Парад планет у него… А то, что ты втихаря слопал остаточные энергии тринадцати мертвых Архонтов, как пылесос, это, конечно, тут совершенно ни при чем.

Я замер, всё-таки этот алкоголик всё понял, за вновь появившейся маской дурачка скрывался тысячелетний бог, который прекрасно чувствовал каждое колебание стихий в своем регионе, но до этого момента он не проронил ни слова, позволяя мне собирать эту силу. Ветер в гроте внезапно стих, а венти опустил ногу, его дурашливое выражение лица испарилось, уступив место чему-то теплому и что редко можно было увидеть в его глазах.

— Но… — он тихо вздохнул, глядя на очищенную статую, а затем перевел взгляд на меня. — Спасибо тебе.

Я недоуменно нахмурился, не ожидая такой резкой смены настроения.

— Кажется, мне действительно стало легче, — его голос дрогнул, лишенный всякой театральности, он сделал шаг ко мне, неожиданно шагнул вплотную и по-настоящему обнял меня, уткнувшись носом куда-то мне в плечо. — Спасибо, Братик… за то, что пошел со мной.

Я стоял столбом, опешив от этого внезапного тактильного контакта, мои руки неловко зависли в воздухе, я хотел было снова его оттолкнуть, сказать какую-нибудь колкость, но… почему-то не стал, вместо этого я просто тяжело вздохнул и неуклюже, едва касаясь, похлопал этого зеленого идиота по спине. Я неловко похлопал его по спине еще пару раз, а затем всё-таки отлепил от себя, отодвинув на безопасное расстояние.

— Ладно, всё, отвянь, телячьи нежности закончились, — проворчал я, поправляя воротник. — Теперь куда? Где следующая точка нашего турне?

Венти шмыгнул носом, отступая на шаг и возвращая себе привычный беспечный вид.

— Всё, — он развел руками. — Больше нету, в моем регионе целых статуй больше не осталось, остальные либо стерты в пыль тысячелетиями, либо уничтожены во время формирования ландшафта, тебе нужно искать в других регионах.

Я посмотрел на него с легким прищуром.

— А ты, как тысячелетний бог, случайно не знаешь, где находятся остальные?

— К сожалению, нет, — бард виновато пожал плечами. — Я только за свой регион отвечаю, тут я знаю каждый камушек, а чужие территории — потемки. Тебе нужно поговорить с другими Архонтами, Ру… Ну, ты сам понимаешь, куда тебе нужно идти и с кем поговорить.

— К сожалению, да… — я тяжело вздохнул, мысленно представляя очередной разговор с Великой Властительницей. — Вызвать Двалина в качестве вип-такси или пойти порталом? Вот в чем вопрос…

— Лучше порталом, — посоветовал Венти, почесав затылок. — Двалин чуток устал после наших недавних трансконтинентальных перелетов по всему миру, пусть поспит, он и так натерпелся.

— Ну и ладно, значит, порталом, — кивнул я, принимая решение.

Снова в Сумеру, за ним нужно будет обязательно посетить самый воинственный регион — Натлан, там, где правит Пиро Архонт наверняка полегло немало древних божеств, а значит, и статуй там должно быть в избытке. А вот в Инадзуму к поехавшей кукухой Эи, Микото и в Фонтейн я возвращаться категорически не хотел. Хватит с меня молний в лицо и гильотины над головой, мы выбрались из грота и за час общения дошли до ближайшей путевой точки.

— Ну, бывай, Братишка, — Венти махнул мне рукой, стоя у края обрыва. — И если Руккхадевата всё-таки предложит тебе руку и сердце… я чур свидетель со стороны жениха!

— Пошел ты, — беззлобно бросил я, активируя телепорт.

Пространство мигнуло.

Новая глава, в честь выходы мой новой работы.:)

Если бы я только знал, в какую задницу добровольно шагаю, то мне бы за глаза хватило этих тринадцати мондштадтских Архонтов, и я бы сразу, не задумываясь, рванул в Натлан, там, среди вечной войны, было бы в разы спокойнее, чем в этом тропическом аду.

В общем, что произошло?

Вывалился я из портала в густых джунглях, слава богам, далеко за пределами города, это меня и спасло от мгновенного инфаркта в толпе. Не успел я сделать и пары шагов от светящейся путевой точки, как мой взгляд наткнулся на прибитый к толстому стволу дерева плакат.

На роскошно глянцевой бумаге, в лучших традициях фонтейнской полиграфии, я стоял такой красивый, в парадном костюме, а рядом со мной, нежно прижимаясь к моему плечу, позировала Великая Властительница Руккхадевата. А сверху, огромными золотыми буквами с вензелями, красовалась надпись:

«ГРАНДИОЗНАЯ СВАДЬБА! ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ!»

Если бы степень моего недвусмысленного, первобытного шока можно было разделить на всех людей, то каждому из восьми миллиардов жителей Земли досталось бы по солидной порции панической атаки. Я подошел к этому чуду-юду полиграфического искусства и уставился на него, чувствуя, как дергается уже левый глаз, Мелкая капуста даже не пыталась скрыть, что это полностью её рук дело. В самом низу плаката была нарисована очаровательная чиби-версия Нахиды, которая с улыбочкой указывала маленькой указкой на приписку:

«На 100 % спонсировано Малой Властительницей Кусанали».

Это говорило о многом, мелкая интриганка реально распространила это по всему Сумеру, а учитывая наличие товарооборота — то и по всему Тейвату, а если сюда еще и журналисты из «Паровой птицы» Фонтейна добрались (а они 100 % уже здесь, чуя сенсацию века), то это просто комбо х100, мое лицо теперь знает даже мертвый, сейчас буквально

Внутреннее чутье, прокачанное до максимума, истошно вопило, что пахнет жареным, но информация о моем родном мире, которую могли хранить мертвые Архонты Сумеру — это мой единственный реальный шанс, чёрт…

План по скрытному проникновению в Академию через столицу Сумеру, где мое лицо сейчас висит на каждом столбе, доме и 100 % даже в туалетах таверн, казался чем-то из разряда невыполнимых миссий, радовало только одно: они не могли отследить мою ауру напрямую. Хотя это не мешало им определить мое местоположение, но Нахида вряд ли следит за мной 24/7 через Ирминсуль… это был бы уже какой-то извращенный фетиш на сталкинг, особенно вспоминая, как она меня тогда назвала: «Папочка»?

Брррр… Я передернул плечами, сбрасывая оцепенение, слушать это от пятисотлетней бабки в теле ребенка — испытание не для слабонервных, со вздохам я сорвал плакат с дерева, скомкал его и испепелил Анемо-энергией до состояния атомов, нужно было срочно искать маскировку, иначе меня повяжут прямо на входе в город и насильно потащат под венец, или того хуже.

Пока я не спеша пробирался сквозь влажные джунгли, мой мозг перебирал все возможные варианты проникновения в город, пару раз я даже останавливался, серьезно подумывая развернуться и уйти в закат, и дело было не в страхе, а в абсолютной, звенящей бесполезности происходящего. Что взамен на информацию у меня может попросить Большая Капуста? Учитывая, что она явно потакает безумным идеям Нахиды, чтобы та «наверстала упущенное» и «почувствовала себя ребенком»… Да уж, пятисотлетняя бабка, играющая в дочки-матери с судьбой Сошедшего — звучит как несмешной анекдот из психушки.

Когда я добрался до окраин столицы, где для этого времени суток было подозрительно шумно, я активировал Анемо и бесшумно взлетел над кронами деревьев, чтобы оценить обстановку.

Они что, внеплановую стройку века затеяли?

Я присмотрелся и почувствовал, как челюсть медленно ползет вниз, о боже мой нет. Они на полном, мать его, серьезе возводили трибуны, развешивали цветочные гирлянды, устанавливали какие-то арки и организовывали всё для грандиозной королевской свадьбы! Какая же подстава… Это уже даже не смешно, мелкая Капуста — это не капуста, а мухомор. Ядовитая, галлюциногенная поганка, чтобы ее молния сбила!

Я завис в воздухе, и в моей голове начала вырисовываться реалистичная картина ближайшего будущего. К чему всё это приведёт? Вот наступит день икс, заиграет марш, а я просто не приду к алтарю, я не идиот, мне такое счастье не упёрлось, а если не приду, что тогда?

На меня объявят международную охоту причем с применением ядерного реактора локального масштаба под названием Ирминсуль. Вся государственная машина Сумеру, махаматры, наемники будут прочесывать каждый миллиметр Тейвата. А на помощь первой прибежит Люмин! Которую я так любезно прославил на весь мир через фонтейнские газеты, расписав её как величайшую героиню, бьющуюся с Принцем Бездны. Чтобы ей пусто было… она 100 % примчится сюда с мечом наперевес чисто из принципа, чтобы оторвать мне голову.

А следом за ней подтянутся Эи и Макото из Инадзумы — эти вообще не упустят шанса рубануть молнией по старой памяти, а Венти сдаст меня с потрохами за бутылку элитного вина с сумерских виноградников, даже глазом не моргнув. За мной придет весь мир, и какое же это будет восхитительное представление для Фанет и для Принца Бездны! Они попкорном запасутся, глядя на этот цирк.

Я потёр переносицу, чувствуя, как начинает болеть голова, буквальное повторение сюжета клипа Кэти Перри, где герой даёт дёру прямо со свадьбы, а за ним гонится разъярённая невеста в платье. Только в моём случае за мной будет гнаться целый регион, возможно, даже два, так как могут позвать Инадзуму. И то, что она закрыта, вообще всё равно — ради такого Эи откроет свое государство. А за ними — толпа Архонтов и половина населения континента, так как я уверен: тот же Чжун Ли поможет исключительно ради того, чтобы снова наступила тишина.

Я тяжело выдохнул, глядя на суетящийся внизу город, усиленно шевеля извилинами, и вдруг понял одну простую, кристально ясную вещь: я — гений.

Ну его нафиг.

Я резко крутанулся на сто восемьдесят градусов, плевать на местные заросшие мхом статуи Архонтов, плевать на пыльные архивы Академии и любую информацию, которую они там прячут, идти сейчас в Сумеру было бы самой фатальной ошибкой в моей жизни, похуже, чем попытаться дать пощечину Фанету. С другой стороны, в этой разведке был свой плюс: я узнал критически важную информацию — мне полнейший, бесповоротный хандец ровно через месяц.

И даже если прямо сейчас, заранее, организовать восстание всех нынешних Архонтов, и реализуется план по отрезанию Тейвата от Селестии, это не поможет мне отмазаться от этого бракосочетания. Чья-то шутка зашла слишком далеко и, подпитываемая божественным гением, стала реальностью, зато теперь я точно знал одно: мне нужно ускориться в сто тысяч раз.

Я рванул, подгоняемый Анемо-энергией, летя прямо к путевой точке, чтобы немедленно перебросить себя в Натлан. Уж там-то такой романтической фигней точно никто заниматься не будет. Я быстро долетел до места, где находился телепорт и приземлился на траву, замерая, точки телепортации не было, кто-то его спер.

— И куда же это ты намылился, Папочка? М?

Голосок прозвучал по-будничному, я обернулся, рефлекторно сощурив глаза, посреди поляны, на сияющем дендро-энергией лотосе, устроилась Нахида. Она держала в руках фарфоровую чашечку и спокойно пила чай, благодаря моему новому зрению я видел абсолютно чётко: это была не иллюзия, а настоящая Нахида. А портал, судя по всему, она просто заблокировала или перенесла с помощью корней Ирминсуля.

— Нахида… — я сжал кулаки, чувствуя нервный тик. — Твоя шутка зашла слишком далеко, сворачивай свой цирк.

— Какая шутка? — она невинно похлопала зелеными глазами, аккуратно поставив чашечку на лепесток лотоса. — Где ты увидел шутку? Я предельно серьезна.

— Ты хочешь мне сказать, что Руккхадевата на полном серьезе испытывает ко мне какие-то чувства?! — я всплеснул руками, повышая голос. — Я был с ней знаком… сколько? Часов десять от силы! Половину из которых я с упоением бил мудрецов лопатой по лицам! Ты издеваешься надо мной?!

— Пф… Мужчины, — Нахида по-взрослому вздохнула и покачала головой. — Вы такие слепые, а я же забочусь о благополучии своей мамы, и раз уж моя маленькая невинная шуточка действительно зашла так далеко и обросла такими масштабами… Почему бы и нет? Минусов в этом союзе нет вообще никаких, сплошные плюсы!

— Это еще какие, мать твою, плюсы?! — процедил я, готовясь в любой момент активировать силу и пробивать себе путь.

— О, их множество! — Нахида загнула первый палец. — Вот, смотри, ты — признанный герой Мондштадта, друг их Архонта, а моя мама — Великая Властительница и мудрец Сумеру, ты хоть понимаешь, какой это невероятный политический союз для двух регионов? Такого не происходило… э-э-э, да такого вообще никогда в истории Тейвата не происходило!

Она загнула второй палец, воодушевляясь всё больше.

— Во-вторых, ты буквально вытащил мою маму из Бездны! Да, Бездна, чтобы избавиться от тебя и от Люмин, сама выплюнула тебе её душу, но по итогу именно ты воскресил её и освободил меня из клетки! Разве это не романтично по-твоему?! Вы как рыцарь и спасенная королева! И вообще, вы тогда так смутили меня своими взрослыми разговорами!

— Это была просто шутка, — устало простонал я, массируя виски. — Обычный сарказм, чтобы разрядить обстановку, не более того.

— А вот и всё! — Нахида обиженно надула щеки и топнула ножкой по лепестку лотоса. — Я такого не прощаю! Издеваться так над бедным ребенком, который рос без папы! Вот так вот тебе! — она показала мне язык, совершенно по-детски, но с мстительным блеском в зеленых глазах. — И… и в-третьих! Я же прекрасно чувствую твою ауру, девяносто семь процентов! Настолько ты уже стал чистым элементалем!

— Уже так много? — я слегка удивился, хотя, учитывая недавний шведский стол из тринадцати мертвых богов, это было ожидаемо.

— Да ты же буквально со дня на день полноценным Архонтом станешь! Это же идеально! Вы с мамой будете вечно жить вместе, править, заботиться друг о друге! А я… — её глаза загорелись нездоровым энтузиазмом. — Я хочу младшего братика! Или сестренку!

— Чего блять… — я поперхнулся даже не знаю чем, от того, что эта сводня нарисовала в своей голове.

— Не, неважно! — Нахида вдруг замахала руками, её щеки стремительно залил густой румянец. — И в-последних… Я… В общем-то… Ах! Да почему так сложно это сказать! — она смущенно сжала края своего платьица, отводя взгляд. — Я… я просто больше никому не могу доверить маму, никому в этом мире, а ты… ты хороший человек, Странник! Хоть и грубый, и вот! Так что свадьбе быть!

— Отказываюсь, — отрезал я, скрестив руки на груди.

— А вот и нет! — Нахида упрямо вздернула подбородок.

— Да.

— А вот и женишься!

— Капуста, мое мнение — это моё мнение, — я смерил её тяжелым взглядом. — Ты что, реально думаешь, что сможешь меня заставить? Я же тебя, пинком отправлю в полет на луну.

— Заставить? Как грубо… — она вздохнула, поправив листик на волосах. — Я просто знаю, чего ты хочешь на самом деле… Вернуться домой, да?

Я замер.

— Так уж вышло, — Нахида хитро улыбнулась, сплетя пальчики домиком, — что в последнее время я серьезно увлеклась изучением мультивселенских конструкций внутри корней Ирминсуля, охватывающих все возможные вероятности, так уж совпало, что я научилась потихоньку определять частоты аур других миров. И так уж получилось… что у меня была твоя изначальная аура, которую я очень хорошо запомнила при нашей первой встрече.

Она наклонилась вперед, и её глаза блеснули.

— И с вероятностью в девяносто девять процентов я нашла этот мир, конечно, он находится далеко за пределами влияния Ирминсуля и нашего привычного космоса, и всё-таки… Я знаю координаты твоего дома, Странник, как тебе такой поворот событий? М? Нахида может в космос! Ха-ха!

Я не знаю, чего она ожидала, то что я начну торговаться, умолять или прыгать от радости, моя усмешка медленно сползла с лица. Воздух вокруг нас мгновенно потяжелел из-за давления бирюзовый энергии, я посмотрел на неё точно так же, как совсем недавно смотрел на проекцию Фанета, прежде чем начать расщеплять её на атомы. Враг, который только что взял в заложники единственное, что имело для меня значение.

Смех Нахиды оборвался, её улыбка дрогнула и медленно сползла с лица.

— Э-э-э… — она нервно сглотнула, вжимаясь в свой лотос. — Ты сейчас смотришь на меня так, будто хочешь убить… Папочка? Стой…

Я молча сделал один шаг к ней, трава под моим ботинком мгновенно стёрлась от резкого перепада давления.

— А-а-а-а… — её голосок дрогнул, выдавая неподдельный детский ужас. — Ты меня пугаешь… Странник, я же просто…

Нахида зажмурилась так сильно, что её маленькое личико сморщилось в гармошку, она втянула голову в плечи, вцепившись пальцами в края своего платья уже ожидая, что сейчас на неё обрушится гнев тысячи ветров. Я подошел вплотную и навис над сжавшейся в комочек Архонтом Мудрости. Я Сконцентрировал весь свой гнев за этот бесконечный цирк… в одном-единственном среднем пальце, большой палец уперся в средний, натягивая его.

ЩЕЛК!

Звук получился самамым сочным на моей памяти, мой палец с идеальной, выверенной траекторией впечатался прямо в центр её лба.

— АЙ-Й-Я-Я-Я-ЯЙ! — истошно взвизгнула Великая и Ужасная Богиня Мудрости.

Кинетическая сила щелбана оказалась достаточной чтобы Нахиду сдуло с её пафосного светящегося лотоса. Мелкая интриганка, сверкая белыми зеленым платьицем, кубарем полетела назад, она сделала в воздухе идеальное сальто-мортале, и со стуком шлепнулась на землю и покатилась по влажной траве, собирая на себя репьи и листья, пока не затормозила, врезавшись затылком в корень ближайшего дерева.

Я спокойно опустил руку, стряхнув с пальца невидимую пылинку, и скрестил руки на груди, наблюдая за этой картиной с абсолютно невозмутимым лицом. Мухоморка закряхтела и неловко перевернулась на четвереньки, потрясла головой, из которой во все стороны торчали травинки, и медленно села. На её лбу прямо на глазах наливалась красная шишка, размером с хорошее яблоко.

Она прижала обе ладошки ко лбу, и её зеленые глаза наполнились огромными, блестящими слезами размером с виноградину.

— У-у-у-у-у… — Нахида зашмыгала носом, глядя на меня с таким вселенским предательством, словно я только что лично сжег библиотеку Академии. — Ты… ты ударил меня! Щелбаном! Это же унизительно!

— Это воспитательный процесс, — сухо парировал я, делая шаг в её сторону. — Будешь еще шантажировать меня моим домом и устраивать мне принудительные свадьбы с собственной матерью — я тебя через колено перегну и крапивой отшлепаю. Координаты на бочку, мелкая террористка, и живо отменяй этот балаган в городе.

Её зеленые глаза на секунду сверкнули чем-то подозрительно хитрым, но она тут же состроила максимально невинную мордашку, потирая наливающуюся шишку на лбу.

— Хорошо, хорошо! Я всё отменю и дам тебе твои координаты, но…

— Но? — я угрожающе приподнял бровь, готовя второй щелбан.

— Но я физически не могу этого сделать без непосредственного присутствия возле ствола Ирминсуля! — быстро затараторила Нахида, выставляя перед собой ручки. — Терминал Акаши, как ты понимаешь, имеет полный доступ только рядом с моим кабинетом в Храме Сурастаны, и чтобы я могла передать тебе координаты, ты должен сам прикоснуться к древу. Ирминсуль не может влиять на тебя на расстоянии, а сказать координаты вслух просто не получится! Это специфическая многомерная пространственно-временная информация, твой мозг её просто не расшифрует без прямого нейронного линка. Вот…

Она захлопала ресницами, надеясь, что поток заумных слов меня убедит.

— Это ловушка? — я смотрел на неё немигающим взглядом серийного маньяка.

— Нет, нет! Что ты! Точно нет! — она замотала головой. — Я даже лично проведу тебя через толпу народа прямо в Храм! Иначе у тебя не получится незаметно пробраться — там всё окружено новыми барьерами, после вашего прошлого фееричного вторжения с Люмин мудрецы приняли решение кардинально усовершенствовать систему безопасности! Без меня ты туда не попадешь.

— Я тебе не верю, — отрезал я, ни на секунду не расслабляясь. — Ни единому твоему писку, Капуста, ты заманишь меня в Храм, а там из-за угла выпрыгнет Руккхадевата в фате, жрец с кольцами и отряд с дубинками, чтобы я не сбежал.

— Да как ты можешь так обо мне думать?! — искренне возмутилась Нахида, надув губки. — Я же Архонт Мудрости, а не сутенерша из подворотни!

— Ты — малолетняя интриганка с шишкой на лбу, — констатировал я факт. — Так, ладно, я иду с тобой при условии.

— Какое? — она настороженно прижала ушки.

Я подошел к ней наклонившись и не обращая внимания на её писк, бесцеремонно ухватил её за шкирку платья, быстро поднял в воздух, Нахида возмущенно засопела.

— Эй! Отпусти

— Ты — мой заложник и живой щит, — спокойно ответил я, встряхнув её, чтобы не брыкалась. — Дернешься, крикнешь охрану или попытаешься устроить мне внезапную штуку — я клянусь засунуть тебя в дупло самого высокого дерева в Сумеру и заколочу досками. Поняла? Веди, Сусанин, и только попробуй меня надуть.

Я не шутил, это был её последний кредит доверия, который я вообще мог выдавить из своей истерзанной психики для местного Архонта, если она обманет меня сейчас и это очередная многоходовочка, чтобы затащить меня под венец или использовать как батарейку для Ирминсуля… Я разочаруюсь в этом мире окончательно и просто перестану сдерживаться. Вопреки любым моральным соображениям и остаткам человечности, которые еще барахтались где-то на дне. По отношению ко всем — к божествам, к людям, к этому проклятому континенту, я устал от их бесконечных манипуляций, устал от того, что мной вертят, как дешевой куклой, прикрываясь «высшим благом» или «заботой». Они всегда врут, и Нахида точно что-то задумала, её хитрые зеленые глаза выдавали её с потрохами, и если это так… Я… Я сотру этот город в порошок, и начну с её Храма

Я закрыл глаза дялая судорожный вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и бурлящую Анемо-энергию, которая уже была готова вырваться наружу разрушительным ураганом.

— Направо, — сказалв Нахида, болтаясь в моей хватке. — К верхним ярусам дерева.

Я открыл глаза и, не говоря ни слова, рванул в воздух, направляясь туда, куда указывал её пальчик, пока мы набирали высоту, проносясь над густыми кронами тропического леса. Внизу раскинулся город Сумеру, и чем ближе мы подлетали, тем отчетливее я видел масштабы бедствия, везде, копошились люди. На ветвях гигантского древа висели километры белых и золотых лент, рабочие возводили какие-то помпезные платформы, а в воздухе стоял приторный запах благовоний и экзотических цветов.

Мое лицо превратилось в каменную маску, я летел прямо к вершине, игнорируя патрули махаматр, которые копошились на нижних уровнях.

— Ты… ты меня задушишь, — тихо пожаловалась Нахида, пытаясь ослабить мою хватку на воротнике её платья. — Твоя аура… она сейчас такая темная и холодная, ты что хочешь устроить геноцид если я соврала?

— Да, — ровным, мертвым голосом ответил я, не глядя на неё. — Я выжгу этот лес до состояния стеклянной пустыни, и начну с тебя, молись, чтобы твои координаты были настоящими.

Мухоморка сглотнула и притихла, видимо, осознав, что перегнула палку со своими играми в сваху. Мы подлетели к главному входу в Храм, как она и говорила, пространство вокруг буквально гудело от перекрестных барьеров и защитных рун.

— Опусти меня, — шепнула она. — Я должна авторизовать проход, иначе нас расщепит на атомы защитной сетью, и пожалуйста спрячь лицо, если кто-то из стражи увидит «жениха», начнется паника.

Я плавно приземлился на широкую ветвь перед барьером, поставил её на ноги, но тут же положил тяжелую ладонь ей на плечо, давая понять, что никуда она не денется. Вторую руку я прижал к лицу, активируя Анемо-энергию, которая закрутилась вокруг моей головы плотным, скрывающим черты вихрем.

Нахида потерла ушибленный лоб, бросила на меня взгляд и шагнула к барьеру, поднимая светящуюся зеленым светом руку.

Барьер перед нами дрогнул и потрескался изумрудной рябью, растворяясь в воздухе, открывая проход в залы Храма Сурастаны. Пока она колдовала, я неотрывно смотрел на её макушку с торчащими листиками, готовый в любую секунду схватить её за шиворот, если она попытается выкинуть какой-нибудь фокус или юркнуть в защитную сеть.

— Что-то ты за время своего отсутствия очень сильно изменился… — пробормотала Нахида, не оборачиваясь, чувствуя мой взгляд.

— Делай свою вуду-магию и не трогай меня, — отозвался я, подталкивая её в спину. — Просто запомни: сломанному разуму и растоптанной психике уже ничего хорошего не светит, я просто обезумел, у меня сейчас напрочь отключена моральная сторона и эмпатия. Единственное, что меня пока сдерживает от того, чтобы разнести здесь всё к чертовой матери — это крошечная, предсмертная надежда на то, что Архонт не пиздит хотя бы в этот раз.

— А-а-а… Ясно… — она нервно передернула плечиками, шагая по гладкому полу храма. — У тебя просто стадии принятия, это нормально для Сошедших, но гневная часть у тебя сейчас аномально сильная.

— Меньше болтай, психолог недоделанный, — огрызнулся я, оглядывая пустые залы. — Я уже прошел через твои пять стадий, отрицание… О, оно было идеальным в первые дни, когда я только попал в этот мультяшный мир, гнев сопровождал меня постоянно, я злился на всё, даже на текстуру собственной одежды. Торг я проходил, пытаясь договориться с теми высшими силами, что закинули меня сюда… В депрессию я окунулся с головой, захлебываясь в ней, а вот принятие… Его не будет, не в мою смену.

— Принятие не обязательно означает смирение, — тихо произнесла Нахида, её голос гулко разнося в полумраке Храма. — Иногда это просто осознание того, где ты находишься, чтобы понять, куда двигаться дальше… Но я тебя поняла, больше никаких нравоучений.

Мы вошли в центральный зал, посреди огромного, залитого зеленоватым светом помещения возвышалась проекция корней Ирминсуля — массивное сплетение светящихся энергетических артерий, пульсирующих жизнью всего Тейвата, сердце мира, его жесткий диск и серверная в одном флаконе.

— Мы пришли, — Нахида остановилась у самого основания светящихся корней и повернулась ко мне, её лицо было действительно серьезным, без следа недавней дурашливости. — Сейчас я подключусь к Акаше и выведу твое сознание за пределы локальной сети Ирминсуля, в мультивселенский поток.

Она протянула ко мне свою маленькую ручку.

— Тебе придется взять меня за руку и прикоснуться к корню, и предупреждаю сразу, странник: это будет больно, твой разум не приспособлен к обработке такого массива данных, если вдруг почувствуешь, что мозг плавится, отпускай руку. Понял?

Я молча посмотрел на светящееся древо, затем на её протянутую ладонь, я деактивировал ветряной вихрь вокруг лица, шагнул вперед, намертво сжал её ладонь своей рукой и второй ладонью прикоснулся к пульсирующему корню Ирминсуля.

Меня окутал белый свет.

По крайней мере мелкая интриганка меня точно обманула — никакой адской боли и перегрузки нейронных сетей я не почувствовал, расщепления сознания, крови из ушей или ощущения, что в мою черепную коробку пытаются запихнуть бесконечный объем информации всей вселенной.

Ответом на мое прикосновение к корню стал свет и тишина, уже в ином месте. Те, кто смотрел «Матрицу», меня поймут, пространство вокруг мигнуло, и я оказался в бесконечно, ослепительно белой пустоте, вместо каких нибудь дверей, здесь повсюду росли деревья — миниатюрные копии Ирминсуля, размером не больше меня, они тянулись вдаль, уходя за горизонт, и все были связаны между собой светящимися корнями, которые змеились прямо по невидимому полу, образуя сложнейшую нейронную сеть мультивселенной.

Перед глазами, спасая ситуацию, услужливо звякнуло синее системное окно:

[ВНИМАНИЕ! Обнаружена критическая нагрузка на мозг носителя, начинается перераспределение объема данных…]

[Распределение успешно, мозг в безопасности, приятного просмотра:)]

Теперь ясно, кто взял на себя удар и отфильтровал бесконечный поток информации, пиратская Система, кто бы еще, если не эта саркастичная программа. Я прошелся мимо нескольких деревьев, разглядывая их пульсирующие ветви, и ради эксперимента дотронулся до одного из них…

В ту же секунду меня с силой затянуло внутрь этого деревца, я оказался посреди разрушенного пейзажа, кровищи тут почему-то было по колено, вот тебе и 12+ Геншин, тут все было без цензуры, я осмотрелся: среди как я понял, горящих руин Селестии стояла Люмин. Только взгляд у нее был абсолютно безумный, а в руках она держала копье, на которое были насажены тела, она методично добивала выживших… Ну и зрелище, жесткий, дарк-фэнтези мир.

Я моргнул, и меня тут же выплюнуло обратно в белое пространство, догадка пришла сама собой. Неужели… Это всё и есть Ирминсуль, акаша в первозданном виде? База данных всех возможных вероятностей и параллельных реальностей Тейвата? Я повернулся и посмотрел себе за спину. От моей груди к одному конкретному дереву тянулась тонкая линия белого света — своеобразная пуповина, говорящая о том, из какой я реальности. Попытка ухватить эту нить не увенчалась успехом, она прошла сквозь пальцы, логично, ирминсуль пронизывает всё, и в каждом из этих миров могла быть совершенно иная история.

Ладно, Нахида, ты оправдана, масштабы поражают, только где мои координаты домой, я так и не понял… В этот самый момент меня кто-то бесцеремонно толкнул плечом.

Я ошалел от такой наглости в ментальном пространстве и резко скосил взгляд, мимо меня прошла полупрозрачная фигура, это была Нахида, но точно не моя мелкая Капуста. Эта была взрослой — высокая, статная девушка с длинными волосами, явно старше и мудрее на много сотен лет, и, что самое важное, от её тянулась точно такая же белая нить, уходящая к совершенно другому дереву вдалеке.

Она остановилась, тоже почувствовав удар — точнее, соприкосновение наших аур из разных миров, звучащий как бред сумасшедшего физика, взрослая Богиня Мудрости повернулась ко мне, осмотрел меня с ног до головы, её губы в тот же момент растянулись в понимающей, слегка снисходительной улыбке, она игриво подмигнула мне и что-то прошептал, после чего развернулась, неспешно растворилась в белой пустоте, уходя по своим делам.

— Береги свою Нахиду мальчишка.

Я несколько раз быстро поморгал.

Какого хрена это сейчас было? И, что более важно, как мне в этой бесконечной оранжерее найти кардинаты!

Так как я понятия не имел, что делать и куда идти в бесконечной белой оранжерее, я решил просто пойти вдоль рядов, ориентируясь по светящимся корням на полу, по логике вещей, они должны были куда-то вести, или хотя бы сходиться в какой-то центральный узел. Ветер здесь, к моему сожалению, не работал от слова совсем — его просто не существовало в этом ментальном вакууме, так что раскинуть поисковую Анемо-сеть не вышло.

Значит, буду как несмышленый ребенок, познающий мир исключительно через тактильные ощущения, я шел и периодически касался попадающихся на пути деревьев. Оказалось, далеко не каждый Ирминсуль горел желанием пускать меня в свои архивы, парочка деревьев, стоило мне только протянуть руку, била меня по пальцам своими светящимися корнями! Причем, в отличие от всего остального в этом пространстве, эти удары ощущались вполне физически и довольно болезненно, местный сисадмин на Нахиде повесил табличку: «Не лезь в этот мир, дурик, убьет!». Или кто-то Другой заблокировало вход извне в эти конкретные реальности.

А вот там, куда меня всё-таки пускали, попадались весьма занятные экземпляры… Это были миры, где история или ключевые события пошли по совершенно иному течению. Я подошёл к очередному дереву, чьи листья отливали тревожным багровым светом, и коснулся ствола, меня привычно затянуло внутрь, и я узрел картину маслом.

Разрушенная до основания арена, небо, разорванное черными трещинами Бездны, Итэр и Люмин, оба с сияющими мечами, сражаются спина к спине против какого-то невероятно могущественного существа, я прищурился, пытаясь сквозь дым и вспышки элементов разглядеть их противника, и у меня отвисла челюсть.

Чего, простите?.. Они сражаются… со мной?!

Тот «я» был облачен в темные доспехи, глаза дёшево горели фиолетовым пламенем Бездны, а в руках он крутил сгустки бездны, досмотреть этот эпичный кроссовер я не успел, как меня кто-то с нечеловеческой силой дёрнул за плечо и вырвал наружу.

Я пошатнулся и скосил взгляд на… Ага, а вот и моя личная спасительница, хитрую, но в данный момент, перепуганную мордашку я узнал бы из тысячи. Она пребывала в состоянии неразбавленного шока, так как её мозг вообще не мог осознать, как я до сих пор жив, не пускаю слюни и не превратился в овощ от того количества многомерной информации, которая здесь циркулировала.

— Ты идиот, Папочка?! — взвизгнула она, вцепившись в мой рукав. — Зачем ты смотришь в другие потоки времени без фильтров?! Твой мозг должно было разорвать на кусочки еще на первом дереве!

— Другие потоки времени? — я непонимающе почесал затылок. — Я думал, что это Ирминсули других миров…

— Ну… Фактически ты прав, это другие миры, — Нахида немного успокоилась, видя, что я в адеквате, и отпустила мой рукав. — Но это всё наши миры, вариации Тейвата, где история пошла по другому пути, где-то ты стал злодеем, где-то Люмин погибла, где-то Архонты никогда не рождались, всё это вместе взятое и есть истинная Акаша, что направляет и связывает все потоки вероятностей воедино.

Она плавно провела ручкой в воздухе, обводя бесконечные ряды деревьев, и её губы тронула гордая улыбка.

— Добро пожаловать в Ирминсуль нашего мироздания, Сошедший, место, где пишется и переписывается судьба.

— А координаты моего мира? — напомнил я, возвращая её с небес на землю.

— Сейчас скажу, нам нужно идти к самому центру Ирминсуля, к первоисточнику всех потоков… — она осеклась, как тут же её глаза забегали, анализируя ситуацию. — Я хотела изначально поступить по-другому, просто передать тебе пакет данных, но тот фактор, что ты прямо сейчас держишь больше ментальной нагрузки, чем даже мой божественный мозг… это вообще за гранью невозможного, на такое чудо стоит только молиться!

Она подскочила ко мне, заглядывая в глаза с пугающим.

— Странник, что за дела? Каким образом ты можешь вот так просто входить в другие линии вероятностей? Ты хоть понимаешь, что в момент перехода через твой мозг поступают талатоны информации за наносекунду?! Если что, талатон — это число с шестью миллиардами нулей! Твоя голова должна была взорваться, как арбуз! И раз уж выпал такой невероятный шанс…

Она начала жутко бормотать себе под нос, мгновенно отсеяв вопрос о том, как именно я выдержал эту нагрузку, после глаза Нахиды сузились и ой как жадно заблестели в полумраке белой пустоты, любопытство Архонта Мудрости — страшная сила.

— Есть некоторые миры… — она перешла на шепот, оглядываясь по сторонам. — Ветви, к которым мама настрого запретила мне даже приближаться, но ты ведь понимаешь, как сладки запретные знания для божества мудрости… Слушай!

Она схватила меня за руку, сжав её своими пальчиками.

— Я всё сворачиваю, всю свадьбу, любые празднования, каждый плакат сожгу! Я извинюсь прилюдно перед всем Сумеру, скажу, что это была ошибка Акаши, и сделаю что угодно, клянусь своей божественной сущностью Архонта! Но… только если ты поможешь мне посмотреть, что там, это правда критически важно для моего понимания мироустройства! Раз уж ты можешь заходить куда хочешь и твой мозг не плавится… Как тебе сделка?

Я смотрел на капусту, которая только что была готова насильно женить меня на своей матери, а теперь торговалась как еврей, предлагая всё царство за один взгляд в замочную скважину. Предложение было идеальным, оно решало бы мою главную проблему одним махом, но… Запретные миры?

Я медленно вытащил свою руку из её хватки и скрестил руки на груди.

— Так, давай-ка на секунду включим логику, которой ты, как Архонт Мудрости, вроде должна обладать, — я скептически прищурился, глядя на её возбужденную мордашку. — Есть линии вероятностей, от происходящего в которых твоя мама, женщина, пережившая войну богов и катаклизм, буквально шарахалась, и она прямым текстом сказала тебе, что туда лезть не нужно. Ты хоть понимаешь, что там может находиться, даже гипотетически? Я не эксперт по Ирминсулю, но явно она не шутила с подобными запретами…

— Странник, послушай, ты не понимаешь… — Нахида замахала руками, подступая ближе. — Я знаю про миры, где победила Бездна, я видела линии, где Тейват погрузился в самый настоящий, тотальный террор, как в самом жутком кошмаре, я наблюдала такой концентрированный ужас, от которых до сих пор просыпаюсь в холодном поту! Это было чудовищно… Но при этом, она не запрещала мне на это смотреть! Это был просто горький опыт, а вот эти ветви…

— Значит, был веский повод закрыть именно их, — я непреклонно покачал головой. — В общем, я пас, ищи другого камикадзе, и…

— И… Она покраснела! — выпалила Нахида. — Её щеки были пунцовыми! Это было больше пятисот лет назад, до Катаклизма, но я до сих пор это прекрасно помню! Великая Властительница, для меня и для ваш мира: воплощение спокойствия, краснела как девчонка, когда говорила про этот кластер!

Тут мои уши непроизвольно дернулись.

Ладно… А вот это уже действительно интересно, моя внутренняя чуйка, отточенная выживанием в этом мире, вопила, что тут кроется какой-то грандиозный подвох, но любопытство пересилило паранойю. Ветка реальности, от которой большая Капуста заливается румянцем? Может, там есть что-то такое… пикантное? Какая-нибудь постыдная тайна в иной вероятности, с помощью которой я смогу шантажировать эту Яжемать? Хммм… Компромат на божество — это валюта, которая не обесценивается, прогматизм победил.

Я опустил руки, а на моих губах расплылась ухмылка.

— Хорошо, — я протянул ей ладонь. — Сделка принята, веди к своей запрещенке, Капуста. Посмотрим, какие грязные секреты прячет твоя мамочка.

Мы дали старт, и пока пробирались сквозь бесконечный огород светящихся деревьев, Нахида успела вывалить на меня еще немного лора из своей нелегкой божественной жизни.

Оказалось, что сама она даже теоретически не смогла бы проникнуть в эти запретные ветви — у её нынешнего аватара не хватало вычислительных мощностей, в отличие от Руккхадеваты, которая в свое время свободно гуляла по параллельным реальностям и насмотрелась там всякого дерьма. А то, как мелкая Капуста увидела ту самую «жесть», оказалось вообще отдельной песней, мама её так учила. Она делилась с ней осколками своих травматичных воспоминаний из других миров, чтобы показать последствия неправильных решений, а потом, когда мелкая впадала в истерику, заботливо успокаивала.

Вот тебе и первый здоровенный скелет в шкафу Великой Властительницы, спартанское воспитание ребенка с помощью принудительных сеансов ПТСР, педагогика что надо, ничего не скажешь.

Но, как я понял из сбивчивых объяснений Нахиды, большая Капуста потом не раз пожалела об этих методах, она ведь только училась быть матерью, фактического опыта воспитания детей у нее было ровно ноль, сплошная теория и логика, а потом случился Катаклизм, она ушла на покой, стерев себя из истории, дальше я притащил её душу из Бездны, она воскресла, и вот мы здесь.

Шли мы очень долго, белый пейзаж и одинаковые деревья сливались в одну сплошную кашу, от которой уже начало рябить в глазах.

— И сколько нам еще так идти? — я нарушил образовавшуюся тишину.

— М? — Нахида на секунду задумалась, приложив пальчик к подбородку. — Примерно лет семьсот… Может, чуть меньше, если срежем через тот кластер.

Я затормозил, мой ботинок комично скрипнул по невидимому полу.

— Прости, сколько? — я уставился на нее, уверенный, что у меня начались слуховые галлюцинации. — Семьсот лет?

— Да, — она невинно пожала плечами, остановившись рядом. — Понимаешь, тут, в абсолютном пространстве Акаши, привычного времени не существует, но информация идет через сами эти корни, которые связывают все вероятности в одну единую сеть. Сеть без концепции времени будет слишком сильно сбоить и парадоксально схлопываться, поэтому здесь есть свой внутренний хронометраж. Но не стоит переживать! Для нашего физического Тейвата не пройдет и тысячной доли секунды, мы двигаемся на совершенно других скоростях относительно мира ниже.

Я стоял и молча некоторое время.

— Слышала звук? — спросил я, глядя в пустоту.

— Какой звук? — Нахида настороженно навострила свои ушки-листики, оглядываясь по сторонам. — Враждебный код?

— Да так… — я тяжело вздохнул. — Это Эйнштейн в гробу застрелился от твоей теории относительности.

— А кто такой Эйнштейн? — непонимающе хлопнула ресницами Нахида.

— Неважно, просто… Что за… Берегись! — рявкнул я.

Я без церемоний сгреб божественную капусту в охапку и рухнул на землю по-пластунски, прижимая её к себе и стараясь слиться с ландшафтом, которого тут, и не было.

— Странник, что случилось?! — пискнула Нахида, барахтаясь подо мной, её голос звучал приглушенно, так как носом она уткнулась куда-то мне в предплечье.

— Тебя увидели, даже настолько, опасно вдруг тебя заметят… — прошипел я, не поднимая головы и косясь в ту сторону, где только что мелькнул знакомый силуэт.

— Меня? Как меня? Что ты имеешь в виду? Тут никого нет! — она умудрилась вывернуть голову и возмущенно уставилась на меня.

— Да нет же, есть, — я чуть ослабил хватку. — Я перед встречей с тобой, когда только вошёл, увидел твою взрослую версию, высокую такую, сейчас вон там еще несколько прошло.

Нахида замерла, её зрачки сузились до размера булавочной головки, а рот приоткрылся.

— Ты… ты… ты видишь проекции других Хранителей?! — её голос сорвался на ультразвук, от которого у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. — Как?! КАК?! Они не могут видеть меня, а я не могу видеть их! Это фундаментальный закон изоляции узлов Акаши! Мы существуем в разных фазовых сдвигах!

Она смотрела на меня так, будто у меня на лбу вырос третий глаз, транслирующий порнографию, хмммм, вот как, я посмотрел на пустую белую равнину, где только что гуляла очередная альтернативная версия Богини Мудрости.

— А, ну раз они тебя не видят, тогда ложная тревога, — я поднялся на ноги, отряхивая колени от несуществующей пыли. — Идем.

Я протянул руку, ухватив ошарашенную Нахиду за шиворот и одним рывком поставил её на ноги, она мелко дрожала, переваривая тот факт, что я ломаю фундаментальные законы её хваленой Акаши просто фактом своего существования, мухоморка нервно покачала головой, пытаясь отогнать кризис, и мы молча пошли дальше.

В этой тишине, чтобы не умереть от скуки, я начал считать Ирминсули: один, два, тысяча сорок пятый… Иногда нам навстречу попадались одинокие проекции других Нахид, разные: высокие и статные, совсем крошечные, в строгих тогах или в боевых доспехах. Когда мы проходили совсем близко, я вежливо кивал им, некоторые провожали мою персону скептическими взглядами, другие смотрели с откровенно плотоядным любопытством, как будто они знали, кто я такой. Но ни одна не проронила ни слова, каждая отвечала мне легким кивком и растворялись в белизне. Моя же глухая Нахида шла рядом, не восприимчивая к своих клонов.

И что я могу сказать… Если по местному таймеру реально прошло семьсот лет, то это было невыносимо душно, мой внутренний монолог успел обсудить сам с собой всё, вплоть до рецепта идеальной яичницы.

В какой-то момент Нахида затормозила перед очередным деревом, коих тут был целый легион, но это… отличалось. Его ствол был красивее и зеленее, листья отливали здоровым изумрудным цветом, а корни вокруг него были в разы толще, и их было гораздо больше. Цветущая и, как мне даже казалось, благоухающая версия Ирминсуля.

Хм-м-м… И что там? Притон для суккубов?

— Мы пришли, — выдохнула она, не решаясь подойти ближе.

— Вот это да… — я похрустел шеей, чувствуя фантомную усталость. — Значит, теперь моему сознанию где-то под семьсот лет, поздравляю, я теперь тоже дед, в клуб пенсионеров Тейвата принимаете? Эх… где моя корвалоловая настойка.

— Не физически же, — она закатила глаза. — Просто ментально твой разум адаптировался к объему, в общем… вот он, один из нескольких.

Я остановился, не дотягивая руку до ствола.

— А? — я медленно повернул к ней голову. — В смысле «один из»? Есть не единственный?

— Я же… вроде говорила, что их несколько… — она отвела взгляд, ковыряя носком туфельки невидимый пол.

— Пиздишь, малявка, — припечатал я, глядя на неё сверху вниз. — Ты говорила про «эту ветку», в единственном числе.

— Эй! — Нахида возмущенно всплеснула руками, её щеки тут же надулись. — Не матерись рядом с ребенком! Я же Архонт, имей уважение!

Заявила мне пятисотлетняя бабка-интриганка, но я её уже не слушал, я шагнул вперед и с размаху припечатал ладонь к зелёному стволу запретного Ирминсуля. Вместо легкого затягивания, как это было с другими деревьями, этот мир ударил по мне, пространство затянуло меня вперёд с силой лайнера. Тело протащило через какую-то кислотную центрифугу из сотен цветов, геометрических переломов и внезапно появляющихся дверей, чтобы в итоге я красиво, приземлился на мостовую перед Академией Сумеру.

Только выглядела она совершенно иначе — гораздо масштабнее, с кучей новых пристроек и после капитальной реставрации. Я осмотрелся. Мои руки были полупрозрачными сотканными из бирюзового дыма. Когда мимо пробегал запыхавшийся студент с кипой свитков, он просто прошел сквозь меня, а мое тело на разошлось туманом, затем снова собралось воедино. Интересный эффект. До этого меня выкидывало из миров слишком быстро, но здесь система, видимо, дала мне VIP-доступ зрителя, больше всего это походило на Омут Памяти из «Гарри Поттера», только без мрачных, серых оттенков — всё вокруг было ярким.

Я попытался прислушаться к толпе, но звуки долетали до меня через толщу воды, люди говорили на какой-то приглушенной частоте, сливаясь в неразборчивый гул. Я попытался найти газетный киоск, чтобы узнать хотя бы год, но в этом муравейнике это оказалось гиблым делом.

Логика подсказывала только один путь, куда могла пойти Руккхадевата, когда исследовала этот мир? Искать свою местную версию, естественно, и если от того, что она здесь увидела, эта тысячелетняя богиня залилась краской, значит, мне нужно было найти её личные покои или кабинет Гранд-мудреца. Благо, в архитектуре Академии я уже ориентировался как у себя дома — спасибо недавнему вторжению с лопатой наперевес.

Я двинулся сквозь толпу проходя сквозь ученых, стражников и ученых мужей, ощущение было забавным — играть в видеоигру с читами на прохождение сквозь стены, я миновал Дом Даэны, поднялся по винтовым пандусам и направился к самым верхним ярусам, туда, где располагался кабинет Великой Властительницы.

Двери из резного дерева были закрыты, но для меня это не было преградой, я просто шагнул сквозь них.

И замер.

Кабинет был огромным, но… он совершенно не походил на рабочее место Архонта Мудрости, вместо гор свитков, или там древних фолиантов, здесь была атмосфера какой-то неприличной роскоши. Повсюду были разбросаны шелковые подушки, в воздухе висел сладковатый аромат благовоний, а на широком диване у окна…

Я прищурился, не веря своим прозрачным глазам.

Там была Руккхадевата в лёгком платье, которое практически не скрывало её форм. Но не это было главным. Она сидела на коленях у мужчины, обнимая его за шею, хоть её лицо и раскраснелось, но сама она лишь мило улыбалась и выглядела совершенно умиротворённой

Я сделал шаг ближе, чтобы разглядеть счастливчика, который заставил Великую Властительницу забыть обо всех формулах Тейвата. Мужчина чуть отстранился, свет из окна упал на его лицо, и я почувствовал, как мой призрачный челюстной аппарат падает на пол.

Это был я.

Я провел призрачной рукой по лицу, чувствуя как оно окончательно скисает, превращаясь в маску усталости. Дааааа… это был именно тот мир, где я и Руккхадевата, судя по всему, не просто поженились, но и весьма активно, досконально познали тела друг друга, отрицать очевидное было глупо, особенно когда в углу кабинета, в изящной плетеной люльке, мирно сопело первое доказательство этого «познания», а на диване происходила прелюдия к созданию следующего.

Пазл в моей голове со сложился в единую картину.

То есть, всё это время… еще пятьсот гребаных лет назад, до Катаклизма, Великая Властительница заглянула в этот срез вероятности, она увидела меня. Увидела наше будущее (или один из его вариантов) и когда я свалился ей на душу внутри бездны, она уже знала, кто я такой.

Неужели она вела себя так покладисто и мило только потому, что… О, блять, она проверяла меня! Сверяла оригинал с той картинкой идеального мужа, которую нафантазировала себе, подсмотрев в замочную скважину мультивселенной! И видимо моя теория о том, что Ирминсуль якобы «запрещает выносить знания из других миров»… Полная чушь.

Она уже рассказал мне будучи сферой, что «почувствовала» мой родной мир, ясен фиг, она его почувствовала! Раз она видела мое лицо пятьсот лет назад, она просто целенаправленно искала частоту моей ауры в своей реальности и нашла её, видимо целенаправленный поиск по стандартной базе данных Акаши.

Она явно всё это просчитала и просто начала момент, когда мелкая Нахида услышит наш двусмысленный разговор обо всём и запустит этот маховик со свадьбой. Какая же она манипуляторша… Стаж в тысячи лет не пропьешь, теперь она 100 % сидит где-нибудь в Академии и ждет, готовая к «серьезному разговору», когда я прибегу разбираться.

Хотя, какой к черту разговор? Я не люблю её, я вообще никого здесь не люблю, что вообще должно было произойти в этой конкретной ветке реальности, чтобы всё пошло по такому слащавому пути? Я спас её от дракона? Подарил букет из лотосов?

Неожиданно двери кабинета распахнулись, и внутрь с радостным визгом забежало маленькое чудо, у пацана были ярко-зеленые волосы матери, но когда он поднял голову, я увидел абсолютно свои глаза. Родители мгновенно отстранились друг от друга. Руккхадевата густо покраснела, поправляя сползшее платье, а местный «я» неловко кашлянул, подхватывая мелкого на руки, ясно, прелюбодеяние прервано, и судя по атмосфере, этот милый парнишка родился явно не из-за непорочного зачатия, на минуточку уже второй Ребёнок…

Я молча смотрел на эту идиллическую семейную сцену без какой-либо зависти или тепла, только с глухим раздражением от того, как виртуозно меня обвели вокруг пальца в моём же мире. И я не осуждал ни его, ни её, а что такого? Это его выбор, разве нет? Кто я такой, чтобы осуждать его? На здоровье, и, как видно, здоровье там ого-го, особенно если настругали двух спиногрызов. Я перевел взгляд, и посмотрел на фото на столе.

Я устало махнул рукой на эту голограмму чужого счастья, развернулся и, пройдя сквозь закрытые створки дверей, вышел обратно в коридор, погруженный в тяжелую задумчивость, нужно было решать, что делать с одной зелёной Копустой, или даже семейкой интриганок.

Со временем я дошёл до верхнего яруса Академии, где остановился и бездумно пялился в горизонт, и только спустя минут десять до меня начало доходить несколько крайне неприятных фактов. Меня отсюда никто ещё не выдергивал, значит есть проблема, нахида осталась где-то там, в белой пустоте, а я застрял здесь в режиме свободного плавания. Я посмотрел на свои руки и с нарастающим раздражением осознал, что дымка начала уплотняться, тело становилось всё более материальным. Мой организм, напитанный энергией тринадцати божеств и правами Сошедшего, плюс мои собственные эмоции и чувства — всё это привело к тому, что тело стало банально приспосабливаться к физике этого конкретного мира. Логично, чёрт возьми, но от этого не легче.

И…. Самое плохое, если я, находясь в Акаше, мог видеть проекции других Нахид, которые по правилам должны быть невидимы, то что мешает местному «мне» — такому же Сошедшему с аналогичными способностями — заметить постороннюю энергетическую аномалию, подглядывающую за его женой?

Вот же кощунство…

Накаркал, снова, в который раз.

— Так, так, так… И где ты тут прячешься? Я же точно тебя видел, — раздался за моей спиной до боли знакомый голос, только звучал он как-то более расслабленно и уверенно, чем мой собственный. — Ага… Попался, извращенец.

Я обернулся, в паре метров от меня, прислонившись плечом к резной колонне и скрестив руки на груди, стоял местный «я». Одет он был не в мои шмотки, а в довольно стильный, расшитый золотом костюм, явно сшитый на заказ в лучших ателье Сумеру.

Мы уставились друг на друга, две копии одного человека, чьи судьбы разошлись на какой-то невидимой развилке.

— Извращенец? — я скептически выгнул бровь, полностью игнорируя сюрреализм ситуации. — Я смотрел на себя самого, технически, это нарциссизм, а не вуайеризм.

— Технически, ты смотрел на мою жену, — парировал местный, отлипая от колонны и делая шаг ко мне, его глаза сузились, сканируя мою ауру. — И судя по тому, что ты фонишь, как ходячий реактор из смеси чужих божественных энергий, ты явно не местный фантом.

— Заблудился по дороге в туалет, — сухо ответил я. — А тут вы, плодитесь и размножаетесь прямо на рабочем месте Великой Властительницы, никакого уважения к бюрократии.

Местный «я» хмыкнул, ничуть не обидевшись, он подошел ближе, разглядывая меня с откровенным любопытством.

— Выглядишь паршиво, — констатировал он. — Глаза злые, дерганый весь, дай угадаю: Фанет мозги делает? Или Бездна?

— Капуста мозги делает, — процедил я, чувствуя, как дергается веко. — И большая, и маленькая, они в моей реальности, сговорились и пытаются насильно меня на Руккхадевате женить, а я, в отличие от тебя, на эту зеленую аферу не подписывался.

Глаза моего двойника округлились, а затем он запрокинул голову и искренне расхохотался.

— О-о-о… — отсмеявшись, он утер выступившую слезу. — Значит, она всё-таки запустила этот план! Я же говорил ей, что это плохая идея — давить на тебя, но она упрямая, слушай, Братишка по несчастью, ты зря так ерепенишься. Она, конечно, манипуляторша, но в постели и в быту — золото, а не женщина.

Я смотрел на него с таким выражением лица, будто он только что предложил мне съесть живую жабу.

— Ты вообще в курсе, что она тебя, скорее всего, просканировала еще до вашей встречи? — спросил я.

— Конечно в курсе, — он пожал плечами с пугающим спокойствием. — Я сам ей эти архивы помогал взломать, думаешь, я стал бы с ней связываться, не проверив все переменные? Мы оба знали, на что идем, взаимовыгодный симбиоз, переросший в нечто большее, тебе стоит расслабиться. Поверь моему опыту.

— Я расслаблюсь, когда вернусь в свой родной мир, — сказал я, чувствуя, как моя прозрачность окончательно исчезает. — А пока мне нужно найти способ вырваться из вашего мыльного пузыря, пока я окончательно не материализовался, иначе придется делить с тобой алименты.

Он рассмеялся без притворства, для женатого парня, я выдал самую смешную шутку столетия.

— Ладно, ладно, шутка зашла, — он хлопнул меня по плечу, и, к моему удивлению, его рука не прошла насквозь, а вполне ощутимо шлепнула по ткани. — Пойдем, провожу тебя к местному терминалу Ирминсуля, оттуда выйдешь обратно в пустоту между мирами.

Мы пошли по коридорам, и энергии от этого парня исходило больше, чем от майора Пейна на утренней пробежке, он трещал без умолку, размахивая руками и рассказывая свою версию спасения мира.

— …А потом — бах! И нету горы! Я думал, всё, умру там же, Фанет меня побил знатно, живого места не оставил, но потом я пришел с подмогой, навалились на него толпой, и этот пернатый лев быстро сбежал, сверкая пятками!

— Есть чем гордиться, — хмыкнул я, слушая этот героический эпос. — А что ты домой-то не ушел, раз такой крутой?

Мой двойник на секунду замолчал, улыбка слегка померкла, а шаг замедлился.

— А куда уходить? — он пожал плечами, пряча руки в карманы. — Я уже тут устаканился, тем более, в своем родном мире, к сожалению… Я уже умер, установил это точно, когда получил доступ к Акаше с помощью Нахиды и Рухадевахваты. Возвращаться в гниющий труп с червями под два метра земли мне как-то не хотелось, так что… пустил корни здесь.

— Вот же… — я нахмурился. — Может, я тоже умер…

— А как ты сюда попал? — с любопытством спросил он. — Вариации-то разные бывают.

— Удачно поспал, — буркнул я. — Лег в кровать, закрыл глаза, открыл — и здрасьте, Тейват.

— Бонально… а меня сбила машина.

— Соболезную…

— Да не о чем тут соболезновать, — он слабо улыбнулся, но в глазах мелькнула застарелая тоска. — Жалко лишь родителей и брата… Представляешь, какой это для них был удар? Но я стараюсь не думать об этом, прошлого не вернёшь, а здесь у меня есть цель в жизни и семья, надо двигаться дальше.

Я покачал головой, тоже мне, Доминик Торетто. Мы почти дошли до нужного зала с корнями, но тут не встречу нам, из-за поворота выскочило знакомый Мухомор. Только эта Нахида выглядела иначе — не маленькая девочка, но и не та взрослая богиня из пустоты, это был подросток, на вид лет тринадцати-четырнадцати, угловатая, но уже с формирующейся фигурой и хитрым прищуром.

— Привет, Папочка… — протянула она, резко тормозя и скрещивая руки на груди, её взгляд мгновенно сфокусировался на мне, хоть я и был полупрозрачным. — И с кем это ты тут ходишь?

Она сощурилась, её глаза опасно блеснули, местный «я» среагировал мгновенно, делая шаг в сторону и широкой спиной заслоняя меня от её цепкого взгляда.

— Да это так, иллюзия от сбоя Акаши! — не моргнув глазом соврал он. — И вообще, это Венти балуется, снова мне свои любовные письма прислал в виде ветряных фантомов!

Нахида-подросток скривилась, словно съела лимон.

— Оу… Соболезную, — она брезгливо передернула плечами. — В общем, удачи тебе с этим алкашом, мама просила передать, чтобы ты не задерживался.

Она развернулась и унеслась по своим делам, даже не став проверять его слова, я покосился на своего двойника, который с облегчением выдохнул.

— Любовное письмо от Венти? — я скептически изогнул бровь. — Это каким же образом ты умудрился до такого докатиться?

— Не спрашивай, — он болезненно поморщился, потирая переносицу. — Вообще нет, даже не интересуйся, это мы так мой мальчишник отметили… Смотрел фильм «Мальчишник в Вегасе»?

— Допустим.

— Вот теперь переведи масштабы этого пиздеца на весь Тейват, и что мы натворили, будучи полностью пьяными. Я проснулся на каком-то парящем острове в обнимку с Венти, который читал мне стихи о вечной любви, рядом, валялся Чжун Ли без штанов, бормоча что-то, а в каменном, потолке торчала макушка Итэра! Как он туда попал, мы так и не поняли… Слушай меня внимательно, — он схватил меня за плечо и заглянул прямо в глаза с невероятной серьезностью. — Никогда, Слышишь? Никогда не пей вино с названием «Последняя отвага». Иначе весь мир запомнит ваши приключения надолго, а тебе придется отбиваться от пьяных ухаживаний Анемо Архонта.

Угроза прозвучала до боли серьезно, с такой выстраданной искренностью в голосе, что мне оставалось только молча и очень убежденно кивнуть. Я запомню это название. «Последняя отвага», если когда-нибудь увижу эту бутылку, сожгу её Анемо-энергией еще на подлете.

Некоторое время спустя, после инцидента мы дошли до нужного зала, где прямо из мраморного пола рос светящийся зеленый корень — терминал местного Ирминсуля. Я остановился, покосился на своего двойника, который с понимающей полуулыбкой махнул мне рукой на прощание. У него была своя жизнь, своя Руккхадевата, свои дети и свои травмы, а у меня — свой путь.

Я не стал говорить что либо, а просто отчеканил ему двумя пальцами от лба — гудбай. Затем протянул свою полупрозрачную руку и без колебаний коснулся светящегося древа. Звуки Академии и лицо моего двойника мгновенно свернулись в одну ослепительную точку, а затем меня с силой вышвырнуло обратно.

Ощущение, будто меня выплюнули в вакуум, было интересным опытом, но сориентироваться я не успел и со стуком приземлился на невидимый пол, больно отбив колени. Тьфу ты, ну и поездка… Как будто проехал сотню километров по внутренним линиям, особенно в плацкарте, опыт был, и не раз, отчего сравнение вызывало у меня ещё более неприятные ощущения.

— Ну наконец-то! — раздался над ухом возмущенный голос.

Я поднял голову, передо мной, уперев руки в бока и сердито надув щёки, стоял мой оригинальный Мухомор.

— Ты там что, уснул?! — она топнула ножкой. — Я тут уже начала думать, что тебя система безопасности другого мира стерла! И… ну как? Что ты там увидел?! Почему мама так краснела?! Рассказывай!

Я встал, отряхивая колени от несуществующей пыли, и посмотрел на неё сверху вниз, нахида замерла в ожидании, переминаясь с ноги на ногу, прямо как муха на торте, не зная, с чего начать — то ли жрать сладкое, то ли лапки потирать в предвкушении, жестокая неопределенность. Тем более, что я должен был как-то конкретно описать этот сюрреализм… Или, может, по старинке, прямо с порога рубануть правду-матку? Что тут придумывать, врать я всё равно не умею.

— В общем, там твоя мама активно пополняла генофонд Сумеру, — выдал я с абсолютно каменным лицом.

— И… — она подалась вперед, её глаза заблестели.

— Что «и»? Это всё, — я развел руками. — Прелюбодеяние на рабочем месте.

— Шутишь? — Нахида разочарованно фыркнула. — Моя мама по твоему так стеснялась простых отношений в постели? Да она тысячелетняя богиня! Ты точно что-то недоговариваешь!

— Там были дети, — сухо добавил я, решив подкинуть ей кость. — Один в люльке, девчонка, и еще один мелкий спиногрыз-мальчик забежал в кабинет.

— ЙЕС! — Нахида победно вскинула кулачок вверх, подпрыгнув на месте. — Нахида теперь старшая сестричка! А что дальше? Рассказывай в деталях!

— Всё, — я пожал плечами. — Что мне тебе ещё рассказать? Как они там на диване обжимались?

Она сощурилась, её хитрый взгляд прошёлся по моему лицу сканером.

— Хватит юлить, — протянула она с подозрением. — Кто этот счастливчик, который смог занять сердце Великой Властительницы?

— Без понятия, — я отвернулся, делая вид, что рассматриваю ближайший светящийся корень. — Лица не видел, видимо, непорочное зачатие через терминал Акаши. Бывает же такое, да?

Она прищурилась ещё сильнее, её зелёные глаза превратились в две тонкие щёлочки, а затем на лице промелькнула целая гамма эмоций, прямо как у Джокера, в итоге по её губам расплылась торжествующая улыбка.

— Это ты… — прошептала она, и её голос дрогнул от восторга.

— Ты о чём? — я попытался сыграть в дурачка, хотя понимал, что провалил проверку на интеллект перед Нахидой.

— Не притворяйся идиотом! — Мухомор ткнула в меня пальцем, чуть ли не прыгая от радости. — Ты женился на моей маме в том мире! Ты её муж! Теперь же всё сходится! Абсолютно всё!

Она схватилась за голову, её листики на макушке задрожали.

— Вот почему она в тот раз, наедине со мной, пищала в подушку как маленькая девочка и бормотала: «Что это произошло… И это превзошло все мои ожидания»! — Нахида залилась звонким смехом. — Она знала! И видела тебя в будущем, какими вы можете быть, и ждала тебя! О-о-о, Папочка, ты попал! Капитально попал!

Я стоял и чувствовал, как остатки моей нервной системы машут мне белым флагом, это каким образом тысячелетняя богиня пищала в подушку? Мой мозг отказывался обрабатывать эту информацию без бутылки одуванчиков.

— Хватит, — рявкнул я, прерывая её истерику. — Ты получила свои грязные сплетни. Свадьба отменяется, а ты даешь мне координаты моего родного мира: живо. Пока я не решил проверить, можно ли использовать Ирминсуль как дрова для шашлыка, а ты пойдешь на жаркое.

— Да без проблем! Всё что угодно, папа! — радостно пропела Нахида, сверкая улыбкой на миллион моры.

— Эй… — я подозрительно прищурился. — Чего это ты так резко переключилась с издевательского «Папочка» на семейное «папа»?

Она проигнорировала мой комментарий, крепко ухватившись за руку своими пальцами и с силой дернула за ту самую тонкую белую линию, которая тянулась от моей груди. Пространство вокруг нас смазалось в единую слепящую полосу, и в следующую секунду мы очутились в совершенно ином месте. Я задрал голову, чувствуя себя муравьем у подножия небоскреба, перед нами возвышалось неимоверно гигантское древо, ствол которого уходил куда-то в бесконечную белую высь, к нему со всех сторон подступали мириады светящихся корней.

Хммм, как быстро, это, я так понимаю, и есть Главный Ирминсуль, который является первоисточником, который уже открывает дорогу к совершенно другим вселенным, где меня, вообще никогда не существовало, что было логичным для 99 % вероятностей, в этом контексте мой человеческий мозг начинал сбоить.

— Центр… — прошептала Нахида, глядя на исполина. — Через него и можно определить твой мир, корни Акаши уходят всё дальше и дальше, до самого края реальности, а за краем… Место, откуда приходят Сошедшие, такие, как Селестия, или ты. Никто не знает, что там находится, в этой Пустоте, нам строго-настрого запрещено выходить настолько далеко, да мы бы и умерли. Даже моя мама не смогла бы выдержать давление того, что находится за пределами Всего, я могу лишь направить твой разум по твоей изначальной ауре, но не более, координаты находятся там, на границе.

— Так, — я потер виски, от этой квантовой физики голова заболела. — А если проще? Для особо одаренных, вроде меня,

— Эх… — Нахида закатила глаза, вздохнув. — Если проще: зашёл в корень, понюхал свою ауру, увидел цифры координат, вышел. Стонкс?

— Ага, Гут, — кивнул я, оценив её познания в мемах, вопрос откуда, остаётся открытым.

Я подошёл к массивному корню Главного Древа, оно был размером с хороший двадцати этажный дом, я положил обе ладони на шероховатую поверхность.

— Готов? — крикнула Нахида. — Я открываю канал! Держись крепче, сейчас тряхнет!

И меня действительно тряхнуло, да так, что душа едва не вылетела через уши, мое сознание выстрелило по белому лучу со скоростью света, прошибая слои реальности, оставляя позади Тейват, Бездну, Селестию и бесконечные ветви вероятностей. Мой мозг улетел к самому краю, туда, где заканчивался Ирминсуль и начиналась абсолютное ничто. Тут я и завис. Здесь не было ни света, ни тьмы, ни верха, ни низа, я даже собственного тела не ощущал, словно превратился в одинокую мысль, парящую в пустой голове. Я бы даже сказал мертвой…

И тут же перед глазами, прямо на сетчатке моего несуществующего глаза, вспыхнула гирлянда системных окон, исключительно: кроваво-красных, мигающих с частотой, от которой у человека наступил бы приступ эпилепсии.

[ВНИМАНИЕ… ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!!]

[Ошибка….@##@@₽#@ ошибка#@@##@@ [Идиот!] ошибка @₽#@@# [Ебаный дебил!] @₽@₽@@@ [Уходи оттуда!] @##@@@ ошибка [Уходи сейчас же!] £@#₽@@@ ошибка…. [ОНО СОЖРЕТ ТЕБЯ!] @#₽@@@]