Я с силой дёрнула старую тяжёлую дверь и, оступившись, ввалилась в полумрак подъезда.

Хлопнув по кнопке вызова лифта ожидала услышать привычный гул, но ничего не произошло.

— Да чтоб тебя! — я ещё несколько раз стукнула по кнопке распластанной ладонью — да так, что она заболела — и, выдохнув, поплелась на своих 10-сантиметровых каблуках на 7 этаж, борясь с усталостью и отчаянным желанием плюхнуться прямо на пол и разреветься.

Левая голень нудно ныла, впрочем, как и всегда с того самого дня — и меня даже посетила шальная мысль разуться. Но стоило бросить взгляд на разбитые грязные ступени, которые, кажется, никто не мыл с начала времён, как я брезгливо откинула эту идею и отправилась преодолевать пролёт за пролётом. Они выглядели так же безнадёжно, как последние несколько лет моей жизни: облупившиеся, тусклые, с забытыми богом и людьми засохшими геранями в выгоревших пластиковых горшках.

В голове зазвучал мамин голос: «Ну, и ничего страшного. Все так живут — и ты справишься! Не всё коту масленица!..»

— Я справлюсь, я справлюсь… — шептала я сквозь зажатые зубы, преодолевая шаг за шагом, пока не добралась до обитой ржавого цвета дермантином двери.

— Я справилась! — замок щёлкнул, следом — выключатель в прихожей, осветив пространство арендованной квартирки — почти такое же безрадостное, как и подъезд.

Разувшись, я глянула в зеркало — в последнее время делала это нечасто.

Волосы повисли паклями, хотя я упорно укладывала их каждое утро, пытаясь вернуть былой объём.

Глаза померкли и стали почти серыми — люди даже перестали замечать мою гетерохромию и удивляться, как прежде. Под глазами — круги, словно тушь растеклась. Только это была не тушь…

Раньше я любила любоваться своим отражением: в детстве, если я достаточно долго стояла у зеркала, начинало даже казаться, что от тела исходит золотое сияние. Конечно, это были игры воображения, но сейчас я завидовала той беззаботной девочке, умевшей видеть свой свет.

Сбросив тесный офисный костюм прямо на пол, я зашла в ванну и включила воду. Холодные струи забарабанили по белой эмали, и я подставила под них ладонь. Внезапно в памяти всплыли моменты из далёкого детства, когда я выбегала из дома под проливной дождь и, подняв лицо и руки к небу, кружилась и смеялась. Святая наивность!

Шагнув под потеплевшую воду, я наклонила голову, в которую опять проникли опостылевшие мысли.

Ненавистная работа, после которой не остаётся ни жизненных сил, ни самой жизни. Место, в котором мне плохо… Для чего я живу?

Этот вопрос преследовал с того самого момента, как меня оповестили о зачислении в вуз на профиль «менеджмент и управление персоналом» — никаким персоналом я управлять не хотела — и если сначала он изредка пролетал в голове, как шустрая синичка, не особо-то и беспокоя, то сейчас болел и нарывал, словно панариций.

В моей жизни не осталось ничего, что имело бы смысл или радовало. Ничего.

Я с тоской подумала про пакет с книгами, которые купила ещё месяца три назад — и до сих пор не нашла возможности не то что прочесть, а даже поставить их на полку.

Обернувшись махровым полотенцем, направилась в спальню и, подойдя к окну, положила локти на невысокий подоконник. Вытянув шею, глянула вниз, и капли с мокрых волос полетели во тьму.

«Стать каплей — и больше не страдать,» — мысль была пафосно-нелепой.

В тот же миг тёплый майский ветер, ворвавшись в распахнутое окно, пробежал по телу, заставив кожу покрыться мурашками.

Закрыв глаза, я втянула сладкий аромат, чудом долетевший до моей квартиры:

— Ну, нет, — я заговорила сама с собой. — Чёрт его знает, вдруг за пределами этой жизни нет ни мая, ни черёмухи? Буду я ещё лишать себя этой радости!

От этого осознания какая-то шальная игривость проснулась внутри. Я бросила взгляд на старые настенные часы — почти полночь — и уверенно вытащила из покрывшегося пылью пакета случайную книгу. «В поисках личного счастья».

— Отличный выбор! — счастье — то, чего мне отчаянно не хватало. Как будто вместо него вся я была наполнена тоской оттого, что живу не свою жизнь.

Натянув любимую застиранную пижаму в сердечках и накрутив на голову полотенце, я нырнула под простыню и принялась за чтение. Однако строки практически сразу начали прыгать и расплываться — и я провалилась в сон.

— Спасите! — отчаянный крик ударил по барабанным перепонкам.

Я подскочила на кровати, уронив книгу на пол.

— Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь! — сердце со сна глухо заколотилось о грудину, а дыхание спёрло где-то в горле.

Почти звериным рывком я подскочила к окну. В блеклом свете уличных фонарей на детской площадке по длинным рыжеватым волосам угадывался силуэт девушки — видимо, той, что кричала — и два тёмных пятна в метре от неё.

— Отошли! — из моей груди вырвался нечеловеческий крик, от которого я сама вздрогнула.

Нырнув в первую попавшуюся обувь, я ринулась вниз, перепрыгивая по несколько ступеней сразу. Каким-то звериным чутьём я всем нутром чувствовала, что остались считанные секунды, чтобы спасти чью-то жизнь.

Дверь подъезда отлетела, глухо ударившись о стену — даже тугая пружина не удержала её.

— Пошли вон! Вон от неё! — я почти летела в сторону трёх силуэтов, ничего не ощущая от ярости и бьющегося в висках адреналина.

«Надо было взять хоть перцовый баллончик из сумки, — разумные мысли, как всегда, приходят слишком поздно. — Ай, плевать!» — я побежала на хулиганов с пустыми руками в своей пижаме в сердечко и в кедах на босу ногу.

— Дьявол, катитесь отсюда! — расстояние между нами сокращалось, и я уже видела белки их глаз.

Боковым зрением я заметила, что девушка стояла, прижавшись к стойке качели, словно та могла помочь, но моё внимание было приковано к тем двоим.

Один — толстый, в необъятного размера худи — бросил на меня взгляд и попытался скривить губы в усмешке, но, уткнувшись в мои глаза, вдруг качнулся и сделал шаг назад, словно его что-то оттолкнуло. Его спутник — мелкий и тощий, державший в руке что-то блестящее, — тоже попятился, отступив за спину большого.

— Ещё раз! Вы посмеете! Кого-то! Обидеть!.. — я услышала свой пугающе громогласный голос словно со стороны, и от этого стало не по себе. Но сжав кулаки и стиснув зубы я приблизилась к хулиганам, и они вдруг, не сговариваясь, развернулись и ринулись в темноту.

— Ну, ты как? — я проследила за тем, как, нелепо вихляя, эти двое стремительно удаляются, и подошла к девушке.

Даже в свете фонаря была видна её бледность. Костяшки пальцев, сжимавших телефон, побелели от напряжения.

Вцепившись свободной рукой в цепь, на которой висела качеля, она сделала неуверенный шаг и, рухнув на неё, разрыдалась.

— Ну-ну, всё хорошо! Они не вернутся, — почему-то я знала это совершенно точно.

— Девушки, милые, вы в порядке? — из моего подъезда выбежал долговязый сосед с длинными волосами, зачёсанными на залысину. Его голос лился, как масло из бутылки, и взгляд был таким же маслянистым.

Перед моими глазами вдруг вспыхнул образ, как он курит у открытого окна на первом этаже, наблюдая за разворачивающейся драмой.

— Трус! — я выплюнула это слово яростно и отвернулась — снова неожиданно для самой себя: все годы, что здесь живу, я здоровалась с ним и прилежно улыбалась.

— Пойдём, — насколько могла ласково, я обратилась к девушке, протягивая ей руку.

Та вскинула на меня глаза, покрасневшие от рыданий.

— Не обижу, не бойся! — я чувствовала, как пульс успокаивается, и начинала поражаться тому, что стала видеть чувства людей, словно под стеклом. Стресс что ли так повлиял.

Прямо сейчас я точно знала, что те двое стоят через три дома отсюда, вжимаясь в стену между балконами и боясь даже переглянуться.

Сосед, помявшись, поплёлся домой, ссутулив плечи. За ним шлейфом тянулась невидимая дымка с кислым запахом малодушия.

— Дверь придержите, я без ключа! — я кинула эту фразу без тени заученного уважения к возрасту, помогла девушке подняться и, поддерживая, повела к подъезду.

Нога, про которую я в моменте забыла, снова начала поднывать, и я зажмурилась, вспомнив, что лифт сломан. Но на всякий случай нажала на кнопку — и двери неожиданно распахнулись с гулким грохотом.

Дверь в квартиру осталась приоткрытой, и я с порога увидела своё отражение. Из моей груди вырвался короткий смешок, переросший вдруг в безудержный хохот. Секунду спустя я стояла, согнувшись напополам и держась за живот.

— Ты… Ты чего, — ночная гостья посмотрела на мой припадок с испуганным недоумением.

— Просто… Просто… — я тщетно пыталась успокоиться, но приступы смеха накатывали раз за разом. — Уф! — резко выдохнув и набрав полную грудь воздуха, я протараторила: — просто там внизу я себя такой львицей чувствовала, а сама… — не в силах продолжать, я провела рукой вдоль тела и снова расхохоталась.

Тогда уже и девушка, разглядев меня, начала смеяться: мои штаны сбились на бок, и бантик болтался где-то на бедре. Пуговицы на пижаме были застёгнуты криво — и в области живота зияла нелепая дыра. А с головы свисало сбившееся полотенце, про которое я совершенно забыла.

Несколько минут спустя мы сидели прямо на полу плечом к плечу, наперебой шмыгая носами и утирая слезящиеся глаза.

— Я Айя, — девушка подняла ладонь. — Спасибо тебе. Ты, конечно, бесстрашная!

— Ника, — я пожала протянутую руку. — Сама в шоке… Хочешь сходить в душ?

— О, не откажусь… Их мерзкие взгляды… Я как будто грязная, — Айя содрогнулась, скривив губы.

Я принесла из шкафа чистое полотенце:

— Не торопись. И там душ-гели, шампуни — бери всё, что нужно. Я чай поставлю.

Благодарно кивнув, моя гостья направилась в ванну, а я, бросив беглый взгляд на часы, показывавшие третий час, решила: «Да и плевать!» — и пошла на кухню.

Оставшись наедине с собой, я начала перебирать в голове события последних минут, с трудом веря в происходящее, но стоило подумать про хулиганов, как перед внутренним взором словно включился экран, на котором я увидела, как, покачиваясь на ватных ногах, они медленно уходят вдаль.

— Или я сошла с ума, или в этой жизни наконец-то намечается что-то интересное…

— И всё-таки, — Айя, надев мой халат, зашла на кухню, — Как ты их прогнала? От тебя такая энергия шла… знаешь… как торнадо!

Я только сейчас рассмотрела свою ночную гостью. Она была совсем юной. Похоже, даже моложе меня. Светлые чуть рыжеватые влажные волосы рассыпались по плечам. Зелёные глаза. Миловидная… И удивительно родная, словно мы знакомы много лет.

Я тряхнула головой, отбрасывая свои мысли:

— Я понятия не имею, если честно. Меня твой крик разбудил, и я ничего не успела осознать, сразу побежала.

— Кстати, какой этаж? — Айя глянула из окна вниз.

— Седьмой.

— Да ла-а-адно! — она протянула это недоверчиво. — Между твои криком из окна и тем, как ты выскочила, прошло всего несколько секунд…

— Серьёзно?! — тут уже изумилась я сама, заливая пучки тимьяна в кружках кипятком.

— Точно. Этот, с ножом, успел только два шага сделать — и ты вылетела. Ты ведьма, никак? — Айя принюхалась к пряному аромату, исходящему от её кружки.

— Кхм, — я хмыкнула. — Если бы! Чувствую я себя скорее планктоном, живущим свою однообразную планктонную жизнь.

— Что мешает это изменить? — девушка сделала аккуратный глоток чая, не дав ему настояться, и бросила на меня наивный взгляд.

— Изменить? — я повторила её вопрос, обдумывая его. От недосыпа в голове стоял туман, сквозь который мир казался упрощённым и немного плоским. — Я понятия не имею, что мне мешает это изменить. Просто надо как-то жить, работать…

— А давай прямо сейчас! — Айя перебила меня. — Поехали покатаемся по ночному городу? Там и поболтаем.

— Да я… Мне бы выспаться перед работой.

— Сколько тебе? — гостья подняла бровь.

Я удивилась: она выглядела и вела себя так, словно ей не грозила никакая опасность меньше часу назад.

— Двадцать три, — помедлив ответила я.

— М-м-м-м… — она протянула это в кружку. — А ведёшь себя так, как будто сто двадцать три! Собирайся давай, поехали кататься! — это звучало словно команда, а не предложение, и я невольно сделала шаг к выходу из кухни, но перед тем, как уйти в спальню, всё-таки оглянулась:

— Ты на машине что ли?

— Ну да, не на велосипеде же…

«Везёт же, а ведь совсем девчонка…» — я не сказала этого вслух, но вдруг ощутила привкус тины во рту.

— Тьфу! — не дойдя до спальни, я свернула в ванную комнату и прополоскала рот.

Подняв взгляд от раковины, я увидела своё отражение в зеркале и отшатнулась: мой силуэт в запотевшем зеркале был окутан мутной грязно-горчичной дымкой. Сглотнув ком в горле, я сделала шаг вперёд, протёрла зеркало рукавом пижамы и снова вгляделась в отражение: противного цвета контур действительно колыхался вокруг моего тела. Воняло тиной. Я сморщила нос и зажмурилась. Похоже, депривация сна мне совсем не на пользу.

— Ну, ты идёшь? — Айя, уже успевшая переодеться, подошла к приоткрытой двери ванной.

— Да-да, — вздрогнув, я оторвала взгляд от зеркала, но на пороге ещё раз оглянулась: никакой дымки, конечно же, не было.

— Я брежу, — буркнула я, открывая шкаф. Мой любимый лёгкий штапельный комбинезон лежал в самом низу, прижатый тяжёлой стопкой вещей для офиса. Я вытянула его и встряхнула.

— Да пойдёт! — Айя, поглядывающая на экран телефона, нетерпеливо притопывала ногой. — Не на свидание ж, отвисится на тебе.

Я согласно хмыкнула: не факт, что отвисится, но гладить среди ночи я точно не была готова.

«Пик-пик». Я шла за Айей, пытаясь угадать, на какой машине мы сейчас поедем кататься, но такого совершенно не ожидала.

— Падай! — она распахнула пассажирскую дверь неожиданно роскошного алого Мерседеса.

Я аккуратно села, боясь что-то задеть, и мягко потянула на себя дверцу, вспомнив любимую фразу отца: «Холодильником так будешь хлопать!»

Кремовая тёплая кожа, изящная глянцевая панель, на которой Айя уже что-то уверенно нажимала. Я чувствовала себя уличным псом, попавшим в Букингемский дворец.

— Да расслабься, — девушка заметила мою скованность. — Можешь снять обувь и закинуть ноги на панель. Можешь погрызть сухарики или чего-нибудь попить. Это всего лишь тачка. И нужна она для того, чтобы ей пользоваться, а не пылинки сдувать, — с этими словами она выжала педаль газа и лихо вывернула из узкого проулка.

Я аккуратно пристегнулась, опасливо поглядывая на юную водительницу.

— Ну что, навстречу рассвету? — она включила негромко музыку и начала подпевать.

В моей голове крутилась сотня бестактных вопросов с примесью болотистого привкуса, но вместо этого я поинтересовалась:

— Как тебя занесло в этот район?

— Ай, — девушка легкомысленно махнула рукой. — Вышла со своим парнем из кино. Собирались погулять ещё, но рассорились в пух и прах. Ну, я и втопила, не глядя, куда еду. А тут пить захотелось, и у твоего дома оказался единственный открытый магазинчик. Только вышла — а там эти двое: сначала время спросили, а потом с ножом на меня… Даже не успела заскочить обратно в машину… Дальше ты знаешь.

Но я почти не слушала: едва Айя сказала про парня, как перед глазами встал смутный образ: высокий смазливый блондин с серыми глазами целовал коротко стриженную девушку с волосами кислотно-малинового цвета.

— А твой парень, э-э-э… — я не знала, стоит ли затевать этот разговор, но Айя уже навострила уши:

— Что?

— Светленький? Или тёмный?..

— Какая разница? Ну и вопросы у тебя… — мне показалось, что девушке стало обидно, что я перевела тему разговора с произошедшего инцидента. — Соломенные у него волосы. Высокий. С большими серыми глазами. А что? — девушка быстро глянула на меня.

— Блин… — я тяжело вздохнула.

— Что такое?

— Ну, похоже… — да уж, неожиданно я попала в неловкую ситуацию. — Короче, если я не брежу, у него есть другая!

— Да ладно?! — Айя ударила по тормозам, остановив автомобиль прямо в центре пустой дороги.

Я с опаской посмотрела на неё, но увидела совсем не то, что ожидала: девчонка почти светилась:

— А ты-то откуда знаешь?

— Вижу, — облегчённо выдохнув, я пожала плечами, выдав это малопонятно слово.

— Ты всё-таки ведьма? — глаза девушки загорелись.

— Или по мне тоскует ближайший психиатр… До этой ночи со мной ничего подобного не происходило. Так что я не уверена.

— А я думаю, ты не ошибаешься! — девушка мягко нажала на газ. — Я давно чуяла, что что-то не так. Это родители нас всё пытались свести. У него отец владелец большой корпорации, а моему нужно финансирование какого-то важного научного проекта. А парень он… Симпатяга, конечно, но такой… пустышка, — девушка фыркнула, как лисичка, и качнула головой. — Ц! Хотя бьёт по самооценке. Это я собиралась его бросить.

Я не удержалась от смеха:

— Да плюнь! Считай, избавилась от балласта, не прилагая никаких усилий, — я вдруг расслабилась, залюбовавшись видами ночного города. Мы подъезжали к центру, встретившему нас бесчисленным множеством ярких фонарей, вывесок, витрин и инсталляций.

— Ну, тут ты права, конечно! — Айя широко заулыбалась белозубым ртом. — Ай, как хорошо-то! Аж душа запела. Надо это отметить! А погнали на залив кофе пить?

— А давай! — сна мне сегодня всё равно не видать, так почему бы не насладиться этой ночью.

Скинув кеды, я поджала одну ногу под себя и откинулась, расслабленно любуясь проплывающими мимо витринами и фонарями. Оказывается, ночные города невероятно красивы! А я, сидя в своей каморке с видом на разбитую детскую площадку, и не подозревала об этом.

Айя мурчала себе песенку под нос, город обтекал нас неоновым разноцветьем. И я чувствовала, как душа полнится благодатью.

— Расскажи о себе, — вопрос неожиданно коснулся моего слуха.

— Да, собственно, и рассказывать-то нечего, — мне страшно не хотелось нарушать эту идиллию болтовнёй.

— И всё же?

— Ну… Я родилась в деревне. Родители всю жизнь пахали сутками напролёт, и я поняла, что, чтобы вырваться из этой кабалы, должна получить образование. Ну и вырвалась. Теперь тоже пашу с утра до ночи — только в офисе. Где-то моя система дала сбой, — я усмехнулась, хотя было вообще не весело.

Мысли о работе лишили момент его магии.

— Да уж, это баг в твоей голове, — Айя включила поворотник к светящейся заправке. — Можно жить совсем иначе.

— Ну, у тебя, я так понимаю, в жизни был старт, — я обвела салон взглядом.

— Не в этом дело. У меня тоже все в семье работали и работают тоже практически сутки напролёт. Да и сама я не собираюсь сидеть на месте: у меня амбициозные планы, и для этого надо постараться. Но, во-первых, можно любить всё, чем занимаешься, а, во-вторых, всегда есть время на отдых, развлечения и удовольствия, — Айя припарковала машину. — Ты какой кофе предпочитаешь?

Я пожала плечами: первый и последний раз я пила кофе у своего дяди в деревне, и это была смолянисто-чёрная густая горькая жижа со жжёным привкусом.

— Возьму на свой вкус, — моя спутница вышла, а я уставилась в пустоту.

Время на удовольствия… Фантастика какая-то: я работаю с утра до ночи 6 дней в неделю, зарплата почти подчистую уходит на продукты и предметы первой необходимости, а в воскресенье обычно нет сил даже подняться, и я валяюсь целый день в постели. Ни подруг, ни отношений, ни увлечений, ни спорта. Даже на любимые книги меня не хватает, хотя что уж проще…

— Я взяла латте с корицей и горьким шоколадом, — Айя плюхнулась на своё место и, выдвинув лёгким касанием подстаканники, воткнула туда два высоких красивых стаканчика. — И пару круассанов с сёмгой, — она положила мне на колени бумажный пакет. — Отсюда минут семь до залива. Предлагаю встретить там рассвет и сразу позавтракать.

Салон машины наполнился ароматом, даже издали не напоминающим запах того, что дядя называл кофе.

— Окей, — я хотела сказать это невозмутимо, словно каждый день встречаю рассвет с латте и круассанами, но получился какой-то булькающий звук из-за наполнившей рот слюны.

Айя задорно расхохоталась:

— Можешь не ждать, если голодна! Или, хочешь, принесу ещё один кофе и что-нибудь сладенькое, чтобы ты могла и сейчас, и на заливе поесть?

— О, нет-нет, всё нормально! — я почувствовала, как щёки начали гореть от смущения.

— Ну, смотри! — она завела машину, и включилась музыка, весьма удачно заглушившая протяжное урчание в моём животе.

Автомобиль покатил дальше, рассекая редеющую уже темноту.

Четверть часа спустя мы сидели на огромном плоском камне, наблюдая, как аспидно-чёрная гладь воды начинает медленно розоветь.

Айя достала из багажника пару уютных пушистых пледов, маленький раскладной столик и коробку шоколада.

— Ого, ты затаренная.

— Никогда не знаешь, когда и куда занесёт судьба, а я очень люблю комфорт.

Мне определённо нравилась философия этой девушки! Она словно была моей полной противоположностью, и тем самым тянула к себе, как магнит.

Я сделала глоток латте и не удержалась:

— Вау!

— Ты никогда не пробовала кофе? — Айя расслабленно смотрела на светлеющий горизонт.

— Нет, пила, конечно, — я опять начала предательски краснеть. — В детстве… Но он был таким горьким и гадким… А это как будто другой напиток!

— Вот! — она села прямо, глянув на меня!

Я остановила круассан на полпути ко рту.

— В детстве ты узнала, что кофе — это что-то гадкое. И всю жизнь считала, что этот напиток не стоит больше пить. Так?

— Ну, — я кивнула, всё ещё не понимая, к чему она клонит.

— В детстве тебе сказали, что вся жизнь — пахота. И ты держишь эту информацию в своей голове так же уверенно, как то, что кофе — гадость. Сделай из своей жизни латте с шоколадом.

Рука с круассаном упала на колено. Секундное озарение сменилось скепсисом.

— Я понятия не имею, как это всё исправить. Если я брошу свою дурацкую работу, через месяц окажусь под мостом. А возвращаться к родителям я вообще не хочу!..

— Ты понятия не имеешь, потому что засунула нос в свою банку с горелым кофе, и дальше этого ничего не видишь.

— Ну, подскажи, как увидеть, — я почувствовала, как злость поднимается в груди: легко философствовать, когда ты маленькая, беззаботная и под крылом у богатого папы.

Айя задумалась, потягивая через трубочку ароматный напиток.

— Придумала! — она хлопнула ладошкой по бедру. — У меня дача есть!

— У тебя, дача? — я опять почувствовала противный привкус тины и быстро разжевала сёмгу, пытаясь его заглушить, а потом утешила себя тем, что, наверное, это какой-то захудалый домик с удобствами во дворе.

— Да, дед передал по наследству. Никто туда не ездит, она пустует… Ты мне жизнь ведь спасла, по большому-то счёту. Никто же не вышел, кроме тебя, хотя орала я так, что весь район на уши должна была поднять… Я хочу хоть чем-то отблагодарить тебя. Так вот, ты можешь пожить там. Сколько захочешь. Увидеть другую реальность.

Я уставилась в розовеющий горизонт, пытаясь подавить волну счастливого предвкушения, мешающегося со стыдом: теперь мне совсем не хотелось, чтоб это был захудалый домик…

— Блин, нет… А работа? Еда? А если твои родители захотят поехать на дачу?..

Айя глянула на меня из-под бровей:

— Я взрослый человек. Дача — моя. Родители уважают мои личные границы и даже не подумают ехать её проверять. В любом случае, я им скажу про тебя. Так что об этом не переживай. Еду закупим впрок. Ну, и там магазинчик есть, и соседи натурпродукты продают, — она усмехнулась. — А насчёт работы: увольняйся сегодня же. Чего тянуть? — она откусила круассан.

— Не могу… у меня проект не закончен…

— Послушай, — девушка перебила меня, не успев дожевать. — Стукнет тебе лет сто. Руки не двигаются, ноги не ходят, глаза полуслепые — и тут ты вспомнишь: «Ой, я ж проект в двадцать три года на работе не закрыла! Беда-то какая! Всю жизнь мучаюсь!» — она сделала старушечий голос, и я расхохоталась так, что кофе полился из носа.

Откашлявшись и протерев лицо, я посмотрела на Айю:

— Мне тебя Бог послал!

— И мне тебя! — она по-дружески обняла меня за плечо. — Глаза у тебя, кстати, красивые. Только сейчас заметила.

— Мама в порядке, — голос Айи в трубке звучал утомлённо, но спокойно. — Только что закончилась операция: открытый перелом плеча. Врачи сказали, всё будет хорошо.

— Я знаю, — я выпалила это, но, поняв, что зря, добавила. — В смысле, спасибо большое, что сообщила, — однако было поздно.

— Знаешь?.. — Айя пропустила последнюю фразу мимо ушей. — Ты меня пугаешь.

— На самом деле, это не я. Это Ирма, — очень хотелось забрать все лавры себе, но это было бы неправдой.

— Ирма? Бабушка Ирма, в смысле? — теперь голос подруги зазвучал озадаченно.

— Да, она самая.

— Как ты к ней попала вообще? Ты там аккуратнее, ладно? Она такая… немножко с безуминкой… Мы в детстве яблоки у неё воровали, а потом убегали, чтобы не поймала, — Айя хихикнула.

Перед моим внутренним взором вдруг возникла картинка, как Ирма, перетаскивая стремянку, собирала яблоки с только макушек деревьев. А потом, посмеиваясь, наблюдала из окна за детьми, перелезающими через низенький заборчик за оставленными ею нижними плодами.

Я невольно хмыкнула.

— Ты чего? — Айя, похоже подумала, что я её не слушаю.

— Нет-нет, ничего! Ты сама как?

— Да я-то в порядке, — подруга вздохнула. — Сидели в коридоре с папой, пока шла операция. Теперь он уехал на работу, а я жду, когда пустят к маме… Блин, ты права была, что надо было помириться. Может, этого бы не произошло, — Айя снова тяжко вздохнула.

— Не кори себя. Эта авария и ваша ссора никак не связаны между собой, ты же понимаешь.

— Ну, вроде, да… — подруга замолчала. — Я знаешь, что подумала? Тебя же тоже машина сбила… И это был знак, что ты пошла не своим путём… А что, если эта авария — знак для меня, что я… Ну, в общем, тоже ошиблась? И мне надо было помириться с Вадиком и не конфликтовать с мамой?

— О, нет-нет-нет! — кажется, я заговорила слишком горячо. — Не вздумай этого делать! У нас разные ситуации, понимаешь? — в трубке я услышала голоса и поняла, что подруга меня не слушает:

— Ник, я перезвоню! Врач зовёт! — Айя отключилась.

— Чёрт! — я стукнула кулаком по полу.

Я абсолютно точно чувствовала, что ей ни в коем случае нельзя возвращаться к этому Вадику.

Стоило подумать о нём, как перед глазами возник образ смазливого парня, вальяжно развалившегося на чёрном кожаном кресле автомобиля. Он держал в руке телефон, по экрану которого плыли сердечки и смайлики с поцелуями.

«Прямо сейчас он переписывается с розововолосой!» — я не удержалась и скинула сообщение подруге, хоть и понимала, что это сейчас и неуместно, и вряд ли поможет.

Внезапно на меня навалилась такая тяжесть, что я едва смогла подняться и дойти до кресла в гостиной. Голова кружилась. Полотна, мимо которых я шла, растекались, словно оказались под дождём. Рухнув в кресло, я прикрыла глаза: «Кажется, проще было остаться в офисе!» — на этой мысли мир погас.

Придя в себя, я увидела в окне краснеющее надо горизонтом солнце. Самочувствие было получше. Я потянулась, разминая тело после сна в неудобной позе, и содрогнулась: на меня скопом навалились воспоминания. Схватив валявшийся на полу телефон, я обнаружила ответ от Айи: «Я думаю, ты ошибаешься,» — и всё, ни слова больше.

Что за чертовщина?!

Я сфокусировалась на своих видениях:

«Прямо сейчас ты сидишь одна в квартире на кухне в белой кофте, поджав под себя ногу, и пьёшь чай. Если это так, то поверь мне и насчёт этого парня, пожалуйста!» — я скрипнула зубами от злости. Она ведь знает, что я не ошибаюсь!

Галочки под моим сообщением посинели. Айя что-то начала печатать — затем прекратила. Снова начала. Я напряжённо пялилась в экран, а она всё не отправляла ответ…

Телефон загудел, когда у меня уже от напряжения побелели пальцы.

«Может, ты что-то и видишь, но насчёт Вадика — ошибаешься. Мы будем вместе!»

Я задохнулась от возмущения. Хотелось написать в ответ полотно доводов, но вместо этого я швырнула телефон в кресло и в самом буквальном смысле зарычала.

Хлопнув дверью, я выскочила на улицу и — ничему жизнь не учит — снова пошла, не понимая, куда. Только в этот раз в противоположном направлении, чтобы не нарваться снова на Ирму или не уйти ненароком в лес.

Гнев почти физически жёг моё сердце, и даже во рту стоял привкус гари.

Неожиданно навстречу мне вышла женщина неопределённого возраста: лохматая, морщинистая, со сбившимся набок платком и ворохом аляпистых юбок.

Я исподлобья глянула на неё и невольно отшатнулась — от неё шла ещё более яростная энергия, чем та, что бурлила во мне.

Перехватив взгляд, женщина зашагала прямо на меня:

— Что ты тут шатаешься, дрянь?! А ну катись в свой город, пока не случилось чего!..

Я огорошенно молчала, а та застыла метрах в двух, не отводя взгляда от моего лица.

— Уродина! — прошипела она.

Я ещё больше вскипятилась, поняв, что сейчас ей прилетит, как вчерашним бандитам… Но вместо этого я сама вдруг пошатнулась и упала, едва не свалившись в канаву.

— То-то же! — она как ни в чём не бывало зашелестела своими юбками мимо, плюнув в траву рядом со мной, — не появляйся на моих глазах, хуже будет!

— Господи, Ника, что с тобой? — несколько мгновений спустя Марс выскочил из сгущающихся сумерек и подбежал ко мне.

— Понятия не имею, — я взялась за лоб: голова раскалывалась и кружилась одновременно. — А вы всегда появляетесь, когда нужна помощь?

— Увы, — мужчина усмехнулся и помог мне встать на ноги. — Только сегодня обнаружил в себе этот умение. И только с тобой. И это… прекрати, пожалуйста, «выкать». А то я себя каким-то стариком чувствую.

Я с трудом кивнула, взяв мужчину под руку. Стоило мне встать, как ко всему прочему добавилась ещё и тошнота. Ноги подкосились, и Марс подхватил меня на руки так быстро, что я вздрогнула от неожиданности.

— Не стоит, дойду! — я собрала все силы, чтобы произнести это.

— Не говори глупости. Тем более, ты весишь чуть меньше, чем мой топорик, — несмотря на то, что мужчина пытался шутить, я чётко чувствовала его тревогу.

— Да всё хорошо! Не переживай… те…

Очнулась я в постели, на которой спала Айя. За окном было темно, а над кроватью горел тусклый торшер.

— Прости, я не рискнул нести тебя к себе, чтобы ты чего не подумала… Нашёл ключ в твоём кармане, — Марс неловко сидел на низеньком стульчике у кровати, напряжённо всматриваясь в моё лицо. — Ты как?

— П-порядок! — тело вдруг забила крупная дрожь.

— Огошечки! — мужчина сдёрнул со второй кровати одеяло и укрыл меня по самую шею, и я сразу начала согреваться. — Может, чай сделать?

— О, с-спасибо! С с-сахаром.

Марс спешно вышел в коридор, и я тут же почувствовала порыв побежать ему помогать, но едва приподнявшись рухнула обратно.

Ну и чертовщина! Что за ведьма эта тётка?! Сначала Ирма, теперь она…

И тут по ассоциативной цепочке мне вспомнились утренние события.

— Ма-арс! — я собрала все силы, чтобы позвать мужчину.

— Оу? — к счастью, он услышал мой глуховатый зов и заглянул в комнату.

— Там на кресле у камина телефон лежит. Принеси, пожалуйста! — перед моим внутренним взором сейчас не было никаких образов (да и внешний, честно говоря, видел мир не без труда), но я очень надеялась, что Айя хоть что-нибудь мне ещё написала.

Марс занёс телефон и снова скрылся за дверью. Забыв о слабости, я с нетерпением разблокировала его и с тонким внутренним удовлетворением увидела непрочитанное сообщение.

Однако стоило его открыть, как удовлетворение мгновенно улетучилось: «Возможно, я ошиблась, и латте — это не для меня. Я помирилась с Вадиком. Как смогу, приеду, всё расскажу».

Я смотрела в экран, и чувствовала, как на моё дурное самочувствие обрушивается лавиной ещё и ужасное предчувствие. Ни одна фраза, приходящая в голову, не была способна передать то, что мне хотелось сказать подруге, и я решила отложить беседу до встречи с ней.

— Я нашёл там листья смородины и чёрный чай. И камин разжёг, чтоб ты не мёрзла, — Марс зашёл в комнату с кружкой в руке. — Тебе нужно что-то ещё?

Я покачала головой, беря горячий напиток:

— Спасибо большое!

— Давай запишу тебе свой номер на всякий случай, — мужчина бросил короткий взгляд на мой телефон.

Я согласно кивнула.

Закончив вводить цифры, он глянул мне в глаза, и я быстро опустила взгляд в кружку:

— Если вдруг что-то понадобится, звони в любое время, хорошо? Только не стесняйся!

— Ага!.. — я смущённо посмотрела на Марса. Так и хотелось предложить ему остаться, но он бы, конечно, понял меня неправильно…

— Ну… — мужчина помедлил. — Я пойду. Поздно уже!

— О, да-да, идите… В смысле, иди, конечно! — я глянула на время: почти одиннадцать. А мне ведь завтра ещё к Ирме: совсем забыла!

— Я должна её спасти, вы не понимаете! — я кипятилась всё больше и больше, но Ирма оставалась невозмутимой:

— Нет, милочка, это ты не понимаешь! — она гремела какими-то банками, чашками, не оборачиваясь ко мне, отчего я злилась ещё сильнее. — Невозможно спасти того, кто спасённым быть не хочет!

— Да она хочет!

— Она тебе об этом сказала? — ведунья наконец обернулась.

— Ну… нет, — я растерялась.

— Значит, не хочет! — она продолжила свою возню.

— Но как же так?! Она всю свою жизнь сгубит, если выйдет за этого Вадика.

— А ты-то откуда знаешь? — старушка глянула на меня с хитрым прищуром.

— Знаю!

— Послушай, — старушка с грохотом бросила на стол огромный тесак и посмотрела на меня в упор. — Чего бы ты ни задумала, не смей этого делать. Второй раз не помогу, поняла?

Я сидела, открывая и закрывая рот, как рыба, не в состоянии что-либо сказать. Я так надеялась, что Ирма поможет мне повлиять на Айю или на этого Вадима. Сварит, в конце концов, какое-нибудь зелье, после которого он сознается в своих похождениях — и Айя его бросит, но старая ведьма была неумолима.

Тогда я вытащила последнего туза из рукава. Потупив взгляд, я робко спросила:

— А что бы вы делали на моём месте? Айя стала мне близка, как никто. Я не могу смотреть, как она чахнет.

Ирма подошла ближе и коснулась ладонью моей щеки:

— Я бы позволила ей прожить свою жизнь. Даже если бы мне было больно: никогда нельзя взваливать на себя чужую ношу.

Внутри что-то оборвалось: у меня не было оснований не верить опыту Ирмы, но от её слов стало сильно больнее. Словно последняя надежда рухнула. Ну, почти…

— Не смей! — о, чёрт, она же видит меня насквозь.

— Ладно, давайте заниматься, — я вдруг заметила, что разговариваю с ведуньей не так, как обычно общалась со старшими, а так, словно она моя собственная родная бабушка. Рядом с ней было как-то легко и спокойно, несмотря на то, что она совсем со мной не сюсюкалась.

— Ну наконец-то. Вставай, пойдём в лес.

Я зашагала за старушкой, обдумывая наш разговор и всё ещё лелея в душе надежду спасти подругу от злосчастного брака, однако все мысли быстро улетучились, потому что я начала задыхаться. Ирма шла и шла, легко переступая камни и коряги и не сбавляя темп, а я уже готова была упасть от усталости, мечтая только о том, чтобы встретить родник. Ей-богу, даже из копытца бы сейчас попила.

— Пришли! — казалось, что до этого слова прошла целая вечность.

Я подняла глаза от тропинки и проморгалась, пытаясь сфокусировать взгляд — и ахнула от красоты.

Мы стояли у края поляны. Лучи утреннего солнца уже прокрались на неё с другого краю, и цветы начали распускать бутоны.

Ирма отошла в густую тень и, аккуратно сорвав огромный глянцевый лист, протянула его мне:

— Выпей, — в выемке внизу листа скопилась роса, не успевшая ещё испариться.

Я с благодарностью сделала два глотка.

— Ну, а теперь покажи мне, что ты умеешь.

— Я? — я посмотрела на ведунью.

— Ну не я же! Ты вчера сказала, что общалась с растениями.

Я почувствовала, как уши заполыхали:

— Это было в детстве. И однажды я перестала это делать, — я не стала делиться тем, как меня буллили.

— Ну так начни снова.

— Эм… хорошо, я попробую.

Я медленно пошла по поляне, пытаясь вспомнить, как я говорила с травами и цветами и мысленно обращаясь к ним. Но никаких ответов не было, кроме уничижительного диалога моего ума с самим собой.

Я неловко обернулась. Ирма не двигалась с места, сложив руки на груди.

— Ну цветочки, ну пожалуйста! — я уже начала шептать это вслух, отчаянно пытаясь услышать хоть что-то.

— Ты делаешь это не для меня! — голос ведуньи вдруг раздался прямо за спиной, и я невольно вздрогнула.

— Вы же только что были там, — почему-то меня возмутило внезапное появление Ирмы за спиной.

— Долго ли преодолеть пятнадцать метров? — она хмыкнула и продолжила уже серьёзно: — Послушай, ты сейчас не чувствуешь цветы. Ты чувствуешь стыд, неловкость, твоя голова забита всяким мусором. В таком состоянии ты ни за что не услышишь мир. Давай сделаем вот что: присядь.

Я посмотрела на дорогой белоснежный костюм, подаренный Айей, и замялась: чувствовала же, что не стоило его сегодня надевать!

— Садись давай! — ведунья бесцеремонно надавила мне на плечо. — Если тебе барахло важнее, можешь прямо сейчас уходить! — Ирма взбрыкнула, и я покорилась. — То-то ж! А теперь забудь про всё. Нет меня и твоего неуместного костюма, нет муравьёв и пчёл. Есть только ты и мир, который говорит с тобой. Сфокусируйся и слушай.

Сев по-турецки, я закрыла глаза, но чем больше пыталась не думать о муравьях, тем сильнее боролась с искушением почесаться. Время тянулось вязко-вязко. Ноги затекали. Я думала о том, не потеряла ли меня Айя, о том, который час. И не устала ли Ирма ждать меня. Все попытки услышать разговор цветов проваливались — мысли снова и снова разбегались, как рассыпанные бусины. Я уже подумала, что насочиняла себе это умение в детстве…

— Ладно, хватит на сегодня, — открыв глаза, я обнаружила ведьму с холщовым мешком, полным цветущих трав. — В таком состоянии у тебя ни черта не получится. Вставай.

Понурившись, я поднялась, хотя на самом деле испытала облегчение: думала, эта пытка никогда не закончится.

— Послушай, — теперь Ирма не только шагала так, что я едва успевала за ней, но ещё и взялась читать мне лекцию. — Если ты хочешь стать сильной ведьмой, ты должна усвоить одно правило: мир начинается с тебя. Ты — центр. Пуп земли, если хочешь.

Я, не удержавшись, хихикнула:

— А как же неоспоримое правило, что «я» — последняя буква в алфавите?

— Это правило неоспоримо только для дураков. Потом так и прожигают своё время — на задворках судьбы, ничего не добившись и оставаясь несчастными до гробовой доски.

Я содрогнулась, почувствовав, что и мне это тоже может сулить.

— Научись любить себя, — продолжила Ирма.

— Как это?

Ведунья с удивлением оглянулась:

— Как любила бы своего ребёнка или мать. Служи себе так, как служила бы им. Гордись собой так, как гордилась бы ими. Ну и так далее… Каждый раз думай: а если бы это была не я, а моя дочь, хотела бы я этого для неё?

Я невольно подумала, что не хотела бы, чтобы моя дочь ходила по лесам с чужой женщиной в попытках постичь неведомо что, но тут же отогнала эту мысль.

Ирма или не считала её, или сделала вид, но, как ни в чём не бывало, продолжила:

— Это не значит, что надо растить в себе только эгоизм. Но тебе должно быть наплевать, что думают другие. А помощь людям должна строиться только на избытке.

— А это как? — я не поняла, что значит «помощь на избытке».

— Ну смотри, — Ирма присмотрела валяющееся вдоль тропинки бревно и к моей радости присела на него. — Есть у тебя горсть зерна. Взяла ты и раздала его людям. И у тебя ничего не осталось, и людям проку мало. Но посади это зерно в землю — считай, вложи в себя — и через полгода у тебя будет уже огород колосьев. А если и с них ты зерно соберёшь и вложишь в себя, то ещё через несколько лет у тебя будет бескрайнее поле. И вот когда ты посмотришь на свои владения и поймёшь, что это избыток, можешь начать раздавать людям. Чуешь разницу?

Я кивнула, хотя совершенно не понимала, как это применить в жизни.

Ирма вздохнула:

— Вот ты хочешь своей подружке помочь.

Я встрепенулась.

— А у тебя на эту помощь и зёрнышка нет. Ты звенишь, как пустой бочонок. Вот, подружка тебе захотела помочь — так у неё зерна полные амбары. Она от избытка помогла. А ты пытаешься вытащить из себя то, чего нет.

— И как же мне быть?

— Научиться жить свою жизнь для начала. И видеть себя и свою роль в этой жизни. Ведьмой стать может только та, что видит, признаёт и любит себя и свою силу. А ты битый час сидела на поляне и думала только о дурочках-девчонках, которые тебя высмеяли, — Ирма поднялась и молча двинулась дальше, а я ещё несколько секунд огорошенно смотрела ей вслед, прежде чем начала догонять.

— Так у вас выходит, тоже даров много, раз вы и мысли читаете, и травами занимаетесь?

— Да, я такое же исключение, как и ты, — ведунья говорила будничным тоном, словно мы обсуждали погоду.

Остаток пути мы проделали молча. Я пыталась осмыслить всё услышанное, но как будто не до конца понимала значение слов Ирмы.

— Завтра выходной, — и своего дома Ирма обернулась. — Ты сегодня выложилась.

— Но я же… — я хотела сказать, что ничего не сделала, но ведьма строго глянула на меня. — Хорошо, спасибо.

— Послезавтра в то же время! А завтра отдохни как следует! Не пытайся ничего делать!

Я кивнула и поплелась в сторону дачи. Казалось, что в моей голове разорвалась бомба и разнесла все мысли в клочья: и любовь к себе, и помощь, и цветы… В институте учиться было куда проще.

— Ника, ты куда запропастилась? — навстречу мне выскочила взъерошенная Айя. — Я встала, а тебя нет, телефон валяется.

Я стыдливо прикрыла зелёные пятна на штанах, но подруга, похоже, их не заметила.

Тут же из-за поворота неспешно вышел вчерашний старичок. Я невольно заулыбалась, а он, улыбнувшись в ответ, произнёс:

— Ну вот, милая девушка, я же сказал, что вчера видел вашу подругу на этом же самом месте.

— Да, спасибо вам огромное! Этот джентльмен как раз проходил мимо наших ворот, когда я выходила искать тебя, и как будто почувствовал, что я нервничаю: сам предложил помощь.

На меня накатило чувство вины за то, что не позаботилась о подруге — честно говоря, я рассчитывала вернуться раньше — и тут же я вспомнила слова Ирмы про то, что я должна быть центром своего мира.

— Кхм… я просто гуляю по утрам. Очень мне нравится местный лес, — я с трудом удержалась от извинений — и почувствовала себя противно.

Мне показалось, что мужчина бросил на меня мимолётный проницательный взгляд, но мне было не до него. Я начала раздражаться от того, что получила от Ирмы какую-то непонятную инструкцию, и теперь пытаюсь ей следовать, не понимая всей сути до конца.

— Ай, извини, пожалуйста, — душу заполнила привычная робость, и мне вдруг стало намного комфортнее. — Я не хотела тебя пугать. И думала, что вернусь раньше, поэтому не предупредила.

— Да всё нормально! — подруга похлопала меня по плечу. — Пойдёмте позавтракаем? Я давно накрыла на стол. И вас мы приглашаем!

— Отто Карлович, — мужчина протянул мне руку. — Очень приятно.

— Ника, — я пожала липковатую влажную ладонь.

Запах ромашек словно стал ещё сильнее, почти удушающим, и я отстранилась от мужчины.

— Как считаете, — заложив одну руку за спину, а другой держа трость, джентльмен побрёл обратно. — Имеет ли литература какое-либо влияние на людей? Я смотрю, молодёжь читает всё меньше и меньше. Не чревато ли это деградацией общества?

— О, мы не относимся к числу малочитающей молодёжи, — заверила я. — Вы бы видели, какая у Айи на даче библиотека!

— Что Вы? Это весьма и весьма похвально… И что же вы предпочитаете из литературы?

За беседами о книгах мы дошли до дачи. За ними же просидели без малого два часа за столом, когда мужчина спохватился, что ему пора возвращаться.

— Какой он интересный! — когда гость ушёл, Айя откинулась на кресле, заложив руки за голову — В детстве я много общалась с интеллигентными людьми, но после того, как дедушки не стало, круг общения сократился до ровесников. Кажется, мне такого не хватало.

Я хотела было подтвердить слова подруги, как у неё зазвенел телефон.

— Да? — Айя напряжённо вскочила, и я явно увидела серый цвет вокруг её кожи. — Я на даче… Послушай, — в её голосе появилась льдинка. — Я имею права ездить куда захочу и делать что захочу! Нет, я пока не планировала в город. Нет… — её лицо вытянулось. — Ладно, хорошо. Да, скоро приеду, — подруга глубоко вздохнула. — Да, и я тебя люблю.

Подруга заблокировала телефон и рухнула на кресло с таким видом, словно не потягивалась только что в блаженстве.

— Вадик хочет навестить мою маму в больнице. Сказал, что будет странно, если он поедет к ней один. Надо возвращаться.

Я изо всех сил сжала язык зубами и отвернулась.

— Слушай, какой молодец, да? — Айя с надеждой посмотрела на меня. — Сам придумал навестить мою матушку, я даже не просила и не подсказывала.

— О, да, огромный молодец! — мои ноздри невольно раздулись и фраза получилась полной сарказма, но подруга сделала вид, что ничего не заметила.

— Ладно, пойду собираться… Надеюсь, не заскучаешь тут одна. Скоро приеду, будешь помогать мне с выбором свадебного платья. Как тебе идея? А можем ещё устроить девичник. Правда, ещё рановато, конечно, но кто нам помешает сделать два девичника, а? — Айя улыбнулась.

Я в ответ растянула губы, изо всех сил унимая тревогу на сердце.

Что за чёрствая эта бабка, Ирма? Ну как можно смотреть, как жизнь подруги летит под откос — и не помочь? Ещё эти зёрна… Да если у меня и одно зерно будет — я ей его отдам!

— Ох, Айка, — только проводив подругу я пустила в свой голос тоску.

Может, у Отто Карловича совета спросить? Он выглядит умудрённым жизнью человеком… Мысль казалась странной, но вселяющей надежду: подруг у меня не было, а матери не до сантиментов. Да и выросла она на идее «не бьёт — уже хорошо». Она даже не поймёт, что я имею ввиду, вздумай я рассказать ей о своих тревогах.

Я невольно хихикнула, представив себе эту картинку.

Из размышлений меня вырвал стук в дверь — и по сердцу разлилось тепло: что-то хорошее ждало за дверью.

— Марс? — я искренне удивилась. — Привет! Дрова пока есть, если ты за этим.

— Нет-нет, — мужчина слегка зарделся. — Встретил Айю, она сказала, ты тут скучаешь. Сказала зайти.

— Эм-м-м, ну не то чтобы…

— А, ну тогда пойду! — мужчина неловко развернулся и едва не упал со ступени.

— О, нет-нет, — я поругала себя за глупость. — Проходи, пожалуйста. Хочешь чаю?

— О… — Марс обернулся. — Вообще-то я недавно пообедал. Но если хочешь, можем съездить на ужин в город. Знаю одно прелестное место, которое, мне кажется, тебе понравится.

— Классно, давай! — я заулыбалась. — Ну тогда до вечера!

— Заеду в шесть!

— Ага, — закрыв дверь я невольно подпрыгнула: это что, свидание?!

В ушах звенело. Не в силах сдержать эмоции я набрала подругу:

— Айка, ну ты сумасшедшая! Марс зашёл и позвал на свидание, представляешь?! Как тебе пришло в голову его отправить ко мне?

— Я… — я услышала, как подруга сглатывает. — Я очень очень рада за тебя, — она всхлипнула.

— Ай, ты что, плачешь?

— Нет-нет, всё отлично! Классного вам свидания! Потом поделись, как всё прошло, — голос подруги зазвучал неестественно высоко. — Я уже на трассе, не могу говорить, — и повисла тишина.

Сунув телефон в карман, я вышла во двор. Что бы Ирма ни говорила, я должна помочь Айе. Даже против её воли.

Я понимала, что камень преткновения — это деньги для какого-то важного проекта её отца, ради которого она готова пожертвовать самой собой. Вот бы найти нужную сумму, чтобы она думать забыла об этом Вадике… но куда мне — моему телефону-то пятый год идёт. А там какие-то космические суммы…

Я ходила вдоль забора и придумывала варианты: найти возможность поговорить с родителями Айи или с самим Вадимом. Или найти деньги. Или…

Внезапный шквал энергии прервал мои размышления. Я подняла глаза и увидела знакомое лицо в сбившейся косынке. Злобная ведьма пристально смотрела на меня ненавидящим взглядом:

— Я же сказала тебе уезжать!

В душе начала подниматься ярость, но я заглушила её.

С трудом оторвав взгляд от лица женщины я отвернулась и направилась в дом, стараясь держать спину прямо. И только когда закрыла дверь на оба замка, почувствовала, как тело начала бить крупная дрожь.

Забыв про сильную боль в голове, я подскочила.

Большая светлая комната. Огромная, просто какого-то нереального размера кровать. И я. Одна. Одета. Укрыта белоснежной простынёй.

Пиджак висел на спинке стула, стоящего у туалетного столика напротив кровати.

Внешний вид брюк и рубашки, конечно, оставлял желать лучшего, но они хотя бы были на мне — уже плюс.

Спустив ноги с кровати, я задела туфли, стоявшие рядом, и случайно сбила их.

— Ма-арс?

Никто не откликнулся.

С опаской подойдя к туалетному столику, я наклонилась к зеркалу. Под глазами чёрные круги. На сей раз действительно от растёкшейся туши. Волосы распущены и ужасно растрепались. Кожа бледная, даже сероватая. Моё отражение идеально совпало с состоянием!

Я поморщилась. От своего вида и противного привкуса во рту.

«Вжжж-вжжж». Ого, значит, телефон где-то рядом! Подняв пиджак, я с облегчением обнаружила свою сумку, в которой лежал и телефон, и резинка с моих волос. И какие-то купюры. Откуда?!

На экране телефона светилось время: 09:28 — и сообщение о том, что планируется потепление.

— Марс! — я всё не теряла надежды его обнаружить, но и в этот раз никто не откликнулся.

«Айя, я вчера выпила какой-то лютый напиток, и сейчас не знаю, где я. Марса рядом нет. Прости, что беспокою, но ты не могла бы меня забрать? Скину геолокацию,» — обойдя всё помещение — похоже, это был номер отеля — и удостоверившись, что моего спутника действительно нигде нет, я сделала первое, что пришло в голову: написала сообщение подруге. И только хотела нажать на кнопку отправки, как раздался стук в дверь.

— Марс? — я обрадованно подскочила к двери и опустила ручку вниз.

— Доброе утро! — на пороге стояла молодая девушка-портье. — Завтрак в номер, — она вкатила тележку и расставила на небольшом журнальном столике несколько блюд и напитков: от минеральной воды с лимоном до сэндвичей с красной икрой.

Наблюдая за этим, я покрылась испариной: интересно, тех денег, что я нашла в сумке, хватит, чтобы всё это оплатить?

— Эм, простите… — я терялась, какой вопрос задать первым.

— Ах, да! — девушка лучезарно улыбнулась. — Ваш спутник ждёт Вас в лобби. Просил не торопиться: позавтракать и сделать всё, что Вам необходимо, — с этими словами портье, чуть склонившись, вышла за дверь и закрыла её за собой.

— Уф-ф — ф! — я выдохнула и, выпив залпом воду с лимоном, первым делом стёрла сообщение для Айи.

Час спустя, более-менее приведя себя в порядок, я вышла из номера.

Меня ужасно терзали угрызения совести: как ни силилась, я не могла вспомнить, как я добралась от рок-клуба до этого роскошного отеля. Но я изо всех сил старалась идти с прямой спиной и невозмутимым выражением лица. В голове то и дело звучала фраза о том, что мир начинается с меня — спасибо Ирме! И — я вспомнила об этом только в душе — спасибо ей ещё и за то, что устроила мне сегодня выходной. Он оказался неожиданно кстати.

Спустившись вниз, я начала озираться, ища глазами Марса — и заметила его в большом бежевом кресле чуть в глубине холла. Он был погружён в чтение и совершенно ничего не замечал.

Я невольно залюбовалась его аккуратным внешним видом и идеально уложенными волосами: очевидно, в отличие от меня, он спал не в одежде…

— Доброе утро! — я улыбнулась и почувствовала, как щёки розовеют.

— О, привет, красивая! — Марс поднялся и чмокнул меня в щёку. — Ты выспалась? Как самочувствие?

— За «красивую» спасибо, конечно, — мне польстило это слово и его аккуратный поцелуй. — Но я себя сейчас такой совсем не чувствую… Слушай, если честно, я вообще ничего не помню с того момента, как принялась за вторую кружку пива — или что было в этой кружке, — я села в соседнее кресло.

— Я так и подумал, — в голосе мужчины я не услышала ни толики сарказма или упрёка. — Ты, похоже, совсем не пьёшь алкоголь?

Я покачала головой:

— В студенчестве изредка выходила с подругами куда-нибудь в бар, но как начала работать — вообще не пила.

— Ну, я так и подумал. Ты уж прости меня, дурака, — Марс потупился, как будто это он попал впросак, а не я. — И Лёвка тоже — дурак. Надумал же вторую кружку тебе притащить… — мужчина покачал головой, похоже, совершенно не замечая, как я пялюсь на него с откровенным восхищением.

Я изо всех сил удерживала себя от порыва обнять его за такую заботу, которой у меня в жизни не было.

— А как мы здесь… оказались? — я обвела взглядом просторный холл.

— Ну, я не стал тащить «трезвого водителя» в деревню: как ему потом возвращаться? Да и ты задремала в машине. Решил, что будет разумно переночевать в каком-нибудь приличном отеле. Номеров с раздельными кроватями не было — поэтому я взял два соседних. Надеюсь, ты не испугалась с утра… А то я тебе свой номер дал, а твой так и не записал… Кофе не хочешь?

Я покачала головой и почувствовала, что она всё ещё тяжёлая:

— Я отлично позавтракала в номере, спасибо! А ты?

— Я встал пораньше и тоже перекусил… Кстати, книга, — Марс закрыл «Сто лет одиночества». — Крутая! Не мог оторваться. Вчера еле уснул, и сегодня только открыл глаза — и взялся за чтение. Она как будто действительно говорит со мной и, — он подумал. — отрезвляет что ли…

— Вау! — я искренне восхитилась. — Я рада, что она пришлась тебе по вкусу!

Когда мы сели в машину, я, набравшись смелости, поинтересовалась:

— Слушай, я у себя в сумочке обнаружила какие-то деньги. Это не твои случайно?

Марс едва заметно улыбнулся:

— Твои.

— Серьёзно?! Откуда?

— В общем… ты вчера когда вторую кружку допила, вышла на сцену, подвинула вокалиста и сказала, что ты ведьма — и что каждого из сидящих в зале видишь насквозь.

— Гос-с-споди! — я закрыла лицо ладонями, почувствовав, как стыд заполняет меня, как вода бутылку. — Надеюсь, я не наговорила ничего ужасного?

— Ой, наоборот! — Марс хохотнул. — Народ прилично поразвлёкся, — ты каждому говорила что-то про его прошлое, отношения, деньги, будущее. И, судя по их лицам, попадала в точку.

— Правда? — я глянула на мужчину из-под ладошки. — И что же я говорила?

— Ну, в основном, что-то нейтральное. Одному парнишке рассказала, что он до сих пор влюблён в подругу детства и надо бы её найти. Какой-то девушке посоветовала не завидовать коллеге по работе. Один мужик, правда, схлопотал: ты назвала его подлым изменщиком и сказала, что это плохо кончится — и его спутница залепила ему нехилую оплеуху… Тот, конечно, остался недоволен, но его быстро вывели на свежий воздух.

— Кошмар какой!

— Кошмар — это изменять любимой женщине. Сам напоролся.

— А если я ошиблась?

— Не ошиблась. Он начал кричать, что его личная жизнь никого не касается, и что это его дело: кому, с кем и сколько раз изменять.

— Да уж, — я поджала губы.

— Ты и мне кое-что сказала, — Марс замялся, но я ухватила тень улыбки на его лице.

— Что же?

— Что мне пора перестать быть затворником, и пришло время строить крепкие счастливые отношения…

— Ого… неожиданно… — я заподозрила, что это был какой-то мой хитрый план, о котором я не помнила. — А деньги всё-таки откуда?

— Лев их тебе вручил в качестве гонорара. И пригласил работать на него. Сказал, такого классного стенд-апа у него никогда не было — и с тобой всегда будет солд-аут.

— Да уж, стендапщик… — я уставилась в окно, растревожившись не на шутку: а что, если я лишусь своего дара из-за такого халатного отношения? А вдруг нельзя было пить алкоголь? Натворила я делов…

Я выставила перед собой ладонь и попыталась рассмотреть свою ауру — но ничего не было. Тогда глянула на Марса — тоже ничего.

— А расскажи о себе что-нибудь, — я придумала новый план. — О своём детстве например.

— Ну, у меня ничего особенного в детстве не было. Я был одним ребёнком в семье, рос в городе. Школа, университет… Даже и поделиться нечем.

Разумеется, я не увидела никаких образов — и насторожилась.

— А чем в детстве занимались на досуге? Я, вот, на тракторе папином каталась пару раз.

— Хах, забавно! А мы, как и большинство пацанов в то время, мечтали создать свою рок-группу. Я играл на барабанах.

Я увидела молодого худенького мальчика с палочками в руках, но образ был смутный и невнятный — и я не могла понять, увидела ли я его на самом деле, или придумала себе…

Ещё и Ирма запретила сегодня что-либо делать. Сходить бы к ней — только она, наверняка, выгонит взашей… Как дожить до завтра?

Я начала осознавать, что дар, который был мне незнаком ещё неделю назад, вдруг стал важен и ценен для меня — и я очень боюсь его потерять. На душе стало так тяжко, что я не удержала глубокий вздох.

— Ты чего? Переживаешь о чём-то?

Марс участливо глянул на меня.

— Да так… Зря я это вчера учудила. И пила зря. И про ведьму, конечно…

— Да ладно! Было забавно, не волнуйся! Но идти работать в рок-клуб, конечно, не обязательно… если только ты сама не хочешь.

— Нет, конечно! — я затрясла головой. — Это была детская глупость. Никогда в жизни я больше такого не сделаю.

— А жаль… Даже если это было влияние алкоголя, и ты шутила, мне показалось, что ты помогла некоторым из присутствующих. Кто-то даже подходил потом и благодарил. Кто-то уходил с очень довольным видом… Вдруг это твоё призвание. Ну, не со сцены, конечно, но как-то помогать или подсказывать другим, куда им двигаться…

Я представила себе, как смогла бы вести консультации, и люди бы после них находили дело жизни, любовь, решение важных вопросов — и заулыбалась.

— Ну… кто знает, — я сказала это почти беззвучно — не столько Марсу, сколько себе самой.

Я едва дождалась утра. Целый день я проверяла снова и снова: книги не сияли, образы в голове не возникали, растения продолжали молча меня игнорировать. Хотелось бежать к Ирме со всех ног с раскаянием и мольбами о помощи, поэтому подскочила я до звонка будильника и уже в четверть шестого стояла перед её домиком, не решаясь постучать.

— Ну входи уже, — раздалось за дверью — и я с облегчением толкнула дверь. — Я смотрю, выходной поприбавил в тебе энтузиазма, — старушка стояла перед зеркалом, собирая шпильками волосы.

— Доброе утро! — я села, чтобы отдышаться. — Ирма, я позавчера такого натворила… — начала я с места в карьер.

— А чего такого-то? — ведунья обернулась, и я заметила ироничные искорки в её глазах. — Ну, выпила чуток, пошалила. Дело ж молодое. Когда ещё хулиганить, как не в юности?

— Так… так… — я не находила слов. — Я после этого вчера весь день ничего не чувствовала. Никаких образов не видела, книги не слышала…

— А ты как хотела? — казалось, что она искренне удивилась. — Сила же не бесконечная, ей тоже отдых нужен после того, как ты её выплёскивала направо и налево. Ишь, взялась предсказывать чужакам, как им жить… Им-то хорошо, конечно, а ты, почитай, свою энергию на них всю растратила за вечер.

— То есть, ничего страшного не произошло? — я почувствовала, как от сердца отлегло.

— Да нет, конечно!.. Главное, что отдохнула вчера.

— Выходит, вы знали?.. Поэтому устроили выходной?

— Ну, предвидела… — Ирма заулыбалась. — Давай сегодня поговорим о людях, — женщина зажгла огонь под чайником и села напротив. Что тебе открылось в них?

— Ну, мне кажется, я вижу их насквозь.

— Всех?

— Думаю, да… — я призадумалась. Вчерашний рассказ Марса о том, что я угадала со многими своими «предсказаниями», вселил в меня уверенности.

— Ну, расскажи о ком-нибудь.

— Например, Айя. Мы только познакомились, но я уже вижу, что она очень светлая, отзывчивая, при этом смелая и решительная… Но с того момента, как решила выйти замуж — очень несчастная. Хотя она скрывает это изо всех сил, но я считываю её эмоции, — я намеренно начала про Айю в надежде разжалобить Ирму и упросить её мне помочь.

Та, слушая, смотрела в стену расфокусированным взглядом. Наконец произнесла:

— Дальше. Ещё про кого-нибудь.

Я испытала лёгкое разочарование: она никак не отреагировала.

— Марс, — я почувствовала, как кончики ушей становятся тёплыми, но не остановилась. — Как глыба. Спокойный, монолитный, уверенный в себе. Мне кажется, тоскует по любви… — теперь и щёки тоже потеплели.

Лицо Ирмы не дрогнуло:

— Дальше.

— Есть в деревне какая-то тётка, — я внутренне поёжилась. — Очень злая! Как псина! От неё прям идёт энергетика ярости!

На сей раз ведунья изменилась в лице:

— И ты в этом убеждена?

— Абсолютно!

— И уверена, что не можешь ошибаться?

— С ней — точно нет!

— Ну что ж, — женщина встала к засвистевшему чайнику. — Гордыня будет учителем получше, чем я…

Я открыла было рот — и закрыла. Я могла ошибаться насчёт Айи, насчёт Марса. Саму Ирму я чувствовала ровно настолько, насколько она допускала — я в этом не сомневалась. Но та мерзкая тётка! Я была уверена на много тысяч процентов, что она чистое исчадие ада! Злость в его земном воплощении! Ирма или глубоко заблуждалась, или устроила мне какую-то проверку… Ну, будет видно…

За чаем ведунья долго рассказывала мне о том, что я могу по неопытности путать невербальные сигналы людей — и то, что скрыто от глаз других людей. И мне нужно учиться отделять первое от второго — и больше доверять внутреннему взору, чем внешнему.

Я призадумалась:

— Выходит, люди могут обманывать, посылая сигналы, которые не соответствуют их сути?

— Могут создавать ложное впечатление. Например, в момент сильного волнения человек может улыбаться или даже хохотать. А на душе у него в этот момент буря. Кто-то намеренно стремится создать о себе иное впечатление. Но тебе важно слушать то, что говорит внутренний голос. Ты должна научиться читать людей даже с закрытыми глазами. Бывало у тебя такое?

— Ага, — я с готовностью ответила, откусывая кусочек пряника. — Когда Марс пришёл к нам с дровами в самый первый раз, я его даже не видела до этого, но точно почувствовала, что за дверью хороший человек!

— Вот! — Ирма подняла указательный палец. — Фокусируйся на этом чувстве! Именно оно самое правдивое. Если хочешь истинно считать человека — закрывай глаза или отворачивайся от него. И практикуйся. Кого ни встретишь на своём пути — изучай-изучай без остановки.

— У вас энергетика очень добрая! — внезапно выпалила я. — Вы разговариваете и ведёте себя, как вредная старушка, — я, не задумавшись, использовала это слово. — А внутри целый океан любви! Правда?

Ирма хмыкнула:

— Ну, это уж не твоё дело! — но вид у неё был чрезвычайно довольный.

— Я тоже хочу уметь быть такой же доброй и любящей, как вы… Марс вчера сказал, что я многим людям подсказала что-то важное. И я подумала, что было бы здорово помогать вот так вот…

— Стоп! — Ирма подняла руку. — Ты хочешь помогать или хочешь чувствовать себя хорошей?

Я глянула на неё с изумлением: ну, конечно, помогать! Но вслух ничего не сказала и задумалась…

— Не забывай, что как бы ты ни была наполнена желанием делать добро, мир по-прежнему начинается с тебя! Помнишь же про последнее зёрнышко?

Я кивнула.

— Ну, ступай. На сегодня тебе хватит работы, — женщина глянула на настенные часы и встала.

Я последовала её примеру:

— Спасибо за урок! И до завтра!

— Счастливенько! — Ирма улыбнулась.

Я снова вышла от Ирмы в глубокой задумчивости — и не успела пройти даже сотни метров.

— Опять ты!

Я не дошла до неё буквально пары метров. Дорожка была слишком узкая, чтобы мы могли разойтись — и я отступила на траву, молясь, чтобы она прошла мимо. Но этого не произошло.

— Что же ты тут всё шастаешь и шастаешь? — злыдня подошла ко мне в упор и посмотрела пожелтевшими глазами.

Я почувствовала, как сердце зашлось в панике, и сделала ещё шаг, утонув в высокой колючей траве почти по пояс.

Та, ни капли не сомневаясь, подступила ещё на шаг:

— Я тебя со свету сживу! — зашипела она. — Сгною!

Я зажмурилась, пытаясь придумать, что же мне делать, но бессвязные мысли бестолково метались в моём уме — и я всё больше и больше сжималась.

— Оставь её! — мужской показался неожиданно громким! Я распахнула глаза, чтобы увидеть своего спасителя.

Испуганно оглянувшись, женщина отступила назад и, фыркнув, развернулась и побрела в сторону деревни, что-то ворча себе под нос.

— Ника, вы в порядке? — Отто Карлович протянул мне руку (почему они у него всегда такие влажные?), помогая выбраться из травы. — Я в деревне не так давно живу, но эта особа мне кажется крайне неприятной!

Встав на тропу, я согласно кивнула:

— Спасибо Вам! Мне тоже она такой кажется, — прикрыв глаза, я отдышалась. — Взъелась на меня ни за что!

Никогда прежде я не испытывала таких приступов паники, как рядом с этой женщиной.

— А давайте я вас провожу, дабы она больше не смогла вас напугать! — джентльмен широко улыбнулся, и меня накрыло волной ромашкового запаха.

— Спасибо! — я была искренне благодарна ему.

Кажется, такими темпами я вообще буду бояться выходить из дому одна. Внезапно в голову пришла шальная мысль, которая показалась крайне разумной. Вернувшись домой, я написала подруге: «Айя, как поедешь ко мне, привези, пожалуйста, перцовый баллончик. Я отдам деньги».

«Как раз сегодня собирались приехать с Вадиком. Ок, куплю».

— Вот, милая, держи, — Айя вытащила из сумочки перцовый баллончик, натужно улыбаясь. — Я чуть не забыла о нём — это Вадик мне напомнил, — её голос был напряжённым, как перетянутая струна, и звучал на пару тонов выше обычного.

— Спасибо! — я глянула на парня подруги, вылезающего с пассажирского сиденья.

— Ну и дыра тут у вас! — в этот миг он посмотрел на меня и вальяжно улыбнулся, скользнув глазами вниз и вверх. — А, может, и нет… Вадим, очень приятно!

— Ника, — я не смогла не пожать руку, но намеренно опустила дежурные любезности, что его ничуть не смутило:

— Надеюсь, тебе тоже приятно.

Не ответив, я развернулась и, взяв подругу под руку, начала намеренно громко рассказывать про вчерашнее свидание.

— Вадик, пойдём скорее! — Айя затормозила и обернулась к парню.

Меня корёжило, словно машину, отправленную на переработку. Но тут я вспомнила задание Ирмы тренироваться на всех, на ком возможно, и, расфокусировав взгляд, перевела внимание на парня, плетущегося сзади с телефоном в руке.

Ох, лучше бы я этого не делала!

Вокруг него висело огромное смердящее облако, в котором я чуяла лицемерие, подлость, самовлюблённость, лживость… Господи, хоть бы одна приличная характеристика! Я вглядывалась изо всех сил, искренне желая поверить, что ошибаюсь хоть на толику — но не видела ничего…

Внутренним взором я увидела экран его телефона, на котором висело отправленное сообщение: «Детка, ну прости! Я должен был срочно уехать по делам отца… Завтра буду у тебя и привезу что-нибудь интересненькое…»

Я прикусила язык, чтобы не заорать, чтобы он валил к своей «детке» так сильно, что почувствовала солоноватый привкус крови во рту.

— А где у вас тут сортир? — парень поднялся по ступеням, не отрывая взгляда от телефона.

— Я провожу! — Айя схватила Вадима под руку так стремительно, что он едва успел заблокировать телефон со следами преступления.

— Спасибо, моя сладенькая! — парень тут же неестественно широко заулыбался, словно она взялась провожать через полгорода.

Несколько секунд спустя Айя зашла на кухню, где я возилась с подготовкой обеда:

— Ничего не говори! — она перебила меня ещё на этапе мысли. Теперь её голос звучал чуть ниже и спокойнее, но по-прежнему немного напряжённо. — Я всё равно выйду за него, а если ты ещё хоть что-то расскажешь, то мне будет только больнее. Не делай мне больно, ладно? — она глянула на меня полными тоски глазами, и я невольно отвела взгляд.

— Ладно… Хорошо. Но объясни мне, пожалуйста, очень тебя прошу! Почему тогда твоей матери настолько наплевать на тебя, — я понимала, что это звучало очень жёстко и грубо. — Что она хочет выдать тебя за это… это… — я потрясла ладонью в воздухе, пытаясь подобрать хоть сколько-нибудь корректное слово.

— Потому что ей куда важнее отец и его карьера, — Айя отвернулась и отвела взгляд в пол, но тут же подняла его. — «Айечка, ты не понимаешь, — она сделала глубоко интеллигентный тон, — это апофеоз научной деятельности твоего отца! Возможно, даже шаг к Нобелевской премии! Неужели ты не хочешь быть дочерью нобелевского лауреата?!»

— А ты хочешь?

Подруга грустно покачала головой:

— Мне плевать на все эти достижения и регалии. Я просто хочу быть счастлива, — она всхлипнула и сглотнула — и тут же, словно ничего не произошло, широко улыбнулась. — Ну ничего! Наша нигде не пропадала! Давай салат порежу!

— Тогда почему ты не сказала то же самое маме? — я не могла успокоиться.

— Потому что это родители, Ник. Они дали мне всё и даже больше. И я не могу вот так просто взять и предать их.

«А себя — можешь!» — крутилось у меня в голове, но, к счастью, я не успела это ляпнуть, поскольку на кухню ввалился сияющий Вадим:

— Ох, жрать-то как охота! — он залез пальцами в чашку с недорезанным салатом, и я поморщилась.

Бросив на меня взгляд, Айя смущённо потупилась, но промолчала.

— А что твоя красотка-подруга готовит? — парень сунул нос в сковороду.

Я закатила глаза:

— Слушай-ка! Ты сюда приехал со своей невестой! — я, держа в руке нож, которым только что нарезала перец, подошла к нему. — Будь добр, соблюдай субординацию! — в душе начинала закипать уже знакомая мне ярость, и я изо всех сил сдерживалась, чтобы не сказать чего пожёстче, но, видимо, и этого хватило: наглец отступил и отвёл взгляд:

— Да ладно-ладно тебе! Я же пошутил!

— Не смешно! — я вернулась к своему перцу, а Айя едва слышно хмыкнула.

«Привет, Ник! Можно пригласить тебя на ужин? Если ты свободна, зайду за тобой к 19:00,» — сообщение от Марса, которому я вчера наконец-то вспомнила дать свой номер, на минутку вырвало меня из возмущающей реальности.

Мы сидели за столом, и Айя посмотрела на меня с любопытством.

— Что там? — беззаботно спросила она: видимо, вкусная еда и солнышко, падавшее на террасу, немного подняли настроение подруги.

— Марс зовёт на ужин.

— О-о-о-о! Это круто! Надеюсь, ты не отказалась?

— Ну, конечно, нет! — я уже печатала, что буду готова ровно к семи.

Я не поднимала глаз, но почувствовала такую тошнотворную волну энергии от Вадима, что меня начало мутить.

— Что-то мне не очень стало, — я отодвинула тарелку, метнув короткий взгляд на парня. — Пойду полежу.

— Я провожу! — тот с готовностью подскочил.

— Нет! — я посмотрела на него уже прямо — и тот осел. — Сиди со своей девушкой.

Стиснув зубы от ярости и спазмов в животе, я отправилась в дом.

Сквозь раскрытое окно спальни донеслось:

— Вадик, ну зачем ты так? Она моя подруга.

— Ой, иди ты! Я просто шучу. Или ты такая тупая, что шуток не понимаешь?!

Меня буквально ломало от желания броситься на него, и я с силой захлопнула окно и, зачем-то закрыв дверь на замок, бросилась на постель, пытаясь угомонить бушевавшие внутри эмоции.

— Пойду почитаю, — я не заметила, как задремала, и проснулась от голоса Айи в коридоре.

Внезапно на меня начала накатывать паника, кажется, ещё большая, чем при встрече со злобной ведьмой — и я увидела, как дверная ручка медленно ползёт вниз.

Я подскочила на кровати, судорожно оглядываясь в поисках чего-то, что помогло бы мне защититься, но ручка внезапно остановилась. Ещё раз: вниз-вверх… Уже зажавшись в угол, я вспомнила, что заперла дверь — и рассыпалась в безмолвных благодарностях к своей интуиции.

Ещё несколько мгновений меня била дрожь, а потом вдруг за дверью раздался голос Вадима:

— Сладкая, а можно я с тобой почитаю? Скучно что-то одному тут… — мне казалось, что голос врывается прямо в мою замочную скважину, но почти сразу тяжёлые шаги застучали вверх по лестнице.

Закрыв глаза, я сфокусировалась на дыхании, и когда пульс перестал биться в висках, схватила телефон. Я хотела написать Марсу, чтобы скорее забрал меня, но обнаружила, что и так половина седьмого — и начала собираться.

Живот больше не крутило, но дрянное послевкусие от этого дня осталось почти физическим мерзким привкусом во рту.

— Я к Марсу, — собравшись, я поднялась наверх, чтобы предупредить подругу, что ухожу.

— Ты знаешь, где он живёт?

— Он скоро зайдёт за мной, — я глянула на время на экране телефона, стараясь игнорировать ползающий по мне взгляд Вадима. — Звони, если что, ладно?

— Окай! — подруга вернулась к книге.

Уже обуваясь, я услышала голос:

— Мне надо в сортир, — и вниз по лестнице побежали тяжёлые шаги.

Не застегнув босоножку, я выскочила из дому и, спотыкаясь, побежала к воротам.

— Ну куда же ты торопишься, красотка?! — Вадим в два прыжка нагнал меня и схватил за кисть. — Давай познакомимся поближе, а?

Я очень хотела направить на него ту же энергию, которая спасла Айю, но внутри вдруг всё сжималось, и я не смогла даже пошевелиться, лишь отворачиваясь от его мерзкого горячего дыхания.

Он прижимал меня к низеньким воротам, которые я не успела открыть, а я только и могла, что шептать:

— Уйди! Уйди, пожалуйста!

— Ника? — голос Марса раздался прямо за моей спиной. Мужчина замер в нескольких метрах. Даже в сумерках я видела, как блестят белки его глаз.

— Марс, пожалуйста! — я пыталась сказать это вслух, но из груди вырвался только глухой хрип.

— Вот уж… не ожидал… — он развернулся и стремительным шагом начал погружаться во тьму.

— Марс, — по щекам хлынули слёзы.

— Вадик! Вадичек, ты где? — входная дверь распахнулась и в падающем оттуда луче света показался силуэт Айи.

— Иду я, иду. Захотелось вдохнуть свежего воздуха! — голос парня прозвучал совершенно спокойно: он был уверен, что в сумерках нас не видно.

После парень повернулся уже ко мне:

— Хоть слово ей скажешь, — выдохнул он мне в лицо. — И я приеду сюда уже один… Теперь-то я знаю, где тебя искать!.. Я уже захожу, сладкая! — Вадим вразвалку побрёл ко входу, а я, плохо соображая, что делаю, бросилась за ворота в ту сторону, где исчез Марс.

— Марс! — меня трясло, а крик получался таким хриплым и глухим, что тонул в ближайших же кустах. — Марс!

Ничего не происходило. Я вытащила из сумочки телефон, трясущимися руками с трудом нашла номер мужчины и нажала на кнопку вызова. Гудок, другой, третий. Поняв, что это тщетно, я сбросила и, сев прямо под куст, разрыдалась.

Я понятия не имела, куда мне идти. Возвращаться на дачу я физически не могла. Ещё два звонка Марсу закончились тишиной. Обращаться к Ирме было стыдно, да и шагать на самый край деревни — страшно.

Холод пробирался под мой тонкий спортивный костюм, а ворот олимпийки намок от слёз.

— Милочка, что же вы тут делаете? — я не услышала шагов Отто Карловича, и его голос раздался почти над моей головой.

Устыдившись своего положения, я подскочила.

— Всё нормально, спасибо! — это звучало абсолютно абсурдно, и я почувствовала себя Настенькой из «Морозко».

— Ну как же нормально, если совсем нет? — джентльмен явно смотрел на меня, хотя в темноте я плохо различала даже его силуэт. — Идёмте же скорее, я напою вас чаем. Вам нужно согреться.

Я покорно поплелась за Отто Карловичем. Он ничего не спрашивал, а я ничего не говорила. В голове вдруг стало пусто, и только одна мысль крутилась в голове: почему мне так неприятен запах ромашек, исходящий от этого мужчины, уже не впервые выручающего меня?

Мы уже подходили к калитке его старенького домика, когда телефон в сумочке завибрировал. Я судорожно выхватила его и обнаружила сообщение от Айи: «Мы уехали. Ключ под подлокотником кресла на веранде. Как проходит ужин?» — и подмигивающий смайлик.

— Отто Карлович, простите! — я остановилась, — мне надо срочно домой!

Я лгала, но мне ужасающе хотелось вернуться как можно скорее и закрыться на все возможные замки.

— Ну что же вы, милочка? — мужчина вдруг схватил меня за кисть. — Уже почти пришли. Я буду рад попотчевать вас.

— Поздно уже! — я выскользнула из его потной ладони. — Спасибо вам огромное за доброту!

Обратно я кинулась со всех ног, спотыкаясь на мелких камушках.

Мой рациональный ум твердил, что я просто паникёрша, или что на фоне всех неприятных событий моя психика излишне напряжена — но я всем своим нутром жаждала поскорее скрыться даже от добродушного Отто Карловича.

Минут десять спустя я стояла на веранде, пытаясь открыть дрожащими руками дверь.

Едва мне это удалось, я закрылась на все замки и рухнула на пол, сжавшись, как испуганный ребёнок.

Что за чертовщина происходит? Завтра же я уеду отсюда! Лучше буду жить под мостом, лучше без денег и в нищете, лучше даже вернуться к родителям и до конца жизни доить коров — но только не здесь, не в этом постоянном страхе и ожидании опасности буквально отовсюду…

— Почему ты не расскажешь Айе, что произошло? — Марс обнимал меня за плечо, слегка поглаживая.

— Она просила ничего плохого о нём не говорить, — я сморщилась. — Она выходит замуж за его деньги.

— У неё проблемы с финансами? Может, я могу помочь?

— Нет, — я качнула головой. — Её отцу нужно финансирование какого-то важного научного проекта. А у его отца огромная корпорация и, видимо, есть деньги на это финансирование… В общем, там речь о каких-то нереальных суммах.

— И она решила стать жертвой этой сделки… ну и глупая! — Марс фыркнул.

— Не суди! — я кинула в парня строгий взгляд. — Её там мать продавливает по полной программе, манипулируя и чувством вины, и всем, чем только можно.

— Да уж, а мне Айя показалась мудрой девушкой…

— Видимо, до определённых пределов.

— И что думаешь делать?

Я вздохнула:

— Поеду с ней выбирать платье, что я ещё могу. Подруга просит о помощи.

Мужчина покачал головой, но ничего не сказал.

В этот миг в глазах потемнело.

— Что-то… нехо… ро… — кажется, я не смогла договорить.

Придя в себя, первым делом я увидела бледное встревоженное лицо Марса в белом свете торшера.

— Слава Богу, ты очнулась, — прошептал он дрожащим голосом.

— А, препарат подействовал, — раздался откуда-то сбоку холодный чуть хриповатый женский голос.

Рядом с Марсом надо мной склонилась женщина средних лет в белом халате и белой круглой шапочке:

— Лекарства какие-то принимаете?

Я отрицательно покачала головой — и в глазах снова потемнело.

— Ели что-нибудь непривычное? Грибы, ягоды? — донеслось до меня словно из-под воды.

— Н-нет… Вообще сегодня почти не ела. Небольшой перекус в обед и немного рыбы…

— Возможно, дело как раз в этом! — я смутно видела, как её брови хмурятся, словно она не уверена в своём предположении. — Предлагаю вам лечь на обследование, — женщина сосредоточенно смотрела на меня.

— Нет, спасибо, — шепнула я. — Мне уже лучше, — я солгала, но даже в таком состоянии мне страшно не хотелось никуда уезжать от Марса. Впервые за необъятно долгое время мне было хорошо и спокойно на душе.

— Ну, смотрите сами, — пожала она плечами. — Тогда подпишете информированный отказ от госпитализации. И мы оставим вам необходимые лекарства. Если станет хуже, срочно звоните.

— Хорошо, — я попыталась ободряюще улыбнуться, глядя на испуганного Марса, но, кажется, получилось не очень.

Проводив бригаду «Скорой помощи», мужчина торопливо вернулся ко мне:

— Как ты?

Я всё ещё не могла оторвать голову от подушки:

— Ну, пока на «троечку», — прошептала я. — Но чувствую, что становится лучше.

— Что-нибудь хочешь?

— Просто чтобы ты побыл рядом, — я улыбнулась, как смогла, и прикрыла глаза.

Полминуты спустя я почувствовала, как изножье дивана, на котором я лежала, прогибается: Марс сел, держа в руках книгу:

— Немного осталось, — он показал тонкую стопку страниц перед задней обложкой. — Эта книга словно меняет меня. В лучшую сторону… — мужчина задумчиво посмотрел на текст и вдруг встрепенулся. — Ну всё, отдыхай-отдыхай, — и он погрузился в чтение.

А я спонтанно уловила шальную мысль: а что если Айе подсунуть такую же судьбоносную книгу?!

Несмотря на слабость, сердце заколотилось от радостного предвкушения: вдруг книга действительно сможет помочь там, где я бессильна?

Эта мысль дала мне толику спокойствия, и я начала погружаться в сон, в полудрёме думая, как завтра совместить свадебный салон и книжный магазин.

Будильник на телефоне запел ровно в пять, как и всегда.

Я пошевелилась и почувствовала в ногах что-то неподъёмно тяжёлое. Открыв глаза, я обнаружила, что Марс так и уснул, сидя на диване. Раскрытая книга лежала у него на коленях.

Аккуратно приподняв голову я поняла, что слабость почти прошла. Десять минут бесшумных сборов — и я была готова выходить к Ирме, но напоследок подумала, что надо кое-что сделать.

Пройдя по комнатам, я обнаружила рабочий стол, заваленный техникой, проводами и бумагами. Аккуратно выудив оттуда пачку стикеров, отклеила один и нацарапала кусочком карандаша записку о том, что отправилась на ежеутренний завтрак к Ирме Львовне и, аккуратно приклеив её на открытую страницу «Ста лет одиночества», отправилась в путь.

По дороге обнаружилось, что голова была ещё тяжёлая, а ноги немного подкашивались — но я не могла пропустить занятие. Поэтому медленно, но всё же топала в сторону домика ведуньи под мелко моросящим дождём.

Она, как обычно, заранее распахнула дверь и пристально уставилась мне в лицо.

— Иди-ка сюда! — женщина развернула меня к восходящему солнцу и, взяв пальцами одной руки за подбородок, другой по очереди оттянула нижние веки.

— Язык покажи.

Я понятия не имела, что она делает, но повиновалась.

— Так-так! — ведунья вздохнула. — Сегодня займёмся травами.

— Но погода… — запротестовала было я: мне очень хотелось продолжить вчерашнее занятие по защите, но ведьма подняла ладонь.

— Травами, я сказала. А от дождика не умрёшь!

Я представила, как сейчас буду плестись со своей слабостью вглубь леса по скользким корням и мокрым камням, и застонала.

— Не отлынивай! — сказала Ирма.

— Ладно-ладно… — спорить сил не было.

На удивление, путь сегодня оказался совсем недолгим. Уже минут через десять Ирма остановилась и жестом подозвала меня.

Под всё больше усиливающимся дождём она показала мне растение с красивыми резными листочками и розоватыми соцветиями.

— Vigora Scintilla, — произнесла она.

Я коснулась цветка ладонью и почувствовала удар, похожий на разряд тока. Отдёрнув руку, я отскочила.

— А, начинаешь чувствовать их энергию! — в голосе женщины послышалась удовлетворённость.

Оторвав листок, она протянула его мне и за локоть подвела под крону дерева, где было посуше:

— Бери.

Я взяла кусочек растения. Ничего не произошло.

— Многие считают его сорняком, но только единицы знают: его сила может и воскресить, и убить. Его название с латыни переводится, как «мощная вспышка»…

Я молчала, потирая листочек между пальцами.

— Знаешь, как действует на нас кофе? — внезапно спросила ведьма.

— Ну, даёт заряд энергии.

— Не совсем так… Он отбирает энергию у нас будущих. То есть, крепкий кофе хорошо бодрит, но через несколько часов тебя накроет слабость или сонливость.

— Ага, — я не понимала, к чему она клонит.

— Но кофе — слабак в сравнении с этим демоном, — она махнула на кустик. Одного листочка на чайник достаточно, чтобы целый день чувствовать себя, как батарейка. Но к вечеру накроет неодолимая тяга ко сну…

Слова Ирмы ударили меня током похлеще самого растения. Я понюхала листок и поняла, что знаю его:

— Так зачем же вы вчера мне его поставили под порог? Да ещё и целую чашку? — я не могла сдержать возмущения и негодования.

— Ничего я тебе не ставила, дурёха, — голос ведуньи звучал обыденно и спокойно, словно я не обвинила её только что.

Она развернулась и направилась к домику.

— Ты, похоже, выпила отвар такой концентрации, что хватило бы для стада слонов. Я ещё с утра вчера удивилась твоему виду, но не поверила, что ты могла где-то найти и выпить Вигору… А теперь всё встало на свои места…

Ведьма обернулась ко мне и огорошила ещё больше:

— Кто-то, кто принёс тебе эту траву, не желает тебе добра. Хорошо, кони не двинула! Врачи ничего не смыслят в растениях, но, видимо, случайно подобрали подходящий антидот. Повезло. И что была не одна — тоже повезло.

Меня окатило таким леденящим холодом, что ливень, ставший уже проливным, показался на этом фоне горячим душем.

Зайдя в домик, Ирма накинула мне на плечи большое полотенце и поставила чайник на плиту.

— Не принимай ничего из чужих рук. Не пей никакие отвары, напитки, происхождения которых не знаешь, — она говорила по-родительски тепло, без капли осуждения, которое я сполна заслуживала: надо ж было так опростоволоситься! Но я даже не сомневалась, что это Ирма… А кто, кроме неё? Разве что… Я подумала про злую тётку и решила, что теперь я это точно не оставлю просто так!

Ирма, занятая завариванием чая, ничего не сказала про мои мысли — и я сочла это молчаливым благословением.

— Я тебя научу работать с травами. Научу чувствовать их. Ты и так это умеешь, но пока твой талант зарыт. Всяких книжек про лекарственные растения — пруд пруди. Но в них, по большому счёту, глупости написаны. А ты научишься растения слышать и безошибочно определять их действие и должную концентрацию.

Я кивнула. Теперь мне казалось, что это важнее вчерашней защиты — изучение трав.

— Всё важно. Из каждого навыка, словно из кирпичиков, строится твоя ведьминская сущность. Там крупинка, тут крупинка — и получаешься цельная ты… — но в основе всегда должно быть что? — Ирма отпила чай.

— Должна быть я, как центр мира.

— Точнёхонько! — ведунья улыбнулась. — Однако ж, — она задумчиво посмотрела на дверь. — За тобой ухажёр твой идёт. С зонтиком… распереживался, бедный! — женщина захохотала — и тут же в дверь раздался стук.

— Ирма Львовна, здравствуйте! Простите, что рано! — зазвучал встревоженный мужской голос. — А Ника не у вас случайно?

— Да туточки она, — не здороваясь, проговорила ведьма. — Проходи, забирай… — я почувствовала, как от неё повеяло недовольством, и тоже поймала толику раздражения, сменившую приятное ощущение, что обо мне заботятся.

— Зачем ты пришёл? — поинтересовалась я, едва мы вышли за калитку.

Кажется, это прозвучало грубовато, судя по взгляду Марса.

— Вообще-то я запереживал…

— И решил меня проконтролировать? — я вскинула бровь.

— Ну… нет. Хотел удостовериться, что с тобой всё в порядке. Тебе вчера было очень нехорошо… А это не дело рук Ирмы Львовны случайно? О ней всякие слухи ходят по деревне…

Я рассмеялась:

— Так ты испугался, что она меня отравит? — это было действительно забавно.

— Ну… — Марс потупился.

— Не верь слухам! — я взяла мужчину под руку, чтобы зонт прикрывал нас обоих. — Она шикарная женщина! Плевать вообще, что говорят в деревне. Она учит меня всяким… Премудростям, поэтому я хожу сюда каждое утро. Так что если мы будем жить вместе, привыкай. И не надо меня проверять и контролировать.

— Но если она такая хорошая, то что тогда вчера с тобой было? Отравление? Аллергия на рыбу?

— Нет, — я покачала головой.

И тут же, словно в ответ на мои мысли я увидела знакомый уже силуэт.

— О! — я кивнула на злую тётку, которая шла мимо, не замечая нас. — Ты не знаешь, где она живёт?

— Васса?

— Её так зовут?

— Да. Она нелюдимая, живёт одна на противоположном краю деревни. Ни с кем особо не ладит. Правда, я пару раз помогал ей кое с чем дома, но это было давно.

— Даже помогал? — мне почему-то стало неприятно от этой информации.

— Ну а что? Женщина одна, не со всем может справиться, а у меня как раз руки свободные были…

— На том конце деревни, говоришь?

— Ага, — Марс кивнул. — А зачем тебе?

— Кажется, мне надо с ней побеседовать кое о чём… — я пристально смотрела вслед удаляющейся фигуре Вассы и обретала всё большую решимость пойти навстречу страху.

Айя заехала через пару часов. Моё самочувствие — почему-то мне думалось, что не без помощи Ирмы — стало кратно лучше, чем накануне и даже с утра.

— Ну привет! — я плюхнулась на сиденье, пытаясь улыбаться.

— Привет! — Айя была бледная, а её улыбка больше напоминала оскал.

Почти всю дорогу мы молчали.

— Мама скинула мне несколько хороших свадебных салонов. Начнём с ближайшего.

— А давай начнём с того, где поблизости есть книжный?

— Книжный? — подруга бросила на меня удивлённый взгляд, на секунду отвлёкшись от дороги. — Тебе нечего читать?

— Хочу найти кое-что конкретное.

— Ну ладно, — она пожала плечами, тогда возьми мой телефон, глянь по карте, рядом с каким из салонов есть книжные магазины.

— Спасибо! — я улыбнулась и протянула руку к телефону подруги.

На экране висело непрочитанное: «И не рассчитывай, что я тебя когда-нибудь полюблю. Твоему бате нужны бабки, моему — репутация. Считай, что ты продалась мне, как…»

Я сдержала волну ярости и смахнула уведомление — и вдруг перед глазами возник образ высокого плечистого мужчины с густой седой шевелюрой, который орал в трубку:

— Да плевать я хотел, что они там умирают от жары! Гоните ещё и ещё, других понарожают! Они там плодятся, как собаки бездомные! И никто ничего проверять не будет! Чтобы партия была отправлена в среду — любой ценой!

— Эм, — я глянула на подругу, когда наваждение спало. — А чем занимается отец Вадима?

— У него большое производство одежды. Фабрики в Китае и во Вьетнаме. И он каждый год расширяется и расширяется. Кажется, скоро будет в топ-100 самых богатых людей страны, — подруга произнесла это равнодушно и устало.

— Ясно, — я прикусила губу.

Говорить ей о том, что я сейчас увидела, было бесполезно… Да и что бы это изменило?

Но у меня созрела одна совершенно шальная идея…

— О, вот тут неподалёку есть книжный. Судя по отзывам, немаленький, — я ткнула на точку на карте и включила навигатор.

«Маршрут построен. Через двести метров держитесь правее»…

Без малого три часа мы проторчали в салоне, и на каждое предложенное платье Айя неизменно отвечала:

— Мне не нравится. Нет, оно плохо сидит. В этом я как сосиска в плёнке…

В конце-концов, она выдохнула:

— Мне надоело. Действительно, пойдём лучше в книжный. Книги выбирать куда увлекательнее.

— О, да! — я согласно закивала, хотя чувствовала, что сейчас мне вовсе не до книг: мысли в голове метались, как стрижи в клетке, и идея, которую я вынашивала, казалась то безумной, то гениальной. Но в этом состоянии я бы точно не смогла почувствовать энергию книг. Поэтому, увидев по пути кофейню, предложила подруге зайти, чтобы передохнуть и перекусить.

— Слушай, ты ненавидишь Вадика… Почему согласилась поехать со мной за платьем? — кажется, маффин с шоколадом и стаканчик капучино немного оживили Айю.

— Потому что ты попросила, — ответила я, проглотив кусочек шарлотки. — Одна мудрая женщина сказала мне, что надо помогать, когда просят.

«А когда не просят — не надо,» — но этого я вслух уже не стала произносить.

— Если честно, — Айя уставилась в панорамное окно на прохожих. — Я совсем не хочу выбирать это платье… Мне просто хотелось побыть с тобой. Ты как будто островок безопасности в моей разрушающейся жизни… Ой, — она прикусила нижнюю губу. — Ну, то есть…

— Я поняла, — я кивнула, как ни в чём не бывало, хотя от последней фразы сердце рухнуло.

— В общем, мне хорошо рядом с тобой. Иногда мне кажется, что день нашей встречи был в какой-то другой жизни. Через месяц я могла бы быть в Лондоне, а сейчас… Всё совсем иначе.

Кажется, подруга впервые начала открывать душу, и я боялась даже шумно вздохнуть, чтобы не спугнуть эти откровения.

Но она, словно услышав мои мысли, тут же встрепенулась:

— А что ты хотела в книжном?

— Посмотрю, — неопределённо ответила я.

— Ну айда тогда, если ты доела, до него рукой подать!

Магазин встретил нас тишиной и тремя этажами книг.

— Бог мой! — я огляделась. — Я никогда здесь не была! — меня восхитило и одновременно напугало обилие книг: как тут выбрать то, что необходимо Айе?

— Ну, на этом мы, пожалуй, разойдёмся, — подруга потёрла руки и направилась к стеллажам с книгами на английском. Я повернула в другую сторону и, на миг замерев, поняла, что логично искать подходящую книгу среди художественной литературы.

Оказалось, что ей был занят целиком второй этаж — и я планомерно обходила полку за полкой, держа в голове мысль о том, для чего мне нужна книга.

И вдруг — знакомое чувство! Лёгкое сияние, едва ощутимое тепло… Я протянула руку и вытащила «Тесс из рода д’Эрбервиллей». Я её не читала, но интуиция буквально кричала о том, что это то, что нужно.

— Простите, — я обратилась к парню у кассы. — А можно упаковать книгу в бумагу?

— Да, конечно, вы можете оплатить и подойти к вон тому стенду, вам помогут.

Четверть часа спустя я не без труда нашла Айю сидящей на низеньком пуфике в углу между стеллажами.

— Это тебе! — я торжественно протянула подруге книгу в крафтовой упаковке с подклеенным сверху сухоцветом.

Она подняла одухотворённый наполненный упоительным счастьем взгляд — и через мгновение погасла. Конечно, она быстро заулыбалась, и, поблагодарив, приняла книгу из моих рук:

— Так ты ради этого хотела в книжный?

— Мхм, — я кивнула. — Только обещай мне, что обязательно её прочтёшь — и как можно скорее, ладно?

— Эм-м-м, — Айя подняла бровь. — Ну, если это так важно.

— Да, важно! Обещай!

— Хорошо, обещаю, — она с любопытством глянула на бумагу.

В этот миг мой телефон зазвенел.

— О, Марс звонит, — я с улыбкой ответила. — Да, привет!

— Ник, ты с Айей? — голос мужчины звучал обеспокоенно, и я напряглась.

— Да, а что? — я бросила взгляд на подругу, которая в ответ посмотрела на меня озадаченно.

— Приезжайте как можно скорее. Это срочно!

У дачи Айи толпился народ.

— Боже, что там случилось?! — подруга ударила по тормозам и выскочила из машины.

— Что происходит? Что здесь происходит? — она бежала к людям, но сквозь гомон голосов её не слышали.

Я поспешила за ней.

Прорвавшись сквозь толпу, мы заскочили во двор.

— Куда вы? — крикнул пожилой мужчина.

— Это мой дом! — Айя даже не обернулась.

Едва мы подскочили к входной двери, как оттуда вышел Марс — без футболки и покрытый капельками пота.

Айя принюхалась:

— Пожар что ли?

И действительно — потянуло запахом гари.

— В библиотеке. Но мы уже всё погасили. Книги не пострадали, — Марс пытался отдышаться.

Проскользнув мимо мужчины, Айя ринулась наверх и я, бросив на мужчину благодарный взгляд — следом.

Ровно в центре библиотеки на паркете виднелось залитое водой закопчёное пятно. Дым и запах гари заполонили дом.

Пока мы огорошенно смотрели на очаг возгорания, Марс поднялся по ступеням:

— Я помогу тут всё восстановить.

Айя глянула на мужчину широко распахнутыми глазами:

— Спасибо тебе! Но как оно загорелось? И как ты сюда попал?

— Я шёл мимо, а тут стоит у ваших ворот этот, дедушка ваш знакомый.

— Отто Карлович? — почему-то он сразу пришёл мне на ум.

— Да-да, кажется…

— И?

— Я прохожу. Ещё подумал: чего он сюда заглядывает? А он мне, мол: «Молодой человек, мне кажется, там какие-то блики странные на втором этаже. Не огонь ли?..»

Ни слова не говоря, я подскочила к окну.

Толпа начала потихоньку расходиться. Отто Карловича среди зевак не было, но зато чуть вдали я увидела то, что и ожидала: пугливо оглядываясь, быстрым темпом, припадая от куста к кусту, удалялась злая тётка…

— Мне кажется, я знаю, кто это сделал.

— Кто?! — Айя с Марсом одновременно оглядывались на меня.

— Васса эта.

— Да не говори глупости! — Марс фыркнул.

Я подумала о женщине и сфокусировалась на внутреннем взоре. Момент поджига я не увидела, но отчётливо почувствовала, что сейчас она испытывает страх.

— На девяносто девять процентов уверена, что это Васса! — у меня внутри поднялась злость и негодование.

— Да как бы она сюда попала? — Марс стоял на своём.

И чего он так защищает эту злыдню?!

— Вот этого не знаю… — я замялась, а потом подумала, что, наверное, у злых ведьм есть какие-то способности, о которых я пока не знаю. Надо будет уточнить у Ирмы.

— У меня есть другое предположение, — Марс подошёл к одному из окон. — Свет из него в момент возгорания как раз падал на это место. А между стёклами собрался конденсат, видите? Возможно, какая-то из крупных капель сработала как линза, собрала солнечные лучи — и произошло возгорание.

Я почувствовала, как правая бровь заползает на лоб, а Айя согласно кивнула:

— А ведь похоже на правду? Как такого впредь избежать?

— Можно заменить окна. Но, думаю, вероятность повторения этого ничтожно мала.

Я отошла в сторону, пытаясь понять, как всё-таки Васса попала в дом — гипотеза Марса мне казалась нелепой — когда Айя упёрла руки в бока:

— Постой-ка! А ты-то как сюда попал?

Я резко обернулась, но Марс выглядел абсолютно спокойно:

— Я когда увидел огонь в окнах, бросился домой. Подумал, что, наверняка, ключи у Ники в сумке…

— И не ошибся, — хмыкнула я.

— Домой?! — глаза Айи стали круглыми и большими, когда она перевела взгляд на меня.

— Эм… Я не успела рассказать.

— Да вы шустрые, ребята! — подруга расхохоталась, и, как и в ту ночь, с этим хохотом словно начало выходить всё накопленное напряжение. — Н-да, с платьем придётся, похоже, повременить, — Айка произнесла это с явным облегчением. — Теперь нужно тут всё отмывать и проветривать. Хорошо, хоть книги под стеклом…

— Я закажу доски для паркета и завтра начну менять обгоревший участок.

— Я помогу, — подхватила я.

— Спасибо, ребят! — подруга расцвела — и снова нахмурилась. — И как всё-таки оно загорелось? Ты при свечах не читала случайно?

— Нет, — я хмыкнула. — В век электричества читать книги при свечах — это как-то странно. И против правил безопасности что ли… Ну, и я не была в доме больше суток.

— Может, проводка?

Тут уже головой покачал Марс:

— Проводка идёт в стенах, а не под полом, — исключено.

— Мистика какая-то…

Да уж, мистика… Я решила, что во что бы то ни стало схожу к этой Вассе, как только закончим с уборкой.

Подруга перепарковала автомобиль за угол в тень и вернулась с небольшой колонкой. Включив музыку на полную громкость, мы принялись отмывать закопчённые стены и стёкла книжных шкафов.

Я молча поражалась тому, как Айя хладнокровно реагирует на всякие эксцессы. Я бы, наверное, сошла с ума от тревог, если бы шикарная дача моего деда загорелась — а ей хоть бы что!

Работа шла весело и быстро. Марс то и дело приходил и уходил, делал какие-то замеры, с кем-то созванивался.

— Вот так хочу жить! — крикнула Айя сквозь звуки песни. — С музыкой и весело, рядом с теми, с кем мне хорошо и спокойно!

— Пусть так и сложится твоя жизнь!

В этот миг за воротами раздался автомобильный гудок.

— Вадик? — Айя выглянула в окно и, скривившись, выключила музыку.

Она взяла в руки телефон.

— Нет, не звонил. Как он узнал, что я тут?

Я схватила свой телефон и написала Марсу: «Срочно вернись, пожалуйста!» Пока галочки, оповещающие о прочтении, не посинели, я напряжённо вглядывалась в экран. Я опасалась, что он начнёт перезванивать и уточнять, что произошло, но в ответ прилетело только короткое «ок» — и от сердца отлегло. Значит, через 5 минут он будет здесь.

— Вадик, — Айя уже бежала вниз по лестнице, зовя парня неестественно писклявым голосом.

Я выглянула в окно. Услышав крик, парень, вальяжно и с самодовольной ухмылкой шедший по дорожке к дому, на миг затормозил. На его лице отразилась растерянность, но тут же он натянул на лицо высокомерное выражение и, как ни в чём не бывало, зашагал дальше.

— Вадичек, — Айя выскочила с крыльца и бросилась обнимать парня. — А как ты узнал, что я здесь?

— Привет! — тот чмокнул её, едва коснувшись губами, и отстранился. — Я заехал к вам домой, тебя нет. Решил, что ты тут… — врал он профессионально.

В этот миг за калиткой появился Марс, и я почувствовала, как напряжение спало. Мужчина почти бежал, но, увидев из-за ворот Айю с Вадимом, замер. Затем открыл калитку и вошёл.

— Ника наверху? — он задал вопрос как ни в чём не бывало, едва вглянув на приехавшего парня.

— Да, там. Знакомься, — Айя говорила сладким голосом. — это мой жених, Вадим. Вадим, это Марс, парень Ники.

— Ма-а-арс! — голос Вадима прозвучал высокомерно. — Какое боевое имя…

Марс кивнул в ответ и зашёл в дом со словами, что не закончил замеры.

— Ник? — я отошла от окна к лестнице.

Мужчина взлетел по лестнице вверх и подскочил ко мне:

— Когда он приехал? Всё нормально?

— Только что. Я сразу написала тебе…

— Выходит, он действительно ехал… к тебе? — желваки заиграли на точёных щеках Марса, и я невольно провела по ним пальцем.

— Выходит… Вот же… — я проглотила ругательство и подошла к окну.

Айя что-то негромко говорила и пыталась обнять мужчину, а он в ответ отстранялся и отвечал что-то односложное, а затем громко произнёс:

— Ладно, я поехал, раз у вас тут всё нормально.

— Так сразу? Может, останешься пообедать?

— Нет, мне надо срочно в город.

— А зачем же ты тогда приезжал?

— Ну… — парень опустил глаза на Айю. — Запереживал, что тебя дома нет, решил проверить, всё ли в порядке…

— А позвонить? Я могла быть где угодно.

— Не додумался! — Вадим развернулся и, ссутулившись, пошёл к воротам.

Айя ещё с полминуты смотрела ему вслед и, пожав плечами, направилась к дому.

— Вот странный, — войдя в библиотеку, она глянула на нас с Марсом глаза. — Приехал и уехал. Вспышки на солнце что ли на него действуют?

— Походу, — я отвернулась, делая вид, что увлечена оттиранием стекла от копоти, а Марс так и застыл, смотря на Айю.

— А ты-то чего прибежал? — подруга посмотрела в ответ на мужчину. — Сказал же, вроде, что пошёл заказывать уже деревяшки?

— А, да… Когда заказывал, оказалось, что ещё один замер не сделал. Пришлось вернуться. Я пойду закончу заказ и сразу же приду вам помогать, — мужчина многозначительно посмотрел на меня.

Почувствовав его взгляд, я обернулась и молча кивнула. Стало чертовски приятно, что он понимает меня без слов, и я невольно заулыбалась.

— Видишь, как, — когда Марс ушёл, Айя начала размышлять вслух. — Беспокоится, похоже, обо мне. А ты его ругаешь! Может, он не совсем уж плохой, — подруга присела на корточки у ведра с водой.

Я закашлялась, поняв, что в тупике: что бы я ни сказала сейчас, это будет либо ложью, либо может скомпрометировать меня саму.

— Ты чего? — в голосе подруги зазвучало беспокойство.

— Кхм! Кажется, надышалась сажей.

— Ой, пойдём тогда поедим. Я уже задолбалась тут возиться.

Вечером, когда Айя уснула — она решила не уезжать, пока мы не приведём библиотеку в порядок — мы с Марсом сидели в креслах и смотрели на языки пламени, играющие в камине.

— Я весь день думаю об Айе, — в его голосе звучала тревога. — И об этом… животном. Он же ей всю жизнь испортит. Девчонка хорошая, и совсем маленькая. Нельзя её отпускать в его лапы!

— Поверь мне, я сама об этом думаю все эти дни… Он просто омерзителен! — я невольно вздрогнула, подумав про Вадима, и на внутреннем экране увидела, как он танцует в каком-то шумном баре с девушкой. На этот раз черноволосой. — Знаешь, — я подбирала слова. — У меня есть некоторые сведения по поводу его отца. И, похоже, он не чист на руку… Есть предположение, что мы сможем расстроить их свадьбу, если узнаем правду. Но мне нужна твоя помощь.

Я вдруг почувствовала, что какая-то маленькая хулиганка внутри меня беззвучно хихикает: магией и сверхъестественными силами я ничего сделать не могу, так буду пробовать рациональные пути.

— Говори! — Марс склонился ближе ко мне через подлокотник кресла, всем своим видом давая понять, что готов и слушать, и действовать.

— В общем, план таков, — я коротко изложила то, что надумала сегодня с утра. — Что скажешь?

— Ну… — мужчина явно не ожидал от меня подобной склонности к авантюризму. — Я, конечно, не уверен, что получится, но попробовать стоит, если ты считаешь, что это единственный путь.

— Считаю! Очень даже считаю! — в порыве чувств я вцепилась в его предплечье и тут же отпустила. — Прости, — я хихикнула.

— Да ничего, — Марс улыбнулся. — Мне нравится, когда ты ко мне прикасаешься…

Утром я едва не проспала: совершенно не слышала будильник, и только сонное ворчание Айи с соседней кровати подняло меня:

— Зачем твой телефон орёт в такую рань?

— Ой, — я подскочила и начала шарить руками по тумбочке в предрассветном сумраке. — Извини.

— Мхм, — подруга развернулась на другой бок и засопела.

Одолевая зевоту, я побежала умываться.

Марс, решивший на всякий случай остаться на ночь, мирно сопел на диване в гостиной. Я чмокнула его в щёку:

— Побежала к Ирме.

— Проводить? — толком не успев открыть глаза, он сел на диване.

— Не, не стоит, не переживай! Лучше поспи ещё, сегодня снова будет много дел.

— Ага, — мужчина потянулся и шлёпнулся обратно, а я выскочила на улицу.

На веранде под ногой что-то зашуршало — для палой листвы было слишком рано — и я оглянулась.

Под ногой белела бумажка с какими-то каракулями. Подняв её, я всмотрелась в надпись:

«Если не прекратишь ходить к этой ведьме, пеняй на себя! Уезжай — или в следующий раз сгорит весь дом вместе с твоими любимыми книжками и тобой!»

Меня пробрала дрожь. Ещё раз пробежав глазами по тексту, я сунула записку в карман и, оглядевшись, бегом побежала к Ирме: если эта злыдня и спряталась где-то рядом, то догнать со своим ворохом юбок она точно не сможет!

Однако, к счастью, за мной никто не гнался.

Я хотела было постучать в дверь, но она распахнулась — и я едва не упала внутрь.

— Заходи, — Ирма смотрела нахмуренно и даже, казалось, сердито. — Что там у вас произошло вчера?

Я в двух словах поделилась историей о возгорании, пока Ирма, как волчица, ходила из угла в угол, скрестив руки на груди.

— Ох, недобрые дела! — ведунья вздохнула. — Кто-то сильный стоит за этим!

— А я знаю, кто! — я с готовностью вытащила записку из кармана и протянула женщине. — Это та злыдня, Васса…

— Васса-то? — Ирма не сдержала усмешки. — Да не говори глупости! У неё нет никакого магического дара. Злая — да, тут не поспоришь, но сил создать огонь посреди закрытого дома у неё точно не хватит.

— А я уверена, что это она! Она вчера бежала от дома, когда пожар потушили, как трусливая зайчиха, — я чувствовала, как мои ноздри нелепо раздуваются от негодования и злости, что никто мне не верит. — И я чуяла её страх.

— Может, потому и боялась, что решила, что ты обвинишь её, — Ирма пожала плечами. — Но я бы на твоём месте была осторожнее.

— Предлагаете бежать?

— Нет… — ведунья покачала головой. — Если сбежишь, сам дар накажет тебя. А это куда серьёзнее пустых угроз с мятой бумажонки. Но осторожной быть надо!

— Ладно, я поняла, — я, наконец, села, чтобы восстановить дыхание.

— Ну да ладно, незачем играть в детективов. Сегодня продолжим заниматься методами защиты от негатива. Похоже, это сейчас самое важное.

Я обрадованно кивнула: в прошлый раз у меня почти получилось не только отзеркаливать злобу, но использовать другие техники. И я решила, что сегодня, когда пойду к Вассе, мне это очень даже пригодится.

Урок шёл три полных часа и закончился, когда в моей голове стоял непроглядный туман от беспрерывной практики и переутомления.

— Хорош! — Ирма зажгла огонь под чайником. — Сегодня мы с тобой перебрали с работой. Больше ничего не делай в течение дня, восстановись.

— Ладно, — я покорно согласилась, отгоняя мысль о том, что надо ещё сходить к злыдне.

— Знаешь, — ведунья села напротив. — У тебя отлично получается. Ты и сама становишься сильнее. Чуешь?

Я кивнула: мне казалось, что я из прежней жизни — совсем другой человек: робкий, пугливый и забитый. Сейчас я себя такой вообще не ощущала.

— Это хорошо. И силы твои растут. И растут куда надо, а не стихийно, как плющ. Ещё несколько месяцев, и будешь со своими дарами управляться, как профессиональный жонглёр.

Я заулыбалась: едва ли не впервые Ирма похвалила меня, и это льстило.

Полчаса спустя я вышла от ведуньи уже бодрая и в радостном предвкушении продолжения работы на даче с Айей — и почти сразу лицом к лицу столкнулась с Вассой.

— Стойте! — мой голос зазвучал раньше, чем я успела что-либо сообразить.

Женщина же, бросив на меня беглый взгляд, развернулась и начала торопливо удаляться.

— Стойте же! — я чувствовала, как ярость блокирует во мне чувство самосохранения — и упорно следовала за ней. Женщина ускорялась — ускорялась и я.

Так и дошли до противоположного края деревни, где она залетела в ветхую избушку и попыталась закрыть за собой дверь, но я успела подставить ногу.

— Зачем вы издеваетесь надо мной? — я смотрела ей прямо в глаза и на этот раз с удовлетворением увидела в них страх, а не злость. Хоть Ирма и говорила, что нельзя зеркалить страх всем подряд, но сейчас я чувствовала в этом полнейшую справедливость!

— Зачем подожгли дачу?! — я почти кричала.

— Я не… — прохрипела Васса. — Не поджигала, — она сглотнула.

— Не лгите! — я всё ещё испытывала негодование.

— Не поджигала я! — она ответила громче, и я отшатнулась.

— А кто же?.. — вопрос был совершенно нелепым.

— Не знаю…

Я посмотрела в лицо женщины и с удивлением обнаружила сочувственное выражение. Я сделала ещё шаг назад, но она не захлопнула дверь, а наоборот, раскрыла.

— Ты это… — она подбирала слова. — Извини, если напугала тебя. Просто твои глаза.

— Что? — я вскинула взгляд и увидела маленькую девочку, которая жмётся к многослойной юбке мамы, стоя босыми ногами на заледенелом крыльце.

Из дома на них вышагивает бородатый мужик с топором: «Пшли вон отсудова, обе!»

А из-за спины мужика выглядывает женщина с каштановыми волосами и разными глазами.

— Гос-с-споди, — я почуяла боль и животный страх маленькой девочки, которая выросла в эту несчастную женщину, и теперь уже я сама сглотнула и отступила ещё на шаг на подкосившихся ногах. — Это вы простите меня.

— Чаю хочешь? — вопрос прозвучал неожиданно.

— Что? Нет, — я качнула головой и отправилась в сторону дачи, коря себя за глупость и за то, что это я не услышала Марса и Ирму, а не они меня.

Пока шла, вспомнила все слова своей наставницы: и о том, что за злобой может прятаться боль. И о том, что жизнь — лучший учитель.

— Вас проводить, милая девушка? — сначала появился голос, потом аромат ромашек, а потом я, сфокусировав взгляд, увидела самого Отто Карловича.

— Благодарю! — я улыбнулась и взяла мужчину под локоть.

— Ну как вы, разобрались с пожаром? Вот же беда-то какая случилась, надо же!

— Разобрались, теперь порядок наводим. Спасибо вам, кстати, что заметили огонь и показали Марсу.

— О, не за что, не за что! Любой бы так сделал, — в этот миг я почувствовала, словно через руку прошёл лёгкий разряд электричества, и отпустила джентльмена.

— Я дойду, уже немного осталось. Спасибо ещё раз! — я оставила позади аромат ромашек и прибавила темп.

— Это была не Васса, — мне было настолько стыдно перед женщиной, что это была первая фраза, которую я выдала встреченной на кухне Айе.

— Я так и подумала… Видишь, иногда и ты ошибаешься в людях. И в Вадике ошиблась, наверняка. Даже? — подруга глянула на меня с надеждой.

Я смогла лишь пожать плечами и отправилась в спальню за оставленным на тумбочке телефоном.

На экране горело уведомление о непрочитанном сообщении от Марса: «После обеда приду заниматься полом. Операцию начнём на следующей неделе — договорился с Лёвкой: у него язык подвешен. Сможешь узнать адрес?»

— Айка, привет!

— Салют! — голос в трубке прозвучал устало.

— Марс установил тебе датчик движения вдоль забора и сигнализацию. Просил передать. Он подключил оповещения на свой телефон, чтоб в случае чего сразу подскочить — и тебе обещал скинуть инструкцию.

— Спасибо, — Айя выдохнула это слово совершенно безэмоционально.

— Теперь могу вернуть ключи. Я окончательно к нему перебралась.

— Ой, нет! — только сейчас интонации подруги обрели эмоциональный оттенок. — Пусть у тебя будут. И мне некогда за ним ехать — подготовка к свадьбе полным ходом. И тебе вдруг что-то понадобится на даче. Да вообще: пускай у тебя будет запасной вариант: мало ли что — хотя бы сможешь куда-то уйти.

— Ну, спасибо, — уходить я не планировала, но и спорить не стала.

— Марс? — закончив разговор с подругой, я подошла к рабочему столу своего мужчины. — Есть какие-то новости?

Он тут же свернул замудрённые схемы и чертежи и открыл на экране компьютера приложение с фотографиями:

— Лев сегодня ездил. Есть среди них тот? — Марс почти каждый день отправлялся в тот район в поисках отца Вадима, но пока тщетно. А когда был занят, оставлял умные очки Льву — и тот сам планомерно обходил один дом за другим.

Я внимательно рассмотрела кадры и покачала головой:

— Нет, — где-то были женщины, где-то — мужчины. Но я абсолютно чётко чувствовала, что среди них нет родителей Вадима.

Время летело, до их свадьбы оставалось совсем немного — а мы никак не могли найти нужный дом. Я чувствовала, что начинаю нервничать.

— Ты уверена, что хорошо знаешь его внешность?

Я подошла к окну, чтоб Марс не видел, и закрыла глаза. Изящная стройная женщина со следами подтяжек на лице, в длинном тёмно-синем шелковом платье с глубоким декольте сидела на кожаном диване в роскошном зале и листала ленту соцсетей в телефоне. На тех фотографиях такой женщины не было.

Я «переключила кадр». Теперь перед глазами был стеклянный офис на каком-то очень высоком этаже — за панорамными окнами виднелось только небо. Рослый седой мужчина, брызжа слюной, орал на юную, сжавшуюся, словно заяц перед волком, девушку, а затем внезапно подошёл и положил ладонь ей на ягодицу. Та не шелохнулась.

— Фу, блин, — я встряхнула головой.

— Что такое? — Марс вскинул голову.

— Мошка в рот залетела. Тьфу!.. В общем, нет, на этих фото его родителей нету.

— Ирма!

Ведунья, как всегда, ждала меня в означенное время.

— Какой у тебя сегодня запрос? — от её глаз лучиками разбегались морщинки.

— Мне срочно надо научиться отключать этот внутренний экран, — вчера после инцидента у окна я каждые несколько минут невольно вспоминала о старом подонке — и видела то, от чего меня в буквальном смысле тошнило, а во рту появлялся нестерпимый смрад, который я даже не могу описать. Я пыталась читать, смотреть фильмы, общаться с Марсом, заниматься другими делами — но это было сильнее меня, и я порядком вымоталась за день.

Да и сейчас, подумав о нём, увидела огромную кровать с храпящим телом, соседствующим с молодящейся женой.

— Отлично! — Ирма едва заметно кивнула. — Многие, одарённые этим умением, не желают его отключать. Это затягивает, как сериал — и люди начинают подглядывать за родными, знакомыми, соседями. Естественно, узнают больше, чем надо… сама понимаешь, ничем хорошим это обычно не заканчивается. Нельзя жить чужую жизнь — иначе своя полетит в тартарары.

— Понимаю, — я активно закивала. — Поэтому и хочу управлять этим. Когда меня захлёстывают сильные эмоции, у меня даже реальный мир отключается — и я начинаю спонтанно видеть того, кто эти эмоции вызвал.

— Ну, так давай сразу и начнём. Подумай сейчас о нём.

— О ком? — я внутренне поёжилась, подумав, что Ирма, наверняка, знает о моих планах, несмотря на то, что наставляла меня не спасать того, кто не просит.

— О ком — о ком, — ведунья хмыкнула. — О том, кто вызвал в тебе эти сильные эмоции.

— А-а-а! — я так и не поняла, почувствовала ли она, что я затеваю, и просто притворяется, или нет — но послушно закрыла глаза.

Мгновение — и передо мной он. Волосы растрёпаны, рот приоткрыт, а из уголка стекает тонкая струйка слюны.

Меня снова затошнило.

— Отлично! По лицу вижу, что ты смотришь на него, — а теперь сфокусируйся на кончике своего носа.

Усилием воли я перевела своё внимание на кончик носа. Образ померк, но не исчез.

— Дыши! — скомандовала ведунья. — Медленно и осознанно, обдумывая каждый вдох и выдох.

У кончика носа я начала представлять поток воздуха, который втягиваю и выдыхаю.

— Ух ты, исчез! — я заулыбалась.

— Рано радуешься! — Ирма спустила меня с небес на землю. — Ум ещё тот хитрец! Он будет уводить тебя постоянно к тому, что цепляет. Так что сила в практике. Этим и займёмся. Вперёд!

Урок, как и всегда, пролетал незаметно, и закончится только тогда, когда мой живот высоко протяжно заурчал. Я чувствовала себя усталой, но довольной.

— Неплохо поработали, — Ирма начала доставать закуски из холодильника.

— Ой, нет, — я глянула на часы: уже почти обед. — Я домой побегу. Мне ещё готовить надо!

Марс никогда ничего не говорил насчёт обеда, но я теперь всё время вспоминала, как мать каждый день в одно и то же время ставила еду на стол. И стоило ей задержаться даже на полчаса, как отец начинал злиться, стучать кулаком по столу и орать, что кормёжка — прямая обязанность каждой бабы, и нормальная баба эту обязанность должна выполнять.

И я чувствовала, что раз стала жить с мужчиной, то теперь это и моя прямая обязанность. И тяжёлый стыд каждый раз сжимал моё нутро, стоило мне припоздниться с готовкой.

— Слушай-ка! — Ирма, внимательно глядя в глаза, взяла меня за подбородок. — А ты не забыла ли главную заповедь ведьмы?

— Про пуп земли? — выпалила я на автомате.

— Её, родную!

— Помню, конечно, — я натянула улыбку. — Но мне правда надо срочно идти! — я пыталась убедить себя, что действительно сама хочу что-то приготовить, чтоб накормить Марса повкуснее — и обычно мне это удавалось.

— Ну что ж, ступай, — Ирма отвернулась. — Завтра в то же время.

На полпути к дому я опять столкнулась с Отто Карловичем.

— Здравствуйте, милочка! — он приподнял шляпу и улыбнулся. — Погода шепчет, не желаете прогуляться?

— Ой, простите! — я бросила взгляд на наручные часы. — Я очень опаздываю! — рассыпаясь в извинениях, я, оставив джентльмена наедине с собой, стремглав бросилась к дому Марса.

Заскочив внутрь, я обнаружила его у плиты.

— Ой, ну что ты?! — вместо радости я испытала неловкость. — Я бы и сама!

Вместо ответа мужчина развернулся и страстно прижал меня к себе:

— Да брось! Я буду счастлив накормить прекрасную, но голодную юную девушку, — он прижался губами к моим губами, и я почувствовала, как в животе запульсировал огонь, но…

— Что произошло? — я нахмурилась: какой-то он подозрительно довольный.

— Пока мы ищем твоего дедка, я случайно заключил очень неплохой контракт на установку оборудования для умного дома в нескольких офисах, гостиницах, ресторанах и трёх коттеджах… И у всего этого один хозяин, представляешь?

— Да ладно?! — я обрадовалась. — Поздравляю тебя, это круто! — при этом внутри что-то тревожно сжалось: пора бы и мне подумать о своих заработках.

— Очень круто! Придётся прилично поработать, но зато овчинка точно будет стоит выделки! — Марс снова прижался ко мне губами и вернулся к сковородке с шипящим куском стейка, а я замерла: если у него будет много работы, то искать отца Вадима будет теперь некогда.

— А как же?.. — я осеклась, глядя в затылок мужчине.

Он обернулся и тут же перестал улыбаться:

— Я думал об этом… Буду выезжать по вечерам. А по утрам — Лёвка, как и сейчас…

— Спасибо! — мне стало немного неловко. — Я бы помогла, но будет странно, если нарвусь на этого Вадима… Тебя-то он вряд ли запомнил с одного мимолётного взгляда.

— Не нужно. Мы справимся. Найдём мы этого деда, не падай духом!

— Да просто… до их свадьбы всего несколько недель. Я боюсь, что не успеем.

— Мы обошли уже половину того района. С каждым домом шансы растут, так что держи носик выше, малышка! — Марс чмокнул меня в кончик носа, и я тут же вспомнила урок Ирмы и дальше по ассоциативной цепочке — отца Вадима. В этот миг он шёл по подъездной дорожке от виллы в сторону чёрного тонированного авто.

— Дом трёхэтажный, в серо-бежевых оттенках. Крыша коричневая, — выдала я на автомате.

Вернувшись в реальность, я увидела, как мужчина стоит с открытым ртом и выпученными глазами.

— Это что сейчас было?

Я встряхнула головой и сфокусировалась на его глазах.

— А, да так, — я почувствовала, как щёки становятся горячими.

— Ну-ка рассказывай! — мужчина положил стейки на тарелки и, поставив их на стол, сел на один из стульев и выжидательно уставился на меня.

— Ну, в общем… — я села напротив.

Переживая и внутренне поёживаясь, я рассказала Марсу о части своих умений, тщательно подбирая слова.

— То есть, ты видишь людей, о которых думаешь?

— Да, и чувствую их эмоции. Сейчас Ирма как раз учит меня управлять этим навыком, чтобы я могла его включать и выключать по своему желанию.

— А сейчас не можешь? — я ожидала страха, критики, неверия — чего угодно — но не того, что Марс начнёт искренне интересоваться моим даром.

— Не до конца. Когда эмоции захлёстывают, я начинаю видеть человека ярче, чем реальный мир. Пару раз такое уже было.

— Вот так да! — мужчина закинул в рот кусок мяса и начал задумчиво жевать. — Постой-ка! — он изумлённо посмотрел на меня. — А этот пожар. И горлинка. И твой обморок… Они как-то связаны с этим твоим даром?

— Ну… — я опустила глаза и прикусила губу. — Кому-то, кажется, не очень нравится то, что я делаю. Пока ничего серьёзного не произошло, но угрозы прилетали.

— Пока! — Марс бросил вилку на стол. — Да ты с ума сошла! Чтоб из дому больше одна не выходила!.. Пока!

— Но, — я хотела было поспорить, сказать, что мне нельзя пропускать занятия у Ирмы, но он перебил:

— Значит, буду тебя провожать и встречать, когда тебе куда-то надо будет!

— Придётся вставать ни свет, ни заря…

— И что? Или ты думаешь, что я смогу теперь спокойно спать?

— Ой, ну не нагнетай! — я махнула рукой. — Ничего же не случилось!

— Стоп! — мужчина повысил голос. — Я сказал, что буду провожать и встречать. Можем считать этот разговор законченным!

Я впервые видела Марса злым, и это было как-то… брутально. Он злился не как отец — на холодный суп или дырку на штанах. Он злился на то, что я недостаточно заботилась о себе…

Я не смогла сдержать лёгкую улыбку умиления. И стало вдруг намного легче. Словно я одна тащила тяжеленный груз, а теперь скинула его.

— Спасибо тебе! — я ощутила, как к глазам подкатывают слёзы.

— Не за что, — я чувствовала, что мужчина всё ещё злится, но градус будто слегка снизился.

Утром я шла к Ирме и немного переживала о том, как она воспримет незваного гостя.

— Входите, — женщина распахнула дверь, едва мы открыли калитку.

— О, как! — Марс удивлённо опустил подбородок и качнул головой. — Она тоже видит людей, как и ты? — поинтересовался он шёпотом.

— Я подозреваю, что она видит и знает куда больше. Я даже слегка побаиваюсь её, — шепнула я в ответ.

— Что, красавчик, — Ирма дружелюбно улыбнулась. — Запереживал о своей деве?

— Ну, — мужчина по-мальчишески зарделся. — Немного.

— Да не тревожься, — женщина отступила, пропуская нас в дом. — Недруга её я чую. Но он по каким-то причинам не может подступиться слишком близко. Как будто что-то защищает Нику… Не могу только разгадать, что это за человек — он явно силён и хорошо скрывает себя, — секунду похмурившись, женщина добавила, как ни в чём не бывало: — Чаю будете?

— Нет-нет, я пойду! — Марс закачал головой, пятясь к выходу. — Я всё же приду за тобой, ладно? Позвони, как закончите, — выложив из кармана на стол телефон, который я по некой традиции всегда оставляла дома, направляясь к Ирме, мужчина вышел, а ведунья беззлобно засмеялась. — Ох уж эти опекуны! Не знают, что мы сами с усами, а? — она подмигнула мне.

— А мы с усами?

— О, ещё какими! Ты, похоже, и сама до сих пор не ведаешь, какая мощь в тебе живёт. Ты ведь не боялась ходить ко мне, пока твой красавчик не решил, что надо тебя провожать?

— Не-а, не боялась, — я совершенно искренне покачала головой.

— А всё потому, что нутром чуешь: ничего не случится. Пока ты верна себе, тот, кто наградил тебя даром, оберегает тебя от зла.

Я открыла рот. Что значит, верна себе?

Но Ирма уже развернулась ко мне спиной и начала снимать с полок плетёные корзинки:

— Сегодня по травы. Чую, надо тебе вернуться к дружбе с ними. Они тебя словно кличут, ждут.

Я кивнула и, перехватив протянутую корзинку, вышла следом за ведуньей.

— Как провели время? — Марс пришёл сразу же, как я позвонила.

— Продуктивно! — на самом деле, я была слегка огорошена.

Сегодня я действительно услышала шёпот цветов, и теперь не могла избавиться от навязчивого желания свернуть с дороги и погрузиться в их беззвучный говор. Они рассказывали мне, как и для чего их можно использовать. Какие-то — красивые и притягательные — шептали, что к ним не следует приближаться. Другие сулили исцеление от разных недугов. Это было потрясающе. Удивительно и даже немного жутковато: я больше не жила в привычном мире. Я очутилась в реальности, где каждая травинка живая…

— Ты задумчивая, — Марс мягко склонил ко мне голову.

— Да так, урок сегодня был необычный. Теперь не терпится сходить и ещё попрактиковаться.

— Опять куда-то сходить? Одной?! — мужчина вмиг посерьёзнел.

— Ну, эм… — мне вдруг стало неуютно. — Слушай, я не хочу, чтобы ты так меня опекал.

— Но ты в опасности! — между его бровями залегла глубокая морщина.

— В какой? — я рассмеялась, обводя рукой миролюбивый пейзаж.

— Если б знать… — в этот миг Марс отскочил и резко согнулся, прижав ладонь к голени. — Чёрт!

Я увидела стремительно исчезающий в кустах хвост и быстро закатала штанину. На голени под коленом зияли две маленькие кровоточащие ранки. Я успела разглядеть рисунок на коже змеи, но понятия не имела, ядовитая она или нет.

— Ты в змеях разбираешься?

Побледневший мужчина отрицательно покачал головой.

В голове лихорадночно крутился вопрос: «Что же делать? Что делать?»

И словно в ответ на него в мой ум проник шёпот:

— Выдави кровь, разотри мой лист и прижми к ране.

Оглядевшись, я обнаружила его источник: большое лопуховидное растение в метре от тропы.

— Сядь, — скомандовала я не своим голосом, и Марс тяжело приземлился прямо на тропу.

С силой сжав побелевшую под пальцами кожу, я выдавила из укуса столько крови, сколько смогла, а затем сорвала нужный лист и начала растирать его, пока ладони не стали липкими и зелёными от сока, а затем крепко прижала к ране.

Пальцы, прижимавшие лист, едва ощутимо завибрировали: между растением и раной происходило какое-то почти мистическое взаимодействие.

Внутри вдруг возникло странное чувство: то же, что владело мной, когда я шла за книгой для Вассы, но на сей раз вместо силы тяги Это была неколебимая уверенность в том, что яд нейтрализован. И как я ни пыталась вызвать в себе сомнения — они не вызывались. Однако наравне с этой уверенностью появилась ещё и такая же сильная мысль, что произошедшее — это только начало.

— Слушай, — я выкинула в траву отдавший свои соки лист. — Не надо меня больше встречать и провожать, — я глянула всё ещё бледному Марсу прямо в глаза.

— Но… — он открыл было рот, но я прервала, подняв палец.

— Я не ребёнок. И могу постоять за себя. Правда. Честно, — я старалась говорить мягко, хоть и серьёзно. — Но змея эта здесь не случайна… И это тебе нужно быть осторожнее.

— Мне? — мужчина поднял бровь.

— Похоже, да, — я сжала зубы: сначала дача Айи, теперь Марс… Я не имею права подвергать их опасности.

— Даже не думай, — опершись о моё плечо, мужчина поднялся.

— О чём?

— Об отъезде… Я тебя понял. Буду осторожен. Но… кажется, — его голос вдруг стал сиплым. — Я не смогу без тебя больше. Мы справимся вместе с любой опасностью. Но только не уезжай, ладно? — что-то детское проскочило в его интонации.

В груди отчего-то защемило, и я кивнула, а потом попыталась отшутиться:

— Ну, на первый раз уже справились, да? — я глянула на укушенную ногу. — Мы можем вызвать врача на всякий случай, но я уверена, что всё будет хорошо, и рана быстро затянется.

— Я чувствую себя вполне нормально, — Марс вымученно улыбнулся. — А что это за растение?

Я пожала плечами:

— Понятия не имею! Просто подумала, что поможет.

Мужчина слегка побледнел:

— Эм… а…

— Что? — я усмехнулась, — кажется, я делаю твою жизнь ярче?

— Более чем! — увидев моё спокойствие, Марс снова улыбнулся половинкой губы и захромал следом за мной.

— Не передразнивай! — я рассмеялась и тут же замерла: в голове возникла шальная идея, которую мне жгуче захотелось реализовать как можно скорее.

В тот же миг телефон в сумочке зажужжал. Я достала его — и вся радость мигом испарилась: «Завтра девичник. Приедешь?»

— Ника! — я сидела с книжкой в руках, когда Марс подскочил и буквально рухнул передо мной на колени. — Я дочитал эти твои «Сто лет…». Я понял!

Я с недоумением смотрела, как взрослый, серьёзный мужчина с какой-то безуминкой во взгляде пытается объяснить то, что не вмещает в себя:

— Я ведь не этот… полковник Буэндиа. Я больше не хочу всю жизнь прятаться за своей работой и древесиной. И не хочу умереть под деревом в одиночестве… После того предательства было дико страшно довериться кому-то ещё, а теперь стало страшно остаться в одиночестве… Знаешь, да? — он приблизил лицо к моему. — Я понял, что самое-самое главное в жизни — это любовь! — его глаза заблестели, и я улыбнулась.

— Возможно, ты прав, — я мягко погладила Марса по щеке, хотя не разделяла этого бушующего восторга: в последние дни мне всё больше казалось, что очень важно найти какую-то более важную суть жизни, чем просто любовь или отношения. Меня терзала нереализованность, когда я торчала в офисе, а сейчас, когда обнаружила этот ведьминский дар, моя нереализованность словно стала тысячекратно сильнее и мучительнее.

— Выйдешь за меня? — неожиданный вопрос вырвал меня из пучины ощущений.

Марс, всё так же сидя передо мной на коленях, смотрел с надеждой и каким-то испугом. Но, похоже, я слишком выражение моего лица вышло слишком выразительным, и он спешно добавил:

— Ну, не сейчас, конечно! Нам надо лучше друг друга узнать и понять… Но когда-нибудь. Выйдешь? — он сдвинул брови на переносице, не отводя взгляда от моих глаз.

Я не выдержала и, чтоб прервать зрительный контакт, склонилась к его губам и поцеловала, а затем шепнула:

— Когда-нибудь мы вернёмся к этому разговору, я пока не готова. Но даже сейчас я хочу, чтобы ты знал: я очень счастлива рядом с тобой! — я не лгала: мне действительно рядом с Марсом было лучше, чем когда-либо в жизни.

Телефонный звонок прервал наши ласки, и я ответила, наблюдая, как мужчина выходит из комнаты: по ссутуленным плечам и поблекшему вокруг него сиянию было понятно, что он расстроен или даже обижен — и вина мучительно сдавила сердце. Хотелось броситься ему на шею и поклясться в вечной любви, лишь бы он снова засиял. Но тогда рисковала погаснуть я сама… А первое правило ведьмы…

— Алло?

С первого слова стало понятно, что Айя бодрится изо всех сил:

— Никусь, привет! Я тебе машину заказала. Подъедет к шести. Будь готова. Водитель знает, куда надо отвезти.

— Ого, спасибо! Буду на старте, — я глянула на часы: время — два.

Можно пока заняться своими делами.

Договорив с Айей, я подошла к Марсу, сидевшему над очередным блоком схем в компьютере. Обняв со спины, я поцеловала его в щёку:

— Марсик, пойду схожу в лес, надо кое-какие травы собрать. А потом к Айке — она отправит такси.

Он положил большую тёплую ладонь мне на руку:

— За тобой приехать после девичника?

Я пожала плечами:

— Я тебе позвоню, если что.

Мужчина поцеловал мою ладонь и вернулся к работе, а я, переодевшись в костюм попроще и вооружившись ножницами и корзинкой, отправилась в сторону леса.

Заниматься травами перед поездкой на девичник — это, конечно, не лучшая идея, но мне срочно нужно было обдумать всё произошедшее.

Шагая в сторону леса, я подумала про Марса: он сидел за рабочим столом, положив лоб на ладони и как будто немного вздрагивал.

— Чёрт! — я не удержалась.

Конечно же, книга должна была как-то повлиять на мужчину, но я не ожидала, что, во-первых, настолько сильно, и, во-вторых, часть ответственности свалится на меня.

Но как объяснить Марсу, что обязана понять и реализовать какую-то важную миссию, ведь я и сама не до конца понимаю себя?

Это было странно и моментами пугающе: словно некто второй жил во мне и время от времени мною же командовал. Отчасти, благодаря Ирме, я научилась этим управлять — например, сейчас могу больше не «включать» образ Марса и не терзать себя угрызениями совести.

Но не полностью. Экзистенциальный вопрос на тему смысла моей жизни вспыхивал всё ярче и ярче с каждым днём. И меня мотало между осознанно удерживаемым желанием расслабиться и плыть, что называется, по течению, и страстной болью, связанной с потребностью помогать другим. Тем сильнее становилась эта боль, что я не понимала, как именно помогать.

— Я здес-с-сь, — шёпот в голове прервал мои размышления, и я с изумлением обнаружила, что не заметила, как дотопала до поляны.

Прямо под ногами стелилось растение с резными тёмно-зелёными мелкими листочками, и звало меня.

Присев на корточки, я начала аккуратно срезать листья — примерно каждый десятый, чтобы не навредить. Когда внутри щёлкнуло, что достаточно, я остановилась и прошептала слова благодарности: почувствовала, что это нужно и важно.

По дороге домой я вдруг развеселилась от мысли, что я понимаю растения! Ого!

Я понятия не имела, как правильно называются листья в корзинке, но точно знала, что с ними нужно сделать — и это будоражило.

— И с Марсом всё будет хорошо! И Айе помогу! — от нахлынувшей радости я произнесла это вслух.

Внезапно живот закрутило, а сердце сумасшедше заколотилось.

Я уже знала это состояние, и начала оглядываться. Вассы рядом не было — да и она перестала меня пугать.

Хотелось броситься бежать, но ноги подкашивались, а голова кружилась.

В глазах потемнело, и я осела, пытаясь прийти в себя. Но всё, что могла — это слышать гулкий стук сердца и шум крови в висках.

— Ника! — из полеска почти бегом выскочила Ирма и кинулась ко мне.

Я подняла голову и тёмная пелена перед глазами начала отступать.

Присев рядом со мной на корточки, Ирма нахмуренно оглядывалась.

— Дьявол! — ведунья едва слышно выругалась и помогла мне подняться.

С трудом отлепив язык от нёба, я прохрипела:

— Что это было?

— Кто-то недобрый был рядом. Слишком близко. Ох, неспроста меня потянуло сюда… Ну, ты как? — она по-матерински глянула на меня, заправив выбившийся локон за ухо.

— Да, вроде… — слово «в порядке» было неуместно, и я не закончила фразу.

— Зайдём ко мне. Водички выпьешь, полегчает.

Я кивнула и, придерживаясь за локоть Ирмы, зашагала в ногу с ней. Шум в ушах стихал, сердце успокаивалось, и теперь меня начали одолевать тревоги:

— Что этот недоброжелатель хочет от меня? — я не удержалась от вопроса, несмотря на то, что говорить было тяжело.

— Мир наполнен противостоянием добра и зла, — задумчиво ответила Ирма. — В тебе слишком много света. А если ты этим светом научишься управлять, тени придётся потесниться — и ей это совсем не нравится. Тебя пытаются убрать, пока ты не стала слишком сильной. Но беда в том, что тот, кто это делает, тоже чертовски силён. Настолько, что ни ты, ни я не чувствуем его.

Я поёжилась.

«Пытаются убрать» прозвучало жутко, словно я оказалась в гуще событий какого-то триллера.

— Лучше тебе знать правду, — проговорила Ирма. — И быть готовой ко всему. Чем пребывать в неведении и подвергать себя бессмысленной опасности. Тем более, что миссия твоя пока ещё не реализована.

— Миссия? — сердце ёкнуло.

— Ну да! — Ирма глянула на меня, как на дурочку. — Ты ведь и сама её чуешь.

— А… — я удивилась тому, как гладко складываются события. — И в чём же она, эта моя миссия?

Ведунья уже открывала калитку:

— Это только тебе знать. Я ведаю, что она есть. Ты — в чём она заключается.

— Я ничего не ведаю, — я почувствовала укол разочарования. — Только терзания, которые всё больше и больше давят на меня.

— А ты расслабься, — Ирма подвела меня к столу и выдвинула табурет. — Через муки ничего хорошего не получается.

— Плыть по течению? — мне стало легче от этой мысли.

— И слушать знаки души, — ведунья поставила передо мной стакан с водой. — У тебя есть защита от Высших сил, пока ты следуешь истинным путём. Собьёшься — будешь повержена.

— О-о-о-о-о! — залпом выпив всю воду, я застонала. — И как при таком раскладе расслабиться и плыть по течению? «Ты расслабься, но если ошибёшься, тебя грохнут какие-то невидимые злые силы!» — я не удержалась от сарказма, на что Ирма улыбнулась и, сев напротив, посмотрела мне в глаза:

— Ты слышишь книги, слышишь травы, слышишь мысли и чувства других людей. Поверь мне: однажды ты научишься слышать и себя саму. И это окажется не сложнее всего прочего.

— Ну что ж, — я отодвинула стакан. — Главное, до этого «однажды» дожить, — я бросила взгляд на настенные часы. — Мне пора домой. У Айи девичник сегодня.

— Я провожу до деревни, — Ирма с готовностью встала. — Повышу шансы на твоё доживание.

— Ну спасибо! — я хмыкнула, хотя в душе действительно была благодарна ведунье за заботу. Приступы паники пугали меня и выбивали из колеи — и каждый раз спасала только помощь других людей.

По дороге я заметила мельтешащий вдали силуэт. Это была женщина в джинсах скинни, футболке и с рассыпанными по плечам смолянисто-чёрными волосами. Мне показалась знакомой её походка, но я никак не могла разглядеть, кто же это.

— Кто там идёт? — я обернулась к Ирме.

Та сощурилась и цыкнула:

— Не вижу, — и я махнула рукой: негатива от этого силуэта я не чувствовала, а, значит, разобраться с тем, кто это, ещё успею… Если будет такая необходимость.

— Марс, я вернулась! — поставив корзинку у порога, я прошла в его кабинет, но перед погасшим экраном компьютера никого не было. — Марсик! — мужчина не откликался.

— Ма-а-а-арс! — тишина.

Я знатно испугалась, подумав про его обиду и про укус змеи, а потом сообразила посмотреть его образ на внутреннем экране — и, мысленно осмеяв свою же наивность, отправилась в гараж, где мужчина организовал мастерскую.

— Марсик, я вернулась, — улыбаясь, я постаралась перекричать шум какого-то инструмента.

В респираторе и больших стеклянных очках, как у аквалангиста, мужчина стоял, склонившись над каким-то бруском. Влажное от пота тело было покрыто древесной пылью, и я, остановившись, невольно залюбовалась. Может, правда, выйти замуж за него, нарожать детишек? Он будет заниматься своими деревяшками и умными домами, а я — книгами и травами. Идиллия…

Я подошла ближе — и только тогда он заметил моё появление.

— Ты чего такая довольная? — подняв на лоб очки и сняв респиратор, мужчина с недоумением глянул на меня.

Выглядел он забавно: весь в белой пыли, похожей на мелкие волоски — и только под очками и маской осталась чистая кожа — и я, не удержавшись, расхохоталась:

— Ты красавчик! — встав между мужчиной и брусом, я обвила его шею руками и прижалась к губам.

Секунду помедлив, он ответил на поцелуй.

— Знаешь, что? — я посмотрела в красивые глаза. — Мне очень хорошо с тобой. И, возможно, я действительно однажды выйду за тебя замуж, и у нас получится классная семья. Но дай мне время, пожалуйста, ладно? Меня терзает один вопрос, который никак не связан ни с тобой, ни с нашими отношениями. И я должна, просто обязана с ним разобраться…

Я переживала об этом разговоре, но слова вдруг сами пришли на ум, и я увидела, как они подействовали: черты лица Марса вдруг стали мягче, а плечи опустились, и он улыбнулся:

— Я услышал тебя. И… — он помолчал. — Спасибо, что объяснила. А то я уже подумал…

— Я знаю!.. — не дав договорить, я снова притянула мужчину к себе и поцеловала.

— Не опаздываешь? — словно в ответ на мою мысль о том, какой Марс хороший и заботливый, он обеспокоенно глянул на меня.

— Уже бегу приводить себя в порядок. Просто зашла сообщить, что я вернулась и всё хорошо, — ещё раз чмокнув мужчину, я побежала в дом.

Аяй сидела на полукруглом диване, окружённая красивыми ухоженными девушками, которые весело переговаривались. Я невольно начала сканировать их — и тут же одёрнула себя. Сегодня праздник моей лучшей подруги — и точно не стоит его омрачать напряжением, если вдруг кто-то из них мне не понравится.

— Всем привет! — я улыбнулась так широко, как только смогла.

— Ника! Наконец-то! — Айя протиснулась мимо подруг и бросилась мне на шею. — Девочки, знакомьтесь, это Ника. Самая классная девушка в мире! Не так давно она спасла мне жизнь!

— Ой, да брось! — краем глаза я заметила скривившиеся губки у парочки из сидящих. — Сегодня это не тема для разговора.

— Да ладно, интересно же! Как это случилось? — миловидная блондика подняла на нас огромные синие глаза.

— Нет… Вообще неинтересно! Это вышло случайно, — я покачала головой, многозначительно глянув на Айю. — Зато Айка действительно спасла меня от серой бессмысленной жизни. За что я очень ей благодарна, и от души желаю счастья!.. Кстати, где тут туалет? Мне нужно помыть руки.

— Я провожу, — подруга подхватила меня под локоть и повела по сумрачному залу.

Едва мы вошли в ярко освещённую увешанную множеством огромных зеркал уборную, я содрогнулась:

— Бог мой, что с тобой?!

Айя выглядела, словно скелет: бледная, осунувшаяся. Большие красивые глаза стали на пол-лица, и в них читалась глубокая боль.

Подруга промолчала и отвернулась, а я не удержалась:

— Послушай! — я схватила её за руку. — Ничто не свете не стоит твоей жизни. Жизни, понимаешь?! Это самая большая ценность из возможных! Если твой отец потеряет проект — будет просто один из мелких проигрышей. Если родители потеряют тебя — никакая победа не сможет компенсировать эту утрату ни им… ни мне… — последнее слово я почти прошептала.

Айя подняла голову. Влажные дорожки протянулись от внутренних уголков глаз до углов губ.

— Как объяснить это маме? — подруга хрипела. — Она ничего слышать не хочет. А я не хочу терять родителей. Какая жизнь без любимых людей? — Айя громко сглотнула.

— Ты книгу прочла?! — я сама не ожидала, что задам этот вопрос, и Айка вскинула на меня возмущённый взгляд.

— Ник, ну какая книга?! — она попыталась выйти из туалета, но я крепче сжала её кисть.

— Это важно. — я знала, что говорю. — Послушай, это действительно важно и может изменить твою жизнь.

— Да как книга может изменить жизнь?! — Айя сорвалась на крик. — Это бред!

— Не бред, — у меня внутри всё рухнуло, и я отпустила руку подруги. — Это единственное, чем я могу помочь, — я, напротив, говорила тихо, зная, что так она услышит меня лучше. — Если ты действительно хочешь избежать этой свадьбы. Если действительно доверяешь мне… — я пристально посмотрела в глаза подруге и выдержала паузу. — Ты прочтёшь её!

Отвернувшись к раковине, я включила воду, но на моём внутреннем экране горел образ Айи, которая несколько секунд стояла, глядя мне в спину, а затем развернулась и вышла.

Я вдруг осознала смысл слов, сказанных Ирмой: спасти можно только того, кто хочет быть спасённым. И сейчас я совершенно бессильна. Сдаюсь.

Я глянула на себя в зеркало. Привычное уже сияние вокруг моей кожи стало спокойным и чуть серебристым. А в душе вдруг наступил покой. Я несколько недель вела бой за человека, который об этом не просил: и сейчас осознала всю абсурдность ситуации. Надо будет завтра сказать Марсу, чтобы прекратил поиски отца Вадима: у него теперь и без этого хватает забот.

Вернувшись за столик, я натянула улыбку и села с краю. Айя не смотрела на меня, а её подруги — напротив, с любопытством.

— Какие у тебя интересные глаза! Это линзы? — блондинка пристально посмотрела мне в лицо.

— Нет, это от рождения. Называется, гетерохромия.

— Вау-у-у! Классно! — она покачала головой.

— А что с твоей ногой? — холодно поинтересовалась одна из девушек, скрививших губы.

— Машина сбила, — я отвечала односложно, мечтая, чтобы они перестали меня осматривать, как экспонат: я уже почти не справлялась с накатывавшими на меня ощущениями при взгляде на девушек, и, как минимум, половина из них начинала вызывать во мне напряжение.

К счастью, почти сразу подошёл официант.

— О, шампусик принесли! — блондинка заулыбалась и взяла два бокала, поставив один из них передо мной.

— Лучше не стоит, — я мягко отодвинула напиток.

— Ой, да брось! За счастье Айи! Хотя бы один!

— Ну, за счастье Айи… — я повернулась к подруге и несколько секунд смотрела ей в глазаа потом торжественно произнесла: — За счастье Айи, самой лучшей из девушек, что я знаю, выпью! — я подняла бокал за ножку и, не останавливаясь, осушила его, оставив только несколько позвякивающих кубиков льда на дне.

Тепло и слабость разлились по телу. Кончики пальцев рук стали мягкими, словно из ваты. Голова чуть закружилась, и какой-то заслон, заставлявший меня держать язык за зубами, рухнул:

— А хотите, я вам погадаю?

Я не была уверена, что поступаю правильно, но от души развлекалась, наблюдая за девушками, всё больше и больше удивлявшимися тому, что я болтала.

Я озвучивала процентов десять из виденного на внутреннем экране: а открылись мне все их страхи, терзания, душевная боль и черты характера.

— Откуда ты знаешь такие вещи? — блондинка смотрела на меня, широко распахнув глаза.

Я пожала плечами, боковым зрением наблюдая за тем, как Айя посмеивается.

— А тебе погадать? — я глянула на кудрявую шатенку, сидящую справа от виновницы торжества.

Она привлекла моё внимание тем, что смотрела в телефон, делая вид, что не интересуется происходящим. Но я почуяла от неё такой дикий страх, что даже в висках начало давить, а во рту появился металлический привкус.

— Ой, нет. Я такое не люблю! — девушка бросила на меня беглый взгляд и вернулась к телефону.

— А знаешь, почему? — я чувствовала, как сердце сумасшедше бьётся о грудину, а чужой вкус страха во рту сменяется моим личным вкусом ярости. Слова вырвались раньше, чем я проанализировала их и заменила на более мягкие: — Потому что ты спала с Вадимом.

Руки девушки задрожали, когда она попыталась заблокировать телефон.

— Неправда! — её голос прозвучал тихо и неуверенно.

За столом повисла тишина, и все обернулись к ней.

— Правда, — сейчас мне было плевать, кто и что подумает: я не могла лгать.

— Это… это было давно, Ай, честно! — теперь взгляд девушки заметался, словно у загнанного в угол мышонка. — Задолго до того, как я узнала о вашей помолвке. Ты же мне веришь? — она смотрела на Айю снизу вверх, по сантиметру отодвигаясь от неё.

— Во Вьетнаме. Аха, так это была ты с ним, — я не могла сдержать презрительный тон. — Ещё два месяца назад. Неделю назад. Позавчера, — образ за образом возникали передо мной.

Девушка, вскочив, начала выбираться из-за стола, наступая подругам на ноги.

Айя молча смотрела ей вслед с отрешённым выражением лица.

Остальные молчали, словно остолбенели.

Одна из девушек, с выбритым виском, сокрушённо покачала головой:

— Никогда бы не подумала. Надо же! Бедная Айя! — она потянулась, чтобы обнять невесту, но и тут я не сдержалась:

— А ты знала. И у тебя есть переписки и фото с ними.

Та побледнела и схватила лежавший на столе телефон так, словно кто-то собирался его проверять.

— Ты всё придумала, — прохрипела она, глядя на меня. — Ты просто свалилась из ниоткуда, и теперь хочешь рассорить нас с Айей!

— Бред! — Айя презрительно посмотрела на девушку. — И лучше катись отсюда куда подальше!

— Но… — та попыталась что-то сказать, однако Айя словно озверела. — Катись, я сказала! Всё, девичник окончен. Пора по домам.

— Может, побыть с тобой? — когда все поднялись из-за стола, блондинка на миг притормозила.

— Нет, Дин, спасибо, — голос Айи звучал устало. — Иди.

Помявшись, девушка удалилась, и мы остались за столом одни.

Подруга отодвинула нетронутый бокал с шампанским и подняла на меня глаза:

— И что мне теперь делать?

Только сейчас я почувствовала укол совести, которая молчала, пока я развлекалась со своим даром.

Захотелось испариться, но было поздно:

— Прости… — я уставилась на нарезанный огурец на своей тарелке, словно он как-то мог мне помочь.

— За что? — подруга хмыкнула. — Что своевременно подсветила мне аж троих предателей?.. Вот только что теперь делать? Скажи я матери сейчас, что Вадим мне изменяет, у неё случится истерика, и она обвинит меня в том, что я всё придумала. На эту треклятую свадьбу ещё и гости летят чёрт-те откуда. Даже с той половины земного шара. Как быть?.. — вопрос был исполнен тихого отчаяния.

— Я попробую что-нибудь придумать, — я горько жалела, что с моего внутреннего экрана невозможно выложить образы во все возможные социальные сети, чтобы целый мир увидел, какой этот Вадим придурок…

Айя вздохнула:

— Поехали на дачу. Как бы там ни было, надо сначала отдохнуть. Потом уже будем планировать что-то.

— Согласна, — я едва сдержала зевоту: необходимость ранних подъёмов переписала мой распорядок дня. Странно, но Айя не казалась удивлённой или расстроенной после моих откровений. Скорее, озадаченной.

— Марс, — когда мы сели в машину, я набрала мужчину. — Меня Айя довезёт, можешь не переживать. А, да, уже всё закончилось. Ну, так получилось, что быстро. Я с ней останусь, хорошо? Чтоб не ночевала одна. Целую, завтра приду после Ирмы.

Айя сосредоточенно смотрела на дорогу. Я жгуче боялась почувствовать её боль, разочарование, обиду… Но — ничего. Вокруг подруги был словно вакуум.

Вдруг она заговорила:

— Ник, я так устала. Мне очень стыдно, но пару раз думала наложить на себя руки…

Моё сердце загрохотало: такая живая, яркая, интересная — она вдруг стала мной. Той мной, которую она же и вытащила три месяца назад из той жизни и того состояния. Как же я хочу отплатить ей такой же монетой!..

Интересно, а теперь она просит о помощи?

— Всё будет хорошо! Мы ещё заварим твой латте! — кажется, эта фраза прозвучала более чем неуверенно, и я прикусила язык. А Айя невесело улыбнулась.

Час спустя мы выходили из машины на поселковую дорогу.

— Ой, погоди, — подруга вернулась к автомобилю и что-то вытащила из бардачка.

— О, ты всё-таки начала её читать? — непонятно почему, но я обрадовалась, увидев книгу в её руках.

— Да… трудная. Но сегодня ночью я, кажется, не усну. Хоть как-то скоротаю время.

Я почувствовала некоторое облегчение от слабой надежды на то, что книга каким-то волшебным образом поможет…

— Рассказывай! — Ирма снова возилась с чайником, стоя ко мне спиной.

Я изо всех сил тёрла глаза и пыталась подавить зевоту. Даже встала и подошла к окну в надежде, что солнечный свет и утренний ветерок дадут немного бодрости. Вчера уже глубоко за полночь я сидела с Айей, боясь оставить её одну, и уснула прямо в кресле.

— У Айи был девичник, — я начала издалека.

— Ну, это я уже слышала. Дальше? — произнесла ведунья нетерпеливо.

Собравшись с духом, я выпалила:

— В общем, я выпила бокал шампанского и начала «читать» её подружек… Да, знаю, что зря… Видимо, мне надо держаться подальше от алкоголя, — я тараторила, боясь услышать то, что думает Ирма. — И выяснилось, что одна из них, ну… это… — я смутилась.

— Спит с женихом Айи, — перебила меня Ирма. — А другая в курсе этих похождений.

— Мхм, — я поджала губы: вечно забываю, что она знает больше, чем надо.

— И чем всё закончилось? — ведьма обернулась и пристально посмотрела мне в глаза.

— Девичник на этом прервался. А мы с Айкой приехали сюда… Ирма, её надо спасать! И срочно!

— А она всё-таки попросила об этом?

— Ну, прямым текстом нет…

— И не прямым — тоже, — Ирма вздохнула и разлила чай по кружкам.

— Как это? Но она не хочет за него замуж! — я была огорошена услышанным.

— Ты только осложнила её ситуацию, — женщина села и подвинула мне одну из кружек. Я тоже села.

— Ты думаешь, она не знала, что её жених — подонок, каких свет не видывал?

— Ну… Наверное, не до такой степени.

— Да больше, чем в такой степени! Просто вчера ты её рассекретила. И если прежде она металась между своим презрением к нему и жаждой угодить маменьке, то ты ей подсыпала ещё проблемок. И теперь она вовсе не знает, как быть: как не разочаровать мать, как жить с беспринципным идиотом, и как смотреть в глаза подругам, которые теперь всё знают…

Я так и застыла с открытым ртом над горячей чашкой.

— То есть, то, что я рассказала…

— Ну, она не знала, где, как и с кем он изменяет, но что изменяет, знала точно. А ещё обращается с ней, как с собакой. Но у Айи такой глубокий страх перед недовольством родителей, что она готова была наступить себе на горло, вопреки всему… А тут ты со своими гаданиями…

— О, Боже! — воздух в груди показался мне тяжеленным бетоном. — И что же дальше?

— А ничего. Что сделано, то сделано. Разве что просить тех, кто наградил тебя даром, о помощи.

Я поджала губы. Значит, буду просить, раз сама не справляюсь.

Урок был вязкий и муторный. Я не могла думать ни о чём другом, кроме Айи, и Ирма махнула рукой:

— Ступай! Ты сегодня совсем не со мной. И это… всё равно не лезь, если не попросит.

Я кивнула и молча вышла из дому.

По пути я раз за разом прокручивала к голове мольбу: «Высшие силы, раз уж вы дали мне мой магический дар, дайте мне и возможность спасти подругу… Она заслуживает лучшего в этой жизни! Прошу вас!..»

В какой-то миг дыхание спёрло, и я почувствовала, как ноги подкашиваются. Снова… До дороги, ведущей к даче Айи, оставалось ещё метров двести.

В глазах потемнело, и жгучий страх обуял меня. Рядом, насколько я могла видеть, не было ни души. Я собрала в кулак всю свою угасающую волю и вдруг закричала в деревенскую тишину:

— Пошёл вон! Кто бы ты ни был, катись к чертям! Я не буду тебя бояться — и ты не сможешь сделать мне ничего плохого!

В ближайших домиках начали хлопать окна и двери, а на улицу выскочило несколько человек.

Голова кружилась, я едва удерживалась на ногах, но мутным взглядом увидела старушку, торопливой шаркающей походкой спешащую в мою сторону.

— Бесноватая, али как? — она остановилась чуть поодаль, словно боясь подойти ближе.

— Да похоже, — с другой стороны стоял дед в рваной растянутой майке.

— Сами вы бесноватые! — бойкая девчонка лет семнадцати закинула мою руку себе на плечо и куда-то повела. — Не видите, что ли? Плохо человеку!

— Ты смотри, чтоб в тебя этот бес не вселился, — запричитала старуха нам в спину.

— Неучи! — девчушка завела меня во двор и усадила на старую скамью у входа. — Погодите минутку, — она заскочила в дом и вынесла большой ковш с водой. — Выпейте, небось легче станет.

Я дрожащими руками взяла ковш, сделала несколько глотков и остаток вылила себе на голову и лицо. Пелена спала с глаз, и я разглядела свою спасительницу. Она оказалась невероятной красоткой: толстая коса ниже пояса, чистейшие огромные голубые глаза, курносый носик, веснушки, усыпавшие щёки, и тонкие губы, растянувшиеся в улыбку.

— Ну, получше? — в голосе девушки зазвучало облегчение.

— Не то слово! Спасибо большое, спасла меня! Как тебя зовут?

— Дарина. Проводить вас?

— Очень приятно! Я Ника. Да, я была бы тебе благодарна! — голова ещё слегка кружилась, и помощь бы не помешала, — и давай на «ты», ага?

— Океюшки. Ну, айда! Куда идти? — девушка помогла мне встать и взяла под локоть. — А я тебя каждый день тут вижу! Ты откуда-то со стороны леса идёшь. То в одиннадцать, то в час.

— Ага, в гости туда хожу по утрам, — я не собиралась вдаваться в подробности.

— А где живёшь?

— Там, — я махнула рукой в сторону дач Айи и Марса. — Ну, это не мой дом, мне просто разрешили тут пожить.

Беседуя на разные темы, мы медленно дошли до дачи Айи. Подруга сидела в кресле на веранде и, увидев, что я иду под руку с кем-то, подскочила и бросилась к нам.

— Ника? Что опять произошло? — ещё издали я считала её тревогу.

— Нормально всё. Уже в порядке. Дарина, вот, помогла, — я кивнула на девушку.

— Дарина? — подлетевшая к нам Айя перевела изумлённый взгляд с меня на мою спутницу. — Дарька, это ты? Бог мой! Я тебя вот таким шпингалетом помню! — подруга подняла ладонь у пояса, показав рост «шпингалета».

Дарина несколько секунд молча смотрела на Айю, а потом вдруг разразилась визгами:

— Айка! Обалдеть! А я всё думала, как твоя жизнь складывается? Ну ты и худющая стала, конечно! — Дарина уже крепко обнимала подругу детства.

— Ну, заходи, чай попьём! — Айя взяла одной рукой Дарину, а другой — меня под руку, и направилась в дом.

— Мне лет десять было, Дарьке — семь, когда мы в последний раз виделись. В салки играли, книжки вместе таскали из дому и читали в шалаше. Помнишь?

— Ещё б не помнить, — Дарина сияла, от чего становилась ещё краше, — какой шалаш нам тогда мальчишки построили, а?

— Да, классный был!

— Ой, как я тебе завидовала, что ты старше была, и мальчики постарше на тебя всё поглядывали. Особенно Русик. Помнишь?

— Ага… — Айя вдруг поникла. — Ну, теперь завидовать нечему…

За чаем она по-детски откровенно поделилась своей историей и даже намекнула на то, что я видящая — и подтверждаю её догадки.

Дарина с любопытством посмотрела на меня, и, чтоб избежать ненужных вопросов, я поднялась из-за стола:

— Пойду согрею ещё чаю.

Айя почти сразу заскочила за мной на кухню и взяла за локоть:

— Никусь… — моё сердце гулко стукнуло. — Я дочитала «Тесс из рода д’Эрбервиллей». Ну, это подляна, конечно… — лицо подруги вытянулось. — Просто сердце в клочья, но… Я поняла, что я не могу идти за него замуж. Никак не могу — иначе закончу, как Тесс или хуже… Помоги мне… — последние слова она произнесла сдавленным хрипом.

— Помогу, — я вдруг почувствовала лёгкость и тяжесть ответственности одновременно. Ну, теперь я точно обязана помочь!

Я закусила губу, обдумывая, что же делать.

Вернувшись за стол, мы тут же начали обсуждать, как же расстроить свадьбу и при этом не испортить отношения Айи с мамой. Хоть мне и хотелось закричать, чтобы она наплевала на мнение матери, но желание подруги — закон, и я терпеливо обдумывала план.

— А у меня есть идея, — внезапно хлопнула в ладоши Дарина.

Мы обе обернулись к ней.

— Говорите, этот твой Вадим падок на девчонок? — глаза девушки озорно сверкнули.

— Да не то слово, — я поёжилась, вспомнив, как он пытался зайти ко мне в спальню.

— А что, если?.. — Дарина рассказала свою затею, и мы активно закачали головами.

— Да ты с ума сошла! А если это опасно?

— Вот именно! Кто сможет защитить?

— Ой, да бросьте! — девушка легкомысленно махнула рукой. — Ничего не будет! Вот увидите! Ну давайте попробуем!

Мы с Айей переглянулись.

— Нет, в принципе, идея сильная… Но давайте я хотя бы Марса позову на всякий случай!

— Точно! — Айя подняла указательный палец вверх. — Хотя бы один мужчина должен быть рядом на всякий случай. Звони Марсу!

Впервые за несколько недель подруга выглядела живой и воодушевлённой.

Сдерживая волнение, я бросилась в спальню за телефоном и обнаружила на экране несколько пропущенных.

— Марсик? — я перенабрала номер.

— О, ты уже вернулась от Ирмы? — голос мужчины звучал радостно и возбуждённо. — Кажется, у меня есть хорошие новости. Сможешь прийти домой? Желательно, поскорее!

— Хорошо! Но потом и мне нужно будет с тобой кое-что обсудить!

— Вот и обсудим!

— Девчат, я к Марсу, — я на секунду выбежала на террасу и вернулась в дом. — Скоро вернусь вместе с ним! — крикнула я, обуваясь, и со всех ног ринулась в сторону дома своего мужчины.

Я не знала, что у него за новости, но меня переполняло желание как можно скорее поделиться нашей идеей и заручиться его поддержкой. Хоть я и не была уверена, что ему это понравится, но надеялась убедить.

— Что у тебя за новости? — я стремглав бросилась в кабинет, где он, как обычно, сидел за компьютером, и, плюхнувшись на колени, чмокнула Марса в губы.

— Смотри, — он открыл поверх своих рабочих планов фотографии, и показал мне. — Я сегодня утром ездил туда. Серо-бежевые стены, коричневая крыша, три этажа. То что надо? — Марс выжидательно посмотрел на меня.

Уняв сердцебиение, я внимательно рассмотрела фотографии и закрыла глаза. Абсолютно точно, это была она — мать Вадима.

— Да-да, этот тот дом! — я аж подпрыгнула от избытка эмоций. — И? Всё получилось?

— Да, я посулил скидку в тридцать процентов и обещал выполнить работы за три дня. И её это подкупило.

— А-а-а-а-а! Класс! — я обняла Марса изо всех сил. — Ты просто чудо!

— Ну всё, раз это точно они, вызываю подрядчиков. А у тебя что? — мужчина глянул на меня с любопытством.

— Пойдём со мной, — спрыгнув с его колен, я потянула Марса за руку. — У нас там женский совет. Надо, чтобы мы все вместе тебе рассказали то, что придумали.

— О, ну, женсовет — это сильно! — усмехаясь, Марс поднялся со стула и отправился за мной. — Надеюсь, у вас действительно хорошая идея.

— Не сомневайся! — я заулыбалась, предвкушая триумф.

— Да вы с ума сошли! — Марс резко качнул головой и нахмурился, вопреки моим ожиданиям.

— Ну а что, классная же идея?

— А где гарантия, что он не навредит?

— Вот потому мы и обратились к тебе, — Айя широко раскрыла глаза и наивно глянула на мужчину снизу вверх. — Это едва ли не единственная надежда вывести его на чистую воду.

— Не единственная! — Марс с пылом заговорил, но я под столом незаметно коснулась ногой его ноги, заставив прерваться.

Мужчина бросил на меня недоумённый взгляд, и я на миг вытянула губы, показывая, что это пока не стоит озвучивать.

— Ты подстрахуешь, — я широко улыбнулась, невинно заглянув ему в глаза.

— Конечно! Вы такой могучий! — Дарина слегка улыбнулась. — Уверена, этот гадёныш рядом с вами, как тростинка рядом с дубом. Так что бояться нечего!

Марс, открывая и закрывая рот, переводил взгляд то на меня, то на Айю, то на Дарину — и наконец махнул рукой:

— Бог с вами! Поддержу. Ох уж этот женсовет! Говорил Лёвка: не связываться с женщинами, коварные они! А я не послушал, — с этими словами он встал из-за стола. — Никусь, у меня теперь работы по горло. Пойду. Ты останешься?

— Да, посидим ещё, — я улыбнулась и встала, чтобы проводить мужчину. — Спасибо тебе! — у порога я нежно поцеловала его в щёку.

— Не за что пока. Почему ты не дала рассказать о наших планах?

— А если сорвутся? — мне казалось, что это очевидно. — До свадьбы всего ничего. Вдруг не успеют установить, или мы так ничего и не выясним?

— Ну… — Марс задумался. — Есть доля истины в твоих словах. Давайте тогда, действуйте. Я буду на связи, позвони за час-полтора, ладно? Вдруг буду на выезде.

— Хорошо, — я ощущала, как благодарность буквально разливается по моему телу, и ещё раз крепко поцеловала Марса, на этот раз в губы.

Фраза «пахнет, как мужчина» заиграла для меня по-новому. От Марса действительно пахло по-мужски. И это было что-то сложноописуемое: некая смесь нагретого на солнце металла и пробуждающейся по весне земли, наполненной великой тихой силой.

Я вернулась за стол и обнаружила девчонок смеющимися:

— Как мы его уломали, а? — Дарина подмигнула и широко улыбнулась белозубым ртом.

— У него не было шансов, — я хихикнула, пододвигая стул.

— Знаешь, что? — в глубине глаз Айи промелькнула тонкая едва заметная боль. — Держись за него, ладно? Таких мужчин поискать ещё…

Сглотнув, я кивнула. Я была согласна с подругой на всю сотню процентов, и не понимала, почему в груди кольнуло от её слов.

— Так, теперь давайте придумаем, как выманить Вадима сюда.

— Мхм, — Айя достала телефон. — может, сказать, что я заболела, и мне нужна помощь?

Саркастичное хмыканье вырвалось у меня изо рта ещё до того, как я осознала всю нелепость предложения подруги.

— Что? — девчонки задали вопрос в один голос, уставившись на меня.

— Скажи ему, что у тебя проблемы — и он в мгновение ока телепортируется на другую сторону Земли, будет страшно занят или сам внезапно окажется при смерти… Надо что-то, что его… заманит… — я встала и начала ходить по террасе, перебирая идею за идеей, и вдруг нечто заставило меня замереть.

— Блин… — я почувствовала, как сердце заколотилось. — Это, на самом деле, отвратительно… Но он точно поведётся. Я почти на сто процентов убеждена.

— Ну говори же?! — Айя заелозила на стуле от нетерпения.

— Скажи, что ты договорилась с подружкой. И хочешь сделать ему нереально крутой сюрприз в честь предстоящей свадьбы…

— Фу-у-у-у-у, — Айка сморщила нос, а Дарина широко распахнула глаза.

— Ну а что?

— Да он не поверит.

— Да поверит! Он сам мыслит такими категориями, и подумает, что ты решила его… побаловать…

— Уф, ладно, — подруга разблокировала телефон и, не прекращая брезгливо морщиться, набрала номер и включила громкую связь.

Мы с Дариной напряжённо вслушивались в гудки, за которыми раздалось резкое «Да?!»

— Вадичек, — голос Айи стал вдруг мягким и масляным. — Ты где?

— По делам двигаюсь. Чё надо?

Я прикрыла глаза и увидела, что он сидит в машине, вальяжно откинувшись и прижав к уху телефон, а лицо выражает крайнюю степень презрения.

— Да я тут на даче, с Никой, — Айя залилась краской и закашлялась.

— И?

— Хотим сделать тебе один сюр… сюрприз. В честь свадьбы.

— Что за сюрприз? — мой внутренний экран показал, что выражение лица Вадима вмиг переменилось.

— Тебе понравится… — Айя начала вживаться в роль и заулыбалась. — Оч-чень приятный сюрприз. Так что, важные у тебя дела? Или приедешь?

— Ну… Ради приятного сюрприза дела можно и отложить, — голос парня изменился. — Когда подъехать?

— Ну… — Айя вопросительно глянула на нас.

Я показала два пальца.

— Часа через два давай. Мы как раз всё подготовим.

— Ока-а-ай, детка! — было слышно, что Вадим улыбается. — Ты меня приятно удивляешь!

— То ли ещё будет! — Айя улыбнулась, хитро прищурившись. — Жду… Любимый!

Едва она отключила телефон, как мы с Дариной покатились от смеха.

— Как думаешь, приедет? — Айка наоборот выглядела серьёзно и сосредоточенно.

— Не сомневайся, — я включила внутренний экран и увидела, как он похотливо улыбнулся, глядя на светящийся циферблат на панели автомобиля, затем завёл машину и куда-то поехал. Крючок сработал безотказно.

— Он парень с претензией, — Айя задумчиво глянула на Дарину. — Надо из тебя конфетку сделать. Как будто ты случайно попала сюда из города.

— Я готова! — девушка расцвела.

Мы втроём направились в спальню и начали перебирать шкафы в поисках стильных вещей и аксессуаров.

Дарина с удовольствием примеряла один образ за другим, и в конце концов встала перед зеркалом и довольно осмотрела себя.

На ней был мой нежно-голубой офисный костюм из юбки с вырезом до середины бедра и пиджака, выгодно подчёркивающего талию и красивую грудь. Коллеги-женщины ненавидели меня за эту одежду, но на Дарине она смотрелась тысячекратно выгоднее. Мои же туфли, на удачу подошедшие по размеру, отлично дополняли образ.

Айя принесла из машины белоснежный маленький пакетик с золотым тиснением и вытащила оттуда комплект украшений, состоящий из минималистичных серёжек и кулона на тонкой цепочке.

— Мама подарила перед девичником. Он точно сразу заметит и поймёт, что ты не простого десятка.

— Теперь я действительно хочу быть не простого десятка, — Дарина подвела глаза, отчего их синева стала ещё ярче и глубже.

Толстую косу Айя распустила и уложила утюжком.

— Последний штрих, — подруга достала из сумочки беспроводной микрофончик и прицепила к внутренней части лацкана, а мне вручила кейс с коннектором:

— Не забудьте подключить. Что со временем?

Я посмотрела на часы:

— Минут через сорок должен быть.

— Ты Марсу написала?

— О чёрт! — и как у меня это вылетело из головы?! Я тут же набрала последний номер:

— Марсик, ты дома?.. Как на выезде? Блин… — я посмотрела на напрягшихся подруг. — Он приедет через сорок минут. Да. Да, я отвлеклась и забыла тебе написать… Окей, спасибо, солнце!

— Он не дома? — Айя с напряжением посмотрела на Дарину, но та оставалась спокойной.

— Да не переживайте, девчонки! Всё отлично будет! — девушка продолжила крутиться у зеркала, любуясь собой, но мы с Айей не разделяли её спокойствия: она просто не знала, с кем придётся иметь дело.

— Сказал, что не так давно выехал на объект, сейчас развернётся. Должен успеть, — я не была в этом уверена, но понимала, что это единственное, на что сейчас стоит надеяться.

— А Вадим где? — Айя снова обратилась ко мне.

Дарина замерла, с любопытством глядя мне в глаза. Я отвернулась к окну, сделав вид, что не заметила этого, и прищурилась:

— Вышел из какого-то супермаркета с большими пакетами и идёт к машине.

— Блин… — Айя стала задумчивой. — А если он не отреагирует на Дарину и сразу поедет к нам? Понимаешь, такое дело ему ещё не светило.

— Чёрт! — об этом я не подумала. — Давай тогда ты останешься дома, накроешь на стол для антуража. Я с Дариной выйду к дороге, а ты тут марафет наведи. Дальше будем импровизировать. Потянем время — и там как раз Марс подъедет.

— Сомнительно, конечно… Но вариантов нет, — Айя нехотя отправилась на кухню.

Я, время от времени поглядывая то на Вадима, то на Марса на внутреннем экране, взяла Дарину под руку, чтобы ей было легче идти на каблуках по ухабистой дороге, и мы отправились в сторону выезда из деревни.

Оба мужчины ехали за рулём по трассе. Один блаженно улыбался, другой напряжённо хмурился и всматривался в дорогу, но я никак не могла определить, кто из них приедет раньше.

Чем больше приближалась наша операция, тем ужаснее мне казалась вся эта затея.

Я шагала по улице на негнущихся ногах, чувствуя, как в горле пересохло.

Дарина же выглядела гармонично и очень женственно.

— Да расслабься, Ник. Ну что он мне сделает посреди бела дня на улице?

Я покачала головой, понимая, что этот подонок может сделать всё, что угодно. Тем более, уверенный в своём всемогуществе и безнаказанности, благодаря отцовским деньгам…

— Давай тут остановимся, — мы почти подошли к выезду на трассу. Слева от дороги были густые кусты, за которыми мы и спрятались.

Моя спутница, слегка нервничая, вглядывалась в дорогу, а я — в свой внутренний экран. Солнце клонилось к горизонту, а нам нужно было, чтобы Вадим во всей красе увидел Дарину.

— Это не он? — девушка тронула меня за плечо, и я увидела вдали автомобиль.

— Похоже, — я стиснула зубы. — Выходи на дорогу, а я буду здесь, — я достала из кармана телефон, подключила коннектор и заранее зашла в приложение камеры.

Дарина зажала кнопку включения на микрофоне и, поправив пиджак, вышла на дорогу и медленно направилась в сторону трассы, чуть прихрамывая, словно натёрла мозоль. Вот актриса!

Когда машина приблизилась, она подняла руку, начала активно махать и даже едва не выскочила на дорогу. Автомобиль резко затормозил, и с водительского места выскочил Вадим.

Стоило мне его увидеть, как к горлу подкатил противный комок, но, сглотнув, я подняла телефон и начала снимать происходящее из-за кустов.

— Что случилось у такой красавицы? — Вадим заулыбался до самых «восьмёрок», оглядывая Дарину хищновато-липким взглядом.

— Ой, здравствуйте! — Девушка улыбнулась в ответ. — Надо же, искала помощь, а нашла золото.

Комплимент ещё больше раззадорил самовлюблённого мачо, и он противно захихикал:

— Чем же могу помочь?

— Да у меня машина сломалась, дым из-под капота как повалил. Я теперь боюсь к ней подходить. И уже битый час ищу, кто бы помог. А то в местной деревеньке все какие-то дремучие. У них тут, видать, одни трактора, да лошади для езды, — девушка говорила нарочито-пискляво, невинно заглядывая Вадиму в глаза.

Тот расхохотался:

— Что есть, то есть, деревенька тут противная… Я, правда, в машинах не разбираюсь, зато в девушках очень даже… А знаете, что? Я к подруге еду, поехали со мной? Она рядом живёт. Думаю, она не будет против… третьей…

Меня снова затошнило: ну и мерзость. Но зато компромат начал собираться…Где же Марс?

Не переставая снимать, я переключилась на внутренний экран.

Что за чёрт?! Машина Марса стояла неподвижно в высокой траве, а сам он лежал головой на вылетевшей из руля подушке безопасности, и не шевелился.

Меня затрясло, а ладони мгновенно вспотели. Я едва не выронила телефон. Господи, где он? Что произошло?! Надо скорее заканчивать этот спектакль.

Я вернула внимание к Дарине с Вадимом и обнаружила, что он уже держит её под локоть и пытается усадить в машину:

— Да не хочу я ехать с тобой! — голос девушки срывался на визг, и я почуяла уже неподдельную панику. — Мне машину надо отремонтировать и вернуться домой. У меня папа знаешь, кто?

— Да плевать мне, кто твой папа, — Вадим хрипел. — Мой отец купит и его, и всё то место, где он работает. А если ты сейчас добровольно не пойдёшь со мной, купит и тебя вместе со всеми остальными.

Я содрогнулась: как он умудрился в доли секунды перевоплотиться из смазливого мальчика в какого-то маньяка? Может, у него проблемы с психикой?

Праведная злость накрыла меня. Сунув в карман телефон, я выскочила из кустов:

— Пошёл вон, сумасшедший!

— О, а ты тут откуда? — Вадим изумлённо посмотрел на меня. — Меня же там какой-то распрекрасный сюрприз ждёт от вас с Айей… — в его интонации появилось недоверие.

Мне было некогда ждать, пока до него дойдёт, что происходит, и я, вопреки заветам Ирмы, направила в парня сконцентрированный импульс ярости. Если в первый раз это было стихийно и неуправляемо, то сейчас я так явно ощущала мощь своих эмоций, что почти видела её.

Вадим отпустил кисть Дарины и отшатнулся. Даже в сумерках я увидела, как в одно мгновение побледнело его лицо, а плечи ссутулились. Я знала, что на парня свалился щемящий страх, и чувствовала свой неправедный, но триумф. Ни слова не говоря, тот нырнул в машину и, стремительно развернувшись, вдавил газ.

— Кто ты такая? — проводив автомобиль взглядом, Дарина с испугом уставилась на меня.

— Ведьма, — было некогда придумывать объяснения. — Бегом за Айей. С Марсом что-то случилось.

— Вот чёрт! — сняв туфли, девушка босиком бросилась к даче Айи.

Я, хромая, едва поспевала за ней даже в кроссовках: в очередной круговерти совершенно забыла про собранные для ноги травы…

— Что произошло? Где Вадим? — из кухонного окна Айя увидела нас у ворот и выбежала на веранду.

— Сбежал твой Вадим. Ай, срочно надо ехать, — я с трудом произносила слова. — Марс в беде. Я его увидела. Машина в кювете. Он без сознания… кажется… — последнее слово было особенно горьким.

— Твою ж… — подруга заскочила за автомобильным ключом.

— Ещё раз, — Айя медленно ехала по пустынной трассе, специально виляя машиной, чтобы осветить придорожные кусты: уже совершенно стемнело, и мы понятия не имели, где искать Марса.

Я снова «включила» внутренний экран. В темноте было плохо видно, но Марс по-прежнему, не шевелясь, лежал на подушке безопасности.

— Я вижу его, но не могу понять, где он, — повторила я в десятый раз.

— Как же нам его найти?

— Должен быть где-то недалеко, это произошло, когда Вадим уже разговаривал с Дариной.

— Мхм, — подруга сжала зубы.

— Девчонки, что там? — Дарина, сидя на заднем сиденье, всматривалась в окно.

Айя вывернула руль в ту сторону, куда указывала подруга, и затормозила.

Кусты, растущие вдоль дороги, были примяты, а чернота за ними, метрах в пяти от трассы, слегка поблёскивала в свете фар.

— Его машина! — я выбежала первая ещё до того, как Айя окончательно остановилась, и ринулась по помятой траве.

— Марс, Марсик, — руки тряслись так, словно я только что опустила многотонный груз. — Милый! — я распахнула дверь, и в машине включилось освещение.

Мужчина лежал на руле ровно так, как я его видела.

Трясущимися руками я коснулась его кисти.

Тёплый. Господи!

— Марс! — я аккуратно потрясла его за плечо.

Подруги уже успели подбежать и прижаться к моей спине.

— Давайте донесём его до машины? — предложила Дарина.

— А если у него травма и нельзя шевелить? — Айя рассуждала более зрело.

— Марсик, солнце. Ну очнись, пожалуйста, — я вдруг заметила, как какая-то капля упала мужчине на рукав рубашки. Я что, плачу?

— Ма-а-а-арс!

— Может, «скорую»? — Айя достала телефон. — Чёрт, здесь нет связи!

Внезапно меня осенило.

Включив фонарик на телефоне, я пошла по лугу, вглядываясь под ноги.

Тихий голос прозвучал в голове буквально через несколько секунд: «Я здесь!»

Я наклонилась и увидела мелкую травку с круглыми листочками. Толком не анализируя, что делаю, я сорвала охапку и растёрла её между ладонями. Пряно-горьковатый запах повис в воздухе, и я, рванув к машине, сунула размятую траву под нос мужчине.

Марс судорожно вздохнул и тихо застонал. Я чувствовала изумлённые взгляды подруг на своей спине, но всё внимание было приковано к мужчине.

— Ой, — он пошевелился и потёр затылок.

— Фух, — я присела на корточки. — Ты как, солнце?

Поморщившись, Марс аккуратно повертел головой:

— Вроде, цел. Ну и боль… Как вы меня нашли? — он, щурясь, с удивлением посмотрел на нас.

— Я увидела, что ты без сознания. И поехали искать.

— Господи, а как же эта ваша операция по разоблачению?

— Всё нормально, мы его засняли. Он уехал, не переживай.

— Блин, я подвёл вас, — мужчина нахмурился, игнорируя боль, хоть лицо и выражало страдание.

— Это я виновата, что не позвонила заранее. Но уже всё хорошо… Что с тобой произошло? — Мне не терпелось узнать подробности.

— Колесо взорвалось. И машину как повело. Я не удержал руль. Последнее, что помню: как машина подскочила на кочке, и я прилетел затылком в потолок. И всё — темнота, — Марс снова застонал, коснувшись ладонью затылка.

При этих словах я почувствовала, как сердце сжалось в уже знакомом страхе: кто-то стоял за взорвавшимся колесом. Я обязана его найти. И во что бы то ни стало, одолеть эту злобную силу. Она не имеет права вредить моим близким!

— Главное, ты цел, — вселенская усталость вдруг опустилась мне на плечи. — Поехали домой. Всё остальное решим завтра.

— Марс, я на днях траву собирала, ты не видел её, в корзинке? — я жутко не хотела беспокоить мужчину, но никак не могла найти свой сбор.

— Я упаковал её и убрал в холодильник, — голос моего избранника был слаб, а сам он — бледен, как бумажный лист. — Подумал, что она зачахнет, пока ты вернёшься.

— Спасибо! — я, вытянув губы, очень аккуратно чмокнула его.

Конечно, Айя права: Марс так заботился о любых мелочах… Нужно беречь его!

— Может, всё-таки вызовем «скорую»? — я присела на краешек кровати.

Мужчина едва заметно покачал головой:

— Нет. А если они заберут меня? Как мы будем выполнять план по спасению Айи?

— Не переживай! Я же сняла компромат. Теперь этот идиот не выкрутится!

— Покажи-ка? — мужчина с тихим стоном приподнялся на локтях, и я вспомнила, что мы в суматохе даже не посмотрели получившееся видео.

Достав из кармана телефон, я поставила звук на максимум и нажала воспроизведение.

Оглушительный хруст, от которого мы оба вздрогнули, а Марс ещё и сморщился и схватился за голову, заполнил комнату. Я тут же поставила на паузу.

— Что за ерунда?

— С микрофоном что ли снимали? — Марс нахмурился.

— Ну да.

— А куда прицепили?

— На лацкан изнутри.

— Блин… Тогда ничего не исправить.

— В смысле?

— Ну, были б технические помехи, я мог бы попробовать подчистить звук на компьютере, а это микрофон тёрся о ткань и шуршал.

— Вот чёрт! И мы не догадались заранее проверить звук.

— Ладно, не падай духом, — мужчина положил прохладную ладонь мне на предплечье. — Что там дальше?

Убавив звук, я включила видео. Между ветками было видно, как Вадим улыбается, разговаривая с Дариной. Несколько секунд — и видео задрожало и стало размазанно-зелёным: похоже, это был тот самый момент, когда я увидела Марса внутренним взором и случайно уткнулась камерой в лист. Пару секунд спустя изображение вернулось, но теперь Вадим и Дарина выглядели, как два размытых пятна, и ничего толком не было видно.

Досмотрев бесполезное видео, я положила телефон и опустила голову на ладони:

— Вот же я идиотка! Всё запорола…

Марс сочувствующе положил ладонь на колено.

— Не вини себя. Даже у профессионалов при съёмке кадров для фильма бывает по сто дублей… Вы просто поставили себе нереальную задачу.

Меня это не особо успокоило. Я набрала подругу:

— Ай, не спишь?.. У меня плохая новость, — я рассказала про видео.

Подруга молчала, и я, не удержавшись, включила внутренний экран: она ходила по библиотеке, кусая дрожащую нижнюю губу.

— Айечка, прости меня, — я искренне сожалела о своей оплошности.

— Да не за что, — устало выдохнула подруга. — Видимо, судьба мне идти за него замуж и не дёргаться.

— Ну уж нет! — я почувствовала, как щёки от возмущения залил жар. — Он, кстати, не написал?

— Не-а. Я писала ему, типа, почему не приехал. Он не отвечает и даже не читает.

Закрыв глаза, я увидела Вадима за барной стойкой. Он был совершенно пьяный и уже еле сидел.

— Заливает свой стресс алкоголем, — вздохнула я.

— Слушай… — в голосе Айи зазвучала надежда. — А можем мы, например, приехать туда, где он есть, в тот момент, когда ты увидишь его с бабой, например?

Я на миг обрадовалась, но тут же вспомнила:

— Блин, нет… Я вижу человека, но вообще никак не могу определить, где он находится.

— Чёрт… — Айя снова погасла. — Ладно, не бери в голову. Иди ложись спать. Иногда надо просто принять происходящее. Завтра вернусь к родителям и буду готовиться к свадьбе. Осталась неделя.

Подруга отключилась до того, как я успела что-то сказать.

Марс выжидательно смотрел на меня.

— Собирается готовиться к свадьбе, — я почувствовала, что обессилела. Эта борьба ужасно выматывала.

— Не переживай. Иногда мы побеждаем после того, как сдаёмся, — тон мужчины был возмутительно спокойный, и я метнула в него суровый взгляд.

— Ты предлагаешь смириться с тем, что моя подруга выйдет замуж за бабника, абъюзера и психопата?!

— Нет, ты меня неправильно поняла! — Марс попытался объясниться, но я выбежала из комнаты, чувствуя, что лавина ярости становится неудержимой.

Оказавшись в тёмном коридоре, я остановилась и сделала несколько глубоких вдохов. Пульс стучал так, что мне казалось, будто всё тело вздрагивает в такт ему. После ещё нескольких вдохов я пришла в относительное спокойствие и отправилась на кухню: нужно было отвлечься.

Собранная мной трава аккуратно, стебелёк к стебельку, была уложена в дорогой качественный контейнер, сохраняющий свежесть продуктов целых две недели — я знала это, потому что спрашивала у Марса, зачем он хранит овощи и зелень в контейнерах.

Моя злость на слова партнёра тут же испарилась, и я ощутила неприятный укол совести. Но, несмотря на это, я не была готова возвращаться в спальню — и сфокусировалась на растении.

В уме начали возникать указания, что нужно сделать. Следуя им, я срезала нижние части растений, убрала подсохшие листочки и каменной ступкой, найденной в шкафу, начала разминать траву, наблюдая, как она выпускает хвойно-зелёный сок. Затем добавила в получившуюся кашу несколько ложек оливкового масла, продолжая разминать её.

Внезапно я поняла, что весь мир словно отступил: все тревоги, страхи, стыд, злость будто бы растворились в моей небольшой чашечке с размятой травой.

Закрутив штанину пижамы, я захватила тремя пальцами получившуюся мутноватую смесь и аккуратно нанесла на шрам, идущий через всю левую голень. Лёгкая секундная прохлада заставила тело содрогнуться, а затем почти сразу начало подступать облегчение: нога, которая нудно ныла и пульсировала после сегодняшней беготни, начала вдруг успокаиваться.

Я обмотала голень пищевой плёнкой и села на стул, стараясь прислушаться к ощущениям. Было странное чувство, что эта травяная масса, словно пылесос, вытягивает из тела боль и тяжесть.

— Ник, прости меня, — голос Марса прозвучал так тихо, что я даже не испугалась.

Мужчина стоял в дверном проёме, держась за косяк, и по-прежнему был очень бледен.

— Боже, садись, скорее! — я подскочила, уступая ближайший к двери стул. — Зачем ты встал?

— Я понял, что ты неверно поняла мои слова, и не мог заснуть с этим грузом.

— Да всё нормально, — почему-то сейчас я только смутно припоминала, что он там сказал: после медитативной работы с травами я неожиданно стала удивительно гармоничной.

Я вообще не помнила, чтобы когда-либо прежде бывала в таком состоянии.

— Слушай, у меня идея! — взяв чашечку с травой, я подошла к мужчине. — Покажи, где болит?

— Вот тут вот, макушка, чуть справа, — Марс аккуратно коснулся головы. — И шея сзади, вдоль позвоночника. Вот там очень сильно болит.

Я кивнула:

— Ничего, если я испачкаю тебе волосы?

Марс едва заметно пожал плечами:

— Если считаешь нужным — пожалуйста.

Получив согласие, я нанесла травяную смесь густым слоем на шею и на голову — в том месте, где под пальцами ощущалась большая вздутая шишка.

— Поспишь сегодня без подушки. И положим тебе под голову полотенце, ладно? Если я всё верно чувствую, к утру должно полегчать.

Проснувшись в половине пятого, я глянула на Марса, который мирно посапывал. В утренних сумерках было плохо видно, но мне показалось, что на его щеках появился лёгкий румянец.

Встав, я отправилась в ванну, чтобы смыть травяную смесь с ноги. Поднывающая боль, которая была такой привычной, что я уже не особо обращала на неё внимание, почти перестала беспокоить. Я не поверила, что травы могут так быстро сработать, и списала это на то, что делала лишь первые шаги после ночного отдыха.

Открыв дверь, Ирма внимательно глянула мне в глаза и качнула головой.

— Она попросила о помощи! — почему-то я застеснялась произошедшего вчера.

— Я знаю, — голос ведуньи был спокоен, — только твои потуги выглядят жалко, словно ты не ведьма, а шаловливая школьница с дурацкими затеями.

— Но… а… — на языке крутился вопрос, а как же тогда я могу помочь…

— Я не знаю, — Ирма пожала плечами, лишь едва повернув в мою сторону голову от плиты, к которой уже успела подойти. — Это только тебе решать, на что ты по-настоящему способна ради подруги.

«По-настоящему способна…» — эта фраза начала гудеть в голове, как колокольный перезвон.

— А с травами — молодец! — ведьма перевела вдруг тему, — почувствовала их энергию, а? Получила удовольствие?

— Не то слово! — звенящая в голове фраза утихла под наплывом вечерних воспоминаний. — Мне было так хорошо и спокойно с ними.

— Я знала, что однажды ты оценишь силу трав, — Ирма улыбнулась, ставя передо мной кружку с ароматным чаем. — Эти уроки нами окончательно пройдены. Дальше ты всё услышишь и узнаешь сама, без моей помощи.

Я немного расстроилась: мне стали нравится наши вылазки в луга.

— Какой тогда план на сегодня?

— А чего бы ты хотела?

— А могу я, — в голове промелькнула шальная мысль, — выяснить, где находится человек, о котором я думаю?

Ведунья нахмурилась:

— Ты сейчас лезешь не в те дебри. Это будет нарушением свободной воли человека, и это опасно… Я знаю твою мотивацию сейчас, но кто гарантирует, что ты не захочешь этим пользоваться в менее благих целях?

— Я… Я гарантирую! — я готова была поклясться чем угодно, лишь бы Ирма открыла мне это знание, но ведьма отрицательно покачала головой.

— Нет. Тебе сейчас так кажется. Но однажды непременно наступит момент, когда ты подумаешь, что имеешь право воспользоваться этим знанием, и это может привести… Ну, в общем, нет. Не проси.

Кажется, вздох, вырвавшийся из моей груди, заглушил даже птичье пение за открытым окошком.

— Я всё понимаю, моя хорошая, — кажется, Ирма впервые обратилась ко мне так ласково, — но не могу. Давай лучше разберёмся сегодня в запахах, которые источают эмоции. Твои и чужие. Знаю, ты с ними уже сталкивалась. Но представь себе, как было бы увлекательно и полезно ещё из-за угла понимать, что чувствует человек, к которому ты направляешься.

— Вау! — я сразу подумала про Айю, которая всё последнее время транслировала в мир совсем не то, что по-настоящему чувствовала, и я лишь смутно предполагала, что у неё действительно на душе.

— Вот и приступим, — Ирма отодвинула опустевшую кружку…

Несколько часов спустя я вышла из домика ведьмы, напрочь позабыв о своей досаде из-за того, что она не разрешила выяснять локацию людей. Урок получился просто потрясающим — и я оставалась под впечатлением от полученных знаний.

По пути домой я вновь увидела вдали силуэт женщины в джинсах. Почему-то она притягивала моё внимание, хотя мало ли кто мог жить в этой деревне.

Я попыталась сфокусироваться на её эмоциях и ощутить их запах, но расстояние было достаточно большим, и вскоре она скрылась за деревьями.

Пожав плечами, я отправилась дальше — и наткнулась буквально нос к носу с Отто Карловичем.

— О, милочка! — мужчина широко улыбнулся, слегка склонив голову, — давно вас не видел.

— Добрый день! — я улыбнулась в ответ и решила попрактиковаться.

Слегка прикрыв глаза, я мягко втянула носом воздух. Сначала запах показался мне чуть кисловатым, но не успела я понять его природу, как его вновь сменил почти удушающий аромат ромашек, от которого я чихнула.

— Будьте здоровы! — Отто Карлович проницательно посмотрел на меня, и я испытала смущение. — Не хотите ли заглянуть на чай? Я тут намедни собрал малинки в саду.

— О, нет, спасибо! — было стыдно в очередной раз отказывать старику, но я вспомнила, что Марс лежит дома совсем один, а я даже не удосужилась ему позвонить за всё это время.

Распрощавшись с Отто Карловичем, я поспешила к дому, и ещё издали увидела под порогом белую бумажку. Сердце ёкнуло.

«У тебя последний шанс угомониться. Магия — твоё проклятие, и если ты не откажешься от неё, лишишься всего, что любишь…»

— Что это, чёрт возьми, такое? — живот скрутило от тревоги. Я огляделась, но, конечно же, никого не увидела.

Отперев дверь, зашла внутрь и тихо прошла в спальню: вдруг Марс ещё отдыхает. Но аккуратно заправленная постель была пуста. Дома стояла тишина, и я набрала номер мужчины. Гудок. Ещё гудок… Наконец, Марс ответил. Его голос звучал почти бодро — и деловито.

— Привет! Ты куда пропал? — вообще-то я уже подсмотрела на внутреннем экране, как он разговаривал с парой каких-то парней. Он был бледен, но достаточно хорошо держался.

— Привет, красота моя! — ответил мужчина. — Я машину вытаскивал и эвакуировал на СТО. Надо работать, некогда было разлёживаться.

— Ты не поторопился? — я знала его ответ, но но не смогла не задать этот вопрос.

— Нет, милая, не переживай! Похоже, твоя магическая мазь действительно помогла: я как заново родился, чувствую себя отлично!.. Прости, мне надо бежать, Ник, дел по горло! — голос мужчины стал отстранённым.

— Ну давай, целую! Береги себя, ладно? — я почувствовала, что Марсу ещё не «отлично», как он сказал, но хотя бы неплохо. Что ж, взрослый человек, что мне его контролировать?

— Конечно! — я услышала, как Марс усмехнулся.

Следом я набрала Айю. Она ответила в ту же секунду.

— Привет, не уехала ещё?

— Салют! Не-а, тут пока, — подруга, в отличие от Марса, говорила вяло и подавленно, и я снова ощутила угрызения совести: надо же было так напортачить с этим видео.

— Сейчас приду к тебе!

Айя сидела с Дариной за столом на террасе и бурно обсуждала происходящее.

— Слушай, ну что ты усложняешь? Просто позвони маме и скажи, что не хочешь и не собираешься за него замуж! — слова Дарины звучали вполне здраво.

— Привет, девчат, — я присоединилась к подругам. — А что, мне нравится эта идея. Почему бы не сказать прямо?

— Ой-й-й-й! — Айя сморщилась. — Вы не представляете, какой концерт начнётся. В лучшем случае мама вычеркнет меня из завещания и навсегда прекратит общение. В худшем — будет каждый день припоминать мне, что я сорвала свадьбу с идеальной партией, благодаря которой карьера отца могла бы взлететь…

— Слушай, а с чего твоя мама вообще взяла, что они планируют инвестировать в проект твоего папы? — я, припомнив то, что видела на внутреннем экране, усомнилась в их благих намерениях.

— Ой, они уже давно ударили по рукам. Папа должен выступить гарантом благонадёжности в каком-то новом проекте отца Вадима, а тот в ответ пообещал инвестировать два миллиона долларов в папину разработку. Родители считают, что это идеальный обмен, который нельзя упустить.

Я представила себе мультяшный образ человечка, в глазах которого прыгают значки доллара, и не удержалась от хмыканья. Да ещё и «гарант благонадёжности». Звучало, как мошенническая схема, которая могла привести отца Айи в тюрьму, а не к блистательной карьере. Но пустословить не имело смысла, и я лишь презрительно выпалила:

— Ну конечно, два миллиона долларов на кону. Откажешься тут.

Айя недоумённо посмотрела мне прямо в глаза, и я смутилась.

— Прости. В смысле, это действительно огромные деньги. Но я ни на толику не верю твоему Вадику.

— Думаешь, я верю?! — подруга взвизгнула и подскочила. — Вот только попробуй доказать это моей матери! Ты реально считаешь, что я не пыталась? Что сижу, сложа лапки, и жду с нетерпением свадьбы с этим уродом?!

— Извини… — щёки вспыхнули, и я приложила к ним прохладные кончики пальцев. — Ну а папа? Что он говорит?

— Ой, он такой мягкий, — Айя плюхнулась обратно на стул. — Вроде, большой учёный, но с матерью — как послушный котёнок. Она всем заправляет…

— Да уж… — я действительно не знала, что добавить.

В голове всплыла фраза Ирмы о том, что я должна действовать, как ведьма, но это только разозлило: неужели нельзя просто дать алгоритм?! Сделай раз-два-три — и получи результат. Даже травы мне так подсказывают, а наставница — нет! Конечно, надо всё загадками! Итак голова кипит, и тут ещё эти иносказания… Как будто я могу просто взять и отравить Вадима травами или отворожить от Айи, чтобы он сам отказался от свадьбы…

— Порчу на понос наводишь? — из задумчивости меня вытащил насмешливый голос Дарины.

— Что? — я вышла из задумчивости.

— Ты просто сидишь и шевелишь губами, — Айя тоже улыбалась, несмотря на измученный вид.

— Да блин, — я смутилась, — кабы я могла навести порчу на понос или ещё что…

— Неправильная ты какая-то ведьма! — Айя расхохоталась. — А так, было бы идеально: заголовки на всех новостных порталах: "Свадьба сына богатейшего человека в городе отменилась в связи с тем, что жених не смог выйти из туалета"…

Дарина тоже покатилась со смеху, но я не смогла выдавить из себя улыбку: как я всё-таки могла решить этот вопрос, как ведьма? Или всё ровно наоборот, и записка права: магия — моё проклятие. Неспроста ведь мои самые близкие всё время страдают…

Следующая неделя была безрадостной и тревожной: каждое утро я уходила к Ирме на занятия, каждый день возвращалась в пустой дом: Марс вставал вместе со мной и уезжал на свои объекты — и возвращался только поздно ночью.

Айя уехала и на все мои сообщения отвечала коротко и сухо, а на звонки и вовсе не отвечала: потом писала, что подготовка полным ходом, и у неё минутки свободной нет.

С Ирмой я больше ничем не делилась: меня терзало отчаяние, тоска, боль, от которой хотелось выть — и обида, что старая ведунья ничем не может помочь. Она, конечно же, всё чувствовала — но и сама ничего не говорила и не подсказывала. И это раздражало ещё сильнее.

Да ещё и эта записка. Я её сожгла — но если бы это могло стереть её из моей памяти: каждую ночь я подскакивала в холодном поту, пугаясь: вдруг из-за моего дара уже с кем-то близким случилось что-то плохое? Потом подолгу лежала, глядя в потолок и пытаясь синхронизировать своё дыхание с дыханием спящего рядом Марса.

Однако дни ползли, и ничего плохого не происходило: наоборот, какое-то затишье.

И однажды утром мне в голову пришла ясная мысль: когда я не пытаюсь никого спасать, не пытаюсь активно заниматься магией — всё хорошо. Но стоит мне начать делать что-то магическое, как непременно случается беда.

— Может, мне перестать ходить к Ирме?

Сонный Марс, только отхлебнувший крепкий кофе из маленькой кружечки, недоумённо глянул на меня:

— Почему? Мне казалось, ты счастлива, занимаясь с ней.

— Просто… я заметила, что все беды от моего дара… А толку нет: хоть бы в чём-то смогла помочь.

— Как это, «хоть бы в чём-то»? — мужчина вскинул бровь. — А как же книга, перевернувшая всё моё нутро? А эта твоя травяная мазь, которая вытащила меня за один раз? Да и ты, я смотрю, хромать-то совсем перестала, — он кинул мимолётный взгляд на мою ногу.

Надо же, я и не заметила, что что-то изменилось…

— Но это же мелочи. А то, что дача у Айи загорелась из-за меня? А ты улетел в кювет и чуть не погиб? — ком в горле, который никак не хотел растворяться, стал невыносимо огромным. — Вот это уже не мелочи, — мой голос стал сиплым и глухим.

— Ну, во-первых, почему ты решила, что это произошло из-за тебя? — мужчина говорил горячо и убедительно.

Я вспомнила про записки с угрозами, но ничего не ответила на вопрос — только пожала плечами, стараясь не смотреть Марсу в глаза.

Он же наоборот пристально поглядел на меня, а затем добавил:

— Твой дар нельзя бросать. Я так чувствую, — кинув взгляд на часы, Марс, поднявшись, поцеловал меня. — Ты решай сама, конечно, но мне кажется, ты пытаешься совершить ошибку.

Проводив выходящего мужчину взглядом, я допила свой чай и, накинув ветровку — августовские утра становились всё прохладнее — тоже вышла из дома.

Дверь Ирминого домика распахнулась так, словно её пнули изнутри. Глаза ведьмы блестели, а волосы были слегка растрёпаны.

— Усомниться надумала?! — ведунья, по обыкновению, не поздоровалась, но сегодня впервые мне от этого стало не по себе. — Я ж тебе говорила: откажешься от дара — он тебя сгрызёт с потрохами!

— А если не откажусь — лишусь всех кого люблю? — каким-то чудом мой голос прозвучал с лёгким вызовом.

— Ах вона как ты думаешь… Ну, давай-давай, коли решила, можешь прямо сейчас катиться обратно. Но в таком случае порог моего дома ты никогда больше не переступишь!

На миг я испытала облегчение от этой мысли, но тут же надо мной тёмным облаком нависла фраза о даре, который сгрызёт меня…

С тяжёлым сердцем я шагнула внутрь:

— Это какая-то игра, в которой невозможно победить, — теперь мой голос прозвучал предательски пискляво, и я потёрла зачесавшийся нос.

— Ну уж конечно. Во-первых, ты не на войне, чтобы побеждать, — Ирма в мгновение смягчилась, — а, во-вторых, все демоны живут в тебе.

— Ага-ага, конечно! И демоны во мне едва не сгубили дачу моей подруги и не убили моего мужчину… — я обессиленно плюхнулась на стул, наблюдая за тем, как Ирма добавляет в её фирменный травяной чай какие-то ярко-жёлтые соцветия. Я услышала в голове шепоток: «Не падай духом…» — и в груди стало чуть легче.

— Перестань воевать, — ведунья подвинула ко мне пару розеток с вареньями и поставила на стол две кружки с чаем. — Перестань бороться с тем, с чем бороться не нужно.

— Ну а как? Моя подруга уже послезавтра выходит замуж… — я почувствовала, как сама набила оскомину этой фразой, и она в очередной раз ощущалась чем-то опостылевшим и противным, как смола, прилипшая к зубам.

— Да вот так! — Ирма хлопнула ладонью по столешнице. — Ты совсем забыла про первый урок!

В моей памяти тут же возник образ с зёрнышками. А ведь правда: по ощущениям, у меня их с три горсточки, а я пытаюсь отсыпать Айе полмешка.

— Ты понимаешь, что ты своими взглядами сделала свою подружку беспомощной и беззащитной, а на себя напялила рыцарские доспехи и пытаешься её спасти — а сама борешься с ветряными мельницами?

«Бред какой!» — конечно, я не произнесла этого вслух, но по выразительному взгляду Ирмы поняла, что мысль получилась слишком громкой.

Ведунья глубоко вздохнула и, помолчав, добавила:

— Твоя подружка — смелая и решительная девушка, каких поискать ещё. Если она и попадёт в беду, то только по собственному непроизвольному желанию. В конце-концов, лишь она сама может решить, что карьера отца ценнее её собственной жизни…

Я сделала глоток чая и замерла. Тепло разлилось по горлу, груди и животу, а слова Ирмы стали вдруг ясными, как солнечный свет: ну, конечно, именно своими бессмысленными потугами я и оттягивала решение проблемы! Именно я своим желанием спасать лишала Айю сил сделать это самостоятельно!

Я даже рассмеялась от внезапно нахлынувшего облегчения, и Ирма улыбнулась:

— Ага, осознала, наконец?!

— Кажется… — меня немного пугала эта неожиданная слепящая ясность, и я словно не решалась поверить в неё окончательно.

— Ну, вот, пусть больше не кажется: потому что ты всё верно поняла! — ведунья будто бы и сама взбодрилась, и устроила повторение темы с запахами эмоций.

Урок получился забавным, и я вышла из избушки, едва сдерживая желание приплясывать.

Где-то в глубине ума роились сомнения: до свадьбы осталось чуть больше суток: ну как Айя выкрутится из этой ситуации? Однако какая-то неестественно пышная весёлость (сдаётся мне, это всё ярко-жёлтые цветы) заливала мои сомнения и растворяла их.

— Здравствуйте, Отто Карлович! — я сама, издали увидев старого знакомого, помахала ему рукой. Пожалуй, сегодня я не откажусь от чашечки чая у старичка дома, коли пригласит.

Но джентльмен, издали бросив на меня мимолётный взгляд, поспешил прочь, словно и не заметил.

Усмехнувшись, я невольно повела плечами: вот уж действительно не судьба. То я каждый раз отказывалась от его гостеприимства, то теперь он сделал вид, что не узнал… Ну да ладно.

Напевая, я отправилась домой, наполненная счастьем. Надо однако узнать у Ирмы, что это были за цветы…

Послезавтра настало неожиданно.

Я проснулась в 5:30 — хотя с Ирмой заранее обсудила, что сегодня не приду — от гудения телефона.

Странно: вроде, отключила будильник накануне.

Однако это был не он, а сообщение от Айи: «Приедь сразу, как сможешь. Ты мне нужна…»

От былой весёлости не осталось следа. Ещё вчера я сердцем чуяла, что свадьба каким-то чудом не состоится, но это сообщение от подруги словно отрезвило… Как я могла просто взять и расслабиться?! Может, за эти два дня я и сделала бы что-то судьбоносное… А теперь смогу только лживо утешать подругу, чья жизнь уже практически сломана…

Сильнейший гнев на Ирму и саму себя разлился по телу, и я поторопилась в ванну, чтобы умыться ледяной водой и успокоиться прежде, чем встречу Марса: он негромко возился на кухне, собираясь на работу.

— Докинешь меня до Айи? — слегка успокоившись, я вышла к нему.

— Не рановато? — Марс поцеловал меня в губы, обдав шлейфом крепкого кофейного запаха.

Я молча показала сообщение от подруги. В ответ он кивнул:

— Собирайся тогда. Я подожду.

Я втянула носом воздух и почуяла аромат сладости, перебивающий даже физический запах кофе.

— Ты… — я не верила сама себе. — Ты что, чему-то рад?

Марс внезапно отвернулся к раковине и начал ополаскивать кружку.

— Что-что ты сказала?

— Я спрашиваю, ты рад чему-то?

Его глаза на мгновение сощурились, но он быстро вернул былую серьёзность:

— Просто сегодня закрываю большой проект, и к обеду должен получить гонорар.

— А-а-а, — я ощутила разочарование. — Но ты приедешь ко мне?

— Ну, конечно: приеду сразу же, как освобожусь! — Марс ещё раз поцеловал меня в губы. — Жду тебя в машине.

Айя открыла дверь — и я невольно отпрянула, оступилась и чуть не упала.

— Родители ещё спят, — шепнула подруга как ни в чём не бывало.

Слова, словно столпившись, встали в горле, а я всё пялилась на подругу. Она была почти прозрачной и за последнюю неделю, что мы не виделись, словно ещё больше исхудала.

Пахнуло чем-то терпким, тяжёлым и до боли знакомым. Я зажмурилась, пытаясь понять этот запах — и вдруг осознание навалилось на меня бетонной плитой.

— Ты что?! — я обеими руками схватила подругу за тонкие бледные кисти. — Ты что, хотела покончить с собой?!

— Тш-ш-ш-ш! — Она, вырвав одну руку, поднесла палец к губам и испуганно оглянулась.

Я продолжила шёпотом:

— Ты с ума сошла? Как тебе такое вообще в голову пришло?! — меня начала бить дрожь.

— Потому и попросила тебя приехать. Я была на грани. Не спала сегодня ни минуты. И когда в полубреду под рассвет пришла на кухню и открыла шкаф с таблетками, поняла, что не вывожу… И первым делом написала тебе, — шёпот Айи был хриплым и почти не живым.

Выдохнув, я бросилась ей на шею.

— Господи, как я могу тебе помочь сейчас?

Затылком я почувствовала, как она отрицательно качнула головой — и увидела в глубине коридора открывающуюся дверь.

Миловидная немного растрёпанная со сна женщина вышла из спальни, запахивая тонкий атласный халат.

Я отстранилась от подруги.

— О, уже первые гости? — дружелюбно произнесла женщина.

— Мам, это Ника, — Айя шмыгнула и быстрым взмахом руки протёрла глаза, затем улыбнулась одними губами.

— Никочка! — женщина радушно обняла меня. — Очень много слышала о тебе, просто очень много! Надо же, какие у тебя красивые глаза! — она глянула мне в лицо.

— Ник, это моя мама, Аглая Леонидовна.

Я кивнула и, прикрыв глаза, почти бессознательно вслушалась в образ матери Айи. Меня накрыл глубочайший когнитивный диссонанс: я день за днём полнилась отвращением к этой женщине, своими руками ломающей жизнь дочери — и всё это время она казалась мне холодной, расчётливой, властной. Но передо мной сейчас стоял красивый сияющий добродушный человек, источающий совершенно неподдельный тёплый пряный аромат — аромат счастья.

— Заходите завтракать, девочки, я пока приведу себя в порядок, — Аглая Леонидовна скрылась в дверях ванной, а я обернулась к подруге:

— Ай, твоя мама абсолютно искренне счастлива и убеждена, что это замужество — лучшее, что может с тобой произойти.

Подруга только махнула рукой:

— Я ж тебе говорила, что совершенно неспособна её убедить, — её голос был гнусавым, словно нос зажимала прищепка. — Ладно, пойдём завтракать. Скоро придут делать макияж, — Айя безэмоционально посмотрела на часы. — Вадим, кстати, так ни разу не появился и не написал за эту неделю. Хотелось бы, чтобы он и сегодня не приехал, но — увы — с мамой они обсуждали детали свадьбы, и этот подонок до предела обходительный и культурный с ней, — подруга открывала и закрывала холодильник, составляя на стол еду. — Такой весь слащавый, аж тошно. Ещё б она поверила мне, что он моральный урод…

Айя поставила передо мной кружку с чаем, но я поняла, что кусок в горло сейчас не полезет. Почему я так и не смогла помочь подруге? Почему книга не смогла помочь?..

— Знаешь, — негромко произнесла Айя, словно услышав мои мысли, — мне кажется, я совершаю огромную глупость. Я как будто нарисовала у себя в голове две чаши весов — и на одной моё счастье, а на другой — ожидания родителей. И я всё думаю: “Ладно уж, потерплю…” — и выбираю вторую чашу, хотя мне до тошноты омерзительно…

— Девчат, доброе утро! Вы чего мрачные, как на похоронах? — в кухню вплыл высокий худощавый мужчина с густыми усами и гладко выбритым подбородком.

Я подскочила, едва не опрокинув чай:

— Здравствуйте! Ника.

— Эмиль Давидович, — мужчина, чуть склонившись, мягко коснулся губами кончиков моих пальцев и бросил беглый любопытный взгляд в глаза, но ничего не сказал. — Ну что ж, трапезничайте, вернусь позже, — он скрылся за дверью, оставив за собой аромат спокойствия.

Вспомнив своих родителей, я вдруг поняла Айю и её желание угодить своим даже ценой собственной жизни.

— Теперь мне непонятно, что лучше: идеальные родители, которым боишься сделать больно. Или такие, от которых спешишь сбежать, — тихо проговорила я.

Подруга только пожала плечами, помешивая сахар в остывающем чае.

Утро помчалось стремительно. Мы обе то и дело смотрели на часы, словно мечтая остановить время, но суматоха сделала свои дела: макияж, укладка, фотограф, бесконечно щёлкающий вспышкой, звонки, сборы ближайших родственников… Дом гудел, как пчелиный рой, и никто даже не замечал, что невеста словно неживая.

Какая-то полная тётушка расцеловала Айю, испачкав щёки алой помадой, и громогласно произнесла:

— Вот же тебе повезло выходить замуж молоденькой! А то повзрослеешь, поумнеешь — и вовсе не захочешь жить с мужиком, — и громогласно расхохоталась, видимо, сочтя свою шутку искромётной.

Брезгливо сморщившись, Айя молча отвернулась и отправилась поправлять мейк к ещё не успевшей уйти визажистке.

— О, жених подъехал! — раздался чей-то голос из кухни, и я увидела, как Айя сначала испуганно распахнула глаза, а затем безвольно обмякла.

— Вы в порядке? — девушка, делавшая макияж, участливо посмотрела на невесту.

— Мхм, — Айя слабо кивнула.

— Может, вам сбежать, пока не поздно? — она робко улыбнулась и тут же извинилась, услышав судорожный вздох невесты. — Простите, пожалуйста. Я просто бестактно пошутила, — девушка залилась краской.

— Ничего-ничего, — слабо произнесла Айя. — Вы хотя бы заметили, что мне это всё невмоготу. Посмотрите на этот балаган… — подруга кивнула в сторону коридора, где стоял радостный гомон.

Девушка смущённо потупилась, не зная, что сказать, а я положила ладонь на плечо подруги.

Внезапно гомон стал вдвое громче. Начали раздаваться возгласы и громкие приветствия.

— Ну что за красавец-жених! — первой в комнату с Айей вбежала полная тётушка. — Ах, какие детки у вас получатся!

Айя закатила глаза и обратилась к визажистке:

— Закончили?

— Угу, — девушка убрала материалы и отошла в уголок, пытаясь просочиться сквозь толпу.

— А где моя будущая жена? — голос Вадима, перекрыв гомон, зазвучал так, словно он играл Шекспира на сцене. Следом за голосом появился в глубине коридора и он сам с необъятным букетом в руках и в сопровождении гордо вышагивающих родителей.

Его мать с оттенком брезгливости оглядывала квартиру. Отец просто отстранённо смотрел вперёд, словно был выше всей происходящей суеты. Сам же жених лучезарно улыбался, продвигаясь павлиньей походкой мимо родственников Айи.

Зайдя в комнату, где были мы с Айей, он выдавил:

— Боже, как ты прекрасна! Друзья, я выбрал лучшую невесту на свете!

Восхищённая родня разрозненно захлопала, но жених, перехватив мой взгляд, словно померк и невольно попятился, уткнувшись спиной в живую стену, подпирающую сзади.

Я вдруг ощутила свою ведьминскую мощь: ничего не стоило сделать так, чтобы он сбежал сию же секунду… Вот только ситуацию это не исправит — родители всё равно устроят свадьбу, покуда приняли это решение, — и, опустив глаза, я подошла к окну.

— А это самой прекрасной женщине в комнате, — раздался бодрый голос — и Вадим вручил необъятный букет порозовевшей от смущения маме Аглае Леонидовне, а затем подошёл к Айе и, сделав вид, что целует, что-то шепнул ей на ухо, от чего подруга покачнулась, и я поспешила подхватить её под локоть…

Четверть часа спустя вся толпа вывалила на улицу. Мы с Айей шли последние: жених, громогласно привлекая всеобщее внимание, спускался под ручку с мамой невесты, его родители и отец Айи шли следом. Дальше — вся толпа.

— Что он тебе сказал?

Дальше всё происходило словно в замедленной съёмке.

Мужчины в тёмных костюмах синхронно взяли Вадима и его отца под локти и повели к машине с проблесковым маячком. Мать Вадима бежала за ними, истошно вереща что-то нечленораздельное, перемежающееся с грубыми угрозами. Мать Айи пыталась вникнуть в ситуацию и одновременно успокоить толпу, бесконечно повторяя: «Уважаемые гости, произошло какое-то недоразумение. Пожалуйста, не расходитесь, сейчас всё решится».

Репортёры, которые действительно стояли неподалёку в ожидании выхода жениха и невесты, активно щёлкали камерами, словно стервятники клювами над неожиданно свалившимся на их голову куском падали, слепя вспышками присутствующих. Зеваки и случайные прохожие замирали, глядя на происходящее. Кто-то узнавал отца Вадима и указывал на него пальцем, удовлетворённо крича: «О, это же тот самый миллиардер! Я знал, что он нечист на руку!»

Айя какое-то время стояла в ступоре, как и я, стараясь уместить в голову происходящее, но вдруг сорвалась с места и бросилась на шею Марсу, в голос разрыдавшись.

Мужчина, растерявшись, начал похлопывать мою подругу по плечу, а часть репортёров переключилась на новый кадр. Я, представив завтрашние новостные заголовки, невольно прыснула и подошла к ним.

Айя уже отпустила шею Марса, но продолжила держаться за его предплечье обеими руками, уткнувшись носом в плечо и громко всхлипывая.

— Как ты это провернул? — я восхищённо посмотрела на возлюбленного.

— Давай увезём её отсюда, и я всё расскажу, — Марс легко кивнул в сторону Айи.

— Ах ты ж дрянь эдакая! — за моей спиной раздался визгливый крик, и я тут же поняла, кому он принадлежит. — Поди сама подставила своего жениха, и тут же вешаешься на шею к другому, дрянь?! — продолжала изрыгать гадости толстая тётка, — а твоя мать ведь говорила, что ты почему-то не хочешь замуж за этого прекрасного юношу, но я и подумать не могла, что ты настолько гнилая внутри, что ничем не побрезгуешь…

Я почувствовала, как неудержимая волна ярости поднимается во мне и уже готова была направить её на вездесущую противную бабу, чтоб её смело отсюда, но не успела.

— Знаете, что, тёть Дусь?! — Айя отпустила руку Марса и уже глядела на тётку взглядом хоть и зарёванного, но Зевса-громовержца. — Катитесь-ка вы к чертям собачьим! Все катитесь! — она обвела взглядом гостей. — Вы ни черта не знаете ни обо мне, ни об этом уроде, которого сейчас более чем заслуженно увозят в тюрьму! И слава богу, что сейчас, а не завтра, когда репутация моя и моей семьи была бы безнадёжно очернена! — с этими словами подруга выдернула из головы шпильки, держащие фату и, швырнув её на землю, расхохоталась, а потом повернулась к нам с Марсом, словно за её спиной и не было поставленной на место тётки, безмолвно открывающей и закрывающей рот, матери, поражённо смотрящей на дочь, и всей шокированной толпы.

— Увезите меня на дачу, — шепнула она нам с Марсом. — Я только за ключом схожу…

Мы в такт кивнули. Аглая Леонидовна бросилась вслед за дочерью, а Эмиль Давидович, коротко прокашлявшись, обратился к толпе:

— Уважаемые гости, исходя из неожиданных обстоятельств, свадьба отменяется. Приносим свои извинения за случившийся форс-мажор. Полагаю, вы можете расходиться по домам. Тем, кто прилетел издалека, — отец Айи бросил короткие взгляды на несколько человек. — Приносим особенно глубокие извинения. Пожалуйста, задержитесь, и мы придумаем, как организовать ваш досуг до отлёта…

Я восхищённо посмотрела на совершенно невозмутимого учёного и позволила себе слегка отсканировать его состояние… И с изумлением обнаружила, что его эмоции сейчас совершенно светлые, а от кожи исходит едва уловимый аромат облегчения.

— Твой папа обрадовался, что свадьба сорвалась.

Мы с Марсом разместились на передних сиденьях, а Айя, буквально убегавшая от мамы, плюхнулась назад и бросила рядом с собой саквояж с вещами.

Подруга глянула в окно на растерянную мать и помахала рукой, а затем опустила стекло:

— Мам, вы там как-нибудь сами разрулите с рестораном и остальными гостями, ладно? Всё, Марс, трогай.

Айя откинулась на спинку и глубоко выдохнула — и лишь потом словно осознала мои слова.

— Что-что ты сказала?

— Твой папа рад, что свадьба сорвалась.

— Да ладно?! — подруга подалась вперёд.

— Сто процентов.

— Господи, как же это хорошо!.. Я так боялась, что он разочарован или зол… — в её голосе прозвучало глубокое облегчение. — Но… поведайте мне, как вы это всё провернули? — я видела боковым зрением, как Айя переводит взгляд с меня на Марса и обратно.

Я могла лишь пожать плечами:

— Самой ужасно любопытно.

— На самом деле, это всё Никуся, — Марс бросил на меня быстрый нежный взгляд. — Она каким-то своим внутренним чутьём определила, что отец этого Вадима творит ужасные дела, и придумала установить у него в особняке систему “умный дом”, но с сюрпризом.

— Ага, разместить прослушки в разных комнатах, — подхватила я.

— Да ладно?! Офигеть! — голос Айи зазвенел, словно она попала в увлекательный детектив. — А чего вы раньше-то не сказали?

— У нас долго ничего не выходило, и мы боялись дать тебе ложную надежду, — я вывернула голову на подругу.

— Ясно… А как вы нашли его дом?

— Тоже Ника помогла. Ох уж этот её магический внутренний экран, — Марс хмыкнул.

— Вот вы даёте. Надо было спросить у меня, я бы показала.

— Да конечно, показала бы! — я невольно фыркнула и передразнила подругу. — «Я обязана выйти за него замуж. У папы проект. Родители не простят!..»

Айя подалась назад:

— Ну да, дура я…

— Да не ругай себя, — миролюбиво заключил Марс. — У каждого свои обстоятельства и… в общем, никто не вправе судить другого…

Мы немного помолчали, и мужчина продолжил:

— Я до последнего был уверен, что ничего не получится: этот мужик буквально жил на работе или где-то ещё. Но однажды я прослушивал записи и услышал, как его жена хвастается подруге, что тот выиграл тендер на несколько миллиардов, и они собираются покупать виллу где-то в Испании. А дальше пошло-поехало. Буквально через час сам этот Вадим приехал к родителям. Видимо, они выпили за ужином, и тот начал спрашивать, что там с детьми, работающими на производстве во Вьетнаме. Потом они с отцом обсуждали недоплаченные налоги и радовались, что у них сильные юристы и бухгалтеры. Потом обсуждали какой-то новый явно нечистый проект и какой-то “гарант благонадёжности”…

— Да ладно! — в голосе Айи промелькнул страх. — Гарант благонадёжности — это мой папа. Они планировали открывать сеть клиник с какой-то новой технологией клеточной терапии или что-то в этом духе, и папа, как учёный, должен был представлять их проект в СМИ и на международных конференциях… Там что-то прям серьёзное, типа инновационных разработок в лечении рака и аутоиммунных заболеваний… Я в этом мало что понимаю, а отец всё ждал какие-то бумаги по клиническим испытаниям, а Вадим их всё не передавал…

— Ну, видимо, никаких испытаний не было, — пожал плечами Марс. — Как и самой инновационной терапии нет. Может, они планировали подделать документы или подкупить учёных, чтобы фальсифицировать бумаги… Они тогда ещё смеялись над формулировками, типа «лечебный физраствор» и «наивные идиоты»… В общем, видимо, твой отец рисковал стать лицом весьма грязной кампании…

— Вот же чёрт! — Айя ругнулась. — Если до этого я ещё переживала, что так жёстко всё получилось, то теперь уверена, что они всё это заслужили… А что дальше-то было?

— А дальше я через своего друга Лёвку — Ника его знает — передал все полученные записи в полицию. И начал ждать… А вчера вечером позвонили и попросили помочь с организацией задержания. И у меня аж от сердца отлегло: на Нике лица не было последние дни, да и я капец, как переживал за тебя, — Марс бросил взгляд в зеркало заднего вида, посмотрев в глаза Айе… Я рад, что всё так сложилось, и сложилось вовремя.

Мне тут же вспомнились последние наставления Ирмы. Я ведь сдалась. Отпустила ситуацию, как сейчас говорят — и оно всё само как-то взяло и сложилось. И сложилось очень удачно! По коже пробежали мурашки.

На время в машине воцарилась тишина, и вдруг её прервал визг Айи:

— Господи, я ведь свободна! Я свободна, ребят! — подруга захохотала и заревела одновременно. — Выходит, я снова могу жить свою жизнь! И смогу улететь в Лондон на следующий год. Чёрт возьми, как же хорошо! — Айя распахнула оба окна и втянула полной грудью вплывший в машину запах сенокоса, а потом обняла нас с Марсом за шеи и смачно чмокнула каждого в щёку.

— Спасибо вам, что спасли меня!.. Уф, как же есть охота! — пронзительное урчание живота раздалось на весь салон, и мы рассмеялись.

— Айечка, ну почему же ты ничего мне не рассказала? — Аглая Леонидовна, возившаяся на дачной кухне рядом с дочерью, в очередной раз задала этот вопрос.

Родители попросили у Айи разрешения устроить на даче пикник и к вечеру привезли туда дюжину гостей, прилетевших с разных уголков света, и несколько ящиков еды из ресторана, который неожиданно оказался не востребован.

— Мам, но я ведь говорила, — Айка составляла тарелки в стопочку. — Я много раз пыталась донести до тебя, что Вадим — подонок. И что отец его тоже далеко не белый и пушистый… Ты просто не слышала.

— Просто… Он такой обходительный. Был…

— Слышали про Теда Банди? — я не удержалась и вклинилась в диалог.

Аглая Леонидовна отрицательно покачала головой, а Айя бросила на меня любопытный взгляд.

— Это один из самых кровожадных убийц в истории. Он убил около 40 человек, был маньяком и сохранял тела своих жертв в качестве трофеев… А в жизни он был студентом-отличником, волонтёром на телефоне доверия и очень обходительным мужчиной. Долгое время никто и подумать не мог, что за существо кроется под его личиной…

— Ника, ну что ты такое говоришь?! — мама Айи вздрогнула.

— Ну, естественно, за Вадимом замечены не настолько жестокие преступления, — я посмотрела прямо в глаза женщине. — Но иногда лучше доверять собственному ребёнку, чем чужому золотому напылению, — взяв пару тарелок с закусками, я отправилась на террасу, испытывая глубокое праведное удовлетворение.

Гости были разбросаны по террасе и саду. Кто-то сидел за столом и оживлённо переговаривался. Кто-то расположился в глубоких ротанговых креслах. Несколько человек неспешно прогуливались вдоль цветника. Эмиль Давидович стоял у живой изгороди и о чём-то беседовал с Марсом, а затем широко улыбнулся и пожал ему руку.

Вечер стоял тёплый и уютный, несмотря на конец августа, и вся остановка казалось какой-то умиротворяющей. Гости, похоже, ничуть не были особо разочарованы тем, что празднество отменилось и превратилось в случайный пикник на даче.

Айя ела, смеялась и буквально расцветала на глазах, и я любовалась подругой, пока не заметила, что вокруг её глаз залегли глубокие тени, а взгляд померк.

— Хочешь сегодня переночевать у нас с Марсом?

Прикрыв ладонью широкий зевок, Айя кивнула:

— Похоже, они собираются ещё долго гулять на обломках свадьбы, так что я была бы вам очень благодарна. Я же ночь не спала… Дико устала, если честно.

— Идём, конечно, — я позвала Марса, и тихо распрощавшись с родителями Айи, мы отправились к нам.

— О чём вы говорили с Эмилем Давидовичем? — я не смогла сдержать любопытства и задала этот вопрос, едва мы вышли за калитку.

— Я предложил ему финансирование, — будничным тоном ответил мужчина.

— Реально?! — Айя встрепенулась. — У тебя есть такие деньги?

— Ну, не прям такие, но кое-что есть. На первый этап исследований хватит… Пока мы искали дом отца Вадима, я наткнулся на нескольких крупных предпринимателей и случайно заключил с ними неплохие контракты…

— Ребят, да вы просто посланы мне судьбой! — Айя широко заулыбалась. — Этот проект очень много значит для папы. И я очень переживала о нём.

— Судя по тому, что твой отец рассказал, этот проект будет очень важен и для всего человечества. И я буду счастлив, если смогу приложить руку к его развитию.

Когда эйфория от чудом сорвавшейся свадьбы улеглась, жизнь потекла размеренно и даже скучно.

Каждое утро я по-прежнему ходила к Ирме. Но дни становились короче, дождливее, а занятия всё менее интересными и познавательными — казалось, что ничего нового я уже не узнаю, а лишь закрепляю информацию, полученную прежде.

Ирма, кстати, поздравила меня с тем, что я всё-таки смогла помочь подруге. Но сказала, что будь я настоящей ведьмой, признающей свою силу полностью, не пришлось бы строить такие сложные схемы и так долго ждать. Мол, всё бы сложилось намного легче и быстрее.

Я не до конца поняла её мысль и махнула рукой: в конце концов, главное ведь, что цель достигнута. Так что какая разница, каким способом.

Марс по-прежнему пропадал на работе: несмотря на низкий сезон, как он говорил, после свадьбы Айи на него хлынула лавина заказов. Встречались мы за ужином, а прощались рано утром.

Целыми днями я пропадала в библиотеке на даче Айи, а в солнечную погоду шла в лес собирать растения.

Угрозы и всякие неприятные эксцессы прекратились.

Но внутри начала появляться пустота, которая с каждым днём становилась всё глубже и тяжелее.

— Дура, ну чего тебе не хватает?! — я рассматривала себя в зеркале и не могла понять, что же мне нужно.

Живу с прекрасным мужчиной, ни о чём не нужно тревожиться. Чувствую себя в полной безопасности. Обучаюсь магии и имею дар, которому любой бы позавидовал. Читаю книги, общаюсь с растениями и провожу время так, как я хочу.

Но почему мои глаза снова померкли, будто я не живу, а сижу в треклятом офисе, а на душе тяжело и беспокойно, словно я упускаю что-то очень важное?

— Отто Карлович, как вы думаете, что важнее всего в жизни?

Джентльмен, видимо, тоже скучал — я давно его не видела, но теперь он начал иногда встречаться на пути во время моих походов в лес.

Мы регулярно с ним прогуливались и беседовали на разные темы. Было приятно пообщаться с интеллигентным человеком, умудрённым большим жизненным опытом.

— Я считаю, что семья и стабильность. Можно хоть тысячу раз покорить Эверест или облететь целый мир, можно спасти тысячи людей или засадить деревьями тысячи гектаров… Но какое это имеет значение, когда тебя ждёт пустой дом? Я считаю, что женщина, которая живёт спокойной домашней жизнью, растит детишек и встречает мужа вкусным ужином, куда счастливее, чем та, что покоряет джунгли Амазонии или работает хирургом в горячей точке. А вы как считаете, милочка?

Я призадумалась, примерив на себя разные роли.

— Быть может, я неблагодарная, но я живу такой размеренной степенной жизнью — и мне до боли не хватает джунглей Амазонии или чего-то такого…

— Ну, недаром говорят, что хорошо там, где нас нет. Иногда счастье осознаётся только после того, как мы его уже потеряли. Так что не спешите менять образ жизни, подумайте хорошо. Однако же мне пора. Всего вам добрейшего! — и джентльмен неспешно отправился по дорожке в сторону дач, оставив за собой облако неизменного ромашкового запаха, который я никак не могла разгадать, как ни пыталась.

— Ирма, а вы как думаете, в чём смысл жизни? — я была готова задавать этот вопрос каждому встречному, лишь бы получить хоть какой-то понятный мне ответ.

С Отто Карловичем-то понятно: он мужчина, он озвучил свою позицию. Может, женщина видит ситуацию иначе.

— А нет его! — Ирма села напротив и внимательно уставилась на меня своим взглядом-рентгеном. Я уже научилась воспринимать его спокойно и не отводить глаза, поэтому спокойно смотрела в ответ.

— Знаешь, что самое главное?

Я отрицательно качнула головой. Знала бы — не спрашивала б.

— Чтоб глаза горели!

Это был удар под дых! Ну конечно, она же всё знает. И знает, что меня это и терзает больше всего.

— Ну а как? Как сделать, чтоб они горели?! — мне отчаянно хотелось получить хотя бы мало-мальски внятный ответ, но ведунья осталась верной себе:

— А ответ на этот вопрос есть только в твоём сердце. И оно не лжёт, — с этими словами Ирма встала и по обыкновению отправилась заваривать утренний чай.

Ещё пару недель спустя я плелась на занятия уже в полной темноте под противно моросящим дождём и угнетаемая такой же противной мыслью о том, что мне всё осточертело. Кажется, я опаздывала, потому что с утра никак не могла раскачаться, но доставать телефон и смотреть время под дождём очень не хотелось.

Дверь Ирминого домика не распахнулась, как обычно, и я постучала.

Тишина.

Я постучала более настойчиво и позвала ведунью несколько раз, когда, наконец, заскрежетал замок и дверь лениво приоткрылась на небольшую щёлочку.

— Уходи, учёба окончена.

— Что? — казалось, я только думала о том, как мне всё надоело, но слова ведьмы стали ударом под дых.

— Уходи, я сказала! У меня для тебя больше ничего нет! — бросив эту фразу, Ирма захлопнула дверь, оставив меня стоять и мокнуть.

Видимо, она, как всегда, услышала мои мысли и обиделась. Я пыталась понять, что же сделать. Постучать и извиниться? Она точно больше не откроет — я слишком хорошо знала её повадки. Да и всё моё нутро кричало о том, что надо разворачиваться и уходить.

Но дождевые капли затекали за шиворот, щёки леденели, а я всё не решалась сделать шаг с крыльца.

Не задумываясь, задубевшими от холода пальцами я вынула из кармана дождевика телефон и глянула на время. Половина седьмого.

Надо же! Я подозревала, что опаздываю, но не на час же!

Мысли превратились в тягучий кисель из всего на свете, и на ватных ногах я поплелась в сторону дома.

— Ника! Ника, это вы? — незнакомый женский голос вырвал меня из задумчивости.

Обернувшись, я увидела силуэт женщины.

— Простите? — я смотрела на плохо различимое в сумерках лицо и не могла понять, с кем разговариваю. От женщины точно не пахло угрозой, и потому я оставалась спокойна. Ещё раз вглядевшись, я вдруг поняла, что это та самая женщина с пышной шевелюрой и в стильных джинсах, которую я видела издалека пару раз несколько месяцев назад.

— Я могу вам чем-то помочь? — я улыбнулась, до конца не понимая, чем она так привлекла моё внимание тогда.

— Вы меня не узнали? — женщина по-девчачьи озорно хихикнула, но мне оставалось лишь покачать головой: я понятия не имела, кто это.

— Васса же!

— Что?! — кажется, у меня физически опустилась челюсть: ничего общего не было между той Вассой, что я знала в начале лета, и этой стильно одетой ухоженной женщиной. — Вот это да! Вы прекрасно выглядите! — я не могла скрыть своего восхищения и нетактично пялилась на неё.

— Это всё благодаря вам. Вернее, вашей книге. Я потому и позвала вас: давно хотела встретиться, но жизнь как закрутилась — и совсем не было времени зайти поблагодарить. А сегодня проснулась и сразу подумала, что надо всё-таки зайти и поблагодарить, а тут вы сами идёте навстречу! — даже в тусклом свете пасмурного октябрьского утра я видела, как сияют глаза Вассы и поймала в себе ощущение лёгкой постыдной зависти.

— Чем же вы занимаетесь сейчас? — мы неспешно побрели в сторону деревни.

— Я как книгу прочла, поняла, что хочу ещё. И устроилась работать в библиотеку в городе неподалёку. А там же люди — негоже ходить по-деревенски в обносках. Пошла на подработку в санитарки в местную больничку, чтоб купить нормальных вещей. А там люди. С одними заобщалась, с другими… Так интересно с людьми-то, оказывается! А как в библиотеку пришла работать, приехала ко мне как-то журналистка из местной газеты. Ну, я ей вкратце про свою жизнь рассказала, про книгу, которая мне помогла. И про вас. Только имени упоминать не стала: а то вдруг вы не захотите шумихи… Дак ко мне как народ попёр. И всё спрашивают, где найти ту девушку, которая помогает подобрать ту самую книгу для себя, которая жизни меняет… А ещё у меня два ухажёра появилось, представляете?! Только я всё решить не могу, какого бы из них выбрать… — Васса восторженно продолжала тараторить о своей жизни, но теперь я слышала её словно сквозь завесу тумана.

Сердце бешено заколотилось, едва я представила поток людей, которым нужна моя помощь в подборе той самой книги, и я испытала радостный трепет, какого давно не чувствовала.

Распрощавшись с Вассой, я буквально полетела на дачу Айи и вспорхнула в библиотеку. Вспомнив, как я практиковалась у Ирмы, начала представлять себе людей в определённых жизненных обстоятельствах — и какая-то книга, которая могла бы стать путеводной звездой для этого человека, тут же начинала сиять. Работало безотказно, и меня посетила шальная мысль.

— А я? Для меня есть книга? — я задала этот вопрос вслух, и он гулким эхом прокатился по библиотеке.

Я пристально осматривала полку за полкой, но ничего. Ни один корешок не засиял. Ну и ладно… Хотя на самом деле было совсем не «ладно», а очень даже хотелось получить ответ на вопрос о том, как жить дальше и как делать это правильно…

— Марс, ты не представляешь. Ирма меня сегодня выгнала. Сказала, что обучение закончено, — мне не терпелось поделиться последними новостями, которых в моей жизни было совсем немного.

— Да ты что? И почему же? — мужчина выглядел задумчиво и отрешённо, и, кажется, не особо вник в мои чувства.

— Я так и не поняла. Она даже дверь толком не открыла, и с порога заявила, что всё, учёбы больше не будет… А ещё… — я набрала полную грудь воздуха, чтобы рассказать про Вассу, но Марс меня перебил.

— Ник, я тоже хочу сказать кое-что очень важное… — он серьёзно глянул на меня, и моё сердце упало: я почувствовала, что сейчас будет.

— Никусь… Выходи за меня… Мы давно живём вместе, нам хорошо. И было бы не так важно, в каком мы статусе, но я чувствую, что должен дать тебе какую-то безопасность. Я чувствую, что ты всё время в тревогах… — мужчина вынул из кармана миниатюрную бархатно-чёрную коробочку и, раскрыв, протянул мне. Внутри лежало тоненькое изящное колечко с небольшим камушком изумрудно-хвойного цвета.

Я не могла произнести ни слова, глядя то на кольцо, то на Марса, который, кажется, начинал паниковать. А в голове, перебивая друг друга, крутились фразы Отто Карловича о том, что главное — семья, и Ирмы о том, что важнее всего сияющий взгляд…

Наконец я выдавила предательски хриплым голосом:

— Марсик, милый… Я очень люблю тебя, но… я не могу…

— Айя, привет! Ты можешь приехать?

Я слышала свой голос словно со стороны: неверный, дрожащий и тихий.

Марс настойчиво вложил мне в руки внушительную пачку денег, сказав, что из-за жизни с ним я не имела возможности хоть что-то заработать для себя. Затем помог собрать вещи и, не произнеся ни слова, проводил до дачи Айи.

Он не спросил, почему я отказала — просто принял произошедшее. И пока он был рядом, у меня оставалось чувство, словно ничего критичного не случилось.

Но едва Марс занёс сумку на пустую дачу и вышел, закрыв за собой дверь, не коснувшись меня, не попытавшись обнять или поцеловать, как я почувствовала свалившуюся на меня необъятную глыбу одиночества.

Я стояла в остатках аромата его — и моей — боли и едва удерживала себя от порыва развернуться, броситься за ним, запрыгнуть на шею и тысячу раз сказать: «Я выйду-выйду-выйду за тебя!»

Что я натворила?!

— О боги, Ник! Что ты натворила?! — Айя, похоже, не на шутку испугалась.

— Порвала с Марсом. Я у тебя на даче.

— Да чёрт возьми! Сиди, никуда не уходи, ничего не делай. Сейчас приеду.

Я так и сделала: села в огромное кресло перед зияющей дырой камина — впервые мне здесь было плохо и неуютно — и стала ждать. Время от времени меня начинал колотить озноб, но сил встать за пледом не было — и я только сильнее поджимала под себя ноги и крепче скрещивала руки.

Круговерть мыслей не останавливалась. Идея заняться книгами сейчас вообще не казалась привлекательной и интересной. Хотелось только одного: вернуться к Марсу. И я специально откатила по полу телефон подальше от себя, чтобы не схватить его и не написать…

Входная дверь, которую я, видимо, забыла закрыть, хлопнула.

— Ник, ты где?

По дому раздались спешные шаги.

— Я тут! — я хотела это крикнуть, но язык прилип к нёбу, в горле пересохло — и получился лишь хрип.

Однако Айя уже вбежала ко мне и бросилась к креслу.

— Никусь? Ну ты как? — подруга бросила на меня встревоженный взгляд, затем крепко обняла меня и отстранилась.

Прикусив губу, я смогла лишь коротко пожать плечами: если произнесу хоть слово — разревусь.

— Так, понятно!

Айя высыпала на журнальный столик содержимое огромного пакета, который я до этого не заметила. По стеклянной столешнице затарабанили упаковки: шоколадки, печеньки, чипсы, пачки с чаем, кофейные пакетики…

— Скорая помощь, — кивнула подруга на гору вкусностей. — Будем призывать дофаминчик.

После она подошла к торшерам и включила больше света, а затем начала складывать хворост, лежавший в нише, в камин.

Только сейчас я заметила, что на подруге небрежная, сбившаяся набок, дулька и бесформенный плюшевый домашний костюм.

— Ты что, даже не переодевалась?

— Да уж конечно! Буду я тратить время на переодевания, когда тут такой форс-мажор. Нифига себе, подруга с парнем рассталась!

Айя изо всех сил старалась держать лицо и словно намеренно создавала активное движение, но я чувствовала от неё явно выраженный запах тревоги.

— Ты похорошела, — я заметила, что щёки Айи попухлели и порозовели.

— Да вообще, королева красоты! — Айя, наигранно подбоченившись, сделала движение рукой, словно откидывает назад волосы.

Я невольно улыбнулась.

— А вообще, да, — подруга вернулась к камину. — Мы с родителями три недели были в круизе. И я за это время слопала столько сногсшибательно вкусных шоколадных пудингов, что набрала, наверное, всё, что скинула на стрессе. Чувствую себя гораздо лучше, чем до… чем летом… — Айя чиркнула длинной спичкой о коробок и поднесла её под тонкие хворостинки, по которым через несколько секунд забегали маленькие огоньки пламени. — Щас приду, — бросив спичку на дно камина, подруга выбежала в дверь, ведущую на кухню.

Я уставилась на разгорающийся огонь и наконец почувствовала, что боль в груди немного отпускает, словно его горячие язычки вместе с теплом подруги согревают и моё сердце.

— Ну, а теперь рассказывай! — Айя протянула мне одну из двух больших кружек ароматного чая и плюхнулась в соседнее кресло.

И меня словно прорвало: я рассказала всё, начиная с терзаний последних недель и утренних событий и заканчивая тем, как некстати Марс попал со своим предложением…

Айя молча слушала, уставившись на меня широко распахнутыми глазами и лишь время от времени изумлённо покачивая головой и отхлёбывая чай.

— Выходит, у тебя буквально одним днём рухнуло всё, что держало тебя здесь?

— Выходит, так.

— Так это ж замечательно!

Я ожидала изумления, осуждения, непонимания — чего угодно — но только не этого.

— Что думаешь делать и как я могу помочь тебе сейчас?

Я вспомнила про Вассу, и заледеневшее сердце ёкнуло, словно в волнительном предвкушении.

— Я хочу заняться книгами. Пока не понимаю, как это реализовать, но знаешь, что ещё сегодня произошло?

Айя вопросительно качнула головой.

— Я встретила Вассу, — я рассказала о потрясающих изменениях у этой деревенской жительницы и поделилась своими чувствами.

— Я смогла бы подбирать книгу для любого человека, у которого есть какой-то запрос… Как думаешь?

— Слушай, это же потрясающе! — в глазах Айи запрыгали огоньки поярче, чем в камине. — Ты ведь и мне помогла книгой. И Марсу тоже…

— Ну, тебе больше Марс как раз-таки помог. А ему… он снова в одиночестве. Из-за меня… — по сердцу снова разлился заполярный холод.

— Нет-нет-нет, всё не так! Мне помогла твоя книга. До неё я думала, что ничего страшного не происходит. А с прочтением поняла, что всё происходящее — катастрофа. И только в тот момент я себе внутренне разрешила взбунтоваться… И хоть мне и было страшно спорить с матерью, но если бы не эта книга, я бы абсолютно точно сейчас была не здесь, а в положении Тесс… Знаешь, как это произошло? Я читала-читала, как простой роман, а потом вдруг — раз! — и будто лампочка в голове включилась с мыслью: “Какого чёрта я делаю со своей жизнью?!” Уверена, и у Марса было что-то подобное. Несмотря на то, что произошло сегодня, он ведь поверил в любовь и перестал убегать от отношений в работу…

Я встала и подкинула в камин пару небольших поленьев.

— То есть, не все перемены происходят феерично, как у Вассы?

— Так, может, и у неё не было никакой феерии? Ты же не наблюдала за ней день за днём, а увидела результат спустя несколько месяцев. Но и она тоже убеждена, что дело в книге. И даже в интервью это рассказала: значит, точно уверена!

— Похоже на правду, — я вернулась в кресло и заглянула в опустевшую кружку. — И если всё действительно так, осталось понять, как мне воплотить свою задумку в жизнь…

— Кажется, у меня есть крутая идея! — Айя взяла из моей руки кружку и отправилась на кухню за свежей порцией чая.

Вернувшись, она озорно глянула на меня:

— У меня есть некоторые накопления. И свободное время: теперь я попаду в Лондон только следующим летом. И я только сегодня подумала, что задолбалась сидеть без дела. И мне капец, как интересна твоя задумка!

— Та-а-ак? — я уже поняла, к чему ведёт подруга.

— Я готова найти поставщиков книг. Откроем книжный?..

— Блин, Ай!.. Ты просто чудо! — я потянулась обнять подругу, разлив на колено пару глотков горячего чая. А что если не получится — и ты потеряешь деньги и время?

— А что, если получится? — подруга подмигнула.

К трём часам ночи мы уже составили подробный бизнес-план, подыскали на сайте недвижимости несколько подходящих помещений и разослали дюжину электронных писем поставщикам.

Мысли о Марсе, конечно же, никуда не делись, и я всё ещё чувствовала отголоски боли в груди и стыда за то, что будто бы предала его, но азарт от мысли о магазине неожиданно стал сильнее всего прочего…

— Ну что, Ник, новый этап в жизни, а? — подмигнув мне, Айя протяжно зевнула.

— Похоже на то…

За окном неестественно громко хрустнула ветка, заставив нас вздрогнуть.

— Ну и как тебе? — Айя удовлетворённо оглядывала пока ещё полупустой, но уже вполне симпатичный магазин.

Мы дивным образом нашли в аренду потрясающе уютный небольшой двухэтажный коттедж, на первом этаже которого располагалось коммерческое помещение, а второй был адаптирован под проживание.

Перевезя сюда вещи, мы заняли с Айей по спальне — она решила съехать от родителей, чтобы больше времени посвящать новому бизнесу, а мне просто теперь негде было жить.

Она действительно нашла огромное количество поставщиков, а заодно мы полностью выкупили несколько букинистических магазинов, чтобы в нашем распоряжении были самые разнообразные книги.

Я организовала пространство около кассы, где расставила красивые стеклянные баночки с заготовленными за лето травами и цветами — мне показалась чудесной идея угощать гостей чаем, как это делала Ирма.

Чем больше времени проходило с отъезда из деревни, тем сильнее я скучала по Ирме и Марсу. Хотя с Марсом мы изредка переписывались на нейтральные темы, но легче не становилось. Я по-прежнему не была уверена, что сделала верный выбор.

Поэтому до последней капли энергии день за днём я занималась магазином, устанавливая стеллажи, расставляя книги по полочкам, наводя порядок и создавая уют.

Айя же больше работала за пределами магазина, решая юридические, бухгалтерские и ещё какие-то другие вопросы.

Мы обе очень долго обсуждали название.

— Они же сияют! Давай что-нибудь, связанное со светом? — мне казалось, что это максимально логично.

— А люди поймут?

— Сделаем так, чтобы поняли. Например, назовём магазин… Эм-м-м-м… — я задумалась, — «Волшебный фонарь»! Во, мне нравится! А где-нибудь под вывеской можно сделать надпись, типа «книги, согревающие душу».

— Классно! — Айя хлопнула в ладоши. — Только лучше: «Эта книга согреет твою душу». И реально: сразу понятно, почему «Волшебный фонарь»! — подруга заулыбалась.

На этом и остановились, поэтому сейчас над входом в магазин висела неоновая вывеска с феей, держащей в руке раскрытую сияющую книгу, свет от которой падал на дорожку перед магазином, и придуманное нами название.

— Знаешь, Ай, мне кажется, всё очень круто получилось! С нетерпением жду открытия! — я приобняла подругу, а второй рукой сжала в кармане телефон: жгуче хотелось поделиться с Марсом грядущей радостью, но думалось, что это слишком мелкий вопрос, по которому точно не стоит его беспокоить.

— Ну, я думаю, нам надо хорошенько выспаться перед завтрашним днём! — Айя в ответ положила руку мне на талию и мягко улыбнулась.

Пока мы возились с обустройством, не один десяток человек подходил и пытался открыть запертую изнутри дверь, так что мы были уверены, что народу на открытии будет достаточно, и нам следует быть к этому готовыми.

Утро встретило нас солнышком и морозом — и я решила, что это отличный знак. Пытаясь отогнать страхи и сомнения, я болтала и смеялась, кажется, больше, чем стоило бы. Айя, наоборот, была спокойна.

— Да не тревожься! — эта фраза прозвучала в момент моего самого буйного веселья, заставив замолчать. — Ты абсолютно точно сможешь почувствовать каждого посетителя и его нужды. Вот я нисколечко в этом не сомневаюсь!

— Кхм, — от громкого смеха у меня в горле начало першить. — А я сомневаюсь. А вдруг придёт какой-нибудь эмоционально закрытый человек, и я не смогу прочувствовать его потребность?

— Ой ли? — теперь уже Айя рассмеялась. — Ты даже на нюх умеешь определять эмоции. И сомневаешься в себе?

Я пожала плечами. Вспомнился Отто Карлович с его неизменным и непонятным ромашковым запахом. Его ведь я не могла разгадать…

Тут меня озарила идея.

— Сейчас вернусь! — выскочив из кухни, я сбежала вниз по лестнице и отперла внутреннюю дверь магазина.

Встав на пороге, представила себе Отто и оглядела полки… Как и следовало ожидать: ни одна книга не засияла. Руки начали мелко дрожать: куда я ввязалась? Бездарщина, возомнившая себя спасительницей мира.

— Какая же я дура! — я уткнулась лицом в ладони, пытаясь унять всё усиливающуюся дрожь.

— Что случилось? — Айя, тихо спустившаяся по лестнице, положила мне руки на плечи.

— Помнишь Отто Карловича?

— Того старичка из деревни?

— Ну.

— Я сейчас подумала о нём, и ничего не почувствовала. Ни его эмоций, ни книги для него…

— Ой, да забей! — подруга цыкнула и убрала руки. — Может, он уже так стар, что словил свой дзен, и ему ничего больше не надо от жизни. И вообще, это исключение из правил. Подумай сейчас о ком-нибудь другом — уверена, ты сразу же увидишь своё сияние.

Но я не могла. Все мысли вертелись вокруг Отто, всё больше и больше усиливая тревогу. Слова подруги ничуть не успокоили: а вдруг он не исключение, а наоборот — правило? Вдруг я чувствую только близких, знакомых, тех, к кому прониклась — и не смогу прочувствовать чужих людей?

Я поделилась терзаниями с подругой.

— Пф, — она махнула рукой. — Значит, у нас просто будет книжный магазин с изданиями, начиная с 1905 года. Хватит усложнять. Пойдём допьём чай и будем открываться.

Глянув на остывший чай и поняв, что больше ни грамма в меня не влезет, я пошла собираться. Тёплые капли, падавшие из душевой лейки, обнимали и грели моё тело, но в груди сохранялся какой-то нефизический холодок. Кажется, я слишком долго тщетно пыталась растопить его кипятком, потому что в какой-то момент раздался настойчивый стук в дверь и призыв Айи поспешить.

Нехотя выйдя из душевой кабинки, я глянула на запотевшее зеркало. Ладонью собрав с него испарину, уткнулась в своё мутное отражение. Бог знает, на что я надеялась там увидеть — никакого белого свечения вокруг кожи, конечно же, не было.

— Ник, ну ты долго? У нас пять минут!

— Иду-иду! — я ещё раз оглянулась на своё отражение, но зеркало уже вновь запотело.

— Чёрт! Чем я занимаюсь в своей жизни? Ирма, вот не могла ты подсказать нормально, куда мне двигаться?! Нет же, надо было вечно давать какие-то загадки и иносказания… — натягивая джинсы на чуть влажные ноги, я начала злиться — и на джинсы, которые никак не лезли, и на Ирму, которая бросила меня неожиданно и, откровенно говоря, довольно подло. И на себя за то, что, даже умудрившись обрести магический дар, никак не могу научиться правильно жить…

Перед внутренней дверью в магазин я едва не упала, и Айе пришлось подхватить меня.

— Да прекращай уже! — от подруги почувствовался явственный запах негодования. — Не на битву же с драконом ты идёшь. Вперёд! Хватит в себе сомневаться!

Её праведная злость сработала лучше, чем любые увещевания — и я решительно надавила на дверную ручку.

Магазин встретил нас гулкой пустотой — ну конечно, входная дверь ведь ещё закрыта — и я выдохнула. Мой перепуганный ум уже нарисовал толпу, которая с нетерпением ждёт, пока я каждому подберу книгу, а реальность была прозаичной и даже скучной.

Айя перевернула вывеску на входной двери, предоставив взорам покупателей броское слово «открыто», и щёлкнула замком, а затем вышла на улицу, впустив внутрь вихрь морозного воздуха.

Я поспешила за подругой.

С вечера расчищенная дорожка была покрыта тонким слоем пороши. Вывеска над входом тоже чуть припорошена, но вполне заметна даже в утреннем сумраке — Айя уже включила её. А небольшой баннер, который мы поставили неподалёку, интриговал прохожих надписью: «Здесь книги выбирают людей».

— Ну всё, теперь остаётся только ждать, — подруга потёрла ладони, не то согревая их от утреннего морозца, не то в предвкушении, и решительно направилась внутрь.

Я огляделась — ни души вокруг — и испытала совершенно алогичную смесь облегчения с разочарованием.

Время поползло вязко-вязко. Сначала мы с Айей ещё суетились, то переставляя книги с места на место, то стирая с полок несуществующие пылинки, а она время от времени бодро восклицала: «Уверена, к обеду точно пойдут люди! После обеда обещают ясную погоду — обязательно кто-нибудь, да зайдёт!»

Но к пяти вечера и её энтузиазм поутих.

— Слушай, мы пока были закрыты, по несколько человек в день стучались. Что могло произойти, что сегодня ни души? — подруга то и дело прижималась носом к стеклу входной двери, пытаясь высмотреть прохожих. — Хоть зазывай, как на базаре…

Я могла только вздыхать в ответ, не понимая, сама ли я всех оттолкнула своими страхами, или это опять проделки неведомой силы, угрожавшей мне за использование магии, или мне действительно не следует лезть в эти дебри. Мне казалось, что кольчуга из бесконечных страхов, сомнений и стыда сковывает моё сердце всё сильнее и сильнее, как вдруг…

— Здравствуйте! — колокольчик над дверью брякнул, когда мы с Айей, лёжа головами на прилавке, листали ленты в соцсетях, и внутрь вошёл парень с большим курьерским коробом за спиной.

— Добрый день! — Айя заулыбалась, а я смогла только булькнуть что-то нечленораздельное.

— Не подскажете, где найти этот дом? — парень протянул нам запотевший с холода телефон — битый час тут плутаю.

— Конечно, подскажем! — я с облегчением выдохнула и начала объяснять, куда нужно свернуть, чтобы найти нужный адрес.

Поблагодарив, юноша развернулся в сторону двери, когда я чуть левее от его бедра заметила на одной из полок лёгкое сияние.

— Молодой человек, а вы читаете? — вопрос вылетел из моих уст неожиданно для меня самой.

— Да, э-э-э-э… Вообще, увлекаюсь. Но сейчас не до этого, — парень, оглянувшись, смущённо пожал плечами.

— Жаль… У нас есть книга для вас. Ну, вы заглядывайте, как будет до этого! — я широко улыбнулась.

— Обязательно, спасибо! — курьер поспешил к выходу, а Айя засмеялась.

— Кажется, ты его спугнула.

— Ну и ладно! — мне было всё равно, потому как эйфория вмиг расплавила противную кольчугу с сердца. — Главное, что я увидела сияние! Увидела, представляешь?! — я готова была закружить по магазину от счастья, когда подруга спустила с небес на землю:

— Дурёха, ты его и раньше видела! Ты просто сама себя накрутила, что недостаточно хороша, и купалась целый день в этом глупом страхе! — зевнув, Айя глянула на часы. — Будь добра, сделай как-нибудь так, чтобы завтра люди к нам пошли, — подруга направилась к двери, чтобы перевернуть вывеску и запереться.

— Я постараюсь, — я взяла в руки телефон и увидела сообщение на экране: «Ну как прошёл первый день?»

Сердце ёкнуло: надо же, Марс помнил, что у нас сегодня открытие, хотя я упомянула это давным-давно и вскользь.

Подавив желание поделиться всеми подробностями и нагрянувшей радостью, я ответила лаконично: «Пока тихо, к сожалению…» — нажала на кнопку отправки и прижала телефон к груди, не сдержав улыбку: он думает обо мне…

В следующие три дня к нам так никто и не зашёл.

Редкие прохожие даже не поворачивали голову в сторону нашего магазина, хотя мы по несколько раз в день проверяли, горит ли вывеска над входом и не засыпало наш баннер снегом.

— Да ну, бред какой-то! Скоро аренда, коммуналка, а у нас ноль в кассе. Ни черта, так не годится! — на четвёртый день Айя вышла из себя и, ни слова больше не сказав, сбегала за курткой и направилась к выходу.

— Ты куда? — я вдруг испугалась, что кто-то придёт, а я тут одна.

— Решать проблемы! — ноздри подруги раздувались, как у дракона перед тем, как он выпустит огонь. — Не боись, ты справишься без меня с этим нереальным наплывом покупателей! — подруга саркастично хмыкнула, обведя взглядом пустое помещение, и хлопнула дверью.

— Теперь у нас нет шанса прогореть! — Айя ввалилась в мою спальню в одиннадцатом часу ночи, впустив поток света из коридора.

Я, почти уже заснувшая, сначала зажмурилась, а затем подскочила на кровати и проморгалась.

Волосы подруги — первое, что я увидела в луче света — были растрёпаны, словно она пробежала марафон. Спортивный костюм помят, как после дальней дороги. Но взгляд при этом горел счастливой безуминкой.

— И что же ты сделала?

— Неважно! — Айя жизнерадостно улыбалась, глядя в телефон. — Но если завтра люди к нам не пойдут, то тогда я уж не знаю… Ой, прости, что подняла, — только сейчас подруга посмотрела на меня осмысленно. — Ложись, отдыхай. Возможно, завтра тебе понадобится много сил…

Айя вновь разблокировала телефон и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Мой тревожный ум стал было генерировать очередную порцию беспокойства, но утомление от бездействия оказалось куда сильнее бесконечных переживаний за собственную несостоятельность.

— Заткнись! — я бесцеремонно вслух оборвала начинающуюся круговерть мыслей и, помягче подбив подушку, плюхнулась на неё.

— Ну что, готова к победам?

Я только встала и, не умывшись, вышла проверить где подруга. Айя сидела на кухне с кружкой кофе в одной руке и опять телефоном — в другой и выглядела так, словно она и не спала вовсе.

— Да, наверное, — проговорила я сквозь плохо сдерживаемый зевок и пожала плечами: о каких таких победах речь? Что могло измениться за одну ночь?

— Тогда вперёд! Одевайся, завтракай — и откроемся сегодня пораньше, — от подруги веяло нетерпеливым возбуждением, которое передалось вдруг и мне.

Я быстренько привела себя в порядок, опрокинула чашечку чая с золотистыми соцветиями, названия которым не знала, но была уверена, что они поднимали настроение (именно они, как я выяснила экспериментальным путём, были когда-то в чае Ирмы, после которого я ещё долго ходила счастливая), и глянула на часы:

— Ещё же рано?

— Ничего, главное, что не поздно, — Айя без остановки что-то строчила в телефоне, и меня это начало раздражать.

— Да что у тебя там такое?!

Подруга тут же нажала кнопку блокировки и убрала аппарат в карман.

— Ничего, — она бесхитростно улыбнулась. — Игрой одной увлеклась.

— Врёшь ведь! — я почувствовала, как левая бровь невольно поползла наверх, морща лоб.

— Ай, ты же ведьма! — подруга засмеялась и, встав, приобняла меня. — Не покажу я тебе, что там. А то опять будешь нервничать. А ты нам нужна сегодня полная сил и уверенности в себе. Всё, вперёд! — Айя зачем-то хлопнула себя ладонями по бёдрам и решительным шагом отправилась к внутренней двери.

Я покорно последовала за ней.

Едва мы зашли внутрь магазина, как до моих ушей донёсся гул, похожий на жужжание пчелиного роя. А за заиндевевшим стеклом входной двери виднелись разноцветные тени.

Я невольно замерла, почувствовав, как сердце на миг остановилось и гулко заколотилось о грудную клетку.

— Что ты сделала?

— Неважно! — Айя уже бодрым шагом направлялась ко входной двери, и я, даже не видя её лица, поняла, что она широко улыбается.

— Доброе утро и добро пожаловать в наш волшебный книжный магазин! — подруга распахнула дверь и радушным тоном приветствовала людей, стоявших за ней.

Я на ватных ногах отправилась за прилавок и тоже натянула улыбку. Правда, она была явно не такой жизнерадостной и не такой искренней, как у Айи — и золотые соцветия сегодня отчего-то не помогли. Желудок закрутило, и выпитый чай отчаянно запросился обратно. Я сглотнула и сделала глубокий вдох, пытаясь подавить тревогу — она больше была похожа на панику, некогда внушаемую мне Вассой. С той лишь разницей, что сейчас не было возможности позвать на помощь или уйти.

Толпа — не меньше дюжины человек, какой ужас! — вплыла в магазин и расплылась между стеллажами.

— Уважаемые гости! — Айя повысила голос, привлекая внимание. — Знакомьтесь, это Ника. Именно она подбирает книги для наших посетителей. Настоятельно рекомендую вам довериться её выбору, даже если изначально он покажется нехарактерным для вас, — обернувшись ко мне, Айя подмигнула.

Народ тут же заспешил к прилавку, собравшись в нестройную очередь. Первой оказалась расторопная дама лет шестидесяти.

— Здравствуйте! — её голос был мягким, словно расплывшееся по застеленному ажурной скатертью столу пятно от настольной лампы.

Побоявшись спугнуть эту магию своим осипшим голосом, я лишь кивнула, все силы тратя на то, чтобы удерживать улыбку.

— Скажите, — женщина доверчиво посмотрела мне в глаза, — я должна что-то рассказать о себе? Я, знаете ли, очень люблю читать. Намедни две книги за день прочла. Вот только что бы я ни покупала, ни одна, даже самая глубокая книга, не помогает мне решить вопрос, который гложет меня уже много лет. Что я только не читала…

Подняв руку, я остановила поток откровений посетительницы и, как можно тише прочистив горло, произнесла:

— Мне ничего не нужно о вас знать, спасибо! Книги сами говорят со мной — и я вижу, какая из них предназначена человеку. И ваша — вон там! — выйдя из-за прилавка, я направилась к мягкому сиянию в дальнем углу магазина. Подтащив стоявшую неподалёку стремянку, я залезла на неё и не без труда вытащила книгу в алом переплёте из тугого ряда: именно сюда мы старались уместить всё, что показалось нам не особо востребованным. Спустившись и вернувшись за прилавок, я протянула томик покупательнице, даже не взглянув на обложку.

— Вы… шутите? — дама, надевшая было очки, чтобы прочитать название, приспустила их на нос и внимательно глянула на меня в упор.

В глазах потемнело. Я что, ошиблась?! Но ведь сияние… Даже сейчас я чувствовала радостное тепло от книги: она абсолютно точно лежала в предназначенных ей руках. Может, я надумываю? Галлюцинации? А, может, у меня вообще нет никакого дара — и я была права полгода назад, решив, что стоит обратиться к психиатру? Безумная карусель мыслей — одна другой страшнее — закружилась в голове.

Сердце словно раздулось до размеров воздушного шара. Больше всего на свете в этот миг хотелось сбежать, скрыться, провалиться под землю — но покупательница пристально смотрела на меня и, собравшись с духом и изобразив подобие улыбки — кажется, это была самая жалкая улыбка на свете — я покачала головой.

— Ничуть не шучу! Что-то не так? — голос предательски скрипел.

— Я изучала французский в институте и уже лет сорок на нём не то не читала, даже фразы не произнесла. И вы сейчас предлагаете мне книгу на этом языке?! — ноздри женщины раздулись.

Я бросила взгляд на обложку и с изумлением обнаружила, что название действительно написано на французском.

— Но всё же вы знаете язык или знали его когда-то? — аккуратно спросила я. Язык прилип к нёбу и каждое слово давалось мне с трудом.

Остальные посетители смотрели на меня, не отрываясь. Кто-то пытливо, кто-то с осуждением, кто-то с любопытством — я чувствовала коктейль запахов, исходящий от их эмоций, из которых одна выделялась особенно сильно — напряжение. Айя.

— Ну, если поднапрягусь, то вспомню, конечно!.. — голос дамы из мягкого и уютного вдруг превратился в колючий и холодный.

— Ну тогда постарайтесь, пожалуйста, — я с некоторым облегчением перебила покупательницу, продолжая улыбаться и всеми силами желая, чтобы она скорее ушла. — Я убеждена абсолютно, что именно эта книга предназначена для вас! — последнюю фразу я выпалила неестественно быстро, ощутив запах моего собственного сомнения.

Недоверчиво качнув головой, дама словно нехотя достала портмоне и рассчиталась за покупку, а затем, не попрощавшись, направилась к двери, что-то бурча себе под нос.

До моего слуха долетели обрывки фраз:

— Вот же дура, поверила в сказки на старости лет… книги они подбирают, как же! Мошенницы!.. Пустая трата времени и денег…

В магазине на несколько мгновений повисла тишина, которую прервал бодрый голос Айи:

— Чем можем Вам помочь? — улыбаясь, она обратилась к паре молодых людей, стоявших в очереди вторыми.

Те замялись и вдруг начали пятиться к выходу.

— Простите, мы что-то передумали… До свидания, зайдём в следующий раз!

Следом за ними вышло ещё три человека.

Я почувствовала, как свинцовая тяжесть ещё больше — если такое вообще возможно — заполонила сердце, а улыбка больше никак не хотела возвращаться на лицо.

— Здравствуйте! — из горьких мыслей меня вывела девушка лет двадцати. — А мне подберите книгу, пожалуйста!

Молча кивнув, я побрела по магазину, стараясь удерживать в голове образ покупательницы, пока в одном из стеллажей не увидела мягкое мерцание у самого пола.

На сей раз я не рискнула передавать покупательнице книгу вслепую и посмотрела на обложку.

«Ежевичное вино» — я почувствовала, как от сердца немного отлегло: хотя бы не на латыни…

— Ой, спасибо огромное! — девушка, широко улыбаясь, приняла книгу и взялась читать аннотацию. Обожаю такой вайб! Я потом вам отзыв напишу в соцсетях! — сияя, она протянула карту для оплаты.

Соцсетях? Я бросила мимолётный взгляд на Айю, которая вдруг развернулась ко мне спиной и начала поправлять книги на стеллажах.

После девушки люди вдруг стали более доброжелательными. Народ в магазин всё заходил и заходил, и очередь перед прилавком не иссякала.

Я совершенно не чувствовала, сколько времени прошло с начала рабочего дня, в короткую паузу между покупателями решила оглянуться на часы, висевшие за мной. Оказалось, уже четвёртый час дня. Желудок, словно осознав, что обед давно прошёл, жалобно заурчал, и Айя, весь день стоявшая рядом, вдруг исчезла — и через несколько минут принесла мне большую кружку кофе с молоком и пару печенек на блюдце.

Однако на кофе совершенно не было времени: едва один человек отходил от прилавка, другой тут же вставал на его место. И лишь часа, наверное, через два какой-то долговязый парень, нервно покусывавший губу, вдруг развернулся и выбежал из магазина, едва подошла его очередь. Воспользовавшись случайной заминкой, я и успела глотнуть остывший напиток и откусить печеньку.

С каждым новым покупателем я всё меньше чувствовала тревогу, решив про себя, что если кто-то будет недоволен, мы просто вернём ему деньги — осталось только обсудить эту деталь с Айей. Тем более, что недовольных, вроде, особо и не было: люди сплошь пахли любопытством и чувством предвкушения…

— В каких соцсетях она отзыв оставит? — едва мы закрыли дверь за последним покупателем, сделав это, кстати, почти на два часа позже указанного в регламенте времени, я обернулась к Айе посмотрела ей в глаза. Ноги гудели, стенки желудка, кажется, слиплись. Но любопытство оказалось сильнее.

Подруга быстро спрятала взгляд.

— Не знаю. В своих, наверное…

— Айя! — я заговорила громко, перебивая пронзительное урчание и кладя руку на живот. — Твоей ложью на весь магазин воняет! Не забывай, что я тебя насквозь вижу!.. До этого я не стала лезть, но поверь мне: едва ты разблокируешь телефон, первое, что я сделаю — отсканирую, чего ты там делаешь!

— Это нарушение личных границ! — неуверенно попыталась сопротивляться подруга.

— Ой ли?! — я не удержалась от того, чтобы саркастично хмыкнуть. — Только благодаря этому самому «нарушению личных границ», мы с тобой узнали, что твой экс-жених и его отец — знатные подонки. Так что не юли, пожалуйста. Не тот случай.

Вздохнув, Айя вытащила телефон из кармана и сделала шаг ко мне.

— Только не ворчи, ладно? — она вскинула на меня беглый взгляд и замерла, ожидая ответ.

— Хм-м-м-м… — я точно чувствовала, что мне будет, на что поворчать, но сдалась. — Ладно, окей.

Ещё пару мгновений побуравив меня взглядом, Айя посмотрела на телефон и разблокировала его.

Перед нашими глазами оказалась красочная страница. На ней было всего девять публикаций, ноль подписок — и больше десяти тысяч подписчиков.

Я не поверила глазам и невольно выхватила телефон у подруги:

— Что?! Как ты это сделала?! — начав листать публикации, я почувствовала неодолимое желание сесть прямо на затоптанный за день пол.

Неоново-аляповатые заголовки на каждом фото очень бросались в глаза. «Гарантия! Наши книги точно изменят вашу жизнь!», «Если книга не подойдёт, вернём деньги!»

Айя заглядывала в телефон через моё плечо, обдавая меня волнами напряжения при каждом новом посте.

— О, я как раз хотела с тобой этот момент обсудить… — я пролистала дальше, сдерживаясь от более пространных комментариев, теснившихся в голове.

«Настоящая ведьма подберёт книгу специально для вас!»

— Бог мой, а это-то что?! — волна возмущения накрыла меня, как сёрфера, потерявшего равновесие.

— Просто маркетинг! — Айя невинно пожала плечами, неловко улыбаясь одними уголками губ.

— Да уж, маркетинг… — я качнула головой.

Но то, что было дальше, поразило меня ещё больше — настолько, что я всё же села на чумазый пол, опершись спиной о стеллаж.

Прибавив звук, я включила третье видео в свежесозданном аккаунте. На нём была Васса.

Она стояла у библиотечной полки, держа в одной руке стопку книг, а другой расставляя их там и тут.

— Уже записываешь? Уже можно говорить, да?

Камера чуть качнулась — видимо, в Айя в этот момент кивнула.

— Ну, в общем… у меня вся жизнь до последнего времени была совсем дрянная. С того самого момента, как отец нас с мамкой вышвырнул зимой из дому. Мне семь было… Это надо, да? — Васса отвлеклась от книг и снова повернулась к камере. Видео снова качнулось.

— И, в общем, — продолжила женщина, — я ненавидела их. И всех. И Нику, стыдно сказать, тоже. Правда стыдно… Она очень уж напоминала мне… кое-кого… А она взяла, да подарила мне книгу!.. Да вот же она! — Васса прямо со стопкой в руке быстрым шагом подошла к старенькому рыжему пошарпанному столу, на котором лежала уже такая же потёртая книга. На экране на секунду крупным планом появилось «В поисках личного счастья». — Читаю её каждый день, то в одном месте, то в другом. — Васса, на которую Айя тут же перевела камеру, неловко улыбнулась. — И жизнь совсем другая стала, хорошая! И работу я нашла… И… — женщина зарделась. — Ну, в общем, теперь у меня всё хорошо!.. Всё, выключай свой аппарат! — она махнула свободной рукой.

Я осознала, что невольно улыбаюсь наивной простоте Вассы.

— А чего ты не отредактировала видео-то? — я обернулась к Айе, присевшей рядом.

Услышав мой вопрос, подруга заметно расслабилась.

— Так в этом же вся соль! Посмотри, какое оно живое! И самое залетевшее из всех. Я прям с первого раза сняла!

Я глянула на просмотры — их было больше полумиллиона.

— Офигеть! — я почувствовала, как по лицу расплываются улыбка и жар одновременно. — Похоже, ты права!

— Права-права! Ну всё, давай телефон! — подруга нетерпеливо протянула руку.

— Погоди, я не всё досмотрела! — я пролистнула ещё раз вниз. На следующем видео была сама Айя, снимавшая себя в машине на фронтальную камеру.

Подруга рядом со мной заметно нервничала, но в её видео не было ничего особенного: она просто поделилась тем, как «Тэсс» изменила её жизнь, открыв глаза на то, что нельзя выходить замуж за того парня — при этом историю о заключении она тактично пропустила.

— Ну, как-то ты обтекаемо рассказала про «Тэсс». Ведь если бы не Марс… — я перелистнула очередное видео. — Марс?! — на последнем — вернее, первом — видео в аккаунте магазина был не кто иной, как мой бывший парень. Он стоял на лестнице в каком-то неизвестном мне месте, обвешанный проводами и какими-то приборами. — Ты и до него добралась?! — я сглотнула подкативший к горлу ком.

Подруга, смущённо потупившись, кивнула и с надеждой глянула на меня:

— Знала бы ты, с каким энтузиазмом он взялся помочь! Сразу же ответил и, когда услышал, чего я хочу, тут же сказал куда ехать… — от Айи поплыл тоненький запах надежды.

Я попыталась подобрать хоть какие-то слова, но ничего совершенно не лезло в голову. Уму непостижимо! Она не постеснялась обратиться к моему бывшему, тогда как я даже не стала писать об открытии…

Глубоко вздохнув, я включила видео.

Марс, чуть грустно улыбаясь, заговорил:

— Ника очень сильно повлияла на меня. После некоторого… жизненного опыта, скажем так, я ушёл с головой в работу. Работа стала для меня суррогатом самой жизни: я толком не испытывал никаких эмоций. Ни радости, ничего… — Марс говорил медленно, тщательно подбирая слова, словно боясь сказать лишнее. — Пока Ника не подарила мне книгу… Я бы не хотел её называть, но, знаете… поверьте, я далёк от веры в мистику или что-то такое, но эта девочка… — слово «девочка» прозвучало особенно нежно, — она точно волшебница… — Марс снова мягко улыбнулся и замолчал.

Сама того не осознавая, я включила видео сначала. А потом ещё раз.

Айя молча наблюдала за мной, а затем негромко произнесла:

— Он спрашивал, как ты…

Тяжесть, кочевавшая целый день из моего сердца в горло и обратно, подкатила вдруг к глазам. Я почувствовала, словно веки набухли, а глаза защипало, и, спешно вернув подруге телефон, прижала ладони к лицу.

Айя, ни слова больше не говоря, обняла меня за плечо и погладила ладонью.

— А вдруг я снова сделала неправильный выбор? — я задала этот вопрос самой себе, но зачем-то вслух.

В этот миг стекло на входной двери с грохотом разлетелось на осколки, словно взорвалось. Мы рефлекторно прижались друг к другу и пригнулись к полу.

— Что это? — шёпотом прохрипела Айя.

Я смогла лишь слегка дёрнуть плечами: сердце от испуга грохотало похлеще разбивающегося стекла.

Ещё несколько минут мы продолжали сидеть, прижавшись друг к другу и напряжённо всматриваясь в сторону двери — но ничего больше не происходило: никто к нам не лез, никаких звуков не было слышно.

Наконец, Айя поднялась и сделала шаг.

— Постой, — я схватила подругу за кисть. — Я с тобой.

На полусогнутых дрожащих от холода и страха ногах мы начали красться к двери. Под ногами скрипели мельчайшие осколки.

— Точно никого! — Айя выглянула в зияющую дыру и выпрямилась.

Я сделала то же самое.

— Что за чертовщина? Я вызову полицию. И надо найти мастера, который сможет выехать ночью.

Подруга побелевшими пальцами разблокировала телефон.

— Здравствуйте! У нас разбили дверь в магазин. Нет, ничего не украли. Да, похоже на хулиганство. Адрес… — Я слышала Айин голос словно из-под воды.

В голову, наваливаясь друг на друга неподъёмными камнями, начали падать невесёлые осознания.

Я заозиралась в поисках записки или чего-то такого… Может, закатилась куда.

Включив весь свет, я пригнулась и стала заглядывать под каждый стеллаж.

— Что ты делаешь? — Айя, успевшая уже договорить, смотрела на меня удивлённо.

— Ищу… Ай, я должна тебе кое-что сказать…

— Погоди, за куртками схожу — и расскажешь.

Не дожидаясь ответа, подруга направилась к внутренней двери. Едва она скрылась из виду, как я почувствовала леденящий холод, разливающийся по телу. И он точно был не от залетавшей сквозь дыру в магазин вьюги… Я попыталась отступить от двери, но ноги не слушались. Страх накатил удушающей волной.

Откуда-то начал доноситься далёкий гулкий вой, который с каждым мигом становился всё явственнее — и я понимала, что никаким своим даром сейчас не способна справиться с тем, что приближается к нашему магазину и ко мне…

— Сейчас всё закончится, — незнакомый голос на удивление спокойно прозвучал в голове, и я вдруг испытала безвольное смирение. — Ты ведь знала, что нельзя заниматься магией. Ты сама во всём виновата…

Жутковатый вой становился всё сильнее, а мир перед глазами всё больше мерк, словно я неумолимо погружалась под толщу чёрной ледяной воды.

— Ник? — что-то коснулось моих плеч. — Ника, да что с тобой? — сквозь тьму и вой до моего сознания долетел едва различимый голос и запах тревоги.

Противный звук начал становиться всё тише и тише, будто сотни сирен удалялись от нас, а свет стал постепенно возвращаться.

Я сделала резкий вдох — кажется, до этого я не дышала, потому что в груди было больно — ощутив, что выныриваю из этого ужасающего состояния. Ледяной воздух, наполнивший лёгкие, привёл меня в себя, и я глянула на подругу.

Её глаза были широко распахнуты.

— Ты… ты чего это? — она смотрела на меня потрясённо и как будто даже с ужасом.

— А что произошло? — в который раз за день мой голос звучал сдавленно и хрипло. Страх хоть и немного отступил, но всё ещё заставлял сердце колотиться где-то в глотке.

— Не знаю. Я зашла, заговорила с тобой, а ты стоишь и не поворачиваешься, не отвечаешь. Как истукан. Подошла, смотрю, а глаза… Пустые, чёрные… — нижняя челюсть Айи крупно задрожала.

— Всё хорошо, — я протянула плохо слушавшуюся руку к подруге, едва не уронив куртку, накинутую мне на плечи. — Спасибо! — я сделала жалкую попытку улыбнуться, неловко поправляя куртку заледенелой рукой.

— Что хорошо-то? И о чём ты хотела поговорить? — Айя, обычно ко всему относящаяся легко, сейчас смотрела на меня сосредоточенно и хмуро.

Я на подкашивающихся ногах подошла к прилавку и залпом выпила остаток кофе, собираясь с мыслями и пытаясь подобрать слова.

— Помнишь горлинку, которую мы спасли?

— Конечно…

— И пожар в библиотеке?

— Естественно!

— Аварию Марса?

— Ну?! — тон у подруги начал становиться нетерпеливым.

Я вздохнула:

— Это всё и ещё много чего связано между собой.

Айя приподняла бровь.

— На Марса однажды напала змея. Меня пытались отравить. И несколько раз, кроме того случая с птицей, я получала записки с угрозами: мол, если буду использовать магию, всё кончится плохо…

— Серьёзно?! — Айя подступила ко мне на несколько шагов. — Но тогда зачем… зачем мы это всё затеяли? — она обвела магазин взглядом.

— Ну, во-первых, после твоей свадьбы… Ну, в смысле, сорвавшейся свадьбы, всё прекратилось. И я думала, это в прошлом. Но, если честно, в тот период я и не пользовалась особой магией. Только к Ирме ходила, училась. А на практике — нет… — я задумалась, восстанавливая в памяти моменты тех дней. — Ну, да, кроме трав, которыми я лечила свою ногу — ничего, — голос понемногу становился моим.

— Мхм… — Айя подошла ещё ближе.

— А, во-вторых, мне Ирма сразу сказала, что ни в коем случае нельзя предавать свой дар. Иначе капец…

— Блин… — Айя опёрлась локтями на прилавок. — Но это ж тупик какой-то. Не пользуешься — капец, пользуешься — тоже капец…

— Да… — я и сама об этом думала.

— А сейчас с тобой что было?

— Я не знаю, — я пожала плечами. — Такого не случалось прежде. Бывали приступы паники, но это… Просто какой-то ужас… Ты только вышла, как я услышала вой и угрозы. И как будто оцепенела. Шагу сделать не могла… А потом видеть перестала. И слышать. Только вой в голове и угрозы… — по телу прошла дрожь. — Это ужас какой-то просто… — повторила я, не в силах подобрать более точный эпитет.

Несколько минут мы обе молчали.

— Ну не закрывать же нам магазин, — Айя подняла на меня взгляд.

— Нет… Нет, конечно! — я испытала странную, даже какую-то отчаянную уверенность. — Я сегодня впервые с увольнения с работы почувствовала себя полезной. Да, было трудно. Но хотя бы моя жизнь наполнилась смыслом… И люди вокруг… — в памяти начали всплывать образы некоторых из зашедших сегодня людей, и я невольно усмехнулась, увидев их на внутреннем экране.

— Что такое?

— Та девушка уже дочитывает «Ежевичное вино». У нескольких книги лежат рядом — они уже спят. А та вредная бабуля, которая самая первая была…

— Что? — Айя запахла любопытством.

В голове мелькнула мысль о том, как странно устроена человеческая психика: из-за стресса мы обе перестали чувствовать голод, холод и усталость, и стоим обсуждаем ситуацию…

— Сидит за столом с книгой и словариком…

— Да ладно?! — подруга просияла, словно забыв про всё произошедшее.

— Нет, Ай, мы им нужны! Представь, скольким людям наш магазин может изменить жизнь к лучшему?

— Ну, не магазин, конечно, а именно ты!.. Но что делать с этими угрозами и опасностью для тебя?

— Для нас, — тихо поправила я, невольно потупившись.

— А я-то причём? — Айя нахмурилась.

— Как-то я получила записку, что рискую не только собой, но и близкими людьми… — сказав это, я подумала про Марса и случайно больно укусила губу: что, если он тоже в опасности?..

— Ой, забей! — к Айе вдруг вернулась её былая легкомысленность. — Ничего с нами не будет. Вон, как раз полиция подъехала, — в ночной тьме замигали проблесковые маячки. Сейчас быстренько найду круглосуточного мастера, а завтра заключим договор с какой-нибудь охранной конторой. Можем ещё Марса подключить, пусть сделает нам датчики движения на подходе к магазину… Короче, перестань переживать. Всё наладим! — Айя, вернувшая себе привычное лёгкое отношение ко всему, побежала встречать стражей порядка. А я замерла, опасаясь, что сейчас снова нападёт это ужасающее оцепенение. Однако ничего не произошло, и через несколько секунд Айя уже показалась в двери с двумя мужчинами в форме.

Утром я едва разлепила глаза. Окошко напротив кровати встретило меня глубокой синевой: предрассветное небо было ясным, а от ночной метели остались только большие пушистые шапки на ветвях деревьев. Зевая, я потянулась и наткнулась рукой на что-то шершавое, валявшееся в изголовье кровати. Нащупав это, я поднесла его к глазам: это оказался скомканный обрывок бумаги.

Развернув его, я прочла: «Ты сама роешь себе могилу…»

Я огляделась. Окно было цело, дверь закрыта. Ничто не говорило о том, что ночью ко мне кто-то заходил.

— Ай! — я выскочила в коридор.

За дверью подруги раздалось шуршание.

— Ау? — сонно ответила та. — Чего там?

Я заглянула в её спальню:

— Ты не заходила ко мне ночью?

— Нет, а что?

— Смотри! — я протянула бумажку.

Айя едва глянула на неё и подскочила.

— Откуда она?

— Лежала на моей подушке. Я думала, может, ты ночью нашла где-то у двери и принесла.

— Да вот уж! — подруга хмыкнула и скомкала записку. — Бред какой-то. Откуда она взялась?

Я пожала плечами:

— Видимо, у меня есть враги, наделённые магическим даром. Библиотека же тоже загорелась неведомым образом…

— Блин, точно… Мы ж тогда и не поняли, как это произошло… — Айя выглядела так, словно на неё снизошло прозрение. — Но почему, если тебе всё время прилетают угрозы, ничего… ну… плохого всё же не случается?.. В смысле, я, конечно же, рада, что всё хорошо, но это же как-то нелепо. Если ты так мешаешь какой-то тёмной силе, ну подстрой она что-нибудь фатальное, и всё… А ты, выходит, всё время получаешь угрозы — но выходишь сухой из воды… — кажется, Айя всю ночь думала об этом, так она смотрела на меня.

— Я тоже об этом думала, — я присела на край её кровати. — И знаешь, что поняла?

— Чего?

— Мне кажется, когда кто-то рядом, она, эта тёмная сила, как будто не может со мной совладать. Вот вчера ночью ты вернулась в магазин — и меня отпустило. А так, фиг знает, куда меня утягивало… Или как-то по деревне шла, и как накрыло… А потом Дарина выскочила, помогла — и полегчало. А когда я чуть не отравилась, там Марс оказался рядом…

— В общем, тебе нельзя быть одной? — Айя воодушевилась.

— Я не уверена, но возможно, так…

— Ой, ну всё тогда! Помоги-ка! — подруга резко вскочила с кровати и начала не без труда толкать её в сторону двери.

— Ты чего делаешь?

— Как чего? Теперь будем спать в одной комнате. На всякий пожарный.

Я рассмеялась:

— А в туалет тоже будешь со мной ходить?

— Ну, могу стоять около двери и болтать с тобой, например…

Задорный тон Айи придал мне бодрости, и я встала со второй стороны от кровати.

— А, возможно, ты и права. Может, это не только для меня, но и для тебя будет безопаснее…

Дни полетели один за другим. Что-то в нас с Айей произошло, что не давало паниковать и тревожиться. Или, возможно, просто было некогда.

Регламент работы магазина мы всё же начали соблюдать, потому как работать по двенадцать часов оказалось невыносимо утомительно. Но народ каждое утро гудел за дверью ещё до того, как мы переворачивали табличку, а последних посетителей неизменно приходилось поторапливать. Недовольных было немного — но теперь они не высказывали претензии, а просто уходили с каменными лицами. Я чуяла их эмоции, но упрямо улыбалась и желала хорошего дня.

Меня перестали душить тревоги, потому что довольных оказалось многократно больше: люди действительно оставляли отзывы в соцсетях. Кто-то даже записывал пространные видео. Кто-то приводил родных и друзей. Кто-то возвращался совершенно другим человеком.

В общем, в одночасье наш магазин, казавшийся в первые дни безнадёжным, оказался на пике популярности.

Айя каждый день отмечала:

— О, уже двенадцать тысяч подписчиков… Смотри-ка, за день плюс полторы тысячи человек!.. Офигеть, ещё один ролик залетел на миллион просмотров!..

Я туда не лезла: я знала, что в комментариях творится противостояние сторонников и противников — и берегла свои душевные силы, чтобы хватало энергии на работу. Да и то её запасы неумолимо убывали, хотя подруге я об этом не говорила.

Айя же бесконечно что-то строчила в телефоне, то хмурясь — и тогда от неё пахло гневом, — то улыбаясь чему-то происходящему в виртуальном мире.

Она действительно стала сопровождать меня повсюду, вплоть до душа, сидя рядышком на стоящем в углу ротанговом стуле, неизменно сжимая в ладони телефон. Когда она ходила в душ, в кресле сидела уже я. То с книгой, то просто молча, наблюдая за капельками, сбегающими по стенке душевой кабинки — мне катастрофически не хватало времени на восстановление, а звук и вид воды немного успокаивали.

Произошедшее в магазине мы, не сговариваясь, больше не обсуждали, но обе каждый день думали об этом: время от времени я замечала, как Айя задумчиво смотрит на дверь, искря напряжением. Да и сама я едва ли не каждую ночь просыпалась от взрывающегося в моём сне стекла. Однако эксцессы, к моему удивлению, прекратились.

Марс — когда он приехал, мне показалось, что сердце выбухло у меня на шее, и он видит, как оно колотится — с двумя помощниками очень быстро установил охранную систему.

Закончив, он подошёл:

— Ну как ты? — мужчина посмотрел на меня сверху вниз.

По его тону и глазам стало ясно, что Айя рассказала ему абсолютно всё, что произошло. Стоя чуть в стороне, она наблюдала за нами, излучая тоненький аромат надежды.

Моя рука дрогнула, и я огромным усилием воли удержала её на месте, не давая себе коснуться кисти Марса. Возможно, я бы и не удержалась, но дикий страх за него обуял меня: что если он тоже всё ещё в опасности? И верни мы близость, с ним что-нибудь случится…

Подумав об этом, я отвела глаза от его лица:

— Всё нормально. Работаем, — я сухо улыбнулась и пошла наводить порядок в баночках с травами.

Ещё несколько секунд постояв за моей спиной — в магазине невыносимо запахло болью — Марс сдавленно выдавил:

— Ну, я рад за вас. Успехов!

Едва дверь за ним закрылась, как Айя налетела на меня, словно коршун:

— Ну ты чего, дурёха? Он ведь хочет вернуть тебя, да и ты, я вижу, совсем не против! Можно же как-тот придумать, как сочетать магазин и отношения…

Я сглотнула комок. В носу защипало, а в кожу под глазами словно вонзились сотни микроскопических иголочек.

— Ты думаешь, я бы не хотела вернуться?.. Только… Я боюсь, Ай… — я глянула подруге в глаза. — Дважды я его едва не потеряла. Чудо просто помогло его спасти. А если эта… дурацкая, — я почувствовала ярость, — сила — будь она неладна! — навредит ему?..

— Ясн… — подруга разочарованно отошла в сторону и принялась протирать стеллажи.

Я почувствовала: она не понимает моего беспокойства. Или не осознаёт всей серьёзности ситуации.

Однажды дверь магазина распахнулась слишком резко. Я ещё не успела увидеть, кто зашёл, как до меня долетел горчайший сбивающий с ног запах ярости и жажды мести.

— Чёрт! — Айя, стоявшая чуть за мной, почти беззвучно ругнулась

Отвлёкшись от стоявших в очереди покупателей, я перевела взгляд на вошедшего. Вернее, вошедшую.

Сначала я не поняла, кто это: громогласно стуча каблуками по полу, к нам двигалась женщина в длинном кашемировом пальто и тёмных, явно очень дорогих, очках.

— Ведьма, значит? — проигнорировав озадаченных людей в очереди, она швырнула брендовую сумку на прилавок так, что баночки с травами зазвенели, и туда же поставила локти.

Я озадаченно обернулась к Айе и прочла по губам медленное: «Ва-дик». Тут уж мне захотелось чертыхнуться, но вместо этого я обернулась к матери Вадима.

— Добрый день. В чём, собственно, проблема? — я очень старалась говорить ровно и негромко.

Айя стояла, не шелохнувшись и не произнося ни звука. Народ в магазине замер, обратив все взоры на нас.

— А ты что, дрянь? Сделала вид, что не узнаёшь? — женщина сняла очки и перевела взгляд с меня на Айю.

Я вспомнила, как она выглядела на моём внутреннем экране и на свадьбе: с сияющей ухоженной кожей, с идеальными глянцевыми волосами. Сейчас казалось, что дама постарела лет на двадцать: кожа потускнела и покрылась морщинами, отросшая седина неаккуратно топорщилась на макушке, а под глазами залегли тёмные круги.

— Я узнала вас, — спокойно ответила Айя. — Здравствуйте. Но почему же я дрянь-то? Не я совершала преступления и укрывала доходы.

— Да не-е-ет, не ты, конечно, — ядовито процедила женщина, сощурившись. — Но как только я увидела эту страницу и твою довольную рожу на ней, рассказывающую о том, как хорошо, что ты не вышла замуж, я тут же поняла, кто подставил моих мальчиков! Идиотки! Вы мне жизнь сломали! Знаете, в какой мне каморке теперь приходится торчать?! Они отобрали у нас всё! Всё… — женщина вдруг разрыдалась.

Мы с Айей переглянулись, не зная, что ответить на такой выпад.

— Вы извините, конечно, — аккуратно проговорила я. — Но ваш супруг и сын сами сломали себе и вам жизни, нарушая закон. А мы тут не причём…

— Да как ты смеешь?! — женщина шмыгнула и вскинулась, так резко протянув к моему лицу руки с длинными ногтями, что я едва успела отскочить.

Какой-то мужчина бросился к ней сзади и схватил за руки.

— Дамочка, вы это… потише… — пробасил он.

— Руки убрал, дурень! Ты не знаешь, кого трогаешь!

— Я только вижу, что вы угрожаете девушкам и мешаете работе магазина… — ответил тот.

— Да, мешаете! — какая-то женщина, приподняв рукав куртки, нетерпеливо глянула на часы. У меня обед заканчивается. Уходите, а?

— Да, покиньте магазин, — молодой парень приблизился к матери Вадима и угрожающе глянул на неё сверху вниз.

Та нервно дёрнула плечами, скидывая с них руки мужчины, и, схватив сумку, бросилась к двери.

— Я вам отомщу, ой, вы ещё попляшете! — взвизгнула она прежде, чем выйти и громыхнуть входной дверью.

— Да уж, бывают же такие полоумные, — качнув головой, пробасил мужчина и вернулся на своё место в очереди.

— Вы это, — шепнула девушка, стоявшая первой у прилавка, — не обращайте внимания на таких… Идиотов хватает.

Я кивнула, но премерзкое послевкусие всё же осталось. И по запаху я чувствовала, что не только у меня.

— Всё нормально, — ответила я девушке, — сейчас я подберу вам книгу.

Я медлено пошла по магазину, пытаясь сосредоточиться, но образ матери Вадима не уходил из головы — и книги молчали. Пройдя загзагами от первого стеллажа до последнего, я замерла, не понимая, что теперь делать. Я чувствовала, что несколько выжидательных взглядов устремлено в мою сторону, и не решалась обернуться.

Айя, поняв, что что-то не так, громко объявила:

— Уважаемые посетители, похоже, сложившаяся ситуация выбила нашу прекрасную ведьмочку из колеи. Пожалуйста, давайте дадим ей несколько минут на то, чтобы прийти в себя.

Люди согласно загудели и отправились бродить между стеллажами и листать книги, а Айя беззвучно подошла ко мне и взяла за руку.

— Ты в порядке?

Я отрицательно качнула головой.

— Я не вижу свет.

— Я рада, что ты вчера всё же смогла собраться и обслужить оставшихся покупателей. Знаешь, ты большая молодец! — Айя, сидя с ногами на стуле и обеими руками держа парящую кружку, улыбалась мне.

Сегодня на завтрак мы пили самый обычный чёрный чай из пакетика. Мне жгуче хотелось, чтобы рядом удивительным образом оказалась Ирма и заварила мне что-нибудь из своих запасов: мои уже иссякали. В некоторых баночках, по-прежнему стоящих в магазине, осталась лишь труха на дне. Они уже не выглядели так антуражно, не источали аромат лета — но сил на то, чтобы убрать их, у меня не оставалось.

Даже сейчас я слышала голос подруги словно из-за пелены и едва осознавала, что именно она говорит. Шестичасовой сон прошёл будто мимо меня: с утра я была так же разбита, как и накануне.

— Ни-и-ик! — Айя пытливо смотрела на меня.

— Что? — я отставила противный жидковатый чай и потёрла переносицу. — Прости, я ещё не проснулась до конца. Что ты сказала?

— Я говорю, круто ты вчера пришла в себя после этой стервозины!

— А, да… — Я не знала, что к этому добавить.

Вчера я едва не рухнула в обморок, собрав всю силу воли на то, чтобы вытеснить из головы мать Вадима и переключиться на покупателей. Айя, убежавшая в этот миг за сладким чаем для меня (я ведь была не одна в тот момент), не видела, как покачнулся стеллаж, за который я схватилась. Я решила, что не стоит тревожить подругу по мелочам, поэтому ничего ей не сказала.

Все последующие покупатели слились в единое пятно. Я даже книги толком не видела — лишь едва заметное сияние, которое я всеми силами молила не исчезать…

— Знаешь, я переживаю за маму Вадима, — эта мысль крутилась у меня в голове и вчера, и сегодня с самого пробуждения, и фраза вылетела из моих уст ещё до того, как я успела её осознать.

— Что?! — Айя замерла с кружкой на полпути ко рту. — В смысле, переживаешь, что она нам навредит?

— Да нет, — я махнула рукой. — У меня хватит сил, чтобы справиться с любыми кознями от простого человека… — я замолкла.

«Надеюсь, что хватит,» — мелькнула предательская мысль.

— А что тогда? — Айя сделала глоток и начала наматывать выбившийся локон на палец, с любопытством глядя на меня.

— Дар должен помогать людям. А ей я, получается, жизнь сломала.

Подруга резко спустила ноги со стула и выпрямила спину.

— Ты дурная, да?!

Её выпад огорошил меня.

— В смысле? — я понимала, что говорит она беззлобно, но впервые слышала такую интонацию в свой адрес.

— В том смысле, что ты и так всем помогаешь. А та сама виновата!

— Ни в чём она не виновата… — эта мысль тоже терзала меня.

Да, она была замужем за нечистым на руку человеком. Да, ей хотелось красивой жизни, ради которой она терпела измены и пренебрежение — но то был её выбор. А всё поехало по накатанной именно после моего вмешательства. И это терзало ещё больше после того, как я вспомнила, что много раз видела её на внутреннем экране: никогда она не делала ничего противозаконного.

— Дар должен помогать людям, — задумчиво повторила я. — И никак иначе.

Айя фыркнула:

— Ты тогда и помогла своим даром. Как минимум, мне. Как максимум, ещё всем тем людям, которых отец Вадима обманул или собирался обмануть. Включая моего отца.

Её слова мало меня утешили, и я лишь качнула головой, уставившись в окно. После тёплого солнечного дня веточки деревьев были покрыты наледью и мелкими сосульками, жизнерадостно мерцающими в лучах утреннего солнца. Стайка воробушков перелетала с места на место, весело щебеча.

— Всё должно быть иначе, — произнесла я сама для себя, наблюдая за ними.

— М? — Айя уже уткнулась в телефон.

— Я говорю, всё должно быть как-то иначе. Проще и понятнее, и естественнее… Я чувствую это, но не чувствую, как именно.

— Мхм, — подруга явно не услышала моих слов, и я, взглянув на часы, повысила голос: — Пойдём одеваться, пора.

День действительно прошёл спокойно, если не считать лёгкого головокружения и небольшой тошноты, время от времени настигавших меня в самый неподходящий момент: видимо, последствия усталости и стресса.

И в очередной раз меня как раз сильно затошнило именно тогда, когда к прилавку подошла дама в возрасте. Сначала лицо её показалось мне лишь смутно знакомым, но почти сразу я узнала её: это была та самая первая покупательница, которой я достала книгу на французском.

Слегка покачнувшись, я схватилась за края прилавка.

— Вы пьяны?! — женщина выпучила на меня глаза.

Я смогла лишь отрицательно качнуть головой, боясь открыть рот.

На помощь подскочила Айя, похоже, не узнавшая посетительницу:

— Простите, Ника сегодня не очень хорошо себя чувствует. С самого открытия мы работаем без выходных. Накопленная усталость, знаете ли, — подруга улыбнулась, стремясь вызвать понимание. — Чем можем вам помочь?

Дама, услышавшая, что я не пьяна, немного расслабилась, а затем вдруг смутилась.

— Да, собственно, знаете ли… — она смущённо достала из сумки книжку, и я боковым зрением заметила, как у Айи расширились глаза. Едва заметно пахнуло испугом.

— Я хотела извиниться, — женщина потирала большими пальцами обеих рук обложку книги, словно не зная, куда их деть. — И поблагодарить, конечно же. Пришлось попотеть, чтобы её прочесть, — она робко улыбнулась, переводя взгляд с меня на Айю и обратно.

Тошнота прекратилась так же спонтанно, как и началась, и я отпустила прилавок и выпрямила спину.

— Я хотела сказать вам, — дама понизила голос и заговорщицки склонилась к нам поближе, быстро оглянувшись, — не знаю, действительно ли книга помогла или ещё что, но в общем… Стыдно-то как!.. Я уже двадцать лет как в разводе. Дети выросли, разъехались. А мне последние годы так одиноко стало, только что книги и спасали. И я всё искала в них ответ, как же убежать от одиночества, и не могла найти… А эту прочла — она вообще о другом — и язык вспомнила. И как-то взяла, да и сдуру создала себе анкету на французском сайте знакомств… — последнюю фразу она почти прошептала, и нам пришлось напрячь слух, чтоб её услышать.

Я слышала, как Айя подавила смешок.

— Я язык-то пошла учить только потому, что с детства была влюблена в Париж и всё мечтала попасть туда. Да как-то не привелось…

Мы затаили дыхание. Казалось, что даже покупатели прекратили разговаривать: не то мешать не хотели, не то сами прислушивались к истории…

— Ну и, в общем… Ой, дурёха старая! — женщина по-девичьи захихикала, смущённо прикрыв рот рукой. — В общем, соседская девчонка мне помогла. Там какие-то пароли, ещё что-то. Фотографии красивые сделала. А я уже по пунктикам и заполнила анкету на французском… И так и познакомилась с Луи. И знаете, что? Мы всё общались, общались. Даже по видеозвонку разговаривали несколько раз. И он возьми, да ляпни, мол, «а прилетай ко мне». Ну а я чего, не будь дурой? Говорю: «А давай!» И он мне с визой помог и билет купил! — остаток истории дама рассказывала уже в полный голос, счастливо сверкая взглядом и обнажая зубы в широченной улыбке — и не замечая переглядок и усмешек покупателей.

Мы с Айей сияли, как две новенькие медные монеты.

— Ну вот, а ты говорила, что зря этим всем занимаемся! — подруга хлопнула меня по плечу, едва за дамой закрылась дверь. — А, оказывается, вон, сколько счастья твой дар приносит!

— Я так не говорила! — счастливая история ощутимо подняла мне настроение. — Я говорила, что дар должен приносить только хорошее!

— Ой, всё! — Айя махнула рукой. — Не может быть абсолютного счастья, тем более, когда вышла замуж за подонка и воспитала ещё одного. Так что выброси уже из головы эту ситуацию!

Напоминание о матери Вадима стало ушатом ледяной воды, обрушившимся на мою психику. Я не стала отвечать подруге — тем более, что она вернулась к работе в телефоне, а ко мне уже подходила парочка молодых девушек — но настроение упало.

— Классная история! — улыбнулась одна из подружек.

— Ага, мы тоже так хотим! — подхватила вторая, и я, чуя от девушек запах надежды, вдруг поймала за хвост идею, которая не отпускала меня до самого вечера, пока не оформилась в чёткий план.

— У тебя сохранился номер мамы Вадима? — я долго собиралась с духом, чтобы задать этот вопрос — и решилась только тогда, когда мы легли в постели.

— Что?! — Айя села на кровати и включила ночник. — Ну что ты никак не угомонишься-то? — смотрела она на меня хмуро и негодующе, но я сделала вид, что не замечаю этого.

— Мне надо, — ответила я максимально лаконично, рассматривая ногти на руке.

— Ну и нафига? — в голосе подруги зазвучал скепсис.

— Хочу ей книгу отправить…

— О боже! — Айя закатила глаза. — И ты думаешь, что она сразу такая: «О, книга! Ну, конечно же, это всё меняет!» — и бросится тебя целовать от избытка благодарности?!

Я вздохнула:

— Разумеется, нет. Но у меня родился план.

— Я так понимаю, ты не отстанешь? — Теперь Айя смотрела на меня, чуть прикрыв веки и растянув губы в одну сторону.

Я отрицательно качнула головой.

— Окей. Как знаешь, — она протянула руку к лежащему телефону. — Но я хочу, чтобы ты знала: я на сто процентов уверена, что это очень плохая идея. Даже не на девяносто девять, — С этими словами она переслала мне номер и отключила свет.

— Спокойной ночи.

Спала я тревожно. Казалось, что слова подруги даже сквозь сон прокручиваются у меня в голове, заставляя то и дело открывать глаза и анализировать их. Может, она права… Но то, что произошло с Вадимом — не её, а моя ответственность. Моя — как ведьмы… И решать, что с этим делать, должна тоже я.

До начала рабочего дня я нашла ближайший круглосуточный цветочный магазин и связалась с ними. Сообщив, что хочу анонимно послать букет и подарок, я сказала также, что не знаю адреса получателя.

— О, не переживайте! — девушка в трубке, судя по тону, улыбнулась. — У нас это обычная практика. Мы нередко сами уточняем адрес у получателя.

— Класс! — её слова меня воодушевили: кажется, всё складывается так, как мне и нужно.

— Ай, надо сходить кое-куда.

— Куда? — подруга с удивлением глянула на меня. — До открытия сорок минут.

Я поделилась своим планом.

— Уф-ф-ф-ф… — Айя выпустила воздух сквозь неплотно сомкнутые губы и встала. — Ну пойдём.

— Минутку! — я сбегала в магазин и нашла сияющую книгу. — Вот теперь можем идти!

Айя плелась рядом со мной, ничего не говоря. В утреннем морозе растворялись запахи негодования и обиды — видимо, потому что я проигнорировала её предупреждение.

Я же старалась держаться бодро, хоть и не была уверена в своей правоте.

В цветочном магазине нас встретила девушка-флористка.

— Для кого букет?

— Эм-м-м, — я замялась. — Для женщины средних лет. Нужно принести извинения.

— А, поняла. Думаю, багряные розы подойдут, — она жестом указала на пышные тёмно-бордовые цветы.

— Думаю, да, — я кивнула. — И ещё вот, — я протянула девушке книгу, — её нужно красиво упаковать.

— Хорошо, — девушка приняла книгу из моих рук. — Открытку, записку?

— Нет, не нужно, спасибо!

Айя нервно постучала по экрану телефона, развернув его ко мне: у нас оставалось всего десять минут до открытия, и я заторопилась.

— Напишите, пожалуйста, как доставите.

— Обязательно-обязательно, — заверила меня флористка, принимаясь вытаскивать из вазона цветы. — Хорошего дня!

Обратно тоже шли молча. Чтобы открыть дверь магазина, несколько раз пришлось попросить народ расступиться.

— Надо же, и не падает ажиотаж, — я сказала это, чтобы хоть как-то поддержать диалог, хотя уже не была уверена, что меня радует такой сумасшедший интерес к магазину.

— Мхм, — Айя только кивнула.

Я вновь ощутила дискомфорт в груди. Не хватало ещё поссориться с подругой — единственным близким человеком, оставшимся у меня сейчас, не считая родителей, с которыми я общалась только по телефону и то нечасто.

Айя молча прошла вглубь магазина и скрылась во внутренней двери. Я невольно застыла, глядя ей вслед: она ещё ни разу не уходила от меня без предупреждения со дня, когда взорвалось стекло.

— Кхм! Здравствуйте! — из задумчивости меня вывел коренастый мужчина средних лет, который, как оказалось, стоял у прилавка, нервно теребя замочек на своей барсетке.

— Доброе утро! — я улыбнулась, переводя на покупателя взгляд, и тут же заметила лёгкое сияние на средней полочке стеллажа, стоящего рядом с прилавком.

Подбор книг, которого я ещё недавно боялась до дрожи, стал скучной изматывающей рутиной. Отзывы, так впечатлявшие прежде, начали казаться однообразными и неинтересными. Я чувствовала, что энергии становится всё меньше и меньше.

Ночами стала сниться Ирма, которая всё время говорила мне про амбары и запасы зерна, про дар, про службу и ещё что-то, чего я не могла вспомнить с утра. Денег становилось больше с каждым днём, зато энергия была уже на критически низком уровне. Головные боли теперь не проходили — и не помогали ни травы, ни аптечные лекарства. И я просто научилась их игнорировать. Время от времени в глазах темнело, но я поняла, что если сделать резкий вдох, то помутнение проходит — и пользовалась этим.

Айя общалась со мной деловито-сдержанно. Прошла неделя с отправки книги, но так ничего и не произошло, и я надеялась, что мать Вадима хотя бы начала её читать. Попытки увидеть её на внутреннем экране проваливались: мне даже казалось, что я почти исчерпала свой дар. И где-то в глубине души я испытывала тайное удовлетворение: может, без этого бремени я смогла бы жить как обычный человек. Я, кажется, даже готова была вернуться обратно в офис. Сидела бы, делала свою работу…

Но я понимала, что это пустые мечты: слух о нашем магазине долетел и до бывших коллег. Хоть никто из них до нас не добрался — чему я радовалась — несколько человек всё же написали мне сообщения. Кто с любопытством, кто — с откровенным сарказмом, намекая на то, что я, расставшись с богатеньким парнем, некогда забравшим меня на красном мерседесе, стала шарлатанкой, чтобы хоть как-то выжить.

Моё эмоциональное состояние было на таком глубоком дне, что эти сообщения не вызывали ровным счётом никаких чувств — я просто игнорировала их.

Айя, похоже, сменяла гнев на милость: наше общение понемногу возвращалось в былую колею. Помимо того, что она беспрерывно охраняла меня, она ещё и умудрялась вести бухгалтерию, решать технические вопросы, дозаказывать книги, которые стремительно убывали — и, возможно, утомлялась не меньше моего, но держала лицо, бодрясь и то и дело рассказывая мне какие-то забавные или увлекательные истории от подписчиков, число которых уже близилось к сотне тысяч.

— Слушай, — в один из вечеров она, поёрзав, обратилась ко мне.

— М? — я жевала кусок горячей пиццы, только что привезённой курьером.

— А как ты думаешь, может, мать Вадима всё же прочла книгу? Ты не видела? Ну, в смысле… может, я не права была, что останавливала тебя.

Я пожала плечами. Откровенно говоря, этот вопрос меня угнетал, но я не решалась заговорить на эту тему с Айей.

— Я не знаю, Ай…

— Как это, не знаешь? — она вскинула голову. — Ну ты же можешь, как ты там это делаешь: подумать о человеке и увидеть его?

— Нет. Больше не могу.

— В… в смысле? — кухня наполнилась таким сильным запахом изумления, словно я только что сказала, что разучилась ходить.

— В самом прямом. Думаешь, я не пробовала? Видимо, мой дар иссякает. Или не знаю, что с ним. Но, в общем, я больше не вижу… ничего.

— Да чтоб ты! — уголки губ Айи опустились, и она, наверное, целую минуту сочувственно смотрела на меня.

Прикончив лоснящийся от растаявшего сыра кусок пиццы, я глянула на подругу:

— Ой, да забей! Чему быть, того не миновать, как говорила моя мать.

— Да уж конечно, «чему быть»! — Айя фыркнула. — Тебя восстанавливать надо! Давай на день закроем магазин — и поехали к Ирме.

Тут пришёл мой черёд фыркать:

— Ага, поехали! Один раз она меня уже выгнала. И второй выгонит — я её знаю. А вернёмся обратно — и обнаружим руины, оставшиеся от магазина.

— Почему это руины?

— А ты не думала, чего это столько времени ничего не происходит критичного? Я не перестала пользоваться даром. И не перестала помогать людям. Что произошло, что тёмные силы решили вдруг отступить?

— Я вообще не думала об этом, честно говоря. Решила, что мы стали держаться вместе, вот они и отстали.

— Я тоже так думала, — сказала я на автомате, поскольку во всей этой круговерти я вообще ни о чём больше не успевала думать. — Но всё равно мне кажется, что это как-то подозрительно…

Мои размышления прервал невыносимо пронзительный визг, от которого мы обе рефлекторно зажали уши. Визг раздавался где-то прямо рядом с нами. Мы заозирались, не понимая, какой предмет может издавать такие звуки, когда Айя с сомнением подняла со стола свой телефон. На экране светилось какое-то уведомление. Нажав на красную кнопку, она, наконец, отключила противный визг и подняла на меня испуганный взгляд:

— Сигнализация сработала. Кто-то стоит у двери…

— Вызову охрану, — Айя начала искать номер компании, с которой заключила договор.

— Стой, — я положила руку на её ладонь.

— Ты чего? — подруга вопросительно посмотрела на меня.

Я какими-то остатками ведьминского чутья осознавала, что опасности нет.

— Там кто-то… кто хочет поговорить, а не навредить. Может, припозднившийся покупатель… Я чувствую, — я вперилась взглядом в окно, за которым была кромешная тьма, а сама пыталась сфокусироваться на внутреннем экране.

Образ был мутный и малоразличимый, но точно не опасный.

В это время до нас донёсся глухой едва слышимый стук: некто бил кулаком или ладонью по восстановленному во входной двери стеклу. Бил, но не пытался разбить.

— Вот видишь, — я сделала пару шагов к двери с кухни и притормозила, ожидая Айю. Подруга замялась, переводя взгляд с телефона на меня и обратно.

— Если бы они хотели вломиться, они бы не стучали в дверь, — я призывно качнула головой в сторону внутренней двери магазина.

На самом деле, мне и самой было страшновато: я не чувствовала в себе сил, чтобы противостоять возможным хулиганам. Но и не чувствовала, что за дверью хулиганы — и это придавало некоторой решимости.

— Держи телефон наготове — и идём.

— Ну ладно. Надеюсь, ты не ошибаешься, — Айя долистала до номера охранной компании и, заблокировав телефон, плотно сжала его в руке.

Мы тихо зашли в магазин и переглянулись:

— Свет включим? — Айя с сомнением посмотрела на меня.

— Откройте! — из-за двери раздался глуховатый женский голос, показавшийся мне смутно знакомым.

— Включим! — я протянула ладонь к выключателю и щёлкнула, осветив помещение.

Начавшийся было вновь стук в дверь прервался.

— Фуф! — выдохнув, я направилась ко входу в магазин, и Айя, лишь на миг замешкавшись, потопала следом, в полушаге от меня.

Я открыла замок и распахнула дверь.

— Вы?! — я застыла, глядя на позднюю гостью.

Айя замерла за спиной, и пахнуло изумлением.

— Я! — решительным шагом в магазин зашла мать Вадима.

Она выглядела ещё хуже, чем в прошлый раз: побледнела, осунулась, под глазами залегли чёрные тени. Волосы, выбивавшиеся из-под явно наспех накинутого платка, были уже почти полностью седыми.

— Я всё понять не могла, кому же пришло в голову послать мне книгу. Думала-думала, пока не наткнулась опять на твою морду в интернете, — она бросила брезгливый взгляд на Айю. — И тут озарило! — женщина перевела глаза на меня, и я ощутила, как под ложечкой нудно и почти болезненно засосало.

— Ты что же думаешь, — она нахмурилась и сделала ко мне шаг. — Пришлёшь свою книжонку, и у меня всё прямо-таки изменится?! И жизнь моя восстанет из руин? Или думала, что я возьму и прощу тебе всё?!

Я невольно уткнулась носом в рукав свитера, настолько невыносим стал запах боли и горечи. И ненависти.

— Послушайте! — пока я стояла в полной растерянности, Айя взяла инициативу на себя. — Ника не виновата, что ваши муж и сын нарушали закон!

— Они не делали ничего такого! — взвизгнула женщина, на каблуках повернувшись к Айе. — И если бы не ты… — она почти шипела, вплотную подойдя к Айе. — Зачем ты вообще готовилась к этой свадьбе, если не хотела её?! Могла бы просто отказаться — и мой сын остался бы на свободе, а теперь!.. — женщина вдруг зарыдала.

Айя прикусила губу.

— И ты! — вхлипнув, женщина повернулась на меня. — Я всё выяснила! Этот твой мужик — обходительный такой, гад! — натыкал вместе с аппаратурой каких-то прослушек к нам в дом! Ещё и нажился на чужой беде!..

Мы с Айей стояли, не в состоянии подобрать ни слова в ответ.

— Я хочу, чтобы вы сгинули! Сгинули! — женщина визгливо закричала и затопала ногами и, вытащив книгу, с силой швырнула её мне в ноги так, что та углом больно врезалась в стопу. — Исчезните из моей жизни, вы, обе! — она обвела нас взглядом. — Или я действительно испорчу вам жизнь так, как вы испортили мне! Я-то уж найду способ! У меня ещё остались связи… — с этими словами мать Вадима пулей выскочила из двери, хлопнув ей так, что стекло задрожало.

Мы ещё с минуту стояли, глядя ей вслед, когда Айя, наконец, заговорила:

— Как думаешь, действительно навредит? — она поёжилась, словно от холода.

Я отметила про себя, что подруга ни слова не сказала про то, что она предупреждала меня не лезть к этой женщине, и внутренне поблагодарила её за это.

— Я не знаю, — на меня вдруг навалилась такая неподъёмная тяжесть, что захотелось лечь прямо здесь.

Покачнувшись, я наклонилась за книгой.

Томик в пёстрой обложке раскрылся и слегка помялся от удара об пол, но когда я приблизилась к нему, стало понятно, что книга так и не была открыта: страницы стояли, словно пышная шевелюра, которую никогда не пытались зачесать.

Аккуратно я подняла книгу и вдруг почувствовала, словно разряды тока проходят по моим пальцам и поднимаются вверх по рукам. Слабое свечение, которым отмечались избранные книги, сейчас ощущалось как закоротивший провод.

— Что-то… мне… — я услышала, как книга вновь ударяется об пол — чёрная ледяная тьма затянула меня в свою пучину. Последним, что я увидела, были перепуганные глаза подруги.

— Я же столько раз говорил тебе, — мягкий голос вновь зазвучал в моей голове. — Пытался донести всеми силами. Не стоит заниматься магией! Не надо. Но ты выбрала этот путь.

Голос отдавался эхом, словно в пустой комнате. Я собрала все силы и постаралась открыть глаза, вернуться в мир. Что-то важное было до того, как настала тьма. Что-то, к чему я обязательно должна вернуться! Осознавание происходящего было смутным, и у меня ничего не выходило: даже вспомнить, к чему меня так сильно тянет…

— Не старайся. Я слишком много времени потратил на тебя, и теперь, когда наконец-то добрался, я тебя больше не отпущу. Я победил!

Я мучительно пыталась понять, почему этот голос кажется мне знакомым, но… Темнота вновь втянула в свой обволакивающий холод.

По лицу разлилось мягкое тепло, а чернота вдруг немного посветлела, обретя желтовато-коричневый оттенок.

— Зачем ты игнорировала предупреждения? Ведь всё могло быть проще…

Я попыталась открыть глаза. Веки словно налились свинцом, и несколько минут ничего не выходило. Я уже почти сдалась, когда, наконец, смогла приоткрыть глаза совсем чуточку — и тут же закрыла их от ослепляюще-яркого света.

Подождав несколько секунд, я повторила попытку. Почему-то было ужасно дискомфортно. И когда я второй раз сощурилась, оказалось, что не только веки, но и каждая мышца лица налита свинцом: каждое микроскопическое движение требовало огромных усилий. Наконец, глаза привыкли к свету, и я попыталась оглядеться, но всё расплывалось.

Что-то пищало. Пахло хлоркой и какой-то химией, и я подумала, что, похоже, нахожусь в больнице.

Воспоминания начали понемногу возвращаться ко мне, и я попыталась встать — но тут совершенно ничего не вышло: я не смогла пошевелить даже пальцем.

— Мх! — я слышала звук словно со стороны, но, кажется, это был мой стон.

— Так почему ты не послушалась? — кто-то коснулся моей руки, и я постаралась разглядеть, кто это.

Всё вокруг было мутным, словно я смотрела на мир сквозь запотевшее стекло, но я узнала этого человека.

— От… От… — я хотела заговорить, но язык словно заполонил весь рот и приклеился к нёбу, губы были берестяно-сухими, а что-то жёсткое вызывало тупую боль во рту.

— Да-да, — мужчина, похоже, смотрел мне в лицо.

Я вновь сомкнула веки. Значит, я в больнице. А он решил навестить… Но почему он? Может, Айя понадобилось куда-то срочно уехать, и она обратилась… К Отто Карловичу?! — мой ум, постепенно приходящий в себя, осознал, что это полнейшая глупость. С тем же успехом Айя могла бы попросить булочника с соседней улицы или случайного покупателя…

Боже, покупатели! Я дёрнулась, вспомнив, что мне надо срочно в магазин, но Отто Карлович настойчиво положил руку мне на плечо.

Я выписалась к концу апреля, когда воздух уже сладко пах черёмухой.

Марс, приехавший на машине, забрал пакеты с вещами, закинул в багажник и внезапно подхватил меня на руки.

— Я так хотел, чтобы ты вернулась, — он посмотрел мне в глаза, — только не такой ценой…

— Я… — стало стыдно за те муки, что я ему принесла, но я договорила, — я ужасно скучала по тебе! Но я не могу лгать и хочу, чтобы ты знал…

Марс поставил меня на землю и посерьёзнел.

Я вздохнула:

— Я ведьма. И я не смогу прятать свой дар, утопая с головой в отношениях. Так он сжигает меня. Похоже, я не смогу и расплёскивать его, помогая всем вокруг. И я… в общем, пока не знаю, что будет дальше. И — да — я ужасно хочу быть с тобой, но если однажды дар того потребует, возможно, что-то изменится…

Марс облегчённо выдохнул, но не заулыбался:

— Ну что ж… Значит, по крайней мере, у нас есть время сейчас.

— Да…

Дверь Ирминого домика распахнулась ещё до того, как я вошла в калитку, и я ощутила такое тепло, разлившееся по грудной клетке, словно прямо в её центр вылили целый чайник чая из золотистых соцветий.

— Ну наконец-то! — Ирма, тоже неожиданно похудевшая и немного постаревшая, кинулась мне навстречу и по-матерински крепко прижала к себе. — Ну ты и натворила делов! — отстранившись, ведунья внимательно посмотрела на меня и покачала головой. — Ничего не усвоила, двоечница!

— Как это? — я почувствовала, как улыбка сползла с лица, и нутро кольнула лёгкая обида.

Я-то гордилась собой: что стольким людям помогла, что выбрала этот путь. И, откровенно говоря, ждала от Ирмы если не похвалы, то хотя бы свойственной ей молчаливой поддержки. Но она, очевидно, думала совсем иначе…

— Ну что я тебе говорила? — Ирма, перебив мои размышления, повела меня в домик. — Амбары пусты — не пытайся раздавать зерно. Было?

— Было… — я потупилась, как провинившаяся первоклассница.

— А любить себя я говорила?

— Мхм… — я вспомнила тот поход в лес и поняла, что именно эту фразу мне Ирма повторяла во снах, а я не могла её вспомнить, и день за днём сжигала себя в служении другим.

— Ну, и не забывай, что ты ведьма. Не девчонка-неумеха, а женщина, наделённая таким даром и такой силой, которые большинству и не снились.

Я набрала полные лёгкие воздуха и задала вопрос, терзавший меня:

— Что ж вы меня тогда выгнали, раз я ничему так и не научилась?

— А не я тебя выгнала, — Ирма хитро улыбнулась. — Ты сама ушла. — Ведунья рассмеялась от моего выражения лица. — Ты вспомни: ты ходила ко мне после бессонных ночей, во время болезней, когда совсем невмоготу было — ходила. Так?

— Та-а-ак, — протянула я.

— Ни разу не опоздала. А тут встала и поняла, что невмоготу…

Я почувствовала, как жар разливается по щекам.

— Я тебе всё отдала, что могла. И учёба наша закончилась ровно в тот момент, когда ты сама нутром почуяла, что пора заканчивать. Хотя умом и не осознавала этого, — тон у Ирмы был совершенно обыденный.

— Ясно… — я помедлила. — Мне жаль, что она так быстро закончилась.

— Ничего-ничего, — торопливо ответила Ирма и отправилась, по обычаю, разливать по кружкам чай, который ждал нас уже горячим. — Всё всегда в жизни происходит своевременно.

Я с наслаждением втянула носом горячий пар из кружки, поставленной Ирмой на стол: как же мне этого не хватало!

— А можно я просто буду иногда заходить?.. Я… — в носу защипало, и я шмыгнула. — Скучала.

Ведунья улыбнулась, и мелкая сеть морщинок разбежалась у неё от уголков глаз и губ. Я поняла, что она не против.

Я сделала несколько глотков ароматного горячего напитка и, собравшись с духом, выпалила то, что меня тяготило болььше всего:

— Я с вопросом пришла.

— Да знаю я, — Ирма придвинула ко мне тарелочки со сладостями. — Все твои вопросы знаю. И всё, что происходило с тобой, тоже знаю.

— И… и что у меня остановки сердца были — тоже?

— Хм, — ведьма хмыкнула, — сколько ночей провела за ворожбой, чтоб тебя попустило… Ну и врачам-то, конечно, спасибо. Они на физическом плане, так сказать, работали, а я — изнутри…

— Вот так да! — я изумлённо уставилась на наставницу. — Выходит, вы меня спасали? Поэтому он не смог со мной совладать?..

— Ну, так, — она неопределённо махнула рукой, явно не желая обсуждать эту тему. — А насчёт вопроса твоего всё равно помочь не могу.

Кажется, углы моих губ в этот миг сползли до самого подбородка.

— А как же?.. — я не договорила, поскольку Ирма протянула тонкий морщинистый палец и коснулась им центра моей грудной клетки:

— Там ответ. И только там. Услышишь — разберёшься, как быть. Не услышишь… — она пожала плечами… — учись уже понимать своего внутреннего наставника. Он больше прочих подсказать может.

Хоть встреча и получилась сказочно тёплой и душевной, от Ирмы я вышла в смешанных чувствах. Я ждала подсказки, хотя бы намёка, но наставница не изменила себе — и ничего толкового не сказала.

Я замерла, отойдя немного от домика ведуньи, и подумала, не плюнуть ли на всё и не продолжить ли жить так, как и прежде. Но едва вспомнился Отто, как стало ясно: жить под его угрозами и страхами я больше ни дня не смогу! Это противостояние должно закончиться любой ценой! Если Ирма не помогла, значит, я помогу себе сама!

Ярость, уже знакомая мне, цунамиподобная, вскипела внутри, и я, свернув с тропинки, ведущей к дачам, направилась вглубь леса, ведомая неодолимым желанием услышать этого внутреннего наставника во что бы то ни стало.

Время от времени утопая в сыроватой весенней земле, я шла и шла, не ощущая ни времени, ни температуры. Что-то внутри меня, словно нить Ариадны, тянуло вглубь зарослей, в самую чащу леса, где уже и небо едва виднелось сквозь густо переплетённые кроны деревьев.

Наконец, я замерла и, движимая внутренним позывом, села на мягкий сыроватый мох, расстелившийся ковром под вереницей елей.

Внезапно напряжение, беспрестанно жившее в моём теле последние много месяцев, начало растворяться — словно туго натянутый в груди жгут вдруг расслабился.

Мысли поплыли, и я начала проваливаться — но не в леденящую тьму, а в мягкое абсолютное тепло. Я никогда прежде не испытывала такого всеобъемлющего расслабления, и позволила себе погрузиться в него: вдруг именно там и живёт этот внутренний наставник?..

— Куда ты пропала?! — гармонию леса разрезал панический крик Айи из телефонной трубки.

Я пролежала на мху, наверное, с полчаса, внимая внутренней тишине — и в какой-то момент неожиданно резко вернулась из этого странного состояния: словно кто-то толкнул в плечо и заставил резко подняться и отправиться к дачам. Пока я шла, с изумлением ощущала, будто отчасти я теперь не я: давно привычная тяжесть в сердце не возвращалась, и лишь ум удилвлялся неожиданному спокойствию. И даже крик подруги в трубке не смог это спокойствие разрушить.

К тому моменту, как она дозвонилась, я уже достаточно долго двигалась в сторону деревни, с удивительной ясностью осознавая, что прямо сейчас отправлюсь к Отто Карловичу, чем бы это ни закончилось.

В чаще почему-то становилось темнее, хотя я точно знала, что двигаюсь в нужном направлении. Телефонный звонок подтвердил мою уверенность: раз появилась связь, значит, я уже недалеко.

Айка в трубке кричала и плакала, не давая мне вставить ни слова…

— Да что произошло? — я не могла понять, чего нашло на мою подругу.

— Ты время видела?! — снова завелась она. — Ты ушла утром к Ирме, и исчезла. Мы с Марсом тебе уже восемь часов названиваем, а телефон отключен! Марс уже к Ирме сходили, а она, как всегда: ушла, мол, на встречу со своим внутренним наставником. Какой, к чертям, наставник?! Куда ты исчезла?

Поток сознания подруги казался мне каким-то нелепым и странным: какие восемь часов? Я же только пришла сюда, немного посидела и уже возвращаюсь. Я отстранила телефон от уха и глянула на время…

Восьмой час вечера?! Да не может быть!

Очередное удивление каким-то дальним едва ощутимым отголоском проникло в моё сознание, не поколебав, тем не менее, моего спокойствия.

— Айечка, всё хорошо. Я была в лесу, и, похоже, забылась. Я была уверена, что провела тут не больше часа. И уже возвращаюсь. Только к Отто загляну — и приду к Марсу…

Подруга вновь разразилась криками, но я прервала её:

— Айя, — отчётливо повторила я её имя. — Всё хорошо, поверь мне! Даже отлично! — я положила трубку и набрала Марса.

— Марс, — я по-прежнему была совершенно спокойна. — Ты меня, оказывается, потерял. Я в порядке.

— Окей, — я почуяла, что Марс был очень напряжён, и мой звонок чуточку успокоил его. — Тебя встретить?

— Нет, я хочу ещё кое-куда зайти.

Марс не ответил, и я поспешила добавить:

— Если что, я позвоню, хорошо?

— Ну хорошо, — мужчина вздохнул и, помедлив, добавил. — Прошу тебя, будь аккуратна. И… не исчезай больше, пожалуйста! После всего, что произошло, я больше не могу за тебя бояться.

Неожиданная для меня скорбь и глубочайшая усталость тонким эхом прозвучали в его голосе.

— Прости! Я не думала, что меня так долго не будет, и не посмотрела, что связи здесь нет, — коряги, через которые я пробиралась последние полчаса, наконец, закончились, и я пошла по прямой всё расширяющейся тропе, продолжая разговор. — Я просто хотела побыть одна и как-то забылась. Но ты должен знать, — я вновь с удивлением заметила, как хорошо на душе: — со мной ничего больше не случится! Обещаю тебе!

Дорога до дома Отто Карловича заняла ещё полчаса. Я то испытывала жуткое нетерпение, горя желанием поскорее разобраться с этим — то вдруг вспоминала холодную жестокость, с которой он пытался расправиться со мной, и замирала в ужасе от мысли о предстоящей встрече. Но всё же брала себя в руки и продолжала путь.

Наконец, подойдя к калитке, в которую он некогда пытался меня завести, приглашая якобы на чай — я содрогнулась, подумав, что бы могло произойти, согласись я тогда — и, помедлив, нажала на старенькую кнопку звонка, спрятанную под алюминиевым козырьком.

До меня долетела глуховатая пронзительная трель. Я почувствовала, как нутро сжимается, но осталась стоять на месте.

Дверь дома хлопнула, и раздались шаркающие шаги. Я сжалась. И вдруг за открывшейся калиткой показалась миловидная седая женщина в домашнем халате и галошах, которые явно были ей великоваты.

Я растерялась от неожиданности, а хозяйка, дружелюбно улыбнувшись, поинтересовалась:

— Чем могу помочь?

— Здравствуйте! — Я не могла не улыбнуться в ответ. — Я ищу Отто Карловича, — я решила, что, наверное, это его супруга.

— Кого? — удивлённо поинтересовалась она.

Я повторила.

— Сроду не слышала такого имени!

— Ой, простите! — я заозиралась: может, я перепутала дом. Но нет, я точно помнила эту калитку, в которую Отто хотел меня некогда завести. — А вы давно тут живёте?

— Да нет, буквально пару часов, как заехала. Дача пустовала много лет, и мне знакомая предложила здесь пожить…

Я невольно отшатнулась и, не находя, что сказать, извинилась и отправилась в сторону дачи Марса, когда до меня долетел шум.

Шагая мне навстречу, громко спорили или даже переругивались Марс и Айя.

— А я тебе говорю, что он опасен! — кричала подруга, ещё не заметившая меня.

Я неспешно шла им навстречу, едва сдерживаясь, чтобы не захихикать.

— Успокойся! — Марс говорил тише, хотя и в его голосе угадывалась тревога. — Она сказала, что всё будет хорошо! Обещала позвонить, если я буду нужен.

— А я тебе говорю, что этот дед чуть не убил её! Как ты можешь быть так спокоен?!

— Потому что доверяю ей… — лаконично ответил Марс.

— Кхм! — я кашлянула, не дав Айе разразиться очередной порцией возмущений.

— Ой! — от неожиданности она вздрогнула, поскольку между нами оставалось не больше метра — и, мгновение помедлив, бросилась ко мне на шею. — Ну слава богу, ты в порядке! А я из города примчалась!.. Ну чего ты сама попёрлась к этому Отто?!

— Потому что почувствовала, что пора, — я не могла перестать улыбаться.

— Ну всё, мы идём с тобой! — Айя многозначительно глянула на Марса.

— Не нужно! — я чувствовала, что улыбка становится всё шире и шире.

— Нет, нужно! — Начала было подруга, но я перебила, чётко произнеся:

— Ай, не нужно, потому что его нету!

— Как нету? Ушёл что ли? Ну, значит, мы его дождёмся, — она взяла меня за локоть и попыталась пойти в сторону дома Отто Карловича.

— Айя, совсем нету! — Выдавила я сквозь смех. — Вообще нет, абсолютно!

Подруга моргнула:

— Как так? Не может такого быть: мы же его видели…

— Похоже, может, — Я, кажется, догадывалась, как это произошло, но первой, с кем хотела бы это обсудить, была Ирма, поэтому я перевела тему: — Пойдёмте съедим чего-нибудь. Я ужасно голодная!

— И всё-таки, — Айя активно готовилась к поездке в Лондон, но всё же успевала мне время от времени звонить. — Как он пропал? Так и не появился?.. — похоже, любопытство глодало ей всё это время.

Я, рассказавшая Ирме, что произошло, встретила её довольную широкую улыбку.

— Ну наконец-то ты услышала себя! Не зря тогда в лес ушла, а? На природе сильнее всего чувствуешь…

— Ирма мне объяснила, что случилось, — ответила я подруге. — Он был воплощённой проекцией моих собственных страхов.

— Чего?! — Кажется, я даже через трубку почувствовала запах Айиного непонимания, и усмехнулась.

— Ну, попробую объяснить. Когда я обнаружила в себе ведьминский дар, естественно, я испугалась! Понятия не имела, как с ним работать, как им управлять. Иногда думала, что это какое-то проклятие. Крест, который мне придётся нести всю жизнь. Всё время боялась навредить себе или — того хуже — близким.

— А Отто, получается, — в голосе Айи засквозило понимание, — стал отражением всех этих твоих страхов.

— Ага. И в моменты самых больших сомнений появлялся, чтобы проявить для меня всё то, чего я боюсь…

— Вот же ж… — подруга не закончила фразу. — А почему он исчез-то?

Я ощутила радость в груди:

— В тот день в лесу, — я подбирала фразы, чтобы донести до Айи понятным языком, что произошло, — я, наверное, избавилась от сомнений. В уме ещё какое-то время возникали страхи, но в груди я больше не ощущала тяжести. Знаешь, это мерзкое состояние, в котором ты постоянно испытываешь напряжение?

Подруга поддакнула.

— Так вот, там, в лесу, оно у меня исчезло. Прямо совсем — я до сих пор его ни разу не чувствовала. И я тогда решила, что сейчас приду и хоть в рукопашную пойду с этим Отто, потому что бояться его я больше не могу… А тут вернулась — а его нет. И как будто и не было. Вот и получается: я освободилась от страхов, и он исчез, поскольку воплощать больше нечего.

— Значит, никакой тёмной силой он не был?

— Был. Тёмной силой во мне, — я рассмеялась. — И потому я и не чувствовала запаха его эмоций и книг для него, поскольку он не был обычным человеком…

Айя замолкла, видимо, переваривая всё, что я рассказала, а затем поинтересовалась:

— Что думаешь делать? Не хочешь снова открыть магазин? Подписчики постоянно спрашивают.

При воспоминании о магазине я вздрогнула:

— Нет, ни в коем случае! Знаешь, я ведь была уверена, что если есть дар — значит, надо служить людям любой ценой…

— А на деле? — не удержалась Айя.

— А на деле надо любить себя, других, мир, — в сердце потеплело от этих слов. — И только из этой любви делать что-то для других. Из любви, а не чувства долга… Но у меня есть, что сказать нашим подписчикам, — поспешила я добавить до того, как Айя успела что-либо сказать.

— Та-а-ак? — голос подруги зазвенел.

— Скоро у меня будет очень важная книга! И этим нужно будет поделиться на нашей странице… Книга всего одна, но я уже чувствую: она будет сиять для всех, потому что она расскажет о том, что важнее всего — любовь!

Закончив разговор, я заварила чай из лепестков каркаде и ароматной лесной мяты, села на террасе, накинула на ноги плед, открыла ноутбук и написала:

«Ника В. “Книга для тебя”

Я с силой дёрнула старую тяжёлую дверь и, оступившись, ввалилась в полумрак подъезда…»