Звон разбитого стекла прорезал тишину, когда очередная граната влетела в окно второго этажа. Данила откатился за опрокинутый книжный шкаф, прикрывая голову руками. Взрыв оглушил его на мгновение, уши заложило.

— Суки, — процедил он, возвращаясь к амбразуре.

Через прицел АК-103 он видел, как спецназовцы перегруппировываются за живой изгородью. Их чёрная форма сливалась с сумерками, только тактические фонари выдавали позиции.

Короткая очередь заставила их залечь. Гильзы со звоном падали на паркет, смешиваясь с осколками хрусталя из разбитой люстры.

Внизу раздался треск выбиваемой двери. Данила метнулся к лестнице, швырнул вниз последнюю гранату. Крики, проклятия.

— Командир, восточное крыло зачищено, — услышал он в рации, подобранной у убитого.

Он прислонился к стене, перезаряжая автомат. Двадцать патронов. Спина мокрая от крови и пота. Дышать тяжело.

*Ещё держусь, суки. Живым не возьмёте.*

Данила Колыгин прислушался к тяжёлым шагам на лестнице. Сердце билось ровно, руки не дрожали. Он отступил от проёма и взял пульт управления из кармана разгрузки.

— Пошли, пошли! — раздался приглушённый голос снизу.

Бойцы в чёрном поднимались по лестнице, прикрывая друг друга. Тактические фонари высвечивали клубы пыли в воздухе.

Данила нажал на кнопку. Оглушительный взрыв сотряс дом до основания. Перекрытия лестницы рухнули, унося с собой штурмовую группу. Крики боли смешались с треском горящего дерева.

— Получили, суки? — прошептал Колыгин, меняя магазин.

Данила Колыгин вернулся к оконному проёму, перешагивая через груды штукатурки и битого стекла. Пыль от взрыва ещё висела в воздухе, затрудняя обзор, но давала и преимущество — маскировала его позицию.

Через прицел АК он заметил перемещение у периметра. Спецназовцы перегруппировывались, используя дымовые шашки для прикрытия. Красные точки лазерных прицелов шарили по фасаду дома.

— Не сегодня, — процедил Данила и выпустил короткую очередь по группе бойцов, перебегавших к гаражу.

Один из них упал, остальные залегли, открыв ответный огонь. Пули впивались в стены вокруг, выбивая крошку. Колыгин откатился в сторону, меняя позицию. Только это сильно не помогло так как две пули всё же нашли цель в его теле.

Снаружи раздался рёв двигателя — подъезжал бронетранспортёр. Данила сплюнул кровь и перевёл взгляд на припрятанный рядом РПГ.

С глухим рёвом Данила схватил РПГ, превозмогая пронзительную боль. Первая пуля прошила плечо, вторая вошла в живот, заставив его скривиться от агонии. Кровь пропитывала тактический жилет, стекая тёплыми струйками по коже.

Тяжелым движением он вскинул гранатомёт на здоровое плечо. Мир сузился до прицела, в котором чётко вырисовывался силуэт приближающегося бронетранспортёра.

— За пацанов, сучары, — прошептал Данила окровавленными губами и нажал на спусковой крючок.

Ракета вылетела с оглушительным свистом, прочертив огненную дугу в сумерках. Через мгновение БТР превратился в огненный шар, разбрасывая вокруг горящие обломки.

Колыгин рухнул на колени, зажимая рану в животе. Сознание мутилось.

Данила прислонился к стене, зажимая кровоточащую рану в животе. Сознание мутилось, перед глазами проносились обрывки прошлого.

Детский дом... Серые стены, вечно злой завхоз. Маленький Данька, которого старшие заставляли отдавать пайку. Ночами он тренировался бить по самодельной груше, набитой тряпками. Когда избили младшего, впервые дал отпор. Три сломанных ребра у хулигана — первая победа.

Директриса качала головой: "С таким характером только в тюрьму, Колыгин". А он поступил в военное. Потом спецназ. Потом — "особые поручения".

Кровь пульсировала всё медленнее. Он знал, что это конец. Система, которой служил, решила его утилизировать.

*Жаль, не смогу посмотреть им в глаза... тем, кто приказал...*

Перед глазами Данилы пронеслись кадры прошлого. Белград, 2007: он душит проволокой генерала, тот хрипит и дёргается, глаза наливаются кровью. Киев, 2010: выстрел в затылок бизнесмена, мозги разлетаются по стене ресторана. Минск, 2013: девушка умоляет пощадить, но приказ есть приказ — гаррота входит в нежную шею.

Данила закашлялся кровью. Сколько их было? Двадцать? Тридцать? Все "враги государства". Но теперь он сам — лишь отработанный материал.

— Ничего личного, — прохрипел он, вспоминая свои же слова перед каждой ликвидацией. — Просто работа...

Кровь стучала в висках, когда Данила вспоминал последнее задание. Мать с ребёнком — испуганные глаза, дрожащие руки. Она видела, как министр расстрелял конкурента, причём он это сделал ради забавы, а вот жену и его сына он убивать не захотел... Лично.

"Убери свидетелей," — приказал куратор.

Но что-то сломалось внутри. Может, взгляд мальчика, напомнивший его самого. Может, усталость от крови.

— Выход через подвал, — прошептал он тогда женщине. — Беги и не оглядывайся.

Друзья поняли без слов. Трое против системы — самоубийственный шанс. Теперь Виктор лежал с простреленной головой в гостиной, Леха истёк кровью на кухне.

"Предатель!" — кричали по рации бывшие коллеги.

Данила сплюнул кровь. Впервые за годы службы он поступил правильно. Впервые не был цепным псом. Умирать оказалось не так страшно, как жить с тем, что он делал.

Сознание угасало. Он улыбнулся, представляя, как мать и сын пересекают границу. Дима должен был выжить и сопроводить их. А он справится, Данила был в этом уверен как никогда. Потому что все основные силы сейчас были тут, и думая что мать с ребёнком находится здесь.

Сознание Данилы мерцало, как догорающая свеча. Перед глазами стояло лицо мальчика — того самого, которого он спас. Странное спокойствие окутывало его, несмотря на агонию в теле.

*Хоть раз в жизни... правильно...*

Губы Колыгина тронула слабая улыбка. Впервые за долгие годы он чувствовал себя чистым. Кровь, боль, предательство — всё становилось неважным. Он умирал человеком, а не машиной для убийства.

Звуки штурма стихали, превращаясь в далёкий шум прибоя. Свет угасал, мир сжимался до точки.

*Странно... не страшно совсем...*

Последняя мысль была почти безмятежной. Тело содрогнулось, глаза остекленели, глядя в потолок. Сознание Данилы растворилось в пустоте, унося с собой тяжесть прожитых лет и единственный светлый поступок, ставший искуплением.

В доме наступила тишина. Штурм закончился. Система победила, но душа Данилы Колыгина наконец обрела свободу.

***

Тепло. Темнота. Всеобъемлющая безопасность. Сейчас я плаваю в жидкости, не понимая, где я и что происходит. Мое сознание размыто, мысли едва формируются.

Ритмичный стук заполняет его мир — бум-бум, бум-бум. Я не знаю, что это за звук, но похоже на удары... сердца. Иногда доносятся приглушённые голоса, словно через толщу воды. Женский голос кажется самым близким, самым родным.

Когда мать поёт, вибрации окутывают меня. Когда она волнуется, жидкость вокруг меня словно электризуется. И сжимается, когда снаружи громкие звуки. Я поворачиваюсь и ищу удобное положение.

Время не существует. Есть только ощущения. Безмятежность.

Тьма сменилась ослепительным светом. Я почувствовал невыносимое сжатие, словно меня выталкивали из единственного известного ему дома. Боль пронзила всё его существо — мучительный переход из одного мира в другой.

Холодный воздух обжёг лёгкие. Первый крик вырвался из горла — пронзительный, отчаянный. Чьи-то шершавые руки подхватили меня, отсекли пуповину. Мокрое, дрожащее тельце завернули в грубую ткань.

— Мальчик! — произнёс усталый женский голос. — Здоровый, слава богам.

Сквозь мутную пелену я различал размытые фигуры — женщина в простом платье, бородатый мужчина с мозолистыми руками. Пахло травами, дымом и потом.

— Как назовём его, Мирта? — спросил мужчина, бережно принимая свёрток.

— Тогрин, — прошептала женщина. — В честь моего отца.

Вокруг всё слишком яркое, громкое, холодное. Я не понимал, что происходит — только что он плавал в тёплой темноте, а теперь его выдернули в хаос ощущений. Мысли путались, сознание не могло осмыслить перемену.

«Где я? Что это за шум? Почему так больно?»

Крик вырвался непроизвольно — первобытный, инстинктивный. Чьи-то руки подхватили меня, закутали в ткань. Каждое прикосновение было как удар — слишком резкое, слишком чужое.

Голоса звучали искажённо, словно сквозь толщу воды. Кто-то держал меня, качал, передавал другим рукам. Я чувствовал движение, но не понимал его цели. Меня куда-то несли, мир вокруг менялся.

«Хочу обратно... в тепло... в безопасность...» проносится в моей голове.

Сознание моё мерцало, как слабая свеча, не в силах осмыслить новую реальность.

Я не понимаю, что происходит. Всё так резко, так громко... это ад? Наверное, я умер и попал в ад. Всё болит. Кто-то кричит — это я? Мой голос? Я не контролирую своё тело. Меня куда-то тащат, заворачивают в что-то колючее.

Помню... я был где-то в темноте, в безопасности. А теперь... боль, свет, крики. Эти голоса — демоны? Они говорят на странном языке. Называют меня... Тогрин? Это не моё имя. Моё имя...

Что моё имя? Я не помню.

Холодно. Невыносимо холодно. Меня несут куда-то, раскачивая. Не хочу туда! Верните меня обратно, в тепло! Всё вокруг слишком яркое, слишком громкое. Я не могу... не могу...

Я плачу. Впервые плачу в этом новом мире. Всё чужое. Всё неправильное. Я хочу обратно. Хочу домой. Но где мой дом?

***

Мне два года, но внутри я старик. Чёртов эксперимент — или что это было? — закинул меня в тело аристократического ребёнка. Иронично. Раньше убивал элиту, теперь сам в их рядах.

Семья на грани разорения. Отец, лорд Этвуд, тонет в долгах. Вчера продали фамильное серебро, позавчера — портреты предков. Слуги шепчутся, когда думают, что я не слышу. Детское тело, но разум взрослого мужчины — мучительное сочетание.

Я помню всё: спецоперации, убийства, предательство. Помню, как умирал в луже собственной крови. Иногда просыпаюсь с криком, няньки думают — кошмары.

Отец говорит, что наша кровь чистейшая в королевстве. Смешно. Кровь везде одинаково красная — это я знаю наверняка. И она не поможет, когда кредиторы придут забирать последнее.

Вторая жизнь. Второй шанс? Или новая тюрьма? Время покажет... Ну кое что жизнь мне уже показала, например моего старшего брата...

Мой старший брат, Эдмунд, олицетворял всё, что я презирал в аристократии (или скорее в элите) ещё в прошлой жизни. В свои четырнадцать лет он уже был законченным снобом, смотрящим на мир через призму собственного превосходства.

— Тогрин, стой прямо! — кричал он, когда заставал меня играющим с детьми слуг. — Ты позоришь наш род!

Его гардероб всегда безупречен, даже несмотря на финансовые трудности семьи. Отец продавал земли, а Эдмунд требовал новый камзол с золотой вышивкой. Он подражал манерам столичных щёголей, хотя сам никогда не бывал дальше соседнего графства.

Каждый раз, когда приезжали гости, он превращался в карикатуру на аристократа: преувеличенно растягивал слова, демонстративно морщился от "простолюдинских манер" и цитировал книги, которые никогда не читал.

С учителями вёл себя заносчиво, со слугами — жестоко, с отцом — подобострастно, а со мной — снисходительно, словно я был досадным недоразумением в его идеальном мире.

А ещё в моей жизни есть такая лапочка — моя сестра Элинор. Несмотря на то, что ей всего четыре года, а мне два, она относится ко мне как к равному, не как к младенцу.

Когда няньки не видят, она прокрадывается в мою детскую, садится рядом с кроваткой и показывает свои игрушки. Её кукла "леди Розалинда" часто "разговаривает" со мной.

— Тогрин, смотри! — шепчет Элинор, протягивая мне деревянную лошадку.

В такие моменты я благодарен за детское тело — никто не подозревает, что за моими улыбками и агуканьем скрывается разум взрослого мужчины, помнящего запах пороха и вкус крови.

Есть ещё одна сестра в нашей семье — самая старшая, Вероника. Я видел её всего раз, когда мне был год. Она приезжала домой после своего замужества.

Помню, как она вошла в залу — высокая, стройная, с идеально прямой осанкой. Её лицо было красивым, но словно высеченным изо льда. Глаза — тёмно-синие, как полуночное небо — смотрели сквозь людей, а не на них.

Вероника почти ни с кем не разговаривала, даже с отцом обменялась лишь формальными фразами. Ко мне она подошла на мгновение, изучила холодным взглядом и отвернулась без единой улыбки.

Странно, но её лицо казалось мне знакомым, словно я видел его раньше... В другой жизни? В игре? Что-то в изгибе её губ, в линии подбородка вызывало смутные воспоминания.

После того визита о ней редко говорили. Как будто Вероника была призраком, промелькнувшим в нашей жизни и растворившимся в тумане.

Когда мне исполнилось три года, я случайно подслушал разговор, который заставил моё сердце замереть.

— Отец, я должен поступить в академию Цирус! — голос Эдмунда звенел от напряжения. — Все уважаемые семьи отправляют туда наследников.

Цирус. Это название ударило меня, как молния. Я замер за дверью, вцепившись маленькими пальцами в косяк.

«Академия Цирус... Королевская академия магии и боевых искусств Цирус... Место, где главная героиня собирает свой гарем из одарённых юношей...»

Воспоминания из прошлой жизни нахлынули волной. Эта была не просто другая реальность — я каким-то образом попал внутрь отомэ-игры, которую когда-то видел... А-а-а-а-а блять!!!

"Блядь! Сука! Ебаный в рот!" — мысленно я взорвался потоком ругательств, которые никогда не произнесло бы моё трёхлетнее горло.

Теперь всё встало на свои места. "Отомэ" игра "Академия Цирус: Сердце Избранной"! Дешёвая романтическая дрянь, где какая-то крестьянка с "особым даром" поступает в элитную академию и собирает вокруг себя целый цветник аристократических придурков.

Я вспомнил основных персонажей: высокомерный принц, загадочный маг, благородный рыцарь... Каждый из этих идиотов падал к ногам главной героини, соревнуясь за её внимание. И если я правильно помню, в финале игры начиналась настоящая война между поклонниками.

«Какого хуя я делаю в этом дерьме? Я, элитный убийца, прошедший через ад и обратно, теперь должен наблюдать, как кучка избалованных мальчиков дерётся за юбку деревенщины?"

Я сполз по стене, сжимая кулачки. В прошлой жизни я убивал людей, а теперь что? Стану одним из персонажей гарема?

«Нахуй! Это. Не. Мой. Путь. А-а-а-а-а, Леха!!!

«Сука! Ебаный Лёха! Чтоб тебя в аду черти на вилы насадили!»— я кипел от ярости, вспоминая своего погибшего друга. «Это же ты, мудак, подсунул мне эту сраную игру! 'Посмотри, какие там тёлки!' — передразнил я его голос.»

А эти придурки из академии... Принц Райнхард — напыщенный индюк с короной в заднице. Себастьян, "загадочный" маг — просто клоун с таинственным прошлым и дешёвыми фокусами. Рыцарь Фредерик — ходячий сборник пафосных цитат о чести и долге.

И все они будут пускать слюни на эту... как её там... Элизу? Элию? Крестьянку с "особым магическим даром" и внешностью фарфоровой куклы.

«Я не стану частью этого дерьма!» — поклялся я, сидя на полу детской. «Я видел настоящую кровь, настоящую смерть. Я не буду бегать за юбкой в этой ебаной сказочке!»

«А ведь это только первая линейка ухажёров! В той игре потом подтягиваются ещё полдюжины дебилов — каждый тупее предыдущего!» — я мысленно перечислял их, хотя прошло столько лет. «Блондинчик из военной академии, близнецы-алхимики, дракон-оборотень... Да там целый парад уёбков!»

Если я правильно помню сюжет, в конце второго сезона появляется даже долбанутый демон-принц из Нижнего мира. Все они дрались за внимание этой... Лилии? Лилианы? Имя героини ускользало из памяти.

«Если я когда-нибудь встречу Лёху в этом мире...» — я представил, как мы столкнёмся. Сначала я, конечно, обниму этого придурка — всё-таки лучший друг, мы через столько дерьма вместе прошли. А потом...

А потом я ему так въебу, что его собственная мать не узнает! За то, что втянул меня в это дерьмо своей сраной игрушкой! А то что там будет происходить полное говно, я знаю об этом наверняка. Нет, кровавого прошлого с меня достаточно. В этой жизни хочу чего-то... нормального.

Тихая, достойная жизнь — вот что мне нужно. Никаких убийств, никакой грязи. Просто... жить. Красиво жить.

Если уж я оказался в этом мире, то почему бы не взять от него всё? Роскошные дома, изысканные вина, прекрасные женщины... Деньги и власть, но без необходимости пачкать руки.

Академия? Пусть будет. Получу элитное образование, завяжу полезные связи. Но держаться буду подальше от этой героини и её кружка обожателей. Мне не нужны их драмы.

Я заслужил покой после всего пережитого. И я его получу.

В моей голове начали всплывать воспоминания о сюжете игры. Карта сокровищ в старом поместье. Заброшенные шахты под академией. Древний артефакт в семейном склепе аристократов Вермонд.

«Стоп, а ведь моя семья... Они же Вермонды!»

Я вспомнил эпизод из игры, где младший сын Вермондов находит фамильную реликвию — кольцо с рубином, способное усиливать магические способности. По сюжету, он меняет его на поцелуй главной героини. «Какой идиот!»

Если эта реликвия существует, она должна быть где-то в нашем поместье. Или в фамильном склепе. Найти её, тайно продать или использовать...

Я могу быть бедным ребёнком в обедневшем роду, но с памятью профессионала. Этот мир еще не знает, что его ждёт.

Маленькое тельце трёхлетнего мальчика забралось в кроватку под одеяло, но движения его были слишком точными, слишком расчётливыми. Тогрин ухмылялся, но эта ухмылка не принадлежала ребёнку — это была усмешка хищника, планирующего свою добычу.

В полумраке детской его глаза блеснули недетским блеском. Он тихо хихикнул, прикрывая рот пухлой ручкой, но звук, исходивший из его горла, заставил бы содрогнуться любого, кто его услышал.

Няня Марта, проходившая мимо комнаты, замерла, услышав этот звук. Она перекрестилась и прошептала молитву.

— боги милостивые, защитите дитя от нечистого, — пробормотала она, заглядывая в щель приоткрытой двери.

***

Дорогие друзья!

Я рад представить вам первую главу своего нового произведения. Буду внимательно следить за реакцией читателей и решать, стоит ли продолжать писать или оставить этот текст в качестве ознакомительного фрагмента. Всё зависит от вас и ваших лайков.

— Просыпайтесь, молодой господин, — произнесла служанка, открыв дверь.

Как обычно, я уже не спал и занимался утренней разминкой.

— Спасибо, Лейла, я уже проснулся, — ответил я ей, заканчивая упражнения.

— Хорошо, господин, я лишь хотела сообщить, что завтрак уже на столе.

Девушка вышла из моей комнаты, а я начал одеваться в свою обычную одежду, которой обычно пренебрегает мой брат.

Сейчас мне двенадцать лет, и за это время произошло много событий. Моего брата отправили учиться в академию Цирус, откуда его выгнали через два месяца с позором. Я даже не был удивлён, ведь для такого сраного куска дерьма даже два месяца — это уже достижение. Хотя иногда у меня возникают мысли о том, чтобы устроить несчастный случай с ним. Я даже проверил, насколько скользкий кафель в ванной и какие ступеньки могут сломаться в ближайшее время. Но пока я решил не делать этого, так как моя матушка очень любит этого человека, и в последнее время ей приходится пить настойки от боли в сердце. Если этот мудоёбок умрёт, боюсь, её хватит удар.

В нашей семье дела обстоят не лучшим образом. Нас пока ещё не выгнали из поместья, хотя из предметов роскоши остались только тараканы. В этом мире эти твари настолько крупные, что могут загрызть небольшую чихуахуа. И чем они только отъедаются, хотя если учесть что мышей в поместье нет...

Прислуги у нас почти не осталось — всего лишь пять человек. Нам пришлось уволить даже нашего учителя, хотя, по моим скромным меркам, это был последний, кого стоило увольнять. Надела в земле почти не осталось, только пара небольших участков, которые и кормят нас. Я даже не могу понять, как мой отец умудрился потратить всё, что было нажито его предками.

Когда наш учитель был с нами, он рассказывал, что наша семья когда-то была одной из богатейших в этом регионе. Сейчас же нам хватает только на то, чтобы прокормить семью и купить пару безделушек моему брату, которому я искренне хочу подарить лишнюю дырку в черепе, не предусмотренную природой.

Что касается фамильных ценностей, которые находятся в фамильном склепе, то здесь дела обстоят интереснее. Когда мне было пять лет, я пробрался в этот склеп. Не знаю, кто придумал назвать это место склепом, но это был целый подземный лабиринт, по размерам не уступающий небольшой деревушке. Там, как и в игре, оказались сраные скелеты. Что забавно, полпути я прошёл нормально, но когда эти ребята начали вылезать из своих каменных гробов, мне стало совсем не весело. Тогда мне вспомнился московский флэшбэк, когда я удирал от местных защитников правопорядка по линиям метро. Тогда я был молодым и неопытным и едва не провалил задание. Но всё обошлось, цель я ликвидировал, от погони ушёл, хотя на руке и остался шрам от пули, которая прошла по касательной. В общем, из склепа я убегал на всех порах, костлявые ребята, вооружённые ржавыми мечами, сильно мотивировали на то, чтобы ускорить бег. Ну повезло что за дверь склепа они так и не вышли, словно их что то держало.

Поэтому идею о халявных богатствах я отложил до тех пор, пока моя физическая форма не позволит мне дать отпор костлявой преграде. С пяти лет я начал усиленно заниматься, чтобы повысить свои характеристики и не стать таким же жалким, как мой нерадивый братец.

Если бы я был на месте отца, я бы просто прибил его в стиле Ивана Грозного: «Я тебя породил, я тебя и убью». А если бы у меня родился второй такой же сын, как мой брат, я бы, наверное, сделал себе кастрацию, чтобы не размножаться. Но ему повезло, родился я.

Так как наш учитель уехал, моим отцу и матери пришлось заняться моим обучением. Уже в десять лет меня учили махать клинком, а мать старалась преподавать этикет и как вести себя на светских приёмах. Хотя душа у меня к этому не лежала, но всё это пригодится мне в будущем. А если сильно прижмёт то в этом случаи, я могу стать охотником за головами, так как в ликвидации целей мне нет равных. А учитывая, что здесь нет ни камер наблюдения, ни глобальной слежки, ни интернета, это может быть просто золотая жила для меня. Ведь периодически аристократы режут друг друга из-за надуманных обид и прочей ерунды.

Но это пока отложим в долгий ящик. Сейчас у меня есть дела поважнее — нужно вытащить свою нерадивую семейку из той задницы, в которую они сами себя загнали. Можно было бы просто забить на них, и возможно, так было бы правильно. Но всё же хочется дать им шанс доказать, что они не такие уж и бездари. Хотя причину нашего банкротства я так и не узнал. Вполне может быть, это интриги из-за каких-то соседских дворян или ещё что-то в этом духе. Если это так, придётся решить дело весьма жёстко, хотя и не хотелось бы. Всё-таки говна и крови в прошлом мире мне хватило настолько, сколько многие не видят даже по телевизору в боевиках. По этой же причине постараюсь сделать так, чтобы не влить кровь понапрасну. Но если всё же придётся... Сделаю это быстро и качественно. Мне не привыкать.

Так ладно, хватит размышлений, нужно спускаться на завтрак.

И вот я открываю двери, как меня сбивает с ног черноволосый метеор.

— Брати-и-ик, — послышалось моих в ушах.

— Элинор, ты же понимаешь, что ты так прибьёшь когда-нибудь своего брата? — говорю я спокойным голосом, лёжа на полу, а сверху на мне сейчас была черноволосая девушка в простом, но в то же время красивом платье белого цвета.

— Не прибью, ты у меня сильный, а мне сегодня, между прочим, кошмар снился. — начала она лепетать под моим ухом, даже при этом не слазя с меня. — Мне снилось, что какой-то толстый дядька меня забирал от семьи, я кричала и плакала, но никто не пришёл...

Твою мать, и так каждый раз... Что-то приснится — бежит ко мне, кто-то обидел — бежит ко мне, где-то ударилась или поранилась — бежит ко мне... И честно сказать, я этому рад, не потому что она страдает, а потому что для меня она как лучик солнца в этом мире. Её беззаботность и детский взгляд на мир меня сильно подкупают. Её хочется оберегать и защищать, так как она очень сильно наивная девушка, ещё не видящая всей той грязи, на что способны люди. И хотелось бы, чтобы так и оставалось впредь, чтобы она не видела всего этого дерьма, а оставалась такой же чистой и светлой, какой является сейчас.

У моей сестры привлекательная внешность: чёрные волосы, аккуратный носик, большие голубые глаза и немного асимметричное личико. Я сам буду искать для неё жениха — не просто дворянина, а настоящего мужчину, который сможет защитить её, когда меня не будет рядом. Я не позволю ни отцу, ни, упаси вселенная, моему брату делать этот выбор. Последнего я, возможно, когда-нибудь пришибу, если он не возьмётся за ум. Ведь в ближайшем будущем он может стать наследником рода и главой семьи, и чтобы наша семья не исчезла окончательно, мне придётся заняться им крайне жёстко.

— Не переживай, малышка, тебя никто не обидит, по крайней мере, когда я рядом. А если найдутся такие идиоты, то поверь, его не найдут даже с собаками, — сказал я ей искренне.

— А что ты с ним сделаешь? — спросила она, хлопая глазками.

— Всего лишь ликвидирую, — пожал плечами я, хотя из положения лёжа это было не очень удобно.

— А что значит ликви... Ликвиди... Ликвидирую? Это, наверное, так называется сильно напугать?

Кажется, слово «ликвидировать» я произнёс на русском. У меня ещё иногда проскакивают словечки с моей родины, хотя я стараюсь держать себя в руках. Но после того как я случайно ударился мизинцем ноги об стол во время обеда, родители стали на меня косо смотреть. В тот момент я произнёс длинную и информативную ругательную речь, но, к счастью, об этом быстро забыли.

— Эм, да... — замялся я. — Да, это значит очень сильно напугать, что тут убежит очень далеко.

— Хихи, — хихикнула девушка. — А ты мне сегодня расскажешь на ночь одну из историй, которые ты придумываешь? Мне очень понравилось, как Даниил, Лёха, Антон и Витя шли по пустыне, но ты так и не рассказал, чем кончилась история.

— Ну вообще-то я рассказал, но ты к тому моменту уже спала.

Я часто рассказываю ей истории из прошлой жизни, и она искренне считает, что я их всего лишь придумываю. Честно говоря, я даже не хочу её в этом переубеждать. Пусть всё остаётся так, будто это моя больная фантазия.

— Ну Тогрин, ты же расскажешь? — и смотрит на меня такими глазами, что мне невольно вспомнился кот из Шрека. Ну что я мог поделать в этой ситуации?

— Ну конечно расскажу, куда ж я тебя дену.

— Спасибо братик, ты лучший. — После этого клюнула меня в щёку, подскочила на месте и побежала куда-то вниз, скорее всего, на завтрак, как и я.

Поднявшись с пола, я обтряхнул свою одежду и поправил складки, которые образовались в следствие падения. Затем направился вниз по лестнице, где уже за столом восседала вся моя семейка, кроме Вероники, которая свалила от нас и, по-моему, даже не пишет писем. Но было ещё кое-что — здоровенный толстый боров, который сидел за большим столом недалеко от отца и о чём-то с ним переговаривался. Отец был хмур, но активно кивал ему как китайский болванчик. За спиной этого пухляша стоял массивный мужчина в доспехах и с огромным мечом за спиной. Сам толстяк был одет в довольно дорогие одежды и обвешан ювелиркой, так что если прямо сейчас этого придурка ограбить, я могу несколько лет не задумываться о финансах... А это не плохая мысль... Ну оставим её на потом, а сейчас узнаем, по какой причине этот жирокомбинат припёрся к нам в дом.

Когда мой отец увидел меня, на его лице появилась улыбка, и он произнёс:

— А вот и мой младший сын, Тогрин. Элинор, познакомьтесь: это достопочтенный господин Гаральд. Он один из богатейших торговцев нашего королевства, и сегодня он позавтракает вместе с нами.

Лысый толстяк заговорил первым:

— Господин Этвуд, мне бы хотелось побыстрее решить наши дела, вы же понимаете, что время — деньги.

Отец заметно сник, его лицо побледнело, и он поднял глаза на дочь:

— Элинор, этот достопочтенный человек будет твоим мужем...

Я был в шоке, нет, не так, я был просто в ахуе. Отец, кажется, совсем ебанулся с концами. Неужели он не понимает, что дочери всего четырнадцать лет, а он предлагает ей в мужья этого толстяка, которому уже под пятьдесят?

В моей руке мгновенно появился столовый нож. Он выписывал замысловатые пируэты на моих пальцах, было непривычно вертеть им так, словно это пропеллер. Но тренировки вернули мне былую координацию, и я мог без проблем пустить его в ход. Конечно, череп им не пробить, у меня ещё маловато силы, но в глазницу он войдёт без проблем. Охранник толстяка напрягся, увидев мою реакцию и то, как быстро в моих пальцах заиграл столовый прибор. Было видно, что он опытный боец, и если я решу вмешаться, он, скорее всего, рассечёт меня одним ударом меча. Я был рад, что у благородных людей много заморочек по поводу столовых приборов, и сейчас у меня было три ножа, хотя другие были чуть поменьше. Этого должно было хватить.

— Тогрин? — напрягся отец. — Ты в порядке?

— Я хочу, чтобы этот жирапереноска немедленно покинул наш дом.

– Братик... – очень тихо прошептала девушка у которой на глазах почему то появились слёзы.

Прежде чем отец успел что-то сказать, это сделал мой брат:

— Ты что себе позволяешь, неблагодарный выскочка...

Он хотел сказать что-то ещё, но его речь оборвалась, когда в спинку его стула рядом с его головой воткнулся столовый прибор. Немая сцена.

Пока никто не думает, что сказать, нужно брать инициативу в свои руки. Я довольно сильно вспылил, не стоило этого делать, но уже ничего не вернуть. Будем играть с теми картами, которые у меня на руках.

— Отец, ты точно уверен, что это подходящая партия для нашей милой Элеонор, для нашего цветочка, которая видит в людях и в мире только добро? Ты хочешь уничтожить в ней всё светлое? — произнёс я уже абсолютно спокойным голосом. В руках вертелся ещё один нож, чисто так, для успокоения нервов. Да и охранник был напряжён до такой степени, что был готов моментально кинуться в мою сторону. Забавно, что в его глазах я вижу неподдельный страх, казалось бы, как можно бояться двенадцатилетнего говнюка?

Отец открывал рот и тут же его закрывал, видимо не находя слов, чтобы мне что-то ответить. И потому слово решил взять этот боров.

— Знаете, господин Эдвуд, я зайду к вам в другой день, а сейчас разрешите отклониться, у меня много дел.

Он поднялся со своего стула, который жалобно и с облегчением скрипнул, а затем вместе со своим охранником покинул обеденный зал, причём весьма поспешно. Мой братец всё так же сидел на стуле с открытым ртом и смотрел на воткнутый возле его головы предмет, который, сказать по правде, я скорректировал в последний момент ибо целился ему в глаз изначально. Матушка, которая сидела за столом, смотрела на всё с полным охренением, даже не лишаясь открыть рот лишний раз, так как у местных правила приличия не позволяют девушке заговорить первой, если конечно это не светская беседа, а данный маневр светской беседы назвать но никак нельзя.

Как ни странно, но я никогда не скрывал своих навыков метания. Поначалу я пытался делать вид, что у меня не получается, но я понимал, что рано или поздно это станет известно. Поэтому я решил притвориться, что только учусь этому искусству, и у меня всё получается хорошо.

Мой отец часто хвалил меня за мои успехи в метании. Я метал в дерево топорики, ножи и даже спицы нашей матери. Даже мой старший брат пытался повторить за мной, но едва не отрезал себе пальцы, жалкий дилетант.

Сейчас мне предстоит серьёзный разговор с отцом. Пухляш нас покинул, а мой старший брат, которого повела в комнату матушка, тоже решил оставить нашу компанию. И тут мой нерадивый отец решил подать голос:

— Элинор, оставь нас! — сказал он командирским голосом. — Мне нужно кое о чём поговорить с твоим братом.

— Нет! — твёрдо ответила девушка, встала за моей спиной или точнее встала за спинкой моего стула.

Отец посмотрел на нас с минуту, тяжело вздохнул и начал говорить:

— Тогрин, пойми, у меня не было другого выхода. Я понимаю твоё негодование, но...

— Ты просто её продал, — сказал я, как отрезал. — Что на этот раз, особняк?

Сестрёнка не понимала, о чём я говорю, но, кажется, отец понял смысл моих слов.

— Я всегда знал, что ты умный не по годам. Жаль, что старший сын не наделён таким же умом, как ты. А сколько твой учитель тебя хвалил, да и я тебя обучал и прекрасно видел, что ты всё схватываешь на лету...

— Отец, молю тебя всем святым, что есть на этом свете, хватит плести словесные кружева. Мы не на светском приёме, чтобы заговаривать собеседнику зубы.

Отец снова тяжело вздохнул и продолжил свой рассказ:

— Да, сын, это так. В скором времени наш особняк могут отобрать, если мы не выплатим довольно крупную сумму. Господин Гаральд предложил мне выход из этой ситуации...

Меня это очень расстроило, и я решил узнать, почему мы оказались в такой сложной ситуации.

— Отец, ты ведь неглупый человек, но... — тут я запнулся, потому что хотел сказать «конченый идиот», но сдержался и продолжил: — Почему так получилось, что мы оказались в таком плачевном положении?

В его глазах заиграла грусть, и я понял, что ему нелегко говорить об этом. Но он всё же решил сказать правду.

— Всё дело в твоём дедушке. Незадолго до своей кончины он сильно изменился и потратил большую часть казны нашей семьи, оставив лишь жалкие крохи. Кроме того, появились непонятные векселя, что ещё больше загнало нас в эту трясину.

— И что же такого произошло с ним, что он так изменился? — спросил я.

Отец пожал плечами.

— Ходили разные слухи. Говорят, он искал способ стать бессмертным, поэтому все богатства спускал на исследования и дорогие ингредиенты. Кто-то говорит, что он искал пути в другие миры и тоже для этого закупал всякий хлам. В общем, сынок, всё сводилось к тому, что твой дед пытался что-то найти, но в итоге нашёл лишь свою кончину.

Вот оно как, Михалыч, вот дедушка-то козёл...

— Так дело только в финансах? — спросил я твёрдым голосом.

Отец кивнул.

— Да, сын. К большому сожалению, всё сводится к проклятому металлу.

— Дай мне несколько дней, отец, я решу эту проблему.

Похоже, придётся лезть в склеп, и когда найду могилу дедушки, я её обоссу.

Граф Этвуд Вермонд, отец Тогрина, обедневший аристократ.

Я сидел за столом и смотрел вслед уходящему сыну. В его душе царила тревога, и он не мог понять, почему всё складывается так странно.

Тогрин — моя гордость, будущий помощник старшего сына, которого так хвалил учитель. В свои двенадцать лет он был невероятно умён и при этом совершенно спокоен, даже хладнокровен. Казалось бы, это повод для радости, но его взгляд на меня... словно на пустое место, часто вгонял меня в уныние.

С самого детства Тогрин показывал выдающиеся результаты в учёбе. Вместо того чтобы играть в рыцарей и трепать нервы слугам, как все обычные дети, он практически не выходил из библиотеки. Он поглощал знания об окружающем мире с невероятной скоростью и всё запоминал. Мог спокойно рассказать то, что прочёл даже неделю назад.

Учитель постоянно хвалил его и предсказывал ему великое будущее. Благодаря своим знаниям и широте мысли он мог бы занять почётное место при дворце. К сожалению, его старший брат Эдмунд даже вполовину не так умён, как Тогрин. Это было обидно признавать, но факт остаётся фактом. Эдмунд больше интересуется светскими балами и приёмами, чем учёбой и развитием себя. Учитель и слуги часто жалуются на него, но это связано с воспитанием моей жены, которую саму с детства воспитывали в подобном духе.

К сожалению, я был лишён права выбора жены, и ради благополучия рода мне пришлось пойти на этот брак. Но он не дал мне ничего, кроме сыновей и прекрасных дочерей. Лишь только этот факт скрашивает мои постоянные унижения перед другими аристократами.

Все уверены, что я привёл свой род к такому упадку. Сплетники из высшей аристократии уже перемыли мне все кости не один десяток раз. Даже бездомные знают, что некогда великий род Вермонда обеднел настолько, что готов заключать браки даже с торгашами. И это правда. От отчаяния я едва не выдал свою любимую дочь за какого-то «жиропереноску».

Наш последний разговор о том, что Тогрин собирается раздобыть деньги, я воспринял как шутку, хотя он и оставался очень серьёзным. Мне кажется, что мой сын хорош во всём, кроме умения шутить. По крайней мере, мимикой лица он этого не умеет.

Где он возьмёт деньги? Куда ни кинь, везде клин. Всё, что можно было распродать, уже распродали. У нас осталась лишь наша честь, которая в нынешней ситуации не стоит и ломаного медика. Ещё совсем недавно я был уверен, что всё наладится, убеждал в этом себя, детей и свою супругу. Но всё идёт к тому, что скоро у нас не останется ничего.

Можно было бы обратиться к королю за помощью, но мой отец обрезал все мосты с ним, когда едва не был пойман на заговоре. Благо, удалось выйти из этой ситуации почти сухими. Возможно, в наших бедах сыграли основную роль не долги, которые взял на себя отец, а злопамятство нынешнего правителя. Я долго думал об этом и пришёл к выводу, что, скорее всего, так и есть.

Эх, отец, что же ты натворил? Зачем тебе нужно было лезть во всю эту грязь? Ладно, что-то я расклеился. Нельзя показывать своим детям моё нынешнее состояние. Я и так в глазах своих детей выгляжу не лучшим образом. Потому необходимо взять себя в руки и показать им лучше пример хотя может это и прозвучит глупо но моим примером является мой младший сын и порой меня его поражают навыки.

Взять, например, метание ножей. Сначала я видел его неумелые броски, но всего за неделю он достиг таких результатов, которые я наблюдал лишь на выступлении акробатов, когда нож кидали в яблоко на голове красавицы. А как он ходит — тихо и незаметно, словно кот.

Меня также поразило знание языков. В нашей обширной библиотеке множество книг, включая те, что написаны на мёртвых языках, о которых в королевстве уже никто не знает. Пожалуй, библиотека — это единственное, что осталось от великого прошлого нашей семьи. Но тот факт, что мой младший сын смог изучить один из этих языков, говорит о многом. Правда, ещё предстоит узнать, какой именно.

Мне самому стыдно признавать, что я за всё время так толком ничего и не изучил, в отличие от моего отца и сына, сразу видно что Тогрин пошёл в своего деда, главное чтобы не выбрал такой же путь как и он.

Будь моя воля, я бы передал бразды правления младшему сыну. Я уверен, что он способен вытащить нашу семью из того положения, в котором мы сейчас оказались. Но, увы, закон королевства гласит, что главой рода обязательно должен быть первенец. Все законы и даже сама корона будут на стороне того, кто родился первым. Я считаю этот закон крайне глупым, но он помогает избежать кровавых распрей в семьях, где рождается несколько сыновей.

До вступления этого закона было много кровавых интриг, и порой обрывались целые благородные рода, когда наследники не могли поделить престол. После принятия этого закона конфликты стали не столь открытыми, и в случае чего сама корона выступит на стороне первенца. Поэтому в большинстве семей всё внимание и обучение получал именно старший сын. Ему же подготавливалась вся свита, зачастую в виде его же родни — братьев и сестёр, которых учили с самого детства помогать во всём своему старшему брату.

Но здесь ситуация иная. Отношения у братьев не складываются. Эдмунд боится Тогрина, и я не могу понять причину. Хотя всё у них началось фактически с детства. Старший сын часто жаловался на младшего, что тот играет со слугами, не изучает правила этикета на светском мероприятии, а однажды даже открыто его послал. При этом Эдмунд выдумал такую небылицу про него, что нам с женой оставалось только посмеяться над его фантазией. Это же надо придумать, что ему пятилетний ребёнок пригрозил расправой, да ещё как! Что якобы тот вывернет ему колени молотком в обратную сторону, а после сломает позвоночник, сделав из него инвалида, который не сможет даже пошевелиться. Это, конечно, бред, не может и пятилетний ребёнок такое сказать.

Я не мог не отреагировать на это. Поэтому я поговорил с каждым из сыновей наедине и донёс до каждого из них мысль, что они опора и поддержка друг другу и никто в мире другой их не станет поддерживать так, как собственные родные. Вроде бы парни поняли, хотя и зачастую игнорируют друг друга. Ну да ладно, привыкнут они друг к другу.

Ладно, что-то меня в мыслях заносит куда-то не туда. Нужно думать, где взять довольно крупную сумму, чтобы нас не вышвырнули из собственного же дома.

Тогрин Вермонд, он же Данила.

— Кармон! — позвал я нашего старого дворецкого.

— Да, молодой господин? — откликнулся он.

Мужчина был уже в преклонном возрасте, его некогда сильное и могучее тело словно высохло. Он старался держаться достойно, но было видно, что это даётся ему с трудом. С самого детства он воспитывался в роли дворецкого и посвятил свою жизнь служению нашей семье. В последние годы ему становится всё тяжелее, хотя он и не показывает этого. Я замечаю, как сильно болят его колени и как ему трудно выполнять даже самые простые задачи. Но он продолжает делать то, что всегда делал, и даже на его морщинистом лице не появляется и капли сомнения в том, что наш род однажды вернёт былые богатства. Он верит в это как никто другой, а нынешнее положение воспринимает лишь как очередную ступеньку в череде повседневных проблем.

Честно говоря, я испытываю к этому старику больше уважения, чем ко всей своей семье, за исключением любимой сестрёнки, её милота просто вне категории. У меня также есть мать, Мирта Вермонд, которая была крайне холодна ко всем окружающим, за исключением моего брата Эдмунда. Ему она отдавала всю себя, и потому он вырос избалованным маменькиным сынком. Хотя моим воспитанием она занималась, скажем честно, спустя рукава, всё своё время она уделяла исключительно брату. Но, по правде говоря, мне же проще и лучше, хотя не будь я собой, а обычным сопляком, мне было бы крайне обидно, что всё внимание достаётся именно старшему брату, который представляет собой жалкую пародию на жалкого аристократа. Поэтому если вся ситуация и вызывала во мне какие-то эмоции, то исключительно нервный смешок, ибо это сюсюканье с недомерком кроме улыбки ничего не могло вызвать.

Но что-то я сильно задумался, нужно возвращаться к своему плану.

— Кармон, скажи, каковы наши запасы масла для ламп? — спросил я.

— Полторы бочки, господин, — ответил старик.

— Замечательно, тогда найди пару служанок и пусть они притащат все пустые стеклянные бутылки в кладовку, ищи все, которые есть.

— Могу ли я поинтересоваться, зачем это? — спросил старик, не двигаясь с места.

— Поверь, это необходимо для нашей семьи, просто доверься мне.

Мужчина постоял ещё секунд двадцать, что-то обдумывая, а затем кивнул мне.

— Хорошо, молодой господин, будет сделано, — сказал он, развернулся и ушёл в противоположную сторону.

Я же направился в подсобное помещение, попутно зайдя на кухню и взяв пару опустевших бутылок из-под вина. Затем я направился в нужную мне подсобку.

Казалось бы, зачем с этим так заморачиваться, но, к сожалению, эту «локу», как любит выражаться Лёха, я запомнил очень хорошо ещё с прошлого мира. Там присутствовали скелеты, которые убивались очень сложно, а финального босса нельзя было завалить без определённого персонажа — без сраного колдуна Себастьяна, который будет носиться за юбкой этой простолюдинки. И чтобы пройти это подземелье, необходимо было полностью раскачать с ним репутацию...

Как вспоминаю эти моменты, хочется ещё раз прибить своего старого друга Леху. Если бы он однажды не подсунул мне эту игрушку, я бы хрен когда узнал, что есть такие вот игры. Казалось бы, можно было посмотреть и кинуть, чтобы не играть в это убожество дальше, но увы, моя профессиональная гордость просто не позволяла кинуть какое-либо дело на полпути. Это я вбил в себя на уровне инстинктов: если что-то делать, делать это до конца, и не важно что, уборка, готовка, массовые убийства, стирка... В общем, всё нужно доводить до конца, и даже если я начинал играть в какие-то игры, на которые меня подсаживал мой лучший друг, я их проходил до конца, даже если они меня бесили до зубного скрежета. После чего он от меня иногда слышал не очень приятные эпитеты в свой адрес, хотя на это он только скалился... Вообще дружба у нас не получилась довольно забавная, всё началось, когда мы вместе служили в армии.

Именно там мы впервые подрались. Помню, как зимой мы поссорились из-за какой-то мелочи, и между нами разразилась настоящая ледовая битва. Мы дрались не жалея сил, разбивали носы и лбы, кулаками проламывали всё, что только можно было проломить. К счастью, тогда рядом не было офицеров, иначе нам бы пришлось провести несколько суток на гауптвахте.

Тогда наша дружба не завязалась. Мы просто разошлись в разные стороны, а на вопросы офицеров отвечали, что поскользнулись на льду и упали… Раз двадцать. После этого мы почти не общались. Примерно через три месяца между нами снова произошёл конфликт, уже не помню из-за чего. Но факт остаётся фактом: мы продолжили бить друг другу лица, и это было очень неистово.

И вот после этого мы уже подружились. Когда мы сидели на поваленном дереве с разбитыми лицами, он протянул мне руку, я усмехнулся и протянул ему в ответ. С тех пор мы стали лучшими друзьями…

Незаметно для самого себя по моей щеке скатилась одинокая слеза, которую я моментально стряхнул рукой. Он был редкостным обалдуем, но настоящим другом, который никогда не бросит в беде и всегда придёт на помощь, не важно, что он делает — просто придёт… И принесёт дробовик… Нда, почему-то на это оружие у него был особый фетиш, хотя в нашем случае он мог достать абсолютно любой ствол, но почему-то предпочитал эти громкие хлопушки.

Я же, в отличие от него, предпочитал всегда всё делать тихо, хотя порой и не всегда удавалось. Честно говоря, если бы не он, я бы уже раз десять парил бы землю… Если бы не я, он скорей всего ещё был бы жив. Хоть он и вёл себя порой как отморозок, но он был очень осторожным отморозком и начинал творить фигню лишь тогда, когда был абсолютно уверен в своих силах либо в слабости противника.

Он был редким задротом и часто подсаживал меня на разные игры. Некоторые мне действительно нравились с сюжетом, но таких было действительно единицы. Хотя у меня была одна игра, в которую я любил играть очень часто, хотя даже под пытками я никому об этом не признаюсь — я играл в «Симс». Это, пожалуй, моя самая страшная тайна, которую я никому никогда не расскажу. После тяжёлых заданий я предпочитал играть именно в эту игру, создавая семью, которую я хотел бы создать в жизни, будь я обычным человеком, а не убийцей.

К большому сожалению, в нашей профессии такая роскошь, как семья, непозволительна. На нас сразу появятся рычаги давления, и если нас лишат утилизации, то семья пойдёт вместе с нами. Поэтому ни я, ни кто-то из моего окружения не стремился создавать то, о чём мечтал каждый из нас — простую человеческую семью.

Пока меня накрывали воспоминания о прошлой жизни, я, сам того не осознавая, наполнил все бутылки горючей смесью, которые здесь были.

Почему я вспомнил о Себастьяне? Дело в том, что эта проклятая нежить не погибала даже от святой магии, которой владели почти все в нашей команде. Эти существа умирали только от огня, которым владел наш недозагадочный недомаг. Чтобы пройти этот уровень и получить пару мощных артефактов, мне был нужен именно он — этот высокомерный говнюк, который так так и продолжал прикидываться охрененно загадочным дебилоидом.

Тем не менее, у него всё же были некоторые таланты, особенно в магии, если судить по игре. Благодаря ему мне удалось пройти тот уровень, иначе я бы не смог победить финального босса. Многие уровни в этой игре зависят от персонажей и их репутации. Я несколько раз проходил её и знаю все концовки, которые будут доступны, независимо от того, хорошие они или плохие. К сожалению, я помню всё, хотя, честно говоря, хотел бы забыть и не знать, в какой ситуации оказался, потому что если здесь наступит плохая концовка то придёт настолько огромная чёрная жопа, что волосы встают дыбом.

— Молодой господин, — раздался голос старого дворецкого, и в дверях кладовки появился он сам, а за ним — несколько служанок с корзинами, полными пустых бутылок. — Мы собрали всё, что смогли.

— Благодарю вас, — с чувством произнес я.

Дворецкий внимательно наблюдал за моими действиями. Я заливал остатки местного керосина в бутылки и затыкал их тряпками.

— Молодой господин, хочу напомнить вам, что это последние наши запасы. Если вы сейчас всё используете, то неизвестно, когда мы сможем пополнить их снова. Если всё это будет потрачено впустую, я уверен, что ваш отец будет очень зол, и я тоже попаду под удар.

Его опасения были понятны. У него безупречная репутация, и он, вероятно, не хотел её портить из-за такой мелочи.

— Всю ответственность я беру на себя, — произнес я фразу, которую не раз слышал в прошлой жизни, особенно когда служил в армии.

Дворецкий лишь кивнул в ответ на мои слова.

Затем я продолжил заполнять бутылки горючим маслом, создавая импровизированные коктейли Молотова. Я не был уверен, насколько они будут эффективны против костяных монстров, но надеялся, что моя задумка сработает. Хотя, возможно, я мог бы потерпеть неудачу, ведь в игре использовался магический огонь, а насколько он связан с настоящим огнём — неизвестно. Тем не менее, я решил действовать исходя из имеющихся ресурсов. Я не собирался отдавать свою младшую сестру какому-то жирному борову. Скорее, я тихо ограблю этого человека и заставлю его замолчать, чтобы он больше не смел смотреть на мою сестру с вожделением... педофил сраный.

В моём распоряжении было около двадцати бутылок с зажигательной смесью. Я выбрал старую одежду, но она была из натуральной кожи, и, как мне сказал отец, на ней были какие-то слабые чары, которые защищали от жары. Старший брат не оценил их дизайн, и отец отдал их мне.

Сейчас эта одежда была мне немного велика, но это не проблема. В ней было легче двигаться, чем в тряпичной, хотя кожаная одежда и создавала определённые трудности. Главное, что она должна была мне помочь.

Я взял небольшой меч, который в моих руках выглядел почти как двуручный. Мой импровизированный рюкзак больше напоминал армейский вещевой мешок. Туда я положил все необходимые мелочи и бутылки с горючей смесью. Кроме того, у меня была целая корзинка с этими запасами на всякий случай. Также я взял лампу, с которой снял стекло, чтобы было видно открытое пламя.

С этим скарбом я направился за пределы поместья. Время было ближе к вечеру, и все занимались своими делами, так что ближайшие пару часов мне не нужно было ни с кем пересекаться, что не могло не радовать. Ну в путь, Данила!

Пока я шёл к склепу, я размышлял о том, куда попал и что мне известно об этом мире. Я понял, что это феодальное общество с элементами магии, напоминающее средневековье, наше Королевство называется Алдерхейм, где правит всем этим балаганам Король Эдвард третий, с забавным прозвищем Железнорукий. Континент разделён на множество государств, поэтому принцев и принцесс здесь можно встретить на каждом шагу. Даже если случайно чихнуть, можно столкнуться с кем-то из благородных. Тьфу нахер.

Кроме королей, в этих государствах правит элита: бароны, герцоги и другие. Наше королевство делится на примерно два десятка благородных семей, каждая из которых правит своим кусочком земли. Король — это что-то вроде президента, а остальные — министры. Каждый из них отвечает за свой участок, но все обязаны платить налоги короне. Для каждого региона установлен свой налог, который нужно выплатить.

Если не выплачивать налог, то возможны разные варианты развития событий. В некоторых случаях король может простить, а в других — устроить тотальный геноцид региона. Всё зависит от того, как король относится к другим благородным. Конечно, я утрирую. За одну медяшку геноцид не устроят, потому что остальные благородные семьи могут воспринять это как притеснение себя. В противном случае они могут собраться и дать отпор.

Именно так нынешний король попал на свой престол. Предыдущий не устроил местную элиту, и они выбрали нового. Эту информацию я почерпнул из книг в библиотеке.

Также я подробно изучил информацию о правителях соседних регионов. Соседей нужно знать и понимать, чего от них ожидать. Периодически у местной элиты возникают конфликты, поводы могут быть самыми разными. Но никто не спешит вступать в открытый конфликт без позволения короны. Даже сейчас наш обедневший род находится в довольно плачевном состоянии, но никто не спешит сюда вторгаться ради новых земель. Зачинщика могут очень больно наказать. А так как наша семья продолжает выплачивать налоги в королевство, мы находимся под защитой. Но сколько ещё мы сможем выплачивать, я даже приблизительно сказать не могу. А если не будем платить, то нас могут посчитать изменниками и отдать на растерзание соседям.

К сожалению, об этом в игре не говорилось ни слова. Там были белоснежные пони, мир и любовь во всём мире, за крестьянкой ухаживал принц, а маги и церковники были самыми честными и добродетельными людьми. И все помогали главной героине.

Эта игра меня раздражала, но я всё же прошёл её. Мне приходилось преодолевать себя, чтобы досмотреть историю до конца. Я пообещал себе, что если Лёха предложит мне ещё что-то подобное, я набью ему морду. К счастью, больше он мне ничего подобного не предлагал.

Честно говоря, я бы даже прошёл эту игру ещё раз, чтобы увидеться со своими друзьями. Они стали для меня почти родными, мы вместе через многое прошли и доказали, что можем поддержать друг друга в трудную минуту.

Вернёмся к описанию мира. Казалось бы, это феодальное общество с магическими элементами, где технологии не продвинулись дальше факелов. Однако здесь есть кареты и… барабанная дробь... Айроциклы!

Когда я впервые увидел эти летающие мотоциклы в игре, то долго и со вкусом матерился. Почему, спрашивается, в мире, где все дерутся на мечах и используют магию, появились летающие мотоциклы?

Дело в том, что их производят в соседнем королевстве, и они невероятно дорогие. Как их делают — неизвестно. Игрока просто ставят перед фактом: есть такие мотоциклы.

Я покопался в библиотеке и узнал, что эти летательные аппараты действительно производят в соседнем королевстве под названием Солярис, где правит верховный князь Аурелиус. Но они не поставляют их в другие королевства, не продают и даже не дарят. Видимо, боятся, чтобы кто-то не получил их технологию. Поэтому никто на них не ездит.

Я знаю, что в игре появится банда, которая будет летать на этих мотоциклах и грабить деревни. Главная героиня вместе со своим гаремом будет искать этих бандитов, а потом у них конфискует целый автопарк этой хрени. После этой миссии станет доступно быстрое перемещение по карте... отомка с элементами РПГ и с пошаговой боевкой, в общем разработчики постарались запихнуть всё, что только возможно запихнуть в подобную муть.

А вообще я сделал себе даже подробную выписку о нашем королевстве и о соседях. Звучит она так: Королевство Алдерхейм - центральное королевство, где происходят основные события.

Соседние государства:

- Империя Нордхейм (север) - милитаристическое государство

- Княжество Солярис (юг) - торговая республика

- Герцогство Равенкрофт (восток) - магократия

- Федерация Западных Земель (запад) - союз свободных городов

Элита Алдерхейма:

- Король Эдвард III Железнорукий

- Архимаг Морвейн Светлый

- Герцог Рейвен Блэквуд

- Графиня Элеонора Винтерфорд

- Барон Кристоф фон Штейн

Элита соседних государств:

- Император Торвальд Кровавый (Нордхейм)

- Верховный Князь Аурелиус (Солярис)

- Архимаг-регент Малахия (Равенкрофт)

- Канцлер Родерик Фримен (Западные Земли)

Основные торговые пути проходят через Солярис, магические академии сконцентрированы в Равенкрофте, военная мощь - в Нордхейме, а свободная торговля процветает в Западных Землях.

В общем, я веду своеобразный дневник на русском языке, чтобы мой проницательный брат или отец не смогли ничего прочитать в моих каракулях. И в прошлой жизни у меня была записная книжка, с которой я никогда не расставался, потому что там хранилась важная информация. В ней даже было зашифровано местоположение некоторых моих тайников, которые я создал за всю жизнь.

Я хотел инсценировать свою смерть и уехать в тёплые страны, чтобы наслаждаться коктейлями на берегу океана. Но я знал, что это лишь мечта, и такие, как я, никогда не закончат свою жизнь самостоятельно. Мы знаем слишком много, и даже собранный компромат на всех и вся не гарантирует выживание. И вот это произошло, но я не думал, что всё закончится так...

Однажды днём мне и моей команде позвонил наш куратор. Он выбрал цель по электронному адресу, но нам нужно было его взять, а не просто ликвидировать, как мы обычно поступаем. Захват прошёл без осложнений: двоих телохранителей мы быстро вывели из строя, а затем доставили машину с целью и его семьёй по нужному адресу. Там нас встретил наш министр...

Мы находились в помещении, когда всё произошло. Помимо министра, там была наша цель вместе с семьёй. После непродолжительной беседы, в которой министр распинался о своей всемогуществе, он просто и без затей выпустил всю обойму в грудь мужчине. Его жена и сын вжались в самый угол. Затем министр перевёл пистолет на них, но тот лишь щёлкал. После этого он перевёл взгляд на нас и сказал отвезти их в подвал и там же похоронить...

Но я не смог. Я видел, как мать прижимала ребёнка к себе и говорила со слезами на глазах, что всё будет хорошо. А отец просто спал. Когда ребёнок поднял на неё глаза и спросил: «Мама, мы умрём? Да?» — что-то в тот момент щёлкнуло во мне. Я посмотрел на своих друзей, и они, кажется, всё поняли без слов. На мой молчаливый взгляд они лишь кивнули, показывая, что будут со мной до конца.

Конвоиры, которые несли мужчину рядом с нами, даже не успели понять, что происходит. Два выстрела — и готово. Дими дал задачу вывести их тихо. А я... решил закончить эту историю. Пусть эти ублюдки получат то, что заслужили. Но, к большому сожалению, этот ублюдок ещё свалил до того, как мы вышли из подвала.

В моей голове не было места героизму или пафосу — только усталость и желание наконец перестать быть инструментом в чужих руках и даже возможно сделать что-то хорошее... Я не стремился искупить все свои грехи, потому что это невозможно, уж очень много их было. Но одно радует — я хотя бы ушёл как человек.

Так а вот я и на месте.

Снова этот проклятый склеп... В прошлый раз я еле успел убежать, но теперь я готов. Коктейли Молотова должны помочь против этих костяных ублюдков. По крайней мере в игре эту нежить так и валили.

Я стоял перед массивными дверями, сжимая короткий меч. Тяжёлая сумка с бутылками била по копчику. Двери поддались с противным скрипом, обдав меня затхлым воздухом, да с прошлого раза амбре не поменялось.

Двенадцать лет... Смешно. В прошлой жизни я убивал людей, а теперь охочусь на скелетов, чтобы мою сестрёнку не отдали замуж за толстяка... Кажется я свернул куда то не туда.

Светильник в руке тускло освещали спуск. Лестница вела в подземный город мёртвых - часовни, склепы. Кости хрустели под моими ногами, хотя в прошлое моё посещение ничего подобного не было... Неужели кто то зачистил и выгреб всё, вот сука найду убью, если это так. Где-то здесь кольцо предков, не помню его название. На этот раз я его достану, да и золотишко подгребу, по крайней мере в игре оно было, правда после того как я завалил рейд босса.

Звук движущихся костей эхом разнёсся по склепу. Я крепче сжал рукоять меча. Значит этих хануриков не перебили, замечательно.

– Ну что, костяные ублюдки, поиграем?

Я начал спускаться вниз, и меня окружили каменные стены, которые со временем стали чёрными, или, по крайней мере, так казалось в свете моего фонаря. Вокруг была плесень и мох, свисающий со стен.

Войдя в первое помещение, я, как и в прошлый раз, не встретил никого из «костлявой гвардии». В этом помещении стояли большие каменные гробы. Я без колебаний начал сдвигать крышки, но, к сожалению, мои силы были ограничены, и я с трудом отодвигал их в сторону, используя меч как рычаг.

В первой могиле я увидел лишь мирно лежащие кости. Внимательно осмотрев их, я заметил несколько золотых украшений: серёжки, лежащие возле черепа, и пару колец на костлявых пальцах. Первым делом я со всего маху ударил мечом по черепу, и он раскололся, но скелет не пошевелился.

Аккуратно оглядываясь по сторонам, я начал собирать всё, что хоть как-то напоминало золото или серебро, и сложил это в свой рюкзак. В итоге я стал обладателем двух перстней и двух серёжек. Всего здесь было четыре таких могилы, и я решил сразу же приступить к следующей, не забывая постоянно оглядываться по сторонам.

Когда я собирался немного отодвинуть плиту снизу, мне решили помочь. На мгновение я застыл, потому что мне показалось, будто она открывается слишком легко, но оказалось, что мне просто помогли изнутри. Чуть только высунулся череп, я нанёс удар в область шеи, отсекая его от основного скелета. К счастью, скелет рассыпался и больше не подавал признаков... Назовём это шевеление. Обыскав его могилу, я стал счастливым обладателем тоненького золотого колечка и серебряной цепочки.

Третья могила начала открываться уже без моего вмешательства, и я поступил с ним так же, как и с его товарищами: мгновенно перерубил позвоночник в области шеи, и его черепушка покатилась по каменному полу склепа. К сожалению, пока я ковырялся с этим, открылась последняя могила, и оттуда вылез ещё один скелет, одетый в ржавую кольчугу и держащий в руке такой же ржавый меч. С ним я не стал церемониться и поджёг от лампы один из коктейлей Молотова, а затем без сожаления швырнул в него. Он вспыхнул как спичка, и буквально через четыре секунды рассыпался на составляющие, огонь мгновенно потух. Главное, что он больше не шевелился.

К сожалению, мне не удалось найти ничего ценного у этого скелета, кроме ржавой кольчуги и такого же ржавого клинка, который можно использовать только для перековки. Я осторожно вошёл в следующее помещение, и, к моей радости, никто из его обитателей не поднялся.

Мне стало интересно, почему это место разделено на секции, словно большой могильник. Я посмотрел на надписи на могилах и понял, что в каждой комнате похоронена какая-то определённая семья. В основном здесь покоились Вермонды, но встречались и другие фамилии.

Я решил действовать так же, как и раньше: вскрывать могилы и бить по черепу. Однако в этот раз произошла осечка. Как только я направил остриё клинка в череп скелета, он внезапно вытянул свою клешню и схватил меня за шею. Этот хитрый скелет сначала притворился мёртвым, насколько это возможно для такого существа, а затем неожиданно атаковал меня.

Я понял, что допустил ошибку, и решил работать над ней, чтобы не допускать подобных оплошностей в будущем. Я опустил клинок на сустав скелета, и его рука сломалась, как сухая ветка. Затем я ударил его по черепу, но не прикончил, а лишь снёс нижнюю челюсть. Когда я собирался завершить удар, он оттолкнул меня второй клешнёй, и я едва не упал на задницу.

Отойдя на пару шагов от могилы, я увидел, как скелет начинает выбираться. Я решил перестать тупить и нанёс удар мечом ему по ногам. Когда он повалился на бок, я снёс его голову. Но тут началось самое веселье: из ещё пяти могил начали подниматься его собратья.

Я быстро отошёл назад к проходу и вышел в первое помещение. Эти скелеты, видимо, не обладая достаточным интеллектом, собрались в кучу и начали приближаться ко мне. Я увидел удобное положение и бросил в их толпу свой горючий коктейль. Они моментально вспыхнули, и их кости упали на пол, словно у кукол обрезали нитки. Но для профилактики я всё же расколол их черепа, чтобы они не встали снова.

Затем я снова занялся мародёрством. Обыскав скелеты, я обнаружил несколько золотых колец, а в одной из могил — небольшой ларец с золотыми монетами и россыпью драгоценных камней. Удивительно, но кто-то положил в могилу немалые деньги. Я был благодарен этому человеку, хотя и не мог понять, зачем он это сделал.

Осмотрев ещё несколько могил, я нашёл ещё один подобный ларец, но в нём было серебро. Это уже лучше. Из своей сумки я достал два использованных коктейля Молотова и сложил туда весь найденный хабар. Затем я направился в следующее помещение, где меня уже ждали монстры. Их было около десятка, но самое удивительное — среди них был зомби, причём довольно свежий. Судя по остаткам его одежды, похоже, это был кто-то из крестьян, который решил пограбить этот склеп.

Из игры я знал, что местная нежить появляется, если на местность было наложено проклятие, которое поднимает мертвецов. Также мёртвые могли подняться благодаря некромантам, которые часто встречались в игре. Был даже момент, когда один старый архимаг превратился в лича и напал на команду героини. Им пришлось приложить много усилий, чтобы прибить ублюдка. Иногда нежить возникает в результате магических экспериментов с использованием тёмной магии. Что именно вызвало появление этого костяного отряда, я не мог понять, но сейчас это было не так важно. Важно было остановить их.

Недолго думая, я поджёг сразу два коктейля Молотова от своей лампы. Один из них я бросил в проход, откуда на меня наступали мертвецы, а другой — в толпу. Однако эти существа оказались умнее своих предыдущих собратьев. Большинство из них просто отшатнулись от летящей в них бутылки. Но не все. Кто-то из них не успел уклониться и моментально вспыхнул, как спичка. После этого он упал на пол грудой костей.

Один из скелетов беззастенчиво перепрыгнул через горящую лужу и направился ко мне. Я вытащил меч из ножен, скинул с себя рюкзак с хабаром и коктейлями и вступил с ним в бой. Я замахнулся мечом, целясь в шею - простой удар, который должен был отделить череп от позвоночника. Одним ударом снесу башку, и готово.

Но клинок, встретившись с костями, неожиданно отскочил. Позвонки оказались прочнее, чем я думал. Скелет, даже не пошатнувшись, бросился на меня.

Твою мать! Почему не сработало?!

Я едва успел отпрыгнуть от костлявых пальцев, целящихся мне в горло. Без оружия и доспехов скелет двигался пугающе быстро.

В прошлой жизни было проще - люди хотя бы умирали как положено. А эта костяная тварь даже не почувствовала удар.

Теперь мы кружили друг напротив друга - я с бесполезным мечом, он с жутким оскалом на черепе. Я нанёс ещё несколько ударов, но лезвие лишь высекало искры из костей. Скелет метнулся вперёд - его костлявые пальцы полоснули по лбу, оставив жгучую рану. Кровь потекла по лицу.

Чёрт, как же больно! Эти когти острее ножей!

Мы кружили в тусклом свете огня от огненной лужи. Я пытался достать его, но каждый удар встречал только кости. Скелет двигался с нечеловеческой скоростью.

Внезапно он сделал обманный выпад. Я отшатнулся, потерял равновесие, и в следующий миг костлявая рука выбила меч из моих пальцев. Клинок с лязгом отлетел в темноту.

Сука... Остались только коктейли, да и те сейчас откинуты в сторону...

Я оказался безоружным перед неживой тварью, чей череп всё так же скалился в жутковатой ухмылке.

Скелет метнулся ко мне, костлявые пальцы почти коснулись горла. Я извернулся в последний момент, перекатился по полу и схватил массивную берцовую кость, валявшуюся среди останков.

– Посмотрим, как тебе понравится твоя же медицина! – прохрипел я.

Не давая скелету опомниться, я развернулся всем телом, вкладывая в удар весь свой вес. Кость с хрустом врезалась в череп твари. Удар получился такой силы, что голова скелета раскололась надвое, осыпав меня костяными осколками.

– Кх, тьфу вот, тебе, тварь костлявая!

Безголовое тело пошатнулось и рухнуло, рассыпаясь на отдельные кости. Я тяжело дышал, вытирая кровь со лба. В следующий раз начну сразу с дробящего оружия. К чёрту мечи.

Я увидел, как через огненную лужу прыгают ещё скелеты - целая толпа костяных тварей.

– Да чтоб вас всех распидорасило... А это мысль

Недолго думая, хватаю рюкзак со всем награбленным добром и оставшимися коктейлями Молотова. Размахнулся и швырнул его прямо в гущу скелетов, прямо в огненную лужу.

Взрыв оказался неожиданно мощным - видимо, бутылки разбились все разом. Меня отбросило взрывной волной, приложив спиной о каменную стену. В глазах потемнело от удара. Кажется, я переборщил...

Когда зрение прояснилось, я увидел настоящий огненный ад - пламя охватило большую часть прохода, а обугленные кости скелетов валялись повсюду. Ну, хотя бы сработало... Жаль только хабар пропал.

Я с трудом поднялся на ноги, морщась от боли в ушибленной спине.

И стоило на мгновение расслабить булки как невидимая сила сковала моё тело, подняв над землёй. Огонь внезапно погас, погрузив склеп в зловещий полумрак. В следующий миг из темноты появилась фигура в чёрном балахоне, паря над полом.

Вот ёбаный в рот... Лич! Только этого не хватало.

Существо держало вытянутую руку, направленную на меня. Я чувствовал, как невидимые тиски сжимают моё тело, не давая пошевелиться.

Не могу двигаться... даже говорить...

Пустые глазницы черепа лича светились зловещим синим светом. Его балахон колыхался от невидимого ветра, а костлявые пальцы были унизаны древними кольцами.

Похоже, я нашёл хозяина склепа. И, кажется, он не рад незваному гостю.

Лич медленно приблизился ко мне, изучая своим мертвенным взглядом.

– Пошёл ты нахуй, костлявый урод! - прохрипел я, пытаясь сопротивляться невидимой хватке.

– Дерзкий мальчишка, - голос лича звучал как скрежет металла по стеклу. – Назови своё имя!

– Да пошёл ты нахуй! Мертвяк ёбаный! – я уже не боялся крыть его на чём свет стоит, так как понимал что скорее всего это конец.

Лич сжал пальцы, и невидимые тиски стиснули моё горло сильнее.

– Я могу сделать твою смерть очень... неприятной. Имя!

Блядь, дышать нечем...

– То-Тогрин, – выдавил я. – Меня зовут Тогрин.

– Тогрин? - в голосе лича появились нотки интереса. – Вермонд, сын Этвуда?

– Да... К сожалению я сын этого бесхребетного?

Тут неожиданно хватка ослабла и я как мешок с говном повалился на землю, а после этого он... Начал ржать.

– Ну здравствуй... Внучок...

Что блять?!

***

Дорогие друзья!

Теперь вы можете решить, стоит ли мне продолжать писать. От вас зависит, станет ли этот текст фрагментом книги или превратится в полноценное произведение. Всё в ваших руках! А пока я с нетерпением ожидаю вашей реакции.

— Внук… — кажется, до меня начало доходить, что имел в виду лич.

— Хе-хе-хе… — его смех был подобен скрежету железа по стеклу, но в тот момент мне было не до того, чтобы морщиться. — Да, я твой дедушка, хе-хе…

Ещё пару минут я разглядывал мёртвого мага, который, как оказалось, был моим дедушкой. Меня переполняли самые разные эмоции, но главная из них была: «Да он, наверное, просто издевается!» Я ждал, что он скажет: «Я пошутил!» — и оторвёт мне голову, но ничего такого не происходило, и я был даже рад этому.

— Ладно, поднимайся и пошли со мной, — сказало это чудо(вище), парящее над землёй.

Затем он развернулся и полетел в проход. У меня сразу возникла мысль бежать отсюда, но я понимал, что если я рвану к выходу, велика вероятность, что он меня прикончит. Я бы на его месте так бы и поступил, чтобы не оставлять лишних свидетелей. Поэтому мне ничего другого не оставалось, как подчиниться и поплестись за ним, наступая на чужие кости.

И тут я осознал разницу между игрой и этим миром. При хорошем исходе это подземелье можно было пройти за двадцать минут, а сейчас мы уже шли по нему около получаса, и казалось, что мы всё ниже и ниже уходим под землю. Пейзаж вокруг не менялся: тёмные стены, каменные гробы, а где-то в стене были выемки, где тоже хранились чьи-то кости. Так же по дороге пока мы шли нам попадались ещё скелеты , которые на мое появление отреагировали как табуретки... то есть не как. Мне сложно представить, сколько здесь похоронили народу, и главный вопрос: нахуя?

— Здесь похоронены все наши предки, великие были люди, — неожиданно заговорил лич, даже не повернувшись ко мне. — Они творили историю, из тени управляя королевством, решали, кого сажать на трон, а кого низвергать.

— М-да, только сейчас отец готов отдать свою дочь за жирного торговца, кх, тьфу, — я смачно сплюнул на пол. — Чтобы не лишиться особняка. И кое-кто приложил к этому свою костлявую руку.

Возможно, было глупо провоцировать это существо, но мне нужно знать, куда он дел столько денег. Если мне удастся выжить, я смогу продать то, что осталось. Но, к моему удивлению, он не разозлился или что-то подобное. С его уст вырвался смех, насколько это возможно для нежити. Из-за этой какофонии у меня начинали болеть уши, но я решил не показывать своего недовольства.

— Сколько тебе лет? — неожиданно задал вопрос лич.

— Двенадцать, — коротко ответил я.

— И почему ты пришёл сюда? Ты же знал, что увидишь здесь, и даже подготовился. Так чего ты искал?

Я пожал плечами.

— Деньги.

—Деньги, — повторил лич. — Чтобы не лишиться дома?

— Частично, просто я не хочу, чтобы мой... — тут я замялся, подбирая нужное слово, всё же мой отец — это его сын, и я едва ли не назвал его разными неприятными эпитетами. — Отец просрал всё окончательно, и он не может ничего сделать, чтобы вытащить семью из той ямы, в которую ты их вогнал.

Из его уст вырвался сип, это было похоже на тяжёлый вздох, но это не точно. — Как же низко пал мой сын, хотя я и так был невысокого мнения о нём, но сейчас он пал в моих глазах окончательно. Мы пришли.

Здесь был тупик, где всё закончилось парой каменных гробов. Вряд ли он положит меня в один из них, скорее всего, здесь будет тайный проход, потому что в игре этих тайных помещений было хоть жопой ешь. Боюсь, что даже пойдя посрать, можно наткнуться на какой-нибудь секрет. Я принялся стоять и ждать, а лич пялился на меня как... Да хрен его знает как, по его костлявой морде хрен определишь.

– Ты не боишься...

Ну, в чем-то он прав, страха особого нет, скорее опасения, не каждый день я гуляю по могильникам. Но когда за твоей душой есть небольшое кладбище собственного производства, то смерть не так уж и страшна, особенно когда ты видел её во многих проявлениях, а сейчас... Лич наблюдает за мной даже когда летит спиной ко мне, я прекрасно это чувствую, и, скорее всего он заметил меня почти сразу как я вошёл в этот склеп. Лич ещё побуравил меня своими пустыми глазницами, а после сделал взмах костлявой рукой, и стена с правого бока отъехала в сторону, открыв нам проход. Лич без раздумий влетел в него, я же последовал за ним. Пройдя небольшой лестничный пролёт, мы очутились в роскошном кабинете, совмещённом с алхимической лабораторией, ну или что-то похожее. Тут стояло куча склянок, горелки и перегонный куб, похожий на Лёхин самогонный аппарат, который тот собрал, чисто по приколу...

После того как мы провели испытания самогонного аппарата, я проснулся в другом городе, в общежитии, в компании со студенткой, которая мне не очень понравилась, а если говорить откровенно она была страшнее ипотеки и налогов. Витя оказался в лесу и двое суток добирался до дома. Антон же проснулся в своей квартире, и его пробуждение остаётся для нас загадкой, потому что после этого он целый месяц не разговаривал с нами и странно на нас смотрел. Я не знаю, что происходило, по крайней мере, не помню. А Лёха, представьте себе, оказался в Японии, попасть для нас в другую страну никогда не составляло труда у нас были паспорта на все случаи жизни, да и с финансами никогда проблем не было...

Мы решили избавиться от самогонного аппарата. Вывезли его в лес, обложили взрывчаткой и взорвали его нахуй.

Что то меня сильно утащила в мои воспоминания... Я ещё раз осмотрел кабинет, отмечая его роскошь. У моего отца был похожий кабинет, но там царила лишь пыль. Этот же кабинет был богато украшен деревянной резной мебелью, что в этом мире считалось роскошью. Стул, обитый красной кожей, выглядел массивным. В шкафах, также украшенных резьбой, хранилось множество литературы, но с моего места я не мог разглядеть, что именно.

Стены, пол и потолок были выложены из светлого серого мрамора, что создавало атмосферу богатой роскоши. Картина и несколько крупных скульптур в виде гаргулий дополняли обстановку. Похоже, это был кабинет моего дедушки.

Нежить, пролетев над столом, приземлилась в огромное кресло. Я молча сел напротив него и стал смотреть в его пустые глазницы.

— Итак, внук, расскажи мне всё, что происходит сейчас в нашей семье.

И что же ему такого интересного рассказать... В принципе, какой смысл что-то скрывать от него? Наша семья оказалась в трудном положении именно благодаря ему. Пожалуй, как истинный масон, я начну отвечать вопросом на вопрос.

— Может быть, ты расскажешь мне, как стал нежитью и зачем тебе это было нужно? И зачем было загонять семью в такую... Кхм, долговую яму?

— Не слишком ли много ты хочешь, сопляк, тем более разговаривать так со мной? — кажется, синие пламя в его глазницах стало ярче.

Я не ответил, лишь продолжал сверлить его холодным взглядом. Он делал то же самое, и мы несколько минут играли в гляделки. Правда, он не моргал, в отличие от меня. Нечем.

— Забавно видеть в двенадцатилетнем пареньке больше храбрости, чем в некоторых искателях, которые спускались в эти крипты. Наконец-то я узнаю настоящего Вермонда, а не ту жалкую пародию, что из себя представляет мой сын. Ты спрашивал, как я стал нежитью? Всё просто: я очень долго манипулировал с тёмной магией. В итоге моё тело сильно пропиталось ею, и через некоторое время я воскрес и стал тем, кем сейчас являюсь. А на счёт денег — тут он о чём-то задумался, хотя по его мимике лица это вряд ли поймёшь. Тем не менее, он молчал, явно что-то обдумывая. — А на счёт денег мы с тобой поговорим позже. Теперь твоя очередь, парень, расскажи мне всё.

— Да рассказывать нечего, отец с матерью распродали всё, что можно продать, включая большую часть земель, и как либо шевелиться и выбираться из всей этой ситуации, они не собираются. Мой старший брат из себя представляет жалкое подобие аристократа, и этому тупому идиоту придётся возглавить нашу семью. Его мысли сосредоточены лишь на светских раутах, и если он не начнёт думать о будущем, нашей семье грозит разорение. Сами родители были готовы пойти на всё, чтобы сохранить особняк, даже продать свою дочь, единственную в этой доме чья улыбка хоть как то скрашивает эти серые дни. Слуг у нас почти нет, а я же полез в этот могильник, чтобы хоть как-то вытянуть нашу семью из того положения, в котором она сейчас оказалась, и в данный момент я не знаю, чем это всё обернётся, ну, по мне так лучше сдохнуть, чем прозябать, как они.

Фух, вот это Остапа понесло! Вот что значит накопилось. У меня уже давно всё кипело говно под кожей от всего происходящего, поэтому мне нужно было выговориться. Ведь двенадцать лет наблюдения за всем этим блядством не могли не сказаться на моей психике, а лич вряд ли кому об этом расскажет.

Мой собеседник пристально смотрел на меня своими пустыми глазницами. Он перегнулся через стол, и его оскал оказался всего в нескольких сантиметрах от моего лица. Лич внимательно изучал меня, и казалось, что он заглядывает мне в самую душу. Я напрягся всем телом, готовясь к возможной схватке, из которой, как я понимал, мне вряд ли удастся выйти победителем.

После нескольких минут напряжённого молчания лич решил заговорить со мной:

— Скажи мне, юный Тогрин Вермонд, как ты планируешь поступить со своим братом?

Это был неожиданный вопрос, но я боялся, что врать в такой ситуации было бы неразумно.

— Если он продолжит разрушать нашу семью и не возьмётся за ум, мне придётся его убить, — произнес я холодным тоном.

Лич отстранился от меня, и с его черепа вырвался лёгкий смешок.

— Вот именно таким должен быть истинный Вермонт, и ведь даже не лжёшь, потому что если бы ты солгал я бы убил тебя. – он на секунду задумался собираясь с мыслями – Раньше мы сами решали судьбы других, так как мой дед и отец были действительно великими людьми. Но после того как мой сын увлёкся проповедями церкви... Надо было сразу сжечь этих фанатиков, чтобы они никому не пудрили мозги, понимаешь ли, мой внук. К сожалению, я поздно заметил, что воспитание моего сына пошло не по тому пути. Церковники сильно запудрили ему мозги своими проповедями о том, что тёмная магия — это зло, о том, что плохо причинять вред другим, даже если они устраивают массовые убийства, и о том, что у каждого должно быть право выбора, даже у крестьян... Гррр... А он их слушал! Не своего родного отца, а этих сучьих церковников! И даже начал давать им деньги, деньги что копили я и мои предки!!!

Похоже, не только у меня накипело. После того как лич высказал свою тираду, он ударил костяными кулаками по столу, оставив на нём небольшие вмятины. Ну ни хрена ж себе силушки у него, как он вообще смог это сделать? А я ещё хотел сразиться с ним, но теперь понимаю, что без помощи гарема главной героини мне с ним не справиться. К тому же, я видел, с какой лёгкостью он гасит пламя.

Мой дедушка, произнеся свою речь, вернулся за стол и как-то устало опустился на стул. Затем он повернул свой череп вбок и заговорил и его «голос» стол более спокойным:

— Видишь ли, внук, мы, Вермонды, всегда были настоящими правителями этого королевства. Наша длань направляла его по пути развития, и пусть мы всегда действовали из тени и не гнушались ничем, наша фамилия всегда ассоциировалась с властью. Однако после нескольких неприятных инцидентов мы утратили свои позиции, хотя и не полностью. Когда у меня родился наследник, я был невероятно рад, что он продолжит моё дело. Но каким он вырос... — тут мой собеседник задумался, или, возможно, просто ловил флэшбэки. — В общем, это не тот наследник, которого я хотел бы видеть во главе рода. Кроме того, я поступил следующим образом: почти всё фамильное золото и некоторые финансовые средства, о которых короне не следует знать, были перепрятаны. Я сделал вид, что потратил все деньги, и подговорил многих своих знакомых стребовать деньги с моего сына с помощью расписок которых я написал. Видишь ли, Тогрин, я собирался оставить его ни с чем, чтобы он сам начал думать и развиваться, старался заработать сам, а не чахнуть над богатствами своих предков и упаси тьма, что бы он отдал все деньги этим церковникам. Я надеялся, что после этого он возьмётся за голову и начнёт думать о будущем семьи. Я оставил ему некоторые подсказки, в каком направлении нужно думать и двигаться чтобы выйти из долговой ямы, но... Какое сука разочарование, а не сын. Гррр.

А после он уткнулся черепом прямо в стол, и сказать по честному, мне даже стало его как то жаль. Если бы у меня в прошлой жизни был сын, который бы начал отдавать свои деньги в какую-то церковь, которую в народе называют сектой, я бы не знаю, что бы сделал. Как минимум, я бы постарался ограничить его финансовые возможности.

У меня было несколько знакомых, которые активно занимались религией. Интересно, что все они закончили по-разному. Одного из них обобрали до нитки, а потом просто выкинули на улицу. Другой, если не ошибаюсь, так и остался в церкви. Видимо, не все секты одинаковы.

Как любил говорить Антон, религия в основном предназначена для тех, кто ищет утешение. Но утешение можно искать разными способами. Впрочем, сейчас не об этом речь.

— Ты поступил правильно! — произнёс я с лёгкой грустью. — Единственное, что меня не радует, это то, что мы с сестрёнкой попали под раздачу.

— Внучка... А какая она?

— Она? Крайне наивная, но это даже хорошо, по крайней мере пока она рядом. Она очень добрая, видит во всех только хорошее и она та, кого хочется защищать. Она, по сути, мой личный хвостик, который ходит за мной по пятам и слушает всё, что я говорю. А когда её собирались отдать жирному уроду, я едва не убил своего брата, лишь в последний момент сумев скорректировать полёт ножа.

— Ха-ха-ха! — он разразился громким смехом. — Боги, неужели у меня появился достойный наследник? Только мой сын даже в половину не такой смелый, как ты. Это же надо, прийти в крипту, наполненную нежитью, ради того чтобы не дать своей семье отдать свою сестру в лапы всего лишь жалкого торгаша... Я думал, Кармон преувеличивает... Ха-ха-ха...

— Кармон? Дворецкий? — спросил я с удивлением. — Он приходит сюда?

— Да, раз в пару месяцев заходит иногда. Приятно с ним поболтать, ведь здесь с собеседниками немного туговато.

Вот так новости! Значит, Кармон здесь частый гость...

— Конечно, он не рассказывает мне о многих вещах, особенно о делах внутри семьи. Я лично натаскивал его на это всю его сознательную жизнь, поэтому я не знаю, что у вас там творится. Ну Кармон, это Кармон... Пожалуй, он рассказывал мне только о наследниках. Он хвалил тебя, говорил, что ты очень похож на меня в бытность, когда я был ещё жив. Честно говоря, сначала я думал, что он всё это преувеличивает, уж такая у него натура. Но пообщавшись с тобой, я понял, что, кажется, он многое даже не договаривал. Просто после своего сына я сильно расстроился в своих наследниках.

Как ни странно, но к его голосу я уже более или менее привык, и он уже не так сильно резал мой слух. Удивительно, что он сохранил самого себя в обличии нежити, хотя честно говоря, я думал, что это должно как-то сильно давить на психику. По крайней мере, я так предполагал. Мой дед оказался весьма здравомыслящим человеком, или точнее личом. А то, что он периодически убивает тех, кто решит ограбить могилы... Так это ерунда. Главное, он дал мне пищу для размышления, а именно то, что богатства просто перепрятаны, а не просажены где-то хрен пойми где.

— Знаешь, Тогрин, я скажу тебе, где находятся деньги. Но поклянись, если твой брат не возьмётся за ум, ты его убьёшь, или иначе я убью тебя. — На его слова я лишь кивнул, прекрасно понимая их резон.

— Я так и собирался поступить, я не для того появился в этом мире, чтобы жить в грязи, я собираюсь взять всё лучшее от этого мира...

— Слова истинного Вермонда! И по поводу твоей сестры, если всё так, как ты говоришь, и она слушает только тебя, — его глазницы резко вспыхнули, — ты держи её всегда рядом с собой и если надо, то женись на ней.

Я как-то назвал его адекватным, что же, беру свои слова назад. Всё-таки бытность нежити сильно сдавила его черепную коробку... жениться на сестре тоже хляпнет какую-то хуйню.

— Хорошо, юный Вермонд, возвращайся домой. Один из моих скелетов проводит тебя до выхода. Когда вернешься, подойди к Кармону и скажи: «В тридцатый день грянул мороз». Он всё поймёт и покажет, где находятся деньги. Иногда заходи ко мне, я постараюсь научить тебя некоторым основам магии. Как ты относишься к магии тьмы? Не считаешь ли ты это чем-то богопротивным?

— Магия — это всего лишь инструмент. Важно, в чьих руках она находится.

— Я часто говорил эти слова своему сыну, но, к сожалению, он не понимал. Я рад, что мой внук хотя бы умнее его. Ладно, ступай.

Попрощавшись с ним, я покинул кабинет. Мой путь лежал через крипту, заполненную скелетами. Только сейчас я осознал, что их было действительно много. Если бы я решил пойти дальше, неизвестно, чем это могло бы закончиться. В лучшем случае я бы просто убежал.

Я заметил, что многие скелеты отличаются друг от друга. Одни двигались словно механические куклы, другие были более живыми, напоминая того, с кем мне пришлось столкнуться в бою один на один. Интересно, если бы несколько подобных тварей напали на меня одновременно, как долго я бы умирал? Могу сказать спасибо своему дедушке, который вытащил меня из этой жопы.

Когда я покинул склеп, мне пришлось идти около сорока минут, чтобы добраться до дома. Подойдя к воротам поместья, я сразу заметил стоящего там Дворецкого, который, судя по всему, ждал меня. Время было уже очень позднее, и я не ожидал, что меня будут искать. Я думал, что они подождут до утра.

— Молодой господин, вы в порядке? У вас кровь на лице! — тут же начал говорить Кармон. — Вас все обыскались, где вы пропадали...

— В тридцатый день грянул мороз... — произнес я фразу.

Его лицо резко изменилось. Сначала на нём появилось удивление, потом неверие, а затем, судя по всему, наступило принятие.

— И кровь противников застыла на снегу, когда род Вермонд шёл по их души... — как ни странно, но сейчас у него был какой-то странный, но в то же время целеустремлённый взгляд. — Чем я могу помочь вам, господин?

Вот уже не молодой господин, а просто господин, прогресс налицо.

— Пора вытаскивать семью из той в задницы, в которой мы оказались.

На мои слова он кивнул.

— Следуйте за мной, господин, я вас проведу...

Я всегда поражался, почему он такой спокойный, учитывая, что наша семья на грани разорения. А оно вон как Михалыч.

Мы вошли в поместье и спустились в винный погреб. Сейчас его полки были пусты, и здесь стояли только пустые бочки. Мы прошли в самый конец помещения и остановились возле стены. Дворецкий залез к себе под рубашку и достал кольцо, которое висело у него на цепочке. Он приложил кольцо к небольшой выемке в углу, которая почти не выделялась на фоне всей стены.

Как я и предполагал, стена чуть задрожала и начала отъезжать в сторону. Был ли я удивлён потайной комнатой? Конечно, нет, именно этого я и ждал... Хотя нет, я не ожидал увидеть её содержимое.

— Охуеть! — произнёс я на русском языке.

И было с чего: всё помещение почти до самого верха было набито золотом, драгоценными камнями и каким-то оружием, от которого исходило едва заметное свечение.

— Кармон... — начал я.

— Да, господин? — ответил дворецкий.

— Мы всё это время сидели на огромной горе золота?

— Да, господин.

— И ты всё это время знал?

— Да, господин.

— Тебя ударить?

— Нет, господин.

— Ну и хорошо, а то я думал, что тебя уже заело.

Тут была огромная гора золота — что-то было в сундуках, что-то просто лежало на каменном полу.

— Скажи, где сейчас вся моя семья?

— Они сидят в обеденном зале и ждут вестей от слуг.

— Отлично, — сказал я, беря маленький сундучок. Я высыпал на пол всё содержимое и собрал туда золотые монеты, а также накидал пару драгоценных камней. После этого я закинул его на плечо и, честно говоря, чуть не обосрался, так как он был действительно очень тяжёлым для моих лет.

Твою же мать, все нормальные дети в этом возрасте бегают и палкой крапиву лупят, а я лажу по криптам, воюю с нежитью и веду беседы с мёртвым дедушкой.

С такими мыслями я едва не надрывался, таща на своём плече небольшой сундучок, наполненный богатствами. Сказать по честному, я никогда не видел столько золота, сколько сейчас лежало прямо под нашими ногами. Надеюсь, оно так и будет продолжаться, потому что мои родичи хрен получат чего, а не это золото. Правильно сказал дед, не заслужили они этого, ну сейчас, как говорится, кинем кость.

Поднявшись наверх, с горем пополам я дотопал до обеденного зала. Своего Дворецкого я, естественно, не просил тащить этот сундук, так как мужчина уже довольно в возрасте и, скорее всего, его не утащит.

— Сынок! — воскликнула мать, поднявшись с места. — Ты где был, мы все волновались! Что у тебя на лице — это что, кровь?

— Братик, ты ранен? — тут же подбежала ко мне сестра и начала бегать вокруг, осматривая со всех сторон. Выглядел я довольно не лучшим образом: одежда в некоторых местах порвана и видны подпалены, то, что творится сейчас на моём лице, я даже сказать не могу, так как не смотрел в зеркало да и страшно грубо говоря.

— Сын, что такое... — начал было отец, но был прерван звуком того, как я с большим грохотом кинул сундук на стол. Его крышка сразу открылась, а через секунду открылась челюсть у всех присутствующих.

— Отец, надеюсь этих денег хватит, чтобы поместье осталось у нас? — спросил я абсолютно холодным тоном.

Мой же нерадивый брат, увидев содержимое сундука, уже начал тянуть свои крабки к нему, из-за чего я резко хлопнул крышкой сундука.

— Это... — а сейчас на моего отца было интересно смотреть: особенно то, как его рот открывается и закрывается, а выражение глаз как у окуня. — Откуда это?

— Отец, я спрошу ещё раз: этих денег хватит?

— Д-Да, этого точно хватит...

— Ну и замечательно, Элинор, твоя свадьба отменяется, как придёт время я лично найду тебе мужа достойного, а не какого-то жалкого торгаша.

Я тут же моментально был стиснут в объятия.

Операция по спасению принцессы прошла успешно. Раньше я занимался ликвидацией, а теперь вот спасаю... Как же быстро я сменил свою профессию! Ну вот такая она новая жизнь...

**Запись в дневнике**

По прошествии всех этих событий я могу сделать следующие выводы:

1. Я был слишком самоуверен, и это могло стоить мне жизни.

2. Знания игры не являются гарантией успеха, а разные локации могут сильно отличаться друг от друга.

3. Моё тело оказалось недостаточно сильным.

4. Я не обладаю навыками владения оружием ближнего боя, за исключением ножей.

5. Я действовал без предварительной разведки.

6. У меня не было поддержки.

7. Мои ресурсы были ограничены.

8. Я действовал без предварительного плана.

9. Я не имел запасных вариантов и плана отступления, кроме как просто сбежать.

10. Было много неучтённых переменных.

Из всего этого я могу сделать следующие выводы: в подобных ситуациях необходимо тщательно планировать свои действия, пытаться найти необходимые ресурсы — как людские, так и оружейные (финансовые вопросы не имеют значения). Также стоит уделить время развитию своего тела, так как я плохо переношу физические нагрузки и обладаю относительно небольшой выносливостью.

Кроме того, не стоит забывать о случайностях. В этот раз мне повезло: мой дед оказался личем, который по какой-то причине сохранил остатки разума, хотя из нашего разговора я понял, что его рассудок уже был не в порядке. Если бы он оказался враждебным, я был бы мёртв с вероятностью 95%. Не стоит рассчитывать на подобное в будущем.

Подводя итог, я хочу сказать, что лучше просчитывать ситуацию, подготавливать приемлемый план действий, более основательно готовиться, учитывать различные случайности и больше тренироваться.

**конец записи**

Если бы мой инструктор в прошлой жизни увидел, как я действовал в этой ситуации, он бы меня пристрелил нахуй, и был бы абсолютно прав. Я действовал импульсивно, не подумав о последствиях. Это могло стоить мне жизни, но я уже проходил через это, так что не сильно страшно. Страшнее всего было бы за мою сестру, которая могла оказаться в руках этого ебаного торговца. Да и вообще необходимо будет собрать себе группу, ведь организованная толпа, намного эффективнее изобьёт неорганизованную толпу.

Я понимаю, что это другой мир, где многие аристократы считают, что продать свою дочь подороже — это в порядке вещей. Сейчас, когда мои родные оказались в в глубокой и вонючей заднице из-за одного костлявого лича, они не придумали ничего лучше, чем отдать свою дочь за этого жирного торговца. Им было всё равно, что ей всего четырнадцать.

Я снова вспомнил разговор во время обеда, когда там присутствовал фанат колобка со своим телохранителем. Я поступил импульсивно, но это оказалось действенным. Однако я не привык действовать таким образом. Возможно, на мой разум немного давит мой возраст. Это лишь теория, которую я не могу проверить.

Даже если бы я убил этих людей, мне, скорее всего, ничего бы не было. Аристократы здесь стоят намного выше обычных торговцев, пусть и богатых. Я мог бы сказать, что меня просто оскорбили, и был в своём праве. В книгах и летописях, которые есть в нашей библиотеке, я читал множество подобных случаев.

Моему брату сейчас двадцать четыре года. Он всегда был распиздяем с раздутым эго, и к большому сожалению ничего не изменилось, только маска на его лице стала лучше. Нужно как-то намекнуть ему, что пора взяться за ум, иначе я займусь им. Но мне всего двенадцать лет и меня не воспринимают всерьёз, хотя он меня искренне опасается, и говорит что я демон, хех, а он почти недалёк от истины. Главное, чтобы он не начал чудить.

Я часто видел его тренировки с отцом. Фехтовальщик из него так себе, почти такой же, как и из меня. Он тренируется скорее потому, что так положено, а не потому, что это может пригодиться. Я не замечал у него особого рвения. Да и честно похер как то.

Недавно я подслушал разговор отца и моего больного брата, который состоялся как раз в вечер когда я принёс деньги. Тот опять хочет попробовать поступить в академию. Насколько я знаю, возраст там особо не важен, хотя все стараются пораньше впихнуть туда своих детей. Так что примерный возраст там идёт от шестнадцати и выше, по крайней мере так написано в семейных хрониках.

Ещё мне хотелось бы узнать, в какой промежуток времени попадёт в академию главная героиня. Честно говоря, я хотел бы с ними вообще не пересекаться. Во-первых, вокруг них всегда будет вертеться множество проблем, которые мне решать совсем не с руки. Во-вторых, они будут постоянно соревноваться за внимание к девушке, и то, какой долбоебизм будет происходить вокруг них, скорее всего, будет меня вгонять в уныние. Боюсь, что моя психика может этого не выдержать, и я просто их поубиваю всех нахер.

Однако всё это дела будущего, а сейчас у меня есть более насущные задачи. Я должен попытаться убедить своего нерадивого родственника следовать тому пути, который поможет нам выбраться из затруднительного положения, в котором мы оказались.

Как рассказал мне дедушка, он давал отцу некоторые намёки и подсказки о том, как можно исправить ситуацию, но отец либо проигнорировал их, либо не смог найти, либо просто не понял. Поэтому мне необходимо узнать, что же такого предложил лич, и для этого нужно найти заметки в кабинете отца, или, точнее, в бывшем кабинете дедушки.

Уже прошло почти два дня с тех пор, как я вернулся из склепа с большим количеством денег. Мои родные пытались узнать, откуда у меня эти деньги, но я лишь отмалчивался и строго говорил, что могу забрать их и отнести обратно. Это, конечно, была шутка, но почему-то её восприняли всерьёз и больше меня не донимали, чему я был несказанно рад.

Сестра же потом почти сутки не отлипала от меня и ходила за мной хвостиком. Хорошо, что хоть в туалет и душ я ходил без неё. Её можно понять: родители не обращают на неё внимания, только мать иногда показывает ей правила этикета и подсовывает пару книг на эту тему. Но Элинор прибежала и показала мне эти книги, которые я благополучно сжёг в камине.

В книгах были не только правила приличия и этикета, но и рекомендации о том, как удовлетворять мужчину, и не только в постели, но и в разговорах, и как вести себя в присутствии всей семьи. Прочитав некоторые абзацы из этого «шедевра», я понял, по каким книгам воспитывалась моя мать.

Своё попадание в этот мир я расцениваю как неудачную шутку. Представьте человека, который всю жизнь занимался ликвидацией различных элит и публичных личностей. И вот этого человека запихивают в тело того, на кого он всю жизнь охотился. Если это шутка, то уж точно не смешная, по крайней мере для меня.

Честно говоря, я бы, наверное, лучше чувствовал себя в теле крестьянина. По крайней мере, в этом мире я смог бы подняться за счёт своих навыков. Но нет, небольшая насмешка судьбы, и я стал тем, кем являюсь сейчас. Что имеем, то имеем. Хотя, наверное, грех жаловаться на это. Всё же я живу не в свинарнике, родители довольно приличные, пусть и не блещут особым умом. Но, как говорится, родных не выбирают. Сейчас, когда я знаю, что под моей жопой находится целая гора золота, становится как-то теплее на душе...

С такими мыслями я шёл по ночному коридору нашего поместья. Совсем недавно все разошлись по своим комнатам, светильники почти кругом погашены... Потому что масла в них не осталось благодаря одному пареньку... Неудобно получилось, причём за это масло мне даже слова не сказали, хотя прекрасно знали, что я фактически всё истратил... Ещё бы попробовали что-то сказать мне.

Бесшумно подойдя к кабинету отца, я зажег небольшой светильник и принялся внимательно изучать замочную скважину. Дверь была добротной, но замок оставлял желать лучшего. Я бы смог вскрыть его одним гвоздём, хотя у меня и есть пара шпилек, которые я одолжил у своей сестры.

Взламывать замок одной рукой было неудобно, так как второй мне приходилось постоянно светить себе.

— Давай подержу светильник... — раздался знакомый голос за спиной.

— Блять!!! — воскликнул я.

— Аиии — пискнула девушка.

— Элеонор, ты какого... Ты что здесь делаешь? — мое сердце бешено колотилось от испуга. Я совсем расслабился и перестал следить за обстановкой вокруг. Нет, с этим нужно что-то делать, пора снова брать себя в руки.

— Мне приснился плохой сон, вот я и пришла к тебе, но у тебя было пусто. Я пошла тебя искать и в итоге нашла здесь.

— Мы уже говорили об этом, брат и сестра должны спать отдельно друг от друга.

— Но мне страшно! — воскликнула она, словно это могло объяснить её присутствие. — Тем более что мне опять снился тот торговец...

Я глубоко вдохнул, задержал воздух в легких на пару секунд и выдохнул. Я повторил этот процесс несколько раз, прежде чем смог успокоиться.

— Сестрёнка, пойми, это всего лишь сны и не влияют на нашу жизнь. Это просто твой страх, который ты должна перебороть... И вообще, держи светильник.

Я вложил светильник в её руки, а сам начал ковыряться в замочной скважине. Она молча наблюдала за мной, не говоря ни слова, за что я был искренне благодарен. После двух минут усилий замок наконец поддался. Я повернул ручку и открыл дверь кабинета. Мы вошли внутрь, и я без колебаний включил лампу на столе.

— Тогрин, а что мы ищем? — спросила девушка.

— Дедушкины заметки, в них должна быть информация, которая поможет нашей семье.

— Ух ты, а как ты об этом узнал? — её голубые глаза горели в свете лампы.

Что же мне сказать ей в этой ситуации? Не могу же я рассказать, что недавно общался с дедом, который уже лет пятнадцать как умер. Поэтому я решил импровизировать.

— Недавно мне в библиотеке попалась одна книга, где дедушка делал заметки на полях. В них я нашёл то, что он выписывал для себя. — Это, конечно, было не совсем правдой, но за неимением лучшего сойдёт.

На столе была куча бумаг и писем. Такс, почитаемс...

— Не зря ты столько времени сидишь за книгами, вот бы Эдмунд был таким же, как ты, и не обзывался бы... — произнесла девушка.

Я тут же оторвался от макулатуры в моих руках.

— А что он тебе сказал? — в моём голосе послышался треск льда. Через секунду Элинор отошла от меня на пару шагов.

— Ничего — произнесла она неуверенно.

— Элинор. Что. Он. Сказал? — чеканя каждое слово, спросил я.

— Не скажу, ты опять будешь с ним ругаться, а я не хочу, чтобы вы ссорились.

Я тяжело вздохнул и подошёл к девушке. Обняв её за плечи, я начал гладить её голову.

— Ты не переживай, я не буду с ним ругаться, просто расскажи, что он тебе сказал. — сказал я тихо и ласково.

— Ты правда не будешь с ним ругаться?

— Правда — это, конечно, было пиздежью чистой воды, но ей об этом знать не следовало.

Девушка опустила глаза в пол и тихо произнесла:

— Он сказал, что я бесполезная, а после того как станет главой, он либо выдаст меня замуж за какого-нибудь старика, либо вышвырнет из дома, если я откажусь.

Вот сучоныш. И этот пидр будет прав, ведь так принято среди аристократов. Здесь женщин не притесняют, но они живут по другим правилам, чем мужчины. Конечно, женщина может заниматься мужскими делами, и ей за это ничего не будет, если она с детства воспитывалась в такой семье. Но если вдруг аристократка, посвятившая свою жизнь светским приёмам и балам, вдруг наденет доспехи, её посчитают душевнобольной. А сколько тут разных заморочек по поводу этикета... Можно даже не правильно поприветствовать и это посчитают за оскорбление, или даже если ты выделишь чуть больше времени на разговор с более низким сословием... В общем ну нахуй, даже думать об этом страшно, а ведь меня напугать это ещё та задача.

Существует множество правил, о чём не следует говорить на приёмах. У мужчин тоже есть свои своды законов, согласно которым они не могут обсуждать некоторые темы в присутствии дам. И это традиция, которая передаётся из поколения в поколение.

Глава дома решает судьбу незамужних девушек в семье. Обычно их знакомят с будущим женихом с детства, и если они подходят друг другу по характеру, то, скорее всего, свадьба не за горами.

Моя сестра избежала этой участи, так как наша семья сейчас в трудном положении, и ей не до того, чтобы искать для себя подходящую партию. Хотя её чуть не выдали за торговца...

Мне кажется, что местная элита более деградировала, чем где-либо ещё. Я не хочу плохо говорить о своих родных, мой отец действительно добрый человек, даже наивный, но как глава семьи он не очень хорош. Как показала практика, хороший человек не всегда может быть хорошим руководителем.

Может быть, мне стоит уйти из этого дома, забрав с собой сестру? Оставить их самих разбираться со своими проблемами, а не решать их за них. Они привыкли, что всё достаётся им по праву рождения. А мне же приходилось много работать, чтобы вырваться из нищеты, в которой я оказался после детского дома. Мне повезло, что я попал сначала в армию, а потом начал свою карьеру.

За двенадцать лет, проведённых здесь, я расслабился и привык чувствовать безопасность от окружающих. Там же мне приходилось порой спать с открытыми глазами, а иногда и вовсе не спать, особенно в начале своей карьеры, когда по неопытности и глупости совершал ошибки, из-за которых местные правоохранительные органы выходили на меня. Мне приходилось днями блуждать по лесам и городам. Это было всего лишь пару раз, но я запомнил эти уроки на всю жизнь и больше не совершал эти ошибки. Однако сейчас я слишком расслабился, что может стать для меня критичным.

— Не волнуйся, я не дам тебя в обиду. Если что, мы просто уедем отсюда.

— А как же папа и мама? Я не хочу их оставлять. — Она не переживает за старшего брата, и то хлеб.

— Они взрослые люди, как-нибудь переживут. Тебе нужно подумать о себе и о том, как построить свою жизнь так, как ты хочешь.

Я отпустил девушку и вернулся к бумагам, попутно сортируя всё необходимое. Она задумалась, села на кресло и погрузилась в размышления, по крайней мере, не отвлекала меня.

Среди писем попались довольно интересные. Например, вот это — от одного из патриархов церкви. В нём говорилось, что моего батю просто послали, когда он попросил у них помощи. И ещё почти десяток подобных писем от других аристократов. Видимо, мой родственник совсем отчаялся и начал открыто просить помощи, какой позор.

Наверное, увидев эти письма, дедушка перевернулся бы в гробу... Причём в прямом смысле, для него это даже не составит труда, так как он не окончательно мёртв. Может быть, взять и по приколу показать ему? Не стоит, у него и так проблемы с психикой, особенно это было заметно по разговорам, когда он несколько раз говорил, насколько у нас была великая семья. Это его любимая тема, только вот в нынешней ситуации вся его бравада не стоит и ломаного гроша, ибо сейчас его семья в полной жопе, жалкие остатки от некогда могущественного рода, да и то что он говорил про меня и сестру... Бррр.

На столе его заметок нет, нужно поискать в полках с книгами.

Если вспомнить, какую хуйню говорили ухажёры главной героини, то неудивительно, что инцест практикуется в этой стране уже довольно давно. Порой их высказывания вызывают рвотные позывы. И действительно смотришь на них как на умалишённых... А это действительно многое объясняет... Ладно я просто утрирую... Надеюсь.

Однако многие дворяне всегда были одержимы идеей чистоты крови, что порой приводило к рождению не всегда здоровых личностей. Не могу говорить за всех, но в некоторых родах это действительно практикуется. Я заметил это, когда читал архивы в нашей закрытой библиотеке, доступной только членам семьи. Многие Вермонды оставляли там свои труды, заметки и записи, и только прямые потомки имели к ним доступ. В этих архивах описывалось множество подобных случаев.

К счастью, в моей семье это не было распространено так сильно, потому что раньше Вермонды были большой семьёй и часто заключали династические браки с другими родами, что позволяло разбавить кровь. Сейчас же от нас осталось совсем немного.

Всё это произошло из-за войны, которая произошла около сорока лет назад и получила название «год крови». Тогда аристократы с огромным усилием сражались друг с другом, потому что король умер, не оставив наследника, и каждый хотел пробиться к власти. Это могло бы продолжаться даже дольше, чем один год, если бы не пара крупных графов, которые додумались провести голосование, где и выбрали правителя. Собрав под своими знамёнами всех остальных, они сокрушили тех, кто собирался продолжать кровопролитие.

Вот такая удивительная ситуация, люди нигде не меняются.

В своих размышлениях я продолжал искать какие-либо заметки, но, просмотрев каждую книгу, не смог найти ничего полезного. Окинув взглядом кабинет, я заметил книжный шкаф, который был закрыт на ключ. Сквозь стеклянные витрины просвечивались книги в кожаных переплётах.

Подойдя к шкафу, я начал его осматривать. Судя по пыльному покрытию, его не открывали уже очень давно. Рассмотрев книги через стекло, я понял, что это, скорее всего, личные фолианты моего дедушки, которые, вероятно, даже отец не открывал.

— Посвети сюда, — сказал я сестре, и она подошла с лампой, начав освещать шкаф.

С этим замком я провозился гораздо дольше, чем с дверным. Наконец, через пять минут дверка поддалась, и я распахнул шкаф.

— Тогрин, а папа не будет ругаться? — спросила девушка, задав этот вопрос только сейчас.

— Может быть, — пожал я плечами, беря один из томиков.

Как я и предполагал, это действительно были книги моего дедушки, в основном по тёмной магии. В королевстве тёмная магия не запрещена, но сильно порицается. Запрещены лишь некромантия и демонология. Насколько я помню, если занимаешься тёмной магией, необходимо периодически очищать себя с помощью светлой, иначе концентрат тёмной магии может плохо повлиять на организм. Однако нигде не было сказано, что эта магия способна превратить в лича.

Быстро просмотрев все книги, я нашёл один интересный листок, на котором было написано, что на одной из наших земель было найдено месторождение серебра. Но эти земли мой отец уже продал в прошлом году... Сука!

Так, спокойно, продолжаем поиски. В записях сказано, что на этом участке земли высокая концентрация особого вещества, благодаря которому здесь будут расти прекрасные виноградники. К счастью, эти земли отец ещё не продал. На них находится небольшая деревушка, которая обеспечивает продовольствием нас и себя. Однако если посадить виноград сейчас, то людям негде будет брать еду. Ладно, что-нибудь придумаю, пока оставлю эти заметки. Что там дальше? Семена магических растений, которые в подгорном регионе вырастают в четыре раза быстрее. Уже неплохо.

Я потратил на поиски ещё пару часов. Сестрёнка, не задумываясь, развалилась на отцовском кресле и уснула. Я же продолжал листать заметки и бегло просматривать книги.

Какой вывод можно сделать из этой ситуации? Мой дедушка, конечно, умный человек, но, мягко говоря, не самый лучший. Он спрятал все заметки в книгах по тёмной магии, надеясь, что его сын одумается и возьмётся за них. Однако, похоже, отец даже не думал о них. Он просто оставил шкаф запертым. Похоже, он даже не знал о заметках, иначе не поленился бы использовать их. Но дедушка додумался спрятать их именно в тёмные гримуары. Насколько я помню, даже в академии обучают основам тёмной магии, а именно тому, как с ней бороться и какие полезные заклинания могут спасти жизнь в критической ситуации. И то это всё теория без какой-либо практики.

– Тогрин? Что ты тут делаешь? Элинор? – раздался голос отца, когда я перечитывал одну из книг. – Ты взял книги дедушки и как ты сюда попал?

Я поднял взгляд на вход и увидел своего отца, как всегда одетого в свой неизменный камзол. Он только проснулся, и лицо его было ещё заспанным. Посмотрев в окно, я увидел, что уже пробиваются лучи рассвета. Я засиделся, а сестрёнка так и не проснулась, продолжая пускать слюни на подлокотник отцовского кресла.

– Отец, взгляни на это! – я протянул ему одну из книг.

– Я не буду смотреть на эту мерзость! – произнёс он, скривив лицо от вида книги. – И тебе я запрещаю заниматься этим.

– Да нет же, отец, ты посмотри на вот эти заметки, просто взгляни, блять, – последнее ругательное слово я уже добавил чисто на русском.

Отец посмотрел на меня, немного помедлил, но всё же сделал пару шагов к столу и заглянул в содержимое книги. Он взял листок, где описывались шахты...

– Это что... – взяв листок в руки, он начал вчитываться в текст... – Да быть не может, залежи серебра... А я продал...

Господи, какое у него потерянное лицо! Кажется, он сейчас осознал, что своими же руками вогнал семью в беспросветную нищету, и когда у него был шанс её вытащить, он просто просрал это.

После этого он взял в руки следующие книги и начал внимательно их изучать. Кажется, он даже матерился про себя. Его глаза горели огнём, и я никогда раньше не видел его таким. У этого потерянного человека, казалось, внезапно появилась цель, и он без тени сомнения просматривал все книги деда.

— Пап, мы, наверное, пойдём... — неуверенно произнёс я, потому что создавалось впечатление, что он забыл о нас.

— А? Да, идите, идите... — он снова погрузился в чтение, схватившись за голову. — Неужели всё было так просто...

Последнюю фразу он пробормотал про себя. Кажется, он не такой пропащий, как я думал. Интересно, получится ли у меня с братом достичь такого же успеха? Может быть, просто нужна цель... и револьвер в затылок, чисто для мотивации. Хотя со стрелковым оружием здесь, мягко говоря, не самая лучшая ситуация... Хм, а это мысль...

Ну это всё на будущее, потому сейчас аккуратно подхватил сестрёнку на руки и понёс её в комнату, а точнее в её спальню, она даже не проснулась... Тот сон которому я завидую...

От автора: Ну вот ребятки вам пятничная глава, чтобы расслабиться за прошедшую неделю, не забывайте комментировать произведения или ставить лайки. И спасибо тем кто поддерживает меня вы самые лучшие))) ❤️

P.S. мне бы хотелось знать стоит ли добавлять бонус арты? Или ну нафиг. Или иногда можно... На пол шишечки))))

Прошло полгода. Вечер. Таверна на окраине города «Золотой щит».

В просторной таверне было многолюдно. Интерьер был довольно уютным: добротные деревянные столы и скамейки, светильники на стенах, а также охотничьи трофеи в виде голов животных и рогов. В углу играли музыканты, посетители сидели за барной стойкой, разговаривая с трактирщиком, а кто-то наслаждался одиночеством, потягивая из деревянных кружек местное вино.

Почти в самом центре таверны расположилась шумная компания. Это были крепкие мужчины, многие из которых были неопрятны, а у некоторых бороды доходили почти до пояса. Они громко разговаривали, шумели, лапали подавальщиц и смеялись.

– Брок, а помнишь, как верещал тот караванчик? – спросил один из них заплетающимся языком.

– Это тот, которого мы на прошлой неделе оприходовали? – ответила его полная противоположность, невысокий и пухлый, словно бочка. – Который верещал как свинья? Забился под телегу и обосрался?

– Ага, я когда это увидел, чуть сам не обоссался со смеха. Га-га-га – засмеялся он своим беззубым ртом.

– Помню, вот же умора была! – и компания дружно рассмеялась.

Никто не хотел связываться с этой компанией, потому что они были известны своими нехорошими делами, по крайней мере в этом трактире. Они могли спокойно прирезать человека и сделать вид, что ничего не было. Из их разговоров можно было понять, что они занимаются опасным делом — работают на большой дороге (и нет, они не асфальт кладут). Они продолжали смеяться, обсуждая разные темы, но в основном те, что касались их заработка.

Так могло продолжаться ещё долго, пока из угла таверны не показалась невысокая фигура молодого паренька. Он был одет как оборванец, простая хлопковая одежда была протёрта во многих местах, лицо измазано в грязи. Единственное, что выделялось — это его чёрные волосы, чистые, но растрёпанные. В его голубых глазах читался страх, лицо было крайне испуганным, и его самого трясло. Если бы эти ребята были не так пьяны, они бы легко заметили его фигуру. У обычных попрошаек внешность крайне худая, но этот парень был хорошо сложен, а под рваной кофтой виднелась мускулатура, ещё пока не сильно выделяющаяся, но для обычного попрошайки это было аномально. На трясущихся ногах он подошёл к шумной компании.

– Дяденьки, здравствуйте – проговорил он тихим голосом, едва не заикаясь.

– Пошёл вон, денег не дадим. – отрезал бородач.

– Нет, я не поэтому... – тихо пискнул парень.

– Слышь, мелкий, тебе ясно и понятно сказали катись отсюда. – сказал уже другой.

Вся компания была как на подбор: грязные одежды, во многих местах виднелись заплатки, грязные руки и лица, которые, кажется, долгое время не видели воды. И так же на них имелось множество шрамов, что уже может сказать об их профессии.

– Я просто видел, что вы очень храбрые и сильные, и хотел предложить вам денег.

Тут же компания замолчала, с интересом уставившись на паренька.

– Ты? Денег? Нам? – Полились на него куча вопросов.

– Видите ли, я был служкой в одном благородном доме – начал говорить парень, сжавшись в комок и не смотря на всех глазами побитого щенка – Просто я видел, как хоронили одного из господинов, а ему в гроб положили целый ларец с золотыми монетами, украшениями и камушками...

– Так погоди парень – начал говорить бородач, который был самый ближний к нему – Ты был служкой у благородных, а выперли тебя чего?

– Так и не выгнали, они сильно обеднели, вот меня с мамой и выгнали, сейчас побираюсь, – всхлипнул парень – но вспомнил о том, что они хранили человека с кучей денег...

– Да, у благородных есть такое, – сказал мужчина, сидевший в середине компании – Сам не раз слышал о таком, но обычно возле их склепов всегда охрана дежурит, или я что-то путаю?

– Так я же говорю, они обеднели и повыгоняли всех, включая своих стражников, сейчас тот склеп никто не охраняет, а мне страшно туда идти, я хотел вас попросить принести те деньги и я бы с вами поделился – сказал парень невинная хлопая глазками – Вы же мне поможете?

Компания переглянулась, и на их лицах появились насмешливые улыбки.

— Конечно, мой друг, мы поможем, — произнес один из них, мерзко хихикнув. — Как же иначе?

— Ой, спасибо! — ответил паренёк с улыбкой. — Мне с вами идти?

— Нет, ты подожди нас здесь, мы быстро, только скажи, где это находится?

— Это рядом с поместьем Вермонд, примерно в тридцати минутах ходьбы.

— Точно! — воскликнул мужчина, сидевший рядом. — Я слышал, что они совсем обеднели, поговаривают, даже дочку хотели выдать за торговца!

Никто из компании не заметил, как улыбка парня на мгновение исчезла, а его руки сжались и тут же разжались.

— В общем, парень, жди здесь, — снова раздался мерзкий смешок. — Мы обязательно придём, ты главное дождись нас.

Вся компания дружно рассмеялась, а затем они встали со своих мест и направились к выходу. Парень ещё некоторое время стоял и наблюдал за уходящими. После того как они покинули таверну, он распрямил плечи, хрустнул шеей, и на его лице появилась улыбка, а взгляд стал холодным, как лёд.

— Повелись лошары, — проговорил он на русском языке. — Так, дедушке рабочий материал отправил, теперь можно возвращаться домой.

Тогрин Вермонд

— Вы завершили свои дела, господин?

— Да, Кармон, я отправил посылку для дедушки, теперь можно возвращаться домой. — произнёс я, забираясь в экипаж, который стоял примерно в трёхстах метрах от трактира.

Оказавшись внутри старенькой, но добротной кареты, я сразу же начал снимать с себя одежду попрошайки. Затем я обтёрся влажным полотенцем, которое мне подготовил дворецкий.

Я не видел смысла скрывать что-либо от Кармона, поскольку он общается с личом и часто выполняет роль посыльного, передавая просьбы или сообщения.

Неделю назад я снова встретился со своим дедушкой. С помощью артефактов он проверил у меня наличие магии и мою предрасположенность к определённым аспектам. Оказалось, что мой резерв довольно скудный, а предрасположенность — к огню и ветру.

Было забавно наблюдать, как лич колдует над стеклянным шаром, в то время как я держу кусок металла. Именно благодаря этому лич и рассказал мне всю необходимую информацию. Он объяснил, что обучать меня магии тьмы бесполезно, так как я не обладаю достаточной предрасположенностью к этому. Однако он согласился дать мне пару уроков по моим аспектам, хотя и не был в них особенно силен. Взамен этот старый суповой набор потребовал «рабочего материала», а то, какой материал может быть у некроманта, можно даже не объяснять.

Благодаря моему дворецкому я нашёл этот трактир, а затем тщательно подготовился и продумал всю легенду. Однако этим пьяницам не потребовалось много — достаточно было намекнуть о том, где лежит халявное золото, и они буквально наперегонки побежали обогатиться. Думаю, что старый Вермонд будет рад новой компании... Пока ещё живых людей.

Жалел ли я этих людей? Ни капли. В прошлом мире мне приходилось часто работать с подобным контингентом, и мне достаточно одного взгляда, чтобы сразу определить их принадлежность. Те, кого я отправил к дедушке, были обычными налётчиками, которые часто появляются и быстро исчезают. Их жизнь была яркой, но очень короткой.

Обычно охраной трактов и дорог занимается королевская стража, но часто всё перекладывается на аристократа, который заведует этой землёй. Сейчас я просто оказал кому-то услугу, очистив общество от подобного контингента. Я понимаю, что у некоторых могла сложиться трагическая судьба, и они не по своей воле вступили на эту кривую дорожку. Но они были все здоровые мужики и могли бы прокормить себя на полях или в порту, однако предпочли быструю наживу. Я хотел бы сказать, что они получат только быструю смерть, но это будет зависеть от настроения деда.

И вот я почувствовал, как повозка тронулась. До нашего поместья добираться около часа, поэтому я собирался немного вздремнуть. Однако, к сожалению, сон не шёл. Да и повозка была не люксовой, а ароматизация отсутствовала как таковая. Хотя, казалось бы, в этом мире есть воздушные мотоциклы, а нормальные колёса здесь сделать никак не могут, и это удручало.

Глянув на своё тряпьё, которое лежало у моих ног, я невольно улыбнулся, вспоминая лицо того пацана, у которого я купил эту одежду за целый золотой. Бедолага был готов продать мне даже свои трусы, но я от такого щедрого предложения отказался.

В ближайшее время мне предстоит сложный разговор с отцом. Я вижу, как он набирается смелости, чтобы спросить, откуда у меня деньги. Боюсь, он будет настойчив, пока не узнает всю необходимую информацию.

Мой отец — хороший человек, но не подходит для роли управленца, так как у него слишком мягкий характер. Также для этой роли не подошла бы моя мать, потому что она всегда была образцовой супругой, хотя иногда в её глазах мелькают черти.

Иногда мне кажется, что за этой спокойной и флегматичной особой стоит какая-то история, которая была далека от идеала. Признаться честно, я не хочу в это вмешиваться. Пусть она и дальше занимается сюсюканьем и подтиранием соплей моего старшего брата.

Мой брат уже готовится перенять бразды правления у отца, по крайней мере так он думает, хоть до этого счастливого дня ещё очень далеко. По его взгляду видно, что он уже готов встать во главе семьи. Он часто интересуется делами отца и даже помогает в мелких бюрократических вопросах. Похоже, он решил взяться за ум, пусть и делает это на отъебись. Но у него есть только два пути: стать нормальным управителем, хотя бы как отец, или подскользнуться в ванной и сломать себе шею или покончить с собой — как получится.

Моя сестра продолжает ходить за мной хвостиком и даже стала много времени проводить в библиотеке вместе со мной. Честно говоря, её не сильно тянет к науке, но мой пример её вдохновляет, и она продолжает корпеть над книгами, которые я выбираю для неё сам. Матушка по этому поводу лишь скрипит зубами, потому что я не даю ей вырастить из неё нормальную леди в её понимании. Но пока мне никто ничего не говорит. Можно сказать, я купил для себя молчание, по крайней мере на некоторое время.

Сегодня ближе к вечеру должна была прибыть одна посылка для моего эксперимента. Хотя экспериментом его можно назвать лишь с натяжкой, потому что я прекрасно знаю, как делается необходимое мне вещество... По крайней мере, так я думал раньше. После этих мыслей я невольно стал хмурым, потому что преследующая меня неудача в моём маленьком деле меня очень сильно напрягала и ставила в такое положение, где я чувствовал себя полным дилетантом или идиотом — тут уж как посмотреть.

Наконец-то мы въехали на территорию поместья. Уже был поздний вечер, и большинство домашних должны были спать или готовиться ко сну. Я направился к двери поместья, где в главном холле нас с дворецким встретила служанка Мира.

Женщине было больше сорока, но она была в хорошей форме и имела приличный вид. Она была одета в стандартный наряд горничной, её каштановые волосы были заплетены в пучок на голове, а на лице уже виднелись морщины. Как сказал бы один мой знакомый, «это настоящая милфа».

Мой друг Лёха был редким задротом. Он часто играл со школьниками и даже успел нахвататься у них сленга. Из-за этого я порой злился на него. Он был взрослым мужчиной, но вёл себя как пятнадцатилетний мальчишка.

Однажды, когда он должен был следить за целью, то делал это одним глазом, а другим играл в компьютерную стрелялку вместе со своими друзьями-школьниками. Из-за этого он получил от меня хорошую взбучку. Это было довольно сюрреалистическое зрелище: здоровый мужик занимается заказными убийствами, а в свободное время играет в компьютерные игры и рассказывает школьнику, как он трахал его мамку и какой он криворукий тиммейт. (А ведь этот придурок однажды действительно вычислил одного из своих приятелей который начал его троллить и замутил с его мамкой, а после чего целый месяц скидывал фотографии, придурок блядь)

Несмотря на это, мой друг был моим лучшим другом, и я уважал его как никого другого. Хотя я и был лидером нашего маленького отряда, он часто получал от меня по шее, но это не мешало нашей дружбе. Он понимал, что получает по заслугам, и мне иногда казалось, что он делает это специально, как извращённая форма мазохизма. Или ему просто было весело наблюдать за моим перекошенным от злости лицом.

После того как он побывал в Японии, он плотно подсел на текстовые игры или, как их можно назвать, симуляторы свидания для девушек. Благодаря ему я узнал об одной такой игре. Первые минуты в ней были действительно интересными. В игре описывалась девушка, которая родилась в бедной семье и ей было тяжело прокормить себя и больную мать. Она бралась за любую работу, чтобы обеспечить семью: убирала помещения, таскала воду, ухаживала за небольшим огородом, который кормил её семью. При этом она была невероятно доброй и старалась всем помогать. Даже видя, какое зло творится вокруг, она не переставала быть наивной. Или дурой, это уж с какой стороны посмотреть. В игре был момент, когда какой-то аристократ обронил кошелёк с золотом, а девушка догнала его и отдала... Когда я впервые увидел этот долбанный момент в игре, моё лицо от этого перекосило на бок. В тот момент я хотел высказать своему приятелю некоторые неприятные эпитеты, но к счастью для него он успел уже уйти.

— Мира, мне приходила какая-нибудь посылка? — спросил я.

— Да, юный господин, я распорядилась, чтобы её отнесли на ваше рабочее место, — ответила она, немного смутившись.

Тут следует пояснить, что моим рабочим местом сейчас называется комната, принадлежавшая одной из служанок. Я полностью переоборудовал её, взяв множество вещей своего деда, которыми не пользовался отец. Теперь это нечто вроде мини-лаборатории, хотя даже лабораторией это назвать сложно. Мне нужно было это место, чтобы воссоздать порох по памяти.

Уже вторую неделю я терплю неудачи в этом деле. Мне казалось, что в производстве пороха нет ничего сложного, ведь я досконально знаю процесс. Однако эта субстанция не хотела гореть, только тлела и издавала неприятный запах. Я предположил, что причина может быть в примесях, содержащихся в компонентах, и поэтому организовал себе рабочее место, чтобы разобраться в проблеме. Но что бы я ни делал, у меня ничего не получалось. Порох просто игнорировал мои попытки поджечь его, и я пытался понять, в чём дело.

В этом мире я собирался создать для себя снайперскую винтовку со скользящим затвором. Забавно, но я думал, что самая большая сложность будет в самой винтовке. Однако оказалось, что собрать её не составило труда. Я заказал части у кузнецов (у разных людей, чтобы не привлекать лишнего внимания), а также с десяток гильз. Благодаря ювелиру были изготовлены все внутренние детали для будущего оружия. И теперь эта винтовка лежит в моей комнате в разобранном виде. Но с порохом и капсулем возникли сложности.

Сейчас я пытался понять, в чём причина моих неудач. Я уже проверял всё по десять раз, очищал от примесей, которых фактически и не было. Но почему-то всё мироздание словно посылает меня на хуй.

И вот наконец-то прибыла заказанная мной посылка. Она поможет мне ещё раз всё тщательно очистить. Если на этот раз у меня не получится создать необходимое вещество, я не знаю, как ещё можно попытаться это сделать. (От автора: из соображений безопасности я не буду писать рецепт изготовления пороха. Многие дети любят экспериментировать, и иногда такие эксперименты могут привести к серьёзным травмам. Например, один мой знакомый в детстве почти насквозь прожёг себе руку.)

Ну что ж, это всё дела на завтра, а сейчас мне нужно хорошенько отдохнуть. Сегодня я целый день бегал по городу в поисках нужного попрошайки, и эта игра с бедным мальчиком меня сильно вымотала. А поездка на карете, пусть и не очень долгая, оказалась для меня серьёзным испытанием.

Попрощавшись с прислугой и пожелав им спокойной ночи, я отправился в свои покои. Не зажигая лампу, я сбросил с себя все вещи и с разбегу плюхнулся на кровать. Но тут...

— А-А-А-АЙ! — раздался резкий крик с кровати, и я отпрыгнул в сторону, как кот от огурца.

— Да что же это такое! Элинор! Что ты тут делаешь? — стараясь восстановить дыхание, спрашиваю я у девушки.

Я действительно сильно расслабился за это время. Вот что делает с человеком спокойная жизнь.

— Тогрин, прости, я просто ждала тебя и, видимо, уснула.

— Наху... Кхм, зачем?

— Завтра отец приведёт женихов на смотрины...

Да еб жешь вашу ж Машу... Хотя это уже давно стоило ожидать... Ладно завтра буду рядом с девушкой и будем вместе смотреть что там за щеглы, а я же в свою очередь хорошенечко подготовлюсь, где там моя разгрузка с метательными ножами, яды от деда и арбалет?!

***

От автора: пятничную главу вам в ленту.

Наступил рассвет, а я уже был занят работой над склянками и перегонным кубом, параллельно изучая книги по алхимии. Особенно меня интересовал раздел о ядах и противоядиях. Однако сейчас меня больше занимало очищение всех компонентов от возможных примесей.

Когда процесс очистки был завершен, я начал заново высушивать все ингредиенты, которые затем будут тщательно измельчены и перемешаны. Пока они высыхали, я вновь обратился к книге.

В прошлой жизни я нечасто использовал яды, хотя пару раз мне приходилось применять дротики со специальными средствами и подмешивать их в напитки. Обычно это делалось для того, чтобы взять цель живой или, по крайней мере, чтобы она не умерла сразу, особенно если мне было нужно время, чтобы покинуть помещение.

В прошлом мире было много ситуаций, когда приходилось проявлять изобретательность. Для этого у меня был Виктор — наш мозговой центр, который проектировал большинство планов. У него было замечательное тактическое мышление, но, к сожалению, ему не хватало харизмы, чтобы стать лидером. Он не любил общаться с высоким начальством, предпочитая оставаться в стороне. Я уважал его за эту точку зрения.

В нашем отряде было пять человек: я — негласный лидер и исполнитель, раздолбай Лёха — наш навигатор и боевая поддержка, Виктор — мозговой центр, умеющий планировать, Димка — наш скрытник, как любил называть его Лёха, прекрасный разведчик, благодаря которому составлялись планы, и Антоха — наш медик, который принимал участие в боевых операциях только изредка, хотя стрелял он отлично.

Помню, как нас послали в пустыню, чтобы ликвидировать местного шейха. Там мы оказались в серьёзном затруднении. Каждый из нас получил множество ранений — пулевых и осколочных. Местные шахиды не переставали нападать на нас, хотя, возможно, это были и не шахиды, в тот момент мы не задумывались об этом. Уйти нам тогда удалось лишь чудом, и мы были настолько потрёпаны, что едва не погибли на месте от кровопотери и ран.

Вдруг я услышал лёгкий скрип двери за спиной и моментально бросился к стене, где у меня лежали метательные ножи, изготовленные на заказ месяц назад. К счастью, никто не обращал внимания на подобные вещи, а все свои закупки я делал через Кармона, когда он вместе со служанкой уезжал в город за продуктами.

— Сынок, могу я войти? — в дверь вошёл отец, спросив разрешение лишь символически.

— Ну, ты уже зашёл, — буркнул я про себя.

— Сынок, нам нужно поговорить.

Я лишь тяжело вздохнул, понимая, что рано или поздно этот разговор должен был произойти. Удивительно, что он не стал расспрашивать меня раньше, хотя с того памятного момента прошло почти полгода. Такая задержка во времени стала вполне обоснованной. Все эти полгода отец занимался заметками деда и продумывал разные тактики, как ими распорядиться. Он действительно старался вытащить семью из того бедлама, в котором мы оказались.

После последнего разговора деда всё немного встало на свои места. После того как отец связал себя с церковниками, дед перестал его поддерживать и обучать управлению своими землями. Отец пытался не дать всему развалиться, набивая шишки, и учитывая, что его финансы были весьма ограничены, давалось ему это нелегко.

Старый суповой набор сделал всё необходимое, чтобы посильнее загнать его в задницу. Непонятно, было ли это сделано для того, чтобы он сам начал шевелиться, или просто из вредности. На этот вопрос не может ответить даже сам лич, хотя меня клятвенно уверяет, долбя своими костяшками в грудную клетку, что это он сделал исключительно из любви и для того, чтобы он стал самостоятельным. Но звучит это крайне натянуто.

— Да, отец, я понимаю, о чём ты хочешь спросить. Где я взял те деньги?

Он кивнул.

— Мне важно это знать, сынок. Не пойми меня неправильно, но я помню, как ты принёс деньги и был сильно потрёпан. Я не хочу, чтобы ты рисковал своей жизнью понапрасну. Я бы хотел поговорить с тобой на эту тему раньше, но всё произошло слишком быстро, особенно после того, как ты нашёл заметки деда.

— Я всё понимаю.

— Пожалуйста, расскажи мне, я не хочу, чтобы ты больше рисковал собой.

Сейчас отец был искренен, и это меня немного подкупало. Он был слишком мягок, другой бы на его месте уже давно потребовал бы ответа, а не просто спрашивал. Хотя со мной бы это не сработало — я бы просто послал его нахуй. Пожалуй, я частично удовлетворю его любопытство.

— Я был в нашем родовом склепе.

При этих словах мужчина побледнел. Никто не спускался туда, все знали, что там может завестись нежить, особенно учитывая, что там давно не было храмовников — тех, кто периодически использует светлую магию в подобных местах, очищая от тёмной. Как мне рассказал дедушка, в таких склепах часто скапливается тёмная магия, которая может вызвать подъём нежити. Поэтому крестьяне предпочитают сжигать умерших, а такие склепы обычно делают аристократы, да и то не все. Примерно раз в полгода нанимают работников церкви, чтобы они с помощью своей магии проходили по таким местам. Но дедушка давно забил на это, а отцу было некогда с этим возиться. В итоге там все не мёртвые обитатели чувствуют себя весьма прилично.

— Но зачем, это было опасно... — начал тараторить отец, у которого глаза начали вылезать из орбит.

— Да, это опасно, — стал я его разубеждать. — Мне встретилась пара скелетов...

Но я был перебит.

— И поэтому ты истратил почти всё масло для светильников? Чтобы сжечь скелетов?

— Да, так и есть. План, конечно, пошёл немного не так, как я планировал, но всё закончилось хорошо. Да ты и сам это прекрасно видишь, потому что я здесь живой.

— Там, конечно, могли быть деньги, но не такое большое количество, которое принёс ты.

На его слова я лишь ухмыльнулся.

— Деньги для меня были не первой целью, мне нужно было найти дневник деда.

— Ты нашёл дневник? Можешь отдать его мне? — нет, он действительно не плохой мужик. Другой бы уже на его месте просто требовал, чтобы его отдали, а этот посмотри-ка спрашивает ещё. Дед бы уже требовал его, и не факт, что я бы не огрёб.

— К сожалению, не могу, так как за время он фактически истлел. Сохранилось лишь пару страниц, благодаря которым я и нашёл его тайник.

Тут я ему даже не соврал. Его первый дневник, который он вёл при жизни и с которым его похоронили, он фактически полностью разложился, но тот начал вести новый, который ему притащил Кармон.

Было забавно наблюдать за тем, как старый лич с помощью магии записывает что-то в свой новый дневник. Особенно тот момент, когда сама книжка и ручка парят в воздухе и сама по себе записывает всё нужное. Естественно, я захотел научиться такому трюку, так как это открывало большие просторы для ликвидации. Но дедушка меня обломал, сказав, что у меня крайний маленький резерв, а у него сейчас целый склеп энергии, которой он пользуется как хочет.

Так же был у меня разговор по поводу того, сможет ли он покинуть свою обитель. На что он заявил, что в принципе сможет, но крайне сильно ослабнет, а его простые марионетки начнут моментально рассыпаться, потому что они сильно прикованы к тому месту, и поэтому конструкт будет моментально терять всю энергию. Видимо, по этому скелеты не погнались за мной за пределы склепа в первый раз. Ну он также мне пояснил что проще всего нежить уже поднять за пределами склепа, чтобы она не была привязана к этой энергетике, по этой причине если он покинет это место то ему необходимо заново поднимать мертвецов, но как он объяснил можно взять десяток скелетов и уже оживить их на месте, хотя ребятки будут намного слабее без прямой подпитки.

— А эти две страницы ты бы смог отдать? — с надеждой в голосе спросил отец.

— Ты действительно хочешь знать, как отзывался о тебе дедушка, и про то, как ты чуть ли не в десна целуешься с церковниками?

Плечи отца моментально поникли, и он тяжело вздохнул.

— Ты прав, сын, я этого не хочу знать. А там было ещё что-нибудь полезное?

— В самом дневнике больше ничего, но в склепе я нашёл пару полезных побрякушек, которые оставил для себя.

— Сынок, ты же понимаешь, что такие изделия в склепах могут сильно пропитаться тёмной магией и потом плохо сказаться на здоровье? — покачал головой глава семьи. — Лучше избавиться от них.

— Не нужно, я вчера проверил их у церковников, и они меня заверили, что они безопасны.

Отец с облегчением выдохнул, и на его лице появилась улыбка.

— Вот почему ты вчера ездил в город.

— Да, а ещё я просто гулял по городу, мне было интересно, как живут простые люди.

— Я рад за тебя, сынок, но впредь прошу быть осторожным даже в городе, там могут быть очень много тёмных личностей.

Забавно, что мне говорят об этом, так как я часто вращаюсь в довольно тёмных кругах, а порой приходится работать с таким контингентом, где местные разбойники показались бы святыми и непорочными девами.

— Хорошо, отец, я учту.

— Я рад, сын, и ещё хотел тебя попросить, чтобы ты всячески помогал брату, чтобы стал опорой для него, особенно когда он станет главой семьи.

— Отец, — тут же напрягся я, — ты собираешься ему передать бразды правления, сейчас?

— Нет, пока нет, сначала нужно вытащить семью из того положения, в котором мы сейчас находимся, а уже после можно будет подумать над этим.

— Отец, ты меня искренне прости, но боюсь, что мой брат, как бы это сказать помягче...

— Говори как есть, я всегда уважаю твою прямолинейность, хотя иногда она бывает довольно грубой.

— Он не самая лучшая кандидатура.

Тут я внимательно смотрю за реакцией отца, и она не заставила себя ждать. Он довольно сильно напрягся и посмотрел на меня довольно пронзительным взором.

— И ты предлагаешь себя? — в его голосе слышалось напряжение, наверное, он предполагает, что я собираюсь сместить своего брата.

— Нет, бюрократия — это наивеличайшее зло, я готов пожертвовать фактически всем, чтобы с этим не сталкиваться.

Тут я даже не врал, потому что бюрократию считаю самым на величайшим злом во всех мирах, где она только присутствует. Я конечно прекрасно понимаю, что в некоторых аспектах без неё не обойтись, но мы, люди, довели это до абсолюта, даже ходить далеко не надо взять тех же врачей в больницах. Вместо того чтобы заниматься пациентами, они заполняют кучу бланков картотек и прочее, из-за чего наша медицина сильно хромает, и по этой причине Антоха после медицинского и практики не стал дальше работать врачом.

Отец некоторое время смотрел на меня, а после засмеялся.

— Да сынок, бюрократия — это самое страшное зло, в этом я с тобой полностью согласен и поддерживаю твою точку зрения. Ну ты говоришь, что он что Эдмунд не самая лучшая кандидатура, сам ты не собираешься, тогда кто, Элинор?

— Нет, для этого она слишком добрая, даже мягче тебя... — тут на моём лице выползла ехидная улыбка — может вы с мамой сделаете ещё одного братика.

Есть пробитие, отец выпучил глаза и моментально закашлялся, словно поперхнулся кружкой воды.

— Тогрин, — произнёс отец после того, как откашлялся, — ты, конечно, уже взрослый и многое понимаешь для своих лет, но мы говорим о таком... Ты знаешь, откуда берутся дети?

— Конечно, знаю, я же перечитал половину библиотеки, — на моём лице вновь появилась улыбка. — Крестьянские семьи находят детей в капусте, а аристократам их приносит аист.

— Ну эм... — видеть это лицо было забавно. Хотя я и серьёзный человек, иногда меня пробивает на смех в таких ситуациях, особенно когда в тебе видят двенадцатилетнего паренька. — Ну как бы это сказать...

Сейчас он мялся и не знал, что сказать. Я решил не добивать его и просто сказал всё как есть.

— Я пошутил, отец, не переживай. Я знаю, что такое секс, — не удержавшись, я снова улыбнулся. — И книги о том, как это делается, особенно с картинками, я бы посоветовал прятать повыше.

Мужчина залился краской и напоминал сейчас варёного рака.

— Хорошо, сын, я учту это, — сказал он хриплым голосом, кажется, ему было немного стыдно за всю эту ситуацию. Но сейчас он решил перевести разговор в другое русло, его взгляд метался по моему рабочему месту, ища способ сменить тему. — Что ты тут вообще делаешь?

Видимо, этот вопрос пришёл ему в голову.

— Да вот алхимией занимаюсь, — показал я на недалеко лежащую книгу.

— Ясно, ладно, сынок, ты смотри аккуратно, а мне, пожалуй, пора бежать, скоро начнут прибывать гости.

И после этих слов мужчина моментально убежал из помещения.

Меня радует, что мой отец в алхимии не очень силён, и мне достаточно сказать пару слов, что я занимаюсь абсолютно безопасными вещами, и мне поверят. Ведь за всё время я никогда не создавал проблем, я вообще довольно прилежный парень, да и самой алхимией со мной занимался наставник до того, как его уволили.

Сейчас я нахожусь в финальной фазе своего эксперимента, все ингредиенты были очищены, высушены и смешаны. На правую руку я надеваю толстую кожаную перчатку, а глаза прикрываю чем-то вроде самодельных очков, хотя по сути это кусок стекла в грубой деревянной оправе, которую я вырезал из досок, потому что одной рукой мне приходилось держать её возле лица. На железной чашке насыпана маленькая горочка серого порошка, я зажёг длинную свечу и аккуратно на вытянутой руке начал подносить её к этой горке. И вот в итоге...

Пшшшш...

Длинное протяжное шипение... И всё, горка тлела очень медленно.

— Сука, — ударом руки я смахиваю ненавистную мне чашку прямиком в стену, из-за чего по комнате прокатился звон. — Кусок ебаного дерьма, хули ты не работаешь тварина ты тупая, чтоб тебя черти ебли паскуда.

На мои крики прибежал отец, который, видимо, находился неподалёку.

— Что случилось? — спросил он, взволнованно распахнув дверь.

Я постарался сделать невинный вид и ответил:

— Ничего страшного, отец. Просто у меня не получается задуманное.

Отец с облегчением выдохнул:

— Хорошо, только, пожалуйста, больше не пугай так.

— Хорошо, постараюсь, — произнёс я как можно более невинно, хотя внутри меня клокотала злость. После моего заверения отец вновь покинул комнату, закрыв за собой дверь.

— В жопу все, — тихо пробормотал я про себя. — Надо собираться, скоро гости, а мне ещё нужно их встретить... Хе-хе-хе.

***

Наш сад в это весеннее время года просто великолепен! Яблоневые деревья усыпали дорожки белоснежными лепестками, а в воздухе витали ароматы сирени и жасмина.

Зима в наших краях была не такой уж суровой, что меня очень радовало. На этом континенте климат довольно мягкий, и снег здесь выпадает редко. А весна, которая была в этом году, оказалась на редкость мягкой и тёплой.

В центре сада возвышалась белоснежная беседка с изящными колоннами. Внутри, за столиком из резного мрамора, сидела моя младшая сестрёнка в нежно-голубом платье. Две служанки в накрахмаленных передниках с грацией разливали чай по фарфоровым чашкам.

Неподалёку расположилась довольно странная компания: мой отец в дорогом камзоле, который он надевал крайне редко, оживлённо беседовал с высоким мужчиной, одетым в такой же дорогой камзол.

Сейчас, когда дела в нашей семье начали налаживаться и уже нет необходимости выдавать дочь за торговца, родители решили подобрать ей более достойного жениха, по крайней мере, в их понимании. Но не в моём.

Однако, несмотря на то, что присутствующие здесь аристократы не принадлежат к нашему сословию, они являются весьма богатыми и уважаемыми личностями. Я решил воспользоваться своим дневником, где у меня хранятся выписки об этих семьях. Позвольте представить вам четыре знаменитых рода баронов, которые сегодня здесь присутствуют:

1. **Барон Орловский** — известная семья виноделов, чьи виноградники раскинулись на юге страны. Их вино "Орловская слеза" пользуется особым спросом при королевском дворе, а богатство семьи основано на торговле элитными напитками с соседними государствами.

2. **Барон Левинский** — потомственный род кораблестроителей, чьи верфи производят лучшие торговые и военные суда. Прославился созданием непотопляемого фрегата "Буревестник", который спас королевскую семью во время шторма.

3. **Барон Мирской** — семья ювелиров и банкиров, владеющая сетью ломбардов и ювелирных мастерских. Они знамениты тем, что создали корону для нынешней королевы и финансировали военные кампании.

4. **Барон Каменский** — владельцы обширных земель и серебряных рудников, основавшие несколько мелких городов и университет. Их главная гордость — лучшие в стране породистые скакуны.

Честно говоря, судя по описанию в наших хрониках, этот кандидаты был неплохи. Однако мне хотелось лично убедиться, что моя сестра будет в безопасности, и узнать, что за человек будет рядом с ней. Я неплохо разбираюсь в людях, поэтому без тени сомнения направился в беседку, где в это время находились моя сестра и её мать. Они о чём-то яростно спорили, но, увидев меня, сразу замолчали. На лице сестры появилась улыбка, а вот мать, кажется, была не очень рада. Она быстро взяла себя в руки, ведь она знала о моём отношении к женихам и о том, что я считаю, что моей сестре ещё рано выходить замуж.

Когда был подан знак, появился первый жених. В моём мире его можно было бы принять за гея из-за его внешнего вида — все его наряды были украшены рюшечками и кружевами. Служанки сразу же налили ему чай в кружку, и он не успел сесть, как открыл рот. Если я не ошибаюсь, его зовут Ксандр Орловский. Интересно, что многие аристократы здесь носят фамилии, которые можно встретить и в моём родном мире.

— Наша семья Орловских — гордость королевства, — заявил Ксандр, выпрямляясь и поправляя кружевные манжеты. Видимо, скромностью он не страдает. — Виноградники моего отца простираются на двадцать миль вдоль южного побережья. Наше вино 'Орловская слеза' подают на королевских банкетах.

Он сделал паузу, любуясь собственным отражением в серебряном подносе. Ебаный нарцисс!

— В прошлом году Его Величество лично пожаловал отцу золотую медаль за особый сорт белого вина. А мой дядюшка — главный поставщик вина для армии.

Баронесса кивала с восхищением, в то время как Элинор едва сдерживала зевок. А этот зализанный хлыщ продолжал:

— У нас три поместья, конюшня с тридцатью чистокровными скакунами и коллекция редких картин, — продолжал Ксандр,. — Говорят, наше состояние уступает лишь королевской казне!

Это было похоже на камень в наш огород. Меня также напрягло то, как он «незаметно» оглядывал фигуру моей сестры. Моя рука инстинктивно полезла под плащ, который сейчас был накинут на мои плечи. Арбалет я с собой не взял, так как он слишком громоздкий, зато метательные ножи легли как влитые.

От его словаблудия мне захотелось спать, но тем не менее я решил задать парочку вопросов

– Господин Орловский, — мой голос звучал спокойно, но я старался придать как можно больше стальных ноток. – Вы так красноречиво описали заслуги вашего отца и дядюшки. Впечатляюще, несомненно. Но я спрашиваю о вас. Чем вы лично можете похвастаться?

Ксандр замер, его улыбка на мгновение дрогнула.

– Я... разумеется... я...

Графиня и моя мама по совместительству бросила на меня укоризненный взгляд, но я лишь скрестил руки на груди, ожидая ответа.

– Я разрабатываю новый сорт винограда, — наконец выдавил этот хлыщ. – И... я выиграл турнир по фехтованию... три года назад.

Элинор прикрыла улыбку веером, а я вопросительно поднял бровь.

Я смотрю на этого хлыща, разглагольствующего о винах и медалях, которые он никогда не получал. Его глаза бегают по декольте моей сестры. Мерзко.

– И это всё? – спрашиваю я, приподнимая бровь. – Турнир по фехтованию три года назад и какие-то эксперименты с виноградом?

Орловский краснеет. Его самоуверенность трескается, как дешёвый фарфор.

– Я... также... управляю южным поместьем, – бормочет он.

Мать смотрит на меня с плохо скрываемым раздражением. Кажется её первая попытка сбыть Элинор с рук провалилась

Моя сестра выпрямляется в кресле, её лицо приобретает то выражение вежливой холодности, которое я видел лишь пару раз.

– Господин Орловский, – её голос звучит мелодично, но отстранённо. – Благодарю за визит. Я непременно напишу вам ответ... через несколько дней.

Это наш код. Ответа не будет. Никогда.

Он кланяется, бормочет прощание и уходит, пятясь как краб.

Я напрягаюсь, видя как к беседке приближается второй визитёр. Семейство Мирских – отец и сын. Эти ростовщики с их хищными улыбками.

Молодой Мирский кланяется Элинор слишком низко.

– Прекрасная Элинор, – начинает он, но его отец грубо перебивает.

– Довольно церемоний! – Старший Мирский достаёт пачку бумаг. – У меня долговые расписки вашего предка на сумму, способную разорить ваш род.

Мать бледнеет.

– Либо ваша дочь становится женой моего сына, либо завтра вы окажетесь на улице, – ухмыляется банкир.

Моя рука снова инстинктивно ложится на метательные ножи. Элинор замирает, её пальцы сжимают веер так, что костяшки белеют.

Я наклоняюсь к Элинор, чувствуя как напряглась её спина.

– Не волнуйся, – шепчу ей на ухо. – Скажи, что тебе нужно время подумать. Попроси неделю. Я всё решу.

Её ресницы чуть дрожат, но лицо сохраняет безмятежность. Моя сестра – настоящая аристократка.

Элинор медленно поднимает взгляд на банкира.

– Господин Мирский, – её голос звучит спокойно, будто речь идёт о погоде, а не о нашем разорении. – Такие... предложения требуют размышления. Я прошу неделю на обдумывание вашего предложения.

Старший Мирский хмурится, но его сын кладёт руку ему на плечо.

– Отец, дадим леди время. Она должна осознать всю... выгоду нашего союза.

В его улыбке столько самодовольства, что мне хочется прирезать сук прямо сейчас. Но я сдерживаюсь. У меня есть план, и неделя – как раз то, что мне нужно.

Гости поспешно покидают сад, а я наконец выдыхаю. Чёртовы стервятники. Они думают, что уже делят наше наследство. А так же я смотрю в спины своей сестры и матери, которые уходят и опять начинают о чем то перерогиваться.

– Кармон! – мой голос звучит громче, чем следовало бы.

Дворецкий появляется бесшумно, словно тень. Его седые брови вопросительно приподнимаются.

– Готовь экипаж. Закрытый, – говорю я, понижая голос. – И никому ни слова. Особенно матушке.

– Направление, господин? – спрашивает он, уже догадываясь об ответе.

– Северный склеп.

Кармон тяжело вздыхает, но кивает.

– К вашему деду?

– Именно. Дедушка всегда говорил, что семейные проблемы должны решаться семьёй, – я невесело усмехаюсь. – Даже если часть семьи уже мертва... технически.

Кармон моментально отвечает.

– Экипаж будет готов через четверть часа, господин.

– У нас нет выбора. Банкиры охуели в край. Теперь нам нужна... нестандартная помощь.

***

Три дня спустя.

**КОРОЛЕВСКИЙ ВЕСТНИК**

*Экстренный выпуск*

**СЕМЬЯ МИРСКИХ УНИЧТОЖЕНА СОБСТВЕННОЙ НЕЖИТЬЮ**

Вчера ночью особняк баронов Мирских стал местом ужасающей трагедии. По свидетельствам выживших слуг, всё семейство погибло в результате "неудачного ритуала некромантии".

Королевская стража, прибывшая на место происшествия, обнаружила растерзанные тела барона, баронессы и их сына, а также десятки скелетов и зомби, которые впоследствии были уничтожены магами из Ордена Света.

В подвалах особняка найдена тайная комната с алтарём, ритуальными кинжалами и обширной библиотекой запрещённых трактатов по некромантии.

"Они призвали то, что не смогли контролировать," — прокомментировал магистр Ордена Света.

*Редакция напоминает: занятие некромантией карается смертью.*

***

ОТ АВТОРА: помните ребятки что ваши комментарии и лайки мотивируют намного быстрее писать новые главы. Спасибо всем тем кто поддерживает меня, Вы самые лучшие.

Я смеялся. Нет, не так, я ржал как сумасшедший. К счастью, моя комната была крайней в поместье, и звукоизоляция была довольно хорошей. Я сидел за стареньким столом в своём кабинете (хотя скорее это можно назвать рабочей зоной) и внимательно читал газету, которую мне принесли утром. Удивительно, но в этом средневековом мире существуют печатные издания! А ещё здесь есть летающие мотоциклы! В общем, крайне неправильное средневековье.

Интересно, как ведётся летопись в этом мире. Сейчас идёт 897 год от объединения. Наш учитель рассказывал, что летопись начали вести с тех пор, как один правитель объединил под своими знамёнами всех варваров на этом континенте. В результате образовалась большая империя, и летопись стали вести с дня её официального объединения. Однако потом империя распалась, образовав множество небольших, но мощных государств. Каждая страна занималась своим делом: кто-то магией, кто-то торговлей, кто-то производством, а кто-то сельским хозяйством, у каждой страны была своя ниша, который тот не собирался отдавать другим и при этом не лезли к остальным.

Правители в разных странах имеют разные наименования: короли, верховные магистры, князи. Но это не меняет сути дела, как не называй улитку быстрей она от этого ползти не станет.

Мой истерический смех не прекращался, и от всего прочитанного у меня начал болеть живот, да и вообще мне кажется я могу скоро обоссаться. Дело в том, что я собирался почти неделю следить за особняком. Я уже прикидывал, как буду наблюдать за расстановкой стражи, сменой караулов, подходами к поместью и количеством его обитателей, в этот раз я старался продумать план до мелочей, думал почти неделю провести чисто в наблюдениях, Потом бы выловил бы кого то из слуг скорее всего из управляющего персонала выбил бы все необходимые сведения а потом ночью начал бы действовать где барон вместе со своей семьёй погибли бы, а возможная причина стала бы в неисправные проводки... То есть хренового камина, никак не привыкну к новым реалиям.

Я отправился в склеп к дедушке Корвину, чтобы он разъяснил мне насчёт обнаружающих чар и возможности выследить убийцу, если аристократы все умрут. Этот мир для меня неизвестен, особенно в магическом плане, а то что старый лич в этом деле должен быть подкован я не сомневался. Я не знаю, существуют ли заклинания, способные выследить убийцу, или может быть, останется какой-то магический след, который выведет на меня, или призовут духов умерших, или ещё какая нибудь хренотень. Я многого не знал, поэтому собирался проконсультироваться с дедом.

Когда я объяснил ему ситуацию и рассказал о том, кто собирается забрать у любимого внучка его сестру, дедушка вспыхнул синим огнём, благо только плечи, а не тазобедренная кость. Это было интересно, потому что семья барона Мирского, а точнее сам барон, был его учеником. Как мне сказал дед, он не был лучшим учеником, скорее последним. Интересно, что все долговые расписки он писал исключительно своим ученикам, и эта информация дала мне некоторую пищу для размышления. Однако эти банкиры–бароны оказались хитрожопыми ребятами и выкупили все долговые расписки у многих учеников Корвина, но об этом мы уже выяснили позже. В итоге род Вермонда встал бы перед ними на колени и начал облизывать их туфли, или хер, в общем так как захотят банкиры.

Естественно, деда это очень сильно зацепило, я бы сказал зацепила за живое, ну это уже будет каламбур. Он коротко сказал мне: «Внучок, не лезь, дай мне пару дней». Через пару дней ко мне прибегает Кармон с письмом от деда. В письме было сказано, чтобы я был в полночь возле особняка барона.

Представьте моё удивление, когда я, сидя в карете, увидел, как из-за ворот борона выходят двое человек в балахонах. Только присмотревшись к их лицам, я понял, что это были зомби, и что забавно, этих зомби я узнал так как сам лично отправлял их к деду в гости. Они закинули в карету пару сундуков и вручили мне кипу бумаг, в которых я узнал наши долговые расписки. После этого мне коротко помахали ручкой, показывая домой, чтобы я пиздовал нахуй отсюда.

На следующий день я отправился в склеп, чтобы поговорить с дедушкой. Выяснилось, что ему почти не пришлось прикладывать усилий. Он просто отправил двух своих созданий с мощным артефактом-накопителем. Когда его сломали, оттуда вырвалось огромное количество тёмной энергии, которая моментально привела к пробуждению нежити.

Некроманты–бароны, которые, как оказалось, имели всё необходимое: тёмные гримуары, десяток трупов, вероятно, нищих, ритуальный алтарь с накопителем тёмной энергии и множество атрибутов, таких как кинжалы, балахоны и другие предметы.

Два его новых создания, которые жили за счёт накопителей и могли покидать территорию склепа, сломали артефакт на территории поместья барона. Прямо под домом ожил целый некрополь, и в результате почти всех убили или, вернее сказать, разорвали на куски.

Мне же достался бонус — сундук, наполненный драгоценными камнями, и другой — с бижутерией, которая, как сказал дедушка, была зачарована. Хоть из них вышли не очень хорошие ученики, но они были практичными людьми и предпочитали хранить свои богатства не только в драгоценностях, но и в артефактах. Они успели скопить немалое состояние, и во многом благодаря Вермондам, когда наш род был ещё достаточно сильным.

Магическая бижутерия — это хорошо, но её нужно будет правильно реализовать, чтобы не возникло вопросов. Пока придётся приберечь её на чёрный день. А вот камешки можно выгодно продать, даже небольшой ларец с ними не вызовет у моих родителей слишком много вопросов. Я могу спокойно сказать, что нашёл тайник, или, на крайний случай, попросить дедушку Корвина написать заметку в книге, чтобы я якобы по ней и нашёл этот ларёк, пожалуй так и сделаю, отправлю Кармона с нужной книгой и письмом.

Я довольно часто езжу в склеп, и боюсь, что скоро начнут задавать вопросы. Хотя я и не говорю куда езжу. Но Элинор уже начинает задавать некоторые вопросы.

Также я узнал ещё одну неприятную новость, которая вызвала у меня если не горе, то как минимум раздражение. Дело в том, что в этом мире сера является сильным накопителем магии, и её часто используют в зельях и при изготовлении артефактов. Из-за этого не происходит возгорания, которое должно было случиться, чтобы у меня получился нормальный порох.

Кажется, Вселенная просто не хочет, чтобы я занимался стрельбой. Но я найду способ сделать себе нормальное стрелковое оружие. Мне не нравится бегать только с метательными ножами и арбалетом. Я предпочитаю нейтрализовать цель на расстоянии как минимум полукилометра, чтобы моя тушка была как можно дальше от места событий. В этом мире мне приходится почти в десна целоваться, а мы не привыкли так работать.

Поэтому все свои изыскания по созданию пороха я скомкал и выбросил в мусорку, а все ингредиенты упаковал и закинул в шкафчик.

Мой взгляд снова упал на свежую газету, и на лице появилась улыбка, которая могла бы перерасти в истерический смех. Это ж какими надо быть глупцами, чтобы иметь столько богатства и при этом заниматься некромантией? Вроде бы люди далеко не глупые раз смогли сколотить такое состояние, но при этом обосрались так жёстко и жидко.

Что забавно, многие поместья имеют защиту от тёмной магии и часто экранируются от неё. Из рассказов моего учителя я узнал, что это делается для того, чтобы не смогли наложить какое-либо проклятие на дом или чтобы нежить не смогла попасть внутрь.

Как мне рассказал дед, некромантия лет 300 назад была действительно бичом многих людей. Аристократы часто занимались этим искусством, и порой у них выходило настолько качественная нежить, что её фактически нельзя было отличить от живого человека. Из таких вот ходячих жмуриков выходили довольно качественные убийцы. Но потом пришли дяди церковники вместе со своей церковью света и разогнали всех плохишей. В те времена была целая охота на еретиков, а костры пыли были такие, что октябрята и земная святая инквизиция просто курили бы в сторонке, а после все дружно ушли бы в запой.

Довольно размышлений, пора проветрить голову. Удивительно, но сегодняшний обед прошёл в довольно мрачной обстановке: все молчали, погружённые в мысли о текущей ситуации. Мои родные ещё не знают о том, что произошло с бароном, и я не собираюсь им что либо рассказывать и палиться. Пусть сами узнают.

Даже мой брат был мрачен, возможно, потому что какие то жалкие бароны без лишних слов указали ему на его место. Они напомнили, что титул не имеет значения, когда в карманах ветер, вместо золотых монет. Возможно, эта ситуация повлияет на его разум, и он наконец поймёт, что к чему.

Иногда мне хочется ошибаться в своём брате, точнее в его умственных способностях, но я боюсь, что это не так я не ошибаюсь. У него ещё есть время взяться за ум.

Хотя, если подумать, что станет после того, как я его устраню? Придётся ли мне занять его место? Или, может быть, Элинор?

Я прямо сказал отцу, что не собираюсь участвовать в бюрократических и подковёрных интригах местной аристократии. Боюсь, что в этом случае аристократов станет меньше — их начнут преследовать несчастные случаи. А я не хочу проливать кровь понапрасну. В прошлой жизни мне хватило этого дерьма. Сейчас я хочу просто жить хорошо и красиво, по возможности не запачкав руки, хотя в нынешних реалиях это сродни чуду.

Элинор — девочка очень наивная и привыкла видеть в людях только хорошее. Такую дурёху обмануть — проще простого, а местное общество не то, что нужно для такой милой особы.

Было бы неплохо, если бы отец остался на своём месте. Сейчас видно, что он взялся за голову и уже делает шаги к тому, чтобы вытащить нас из долговой ямы. А при этом забавно осознавать что он каждый день обедает фактически на горе золота, точнее над горой.

И вот, когда я собирался только подняться с места, в мою дверь раздаётся стук, а через несколько секунд она открывается.

– Тогрин, я могу войти? – робко произнесла Элинор.

– Да, сестрёнка, входи. – после моих слов она же прошла молча в мою комнату и уставилась в окно, а мне же оставалось только с грустью смотреть на неё.

Она стояла у окна, хрупкая фигура в белоснежном платье, будто призрак в лунном свете. Её чёрные волосы каскадом спадали по плечам, подчёркивая бледность лица, омытого слезами. Заплаканные голубые глаза, словно два озера после грозы, смотрели куда-то вдаль, за горизонт, туда, где, возможно, ещё теплилась надежда на свободу.

Тонкие пальцы нервно теребили кружево на рукавах платья, губы, некогда алые, сейчас побледнели от страха и отчаяния. На щеках ещё не высохли дорожки слёз, придавая её лицу мученический вид иконы. Каждый её вздох был наполнен тихой болью, каждый взгляд – молчаливым протестом против судьбы, что решили за неё другие.

Я стою возле стула, наблюдая за своей сестрой. Её хрупкая фигура в белом платье кажется такой беззащитной, что сердце сжимается от боли. Заплаканные голубые глаза, растрёпанные чёрные волосы, дрожащие руки — каждая деталь впивается в моё сознание острыми иглами, и от этого мне хочется быть зверем.

Как же хочется подойти, обнять её и прошептать: "Всё уже решено. Не будет никакой свадьбы. Ты свободна." Но нельзя. Пока нельзя.

Каждая её слеза как нож в моё сердце. Но я должен молчать ещё немного. Ради её же безопасности, в принципе как и для своей, хотя сказать по честному у меня прямо из жопы рвётся, чтобы её обрадовать.

Внезапно девушка повернулась ко мне, обняла и уткнулась лицом в мою шею. Я почувствовал, как по ней побежали слезы... Как же мне захотелось выругаться!

— Я не хочу никуда уезжать, — прошептала она, шмыгнув носом. — Мама уже собирает мои вещи...

Мать года, кажется, уже начала собирать вещи дочери, хотя та ещё не успела уехать. Интересно, было ли с ней так же? Возможно, учитывая, какую литературу она даёт Элинор читать.

— Не переживай, сестрёнка, мы что-нибудь придумаем, — сказал я, обнимая её.

Она слегка отстранилась от меня, но не убрала руки с моих плеч.

— Тогрин, возьми меня в жёны, — произнесла она.

Я подавился воздухом, как в каком-то фильме, и чуть не задохнулся.

— Ты сейчас пошутила, да? — спросил я, пытаясь прийти в себя.

— Нет, если ты возьмёшь меня в жёны, тогда они не возьмут меня в жёны, — ответила она с железобетонной логикой.

Я был ошарашен, но к этому разговору я готовился уже давно и предполагал, что он может случиться. Хотя, честно говоря, он застал меня врасплох.

— Элинор, давай я тебе кое-что покажу, — сказал я, подходя к своему книжному шкафу и доставая оттуда интересную книгу. Я протянул её ей и попросил прочитать вслух.

Девушка с недоумением посмотрела сначала на меня, потом на книгу, а затем начала читать.

**— Трактат о наследственных аномалиях аристократических родов**

*Автор: Магистр Медицины Эрлих фон Гейденштамм*

## Часть I: Родословные и их печальные плоды

**Род Вальдемар-Эстерхази:**

- Граф Отто && сестра Ильза → дети с полидактилией, альбинизмом

- Барон Конрад && племянница Агнес → гемофилия, врождённая глухота

**Династия Бурбонов-Тремаль:**

- Герцог Филипп && кузина Элеонора → порфирия, микроцефалия

- Маркиз Луи && сестра Мария → дети с синдромом Аперта

**Род Романовых-Штольц:**

- Князь Алексей && сводная сестра Екатерина → дети с фенилкетонурией

- Граф Николай && племянница Софья → прогерия, деформация костей

**Семейство Фон Кляйнбург:**

- Барон Вильгельм && двоюродная сестра Фрида → синдром Марфана, атрофия зрительного нерва

- Герцог Максимилиан && сестра Хильда → идиотия, эпилепсия

Как только она закончила читать, её взгляд сразу устремился на меня.

— Брат, я не понимаю? — спросила она.

— Видишь ли, Элинор, я изучил много разной литературы, и мне попалась на глаза книжка одного из лекарей. Из неё я могу сделать вывод, что зачастую у кровных родственников возникает дефектное потомство.

— Стой, подожди, — на её лице появилась растерянность, а затем осознание. — Ты имеешь в виду, чтобы мы с тобой... Фу, братик, как ты мог о таком подумать, это же противно, фу, я же не это имела в виду. Мне мама рассказывала об этом, как делается, это же противно, как ты вообще мог о таком подумать...

— То есть ты не имела в виду...

— Конечно, не имела! Фу!

Она тут же отстранилась от меня и забавно передёрнула плечиками. Меня эта реакция очень развеселила, а также заставила покраснеть. Я-то себе понадумал всякого, а оно вот как. По-моему, я слишком испорчен, чтобы думать иначе, а эта девушка, которая стоит передо мной, очень невинна, и такие мысли вызывают у неё отвращение. К сожалению, я не сразу это понял, но сейчас, когда я осознал всё, мне стало намного спокойнее... Но жениться на ней я всё равно не собираюсь. Хотя, если честно, не будь она моей сестрой, я бы обязательно за ней приударил. Она продолжала передёргивать плечами, словно её било током. Ладно, нужно заканчивать этот фарс.

— Кстати, Элинор, не хочешь поехать сегодня в город? Я как раз собирался пройтись по магазинам.

— Брат, так деньги... — замялась девушка.

— На этот счёт можешь не переживать. Видишь ли, я нашёл небольшой тайник.

— Снова?

Я киваю, хотя уже дважды находить тайник — это как-то слишком подозрительно. Но по-другому мне не приходит в голову, как легализовать те деньги, которые я раздобыл. Я же не могу сказать, что ходил разгружать вагоны, и мне заплатили за это сундуком с золотом, поэтому и приходится выдумывать всякие небылицы, и натягивать сову на глобус.

Мы с Элинор вышли из комнаты, и я громко позвал:

— Кармон!

Через несколько секунд появился дворецкий.

— Да, господин? — спросил он с невозмутимым видом, как и всегда.

— Подготовь экипаж в город.

— Хорошо, господин, буду через четверть часа.

Я кивнул, и дворецкий отправился исполнять приказ.

— Ой, — ойкнула Элинор, — я пойду переоденусь... — слегка покраснев, она быстро исчезла в своей комнате, которая находилась дальше по коридору. Видимо, наш разговор всё же ей помог, или скорее это нелепость что была между нами, бррр.

Я тоже осмотрел себя критическим взглядом. Моя домашняя одежда выглядела так, будто я отобрал её у бомжа, причём драка была не простой, а с использованием ножа. На одежде были следы подпалин от неудачных экспериментов, разные мутные пятна и прочие подобные атрибуты. Нужно будет обзавестись нормальным халатом, желательно белым. Буду профессором, ведь, как говорил Виктор, убивать и проводить быстрые допросы в полевых условиях — это тоже наука, а в ней я могу спокойно преподавать.

Зайдя в свою комнату, я быстро сменил наряд. Теперь на мне были обычные, пусть и хорошего пошива штаны и свободная рубаха, привязи с ножами и жилетка из плотной кожи. В углу шкафа покоилась моя рапира, которую мне подарили на двенадцатилетие. Признаться честно, у меня не очень хорошо получалось махать этой железякой. Отец говорит, что для своих лет я довольно неплохо владею оружием, но, скорее всего, он просто успокаивает меня. Зато в метании острых предметов у меня нет равных. Ещё с детского дома я тренировал этот навык, сначала бросая обычные гвозди в жестяные банки из-под напитков, потом обычные ножи, купленные в ларьках. А уже в армии меня учили метать метательные ножи, и благодаря этому навыку меня взяли в диверсионный отряд на обучение...

И вот я снова стою в коридоре и жду, пока выйдет девушка. Прошло уже с минут двадцать после того, и вот она появилась на свет выходя из своей комнаты. Сейчас её вид был гораздо лучше, чем недавно: волосы причёсаны, личико посвежело, хотя глаза всё ещё были опухшими.

Когда мы подошли к лестнице, я услышал нелицеприятный разговор. Выглянув из-за угла, я увидел, что мой брат стоит возле выхода, а напротив него — наш дворецкий.

— Как это не можешь?! — воскликнул Эдмунд в истерике. — Мне нужен экипаж, и ты меня повезёшь, я глава рода!

— Вы пока ещё не глава, — холодно произнёс дворецкий, и мне показалось, что стало холоднее на пару градусов. А ведь стержень у старичка есть. — Мне отдал приказ ваш брат...

Но его перебили.

— Он никто, глава рода я!

— Пока что ты никто.

Хрена себе, а старик, похоже, имеет железобетонные яйца. Это же надо сказать такое будущее о главе рода, да ещё и на ты... Хотя мне кажется, что в будущем главой рода он видит отнюдь не моего брата, а меня, видимо, по этой причине положил хер на его приказы, но всё равно респект старичку.

— Да как ты смеешь, тварь! — буквально выплюнул мой брат эти слова. — Да за такое ты сейчас же окажешься на улице.

— Не вам решать, где я окажусь. — Видимо, дворецкий решил проявить хоть каплю уважения и назвал его на вы.

И тут я вижу, как у моего полоумного братца не выдерживают нервы, и он моментально замахивается на дворецкого. Я схватился за метательный нож, но это не понадобилось...

— Хватит! — тут же послышался голос отца, который вышел из соседнего помещения.

— Отец, он оскорбил меня... — начал ныть тот хлюпик, но отец его быстро перебил.

— Ты пока ещё не глава рода, чтобы решать, а ты, Кармон, проявляй немножко больше уважения к будущему главе.

— Но пап, мне нужен этот экипаж, а он говорит, что не может предоставить, потому что мой мелкий братец просил, слишком много этому мелкому змеенышу позволяется.

«Шух... трунь»

Именно с таким звоном между его ног появился метательный нож, который торчал в полу. Я же делаю вид, что только вышел из-за угла и чтобы никто ничего не успел сказать, тут же произношу:

— Пап, я тут случайно нож выронил, он нигде не пролетал. — кричу я со второго этажа, выходя из-за угла, а следом гадко хихикает выходит моя сестра.

Эдмунд с растерянным лицом сначала смотрел на нож возле своих ног, а потом на меня, и его лицо моментально покраснело от злости. Ну слово взял отец:

— Тогрин, сколько я тебе раз говорил не метать ножи в доме. — с укором посмотрел на меня глава рода.

— Прости пап, просто рука соскочила. — делал я абсолютно невинные глазки, ведь лицедейство даётся мне довольно легко, хотя сказать честно, я это не люблю. А потом я тут же делаю удивлённое лицо: — А, вот он, спасибо брат что нашёл его.

После этих слов я спускаюсь с лестницы и забираю нож, при этом невидно улыбаясь, и обращаюсь к дворецкому:

— Кармон, экипаж готов?

— Да господин, можем ехать.

— Отлично, пап, мы в город за платьями для Элинор, не переживай, Кармон будет с нами. — а после чего мы моментально выбежали из помещения, а дворецкий кивнул отцу и направился тоже на выход, при этом нагло игнорируя брата.

— Ну ладно... — растеряно произнёс отец — подожди ка, а деньги?

Последние слова он произнёс как-то растерянно, потому что мы уже сели в карету, и она моментально двинулась. А с учётом того, как она скрипела, то его слова расслышать бы никто не смог.

***

От автора: вот вам пятничная глава в ленту, чтобы отдохнуть после тяжёлой недели.

Эдмунд Вермонд.

Он просто змеёныш! Как можно так ко мне обращаться? Он даже дворецкого настроил против меня. Я будущий глава рода, я, а не он. Все должны подчиняться мне, все без исключения. Я старший сын в семье, именно мне уготована судьба вести наш род к процветанию, а не этому полоумному змеёнышу и моей тупой сестре. А отец вечно с ним сюсюкается, постоянно ставит его в пример. Только отец не знает, как он смотрит на меня...

И мне от этого страшно. Вроде бы в его взгляде нет ничего необычного, но у меня складывается впечатление, будто на меня смотрит голодный зверь. Почему-то он постоянно предпочитает смотреть мне между глаз... Из-за этого у меня на спине выступает холодный пот, да что с ним не так?

А ведь я помню, как он ещё в детстве говорил мне, что изувечит меня. Но отец просто игнорирует это, хотя я не раз об этом говорил. Наверное, в шкуре моего брата сидит демон, потому что я не мог понять, откуда у него такие навыки, взять тоже метание ножей, то, как он смотрит на окружающих, скорость его обучения поражают, хотя наш пра прапрадед в 13 лет уже ходил в походы на соседнее государство и ввёл отряд рыцарей. Но так определённо не умеют простые люди... Ведь змеёныш дважды в меня чуть не убил, а все родные это игнорируют и говорят, что это случайность. Но я-то знаю, что это была не случайность. Он хочет убить меня, я чувствую это, потому что он демон, но все нагло игнорируют этот факт. Я даже обратился в церковь света, я рассказал им всё без утайки, а эти глупые слепцы лишь посмеялись надо мной, хотя я им даже рассказал, что от него пахнет серой... Грр. Ненавижу.

А то, во что он превращает сестру? Он не даёт из неё воспитать нормальную леди, такую как наша матушка, вот где пример истинной леди среди аристократии. Только матушка меня и понимает, но, к сожалению, она тоже не видит в нём проклятого демона.

Но ничего, когда я стану главой рода, я моментально наведу порядок. Сначала выкину из дома этого зазнавшегося дворецкого или даже прикажу высечь его перед этим, потом отдам замуж свою глупую сестру, может быть, даже в какой-нибудь гарем где-нибудь в свободном союзе городов, там у некоторых аристократов практикуется подобное. А потом уже я изгоню этого змеёныша, лишу его всего, даже фамилии, а после я приведу наш род к процветанию и сделаю это лучше, чем мой отец, который во всём потакает моему брату. Ну принёс он однажды сундук с золотом, и что здесь такого, наверняка он просто стоял где-нибудь на чердаке, а змеёныш, чтобы показаться более героичным, разыграл весь этот спектакль со своими ранениями, и теперь за это ему многое спускается с рук. Когда он уезжает на целый день, ему не говорят ни слова, а ему ведь всего двенадцать! И за ним присматривает лишь старый дворецкий... А может, он собирается занять моё место и стать главой... Хочет убить меня... Да, определённо хочет, значит, нужно что-то с этим делать. Но что? Так нужно собраться с мыслями...

Нужно как-то избавиться от него, пока он не убил меня. Но как это сделать? Может быть, отравить его? Нет, это было бы слишком подозрительно. Нанять убийцу? Он часто выезжает за пределы поместья, и можно было бы свалить всё на разбойников. Но где взять на это деньги? Ладно, я найду их, и тогда ему не поздоровится. Но пока нужно отложить это на время. Пока.

***

Тогрин Вермонд.

Скрип деревянных колёс моего старенького экипажа вплетается в симфонию средневекового пригорода. Из окна вижу глинобитные домики, крытые соломой, они жмутся друг к другу вдоль узкой мощёной улицы. Небо затянуто серой пеленой, но сквозь неё пробиваются редкие солнечные лучи, золотя черепичные крыши более зажиточных домов.

Горожане снуют туда-сюда: женщины в простых чепцах и передниках несут корзины с овощами, мужчины в кожаных фартуках работают у кузниц. Дети с измазанными лицами гоняют тощую собаку, их смех звенит в воздухе.

Воздух наполнен запахами — терпкий аромат дыма из очагов, сладковатый запах гниющей соломы и навоза, пряный дух свежевыпеченного хлеба из пекарни. Где-то рядом забивают скот — металлический запах крови смешивается с вонью дубильных чанов.

Мой экипаж подпрыгивает на очередной выбоине, и я крепче хватаюсь за потёртую кожаную обивку сиденья.

Экипаж преодолевает последний пологий подъём, и город предстаёт передо мной во всём своём великолепии. Булыжные мостовые сменяются гладко вымощенными улицами, а вместо глинобитных лачуг теперь возвышаются каменные дома с витражными окнами и резными фасадами.

Воздух наполняется новыми ароматами — дорогих благовоний, свежей выпечки с корицей и мёдом, тонким парфюмом знати. Вместо крестьян в грубой одежде здесь прогуливаются господа в бархате и шёлке, дамы в платьях с кружевами. Торговцы выкрикивают предложения заморских товаров.

Мой потрёпанный экипаж привлекает высокомерные взгляды. Стражники в начищенных доспехах подозрительно косятся на меня, но пропускают внутрь. Ну да на этой карете нету наших гербов, потому что на эту развалюху вешать наши гербы как то слишком... Неправильно что ли.

Наконец, после долгого пути, мы прибыли в нужное место — в лавку портного, которая располагалась в элитном районе. Хотя цены здесь были в двадцать раз выше, чем в других местах, качество товаров было на высшем уровне. Как ни странно, об этой лавке я узнал от своего брата, а его одежда всегда была образцом совершенства.

— Ну что, сестрёнка, мы приехали! — произнес я, выходя из экипажа и протягивая руку к своей сестре. — Нам нужно обновить твой гардероб, а то у брата нарядов в десять раз больше, чем у тебя, и складывается впечатление, что он — женщина, а не ты.

— Хихихи! — рассмеялась она, прикрывая рот ладошкой.

Когда мы выбрались из кареты, я повернулся к своему дворецкому.

— Кармон, пока мы будем выбирать и примерять наряды, пожалуйста, сходи к алхимику и возьми у него зелье для себя. Мне неприятно видеть, как ты стараешься терпеть боль в спине, и лучше бы ты вообще сходил к целителю. — Я залез в кожаный кошель на поясе и достал оттуда пятёрку золотых монет. — Возьми.

— Благодарю вас, господин, но не стоит.

— Считай это приказом. Я хочу, чтобы ты привёл себя в порядок.

Дворецкий немного помедлил, затем поклонился, не слишком низко, потому что боль в спине не позволяла ему сделать это нормально.

— Благодарю вас, господин.

После этого наш дворецкий вернулся в экипаж, и карета тронулась с места.

— А он правда болен? — спросила Элинор. — Я просто не замечала, чтобы его что-то тревожило.

— Он довольно волевой человек и хорошо скрывает своё состояние. Его болезнь называется старость, которая пусть и не лечится, но симптомы можно убрать, по крайней мере, на время.

— Это грустно, — тут же погрустнела моя сестра. — Он всегда хорошо служил в семье, а ещё помню, как в детстве катал меня на спине.

— Да, он очень хороший человек, и мне грустно видеть, как он страдает.

Не успели мы сделать и пару шагов к лавке, как из-за угла раздался крик.

— Хватай вора, держи его!

Из-за угла выскочил мальчишка лет десяти-одиннадцати, тощий, словно щепка, с растрёпанными светлыми волосами цвета выгоревшей соломы. Несмотря на детский возраст, его лицо выглядело изнурённым — заострённые скулы, глубоко посаженные серо-зелёные глаза, бегающие по сторонам с настороженностью дикого зверька. На нём была рубаха, некогда белая, теперь же серая от грязи, с заплатами на локтях и прорехами по бокам. Штаны, явно с чужого плеча, были подвязаны верёвкой, а босые ноги покрыты мозолями и ссадинами.

В руках он крепко сжимал большую ковригу хлеба — свежую, ещё дымящуюся, явно украденную с прилавка какого-то зазевавшегося пекаря. Мальчишка бежал, прижимая добычу к груди, как величайшее сокровище, а в его глазах смешались страх и торжество.

За ним вихрем неслась девчонка, чуть младше его — светлые волосы, заплетённые в растрёпанную косу, развевались за спиной. Большие голубые глаза лихорадочно блестели на осунувшемся лице, усыпанном бледными веснушками. Её платье, некогда ситцевое, сейчас представляло собой лоскутное творение из разных тканей, подол неровно обрезан и забрызган уличной грязью.

Девочка босиком перепрыгивала через лужи, ловко огибая прохожих. В тонких руках она сжимала другой край той же ковриги, что и мальчик. Они бежали слаженно, как единый организм, словно тысячи раз репетировали этот побег.

На её шее болтался деревянный амулет — единственная ценность, оставшаяся, возможно, от прежней жизни. Губы её потрескались, но на них играла улыбка — дикая, свободная, голодная.

Из-за угла вылетает разъярённый пекарь — грузный мужчина в испачканном мукой фартуке поверх рубахи. Его красное от гнева лицо с пышными усами и двойным подбородком искажено яростью. В руке он сжимает деревянную скалку, которой размахивает в воздухе.

— Держи воришек! Стража! Стража! — ревёт он, брызгая слюной.

На его крик мгновенно реагируют два городских стражника. Первый — высокий, с квадратной челюстью и шрамом через левую бровь. Его кольчуга блестит на солнце, а рука уже лежит на рукояти меча. Второй — приземистый, но крепкий, с окладистой рыжей бородой. Кожаный доспех скрипит, когда он бросается наперерез беспризорникам.

— Стоять, мелкая шваль! — гаркает высокий, перекрывая детям путь к узкому переулку.

— Никуда не денетесь, — хрипло смеётся бородач, доставая кожаные путы с пояса. — На этот раз прямиком в колодки!

К сожалению, дети не успели отреагировать на появление стражников. Девочку схватили, а мальчик попытался увернуться, но получил сильный удар, который заставил его покатиться по каменной мостовой.

Пекарь, увидев эту сцену, облегчённо вздохнул и подошёл к стражникам, которые уже связывали детей.

— Фух, — произнёс он, обращаясь к стражникам. — Спасибо вам, ребята, как раз вовремя. Я думал, что они опять обчистят меня, эти грязные попрошайки...

В этот момент моя сестра перевела на меня взгляд. Её глаза были широко раскрыты от ужаса, особенно когда она увидела, как один из стражников ударил мальчика ногой по рёбрам.

— Тогрин, — произнесла она. — Это же дети, мы должны вмешаться, так нельзя.

Я пожал плечами и ответил:

— Это не наше дело, Элинор. Такова жизнь. Нельзя помочь всем, ребята были немного не расторопны, поэтому и попались.

Сестра ответила:

— Как ты можешь так говорить? Они же просто дети.

Я тяжело вздохнул и спросил:

— И что ты предлагаешь?

— Им нужно помочь, они же не виноваты, что вынуждены так выживать.

Я осознал, что моя сестра, такая добрая и наивная, не понимает, что даже если мы искренне захотим помочь всем, то всё равно не сможем этого сделать.

Она посмотрела мне в глаза и произнесла:

— Братик, ну пожалуйста, я знаю, что ты можешь что-то сделать, ты всё можешь.

И в этот момент она взглянула на меня своими голубыми глазами, которые стали настоящим оружием очарования. Её взгляд изменился волшебным образом — длинные ресницы слегка опустились, создавая тень на щеках, а в уголках глаз собрались крошечные блестящие слезинки.

Зрачки расширились, делая её глаза похожими на бездонные океаны грусти. Нижняя губа едва заметно дрожала, а брови изогнулись домиком, придавая лицу выражение беззащитности и хрупкости. Она слегка наклонила голову набок, позволяя чёрным локонам каскадом упасть на плечо.

В этот момент невозможно было отказать ей — всё её существо излучало такую трогательную беспомощность, что даже самое чёрствое сердце дрогнуло бы. Она мягко коснулась моей руки кончиками пальцев, посмотрела снизу вверх сквозь влажную пелену ресниц — и судьба была решена.

— Да, блять, — сказал я по-русски.

– Что? – спросила меня девушка.

– Ничего, я разберусь, а ты пока оставайся здесь.

– Спасибо, братик, – она нежно чмокнула меня в щёчку, и я отправился на встречу с опасностью.

Я подошёл к толпе, которая успела собраться за это время, и, протиснувшись между людьми, обратился к одному из стражников:

– Что здесь происходит?

Бородатый стражник перевёл на меня взгляд, осмотрев с ног до головы. Сейчас я выглядел как обычный горожанин, а не аристократ, потому что не люблю их наряды с кружевами и рюшечками. От них я чувствую себя не в своей тарелке.

– Вали на хер отсюда, парень, это тебя не касается, – коротко ответил он, теряя ко мне интерес.

– Я так не думаю, я хочу, чтобы вы отпустили их, – хотя, на самом деле, это скорее хотела моя сестра, но я не стал уточнять.

Стражник снова поднял на меня взгляд, как и его товарищ.

– Тебе что, не ясно сказали? Уходи отсюда, пока не получил плетей, – произнёс высокий стражник, а рядом стоящий пекарь лишь поддакнул.

– Давайте решим этот вопрос миром…

Но тут уже начал кричать сам пекарь:

– Какой мир! Они уже пять раз обчищают мою лавку, наконец-то попались грязные поберушки!

«Грязные поберушки…» Эти слова эхом разнеслись в моей голове, и меня тут же накрыли воспоминания о детском доме, где наша воспитательница вместе с завхозом воспитывали нерадивых детей, избивая их так, что неделю нельзя было ходить. У меня был непростой характер, поэтому я получал довольно много.

Меня охватила ярость, перед глазами стояли лица этих людей, которых по недоразумению назначили заниматься нами. Я помню свой страх, ненависть и отчаяние, которые переполняли меня в те моменты. Всё вокруг стало красным, а меня переполняла неимоверная ярость.

Без лишних слов я ударил пекаря прямо в кадык. Мой удар был не настолько сильным, чтобы сразу сломать его, в моих руках ещё недостаточно силы, чтобы убивать одним ударом, но этого хватило, чтобы мужчина схватился за горло, захрипел и опустился на колени. Тут начинает подниматься стражник, и я без лишних раздумий бью кулаком ему в подколенную чашечку, отчего он сразу падает на колени. Следующим ударом я бью прямой ногой ему в нос, от чего он заваливается за спину и хватает за лицо.

Другой стражник моментально подскакивает и достаёт из ножен меч, а я хватаю из-под своей жилетки метательные ножи и беру их обратным хватом. Стражник посмотрел на мои ножи, а затем на мои руки и резко побледнел.

Меня уже отпустило, и я с недоумением смотрел на стражника с мечом, потому что он резко опустил меч и отошёл на пару шагов назад.

– Простите, господин, – заикающимся голосом сказал он, продолжая бледнеть.

Я посмотрел туда, куда устремлён его взор, а был он устремлён на мою руку, где у меня был одет фамильный перстень. А потом я матерился сам про себя. Ведь если знать, у аристократа довольно большие возможности, с учётом того, что мой род хоть и обедневший, но до сих пор является элитой среди элит, по крайней мере, в глазах обычных обывателей. Кажется, они понимают, что я могу устроить им весёлую жизнь, и вполне возможно, что за нападение на благородного их легко могут казнить, тем более на целого графа. А матерился я про себя, потому что давно мог решить всё лишь парой слов и при этом показав свой перстень. Долбанные флэшбеки.

В этот момент на ноги поднялся пекарь. Его взгляд встретился с взглядом стражника, который всё ещё лежал на земле, одной рукой держась за окровавленное лицо. Оба они, как и их товарищ, посмотрели на мой перстень и побледнели от страха.

— Мы это… Простите, господин… — начал лепетать пекарь. — Я не знал, да и вообще я сам виноват, что позволил себя обокрасть.

Я не виню пекаря за его реакцию на опасность, это вполне нормальная человеческая реакция в таких ситуациях. Я же, в свою очередь, обычно не пользовался своим положением, поэтому до меня не сразу дошло, что можно было решить вопрос в стиле аристократии.

— Уходите отсюда, пока вам не выписали плетей, — смотрю на стражника, который сказал мне эту фразу.

Стражник побледнел, поклонился, что-то пробормотал и, взяв своего товарища, начал уходить. Толпа вокруг начала рассасываться, видимо, насладившись этим представлением. Сквозь расходящуюся толпу начала протискиваться моя сестра.

— Тогрин, зачем, ты мог просто сказать, они бы послушали, — начала лепетать моя сестра, попутно оглядывая меня со всех сторон, видимо, ища ещё какие-то повреждения. А я же перевёл взгляд на парня с девушкой.

Беспризорники сидели на мощёной дороге, прижавшись друг к другу. Их светлые волосы были взъерошены после погони, одежда испачкана и порвана ещё больше. Украденный хлеб лежал рядом, забрызганный уличной грязью.

Глаза девочки, огромные и голубые, расширились от изумления, когда она посмотрела на меня. Её рот приоткрылся в немом удивлении, а тонкие пальцы крепко сжимали деревянный амулет на шее.

Мальчишка выглядел более настороженно. Его серо-зелёные глаза сузились с недоверием, но в них мелькал проблеск надежды. Он машинально прикрыл собой сестру, готовый в любой момент вскочить и бежать.

На их грязных лицах застыло выражение потрясения, когда я, одетый как простолюдин, протянул им руку. Смесь благодарности, страха и замешательства отразилась в их взглядах — кажется, они впервые столкнулись с добротой от кого-то из тех, кто обычно проезжал мимо в роскошных экипажах.

– Ну что же, вы свободны, – произнес я ледяным тоном.

В этот момент я услышал шепот своей сестры:

– Тогрин, давай возьмём их с собой, они такие несчастные.

Я ну пиздец. Если мы начнём приглашать в дом всех подряд, однажды утром можем проснуться и обнаружить, что у нас выносят все ценности. Хотя, если честно, сейчас у нас и нет ничего ценного, кроме тайника в подвале.

– Ты уверена? – скептически спросил я, глядя на Элинор. – Невозможно помочь всем.

– Но им-то мы можем помочь! Ну пожалуйста! – и снова этот взгляд...

Как можно отказать, когда в глаза смотришь? Бедный её будущий муж, который не сможет противостоять этому взгляду.

После тяжёлого вздоха я повернулся к пареньку и девчонке.

– У вас есть два выхода: первый – вы можете взять эти деньги, – я достал из кошелька горсть золотых монет, – и продолжить жить как жили. Или же вы можете отправиться с нами и жить в качестве слуг, делая абсолютно все что вам прикажут. Решать вам, у вас есть минута подумать.

Я искренне сейчас молился чтобы они взяли деньги...

Я наблюдал за двумя ребятами, которые ехали со мной в экипаже. Они с радостью поглощали выпечку с мясом и, казалось, были на седьмом небе от счастья. Действительно, что ещё нужно вчерашнему беспризорнику, кроме вкусной еды, тёплого ночлега и безопасности?

— Они такие милые, — тихо произнесла Элинор, сидевшая рядом со мной. Она с нежностью смотрела на бывших воров, которые теперь наслаждались жизнью.

— Эли, они же не котята, и всё прекрасно понимают, — возразил я.

— Нет, они правда такие милые, посмотри на них, — не унималась она.

На её слова мне оставалось лишь тяжело вздохнуть. Хотя, признаться честно, наблюдать за тем, как девушка умиляется, было весьма забавно. Сейчас она выглядела так, будто подобрала котят на улице и спасла их от неминуемой гибели, и её переполняла гордость.

Когда я задал им вопрос, что они выберут, девочка без колебаний ответила, что готова идти с нами. Её брат, напротив, был более скептичен и часто шикал на неё, чтобы та не отвечала сразу. Здоровый прагматизм — это, безусловно, полезная вещь, и всё же, подумав некоторое время и глядя на свою сестру, он принял решение тоже ехать с нами.

То, что они приняли наше предложение, объясняется несколькими причинами. Во-первых, они примерно нашего возраста, может быть, немного младше. Во-вторых, это Элинор — ходячий комок милоты, как любил выражаться мой друг «кавай». По правде говоря, я даже толком не знаю, как переводится это слово, но думаю, что оно связано с чем-то милым, по крайней мере, надеюсь на это.

Наш поход по магазинам вышел довольно эпическим. Сначала мы отправились в другой квартал, так как наш дворецкий куда-то отлучился и должен был вернуться только через пару часов, после того как приведёт себя в порядок, а мы же отправились в другой район чтобы купить нормальную одежду для наших новых знакомых. Ничего экстраординарного им покупать не стали — самые обычные вещи.

Когда мы только вошли в лавку, нас хотели выгнать. Но чтобы не плодить непонимание, я показал им свои перстень, и они моментально стали дружелюбными и учтивыми. Надо будет на будущее почаще этим пользоваться — это своего рода VIP-пропуск, а также то, что твой собеседник будет более дружелюбен.

После того как мы купили одежду, ребята не заставили себя долго ждать, они быстро переоделись, а их старая одежда моментально отправилась на мусорку, но от них все равно несло своеобразным амбре, ну эту проблему мы решим уже в поместье. А затем мы пошли покупать одежду для Элинор. И вот здесь уже дело затянулось. Девушка старалась выбрать что-то подешевле, я же выбирал получше. В итоге у нас разгорелся довольно сильный спор. Спорили мы долго, упорно и бессмысленно, так как я поставил её перед фактом: либо мы покупаем ей пять платьев, которые ей замечательно подходят и нравятся, либо я куплю на свой вкус.

В итоге мы пришли к соглашению и купили более-менее нормальные наряды, пусть не самые дорогие, но довольно практичные и красивые, что подходит к её фигуре и лицу, там же их сразу и подогнали по фигуре девушки. А затем мы направились в магазин выпечки, потому что ребятки, которые были с нами, смотрели на витрину так, что я думал, она сейчас рухнет от одного их взгляда. Да и бурчание их живота ясно и понятно дала понять, что они довольно голодны. А хлеб, который они спёрли у торговца, так и остался лежать посреди дороги, потому что на нём было грязи больше, чем муки.

После завершения всех дел дворецкий не заставил себя долго ждать и вскоре подъехал на нашем экипаже. Его бледное лицо стало свежее, и он выглядел более расслабленно, чем обычно. Раньше он боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не зажало нерв в спине, и всегда выглядел так, будто проглотил кол.

Я доверяю этому старому дворецкому больше, чем кому-либо из своих родных, потому что нас связывают некоторые тайны, связанные с нашим общим дедом. Мои приказы он старается выполнять безукоризненно. Хотя моего брата он откровенно игнорирует, когда есть возможность.

Этот мир мне очень нравится, особенно там, где люди ещё не успели сильно загрязнить окружающую среду.

Наш старый экипаж медленно выехал из пыльного пригорода, оставляя позади последние покосившиеся домики. Колёса поскрипывали на ухабистой дороге, а лошади фыркали, будто радуясь, что городская суета осталась позади. Воздух постепенно менялся — запах навоза и дыма сменялся свежестью полей.

Вдоль дороги тянулись возделанные поля с зеленеющими всходами, а крестьяне в соломенных шляпах разгибали спины, провожая взглядом проезжающий экипаж. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в тёплые медовые тона.

Последняя деревушка осталась позади, когда дорога свернула к лесу. Высокие деревья, словно молчаливые стражи, выстроились по обеим сторонам пути. Экипаж нырнул под их зелёные своды, и сразу стало прохладнее. Пятна солнечного света, пробивающиеся сквозь листву, играли на дороге, создавая причудливый узор.

Лес становился всё гуще, погружая экипаж в изумрудный полумрак. Вековые дубы и сосны создавали над дорогой живой свод, сквозь который едва пробивались солнечные лучи. Воздух наполнился запахом хвои, влажной земли и грибов. Где-то вдали куковала кукушка, а белка перепрыгивала с ветки на ветку, сопровождая путников своим любопытным взглядом.

После часа пути лес начал редеть, и вскоре экипаж выехал на открытое пространство. Впереди раскинулась небольшая деревушка — десяток аккуратных домиков с соломенными крышами, выстроившихся вдоль единственной улицы. Дым из труб поднимался к небу, а на площади виднелся колодец, вокруг которого собрались женщины с вёдрами. Эту деревушку ещё не успели продать, что меня весьма радует.

За деревней, на пологом холме, величественно возвышалось поместье Вермонд — трёхэтажное каменное здание с высокими окнами, остроконечными башенками и широкой террасой. Его серые стены, увитые плющом, казались частью окружающего пейзажа, а кованые ворота были распахнуты, словно приглашая войти. Было бы обидно, если бы столь чудесная обитель, как наше поместье, была бы просрано, но, надеюсь, этого не произойдёт.

Когда мы въехали в ворота, мне сразу не понравилась окружающая обстановка. Вокруг было многолюдно. У самого парадного входа стояла роскошная карета, которую активно разгружали с десяток крепких мужчин. Сумок с вещами было очень много, и все мужчины были как на подбор: здоровые и крепкие, словно только вышли из тренажёрного зала. Они работали быстро и слаженно, как муравьи, перенося всё из кареты.

— А вот это уже интересно, — сказал я, глядя в окно.

— Гербы Брадоса?! — воскликнула девушка.

Брадос... Блядство. Вот уж кого здесь не хватало, так это наши тёти!

***

— Дети, а вот и вы! — с радостью воскликнул отец, но, взглянув на гостью, сразу же посерьёзнел. — Познакомьтесь, это ваша тётушка Мари Брадос.

В центре гостиной поместья Вермонд стояла графиня Мари Брадос — живое воплощение аристократического разложения. Её некогда стройная фигура расплылась под тяжестью лет и излишеств, а дорогое бархатное платье с глубоким декольте вызывающе обнажало увядшую кожу, испещрённую красными прожилками.

Лицо графини представляло собой настоящую битву между временем и косметикой. Толстый слой белил скрывал морщины, но собирался в складки вокруг рта и глаз. Ярко-красная помада выходила за контуры тонких губ, а румяна лежали неровными пятнами на дряблых щеках. Парик с буклями, давно вышедший из моды, был слегка набекрень, обнажая редкие седые волосы на виске.

В руках Мари держала бокал вина и жеманно обмахивалась веером, бросая двусмысленные взгляды на молодого слугу. Её хриплый смех, результат десятилетий пристрастия к крепким напиткам и табаку, эхом разносился по залу, заставляя присутствующих вздрагивать.

Графиня Мари Брадос величественно покачивалась на каблуках, держа бокал так, словно это был священный грааль. Её глаза, подведённые синими тенями, беспокойно блуждали по комнате, цепляясь за каждую мужскую фигуру.

Про саму графиню говорили крайне мало, особенно в нашем поместье. Отец как-то обмолвился в разговоре с матерью, что графиня не пропускает ни одного конюха, ни одного молодого лакея. По ночам из её покоев доносятся странные звуки, а утром слуги находят разбросанные бутылки дорогих вин и следы непристойных развлечений.

Немногие помнили, что Мари приходилась родной сестрой покойному (условно) деду Вермонду. Старик, видя, во что превращается его сестра, поспешил выдать её замуж за графа Брадоса, надеясь, что тот усмирит её необузданный нрав.

Но брак лишь усугубил положение. Граф Брадос оказался слабохарактерным мужчиной с тягой к азартным играм, быстро растратил довольно весомое состояние и умер при загадочных обстоятельствах. Поговаривали, что Мари подмешала яд в его бренди, а после продолжала свои бесконечные пиры и оргии, медленно превращаясь в карикатуру на саму себя — живой труп, цепляющийся за иллюзию молодости и страсти.

Рядом с графиней Мари Брадос застыл молодой слуга по имени Дарен — юноша лет двадцати с изящными чертами лица и болезненным обожанием во взгляде. Его светлые волосы были тщательно напомажены и зачёсаны назад с такой педантичностью, что ни один волосок не смел выбиться из идеальной формы. Чёрный камзол, явно из очень дорогих тканей, облегал его худощавую фигуру, подчёркивая тонкую талию.

Дарен смотрел на графиню с нескрываемым восхищением, словно перед ним стояла богиня, а не увядающая распутница. Его манерная походка, плавные жесты и подобострастная улыбка вызывали усмешки у других слуг, по крайней мере у моих так точно.

Я часто встречал таких людей — они фанатики, которые видят только то, что хотят видеть. Для них пламя свечи подобно солнцу. В графине он сейчас видел настоящее божество, и это было ясно по фанатичному блеску в его глазах, особенно когда он старался уловить каждое её слово.

Мне стало любопытно, что эта старая нимфоманка здесь делает, и её ручная собачка тоже. Она заговорила своим дребезжащим голосом, который звучал для меня как тяжёлый металл, самый жёсткий и хардкорный из всех существующих. Даже голос лича по сравнению с ним был как пение птиц.

— А вот и вы, детишки, — улыбнулась она, показав не совсем здоровые зубы. — Какие вы большие и красивые! А какой ты крепкий уже, такой большой мальчик, м-м-м! Отец уже выбрал вам невесту?

Её взгляд, которым она меня окинула, заставил меня почувствовать себя неловко. Она явно старалась наклониться ко мне пониже, чтобы продемонстрировать своё декольте. Боже мой, на её лице столько штукатурки, что хватило бы на ремонт всего нашего поместья. Если она сейчас чихнет, здесь будет завеса не хуже, чем от дымовой шашки спецназа. Я отступил на пару шагов назад, и моя сестра сделала то же самое, спрятавшись за моей спиной.

Её слуга с улыбкой наблюдал за тем, как его «богиня» заигрывает со мной. Мне показалось, что он даже начал дышать чаще, словно его это возбуждало. Ебаный садомит.

— Графиня Брадос, — я попытался придать своему голосу официальный тон и взял себя в руки. — Могу я узнать причину вашего пребывания в нашем скромном жилище?

— Ах, мой дорогой, — она расплылась в улыбке. — Я всего лишь приехала к вам на пару месяцев, пока в моем поместье идёт ремонт. Ты же не прогонишь свою любимую тётушку?

— Не в моей власти решать такие вопросы, — сказал я искренне. Будь моя воля, она бы вылетела отсюда быстрее баллистической ракеты.

Я не хотел, чтобы такие люди находились рядом со мной и моими родными. Пожалуй, исключение составлял только мой брат, но его здесь не было, этот умный человек успел вовремя сбежать.

Отец, судя по всему, тоже был не очень рад её видеть. Он стоял и скрипел зубами, глядя на эту женщину, но почему-то предпочёл спрятать свою гордость и старался держать лицо.

— Ну что ты, я не обременю вас. Тем более, я договорилась с твоим папой, что моё пребывание оплатит часть долга, который он брал у меня.

— Вот сука, — произнёс я на русском языке, при этом мило улыбаясь.

— Что, прости? — она выгнула бровь.

— Я хотел сказать, что рад видеть вас здесь, — произнёс я с той же улыбкой.

— Ой, ну что ты, мой мальчик, — она расплылась в довольной улыбке. — Я уверена, мы с тобой очень хорошо подружимся... А это что за ребятишки?

Она перевела взгляд за мою спину и увидела наших новых знакомых — паренька и девчонку.

— А это наши новые слуги.

— М-м-м, вы их на улице подобрали? — она внимательно рассматривала их внешний вид. Пусть на них сейчас одежда была неплохая, но лица, волосы и открытые участки тела были грязными. Не нужно обладать методом дедукции, чтобы понять, кто перед тобой. — Ты, как и твой дедушка, любишь подбирать всяких попрошаек с улицы, да Кармон?

Дворецкий едва заметно дёрнул бровью и остался стоять возле входной двери, где рядом с ним стояли парень и девушка.

— Кармон, — произнёс я, повернувшись к дворецкому. — Проводи их в ванну, а затем выбери им комнату.

— Как прикажете, господин, — на его лице я увидел облегчение и благодарность за то, что я даю возможность уйти с этого праздника жизни.

Он что-то шепнул детишкам, а затем повёл их вверх по лестнице на второй этаж.

— Прошу прощения, но мне нужно откланяться, — сказал я как можно более дружелюбно.

— Ступай, мальчик мой, у нас ещё будет время... поговорить, — произнесла она с таким вздохом, что у меня, кажется, шерсть на в жопе встала дыбом.

***

— Это просто ебаный пиздец, — произнёс я в ночную пустоту, глядя в потолок.

Сейчас была глубокая ночь, и то, что происходило в соседней комнате, приводило меня в тихий ужас. Да, её поселили рядом с моей, и я отчётливо слышал, что там происходит. Сначала всё было тихо, но потом я услышал топот множества ног, вероятно, слуг, которые приехали вместе с ней и занимались разгрузкой кареты. Буквально через пятнадцать минут начался настоящий кошмар... Десять... К ней зашло десять здоровенных мужиков, и уже шёл третий час оргии... ТРЕТИЙ!!!

Даже несмотря на дикий ор и стоны, я слышал, как кто-то подходит к моей комнате и тихо стучит. По одному только стуку было понятно, кто это.

— Братик, ты не спишь? — произнесла она, приоткрыв двери.

— Ты это сейчас так пошутила? — приподнявшись на локтях, я скептически выгнул бровь.

— Нет, прости, просто я не смогла уснуть, — сказала она, посмотрев на противоположную стенку. Ну да, комната графини как раз находится между нашими.

— Как будто здесь можно уснуть, поверь, если ты пришла сюда поспать, то ты, по сути, поменяла шило на мыло.

— Шило на мыло? — удивлённо спросила девушка. — Какая интересная фраза, из книги где-то вычитал?

— Ага, из неё самой, ладно, падай под бок.

Дважды мне повторять не пришлось, и девушка моментально собралась ко мне под одеяло. На ней была только лёгкая ночнушка почти до самых пяток. Приползя ко мне под бок, она тут же улеглась и свернулась калачиком.

— Тогрин, я хочу, чтобы эта женщина уехала, — произнесла она.

— Пф, ты даже не представляешь, насколько я этого хочу, я же после её отъезда вообще к хуям собачьим сожгу всю мебель, которая была в её комнате.

— Тогрин! — воскликнула девушка. — Не матерись.

А после чего она легонько ударила меня кулачком по груди.

— А тебе не хочется материться в этой ситуации?

— Это неприлично.

— Зато практично.

В соседней комнате постепенно затихал шум. Но через мгновение раздался крик:

— О-о-о, да-а-а-а, я кончаю...

Неужели её пришлось ебсти три часа, чтобы достичь кульминации? Да она же заебет так любого.

— Тогрин, почему она так кричит? Ей больно? Может быть, ей нужна помощь? — встревожилась Элинора.

— Поверь, там есть кому помогать, и кричит она вовсе не от боли, — сказал я.

Девушка недоуменно подняла голову и посмотрела на меня. Благодаря лампе на столе её лицо было отчётливо видно.

— А от чего тогда? — спросила она.

Вопрос был хороший, но как мне объяснить ей это? Впрочем, зачем мне беспокоиться? Для этого есть матушка.

— Завтра спроси у мамы, уверен, она будет рада рассказать тебе об этом, — ответил я.

— Эм, хорошо, — произнесла Элинора.

Наш разговор затих, и через пару минут я услышал, как девушка мирно спит у меня на плече. Как же я завидую её спокойному сну! Однако не прошло и нескольких минут, как я сам начал проваливаться в царство сновидений...

***

Утро... Как же я его ненавижу! Особенно когда оно начинается со стонов, доносящихся из соседней комнаты. Я посмотрел в окно и увидел, что солнце только начинает всходить. Моя сестра тут же приподнялась, сонными глазами оглядываясь вокруг и прислушиваясь к звукам.

— Опять? — спросила она. Её сонная мордашка выглядела очень забавно, особенно когда она смотрела одним глазом, а второй был закрыт.

— Не опять, а снова, — грустно выдохнул я.

К нашей радости, звуки быстро стихли, и послышалось копошение.

— Ладно, давай собираться на завтра.

— Я спать хочу, — ответила она, поворачиваясь на другой бок.

Я же поднялся с кровати и начал одеваться. Сейчас я был в простой ночной пижаме. Быстро взглянув на сестру, я понял, что она не смотрит на меня и, скорее всего, находится в полудрёме. Быстро переодевшись, а также спрятав под жилеткой привязь с пятью метательными ножами, я попытался разбудить её. (Как ни странно, с ними я фактически не расстаюсь, так же, как и в прошлой жизни, я таскал с собой пистолет, почему-то без оружия я чувствую себя как голый)

— Давай, Эли, поднимайся.

— Неть, — ответила она, накрывшись с головой.

— Тогда твой завтрак — мой, — сказал я, направляясь к выходу.

— Да встаю я, встаю, — буркнула она, выбираясь из-под одеяла.

Мы вместе вышли в коридор, и уже в коридоре столкнулись с этой нимфоманкой, которая выходила из комнаты, опираясь на стену.

— Ой, детишки, а вы что, вместе спите? — спросила она с широкой улыбкой.

— Ну да, мы спали вместе, — ответила сестра, а я захотел ударить себя рукой по лицу. — А разве в этом есть что-то плохое?

— Нет, дорогуша, в этом нет ничего такого уж плохого, — сказала она.

Пора заканчивать этот фарс, а то подумают... всякое, и мне придётся краснеть перед родителями.

— Тётушка Мари, видите ли, мне только двенадцать лет, и в понимании моей сестры слово «спать» означает просто отдыхать и видеть сны.

— А в твоём понимании, значит, оно обозначает другое? И тебе только двенадцать? А тебе дашь лет четырнадцать, не меньше.

— Я много читаю и занимаюсь, — коротко ответил я, не вдаваясь в подробности. Мне сейчас противно смотреть на неё, поэтому я хочу уйти как можно быстрее.

Графиня еле передвигалась, опираясь о стену дрожащей рукой. Её роскошный наряд превратился в лохмотья — корсет был порван, юбки измяты и заляпаны. Седые волосы выбились из-под съехавшего набок парика, а размазанный макияж превратил лицо в жуткую маску: потёкшая тушь оставила чёрные разводы на щеках, помада размазалась до ушей. Сестра джокера, мать её...

Её распухшие губы дрожали, а на шее и груди виднелись засосы. Ноги подкашивались. Из-под задранного подола виднелись синяки на дряблых ягодицах. В воздухе вокруг неё стоял тяжёлый запах перегара, пота и семени. И тут позади неё появляется Дарен, который, в отличие от графини, выглядит прилично.

— Моя госпожа, давайте я вам помогу, — с блестящими глазами он смотрит на эту... У меня просто нет слов, по крайней мере цензурных.

— Спасибо, мой хороший, — говорит она, хватаясь за его локоть. – а где тут ванна?

Этот вопрос видимо был мне.

— Вам прямо по коридору, а затем налево, — произнёс я и сделал заметку в уме, что ванну тоже нужно заменить или отмыть с помощью специальной химии. Возможно, стоит попросить дедушку помочь с этим с помощью магии.

Женщина кивнула в знак благодарности и направилась в ванну, моя сестра пошла переодеваться в свою комнату, а я спустился на первый этаж, где уже суетились слуги, часть из которых не принадлежала нашему дому. В гостиной на диване сидел хмурый отец, наблюдая за всей этой суетой. Я решил не мудрить и присел рядом.

— Отец, можешь объяснить, что происходит? — спросил я.

Он тяжело вздохнул и тихо произнёс:

— Я одолжил у неё некоторую сумму денег, причём довольно давно. — снова вздох. — Так что, сын, потерпи её немного. Я знаю, что она не самый приятный гость и не самый хороший человек, но у нас уговор: она пробудет здесь два месяца, а долг спишет.

— Может, ей лучше заниматься своим блядством у себя? — предположил я.

— Тогрин, — нахмурившись, посмотрел на меня отец, слегка повысив голос, — не смей ругаться в нашем доме, это не достойно нашего титула!

Ого, у него получилось! Впервые вижу, чтобы он проявлял такую твёрдость, респект ему.

— Кхм, прости, отец, ты прав, — я даже немного смутился, — постараюсь, чтобы больше такого не повторилось.

— Ну и славно. А по поводу твоего вопроса, недавно графиня вышла замуж, и её муж не разрешает ей подобные развлечения. Вот она и приехала сюда под видом навестить родню. Только прошу тебя, ни слова никому об этом. Ты достаточно развит для своих лет и прекрасно всё понимаешь.

— Ясно, понятно, — тяжело вздохнул я, представляя, как буду терпеть всё это.

— Ладно, сынок, слуги уже должны были накрыть на стол, — он о чём-то задумался, а затем произнёс, — кстати, Лина и Лука уже сегодня вступили в свои обязанности, и Кармон их уже успел похвалить.

— Эм, а это кто?

Отец усмехнулся, явно стараясь не рассмеяться.

— Это те двое, которых ты с Элинор вчера привёл. Я с ней, конечно, поговорил на эту тему, чтобы она не приводила никого без спроса, но уже что сделано, то сделано.

— А, понятно.

Я даже не удосужился узнать их имена, хотя, честно говоря, было как-то не до этого. Воспитание детей я переложил на дворецкого, а всю ответственность возложил на Элинор, чтобы она привыкала отвечать за тех, кого приручила, как бы смешно это ни звучало.

После разговора мы с ним направились в столовую где уже был накрыт стол также я увидел наших новичков которые уже выглядели не как попрошайки а вполне приличные люди, они тоже суетились и подавали разные блюда на стол, где в сторонке стоял наш дворецкий и показывал куда что ставить, и сказать по честному было приятно видеть улыбку на его лице. Видно эти двое затронули какие то струны его души.

Я уже стоял возле стола, когда начали собираться остальные члены семьи. Кроме брата, которого я до сих пор не видел, видимо, он куда-то ушёл либо по собственному желанию, либо по приказу отца. Даже графиня, как ни странно, выглядела довольно бодро, хотя я думал, что она не сможет ходить ещё неделю. Однако с неё всё как с гуся вода.

Мы сели за стол и начали есть, попутно обсуждая такие мелочи, как погода и проблемы соседей. В общем, всё шло хорошо, пока графиня не обратилась ко мне с вопросом:

— Тогрин, дорогой мой, скажи, что ты думаешь о дамах, которые старше тебя?

Этот разговор мне уже не нравился.

— Смотря к чему вы клоните.

— Ну, например, если бы ты провёл ночь с такой женщиной, как я, — и она улыбнулась.

В этот момент отец хлопнул кулаками по столу и встал:

— Графиня Брадос, я прошу вас воздержаться от подобных вопросов моим детям в моём доме. — Он сказал это с нажимом и даже некоторой долей уверенности, которую я раньше не слышал. Я почувствовал гордость за отца, хоть и совсем чуть-чуть. Даже матушка сделала хмурое лицо и кивнула отцу, поддерживая его точку зрения.

Графиня хотела что-то возразить, но я решил высказать то, что накопилось у меня за эти сутки:

— Не стоит, отец, я отвечу на этот вопрос. — И я ехидно улыбнулся: — Да я лучше трахну плавильную печь или даже на дохлую собаку, чем такую старую нимфоманку, как ты. Спасибо за завтрак, было вкусно.

Я встал из-за стола и быстро пошёл на второй этаж, лишь краем глаза и я мазнул по лицам всех присутствующих и у многих челюсти упали до самого пола. Сзади меня послышались возмущённые крики, которые я полностью проигнорировал. Зайдя в свой рабочий кабинет, я закрыл за собой двери, открыл книгу... И, уткнувшись в неё носом, уснул с улыбкой на устах. Сделал гадость, а на душе такая радость.

***

Я открыл глаза и почувствовал, как затекли мои спина, шея, руки и ноги. Казалось, я проспал весь день. Мне конечно приходилось спать и в более суровых условиях, но всё же я привык к удобной кровати, по крайней мере за последние двенадцать лет.

Взглянув в окно, я увидел, что на улице звезды и луну. Ещё бы, после такой насыщенной ночи не вырубиться. Да и до этого я спал не очень хорошо, особенно когда экспериментировал со своим порохом. В общем, если говорить коротко, я не спал нормально почти неделю, и, видимо, усталость накопилась.

Вставая со стула, я попытался размять затёкшие конечности и провёл небольшую тренировку, чтобы разогнать кровь. Когда я более или менее пришёл в себя, то решил пойти в свою комнату и поспать в нормальной кровати. Открыв дверь, я вышел в коридор, где царила глубокая ночь. Никого не было видно и не слышно.

Идя к своей комнате, я услышал, как открывается соседняя комната напротив, которая до этого пустовала. Из дверного проёма появился Дарен, он же собачка графини.

— Ты посмел оскорбить мою графиню, мою госпожу, мою богиню, — произнёс он, доставая длинный кинжал из-за спины. — За это только смерть.

Я нарочно принял расслабленную позу и улыбнулся.

— Слушай, прежде чем ты на меня кинешься, я хочу спросить: а ты не думала о том, что если ты убьёшь меня, у твоей богини будут серьёзные проблемы?

— Нет, не будут. Нож найдут у попрошаек, которых ты привёл, — сказал он, медленно приближаясь ко мне. — И можешь кричать, тебя всё равно не услышат. Я подмешал лёгкое зелье сна в еду во время ужина, так что никто тебе не поможет. Теперь можешь молить меня о пощаде...

— Ага, обязательно, только ответь мне на вопрос, — я сделал два шага назад и улыбнулся. — Скажи, а когда ебут твою богиню, ты стоишь в сторонке и дрочишь или тебя ебут вместе с ней?

— Ублюдок, я сейчас покажу тебе настоящие страдания...

— Ну давай, удиви меня...

***

— Не удивил, — произнёс я, вытаскивая метательный нож из глазницы этого горе убийцы. — Где же тебя, придурка, хоронить-то?

В этот момент я услышал скрип половицы за спиной. Быстро обернувшись на звук, я увидел молодого человека. Присмотревшись внимательнее, я узнал в нём Луку или Лукаса — того самого паренька, которого мы с сестрой уже «завербовали».

— Только свидетеля мне не хватало, — пробормотал я про себя, перехватывая нож поудобнее.

***

От автора:

Друзья, честно говоря, я пока не решил, какие теги использовать для этого произведения. Например, есть тег «фанфик», а эта книга основана на истории, которую мне рассказала жена. Однако все имена, названия королевств и другая информация взяты из моей головы. То же касается и других тегов, таких как «юмор и ирония». Хотя они здесь есть, но не в том объёме, чтобы использовать эти теги. Поэтому, если что-то изменится, теги будут меняться, пока я не сформулирую основную мысль всей книги.

Не забывайте ставить лайки и оставлять комментарии — мне будет очень приятно. Возможно, эта книга будет состоять из нескольких томов. Когда я полностью закончу первый том, то начну выкладывать второй на платформе Boosty, ну пока до этого ещё далеко (а может не очень).

Парень молча смотрел на меня, а я на него. Между нами повисла напряжённая тишина. Если он сейчас попытается закричать, мне придётся избавиться от него. В данный момент я не настроен воевать с графиней и её приближёнными, и если парень поднимет шум, то это будет печально.

– Господин, – прервал молчание парень, – я слышал ваш разговор. Если бы не вы, меня, вероятно, казнили бы за ваше убийство.

Он произнёс это очень тихо, и на душе у меня стало легче. Вытерев метательный нож об труп, я спрятал его обратно.

Парень вышел в коридор и подошёл ко мне, а затем его взгляд упал на труп. Я ожидал увидеть истерику или упрёки, но то, что он произнёс, заставило меня улыбнуться.

– Блин, я же только коридор вычистил! Кармон с меня шкуру спустит, если увидит хоть одно пятно.

Хех, этот пацан начинает мне нравиться.

– А что, он такой злой? – спросил я у парня, сдерживая улыбку.

– Нет, Кармон – дядька мировой. Но что касается работы, то он сдерёт три шкуры. Он сказал мне вычистить этот коридор, и я был занят этим весь вечер, даже пропустил ужин. Давайте быстрее уберём его отсюда, пока ещё больше крови не натекло.

Нет, парень определённо мне нравится. Хотя, если подумать, жизнь сирот на улице в средневековье далека от идеала. Увидеть труп на улице для них – это как увидеть пробегающую дворнягу.

– Ладно, хватай за ноги, я за руки, – командую пареньку.

Двадцать минут спустя.

Мы вытащили труп на улицу, а затем в одном из сараев парень взял телегу. Мы погрузили на неё тело и стали вывозить за территорию поместья, попутно решая, где его лучше скинуть или закопать.

– Господин, лучше всего будет его сейчас закопать, будет меньше вероятности, что его найдут.

– Не стоит этим утруждаться. Тут недалеко есть лесок, там я видел звериные тропы. Кабаны часто сюда подходят, ночь – их пора. На одной из тропинок скинем тело, и, скорее всего, оно не долежит даже до утра, так как в последнее время здесь развелось довольно много дичи.

– Вам виднее, господин.

И вот мы зашли в небольшой лесок, который находился недалеко от нашего поместья. Я даже немного потерял дар речи, засмотревшись на всё окружающее. Здесь было так красиво и загадочно, словно находишься в настоящей сказке. Ночь окутала средневековый лесок таинственным покрывалом. Лунный свет с трудом пробивался сквозь густые кроны вековых дубов и ясеней, создавая на земле причудливый узор теней. Влажный мох устилал корни деревьев, поблёскивая серебристыми каплями росы, из-за чего ноги уже были мокрыми.

Ночные птицы перекликались между собой, их голоса сливались с шорохом листвы. Иногда тишину нарушал треск ветки под копытом оленя или хруст сухих листьев под лапами лисицы.

Воздух был напоён ароматами хвои, грибов и влажной земли. Где-то вдалеке журчал ручей, его мелодичный голос успокаивал нервы путников, заставляя забыть о страхах перед невидимыми опасностями ночного леса. Из-за этого парень рядом со мной был готов рвануть в любую секунду, а я же всем этим искренне наслаждался. Я уже за две жизни забыл, что значит наслаждаться такими мелочами, такой готической красотой.

– Как же тут красиво, – невольно вырвалось у меня.

– Ага, и опасно, скажите, господин, а вы вообще хоть чего-нибудь боитесь? – тот парень немного замялся. – Вы спокойно вступили в драку со стражниками, вы не побоялись высказать графине всё, что о ней думаете, и убили этого придурка.

Парень плюнул на лицо трупа.

– Боюсь ли я чего-то? – и тут я действительно призадумался, причём очень сильно призадумался. Я понимал, что разумные без страха толком не могут жить. Всегда нужно чего-то бояться, иначе у тебя атрофируется инстинкт самосохранения, что очень быстро приведёт к смерти. Главное не давать своему страху брать над собой верх. – Пожалуй, кое-чего боюсь, но об этом я тебе не расскажу.

Сейчас я боялся только одного — потерять или испортить жизнь своей сестре. Она для меня как лучик света, настолько добрая и наивная, что даже в самых страшных людях она видит только хорошее. Я не хочу, чтобы с ней что-то случилось.

Смерти я не боюсь, ни в прошлой жизни, ни в этой. Если я сейчас погибну, то боюсь, что с ней могут произойти ужасные вещи, например, её могут выдать за торговца или ещё что-то подобное.

— Вот мы и на месте, — проговорил я, стараясь сбросить труп с телеги. — Положи его здесь, а местные жители закончат всё за нас.

— Вы, похоже, не впервые так поступаете? — спросил парень.

— Если я тебе отвечу, мне придётся тебя убить, — проговорил я улыбнувшись. — Да ладно, это просто шутка.

— Ага, хе-хе, — нервно рассмеялся парень. — Это было очень смешно, господин.

Да, нынешняя атмосфера не располагает к шуткам, а я ещё со своим юмором. Хотя мой юмор моим друзьям очень нравился, особенно учитывая наш род деятельности... Ладно, нужно перевести тему в другое русло.

— Кстати, как тебе у нас? — спросил я.

— У вас? — сначала не понял парень, но потом, видимо, до него дошло. — А, здесь классно, всегда сытый... Ну, за исключением сегодняшнего вечера, мягкая постель, а главное, из окон не дует.

— Вас никто не обижает?

— Нет, господин, к нам очень хорошо относятся, я даже сам этому удивлён.

— Ну и замечательно, придём, сходим на кухню что-нибудь пожрём.

— Хихи, — вырвалось у паренька.

— Ты чего?

— Ну просто вы сказали пожрать, а вы же аристократ...

Да, у аристократов есть свои заморочки, и многие слова, такие как «сожрать говно» и «задница», считаются неприличными. При родителях я такое намеренно не скажу. Видимо, его рассмешила вся эта ситуация.

После того как мы выбросили труп на тропу, мы отправились назад в поместье, стараясь максимально убрать кровь с телеги. По пути назад мы затирали кровавые пятна, хотя ночью даже под яркой луной их не было сильно заметно. К утру их вообще не должно быть видно.

Мы с пареньком отправились на кухню, где быстро съели кусок хлеба с колбасой. Что меня радует в этом мире, так это натуральные продукты. Здесь ещё не дошли до сои и других заменителей, поэтому если ешь колбасу, то она будет натуральной.

После перекуса я отправился спать, а парень вооружился шваброй и ведром с водой и начал убирать коридор и лестницу, а также все пятна, которые могли накапать. Посмотрим, как он с этим справится. Даже если утром будут какие-то подозрения ко мне, я смогу легко отбрехаться от них.

Зайдя в свою комнату, я увидел, что на кровати спит моя сестра. Сняв одежду и завалившись рядом, она даже не проснулась. На всякий случай я проверил пульс, но всё было в порядке — просто глубокий сон. И я не стал терять времени и тоже уснул, потому что прятать трупы всегда выматывает.

Мы все собрались в обеденном зале, где нас уже ждал накрытый стол. После небольшой паузы мы приступили к завтраку. Как ни странно, но графини пока не было видно, а все в зале казались сонными, словно вчерашнее зелье ещё не полностью выветрилось.

Когда мы уже наполовину закончили трапезу, я услышал торопливые шаги на лестнице, и вскоре по ней спустилась графиня. Сегодня её вид был более приличным, особенно по сравнению с предыдущим днём.

— Доброе утро всем! — быстро заговорила она. — Вы случайно не видели Дарена? Я всё утро его ищу и не могу найти.

— Нет, графиня Брадос, мы не видели вашего слугу, — ответил отец, обращаясь к ней по титулу и фамилии, минуя имя. Это был тонкий намёк на то, что разговор с ней ему крайне неприятен. Похоже, графиня поняла намёк и, скривив губы, понеслась в противоположную сторону поместья, громко крича:

— Дарен, Дарен! Мальчик мой, ты где?

После её ухода мы продолжили завтрак в тишине. Появление графини немного испортило всем настроение.

— Никто не видел этого фанатика? — неожиданно спросил отец.

Все отрицательно покачали головами, и я тоже.

— Ну и ладно, после завтрака задержись, у меня с тобой будет разговор, — сказал отец, обращаясь ко мне.

Мне стало интересно, что за разговор он хочет со мной обсудить. Может быть, это связано с тем, что нашлись следы крови? Кстати, моего брата до сих пор не было видно, но он всё же ушёл до конца пребывания графини здесь. Ну и ладно, мне же проще жить.

После того как все поели и покинули стол, а слуги убрали посуду, отец начал издалека:

— Скажи, сынок, какие у тебя планы на будущее?

Хрена себе, какие вопросы он задаёт! Раньше он этим особо не интересовался, стараясь вытирать сопли маленькому братику, которому двадцать четыре годика.

— А можно мне хрустальный шар, чтобы увидеть своё будущее? Тогда я ей и скажу свои планы, — пошутил я.

— Хрустальный шар? Зачем?

Это шутка из моего мира, вряд ли её здесь поймут.

— Ну, я как-то в книге вычитал, что с помощью хрустального шара можно смотреть в будущее, — объяснил я.

— И они видели что-нибудь?

— Не знаю, отец.

— Так, что то мы удалились от темы... — быстро вернулся он к разговору, быстрее, чем я ожидал. — Так всё-таки чем ты хочешь заняться в будущем?

— Скажу честно, я ещё даже толком не думал над этим, хотя у меня есть некоторые планы, — ответил я, улыбаясь во все тридцать два зуба.

– И что у тебя за планы такие?

– Красиво жить.

— Многообещающие планы, — ухмыльнулся он. — И как ты собираешься этого достичь?

— Интриги, заказные убийства, свержение власти и так далее, — сказал я с лёгкой иронией.

— А если серьёзно? — он с ухмылкой поднял бровь.

— Дипломатия, правильный выбор союзников, торговля, общие интересы — вот что я считаю основой своего будущего.

— Мудрое решение, и где ты думаешь найти подходящих союзников?

— Я подумывал о поступлении в академию Цирус, там я наверняка заведу нужные знакомства.

— Пока ещё тебе рано поступать в академию, — ответил он.

— Есть какие-то предложения?

— Да, видишь ли, многие поступают в Цирус, пройдя через учебные или военные заведения. И сейчас, когда дела в семье налаживаются, я хотел с тобой поговорить об этом.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл учиться?

— Именно так. К сожалению, сейчас я не могу уделять тебе много времени, так как все силы уходят на дела семьи.

— И обучение моего братца, — закончил я за него.

— Да, всё верно, — сказал он, едва смутившись.

— Простите, отец, но я не собираюсь оставлять Элинор, без меня вы снова попытаетесь её куда-нибудь отправить, или учить этой ереси, особенно матушка.

На мои слова он лишь ухмыльнулся, задумавшись о чём-то своём.

— Я предполагал, что ты так скажешь, поэтому она поедет вместе с тобой, только выбор заведений становится очень ограниченным.

— Это уже другой разговор, я тебя внимательно слушаю.

— Могу предложить Башню Железного Клинка — школу воинского искусства, где обучают фехтованию, стратегии и основам военно-походной магии. Также в этом учреждении есть Обитель Лунного Света — женская магическая школа, специализирующаяся на целительстве и защитной магии. — Он сделал паузу, а затем продолжил: — ещё есть Орден Серебряного Щита — храмовая школа, где готовят паладинов и целителей. А для Элинор там же есть Башня Хрустальных Звёзд — элитная школа чародеек, где преподают все виды магии, этикет и политику. В общем, пока из этого только два варианта.

— Отец, а ты в какой школе учился? — спросил я. Почему-то до этого он никогда не рассказывал, где учился.

— Ни в какой. Отец сам меня всему учил, но наши отношения не сложились, и моё обучение было заброшено.

– Понятно, а что ты мне посоветуешь?

– К сожалению, я не смогу дать тебе готовый совет, ты должен сам сделать выбор. У тебя есть примерно год, чтобы обдумать это, пока дела семьи не придут в норму, а обучение начнётся только в следующем году.

– Хорошо, я подумаю об этом и дам свой ответ.

– Хорошо, сын... – он на мгновение задумался, – ты точно не видел Дарена?

– А должен был?

– Слуги говорят, что ничего не видели и не слышали, по крайней мере те, кого я спрашивал, когда они убирали со стола.

– Может быть, он пошёл в лес?

– Ночью? – он скептически выгнул бровь, глядя на меня с ухмылкой.

– Он же этот... – я покрутил пальцем у виска – дурачок.

И тут у меня за спиной разорвалась светошумовая граната... А, нет, это всего лишь графиня начала верещать:

– Как ты смеешь, щенок, называть моего Дарена дурачком!

Я давно слышал, что она вошла в помещение, но чтобы не зацепить её лишний раз... Увы, это выше моих сил. То, что она назвала меня щенком, было крайне обидно, правда сейчас в этом теле я не похож на матёрого волкодава.

– Мой маленький Дарен можно где-то сейчас один, а ты...

Ну тот отец хлопнул руками по столу:

– Графиня Брадос, я немедленно требую, чтобы вы извинились перед моим сыном.

– Я не стану извиняться... – но тут же была перебита.

– Тогда я попрошу покинуть мой дом сейчас же, – последние слова он сказал с нажимом.

Хрена себе, у него, оказывается, есть яйца, с каждым днём они становятся всё крепче и крепче, мужик растёт... Сказал двенадцатилетний пиздюк.

– Ты же понимаешь, граф, что я потребую немедленно возместить мне весь долг.

Отец скрипнул зубами, встал с места и, нахмурившись, посмотрел на неё.

– Я всё равно требую, чтобы вы немедленно покинули мой дом. Вы оскорбляете моего сына, устраиваете беспорядки и теперь ещё требуете что-то от меня?

– У нас был уговор. Либо я остаюсь, либо вы возвращаете мне долг, – произнесла она сквозь зубы, почти шипя, как настоящая кобра.

– Хорошо. – На его лице появилась улыбка, и в следующее мгновение он полез в карман, вытащил три серебряные монеты и небрежно бросил их на стол. – Вот ваш долг.

– Ты издеваешься, граф? – Она высокомерно подняла подбородок, стараясь смотреть на него сверху вниз.

– Нисколько. – После этого он снова полез в карман камзола, достал лист бумаги и протянул его графине. – Прошу ознакомиться.

Я украдкой взглянул на лист и мысленно присвистнул.

**СЧЁТ**

*От графа Вермонда к графине Бадом*

1. Восстановление дубового стола в главной столовой (сломан ночь во время "танца" с тремя гостями) – 45 золотых

2. Замена четырёх кроватей в восточном крыле (непригодны к использованию) – 120 золотых

3. Вино из личных запасов (17 бутылок "Солнечной Слезы", 9 бутылок "Императорского Красного") – 89 золотых

4. Сломанные гобелены и портьеры – 35 золотых

5. Замена фамильного сервиза – 32 золотых

6. Компенсация прислуге за непристойные предложения – 19 золотых

**ИТОГО: 340 золотых монет**

Графиня взяла листок со стола и начала вчитываться в строки.

– Вы мне должны четыреста золота, а здесь только триста сорок.

– И оскорбление моего сына, – сказал он холодным тоном, в котором я начал угадывать нотки деда. – А теперь чтобы к обеду вашей ноги здесь не было.

– Ты ведёшь себя как жалкий торгаш, недостойный называться аристократом.

– От вас, мадам Брадос, слышать это как комплимент.

Да начала сверлить взглядом моего отца, а тот в свою очередь сделал абсолютно холодное лицо. Так продолжалось пару минут, пока графиня не фыркнула и не вышла из обеденного зала, крича своей прислуге, чтобы собирали её вещи и ноги её в этом проклятом доме не было.

Отец ещё постоял некоторое время, а затем тяжело выдохнул и упал на стул, как будто с него выдернули стержень.

– Сын я...

Ну я его остановил жестом руки, а другой рукой вытер слезу.

– Пап, горжусь тобой.

У меня от этого аж на слезу пробило, я наконец-то увидел, что он умеет показать характер, а не быть слабовольным слабаком, который без своего происхождения ничего не может сделать, сейчас я реально был горд за него.

На его лице появилась улыбка.

– Спасибо сын, мне приятно это слышать.

– Слушай пап, – и мне даже не стыдно назвать его папа а не просто отец – я тут счёт глянул, это действительно она выжрала столько дорогого вина?

Тут на мои слова лишь ухмыльнулся.

– Нет, такое вино мы пока не потянем, там обычное дешёвое пойло из трактира, пять серебра за бочку, то что она не разбирается в винах, это исключительно её проблемы.

– Ха-ха-ха. – впервые за долгое время я засмеялся звонко и искренне.

— Вот так всё и закончилось, она собрала свои вещи и покинула наш дом, — закончил я свой рассказ.

Возле меня, как всегда, парил лич, внимательно слушая о том, что произошло в доме.

— Я... — раздался его сиплый скрежет, хотя, честно говоря, я уже не морщусь от его голоса, просто привык. — Я никогда не думал, что доживу до этого момента, наконец-то у моего сына появился характер.

— Эм, слушай, дедуль, я не хочу тебя огорчать, но формально ты и не дожил.

Лич махнул своей костяной рукой.

— Да ладно тебе, внучок, это всё формальности. Главное, я наконец вижу, что мой сын вырос. Я бы, наверное, даже пустил слезу, но, к сожалению, конструкция этого тела не позволяет.

Сейчас я наконец-то рассказал своему деду о том, что произошло в нашем доме, и как отец выгнал из дома нашу любимую тётушку. И признаться, в склепе стало довольно уютно, и не в том смысле, к которому я привык (я про уютный дом). Дед немного облагородил обстановку: на стенах висели магические светильники, хоть и тусклые, непонятно откуда здесь взялись ковры, а могилы были приведены в более или менее нормальный порядок. Да и сам лич выглядел уже по-другому: вместо своего потрёпанного и замызганного плаща на нём была довольно богатая одежда, а капюшон скрывал его лицо. Теперь даже издалека его можно принять за живого человека, если не заглянуть под капюшон, откуда на меня смотрела пара светящихся синих огоньков вместо глаз.

— Ты ещё говорил, что мой сын предложил тебе отправиться в одну из академий, расскажи мне об этом поподробней.

— Ну, у меня выбор: либо обучаться воинскому искусству, и там же сестра будет обучаться целительству, либо пойти к паладинам, а сестра уже будет чародейкой.

— Вот как, — лич задумался. — То, что ты не отпускаешь от себя сестру, это, конечно, похвально, ведь испоганят, ироды проклятые. Но только вот ограничения в школах это крайне плохо: либо махание железом, либо махание железом да ещё и пение молитв — скудный выбор, конечно.

— Дед, а ты сам где учился?

— Да нигде, дед меня всему научил. И скажу по правде, я ещё при жизни многим академика вломал бы по шее, потому что порой там так бездарно обучают, что хотелось просто всех согнать на костёр и сжечь, чтобы такие идиоты не плодились. Даже не представляешь, какими бездарностями оттуда выходят, особенно из магических направлений. В общем, одно разочарование.

— И что ты мне тогда посоветуешь из этого?

— Хм, паладином быть не вариант, это нужно быть скудным на всю голову. Да и сила паладина зависит от покровителя, а эти твари порой бывают очень капризными. Если где-то что-то не так, то моментально обрубят всю силу, и в итоге паладина запинают даже бездари с палками. — Он приложил свой костяной палец к подбородку и начал по нему стучать, словно так пытаюсь достучаться до своих мыслей. — Да и махание железом это тоже не то, что я хотел бы видеть от своего внука. Лучше бы конечно занялся магией.

Я поудобней уместился на стуле.

— Ну ты же сам говорил, что у меня резерв крайне малый.

— Крайне малый по сравнению со мной. Ты бы видел этих недоучек из академии, так они способны максимум что саранчу с полей гнать да светлячки над головами зажигать. Архимагом тебе, конечно, не стать, ну вполне приличного мага можно из тебя слепить, даже с твоим резервом можно вылепить вполне что то достойное.

В чем-то конечно дедушка прав: мне лучше всего находиться от противника как можно дальше и желательно видеть его в прицел снайперской винтовки, чем ходить рядом с ним и махать всякими железяками. Но тут дед прервал мои мысли.

— Все-таки лучше иди воином.

– Дедуль, ты так быстро изменил своё мнение.

– Видишь ли, твои способности в разных областях для меня мутная вода, поэтому я не могу дать тебе полноценные знания. Если ты отправишься в академию… Ты уже слышал моё мнение об этом месте: там тебя не научат ничему полезному, а денег вытрясут столько, что можно было бы построить собственное поместье. В общем, они загубят весь твой талант. Лучше я буду учить тебя тому, что знаю сам, а именно тактика, алхимия и артефакторика, а ты тем временем занимайся фехтованием и, возможно, тактикой. Лучше всего тебе командовать людьми.

– А почему бы мне не стать боевым магом? – я замялся, вспоминая своего друга Лёху.

– Хех, боевой маг – это, конечно, звучит красиво, но на деле это не так полезно. Видишь ли, дорогой мой внучок, для колдовства нужна концентрация, а для того чтобы махать мечом – совсем другое. Это слишком разные боевые направления. Чем сильнее магия, тем больше концентрации и внимания требуется для создания определённого заклинания.

– Хм, а есть ли мелкие заклинания?

– Применять мелкие заклинания и попутно махать железом?

И тут лич задумался, даже опустил свои кости на стул.

– А ведь это мысль! На мелкие заклинания, такие как огненные шары малых размеров, концентрация не нужна, по крайней мере большая. Если часто их использовать, можно довести до автоматизма, где хватит одного жеста рукой… – Его костяные пальцы начали выстукивать чечётку на столе. – Знаешь внучок, ты меня иногда поражаешь своим мышлением. Ты являешься ярким примером того, каким должен быть истинный Вермонд. Обычно никто никогда так не делал, все шли в определённое направление – либо воинское искусство, либо магическое. Ну ещё есть дурачки, которые идут в паладины, может что-то наподобие сразу двух аспектов. Если знать их слабые места, тогда они быстро дохнут.

– Так ты обучишь меня?

– Конечно, внучок, я тебя обучу, пусть и немного, если ты решишь попробовать идти своей стезёй. – Лич снова воспарил посреди комнаты. – Если твоя задумка удастся, это может открыть неплохие перспективы.

– Ты так уверен, что у меня всё получится? – Я скептически выгнул бровь.

– Конечно уверен, ведь ты же Вермонд!

А, ну да, у моего дедушки это всё объясняет: если я Вермонд, значит у меня всё выйдет. Но он не дал мне времени на размышления и решил продолжить.

– Ты уже обладаешь многими талантами. Например, у тебя сильно развито тактическое мышление, а ведь для этого многие обучаются годами. Твой взгляд на всё вокруг, умение анализировать и просчитывать, твой холодный рассудок – всё это говорит о том, что быть полководцем и воином для тебя вполне приемлемо. Максимум, чему ты можешь научиться – это фехтованию, но это приходит с опытом. Если же я смогу обучить тебя основам магии, и ты применишь их в воинских искусствах, я уверен, что на тех же дуэлях тебе просто не будет равных. Ты фактически сможешь покрыть все слабые стороны как мага, так и воина! Ну я почему-то чувствую, что у тебя всё это выйдет… А потом ты женишься на своей сестре и дашь мне множество прекрасных внуков, которых я смогу так же обучать, как и тебя… Хе-хе-хе.

Из-за его смеха я невольно скривился.

– Мы же с тобой уже обсуждали это. Это как-то неправильно делать детей со своей сестрой, тем более они могут родиться с дефектами.

– Пф, – вырвался какой-то звук от лича. – Если обладаешь деньгами и связями, поверь, можно нанять таких специалистов, что дети у вас в утробе матери будут крепче, чем кто-либо.

Блядь, как же меня бесит этот разговор, он вновь и вновь заводит эту шарманку, нет, там определённо что то в его черепной коробке перемкнула не так.

По крайней мере, он не бросается на меня, а такие мелочи можно уже и потерпеть.

— Внучок, ты сегодня торопишься? — спросил дедушка.

Я задумался.

— Нет, сегодня я никуда не тороплюсь. Я же сказал, что проведу в городе почти весь день.

Мой дедушка задумался и начал парить по комнате взад-вперёд.

— Предлагаю сегодня попробовать что-нибудь из магии. Может быть, попробуем сделать заклинание или хотя бы я расскажу тебе основы.

— Почему бы и нет? — согласился я.

***

– Внучок, оставь пафосные заклинания вроде «член молнии» и «огненная задница» для тех, кто не умеет пользоваться магией. Противник не должен знать, какое заклинание ты используешь, а если он услышит его название, то сможет заблокировать его.

Мой дедушка объяснял мне принципы применения заклинаний, говоря, что не обязательно выкрикивать само название, но произношение его сильно облегчает формирование. Я вспомнил, как в игре маг, который постоянно находился рядом с главной героиней, использовал пафосные названия заклинаний.

– Значит, можно произносить заклинание на другом языке или в другом значении?

– Да, ты можешь сам себя приучить и кричать что-то вроде «водный хлыст», но вместо хлыста в противника полетит огненный шар. Ты подсознательно будешь понимать, что вода есть вода, поэтому тебе будет проще произносить «водный хлыст» и наносить им же удар. Но лучше всего, если заклинание будет звучать на языке, который противник не понимает. Ты можешь придумать что-то своё или поискать в нашей библиотеке, там есть словари с мёртвыми языками.

– На другом языке, значит... Хорошо, я придумаю, как это можно использовать.

– Помни, внучок, сначала создай в голове нужный конструкт, затем сделай жест, который поможет сформировать заклинание, и в конце произнеси слово, вкладывая в него свою силу. Если ты отточишь это заклинание до автоматизма, то сможешь отказаться от жеста и слова, и тебе не придётся кричать, как пафосному говнюку.

– Спасибо за наставление, но сейчас мне нужно отдохнуть, а то моя голова начинает пухнуть.

– Хех, я уже и забыл, каково это — нагружать свою голову разными знаниями. Ладно, сегодня мы не будем учить заклинания, придёшь на днях. Лич завис в воздухе, а затем продолжил: – Если будет возможность, доставь мне ещё материала, а то старые уже кончились, а мне как раз пришла в голову новая идея.

– Как скажешь, может быть, есть какие-то пожелания?

Мне не трудно достать материал для деда, к тому же он мне очень помогает. О такой вещи, как мораль, я не сильно задумываюсь.

– Нет, подойдут любые... Хотя можно даже и покрепче кого-нибудь.

– Хорошо, только, как всегда, разбирайся сам с теми, кто придёт.

– Хорошо, внучок, ты мне только церковь сюда не направляй.

На его заявление я лишь рассмеялся.

– Как скажешь, дедуль, ладно, я в путь.

– Удачи тебе, внучок, и не забывай наш сегодняшний урок, в будущем он тебе возможно не раз пригодится.

Поездка до поместья прошла без происшествий. Как обычно, Кармон ждал меня у входа, и мы больше нигде не задерживались. Когда я вернулся, было уже довольно поздно, и ужин должен был вот-вот закончиться.

Перед тем как отправиться в столовую, я зашёл в уборную, где умылся и сполоснул руки. После этого я направился в обеденный зал, где застал только свою сестру, которая лениво ковырялась в тарелке с кашей.

— Кармон, распорядись ужином, — обратился я к дворецкому.

— Как прикажете, господин, — поклонился он и ушёл. Было заметно, что визит к целителю пошёл ему на пользу, и я был этому очень рад.

Бодрой походкой я подошёл к Элинор.

— Привет, сестрёнка, почему ты такая грустная сидишь? — спросил я.

— Тогрин? — казалось, она только заметила меня, так как была погружена в свои мысли. — Ничего, просто мама сегодня ругалась с отцом.

— Пф, нашла чем удивить! У отца появляется характер, а матери это не нравится, естественно, она будет его пилить.

— Зачем пилить? Он же не деревянный!

— Не бери в голову, — улыбнулся я и слегка потрепал её волосы. — Не обращай на это внимания, у взрослых это вполне нормально.

— Но они снова обсуждали мою помолвку, мать всё хочет выдать меня замуж, а отец этому противится, за что я его искренне благодарю. А ещё мой брат стоит за спиной и поддакивает матери, и ещё так смотрит на меня, что у меня мурашки по коже идут.

— Не ссы, сестрёнка...

Но я был моментально перебит.

— Фу, Тогрин, нельзя такие слова говорить особенно в присутствии девушек.

— Ага, зато можно спокойно разговаривать с ней как ублажать мужчину, тьфу, мерзость.

Я вспомнил, какие иногда речи ведёт матушка с моей сестрой, и мне хотелось проблеваться, по крайней мере Элинор чётко рассказывает мне их разговоры.

— Эли, не стоит так переживать, меньше чем через год я отправлюсь учиться...

— Ты... ты оставляешь меня... одну... — Её губы задрожали, и казалось, что вот-вот хлынут слёзы.

— Разве ты не поедешь со мной? — с усмешкой спросил я, приподняв бровь.

— С тобой?! — Она была изумлена, а затем осознала: — Конечно, я поеду с тобой! Но куда?

— Ты бы хотела стать целительницей?

Она задумалась.

— Целительницей... Конечно, я всегда мечтала помогать людям!

Её энтузиазм был заразителен. Боже правый, если кто-то попробует обидеть мою маленькую Эли, я же с этой твари потом шкуру сдеру и натяну на глобус... Причём не обязательно шкуру.

— Ну тогда отлично, меньше чем через год ты покинешь этот дом вместе со мной. Там мы сделаем из тебя первоклассную целительницу, и, возможно, подыщем тебе жениха, ну только тогда, когда тебе стукнет восемнадцать. Хотя к тому времени ты уже будешь в академии Цинус.

— Цинус — это хорошо, но можно как-нибудь обойтись без жениха.

— Это уже покажет время.

Наконец-то принесли мой ужин. Это была какая-то каша и кусочек курицы, что было вполне неплохо, всё-таки на ночь сильно наедаться не стоит.

Трапеза прошла весьма спокойно. Я поел, а Элинор всё так же продолжала ковырять свою порцию и фактически ничего не ела.

— Тогрин, а можно я сегодня буду спать с тобой?

— Эли, ты уже большая девочка, слуги и так шепчутся, что у нас с тобой что-то есть.

Конечно, они этого не говорили, но лучше ей отвыкать от общества со мной. К тому же в скором времени меня начнут долбить гормоны, а Элинор довольно симпатичная девушка, хотя в принципе как девушку я её не воспринимаю, но всё равно лучше к этому не привыкать.

— Ну пусть шепчутся, зато когда я сплю с тобой, меня не мучают кошмары. Я знаю, что ты меня защитишь, когда ты рядом, я чувствую, что мне никто не страшен даже во сне.

— Пу-пу-пу-у-у — я тяжело выдохнул. — Нет!

— Но, Тогрин... — и снова этот щенячий взгляд.

— Да, твою налево, Эли, хватит, это запрещённый приём, завязывай с ним!

Но вместо того чтобы перестать смотреть на меня своими глазками, она наоборот усилила напор.

— Чтоб тебя, Эли... Ладно, но только сегодня!

Девушка поднялась со стула и крепко обняла меня.

— Спасибо, ты у меня самый лучший.

— Угу — буркнул я из-за её плеча. — Ладно, идём.

***

Два месяца спустя.

– Итак, внучок, теперь, когда ты понял, как создавать заклинание, можешь снова попробовать!

Мы находились в просторном помещении внутри склепа, который, судя по обстановке, был построен совсем недавно. Комната была большой, с высокими потолками, а камень, из которого она была сложена, выглядел совершенно новым. Как он здесь оказался, я не мог понять, вероятно, дедушка привёз его с помощью своих помощников. Я представил, как каменщик прибегает к церковникам и кричит, что у него зомби пиздят камень, но решил отложить смех на потом.

Я сосредоточился на заклинании и почувствовал, как энергия манны течёт от моего солнечного сплетения к рукам. Я разжал ладони и вытянул их перед собой, глядя на огромный булыжник. Казалось, заклинание готово сорваться с моих пальцев, и я произнёс:

– Огненный шар... – но ничего не произошло.

Концентрация почему-то нарушилась, и заклинание рассеялось, даже не успев начаться. Почему снова не получается?

– Ты что-то делаешь не так! – проскрипел лич, стоя за моей спиной. Точнее, паря в воздухе.

– Да всё я делаю правильно, но почему-то у меня не выходит.

– Да, правильно, но что-то не выходит...

Лич задумался и начал летать по комнате от одной стены к другой.

– Что-то мы делаем не так, – сказал он, остановившись возле меня. – Такое чувство, словно тебе что-то мешает или ты делаешь это не так, как хочешь!

– В смысле, надо делать так, как хочу, а не так, как правильно?

– Ну, внучок, у каждого мага свой подход, видимо, к тебе тоже нужен особый. Знаешь, ты сейчас расслабься и просто доверься себе. Подумай, как именно ты хотел бы выпустить заклинание, как сконцентрировал бы его... Жесты и слова неважны, просто сделай это так, как хотел бы ты. Главное, чтобы в голове был нужный конструкт, ты же его не забыл?

– Забудешь тут. – Пока мой любимый дедушка Корвин не вдолбил мне это заклинание в голову, мы не приступили к его исполнению.

Хм, он говорит, что нужно выпустить заклинание так, как я этого хочу. Но я никогда не был магом, мои руки привыкли к совсем другому, не к волшебной палочке, а к... А почему бы и нет, почему бы и не попробовать?

*Представляю снайперскую винтовку в своих руках*

Я осторожно поднимаю руки перед собой, левая рука вытянута вперёд, слегка согнута в локте, поддерживает воображаемое цевьё. Правая рука согнута под углом примерно 45 градусов, пальцы обхватывают невидимую пистолетную рукоятку. Указательный палец вытянут вдоль несуществующей спусковой скобы — никогда не кладу его на спусковой крючок до момента выстрела. Приклад воображаемой винтовки упирается в плечо, щека прижата к прикладу. Глаз прищурен, словно смотрю через оптический прицел. Тело напряжено, но дыхание ровное, контролируемое. Мышцы рук удерживают невесомую тяжесть оружия, которое кажется таким реальным в моих руках. А после этого я тихо произношу на русском:

– Ничего личного, просто работа. – Делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание на полувыдохе, и палец плавно давит на невидимый спусковой крючок.

В момент «спуска курка» из моих пальцев срывается небольшой огненный шар! Он мчится по воздуху с пронзительным свистом, оставляя за собой искрящийся след. Время будто замедляется, позволяя увидеть каждую деталь полёта этой огненной пули.

Шар врезается в каменную поверхность с оглушительным грохотом. Камень раскалывается! Мелкие осколки разлетаются во все стороны, а в воздух поднимается облако пыли и дыма. В месте удара остаётся дымящееся отверстие с обугленными краями, от которого разбегаются паутинки трещин.

Запах горячего камня и озона наполняет воздух. На языке ощущается металлический привкус, а кожу лица обдаёт волной жара.

– Ну ты даёшь, внучок!

– Ам, что-то не так?

Лич повернулся ко мне, его глазницы пылали синим пламенем.

– Да ты таким маленьким заклинанием фактически уничтожил камень! Ты же понимаешь, что я специально его зачаровывал для тренировок, а ты его одним маленьким огненным шариком расколол... Я горжусь тобой, внучок! И что это были за слова? Я никогда не слышал о такой речи.

– Это русский.

– Хм, никогда не слышал о таком языке.

– Этот язык знаю только я, я веду на нём дневник, и, как выяснилось, теперь на нём буду колдовать.

– Ты ещё сам язык придумываешь... Ну почему мой бестолковый сын даже в половину не такой талантливый, как ты. Двенадцать лет, а ты уже придумываешь свой собственный язык, на котором будешь колдовать, вот весь пошёл в своего дедушку, точнее не в меня, а в моего деда, тот уже в тринадцать лет ходил в походы на соседа, правда вместе с полководцами, но всё равно...

И тут неожиданно в склепе раздался голос, который я не хотел бы тут услышать.

– Здравствуй, дедушка Корвин.

– Элинор?! – воскликнули мы с дедом одновременно.

— Элинор?! — воскликнули мы с дедом одновременно.

Мы с дедом обменялись взглядами: я посмотрел на лича, а он повернул свой череп в мою сторону.

Тем временем девушка, пройдя через всю комнату, остановилась возле нас. Она раскрыла объятия и крепко обняла Корвина.

На пол что-то упало, и я, взглянув на предмет, тут же нагнулся, поднял его и протянул личу.

Девушка продолжала обнимать его, а он, взяв предмет в свою костлявую руку, поднёс его к черепу и защёлкнул... Это оказалась его челюсть, которая упала на пол. Он сделал ей круговое движение, проверяя, как держится.

— Спасибо, внучок, — произнес он, а затем перевёл взгляд на девушку, которая всё ещё обнимала его. — Юная особа, я думаю, что наши объятия вполне можно разорвать.

Девушка аккуратно разомкнула руки и отступила на пару шагов назад, продолжая молча изучать деда. Он, в свою очередь, тоже разглядывал её, а затем произнёс:

— Юная Элинор, тебе не страшно?

Девушка покачала головой:

— Нет, почему мне должно быть страшно, ты же мой дедушка.

— Ну я как бы... — его голос излучал неуверенность, и он, запустив руку под капюшон, начал чесать свой череп. — Я как бы немного умер, к тому же я нежить, вроде как...

Признаюсь, я впервые видел его настолько растерянным. Кажется, он не знал, куда себя деть, и всё его мировоззрение рушилось как карточный домик. Ведь ещё бы, он считал себя ужаснейшим личём, тварью тьмы, и ужасом всех святых (и не очень) людей, а тут приходит девушка, можно сказать, соплячка, и лезет его обнимать, да причём он офигел настолько, что даже челюсть его отпала. Как жаль, что у меня нет фотоаппарата. Ладно, всё это, конечно, хорошо и замечательно, но нужно заканчивать этот фарс.

— Эли, может быть, ты расскажешь мне, что ты забыла в склепе? — спросил я.

Девушка сразу опустила взгляд в пол и начала шоркать ножкой... Сама невинность.

— Я проследила за тобой, мне было интересно, куда ты постоянно ходишь, я боялась, что ты мог связаться с плохой компанией, ну всё обошлось.

Всё обошлось, хех, то есть компания нежити для меня вполне приемлема, причём которая меня сейчас обучает магии... Я по-моему за две жизни никогда не пойму женскую логику, мне придётся прожить ещё одну, чтобы хотя бы немного в этом разбираться. Ну кажется, моё недоумение было не только моё, так как дед даже повернул свой череп набок и спросил:

— То есть компания лича для твоего брата вполне нормальная?

— Ну так вы же дедушка Корвин, вы же тоже Вермонд, я уверена, что ничего плохого вы нам не сделаете ведь мы же ваши внуки...

Лич посмотрел на меня, а я в ответ пожал плечами и развёл руки в сторону.

— Да уж Элинор, мне, конечно, Тогрин говорил, что ты очень... — кажется, он пытался подобрать нужное слово, попутно как всегда стуча костяшками пальцев себе по нижней челюсти, буду надеяться, что она опять не отвалится. — Очень доверчивая, ну я не думал, что настолько. Пойми девочка, сама по себе нежить очень опасна, буквально единицы из тысяч сохраняют свой рассудок, а ещё меньше сохраняет его полностью, потому была велика вероятность, что я просто порвал бы тебя и твоего брата, так что впредь больше без должной подготовки не заходи в такие места, тебе понятно?

— Да, дедушка Корвин, я буду осторожна — кивнула ему Элинор.

— Вот и хорошо, только я не знаю, что с тобой делать.

— Я тоже хочу учиться и стать как Тогрин! — решительно произнесла эта черноволосая озорница.

— Стать как брат, хех, это весьма интересно... — с этими словами из его груди вырвался хрип, напоминающий тяжёлое дыхание. — Как же я рад видеть своих замечательных внуков! Я уже опасался, что наследие Вермонда исчезнет. Хорошо, юная Элинор, я займусь твоим обучением. Но тебе придётся очень постараться, чтобы хотя бы наполовину стать такой же, как и твой брат.

Девушка радостно закивала:

— Конечно, дедушка, я обещаю быть хорошей ученицей.

— Хорошо, тогда давай посмотрим, к каким стихиям ты предрасположена...

***

— Свет и вода, — раздался расстроенный шёпот лича. — Как жаль.

— Это плохо? — обеспокоенно спросила моя сестра.

— Как тебе сказать? — он, как всегда, начал парить по комнате. — В этих направлениях я ещё менее силен, чем в аспектах твоего брата.

— Вот как, значит, вы не сможете меня обучить?

— Здесь тебе прямой путь в целители, ну некоторую базу я смогу тебе привить. Так что не переживай, моя хорошая, когда пойдёшь учиться, ты будешь на голову, а то и на две выше, чем большинство учеников.

— Спасибо, дедушка! — радостно подпрыгнула она и снова обняла лича.

На этот раз суповой набор уже не был удивлён и аккуратно обнял Элинор в ответ, поглаживая её по голове своей костяной рукой.

— Эли, ты же понимаешь, что нам необходимо в скором времени домой, потому что домашние будут волноваться.

— Хорошо, — сестрёнка кивнула мне и повернулась к дедушке. — Спасибо за всё, дедушка, я буду навещать тебя.

В своей беззаботной манере она прыгающей походкой направилась к выходу.

— Ступай дитя, а мне нужно поговорить ещё с твоим братом, один из скелетов тебя проводит.

После того как девушка ушла, я повернулся к личу.

— Что-то случилось?

— Твоя сестра, она необыкновенная, береги её, Тогрин.

— Конечно, буду её беречь.

Лич посмотрел на проход.

— Скажи мне, Тогрин, что ты знаешь о внутренних силах или как их ещё называют — талантах?

Про таланты я знаю в основном из игры. Прекрасно помню что у главной героини был какой-то талант. В книгах я встречал упоминания о том, что у каждого пятого есть какой-либо талант, в основном это были бесполезные способности, такие как писание на двух разных листах два разных текстов, умение чувствовать воду или приманивать к себе рыб. Таланты могут быть разносторонними, и я считаю их бесполезными лишь потому, что они мне вряд ли бы пригодились. Но даже среди них иногда встречаются исключения, как, например, у одного из спутников героини, рыцаря, который мог избежать смертельного урона. В игре это выглядело так, что когда ему наносили смертельный удар, он оставался живым с одним очком здоровья. Да и сам талант героини был довольно мощным, он усиливал все остальные таланты и ослаблял вражеские, правда, я никак не могу вспомнить название, надо будет порыться в своём дневнике, давненько я в него не заглядывал. Да и в библиотеке я натыкался на упоминания о них, но их описание было довольно скудным.

— Немногое, дедушка, просто знаю, что таковые имеются и могут помогать в некоторых аспектах.

— Да, внучок, ты здесь прав, и похоже у твоей сестры есть талант, и возможно даже довольно мощный.

Это уже интересное заявление.

— И что это за талант?

— Не знаю, возможно, я вообще ошибаюсь, просто когда она меня обняла, мне показалось, что на миг забилось моё сердце, я был этому крайне удивлён.

Я ухмыльнулся.

— И потому упала твоя челюсть?

— Так, а вот это можно не вспоминать, в общем береги её, и постарайся сделать так, чтобы она поступила вместе с тобой в Цирус, там есть нужный артефакт, который поможет распознать её талант.

— Спасибо за наставление, они как всегда бесценны.

— Не за что внук, теперь ступай, а то твоя сестра тебя уже заждалась, жду тебя на днях, будем продолжать твою тренировку и попутно будем обучать Элинор.

***

— С днём рождения, сынок, — произнёс отец, сидя за праздничным столом. — Сегодня тебе исполнилось тринадцать, и, зная твои увлечения, я хочу сделать тебе этот подарок.

Да, сегодня мне исполнилось тринадцать лет, и я уже довольно взрослый парень. Примерно месяц назад мой любимый и добрый дедушка начал давать мне какие-то зелья, и моя мускулатура начала быстро развиваться. Конечно, я не бодибилдер, но пресс у меня уже ярко выделяется, и хорошо видны жгуты мышц. При этом мне постоянно хочется есть, хотя не так, мне хочется жрать. Дедушка сказал, что для хорошего роста мышц мне нужно больше физической нагрузки, поэтому сейчас я занимаюсь в основном маханием железа и довольно жесткими тренировками, которые я проходил ещё в армии, и они стали для меня привычкой.

Месяц назад мы отпраздновали день рождения Эли. Теперь ей пятнадцать лет, и она уже большая девочка, на которую заглядываются все молодые парни (да и не только молодые), особенно когда мы выбираемся в город, чтобы купить ей какое-нибудь платье или просто побаловать её. Дедушка хорошо научил её магии, и теперь она может спокойно держать над головой светящийся шарик, или как называют это заклинание светлячком. Также она может неплохо манипулировать водой, правда, в боевом направлении это пока бесполезно, так как ни сосулек, ни водных хлыстов она пока освоить не может, но ей и не нужно драться.

Мой любимый старший братец часто косится на меня как на врага народа, но в какие-либо перепалки он со мной не вступает, а предпочитает делать вид, что меня вообще не существует. Такой расклад меня вполне устраивает, и я охотно поддерживаю его игру, тоже игнорируя его присутствие.

Что касается моей семьи, то тут всё довольно интересно. Отец с головой ушёл в дела семьи, и, как ни странно, у него получается довольно неплохо. Все долги были выплачены, и сейчас у нас понемногу начинают появляться предметы роскоши, пусть и не сильно дорогие, но всё же хоть что-то. На стенах уже висят картины, пусть и недорогие, но довольно приличные, также это касается ковров. У нас появилась новая прислуга, которая облегчает работу по дому.

Родители же, напротив, ругаются чуть ли не через день, и часто их предметом спора являемся мы с Элинор. Моя любимая и ненаглядная матушка с какого-то перепугу решила, что мне не нужна никакая военная академия и уж тем более поступать в Цирус, мол для меня это будет всё равно бесполезно и деньги просто улетят на ветер. А вот насчёт сестры разворачивается порою целая баталия. Мать кричит, что ей уже пора замуж. Я же поговорил на эту тему с отцом и поклялся, что если они попробуют выдать Эли против её воли, я убью того жениха и вырежу всю его семью. Отец послушал, отец понял, отец проникся, и он занял твёрдую позицию, что Эли сама будет решать, когда и на ком ей выходить замуж. К тому же сейчас нет острой необходимости выдавать её за кого-либо, а девочка она красивая, скоро женихи будут сами за ней толпами бегать.

На этой почве у меня произошёл скандал уже с самой матерью, который, как мне кажется, произошёл благодаря моему брату. Похоже, он манипулирует ею как только может, и сейчас мать смотрит на меня словно ни на родного сына, а как на какое-то недоразумение. Так вот был у нас с ней довольно громкий разговор, где она заявляла, что Элинор выйдет замуж, причём за того, за кого решит мой брат, если нет — её никто содержать не будет, и просто выгонят из дома. Сказать по правде, от этих слов я охуел, не просто в шоке, а именно охуел. Почему-то мне кажется, что проблемы с головой не у деда, а у моей матери, только вот причину её помешательства я понять не могу... Да и вообще мне кажется, что это дело не чистое. Нужно будет поподробнее в этом покопаться.

Сегодня мы отмечаем моё день рождения в нашей большой, но не всегда дружной семье. Отец поднимается из-за стола и делает знак рукой, после чего Лука приносит деревянную коробку. С глухим стуком он ставит её на стол рядом со мной, и я сразу же открываю крышку.

— Ух ты, спасибо, пап, это шикарный подарок! — говорю я, любуясь набором метательных ножей. В ящике, застеленном соломой, аккуратно лежали шесть ножей. Они были очень красивыми, с гравировками и символами, сразу видно, что ножи не из дешёвых. Особенно мне понравилось, что рядом с ними лежали ножны для них, которые можно удобно закрепить под жилеткой.

— На здоровье, сын, я уверен, что они тебе пригодятся, — ответил отец.

— У меня тоже для тебя есть подарок, — произнесла мать с каким-то холодком в голосе. Она, как и отец, сделала жест рукой, и ко мне поспешила Лина с квадратным свёртком в руках. Приняв его, я не стал медлить и распаковал его. Сказать по правде, я был... разочарован. Там оказалась книга по этикету в высоких обществах... Хоть такое и нельзя делать с подарками, но этой книгой я обязательно подтру свою задницу. Никогда не любил эти аристократические заморочки, да и подарок, видимо, с намёком.

— Спасибо, матушка, книга мне будет очень полезной, — ответил я, стараясь имитировать радость в голосе.

— Я не сомневаюсь... Сын, — почему-то последнее слово она произнесла как выплюнула. Это меня уже начинает сильно напрягать. Она и раньше не отличалась добротой и лаской ко мне, но это уже начинает переходить все границы.

— Братик, у меня тоже есть подарок! Лина, принеси, пожалуйста... — но сестра не успела договорить, как её перебила мать.

— Дочь, научись приказывать слугам, а не просить их, это их обязанность, вот когда ты выйдешь замуж... — но не успела она договорить, как своё слово вставил отец.

— Мирта, давай не будем портить сегодня праздник нашему сыну, — сказал он.

Мать фыркнула, задрала подбородок и посмотрела на отца как на говно.

— Ты уже запрещаешь мне воспитывать дочь?!

— Это не подходящее место.

Но тут свои пять копеек решил вставить мой недалёкий братец.

— Отец, матушка права, не пристало аристократу просить что-то в прислуги!

Бедная Эли не знала, куда себя деть. Она опустила свою чёрную головку и начала теребить подол своего белого платья, которое на ней смотрелось весьма красиво. Оно было весьма элегантным и хорошо облегало её фигуру, а вышивка в районе манжетов и горла делала его ещё более красивым. Только вид её мне очень не нравился, и я не хотел бы, чтобы кто-то портил настроение этой мелкой непоседе.

— Может быть, обсудим это всё в другой день, — постарался я произнести как можно более мягко.

— Не лезь в разговоры взрослых, — сказал мой братец. — Если тебе тринадцать, это не значит, что ты можешь здесь что-то решать! Ты никогда ничего здесь не сможешь решать! И именно я решу за кого выйдет Элинор.

Ах ты, ебаный сучёныш! Я схватил книгу и метко бросил её в голову этого урода. Она с глухим стуком ударила его по лицу, и он опрокинулся на стуле. Держась за лицо, он упал на спину, и из носа хлынула кровь. Видимо, я разбил ему нос. Книга была довольно тяжёлой, а в моих руках была немалая сила, так что удар получился сильным.

Тут же раздался испуганный писк Эли, крики отца, и мать, вскочив со своего места, бросилась к своему ненаглядному сыночку, осматривая его лицо. Затем она с гневом посмотрела на меня.

— Ты что творишь, выродок? Ты же мог его покалечить!

Выродок... Это было обидно, особенно слышать такие слова от собственной матери. Однако тут слово взял отец.

— Тогрин, не стоило этого делать. Эдмунда иногда заносит...

— Что ты перед ним оправдываешься? Он же чуть не покалечил нашего мальчика!

— Тогрин и твой сын, но ты, кажется, забыла об этом. — Отец поднялся из-за стола и навис над ними, как коршун. — И кажется, ты стала забывать, благодаря кому мы выбрались из этой нищеты. Здесь мнение каждого сына будет учитываться как равного члена семьи, независимо от того, младший он или старший. И пока я глава дома, это правило будет нерушимо.

— Ты забываешь, что я сделала для тебя... Я... — Она замялась, но затем подняла взгляд и твёрдо произнесла: — Я отдала тебе свои лучшие годы.

— Только твои лучшие годы не были лучшими для меня. Будь моя воля, я бы никогда не взял тебя в жёны.

Ебушки воробушки, что за нелепая ситуация! Я, конечно, повидал в жизни всякое, но сейчас происходит что-то дерьмовое.

— Ах так?! — произнесла она, поднимаясь с пола и вставая на один уровень с отцом. — Ты встаёшь на сторону этого...

Она начала тыкать пальцем в меня, но не закончила предложение, обиженно надув губы.

— Да, Мирта, я полностью встаю на его сторону.

Женщина скривила лицо, и сейчас её милое личико было скорее злобной гримасой какого-то монстра.

— Когда мой мальчик станет главой семьи... — её ноздри раздувались, и говорила она тихо и сквозь зубы, но я прекрасно её слышал. — Он вылетит из дома.

— Как ты можешь так говорить? Он тоже является твоим сыном... — но женщина его перебила.

— Мой сын никогда бы не стал вредить другому сыну, а это... демон в обличии моего сына, и тебя он затаскивает в эту тьму.

— Ты обезумела.

— Нет, это ты безумец! Да ты только посмотри на него, он... Он...

Пресвятая пуля, я не могу слышать этот бред.

— Кхм, — я громко покашлял, чтобы привлечь внимание. — Через два месяца я отправляюсь учиться в военную школу, ну и отправлюсь пораньше, чтобы никого не смущать своим присутствием, и это пораньше скорее всего наступит завтра, крайний случай послезавтра.

— Сын, не стоит...

— Стоит, отец. Я не могу здесь находиться, особенно когда мне здесь не рады. Но Эли поедет со мною.

— Не тебе решать, с кем она поедет... — процедила мать сквозь зубы.

— Правильно, не ему, — кивнул отец, затем ухмыльнулся и добавил: — И как глава рода я говорю, что Элинор поедет вместе с ним.

От его слов я невольно улыбнулся.

— Спасибо, отец...

В дверь моей комнаты постучали.

— Войдите.

— Господин, вы не заняты? — спросил Кармон, входя в мою комнату.

— Нет, я просто собираю вещи.

Сейчас я готовился покинуть родной дом. Признаюсь, я не испытывал сильных эмоций, скорее лёгкое разочарование. У меня были планы по улучшению этого места, а также мысли о том, как можно улучшить наше финансовое положение. Но теперь я здесь чужой.

По правде говоря, я никогда не чувствовал себя здесь как дома. Моя мать всегда была холодна ко мне, а мой брат... Я воспринимаю его как собачку чихуа-хуа — маленькое, но неприятное существо, которого я не могу прибить, хотя мне достаточно лишь одного шага, чтобы раздавить его.

Отец всегда занят своими делами, он не выходит из кабинета и постоянно куда-то ездит. Я искренне рад, что он старается вытащить семью из той ситуации, в которую мы попали, и должен признать, что у него уже неплохо получается.

Единственной, кого я здесь считал своей семьёй, была моя сестра Эли. Ещё, возможно, своего дворецкого, которого я хотел бы забрать с собой, но он должен присматривать за домом.

А ещё здесь есть Лука и Лина. Как ни странно, эти ребята поедут с нами, ведь по уставу там разрешены слуги, правда только одного пола. Я хотел оставить их здесь, но Элли настояла на том, чтобы взять их с собой, потому что боится, что их будут обижать. И не без причины, ведь мой братец вполне способен на это, особенно зная, что этих ребят подобрал именно я.

Может быть, мне действительно стоило бы прикончить этого гада, но кто тогда будет присматривать за домом, вести дела и заниматься прочими семейными хлопотами? Отец?! Сейчас он занимается этим, и возраст пока позволяет ему продолжать, но что будет после, когда придётся взяться за это мне? Нет уж, увольте. Я не хочу брать на себя все эти хлопоты и заботы. Пусть лучше мой полоумный братец считает себя главным и самым крутым. Если его кандидатура меня не устроит, что же, придётся брать всё в свои руки. Пока отец пытается его обучить, хоть и со скрипом, но обучает, и возможно, из него когда-нибудь выйдет толк. По крайней мере, я надеюсь, что когда я покину дом, он возьмётся за голову.

— Что случилось? — спросил я у дворецкого.

— Я хотел бы предложить вам свою помощь.

— Благодарю, Кармон. Как видишь, Лука неплохо справляется.

— Я вижу, надеюсь, и в дальнейшем он будет также вам помогать. Также я хотел поинтересоваться... — он сделал небольшую паузу, явно обдумывая слова, — на счёт финансирования.

Ага, он имеет в виду казну деда и что с ней делать. Конечно, отец выделит нам немного денег, но их будет в самый притык. То есть прожить можно, но довольно скромно. Пусть финансы в доме немного наладились, но до былого величия ещё остаётся очень далеко.

— А твои предложения? — спросил я.

— Я думаю, что наш родственник будет не против, если вы значительно расширите свои финансовые возможности.

— Я так понимаю, ты с ним сегодня виделся? — по разговору было понятно, что речь идёт про деда.

— Да, я сегодня с ним проконсультировался в некоторых вопросах, и он настоятельно рекомендовал перед отправкой посетить его.

Вижу, как Лука нас слушает, но не подаёт виду. Видно, что жизнь попрошайки наложила свой отпечаток — всё слушать, но при этом делать вид, что ничего не слышишь.

Дворецкий, как и я, понимал, что происходит, поэтому он старался говорить так, чтобы не возникало лишних вопросов.

— Хорошо, Кармон, я соберу свои вещи, а ты пока подготовь экипаж и предупреди Элинор, она тоже поедет с нами.

— Как прикажете, господин. — С этими словами дворецкий развернулся и покинул мою комнату.

Тем временем я продолжал собирать свои вещи.

— Мой господин, а что это? — спросил Лука.

За это время парень сильно изменился. Он набрал массу и уже не выглядел как вешалка для белья. Его причёска стала похожа на причёску дворецкого — зачёсана назад. В сочетании со светлыми волосами это смотрелось весьма гармонично.

Одет Лука был в простую одежду — рубаху и штаны, и всегда предпочитал ходить в таком виде. Для слуги, по крайней мере моего, не было необходимости следовать какому-либо дресс-коду. Главное, он хорошо выполнял свои обязанности: следил за порядком и делал то, что ему говорили. А ещё мне нравилось, что он умел держать язык за зубами. По крайней мере, про убийство того придурка никто ничего не понял.

Сейчас Лука достал из-под моей кровати небольшой сундучок, в котором лежала разобранная снайперская винтовка. Я не знал, что делать с этой атрибутикой. Как показала практика, порох мне не сделать, по крайней мере, тот, к которому я привык в своём мире. Но я уверен, что могу найти ему замену, правда, пока не придумал как. На эту тему я пока ни с кем не консультировался, чтобы не возникало вопросов даже у лича, ведь я и так слишком сильно выделяюсь.

— Знаешь что, возьми это всё с собой, это одна из моих разработок, но пока не рабочая. Может быть, там я придумаю, как довести её до ума.

— Как скажете, господин.

Я ещё раз окинул взглядом свою комнату. Оружие я сложил, одежды у меня не так много, и её тоже сложил, предметы гигиены тоже закинул, яды и разную алхимию тоже, по крайней мере, мой мелкий набор юного отравителя. Вроде бы ничего не забыл.

— Ладно, Лука, на всякий случай пройдись ещё раз по дому и посмотри, чтобы ничего не забыли. По возможности сходи на кухню и возьми сухпайка...

— Сух... Чего?

— Продукты, которые не испортятся в дороге.

— А, понял, господин, сделаю.

— Молодец, а мне надо будет сейчас съездить кое-куда. Ты знаешь, если что — докладываешь мне.

— Да, господин. — Парень поклонился, а я направился в комнату своей непоседы.

Подойдя к её двери, я постучал, дождался ответа и вошёл. Эли сейчас носилась по комнате вместе с Линой, пытаясь понять, что они забыли или не забыли. Кстати, Лина тоже изменилась за это время. Из той мелкой худощавой девчонки она уже начинает вырастать в довольно приличную девушку. Возможно, она станет неплохой красавицей. Её светлые волосы были заплетены в длинную тугую косу, а веснушки на лице стали более выразительными и придавали ей какой-то шарм. По ней видно, что она очень старается подражать моей сестре. Она фактически не отходит от неё и старается быть для неё если не подругой, то хотя бы отличной служанкой. В общем, я рад, что эти ребята знают, что такое благодарность, и, видимо, не зря я избивал тех стражников, чтобы вытащить их.

— Эли, надеюсь, ты готова?

— Да, можем ехать, Лина, ты можешь пока отдохнуть. Думаю, мы с Тогрином вернёмся ближе к вечеру.

— Как прикажете, госпожа.

— Лина, сколько раз я просила тебя не называть меня госпожой, лучше просто по имени.

— Простите, леди Элинор, но боюсь, если я так буду к вам обращаться, ваша матушка с меня шкуру спустит.

— Ну хотя бы когда мы наедине, и при Тогрине тоже можно.

— Хорошо... Элинор.

Мы с сестрёнкой направились к выходу, где нас уже ждал экипаж. Но не только он.

— Сынок, отойдём? — спросил у меня отец.

— Да, конечно, без вопросов.

Отец, как всегда, был в своём неизменном камзоле. Иногда мне казалось, что он в нём спит, потому что без него я его фактически не видел. Элинор направилась в экипаж, а мы с отцом чуть отошли в сторону.

— Что-то случилось? — спросил я, не став ходить вокруг да около.

— Да просто хотел сказать, что может не обязательно так торопиться...

— Отец, если что, мы выезжаем утром, а сейчас мы с Эли просто едем в город, чтобы купить некоторые продукты в дорогу, — и здесь я фактически не врал, дворецкий действительно отправится в город после того, как завезёт нас.

— Да я не об этом, я имею в виду, может побудешь ещё дома, всё же мне хотелось, чтобы ты побыл с нами... — Видно, что этот разговор даётся ему нелегко, кажется, он не хочет меня отпускать, но всё же не противится.

— Отец, ты прекрасно знаешь, как здесь ко мне относятся, да и необходимо мне налаживать собственную жизнь, ведь ты понимаешь, что когда брат станет главой семьи...

Но меня перебили.

— Сынок, это всё пройдёт, твой брат одумается, — а после тихо добавил — надеюсь...

— Отец, я не знаю, что вообще происходит, но мать какая-то... странная, — хотел сказать «сумасшедшая», но вовремя прикусил язык.

— Я заметил, что с ней творится действительно что-то не то. Я уже вызвал лекарей, скоро они должны будут приехать и её осмотреть, ну скорее всего к тому времени ты уже уедешь. Ты главная как устроишься на месте обязательно мне напиши, если тебе не будет хватать денег, опять же пиши, если что не так возвращайся домой...

— Отец, не стоит, я могу о себе позаботиться.

— Я знаю, просто ты как-то рано вырос, да и всегда мне казалось, что ты уже взрослый, просто сынок знай, если что ты всегда сможешь вернуться и я буду рад тебя видеть.

От его слов мне потеплело на душе, приятно, когда о тебе заботятся, ведь в прошлой жизни я не познал толком радости от родителей, детский дом этому не сильно способствует, но сейчас всё же чувствуется какая-то опора, хотя фактически всегда я привык доверять только себе. Всё-таки этот человек заслуживает моего доверия, и в последнее время мне даже не стыдно назвать его отец, или даже папа.

— Спасибо, я это очень ценю, но хочу предупредить приглядывай за братом, что-то он мне в последнее время не очень нравится, если что напиши мне.

— Хорошо, Тогрин, — видно, как он тяжело вздохнул, а после произнёс — знаешь, я бы хотел вас проводить завтра с Эли, но к сожалению у меня встреча...

На моём лице выползла улыбка.

— Дела семьи?

— Они самые сынок, сейчас договариваюсь с одним бароном о закупке большой партии вина, чтобы потом его перепродать.

Как же приятно видеть, когда люди меняются к лучшему!

— Ладно, отец, я понимаю, что мы с тобой больше не увидимся.

— Не говори так, сынок, мы обязательно встретимся, но не сегодня и не завтра, и, скорее всего, не в ближайшие дни.

— Хорошо, тогда удачи тебе, отец.

— И тебе, сын, береги Элинор.

На его слова я лишь кивнул, повернулся и отправился в экипаж. Сейчас на мне была обычная повседневная одежда: рубаха, плотные кожаные штаны и высокие сапоги из кожи, а также жилетка, под которой скрывались шесть метательных ножей, подаренных мне отцом на день рождения. Эти ножи были намного лучше тех, что я приобретал сам. Мой старый набор сейчас находился в небольшом сундучке, который тоже поедет со мной.

Забравшись в карету, мы двинулись в путь. Как ни странно, дорога до склепа занимала совсем немного времени. Это было лучше, чем идти пешком, поскольку не возникали лишние вопросы о том, куда мы ходим.

Добрались до склепа мы как всегда без происшествий. Отправив дворецкого дальше в путь, мы начали спускаться вниз, где нас встретил зомби... Во фраке дворецкого. От этой картины мы с Элли даже немного зависли.

— Эм, а это нормально? — спросила девушка.

— Да фиг его знает, Эли...

Тут раздался голос из глубины склепа:

— Ну и что вы там застыли, давайте проходите.

Мы с ней начали идти по коридору и увидели, что обстановка снова заметно изменилась. Светильники стали более яркими, ковёр, который вёл в глубь склепа, был новым, а большинство крипт сейчас были накрыты тканью. Или же, как только увидела лича, тут же бросилась его обнимать. Он даже придержал свою челюсть одной рукой, потому что такое уже происходило несколько раз, когда она отваливалась во время объятий Эли.

— Хе-хе, ну вот и вы наконец, давайте рассказывайте, что там у вас случилось, а то Кармон не сильно многословен. — А после он разорвал объятия и начал как всегда парить возле нас.

Я пожимаю плечами, осматривая лича. По нему было видно, что одежда у него абсолютно новая и, похоже, шла под его фигуру, как бы смешно это ни звучало.

— Да ерунда, всего лишь матушка немного сходит с ума, и братец как всегда зубы скалит, а ты дедушка здесь, я смотрю, поменял обстановку.

Из его груди вырвался какой-то сиплый гогот, видимо, это был смех.

— Решил немножко изменить интерьер, ну это ерунда. Кармон говорил, что вы скоро уезжаете?

— Да, дедушка — грустно произнесла Эли — ну я так не хочу от тебя уезжать, тогда мы не сможем видеться.

И тут я увидел довольно странную картину: лич перестал парить над землёй, опустился на ноги возле девушки и аккуратно обнял её одной рукой, начав гладить по голове. Да и костлявые его руки сейчас были одеты в кожаные перчатки.

— Не переживай, юная Элинор, мы обязательно увидимся ещё вновь. Вам с братом нужно расти, развиваться, чтобы сделать род Вермонд таким, каким он был раньше. — Он перестал гладить Элинор и вновь воспарил над полом — Так как времени у нас довольно мало, я предлагаю вам пройтись по пройденному материалу, а главное то, чтобы вы освоили всё изученное, пройдёмте в нашу тренировочную.

Наша тренировка проходила в обычном режиме. Я уже не представлял в руках снайперскую винтовку, а просто вытягивал пальцы, как пистолет, и произносил одно слово на русском языке — «огонь». Из моих пальцев вылетал маленький огненный шар, который, как оказалось, имел большую пробивную силу.

Забавно, но когда я использовал «снайперскую винтовку», сила удара становилась в разы мощнее. Ни я, ни лич не могли понять причину этого явления. Могу лишь предположить, что это происходит на подсознательном уровне, так как я знаю, что выстрел из снайперской винтовки намного мощнее выстрела из пистолета. Но это лишь теория.

Эллинор демонстрировала приёмы целительства. Как объяснил лич, они годятся лишь для небольших ран, но не для серьёзных. Сам он не был целителем, поэтому обучил свою внучку даже большему, чем мог. Эли оказалась действительно талантливой в этом направлении. Правда, когда она использовала целительство, лич отходил от неё подальше. Как он объяснил, магия света ему неприятна, хотя пока он находится в склепе, ему ничего не страшно.

Затем мы наблюдали, как девушка использует воду. Она крутила её вокруг себя, словно это была не вода, а шёлковая лента. Сказать по правде, это смотрелось довольно завораживающе. У лича снова отпала челюсть.

Когда мы показали всё, что умеем, он вынес свой вердикт:

— Я горжусь вами, вы действительно молодцы.

— Спасибо, дедушка, — робко улыбнулась Элинор.

— Но нет предела совершенству, продолжайте развиваться. В академии и в военных школах будут нужные книги, которыми часто пренебрегают преподаватели. Так что учитесь, и я уверен, что вы достигнете больших высот. А ты, Тогрин, не забывай тренироваться. А главное, попробуй развить тот путь, который ты желаешь. Я сам хочу увидеть, к чему это может привести, и, возможно, напишу об этом отдельную книгу.

— Всё это, конечно, хорошо, но мы вряд ли сможем поддерживать связь. Просто моё чутьё подсказывает, что любимый братец будет влезать своим лицом во все письма, и неважно, к кому они придут — отцу или дворецкому.

— Судя по тому, что вы мне о нём рассказали, скорее всего, так и будет. Не переживай. Главное, как будете здесь, то навестите меня.

— Обязательно, дедушка, — сказала Элинор, теребя в руках низ своей белой кофточки.

— Ну и славно, — произнёс лич, потирая свои руки. — Кармон уже тут, так что вам, скорее всего, уже нужно ехать. Тогрин, ты ступай, а я ещё хочу поговорить с юной Элинор.

Господи, сейчас опять будет ей промывать мозги каким-то бредом на тему, что нужно внукам от брата... какой бред! Но благо сейчас будет некогда, чтобы ей думать об этом. А там, глядишь, и найдёт себе парня. Только надо будет присмотреть за этим, а то знаю, что хорошие девочки любят влюбляться в мудаков либо бездарностей, которых лучше бы задушили ещё в пелёнках.

После этого я отправился к экипажу, и через десять минут появилась моя сестра, которая была красной как свёкла.

— Эли, всё хорошо? — спросил я, когда Элинор села на соседнее сиденье и уставилась в пустоту, краснея так, что, казалось, от неё можно было прикуривать.

— М? — она оторвала свой взгляд от созерцания бытия и обратила внимание на меня. — Да, всё хорошо. Просто дедушка говорил такие вещи...

— Не бери это в голову, его иногда заносит от существования нежити...

— Я понимаю, просто он мне говорит одно, и факты к этому...

— Он снова просил внуков от меня?

Девушка сжалась и опустила глаза в пол.

— Да.

— Пу-пу-пууу... В общем, Эля, не слушай, это неправильно. У таких семей часто рождаются дети с дефектом, а потом мучаются всю жизнь...

— Я понимаю, но просто дедушка говорил, что благодаря целительству...

— Эли, мы уже с тобой не раз это обсуждали. Я люблю тебя, но как сестру. Я не хочу, чтобы потом наши дети мучились, ты этого хочешь?

— Нет, — очень тихо проговорила девушка.

— Тогда не будем больше об этом.

— Но...

— На этом всё, Эли! — произнёс я абсолютно твёрдым голосом, потому что этот разговор уже начинал меня утомлять.

Элинор ещё очень юна и не понимает всех нюансов, да и мир такой, что в этом ещё мало кто разбирается. Во многих аристократических родах практикуется частота крови, из-за чего потом у них рождаются дебилы. Потом эти дебилы делают ещё дебилов с другими дебилами, и в итоге этот круг дебилизма не разорвать. Нет, я не спорю, в большинстве случаев велика вероятность родиться вполне нормальному ребёнку, но зачем рисковать напрасно? Но она пока ещё этого не понимает, и надеюсь, она это перерастёт.

Больше мы с ней толком не разговаривали, и кажется, она немного на меня дуется. Ну неважно, я знаю, что у неё уже к вечеру всё это вылетит из головы, что меня очень радует. В итоге мы так в молчании и доехали до самого поместья, и все отправились по своим комнатам. Отца уже не было в поместье, а с остальными я даже не пересекался, что меня радовало. Единственное, я повстречал слуг, которые принесли нам ужин. Правда, Элли на нём не появилась, скорее всего, устала и сейчас пьёт в своей комнате, а может просто дуется. Ну да ладно, завтра у нас будет большой день, там мы с ней и поговорим, а сейчас нужно отдохнуть, а то кажется, я готов вырубиться за столом.

***

В полумраке подвала, освещенном лишь тусклым светом масляной лампы, сидел разбойник. Его крупная фигура небрежно развалилась на скрипучем деревянном стуле, а грязные сапоги были бесцеремонно водружены на потертый дубовый стол.

Лицо мужчины было словно карта жестокой жизни — глубокий шрам рассекал правую бровь и щеку, заканчиваясь у уголка рта, придавая ему постоянную кривую ухмылку. Левое ухо было наполовину оторвано в давней схватке. Черные, давно не мытые волосы свисали сальными прядями до плеч, а густая борода скрывала нижнюю часть лица.

Вокруг царил беспорядок: земляной пол, стены из необработанного камня с проступающей влагой. В углах громоздились мешки с награбленным добром, несколько заржавевших мечей и топоров валялись у стены. Потолок подпирали массивные деревянные балки, почерневшие от копоти многочисленных ночных посиделок.

Через стол стоял мужчина, напряженно глядя на разбойника. Его фигура составляла нелепый контраст с расслабленной позой головореза. Капюшон благородного господина сполз назад, обнажая ухоженное лицо с тонкими чертами, выдавая его происхождение всем своим видом.

Разбойник не шелохнулся, продолжая развалисто сидеть с закинутыми на стол ногами, оценивающе разглядывая незваного гостя. Его шрамированное лицо растянулось в кривой усмешке, когда он заметил, как аристократ брезгливо морщится от запаха плесени и немытого тела.

– Так значит, ты говоришь, что завтра по этой дороге будет ехать карета с довольно крупной суммой? – спросил разбойник.

– Все так, – кивнул мужчина, надвигая капюшон обратно, словно стараясь, чтобы его не запомнили. – Можете убить всех, кроме девчонки, она мне ещё нужна будет.

– Есть ли мои парни, которые решат с ней поразвлечься?

– Хотелось бы этого избежать, и к тому же я вам доплачу за её сохранность. Мне важно, чтобы её лицо было целым.

– Хорошо, парниша, я так понимаю, ты нам все это рассказал не по доброте душевной. Так чего ты хочешь?

– А я хочу, чтобы Тогрин сдох.

**Лука, бывший попрошайка, слуга Тогрина**

— Ух ты, мы наконец-то едим, не могу поверить! — воскликнул я, и моя сестра Лина, сидевшая рядом со мной, радостно улыбнулась.

Сейчас мы ехали в экипаже в компании господина и его сестры. Правда, сам господин не очень любит передвигаться в подобных повозках, а ещё больше он не любит ездить на лошадях, хотя, казалось бы, для аристократа это должно быть обычным делом.

Мой господин довольно странный человек. Я не хочу сказать, что он плохой, наоборот, он самый лучший и сильный, хоть и почти мой ровесник, но он сделал для меня очень многое, как и для моей сестры. Я никогда не думал, что моя жизнь так сильно изменится за такой короткий срок.

Ещё недавно я просил милостыню на улице, а когда было совсем плохо, то воровал. Жизнь до этого была очень нелёгкая и я никогда не знал своего отца, а мать скончалась от лихорадки, когда я был совсем маленьким, лишь обычный деревянный амулет что сейчас на шее у моей сестры напоминает о ней. Мне приходилось заботиться о сестре, и из-за этого мы быстро повзрослели. Мы замерзали в заброшенных домах, пытаясь выжить, а сейчас мы кушаем вкусную еду, спим в тёплых кроватях, и никто не пытается нас пнуть или обозвать попрошайками.

Господин Тогрин — самый необычный человек, которого я когда-либо видел. Он совсем подросток, но его взгляд… Бррр, такой взгляд я видел только у наёмников. Причём не у тех, кто недавно взял в руки оружие и уже называет себя наёмником, нет, такой взгляд обычно бывает у ветеранов, прошедших множество войн и видевших за своей спиной целое кладбище. Этот холод в глазах и непонятная привычка смотреть собеседнику между глаз вызывают у меня дрожь. Сначала я подумал, что он таким образом старается отпугнуть от себя всех плохих людей, как оказалось, даже в доме аристократа их может быть достаточно.

Но нет, это был не просто взгляд. Я понял это в тот момент, когда господин при мне убил человека. Это была крайне неприятная личность, которая не понравилась мне с первых же секунд. Он собирался убить господина, а потом свалить всё на меня, и ему бы поверили, ведь он слуга целой графини, а я всего лишь попрошайка, по крайней мере, был им в тот момент. Я помню, как этот человек кинулся на господина, и я уже собирался помочь, но господин Тогрин даже не изменился в лице. Его холодный взгляд оставался таким же холодным, а потом он просто коротко усмехнулся и одним метким броском убил его. Лицо господина не изменилось, словно он делал это не впервые… И даже не десятый раз.

После этого я вышел из своей комнаты, чтобы спросить, нужна ли ему помощь, но господин посмотрел на меня так, что я едва не обмочил штаны. Кажется, он вполне мог меня тогда убить, если бы я сказал что-то не то… Он страшный, но и самый лучший.

Он никогда нас не обижал, всегда говорил коротко и по делу. Каждый раз, смотря на него, я вспоминаю, как он заступился за меня и сестру, когда мы воровали хлеб. Сначала я даже не понял, что он аристократ, ведь на нём были самые простые одежды, такие обычно носят дети ремесленников. Но бой со стражниками расставил всё на свои места. Он их уделал даже не запыхавшись, да и пекарю тоже перепало… Что довольно интересно, он никогда не хвалился принадлежностью к высшему сословию, в отличие от его брата, вот же где мерзкий человек.

Помню, как его брат несколько раз кричал на нас и требовал, чтобы мы ему прислуживали. Хорошо, что Кармон был рядом и сразу же сказал, что я слуга только господина Тогрина. Я помню, как лицо его брата перекосило от ярости, и после он потопал ножками и покричал, а после сразу же побежал рассказывать всё своему отцу. Хорошо, что отец Тогрина — хороший человек и тоже заступился за нас.

Однажды я видел, как Эдмунд (брат господина) начал приставать к моей сестре, но одного взгляда господина хватило, чтобы мгновенно остудить его пыл. Удивительно, как он умеет это делать, что даже взрослый мужчина боится подростка. Хотя его уже сложно назвать подростком, за последнее время он сильно вырос. Я видел его после сна и хочу сказать, что у него мышцы как у воина, что неудивительно, учитывая его тренировки.

Поначалу все в доме думали, что он просто бесполезно тратит своё время на занятия, но когда увидели результат, ахнули все. Мне не стыдно признаться, что я тоже начал заниматься, хотя эффект не такой сильный, как у него.

Моя сестра смотрит на него с восхищением и, кажется, иногда даже молится на него. В её глазах он — самое лучшее, что есть в аристократии. Помню, когда мы были детьми, я рассказывал ей сказки о том, как бедная деревенская девушка становилась принцессой. Эти сказки я помню с тех пор, когда моя мать была ещё жива. Она часто рассказывала их перед сном. Жаль, что она не увидит, какой красавицей выросла её маленькая дочь.

Но всё же в господине Тогрине есть что-то непонятное. Иногда он ведёт себя так, будто прожил целую жизнь. Его поведение далеко от поведения подростка: он самостоятелен, смышлён, и мне кажется, что он вообще ничего не боится, кроме того, что кто-то попробует обидеть его сестру.

Его сестра Элинор — настоящая святая. Я говорю это без преувеличения, ведь именно благодаря ей нас и забрали к себе. Но она слишком добрая и наивная, об этом знают все. Сказать по правде, я никогда не видел более добрых людей, чем она. Кажется, будь её воля, она бы помогла всему миру, независимо от того, добрый человек или нет.

Ей повезло, что у неё есть такой брат, который её везде защищает, даже от собственной матери. И это ужасно, не то что защищает, а то, что если бы не господин, её выдали бы замуж за омерзительного человека. Я знаю это не со слов слуг, а видел лично, когда был бездомным. Бытность попрошайкой позволяет увидеть многое, особенно всю грязь в людях. Многие поговаривали, что однажды он брал к себе детей с улицы, а после их больше никто не видел... Я даже не хочу знать, что с ними случилось.

И вот за такого человека родная мать хотела отдать свою дочь. Ей действительно повезло, что у неё есть такой брат, который за неё готов пойти против всей семьи. Помню, как слуги мне рассказывали про тот случай, когда Тогрин вернулся израненный с целым сундуком золота, чтобы они смогли оплатить какие-то долги. Благодаря ему семья Вермонд процветает. Только вот почему-то его мать и брат не хотят этого видеть. Они должны уважать и ценить его, но почему-то это нагло игнорируется, и кажется даже стараются от него избавиться...

Мои размышления были прерваны внезапной остановкой кареты.

— Господин, впереди поваленное дерево... — раздался голос кучера.

Внезапно послышался звон, словно что-то вонзилось в карету.

— Что это за звук? — спросила Лина.

Не успели мы опомниться, как господин повалил свою сестру на пол, схватил нас за шкирки и забросил наверх. Он коротко произнёс:

— На нас напали! Не выпускайте Эли из кареты, если с ней что-то случится, я сниму с вас головы.

В следующее мгновение мы услышали крик кучера и предсмертный хрип. К сожалению, у нас не было охраны, да и зачем она, если это главный тракт, где нападения случаются крайне редко? В нашей карете были только мы и кучер, нанятый в городе.

Господин поднял перед собой руки и выставил указательный и средний пальцы в сторону дверей кареты. Не прошло и десятка секунд, как дверь резко распахнулась, и перед нами предстал человек, которого вряд ли можно назвать опрятным. У него была длинная запутанная борода, а на голове — красная бандана. Он был одет в какую-то ржавую кольчугу и держал в руках топор. Не успел он сказать и слова, как с пальца нашего господина сорвался маленький огненный шарик, который проделал дырку во лбу бородача.

— Из кареты ни ногой! — воскликнул господин.

Затем он буквально прыжком вылетел из кареты и перекатился по земле. В то место, где он только что был, вонзилось несколько стрел. Он тут же вскочил на ноги и снова вытянул руки, с его пальцев снова сорвались огненные шарики. Через мгновение раздался крик. К сожалению, я мог видеть только то, что происходило из открытой двери кареты. Мне было очень интересно... И страшно!

Я увидел, как наш господин вновь уходит перекатом, но на этот раз одна из стрел царапнула его руку. Похоже, он даже не обратил на это внимания. С его пальцев вновь сорвались огненные шары и полетели в сторону. Я чуть приподнял взгляд и увидел, как со склона спускаются четыре человека, похожие на того бородача, которого убил Тогрин.

— Братик!!! — воскликнула Элинор, пытаясь выбраться из-под нас. Мы с моей сестрёнкой сжали её сильнее, не позволяя подняться. — Пустите меня, я должна ему помочь!

Но мы её не слушали, а наоборот, начали сжимать её ещё сильнее. Буду откровенен, я почему-то боялся нашего господина больше, чем всех этих разбойников. Если с его сестрой что-то случится, боюсь, он действительно снимет с нас головы.

Налётчики подобрались к нему почти вплотную. Господин метался из стороны в сторону, а порой уходил перекатами, так как на него продолжали сыпаться стрелы. В какой-то момент одна из стрел влетела ему в плечо. Но меня поразила его выдержка. Он фактически даже не скривился, а просто обломал древко стрелы и снова выставил свои руки, чтобы с них сорвалось два огненных шара и полетели в сторону стрелявших.

Когда четвёрка бандитов подобралась к нему поближе, он целой рукой залез к себе под жилетку, и в следующее мгновение с его руки сорвались ножи. Один из них вошёл ровно в глаз одному из налётчиков, а другой — в шею. К сожалению, другого оружия у него при себе не было, а всё сейчас было упаковано в сундуке на крыше.

— Это невероятно... — пробормотала Лина.

И действительно, было захватывающе наблюдать за тем, как господин ловко уворачивался от ударов топоров. Сначала он пропустил атаку под собой, пригнувшись, а затем нанёс режущий удар по ноге противника, отчего тот вскрикнул и собирался нанести ещё один удар, но в его подбородок вонзился нож. Тогрин не стал вынимать нож, а использовал его как щит, чтобы прикрыться от ещё одного налётчика. Топор неудачливого бойца застрял в спине его же союзника, а господин едва высунулся из-за его тела, как с его пальцев снова сорвался огненный шарик, который влетел противнику в лоб. Тогрин, не отпуская тело противника, развернул его в другую сторону, и в следующее мгновение в тело начали вонзаться новые стрелы...

— Валим нахер! — раздался незнакомый крик со склона.

Стрелы перестали лететь, а парочка налётчиков, которые собирались подойти к нему, тут же развернулись и убежали. Тогрин не отпускал тело, продолжая держать его на себе, но понемногу отходил к карете. Нового нападения не последовало, правда, буквально через пару минут послышался топот множества копыт. Я выглянул из кареты и увидел, что к нам несутся войны, облачённые в латы, а также увидел их символику на доспехах — это были стражники, патрулирующие тракт, слава богам...

***

Тогрин Вермонд.

– Сука… – пробормотал я на русском языке.

Плечо невыносимо болело, и я с досадой пнул безжизненное тело. К нам приближались местные стражники, около десятка. К сожалению, моих сил почти не осталось. Мой маленький резерв (по сравнению с дедом) не позволяет метать огненные шары как из пулемёта, а ведь приходилось ещё и усиливать ветер, чтобы стрелы хоть немного отклонялись в сторону. Для этого тоже нужна дополнительная концентрация, из-за чего я и схлопотал этот неприятный снаряд в плечо. Конечно, это неприятно, но были и более серьёзные раны.

Я увидел, как из кареты наконец-то вырвалась моя сестра. В слегка перепачканном белом платье, с размазанными по лицу слезами, она подбежала ко мне. Её моська выглядела неопрятно, но это сейчас меня волновало в последнюю очередь.

– Тогрин, ты ранен! – воскликнула Эли, её руки начали светиться.

– Подожди, сначала нужно вытащить стрелу, а потом уже залечивать.

Сейчас в моём плече торчал кусок стрелы. Я обломал большую часть древка, оставив небольшую часть, чтобы можно было извлечь стрелу. Эти снаряды неприятны тем, что вытащить их крайне проблематично, потому что наконечник с большой вероятностью останется в ране. Поэтому нужно было идти другим путём: не пытаться вытащить стрелу, а проткнуть плечо дальше, чтобы она вылезла.

Эли уже хотела схватиться за стрелу, но я покачал головой.

– Её нужно не вынимать, а наоборот, всадить глубже в рану.

– Что? Зачем?

– Госпожа Элинор, господин Тогрин прав. Так просто стрелу не извлечь, наконечник останется в ране, из-за чего со временем рано или поздно начнётся гниение.

– Так что же делать... ТОГРИН! – крикнула Эли, когда я с силой вогнал стрелу дальше в рану и продолжал её пихать до тех пор, пока она не пробила мне кожу с обратной стороны плеча. – А-а-а-ай!

Забавно, но кричал не я, а моя сестра, словно это в неё сейчас вгоняют стрелу, а не в меня.

– Успокойся, Эли, всё хорошо, – произнёс я хриплым голосом.

Этот маневр дался мне нелегко. Перед глазами мелькали красные круги, из глаз невольно брызнули слёзы, хотя я пытался не показывать вида.

– Тогрин, боги милостивые, сколько у тебя крови…

Да, моя белая рубаха, которую я носил под жилеткой, была полностью залита кровью, как моей, так и противника. И вряд ли моё лицо было чистым.

– Да успокойся, здесь в основном кровь врага, Лука, вытаскивай стрелу за наконечник.

Сзади ко мне подошёл парень, и я аккуратно разорвал рукав рубахи.

– Господин, сейчас я буду...

– Вытащи ты эту хрень наконец.

Он без лишних слов с довольно большой силой выдернул стрелу, из-за чего у меня опять пошли красные круги перед глазами, и я невольно рухнул на колени, сжимая плечо. Но буквально через секунду я почувствовал, как боль начинает уходить, а по телу разливается приятное тепло. Открыв глаза, я увидел, что надо мной стоит Элинор и что-то бормочет себе под нос, вытянув руки в мою сторону. Как говорил дедушка, с серьёзной раной она вряд ли справится, то есть прирастить руку или магией собрать выпущенные кишки она вряд ли сможет, но с такой раной она должна справиться. Тем более мне даже в одиночку приходилось такие обрабатывать, особенно в начале своей карьеры, правда там были пулевые и сквозные.

Наконец, доблестные воины спешились и направились в нашу сторону.

— Я капитан Лернс, командир конной стражи, что здесь произошло? — обратился к нам грозный на вид мужчина, с пышными седыми усами. На голове у него был шлем с поднятым забралом, а на боку висел длинный меч, облачённый в серебристые латы.

Мне уже стало немного лучше, поэтому я поднялся на ноги и заговорил первым, так как ни Элинор, ни кто-либо из слуг не спешили отвечать.

— На нас было совершено нападение, и нам повезло, что вы прибыли как раз вовремя, — сказал я.

Но прежде чем усатый капитан успел что-либо ответить, раздался голос:

— Капитан, это же главарь кровавых!

Мужчина удивлённо поднял брови, развернулся и подошёл к телу, из глазницы которого торчал метательный нож.

— Ха, действительно, отбегался голубчик, — произнёс он, поворачиваясь ко мне. — Слушай, парень, неужели ты их всех?

— Всего лишь сброд, — ответил я, немного лукавя. На самом деле, нападавшие устроили грамотную засаду: лучники были сразу с нескольких сторон. Мне повезло, что их было немногочисленно, иначе я бы уже не был жив. Пожалуй, всё-таки стоит достать меч из сундука, хотя фехтовальщик из меня так себе.

Я подошёл к телу налётчика, возле которого уже столпились все стражники.

— Разрешите, — произнёс я, нагибаясь и вытаскивая нож из его черепа, упираясь ногой в его лицо.

После того как я извлёк свой нож, обтёр его об одежду трупа и убрал назад под жилетку, капитан снова обратился ко мне:

— Я извиняюсь, парень, кто ты?

Мне почему-то было забавно называть его дядькой, чем-то он напоминал моего тренера по рукопашке, которого, как ни странно, я тоже называл дядькой из-за его пышных усов.

— Торин Вермонд, — ответил я.

— Вермонд?! Граф Вермонд, — произнёс он, и я кивнул, демонстрируя перстень. Он же в свою очередь ещё раз обвёл взглядом поле боя и заметил аккуратные дырки во лбу некоторых убитых.

— Не знаю, что за учитель у тебя был, но он явно ел свой хлеб не зря, — сказал он.

— Нас никто не учил... — подала голос Элинор, а я скривился, не желая лишних вопросов. Я чувствовал, что сейчас они появятся.

— Тогда откуда вы владеете магией? Сразу видно, что тех уложили огненными шарами, хотя и весьма специфическими. По ране на плече можно понять, что на него использовали целительное заклинание, — произнёс он.

Девушка, кажется, поняла свою промашку и прикусила язык, потупив взгляд в пол.

— Я сам всему обучился и научил сестру благодаря книгам, которые остались от деда, — сказал я.

— Это необычно, надеюсь, ты же понимаешь, что заниматься магией без присмотра наставника очень опасно?

— Не опаснее, чем ездить по столь "охраняемым дорогам", — ответил я.

На мои слова он скривился, явно поняв, что камень был в его огород, но развивать тему не стал.

— Ясно, и куда же вы держали путь?

— В город Осторн, в школу меча и целительства?

— Будущие ученики? — он выгнул бровь. — Хах, что же, тогда мой долг — сопроводить вас, надеюсь, вы не против. А по дороге я хотел бы задать вам ещё несколько вопросов?

Ну что же, хочет нас сопровождать — пусть сопровождает. Мне сейчас нужно отдохнуть как никому другому, потому что меня рубит не по-детски, видимо из-за потери крови, да и плечо ещё немного ноет. Хорошо, что в этом мире я считаюсь уже зрелым, хотя зрелость тут довольно относительная вещь. Здесь смотрят не по паспорту, а по морде, а я уже хочу сказать, выгляжу если не на восемнадцать лет, то близко к этому, зелье от дедушки творят чудеса... интересно если бы он был бы жив он бы также продолжал бы гнать свои зелья, или гнал бы самогонку.

После происшествия на дороге наш путь до города проходил в относительной тишине, если не считать одного раздражающего фактора. Я едва сдерживался, чтобы не вонзить нож в горло этого человека.

— И всё же, как такое юное дарование, как вы, смогло убить столько людей? — произнес мужчина в латах, капитан Лернс. — Эти разбойники славились своей жестокостью, а большинство из них были бывшими дезертирами и прекрасно знали, как держать меч в руках.

— Как я уже говорил, мне просто повезло, они не ожидали серьёзного сопротивления с моей стороны, — повторил я.

Капитан напоминал мне следователя, который пытается поймать меня на мелочах. Видимо, ему не впервой проводить такие допросы, но и я в этом деле не новичок. Сейчас в карете нас уже пятеро: Лука и Лина, которым пришлось потесниться из-за Лернса, а так же я с сестрой, а один из людей капитана, сейчас сидел снаружи и вёл карету. Нас сейчас сопровождала колонна вооружённых людей. Капитан решил доставить нас до безопасного места, хотя до самого города мы и не успеем добраться, а придётся заночевать в одной из деревень в трактире, там же мне придётся скорее всего нанять нового кучера, потому что с этим капитаном я хочу распрощаться, бесит.

— Да, пожалуй, так и есть, — он пристально посмотрел мне в глаза. — Знаете, юноша, у вас такой взгляд, который не у каждого ветерана увидишь.

— Нормальный взгляд у моего братика, он такой с детства, — сказала Элинор, прижимаясь ко мне поближе. После нападения она не отлипает от меня. — И вообще, он очень хороший и добрый.

— Хороший и добрый... — капитан усмехнулся. — Убил почти десять человек, а лицо такое, как будто обувь почистил.

— Тех, кого я убил, нельзя назвать людьми, — я пожал плечами. — Это мрази, недостойные жить.

— Здесь я с вами соглашусь, такие люди давно не являются людьми, — произнёс капитан. — Не подумайте, юный Вермонд, просто меня поразили ваши навыки: метание ножей, боевая магия, пусть и низкого ранга, холодный рассудок. Я уверен, что вы скрываете ещё очень многое.

— Вы меня в чём-то подозреваете? — я посмотрел на него, выгнув бровь.

— Нет, что вы, просто я хотел бы, чтобы такой человек, как вы, однажды вошёл в мой отряд. Жаль что ваше происхождение вряд ли позволит вам это сделать, я просто не могу понять, где вы всему этому научились, но мне хотелось бы, чтобы мои бойцы обладали подобными навыками, чтобы в случае опасности они могли позаботиться о себе. Буду откровенен, большинство молодняка, который сейчас состоит в моём отряде, ни на что не годятся. Большинство из них вчерашние крестьяне, а некоторые — бастарды, которых фактически не признали в родном доме, и они всегда были изгоями. И вот из этого мне приходится лепить воинов, которые не сдохнут в первые же секунды от рук бандитов, и это, хочу вам сказать, не просто.

— А разве ваши войны не прошли обучение в школах меча?

— Такое не каждый может себе позволить, туда отправляют в основном тех, о ком позаботились семьи, в основном из благородных, или же когда кто-то сильно выделился.

Мг, значит, кадровый голод, только я всё не могу понять, чего он от меня хочет. То, что он меня вербует, это притянуто за уши, ведь мало кто из благородных пойдёт в конную стражу, которая будет патрулировать дороги, конечно, есть такие, но это скорее исключение.

— Простите меня, многоуважаемый Лернс, но я так и не могу понять, чего вы от меня хотите. Я убил тех разбойников, и это было моё право на защиту. В ваш отряд я не вступлю, сами понимаете причины. И давайте будем откровенны: если бы разбойникам удалось задуманное, то в халатности уже обвинили бы вас, а вы сейчас устраиваете мне допрос словно какому-то преступнику.

Мужчина задумался и начал разглаживать свои пышные усы.

— Я просто не могу понять, откуда у вас такие навыки, как у профессионального убийцы. Не поймите меня неправильно, это само по себе невероятно, особенно для благородного человека, который нигде не обучался. Прошу прощения, но обычно родители, особенно среди аристократов нынешнего поколения, всегда оберегают своих детей. Чтобы человек вроде вас смог справиться с целой бандой головорезов — это что-то из ряда вон выходящее.

Прежде чем я успел ответить, заговорила моя сестра.

— Мой брат всегда был невероятен, — сказала Элинор. — Он с самого детства меня защищает, хотя я даже старше его. Пусть его родители никогда не учили его, но я видела, сколько усилий он прилагает, чтобы всему научиться самостоятельно и стать сильнее.

— Вот как? — мужчина пристально посмотрел на меня. — А зачем это вам? Я думал, что аристократы в последнее время учатся только тому, как вести себя на светских мероприятиях, разбираться в столичной моде и правильно вести интриги.

— Пф, хихи — засмеялась Эли. — Вы только что описали моего старшего брата.

— Вот как? — улыбнулся мужчина. — А что же тогда заставляет тебя, юный Тогрин, оттачивать свои навыки?

— Забота об этой мелкой непоседе, — я кивнул головой в сторону девушки. — Лучше сейчас отточить боевые навыки, чем потом жалеть, если вдруг случится беда, а мирному ремесло я успею научиться позже.

— Слова мальчика, а мужа, что же, я услышал, что хотел. А мне ещё писать отчёт по этому поводу, — у него вырвался тяжёлый вздох, причём очень тяжёлый. Кажется, он так же не любит бюрократию, как и я.

В следующий час мы ехали в тишине. Элинор, кажется, успокоилась и, обняв меня за плечо, уснула. Затем карета остановилась, и наш невольный пассажир вылез из неё и пересел на лошадь. Мы снова тронулись в путь, и спустя час уже слуги вырубились. Я же всё так же сидел напряжённо, вслушиваясь в обстановку снаружи.

Мне было крайне интересно, почему разбойники решили напасть на нашу ничем не примечательную карету. Мы купили её в городе, она была довольно обшарпанной, но всё же крепкой, а внутри обстановка была неплохой. Наш экипаж не был ни торговым караваном, ни с гербами какого-либо дома. На таких каретах часто ездят простые люди, которые, пусть и не богатые, но имеют вполне неплохой достаток. Грабить таких людей не имеет смысла, добыча вполне может не окупиться.

Однако на нас всё же напали. Судя по рассказам, это отребье не могли поймать весьма долга, а это уже говорит о том, что интеллект у их главаря был как минимум выше среднего. Рисковать ради дрянной повозки — это как-то через чур. Что-то здесь не сходится. Вряд ли ребятки настолько отчаялись, чтобы лезть в такую ситуацию.

О том, что среди сундуков есть ларец с артефактами и драгоценными камнями, здесь никто не знал, кроме меня и Элинор, если продать все его содержимое можно купить себе небольшой особняк вместе с прислугой. Конечно, здесь была довольно крупная сумма, которую выделил мне отец, но в ней тоже не было ничего сверхъестественного. Да и откуда могли разбойники о ней знать? А может быть, это чей-то заказ?! Это маловероятно, но откидывать полностью не стоит.

Если подумать, кому это может быть выгодно, самым первым вариантом напрашивается графиня Брадос, сестра моего деда. И я, и мой отец довольно сильно проехались по её самолюбию. Другой вариант — кто-то из врагов отца. Ведь сейчас он начинает более или менее поднимать семью с колен, и в таких делах можно отоптать множество мозолей.

Конечно, можно предположить, что мой брат мог стать виновником всех этих событий, но я не думаю, что он настолько недалёкий человек. Ведь, помимо меня, под удар попадает Элинор, а девушки в нашем доме всегда были важными политическими фигурами, особенно при заключении династических браков. Чтобы решиться на такой шаг, нужно быть действительно недалёким.

К сожалению, разбойников уже не допросишь. Возможно, это была лишь случайность, и я просто себя накручиваю. Мёртвых уже не допросишь... По крайней мере, я не собираюсь тащить их обратно к деду, сейчас есть дела поважнее.

С такими мыслями я продолжил свой путь. Часть конных всадников отстала, видимо, отправились проверять другие дороги. Я наблюдал, как мимо проносятся поля, где сейчас работают крестьяне. Небольшие поля, благодаря которым аристократы вроде меня не голодают. Мне очень нравился этот пейзаж, особенно бескрайнее зелёное поле, уходящее далеко за горизонт. Что-то в этом было умиротворяющее.

Обстановка стала ещё прекраснее, когда солнце начало клониться к закату и наполовину зашло за поле. Это действительно красивый вид, жаль, что в прошлой жизни у меня не было времени наслаждаться такими мелочами. И вот, когда я размышлял обо всём этом, на горизонте начала появляться деревня. Мы добрались до неё уже почти на закате, и на улице сильно стемнело. Мне пришлось растолкать слуг и свою сестру.

Когда мы подъехали к довольно крупному трактиру, я вылез из экипажа. Ко мне тут же подъехал усатый "дядька" и слез с лошади.

— Ну что же, юный воин, вот вы и в деревеньке "Большие холмы". Дальше вас сопровождать уже нет смысла. Там идёт крупный торговый тракт, и караваны ездят один за другим. Патрулируют эту дорогу довольно сильно, и разбойников там уже несколько лет не видели. Так что дальше вы уже сами.

— Благодарю вас, капитан Лернс, вы мне очень помогли, что доставили меня и мою сестру в целости и сохранности. — Я залез в карман и подкинул ему золотую монету, которую тот ловко поймал в воздухе.

— Не стоит благодарности, это моя работа. — Монету он всё же принял и спрятал.

На этот финт ушами мне оставалось лишь ухмыльнуться, но всё же я действительно был ему благодарен. Если бы знал, что мы влетим в такую ситуацию, то не поленился бы и нанял бы охрану. В этом мире проблем с наёмниками не существует, правда, не на всех можно положиться.

— Удачи вам капитан в ваших делах.

— И вам юный граф, приятно видеть, что не все нынешнее поколение потеряно. — После этих слов он развернулся и пошёл к своей лошади, а я не стал наблюдать, что будет дальше, и просто подошёл к сестре. Вместе мы направились в трактир.

Само помещение здания встретила нас с неизменной обстановкой в таких местах. Всё было выполнено из дерева, посреди зала горел большой очаг, который давал тепло в холодные вечера, а также отапливал верхние этажи. Тут была неизменная деревянная барная стойка, за которой стоял довольно пухлый мужичок. Как положено трактирщику, он протирал железный стакан довольно замызганной тряпкой. Мне иногда казалось, что эта манипуляция со стаканом пришла из древних времён, которая сохранилась даже в современном мире, из которого я прибыл. Да и вообще люди похожи везде, и кажется, они не меняются ни в одном из миров.

– Слушаю вас, молодые люди, – сказал трактирщик, когда я подошёл к нему.

– Нам нужно две комнаты на постой, – ответил я. В уме я прикинул, что мальчики будут с мальчиками, а девочки с девочками, поэтому двух комнат будет вполне достаточно.

– Семь серебряных и две медные, – предложил трактирщик.

– Нам ещё нужен ужин и завтрак на утро, – добавил я.

– На четыре персоны – одна серебряная, – повторил трактирщик.

Я протянул девять серебряных монет, и трактирщик отсыпал мне кучу мелочи, которую я передал Луке.

– Распорядись, пусть распрягут и накормят лошадей, – сказал я.

– Хорошо, господин, – поклонился парень и убежал.

Обстановка в трактире была довольно весёлой. Здесь сидело много народу, и все уже были слегка подвыпившими. Большинство из них были обычными крестьянами, которые после тяжёлого дня решили расслабиться. В уголке сидело трое бойцов, одетых в кожаную броню. Возможно, это были наёмники-новички или местные стражи.

Единственное, что меня напрягало, – это то, что моя сестра здесь привлекала внимание. По сравнению с местными крестьянскими девушками она была как ангел во плоти, и все подвыпившие мужчины невольно пялились на неё. Ей уже пятнадцать лет, и её фигура начала округляться во всех нужных местах. Если сейчас у неё грудь второго размера, то мне сложно представить, какой она будет к двадцати годам. А учитывая её умение строить жалостливые глаза, мужчины просто начнут падать к её ногам. Это, конечно, хорошо и замечательно, но мне как брату предстоит много мороки, чтобы какие-нибудь уроды не решили воспользоваться её наивностью.

– Эй, красавица, не хочешь отдохнуть в приятной компании? – раздался голос за моей спиной.

Началось.

– Простите, но я вынуждена отказаться, – ответила моя сестра.

– Какая вежливая… Гыгыгы… – рассмеялся кто-то. Я повернулся и увидел говорившего – молодого парня лет двадцати, за спиной которого стояла компашка таких же молодых и непуганных людей. Такие считают себя стаей хищников и ничего не боятся, когда рядом с ними их друзья. Хотя по одиночке они представляют собой жалкое зрелище. К сожалению, мне приходилось сталкиваться с такими неоднократно. А когда они напьются, то почему-то начинают верить, что весь мир принадлежит им и они могут творить с ним что хотят. Таких людей можно назвать только одним словом: Быдло. И таким лучше всего один раз вломить пизды, чем пытаться им что-то доказывать.

– Слышь коза, даже не представляешь, какие мы с парнями… – начал говорить бедолага, но не успел договорить, прилетевшая в лицо табуретка не сильно располагает к диалогу. Надеюсь, это не войдёт в привычку, хотя кому я вру, это уже давно стало моей привычкой, особенно с таким братом, как у меня.

Его «кореша» вскочили с мест, каждый взял в руки что было под рукой – бутылки, вилки и табуретки. А я поднял руку высоко вверх и продемонстрировал свой перстень.

– Я граф Вермонд, и если вы твари сейчас попробуете на меня напасть, лёгкой смерти не ждите, – сказал я. Его «кореша» сделали вид, что он им не кореш, и просто аккуратно сели на свои места и отвернули головы в стороны. Какими бы храбрыми они ни были (а храбрецами такие уроды бывают только в своей стаи), они прекрасно понимают, что с аристократией лучше не связываться, потому что могут вырезать этих дурачков вместе с семьями.

Я же в свою очередь поворачиваюсь к мачо... Или моча, в общем, сейчас бедолага зажимал свой нос и со страхом смотрел на меня, и действительно моча... Потому что лужу под его жопой видно вполне отчётливо. Я присаживаюсь к нему на корточки, как заправский гопник.

– Слышь, мудила, ты вообще понимаешь, когда девушка отказывает?

– П... П... Простите, – говорю он заикающийся голос, стараясь отползти в сторону, да только он упёрся в ножке Лине, которая сейчас нависла над ним, как коршун над курицей, девушка, конечно, она симпатичная растёт, но только вот «пикаперу» кажется не сильно рад этой компании. – Демон попутал...

На его слова я лишь улыбнулся.

Я почувствовал, как возле меня встала Элинор и со страхом прижимается ко мне, ведь она впервые попадает в такую ситуацию и не знает, что делать.

– Ну что же, на первый раз прощу.

– Правда?

– Нет.

И тут же из положения сидя бью ногой ему в лицо, чуть ли не вгоняю нос ему в затылок, бедолага упал и вырубился.

– Тогрин, не надо, – сказала Элинор, пытаясь оттащить меня, в принципе я и не сопротивлялся.

– Я уже всё, – с улыбкой произнёс я, а после повернулся к его друзьям, которые делали вид, что любуются противоположной стеной.

– Эй, дружки-пирожки, выкиньте этот мусор нахер отсюда, и надеюсь, никто из вас больше не вздумает устраивать здесь беспорядков.

А после я сел возле барной стойки и заказал чего-нибудь перекусить, а также лёгкое вино, а в голове невольно закрадывались мысли, что я почему-то становлюсь каким-то импульсивным, слишком как-то я резко на всё отреагировал, а это на меня не похоже...

– Твою мать... Вот только долбанных гормонов мне сейчас не хватало...

***

P.S. на бусте уже выложена 20 глава.

— Я буду спать с тобой!

— Нет, и это не обсуждается. — Я нахмурился. — Даже не смотри на меня так, это не поможет.

— Ну, братик!

— Я сказал нет!

Мы находились в одной из комнат таверны, и между нами разгорелся бурный спор о том, кто где будет спать. Мне было жаль, что я не сразу осознал, почему становлюсь таким импульсивным. Я не ожидал, что в тринадцать лет во мне проснутся и начнут долбить гормоны, хотя мой разум и был зрелым. Физиологические потребности и яркие эмоции, которые я не сразу осознал, стали частью меня. Теперь мне придётся тщательно контролировать себя, ведь вспышки эмоций могут быть совершенно неожиданными а главное неуместны.

Конечно, если кто-то попытается обидеть мою сестру, я без колебаний вступлюсь за неё. Но мне нужно будет сделать это очень аккуратно, чтобы ненароком не навредить ей самой. Эмоции в моей работе — это крайне опасный фактор. В прошлом мире я старался держать их под контролем, так было проще работать. Сейчас же, похоже, они будут переполнять меня.

— Но почему? — не унималась Эли. — А вдруг кто-то из них придёт в комнату!

— Я за стенкой, и комната запирается изнутри на засов, так что можно не беспокоиться.

— Но мне страшно.

Я тяжело вздохнул.

— Эли, ты же понимаешь, что когда мы пойдём учиться, то будем жить в разных корпусах и видеться максимум по выходным. Поэтому сейчас нужно учиться преодолевать свои страхи, чтобы в будущем было легче.

Эли задумалась. Она не глупая девушка, хоть иногда и пытается казаться таковой. То, что она далеко не глупа, подтвердилось ещё во время обучения у лича. Она схватывает всё на лету, а иногда старается казаться недалёкой. В этом виновато воспитание матери, которая привили ей, что девушка всегда должна казаться глупее мужчины. Хотя в этом я даже немного поддерживаю её. Лучше пусть твой противник считает тебя глупым и недалёким.

Хотя какие у неё противники? Её все любят, этот мелкий непоседливый комок наивности подкупает фактически всех. Слуги души в ней не чаяли, родители тоже, хотя мать старалась воспитать её в своей манере. Отец тоже о ней заботится, но сейчас всю заботу переложил на меня. Похоже, он мне очень верит. Как ни странно, он недолюбливает моего братца, хотя и пытается его обучать и сделать из него что-то приемлемое.

— Ты прав. — С тяжёлым вздохом произнесла Элинор. — Мне будет тяжело отвыкнуть от того, что тебя не будет рядом.

— Не переживай. Судя по тому, что я успел узнать о том, куда мы едем, периодически мы всё же будем видеться.

— Правда?

— Да, ведь ваши целительские навыки нужно на ком-то отрабатывать. А на ком, если не на тех, кто постоянно занимается боем на мечах и дуэлями?

— А ведь точно, так значит мы будем периодически видеться?!

— Да, возможно, не сразу, но я думаю, что практические занятия вы будете проводить как раз на нас.

Девушка ярко улыбнулась.

— Здорово, тогда я, наверное, пойду в свою комнату.

— Беги непоседа.

Девушка чмокнула меня в щёчку, вышла из комнаты и побежала в соседнюю. Лина, которая стояла в дверях вместе с Лукой, тоже повернулась и пошла в комнату вместе с моей сестрой.

— Лука, подготовь комнату ко сну, а мне нужно спуститься в трактир, — сказал я, спускаясь по лестнице.

— Хорошо, господин, — ответил он.

Я не обращал внимания на окружающих и быстро направился к стойке трактирщика. В зале было довольно оживлённо, хотя и не так многолюдно, как когда мы приехали. Я решил не терять времени и сразу же подошёл к трактирщику, доставая из кармана серебряную монету.

— Это за разбитый табурет, — сказал я, положив монету на стол.

Трактирщик окинул взглядом зал и, аккуратно смахнув монету за стойку, спросил:

— Чем могу помочь, господин?

— Можно обойтись без «господина», мне нужна некоторая информация.

— Спрашивайте, чем смогу, тем помогу, — улыбнулся он.

— Здесь обитала банда, если не ошибаюсь, их называли «кровавыми». Сегодня их вырезали, и я хочу узнать, что они из себя представляют и могли ли их нанять.

— Господин, я вам здесь вряд ли могу помочь...

На стол упала золотая монета, и трактирщик продолжил, как ни в чём не бывало:

—...Но я знаю, кто сможет вам помочь. Вон в том углу сидит мужчина с короткой бородкой, задайте ему интересующие вопросы, правда, он попросит благодарности.

— Спасибо, я услышал тебя, — сказал я.

— Не за что, господин, вот возьмите ваши два пива, считайте это за счёт заведения.

Ага, за счёт заведения... Я бы на одну золотую монету мог купить почти половину его запаса алкоголя, ну да ладно. Взяв два пива со стойки, я направился к предполагаемому информатору. Такие люди были всегда и во все времена — они торговали информацией. Не удивительно, что здесь находится один из них. Во-первых, здесь проходит торговый путь, и город недалеко. Если покупать нужную информацию в самом городе, это будет рискованно, потому что ты будешь у всех на виду. А в таком месте можно спокойно остановиться в трактире и сказать, что поехал по каким-то делам. Так что данное место как ничто другое подходит для того, чтобы встречаться с информатором. Интересно, он работает один или с группой? Хотя такие люди обычно по одному никогда не работают, и велика вероятность, что здесь расположена целая сеть информаторов.

Я присел за соседнее место, поставил два пива на стол и протянул одно собеседнику. Мой собеседник был мужчиной средних лет, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в конский хвост, и аккуратной бородкой. Одет он был в весьма не примечательный камзол, а на плечах был накинут плащ с капюшоном, но капюшон сейчас был спущен. На лице сиял небольшой шрам, выдавая его довольно бурное прошлое. Да и тело его было весьма массивным, но не жирным — сразу видно, что такой человек умеет постоять за себя.

— Добрый день, уважаемый, не составите компанию, — проговорил я спокойным тоном.

— Приветствую вас, граф Вермонд, чем может быть полезен скромный человек в моем лице младшему сыну столь благородного дома, — ответил он с лёгкой улыбкой.

То, что он уже знает кто я, наталкивает на некоторые мысли, и это хорошо, потому на моём лице невольно появилась улыбка.

— Да вот решил выпить с уважаемым человеком, а также поговорить по душам, — сказал я, отпивая глоток пива.

Мужчина усмехнулся и, взяв пиво со стола, сделал глоток.

– Ну почему бы и не поговорить, можно и поговорить. Вы знаете, я весьма хороший собеседник и знаю много интересных историй.

– Это замечательно, я могу вам даже рассказать одну историю. Сегодня на дороге одна банда под названием «Кровавые» напала на непримечательную карету, которую многоуважаемые работники ножа и топора должны были просто обойти стороной. Но всё же они решили напасть, и, к несчастью, большая часть погибла. Естественно, у меня возникает невольный вопрос: неужели они настолько отчаялись, и дела их идут настолько плохо, или может...

Я не закончил, оставив собеседнику простор для размышлений.

– Ох, слышал я сегодня об этом, и вправду это довольно необычно. Я мог бы поговорить со своими знакомыми, чтобы они могли точно всё узнать. Ну давайте поговорим о погоде. Вы знаете, сейчас было довольно пятёрка солнечных дней, и в последующем обещается около двадцати солнечных дней почти месяц!

Солнце... Круглое и жёлтое, ясно значит нужно золото, пятёрка солнечных дней значит, скорее всего, он хочет аванс в пять золотых, и, видимо, двадцать после того как нароют информацию.

– Да я уверен, что дни будут солнечные, – проговорил я, откидываясь на спинку стула и одновременно залезая в свой кошелёк.

В трактире довольно многолюдно, и то, что мы так шифруемся, вполне в порядке вещей. Нельзя, чтобы другие слышали наш разговор. Во-первых, это будет неприятно мне, во-вторых, это может ударить по репутации людей, которые занимаются сбором информации, да и судя по разговорам, это вполне обыденная вещь. Я одним залпом осушил кружку с пивом, а затем в неё упала пятёрка золотых, и саму кружку я поставил перед собеседником. Информатор же при виде моей манипуляции улыбнулся.

– Как же приятно общаться со столь знающими людьми.

– Мне тоже, надеюсь наше сотрудничество будет весьма плодотворным. Завтра мне, к сожалению, нужно ехать в город, всё же учёба.

– Прекрасно вас понимаю, можете не переживать по этому поводу. – Он наклонился, словно собираясь подняться с места, и прошептал: – Если что, мы вас спокойно отыщем, как узнаем нужное, деньги держите при себе.

– Это была хорошая беседа, – произношу я, тоже вставая с места. – Удачи вам многоуважаемый...

– Билли, зовите меня просто Билли.

– Хорошо, Билли, до скорой встречи.

Мы пожали друг другу руки, и я направился в свою комнату...

***

– Вы кузнец? – спросил я.

– Пошёл на хуй.

Вот так, с порога.

Прошло уже две недели с тех пор, как мы прибыли в город. Сказать по правде, этот город не отличался от нашего поместья, где мы жили раньше. Здесь были такие же невысокие двухэтажные каменные домики, масляные фонарные столбы и вонь…

Как я понял, систему канализации в города ввели недавно, и не во всех местах она есть. Многие ещё не привыкли выбрасывать отходы в определённые места, а кареты, которые часто ездят по городу, оставляют за собой неприятный запах лошадиного навоза. Поэтому неудивительно, что у многих людей в городе были прикрыты лица: без маски здесь было невозможно пройти, а мухи норовили залезть во все щели. Хотя это и магическое средневековье, даже в игре я не видел такого безобразия.

Здесь мы сняли небольшое поместье или, скорее, коттедж — двухэтажное здание с десятком комнат. Это был довольно уютный дом, расположенный в чистом районе. Но даже до этого района доходила вонь от всего остального.

До начала нового учебного года оставалось ещё полтора месяца, и сидеть на месте было скучно. Поэтому в одной из комнат я организовал алхимическую лабораторию и мини-мастерскую. Элинор любила гулять по городу, но я пока не отпускал её одну.

Этот город не богат зрелищами, поэтому приходилось чем-то себя занимать. Я гораздо спокойнее переношу это, а вот Элинор буквально изнывает от бездействия. Чтобы хоть как-то занять себя, она посвятила себя практикованию магии. И скажу честно, у неё это получается очень красиво, особенно когда миниатюрная водная фигурка в виде девушки начинает танцевать над тазиком воды. Когда слуги увидели это, их рты пораскрывались так, что казалось, их челюсти сейчас упадут до самого пола. Они, конечно, слышали, что я обучал Эли магии, но не думали, что она настолько продвинулась.

Ещё один маленький нюанс — мои гормоны с каждым днём всё сильнее давят на мозг, и мой взгляд невольно падает на мимо проходящих девушек, оценивая их формы. Была мысль снять себе проститутку, но о средствах предохранения здесь остаётся только мечтать. Единственное, что здесь существует, — это презерватив из овечьих кишок! Я не горю желанием подхватить какой-нибудь местный триппер, поэтому приходится терпеть и превозмогать. Надо будет обязательно озаботиться поиском нормальной девушки, с которой не страшно будет лечь в постель.

Сейчас же дело совсем в другом. Мне понадобились некоторые запчасти для улучшения перегонного куба, и такие запчасти можно заказать только у кузнеца. Но когда я зашёл в кузницу, меня встретил хмурый мужик, который сидел на стуле и подпирал голову руками. Кажется, из глаз его катились слёзы, но в полумраке кузницы это было не сильно видно. Судя по тому, как он был настроен на диалог, у него произошло что-то нехорошее.

Конечно, сейчас я могу тыкнуть ему своим перстнем в лицо и потребовать всё, что нужно. Но где гарантия, что он сделает так, как именно нужно мне? А если он накосячит где-нибудь, и перегонный куб ёбнет в самый неподходящий момент? Тогда мою не особо умную голову будут отскребать лопатами от стены…

С такими людьми лучше не вступать в конфликты, особенно если есть возможность дальнейшего сотрудничества. Помню, как-то раз мой друг Лёха нагрубил одному поставщику с чёрного рынка, и тот в отместку продал ему три магазина «варёных» патронов, которые уже никогда не выстрелят. Из-за этой оплошности Лёха получил пулю в плечо, и нам пришлось две недели искать виновника.

Сейчас мне нужно будет вести себя с этим человеком вежливо.

— Что у вас случилось?

— Тебе какое дело, парень? Я не принимаю заказы, так что можешь быть свободен.

Я решил проглотить свою гордость, но если не удастся договориться, выйду и громко хлопнуть дверью. Возможно, в этот момент в дверном проёме появится голова этого человека...

— Может быть, я действительно могу помочь?

Мужик поднял на меня глаза, и было видно, что он немного растерян.

— Слушай, парень, извини за грубость, но сейчас мне правда не до тебя. Я тебя не знаю, и не вижу смысла рассказывать о своих проблемах.

— Уважаемый, возможно, мы могли бы помочь друг другу. Если у вас есть проблемы, с которыми я могу помочь, вы бы в свою очередь сделали то, что нужно мне. К тому же, судя по рассказам, вы один из самых хороших кузнецов в этом городе.

Он почесал свою голову, на которой были светлые волосы, которые, похоже, давно не видели воды. У кузнеца были массивные руки и торс, как и положено любому кузнецу. Сейчас он был одет в рубаху и кожаный фартук, а на наковальне лежали массивные кожаные перчатки, которые, видимо, не были предназначены для работы с раскалённым металлом.

Кузнец пристально разглядывал меня, хотя на моей голове был капюшон, а лицо прикрыто маской. Я был одет в плотную одежду, потому что на улице становилось прохладно. На руках у меня были перчатки, которые скрывали мои руки. И так он разглядывал меня некоторое время, пока не вздохнул и не произнёс:

— Мою дочку обесчестили, барон безземельный, и что ты сможешь в этом помочь? — спросил он с явной издёвкой в голосе.

— Если расскажете поподробней, то вполне могу.

— Поподробней?! — он горько усмехнулся — Ну что же, слушай...

Он рассказал мне историю о том, как его дочь возвращалась вечером с работы в лавке. Местный безземельный барон, который получил свой титул благодаря отцу и известен как местный баламут и алкоголик, вечно устраивает дебоши. Благодаря отцу ему всё сходит с рук, ведь он дворянин, хоть и мелкий.

Когда его дочка возвращалась с работы, он вместе со своими дружками решил с ней повеселиться. В итоге её затолкали в карету и отвезли в поместье, где в течение трёх дней насиловали всей толпой. Сейчас девушка заперлась в своей комнате и постоянно рыдает. Отец потратил много денег на то, чтобы целитель привёл её в более или менее порядок, как оказалось, она подхватила целый букет срамных болячек.

—...И теперь я не знаю, как наказать эту суку, я даже обращался к главе города, но он только выслушал меня и выпроводил. Нету справедливости в этом мире, — закончил свой рассказ кузнец.

— Справедливости нигде нет, поэтому иногда приходится всё брать в свои руки. — усмехнулся я. — У меня есть один контакт человека, который может помочь в таких деликатных делах, берёт он немало, но я думаю, мы сможем договориться. Я оплачу из своего кармана, а ты сделаешь для меня то, что нужно, и по высшему разряду.

Естественно, никакого контакта у меня не было, был только я сам. Привязать к себе кузнеца будет вполне неплохо, особенно учитывая, что военная школа располагается здесь, и в ближайшее время мне предстоит тут жить. К тому же я не хочу, чтобы моя сестра попала в лапы этого негодяя, и, сказать по правде, я его понимаю, поэтому решил предложить ему свою помощь.

Безземельные бароны занимают самое низкое положение в аристократической иерархии. Другие представители этого сословия относятся к ним с презрением. Однако среди обычных крестьян и ремесленников они имеют высокий статус, и те не смеют им грубить. Из-за этого некоторые безземельные бароны позволяют себе распускать руки.

Часто такие мелкие бароны находятся в подчинении у более крупных. Мне было на это наплевать. Этот кузнец считается одним из лучших в городе, хотя его работа стоит в три раза дороже, чем у других. Я, конечно, помогу ему, но не из доброты душевной. Во-первых, он сделает для меня всё необходимое бесплатно, если мы сейчас договоримся. Во-вторых, будет очень хорошо, если удастся привязать его к себе и сделать своим должником. Такие люди, как правило, очень полезны. А в-третьих, я не хочу, чтобы моя младшая дочь столкнулась с этим бароном, а судя по рассказам, это вполне возможно.

— А проблем потом не будет? — спросил кузнец, переходя на шёпот.

— Нет, он выполняет свою работу качественно, главное обеспечь чтобы тебя видело много людей.

Кузнец задумался и через минуту произнёс:

— Говори, что требуется от меня...

***

Вечер следующего дня.

— А помните, как эта сучка верещала, пока я ей рот своим членом не закрыл?

— Га-га-га! — раздался дружный смех за столом.

В трактире на окраине города собралась шумная компания. За одним из столов сидел молодой человек лет восемнадцати, с прилизанной причёской, которая, правда, сильно растрепалась из-за алкоголя. Его телосложение можно описать как «дрыщ», но при этом он был одет крайне богато, а на пальцах красовались золотые кольца.

— Ой, ребят, я схожу поссу, а потом ещё выпьем и поедем в город, какую-нибудь деваху прихватим! — произнес он.

За столом раздался дружный рёв поддержки, а молодой человек, пошатываясь, вышел из трактира и направился в обычный деревянный туалет, который находился за зданием. Войдя внутрь, он расстегнул штаны, даже не подумав закрыть за собой дверь.

— Фу, ну и дерьмо тут, — произнес он, глядя на переполненный нужник.

— Да уж, тут одно дерьмо, — раздался голос сзади.

— Чего?.. — успел произнести парень, как мощный удар с ноги в область позвоночника лишил его возможности дышать. Он врезался лицом в деревянный сортир, собирая мелкие занозы.

В ту же секунду сильная рука схватила его за шиворот, оторвала от стены и резко опустила вниз, погружая голову в нечистоты. Парень забился в конвульсиях, стараясь выбраться из этой ситуации, но получил мощный удар в печень, из за чего он судорожно открыв рот и вдохнул, но вместо воздуха лёгкие заполнило жидкое амбре... Борьба продолжалась ещё около тридцати секунд, пока тело не обмякло. В итоге он так и остался по самые плечи погружённый в нечистоты и с голой жопой к верху, а ночной гость растворился в ночи, словно его никогда и не было.

— Здравствуйте! — произнес я, переступая порог кузницы.

Кузнец, который в этот момент стоял у горна, поднял глаза, и его зрачки расширились от удивления. Он аккуратно положил заготовку на наковальню, сделал два шага навстречу мне и, упав на колени, расплакался.

— Благодарю вас, господин, я не знаю, кто вы, но моя благодарность безмерна. Я уже не надеялся, что справедливость восторжествует... — произнес он, шмыгая носом.

— Тише, тише, — я осторожно поднял кузнеца за плечи. — Я не понимаю, о чем вы говорите, и не могу разделить вашу радость.

Кузнец с недоумением посмотрел на меня, но затем, кажется, осознал мою мысль.

— Ах, да, точно, простите, — он вытер слезы грязной рукой, но, честно говоря, сделал только хуже. — Просто до меня дошли вести о том, что один нехороший человек утонул в нечистотах.

— Вот как! — я ухмыльнулся, правда, лицо мое было скрыто. — Какое несчастье! Ведь в этих туалетах очень скользкие полы, а он, вероятно, был пьян...

— Все говорят, что это была чистая случайность.

— И мы с вами тоже считаем, что это была случайность, не так ли?

— Э-э, да, это действительно случайность... — произнес он немного растерянно.

— Ну и замечательно! — я повернулся к нему вполоборота, рассматривая его кузницу. — Видите ли, мне нужно изготовить несколько вещей, и вы, как лучший специалист в своем деле, можете мне в этом помочь.

— Конечно, все что угодно!

— Вот, посмотрите, — я достал из внутреннего кармана несколько листов бумаги.

Кузнец принял у меня чертежи, направился к столу, где я их положил, и зажёг обычную керосиновую лампу. Затем он развернул листы и начал изучать содержимое.

— Хм, дополнительный бак для перегонного куба? — он почесал подбородок. — Чтобы он мог выдерживать высокое давление, да... Это будет непросто, но я справлюсь... А на втором листе... Хм, это нож? Почему он такой странной формы?

Сейчас он рассматривал чертеж парных керамбитов.

— Это неважно, главное, чтобы вы сделали мне пару этих клинков. Сами понимаете, лезвия и рукоятки должны немного отличаться, чтобы хорошо ложились в правую и левую руку.

– Не вижу в этом ничего сложного, хотя и непривычно.

— Отлично, через сколько мне прийти?

— Работа не то чтобы сложная, но муторная, слишком долго нужно запаивать швы на кубе, чтобы не разорвало при давлении. Приходите дня через четыре, а за ножами можете подойти где-то уже через пару дней.

— А что касается оплаты? — задал я интересующий вопрос.

— Ради нашего общего хорошего знакомого я вам сделаю все абсолютно бесплатно. Единственное, что возможно, я попросил бы купить специальные присадки, которых у меня нет. Это значительно повысит качество куба.

— Хорошо, запишите мне название, а там я уже разберусь.

Дверь в кузницу снова открылась, и в помещение зашла миловидная девушка лет шестнадцати-семнадцати. У неё были длинные светлые волосы, которые сейчас равномерно лежали на плечах, а её мордашка была весьма смазливой. Однако фигуру рассмотреть не удавалось, так как на ней была одета куча мешковатой одежды, а на плечах вообще был плащ. Единственное, что меня смущало, — это её испуганные глаза, которые смотрели на все со страхом, а к груди она прижимала корзинку, накрытую сверху тряпкой.

— Папа, мама поп... попросила... — сказала она заикающимся голосом, а затем, увидев меня, произнесла: — Ой, я... Я зайду в другой раз.

— Стой, дочка, не нужно, ты человек хороший.

Однако девушка не стала его слушать, а с громким писком убежала.

Мужчина тяжело вздохнул и повернулся ко мне.

— Ну, по крайней мере, она хотя бы вышла из дома... — он снова тяжело вздохнул. — Ладно, приходите через два дня, ножи к этому времени будут уже готовы.

— Всего доброго.

С этими словами я покинул кузницу.

***

Через два дня я так и не попал в кузницу, и даже через три не смог. Дело в том, что пришёл человек от Билли и принёс интересную информацию. Те, кто знал имя пришедшего, погибли, но нашлись двое бандитов из той банды, которые описали его внешность. Сейчас я сидел над столом и разглядывал этот импровизированный фоторобот. Качество было так себе, но не узнать на нём своего брата было невозможно.

Я сидел и думал, что делать дальше. Похоже, он заказал меня, и это даже немного обидно. Не потому, что он пытался меня убить, а потому, что он не подумал о последствиях своей глупой головой. Сказать по правде, я думал, что он будет немного поумнее. Я предполагал, что рано или поздно он увидит во мне угрозу, но думал, что он подождёт немного дольше и не станет рисковать жизнью Элинор.

Есть ли вероятность, что люди Билли ошиблись? Или намеренно сказали дезинформацию? Такая вероятность всегда присутствует, но такие люди как они предпочитают работать на свою репутацию, так что это не вариант. Только вот мой братец оказался довольно тупым. Нет бы сделать заказ через третьи лица, а посредника убрать, он пришёл сам к разбойникам. Я, конечно, понимал, что он не блещет интеллектом, но, сказать по правде, я очень сильно разочарован.

В общем, этому придурку конец, тут даже нет вариантов. Мне сразу захотелось сорваться и под покровом ночи попасть в свой же особняк и его прибить, но я быстро отмёл эту идею. Во-первых, слишком палевно, во-вторых, неизвестно, могут ли слить информацию уже обо мне, я имею в виду то, что покупал информацию о своём заказе на себя любимого. А там уже не нужно быть детективом, чтобы сложить два плюс два. Прямо меня обвинить не смогут, но отец у меня намного умнее брата, и какие последствия могут быть после этого уже неизвестно. Да и не хотелось бы, чтобы Эли узнала об этом.

Сейчас я делаю вид, что ничего не произошло, пойду в школу меча, буду потихонечку обучаться, а после займусь всем лично либо уже сделаю всё через третьи лица, чтобы ко мне не было никаких претензий. И вообще лучше организовать всё как несчастный случай. Можно было бы, конечно, всё свести на его суицид, но все прекрасно знают, что такие говнюки никогда с собой не покончат. Так что хрен с ним, сейчас у меня есть дела немного поважнее.

— Тогрин, посмотри, пришло письмо от отца! — радостно воскликнула Элинор, держа в руках конверт.

Я отвлёкся от камина, который размеренно потрескивал дровами.

— Вот как? И что же интересного пишет отец?

— Он сообщает, что дела идут хорошо, и недавно они отправили первую партию вина собственного производства в Солярис. Также он рассказал, что выкупил назад часть потерянных земель, а ещё что Эдмунд наконец-то взялся за обучение! Разве это не замечательно?

— Угу — буркнул я про себя. — Да, Эли, это замечательно.

— А у тебя всё хорошо? Что-то ты какой-то задумчивый. — Она даже голову набок повернула.

— Да всё хорошо, просто немного задумался о будущем... Эли, а что ты думаешь об Эдмунде?

От такого вопроса она даже пальчик приложила к подбородку, а взгляд её устремился куда-то вверх.

— Ну он же наш брат, часть нашей семьи! — и тут она резко начала расхаживать зад вперёд по комнате, не убирая палец с подбородка. — Вообще сейчас ему крайне тяжело, отец заставляет его много учиться, на его плечи ложится большой груз ответственности. Пусть он ведёт себя с нами не очень хорошо, но я уверена, что в глубине души он очень добрый и желает лучшее для семьи.

Эли такая... Эли. Даже в куске говна она способна увидеть что-то хорошее. Сказать по правде, я в обоих мирах не видел более милого существа, чем она, и желаю, чтобы такое она всегда оставалась, чтобы она не видела всего этого дерьма вокруг, а главное, чтобы она на себе не прочувствовала, какие мразями бывают люди.

— Да, Эли, ты права, просто ему сейчас приходится довольно тяжело. — Я скомкал лист бумаги, на котором был нарисован мой брат, а после отправил его в камин и поднялся с кресла.

— Ладно Эли, мне нужно сходить в кузницу и забрать заказ, будь дома, а вечером сходим с тобой прогуляемся.

— И снова купим тех пирожных? — её глаза буквально запылали.

— И купим тех пирожных. — проговорил я, кивнув головой.

— Спасибо, братик! — с радостным писком она обняла мою шею и поцеловала в щеку. — У меня самый лучший!

Я аккуратно оторвал от себя девушку.

— Ладно, смотри аккуратней.

Она кивнула и убежала наверх, а я же, накинув свой неизменный плащ и замотав лицо шарфом, двинулся в путь. И вот, идя по улице и пройдя половину пути до кузницы, я стал свидетелем одного занимательного происшествия.

А именно я увидел, как в какой-то лавке от взрыва вылетели окна, причём недалеко от меня, ещё бы немножко и меня бы могло посечь осколками. Я невольно остановился и сейчас наблюдал, как небольшой клуб дыма вырвался из окна. Подождав немного, я решил узнать, что же произошло, и зашёл в лавку... Где увидел какого-то копчёного паренька, и нет, он не был негром, он действительно подкоптился от взрыва.

Лавка представляла собой что-то наподобие ювелирки, правда мелкой, кругом были мелкие украшения, которые сейчас находились на стеллажах. Что забавно, стеллажи были застеклены, но при этом само стекло было целым. Сам же вид копчёного был весьма уморительным, дело в том, что он был абсолютно цел, только его брови и часть шевелюры отпали, и сейчас на чёрном фоне довольно комично смотрелись его расширенные голубые глаза, чем-то он мне напомнил одного вора из фильма «Один дома». Лицо его было полностью в саже, одежда на нем немножко потрепалась от взрыва, но было видно, что он полностью в порядке, возможно слегка оглушён. Он внимательно посмотрел на дела рук своих, главное на небольшой столик перед ним, который сейчас тоже был чёрного цвета. Так же его взгляд прошёлся по магазину и он увидел, что стекло небольшого окна просто вылетело на улицу.

— Блядь, мне пиздец от отца. – проговорила это недоразумение.

Меня очень заинтересовал эффект взрыва, который я только что наблюдал. Мне было любопытно, почему он произошёл. Судя по повреждениям, это был не настоящий взрыв, а скорее что-то похожее на срабатывание светошумовой гранаты, сопровождающееся большим количеством гари.

– Уважаемый, у вас всё в порядке? – обратился я к молодому человеку, которому, на мой взгляд, было не больше двадцати.

– Что? – он повернулся в мою сторону, явно не расслышав.

– Я спрашиваю, всё ли у вас в порядке? – повторил я громче.

– Говори громче! – крикнул он в ответ.

Я прошёл через всю лавку, подошёл к нему вплотную и слегка опёрся на прилавок, чтобы быть ближе.

– Я СПРАШИВАЮ, У ВАС ВСЁ В ПОРЯДКЕ? – проорал я ему в ухо.

– Не кричи, я прекрасно тебя слышу, и да, у меня всё в порядке... – он тяжело вздохнул. – Просто я опять напортачил с зачарованием.

Я поправил шарф на лице, так как запах был очень резким, словно от серы... Сера... Стоп...

– Скажите, многоуважаемый, как у вас получился этот взрыв?

– Да что тут рассказывать, я пытался зачаровать кольцо. Я много раз видел, как это делает мой отец, и решил попробовать сам. Только вот контроль маны у меня не очень хороший.

– Как интересно, а что вы использовали для зачарования? Мой дедушка тоже многому меня обучал, но никогда не происходило ничего подобного.

– Ух ты, ты тоже зачарователь? – воскликнул парень и улыбнулся. Я с трудом сдержал смех, представив его чёрное от копоти лицо с белоснежными зубами.

– Кхм, нет, просто мой дед настоял на том, чтобы я разбирался во многих науках. Мне интересно, как получился такой эффект, ведь у меня самого никогда так не выходило.

– Ну... – было видно, что парень замялся. – Для зачарования используют манапыль, сделанную из кристаллов маны. Я подумал, что сера имеет необычные свойства накапливать магию, и решил, что в растворе серы можно усилить эффект манапыли, сделав зачарование крепче. Но когда я подал немного маны в уже сухую пыль... В общем, когда вернётся отец, он оторвёт мне голову.

Манапыль — я помню, что об этом рассказывал дед. Её делают из мелких кристаллов маны и используют для зачарования определённых предметов. Однако необходимо вкладывать ману, наполненную определённым аспектом, чтобы придать нужные свойства предмету. Но меня заинтересовал совсем другой аспект — эффект взрыва... Это же фактически готовый порох! Если будет порох, то у меня будет винтовка... Хм, винтовку везде не потаскаешь, нужно будет озаботиться пистолетом, можно даже обычным револьвером.

– Скажи, у тебя ещё осталась эта манапыль?

– М? Ну да, есть ещё... – он проговорил растерянно и посмотрел на стол. Только сейчас я обратил внимание, что под копотью присутствуют какие-то руны, видимо, это был стол зачарователя. – Отец мне точно голову оторвёт... Блин.

– Слушай, а ты не против, если я у тебя куплю её?

– Ну есть у меня ещё примерно две жменьки, но ведь она же теперь опасная, если в неё хоть немного маны подать, она же сразу детонирует, она уже не годится для зачарования!

– Пять золотых...

– Вам с собой или может мне её доставить на дом?

– А не опасно носить её с собой?

– Нет, если только намеренно в неё не подать ману.

– Тогда беру с собой.

Парень не говоря ни слова сразу умчался в другую комнату. Ну неожиданно в самой лавке появилось новое действующее лицо.

В лавку вошел крупный мужчина с массивными руками, на его голый торс была накинута жилетка. Он был одет в кожаные штаны и высокие сапоги, а его лицо украшала густая, но недлинная борода и лысая голова — типичный образ байкера.

— Саймон! — воскликнул он с раздражением. — Опять ты что-то натворил, паршивец... Мой стол!

Я подумал, что сейчас кто-то получит легендарных пиздюлей. Из своей каморки тут же выбежал паренёк, в руках он держал кожаный мешочек на завязке, вероятно, с моей пылью.

— Пап, я могу всё объяснить! — сказал он.

— Я тебя высеку, паршивец, так высеку, что ты неделю на жопе сидеть не сможешь! — ответил отец.

Я решил вмешаться в разговор, ведь мой будущий «порох» был под угрозой.

— Уважаемый, прошу прощения, — сказал я. — Дело в том, что я попросил его продемонстрировать эффект моего заказа.

— Какого заказа? — спросил мужчина.

— Эм, да! Этот человек заказал у меня специально обработанную Манупыль! — ответил паренёк, кивая головой, как болванчик. — Я насыпал немножко больше, чем планировал.

— Ты что, кретин, манупыль продавать нельзя, посадят тебя придурка и меня заодно... — произнёс мужчина.

Да, я и забыл об этом моменте. В нашем королевстве манапыль недоступна простым людям. Её можно купить только в союзе свободных городов, где продаётся всё, включая тяжёлые наркотики прямо на рынке. А здесь, в королевстве, её можно приобрести только через аристократию и с их одобрения. Но у меня есть козырь в рукаве.

— Уважаемый, в этом нет никакой проблемы, — сказал я, снимая перчатку и показывая свой перстень.

— Граф, оу... Ну так то действительно проблемы нет, — растерянно произнёс мужчина. — А сколько с вас берёт мой нерадивый отрок?

— Пять золотых.

Он посмотрел на своего сына, потом на стол, а затем на окно, в котором сейчас не было стекла. Он также обвёл взглядом помещение, рассматривая мелкие следы копоти.

— Семь золотых, — произнёс он.

— Шесть.

— По рукам.

Он с довольной улыбкой протянул руку, которую я пожал. Видимо, я немного продешевил, но это не имеет значения. Они просто не представляют, какое сокровище у них в руках. Они думают, что продают мне медь, а я покупаю золото.

Положив на стойку шесть золотых монет, я забрал мешочек у паренька и положил его в поясную сумку, которая, как и у всех в городе, была не более надёжной, чем обычные кошельки. После этого я покинул лавку. Сейчас мне предстояло сходить к кузнецу и посмотреть, что он там сделал.

Наконец, я добрался до кузнеца, и, казалось, он никуда не уходил. Как всегда, в своём фартуке, он стучал по наковальне, занимаясь какой-то заготовкой.

— Здравствуйте, уважаемый, — поприветствовал я, входя внутрь.

— А это вы, — он отложил свою работу в сторону, — ваш заказ готов, можете проверить.

Он подошёл к одному из ящиков в углу и снял крышку. Внутри оказалось три предмета: два моих готовых керамбита и небольшой сосуд с узким горлом вверху и небольшим отверстием внизу. Ножи были превосходного качества — сталь хорошая, заточка на высшем уровне, а главное — они удобно ложились в руку и казались привычными. Я также внимательно осмотрел дополнительную ёмкость для своего перегонного куба, и, честно говоря, никаких нареканий у меня не возникло — всё было чисто и благородно.

— Всё замечательно, с вами приятно иметь дело, — сказал я.

— С вами тоже, господин, — не знаю, почему он называл меня господином — возможно, из уважения, а может быть, он где-то просёк, что я аристократ. Но не суть, потому что мужчина продолжил говорить: — Скажите, а ваш хороший знакомый уже покинул город?

— К чему вы это спрашиваете? — от этих слов я напрягся.

— Дело в том, что в городе завелась одна банда, которая не даёт людям спокойно жить. Власти их нагло игнорируют, а недавно эти твари сожгли лавку травницы, которая отказалась им платить.

Мг, значит, это местные ракетиры.

— И причём здесь мой знакомый? — спросил я.

— Видите ли, я и ещё около двадцати моих коллег ремесленников и торговцев могли бы... кхм, поблагодарить его за оказанную помощь.

Я задумался, а затем пристально посмотрел на кузнеца.

— Я посмотрю, что с этим можно сделать, всего доброго.

— Да, до свидания, — растерянно проговорил кузнец.

(Современный керамбит)

– Госпожа, вы слышали о новом мстителе в городе?

– Да, Лина, о нём пишут в газетах. Правда, пишут о нём много плохого, но ведь он же делает доброе дело!

– Я тоже так считаю, как и весь город.

Услышав это, я лишь ухмыльнулся, ведь нетрудно понять, о каком мстителе сейчас говорят. Обо мне.

Всё же тогда я не сдержался и принял заказ на банду, которую мне оплатили ремесленники. Сказать по правде, это было довольно легко. Мне не составило труда вычислить их логово, а затем накачать все их запасы спиртного снотворным. Единственное, что было сложно, — это вывесить их на фонарных столбах, но я всё же справился.

Я всё сделал так, будто этих бандитов убил некий мститель, или, грубо говоря, тот, кто просто устал от них или очень сильно обижен. Как бы то ни было, если будет следствие, то искать будут какого-то обиженного алхимика, а возможно, даже целую группу. Вряд ли кто-то подумает на одного скромного графа в моём лице.

Кстати, после бандитов мне поступил заказ на местного бургомистра. Вот там уже пришлось немного поизвиваться. Дело в том, что после того как я хлопнул бандитов, тот заперся в своём особняке, окружив себя охраной. Он явно чувствовал, что по его душу придут, потому что, как оказалось, этот человек покрывал все мелкие банды в городе за скромное вознаграждение. На эти деньги он построил этот самый особняк и каждую неделю покупал себе парочку новых рабынь. Правда, здесь рабство не разрешено, поэтому он все покупки делал через свободные города, где торгуют всем.

В итоге мне пришла в голову одна мысль, и я решил пустить в ход манапыль. Нет, пули я себе не сделал, потому что для этого нужен был специальный пресс, а сейчас заказывать его производство крайне невыгодно, потому что он будет лежать мёртвым грузом. Поэтому я решил пойти немного иным путём и с помощью этой пыли сделал осколочную гранату. Пробраться во двор особняка мне не составило никакого труда, а также попасть на второй этаж прямо в спальню. Где я оставил подарочек ему на кровати и тумбочке.

Принцип гранаты был довольно прост: я сделал её взрыватель на основе магического светильника. Здесь светильники, если на них попадает солнечный свет, тухнут, а ночью, когда солнце исчезает, загораются. Так вот я немножко переделал этот артефакт, и с первыми лучами солнца мана начинает циркулировать во взрывателях, из-за чего освобождается в ёмкость с манапылью. В общем, бургомистр встретил свой последний рассвет. А я уже к тому времени находился дома.

Правда, перед уходом я порылся в вещах этого человека и нашёл кучу занимательных документов, которые я отправил в городскую стражу. Да и потом же в самом подвале нашли кучу связанных девушек, разной степени потёртости.

В этом мире мне нравится то, что здесь пресса действительно свободная, либо пока ещё не успела оказаться под каблуком. Единственное, что ребятки не рыпаются на аристократов, а так они пишут всё и про всех и даже порою поносят стражу. Вот и сейчас в газете появился слух, что в городе объявился какой-то загадочный мститель, который убивает бандитов и нечестных на руку бургомистров. Ну описали они всё довольно осторожно, чтобы не дай бог не зацепить местных аристократов.

Я часто спрашиваю себя, почему я снова решил заняться этим делом. Копаясь в своих мыслях, я прихожу к единственному выводу: мне ужасно скучно! Как бы я ни пытался убедить себя в обратном, но это правда. В поместье я мог заниматься различными делами и изучать что-то новое у своего костлявого деда, например, алхимию. Однако сейчас мой мозг испытывает информационный голод. Здесь нет интернета и компьютерных игр, только пьяные драки в трактирах, куртизанки не первой свежести, интриги, заговоры и дуэли. Теперь я понимаю, почему в средневековье проливалось так много крови... от скуки, черт возьми.

В нашем арендованном поместье я перепробовал множество комбинаций зелий, однажды даже чуть не отравился. Практиковать магию здесь не рекомендуется, потому что мой аспект основан на разрушении, и я развиваю его в боевом направлении. То есть если я и могу стрелять огненными шарами, то только в воздух. Чтобы выбраться за город, нужно нанимать карету и тратить много времени на поездку, а мне лень.

— Тогрин, а что ты думаешь об этом мстителе? — поинтересовалась у меня Эли. Мы сидели возле камина в гостиной, сам камин не горел, а Лука тщательно его вычищал. Лина протирала везде пыль, так что мы были всей дружной компанией в одном помещении. Рядом на журнальном столике лежала газета, где писали про местного мстителя.

— Что я думаю по этому поводу? — я ухмыльнулся. — Возможно, этот человек просто преследует свои мотивы, возможно, он даже не мститель.

— Неправда! — сестра от возмущения даже притопнула ножкой. — Он действительно хочет сделать мир лучше, хотя и метод его очень нехороший.

— Кто знает, сестрёнка, возможно, ты права.

Лука, полностью перемазанный сажей, как-то подозрительно на меня посмотрел. Проницательный парнишка... Надеюсь, он не создаст мне проблем.

— Кстати, Тогрин, меня завтра пригласили на чаепитие.

Вот тут я уже навострил свои уши.

— Да и кто это?

— Баронесса Де Валь. Я познакомилась с ней сегодня на рынке, когда покупала свежие фрукты. Мы с ней немного разговорились, а потом зашли в кафе и посидели немножко.

— Баронесса Де Валь...

И тут мне в голову невольно влезли воспоминания об игре. Эта самая баронесса была подругой главной злодейки, которая во всем ей помогала. Вообще она была довольна второстепенным персонажем, да и история у неё была так себе. Обычная баронесса средней руки, ничем не примечательного борона, она фактически хвостиком всегда ходила за главной злодейкой, которая гнобила героиню. Про неё толком ничего нельзя сказать, потому что в самой игре про неё мало что было известно. Единственный был момент, когда она пыталась столкнуть героиню со скалы по приказу своей подруги. В общем, обычная серая мышь, на которую обратили внимание, и она рвала свою жопу, чтобы доказать свою полезность. Но сейчас она, скорее всего, не знакома с главной злодейкой, потому что она познакомилась с ней в самой академии Цинус, правда до выпуска из академии она не дожила, потому что вместо главной героини, вниз со скалы полетела она.

— И ты решила принять её предложение?

— Ну да, она мне показалась очень хорошей и грустной, ей не с кем толком поговорить.

— Хорошо, тогда её возьми Луку с собой.

Она с недоумением посмотрела на меня.

— А ты разве не пойдёшь?

— А я там каким боком? — посмотрел на неё таким недоуменным взглядом.

— Ну просто я ей много рассказывала о тебе, и она хотела познакомиться с тобой, ты же сходишь со мной завтра?

И тут я невольно задумался, стоит ли вообще мне идти туда. Сказать по правде, мне не хочется вести себя как напыщенный индюк, потому что в этих обществах по-другому вести себя невозможно. С другой стороны, это связи. Как бы то ни было, мне нужно будет обзаводиться нужными связями и знакомствами, так что можно начать с малого.

– Ну что же Эли, посмотрим на вашу баронессу Де Валь.

***

Особняк Де Валь оказался гораздо больше того, что мы арендовали, но, по правде говоря, нам и не нужен был такой большой. Фасад здания был выполнен в традиционном стиле из квадратного тёсаного камня. Территория поместья была обширной, хоть и меньше, чем в моём родовом, но тоже неплохо. Это было обычное поместье для обычного барона.

Нас приняли с почётом. Уже возле ворот нас встретил дворецкий в сопровождении пары слуг, которые провели нас в сам дом. Внутри обстановка была вполне стандартной: кое-где виднелись магические светильники, висели родовые портреты. Дом был уютным, сразу видно, что за ним неплохо ухаживают.

Не успели мы раздеться, как с лестницы раздался голос.

— Госпожа Элинор! — раздался радостный писк. — Я так счастлива, что вы приняли моё предложение!

Эли по происхождению намного выше этой девушки, имя которой я до сих пор не знаю. Сама по себе она не была примечательной: молода, на вид около семнадцати, со светлыми длинными волнистыми волосами, которые каскадом спадали с её плеч. Личико было круглым и милым, а голубые глаза ярко смотрели на нас. Она действительно была очень рада, что мы посетили её дом. Под пышным платьем виднелась твёрдая двоечка, и сама она была довольно высокой особой. Моя сестра тоже была одета в пышное голубое платье, которое подчёркивало её фигуру, а на голове у неё была диадема — далеко не простое украшение, уж я об этом позаботился.

Артефакт, который сейчас носила Элинор, значительно увеличил её магическую силу. Мне подсказал дед, как можно сделать такой артефакт, правда для этого мне пришлось разобрать два довольно неплохих. Но оно того стоило. Во-первых, эта диадема очень хорошо подходит к её платью и глазам, а голубой самоцвет в центре гармонично сочетается с ними. И если произойдут непредвиденные обстоятельства, то она вполне сможет даже отбиться.

— Ох, светлые боги, как же вы красиво выглядите! А это ваш... брат?!

— Да, это Тогрин, мой младший братик!

Девушка внимательно смотрела на меня, а после выдохнула.

— Младший... — она тряхнула головой, а затем продолжила говорить. — Прошу простить меня господин, где мои манеры, разрешите представиться Анна Де Валь, к вашим услугам.

— Очень приятно, Анна, — я аккуратно взял руку девушки и поцеловал воздух перед ней, не донося своих губ, именно так требовал этикет. — Граф Тогрин Вермонд.

— Простите граф, просто когда ваша обаятельная сестра говорила, что у неё есть младший брат, я представляла, что вы будете... — девушка покраснела, явно не зная, как подобрать слова.

— Что я буду намного меньше.

— Именно! — воскликнула она. — Просто госпожа Элинор не описывала вашу внешность, а скорее характер, что вы очень добрый и чуткий, вот я и представляла вас... Маленьким мальчиком.

Можно представить её реакцию: она ожидала увидеть мелкого карапуза, которому только недавно исполнилось тринадцать, а сейчас перед ней стоит восемнадцатилетний здоровяк. И да, я довольно здоровый: бодибилдером меня не назвать, но мышцы уже хорошо видны даже сквозь одежду.

Не успел я произнести и слова, как с лестницы снова раздался голос:

— Похоже, Анна, твои гости приняли твоё приглашение.

По лестнице медленно и величественно спускалась женщина примерно тридцати пяти лет, которая была точной копией Анны. Очевидно, это была её матушка. Она была одета в длинное бирюзовое платье, почти такое же, как у дочери. Её лицо было очаровательным, даже более привлекательным, чем у дочери.

Даже мой организм начал реагировать на её присутствие. Женщина спустилась с лестницы и подошла к нам.

— Разрешите представиться, Мари Де Валь.

Я не раздумывая взял её руку в свою и поцеловал, едва касаясь губами её кожи. Затем я повернулся к Анне.

— Анна, вы не говорили, что у вас такая очаровательная старшая сестра. Позвольте представиться — граф Тогрин Вермонд, к вашим услугам, мадмуазель.

Девушка открыла рот и тут же закрыла его, а её мама рассмеялась, и на её щеках появился лёгкий румянец.

— Вы такой галантный молодой человек, но я не сестра, я её мама.

Я картинно прижал руки к груди.

— Быть того не может! Вы, наверное, меня разыгрываете!

В глазах женщины заплясали чертенята, и она слегка покраснела.

— Она правда моя мама, — растерянно проговорила Анна.

— Да, а Тогрин мой младший брат! — с улыбкой добавила моя сестра.

Я медленно повернул голову в сторону сестры. Впервые за долгое время мне захотелось перегнуть её через колено и надавать по заднице.

— Спасибо, что уточнила... Сестрёнка, — процедил я сквозь зубы.

— Пожалуйста, братик, — сказала она с яркой улыбкой на лице.

Это что, она надо мной издевается?

— Младший? — растерянно произнесла женщина.

Я сделал глубокий вдох, стараясь взять свои эмоции под контроль. Кажется, у меня только что обломился секс, а ведь я уже видел, как женщина на меня смотрит. Она была ухоженной и явно изголодалась по мужскому вниманию, а главная её достопримечательность это огромная пятёрочка, (и я не про магазин). Вот ведь мелкая, надо же какую подставу мне сделала!

— Да, я являюсь младшим сыном. — проговорил я с улыбкой, которую, честно говоря, выдавил через силу.

— Это неожиданно, вы, наверное, меня разыгрываете, — сказала она, ярко улыбаясь.

— Нет, он... — начала говорить моя сестра, но я тут же её перебил.

— Эли, у меня, между прочим, есть язык, и я могу сам за себя говорить.

— Угу, — буркнула Элинор, надув губы.

Я вновь повернулся к женщине и начал говорить:

— Скажите, многоуважаемая и прекрасная госпожа Мари, не могли бы вы организовать для меня экскурсию по дому, а девушки пускай пока попьют чай и посплетничают?

— Для такого галантного и воспитанного молодого человека мне будет в радость показать дом, пройдемте граф?

— Всенепременно, баронесса.

— А может...

— Нет, Эли, не может.

Чтобы не стало лишних разговоров, я подхватил баронессу под руку, и мы направились к выходу, благо она не возражала.

***

— В этом саду я часто гуляю, здесь так умиротворённо… — произнесла Мари, проводя меня по роскошному саду. Здесь росло множество цветов и плодовых деревьев, за которыми, очевидно, тщательно ухаживали. — А вот здесь у меня растут редкие цветы «Ардисс столетний».

Эти цветы чем-то напоминали хризантемы, только их лепестки были более крупными, и в целом они смотрелись гармонично в этом саду.

— Ваш сад поистине восхитителен, но всё же самый прекрасный цветок в нём — это вы.

Мари вновь покраснела, хотя недавно её лицо было спокойным. Я продолжал сыпать ей комплименты, и, кажется, от этого её дыхание стало чаще.

— Скажите, граф, чем вы планируете заниматься в дальнейшем? — произнесла женщина, явно пытаясь сменить тему.

— Через неделю я поступаю в школу меча, а моя непоседливая сестрёнка займётся целительством. Баронесса, я так понимаю, ваш супруг сейчас вне дома?

— Да, граф, вы правы. В последние годы мой супруг очень редко появляется дома, всё его время занимают поездки. Старший сын тоже ездит с ним, и в итоге мы с дочерью остаёмся вдвоём. Признаться честно, одиночество немного утомляет. — Она едва коснулась моего плеча.

— Как грустно это слышать. — Я снова изображаю печальный вздох. — Мне кажется, такую женщину, как вы, нельзя отпускать из своих объятий.

— Ох, граф, вы заставляете меня краснеть...

В этот момент позади нас раздался голос:

— О, вот и вы, а мы с госпожой Элинор уже начали волноваться.

И действительно, позади нас стояли девушки, которые с любопытством разглядывали нас.

— Тогрин, нам, наверное, уже пора домой.

Но тут в разговор вступила Мари:

— А почему бы вам не остаться у нас в гостях? — с яркой улыбкой предложила она. — Гостевые покои будут в вашем распоряжении!

— Я не знаю... — начала было Элинор, но я её перебил:

— Мы с радостью принимаем ваше приглашение!

— Госпожа Элинор, мы же с вами сможем полночи болтать! — радостно воскликнула Анна.

— Ну да, наверное... — растерянно произнесла моя спутница.

После этого мы всей компанией проследовали в обеденный зал, где слуги уже накрыли ужин. Поев и обсудив некоторые детали, мы разошлись по своим комнатам, которые нам выделили. Как легко можно догадаться, я и Элинор спали в разных.

Когда все разошлись, я лёг на кровать и начал размышлять, стоит ли мне сейчас отправиться в комнату Мари. Я не был уверен, стоит ли мне идти туда, ведь если я вломлюсь в спальню хозяйки дома, это могут неправильно расценить. А портить отношения мне совсем не хотелось. Поэтому мне оставалось только одно: ждать!

Ночь выдалась тёмной: небо было затянуто серыми тучами, и даже свет луны не мог пробиться сквозь них. Занавески были настолько плотными, что в комнате царил такой мрак, что даже на расстоянии вытянутой руки я ничего не видел.

И вот, когда моё сознание уже начинало угасать, как и моя надежда на близость, двери моей комнаты открылись. Хотя в темноте невозможно было разглядеть ночного визитёра, я и так прекрасно понимал, кто это был. Было слышно, как по деревянному полу шлёпают босые ноги, а затем девушка остановилась возле кровати. На пол едва слышно упала ночная сорочка, и фигура замерла. Я ухмыльнулся про себя и произнёс:

— Не стесняйся, я весь твой. — И откинул в сторону одеяла.

Я почувствовал, как девушка аккуратно залезла на кровать и нащупала моё тело. Сказать по правде, я был очень сильно возбуждён. Затем она легла на меня сверху, и я подумал: «И чего ты остановилась? Вроде взрослая женщина, а всё равно чего-то стесняешься». Свою одежду я уже скинул, поэтому, схватив её за бедра, я опустил её сразу на свой член.

— Мф, — вырвался у неё сдавленный стон.

Я же откинулся на подушку и, взяв её за бёдра, начал медленно двигаться, постепенно набирая темп. Но не прошло и пяти минут, как я почувствовал, что девушка в моих руках задрожала, а её лоно сильно сжалось. Я не выдержал и мы кончили фактически одновременно. Сказать по правде, я пытался сдерживаться, как мог, но слишком долгое воздержание не способствует этому. Она продолжала содрогаться на мне, а я едва не вырубился, настолько мне было замечательно и хорошо. Через несколько минут девушка слезла с меня, взяла в руки свою сорочку и покинула мою комнату.

— Хоть бы поцеловала блин, поимела и бросила. – и с такими мыслями я вырубился.

***

Я проснулся в отличном настроении. Мне хотелось летать, но, честно говоря, этого было недостаточно. Душа и тело требовали продолжения, но что есть, то есть.

Быстро одевшись, я спустился в обеденный зал, так как в дверь уже постучала служанка и сообщила, что стол накрыт. Когда я вошёл, то увидел следующую картину: за длинным столом сидела моя сестра, а также две хозяйки дома. Во главе стола сидел невысокий упитанный мужчина с длинными усами и большой залысиной. Увидев меня, он тут же вскочил на ноги и подошёл, чтобы пожать мне руку.

— Вы тот самый граф Вермонд? — с горящими глазами спросил он, крепко пожимая мою руку. — Разрешите представиться: барон Талон Де Валь, хозяин этого поместья. Я искренне рад приветствовать вас в своём доме. Мне много о вас рассказывал ваш отец.

— Вы знаете моего отца? — удивился я.

— Да, в последнее время мы тесно сотрудничаем. У него крепкая деловая хватка, и он замечательный человек. Но самое главное — он очень много рассказывает о вас. Мне кажется, ваш отец видит в вас главу дома, а не вашего брата, не в обиду ему будет сказано.

Значит, он точно знаком с отцом.

— Спасибо вам, барон, приятно слышать.

— Ну что вы, это пустое. Как вам у нас в гостях? Прошу простить, что вчера я не успел вас встретить. Вы уже отправились в гостевые покои, и я не хотел тревожить ваш покой. Надеюсь, мы с моей супругой Мари не доставили вам никаких хлопот. Мы не виделись довольно долгое время, и вчера могли сильно пошуметь. Но это дело житейское...

Так... А вот это уже интересно! Если он вчера был со своей супругой, то кто был в моей комнате?!

Я перевёл взгляд на обеденный стол и на всех его обитателей. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, кто вчера был у меня, особенно когда Анна залилась краской и отвернулась в другую сторону.

— Это пиздец, — произнёс я чисто на русском.

***

P.S. на бусти 27 глава

— Спасибо, что посетили наш дом, юный граф! Приходите в любое время, двери нашего дома всегда открыты для вас! — с радостью закончил барон Де Валь.

— Благодарим вас, барон, за теплый прием, мы обязательно как-нибудь вас навестим.

Ко мне почти вплотную подошла дочка барона. Когда барон отвернулся к своей жене и начал что-то обсуждать с ней, она заговорила шепотом, чтобы никто не услышал:

— Спасибо вам, граф, за эту ночь, она была очень дорогой для меня.

Затем она клюнула меня в щеку, залилась краской и убежала.

Я не знал, как на это реагировать.

— Она какая-то странная сегодня, — задумчиво проговорила моя сестра.

— Не бери в голову, возможно, у неё просто красные дни, — ответил я, решив, что лучше не рассказывать ей об этой ситуации.

— Красные дни?

— Как там тогда матушка выразилась, — я задумчиво потёр подбородок, — приезжают кровные родственники.

Девушка сначала открыла рот, а затем поняла.

— Фу, Тогрин, такое вообще-то неприлично обсуждать.

Мне оставалось лишь пожать плечами.

— Ладно, Эли, идём.

Мы покинули особняк и продолжили идти по улице, благо наше поместье было недалеко. Барон предлагал нам взять его экипаж, но я отказался, надо иногда ходить пешком, чтобы не зарасти жиром.

Пребывание в этом доме оставило у меня двоякое впечатление. Во-первых, это перепихон! Вроде бы всё прекрасно, но я получил не то, чего хотел, и слишком быстро. Во-вторых, не то с кем это хотел, и опять же, вызывает у меня двоякие чувства. А в-третьих, это история, или как любил выражаться Лёха, канон!

Как моё действие повлияет на будущее, я не знаю и, честно говоря, не хочу его менять. Пусть главная героиня вместе со своим мужским гаремом занимается всем тем будущим геморроем, который вылезет, а будет там довольно весомая жопа. Взять, например, одного из ухажёров — Демон-принц из Нижнего мира: Малахай Тёмный, наследник Седьмого Круга. Фух, еле вспомнил имя. Так вот с ним история довольно интересная, и сразу из-за него возникают несколько концовок игры.

Первая концовка — это где он присоединяется к гарему, и все живут счастливо, кушают бабочек и срут радугой. Вторая концовка — это где этот придурок начинает косплеить Дон Жуана, а именно извиняется за всё и сваливает в свой подземный мир, где правит, чтобы демоны не лезли на поверхность. И третий вариант сценария — главная героиня просто отвергает его, у этого придурка съезжает крыша, и он начинает вести борьбу со всем королевством, призывая орды своих пидорасов. И опять же тут есть развилка с двумя сценариями: либо его прирежут, и все счастливы и довольны, либо проебать драку с ним, и в итоге от королевства останутся одни руины, а мне такой вариант нафиг не нужен.

Вообще в некоторых аспектах наблюдать за главной героиней было довольно забавно, потому что она в упор не видела ухаживание за собой, а считала всех исключительно друзьями, и все остальные помогают ей по доброте душевной (по крайней мере, она искренне в это верила). В общем, своей наивностью она способна потягаться даже с моей сестрой, и возможно даже переплюнуть.

В этой истории есть много сложных моментов, и всё снова зависит от отношений главной героини с её ухажёрами. В этой игре огромное количество концовок, я не встречал такого ни в одной другой. Можно выбрать одного персонажа, с которым будет главная героиня, или сразу нескольких, что значительно повлияет на судьбу королевства.

Открыть все концовки было очень сложно. Даже во время выполнения заданий я не испытывал такого морального напряжения, как во время поиска всех концовок. Если бы не моя врождённая настойчивость и желание доводить любое дело до конца, я бы, наверное, сломал компьютер вместе с игрой. Но, к сожалению, я этого не сделал, хотя, возможно, стоило бы.

Говорят, что незнание — это благо. Если бы я мог переродиться без знания будущего, моя жизнь, вероятно, сложилась бы иначе. Существует небольшая вероятность, что я бы сам попытался ухаживать за главной героиней, если бы попал в тот временной отрезок. Но возможно я поступлю в академию, когда все эти события уже пройдут или даже не начнутся (по крайней мере мне этого искренне бы хотелось).

Так что я зря загружаю свою голову этими мыслями. Скоро мне нужно будет поступать в школу меча, и лучше сосредоточиться на этом. Надеюсь, там не возникнет никаких проблем.

***

— Тогрин, я не могу поверить, что мы наконец-то отправляемся учиться! — радостно воскликнула Эли. — Посмотри, это просто невероятно!

И действительно, это сооружение внушало трепет...

Школа Двух Искусств возвышалась перед нами, словно видение из древних легенд. Массивное здание делилось на две части — восточную и западную, соединённые величественной аркой из белого мрамора.

Восточное крыло, где обучали целительству, сияло в лучах утреннего солнца. Его башни из светлого камня были увенчаны куполами из голубого стекла, напоминающими капли росы. Витражи с изображениями великих целителей прошлого играли всеми цветами радуги.

Западное крыло мастеров меча выглядело суровее — тёмно-серый камень, остроконечные шпили и горгульи, застывшие в боевых стойках. Узкие окна-бойницы создавали впечатление постоянной готовности к обороне.

Центральный двор пересекали студенты в разноцветных мантиях, некоторые с мечами на поясе, другие с целительскими амулетами. Фонтан в форме двух переплетённых драконов символизировал единство противоположностей — искусства разрушения и искусства исцеления.

Я стоял, затаив дыхание, не в силах отвести взгляд от этого чуда архитектуры и магии. В игре я видел такие сооружения, но увидеть их вживую — это совершенно другие ощущения. Возле главных ворот нас с Эли остановили, проверили в списках и в документах, а затем позвали провожающих. После этого мы с Эли разделились, и для каждого из нас началась новая жизнь. Лука и Лина тоже были с нами, но их отвели в другой участок, где будут слуги. Как мне объяснили, они будут помогать персоналу с уборкой, готовкой и прочей атрибутикой, поэтому их проживание на территории школы будет абсолютно бесплатным. В принципе, это не лишено смысла — бесплатная рабочая сила никогда не бывает лишней.

— Простите, а можно поинтересоваться вашим именем? — спросил у меня провожающий.

Паренёк был чуть старше меня, рыжий, с веснушками на лице. Как и все, он был в тёмной мантии... И с мечом. Мне интересно, какой смысл надевать мантию и меч? Это же капец как неудобно, но факт остаётся фактом — здесь такой дресс-код, и, к большому сожалению, с этим я ничего не могу поделать. Насколько я понимаю, помимо владения мечом здесь будут также преподаваться и другие уроки, но всё равно я считаю, что мантия — это перебор. Я уверен, что нам выдадут комплект тренировочной одежды, но постоянно ходить в этих тряпках... Ладно, придётся переселить себя и потерпеть.

— Граф Тогрин Вермонд.

— Ух ты, целый граф! Я вот никогда раньше не видел графа, только барона. Меня кстати Далл зовут.

— Хорошо, Далл, и вот ты увидел графа, скажи, есть ли какое-нибудь отличие между людьми?

— Но ведь обычные люди и аристократы отличаются друг от друга духовно и правом рождения!

— Скорее воспитанием, поверь, я видел крестьян, которые по манерам переплюнут многих Лордов, а также видел аристократов, которые вели себя хуже свиней, за которыми смотрят эти самые крестьяне.

— Это необычно слышать от вас.

Я хмыкнул.

— И что же тут необычного?

— Ну обычно все аристократы, даже безземельные, сильно хвастаются своим статусом, а вы же целый граф, при этом говорите так по-простому...

На его слова я лишь пожал плечами. Что мне ему ответить на это, я не знал, да и в принципе я как-то и не сильно расположен к диалогу, потому что парень создавал впечатления не сильно разумного. Я, конечно, понимаю, что у людей бывает обманчивая внешность, но именно взгляд парня мне казался очень глуповатым, такой как деревенский простачок, которого чтобы обмануть не нужно даже напрягаться. Такие люди как он видят мир немного под другим углом, во многом их можно назвать даже наивными.

Я задумался, мне была необходима информация о самой школе.

— Насколько я понимаю, ты здесь уже не первый год? — спросил я.

— Да, уже два! — ответил он с энтузиазмом.

— Можешь рассказать мне о школе? — попросил я.

— Хм, ну, начну с самого простого. Звания в школе делятся на пять рангов. Чтобы получить ранг, нужно отучиться год. Если ты учился плохо, то ранг могут не повысить, и тебе придётся снова проходить все уроки. Чем выше ранг, тем больше привилегий. Кроме того, ранг могут повысить за особые заслуги. Сейчас у тебя, как и у всех новичков, будет первый ранг. Вы не можете покидать территорию школы, за исключением нескольких дней в месяц. Если вы что-то сломаете, то вам придётся оплачивать это из своего кармана. В общем, единственное, что вы можете делать — это учиться.

— Значит, ранги, — произнес я, невольно осматриваясь по сторонам. Вокруг меня спешили люди в тёмных мантиях с мечами. — А что даёт твой ранг?

— Сейчас у меня третий ранг, — ответил он с гордостью. — Я могу каждые выходные выходить в город и брать подработки вне школы.

— Вот как, любопытно, что даёт самый последний ранг? — спросил я с любопытством.

— О, этим рангом награждаются лишь единицы. По сути, это мастера во всём. Они могут преподавать наравне с преподавателями, потому что их знания и владение мечом были признаны мастерскими. Кроме того, они могут спокойно покинуть территорию в любой момент, работать в страже и получать довольно хорошие деньги. И самое главное — он сглотнул слюну — посещать часть школы, где учатся целители.

При этих словах я напрягся.

— Получается, какие-то подозрительные типы могут ходить к молодым девушкам? — спросил я, чувствуя беспокойство.

— М? А нет, в смысле да... В общем, если его поймают за интимом с какой-либо студенткой, то его сразу же понизят в ранге, а это сильный удар по репутации. Такие люди предпочитают искать себе девушку в городе, так намного безопаснее. Хотя и бывают исключения. Например, в прошлом году одного мастера меча поймали сразу с двумя девушками, его сразу понизили на два ранга, а одну из девушек даже исключили.

Я немного успокоился, хоть и не полностью. Если так подумать, я очень переживаю за свою сестру, но я не собираюсь оберегать её от всего, по крайней мере, до конца её дней. Всё же местами ей придётся набивать шишки, но не сейчас, пока она ещё молода и наивна. Чуть подрастёт, и мы будем подыскивать ей нормального парня. Конечно, мы будем учитывать её мнение, но если мне этот тип покажется слишком подозрительным, то он пролетит как фанера над Парижем. А если не поймёт по-хорошему, что ж, люди всегда пропадают, либо на них нападают грабители. Всё-таки Элинор очень светлая и наивная. Если кто-то решит ей навредить, то, надеюсь, боги будут милостивы к нему, потому что я милостивым не буду.

Парень, внимательно посмотрев на меня, ухмыльнулся.

— Уже кого-то присмотрел себе там? Неужели это та черненькая, что была рядом с тобой? Ведь она действительно красотка, — мечтательно произнес он, подняв глаза к потолку. — Вот я бы с ней... Кха...

Но закончить фразу ему не позволил удар под дых. Я схватил его за шею и прижал к стене, а в моей руке появился керамбит, который своим изогнутым лезвием смотрел прямо в его глазницу.

— Если с ней что-нибудь случится или какой-нибудь придурок попробует покуситься на неё, я вскрою эту суку от паха до шеи, надеюсь, я ясно выразился?

Парень судорожно закивал, хватая воздух ртом.

— Да... Да... Прости, я не знал, что она твоя.

— Она моя сестра, придурок. Веди в комнату.

— Да, конечно... Кха...

Мы пошли дальше в комнату, парень держался за бок и почему-то периодически прихрамывал. Я же прокручивал в голове мысль, почему я поступил так импульсивно. То, что я сейчас делал, было на меня совсем не похоже, даже в своём прошлом мире я не испытывал таких наплывов эмоций, которые испытал сейчас. В тот миг, когда я ударил парня, перед глазами словно стояла красная пелена, а это далеко не хорошо, нужно было уточнить причину этого.

— Слушай Далл, ты меня, конечно, извини, но я за сестрой присматриваю фактически с самого детства, слишком она у меня наивная. Сказать по правде, детство было у неё довольно нелёгкое, так что я из-за этого так реагирую. Так что впредь по поводу её больше ничего не говори, чтобы история не повторилась.

— Хорошо, простите, я понял, больше этого не повторится.

Я ему вломил, а он у меня ещё просит прощения... Ну да я же граф как никак, а тут аристократы чуть ли не цари и боги... Тьфу блядь.

И вот мы дошли до моей предполагаемой комнаты.

– Вот, господин, ваша комната. – поклонился парень и отошёл на пару шагов, словно боясь, что я ударю его ещё раз.

Я же залез в свой кашель на поясе и достал одну золотую, которую вложил парню в руку.

– Будем считать это моё извинение.

Парень с выпученными глазами посмотрел на одну золотую, ведь за одну такую монету можно довольно неплохо пожить.

– Большое спасибо, господин, но не нужно...

Я его моментально перебил, я аккуратно похлопал по плечу, ложа монету в его руку.

– Надо, я немного вспылил, а это будем считать моим извинением.

Парень посмотрел на меня как-то странно, а потом оглянулся по сторонам и увидел, что в коридоре никого нету, тихо прошептал:

– Господин, если нужно, можете меня ещё раз ударить.

Вот блядь, и кем он меня сейчас вообще считает?! Мне прям хочется материться в горло, причём очень нецензурно. Так, глубоко вдохни и выдохни... Вроде отпустила, потому что мне действительно хотелось ещё разок его садануть, чтобы он не нёс такую чушь.

– Всё, давай, двигай отсюда.

Парень ещё раз низко поклонился и ушёл, а я же пошёл осматривать свои новые покои. Открыл дверь, и зашёл внутрь, помещение оказалось довольно просторной комнатой, видимо, на две персоны, так как здесь стояло всего две кровати, а также большой деревянный резной шкаф, два письменных стола и две небольшие тумбочки, помещение было сделано с хорошей отделкой, а на стенах висели гобелены с какими-то изображениями. Также тут ещё была дверь, которая является либо кладовкой, либо санузлом, но самая примечательная была не обстановка, а обитатель комнаты, и, скорее всего, этот человек является моим соседом по комнате. Возле окна стоял парень лет четырнадцати – пятнадцати, у него были довольно длинные волосы, и причём светлые, спина довольно широкая, руки заложены за спиной, и сейчас он смотрел в окно, когда он повернулся, я спокойно смог разглядеть его лицо, он был голубоглазый, волевой подбородок с ямкой, острые скулы и тонкий нос. Вообще такой тип очень любят девушки, эдакий голубоглазый блондинчик с мазливым личиком... Где-то я его уже видел, любопытно, может быть, мы из одного города?

– Приветствую тебя, будущий собрат по оружию, я так понимаю, мы с тобой вместе будем разделять эти покои?

Господи, сколько же пафоса он напустил, да я сейчас потеряю сознание от переизбытка пафоса в организме, и это он только, блядь, со мной поздоровался, интересно, почему он так меня бесит, опять что ли гормоны начали шалить и сейчас мне опять хочется кому-то набить лицо?!

– Эм, да, я буду жить тут. – сказал я немного растерян.

– Как замечательно, друг! Разреши же мне представиться, моё имя лорд Фредерик Штальберг, третий сын славной семьи Штальберг, я знаю, друг, мы станем с тобой хорошими товарищами и боевыми соратниками, чтобы нести справедливость и добро в этот мир!

Я поворачиваю голову на бок и задаю вопрос.

– Скажи, ты эту речь, наверное, полночи репетировал?

– Я... Кхм, нет, друг, каждое моё слово исходит прямиком из моего сердца!

– Значит, всего лишь вечер.

– Вообще-то ещё и утро... Кхм... Я хотел сказать, что это утро было неимоверно прекрасным, друг мой!

Фредерик Штальберг... Знакомая фамилия, секундочку, где мой блокнот?!

Я тут же залез во внутренний карман, доставая свой блокнот, где вёл записи на русском языке.

Блондин из военной академии: Фредерик Штальберг, капитан первого курса, гласила надпись в моем импровизированном дневнике.

Ясно, значит, меня угораздило нарваться на ещё одного ключевого персонажа, судя по игре, он был довольно неплохим танком, который мог довольно много впитывать в себя урона, способности все его направлены на защиту союзников и перенаправление ударов на себя... Мазохист, короче. И как я себе зарёкся, с ключевыми персонажами игры лучше дело не иметь, а обходить их стороной, чтобы не вмешиваться в саму историю, а то понаделаю херни, а потом надо будет расхлёбываться, а мне такое счастье не нужно. Поэтому, чтобы держаться от него подальше, я решил ему вежливо сказать:

– Пошёл на хуй.

– Что вы сказали? – мой собеседник, кажется, выпал в осадок.

Я же подошёл к нему почти вплотную и смотрю ему в глаза.

– Я сказал, пошёл на хуй, – проговорил я сквозь зубы. – Я с тобой разговариваю буквально тридцать секунд, а ты меня уже, сука, бесишь, из тебя льётся столько пафоса, что можно открывать пафосный завод, так что заткнись нахер.

– Да что ты... Да что вы себе позволяете, как вы разговариваете со мной, чем я заслужил это?! – бедолага, кажется, потерялся и начал осматриваться по сторонам.

– Это заслужил своим пиздежом, который меня просто выбесил, ты разговариваешь как карикатурный персонаж дешёвого романа, мне, сука, противно с тобой общаться, так что, повторюсь ещё раз, иди на хуй.

Не успел я ничего сказать, как в дверь постучали.

— Господин Вермонд, ваши вещи принесли, можете забирать.

— Ага, хорошо, — ответил я, не глядя на своего собеседника.

Отлично, значит, все мои вещи уже проверили и принесли сюда, все таки здесь это официальная процедура. Мы свою поглажу отправили их на проверку, чтобы местные педагоги смогли убедиться, что в нашем распоряжении нет опасных артефактов и веществ. У меня же ничего такого почти не было... за исключением разобранной снайперской винтовки, которая сейчас лежала в нескольких сумках. Вряд ли из неё додумаются что-то собрать, так что я без проблем принёс её сюда. Но мне нужно будет позаботиться о патронах. Я слышал, что на территории школы есть кузница, возможно, мне удастся договориться с кузнецом. Если же нет, то это не так уж и страшно.

Я вышел в коридор, взял свою поклажу и направился обратно в комнату. Мой собеседник стоял с открытым ртом, похоже, даже не осознавая, о чём мы говорили, либо он просто не привык что с ним так разговаривают. Не обращая на него внимания, я начал копаться в своих сумках, проверяя, что у меня забрали, а что оставили. Как я и думал, некоторые ингредиенты для зелий забрали, ведь они сами по себе были довольно токсичными. Но манапыль у меня осталась, хех, это уже хорошо... Так а почему среди моих артефактов не хватает кольца? Это кольцо моего деда... Оно что, успело пропитаться тёмной энергией?! Если это так, то это крайне плохо, но всё же мне стоит уточнить этот вопрос. А по этому вопросу мне нужно будет обращаться к местному коменданту. В принципе, схожу к нему, всё равно мне пока здесь делать нечего, тем более не хочется пялиться на этого павлина.

В итоге я покинул комнату и направился в сторону предполагаемого коменданта. Пока я шёл, пару раз заблудился, ведь это здание действительно большое. Мне кажется, если здесь однажды начнётся осада, то все противники здесь просто потеряются и умрут от голода. И ведь это только половина этой школы, а вторая часть с улицы смотрела не меньше.

В итоге я зашёл в неприметную дверь, предварительно постучавшись.

— Здравствуйте, вы заведуете общежитием и вещами, которые осматривают?

— Да, молодой человек, чем я могу быть вам полезен?

Передо мной стоял мужчина лет пятидесяти, его телосложение было довольно хорошим, лицо было строгим и гладко выбритым, а также довольно короткая причёска. Его голубые почти серые глаза впились в мою фигуру и с интересом продолжали рассматривать меня. А кабинет был весьма стандартный, большой письменный стол, шкаф с одеждой, и куча книжных полок, ну ещё пожалуй можно выделить это большой металлический сейф что стоит в углу.

— Да разрешите представиться, Торин Вермонд, сегодня я заселился...

Но он меня перебил.

— А вы, наверное, по поводу ингредиентов и кольца?

— Ингредиенты не страшно, я прекрасно понимаю, что из них можно изготовить, а вот чем вам не угодило кольцо?

Он открыл свой письменный стол и достал оттуда шкатулку, открыв её, он начал перебирать какие-то браслеты и кольца. Видимо, не у одного меня позабирали подобные вещи. Что забавно, на каждом украшении была определённая бирка с номером, видимо, чтобы не перепутать и не потерять.

— Так вот оно, — он достал моё кольцо и прочитал на ней бирку. — Ага, видите ли, ваше кольцо является довольно мощным артефактом, который способен усиливать магические способности. Но главная проблема не в этом, а в его стоимости. Подобные вещи мы исключаем из повседневности наших учеников, потому что из-за них могут возникнуть серьёзные конфликты, подобные артефакты могут украсть или, упаси боги, убить за них. Поэтому столь дорогие артефакты будут храниться у меня до тех пор пока вы не покинете стены учебного заведения, или можете передать его через родных, чтобы его вернули домой.

Это вполне объяснимо, видимо, такие ситуации уже происходили.

— Хорошо, спасибо, что уделили мне время.

— Не за что, молодой человек. Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь обращаться.

Я уже хотел покинуть помещение, но в голову пришла одна мысль.

— Скажите, можно ли меня переселить в другую комнату?

Он с интересом посмотрел на меня.

— А чем вас не устраивает этот сосед?

— Он слишком пафосный и высокомерный говнюк. — ответил я моментально.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся мой собеседник. — Вы даже не представляете, как верно описали всю его семью. К сожалению, я лично знаком с его отцом, мы даже учились вместе, так что это у них наследственное.

— Так вы поможете мне?

— Нет, юный граф. К сожалению, все комнаты уже заняты. В этом году действительно большой наплыв учеников. Так что терпите, все невзгоды должны укреплять.

— Это не будет меня укреплять, а лишь расшатает нервы. — Внутри меня снова начала бурлить злоба, но я сдержался.

— Завтра, когда вы пройдёте на первые занятия, вам объявят, кто будет вашим куратором. Попробуйте поговорить с ним на эту тему, возможно, он решит этот вопрос.

Я кивнул.

— Ну что же, в таком случае я не буду больше вас отвлекать.

Я вышел и направился назад по коридору. В голову невольно лезли мысли о событиях, которые будут происходить в академии Цирус. Сейчас этот молодой и пафосный говнюк ещё совсем молод, но когда он пойдёт в академию, он будет намного старше, фактически мы с ним одногодки. И к большому сожалению, я застану все события, которые будут там происходить.

Мне бы хотелось быть подальше от всего этого, но, видимо, по-другому никак. И ладно, если в это говно влезу только я (хотя не факт, всё же постараюсь избежать всего этого), ведь вместе со мной будет и моя сестра, а это уже действительно проблемы. Там будут происходить опасные события, которые могут навредить моей мелкой непоседе. Главное, мне нужно будет как-то оградить её от компании этих куколдов, потому что как мне назвать ещё людей, которые толпой будут бегать за одной девушкой? Хотя в той академии будет по истине много красавиц, даже если взять главную злодейку, которая является герцогиней, и которая является невестой принца. У неё очень богатая семья, да и личико её ничуть не уступает героине. Правда, характер у неё немного говённый, но это чисто из-за воспитания, потому что по-другому аристократы своих детей не растят. Мой братец тому яркое подтверждение, а моя сестра избежала подобной участи благодаря мне, потому что помню, как часто матушка пыталась задавить всю её доброту. Благо она обломалась.

Так и куда это я сейчас опять зашёл... Мг...

— Блядь, опять заблудился. — произнёс я раздражённо на русском. — И как в этих ебенях вообще ориентироваться?

И буквально за углом я начал слышать звуки, которые обычно издаёт тело, когда его пинают, да и сами пинки отчётливо были слышны, а также тихая ругань.

— Ты вообще никто, жалкая чернь... — послышалось из-за этого угла. — Ты ещё смеешь как-то на меня пасть развивать, жалкое ничтожество.

А вот это уже любопытно... Могло бы быть, не будь мне на это так насрать. Потому что я не собирался одевать трусы поверх штанов и нести бобров в борьбе с ослом. Ну стоило мне сделать пару шагов, как я услышал там новое действующее лицо.

– Именем справедливости, заклинаю вас остановиться!

Моя ладонь моментально познакомилась с лицом, причём с таким хлопком, что я чуть нос себе в затылок не вбил. Не сложно было догадаться, кто зашёл туда, а именно мой сосед, который, кажется, немножко недалёкий.

– Пошёл на хуй. – раздался лаконичный ответ.

– За что меня сегодня весь день посылают, вы за это ответите, ну я справедлив и дам вам шанс просто уйти, чтобы...

Послышался глухой удар и падение тела на землю.

– Вот придурок... – а после раздался дикий смех сразу четверых участников, которые после того как отсмеялись, начали пинать, судя по всему, уже два тела.

Действительно придурок. Я уже собирался уходить, как из-за угла коридора показываются два человека.

– Оба, а это кто тут любит подсматривать?

Ясно, похоже, дружки, сами по себе это были довольно молодые парни, может, чуть старше меня, хотя, если подумать, я выгляжу постарше их. Мне вот вообще интересно, как подобное быдло попало в военную школу, может быть, они потому сюда и попали, потому что родители надеялись их перевоспитать? Хотя, судя по их слегка загорелым лицам, можно было понять, что они являются гражданами свободных городов, а там, весь такой менталитет, там правят либо деньги, либо сила, да и вообще свободные города — это что-то наподобие большого рынка, а также огромной конторы, которая крышует весь этот рынок, то есть, по сути, там либо торговцы, либо ракетиры. А такие вот шакалы часто любят сбиваться в стаю и считают, что весь мир у их ног, к большому сожалению, я не раз сталкивался с такими людьми, и они, к сожалению, понимают только один язык, язык силы. Потому мелочиться не стоит, с такими не договоришься, если только не вывернешь карманы, и, возможно, тебя не станут бить, а судя по тому, что в этом коридоре толком никого нету, здесь люди бывают крайне редко, видимо поэтому они тут и ошибаются.

– Ты что молчишь, глухой что ли, или тебе уши прочистить...

– Ты бы зубы почистила, а то говном воняет. – произнёс я холодно, а ведь действительно от его пасти пахло так, что у меня начинали течь слезы.

– Что ты там вя... – не успел он договорить и получил мощный апперкот в подбородок, из-за чего его тело на полметра оторвало от земли и отправило в полет по дуге, дури я вложил в этот удар довольно немало, аж кулак начал ныть.

Второй мне тут же собирался ударить в голову, но его руку я пропускаю над собой, а после беру её на захват и выворачиваю до тех пор, пока не раздаётся влажный хруст.

– Грааа, парни, помогите, убивают. – заверещал этот придурок в моих руках.

Ну я быстро нанёс удар локтем в нос, из-за чего он упал на землю и целой рукой держался за свою разбитую мордашку.

Его друзья не заставили ждать, в итоге в моем коридоре появляется ещё четвёрка смуглокожих парней, вообще у меня создавалось впечатление, будто это братья, потому что у них у всех довольно похожие лица, а также одинаковые шевелюра чёрного цвета, да и глаза у всех тёмные.

— Друзья, давайте жить дружно! — с улыбкой произнес я.

— Бей его! — последовал ответ, и вся четверка ринулась на меня. Коридор был достаточно узким, чтобы я мог легко отбиться от них, главное — не подпустить никого за спину и не дать в себя вцепиться. Если меня повалят на землю, то затопчут, даже пинать не станут.

Недолго думая, я нанес удар ногой с разворота в солнечное сплетение одному из нападавших, отчего он отлетел и повалил своего товарища на пол. Другой хотел ударить меня по лицу, но я пропустил его руку над собой и ударил кулаком в печень, а затем резко выпрямился, и мой кулак пришелся ему в подбородок. Последний из четверки, видя, что его товарищи в небоевом состоянии, решил пойти на крайние меры. Он достал из-под мантии короткий нож, который, судя по всему, был скорее украшением, чем оружием. У него была золотая рукоять, украшенная несколькими драгоценными камнями. Это могло быть каким-то артефактом, так что расслабляться было нельзя. Бой на ножах от этого бездаря — почти как оскорбление.

Недолго думая, я достал из-под жилетки два керамбита. Судя по его расширенным глазам, он не ожидал такого маневра. Он отошел на пару шагов назад.

— Слушай, кто бы ты ни был, давай разойдемся миром, — произнес он.

Я усмехнулся.

— Я с вами даже не начинал воевать, забирай своих дружков и убирайся.

Он еще немного постоял, а затем убрал свой ножик обратно под мантию. Его дружки начали приходить в себя и, видя в руках у меня оружие, бледнели и извинялись. Или, может быть, не в оружии дело?! Я посмотрел на свои руки и понял, что перстень так и не снял. Как я мог об этом забыть?

Когда вся компашка скрылась за поворотом, я решил проверить, как там мой сосед. Надеюсь, этого придурка не прибили, ему еще за героиней бегать и удары от монстров принимать на свою тупую голову.

Зайдя за поворот, я увидел, как этот рыцарь пытается привести в чувства паренька, которого, видимо, пинали. Видок у этого паренька был не очень, личико ему изрядно подрихтовали, да и у будущего рыцаря наливался приличный фингал. Он поднял на меня взгляд и посмотрел, как кролик на удава. Ну да, избитая компашка пробежала мимо них, таща своих вырубленных товарищей, и тут я выхожу с оружием в руках.

— Вы спасли меня! — воскликнул он, поднимаясь на ноги. — Я знал, что вы очень хороший и благородный человек, друг, я ваш должник навеки!

— Я прощаю тебе твой долг, и можешь быть свободен, — произнес я, убирая назад оружие.

— Нет, вы правда очень благородный! Прошу простить меня за то, что я плохо отзывался о вас, это непростительно и большой урон моей чести, и как будущий рыцарь...

— Ты пойдёшь на хуй.

Я резко развернулся и направился к ближайшему повороту, но внезапно остановился как вкопанный.

— Чёрт! — вырвалось у меня.

Я вернулся к тому блондину и спросил:

— Слушай, как пройти к нашим покоям?

Он ответил:

— Третий поворот налево, затем второй направо, друг, если хочешь, я могу...

Но я проигнорировал его и пошёл в указанном направлении. К счастью, я добрался без происшествий. Мне было интересно, зачем строить такой лабиринт? Пока разберёшься, где что находится, можно заблудиться раз пятьдесят.

Наконец, я попал в свою комнату, и к моему удивлению дверь была открыта, хотя она должна запираться. Зайдя внутрь, я увидел, что Лука раскладывает мои вещи в шкаф.

— Господин, вы уже вернулись? — спросил он.

— Нет, не вернулся, я лишь твоя голодная галлюцинация, иди поешь что-нибудь.

— Эм, что? — ответил он.

Я усмехнулся:

— Я пошутил, не переживай...

— Господин, у вас на руке кровь.

Я поднял ладонь и увидел, что там действительно было немного крови, но, к счастью, не моей.

— Она не моя, можешь не переживать.

— Если не ваше, то... — он оглянулся, словно боясь кого-то увидеть, и заговорил шёпотом, — то это вашего соседа?

— Хотелось бы, но нет. Просто некоторые люди не умеют себя нормально вести, пришлось рассказать им о том, какими они могут быть нехорошими, и какие бывают последствия.

Парень улыбнулся:

— Я понял вас, господин. — Он взял новую сумку и начал выкладывать её на другую полку. — Кстати, у вашей сестры всё хорошо, сейчас она устроилась и уже успела подружиться с несколькими девушками.

Я поднял бровь:

— И откуда ты это знаешь?

— Так я же с сестрой пересекаюсь, слуги могут ходить везде, поэтому сегодня полдня я был со своей сестрой, а она помогала госпоже Элинор.

— Ясно. И какой у тебя распорядок дня?

Парень остановился и задумался:

— Вообще, пока вы на учитесь, мы обязаны во всём помогать рабочему персоналу этого заведения. Завтра я буду на кухне, а послезавтра буду убирать коридоры, пока все остальные будут на занятиях.

— Хорошо, если что, ты же сможешь передать письмо сестре или её письмо мне?

— Конечно, господин, в этом нет никакой проблемы, обычно все через слуг и делается. И кстати, господин, через час уже будет ужин, он пройдёт в большом обеденном зале.

— Если бы я ещё знал, где этот обеденный зал, — буркнул я.

— А господин, вы разве не брали карту для новичков, которая выдавалась при входе?

— Какую ещё карту?

— Ну так как сюда заходили, на столе лежала стопка бумаг, так вот на ней была карта. Обычно все берут сразу листок, там же указана нужная информация и распорядок дня, а также правила поведения на территории школы.

На этом мне оставалось лишь тяжело вздохнуть. Все таки кое какую важную информацию я пропустил.

Когда я поступал в школу меча, то ожидал, что здесь будет более... Дисциплинированная атмосфера. Однако реальность оказалась совершенно иной. И вот что я могу сказать по итогу прошедшего месяца.

Некоторые ученики совершенно не соблюдают правила, установленные в общежитии. Например, один из них любит играть на лютне в соседней комнате, несмотря на то, что шумоизоляция здесь оставляет желать лучшего. Он утверждает, что новые песни можно сочинять только ночью, когда приходит вдохновение. Однажды я попытался помочь ему в этом, но, кажется, переборщил с «вдохновением», и теперь он не может вздохнуть, пара сломанных рёбер этому не сильно способствует. Главное, чтобы он перестал играть по ночам.

Ещё через две комнаты собирается компания, которая по ночам играет в карты. Как вы понимаете, трезвыми они не бывают. Среди них есть сын одного из баронов, довольно богатого. Он подкупает старшекурсников, чтобы те покупали ему алкоголь в городе. Мне пришлось сделать им внушение, потому что я не намерен был терпеть их три ночи подряд. Благодаря моему статусу, на меня никто не обращал внимания, но я чувствую, что в скором времени это изменится, потому что уже слышу шепотки.

Что касается моего соседа по комнате, то здесь всё сложно... Очень сложно.

— Какой замечательный сегодня день, мой друг! Как приятно, что у меня такой замечательный и благородный сосед, как ты.

— Да заткнись ты блядь, как же меня раздражаешь. — говорю я, переворачиваясь на другой бок.

Этот садист ещё и шторы открыл на всю катушку, и солнечные лучи падают прямо на мою кровать. Господи, дай мне сил не прирезать его до академии.

— Не беспокойся, друг, я не обижаюсь на твои слова. Твои действия говорят об обратном. Редко увидишь столь благородного человека, который может доказать своё благородство не словом, а делом. Ну пора просыпаться, сегодня замечательный день для великих дел.

— До занятия ещё два часа, так что отъебись и дай поспать спокойно.

Я не ленюсь, а экспериментирую с манопылью. До самой глубокой ночи я экспериментировал с ней, и теперь у меня есть прототип парочки светошумовых гранат. Они не убьют, но могут хорошо оглушить. А главное, в гранату можно подать ману, и она сработает только через две секунды. К сожалению, больше не получается. Сейчас я решил таскать одну такую гранату с собой на случай непредвиденных обстоятельств. Кто знает, что придёт в голову тем идиотам, которых я избил. Тот бард вряд ли что-то сделает, а вот баранчик... То есть барончик вполне может нанять кого-нибудь.

Забавно, что своему соседу я старался доказать, что не пытался его тогда защитить, а делал всё исключительно в целях самообороны. А он считает, что я просто слишком... Блядь, как это слово... А слишком скромный. Потому я просто махнул рукой и стараюсь его игнорировать. Но его настырности могут позавидовать даже бывалые продавцы орифлейма. Поэтому мне приходится как можно реже проводить время с ним, и предпочитаю это делать на нашем тренировочном полигоне, отрабатывая приёмы, которые показывали за день.

Что касается самих занятий, то у меня нет особых претензий. Как и ожидалось, это школа меча, где учат владению мечом, но не только этому. Здесь также преподают основы строевой тактики, командования малыми и средними группами бойцов, изучают политический строй внутри страны и соседних государств, правда, в общих чертах.

Кроме того, в школе изучают грамматику, которая в основном касается военного ремесла: как посчитать количество вражеских воинов и так далее. Также здесь преподают основы диверсионной деятельности, правда, настолько убого, что мой инструктор, вероятно, плакал бы кровавыми слезами. Кроме того, нам преподают основы допроса.

В общем, в этой школе нам преподают полезные вещи, связанные с военным ремеслом. Похоже, здесь готовят младший офицерский состав. Я поговорил с некоторыми преподавателями и понял, что после выпуска из школы можно спокойно занять должность младшего офицера и с высокой вероятностью быстро дослужиться до старшего.

Многие крестьяне копили приличную сумму денег, чтобы отправить сюда своих детей учиться. Они надеются, что это позволит им занять теплые места в караульной службе или в страже какого-нибудь дворянина, а не работать на полях.

Во время обучения мы все равны — что крестьяне, что лорды — но только на бумаге. Многие преподаватели продолжают лебезить перед высшим сословием, хотя и не все. Даже среди учеников нет равноправия: тот, кто родился в благородной семье и был воспитан как аристократ, вряд ли будет считать крестьянина ровней себе.

А я к этому отношусь... никак. Неважно, кто меня будет доставать — аристократ или крестьянин — все получат одинаково.

Кстати, ещё один интересный факт: мой сосед проходит обучение по другой программе, более урезанной, чем у меня. У него в основном обучение владению мечом и тактические занятия. У меня же более расширенная версия, то есть затронуты фактически все аспекты обучения. Мне повезло, что отец не поскупился. Нагрузка на меня в полтора раза больше, чем на многих. Хотя если сравнивать с моей службой в армии, то здесь у меня просто курорт.

Сказать по правде я бы мог преподавать многим преподавателям, потому что я не узнаю от них ничего нового, а вот они могли бы узнать от меня массу чего интересного. Но я всё равно прохожу обучение, чтобы в случае чего ме не задавали глупые вопросы о моих навыках, и откуда я о них знаю.

— Друг мой, какие сегодня занятия тебя ожидают? — спросил он.

Как же он меня бесит! Мне хочется его прибить. Почему он вообще видит во мне друга? Если бы он не был нужен в будущих событиях, я бы давно начал его избивать. Но зная о грядущей заднице и о его важности, мне приходится терпеть его. И этот придурок никак не поймёт, что я стараюсь от него максимально отвязаться, а он липнет ко мне хуже, чем цыганка с гаданием.

— Уроки диверсионной подготовки, — проговорил я, одеваясь.

Сейчас мне предстоит сделать разминку и разогнать кровь по телу, чтобы хоть как-то взбодриться. Спать хотелось неимоверно, и я зеваю так, что кажется, моя челюсть вот-вот вывихнется.

Я поймал себя на мысли, что мне хочется перевоспитать этого человека. Но боюсь, что если я это сделаю, то история может пойти по другому пути, ведь ему ещё предстоит принимать на себя удары монстров и других неприятных личностей ради чести, отваги и пафоса... Океана пафоса!

Мне вспоминается один момент из игры, когда вокруг главной героини толпится толпа мужчин, а она говорит им, какие они замечательные друзья и как помогают ей. Хотя лица этих персонажей были нарисованы, это выглядело довольно забавно. Надеюсь, что увижу их вживую.

Здесь есть различные кружки, и один из них — художественный. Может быть, мне стоит туда записаться и научиться рисовать? Я хочу застать момент, когда героиня обломает их всех и назовет друзьями. Мне хочется запечатлеть этот момент навсегда и отправить картину королю, ведь его сын как раз будет ухаживать за этой девушкой. А ещё лучше сделать что-то наподобие комикса и нарисовать каждого персонажа отдельно... Хехех.

— Друг мой, ты вспомнил что-то смешное? — как всегда пафосно произнес мой сосед.

— Ага, вспомнился мне один момент, когда несколько парней ухаживали за девушкой.

— Вот как? И ты тоже за ней ухаживал?

— Упаси боги, я ещё до этого не опустился.

— Разве есть что-то плохое в том, чтобы завоевать сердце дамы, которая нравится?

— Нет, в этом нет ничего плохого. Просто со стороны будет довольно забавно смотреть, когда девушка скажет всем своим ухажёрам, что они просто замечательные друзья и как они ей помогают и ни в ком из них она не видит спутника жизни.

— Оу, мне искренне жаль этих благородных людей.

— Да мне тоже их... Хихих... Сука... Жаль.

— Но я не вижу повода для радости, здесь есть только повод для сочувствия им.

— Ага, не будь они такими кретинами, может быть, я бы даже посочувствовал.

Мой сосед ничего не ответил на это, лишь покачал головой. Ну ладно, смех смехом, но нужно собираться.

Я быстро оделся, сделал разминку, за которой с интересом наблюдал Фредерик, и отправился на занятия. Я покинул комнату чуть раньше, чтобы избежать разговоров с этим человеком.

Благодаря карте, которую я ношу в кармане, я быстро добрался до нужного места. Я уже неплохо ориентируюсь в этом пространстве. Выйдя из общежития, я направился к неприметному строению, где уже собралось около тридцати человек. В этом небольшом сарайчике хранился инвентарь, в основном тренировочные мечи и прочее.

Я заметил, что преподаватель уже на месте. Хотя назвать его преподавателем у меня не поворачивается язык. Во-первых, он довольно молод. Во-вторых, в диверсионной подготовке он полный ноль и работает только по учебнику, который написал человек, не очень хорошо разбирающийся в этих вопросах. Зато спеси у этого преподавателя хватит на десяток аристократов. Однако это не мешает ему лебезить перед благородными в надежде на то, что те оценят его труд и кинут ему косточку, и что забавно здесь это абсолютно не запрещено.

Многие не воспринимают этот предмет всерьёз, даже преподаватели, да только вот они не знают, насколько эти знания могут оказаться ценными, особенно если случится большая война. Но у меня не вольно возникает вопрос: как этот человек вообще попал сюда?... Ну да в принципе, хрен с ним.

Помимо новичков, здесь также были несколько старшекурсников, которые оживлённо обсуждали что-то с преподавателем. Под подобные занятия нам выделили довольно большую парковую зону, которая скорее похожа на лес, чем на парк.

— Эй, Тогрин, привет! — помахал мне рукой молодой парень.

Это был Альберт, сын одного торговца. Он неплохой парень, который умеет не раскрывать рот лишний раз. У нас с ним не дружба, но хорошее товарищество. Мы часто помогаем друг другу на занятиях и спаррингуемся на мечах. Альберт невысокий и довольно пухлый, сразу видно, что у его отца дела идут хорошо. Как он мне рассказал, отец хотел, чтобы он пошёл учиться в торговую школу, но у парня душа к этому не лежала. Он жаждал приключений и великих свершений, а по пути торговца идти не желал ни в какую. Но ему повезло, у него было ещё пару братьев, которые с удовольствием возьмут на себя бразды правления после отца.

Мы познакомились, когда его начали прессовать старшекурсники. Это произошло возле двери в мою комнату почти перед самым отбоем. Те парни хотели стрясти с толстячка лишнюю монету, но он оказался не из тех, кто легко сдаётся. Он собирался дать обидчикам отпор, но силёнок у него не хватило, и его повалили на землю и начали пинать ногами. Мне это крайне не понравилось, и я вышел, чтобы сделать всем внушение. В рукопашном бою, как я понял, мне здесь нет равных. Большинство аристократов делают упор на дуэльных схватках, а а не на мордобое. Поэтому пришедшие сюда орлы в рукопашной схватке словно бордельные девицы, то есть бестолково машут руками и на этом всё.

— Альберт, что-то ты выглядишь обеспокоенным.

— А как тут не беспокоиться, ты только посмотри на него, — он указал пальцем на преподавателя.

— Я не вижу причин для беспокойства.

Ну подумаешь, стоит преподаватель, а вокруг него кучка каких-то людей из старших курсов.

— Торин, так это же те, кого ты избил, плюс ещё несколько их дружков, ты что их не помнишь?!

— Я не запоминаю тех, кого избиваю.

Присмотревшись к лицам этих парней, я понял, что Альберт прав. Только вот что ребятки здесь забыли, неужели пришли жаловаться преподавателю?! И словно прочитав мои мысли, преподаватель подошёл к нашей толпе и начал говорить.

— И так, дорогие ученики, сегодня будет особый урок, — он усмехнулся и обвёл взглядом всех собравшихся, задержавшись на мне чуть дольше, чем на всех остальных. — Сегодня малая группа из вас будет прятаться в лесу, а все остальные, включая вот этих молодых людей, — он ткнул пальцем в сторону накаляющихся парней, — будут вас искать. Особенностью сегодняшнего занятия будет то, что можно применять физическую силу, чтобы отнять вот этот пергамент бумаги.

Он показал четыре пустых листа, которые положил на небольшой столик возле себя, и продолжил:

— Мною будут выбраны четыре кандидата, ваша же задача — спрятаться и в течение двух часов сделать так, чтобы вас не нашли. Если вас найдут, вы можете сбежать или отбиться, но лист бумаги не должен попасть к врагу. Как я уже говорил, вы можете применять физическую силу, но и в отношении вас это также не запрещено.

— А это не опасно? — подал голос один из парней в первом ряду.

— Ха-ха-ха — звонко рассмеялся преподаватель — ну что ты, всё учтено, сейчас подойдут девушки из целительной школы, ваши мелкие синячки они сведут на нет.

Тут же пошли шепотки и радостные возгласы, и это не удивительно, ведь большинство девушек, которые сейчас учатся на целителя, довольно красивые, а всех парней, включая меня, довольно неплохо долбят гормоны, так что реакцию понять можно. Дальше началось бурное обсуждение, и многие из парней уже решали, как будут колотить сами себя, чтобы попасть в нежные ручки целителей. И вот спустя десяток минут я увидел, как из-за поворота появилась группа девушек в белых мантиях, и к моему удивлению там была моя непоседливая сестра.

— Эли?!

— Братик!!!

Меня чуть не снёс локомотив, вроде бы и мелкая, но дури хватает. Она кинулась мне на шею и стиснула так, что у меня из лёгких вышел воздух. С большим трудом оторвав от себя девушку, я спросил:

— Что ты здесь делаешь, непоседа?

— Тогрин, ты представляешь, у меня сегодня экзамен на получение второго ранга!

Тут сбоку заговорил Альберт:

— Кхм, Тогрин, может быть, ты представишь нас?

— Да, Эли, знакомься, это мой одногруппник Альберт, Альберт, это Элинор, моя мелкая непоседливая сестра.

— Очень приятно познакомиться прекрасная Элинор, — он взял её руку и поцеловал воздух перед ней, благо не стал переходить границы, как я с одной баронессой.

— И мне приятно видеть, что у моего брата появились друзья, — сказала она.

Ну тут, конечно, она перегнула палку, ведь с Альбертом мы не друзья, настоящие друзья познаются в беде и боевой обстановке, вот это друзья, как например Лёха. Если у меня возникали какие-то проблемы, он тут же хватал дробовик и летел ко мне, если проблемы были морального плана, он хватал ящик водки, в общем, такой парень, который никогда не бросит в беде, хотя и балабол он редкостный.

— Это, конечно, замечательно, но не слишком ли рано ты получаешь второй ранг? Ведь прошёл всего месяц.

— Преподаватели оценили мои знания и сказали, что я уже на уровне третьего ранга, но, к сожалению, сейчас я его получить не смогу, иначе это будет неправильно.

В этот момент заговорил преподаватель:

— Итак, я вижу, что все уже в сборе. — Он достал из кармана небольшой блокнот и открыл его. — Итак, сегодня нашими хранителями будут: Раль из деревни Морфи, барон Валорер Де Шоль, оруженосец Вилли и... — он сделал драматическую паузу, — граф Тогрин Вермонд.

Вот ведь сын подзаборной шавки и спидозной проститутки. Альберт тоже скривился при этих словах, кажется, он прекрасно понял, что преподавателя просто подкупили, чтобы можно было меня избить без последствий. А после этот мудак продолжил:

— Если кто-то из вас сумеет сохранить лист бумаги при себе в течение двух часов и не попадётся, я предоставлю нужные документы в совет преподавателей на повышение ранга, правда, только по своему предмету. Те, кто принесёт нужный лист бумаги, так же будут на шаг ближе к повышению ранга. У вас будет фора в полчаса. Вы можете взять нужный инвентарь из этого здания, личное оружие я прошу на время занятий оставить здесь.

Парни, чьи имена назвали, начали подходить к столику и выкладывать личное оружие — кинжалы и мечи. Правда, меч имелся всего у того, кого назвали оруженосцем. Я тоже подошёл к столу и выложил свои керамбиты и два метательных ножа.

— Не много ли с собой носите режущего оружия? — спросил у меня этот шакал.

Мне хватило лишь одного взгляда, чтобы он отшатнулся от меня.

— Ну что вы, достопочтенный преподаватель, скажем так, это моя маленькая слабость. — Я улыбнулся.

Только вот почему-то ему моя улыбка не сильно понравилась, и он отошёл ещё на пару шагов. Я же его начал полностью игнорировать и направился в здание, где «хранилось все необходимое». Мои товарищи по несчастью рванули туда быстрее меня и уже копались там во всю. Там же ничего толком не было кроме тренировочных мечей, луков и кучи всякого барахла. Но всё же кое-что полезное я увидел, и в итоге взяв то, что мне было нужно, я вышел.

— Хм, — преподаватель обвёл меня многозначительным взглядом, — странный выбор, маленькая садовая лопатка и большой моток верёвки, посмотрим, что вы с этим можете сделать. Ну что же, в принципе можем начинать, у вас фора в тридцать минут.

Ох мудак, ты даже не представляешь, что я с этим могу сотворить.

— Братик, ты пожалуйста будь осторожней.

— Не переживай Эли, ты главная вон видишь тех, — я тыкаю пальцем в сторону старшекурсников, а девушка кивает. — На их лечение ты сильно не утруждайся.

— Эм, ну, ладно, — протянула она как-то неуверенно.

— Береги себя дружище. — Мне по плечу хлопнул Альберт.

— Ещё раз хлопнешь меня по плечу, я хлопну тебя по лицу. — холодно произнёс я и улыбнулся. — Да шучу я, главное сам не влезь никуда.

Парень кивнул, хотя шутку не оценил. Ну что же, посмотрим на нынешних диверсантов...

– Скажите, господин Тогрин, а что это за ножи у вас были, они очень странной формы.

– Слушай, как там тебя...

– Меня зовут Раль, господин.

– Так вот Сраль...

– Раль!

– Так вот Сраль, – повторил я с нажимом, – какого демона ты за мной увязался?

– Ну так это... Я подумал, что вместе нам будет проще.

– Проще если и будет, то тебе, а не мне, я твою жопу охранять не собираюсь, иди где-нибудь забейся в угол и не отсвечивайся, охотятся будут за мной, а не за тобой.

– А почему вы так решили?

Я тяжело вздохнул и помассировал переносицу, как же меня бесят вот эти банные листы, которые если прилепятся к жопе, то хрен отдерёшь... Ладно, объясню для особо одарённых.

– Ты видела тех старшекурсников?

– Ну да...

– Так вот недавно я им начистил морды, а сейчас эти ребятки хотят реванш, будешь крутиться возле меня — попадёшь под раздачу...

– И всё же, господин Тогрин, я собираюсь однажды стать рыцарем, а рыцарь никогда не бежит от проблем, а решает их.

Господи, у нас здесь рыцари головного мозга, здесь бессильна даже лоботомия.

Как бы то ни было, но сейчас мы углубились довольно далеко в парк, хотя здесь местность уже перешла на откровенный лес, причём на бурелом, и это идеальное место для засады, тут довольно мало проходных мест, легко спрятаться, и ловушки тут лягут как родные, правда, довольно примитивные, без растяжек на гранате и противопехотных мин, да и без обычной снайперской позиции.

– Ага, только нормальные рыцари не спешат их создавать на пустом месте.

– Но вы однажды помогли мне, и мой долг помочь вам.

От этого заявления я невольно остановился и почесал свою голову.

– Тебя что, Фредерик покусал?! Да и когда это я тебе помог?

– Когда меня избивали, а вы и господин Фредерик вмешались, – а после тихо добавил: – И нет, меня никто не кусал.

Мне только ещё одного пафосного говнюка не хватало на свою голову, я своего соседа терплю фактически из последних сил, а тут ещё этот... Будущий, мать его, рыцарь. Может, его Фредерик заразил, может, она передаётся воздушно-капельным путём... Вирус пафоса... Бррр, да лучше бы грёбаный зомби вирус. Ну этот пацан все равно не спешил от меня отставать, ладно, хрен с ним, придумаю, куда его деть, на крайний случай просто вырублю и оставлю где-нибудь под деревом, закидав листьями и мхом.

– Так, господин Тогрин, расскажите мне об этих ножах.

Я посмотрел на этого недорыцаря слегка раздражённым взглядом, ну чтобы он перестал компостировать мне мозг, решил ему рассказать.

– Это оружие не для каждого подходит, оно индивидуально, в обычном ножевом бою они уступают, потому если решишь себе такие сделать, без должной сноровки, ни в коем случае не применяй их.

– А вы умеете ими владеть?

– Если бы не умел, то не использовал бы, вообще работая с ними, это не классический ножевой бой, они скорее дополняют рукопашный, делая его более смертоносным, есть один такой народ, называется малайцы... В общем, живут они крайне далеко и довольно замкнутое общество, там я впервые увидел, как работают с ними.

– Ух ты, а как вы оказались там, я никогда не слышал о таком народе, наверное это где то в свободных городах?

Я усмехнулся, невольно вспомнив прошлое.

– По работе там был... И находятся они чуть дальше.

– А разве благородные работают... – кажется, он понял, что ляпнул хрень, и прикрыл себе рот, а после решил оправдаться: – Я имею в виду, ну ездят там куда-то или...

– Ой блядь, да успокойся ты, если благородный будет сидеть на жопе ровно, то рано или поздно его заменит кто-то расторопный, да и вообще высшее общество — это ещё тот гадюшник, где лишний раз лучше рот не открывать, потому что... – на моем лице невольно появилась улыбка: – Всё, что ты скажешь, будет использовано против тебя.

– Оу, неужели там настолько всё плохо...

– Поверь, парень, лучше не знать тебя всего.

Я не стал рассказывать ему о том, что высокое общество только на первый взгляд кажется благородным, а на самом деле там царят интриги, грязь и в большинстве случаев разложение. Однако на публику всё выглядит чинно и благородно, словно у блогеров из моего родного мира.

Мне даже приходилось убирать парочку таких «блогеров». Их жизнь и то, что они показывали в социальных сетях, сильно отличались. На публику они изображали разумных и ответственных людей, но на деле один из них любил избивать свою жену и дочь, причём бил так умело, что не оставалось синяков. А второй был настоящим торчком, который хорошо гримировался и благодаря донатам мог позволить себе дорогие наркотики.

То, что видят крестьяне, и то, что происходит в высоком обществе на самом деле, сильно отличается. Но я не собираюсь посвящать его во все эти нюансы. Когда он станет рыцарем и примкнёт к какому-нибудь высокому двору, то сам всё испытает на своей шкуре.

— Вот мы и пришли, — произнёс я, оглядывая местность.

— Так мы сейчас где-то будем прятаться?

Я решил не сердиться на него за глупые вопросы, это всё равно бесполезно.

— Скажи, ты хочешь остаться со мной и помогать мне? — спросил я, вопросительно глядя на парня.

— Ну да... — неуверенно протянул он.

— Отлично, тогда бери вот эту штуку, — я протянул ему лопату, — и начинай копать вот здесь.

Я указал пальцем на подходящее для меня место.

— А откуда и куда?

— Хех, отсюда и до вечера. У тебя есть двадцать минут, чтобы выкопать глубокую яму с себя ростом, даже чуть выше.

— Ну я не успею за двадцать минут...

— Рыцарь должен стойко и мужественно преодолевать невзгоды...

Он посмотрел на меня удивлёнными глазами, но затем в них начала читаться решимость.

— Да, господин Тогрин, вы правы как будущий...

— Ой да хватит уже пиздеть, давай копай, у нас фора довольно маленькая, а я пока пойду подготавливать другие сюрпризы...

***

Взгляд со стороны.

– Скажи, ты уверен, что они пошли по этой дороге?

– Хех, здесь самые густые заросли, они наверняка отправились сюда.

– Возможно, но я думаю, что нам не стоило разделяться. Этот граф показал, что умеет хорошо драться.

Его собеседник усмехнулся, не обращая внимания на слова друга.

– Ой, да плевать на его умения, думаешь, мы зря взяли эти дубинки?

– А что в них особенного, кроме того, что они тяжёлые?

– Вот именно, дубина ты, они тяжёлые не просто так, у них внутри стоит железный стержень. Даже если он попытается блокировать атаку голыми руками, ему полностью раздробит все конечности. Только в голову его не бей, если мы случайно убьём его, нас за это не похвалят. Вот переломать этой суке конечности будет весьма... А-а-а-а-а... Сними меня отсюда...

Сейчас говоривший болтался на расстоянии трёх метров от земли, подвешенный за ногу.

– Ха-ха-ха-ха, ну ты и тупица, нужно смотреть под... А-а-а-а

И второй начал висеть рядом, буквально на вытянутой руке.

– Ты там что-то сказала? Прости, я не расслышал из-за твоего крика, – злобно сказал первый.

– Да ладно тебе, я же не со зла...

– Не со зла?! Значит, я тебя сейчас этой палкой отлуплю не со зла, получай...

– Ай да блять, больно же... Ай да хватит...

***

Чуть в стороне.

— Ты слышал? Кто-то кричал!

Трое парней остановились и прислушались.

— Кто знает, может, это кто-то из новичков кричит, а может, просто ветер.

Его собеседник задумался.

— Пошли проверим.

Вся троица отправилась через лес, громко ломая сухие ветки и переговариваясь. Они обсуждали, как будут наказывать одного наглого графа, и возмущались, что расценки у преподавателя повысились, и им пришлось раскошелиться, чтобы всё это провернуть. Однако ребята не учли один маленький нюанс: их слушали.

— Блин, меня придавило, я в кусты, подождите немного.

— Иди уже, засранец, только говно своё закопай, а то воняет так, будто стая собак сдохла...

— Пошёл ты нафиг, как будто твоё говно розами воняет... — пробурчал парень и ушёл в сторону.

Отойдя от своих друзей, он начал спускать штаны, но когда перед ним начала подниматься горка из мха и веток, снимать штаны уже было поздно. Существо перед ним мало походило на человека: всё тело было покрыто мхом и сухой листвой, лицо было абсолютно чёрным, единственное, что оставалось человеческого — голубые глаза.

— Л... Л... Лесной демон... Пощады... — тихо проговорил парень, и на его штанах появилось мокрое пятно.

«Лесной демон» осмотрел свою жертву с ног до головы, тяжело вздохнул, а затем нанёс быстрый удар ребром ладони в область шеи, из-за чего жертва моментально отключилась. После он достал кусок небольшой верёвки и связал руки вырубленному, а затем этот самый лесной демон отошёл чуть в сторону и вновь лёг на землю, растворившись с местной флорой и фауной.

Тем временем его друзья продолжали ждать, прошло больше двадцати минут, а тот так и не появился.

— Что-то этого засранца не видно.

— А я говорил ему, что тебе пирожки лучше не покупать, ну нет, они вкусные блядь, видите ли...

— Пошли проверим?

— И будем нюхать его амбре?

Его собеседник покачал головой.

— А вдруг с ним случилось чего?

— Да что с ним может случиться, максимум штаны себе обосрал...

(А ведь он ещё даже не понял, насколько был близок к истине)

Они постояли ещё минут пять, но всё же решили сходить проверить. На этот раз шли они молча, прислушиваясь ко всем звукам, и были слышны только голоса вдалеке, потому что новички любят перекрикиваться.

— Так где этот кретин?

— Он вроде пошёл туда...

И действительно, они нашли своего товарища, но не в том виде, в котором думали... Ну почти.

— Его кто-то вырубил, как думаешь, это тот граф был?

— Да хрен его знает, это мог быть вполне и оруженосец, вроде их тоже с детства натаскивают...

— Слушай, этот граф вообще какой-то мутный, может не стоит с этим связываться.

— Ты что, предлагаешь ему простить то, что он нас избил? Ты серьёзно? Если отец об этом узнает, он же выкинет нас из дома, посчитав жалкими слабаками.

— Да не нравится он мне, слишком он какой-то мутный, а ты взгляд его видел? Такое чувство будто на тебя смотрит одна из Теней...

— Пф, нашёл кого сравнивать, элитных убийц с каким-то жалким графом, нам же с тобой отец пообещал, если мы отлично закончим эту военную школу, дальше мы пойдём учиться на Теней, а там глядишь и возможно попадём на службу к королю, такие как мы нарасхват, правда же Билл... Билли?

Молодой человек обернулся к своему собеседнику, но тот неподвижно лежал на земле, раскинув руки.

— Билли, что случилось?! — воскликнул он, в ужасе озираясь по сторонам в поисках того, кто мог бы совершить такое. Однако, никого не увидев, он опустился на колени и перевернул товарища, надеясь найти на нём раны, но их не оказалось.

— Что происходит... — прошептал он.

Внезапно над ним нависла тень. Обернувшись, он увидел, что это огромная масса ожившего мха. Попытавшись закричать, он получил сильный удар по лицу и потерял сознание. «Лесной демон» связал всех троих, а затем, медленно, вероятно, покинул это место. Запах стоял невыносимый.

***

Немного западней.

— Смотрите, это же один из тех, кому дали листки.

— Ой, да плевать на него, нам нужен граф, а не этот.

— Но он же за ним увязался, может, он приведёт нас к нему или укажет, где тот может прятаться.

— Это дельная мысль, эй ты, иди сюда.

Парень, к которому обращались, находился от них довольно далеко, но услышал их прекрасно. По крайней мере, неприличный жест в виде среднего пальца они разглядели хорошо.

— Ах ты ж сучонок, а ну иди сюда...

Двое парней рванулись за своей предполагаемой жертвой, но она не хотела быть жертвой и в итоге тоже дала деру. Они пробежали за ним довольно приличное расстояние и начали его догонять, пока один из парней не зацепил кусок верёвки. В следующую секунду он получил мощный удар натянутой веткой, раздался неприятный хруст, и парень упал на землю, схватившись за нос. Его лицо моментально залилось кровью и слезами.

— Ну сука, догоню, прибью — проорал второй парень, кидая своего товарища, и побежал вслед за жертвой. Догонялки продолжались ещё около пяти минут, пока тот, кого он преследовал, не остановился и не начал тяжело дышать, видимо выдохся.

— Вот ты сука и отбегался, сейчас я тебя...

Договорить он не успел, потому что на месте, куда он наступил, его нога провалилась, и всё тело ушло следом. В итоге он падал вниз, а лицом хлопнулся об предполагаемый бордюр ямы.

— Ммм... Мои фубы... — проговорил он, нащупав языком дырки в дёснах, где буквально несколько мгновений назад были зубы. — Фука, убьфю...

Яма оказалась неглубокой, он схватился за края и хотел себя поднять, но получил садовой лопаткой по лицу... Из-за чего вылетел ещё один зуб.

— Вам бы лучше не вылазили, вам всего лишь часок нужно потерпеть, а там уже закончится занятие и придут целительницы. А если будете продолжать вылазить, я буду вынужден применять силу...

— У-у-у — завыл парень, явно осознавая глубину ямы, в которую он попал...

***

Выход из леса.

В этот момент на небольшой полянке рядом с домиком, где хранился инвентарь для тренировок, собрались преподаватель, несколько целительниц и участники.

Среди студентов царило оживление, ведь они обнаружили двоих, кто прятался. Как стало известно, только двое могут заслужить милость преподавателя, и так как парней нашли целой толпой, они не могли решить, кому достанутся эти почести.

– Госпожа Элинор, вашего брата ещё не нашли, надеюсь, с ним всё в порядке, – произнёс пухловатый парень по имени Альберт.

– Многоуважаемый Альберт, прошу вас не называть меня госпожой, мой брат этого не любит, и я тоже. Что касается Тогрина, то можете не переживать, я знаю своего брата, он не даст себя в обиду.

– Эли, слушай, а твой брат точно младший? – спросила рядом молодая девушка, одетая в белую мантию. Она была довольно высокой, и даже мантия не могла скрыть её внушительную грудь.

– К чему ты, Лиза?

– Я просто не могла представить, что твой младший брат окажется настолько привлекательным! – мечтательно закатила глаза девушка. – Какие у него крепкие руки, а этот взгляд голубых глаз... Он словно смотрит в самую душу, ах, а как он двигался!

– Фу, прекрати так говорить про моего братика, заглядывайся на кого-нибудь другого.

Тут Альберт не стал теряться, он сделал грудь колесом и подошёл ближе к девушке, которую Элинор назвала Лизой.

– Я, конечно, не Тогрин, но мы с ним отличные товарищи, мы всегда помогаем друг другу...

– Ой блин, утихни парень, ты не в моём вкусе.

К этому времени занятия уже подходили к концу, и многие участники начали появляться из леса, явно сдаваясь и не находя оставшихся двух парней. Прошло ещё немного времени, и последние песчинки покинули верх песочных часов. Все осмотрели присутствующих здесь людей, но двоих парней с листками не было, а также ребят из старших курсов.

– Так ладно, сейчас мы пойдём искать... – начал говорить преподаватель, но быстро осёкся, потому что из леса показались двое абсолютно невредимых парней.

– А вы это... Как... – начал говорить преподаватель, но видимо не смог подобрать нужных слов.

– Вот листы, – протянули парни эти самые листы бумаги. – Надеюсь, вы не забудете о своём обещании?!

– Эм, нет... А где это... – преподаватель был в смятении и не мог понять, что происходит.

– Скоро придут в себя, хотя одному из них целитель не помешает, надеюсь тут умеет восстанавливать зубы.

– А ну ясно... Да хорошо вы молодцы, можете идти... А почему вы так на меня смотрите?

Преподаватель невольно поёжился, видя, как один из учеников, который прятался, почему-то смотрит ему между глаз, и почему-то от этого взгляда у него бежали мурашки по коже.

– Ничего, всего доброго вам многоуважаемый. – произнёс парень, уходя.

Молодой преподаватель ещё некоторое время смотрел ему вслед, а после громко выдохнул. Он решил проверить своих учеников в лесу, и с несколькими добровольцами отправился в лес. В итоге нашли всех до единого, и они были в порядке... Относительно, одному из них действительно понадобился целитель, но к большому сожалению зубы так и не смогли восстановить. Некоторые из них, кажется, слегка тронулись умом, и рассказывали про какого-то лесного монстра, а некоторые потребовали назад свои деньги, причём в наглую даже не заботясь о том, что их услышат. Преподаватель их жёстко обломал и отправил восвояси.

Молодой преподаватель провёл несколько занятий, а затем вернулся в замок, где ему выделили покои. На пороге его комнаты встретил огромный варан, которого он держал в качестве питомца. Покормив его свежими мышами, преподаватель занялся своими обычными делами. День пролетел незаметно, и он, как обычно, лёг спать...

Однако его пробуждение было необычным. Открыв глаза, он увидел рядом на окровавленной подушке голову своего питомца. Над входом в дверь была приколота остальная часть туши. Но самое ужасное — во рту убитого животного была записка. Преподаватель дрожащими руками развернул её, и там оказалась всего одна фраза: «Уходи, или ты следующий».

Наконец-то я достиг желаемого результата: преподаватель в спешке покинул свой пост, и уроки по его предмету были отменены, по крайней мере, до тех пор, пока не найдут замену.

Я также узнал, что Эли всё же повысили в ранге, и я искренне горд за неё. Я помню, сколько усилий она вкладывала в своё обучение ещё со времён деда, и уверен, что она быстро продвинется по карьерной лестнице.

Что касается моего повышения, то пока неизвестно, но я думаю, что тот дятел не успел передать документы по поводу меня. Возможно, нужно было подождать пару дней, прежде чем устраивать ему незабываемое пробуждение.

Ещё один напряжённый момент — это то, как на меня косился учитель фехтования. По правде говоря, у меня не очень хорошо получается махать железом. Я привык к другому стилю боя — рукопашному с выходом на ножевой бой.

Когда я был по работе в Малайзии, то был впечатлён их стилем боя и задержался там на целых полгода. Конечно, до уровня тех мастеров мне далеко, но я старался оттачивать навыки, когда мог, и это принесло свои плоды. Сейчас мой стиль боя больше похож на рукопашный с двумя вспомогательными оружиями, или грубо говоря с выходом на ножевой. Один нож у меня идёт как основной, а второй — больше вспомогательный, который я держу обратным хватом и на одном пальце. Поэтому я спокойно могу работать двумя руками, нанося как удары кулаком, так и глубокие порезы.

Из-за этого мне очень сложно переучиваться. Даже вчерашние крестьяне меня немного превосходят в фехтовании. Я беру за счёт опыта и правильных движений, надеюсь, в будущем мне будет легче.

Сейчас у нас как раз проходило очередное обучение во внутреннем дворе, и моим напарником, как всегда, выступал Альберт. Радует то, что когда мы занимаемся фехтованием, мы снимаем наши неудобные длинные робы и одеваем вполне приличные тренировочные кожаные доспехи, которые неплохо смягчают удар.

— Тогрин, ты вроде бы реально крут и спокойно можешь отмахаться от толпы, но блин, почему в фехтовании ты... — он прикусил язык, видимо, чтобы меня не обидеть.

— Альберт, говори как есть, что в фехтовании я полный ноль, — сказал я, принимая на блок его удар.

Удар для меня оказался довольно неудобным, и я едва не вывернул себе запястье, слишком неправильно я поставил блок.

— Блядство, — сказал я по-русски.

— Что?

— Ничего, продолжаем.

Мы вновь сошлись в схватке, удары посыпались на меня как из рога изобилия. Я пытался всё блокировать как нас учили, но выходило крайне дерьмово. Но ничего, упорство и труд из обезьяны сделали... Уставшую обезьяну. И в последнее время я как раз уставшей обезьяной себя и чувствую.

И вот Альберт наносит очередной удар, как оказалось, это был обман, и в итоге он с лёгкостью выкрутил финт, и мой деревянный меч улетел в дальние дали... А быть точнее в голову одного из учеников, который фехтовал рядом с нами со своим напарником.

— Ай, осторожней, больно же, — проговорил парень, потирая затылок.

— Извини, дружище, — виновато улыбнулся Альберт, — постараемся больше так не делать.

— Ну уж постарайтесь.

Тренировки продолжались, и я пытался наблюдать за другими учениками, слушать их советы, но получалось не очень хорошо. Ничего, у меня ещё есть время.

Альберт пытался помочь мне, поправлял, а иногда даже поддавался, за что получал тумаки тем же деревянным мечом от меня. Я строго наказал ему больше так не делать.

— На сегодня все ученики свободны, — сказал наш преподаватель.

Он был грозным мужчиной, чем-то напоминающим викинга: полностью выбритая голова, борода до груди, на лице шрамы, что говорило о его боевом прошлом. Он был одет в обычную тренировочную броню и периодически вытаскивал учеников против себя.

— Сложите весь инвентарь и можете быть свободны, — неожиданно обратился он ко мне. — А ты, юный граф, останься.

Я понял, что меня ждут внеплановые уроки. Все ученики, а их было около двадцати, сложили свой инвентарь, а тот, что раскололся, отложили в сторону. Сейчас нас чисто технически учат владеть обычным мечом, после можно будет выбрать обучение двуручному мечу или со щитом.

Когда я остался наедине с преподавателем, он начал говорить.

— Знаешь, я давно слежу за твоим стилем боя, и должен сказать, что он меня разочаровывает.

Это разочаровывает даже меня, что уж говорить о моём наставнике. Но пока промолчим и послушаем, что он скажет дальше.

— То, что я тебе преподаю, абсолютно тебе не подходит. Я вижу, как у тебя уже сформирован стиль боя, и сейчас ты просто ломаешь себя. Могу с уверенностью сказать, что фехтование обычным мечом — это не твоё.

Любопытно...

— И что вы мне посоветуете? — спросил я.

Он внимательно посмотрел на меня, словно стараясь что-то увидеть.

— Видишь ли, юный граф, есть тут один человек, его зовут Ризель Тёмный, «тёмный» — это его прозвище, лучше не упоминай при нём. У него есть собственный стиль боя, возможно, он мог бы тебе подойти, но это не точно.

— И что же это за стиль такой? — спросил я с возрастающим интересом.

— Оберукий мечник, — ответил он. — Конечно, я всегда считал, что владение двумя мечами — это бред. Смотрится, конечно, красиво, но он доказал, что его стиль имеет право на жизнь. По крайней мере, он ещё жив, хотя дуэлей у него хватало. Хотя я всегда полагал и полагаю, что щит и меч превосходят в боевом плане тех, кто любит махать двумя клинками.

— Вы меня извините, но что в этом примечательного? — спросил я.

Мужчина усмехнулся.

— Он держит два меча весьма необычно, один он держит как и полагается, а второй — обратным хватом к локтю. Его стиль чем-то напоминает танец, много движений, много парирований, — он немного задумался и поднял свой взгляд к небу. — У меня как-то было пару тренировочных боёв с ним, и сказать по правде, это была... необычно.

Интересная вырисовывается картина: получается, есть какой-то танцор с двумя клинками. Хотя с самого детства мне вбивали в голову, что два меча обычно используют показушники, и по-хорошему правильно вооружённый и обученный человек с щитом спокойно может уложить такого.

Если у меня не получается обучиться нормальному стилю боя, можно попробовать этот. В случае дуэли среди аристократов я смогу удивить оппонента. По крайней мере, буду надеяться, что мне это дастся лучше, чем обычное фехтование. Ну пока не попробую — не узнаю.

Хотя, если подумать, складывается ощущение, что от меня просто тактично пытаются избавиться. Возможно, моё предположение не лишено оснований. Если бы я вёл стрельбу и преподавал основы диверсионной тактики, и у меня был бы такой ученик, как я...

Но как бы там ни было, мне нужно узнать, что за человек Ризель Тёмный. Возможно, мне удастся извлечь что-то полезное из его уроков, если он, конечно, согласится...

— Простите, уважаемый Лемберт, не согласится ли господин Ризель Тёмный...

Но меня перебили.

— Только не называй его господином, иначе он сразу откажется тебя учить.

От удивления я слегка приподнял бровь.

— Вот как? Почему же?

Наставник осмотрелся по сторонам, словно боясь, что его услышат, и начал объяснять тихим голосом, но не шёпотом.

— Ризель — бастард, причём не просто у какого-то барона, а у одного из древних родов. Его отношения с другими детьми графа не сложились, и даже покойный отец не уделял ему должного внимания. Когда он немного подрос, его отправили в военную школу. А когда вернулся, отец уже скончался, так как был стар. Его брат просто выгнал его из дома, и нигде не хотели принимать бастарда. Именно по этой причине он не очень любит благородные семьи.

— Судя по вашим рассказам, эти семьи были далеко не неблагородными.

Мужчина усмехнулся.

— Что есть, то есть. В общем, я дал тебе информацию, а дальше ты сам, парень. Если он согласится тебя обучать, пусть обучает, если нет... — он почесал свою лысую голову. — То я буду дальше пытаться тебя как-то учить, хотя я уверен, что из этого ничего толкового не выйдет.

— Спасибо за наставление, наставник Лемберт.

— Ага, беги парень, а то уже скоро должны начаться другие занятия.

Я уже хотел идти, но кое-что вспомнил.

— Простите ещё раз, а где искать Ризеля?

— Так он же комендант вашего общежития.

— А, ладно, спасибо...

Затем у меня были уроки истории и тактики. Они прошли довольно скучно. На уроках истории мы в основном повторяли то, что я уже знал из книг и рассказов деда.

На тактических занятиях мы изучали, как командовать небольшими отрядами численностью около тридцати человек, то есть выполняли обязанности младшего офицера. Помимо того, как такой отряд действует в бою, нас учили снаряжать его, получать провизию и экипировку, а также следить за моральным обликом бойцов, чтобы они не грабили и не насиловали.

После всех занятий я вновь отправился по длинному коридору общежития. Мне повезло, и я встретил местного коменданта на месте. Я постучал в дверь и, получив разрешение войти, заговорил:

— Здравствуйте, многоуважаемый Ризель! Могу ли я обсудить с вами одну деликатную тему?

Мужчина, одетый в такую же мантию, как и ученики, правда с преподавательскими нашивками на предплечьях в виде красных кругов с мечами внутри, сидел за столом и перебирал какие-то документы. Он отвлёкся на меня.

— Помню вас, молодой человек. Проходите, присаживайтесь. — Он подождал, пока я сяду, и продолжил: — Итак, я вас внимательно слушаю. Неужели вы снова хотите, чтобы вам поменяли соседа?

Я усмехнулся.

— Это было бы замечательно, но я по другому поводу. Не буду ходить вокруг да около и скажу прямо: я хочу, чтобы вы взяли меня в ученики.

От моего заявления его брови взлетели вверх.

— Вот как. Я так понимаю, вас ко мне направил Лемберд?

— Он самый. Говорит, что вы могли бы помочь с моим обучением.

— Надеюсь, он понимает, что я не вхожу в преподавательский состав? И что из-за этого... — Он замялся, явно подбирая нужное слово. — Могут возникнуть некоторые трудности. Да и сказать по правде, я не горю желанием кого-либо обучать.

Необходимо что-то придумать. Похоже, он не хочет ничего менять в своей спокойной жизни, поэтому нужно заинтересовать его.

– Кхм, скажите, возможно, мы могли бы договориться? – пусть это и избитая фраза, но она всегда работает.

– Вряд ли, молодой человек, у меня есть всё необходимое, а то, чего я хочу, вы вряд ли сможете дать.

– Вот как? Поделитесь со мной, может быть, мы сможем помочь друг другу.

Он усмехнулся и начал барабанить костяшками пальцев по столу, видимо, решая для себя.

– Единственное, что меня интересует, это боевые знания и навыки, а так как ты ещё слишком молод, то...

– Я предлагаю устроить небольшой спарринг.

На его лице появилась усмешка, которая плавно перешла в оскал.

– Хех, а вот это уже интересно, только какой из тебя боец, если Лемберд направил тебя ко мне?

– Не узнаете, пока не попробуете.

Действительно, чего мне терять? Если получу немного тумаков, то страшного ничего не произойдёт. К тому же мне искренне хочется увидеть, что это за стиль боя такой, возможно, смогу для себя что-то подчеркнуть.

Ризель опустил взгляд на стол и начал ещё более усиленно тарабанить по нему костяшками пальцев.

– Знаешь, а пойдём, может быть, ты сможешь меня немного развлечь. Посмотрим, как сейчас аристократы учат своих отпрысков.

– Не хочу вас разочаровывать, но меня никто не учил, моим родителям было не до меня, да и с братом моим у меня отношения, мягко говоря, натянутые, я бы сказал даже чрезвычайно натянутые.

Я сказал это специально, может быть, это поможет как-то его к себе расположить, пусть это лёгкая манипуляция, но всё же метод обычно рабочий. И действительно на его лице появилась лёгкая усмешка, только вот весёлой назвать её нельзя было.

– Мне это знакомо, ну что же, пойдём посмотрим.

После окончания разговора мы вместе с ним вышли из кабинета и, пройдя по узким коридорам, оказались на небольшом тренировочном плацу. В этот час здесь было не так много учеников, поскольку большинство из них только что закончили занятия и сейчас предпочитали восстанавливать силы. Тренировки обычно проводятся вечером, но всё же пара человек всё же были здесь, и, честно говоря, я не был бы рад их видеть.

— О, а вот и мой дорогой друг Тогрин! Как я рад тебя видеть в такой чудесный яркий день! — воскликнул мой сосед по комнате.

Я перевёл взгляд на небо, где над нами висели свинцовые тучи, и, кажется, вот-вот должен был пойти дождь. Может быть, подарить ему очки? Хотя не нужно, он свои розовые никогда не снимает.

— Чудесней некуда, — согласился я, не скрывая сарказма в голосе.

— Здравствуйте, господин Торин! Вы тоже решили позаниматься? — спросил напарник моего соседа по комнате и мой невольный напарник в лесу, когда за мной гонялась кучка не самых умных людей.

— И тебе не хворать, Сраль, — ответил я.

— Я Раль, — обиженно пробормотал парень.

Я полностью проигнорировал их и начал готовиться к спаррингу. Сняв с себя мантию, я аккуратно повесил её на забор, чтобы не порвать. Если бы я это сделал, мне бы устроили лишнюю головомойку, а мне это не нужно, потому что для этого у меня есть мой сосед и теперь Сраль.

Сам Ризель Тёмный тоже скинул мантию, и, как оказалось, под ней он ничего не носил, хотя, если говорить откровенно, они довольно жаркие. Сейчас он стоял передо мной с голым торсом, и, честно говоря, я был впечатлён количеством его шрамов. Похоже, есть парочка даже от магии, по крайней мере, большие ожоги об этом явно намекают.

— Ну что же, — выдохнул мужчина, беря пару затупленых тренировочных мечей со стойки, — можешь брать абсолютно любое оружие, даже боевое.

Как-то он слишком самоуверен в себе, это, конечно, хорошо... Если он твой противник, только хреново, если он твой наставник. Ладно, посмотрим, что он мне продемонстрирует, надеюсь, я не зря потрачу время. И с этими мыслями я вынул свои ножи из ножен.

Я встал в стойку, сжимая керамбиты в руках. Ризель изучал меня с нескрываемым интересом, его тело расслаблено, но глаза настороженны.

— Интересный выбор оружия, юноша, — произнёс он, поигрывая короткими мечами. — Никогда не видел таких клинков. Выглядят... непрактично.

— Это керамбиты, — ответил я. — В умелых руках смертоноснее любого меча.

Ризель усмехнулся:

— Громкие слова. Покажи, что стоит за ними.

— Если примете меня в ученики, узнаете всё их преимущества.

— Сначала докажи, что достоин моего времени, — он резко принял боевую стойку. — Нападай!

Вот мой шанс, подумал я, начиная кружить вокруг мастера. Нужно быть непредсказуемым.

Я медленно двигался по кругу, чувствуя каждую мышцу своего тела. Керамбиты в моих руках казались продолжением пальцев — левый обратным хватом, правый прямым. Преимущество Ризеля было очевидным — длина его клинков превосходила мои почти вдвое.

Наставник делал небрежные взмахи мечами, но я знал, что это лишь обманчивая легкость. Его глаза, холодные и расчётливые, следили за каждым моим движением, изучая, оценивая.

— Твоя стойка необычна, — заметил он, совершая пробный выпад, который я легко отклонил. — Но длинные клинки всегда побеждают короткие.

Это то, что все говорят, пока не видят керамбиты в деле.

Ризель сделал шаг вперёд, его левый меч описал изящную дугу, направляясь к моему плечу. Я приготовился к контратаке.

Я пропустил меч над головой, уходя в низкую стойку. Керамбит в моей правой руке встретил второй клинок Ризеля, издав металлический звон. Изогнутая форма моего оружия идеально захватила его лезвие.

Не теряя момента, я попытался выполнить подсечку, целясь по его лодыжке. Наставник ловко отпрыгнул, но в его глазах промелькнуло удивление.

— Интересно, — произнёс он, перестраивая стойку. — Крюк твоего клинка. Он захватывает оружие противника, есть ли взять его под правильным углом.

Это лишь начало. Пусть недооценивает меня дальше.

— Как говорят в одном народе: тигр не показывает всех когтей сразу, — ответил я, снова начиная кружить.

Я атаковал стремительно, керамбиты в моих руках сливались в серебристое мерцание. Ризель двигался словно в танце — каждый шаг выверен, каждое движение плавно перетекает в следующее.

— Что за тигр? — спросил он, уклоняясь от моей атаки с неестественной лёгкостью. — Никогда о таком звере не слышал.

— Неважно, — отмахнулся я, концентрируясь на бое.

Мои керамбиты рассекали воздух, но Ризель словно предугадывал каждое движение. Его тело извивалось подобно дыму, ускользая от самых точных ударов.

Он играет со мной, понимал я, усиливая натиск.

Наставник улыбнулся, его мечи создавали непроницаемую защиту, а затем внезапно перешли в контратаку — стремительную и непредсказуемую.

— Интересное оружие, — произнёс он, делая шаг назад. — Но танцор должен знать все ритмы.

Я ударил ногой по песчаному холмику, взметнув облако пыли в лицо Ризелю.

— Главное, чтобы танцору яйца не мешали, — усмехнулся я, используя момент отвлечения.

Наставник инстинктивно отклонился от песка, и именно этого я ждал. Рывок вперёд — и дистанция между нами сократилась до минимума. Теперь длина его клинков работала против него.

Вот он, мой шанс, мелькнуло в голове.

Керамбиты в моих руках закружились в смертоносном танце. Левым я зацепил гарду его меча, а правым метил в незащищённое горло, останавливая лезвие в миллиметре от кожи.

Но я недооценил мастерство Ризеля. В последний момент он извернулся немыслимым образом, и я почувствовал холод металла у своего бока.

— Неплохая уловка с песком, — произнёс наставник с уважением. — И твои крючки действительно опасны вблизи.

Мы застыли в этой позиции — мой керамбит у его горла, его клинок у моих рёбер.

— Возможно, из тебя выйдет интересный ученик, — задумчиво произнёс Ризель.

Ризель внимательно изучал меня, его взгляд скользил по керамбитам в моих руках, оценивая каждую деталь. Тишина затянулась, и я чувствовал, как сердце колотится в груди от напряжения.

— Хорошо, — наконец произнёс он, вкладывая короткие мечи в ножны за спиной. — Твоя техника необычна, но в этом я вижу потенциал. Твои "керамбиты", как ты их называешь, могут стать серьёзным преимуществом в ближнем бою.

Он потёр подбородок, задумчиво прищурившись.

— Приходи ко мне после вечерних занятий. Начнём с основ, а потом посмотрим, как адаптировать мою школу под твоё... экзотическое оружие.

Я поклонился, пытаясь скрыть охватившее меня облегчение и радость.

— Благодарю, наставник.

— Не благодари раньше времени, — его глаза сверкнули. — То, что я беру тебя в ученики, ещё не значит, что ты выдержишь моё обучение. Готовься к боли.

Оно того стоит, подумал я, вкладывая керамбиты в ножны. Каждая капля пота и крови того стоит.

Как только мой новый наставник покинул тренировочный полигон, ко мне сразу подбежали Фредерик и Сраль (я буду продолжать называть его так, пока он не перестанет меня раздражать).

— Это было просто невероятно, мой друг! — начал разговор Фредерик Штальберг в своей обычной манере. — Какой невероятный стиль боя, а ваше тренировочное сражение было просто великолепным!

— Я никогда не видел ничего подобного, — решил вставить свои пять копеек Раль. — Господин Тогрин, можете меня так же научить?

Я посмотрел на этих ребят и тяжело вздохнул. Если бы они знали, сколько труда ушло на то, чтобы научиться правильно и грамотно пользоваться этим оружием! Но переучивать их нет смысла, да и не тянет меня быть наставником, особенно для Фредерика. Я не хочу, чтобы моё вмешательство сильно повлияло на историю. А то ещё решит отказаться от тяжёлых доспехов, и кто будет принимать на свою дурную голову удары разных идиотов и монстров, которые в скором времени начнут лезть как из рога изобилия?

— Вас ребятки переучивать смысла нет, я не буду этим заниматься. Да и вообще что вы тут делаете, я думал, вы предпочитаете тренироваться по вечерам.

— Мой друг, — опять начал в своей манере Фредерик, из-за чего у меня глаз начал невольно дёргаться. — Твой пример вдохновил нас для самосовершенствования. Ты учишься не покладая рук, ты становишься сильней, ты...

— Я отдыхать, — просто перебил его и пошёл в свою комнату.

Когда я наконец зашёл в свою комнату, я разделся и лёг на кровать, уперев взгляд в потолок.

И так, что же из себя представляет мой наставник? Сказать по правде, он весьма не плох, двигается он очень хорошо, я бы мог сказать, что он в совершенстве владеет своим оружием. Но я то знаю, что нет предела совершенства, всегда можно лучше. У меня невольно возник вопрос, почему он не среди преподавательского состава, и ответ пришёл сам собой: его родственники. Наверняка они сделали так, что он не может занять где-либо высокий пост, а ведь быть преподавателем в военной школе — это довольно высокое положение, а бы кого обычно не берут... Хотя и тут бывают исключения, взять того же преподавателя диверсионной подготовки. И опять же, скорее всего, он сюда влез благодаря своим связям. Ну кто он и что он мне была всегда наплевать.

Но как бы то ни было, я однозначно могу сказать, что обучение у него стоит времени, особенно в мире, где приходится махать железом. Мне бы ещё как-нибудь увеличить магический резерв, было бы вообще замечательно. Конечно, есть такие артефакты, которые могут в этом помочь, но это по сути костыли. К тому же в игре попадались противники, которые могут блокировать активные эффекты у артефактов. Да, дед мне об этом рассказывал, похоже, он сам это умеет.

Ладно, пока продолжаем обучение, а там уже посмотрим, что из этого может выйти, ведь кто знает, как повернётся жизнь.

***

— Ты же вроде бы говорил, что тебя никто не обучал бою? — произнес он, и я усмехнулся.

— Никто из моих родственников не приложил к этому руку, — ответил я.

— Это весьма... занятно, — произнес он.

Я стоял в тренировочном спарринге со своим так называемым учителем. Уже прошла неделя с тех пор, как я начал учиться у него, и, признаться, мне это нравилось, даже вызывало ностальгию. Его стиль боя чем-то напоминал то, чему нас учил инструктор по рукопашному и ножевому бою. Главная особенность — это движение и парирование, а иногда даже проскальзывала техника айкидо, когда инерция и сила врага используются против него самого.

Однако, как оказалось, двумя мечами очень сложно блокировать удары. Это не голливудские блокбастеры, где воин с двумя мечами спокойно принимает на жёсткий блок удары. В жизни всё иначе: чтобы удар не вывихнул руку, нужно парировать его и пропустить мимо себя, используя тяжесть меча и силу, которую противник вложил в удар, против него самого. Мои клинки были намного короче, чем те, которыми обычно орудуют аристократы, но этот недостаток компенсировался скоростью.

— Ладно, на сегодня достаточно, через два дня жду тебя здесь, — произнес он, и я лишь кивнул на его слова. Он развернулся и ушёл, не попрощавшись и не добавив ничего. Такой уж он человек.

Честно говоря, он действительно старался выжать из меня все соки. Будь я зелёным юнцом, уже давно бы завыл белугой и, возможно, бросил бы это дело. Но как бы то ни было, его уроки были неоценимы. Керамбиты, конечно, хорошая вещь, особенно в умелых руках, но они сильно уступают мечу, да и против тяжело бронированного противника будут крайне проблематичны. Здесь есть некоторые индивиды, которые полностью наряжаются в железо, а на сгибах двойное плетение кольчуги, что фактически не оставляют мест для удара. Но правильным ударом можно рассечь кольчугу, воткнуть меч в щель забрала, да и почти десяток способов как расправиться с тяжело бронированным противником, те конечно трудно убиваемые, но так же они не поворотливы, как черепахи.

С такими мыслями я дошёл до своей комнаты и остановился возле двери, собираясь с духом. Молясь всем, кого только знаю, чтобы те дали мне силы не прибить моего соседа. И вот когда я собирался зайти внутрь, я услышал довольно интересный разговор. А шёл он между Фредериком Штальбергом и Лукой.

— Так ты получается его личная слуга? — послышался голос Фредерика.

— Истина так, господин Фредерик, — ответил Лука.

— Скажи, а можешь мне побольше рассказать о нём?

От этого разговора зависело будущее моего слуги. Если он попытается поделиться чем-то важным, то отправится домой, и мне будет всё равно, что там будет с ним. Я не хочу иметь рядом с собой людей, которые не умеют держать язык за зубами.

— Я не хочу распространяться о нём, да и он не любит лишнего внимания к себе, — произнёс мой слуга.

— Вот как? — Фредерик задумался на мгновение, после чего продолжил. — Твой господин не любит лишнего внимания, но ты можешь хотя бы в общих чертах рассказать о нём.

— Он один из самых благородных людей, которых я когда-либо встречал. Если бы не он, возможно, я был бы мёртв или покалечен, и мне даже страшно представить, что могло бы случиться с моей сестрой.

— Неужели с тобой плохо обращались?

— Не совсем так, господин Фредерик. Я был сиротой, и вместе с сестрой мы выживали на улицах города. Однажды нас поймали, и мне страшно представить, что с нами сделали бы, если бы не вмешательство господина.

— Это действительно благородно, мало кто берёт с улицы незнакомых людей себе в слуги.

Это было вполне понятно. Обычно в свиту берут проверенных людей, чаще всего это потомственные слуги, которых с ранних лет обучают нужному ремеслу. А таких сирот боятся брать, потому что они могут обокрасть и сбежать. Я бы и сам их не брал, если бы не моя сестра.

— Да, господин весьма необычен и благороден, пусть он и старается быть холоден со всеми, но он воистину добр и справедлив...

Я продолжал слушать их разговор, облокотившись на каменную стену возле двери. Это занятие поглотило меня, пока я не услышал голос позади.

— Привет, Тогрин!

— Блять, — вырвалось у меня на русском, и я резко обернулся. — Эли? Что ты тут делаешь?

Сейчас моя сестра была одета в белую мантию, которая полностью скрывала её тело. Но её лучезарную улыбку вряд ли что способно спрятать.

— Недалеко одному парню стало плохо, вот и позвали нас. Я сегодня первый день на дежурстве!

Я с недоумением посмотрел на неё.

— В смысле?! Какое дежурство?

— Как какое?! Иногда некоторых целителей отправляют в ваш корпус, чтобы в случае чего мы могли оказать первую помощь.

Я, конечно, слышал о том, что у нас здесь дежурят целительницы, но никогда не думал, что туда берут первогодок.

— А тебе ещё не рано на дежурство?

Сестра покачала головой.

— Нет, Тогрин, за меня поручились все преподаватели и сказали, что мои умения уже давно соответствуют третьему году.

Мимо нас проходили другие ученики, и каждый взгляд, обращённый на мою сестру, заставлял меня сжимать кулаки и непроизвольно тянуться к оружию на поясе. Возможно, я слишком сильно опекаю её, но, честно говоря, она — моя семья, которой у меня не было в прошлом мире. Тогда я понимал, что при моей профессии заводить семью опасно, ведь в случае чего могут убрать не только меня, но и их, просто на всякий случай.

А здесь у меня появилась Элинор — маленькая непоседа, ставшая для меня всем, чего я был лишён в прошлом мире. Она не только моя сестра, но и как будто моя дочь, которую я воспитал с ранних лет, хотя и младше её. Я всегда заботился о ней, защищал от своего полоумного братца и даже от родителей, которые собирались выдать её замуж за не очень хорошего человека. Эта черноволосая голубоглазая непоседа для меня — всё.

— Пойдём в комнату, если ты не спешишь, — предложил Лука.

— Думаю, у меня есть время, надеюсь, Элайза не будет против, если я чуть-чуть задержусь, — ответил я.

Мы вошли в мою комнату, и все разговоры сразу стихли, пока не увидели мою сестру. Лука почтительно поклонился, а мой сосед по комнате...

— Невероятно, что здесь делает столь прекрасный цветок! Разрешите представиться — Фредерик Штальберг, будущий рыцарь. А вы, прекрасная госпожа, не могли бы назвать своё имя?

— Графиня Элинор Вермонд, целитель второго ранга, — произнесла она и протянула ему руку.

Он взял её руку и поцеловал воздух перед ней.

— Как же невероятно видеть столь прекрасное создание в этом месте! Ваши глаза подобны голубому небу в самый яркий и солнечный день, а ваши волосы словно тихая ночь, где...

— Тебе разобьют лицо, если продолжишь в том же духе, — прервал его я.

На меня тут же уставились три пары глаз, а я, как обычно, сделал невозмутимое лицо. В комнате повисла напряжённая пауза, которую нарушил смех Фредерика.

— Ха-ха-ха, мой друг, какие же замечательные шутки у тебя бывают! Я уж подумал, что ты серьёзно, а как ты подловил меня...

У Луки вырвался нервный смешок. Кажется, он понимал, что я не шучу, но всё же решил промолчать. А Фредерик тем временем продолжал:

— У моего лучшего друга весьма необычное чувство юмора, ну я так горжусь, что мы друзья...

— Вы правда друзья? — с удивлением спросила Эли.

— Мы лучшие друзья — с гордостью произнёс этот павлин, выпятив грудь колесом.

Боги будьте милосердны к этому придурку... Потому что я милосердным не буду. Моя сестра восторженно захлопала глазками, а Лука посмотрел на Фредерика с жалостью, как обычно смотрят на инвалидов.

Дальше был довольно небольшой разговор, в котором этот человек с рыцарством головного мозга рассказывал моей сестре о том, какой я замечательный друг, как помогаю остальным, какой я замечательный, и какой замечательный он. Мне же оставалось только скрипеть зубами, чтобы не сломать ему кадык. И вот, когда казалось, что мои нервы вот-вот сдадут, моя сестра произнесла:

— Мне, наверное, уже пора идти, я и так здесь долго засиделась.

— О прекрасная Элинор, разрешите мне проводить вас.

Я тут же подскочил с места и положил руку на плечо Фредерика, да так сильно сжал, что тот аж присел и крякнул.

— Не переживай об этом, мой «лучший друг» — сказал я, фактически не скрывая сарказма в голосе — идём Эли, я провожу тебя.

После чего я подхватил девушку под локоть, и мы покинули комнату, где я уже облегчённо выдохнул.

— Он странный... Но милый.

Ну капец, мне ещё только не хватало, чтобы моя сестрёнка запала на этого будущего куколда.

— Я вижу только глупость, он видит только то, что хочет видеть, а всё его благородство лишь пустой звук.

— Тогрин, почему ты так отзываешься о своём друге?

Я тяжело вздохнул, а мы тем временем продолжили нашу ходьбу по коридору.

— Эли, он видит мир немного под другим углом... Немного искажённым.

Тут Эли на секунду задумалась.

— Не знаю, по мне так он ничего такого не сказал, то что ты у меня самый лучший, я знаю и без кого либо, правда его манера общения для меня как-то непривычна, а главное не понимаю твоего волнения.

— Я не волнуюсь.

— Волнуешься!

— Нет!

— Да!

Во время нашего спора я не смог сдержать улыбку. Она такая непосредственная и немного упрямая.

— Хорошо, Эли, я волнуюсь, — сказал я, махнув рукой.

— А почему ты волнуешься?

И что мне ответить на это? Сказать, что этот «будущий рыцарь» должен будет сопровождать главную героиню из игры моего прошлого мира? Или объяснить, что я не хочу, чтобы она связывалась с этим недалёким человеком? Или признаться, что она достойна лучшего?

— Просто я переживаю за тебя, сестрёнка. Иногда мне кажется, что Фредерик ненадёжный человек.

— Понятно, — произнесла она немного растерянно, но затем на её лице появилась улыбка. — Не переживай, Тогрин, у меня есть ты, и мне больше никто не нужен.

Хотя об этом можно было бы и не говорить, всё же рано или поздно она выйдет замуж. И мне бы не хотелось, чтобы её мужем стал человек, похожий на Фредерика или кто-то в этом роде.

— Ох, сколько народу! — произнесла девушка, глядя на толпу у дверей целительского кабинета.

Как легко можно было заметить, все присутствующие были парнями. Когда они увидели Элли, то сразу же вскочили с мест и начали подпрыгивать, выпячивая грудь колесом. На их лицах появились такие улыбки, что мне сразу захотелось превратить их в частокол.

— Скажи, ты не против, если я помогу тебе в целительстве? У меня есть навыки оказания первой помощи, — предложил я.

Как хорошо, что мои занятия уже закончились! То, что здесь собралось так много парней, не удивительно. Я уверен, что они пришли сюда просто поглазеть на девушек.

— Вроде бы не положено... Но ты же мой брат, так что, думаю, в этом нет ничего плохого, — ответила Элли.

Я кивнул, и мы вошли в кабинет, где сейчас находилась её предполагаемая напарница. Она осматривала парня, который был раздет по пояс.

— Не вижу у вас никаких повреждений, — произнесла она.

— У меня правда вот здесь очень болит, — и парень тычет себя в грудь, — вот тут у меня очень болит, может быть, это сердце?

— Сердце с другой стороны, умник, всё, свободен, — не успел парень что-либо сказать, как его просто взяли за шкирку и выкинули за дверь.

Знаете, есть такое выражение, что для роста груди девушке нужно есть капусту... Так вот, у меня возникает ощущение, что напарницу моей сестры даже грудью не кормили, а сразу перешли на капусту, и ничем другим её в жизни больше не кормили. У меня просто нет других предположений, из-за чего у неё вымахали такие верхние девяностостые. Мордашка у неё была вполне симпатичная, а светло-русые волосы были заплетены в тугую косу, которая была перекинута через плечо. Даже безразмерная мантия не могла скрыть её больших... Глаз. Теперь вполне понятно, почему здесь такая очередь.

— Элинор, я же просила никого без очереди не проводить, — недовольно сказала она.

— Элайза, это мой брат, я тебе о нём рассказывала, — представила меня Элли.

У девушки стали действительно большие глаза, она уставилась на меня, словно увидела пришествие Христа.

— То есть это и есть твой младшенький миленький братик?! Серьёзно?

— Ну да... — растеряно проговорила она, явно не понимая, из-за чего удивилась её напарница.

Тут уже решил взять слово я.

— Кхм, разрешите представиться, Граф Тогрин Вермонд. — я взял руку девушки и поцеловал перед ней воздух. — Я пришёл, чтобы помочь Элинор, у меня есть кое-какие навыки первой помощи.

— А, ну ладно... — она немного растерялась, но после взяла себя в руки — да где же мои манеры, баронесса Элайза Фон Бурт, ладно давай посмотрим чем ты нам здесь можешь помочь.

В кабинет пригласили следующего пациента. Моей жертвой, то есть пациентом, оказался молодой человек, который с нескрываемым интересом рассматривал девушек.

Элайза сразу же задала вопросы: где болит, как болит, насколько сильно и так далее. Парень пожаловался на сильную боль в плече, но когда он разделся, то не оказалось никаких повреждений, даже небольших синяков. Однако, похоже, ему нравилось, как девушки его осматривали. Ничего, сейчас дядюшка Данила окажет ему первую помощь.

— У тебя здесь ничего нет, — сказала Элайза.

— Но у меня правда очень болит вот здесь, — ответил он.

Тут в разговор вступил я:

— Да, девушки, возможно, у него есть повреждение. — Я увидел, как парень расцвёл от моих слов. — Нужно более детально всё изучить. Похоже, парень, тебя нужно будет вскрыть. Но не переживай, девушки — хорошие целители. Если что-то приживят неправильно, я отрежу ещё раз.

С этими словами я достал керамбиты и начал крутить их на пальцах, после чего с улыбкой маньяка посмотрел на него:

— Не переживай, больно будет... То есть я хотел сказать, будет не больно.

Парень побледнел и, заикаясь, начал говорить:

— Н.. Не.. не нужно, у меня уже не болит, п... правда у меня всё перестало болеть!

— Как замечательно, пошли, я тебя провожу.

— Да, конечно.

Я вывел паренька за дверь, и все, кто был за ней, моментально напряглись, увидев, насколько он бледен.

— И так, смертнички, — произнёс я с улыбкой и начал крутить на пальце один из керамбитов. — Кто у нас следующий на кастрацию... Эй вы куда убегаете, стойте, ребят, не стоит бояться, всё произойдёт очень быстро...

Коридор возле целителей моментально опустел.

— Хех, а я даже кастрировать никого не успел.

В итоге я вернулся в кабинет.

— В общем, я поговорил со всеми, и они поняли, что не нуждаются в помощи, — сообщил я.

— Правда? — спросила сестрёнка.

— Абсолютно.

После этих слов её подруга, которая всё это время напряжённо ждала, наконец-то расслабилась и тяжело выдохнула.

— Как замечательно, — произнесла она и распахнула свою мантию.

В этот момент я осознал, что моя собственная мантия сейчас очень кстати, ведь она скрывает всё необходимое. Всё бы ничего, но только вот под мантией у девушки оказалась кофта с очень глубоким декольте. От этого зрелища я чуть не подавился собственной слюной... Грёбаные гормоны!

— Тогрин, что ты читаешь? — спросила у меня сестра.

— У вас тут есть очень интересная литература. Скажи, тебе это зелье ничего не напоминает?

Я протянул книгу сестре, и она начала внимательно изучать текст. Её глаза расширились от удивления.

— Судя по описанию, это то самое зелье, которым поил тебя дедушка...

— Да, и теперь, как оказалось, оно находится в разделе запрещённых.

Элинор поджала губы, обдумывая ситуацию. Затем она с волнением перевела взгляд на меня.

— Как ты себя чувствуешь?

— В целом, как описано в книге: повышенное раздражение, агрессивность, перепады настроения...

— Здесь ещё написано, что очень повышенное либидо... Тогрин, а что это значит?

— Это... Кхе-кхе... Ты ещё маленькая, чтобы задавать такие вопросы.

— Тогрин, я вообще-то старше тебя! — она упёрла руки в боки, и её лицо выглядело весьма комично и мило.

Если кто-то спросит, что происходит, ответ довольно прост. Уже почти год я хожу вместе с Элинор на дежурство. Здесь у них есть занимательная библиотека, точнее, не библиотека, а рабочий материал, по которому они определяют болезни и прочее. От нечего делать я начал изучать все их книги.

Дело в том, что мне в руки попала одна интересная книга, где описывались эффекты зелий, которые были запрещены. В ней было зелье, которое позволяло ребёнку намного быстрее вырасти. Вроде бы штука полезная, но, как оказалось, от побочных эффектов было принято решение полностью отказаться от подобного.

В книге были приведены примеры, когда ребёнок, повзрослев, помимо высокой активности, испытывал постоянное раздражение, резкие перепады настроения, увеличенное либидо, а также постоянную депрессию. Из-за этого происходило много опасных случаев, когда дети вырастали невероятно жестокими, с маниакальными и садистскими наклонностями. Поэтому от этих зелий было принято отказаться.

Мой дедушка, вероятно, пропустил это мимо ушей или просто не знал о побочном эффекте, ведь он довольно старый. Теперь мне становились понятны мои собственные срывы и то, насколько сильно гормоны влияют на мой разум. Да уж, теперь в этом нет ничего удивительного, что когда я смотрю на девушку, то начинаю чуть ли не захлёбываться слюной, и только мантия спасает меня от конфузов, да и разум взрослого и сформированного человека позволяет не переходить границы.

Если ребёнка, который ещё не сформировался умственно, начать пичкать этими зельями, то произойдёт то, что описывалось в книге. На него будет оказываться постоянное моральное давление из-за растущих гормонов, раздражения и прочего.

Дедушка, хотел он того или нет, но подложил мне большую свинью. Хотя для меня это играет и в плюс: я хорошо вырос и сложен физически, а разум спокойно подавляет побочные эффекты. Хотя иногда не обходится без небольших проблем, особенно когда рядом Элайза.

Сейчас её с нами нет, одному из учеников стало плохо. Сестра ещё раз перечитала текст в книге и посмотрела на меня с сожалением.

— Тогрин, так получается, ты постоянно это испытываешь? Боги милосердные, мне так жаль, — я не успел пикнуть, как моя сестра оказалась рядом и сжала меня в объятиях.

— Кха... Эли, придушишь ведь...

Откуда в этой маленькой непоседе столько силы...

Тут открывается дверь, и на пороге появляется Элайза. Она скептически смотрит на наши объятия, приподняв бровь.

— Ребятки, я вам не мешаю? Может, мне ещё отойти?

— Зачем тебе куда-то отходить? — как всегда непосредственно спросила моя сестра. — Давай к нам.

— Я не думаю, что это хорошая...

Но не успел я договорить, как меня тут же стиснули со спины, а её большая грудь моментально упёрлась в мою спину.

— Хе, — усмехнулась девушка, — почему бы такого красавчика и не полапать?

И эта наглая особа схватила меня за задницу... Честно сказать, я бы сделал то же самое, но только вот расположение не позволяет. В итоге мы так замерли на некоторое время, пока тишину не нарушила моя сестра.

— Слушай, Элайза, я тут копалась в книгах и нашла один интересный термин, что значит повышенное либидо?

За моей спиной послышался лёгкий смешок.

— А это моя ты подруга, значит, что мальчик постоянно хочет девочку.

— То есть... Что значит хочет, это самое?!

— Да, это самое...

Элинор чуть отстранилась, посмотрела на меня, и буквально через секунду её лицо залилось краской.

— Мне нужно идти! — сказала моя сестра и быстро вышла за дверь. Её подруга, Элайза, и как-то странно посмотрела на меня.

— Что это с ней? — спросила она.

Я лишь пожал плечами в ответ:

— Понятия не имею.

Хотя на самом деле у меня было предположение, но я решил не озвучивать его. Элайза тоже немного отстранилась.

— Тогрин, не хочешь помочь мне с одним делом? Мне нужно протереть пыль на шкафах, подержишь лестницу?

Я снова пожал плечами:

— Не вижу в этом никакой проблемы.

Элайза сняла мантию, взяла длинную стремянку и начала стирать пыль со шкафов. На ней была неизменная кофта и обтягивающие штаны, которые подчёркивали её бёдра. Увидев эту красоту со стороны, я невольно сглотнул. Я понимал, что это всего лишь игра гормонов, но иногда мне хотелось вести себя как школьник-переросток.

— Ты случайно не пялишься на мою задницу? — раздался сверху голос Элайзы.

— Нет, — ответил я.

— А жаль.

Конечно, я любовался её формами, но не стал открыто пялиться. Это было не то место, где можно было бы проявлять свою активность. Сюда мог зайти кто угодно: кто-то из пациентов или преподаватели. Как бы я ни хотел, чтобы эти формы оказались в моих руках, но это было бы неразумно. Я не собирался улетать с позором из этого учреждения, а позже, когда закончу обучение, у меня не будет проблем с женщинами... Но как же эти долбанные гормоны давят!

— Слушай, разве я тебе не нравлюсь? — спросила Элайза.

Я с недоумением посмотрел наверх:

— С чего ты так решила?

Элайза взглянула на меня сверху вниз и поджала губы:

— Я вижу, сколько парней пускают на меня слюни, но за то время, что ты с нами, ты ни разу не сделал никаких поползновений в мою сторону.

— Это называется воспитанием, — ответил я.

Хотя какое тут воспитание, мне действительно с большим трудом даётся не смотреть на неё. С самого начала мне понравились её формы, а за прошедшее время я понял, что Элайза — вполне приличная и хорошая девушка, приятная в общении. Она довольно весёлая личность, и иногда мы вместе подшучиваем над моей сестрой, но эти шутки вполне безобидны.

— Тогрин, не подумай, что я какая-то распутница, но я вижу, как на меня смотрят другие. Я слышала столько непристойных предложений, что не могу их сосчитать. Почти каждый парень, которого я знаю, так или иначе пытался завоевать моё расположение, но не ты. — Она продолжала смотреть на меня, но теперь в её глазах плескалась грусть. — Мне приятно проводить с тобой время и общаться. Ты не просто махатель мечом, ты довольно образован, много читаешь и изучаешь что-то новое, и ты далеко не застенчив. Но почему-то ты не обращаешь на меня внимания.

Я уже давно заметил, что эта девушка оказывает мне знаки внимания. Но я не вижу смысла в наших отношениях. Конечно, мы могли бы иногда встречаться для легкого времяпрепровождения, но я вижу, что такое отношение её не устроит. Ей нужны настоящие отношения.

Можно было бы встречаться с ней, гулять за ручку и так далее. Но это уже не устраивает меня. Как любой мужчина, я хочу близости. Однако если мы перейдём к близости, она может посчитать, что я принадлежу ей.

Конечно, можно было бы использовать её, а потом попрощаться и сказать: «Прости, дорогая, нам не по пути». Но она слишком хорошая девушка, чтобы я так поступил. К тому же, место не подходящее. Я понимаю, что через две недели у меня экзамены, и я получу второй и, возможно, третий ранг, что даст мне доступ к городу. Но я не хочу портить жизнь этой девушке. Она не такая наивная, как моя сестра, но у неё тот возраст, когда она ещё может не осознать всех последствий моего и своего выбора. Я бы не хотел, чтобы кто-то так поступил с моей сестрой.

— Элайза, — начал я, стараясь подобрать правильные слова, — ты удивительная и прекрасная девушка. Будь моя воля, я бы сделал с тобой много неподобающих вещей...

— Ну почему же ты не делаешь? — спросила она, почти спустившись со стремянки, и наши глаза оказались на одном уровне.

— Потому что я не хочу портить тебе жизнь.

— Портить? Чем же ты можешь мне навредить?

Я продолжал смотреть ей в глаза, и она не отводила взгляд, словно пыталась увидеть что-то в глубине моей души.

— По многим причинам. Первая и главная — здесь не разрешены отношения, и если нас поймают, у нас обоих будут проблемы.

— Только если мы будем открыто демонстрировать свои чувства на публике. В городе нам никто не скажет ни слова, даже если нас увидят преподаватели.

Я кивнул.

— Возможно, так и есть. Вторая причина кроется в моей семье. Ты, наверное, слышала, что у меня непростые отношения с братом.

— Да, Эли говорила об этом не раз... — кажется, на её лице появилось понимание. — Неужели всё настолько серьёзно?

— Скорее всего, даже больше, чем ты думаешь. Я не хочу, чтобы ты оказалась в опасности.

Зная тупость своего братца, я могу предположить, что он решит просто из вредности убить того, кто мне дорог. Этот человек не отличается особым умом, и я боюсь, что если мы продолжим наши отношения вне учебного заведения, для неё это может стать опасно.

— Получается, ты заботишься обо мне? О моей безопасности... Так выходит, я тебе не безразлична? Ты меня любишь?!

Господи боже мой, как она пришла к такому выводу? Я рассказываю ей о том, почему наши отношения не имеют смысла, а она воспринимает это как заботу. Мне хотелось бы спросить, где я так накосячил в прошлой жизни... Но, пожалуй, этого спрашивать не буду, потому что я и так всё прекрасно знаю. Удивительно только, что я не купаюсь в огненном котле с чертями.

— Прости, но, кажется, это немного не так…

Я не успел договорить, как девушка схватила меня за мантию и притянула к себе, впиваясь в мои губы поцелуем. Она повисла на мне, но сила притяжения — штука такая…

Стремянка поехала вбок, и девушка, вцепившись в меня, начала заваливаться. Я тут же схватился за неё, стараясь удержать. Однако и сам не рассчитал силу тяжести и начал заваливаться на неё. Я только и успел подложить руку, чтобы она не ударилась об пол головой, а второй схватил её за талию, прижимая к себе. В итоге мы упали на пол, и я оказался сверху на ней. Её левая грудь выпрыгнула из-под кофты, и сейчас на меня смотрел её розовый сосок. Девушка все так же прижимала меня к себе... Пока мы не услышали скрип двери.

— Тогрин, Элайза, я тут…

Не знаю, что Элинор хотела сказать, но она оборвала сама себя на полуслове, увидев картину, где я лежу сверху на её подруге, а её массивная грудь сейчас обнажена. Наверное, мне стоило бы сказать что-то вроде «это не то, что ты думаешь…» Но какой смысл?

— Эли, это не то, что ты думаешь! — решила все же сказать Элайза.

Нет, в принципе, она права, это действительно не то чем кажется. Но какой смысл это объяснять, когда я сверху на её подруге, её грудь обнажена, да и Эли, к большому счастью, моя сестра, так что ничего страшного… Я надеюсь.

— Как так… Что вы здесь вытворяете?!

Я поднимаюсь и протягиваю руку, чтобы помочь подняться девушке. Элайза, поднявшись, увидела, что её грудь обнажена, залилась краской и отвернулась, после чего начала поправлять свою одежду. Да уж, с такой грудью ей нужно носить что-то закрытое, потому что один неудачный прыжок, и вся эта прекрасная прелесть окажется наружи, которая у девушек вызовет зависть, а у парней дикий стояк. В принципе, я не исключение, но, как я говорил ранее, мантия довольно сильно спасает.

— Вы... — лицо Элинор покраснело, — как вы могли... Тогрин... Как ты мог так поступить?

— Эли, — произнес я, делая шаг к ней, но она отступила назад.

— Не подходи ко мне... Уходи отсюда!

Тут к ней подошла Элайза.

— Послушай, Эли...

Но девушка не желала ничего слушать, из её глаз брызнули слезы.

— Как ты могла, Элайза? Я считала тебя своей лучшей подругой, а ты так... С моим братом...

— Вот именно, я твой брат, Эли...

Девушка уже начала всхлипывать.

— Уходи, уходи отсюда, не хочу тебя видеть.

Пожалуй, уйти было лучшим решением. Я просто молча развернулся и вышел за дверь.

Похоже, моя сестра до сих пор не оставила эту паскудную мысль, что я якобы принадлежу ей. Возможно, то, что произошло, даже к лучшему. Может быть, она наконец-то поймёт, что я всего лишь её брат и никак не могу быть её парнем. Я, конечно, понимаю, что сейчас её долбят гормоны не меньше, чем меня. Но я приводил ей множество примеров, почему быть с кровным родственником в близких отношениях — это крайне плохая и мерзкая затея... Тьфу ты, да ещё дед ей наговорил... Вот же лич... Чтобы этого старого маразматика прихватил паралич... Каламбур конечно, ну что поделать.

В итоге я дошёл до своей комнаты и открыл дверь.

— А вот и ты, мой друг...

— Пошёл на хуй, — произнёс я, падая на кровать и утыкаясь мордой в подушку.

— Оу, и ты иди туда, мой друг! Ну я вижу у тебя что-то стряслось, расскажи, что тебя печалит, я сделаю все, что возможно сделать для моего друга.

Гррр... Убейся нахер об стену, вот что ты можешь для меня сделать. Уже за то время, что мы вместе, он не обращает внимания на то, что я его посылаю куда-то, а иногда даже сам меня посылает, но делает это настолько официально, как будто приветствует короля. Вот серьёзно, такое отношение меня просто бесит. Я, конечно, понимаю, что у меня повышенная раздражительность, и теперь я на это смотрю немножко по-другому, но неужели нельзя понять, что я не хочу с ним быть друзьями или что-то подобное.

Однажды я честно объяснил Фредерику, что не хочу с ним дружить. Однако он воспринял это по-своему. Теперь он думает, что я просто стараюсь отгородиться от людей, а он, в свою очередь, старается сделать так, чтобы я не чувствовал себя одиноким. В общем, наш разговор имел противоположный эффект от того, на что я рассчитывал.

— Слушай, Фредерик, сейчас просто не трогай меня, ладно?

— Хорошо, мой друг. Но знай, если тебя что-то тревожит или печалит, я всегда помогу тебе советом.

— Ага.

Надеюсь, моя сестра скоро поймет, что у нас не будет отношений. К тому же скоро экзамены, и мне нужно собраться, потому что я собираюсь получить сразу третий ранг. В городе у меня есть кое-какие дела, и, возможно, там я смогу найти себе девушку. А то с такими темпами скоро начнут заглядываться на мою сестру, или я сам пристану к Элайзе где-нибудь в подсобке.

Честно говоря, я даже не знаю, стоило ли мне вообще пить зелье. Если бы я знал о побочных эффектах... Наверное, всё равно бы выпил. Сейчас же у меня накапливается раздражение и возбуждение, поэтому мне нужно любыми способами получить третий ранг, чтобы наконец-то выбраться в город.

В этом заведении я иногда замечаю парочки, особенно среди тех, у кого высокие ранги. Они, конечно, не переходят черту, но по ним видно, что они являются парой, и, возможно, даже вместе выбираются в город.

Интересно, что девушки, которые учатся на целителей, часто обращают внимание на парней с высоким статусом, особенно из крестьянских семей. Многие из них мечтают стать если не женой какого-нибудь барона, то хотя бы наложницей. Это уже даёт определённый статус и неплохо поправляет финансовое положение, а если барон окажется состоятельным, то вообще красота.

Однако многие крестьянские девушки не понимают, что ими просто воспользуются, а если вдруг они забеременеют, то есть несколько вариантов развития событий. Самый малый шанс — их возьмут в семью, но это очень редко. Другой вариант — их попросят избавиться от плода, а если девушка откажется, то с ней может случиться несчастный случай, и расследовать это никто не будет.

— Друг мой, позволь мне задать вопрос?

— Ты его уже задал.

— М? А, это снова твой юмор... В общем, я хотел бы поговорить о твоей сестре.

Я поднял голову с подушки и пристально посмотрел на своего собеседника, отчего тот поёжился.

— Слушай, Фредерик, тебя когда-нибудь кастрировали?

— Эм, нет...

— И лучше не начинай, ладно?

Он с недоумением посмотрел на меня, но спустя полминуты до него начала доходить суть вопроса.

— О нет, ты не подумай ничего такого, просто я...

Мне оставалось только тяжело вздохнуть.

— Слушай, мы с тобой уже много раз обсуждали этот вопрос, и я считаю, что он закрыт.

— Я понимаю, ты искренне заботишься о ней...

Похоже, это будет долгий разговор. Главное, чтобы в процессе я не убил его... Ведь такой разговор у нас уже был неоднократно...

Три года пролетели незаметно и очень быстро. Дни были наполнены занятиями и тренировками, а по выходным я выбирался в город. Как я и предполагал, получить третий ранг оказалось довольно просто, а затем и четвёртый. Пятый ранг пока не давался, потому что для его присвоения собиралась специальная комиссия, состоящая из влиятельных лиц, которые оценивали мои навыки.

Примерно год назад к нам пришёл новый преподаватель по диверсионной подготовке. Он был молод, как и предыдущий, но значительно отличался от него. Этот преподаватель отлично знал своё дело, и многие ученики шептались, что он был бывшим «теневым». «Тени Короны» — это те, кто раньше служил в тайной службе короля и занимался деликатными вопросами, что-то вроде ФСБ в средневековом мире. У этого человека не было руки, возможно, именно поэтому он стал преподавателем, а не продолжил службу. Хотя с помощью магии и целительства можно вернуть руки, видимо, у него не всё так просто.

Что касается моих отношений с окружающими, то они были обычными. Фредерик всё так же настойчиво пытался стать моим другом, Эли сначала дулась на меня, но потом успокоилась, и всё вернулось на круги своя. Её подруга Элайза продолжала намекать мне на близость, и что самое интересное, она старалась отгонять от меня всех «конкуренток». За это я был искренне благодарен ей, ведь в основном здесь учились одни молодые девушки, соплячки, грубо говоря. С самой же Элайзой я старался не контактировать, так как она почему-то думала, что я пытаюсь заботиться о ней, отдаляясь от неё. Когда Элинор объясняла мне это, я ничего не понял, да и сейчас не совсем понимаю. В общем, женщины...

Когда у меня появился выход в город, жизнь стала намного веселее. Первым делом я нашёл один из престижных борделей, и это было непросто. В городе была целая улица борделей, или, как её можно назвать, улица красных фонарей, но найти что-то подходящее было довольно проблематично.

Начать стоит с того, что в этом мире не было средств защиты от половых заболеваний, и всё приходилось делать на свой страх и риск. Мне бы не хотелось потом обращаться по этому поводу к Элинор, поэтому я начал искать что-то достойное, и мои поиски увенчались успехом. Правда, это заведение обходилось мне в копеечку.

Во-первых, здесь был собственный целитель, который ежедневно осматривал и лечил девочек. За определённую сумму можно было обратиться к нему и самому, но он брал за это три шкуры. Зато здесь была полная анонимность. Даже если ты получишь ранение, вопросов лишних задавать не будут, а сделают вид, что всё так и было.

За два года, что я его посещаю, я стал там VIP-клиентом. Если у них появлялся какой-то эксклюзив, меня спрашивали с самого первого. Вообще, как я заметил, чем чаще удовлетворяю свою похоть, тем меньше меня раздражает Фредерик. Поэтому я пользовался этим заведением фактически каждые выходные, хотя это и било по кошельку. Пришлось даже продать один артефакт, который я взял с собой для продажи. Да уж никогда не думал, что буду спускать столько денег на проституток.

Конечно, можно было бы обойтись и ручной работой, но это как есть сухарь, хотя ты прекрасно знаешь, что можешь откусить мягкую булочку. В общем, дедушка подложил мне небольшую свинью в этом плане, хотя и плюсы здесь тоже присутствуют. По крайней мере, я выгляжу уже как нормальный мужик, а не как подросток задохлик.

Что касается моего обучения у Ризеля, то тут всё гладко. Его стиль боя я освоил довольно легко, потому что он во многом совпадает с моим стилем. А ещё я узнал, что у него через месяц день рождения, хотя до этого я ему никогда ничего не дарил. Но всё же он в меня вкладывает много труда, и при этом даже не берёт с меня денег. Так что как бы то ни было, но нужно его отблагодарить, поэтому в этот выходной вместо борделя я иду в кузницу... (Хотя внутри теплится надежда, что успею посетить то увлекательное заведение с названием «Цветник мамочки Розины»).

И вот сейчас я стою возле тяжёлой дубовой двери. Интересно, кузнец меня ещё помнит? Я вновь накинул капюшон на голову, а лицо замотал шарфом. Сейчас, когда холода закончились, запах в городе становился вновь невыносимым, хотя по сути здесь тактовых зим не было, скорее температура висит около нуля, да и то это редкость, и люди едва не замерзают насмерть. Но тем не менее, когда приходят холода, вонь в городе исчезает, особенно в бедных районах...

Мне интересно, почему здесь кузнец держит свою кузню, хотя его и считают одним из лучших в городе. Мне кажется, ему давно уже стоило бы переехать, или может быть, он тут из-за того, что грохот молота и копать мешают благородным и богатым жить нормально, просто другой причины не вижу.

Войдя в мастерскую, я увидел кузнеца, который сидел за столом и что-то увлечённо жевал. Рядом с ним стояла светловолосая девушка с корзинкой в руках. Неужели это его дочь, которую я видел лишь однажды? Именно благодаря ей мне удалось наладить отношения с кузнецом. Сейчас она уже не напоминала ту забитую девчонку — было видно, что ей удалось взять себя в руки. На ней было лёгкое белое платье, которое не скрывало её вполне приличную грудь. Конечно, не сравнить с Элайзой, но тоже вполне достойно.

— Здравствуйте, многоуважаемый мастер, — произнёс я, входя в дверь.

Девушка, увидев меня, мгновенно прижала корзину к груди и с испугом посмотрела на меня. Видимо, я всё же несколько переоценил её. Кузнец сначала с недовольством уставился на меня, но потом, видимо, узнал, и его глаза расширились от удивления.

— Это вы... — произнёс он.

Я ухмыльнулся.

— Смотря что вы подразумеваете под словом «вы».

Мужчина немного замялся, но потом, взяв себя в руки, сказал:

— Вы же у меня когда-то давно заказывали необычные ножи.

— Да, всё так.

Девушка, всё также прижимая корзину к груди, начала потихоньку отходить к двери. Я отошёл в сторону, чтобы пропустить её, и она пулей выбежала из мастерской. Кузнец же, глядя на всё это, тяжело вздохнул.

— Прошу прощения за это. Моя дочь до сих пор не может отойти от произошедшего. Сейчас она более-менее пришла в норму, но мужчины она до сих пор боится, да и из дома почти не выходит. Даже её подруги от неё отвернулись... Ой горе мне, я не знаю, что делать. — Он схватился за голову и упёрся локтями в стол.

— Мне крайне жаль, что так произошло, — произнёс я, подходя ближе. — Ну, я здесь по делу, мне нужно сделать заказ.

Мужчина снова тяжело вздохнул, а затем поднялся с места и начал перебирать какие-то бумаги.

— Хорошо, давайте запишем, что вам нужно.

Я начал говорить о том, что требуется. В уме я примерно представлял, какие мечи нужны для моего наставника. Мы записывали всё, делая пометки, вплоть до ширины его ладони, которую я хорошо запомнил, потому что иногда она припечатывалась мне в лицо во время спарринга.

Когда все записи были сделаны, ко мне обратился мастер кузнец.

— Скажите, уважаемый, ваш друг всё ещё может помочь людям? — спросил он.

Я уже понял, что мастер не глупый и знает, что никакого друга у меня нет, и всем занимаюсь только я сам. Он не выдал меня, потому что сам легко пойдёт как соучастник. Ведь он бесплатно изготавливал всё, что мне было нужно, да и последнее дело с бандой принесло мне неплохие деньги, которые тоже передавали через него. Поэтому я не беспокоился о том, что он меня предаст.

— Смотря в чём нужна помощь, — ответил я.

— Понимаете, последние несколько лет были довольно спокойными, но примерно два месяца назад появилась новая банда, которая снова начала беспокоить людей. Пока они только прощупывают почву, но боюсь, что скоро начнут действовать нагло. Мои знакомые уже не раз обращались ко мне в надежде, что ваш друг поможет нам, но я не давал никаких гарантий...

— Хм... Давайте обсудим это подробнее, — предложил я.

Как бы то ни было, мне сейчас нужны деньги. У меня есть необходимая сумма для поступления в академию Цирус, но, боюсь, мне понадобятся дополнительные финансы, особенно если зелье продолжит действовать. Хотя я надеюсь, что скоро эффект спадёт, по крайней мере, ещё пару лет от его, вероятно, будут последствия.

***

Три дня спустя.

— Итак, сиплый, что ты думаешь?

— Этот проклятый мститель куда-то пропал, так что можно действовать.

Сейчас около семи человек сидели в комнате, которая, вероятно, была частью заброшенного здания. Полы были ветхими, в некоторых местах зияли дыры, на окнах не осталось целых стёкол, а стены были покрыты трещинами и паутиной. Подобные места часто выбирали люди, не отличающиеся чистоплотностью, поскольку здесь можно было обсуждать свои дела без лишнего внимания стражников и местных беспризорников, которые, увидев кого-то в здании, обходили его стороной.

Тот, кого назвали сиплым, действительно имел довольно хриплый голос, а его внешность была далека от опрятности. Засаленная кожаная жилетка была надета поверх давно не стиранной хлопковой рубашки, которая, возможно, когда-то была белой. Его друзья тоже не отличались опрятностью: волосы были засалены и растрёпаны, а бороды выглядели так, будто ими моют полы. Единственный, кто более или менее выглядел презентабельно, был мужчина, сидевший в единственном уцелевшем кресле. Было видно, что он следит за собой, по крайней мере, соблюдает базовые нормы: волосы были аккуратно зачёсаны назад, на лице была коротко подстриженная бородка, а через левый глаз шёл тонкий шрам.

— Итак, значит, этого придурка здесь больше нет, значит, мы можем действовать более свободно. Хорошо. Завтра ты, Хромой, возьмёшь семерых и пойдёте в торговый район. Сделайте всем предупреждение, а тем, кто откажется, уже сделайте внушение. А вы — он ткнул пальцем в других — пойдёте туда, где кузница и травница, аккуратно прощупайте почву, если начнут быковать, вы знаете, что делать. Потом мы...

Договорить он не успел, потому что из окна, на котором фактически не было стёкол, вылетел странный металлический предмет, похожий на обрезанную трубку. Он с глухим стуком упал на пол и покатился к ногам людей, находившихся в здании. В следующую секунду произошла яркая вспышка, которая затопила своим светом всё вокруг. Когда главарь банды пришёл в себя, он увидел, что его товарищи лежат в лужах собственной крови, а рядом с ним стоит мужчина, закутанный в чёрную ткань с ног до головы. Единственное, что было видно, — это голубые глаза, которые сейчас были похожи на лёд.

— Что...

Но больше он ничего не смог сказать, потому что изо рта вырвался лишь хрип, а из вскрытой глотки начала пульсирующими толчками выбиваться кровь.

***

Месяц спустя.

Я постучал в дверь и, услышав приглашение, вошёл в комнату. Мой наставник сидел за столом, держа в руках бутылку с мутной жидкостью. Его глаза были слегка затуманены.

— А, это ты, — произнёс он, делая глоток. — Фух, крепкая! Ладно, что привело тебя?

— Подарок, — сказал я, протягивая ему свёрток, который держал в руках.

Мужчина молча взял его, и я уже по весу понял, что там. Он аккуратно развернул бумагу.

— Хм... Это действительно замечательная работа, — произнёс он, покрутив один из клинков в руке. — Я даже примерно знаю, у кого ты их заказал. Не дороговато ли?

— Для хорошего наставника можно сделать и дорогой подарок, — ответил я.

На это он лишь фыркнул, а затем кивнул на стул рядом со столом. Я кивнул в ответ и сел, а он, пошатываясь, встал и, подойдя к шкафчику, достал кружку. В неё он начал наливать жидкость из бутылки, которую так и не выпустил из рук. После всех этих манипуляций он протянул кружку мне.

— Давай, ученик, выпьем, — предложил он.

Я не знал, как поступить. Выпить я, может быть, и не отказался бы, но как это отразится на моей и без того хрупкой психике, я не был уверен. Да и раньше я пил только сильно разбавленное вино, и то нечасто. Если бы в этой кружке было всего полградуса, то это было бы уже хорошо.

— Хорошо, если только немного, — ответил я.

Посмотрим, как это на мне отразится.

***

Резкие лучи солнца безжалостно ворвались в мой сон, заставляя морщиться и отворачиваться. Голова гудела так, словно внутри черепной коробки разместился целый оркестр, играющий что-то авангардное и крайне неприятное. Я медленно приоткрыл глаза, тут же пожалев об этом решении. Комната закружилась в дьявольском танце.

Во рту пересохло, язык казался чужеродным куском кожи, прилипшим к нёбу. Каждый глоток воздуха отдавался болью где-то под ребрами.

Проклятый наставник и его "особый резерв"! "Всего по стаканчику за успешное завершение моего обучения" — передразнил я его в уме, тут же поморщившись от боли.

Попытка сесть вызвала новую волну тошноты. Память услужливо подбрасывала обрывки вчерашнего вечера — тосты, смех, какая-то песня... А потом пустота.

Бог свидетель, больше никогда не буду пить с этим алкашом. По крайней мере до следующего дня рождения.

Солнечный свет безжалостно резал глаза, а голова гудела как потревоженный улей. Я попытался восстановить события вчерашнего вечера, но память подкидывала лишь разрозненные обрывки — смех, звон бокалов, чей-то мелодичный голос... и пустота.

Осознание пришло не сразу — это не моя комната. Деревянные стены, незнакомая мебель и... я резко замер, заметив светлые волосы, выглядывающие из-под одеяла рядом со мной.

Черт меня побери, что я натворил блять?

Чуть приподнявшись, я осторожно отодвинул край одеяла. Сердце пропустило удар. Рядом лежала девушка с бледной кожей и россыпью веснушек на нежном лице. Её светлые волосы разметались по подушке, а длинные ресницы чуть подрагивали во сне.

Я не помнил её имени. Не помнил, как мы познакомились. И совершенно не представлял, что мне теперь делать. Хотя почему то лицо мне показалось смутно знакомым.

Я резко вздрогнул, вспомнив историю этой девушки. Дочь кузнеца. Та самая, что пережила насилие от банды уродов. Та, что убегала от одного моего вида ещё несколько месяцев назад. И вот теперь...

Белые пятна между её ног не оставляли сомнений в том, как прошла наша ночь. Горло сдавило от осознания произошедшего. Что я наделал? Воспользовался её состоянием? Напоил? Или она сама...?

Мысли метались в голове, как испуганные птицы. Её отец — известный в кузнец с руками размером с мои бёдра. Человек, способный согнуть подкову голыми пальцами. И когда он узнает...

Девушка зашевелилась, её ресницы затрепетали. Я замер, не зная, что сказать, когда она откроет глаза. Извиниться и бежать? Остаться и принять последствия?

Клянусь всеми богами, больше никогда не притронусь к вину.

Дверь в комнату распахнулась без стука, и на пороге возникла Элинор в лёгкой ночнушке, а её длинные черные волосы были взъерошены.

— Доброе утро, братец, — она усмехнулась, прислонившись к дверному косяку. — Не мог бы ты мне помочь? Ты вчера так крепко связал Фредерика, что я не могу развязать узлы.

Я уставился на сестру, пытаясь осмыслить происходящее. Что Эли делает здесь? И что, демоны побери, тут делает Фредерик?

— Эли, что...? — начал я, но она перебила.

— Не делай такое лицо, — засмеялась она. — После того, как ты проиграл в карты старому Кларку, мы все вместе пришли сюда. Ты сказал, что Марианна и её отец нуждаются в защите. А потом связал бедного Фредерика, утверждая, что он "подозрительно смотрит" на девушек.

Марианна рядом со мной зашевелилась, потягиваясь как кошка.

— Ещё пять минут, — пробормотала она сонно, прижимаясь ко мне.

В дверном проёме возникла массивная фигура кузнеца — могучий силуэт заполнил собой весь проход. Его глаза расширились при виде меня в постели с Марианной, и моё сердце пропустило удар. Я инстинктивно просчитывал путь к окну, прикидывая высоту падения и шансы выжить после такого прыжка.

Но вместо гнева лицо кузнеца озарилось... радостью?

— Наконец-то моя девочка оттаяла! — выдохнул он с облегчением. — Жена приготовила завтрак, спускайтесь все!

Кузнец удалился, а я мысленно кричал: Какого хера вчера произошло?! Как я оказался здесь? Почему моя сестра тут? Что тут нахуй забыл Фредерик?! Что я натворил?!

Это будет самое долгое похмелье в моей жизни.

Спускаясь по скрипучей лестнице, я чувствовал, будто в черепе марширует не рота, а целый легион. Каждый шаг отдавался тупым ударом в висках. Обрывки вчерашнего мелькали, как дым: смех Ризеля, горький вкус вина, чужие голоса... и чей-то надменный взгляд, от которого вскипела кровь даже сквозь хмель. Но что было после — сплошной провал.

Внизу, из-за двери в боковушку, доносились голоса. Элинор — голос этой непоседы я узнаю везде. И другой... Фредерик. Тот самый голос, от которого сводило скулы даже в трезвом состоянии.

Я толкнул дверь.

Картина открылась... Прекрасная. Фредерик восседал на стуле, как трон ему маловат, но... был изящно опутан верёвками с очень знакомым узором. Развлечение для особо наглых целей, где нужно не повредить кожу, но полностью обездвижить. Развязать можно было только зная секрет, либо разрезать верёвку.

А перед ним на корточках сидела Элинор. Лицо сосредоточённое, брови сведены. Она пыталась распутать узел на его груди, но у неё явно не выходило.

— О, — произнёс я, прислонившись к косяку. Голос звучал хрипло. — Рандеву в стиле «пленённый рыцарь». Модно.

Они оба вздрогнули. Элинор обернулась, и на её лице я прочитал всё: усталость, раздражение. Она помнила вчерашний день, именно за этим я и шёл сюда.

— Тогрин, ты уже... — начала она, но я перебил, указывая подбородком на Фредерика.

— Прости, что врываюсь. Просто голова гудит, а в памяти провалы. Не могла бы ты, сестрёнка, просветить насчёт... — я сделал паузу, глядя на своё ноу-хау на теле Фредерика, — ...отдельных художественных моментов вчерашнего? А то детали как-то ускользают.

Фредерик испустил нечто среднее между фырканьем и стоном. Элинор вздохнула, отложив верёвку.

Она тяжело вздохнула и присела на край кровати.

— Правда ничего не помнишь? — переспросила она. В её глазах читалась усталость от моих подвигов.

Я молча кивнул. В висках застучало тревожнее.

— Меня ночью вызвали из-за драки, — начала она, переводя взгляд на Фредерика, который в его нынешнем положении пытался сохранять вид невинной жертвы. — Прихожу, а вы с Ризелем методично… выясняете отношения с Энрико ди Мартино.

В голове что-то щёлкнуло... Энрико ди Мартино. Один из лучших преподавателей фехтования, мелкий, но ядовитый аристократ, чьё тщеславие, как говорили, хватило бы на короля со всей свитой. Его уважали за технику и боялись за язык. И этот язык… да, теперь я вспомнил. Он отпустил какую-то изысканную колкость про Ризеля. Не про его мастерство — с этим не поспоришь, — а про его происхождение. Про «грязь под ногтями» и «запах конюшни», который не выветривается.

— Ризель, — продолжила Элинор, — хотел разобраться сам. Но ты его опередил.

Так и было. Меня не просто бесило оскорбление. Было обидно. Обидно за человека, который пробивался силой и умом там, где такие, как ди Мартино, рассекали воздух фамильными гербами. Я уважал Ризеля больше, чем всех этих вылощенных уродов, всех вместе взятых. И в пьяном уме решил, что лучший ответ на слова — не дуэль, а хорошая, тупая, унизительная двуспинка посреди учебного двора. Чтобы всем, и особенно высокородному засранцу, было понятно: его титул — ничто против нашей с Ризелем готовности запачкать руки... По крайней мере я так думал в пьяном угаре.

— К счастью для всех, — вздохнула Элинор, — как сын графа, ты обладаешь иммунитетом к официальным жалобам подобного рода, потому что ты спокойно можешь отбрехаться что он зацепил твою честь и именно тебя. Ди Мартино предпочёл отползти, зализывая раны и, я уверена, строя коварные планы.

Это прозвучало как приговор. Не конец истории, а её начало.

— Я осталась, чтобы ты не ввязался во что-нибудь ещё, — она посмотрела на меня с бездной усталого упрёка. — И какое-то время это работало. Пока у Ризеля не кончилось вино.

Вот он, переломный момент.

— Вы решили раздобыть ещё. В городе. И на выходе… — её взгляд скользнул к Фредерику, и уголок её рта дёрнулся, — …наткнулись на него.

Фредерик, почуяв, что речь зашла о нём, попытался выпрямиться, и изрёк звонким голосом, обращаясь к стропилам, потому что он по привычке свою морду задрал вверх:

— Воистину! Долг рыцаря — следовать светом своей добродетели за друзьями, дабы тьма порока не поглотила их заблудшие души!

У меня свело челюсть. Он искренне считал это дружбой. Моё откровенное «исчезни» он, видимо, считывал как заковыристое испытание на верность.

— И он увязался, — голос Элинор стал плоским. — И вы пошли в «Медвежий коготь».

«Медвежий коготь». Гнездо шума, дешёвого эля и людей, для которых драка — форма диалога, иногда бывал там на выходных. Идеальное место для Ризеля, для меня в пьяном угаре… и живой антитезис для Фредерика.

Я медленно перевёл взгляд с сестры на свою верёвочную работу искусства.

— И что, — спросил я, чувствуя, как похмелье сменяется ледяной ясностью, — случилось в трактире?

Элинор горько улыбнулась.

— С этого, братец, всё и началось по-настоящему. Фредерик решил… наставлять местную публику на путь истинный.

Я схватился за голову. Сквозь похмельную боль прорвался чёткий, ясный и совершенно ужасный образ. Я всё вспомнил... По крайней мере момент с трактиром.

Неужели он настолько еблан? — пронеслось в голове, но ответ был очевиден. Да. Настолько. И даже больше.

Элинор, видя моё выражение лица, кивнула, подтверждая самые дурные догадки.

— Местной публике его проповеди не понравились, — констатировала она сухо. — Там были грузчики, угольщики, конюхи. Люди, у которых честь измеряется в силе хватки и количестве выпитого, а не в геральдических девизах... по крайней мере так мне сказал трарщик. И кто-то грубо предложил ему заткнуться.

Я застонал. Я знал, что было дальше. Фредерик не из тех, кто отступает. Напротив, он воспринял это как вызов истинному рыцарскому духу.

— Он начал с ещё большим… энтузиазмом, — Элинор подбирала слова, — доказывать им про доблесть, чистоту помыслов и рыцарский кодекс. Голосом, который слышно было, наверное, на другом конце города.

Картина сложилась полностью. Пьяная, озлобленная толпа. Посреди — сияющий своей правотой идиот. Ризель где-то рядом, ржёт до слёз и подливает масла в огонь. А я… я должен был это остановить. И единственный быстрый способ остановить истерику Фредерика и вразумить толпу, желавшую его разобрать на сувениры…

— Они уже собирались его избить, — голос Элинор стал тише, будто она сама не верила в то, что говорила. — И ты… встал между ними. Им и этим… ну, им.

Да. Встал. Не как друг. А как единственный трезвомыслящий (относительно) идиот в радиусе мили, который понял, что сейчас будет резня. И выбрал наименьшее зло.

— Ты сказал что-то вроде «прости, дружок, но иначе никак», — Элинор бросила взгляд на оскорблённо молчащего Фредерика, — и… вырубил его. С одного удара. Толпа, увидев, что сам разобрался со своим... Кхм, другом, немного обалдела, а потом просто расхохоталась. Вы с Ризелем купили всем кружку эля «за зрелище», схватили бухло и… ретировались, волоча его за собой.

Мысленная картина была настолько яркой и позорной, что у меня даже голова перестала болеть. Её сменил глубокий, всепоглощающий стыд... Это не просто стыд... это СТЫДОБИЩЕ... Ага это не просто влага, а... Кхм, куда то меня не туда понесло.

— Мы вышли на улицу у кузницы, — Элинор махнула рукой, будто говоря: «Дальше ты и сам догадаешься». — Ты вдруг вспомнил, что ему, бедному, беззащитному, необходима охрана. Хотя всем было ясно, что ты просто искал, куда бы пристроить тело и где продолжить пить. Вот вы здесь и оказались.

Я вздохнул. Картина прояснялась, оставляя после себя не стыд, а глухую, усталую пустоту. Как после долгой и бессмысленной работы.

— И что было, когда мы приползли сюда? — спросил я, кивая в сторону двери, за которой, видимо, обитал кузнец.

Элинор пожала плечами.

— Сначала кузнец в темноте нас не признал и чуть не огребухал Ризеля молотком по привычке. Потом увидел тебя… и просиял. Буквально. Сказал что-то вроде «А, это ты, господин! Входи, проходи». Фредерик к тому времени уже очнулся, мы его втащили и посадили за стол.

Её рассказ обрёл ту самую размеренность, с какой обычно перечисляют этапы природного бедствия. Потоп, ураган, извержение… ну и пьяный Тогрин с компанией.

— Вы его начали активно поить, — продолжила она, и в её голосе прозвучало знакомое всем нам отчаяние. — Чтобы... Как ты тогда сказала, «что бы пафосных речей было поменьше». Работало… с переменным успехом.

Я кивнул. Логично. Единственный способ заглушить внутреннего рыцаря — вырубить его внешнего носителя.

— Потом он, — Элинор бросила взгляд на связанного Фредерика, который в этот момент снова пытался придать своей позе благородство страдальца, — начал что-то рассказывать Марианне. Про цветы чести, что ли. Девушка, спряталась за отца. Он её кстати сам к столу пригласил, она помогала накрывать, а тут…

Она не договорила. Не нужно было.

— А ты, — голос Элинор стал тише, будто она сама не верила в то, что говорит, — видимо, решил, что лучший способ не нервировать девушку — не уговаривать рыцаря молчать, а… устранить источник шума. Физически. Ты его скрутил и связал. Вот этим своим… узлом.

Я посмотрел на узлы. Да, в этом была своя пьяная, извращённая логика. Нет речи — нет проблемы.

— А потом… — Элинор запнулась, и её взгляд стал отстранённым, будто она вновь видела ту сцену. — Ты что-то начал нашёптывать Марианне. Тихо, прямо у уха. И, как ни странно… она успокоилась. Перестала дрожать. И перестала бояться. По крайней мере, тебя.

И тут в моей памяти, словно сквозь густой туман, проступил фрагмент. Чёткий и ясный. Я видел себя, склонившегося к бледной, испуганной девушке. Чувствовал запах дыма и металла, смешанный с ароматом хлеба. И слышал свой собственный голос — низкий, хриплый от выпивки, но на удивление внятный:

«Если кто-то посмеет тебя обидеть… я разберусь с ним. Так же, как разобрался с теми мерзавцами. Мне плевать, кто они — аристократы или крестьяне. Для меня все одинаковы. Запомни это.»

Не обещание. Не утешение. Констатация факта. Как если бы я говорил о погоде или о том, что вода мокрая. В этом и была сила. В этой леденящей, абсолютной, не оставляющей места для сомнений простоте.

Я открыл глаза и встретил взгляд Элинор. Она молча смотрела на меня, и в её глазах читалось не осуждение, а что-то другое?!

— И что же теперь? — тихо спросил я, глядя на связанного Фредерика, на дверь, за которой была Марианна, и представляя где-то там, в школе, зализывающего раны Энрико ди Мартино. — Что теперь со всем этим… делать?

Мысленно я порадовался одному: сегодня был выходной. Никаких занятий. Потому что явиться в академию с похмелья, да ещё и с мыслями о вчерашнем «подвиге» с ди Мартино, было бы равносильно самоубийству. Я хоть и достиг четвертого ранга — до наивысшего, пятого, рукой подать, — но пренебрегать местью одного из лучших фехтовальщиков королевства не стоило. Даже мне.

— А где Ризель? — спросил я, оглядывая и без того тесную комнату. Его нигде не было.

— Свалил посреди пьянки, — пожала плечами Элинор. — Да и места тут… — она бросила взгляд на габаритного Фредерика, — было маловато. Скорее всего, побрёл на постоялый двор.

Логично. Комнаты у кузнеца и правда была крошечной. Фредерика пришлось занести сюда, к Эли, и чтобы этот рыцарь-романтик в пьяном угаре не нафантазировал себе лишнего про «ночь, полную испытаний», я оставил его связанным. Всё-таки она моя сестра, как ни крути.

И тут связанное произведение искусства на стуле ожило.

— Друг мой, Тогрин, — возвестил Фредерик голосом, в котором странным образом сочетались благодарность и привычный пафос. — Я тебя прекрасно понимаю! Ты поступил благородно и предусмотрительно, оставив меня в таком… смиренном положении. Я, увы, не ведал о глубокой ране в душе этой юной девы. А в трактире… — он попытался выпрямиться, и верёвки заскрипели, — ты, жертвуя репутацией, встал между мной и разъярённой толпой! Ты спас меня от неминуемого поругания и, возможно, кровопролития! Это ли не высшее проявление рыцарского духа — действовать решительно, дабы защитить друга, даже если путь спасения кажется… суровым!

Он замолчал, переводя дух. В его глазах горело самое искреннее, самое неподдельное восхищение. Он видел во мне не того, кто его вырубил и связал, а благородного страдальца, взявшего грех на душу ради его же блага.

У меня свело скулы. По рукам пробежала знакомая дрожь — та самая, что предшествует короткому, мощному удару в челюсть. Мгновенно просчитал траекторию, силу, точку соприкосновения… и с нечеловеческим усилием сдержался. Вырубить его сейчас означало только одно — он проснётся с ещё большим убеждением в моей «героической решительности».

— Рад, что ты… всё правильно понял, Фредерик, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как улыбка на моём лице больше похожа на оскал.

Элинор фыркнула, прикрыв рот ладонью, но в её глазах читалось явное облегчение. Пока этот идиот восхищается, он хотя бы не пытается встать и обнять меня как брата по оружию. Это уже победа.

А тем временем в голове всё медленно, с громким щелчком, встало на свои места. Как пазл, собранный пьяным, но гениальным маньяком.

День рождения Ризеля. Отсюда всё и пошло. Нужно было отметить... Отметили мать его...

Придурок ди Мартино. Сам напросился. Оскорбил не того человека. Моя реакция была... рефлекторной. Как отмахиваться от комара. Только с последствиями.

Трактир и Фредерик. Неизбежное стечение обстоятельств. Пришлось принимать управленческое решение — вырубить источник проблем. Эффективно, хоть и неэлегантно... Хотя в моем вчерашнем состоянии, во мне элегантности было сколько, столько же в мёртвой корове.

Кузница. Логичное убежище (не очень логическое, но в пьяном бреду казалось даже очень). И тут... да, тут было интереснее.

И тут память, будто прорвав плотину, выдала последний, самый важный кусок.

Ночь. Душно. Я выполз на крыльцо подышать, чтобы не задохнуться в комнате, где храпели привязанный к стулу Фредерик и тихо сопела Эли. И столкнулся с ней. С Марианной.

Она не испугалась. Смотрела на меня в лунном свете широкими глазами.

«Ты же тот самый, правда?» — прошептала она. — «Мститель из газет. Тот, кто... убирает мусор. Который всем мешает жить.»

Я не стал отрицать. Зачем? Она уже всё знала. Не по слухам — по глазам. По тому, как я связал Фредерика. По тому, как говорил с ней раньше.

«Я чувствую... я в безопасности с тобой,» — сказала она, и это не было благодарностью. Это была констатация факта, зеркальная моей собственной. Потом небольшой разговор между нами... И потом... её губы потянулись к моим. А дальше ночь...

Я ухмыльнулся, вернувшись в настоящее. К связанному Фредерику, к уставшей Элинор, к запаху похмелья и старого дерева.

Ну что ж. Картина ясна.

— Что будем делать с ди Мартино? — повторила Элинор, глядя на меня.

Я медленно выдохнул и посмотрел перед собой.

— Ничего, — сказал я ровным, почти будничным тоном. Голосом, который я использовал в прошлой жизни, отчитываясь о выполненной работе. — Абсолютно ничего.

Она приподняла бровь, не понимая.

— Но он же… после того как ты…

— Если он умён, — мягко, но твёрдо перебил я её, — то поймёт, что некоторые битвы лучше проиграть один раз, чем начинать войну, которую нельзя выиграть. Он залижет раны и будет ненавидеть меня молча. Это лучший для всех исход.

Я встретился с её взглядом и постарался, чтобы в моих глазах не читалось ничего, кроме усталой уверенности. Никакого льда. Никакой пустоты. Только брат, успокаивающий сестру.

— А если он окажется глупее, чем я думаю… — я слегка пожал плечами, сделав вид, что раздумываю над досадной, но мелкой бытовой проблемой. — …ну, тогда мне придётся как-то убедить его изменить мнение. Более… настойчиво. Но до этого, надеюсь, не дойдёт.

Элинор задумалась, изучая моё лицо. Она искала ложь, тревогу, злость — но находила лишь привычную для брата сдержанную усталость. Она кивнула, на время успокоенная. Моя ложь во спасение сработала.

Внутри же всё было ясно. Если он рыпнётся… что ж. Он просто однажды не проснётся. А все подумают, что его настигло божье возмездие или несчастный случай. Мне не привыкать. Но эти мысли остались запертыми за непроницаемой стеной. Её наивный мир был в безопасности.

— Теперь главная проблема вот она, — сказал я, меняя тему и указывая подбородком на Фредерика, который, судя по выражению лица, всё это время мысленно слагал оду в честь «мудрого и милосердного разрешения конфликта».

Что с этим благородным… грузом делать будем?

Комната в школе казалась вдруг чужой и тесной, давящей. Фредерика наконец свалил куда-то, оставляя меня наедине со своими мыслями. Элинор ушла «проветриться», но я знал — она просто давала мне время прийти в себя.

Я сидел на краю постели, уставившись в трещину на полу. Похмелье давно отступило, сменившись чем-то хуже — ледяной, трезвой ясностью.

В прошлой жизни я не задумывался о последствиях. Не в том смысле, что был глуп. Нет. Просто мои последствия были прямыми, осязаемыми: либо цель устранена, либо я. И точка. После — пустота. Я и предполагал, что в конце либо ад меня примет, либо просто… погасну. Как лампочка.

Но никак не сюда. Не в эту проклятую, розово-воздушную «Отомэ игру», на которую мне когда-то в сердцах кликнул мой лучший друг и главный раздолбай всея Руси — Лёха. «Сердце избранной: Академия Цирус…» — название вертелось на языке, горькое, как палёная водка.

Я не просто попал. Я в неё вмешался. Не по касательной — а так, что хруст костей раздавленных бабочек был слышен на задних рядах. И последствия теперь были не про ад или пустоту. Они были про живых людей, про запутанные нити сюжета, которые я порвал своими неумелыми, корявыми руками.

Мысли, как стая ворон, слетелись к самой острой проблеме. Баронесса Анна де Валь. В игре — просто подружка главной злодейки. Милая, пустая кукла для фоновых диалогов, чья главная функция — в третьей главе попытаться столкнуть главную героиню со скалы по приказу «подруги». Ни мотивов, ни истории. Просто картонный злодей второго плана.

Пока я не встретил её здесь. Не увидел девочку с глазами, в которых читалась не злоба, а скучающая, всепоглощающая тоска. Пока моя болтушка-сестра Элинор не подружилась с ней. Пока я не узнал, что у этой «злодейки» просто… не было друзей. Вообще. Никто не звал её в гости, никто не делился секретами. Она была одинокой и несчастной настолько, что внимание жестокой и манипулятивной графини показалось ей спасением. А потом…

А потом я переспал с ней. Не из расчета. Не из жалости даже. Просто… перепутал её с матерью... Блять, как же глупо звучит, но вышло как вышло.

Теперь Анна де Валь — не картонный злодей из игры. Она живая. Она друг моей сестры. И она… вовлечена в мою историю. Ох сука...

«Очень большие проблемы. Очень!» — эхом звучали мои собственные мысли. Я не просто изменил сюжет. Я посадил рядом с собой, со своей сестрой, бомбу замедленного действия. Главная злодейка ещё не вступила в игру по-настоящему, ещё основной сюжет пока не начался. Но когда вступит… как поведёт себя Анна? Будет ли она всё так же послушной собачкой? Или теперь, зная тепло дружбы и… всего остального, сможет сказать «нет»?

Я провёл руками по лицу. Ад и пустота казались теперь такими простыми, ясными вариантами. А тут — настоящий, живой, запутанный ад из чувств, обязательств и непредсказуемых последствий. И выхода из него, похоже, не было...

Поднявшись я начал ходить из угла в угол. Небольшая комната внезапно стала размером с клетку. Каждый шаг отдавался в висках укором.

И ладно бы я накосячил только с Анной! С ней хоть понятно что делать — или как минимум, чего не делать. Но нет. Я же, блять, умудрился зацепить и самое главное тупое шестерёнку в этой дурацкой машине под названием «сюжет».

Фредерик.

В игре этот пафосный идиот был одним из ключевых ухажёров главной героини. Должен был таскаться за ней, как верный пёс, заслонять её своей стальной, узколобой задницей от всех напастей и нести чушь про честь и доблесть. На остальных претендентов он смотрел, как на говно под сапогом — ведь он-то, блять, самый чистый, самый благородный рыцарь во всём королевстве, и она, ясное дело, достойна только его.

А теперь? Теперь этот кретин считает меня своим лучшим другом. Восхищается моей «решительностью» и «благородством». Я видел, как его дебильное мировоззрение трещит по швам рядом со мной. Он уже не так уверенно несёт свой привычный бред — иногда в его глазах мелькает… сомнение. Проклятое, ебучее сомнение! Он начинает задумываться, а так ли уж непогрешимы его рыцарские догмы, раз уж его «друг Тогрин» решает проблемы кулаками, верёвками и хладнокровным расчётом, а не декламацией стихов.

И это — хуже всего. Потому что если он изменится, то не станет тем Фредериком-болваном из игры. Не бросится слепо защищать героиню в ключевой момент. Или бросится, но не так. Или, что ещё страшнее, решит, что его место — при моей «благородной» заднице. И тогда вся хрупкая конструкция сюжета, вся эта карточная хуйня, рухнет.

А я-то, сука, видел все концовки. Все до единой! И хорошие, и плохие, и те, от которых хотелось вырывать глаза. Я знал, на какой волосок всё висит. И сейчас этот волосок я сам же и перерезал своим пьяным дебилизмом.

Желание найти Лёху, даже в этой жизни, и настучать ему по ебалу было настолько физическим сильным, что аж пальцы свело. Если бы не он, не его всунутая игра с вечным «посмотри какие там телки, бро!», я бы спокойно жил здесь, не зная, что через пару лет начнётся война, а через пять — эпидемия, а главную героиню могут либо короновать, либо казнить в зависимости от ебучих выборов в диалогах!

Теперь же мне, вместо того чтобы просто выживать, нужно выкручиваться. Нужно как-то исправлять то, что уже наломал. И направлять эту разваливающуюся телегу истории к хорошему финалу. Потому что если она свернёт на одну из плохих веток… если героиня погибнет, или страну разорвёт на части гражданская война, или откроются врата в ад, или ещё какая-нибудь игровая хуйня… то всему может наступить полный и окончательный пиздец.

И отвечать за этот пиздец, по всей видимости, буду я. Потому что другого ликвидатора с сведениями из будущего тут, похоже, не предусмотрено.

Я остановился у окна, сжав кулаки. За стеклом мирно темнел вечерний двор школы. Никто не знал, что внутри одного из этих окон сидит конченый идиот, который единственный понимает, на хрупких ниточках всё держится. И который теперь должен стать кукловодом, имея в руках только грубые, кривые палки вместо невидимых нитей.

Пиздец. Просто абсолютный, беспросветный пиздец.

Но сдаваться было нельзя. Придётся думать. Придётся действовать. Даже если для этого нужно будет снова разговаривать с Фредериком. Или наблюдать за Анной. Или… предвосхищать шаги главной героини, которая даже не подозревает о своём предназначении.

Первым делом нужно было составить план. Или хотя бы список самых горящих проблем. Пока я не натворил чего-то ещё более идиотского.

Я тяжко вздохнул и потянулся к грубому деревянному столу, где валялся клочок пергамента и обгрызенное перо. Хоть что-то нужно было начать.

И что же написать в этом списке? Хм... Нужно подумать. Пока начну с самого горячего.

1. Фредерик. Как сделать так, чтобы идиот остался «нужным» идиотом для сюжета, а лучше если он вообще разорвёт со мной все контакты, да только вот даже посылание на хуй никак на это не влияет.

Вариант: Может, подставить себя? Сделать что-то, что вызовет у него «рыцарское» отторжение. Украсть носки у сироты? Только он, блять, восхитится «нестандартным подходом к перераспределению ресурсов». Чёрт.

2. Анна. Как оградить её от влияния будущей злодейки, не углубляя свою связь? Или лучше просто не вмешиваться, а все оставить своим чередом?!

Вариант: «Оставить своим чередом» — значит, обречь на манипуляции и сделать из неё психопатку. Но вмешаться — значит привязать её к себе ещё сильнее. Тупик. Нужен кто-то третий. Может, через Элинор?

3. Главная героиня. За ней нужно следить и понять, на каком она этапе, не привлекая внимания, ну самое прекрасное будет если она вообще обо мне не узнает.

Вариант: Имя-то её знаю, просто ученица знахарки Илвана Вейнрайт. Держаться подальше и не светиться перед ней. Пока что.

4. Энрико ди Мартино, идиот которого мы пинали вместе с наставником. Личная угроза, которая может спутать все карты, ну если попробует как это повлиять придётся убрать, ведь этот кретин на сюжет не должен влиять.

Вариант: Это самая простая задача. Чистая работа. Если начнёт шевелиться — в расход. Но нужно сделать тихо, без шума. Не раньше времени.

5. Собственная репутация. Как меньше выделяться, чтобы не менять сюжет ещё больше?

Вариант: Перестать вырубать рыцарей в трактирах. Перестать спать с баронессами по ошибке. В идеале — стать серой, ничем не примечательной массой. Сложно, когда ты сын графа и мастер четвёртого ранга (через полгода возможно стану пятым). Придётся изображать посредственность.

Я взял этот жалкий клочок, на котором был записан весь мой текущий пиздец, поднялся и достал из-под подушки свою главную ценность — толстый кожаный дневник. Я вёл его на русском, на кириллице, которую здесь не мог прочесть ни один чертов маг или любопытный слуга.

Вложив листок между страницами, я невольно задержался, перелистывая блокнот. Мозг автоматически выхватывал знакомые заголовки, написанные моей же рукой ещё в первые дни отчаяния и паники. «Будущие ухажёры главной героини. Глава 1».

И вот они, красавчики. Галерея идиотов и монстров, ради внимания которых и закручена вся эта мыльная опера:

Близнецы-алхимики: Виктор и Винсент Аурум. Богатые, гениальные, с комплексом бога и саркастичным отношением ко всему живому. В игре их путь — от высокомерных циников до… чуть менее высокомерных циников, преданных героине. Один ошибка в рецепте — и от тебя останется цветной дым и лужица.

Блондин из военной академии: Фредерик Штальберг, капитан первого курса. Да, тот самый, чью стальную задницу я уже успел пощупать, вырубив её в трактире. Должен был быть образцом чести и тупой отваги. А теперь мой лучший "друг". Идеально блять.

Дракон-оборотень: Каэлис Огненный Коготь, последний из древнего рода. Гордый, яростный, с трагедией вымирающего рода за плечами. В хорошей концовке спасает свой народ благодаря силе героини. В плохой — сжигает полкоролевства в припадке горя. С ним нужно либо не встречаться вообще, либо встречаться, будучи уверенным, что оружие способно будет пробить его череп... Может стоит попытаться его убрать ещё до того как все начнётся?!

Демон-принц из Нижнего мира: Малахай Тёмный, наследник Седьмого Круга. Опасный сученыш, манипулятивный и обладающий властью над тёмной магией. Его интерес к героине — часть сложной многоходовки по захвату престола, а в будущем он в неё влюбится, еблан тупорылый.

И это только, блять, из первой главы, я уже молчу про принца, который за ней увяжется сразу. А там, на последующих страницах моего дневника, было ещё веселее, в общем, просто цирк уродцев, и каждый считает себя главным на арене.

Но главная моя проблема, тот самый гвоздь в заднице, который сводил на нет все попытки составить хоть какой-то план, красовалась на отдельной странице, обведённая в жирную, отчаянную рамку:

ЛИЛИАНА СОЛИС.

Главная героиня. Простолюдинка. Дочь травницы из какой-то забытой богом деревушки. Милая, добрая, и пиздец какая она наивная, которая по началу даже не замечала за собой ухаживаний. И обладательница редчайшего в истории дара — «Астральной Гармонии». Силы, способной умиротворять магических существ, усиливать заклинания других и, в финале, либо спасти мир, либо… стать ключом к его уничтожению.

Вся эта помойка с ухажёрами, драконами и демонами вертелась вокруг неё. Их выбор, их развитие, их лояльность — всё решалось в диалогах с ней.

Я швырнул дневник на кровать. Он тяжёло шлёпнулся о одеяло. Список проблем постоянно накапливался, а как решить эту хрень я не представляю. Вся эта «академия», вся эта страна — была гигантской, хрупкой часовой башней, где каждое колесико должно было провернуться в свой момент. А я был слоном в посудной лавке, который уже успел наступить на пару шестерёнок и теперь пытался заткнуть дыру в стене, чтобы не сдуло всю конструкцию.

За окном окончательно стемнело. Тишина в коридоре была звенящей. План «стать серой мышью» разбивался о простой факт: чтобы всё шло по сценарию, я должен был следить за сценарием. А чтобы следить, нужно было быть рядом. Но быть рядом — значит рисковать всё изменить ещё сильнее.

Проклятый круг. И единственный выход, который видел мой мозг, заточенный под решение проблем, был таким же извращённым, как и вся эта ситуация.

Нужно было стать невидимым кукловодом. Не вмешиваться прямо. Но подталкивать. Направлять. Убирать лишние угрозы. И следить, чтобы Лилиана Солис даже не подозревала о моём существовании, пока не придёт время… а время, судя по дневнику, уже почти пришло. События первой главы должны были через год, и сука в тот момент когда я поступлю в эту сраную академию... В принципе я мог бы не идти, или поступить позже, и один хрен собирался поступать, ведь там можно завести довольно полезные связи, да и магии вроде как обучают, по крайней мере к тому к чему у меня предрасположенность.

И первым на арену, если память не изменяла, должен был выйти… принц, который скроет свою личность от главной героини, а будет перед ней махать ебало, как будто он обычный студент... Ну да, ну да, как будто блядь, аристократы не знают как выглядит первый наследник короны, хотя героиня и не знала...

Я вздохнул, подошёл к столу и снова взял перо. Рядом с пунктом «1. Принц» я дописал кривыми, небрежными буквами: «Использовать. Направить на героиню. Сделать его «более каноничным»».

Выглядело это как план сумасшедшего. Потому что им и было. Ладно, сначала закончить учёбу здесь, а потом уже академия...

***

Спустя какое то время.

Подвал старой таверны на окраине города пах сыростью, дешёвым табаком и чем-то ещё — страхом и грязными сделками. Воздух был густым, почти осязаемым.

Эдмунд Вермонд, старший брат и наследник графского титула, ёрзал на грубо сколоченном стуле. Его лицо, обычно надменное и глуповатое, сейчас искажала нервозная злость. Он не любил такие места. Не любил этих людей. Но он боялся. Боялся своего младшего брата... Тогрина.

Вокруг него, в клубах табачного дыма, замерли три фигуры. Их лица скрывали глубокие капюшоны, но по осанке, по холодному, оценивающему взгляду, который скользил по его дорогому, но неуместному здесь плащу, было ясно — это профессионалы. Те, кто решает проблемы, которые нельзя решить на дуэли или интригами в свете.

— Итак, вы говорите, готовы взяться за заказ? — проговорил Эдмунд, стараясь, чтобы в голосе звучала власть, но получался лишь сдавленный, раздражённый шёпот.

— Всё упирается в оплату, — ответил средний из троих. Его голос был ровным, без эмоций, как скрип железа по камню. — Если она будет… соответствующей.

— Я уже пытался обращаться к… подобным личностям, — фыркнул Эдмунд, с презрением оглядывая подвал. — Толку никакого не было. То трусы, то болваны. Мой брат до сих пор жив и здоров, чёрт побери!

Тот, что говорил, медленно повернул голову. Из-под капюшона на Эдмунда упал взгляд, от которого у того похолодело в животе.

— Не сравнивай нас с теми жалкими дилетантами, — произнёс незнакомец, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, леденящая душу усмешка. — Твои прежние… подрядчики пытались решить вопрос грубо. Глупо. Наш подход иной.

Эдмунд насторожился.

— Иной? Что вы предлагаете?

— У нас как раз на примете есть подходящий специалист для выполнения такого… деликатного контракта, — продолжил незнакомец. — Человек с уникальным набором навыков. Он не станет лезть с кулаками. Он подойдёт к делу… с пониманием твоего брата.

— Кто это? — выпалил Эдмунд, в его голосе зазвучала надежда, смешанная с жадностью.

Незнакомец слегка наклонился вперёд. Слова, которые он произнёс дальше, прозвучали в подвале тихо, но отчётливо, как приговор.

— Он называет себя довольно забавным прозвищем… Леха.

Эдмунд замер, не понимая. «Леха»? Какое-то простонародное, почти дурацкое прозвище. Но в глазах незнакомца читалась не шутка, а холодная уверенность.

— И что… что этот «Леха» может сделать?

— Всё, что потребуется, — последовал ответ. — Он не просто устранит физическую угрозу. Он поймёт, откуда эта угроза берётся. Он найдёт корень. И устранит его. Навсегда. Так, что от вашего брата не останется даже памяти в анналах истории.

Последнее слово повисло в воздухе, непонятное для Эдмунда, но оттого ещё более зловещее. Он сглотнул. Ему было всё равно, как они это назовут. Лишь бы сработало. Лишь бы эта тень, этот Тогрин, наконец перестал маячить у него на пути.

— Хорошо, — прошипел он, доставая из-под плаща туго набитый кошель и бросая его на стол со звоном. — Я плачу. Пусть ваш «Леха» делает свою работу. И пусть сделает это чисто.

Незнакомец лишь кивнул, не глядя на золото. Его интерес был уже не в этом.

Конец первого тома.