Кладбище обнаружилось рядышком, за низкой каменной оградой, которую местами уже почти полностью скрыл разросшийся ползучий плющ. За ней тянулись неровные ряды заросших могил, торчали покосившиеся от времени надгробия и темнели зевами старые семейные склепы.

Чуть в стороне, на небольшом возвышении, стояла каменная часовня.

Ещё издали я почувствовал исходящую оттуда светлую, священную энергию. Не обычный слабый фон освящённой земли, который со временем впитывается и остаётся возле старых храмов и усыпальниц, а вполне живую, пульсирующую, собранную в человеческом теле силу.

Занятно.

В часовне явно находился одаренный маг Света. Может, инквизитор на отдыхе. Может, обычный священник, которому при рукоположении повезло получить какой-нибудь редкий дар. Только совершенно непонятно, почему обладающий реальной магией служитель церкви торчит ночью на захолустном загородном кладбище. Обычно таких ценных кадров начальство старается пристроить к богатому столичному приходу, знатному роду или, на худой конец, к боевому отряду охотников на нечисть.

Впрочем, не моё дело. У духовенства свои причуды.

Я пришёл сюда вовсе не для знакомства с местными священнослужителями.

Убедившись, что меня не видно со стороны часовни, я остановился между двумя старыми, поросшими мхом надгробиями и позволил своей некротической энергии мягко растечься по земле. Холодные, послушные нити силы скользнули между корнями деревьев, проникли глубоко в могилы и быстро нащупали там подходящие, относительно целые останки.

Десяток.

Для начала, чтобы устроить на ферме герцога веселую жизнь, вполне хватит.

Я мысленно, коротким усилием воли, потянул их к себе.

Земля на ближайшей ко мне могиле глухо вздрогнула. Из рыхлой, влажной почвы показались почерневшие узловатые пальцы. Затем наружу медленно, со скрипом, полезла высохшая голова покойника.

Обычно дикие мертвяки низшего ранга выбираются из своих могил очень долго, мучительно и неуклюже. Пока такой рядовой Бродяга прокопается сквозь два метра слежавшейся земли, можно успеть плотно пообедать, вздремнуть часок-другой и написать длинную обстоятельную жалобу на возмутительную медлительность кладбищенского персонала.

Поэтому мелочиться и тратить время я не стал.

Сразу влил по каналу связи в каждого из десятка достаточное количество свободных морт из своего резерва, мгновенно поднимая их базовую структуру до ранга Матёрых.

Под землёй тут же что-то тяжело и мощно задвигалось.

Один из покойников яростным рывком пробил сгнившую крышку гроба и начал буквально разбрасывать землю вокруг себя широкими гребками. Второй играючи выдавил плечом тяжелую надгробную плиту, отбросив её в сторону как пушинку. Третий выбрался наружу целиком в один прыжок, по-собачьи отряхнул с лысой головы комья почвы и послушно замер, ожидая дальнейших приказов.

Вот теперь другое дело.

Я уже собирался направить своих новых работников к выходу, когда внезапно ощутил странное движение энергии.

Сначала под ногами прошла едва заметная, гудящая дрожь. Затем из самой глубины кладбища, из-под старых склепов, поднялась мощная, удушливая волна чужой некромантии.

Не моей.

Энергия смерти забурлила под землёй так, будто огромный чугунный котёл поставили на максимальный огонь. Старые могилы начали одна за другой тревожно вспыхивать в моём магическом зрении. Из глубины потянулись густые, спутанные потоки чьей-то древней ауры.

— Вот это уже интересно, — пробормотал я, кладя руку на рукоять меча.

Похоже, моя влитая сила послужила эдаким катализатором. Я лишь слегка потревожил местный некротический фон, собирая десяток зомби, а случайно разбудил нечто куда более крупное и злое.

Дверь каменной часовни с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

На улицу выскочил невысокий пожилой священник в длинной серой рясе. В одной руке он судорожно сжимал посох, а в другой — круглый металлический артефакт с прозрачным кристаллом в центре.

Кристалл-анализатор сиял так ярко и тревожно, что его красный свет был бы отлично виден даже ясным днём, не говоря уже о ночи.

Священник в панике посмотрел на надрывающийся артефакт, затем перевел взгляд на мелко дрожащую землю, а после уставился ошалевшими глазами прямо на меня.

Десяток свежих Матёрых мертвецов, наполовину выбравшихся из могил, по моему мысленному приказу мгновенно застыли словно статуи, и в густой тени деревьев их было совершенно не разглядеть. Священник их не заметил.

Но вот показания его прибора явно зашкаливали.

И не только из-за того, что прямо сейчас пробуждалось под старым кладбищем. Я ведь ни капли не скрывал свою собственную ауру, а потому для чувствительного к некромантии церковного артефакта выглядел примерно как полыхающий пожар посреди порохового склада.

Я быстро сделал самое невинное и растерянное лицо, на которое только был способен бывший Генерал Императора Мироздания.

— Ой, — громко произнёс я, хлопая глазами. — А что случилось, святой отец? Неужели здесь что-то произошло?

— Конечно, произошло! — истошно выпалил священник, брызгая слюной. — Ты что, глупец, не видишь⁈

Он в отчаянии потряс светящимся артефактом в мою сторону, словно это могло сделать ситуацию для случайного прохожего понятнее.

— Оно проснулось!

— Оно? — непонимающе переспросил я.

В подтверждение его слов из самого крупного, заросшего мхом старого склепа донёсся оглушительный, потусторонний рёв.

Хотя рёвом это можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. Звук больше напоминал протяжное, мучительное мычание, только усиленное в десятки раз и пропущенное через пустую железную бочку.

С каменной крыши склепа посыпалась вековая пыль и каменная крошка. Тяжёлая железная дверь жалобно задрожала в ржавых петлях.

Я посмотрел на трясущегося священника и наконец на запечатанный склеп.

Надо же, как на редкость удачно я зашёл за пушечным мясом.

Кладбище оказалось с двойным дном, а одарённый маг Света находился здесь вовсе не из огромной любви к покою, одиночеству и свежему воздуху. Похоже, столичная церковь или инквизиция целенаправленно поставила его сторожить именно это конкретное место.

— Чего застыл, путник⁈ — истошно крикнул священник, потрясая посохом. — Обнажай свой меч! Ты должен защитить меня от этой твари!

Я медленно, с легким недоумением перевёл взгляд на него.

— Я должен? С чего бы это?

— Да! Во имя Света! Задержи её! Не дай ей покинуть склеп!

Дверь усыпальницы снова мощно содрогнулась от удара изнутри.

— У-у-у-у-у-у!

— А может, наоборот, просто выпустим её наружу? — прагматично предложил я. — Там внутри явно сыро и тесно. Вдруг ей просто неудобно лежать.

Священник побледнел так, что стал сливаться со своей серой рясой.

— Ты обезумел, сын мой⁈

— Не замечал за собой такого диагноза, — пожал я плечами. — Но хорошо, святой отец, давайте поступим разумно. Я, так и быть, посмотрю, что там такое проснулось и стучит, а вы пока сбегайте к своему начальству. В храмовое управление или куда вы там обычно ходите жаловаться на пробудившихся под кладбищем гигантских чудовищ.

Служитель церкви в ужасе обернулся на склеп.

Старая каменная кладка угрожающе треснула, внутри кто-то бился сильно и с явным намерением выйти.

Священник судорожно сглотнул. Инстинкт самосохранения быстро взял верх над долгом.

— Хорошо! Твоя жертва не будет напрасной, отважный сын мой! Свет не забудет тебя!

— Какая ещё жертва? Я вообще-то…

Но он уже круто развернулся, подхватил мешающие края рясы и понёсся к спасительным кладбищенским воротам с такой крейсерской скоростью, что на месте высшего церковного руководства я бы немедленно перевёл его из магов Света в элитные курьеры.

Я с легкой усмешкой проводил сверкающие пятки священника взглядом и выразительно переглянулся со своими невидимыми в темноте мертвяками. Те в ответ лишь равнодушно пожали плечами (у кого они были) и продолжили неспешно, беззвучно выбираться из своих могил.

В мои же планы совершенно не входило, чтобы этот шустрый святой отец быстро добрался до начальства и привёл сюда целую толпу вооруженных инквизиторов. Если внутри склепа действительно находилось что-то ценное или полезное в хозяйстве, делиться своей законной добычей я ни с кем не собирался.

Я поднял голову и безошибочно заметил Вуди, незаметно сидевшего на сухой ветке старого дерева надо мной.

— Видишь бегущего господина в рясе?

Мертвый дятел послушно, с готовностью склонил голову набок.

— Не убивать. С церковью мне пока проблемы не нужны. Просто попугай его как следует. Погоняй по ночным полям, заставь пару раз поменять направление и заблудиться. Главное, чтобы в ближайшие несколько часов он точно не добрался до города.

Вуди радостно расправил костяные крылья и камнем сорвался с ветки во тьму.

Через несколько секунд со стороны далекой дороги донёсся испуганный, полный ужаса вопль:

— Прочь! Изыди, порождение тьмы! Свет со мной!

Следом раздался яростный, звонкий стук крепкого клюва о дерево (или о чей-то лоб) и новый, еще более пронзительный крик. Судя по быстро удаляющимся зигзагами звукам, Вуди прекрасно понял поставленную тактическую задачу.

Я же с чистой совестью повернулся к буянящему склепу.

Мои десять Матёрых уже полностью выбрались из земли и по стойке смирно, неподвижно стояли между надгробиями, ожидая команд. Один из них где-то потерял нижнюю челюсть, у второго отсутствовала половина проломленной головы, а третий зачем-то упрямо продолжал сжимать в костлявых руках свой собственный сгнивший деревянный крест.

Не самая презентабельная гвардия, конечно, но для ночных черновых работ и создания массовой суматохи на ферме герцога вполне сойдёт.

— Ждите здесь. И не отсвечивайте, — приказал я им ментально.

Мертвецы послушно замерли, слившись с пейзажем.

Подойдя вплотную к склепу, я по-хозяйски положил ладонь на покрытую свежими трещинами холодную каменную дверь. Изнутри снова донеслось низкое, вибрирующее мычание.

— У-у-у-у…

— Да слышу я, слышу, не ори, — проворчал я. — Сейчас открою.

Я нащупал магическим зрением жалкие остатки удерживающего светлого плетения и без особых усилий разорвал его некротическим импульсом. Священная печать и так уже почти исчерпала свой скудный запас энергии за долгие годы, а моё внезапное появление с мощной аурой окончательно нарушило шаткое равновесие.

Тяжелая железная дверь с противным, протяжным скрипом медленно приоткрылась наружу.

Из непроглядной темноты на меня густо пахнуло сырой застоявшейся землёй, очень старой кровью и концентрированной, плотной энергией смерти, от которой у любого обычного мага волосы встали бы дыбом.

Я с интересом заглянул внутрь.

Где-то там, в кромешной глубине древнего склепа, что-то очень большое и сильное тяжело зашевелилось, поднимаясь мне навстречу.

Удовлетворенно хмыкнув и привычно положив правую руку на теплую рукоять меча, я уверенно шагнул через порог во тьму.

Зверь, которого так панически опасался сбежавший священник, стоял в самом дальнем углу темного склепа.

Я остановился у порога, несколько секунд внимательно разглядывая массивный, рогатый силуэт в кромешной темноте.

— М-у — у, — низко, вибрирующе и как-то совсем жалобно произнесло чудовище.

Я моргнул, прогоняя наваждение.

Передо мной стояла корова.

Мёртвая, разумеется. Могучий костяк, обтянутый остатками высохшей шкуры, с двумя тусклыми зелёными огнями некроэнергии вместо глаз. Изо лба у неё росли длинные, неестественно изогнутые рога, плотно покрытые светящимися некромантическими письменами.

— Надо же, — искренне поразился я, опуская меч. — Корова-лич.

Обычной такую корову точно не назовёшь даже с натяжкой. Нежить животного происхождения вообще крайне редко дорастает до высшего ранга лича. Для такого превращения нужны либо долгие десятилетия естественного развития в месте, переполненном густой энергией смерти, либо кропотливая, ювелирная работа весьма талантливого и терпеливого некроманта. Кто-то вложил в эту буренку уйму сил и времени.

Корова снова тяжело посмотрела на меня своими зелеными фонарями.

— Му?

Я переключился на глубокое магическое зрение и внимательнее изучил её структуру.

Однозначно ранг Лич. Причем уровень развития ядра был даже выше, чем у моего молчаливого мага Олега на ферме.

Любопытно. Она уже обладала крепкими зачатками собственного разума, наверняка прекрасно понимала человеческую речь и вполне могла выполнять приказы. При этом никакой особой, слепой ненависти к живым я в её энергетике не почувствовал. Для случайного путника она представляла примерно такую же опасность, как обычная живая бурёнка.

Если, конечно, этот путник не попытается подоить её.

Толстые, ржавые цепи, покрытые остатками выцветающих священных рун, крепко удерживали корову за могучую шею и задние ноги, приковав к каменной стене. Видимо, когда-то местные церковники обнаружили эту необычную нежить, но уничтожить столь мощное ядро не смогли или, что вероятнее, не захотели, решив изучить. Вот и заперли надежно под кладбищем, поставив сверху одарённого мага Света с сигнальным артефактом в качестве персонального сторожа.

Я спокойно подошёл ближе.

Корова даже не попыталась напасть или боднуть меня зачарованными рогами. Только осторожно, со скрипом шейных позвонков, вытянула ко мне огромную костлявую морду и снова жалобно, совсем не по-монстрячьи протянула:

— Му-у-у-у…

— Да понял я, понял. Сейчас снимем, — хмыкнул я.

Особенно долго раздумывать я не стал.

Я вытащил меч из ножен, накачал лезвие силой до синевы и несколькими точными, усиленными ударами разрубил толстые цепи. Оставшиеся священные руны напоследок вспыхнули, брызнули шипящими искрами и навсегда погасли. Последнее тяжелое звено с громким лязгом упало на каменный пол склепа.

Корова-лич удивлённо, хлопая несуществующими ресницами, посмотрела сначала на свои освободившиеся ноги, затем перевела взгляд зеленых глаз на меня.

Я, честно говоря, ожидал чего угодно: немедленной попытки сбежать на свободу или хотя бы торжественного, победного некромантического рёва. Нападать на меня она бы точно не стала — умная животина сразу поняла разницу в силе, — но всё равно я был готов к любому повороту.

Вместо этого могучая бурёнка тяжело шагнула ко мне и доверчиво потёрлась огромной, жесткой головой о моё плечо.

От неожиданности я едва удержался на ногах.

— Полегче, подруга, — проворчал я, ухватив её за расписной рог, чтобы не упасть. — Ты всё-таки уже не маленький телёнок. Весишь как таран.

— Му, — согласно и виновато гуднула корова.

Пришлось по-свойски взять её за голову и повести к выходу. Бурёнка послушно, как привязанная, зашагала следом, гулко цокая мутировавшими, разросшимися копытами по каменному полу усыпальницы.

Снаружи, в ночной прохладе, нас уже ожидала моя новая армия.

Пока я возился с цепями в склепе, поднятый мной некромантический выброс окончательно прокатился по всему старому кладбищу. Из разрытой земли выбрались не только те десять покойников, которых поднял лично я. Между поваленными надгробиями теперь ровными рядами стояло около трёх десятков крепких Матёрых мертвецов.

Их подняла корова. Высшие Личи так могут — их фон автоматически пробуждает и подчиняет более слабую нежить вокруг.

Некоторые из новобранцев всё ещё механически отряхивали с плеч куски земли. Один целеустремленно тащил за собой прилипшую половину сгнившего дубового гроба. У другого на сломанной шее криво болтался кусок ржавого погребального венка.

Я не стал церемониться: влил в каждого из них совсем немного своих морт, просто чтобы переписать управляющие контуры, и забрал полный контроль на себя. Корове они сейчас были не нужны, а мне для штурма — в самый раз.

Неплохой, бесплатный урожай.

Корова-лич при виде целой толпы подчиненных мертвецов лишь слегка остановилась, но никакого испуга не проявила. Только выжидательно посмотрела на меня, ожидая дальнейших распоряжений от нового босса.

Я вывел её за распахнутые кладбищенские ворота, развернул мордой в сторону темного леса и дружески хлопнул ладонью по костлявому, звенящему боку.

— Беги.

Бурёнка замерла в непонимании.

— Му?

— Свободна, говорю. Иди куда хочешь. Можешь даже травку пощипать, если пищеварение позволяет.

До её мертвого мозга наконец дошло.

Корова радостно мотнула тяжелой рогатой головой, с места сорвалась в тяжелый галоп и понеслась через ночное поле, высоко вскидывая копыта. Из её груди вырывалось абсолютно счастливое:

— Му-у-у-у-у!

Я с улыбкой проводил её взглядом, пока силуэт не скрылся в темноте.

Кого только не встретишь на столичном кладбище. Надо будет потом спросить у Гонза, что они тут такое курили, когда коров хоронили.

Со стороны далекой дороги вновь донёсся очередной истошный вопль заблудившегося священника. Судя по регулярным звукам и перемещению источника криков, Вуди всё ещё крайне добросовестно гонял его замысловатыми зигзагами между ночными полями.

Отлично. Значит, время для маневра у меня ещё оставалось.

Я повернулся к строю из трёх десятков Матёрых зомби.

— Ну что, батраки, выдвигаемся. Нас ждет небольшая сверхурочная работа.

Мертвецы абсолютно синхронно, с глухим хрустом позвонков, повернули безликие головы в мою сторону.

Я уверенно направился к загородной ферме Милоша, а за мной, выдерживая идеальный строй, потянулась целая колонна свежей нежити, тяжело топая по грунтовой дороге и поднимая густые облака пыли.

Нужно было успеть привести эту веселую компанию на ферму герцога, пока прыткий священник не добрался до своего столичного начальства и пока не подоспела серьезная подмога от самого Милоша.

Окрестности столицы

Трое доверенных бойцов барона Эмиля Дресса, сидя верхом на крепких, выносливых лошадях, остановились на развилке неподалёку от старого городского кладбища.

— Ну? — нетерпеливо спросил старший группы, грузный мужчина с обезображенным шрамом лицом. — Куда он пошёл?

Макс, штатный маг-сканер отряда, послушно прикрыл глаза, погружаясь в чтение энергетических следов.

— На кладбище, — после короткой, напряженной паузы ответил он, вглядываясь в невидимые линии. — Но там сейчас что-то происходит.

— Что именно? Не тяни.

Макс недовольно нахмурился, пытаясь сквозь головную боль разобрать мощные, пульсирующие сигналы.

— Сильный, неестественный всплеск энергии. Очень темной, густой. Похоже… там массово поднялась нежить. Свежая.

Старший презрительно сплюнул под ноги коня.

— Плевать на кладбищенскую шваль. Пойдём и посмотрим. Барон Дресс с нас живьем шкуры спустит и на барабаны натянет, если мы вернёмся без головы этого северного пройдохи Горда.

Третий боец, всё это время молча стоявший в стороне, лишь коротко, равнодушно хмыкнул и привычным жестом поправил висевший за спиной длинный, тяжелый металлический футляр.

Они осторожно свернули с разъезженной дороги и неслышно двинулись через заросшее высокой травой поле, стараясь ни на секунду не показываться на открытом месте в свете луны. К старому кладбищу опытные наемники решили подойти скрытно, со стороны невысокого каменистого склона, откуда открывался хороший тактический обзор на кованые ворота и узкую дорогу, ведущую обратно к городу.

Спешившись и оставив лошадей в низине, они бесшумно поднялись наверх. Старший группы осторожно выглянул из-за поросшего мхом камня.

И замер, словно пораженный молнией.

Внизу, по пыльной грунтовой дороге абсолютно спокойно ехал Артур Горд верхом на какой-то незнакомой гнедой лошади. Он не оглядывался, не прятался, а, наоборот, вальяжно ехал шагом и прямо на ходу кормил свою кобылу сахаром с раскрытой ладони.

А вот за ним стройными, ровными рядами двигалась настоящая колонна мертвецов.

Около трёх десятков крупных, крепких Матёрых зомби послушно шаркали следом за всадником, поднимая тяжелыми армейскими сапогами густые клубы серой дорожной пыли. Некоторые были частично разложившимися, зияя провалами ребер, другие сохранились почти целиком. Но шли они в идеальном молчании, не пытаясь напасть ни на Горда, ни на его живую лошадь.

Бойцы на холме медленно, с ужасом переглянулись.

— Это ещё что за дерьмо?.. — одними губами прошептал старший, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Макс побледнел до синевы.

— Он… — маг-сканер судорожно сглотнул вставший в горле ком. — Он их контролирует. Всех сразу.

— Быть того не может! — прошипел старший, не веря своим глазам. — Господин Дресс же чётко сказал, что этот тип — просто сильный оборотень-одиночка!

— Барон Дресс фатально ошибся.

Макс дрожащими руками сорвал с пояса небольшой переговорный артефакт, напоминавший две соединённые медные пластины с кристаллом. Устройство было дешёвым, фонило и часто капризничало, особенно вдали от стационарных городских ретрансляторов, но другого быстрого способа предупредить хозяина о смертельной угрозе у них сейчас просто не было.

Маг несколько раз нервно, до боли в подушечке ударил пальцем по кристаллу активации.

— Приём! Приём! Господин Дресс, вы меня слышите⁈

В ответ из артефакта донёсся только глухой статический треск.

— Приём! Барон! Это Макс! Артур Горд не тот за кого себя выдает, — зашептал маг-сканер прямо в пластину. — Повторяю: Он никакой не оборотень! Он управляет целой армией! Он — некро…!

И тут сзади раздалось протяжное:

— Му-у-у-у!

Окрестности столицы

И в этот самый момент, перекрывая треск неисправного артефакта, прямо за их спинами раздалось низкое, вибрирующее и жутко протяжное:

— М-у-у-у-у!

Все трое наёмников одновременно обернулись, инстинктивно хватаясь за оружие. На самой вершине каменистого склона, четко вырисовываясь на фоне ночного неба, стоял массивный костяк коровы. Из пустых глазниц животного лился тусклый зелёный свет некроэнергии, сквозь голые рёбра просвечивали кусты, а длинные, неестественно изогнутые рога густо покрывали светящиеся синим некромантические символы.

Несколько долгих секунд опытные бойцы и инфернальная корова молча, не мигая, смотрели друг на друга.

— Это ещё что за херня?.. — ошарашенно выдохнул старший группы, напрочь забыв о дисциплине. — Му, — веско и лаконично ответила корова-лич.

А затем она опустила тяжелую рогатую голову и с грацией осадного тарана бросилась в атаку. Земля гулко содрогнулась под её копытами.

Первым под сокрушительный удар попал молчаливый боец со своим громоздким металлическим футляром. Корова врезалась в него с такой чудовищной силой, что наемник вместе с заряженным артефактом-трубой буквально взлетел в воздух, кувыркаясь как тряпичная кукла. От удара огненная труба самопроизвольно выстрелила куда-то в ночное небо, и над темным полем с оглушительным воем расцвёл яркий багровый взрыв, на мгновение осветивший окрестности.

Стрелок мешком рухнул на землю, но подняться или хотя бы застонать уже не успел. Тяжёлое костяное копыто с размаху опустилось ему прямо на грудь. В ночной тишине отчетливо раздался влажный хруст ломающихся рёбер.

— Вали её! — истошно заорал старший, наконец-то выхватывая свой широкий меч и бросаясь на выручку. Но корова, несмотря на габариты, оказалась на удивление проворной. Она резко развернулась на месте и с оттягом лягнула его обеими задними ногами.

Боец со свистом отлетел на несколько метров назад, с жутким стуком впечатался спиной в массивный валун и мгновенно обмяк, безвольно выпустив оружие из разжавшихся пальцев.

Макс остался один. Маг-сканер судорожно попятился, спотыкаясь о корни и всё ещё побелевшими пальцами сжимая в руке переговорный артефакт.

— Приём! — в панике, срываясь на визг, закричал он в кристалл. — Господин Дресс! Вы слышите⁈ Тут корова! Вы слышите меня⁈ Корова! Помогите!

Сквозь статические помехи из артефакта пробился недовольный, раздраженный голос барона Эмиля: — Не понял… Какая еще корова, Макс? И что с того? — Помогите!! — отчаянно взвизгнул маг.

Артефакт ответил лишь равнодушным треском — связь снова оборвалась. Корова-лич тем временем медленно, с хрустом шейных позвонков, повернула к нему свою светящуюся рогатую голову.

— Хорошая бурёнка, — не своим голосом забормотал Макс, выставляя перед собой дрожащие руки. — Спокойно, девочка… Я вообще коров люблю. Очень. — Му-у-у, — угрожающе протянула высшая нежить, скребнув копытом землю.

С нервами мага было покончено. Он резко развернулся и бросился бежать прочь, не разбирая дороги. Но успел сделать всего несколько жалких шагов.

Корова настигла его почти мгновенно. Ударила костяной головой прямо в спину, легко опрокинула на землю, а затем принялась с безмолвной, животной яростью топтать, разбрасывая вокруг комья вырванной земли, кровавые ошметки и блестящие обломки раздавленного дешёвого переговорного артефакта.

Когда всё закончилось и на холме снова воцарилась тишина, корова-лич величественно постояла над неподвижными, изломанными телами своих обидчиков. Она удовлетворённо мотнула рогатой головой, словно отгоняя невидимых мух, и снова протяжно, раскатисто промычала на всю округу.

После чего, высоко вскидывая копыта, радостно поскакала дальше через ночное поле, всем своим мертвым существом наслаждаясь долгожданной свободой.

Но на этом дело не закончилось. Густой, концентрированный некротический фон высшего лича, обильно разлившейся по поляне, сделал своё дело. Спустя минуту сломанные тела убитых наёмников вдруг дернулись. В их остекленевших глазах вспыхнул тусклый зелёный свет.

Трое свежеиспеченных мертвецов неуклюже, шаркая переломанными ногами и скрипя костями, поднялись с земли и, глухо подвывая, потащились в темноту вслед за своей новой рогатой повелительницей.

Я неспешно ехал верхом на Хвостихе, ведя за собой стройную колонну из трех десятков свежеподнятых Матёрых и никому не мешая, когда со стороны далёкого каменистого склона донеслось раскатистое, вибрирующее:

— М-у-у-у-у!

Следом в ночной тишине гулко грохнул взрыв. Над вершиной холма взметнулся яркий столб багрового пламени, от вспышки которого даже бледные мертвецы за моей спиной синхронно повернули безжизненные головы.

Я придержал поводья, ненадолго остановился и прикрыл глаза, переключаясь на глубокое восприятие некросканера.

Ого. Освобождённая мной рогатая бурёнка уже нашла себе первое развлечение на свободе.

Мурка — пускай пока зовется так — с искренним воодушевлением носилась по склону и методично добивала каких-то залетных вооружённых бедняг. Один из них уже не шевелился, раздавленный тонной костей, второй отчаянно пытался отползти на сломанных ногах, а третий судорожно размахивал руками, пытаясь перезарядить выбитый из рук боевой артефакт.

Я лишь небрежно пожал плечами.

Сами виноваты.

Мурка спокойно шла по своим делам и никого не трогала, пока эти трое не решили активировать свои боевые дары и артефакты. Для развитой нежити любой резкий всплеск стихийной магии — это очевидная, прямая угроза. Вот она прагматично и отреагировала на агрессию.

Обычные живые коровы тоже, знаете ли, очень не любят, когда возле них громко орут и размахивают железом. А у этой красавицы в анамнезе ещё и ранг Лич, размах рогов с добрый сажень, вес под тонну и целых несколько десятилетий унылого заточения в тесном склепе за спиной. Тут у кого угодно нервы сдадут.

Я отвернулся обратно к дороге.

— Развлекайся, подруга, — тихо пробормотал я. — Только в столицу ради бога не забегай, а то там и так нервных много.

Три десятка моих новых Матёрых молча продолжили печатать шаг за моей лошадью. До загородной фермы Милоша оставалось не так уж далеко, но что-то внутри настойчиво подсказывало: спокойно прогуляться по ночной дороге и с ходу взять базу конкурента нам вряд ли дадут.

Я мысленно потянулся за грань по каналу связи к Вуди.

Перед глазами мгновенно вспыхнула совсем другая картина, переданная с высоты птичьего полета.

Дятел сидел на верхушке сосны, и через его феноменальное зрение я отчетливо видел сразу несколько грунтовых дорог, сходившихся крестом возле городского кладбища.

С севера спешно двигался первый отряд. Несколько вооруженных всадников в цветах графской гвардии, а во главе колонны — легко узнаваемая, широкая фигура Гонза. Шли быстро, профессионально, но не неслись сломя голову. Значит, точных деталей о происходящем на кладбище у них пока не было.

Со стороны столицы стремительно приближалась вторая группа.

Священники.

Трое высокопоставленных иерархов в белых парадных плащах, с десяток хорошо экипированных церковных бойцов и двое сильных магов Света. Над колонной гордо покачивалось вышитое золотом церковное знамя, а в самом переди, задыхаясь, бежал тот самый шустрый служитель, которого Вуди до этого так старательно гонял по ночным полям.

Ретивый оказался кадр. Всё-таки добрался до руководства и поднял тревогу.

Но самое интересное шло с юга. Третья группа.

Я навел зрение Вуди поближе и рассмотрел характерные гербы, вышитые на плащах всадников.

Люди герцога Милоша.

Сомнений быть не могло. Его личная гвардия двигалась отдельным, плотным кулаком, не пытаясь связаться ни с гвардией Брисманов, ни со светлыми магами.

Три вооруженные до зубов силы на полной скорости приближались к старому кладбищу с разных сторон и из-за рельефа местности пока друг друга не видели.

Это давало мне буквально пару минут запаса. Не больше.

— Прекрасно, — криво усмехнулся я. — Только этой толпы мне для полного счастья и не хватало.

Если эти отряды пересекутся на развилке, неизбежно начнутся расспросы и выяснения отношений. А если они застанут меня во главе молчаливого марша из трёх десятков Матёрых зомби, глупые вопросы мгновенно закончатся — и сразу начнётся свалка. Причём Гонз, как человек рассудительный, возможно, ещё попытается сначала разобраться в ситуации. Святые маги — точно нет, выжгут всё святым огнем без разговоров. Ну а про боевиков Милоша и говорить нечего.

Нужно было шевелиться и менять тактику на ходу.

Я остановил Хвостиху и развернулся в седле к своим молчаливым спутникам.

— Значит так, батраки. План меняется. Вы идёте на запад.

Мертвецы абсолютно синхронно, с глухим хрустом высохших суставов, уставились на меня пустыми глазницами.

Я прямой ментальной вспышкой передал в их мертвые мозги чёткую картинку маршрута: спуститься в овраг, пройти низиной вдоль границы леса, обогнуть открытую дорогу и выйти ровно к западной стороне фермы герцога. Там, судя по разведке Вуди, тянулся ветхий участок бревенчатой стены, частично скрытый густыми деревьями и диким кустарником. Через имеющуюся там брешь три десятка прокачанных мертвецов смогут беспрепятственно попасть на территорию, не светясь со стороны главного тракта.

— Проберитесь внутрь и устройте им там хорошую, шуструю вечеринку, — приказал я. — Отвлеките охрану на себя.

Сам я с этой шумной процессией идти не собирался.

Слишком заметный кортеж для человека, который планирует незаметно выкрасть ценный артефакт. Мои зомби послужат отличным, монументальным отвлекающим маневром, пока все три прибывших отряда будут разбираться с возникшей аномалией.

Я развернул Хвостиху и неспешно отправился в объезд, в сторону восточного подлеска.

Матёрые же, повинуясь приказу, синхронно развернулись и слаженно зашагали с дороги прямо в низину. Через пару секунд первый ряд уже полностью скрылся в высокой ночной траве, а остальные послушно потянулись следом, поднимая шуршание.

Окрестности столицы

Три отряда встретились почти одновременно на широкой, пыльной развилке перед старым городским кладбищем, подняв облака серой пыли.

С северной дороги неспешно, держа идеальный строй, выехали люди графа Брисмана во главе с хмурым, как грозовая туча, Гонзом. С юга, намылив лошадей от быстрой скачки, приблизились вооруженные до зубов всадники в цветах герцога Милоша. «А ведь Горд смог устроить колоссальный переполох в стане герцога, — ухмыльнулся про себя Гонз, глядя на загнанных лошадей милошевцев. — Из-за одного провинциального дворянина поднято столько народа!» Третьими, со стороны столицы, появились служители Престола: несколько запыхавшихся священников, трое боевых магов Света и высокий, властный инквизитор в ослепительно белом плаще с тяжелой золотой вышивкой.

Первым, не выдержав напряжения, заговорил старший гвардеец Милоша. Он резко, до хрипа натянул поводья, осаживая взмыленного коня прямо напротив Гонза, и крайне неприязненно, с вызовом оглядел чужой отряд.

— Брисманы⁈ Какого дьявола вы здесь забыли в такой час⁈ — рявкнул он, положив ладонь на эфес.

Гонз, бывший пират и человек редкого хладнокровия, абсолютно спокойно выдержал его разъяренный взгляд.

— Мы лишь покорно выполняем приказ нашего господина графа Брисмана и помогаем многоуважаемому господину герцогу в его внезапной беде.

— Мы не просили ни о какой помощи! — огрызнулся гвардеец, брызжа слюной.

— Ваш господин герцог недавно изволил гостить у моего господина в столице, — невозмутимо, с легкой долей издевки ответил Гонз. — Граф, как человек чуткий, заметил, что господина герцога Милоша явно что-то сильно беспокоит. И потому, по доброте душевной, решил отправить своих людей и оказать любую возможную помощь соседу.

Гвардеец Милоша буквально взрычал от такой наглой, неприкрытой лжи.

— Нашему великому герцогу не нужна жалкая помощь Брисмана!

«Конечно, не нужна, — подумал Гонз с ехидством. — Но только Горд умудрился создать такой хаос вокруг базы Милоша, что великому герцогу пришлось срочно реагировать и лично высылать элитные отряды из-за одного только дворянина из провинции!»

— Возможно, это и так. Но кто мы такие, чтобы судить? — Гонз развел руками в притворном смирении. — Однако приказ графа уже отдан, и мы его выполним.

— Тогда можете разворачиваться и ехать обратно в свои казармы. Мы сами разберёмся со своими проблемами на своей земле.

Старший всадник Милоша угрожающе посмотрел в сторону темнеющих деревьев, скрывающих тайную базу.

— Мы направляемся на законную, частную собственность нашего герцога. И только попробуйте следовать за нами. Я буду расценивать это как акт агрессии.

— Никуда вы не пойдёте, — внезапно раздался тихий, но пробирающий до костей холодный голос инквизитора.

Оба гвардейца, разом забыв о своих распрях, повернулись к нему.

Инквизитор неспешно выехал вперед и остановил своего белоснежного жеребца ровно между враждующими отрядами. Массивный золотой знак Престола на его груди тускло сверкнул в свете луны.

— Из кладбищенского склепа только что сбежала древняя, инфернальная тварь невиданной силы, — веско, чеканя каждое слово, продолжил он. — Она находится где-то поблизости, в этих лесах, и прямо сейчас представляет смертельную опасность для всех живых. Вы немедленно поможете Престолу найти и поймать ее, доблестные сыны Церкви, раз уж сами милосердные боги так удачно привели вас всех сюда в этот час.

«Неужели и тут опять Горд заварил кашу? — с недоумением подумал Гонз, наблюдая за церковниками. — Чутье подсказывает, что так и есть. Слишком невероятно совпадение. Подумать только, из-за одного дворянина из провинции подняли на ноги инквизиторов и всю герцогскую гвардию. Парень сумел устроить такой переполох, что святошам теперь не до сна!»

Гвардеец Милоша недовольно, зло нахмурился, чувствуя, как ситуация ускользает из его рук.

— При всём уважении, святой отец, но у нас другой, крайне срочный приказ от нашего сюзерена.

— Теперь у вас есть новый, священный приказ от самих всевышних богов, — как топором отрезал инквизитор, и его глаза недобро блеснули. — Найти и уничтожить сбежавшую нежить. Это приоритет Империи.

— Вы не командуете личными людьми герцога Милоша! — возмутился гвардеец.

— Здесь и сейчас — я командую всеми живыми во имя Света, — ровным, подавляющим тоном ответил инквизитор.

Над развилкой повисла тяжёлая, звенящая тишина, прерываемая лишь храпом уставших лошадей.

Гвардеец Милоша, побледнев от ярости, открыто положил руку на рукоять меча, но инквизитор даже не шелохнулся, словно перед ним был нашкодивший ребенок, а не вооруженный боец. Зато маги Света за его спиной мгновенно активировали защитные ауры, готовые ударить.

— Вы действительно собираетесь поднять оружие и выступить против священной воли Престола? — пугающе спокойно, почти ласково спросил инквизитор. — Мне крайне интересно, что скажут ваши благородные сюзерены, когда завтра узнают, что их верные люди отказались подчиниться церкви и открыто разозлили Престол? Уверен, герцогу Милошу очень не понравится отлучение от причастия.

— Мы ни в коем случае не стремимся вас оскорбить или ослушаться, святой отец, — сквозь зубы процедил гвардеец, понимая, что его загнали в угол. — Но герцог Милош приказал нам немедленно проверить его загородную ферму. Это вопрос безопасности.

«Как же парней Милоша корежит, — про себя ухмыльнулся Гонз. — Один провинциальный дворянин смог создать такой невероятный переполох в стане великого герцога, что вся его загородная сеть горит! И великому герцогу пришлось судорожно гонять войска из-за какого-то северного экспата!»

— Ваша грязная ферма с коровами никуда до утра не денется, — пренебрежительно махнул рукой инквизитор. — Сначала — инфернальная тварь.

Гонз наблюдал за этим жарким спором молча, с легкой, почти незаметной усмешкой на губах. Он, как человек бывалый, прекрасно понимал, что открыто перечить высокопоставленному представителю Престола никто из них не рискнёт. Ни могущественный граф Брисман, ни амбициозный герцог Милош ни за что не захотят публично объясняться с высшими церковными властями и инквизицией из-за какого-то упрямого отряда гвардейцев. Это грозило слишком серьезными политическими проблемами в столице.

Старший человек Милоша тоже это прекрасно понимал.

Он несколько долгих мгновений молча сверлил белого инквизитора полным ненависти взглядом, затем тяжело выдохнул и резко, с досадой отпустил рукоять меча.

— Хорошо. Да будет воля Света. Мы поможем вам найти эту тварь.

— Вот и прекрасно. Свет оценит вашу покорность, — милостиво кивнул инквизитор, мгновенно принимая на себя командование. — Ваши люди, милошец, цепью прочешут южное поле до самой реки. Отряд графа Брисмана пойдёт плотным строем вдоль кромки леса. Мои маги с артефактами тщательно проверят главную дорогу и само кладбище.

— А после этого мы немедленно отправимся на ферму, — упрямо напомнил гвардеец Милоша.

— После того, как тварь будет уничтожена, — великодушно согласился инквизитор, — можете идти куда вашей душе угодно. Хоть в Бездну.

Он властно поднял руку, отдавая немой приказ своим магам и бойцам.

Три враждующих отряда нехотя, обмениваясь мрачными взглядами, смешались на развилке и медленно двинулись прочёсывать ночные окрестности, выполняя волю церкви.

Гонз ехал рядом со старшим гвардейцем Милоша и краем глаза цепко наблюдал за ним. Тот был просто в бешенстве, бледный от сдерживаемой ярости, и то и дело дергал поводья. Он был слишком зол для человека, который всего лишь выполнял обычное, рутинное поручение по проверке загородной собственности.

А значит, герцог Милош действительно чего-то панически опасался на этой базе.

И значит, на этой неприметной ферме Милоша правда содержится что-то невероятно ценное для него. Что-то, ради чего он был готов рискнуть. И наверняка именно Горд устроил неприятности что разозлили великого герцога.

Большое Луговье

Капитан Роджер Стис бежал по лесу так, словно за ним по пятам гналась вся Орда разом.

Впрочем, разница была невелика.

Его щегольской форменный плащ превратился в изодранную грязную тряпку, сапоги по щиколотку покрылись вязкой грязью, а по лицу щедро стекали едкий пот и кровь из глубоко рассечённой брови. В правой руке Роджер судорожно сжимал клинок, настолько густо измазанный чёрной, липкой мёртвой кровью, что благородная сталь давно потеряла свой блеск.

За спиной тяжело грохотали копыта.

Не одно, не два и даже не десять.

Целое стадо.

Косули-мертвяки с безумной скоростью неслись между деревьями, легко перепрыгивали через поваленные стволы и с оглушительным треском проламывались сквозь колючие кусты. У некоторых наружу торчали сломанные рёбра, у других не хватало половины сгнившей морды, но двигались твари поразительно быстро.

— Да отвалите вы уже! — истошно прохрипел Роджер, с трудом перепрыгивая через скрюченный корень.

Позади раздался голодный, утробный клёкот.

Капитан на бегу оглянулся через плечо и тут же горько пожалел об этом. Одна из косуль летела прямо на него по воздуху, неестественно вытянув вперёд передние ноги. Пасть твари раскрылась до немыслимых пределов, обнажая мелкие, но бесчисленные острые зубы.

Роджер на одних рефлексах резко ушёл в сторону.

Мёртвая косуля с визгом промахнулась, со всего маху врезалась гнилой головой в толстую сосну и с сухим хрустом свернула себе шею. Правда, это её почти не остановило. Тварь дёрнулась, мешком завалилась на бок, а затем, как ни в чем не бывало, начала подниматься, жутко выворачивая голову затылком вниз.

— Грёбаные крестьяне! — в сердцах выкрикнул Роджер, снова срываясь на бег. — Не могли просто молча пойти на корм⁈

А ведь всё началось именно с них, когда на тракте ему встретилась та злополучная перевернутая повозка. От гулявших там мертвяков Роджер так и не удрал — пришлось спешиться и принять бой. И пока он рубил настырных дохляков, следом из чащи вывалились два мёртвых кабана. А когда изрядно потрепанный Роджер уже решил, что хуже быть просто не может, из кустов пулей вылетела зараженная косуля и намертво вцепилась зубами прямо в шею его породистого коня.

Боевой жеребец, забившись в агонии, тоже почти мгновенно превратился в мертвяка, и какое-то время капитану пришлось бежать уже от собственного боевого товарища.

А потом из-за деревьев показалось всё стадо.

Косули молча, целенаправленно погнались за живой плотью. Роджер успел зарубить нескольких первых, но быстро понял, что длины клинка и дыхалки на всех категорически не хватит.

И теперь он бежал.

Бежал уже так долго, что лёгкие горели огнем, а непослушные ноги начинали предательски подкашиваться. Кольчуга, обычно казавшаяся привычно лёгкой, сейчас неумолимо тянула к земле, словно на плечи уселся стопудовый кузнец вместе со своей наковальней.

Внезапно между деревьями показался тёмный, глубокий провал.

Сначала Роджер решил, что это просто густая тень под вывороченными корнями старого дуба. Потом разглядел широкую, явно вырытую дыру, уходящую под поросший мхом склон.

Берлога.

Капитан замедлился всего на полшага.

Специфический, резкий запах зверя ударил в нос ещё до того, как он вплотную приблизился ко входу. Тяжёлый, густой, животно-тёплый. Внутри определённо ктото жил.

Кто-то крупный.

Очень крупный.

Позади снова угрожающе раздался настигающий топот стада.

Роджер обреченно посмотрел на берлогу. Потом на стремительно приближающихся рогатых мертвецов.

Выбор, в сущности, был до смешного прост.

Либо его гостеприимно встретит хозяин берлоги, которого, если повезет, может не оказаться дома.

Либо его абсолютно гарантированно сожрут бешеные мертвые косули.

— Первый вариант хотя бы не такой позорный, — хрипло пробормотал капитан и рыбкой нырнул в спасительную темноту.

Он проскользнул под низким земляным сводом, проехал разодранными коленями по сухим листьям и едва успел выставить перед собой окровавленный клинок.

Из кромешной глубины берлоги на него немигающе смотрели два маленьких, злых чёрных глаза.

Медведь был просто огромным.

Даже лёжа, зверь казался куда шире и выше Роджера. Массивная лобастая голова почти упиралась в корни потолка, широкие лапы с желтыми когтями толщиной в палец взрослого мужчины спокойно лежали на подстилке из прелых листьев и сухой травы. На густой бурой шерсти отчетливо виднелись старые, белесые шрамы — следы чужих когтей, зубов и, кажется, широкого наконечника рогатины. Бывалый зверь.

Несколько долгих мгновений загнаный человек и лесной хозяин молча, напряженно смотрели друг на друга.

Роджер очень медленно, стараясь не делать резких движений, поднял клинок.

Медведь предупреждающе приподнял черную верхнюю губу, показывая желтые, обломанные клыки, и глухо, утробно зарычал. Вибрация отдалась у капитана прямо в груди.

— Я тоже не рад нашему знакомству, приятель, — еле слышно прошептал Роджер, не опуская меча. — Но давай не будем делать поспешных…

Над берлогой оглушительно прогрохотали копыта.

Земля градом осыпалась с потолка. Сухие листья на полу задрожали от вибрации. Медведь мгновенно перестал рычать, захлопнул пасть, опустил огромную голову и плотно прижался к земле, сливаясь с темнотой.

Роджер замер как изваяние.

Зверь снова скосил на него глаза, но теперь в его тяжелом взгляде не было ни ярости, ни страха. Только суровое, понятное без слов предупреждение. Не двигайся.

Капитан медленно, стараясь не шуршать кольчугой, опустился рядом.

В лесу даже звери прекрасно знали новые правила выживания. Мертвецов не всегда можно было победить в открытом бою. Иногда их следовало просто тихо переждать.

Медведь нехотя, с тихим кряхтением отодвинулся к земляной стене, освобождая незваному гостю немного места.

Роджер осторожно придвинулся ближе, стараясь не дышать.

Снаружи снова страшно загрохотало — подтягивалась основная масса стада.

Места в берлоге было катастрофически мало. Настолько мало, что капитан оказался плотно прижат правым боком к жесткой, невероятно тёплой медвежьей туше. Зверь недовольно, тяжело покосился на него, но не двинулся с места.

— Не переживай, — едва слышно, одними губами прошептал Роджер, чувствуя, как колотится сердце. — Ты совершенно не в моём вкусе.

Медведь медленно, с достоинством повернул лобастую голову.

— Молчу, молчу.

Они лежали во тьме, тесно прижавшись друг к другу, пока прямо над ними с диким треском проносилось обезумевшее стадо мёртвых косуль.

От сотен копыт ритмично содрогалась земля. С низкого потолка за шиворот сыпалась сухая земляная труха и мелкие корешки. Иногда у самого входа мелькали тонкие костяные ноги, неестественно вывернутые суставы и ободранные, гниющие бока.

Вдруг одна косуля резко остановилась прямо у лаза.

Медведь напрягся как пружина, его мышцы под шкурой окаменели.

Роджер до побеления костяшек крепче сжал скользкую рукоять клинка.

Снаружи послышалось влажное, сиплое принюхивание. Изуродованная мёртвая морда с вывалившимся языком появилась у входа в нору, заслоняя тусклый лунный свет. Косуля дергано склонила голову набок, словно прислушиваясь к биению живых сердец, а затем начала упрямо протискиваться внутрь.

Медведь ударил первым. Без замаха.

Огромная когтистая лапа с коротким, страшным свистом рассекла спертый воздух и с пушечной силой врезалась косуле в висок. Морду твари с хрустом впечатало в жесткую землю, но неутомимый мертвец продолжил яростно скрести передними ногами, пытаясь протолкнуться еще глубже к теплу.

Роджер не стал ждать приглашения. Он молча, как бросок кобры, подался вперёд и по самую рукоять всадил клинок ей точно в глазницу.

Косуля дико задёргалась, разбрасывая грязь.

Медведь, навалившись всем весом, намертво прижал её лапой к полу.

Роджер с усилием выдернул застрявший меч и ударил снова — хирургически точно в основание черепа. Стальное лезвие с влажным хрустом вошло между шейных позвонков, разрывая связь с ядром, и тварь наконец окончательно обмякла.

Человек и зверь тяжело дыша замерли над трупом.

Топот снаружи не прекратился.

Но другие косули, к счастью, не остановились. Возможно, короткий шум возни и схватки утонул в общем грохоте стада, а может, рядовым мертвецам просто не хватило зачатков разума обратить внимание на пропажу сородича.

Роджер с облегчением выдохнул и тщательно вытер окровавленный клинок о жесткую шерсть только что убитой твари.

Медведь внимательно, оценивающе посмотрел на него умными глазами.

Капитан с уважением кивнул лесному гиганту в ответ. Совместная охота сближает.

Медведь убрал тяжелую лапу с туши.

Больше ни один из них не издал ни звука.

Они снова улеглись рядом на сухие листья и продолжили молча ждать.

Безумное стадо проносилось над тесной берлогой ещё несколько долгих минут. Постепенно, словно удаляющаяся гроза, топот начал стихать. Ломающийся хруст веток становился всё тише и тише, пока израненный лес окончательно не погрузился в свое обычное, настороженное молчание.

Медведь первым поднял голову.

Шумно, втягивая воздух ноздрями, принюхался. Запах мертвечины рассеивался.

Роджер по-пластунски пополз первым к выходу, медведь грузно, переваливаясь, двинулся следом.

Лес был абсолютно пуст.

Только сильно примятая, втоптанная в грязь трава, ободранная до сердцевины кора на деревьях да сотни глубоких следов копыт напоминали о промчавшемся здесь марше смерти.

Роджер поднялся на ноги и медленно, полной грудью выдохнул.

Потом ещё раз, не веря своему счастью.

А затем с диким, истеричным криком: «Живые!» капитан пустился в нелепый победный танец. Он радостно размахивал руками, смеялся и приплясывал вокруг ближайшего дерева, сбрасывая накопившийся адреналин.

Медведь сначала вместе с Роджером плясал, а потом вдруг отвернулся, фыркая.

Роджер сразу же насторожился. Веселье как рукой сняло. Он мгновенно опустил клинок и напрягся, приготовившись к отражению нападения.

Теперь, когда их общая смертельная угроза миновала, огромный хозяин берлоги вполне мог вспомнить, что какой-то наглый двуногий забрался в его дом без приглашения, бесцеремонно лежал на его любимой подстилке и ещё имел наглость прижиматься к нему во время опасности.

— Слушай, давай разойдёмся мирно, а? — миролюбиво предложил Роджер, медленно, скользящим шагом отступая спиной к деревьям. — Я сейчас тихо пойду к людям, а ты останешься здесь, в лесу. Никто никого не ест. Отличный, взаимовыгодный план, согласись?

Медведь, не обращая внимания на его бормотание, внезапно сунулся мордой в высокую, нетронутую траву неподалёку.

Роджер на всякий случай поднял меч повыше.

Зверь громко зашуршал сухими ветками, деловито что-то подцепил длинными когтями и с натугой вытащил наружу большой, потемневший от времени и непогоды дикий улей.

Капитан удивленно моргнул и опустил клинок.

Медведь по-хозяйски уселся на мохнатую задницу, плотно прижал улей передними лапами и с громким хрустом разломил его ровно пополам. Густой, тягучий золотистый мёд аппетитно потёк по восковым сотам и испачкал бурую шерсть на лапах.

Одну сладкую половину зверь жадно придвинул к себе.

Вторую — небрежно, но точно толкнул когтем по траве в сторону опешившего Роджера.

Капитан несколько секунд ошарашенно смотрел на царское угощение.

Потом перевел взгляд на жующую морду медведя.

Затем снова посмотрел на соты, источающие умопомрачительный сладкий аромат.

— Ах так… — выдохнул он, расплываясь в широкой, искренней улыбке.

Он решительно убрал окровавленный меч в ножны, с облегчением опустился на прохладную траву, скрестив ноги, и бережно подобрал свой кусок улья.

— Гулять так гулять, дружище.

Так они и сидели бок о бок посреди истоптанного, мертвого леса: вконец изодранный, грязный капитан патруля Большого Луговья и огромный бурый медведь. Оба уминали дикий мед за обе щеки.

Через острое, контрастное зрение Вуди я с явным удовольствием наблюдал, как три серьезных вооруженных отряда, забыв о первоначальной цели, послушно разошлись по окрестным полям, бросившись на поиски сбежавшей коровы-лича.

Очень странно и смешно это выглядело со стороны.

Ещё несколько минут назад все они целенаправленно направлялись к ферме Милоша, готовы были перегрызть друг другу глотки за право первыми войти внутрь, а теперь дружно, единым фронтом охотились за Муркой, которая, судя по отдалённому, счастливому мычанию, вовсе не собиралась облегчать им эту задачу. Она носилась уже по какому-то другому, соседнему заброшенному кладбищу и щедро, от полноты мертвой души поднимала всех встречных мертвяков, что теперь покорной, гудящей толпой шли за ней повсюду. Настоящий парад нежити под предводительством рогатого лидера.

Впрочем, мне же это было только на руку.

Пока элитные гвардейцы Брисмана, головорезы Милоша и фанатичные церковники были плотно заняты погоней за костяной бурёнкой, я под покровом ночи уже спокойно добрался до фермы. Оставил Хвостиху пастись в ближайшем подлеске и теперь ловко, бесшумной тенью перемахнул через забор, направляясь к центральному каменному дому.

С востока на ферму как раз по плану напали мои новые батраки из кладбища. Они шумели, ломали доски и лезли напролом, поэтому в основном вся серьезная охрана базы сейчас была занята отражением их штурма на противоположном конце территории. Округа оглашалась криками, звоном стали и вспышками боевой магии. Идеальное прикрытие.

Двух магов, охранявших нужный мне неприметный боковой вход, пришлось убить быстро и без разговоров. Один только открыл рот и попытался поднять тревогу, а второй, более резкий, не раздумывая бросил в меня обжигающий огненный сгусток. После такого теплого приема разговаривать с ними расхотелось окончательно. Я увернулся, снес им головы клинком, накачанным некроэнергией, а потом, не теряя времени, поднял их оба трупа и бросил вперед себя по темному коридору как живой — точнее, уже мертвый — щит и авангард. Пусть принимают на себя возможные ловушки.

Я беспрепятственно вошёл в дом, миновал богато обставленный холл, спустился по узкой, винтовой каменной лестнице и оказался перед массивной кованой дверью в глубокий погреб.

Прямо за ней, даже сквозь толстый металл, явственно чувствовалась едва заметная, но очень специфическая эманация магического артефакта. Причём до боли знакомая. Именно ради этой крошечной, но невероятно ценной вещи вокруг герцога Милоша и развернулась вся нынешняя столичная суета и грызня.

Я толкнул незапертую дверь сапогом.

Погреб оказался неожиданно просторным, с добротной каменной кладкой на стенах и низким, закопченным сводчатым потолком. Вдоль стен рядами стояли пустые пыльные винные стеллажи, а в самом центре тускло освещенного помещения находился одинокий мужчина в длинной серой мантии.

Воздушник. Довольно слабый, без активного стихийного доспеха, но не в его личной силе сейчас была главная проблема.

В одной руке он, прижимая к груди, бережно держал тот самый прозрачный кристаллический артефакт, а над второй, раскрытой ладонью уже с тихим, зловещим шелестом вращался тонкий, острый как бритва полумесяц сжатого воздуха. Воздушный серп едва заметно, словно марево, искажал пространство вокруг себя, но даже по этой оптической ряби было абсолютно понятно: попадёт — разрежет взрослого человека пополам вместе с доспехами.

Маг вздрогнул, услышав шаги, и посмотрел на меня.

Его бледное лицо мгновенно исказилось от злобы и страха.

— Человек? — сквозь зубы процедил он, видимо, ожидая увидеть мертвеца, штурмующего дом. — Теперь всё понятно. Это гнусная провокация Брисманов! И тех мертвяков на востоке, и крылатую тварь над крышей он тоже послал! Я так и знал!

— Какая интересная, глубокая аналитическая теория, — усмехнулся я, делая осторожный шаг вперед. — И абсолютно ошибочная. Это всё устроил я, а не ваш любимый Брисман. Но ладно, не буду бахвалиться, у нас мало времени. Отдай артефакт, и, возможно, я не буду поднимать тебя когда убью.

— Не приближайся! — взвизгнул маг, и смертоносный воздушный серп дрогнул, угрожающе поворачиваясь невидимым остриём ко мне. — Раз сюда ворвались люди Брисмана, я имею полное право уничтожить этот артефакт согласно протоколу безопасности герцога! Тебе он не достанется!

Он сильнее, до побеления костяшек, сжал кристалл с душой.

Я остановился и задумчиво, словно меня вообще не интересовала его угроза, перевёл взгляд на темный закопченный потолок.

— Знаешь, а у вас тут мыши дохлые на балках валяются. Не следите за санитарией.

— Что?.. — растерянно моргнул маг, сбитый с толку.

И в этот момент сверху, прямо над его головой, посыпалась сухая труха.

Воздушник машинально, повинуясь инстинкту, поднял голову.

И из темных щелей между старыми деревянными балками на него дождем рухнули мёртвые мыши.

Одна полусгнившая мышь мертвой хваткой вцепилась крошечными когтями прямо ему в лицо, вторая, пища, повисла на мочке уха, третья глубоко прокусила тонкую кожу на запястье руки с артефактом. Следом за ними с потолка посыпались ещё несколько агрессивных грызунов, отчаянно цепляясь за ткань мантии и с остервенением впиваясь острыми зубами в руки и шею.

Маг в панике закричал, замахал руками и, потеряв концентрацию, выпустил воздушный серп из-под контроля.

Смертоносное заклинание с воем ушло в сторону, как бритва рассекло дубовый винный стеллаж и глубоко, выбив искры, вошло в каменную стену. Толстые блоки с грохотом скрипнули, подняв в подвале густое облако вековой пыли.

— Уберите их! — истошно заорал воздушник, отчаянно и безуспешно пытаясь стряхнуть с себя вцепившихся намертво грызунов. — Уберите эту мерзость!

— Я-то тут при чём? — невинно ответил я, не сходя с места. — Вы же сами всё прекрасно видели: с потолка упали. Говорю же, антисанитария у вас тут.

Он всё-таки с диким криком сорвал с окровавленного лица одну мышь, отшвырнул её на каменный пол и попытался снова сформировать боевое заклинание.

Но я оказался рядом гораздо раньше.

Рывок, взмах — и мой клинок, тускло блеснув синевой, мягко вошёл ему прямо под рёбра, безошибочно пробив сердце.

Маг судорожно, со всхлипом выдохнул. В его глазах мгновенно погасла жизнь. Его пальцы слабо разжались, но падающий артефакт я ловко успел подхватить свободной рукой прежде, чем тот ударился о грубые камни.

Воздушник мешком осел у моих ног.

Мёртвые мыши, повинуясь моей безмолвной команде, тут же оставили свежий труп в покое, спрыгнули на пол и быстро разбежались по тёмным углам просторного погреба, чтобы по вентиляции присоединиться к кровавой бойне снаружи.

— Молодцы, — бросил я им вслед. — Авось лодыжки покусают кому-нибудь из гвардейцев Милоша. Мелочь, а приятно.

Я вытер окровавленный клинок о серую мантию убитого, вернул меч в ножны и, наконец, внимательнее осмотрел добычу в своей руке.

Артефакт представлял собой идеально гладкий, прозрачный многогранный кристалл размером с крупное яблоко, искусно заключённый в сложную серебряную оправу, покрытую тончайшей рунной вязью. Внутри него медленно, словно в густой жидкости, кружилось тусклое, пульсирующее сияние. И я как некромант прекрасно понимал: это была не просто накопленная магия.

Внутри, запертая в серебряной клетке, билась и страдала человеческая душа.

Я осторожно коснулся холодной поверхности артефакта большим пальцем, вливая крохотную каплю своей энергии.

Свет под прозрачными, отшлифованными гранями сразу стал заметно ярче.

И прямо из глубины кристалла, прямо в мой разум донёсся слабый, болезненный женский голос:

— Помогите…

Я нахмурился, не ожидая такой четкой ментальной связи, и поднёс артефакт ближе к лицу.

— Вы меня слышите, госпожа Изабелла?

Сияние внутри испуганно дрогнуло и закружилось быстрее.

— Мой… мой возлюбленный…

Голос стал чуть отчётливее, в нём появились нотки странной, неуместной надежды. — Ты всё-таки пришёл за мной…

Я несколько долгих секунд молча, с искренним недоумением смотрел на мерцающий кристалл.

— Боюсь вас сильно разочаровать, госпожа, — пробормотал я, оглядывая темный подвал. — Но с возлюбленным вы, кажется, немного ошиблись адресом. Впрочем, услугу еще одну я вам окажу.

Капитан Роджер Стис плёлся по пыльной грунтовой дороге, довольно и даже как-то глупо улыбаясь.

Жизнь, как ни крути, была прекрасна.

Особенно если учесть тот удивительный факт, что расстались они с диким медведем почти друзьями. Во всяком случае, огромный зверь не попытался его сожрать на десерт, а Роджер на прощание благоразумно не стал тыкать в него окровавленным мечом. Полный консенсус и взаимоуважение.

Более того, медведь милостиво позволил ему прихватить с собой кусок диких сот, валявшийся в глубине берлоги.

Мёд, правда, оказался немного забродившим. Совсем чуть-чуть. Но на пустой, подведенный желудок и после такой марафонской пробежки по лесам даже этого хватило, чтобы в гудящей голове стало приятно легко. Пережитые смертельные ужасы под действием хмельного меда начали быстро тускнеть и казаться просто весёлым, бодрящим приключением, которое однажды, приукрасив, можно будет с гордостью рассказывать девкам в столичном трактире.

Главное — случайно не упомянуть, как он в ужасе обнимался с медведем, дрожа под слоем сухих листьев. Этого гвардейская гордость не потерпит.

Роджер остановился, снова с наслаждением приложился к трофейной фляге и довольно крякнул, утирая рот рукавом.

— А неплохой, в сущности, выдался денёк. Бодрящий.

Шёл он медленно, прихрамывая. Один сапог безвозвратно лишился подошвы в каком-то болоте, щегольской форменный плащ превратился в рваную, дурно пахнущую тряпку, а испосподняя рубаха была густо покрыта засохшей черной кровью нежити. Из табельного оружия при нём остался только верный меч, которым он успел в капусту изрубить несколько первых мертвецов, прежде чем остальные, навалившись толпой, загрызли его лошадь.

А потом и сама лошадь поднялась, клацая мертвыми зубами.

Вспоминать об этом эпизоде Роджер категорически не хотел. Сердце до сих пор болезненно сжималось.

— Грёбаные крестьяне, — проворчал он, пиная попавшийся под ноги камень. — Не могли просто спокойно съесться и лежать в канаве. Обязательно надо было подниматься и портить людям службу.

Сзади, со стороны Серой зоны, послышался натужный скрип несмазанных колёс.

Роджер с надеждой обернулся и увидел медленно приближающуюся крытую повозку, запряжённую двумя крепкими, тяжеловозными лошадьми. На козлах сидел здоровенный бородатый мужик с угрюмой, словно высеченной из камня рожей, а из-под натянутого серого полотна кузова выглядывало ещё несколько настороженных лиц.

Отлично.

Сама судьба решила извиниться перед капитаном за причинённые сегодня неудобства и послала попутку.

Роджер уверенно вышел на самую середину дороги, широко расставил ноги и властно поднял руку.

— Эй, на повозке! Стой!

Возница нехотя натянул поводья. Лошади недовольно захрапели, мотая головами, и тяжелая повозка, скрипнув рессорами, остановилась всего в нескольких шагах от капитана.

— Чего тебе надо на дороге? — грубо спросил бородач, не выпуская из рук тяжелый кнут.

— До столицы едете, любезные?

Мужик медленно, оценивающе окинул его взглядом с головы до ног. Особенное, подозрительное внимание он уделил порванному гвардейскому плащу, залитому кровью длинному мечу на поясе и полупустой фляге в руке.

— Ну, допустим, в ту сторону, — неохотно процедил возница.

— Тогда подбросите меня до ворот. Идет?

Внутри темной повозки кто-то негромко, издевательски засмеялся.

— Ещё чего удумал, — сплюнул возница. — Иди своей дорогой, оборванец, пока цел. Нам попутчики без надобности.

Роджер недовольно нахмурился, чувствуя, как внутри закипает хмельная злость.

Оборванец?

Он?

Боевой капитан имперской стражи Большого Луговья⁈

— Ты, похоже, не понял, деревенщина, с кем сейчас разговариваешь, — строго, пытаясь придать голосу генеральские нотки, произнёс он.

— С пьянью лесной я разговариваю, — резонно предположил бородач, кивая на флягу.

Из-под полотна снова послышался глухой смех.

Роджер с уязвленным достоинством убрал флягу за пояс, сунул руку глубоко за пазуху изорванной куртки и, после недолгих поисков среди лохмотьев, торжественно вытащил тяжелый служебный жетон.

— Капитан Роджер Стис. Имперская стража округа Большое Луговье. При исполнении.

Возница мгновенно перестал усмехаться.

Из недр повозки выглянул еще один мужчина — широкоплечий, с дважды перебитым носом и холодными, колючими глазами. Он внимательно, прищурившись, рассмотрел сверкающий на солнце жетон, затем перевёл тяжелый взгляд на лицо Роджера.

— Капитан, говоришь? Настоящий?

— Именно, — гордо приосанился Роджер.

Он спрятал жетон обратно за пазуху и бесцеремонно ухватился за грязный край повозки.

— Поэтому живо освобождайте место офицеру. Мне необходимо срочно, по государственному делу, добраться до столицы и доложить командованию о массированном нашествии нежити в лесу. Вопрос национальной безопасности.

Мужчины на козлах многозначительно переглянулись.

Роджер, подогретый забродившим медом, принял их тяжелое молчание за проявление должного уважения перед властью.

— Ну чего застыли как статуи? — недовольно спросил он, пытаясь подтянуться. — Помогли бы забраться раненому человеку. Я сегодня, между прочим, несколько часов от целого стада мертвецов бегал по болотам. Жизнью рисковал.

— Это видно, капитан, — глухо ответил мужчина с перебитым носом.

Он наклонился и протянул капитану сильную, мозолистую руку.

Роджер с облегчением ухватился за неё и тяжело забрался внутрь кузова. После яркого дневного света под плотным полотняным навесом царил густой полумрак и пахло чем-то кислым.

Здесь, на деревянных лавках, плотно сидели шестеро очень крепких, хмурых мужчин. У каждого при себе, не скрываясь, имелось оружие: короткие абордажные мечи, длинные охотничьи ножи, у одного на коленях лежал взведенный тяжелый арбалет.

Капитан мысленно одобрительно кивнул сам себе.

Серьёзные, тертые люди. Наверняка наемники. С такими попутчиками на тракте можно было не опасаться ни лесных разбойников, ни случайной одинокой нежити.

— Подвиньтесь немного, господа, — по-хозяйски распорядился он.

Мужчины молча, не сводя с него глаз, освободили ему немного места на узкой скрипучей лавке. Роджер с кряхтением уселся, блаженно вытянул гудящие от усталости ноги и с наслаждением прислонился больной спиной к деревянному борту.

Повозка дернулась и снова тронулась в путь.

Несколько долгих минут капитан просто с закрытыми глазами наслаждался заслуженным отдыхом. Колёса мерно, ритмично поскрипывали, лошади шагали ровно, а лёгкое покачивание после всего пережитого стресса казалось почти убаюкивающим.

Вот теперь всё действительно налаживалось. Скоро он будет в столице, примет горячую ванну и выпьет нормального вина.

Роджер открыл глаза и снова потянулся к поясу за флягой с мёдом, но тут его правый сапог упёрся во что-то мягкое и объемное на полу.

Он лениво опустил взгляд.

Под лавками и прямо под грязными сапогами мужчин вповалку лежали многочисленные продолговатые свёртки, плотно обмотанные серой непромокаемой тканью. Из-под одного из плохо завязанных свёртков выглядывал уголок добротного деревянного ящика. На его крышке темнела наполовину соскобленная, но всё еще узнаваемая сургучная имперская печать казначейства.

Роджер пьяно прищурился, пытаясь сфокусировать зрение.

Рядом с ящиками стояли несколько закрытых, пузатых глиняных сосудов. Их горлышки были щедро залиты чёрным воском, а поверх воска виднелись нацарапанные магические знаки.

Совершенно запрещённые на территории Империи магические знаки, применяемые для изоляции нестабильной алхимии.

Веселье и хмель в голове начали понемногу, но неотвратимо отступать, уступая место ледяному ужасу.

Капитан медленно, очень медленно поднял глаза.

Все шестеро мужчин в повозке молча, не мигая смотрели прямо на него.

Никто из них не улыбался.

Да и вообще, если хорошенько подумать остатками трезвого ума, честные столичные торговцы обычно не ездят вооружённой до зубов толпой, не прячут свой законный товар под серой маскировочной тканью и уж точно не пытаются ножами содрать с ящиков имперские таможенные печати.

Роджер нервно кашлянул в кулак.

— А… какая сегодня погода хорошая, правда, господа? Солнышко печет…

В повозке стало очень, невыносимо тихо.

Даже скрип деревянных колёс словно сделался в десять раз громче.

Роджер, стараясь выглядеть естественно, незаметно опустил правую руку к рукояти своего меча.

Плохо.

Очень плохо.

Будь он абсолютно трезвым, то понял бы всё это ещё на дороге, до того, как своими ногами залез внутрь этой ловушки. Но проклятый забродивший медвежий мёд сделал своё подлое дело, притупив инстинкты.

И теперь же капитан имперской стражи Роджер Стис сидел совершенно один, без лошади и без подкрепления, в закрытом пространстве, в плотном окружении шестерых вооружённых, суровых контрабандистов.

Седьмой, самый здоровый, правил повозкой снаружи.

— Остановите повозку, — твердо произнёс Роджер, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал властно и уверенно. — Я, пожалуй, выйду здесь. Прогуляюсь.

Широкоплечий мужчина с перебитым носом медленно, хищно улыбнулся.

— Зачем же так спешить, капитан? Ты ведь сам только что сказал, что тебе очень нужно в столицу по государственному делу.

— А я… я хочу сходить по-маленькому. Приспичило. До ветру пойду.

— А мы нет. Нам не приспичило, — отрезал контрабандист.

Роджер понял, что тянуть дальше нельзя, и выхватил меч.

Во всяком случае, попытался.

Сидевший справа от него мужчина огромной массы мгновенно навалился на его руку, намертво блокируя её и не позволяя выдернуть длинный клинок из тесных ножен. Второй бандит, сидевший напротив, тут же, без замаха, сильно ударил капитана пудовым кулаком прямо в солнечное сплетение.

Воздух со свистом вышибло из лёгких Роджера, перед глазами ярким фейерверком вспыхнули звёзды боли, а через мгновение на него с рычанием навалилась вся вооруженная компания, придавив к грязным доскам.

— Вы… идиоты… понимаете… — с трудом прохрипел Роджер, отчаянно пытаясь высвободиться из-под кучи тел, — что напали… на действующего капитана имперской стражи⁈ Вас же вздернут!

— Потому и вяжем, дурень, — спокойно ответил широкоплечий, наваливаясь коленом ему на грудь. — Был бы ты простым фермером, мы бы тебя просто прирезали и в канаву выкинули.

Роджера с силой ударили разбитым лицом о жесткий деревянный борт. Руки ему грубо, до хруста в суставах заломили за спину и несколько раз туго обмотали толстой, шершавой верёвкой. Потом так же быстро и профессионально связали ноги в лодыжках и, как куль с картошкой, бросили на пол между контрабандными свёртками.

Капитан несколько секунд лежал в полутьме, тяжело, с присвистом дыша, сплевывая кровь и тоскливо глядя в грязное днище повозки.

Вот теперь денёк снова стал абсолютно отвратительным. Хуже не придумаешь.

— Убить его сейчас? — деловито спросил один из контрабандистов, поигрывая ножом.

— Нет, — подумав, ответил главный, вытирая пот со лба. — Везём в столицу. Там разберемся.

Роджер напряженно замер.

Главарь присел рядом на корточки и бесцеремонно вытащил у него из-за пазухи служебный жетон на цепочке.

— И правда, настоящий, — уважительно пробормотал он, разглядывая чеканку. — Повезло нам сегодня, парни. Крупная рыба сама в сети запрыгнула.

— В каком таком месте нам повезло? — недовольно, с опаской спросил возница, обернувшись с козел. — Из-за этого куска железа теперь вся стража округа землю рыть и нас искать будет.

— Найдёт только этот жетон где-нибудь в глубокой канаве под кустом, — отмахнулся главарь.

Он покрутил блестящую металлическую пластину в толстых пальцах и зло усмехнулся.

— А самого господина капитана мы по-тихому отдадим столичным кровникам. Они давно просили хороший материал.

Роджер почувствовал, как по его позвоночнику сверху вниз прошёл ледяной, могильный холодок.

О подпольных магах крови в Империи ходило множество жутких слухов. Один другого отвратительнее и кровавее. Да и сам он не так давно лично видел безумную Гретту в деле и знал, на что способны эти выродки.

— Каким ещё кровникам? — осторожно, стараясь скрыть дрожь в голосе, спросил он.

— Тем самым магам, которые очень любят ставить интересные опыты на живых людях в своих подвалах, — охотно и с садистским удовольствием пояснил мужчина с перебитым носом. — За крепкого, здорового офицера стражи они нам очень хорошо заплатят золотом. Организм у тебя крепкий, тренированный, военная подготовка есть, значит, болевой порог высокий. Любые новые магические артефакты и зелья на таком материале проверять удобно — долго не дохнет.

— Я вам запрещаю! Я офицер Империи! — попытался возмутиться Роджер, дергаясь в путах.

Мужчины в повозке удивленно переглянулись.

Кто-то из них громко, искренне хрюкнул.

А потом вся повозка взорвалась дружным, издевательским хохотом.

Главарь отсмеявшись, снисходительно похлопал связанного и униженного капитана по грязной щеке.

— Ты давай, капитан, пока живым побудь. Не нервничай. За живого и целого нам больше золота дадут.

Он выпрямился в полный рост и командным голосом крикнул вознице:

— Погоняй лошадей, да поживее! До полной темноты нам нужно уйти как можно дальше от Серой зоны!

Роджер обреченно вздохнул, уткнувшись лбом в доски. Ну вот, опять всё по новой. А он-то, наивный дурак, выбравшись из берлоги, думал, что все беды на сегодня уже позади.

Как выяснилось, мстительное Мироздание восприняло эту его мимолетную счастливую мысль как личный вызов.

Из здания я выбрался без особого труда.

Воздушник в подвале оказался последним серьёзным препятствием. Его я, кстати, не поленился поднять, наскоро переписав контуры, и заботливо отправил на восток фермы — к бывшим товарищам. Они сейчас были слишком заняты моими мертвяками, чтобы обращать внимание на одинокого некроманта, спокойно покидающего разгромленную базу с украденным артефактом за пазухой.

Хотя насчет «спокойно» — это я погорячился.

— Мой возлюбленный… Я лишь хмыкнул, продолжая неспешно подниматься по каменной лестнице. — Ты пришёл за мной… — Да-да, дорогуша, — пробормотал я. — Пришёл, спас, вынес. Расслабься и получай удовольствие — скоро соединишься с остальной душой.

Кристалл, в котором была заключена часть души Изабеллы Брисман, на несколько мгновений замолчал. Я уже начал было надеяться, что до него дошло. — Возлюбленный… Нет. Не дошло.

Похоже, за то время, что оторванный осколок души провёл в артефакте, Изабелла окончательно потеряла связь с реальностью. Или при жизни слишком увлекалась дешевыми любовными романами, где томные героини со вздохом падали в объятия мрачных, жестоких спасителей.

Разубеждать её я не стал. Бесполезно объяснять отколотому куску чужой души, что мы не помолвлены, не связаны древним пророчеством и вообще знакомы меньше суток. Я просто выполнял работу. Пусть и совершенно бесплатно, что уже само по себе меня изрядно настораживало.

Сзади всё ещё продолжался бой. Со стороны восточного крыла доносились глухие удары, яростные крики и характерный свист воздушных лезвий. Мои Матёрые мертвяки честно отрабатывали вложенные морты, но сопротивление постепенно затихало — охрана у герцога была квалифицированная.

Я прошёл через выбитую кем-то дверь и оказался во внутреннем дворе. На первый взгляд всё здесь выглядело как самая обычная загородная ферма. Поля, длинные хозяйственные постройки, загоны, амбары. Идеальное прикрытие. Кстати, местный амбар стоял на высоких, мощных смолёных сваях. Я остановился и даже укололся острой фермерской завистью. Настолько грамотное инженерное решение: сырость от земли не тянет, зерно не гниет, снизу отличная вентиляция, а обычным крысам по гладким столбам ни за что не забраться. Надо будет обязательно озадачить Госта и Бранко, чтобы перестроили наши хранилища на Норде по такому же принципу.

Именно из-за такого обыденного вида гвардейцы Брисмана и прошляпили это место: никто не станет пристально рассматривать владения небогатого землевладельца, мирно выращивающего зерно и разводящего свиней.

Однако хозяйство оказалось не только ширмой. Здесь действительно что-то выращивали. С размахом.

На аккуратно разбитых широких грядках росли низкие, плотные кусты с серебристыми листьями. При каждом порыве ночного ветра они послушно поворачивались к воздушному потоку и тихо, мелодично звенели, словно тысячи крошечных хрустальных колокольчиков. Дальше виднелись ухоженные ряды странного голубоватого зерна, колосья которого медленно склонялись в одну, строго определённую сторону, хотя ветер постоянно менял направление.

Вероятно, какие-то редкие магические культуры. Интересно, сколько они стоят на черном рынке?

В просторном загоне неподалёку деловито копошились свиньи. На вид почти обычные. Толстые, грязные и совершенно равнодушные к происходящей вокруг кровавой резне. Только у каждой вдоль позвоночника шла густая полоса жёсткой, светящейся синеватой щетины, а из-под губ торчали небольшие закрученные клыки, которые время от времени с сухим треском выпускали слабые электрические искры.

Одна такая свинья деловито рыла пятачком взрыхленную землю возле окровавленного гвардейского сапога. Самого владельца сапога поблизости почему-то не наблюдалось. Судя по чавканью, сапог был не пуст.

— Привет, — вежливо поздоровался я. — Приятного аппетита. Свинья подняла голову, посмотрела на меня маленькими, на удивление умными глазками, хрюкнула, пустив с клыков синюю искру, и снова безмятежно принялась рыть землю.

Возможно, стоило прихватить хотя бы одну такую с собой. Кира наверняка обрадовалась бы новой живности на нашей ферме. Правда, сначала пришлось бы объяснить девушке, почему эта свинья периодически бьётся током и пытается сожрать человеческую обувь вместе с ногами.

— Возлюбленный… — Ну что ещё? — вздохнул я. — Сзади.

Я спокойно остановился. Предупреждение прозвучало настолько томно и буднично, что я даже не сразу осознал его смысл. Впрочем, чужое агрессивное присутствие я почувствовал своим некросканером ещё несколькими мгновениями раньше. Кто-то очень профессионально и осторожно двигался вдоль стены того самого амбара на сваях, скрывая звук своих шагов плотной воздушной магией.

Я не торопясь обернулся.

Из-за угла как раз вышел молодой воздушник в запачканной кровью серой мантии. В одной руке он обратным хватом держал короткий клинок, а пальцы второй уже быстро складывал в смертоносное плетение.

Увидев, что я стою и смотрю прямо на него, маг как вкопанный замер. На его лице отразилось абсолютно искреннее, детское недоумение. Наверное, бедолага никак не мог понять, каким образом я заметил человека, который совершенно бесшумно, под пологом невидимости подкрался со спины.

— Что за?.. — вырвалось у него. И тут кристалл в моей руке снова жалобно, на весь двор выдохнул: — Возлюбленный…

— Сразу уточню, — миролюбиво произнес я, поднимая свободную руку. — Мы не парочка. Я просто её спас. По работе. — Любовь моя… — добавил кристалл. — Да помолчи ты, пожалуйста! — шикнул я на артефакт.

Воздушник ошарашенно перевёл взгляд с меня на светящийся кристалл и обратно. Похоже, весь этот абсурд окончательно выбил его из боевого равновесия. Но ненадолго. Школу Милоша было видно сразу.

Вокруг выставленной ладони мага хищно закрутился воздух. Потоки начали стремительно сжиматься, формируя тонкое, вибрирующее прозрачное лезвие. Заклинание было быстрым, почти бесшумным и способным легко перерезать человеку горло на расстоянии двадцати шагов.

Но почти сформировавшийся воздушный серп вдруг дрогнул. Сверху, с крыши амбара, послышался резкий, сухой стук костяных крыльев.

Воздушник успел только рефлекторно поднять голову. Вуди сложил крылья и тяжелым камнем рухнул вниз. Его вытянутый, укрепленный костяной череп с тошнотворным хрустом пробил магу висок, войдя глубоко в мозг. Воздушник конвульсивно дёрнулся, сложное плетение мгновенно рассыпалось безобидным ветерком, а тело безвольно осело возле дощатой стены.

Вуди с усилием выдернул окровавленный клюв из проломленного черепа, отряхнулся и по-хозяйски уселся мертвецу на плечо, выжидательно глядя на меня.

— Молодец, разведка, — искренне похвалил я дятла. — А теперь пора покидать эту гостеприимную ферму.

Со стороны восточного крыла донёсся особенно сильный, раскатистый взрыв. Над черепичной крышей главного здания поднялось густое облако пыли, а затем в ночи раздался протяжный треск обрушившихся перекрытий. Похоже, мои Матёрые решили уйти громко, хлопнув дверью.

Я ускорил шаг. До внешнего периметра забора я добрался без новых приключений. В одном месте часть крепких досок была удачно выбита во время недавнего боя, так что перелезать даже не пришлось. Я просто перешагнул через дымящиеся обломки и оказался снаружи, среди спасительной высокой травы.

Вуди послушно взмыл с плеча трупа и поднялся высоко над деревьями. По ментальной связи я передал ему один короткий, ясный приказ: «Найди Мурку».

Костяной дятел понятливо описал широкий круг над фермой и стремительной тенью унёсся в сторону темнеющего леса.

Я же отошёл подальше от атакованной базы и, забрав Хвостиху, сделал широкий крюк в обход густого орешника. Сейчас на ферме гвардейцы герцога Милоша наверняка уже перебили мою отвлекающую нежить (все-таки численный и стихийный перевес был на их стороне) и с минуты на минуту могут начать шерстить округу в поисках виновника торжества.

Я, конечно, поднял того убитого воздушника и отправил его в общий котел, чтобы еще немного развлечь преследователей, но всё равно было бы крайне неловко самому случайно встретиться с этой злой, взвинченной толпой.

Особенно учитывая невероятно разговорчивый артефакт за пазухой.

— Мой спаситель… — снова томно вздохнул кристалл под курткой.

— А? Что-то новое? — хмыкнул я на ходу.

Кристалл немного подумал, словно подбирая нужные слова из женских романов.

— Господин моего сердца.

— Ну вот, уже какое-то разнообразие пошло, — философски заметил я, похлопав себя по груди.

Вуди вернулся ко мне через несколько минут. Он бесшумной белой молнией опустился на сухую ветку ближайшей сосны и несколько раз звонко постучал клювом по дереву, передавая по нашей ментальной связи точное направление и увиденную им картинку.

Мурка находилась значительно северо-восточнее базы. Корове-личу за время своего побега удалось поднять уже весьма приличное количество бесхозных мертвецов с окрестных полей. Теперь за ней покорно тянулась целая небольшая орда разношерстной нежити, а прямо по их широкому следу, ломая кусты, двигались всё те же три временно объединившихся отряда. Отряд Гонза, красные гвардейцы герцога Милоша и фанатичные церковники.

Если эта разъяренная толпа профессиональных магов и бойцов настигнет Мурку, в лесу начнётся настоящее, кровавое побоище. Она, конечно, могучий лич и вполне умела постоять за себя, но против слаженной работы стихийников и, главное, узкопрофильных церковных магов Света долго физически не продержится. Забьют количеством.

А мне почему-то совершенно не хотелось, чтобы с Муркой случилось что-нибудь плохое.

Всё-таки это была очень хорошая, умная корова. С душой, так сказать. Ну и позволить ей случайно положить в лесу половину людей Брисмана (все-таки Граф меня принял в гостях…) тоже было бы неправильно.

Я свернул с тропы и направился в указанную Вуди сторону, пришпорив Хвостиху.

Мурку я нашёл на небольшой, залитой лунным светом поляне возле старой заросшей просеки. Она абсолютно спокойно стояла в самом центре в окружении поднятой нежити и с важным, философским видом жевала сухую траву, словно ничего не происходило. За её массивной спиной плотным строем выстроились десятки мертвецов: в основном обычные кладбищенские Бродяги и один тощий мёртвый олень с жутко вывернутой набок шеей.

Увидев меня, корова радостно, раскатисто замычала, смешно перебирая копытами, бросилась навстречу и доверчиво ткнулась тяжелым костяным плечом мне прямо в бок.

В её пустых глазницах благодарно вспыхнул и замерцал бледно-зелёный огонь некроэнергии.

— Моя ж ты хорошая, — ласково произнёс я, спешившись и поглаживая её по прохладному, расписанному рунами лбу. — Ты отлично справилась с задачей. Навела шороху.

Мурка снова с нежностью ткнулась холодной, жесткой мордой мне в плечо.

Кристалл под одеждой возмущённо, мелко задрожал от ревности.

— Возлюбленный, кто эта женщина⁈ — требовательно и обиженно вопросила душа Изабеллы.

Я медленно прикрыл глаза, чувствуя, как начинает болеть голова.

— Это корова.

— Между вами что-то есть⁈ Я же чувствую!

— Я её просто спас, точно так же, как и тебя, — терпеливо, как душевнобольной, ответил я.

— Что-о-о-о⁈ — взвизгнул артефакт. — Ты меня сравниваешь с другой?

Кристалл оскорблённо замолчал, переваривая информацию о том, что его прекрасный рыцарь-спаситель параллельно спасает рогатый скот.

Я же наконец сосредоточился на Мурке и профессиональным некромантским сознанием прошелся по нитям контроля, связывающим её ядро с поднятыми вокруг мертвецами. Для недавно возникшего, еще не заматеревшего лича она действительно автоматом создала слишком большую свиту. Контроль пока держался на честном слове, но уже начинал критически перегружать её слабое ядро. Еще немного — и структура пойдет вразнос.

Я мысленно выбрал из толпы десять самых крепких, целых мертвяков и жестко укрепил их привязь к корове. Остальные тонкие связи я аккуратно, ювелирно разорвал, вливая взамен часть своих свободных морт.

Лишние мертвецы послушно перешли под мой полный контроль.

Мурка, почувствовав потерю свиты, недовольно, обиженно замычала, мотая рогами.

— Не жадничай, подруга, — строго сказал я. — Десяти телохранителей тебе для леса пока вполне достаточно. Иначе перегоришь.

Я передал ей прямо в сознание простой, но очень чёткий базовый приказ.

Двигаться только на восток.

Категорически не подходить к большим дорогам и человеческим поселениям.

Ни в коем случае не нападать на живых без крайней необходимости и угрозы для не-жизни.

Добраться до самой глубокой, глухой части Серой зоны и найти безопасный, скрытый маршрут в обход всех патрульных трактов.

А затем, в конце, я вложил ей в голову яркий мысленный образ моей фермы Норд. С её новыми загонами, свежим сеном и Пятачком.

Пусть потихоньку идет туда. Там ей самое место.

Мурка внимательно посмотрела на меня своими зелёными огоньками в глазницах, словно всё прекрасно поняла и приняла к сведению.

— Там тебе будет хорошо, — тихо произнёс я, похлопав её по шее. — В Серой зоне много свободных мертвецов для свиты, мало агрессивных церковников и вполне достаточно диких пастбищ. Иди. Мы ещё обязательно увидимся.

Корова на прощание снова тепло ткнулась мордой мне в грудь, послушно развернулась и неторопливым, размеренным шагом пошла на восток, растворяясь во тьме.

Десять оставленных ей мертвецов послушно, гуськом двинулись следом за своим рогатым боссом.

Мёртвый олень замыкал эту сюрреалистичную процессию, постоянно и нелепо цепляясь своими ветвистыми рогами за низкие ветви деревьев.

Я же быстро отправил своих перехваченных мертвяков в разные стороны леса по заранее заложенной программе отвлечения внимания.

А затем запрыгнул на Хвостиху и направился прямо навстречу трём преследующим отрядам.

Лучший и самый древний способ увести азартных охотников от их законной добычи — это вовремя, красиво попасться им на глаза самому и дать куда более интересную, горячую тему для разговора.

Шум приближающихся людей я услышал задолго до того, как увидел их первые силуэты.

Они шли шумно, ломая ветки и ругаясь.

Первыми на широкую просеку вышли гвардейцы Милоша — собранные, злые как черти, в одинаковых, запачканных красных плащах. Следом, держа дистанцию, двигались люди Гонза. Они шли гораздо свободнее, но руки профессионально держали рядом с оружием, готовые ко всему. Замыкали это пестрое шествие церковники в своих бело-серых одеяниях, с массивными, поблескивающими бляхами Света на груди.

Я театрально выехал из-за деревьев на лунный свет и приветственно поднял руку.

— Господа! Доброй ночи!

Все три отряда мгновенно, как по команде, остановились.

С десяток клинков с сухим лязгом вылетели из ножен. Боевые маги Света тут же подняли руки, готовя смертоносные плетения.

Гонз, ехавший впереди, узнал меня первым.

— Горд⁈ — выкрикнул он, и в его голосе прозвучали радость и удивление.

— Он самый, господин старший гвардеец! — бодро подтвердил я, дружелюбно помахав ему рукой с лошади. — А я как раз всё это время бегал по лесу и пытался вас догнать!

Кристалл с душой Изабеллы я благоразумно и предусмотрительно убрал поглубже за пазуху, под куртку.

Один из гвардейцев Милоша подозрительно шагнул на коне вперёд. Высокий, невероятно широкоплечий мужчина с уродливой обожжённой щекой предельно внимательно, цепко осмотрел мою фигуру и лошадь.

— Почему на вас столько крови? — холодно спросил он.

Я с притворным удивлением посмотрел на свой левый рукав.

Действительно, весь в темных, бурых пятнах после возни в подвале.

— Да так, пустяки. По дороге сюда возникло небольшое, досадное недоразумение с местной фауной. Споткнулся.

— Вы только что вышли со стороны нашей базы, — сквозь зубы процедил гвардеец, кладя руку на эфес.

— Разве? Да вы что? В темноте все направления одинаковые.

— Я лично видел ваш силуэт между деревьями. Вы шли оттуда.

— А, ну так я просто петлю сделал, — спокойно и логично объяснил я, пожав плечами. — Заблудился немного в этих ваших столичных лесах. Я ж с севера, у нас деревья другие.

Гвардеец яростно сверкнул глазами, явно не веря ни единому моему слову.

— Петлю⁈

— Ага. Большую такую.

— Вы вышли прямо оттуда! От фермы!

— Ну так петля замкнулась. Я же вышел к вам.

Пока красный гвардеец Милоша мучительно пытался подобрать цензурные приличные слова для ответа, Гонз, быстро оценив обстановку, едва заметно кивнул своим людям.

Двое его бойцов тут же начали неторопливо, как бы невзначай, расходиться в стороны, заходя ко мне сбоку, будто подстраховывая от возможной атаки милошевцев.

В этот момент один из магов-сканеров в отряде Милоша вдруг побледнел, спешно подошел к своему старшему и что-то испуганно зашептал ему на ухо, косясь на мою грудь.

Глаза старшего гвардейца медленно, картинно округлились.

— Что у вас за артефакт? — резко спросил он, указывая на меня пальцем.

— Где? — я невинно похлопал себя по карманам.

— За пазухой фонит!

Я беспечно пожал плечами.

— Да это просто грелка.

— Грелка⁈ — не поверил своим ушам старший гвардеец Милоша.

— Ага.

И я нисколько не соврал. Грелка для моих ушей из Изабеллы вышла та еще.

После всех её бесконечных «возлюбленных», «моих спасителей» и «господ моего сердца» уши действительно начинали нестерпимо гореть.

— Любовь моя… — вдруг приглушенно, но отчетливо донеслось из-под моей куртки.

Я тут же незаметно, но сильно ударил ладонью по спрятанному кристаллу, затыкая его.

К счастью, остальные ничего не услышали.

Вперёд, расталкивая гвардейцев, выступил старший церковник. Это был немолодой, сухой, как жердь, мужчина с массивным серебряным знаком солнца на груди. Он явно начал терять свое христианское терпение от этой пустой перепалки.

— Хватит пустой болтовни, сын Церкви, — резко и властно сказал он гвардейцу Милоша. — Пока мы стоим здесь и препираемся, инфернальное исчадие ада уходит всё дальше в леса. Мы обязаны найти и уничтожить этого лича немедленно.

— Конечно, святой отец, — с горячей готовностью согласился я, преданно глядя на него. — Именно это мы и должны сделать. Уничтожить мерзкую скверну Светом, испепелить нечестивое порождение мрака очищающим огнем праведности во имя высшего блага!

Церковник, услышав столь правильные формулировки, удовлетворённо, благосклонно кивнул.

— Наконец-то я слышу речи, истинно достойные благочестивого сына Церкви. Отрадно видеть такую веру.

— Так чего же мы тогда ждём? — с нетерпением спросил я и уверенно указал рукой далеко на запад. — Оно ушло вон туда, я сам видел эти светящиеся рога! Вперед!

На самом деле моя Мурка давно и благополучно двигалась в абсолютно противоположную сторону, на восток.

Церковник уже открыл рот, собираясь отдать громогласный приказ о выдвижении на запад, но гвардеец Милоша властно поднял ладонь, останавливая его.

— Мы, безусловно, поедем и найдем тварь, — холодно произнёс он, не отрывая от меня своего тяжёлого, подозревающего взгляда. — Но сначала мы решим здесь один маленький вопрос.

Его палец, закованный в латную перчатку, жестко указал прямо на мою грудь.

— Вы немедленно покажете нам тот артефакт, который прячете за пазухой.

Гонз решительно шагнул вперёд, закрывая меня своим широким плечом от рассвирепевшего гвардейца Милоша.

— Что это за наезд на гостя нашего графа? — холодно, с угрозой в голосе спросил бывший пират, опуская ладонь на эфес тесака.

— Гостя⁈ — человек Милоша аж вскинулся от возмущения, едва не выпрыгнув из седла. — Этот ваш хвалёный гость только что ограбил ферму! Он украл артефакт, лично принадлежащий господину герцогу!

Я картинно прижал ладонь к груди и предельно оскорблённо вскинул брови, изображая оскорбленную невинность.

— Я?

— Именно ты!

— Какая невероятная наглость, — сокрушенно покачал я головой, глядя на него как на сумасшедшего. — Вместо того чтобы выполнять свой долг и преследовать вырвавшееся на свободу исчадие ада, вы останавливаете на дороге честного дворянина и голословно обвиняете его в какой-то краже. И это прямо в присутствии многоуважаемых служителей Церкви! Какой позор.

Старший церковник, до этого с раздражением слушавший перепалку, тяжело нахмурился.

— Действительно. У нас сейчас есть куда более важная и святая задача. Тварь не должна уйти.

— Нет, святой отец! — резко отрезал гвардеец Милоша, теряя остатки самообладания. — Сначала мы разберёмся с ним и обыщем его. А уже потом продолжим погоню!

Церковник медленно, словно не веря своим ушам, повернул к нему голову. Воздух вокруг него ощутимо потяжелел от наливающегося Света.

— Ты… ещё будешь указывать мне, слуге Престола, что делать?

— Я не указываю! — попытался сдать назад гвардеец, но его уже несло. — Но этот человек только что вышел прямо с территории нашей закрытой базы! Он с ног до головы залит кровью и явно прячет за пазухой украденный артефакт!

— Который является лечебной грелкой для ушей, — кротко напомнил я.

— Да замолчи ты! — рявкнул милошевец.

— Вот видите, святой отец? — горестно вздохнул я, обращаясь к церковнику. — Теперь мы будем стоять тут и бесконечно трепаться о моих грелках. А сколько невинных агнцев между тем прямо сейчас погибнет от когтистых лап рогатого исчадия?

Лицо церковника посуровело.

— Абсолютно с вами согласен, благочестивый сын мой. Каждая секунда промедления — грех.

Гонз, стоявший впереди, бросил на меня через плечо потрясенный и полный нескрываемого уважения взгляд. Кажется, он только что понял, что в искусстве наглого, первостатейного вранья я могу дать фору любому пирату.

И именно в этот момент со спины, из глубокой чащи леса, донёсся протяжный, булькающий хрип.

Затем ещё один. И треск ломающихся веток.

Люди в задних рядах всех трёх отрядов беспокойно зашевелились, лошади захрапели и начали переступать копытами.

— Нежить! — истошно крикнул кто-то из дозорных.

Из густых кустов на освещенную луной дорогу неуклюже вывалился свежий мертвяк с разорванным животом. За ним, хрустя ветками, показался второй, третий, а потом из ночного леса полезла целая толпа поднятых трупов.

Тех самых моих Матёрых батраков, которым я перед уходом на базу заранее отдал приказ двигаться по широкой дуге следом за этими отрядами и напасть как раз сейчас. Вообще-то я планировал подать им какой-нибудь незаметный сигнал для атаки, но, к счастью, даже этого не потребовалось.

Один из мертвяков просто заметил большое скопление людей и сам решил, что пора кушать. Инициативность среди низшей нежити — явление крайне редкое, но в данном конкретном случае она оказалась весьма своевременной.

Задние ряды гвардейцев и церковников поспешно развернулись навстречу новой угрозе. Звякнуло железо.

Маги начали лихорадочно создавать боевые плетения. Арбалетчики вскинули свое оружие. Церковники торопливо, нараспев читая молитвы, активировали освящённые артефакты, заливая дорогу тусклым белым светом.

Воспользовавшись мгновенно возникшей суматохой и тем, что все отвлеклись, я посмотрел прямо на бесящегося гвардейца Милоша и… осторожно приоткрыл левую полу камзола.

Ровно настолько, чтобы он в лунном свете чётко увидел сияющий магический кристалл в серебряной оправе.

— Возлюбленный… — как по заказу, тихо, но отчетливо прошептала из-за пазухи тоскующая душа Изабеллы.

Глаза гвардейца расширились до размеров медных монет.

Он узнал артефакт. Точно узнал.

Я тут же запахнул камзол обратно, спрятав кристалл, и невинно, лучезарно ему улыбнулся.

— Ах ты ж лживая гнида! — не своим голосом взревел человек Милоша, окончательно срываясь с катушек.

Он с лязгом выхватил меч из ножен, пришпорил коня и бросился прямо ко мне, намереваясь снести мне голову.

Но не успел сделать и двух шагов.

Один из верных гвардейцев Гонза, стоявший на подстраховке, с разбегу врезался в него всем телом, профессионально перехватил вооружённую руку и с силой отвёл смертоносный клинок в сторону от меня.

— Назад, псы! — громогласно рявкнул Гонз, выхватывая свой тесак. — Не смейте нападать на гостя графа, господина Горда!

— Уйди с дороги, ублюдок! — взвыл милошевец.

Гвардеец Милоша в бешенстве ударил бойца Гонза тяжелым локтем прямо в лицо.

Человек Гонза, не оставшись в долгу, с размаху ответил закованным в латную перчатку кулаком в челюсть.

Через мгновение они уже сцепились мертвой хваткой посреди пыльной дороги, скатившись с седел. На помощь обоим тут же с криками бросились их обозленные товарищи. Кто-то выхватил меч, кто-то с глухим стуком ударил противника ножнами по голове, а кто-то, не мудрствуя лукаво, просто с размаху заехал ближайшему оппоненту кулаком под дых.

Полноценная, грязная драка вспыхнула мгновенно, как сухой порох от искры.

В итоге сложилась поистине сюрреалистичная картина: пока задние ряды отрядов отчаянно отбивались от наступающей из леса нежити, в авангарде гвардейцы Гонза и Милоша с упоением принялись жестоко мутузить друг друга, забыв обо всем на свете.

Я же, чтобы не отсвечивать, очень аккуратно, по стеночке, отошёл в сторонку, дабы не попасть под случайный удар сталью, и скромно встал рядом со старшим церковником.

Святой отец, опустив свой жезл, совершенно потрясённо, широко открытыми глазами смотрел на происходящее перед ним побоище живых.

— Они… они же напали на своих! На людей! В присутствии нежити! — не веря своим глазам, выдохнул он.

— Предатели. Самые настоящие, — с максимальной серьёзностью и скорбью в голосе подтвердил я.

— Что?

Я обличительно указал пальцем на рубящихся гвардейцев Милоша.

— Вы разве сами не видите, мудрый святой отец? Очевидный же факт! Нежить атакует нас сзади, а люди герцога Милоша, вместо того чтобы защищать отряды и бить порождения тьмы, вероломно напали на добрых гвардейцев графа! В спину ударили!

Церковник перевёл ошарашенный взгляд на насепающих мертвяков, затем обратно на ожесточенно дерущихся людей в красных плащах.

Картина для стороннего наблюдателя действительно выглядела крайне, просто невероятно подозрительно.

Сзади наступала агрессивная нежить.

Впереди гвардейцы Милоша, игнорируя эту угрозу, отчаянно дрались с людьми Гонза.

А я, «честный северный дворянин», обеспокоенно и совершенно безоружно стоял рядом со святым отцом, ища у церкви защиты.

И тут я краем глаза заметил нужный маневр.

— Святой отец, берегитесь! Осторожно! — истошно, на всю глотку закричал я.

Один из взбешенных людей Милоша с разбитым лицом вырвался из общей свалки и с занесенным, окровавленным клинком напролом побежал в нашу сторону.

Вообще-то, судя по его налитым кровью глазам, направлялся он исключительно ко мне, желая закончить начатое своим командиром.

Но я, испуганно вскрикнув, предусмотрительно сделал быстрые полшага прямо за широкую спину церковника.

Теперь со стороны всё выглядело так, словно обезумевший от крови гвардеец герцога несётся с мечом прямо на беззащитного служителя Церкви.

— Стой, святотатец! Именем Света! — властно приказал святой отец, поднимая левую руку.

Но ослепленный яростью гвардеец, конечно же, не остановился.

Ему оставалось преодолеть до нас всего несколько шагов, когда церковник, спасая свою жизнь, резко вскинул ладонь.

В ночном воздухе с гудением вспыхнул ослепительно-белый, выжигающий сетчатку знак.

Мощный кинетический удар концентрированной святой магии с треском врезался гвардейцу прямо в грудь и отбросил его назад, словно тряпичную куклу. Мужчина пролетел несколько метров по воздуху, тяжело рухнул на спину, выронив меч, и замер, дымясь от прожжённой насквозь брони.

На дороге на пару секунд повисла короткая, оглушительная тишина. Драчуны замерли.

Церковник с тяжело вздымающейся грудью посмотрел на поверженного им воина, затем перевел пылающий праведным гневом взгляд на остальных опешивших людей Милоша.

Его аскетичное лицо побагровело от ярости.

— Они посмели поднять оружие на служителей Света! — громогласно, на весь лес прогремел он.

— Именно, святой отец! Я же говорил! — тут же, как верный помощник, поддакнул я. — Сначала они всеми силами мешали вам преследовать рогатое исчадие ада, потом без причины атаковали верных долгу людей графа, а теперь, сбросив маски, подняли оружие на саму Церковь!

Один из младших церковников, стоявший рядом, смертельно побледнел, осеняя себя знаком солнца.

— Боги милосердные… Они что, заодно с нежитью⁈

— А как ещё это можно логически объяснить? — риторически вопросил я, разводя руками. — Классический сатанинский сговор!

Старший церковник, окончательно убедившись в правоте этой теории, с пылающим взором поднял над головой сияющий символ Света.

— Бейте еретиков Милоша! — фанатично рявкнул он своим боевым магам и паладинам. — Смерть предателям рода человеческого! Не дайте прихвостням тьмы уйти!

Служители Церкви, не задавая лишних вопросов, как один развернулись к отряду герцога.

В сторону опешивших гвардейцев Милоша густым роем полетели слепящие лучи концентрированного света, раскаленные освящённые цепи и несколько особенно тяжёлых, убойных проклятий, которые церковники в своей практике почему-то скромно называли «карающими благословениями».

— Вы что творите, полоумные⁈ — в ужасе заорал старший человек Милоша, едва успев прикрыться вспыхнувшим артефактным щитом от летящего в него копья Света.

— Караем вероотступников и предателей! — экстатично ответил святой отец, формируя новый пульсар.

— Каких ещё, к демонам, предателей⁈ Мы гвардия герцога!

— Тех, кто продал душу и служит нежити!

— Какого демона⁈ Вы совсем ослепли⁈ Мы их сами бьем!

— Поздно отбрехиваться, еретик! Свет всё видит! Умри!

Я же под шумок благоразумно отступил еще немного назад, под надежную магическую защиту разъяренных церковников, сложил руки на груди и с философским спокойствием посмотрел на великолепно разгорающееся масштабное сражение.

Люди Гонза с удовольствием били людей Милоша за старые обиды.

Церковники с фанатичным рвением били людей Милоша, очищая землю от «скверны».

Моя нежить, радостно хрипя, била вообще всех живых, до кого только могла дотянуться своими костлявыми лапами (ну, кроме людей Гонза, конечно, их они по моему тайному приказу старательно обходили стороной, создавая еще больше подозрений).

А несчастные, зажатые в кольцо элитные отряды герцога сейчас отчаянно пытались выжить и одновременно отбиваться от первых, вторых и третьих разом.

Похоже, завтра утром у многоуважаемого герцога Милоша появятся очень, ну просто очень серьёзные политические проблемы с Церковью. Нападение на инквизиторов — это не шутки.

Удивительно всё-таки складывается жизнь.

А ведь я, если подумать, всего-то лишь хотел тихо-мирно посмотреть на устройство чужой загородной фермы, набрать немного бесхозных морт да вернуть Изабелле украденный кусок её души.

Никакой агрессии. Исключительно благие намерения.

Ферма Горда, Большое Луговье

Кира никогда не доверяла мертвякам собирать сумеречную землянику.

Со всякой другой тяжелой, грубой работой они справлялись неплохо. Могли сутками напролет, не уставая, таскать тяжелые ведра с водой, рыхлить каменную землю, методично выдергивать колючие сорняки и перетаскивать центнеры мешков с зерном, ни разу не пожаловавшись на усталость, палящее солнце или боль в пояснице. Но стоило только поручить им что-нибудь по-настоящему щепетильное и требующее мелкой моторики, как обязательно случалась беда.

А лесные ягоды были слишком нежными. Тёмно-фиолетовые, почти чёрные, покрытые тонким, почти невидимым серебристым пушком, они безжалостно мялись и пускали сок даже от слишком сильного прикосновения живых человеческих пальцев. Если же за них по приказу брался грубый, неуклюжий мертвяк, то вместо полной корзины отборных ягод на выходе всегда получалась сладкая, липкая багровая каша с примесью могильной земли.

Поэтому Кира принципиально сама ходила между низкими кустами, осторожно раздвигала широкие листья и бережно снимала созревшие ягоды одну за другой, складывая их в лукошко.

Тем более Артур их очень любил. Он мог в одиночку, не моргнув глазом, съесть целую глубокую миску свежей сумеречной земляники, едва вернувшись с грязной работы, а потом с совершенно невинным, детским видом заявить, что никакой миски на столе вообще не стояло, это всё оптическая иллюзия. Только вчера Кира приготовила из свежих ягод сладкие творожные лепёшки с густой, ароматной земляничной подливой. Артур в один присест умял бы семь штук, искренне похвалил бы её кулинарный талант, а через четверть часа тайком полез бы в темный погреб искать оставшуюся в кувшине подливу, думая, что она этого не заметит.

Кира невольно, тепло улыбнулась своим мыслям, опуская очередную крупную ягоду в плетёную корзинку. Но улыбка быстро исчезла с её лица.

Где же он всё-таки пропадает? Артур обещал вернуться гораздо раньше. Счет пошел на дни. Конечно, она прекрасно знала, что он был невероятно сильным боевым некромантом, способным в одиночку положить отряд, но в том-то и заключался главный, смертельный нюанс. В просвещенной столице даже некромантов без долгих разговоров и судов сжигают фанатичные церковники на главной площади, под одобрительные крики толпы.

Кира с тревогой выпрямилась, утирая пот со лба, и посмотрела поверх зеленых грядок в сторону закрытых ворот фермы. Словно откликнувшись на её мрачные мысли, висевший высоко возле новой сторожевой площадки медный колокольчик резко, требовательно зазвенел. Кто-то дергал за веревку снаружи.

Девушка торопливо поставила корзинку в густую тень под кустом и поспешила к воротам, на ходу отряхивая передник. Олег, до этого момента неподвижно, как изваяние, стоявший возле каменного колодца, тут же резко развернул голову в глухой маске. Мёртвый друид без единого слова плавно двинулся следом и привычно, как привязанный, пристроился ровно за правым плечом девушки.

С тех самых пор как Артур уехал в столицу, Олег почти ни на шаг не отходил от неё. Он не вмешивался в её работу по хозяйству, не лез под руку, но постоянно держался рядом, точно огромный, абсолютно молчаливый и смертоносный телохранитель. Поначалу это незримое присутствие откровенно раздражало Киру, заставляя нервничать. Теперь же, спустя время, она почти привыкла к тому, что за её спиной всегда слышится тяжёлое, успокаивающее шарканье мёртвых ног и чувствуется могильный холод.

За приоткрытыми воротами стояла лёгкая, маневренная двухколёсная повозка, запряжённая жилистой, выносливой серой кобылой. Именно такими рессорными двуколками обычно пользовались быстрые дворянские посыльные в Серой зоне. Верхом ездить здесь, конечно, было бы быстрее, но хороший, одинокий всадник слишком легко становился легкой добычей для прыгучих лесных тварей. А крепкая двуколка позволяла взять с собой солидный запас тяжелых арбалетных стрел, разложить защитные отпугивающие артефакты и, если уж совсем припечет и понадобится, быстро увезти раненого товарища.

Рядом с повозкой, нетерпеливо похлопывая хлыстом по сапогу, ожидал рослый гвардеец в плотном дорожном плаще. На его груди тускло поблёскивал серебряный герб барона Корфа.

Увидев вышедшую Киру, мужчина ловко спрыгнул на землю и вежливо, но сухо склонил голову. — Доброго дня, госпожа. Я прибыл с важным посланием для господина дворянина Артура Горда.

— По какому поводу послание? — настороженно спросила Кира, не спеша открывать створку шире. Гвардеец бросил короткий, явно опасливый взгляд на замершего огромной тенью за её спиной Олега, но, будучи профессионалом, быстро взял себя в руки.

— Дочь многоуважаемого господина барона Корфа вскоре навсегда покидает Серую зону. Перед своим отъездом господин барон хотел бы лично познакомить ее с господином Гордом и официально приглашает его в гости в свое поместье на прощальный ужин.

Кира внезапно почувствовала странный, острый укол где-то в груди, совершенно не связанный с обычными, повседневными опасностями Серой зоны.

— Господин Артур Горд сейчас в отъезде по делам, — холодно и даже с каким-то мстительным удовольствием отказала она. — И к моему глубокому сожалению, принять приглашение барона он никак не сможет. — Не подскажете, когда он вернётся в поместье? — Это неизвестно.

Ответ прозвучал куда резче и суше, чем Кира собиралась изначально, и посыльный удивлённо, оценивающе приподнял брови. Она заставила себя сделать вдох и немного смягчила тон: — Мы не знаем его точной даты возвращения из столицы. Но я обязательно передам господину Артуру ваше приглашение, как только он появится на пороге.

— Благодарю вас, госпожа. Гвардеец Корфа вновь коротко поклонился, одним движением забрался на козлы двуколки и дёрнул поводья. Повозка, скрипнув рессорами, резво покатилась по неровной грунтовой дороге обратно, оставляя за собой тонкий, оседающий след серой пыли.

Кира плотно закрыла ворота и задумчиво, с усилием задвинула тяжёлый железный засов на место. Дочь барона Корфа.

Наверняка молодая, ухоженная, красивая и прекрасно воспитанная потомственная дворянка с нежной кожей. Не то что она — беглая преступница с выжженной имперской меткой на ауре, которая большую часть дня проводит по колено в грязи, в испачканном землёй рабочем платье, ухаживая за овощами и мертвяками.

— Чего только эти аристократы не придумают, лишь бы жениха найти, — с досадой пробормотала Кира, сдувая со лба непослушную прядь.

Олег, как обычно, ничего не ответил. Он вообще крайне редко участвовал в их разговорах, предпочитая молчать, но сейчас почему-то слегка наклонил свою затянутую в кожу голову и очень внимательно посмотрел на девушку. Словно что-то понял.

— И не смотри на меня так, — строго предупредила его Кира, почувствовав себя неловко под этим бездушным взглядом. — Я просто переживаю за безопасность фермы. Артур слишком долго не возвращается.

Олег медленно, плавно выпрямился. Судя по всему, такое рациональное объяснение его мертвое сознание вполне устроило.

Кира с тяжелым вздохом направилась обратно к огороду, чтобы закончить сбор ягод, но пройти далеко не успела. Со стороны пристроенной к амбару кузницы внезапно донёсся оглушительный, ритмичный металлический грохот.

Тагор снова впряг в работу троих выданных ему мертвяков. Один зомби, монотонно раскачиваясь, без устали крутил огромное, тяжелое точило, второй методично раздувал кузнечные меха, а третий мертвой хваткой держал щипцами раскалённую добела заготовку. Сам чумазый мальчишка стоял возле наковальни с молотом и что-то увлечённо, активно жестикулируя, объяснял своему неживому, но покорному помощнику.

Через мгновение раздался новый, звонкий удар молота о сталь. Потом ещё один. И ещё.

Кира поморщилась от шума, но лезть к ним с замечаниями не стала. По крайней мере, кузница стабильно работала, нужное ферме железо ковалось, а никто из батраков пока не загорелся от искр. По нынешним суровым меркам Серой зоны это уже можно было считать выдающимся производственным успехом.

Она почти дошла до спасительной тени ягодных кустов, когда со стороны главного колодца внезапно раздалось истошное, полное тревоги кукареканье.

— Ку-ка-ре-ку-у-у!!!

Кира резко обернулась. Боевой петух Педро стоял на самом краю каменного бортика колодца, воинственно расправив крылья, и с яростью клевал пустой воздух перед собой. Петух явно пытался изо всех своих птичьих сил предупредить всю ферму о появлении на его территории очередной неведомой угрозы.

— Да что там у вас ещё случилось? — обреченно вздохнула Кира, бросая корзинку, и поспешила к источнику шума.

Подойдя поближе, она удивленно остановилась. К магическому источнику силы, пульсирующему в колодце, упорно, как гусеница, полз маленький подсолнух-мертвяк.

Только вчера это был обычный, безобидный химерный саженец высотой не больше женской ладони. Теперь же из перекопанной земли тянулся длинный, мясистый зелёный стебель, в нижней части которого за ночь выросло несколько десятков тонких, подвижных корневых отростков. Забавно перебирая ими, в точности как мохнатыми паучьими лапками, юный подсолнух целеустремленно пересёк половину широкого двора и добрался до самого колодца.

Прямо сейчас он, пыхтя (если бы растения могли пыхтеть), карабкался вверх по влажной каменной кладке, цепко хватаясь корешками за малейшие трещины и изо всех сил стараясь поближе подобраться к исходящей из глубины колодца чистой магии земли.

— Ку-ка-ре-ку! — снова истерично завопил Педро, угрожающе наклоняясь к ползущему незваному соседу и примеряясь клюнуть его в стебель.

— Даже не думай его клевать, пернатый провокатор, — строго прикрикнула на него Кира.

Она ловко подхватила возмущенного петуха одной рукой под крылья и бесцеремонно поставила на землю подальше. Затем осторожно, двумя пальцами взялась за карабкающийся саженец. Тот, почувствовав живое тепло, тут же рефлекторно обвил тонким, прохладным зеленым побегом её запястье, словно браслет.

— Ишь ты какой шустрый выискался, — ласково пробормотала она.

Подсолнух, реагируя на вибрацию голоса, повернул к ней свою крошечную, ещё не до конца раскрывшуюся шишкастую головку с зачатками зубков.

Кира аккуратно, стараясь не повредить, освободила его цепкие корешки из каменной трещины, отнесла через весь двор обратно к забору и руками выкопала небольшую, неглубокую ямку. Здесь остаточный магический фон от источника оставался достаточно сильным, чтобы химерное растение нормально росло и питалось, но уже не мог напитать его до состояния полного, неконтролируемого буйства и мутации.

Она посадила брыкающийся саженец обратно в лунку, плотно присыпала корни свежей землёй и заботливо, но крепко утрамбовала почву ладонями.

— Оставайся сидеть здесь, мелочь, — строго, как непослушному ребенку, сказала Кира. — Тебе слишком много чистой энергии сейчас вредно, лопнешь.

Подсолнух, словно поняв, недовольно, резко качнул своей зелёной головкой из стороны в сторону. Педро, предусмотрительно державшийся на безопасном расстоянии от зубастой рассады, воинственно распушил рыжие перья на шее и что-то тихо, угрожающе прокудахтал в адрес цветка.

— И за тобой я тоже внимательно слежу, хулиган, — погрозила ему пальцем Кира. — Не вздумай его трогать. Артур тебе из него потом семечек не даст.

Умный петух сделал вид, что вообще не понимает человеческой речи и просто мимо проходил, после чего с важным, независимым видом направился обратно к своему курятнику проверять кур.

Кира выпрямилась, отряхнула налипшую землю с ладоней о передник и снова с тоской посмотрела на пыльную дорогу за закрытыми воротами. Там было абсолютно пусто. Только ветер гнал сухие листья.

Ферма Горда тем временем жила своей привычной, размеренной жизнью. Громко и ритмично грохотала перестроенная кузница Тагора, послушные мертвяки безропотно таскали тяжелые брёвна для новой пристройки, Пятачок где-то с треском носился в дальних кустах, пугая мелкую живность, ленивый Барсик грел бока и загорал на теплой крыше амбара, бдительный Педро следил за порядком на своей территории, а ожившие химерные растения потихоньку расползались вдоль забора в поисках лучшей магической силы.

Всё шло как обычно, по заведенному порядку. Вот только без Артура эта огромная, живая ферма всё равно почему-то казалась девушке непривычно тихой, пустой и уязвимой.

— Возвращался бы ты уже поскорее домой, господин некромант, — негромко, с затаенной надеждой произнесла Кира, глядя на пустой тракт.

Мертвый друид Олег, словно услышав её слова, беззвучно остановился рядом с ней и тоже повернул свою затянутую в кожу безликую голову к запертым воротам.

Я с лязгом вытащил клинок из ножен.

Не стоять же столбом с глупым видом, пока вокруг меня три до зубов вооруженных отряда азартно выясняют, кому именно принадлежит святое право первым перерезать горло ближнему своему.

После того как тот самый бешеный гвардеец Милоша, увидев артефакт, кинулся на меня, события окончательно потеряли даже видимость какого-то порядка и субординации. Верные люди Гонза мгновенно встали у него на пути, каленая сталь со звоном встретилась с каленой сталью — и началась самая обычная, грязная уличная свалка.

— Ах ты гад! — истошно заорал прижатый щитами гвардеец Милоша, брызгая слюной и пытаясь прорваться ко мне сквозь строй. — Верни артефакт, вор!

— Какой ещё артефакт, любезный? — максимально искренне возмутился я, благоразумно отступая подальше ему за спины крепких парней Гонза. И, повернувшись к опешившему инквизитору, доверительно добавил: — Святой отец, вы слышали этот бред? У него, возможно, бесовская одержимость. Взгляд безумный.

Тот заметно напрягся, рука сама потянулась к освященному символу.

А вот главный священник глубоко задуматься о природе одержимости не успел. В него с размаху врезался один из людей Милоша, которого только что мощно оттолкнул щитом здоровяк-гвардеец Гонза. Оба, путаясь в рясах и плащах, едва не повалились в придорожную пыль.

— Не смейте касаться нечестивыми руками служителя Святого престола! — взревел второй церковник, словно раненый медведь, и от души огрел виновника тяжелым металлическим навершием посоха прямо по затылку. Раздался глухой стук.

Я в этой суматохе тоже старался не бездельничать. Активно размахивал мечом, для вида принимал чужие удары на клинок, толкал плечом особенно назойливых противников, путающихся под ногами, и в целом старательно, с огоньком изображал мирного человека, который оказался в самом центре этого кровавого замеса совершенно случайно и теперь просто пытается выжить.

Одновременно с этим маскарадом я напряженно управлял своей нежитью, наступающей из леса.

Со стороны это, конечно, наверняка выглядело как хаотичная, безумная атака диких, взбесившихся мертвяков, почуявших свежую кровь. Но на самом деле каждый из моих зомби ежесекундно получал по ментальным нитям вполне точные, выверенные приказы.

Людей графа Брисмана, подчиненных Гонза — не убивать и не калечить. Можно толкнуть для убедительности картины. Можно сбить с ног. Можно, в конце концов, пнуть в задницу, если уж гвардеец очень удобно подвернулся. В крайнем случае — ударить плашмя или подставить свою мертвую тушу под чужой замах, создавая видимость смертельного боя. Но никакой пролитой крови.

С церковниками я приказал обращаться так же нежно.

А вот гвардейцам герцога Милоша я подобных гуманитарных поблажек не давал. Мои Матёрые мертвяки с яростью рвали их красный строй, мертвой хваткой хватали за вооруженные руки, вцеплялись в ноги, валили на землю и с хрустом выворачивали суставы. Один из самых юрких Бродяг прыгнул на спину рослому бойцу в красном плаще и с таким жутким усердием принялся грызть ему шею, словно вообще не ел с прошлой жизни.

За свою наспех придуманную гипотезу «сатанинского сговора» между людьми Милоша и некромантами я совершенно не переживал. Все равно в этой пыльной, кровавой свалке, под крики и звон стали, уже никто в здравом уме не обратит внимания на то, что мертвяки почему-то больше грызут исключительно людей герцога.

— Изыди, чадо бездны! Вон! — фанатично закричал святой отец, тыча светящимся амулетом в лицо наступающему мертвецу.

Мертвяк, подыгрывая, послушно, с шипением отшатнулся от Света.

Правда, затем, следуя моему прямому приказу, он тут же снова двинулся вперёд, обошел амулет и легонько, но обидно пнул почтенного священника грязным сапогом под колено.

— Ах ты мерзость!

Святой отец, потеряв остатки благообразия, развернулся и с совершенно неожиданной для его преклонного возраста яростью принялся молотить обидчика тяжелым посохом.

Я тем временем, играя роль спасителя, крепко схватил его за плечо и резко оттащил в сторону.

— Падре, осторожнее! Берегите себя!

— Я тебе не…

Договорить он не успел.

На нас — вернее, целенаправленно на меня — с искаженным от ненависти лицом побежал очередной гвардеец Милоша. Ну, я долго думать не стал: коротко шагнул навстречу, финт, и рубанул его мечом, усиленным некроэнергией, распанахав грудину. Гвардеец с хрипом осел на землю.

— Сын мой, ты только что спас мне жизнь, — потрясённо и горячо произнёс церковник, глядя на оседающее тело «предателя».

— Это долг каждого благочестивого дворянина Империи, — скромно, потупив взор, ответил я и тут же, не глядя, наотмашь ударил подошедшего сзади красного гвардейца локтем в лицо.

Тот с хрустом пошатнулся, заливаясь кровью из сломанного носа, а вовремя подоспевший Гонз деловито добил его коротким, профессиональным выпадом тесака под рёбра.

— Держать строй, парни! — луженой глоткой ревел командир гвардейцев Брисмана, перекрывая шум боя. — Не лезть по одному в свалку! Прикрывайте щитами священнослужителей!

И его люди действительно держались весьма неплохо. Они организованно отступили к церковникам, сомкнули тяжелые щиты в плотную стену и начали методично, шаг за шагом оттеснять наступающую нежить. Мои мертвяки, получив ментальную команду, очень охотно поддавались их натиску, картинно падали под ударами мечей, снова вставали и всячески поддерживали для магов Света впечатление тяжелой, ожесточённой битвы.

Людям Милоша повезло куда меньше.

Они быстро оказались зажаты в смертельные клещи между дисциплинированными гвардейцами Гонза с одной стороны и моей яростной нежитью — с другой. Несколько красноплащников попытались с боем отступить обратно к ферме, но там на них из кустов налетели ещё три свежих мертвяка. Один гвардеец успел тонко вскрикнуть, другой даже замахнулся мечом, но через несколько секунд оба уже неподвижно лежали на земле, растерзанные.

Бой закончился так же внезапно, как и начался.

Последнего живого человека Милоша жестко прижали к каменной ограде двое гвардейцев Гонза. Он отчаянно попытался отбиться кинжалом, получил длинным клинком под подбородок и медленно, оставляя кровавый след на камнях, сполз на землю.

Вокруг остались только тяжело дышащие победители, разбросанное по дороге оружие и тела.

Много тел.

Святой отец, бледный как полотно, тяжело опирался на свой посох, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— Как… — неверяще прохрипел он, оглядывая место побоища. — Как вообще живые люди, воины герцога, могли добровольно связаться с чадами ада?

— У демонов Бездны найдутся пороки на любой, даже самый взыскательный вкус, — философски заметил я, брезгливо вытирая окровавленный клинок о плащ одного из убитых милошевцев. — Деньги, неограниченная власть, женщины, вечная жизнь. Иногда даже бесплатная горячая похлёбка по четвергам. Смотря кто и насколько дешево продаётся. Человеческая душа слаба.

— Но чтобы вот так, открыто сражаться плечом к плечу рядом с нежитью против церкви… — священник с нескрываемым отвращением посмотрел на трупы людей герцога.

— Хорошо еще, если только этим их грехопадение ограничивается, святой отец, — многозначительно вздохнул я.

И, уловив момент, мысленно потянулся своими невидимыми щупальцами к лежащим в пыли телам.

Морт в моем ядре теперь было более чем достаточно. За время этой скоротечной драки несколько сильных гвардейцев Милоша ожидаемо успели умереть, а смерть сильных разумных, как обычно, весьма щедро наполнила мой опустевший резерв.

Холодные, пульсирующие нити силы мгновенно впились в свежую мёртвую плоть.

Один из трупов красных гвардейцев конвульсивно дёрнулся.

Потом второй.

Третий неестественно выгнулся дугой, с тошнотворным хрустом поставил мертвые ладони на землю и рывком поднялся на ноги.

— Нежить! Они встают! — истошно закричал младший церковник, тыча пальцем.

Гвардейцы Гонза мгновенно развернулись, снова выставляя окровавленное оружие перед собой.

Прямо у них на глазах поднимались убитые люди Милоша.

Один за другим.

— Они поднимаются сами! — в панике выкрикнул кто-то из строя.

— Руби их, парни!

Началась вторая, кульминационная часть моего небольшого лесного представления.

Мои новые, свежеподнятые мертвяки в красных плащах с глухим рычанием бросились на гвардейцев Гонза. Не слишком быстро, чтобы опытные бойцы их успели встретить сталью, но и не настолько медленно, чтобы у инквизитора возникли какие-либо подозрения в искусственности происходящего.

Мечи замелькали снова.

Я, как и положено благородному дону, тоже честно участвовал в зачистке.

Быстро подбежал к мертвяку, которого сам же только что и поднял, и с широкого размаха отсёк ему голову. Хорошо еще, что это был обычный батрак-Бродяга, и при его уничтожении пропадет не так уж много ценных морт. Искусство требует жертв.

— Получай, адская мерзость! — пафосно воскликнул я для большей убедительности.

Святой отец, впечатленный моим рвением, торжественно осенил меня священным знаком Света.

Хороший, в сущности, человек. Благодарный.

За несколько минут интенсивной рубки со всеми поднятыми трупами было покончено. Последний безголовый мертвец в красном плаще ещё немного подёргался на земле, скребя пальцами пыль, после чего окончательно затих.

Морты, вложенные в этих одноразовых мертвецов, я частично успел перехватить и вернуть в ядро прямо перед физическим уничтожением тел. Не все, конечно — часть энергии безвозвратно рассеялась из-за сильных физических повреждений структуры, — но большую часть я всё же забрал обратно.

Святой отец смотрел на дымящиеся останки гвардейцев так, словно они только что лично, под присягой подтвердили все его самые худшие инквизиторские подозрения.

— Мы находимся не в проклятой Серой зоне, — потрясенно произнёс он.

— Именно так. Здесь освящённые, имперские земли! — сурово рявкнул подошедший инквизитор. — Эти люди ни при каких обстоятельствах не могли подняться в виде нежити сами по себе. Тем более так чудовищно быстро после смерти!

Я глубокомысленно нахмурился, всем своим видом показывая крайне напряжённую работу дедуктивной мысли.

— И что же это тогда значит, святой отец?

Церковник тяжело сглотнул, вытирая пот со лба.

Его взгляд с ужасом перешёл с одного растерзанного тела на другое. На лицах окружающих гвардейцев и младших магов я видел искренний страх, растерянность и абсолютную готовность безоговорочно поверить в любое, даже самое бредовое объяснение, лишь бы оно исходило от авторитетного человека в белой сутане.

— Это значит… — медленно, взвешивая каждое страшное слово, сказал святой отец, — что личные гвардейцы господина герцога Милоша не просто вступили в преступный сговор с беглыми некромантами.

Он смертельно побледнел.

— Они добровольно отдали им свои бессмертные души.

По уставшему строю церковников и гвардейцев Гонза прокатился испуганный, шелестящий шёпот.

— Боги милосердные! — ахнул я.

— Полностью, без остатка продались тьме! — громко продолжил священник, всё сильнее и сильнее разгоняя самого себя в праведном гневе. — Стали прижизненными поборниками некромантов и сосудами скверны! Их живые тела были заранее осквернены темными ритуалами. Именно поэтому после физической смерти они поднялись практически мгновенно! Свет покинул их!

Я медленно, с пониманием кивнул.

— Вот как… Теперь всё сходится.

На самом деле, с точки зрения магической теории, не сходилось вообще ничего, но мешать взбудораженному человеку самостоятельно строить такую удобную для меня картину мира было бы верхом невежливости.

Главный церковник в ужасе схватился за сердце.

— Сам герцог Милош… Его личные, доверенные люди… Если подобная ересь уже проникла в столицу…

— То угроза заражения может быть уже среди самой высшей знати Империи, — услужливо подсказал я, подливая масла в огонь.

Святой отец крупно вздрогнул.

— Именно!

— Возможно, осквернены не только эти рядовые гвардейцы, но и офицеры.

— Именно!

— Возможно, прямо сейчас в столице беспрепятственно действует целая тайная секта некромантов под покровительством герцога! — вдарился я в откровенную конспирологию.

— Именно так! — почти завопил он, осененный этой страшной догадкой, а затем резко повернулся к своим людям: — Собираемся! Немедленно, слышите, немедленно возвращаемся к Святому престолу! Об этом беспрецедентном заговоре должен срочно узнать верховный иерарх Инквизиции!

Церковники тут же засуетились, как потревоженные муравьи. Один принялся наспех перевязывать раненых, другой бережно поднял с земли оброненную сумку со святыми реликвиями, третий уже со всех ног побежал ловить разбежавшихся лошадей.

Младший священник, однако, растерянно посмотрел в сторону тёмного леса.

— Но святой отец, как же та тварь? — робко спросил он. — Та рогатая нежить, что носится по округе? Мы ведь должны были её выследить и уничтожить по приказу.

Речь, разумеется, шла о моей лич-Мурке.

— О какой нежити может быть речь, — строго и укоризненно произнёс я, перебивая, — если тотальная опасность, возможно, уже проникла в самое сердце Империи, в столицу?

Младший церковник задумался, почесывая тонкую бородку.

— Но ведь приказ…

— Просто представьте на секунду, юноша, что за то время, пока вы будете здесь бесцельно бегать по лесам за одной-единственной коровой, коварные некроманты осквернят и обратят в свою веру ещё один знатный дворянский род!

— Святой отец, господин дворянин абсолютно прав! — горячо вмешался другой служитель Света.

— Разумеется, он прав, — безапелляционно отрезал главный священник. — Мы немедленно выступаем в город. Гонз, вы со своими людьми останетесь здесь, оцепите территорию и позаботитесь о сожжении оскверненных трупов.

Командир гвардейцев Брисмана недовольно поморщился от такой грязной работы, но спорить с церковью не стал.

— Будет исполнено, святой отец.

Священник повернулся ко мне. Лицо его выражало крайнюю степень признательности.

— А вы, господин Горд, проявили сегодня истинное, неподдельное благородство и мужество. Святой престол никогда не забудет, что вы с риском для жизни спасли жизнь его служителю и вовремя помогли разоблачить это страшное гнездо ереси.

— Я лишь скромно исполнил свой долг перед Светом, — склонил я голову.

— Благословение Света да пребудет с вами вовек.

Он торжественно возложил тяжелую, горячую ладонь мне на плечо, быстро пробормотал короткую очищающую молитву, после чего, подхватив полы рясы, поспешил к поданной лошади.

Я с легким сердцем проводил суетящихся церковников взглядом.

Их отряд очень быстро собрался, перестроился и форсированным маршем двинулся по ночной дороге обратно в сторону столицы. Белые плащи еще несколько раз мелькнули между деревьями на повороте и вскоре окончательно исчезли из вида.

Отлично.

Пусть теперь Святой престол, Инквизиция и имперская служба безопасности долго и нудно ищут тайный заговор некромантов среди приближенных герцога Милоша. Желательно очень долго, тщательно, с обысками и с пристрастием в пыточных. Это надолго выведет герцога из игры.

Я с тихим щелчком убрал окровавленный клинок в ножны и посмотрел на уставших, оставшихся на дороге гвардейцев Гонза.

А в столицу мне, признаться, и самому хочется поскорее вернуться. Собственно, именно потому я так виртуозно и навел церковников на мысль срочно возвращаться, а не рыскать с собаками по лесам в поисках Мурки, растягивая наши поиски на недели.

Хочу завтра утром еще раз спокойно навестить столичный сельскохозяйственный рынок да приобрести кое-какие полезные, редкие семена для своей фермы. Весна близко.

Усадьба герцога Милоша, столица

Герцог Милош с перекошенным от бешенства лицом пытался связаться по магическому кристаллу со своим доверенным лицом в Имперской канцелярии.

— Отвечай, кому сказано! — сквозь зубы процедил герцог, вливая в грани артефакта ещё больше личной силы. — Почему городская стража внезапно, без всякого предупреждения окружила мою столичную усадьбу? Почему вместе с ними явились эти проклятые церковники в белом? И куда, демоны их раздери, бесследно пропали все мои люди, отправленные на загородную ферму⁈

Но кристалл связи оставался мертвенно-тусклым. Абонент на том конце упорно не желал отвечать.

— Не смей молчать, крыса канцелярская! Я тебе плачу не за это!

Милош в ярости изо всех сил ударил широкой ладонью по дубовому столу. Тяжелая бронзовая чернильница подпрыгнула, с жалобным звоном перевернулась и щедро залила густыми черными чернилами сразу несколько важных дипломатических писем. Герцог даже не обратил на эту порчу никакого внимания. Его трясло.

За массивной дверью кабинета послышались торопливые, сбивающиеся шаги.

В помещение без стука вошёл личный управляющий. Обычно этот чопорный, невозмутимый мужчина с идеальной выправкой сейчас выглядел так, словно только что, выйдя за хлебом, лично увидел конец света, вторжение демонов и остался этим зрелищем крайне недоволен.

— Ваша светлость… — севшим голосом начал он, комкая в руках платок.

— Ну⁈ — рявкнул Милош, сверля его налитыми кровью глазами. — Что этим фанатикам ещё понадобилось на моей земле? Проверить мои винные погреба на наличие ереси? Пересчитать моих личных слуг? Освятить мой нужник⁈

Управляющий нервно сглотнул, воротничок явно стал ему тесен.

— Ваша светлость… Святые отцы инквизиции в ультимативной форме требуют, чтобы вы немедленно прошли процедуру полного сканирования.

Милош застыл, словно налетел на невидимую каменную стену. Ярость сменилась холодным оцепенением.

— Какое ещё сканирование?

— Полное, ваша светлость. С участием их старших менталистов.

— Да они там что, в своем Святом престоле охренели⁈

Герцог инстинктивно схватился за левую сторону груди, где бешено колотилось сердце, и тяжело опустился в глубокое кожаное кресло. Воздуха вдруг стало катастрофически не хватать.

Полное церковное сканирование — это не просто формальный осмотр магического фона. Эта процедура безжалостно исследовала не только текущую ауру и состояние магического источника. Она подразумевала глубокое, бесцеремонное вторжение в самую память пациента менталистами церкви. От такого грубого копания в мозгах невозможно было утаить ничего.

Оно безошибочно обнаруживало почти все, даже самые давние и тщательно скрываемые серьёзные нарушения имперских законов. Найти реальные связи с какими-то беглыми некромантами они у него, конечно, не найдут — потому что их попросту не было, он не идиот. Но вот его теневые коммерческие схемы, откаты и левые артефакты — да, всплывут мгновенно. А потом эти праведные священники с радостью возьмут могущественного герцога за горло и будут годами безнаказанно шантажировать колоссальными откупами «на нужды церкви». И отказаться будет нельзя — иначе виселица. Сдадут же Императору, сволочи!

А нарушений закона у Милоша за долгие годы накопилось предостаточно.

Некоторые из них были, по меркам высшей аристократии, совершенно невинными шалостями.

Например, схроны запрещенных боевых артефактов, надежно спрятанные в подвалах по всей столице на случай политических осложнений.

Целые сундуки контрабандных магических свитков, тайно ввезенных из соседнего, враждебного королевства в обход имперской пошлины.

Два мощных, но абсолютно нелицензированных магических маяка, установленных для личных порталов.

И, как вишенка на торте, небольшой, но крайне способный огненный элементаль. По официальным документам казначейства эта тварь трагически погибла при экспериментах ещё семь лет назад, а на самом деле всё это время прекрасно и сытно жила в личном камине герцога, жрала дорогие дрова и терпеливо ждала своего часа, чтобы в случае нужды сжечь тех, на кого натравит его герцог.

Были у него в шкафу и куда менее невинные вещи, за которые Имперская Охранка сразу отрывала голову без суда.

— Я потомственный герцог Империи! — прорычал Милош, сжимая подлокотники так, что затрещала кожа. — Да как они смеют выдвигать мне такие абсурдные требования⁈ Да все дворяне в этой проклятой столице что-нибудь да воруют! Один артефакт в налоговой не задекларировал, третий случайно вывез в кармане из разграбленного чужого поместья во время смуты. Это же святая дворянская традиция! Да на этом вся наша великая Империя держится, на круговой поруке!

Он вскочил и начал нервно мерить шагами кабинет, переступая через залитые чернилами ковры.

— Что именно конкретно известно этим церковникам? С какого перепугу внезапно пошло такое радикальное требование? Что произошло ночью в лесу?

Управляющий побледнел еще сильнее, сливаясь цветом с обоями.

— Ваша светлость… Они официально и публично утверждают, что ваши элитные гвардейцы, отправленные на ферму, добровольно отдали свои бессмертные души некромантам. А после своей смерти в бою практически мгновенно обратились в агрессивную нежить и напали на служителей Света.

— Что-о-о⁈ — взревел герцог.

Милош резко остановился, развернувшись на каблуках с такой силой, что едва не снес антикварный глобус со столика.

— Мои гвардейцы⁈

— Именно так слово в слово сообщили прибывшие сегодня на рассвете из-за города старшие святые отцы. Они видели это своими глазами.

— Это невозможно! Это какой-то бред сумасшедшего! — Милош в отчаянии взмахнул руками. — Мои люди, конечно, не святые. Они могли брать взятки на заставах, могли грабить торговцев, могли вымогать деньги у простолюдинов и иногда по пьяни убивать без моего прямого приказа, но чтобы продавать свои души некромантам⁈ Какая чушь!

Герцог предельно оскорблённо, с искренней обидой прижал руку к левой стороне груди.

— У них же всё-таки была офицерская честь!

Управляющий тактично и очень грустно опустил взгляд в пол.

— Относительно, ваша светлость.

— Они были вполне приличными, проверенными людьми!

— Конечно, ровно настолько, насколько это возможно при службе в вашей личной гвардии, ваша светлость. Издержки профессии.

Герцог метнул в своего слугу такой испепеляющий, убийственный взгляд, что управляющий инстинктивно вжал голову в плечи. Но возразить Милош не успел.

— К тому же, старшие святые отцы официально заявили, — дрожащим голосом продолжил управляющий, добивая хозяина, — что если вы прямо сейчас категорически откажетесь от полного ментального сканирования, это будет расценено Инквизицией как ваше личное чистосердечное признание связи с темными некромантами и организацией заговора.

Милош медленно, страшно побледнел. Скулы его заострились.

— А если я всё-таки соглашусь на их условия и пущу менталистов в голову?

— Они неизбежно обнаружат некоторые… ваши специфические вещи и тайны. О которых Императору лучше не знать.

— Да знаю я, знаю! — взорвался герцог, хватаясь за голову. — Не идиот!

Герцог тяжело, словно разом постарев на десять лет, снова опустился в свое кресло.

Некоторое время в разгромленном кабинете стояла звенящая тишина. Милош сидел абсолютно молча, немигающим взглядом глядя на валяющийся на столе безжизненный, бесполезный магический кристалл связи. Все его столичные союзники сейчас трусливо затаились, выжидая, чья возьмет. Никто не хотел мараться о человека, обвиненного в некромантии.

Милош устало провёл дрожащими руками по бледному лицу, стирая испарину.

— Сколько у нас есть времени до штурма усадьбы?

— Верховный иерарх милостиво дал вам на раздумья ровно двое суток. Ни часом больше.

— Двое суток⁈ На что⁈

— После этого срока вас официально, во всех храмах объявят отлученным от Церкви.

Милош медленно, с зарождающимся ужасом поднял глаза на своего управляющего.

Отлучение.

В реалиях их мира это значило только одно — признать его полноправным врагом всего человечества. Любой крестьянин с вилами будет иметь полное право убить его на улице, а все его обширные земли, титулы и замки автоматически отойдут в казну и церкви. Конец роду.

— Да сам Император их за такое самоуправство на куски порвет! Да все мои многочисленные родственники при дворе поднимут бунт! — попытался приободрить себя Милош.

Управляющий скорбно покачал головой.

— Боюсь, ваша светлость, что сам Император пока никак официально не отреагировал на это радикальное требование церкви. И ваши родственники тоже молчат. Дворец взял паузу. Никто не хочет защищать потенциального еретика. Вы остались одни.

— Я найду того безымянного ублюдка, кто всё это так виртуозно устроил и подставил меня, — зловеще, очень тихо произнёс Милош, и в его глазах вспыхнул фанатичный огонь безумия. — Я лично, своими руками сожгу его заживо на медленном огне. А пока… пока иди и срочно обсуди с этими святыми отцами за воротами размер моего финансового откупа. Торгуйся за каждую золотую монету, но узнай их цену.

Управляющий удивленно вскинул брови.

— Вы всё ещё искренне надеетесь с ними договориться деньгами после обвинений в некромантии?

— Я высший, родовитый дворянин Империи, а не безродная чернь! — мрачно, с ледяным высокомерием ответил Милош, выпрямляя спину. — Эта церковь всегда любила золото больше Света. Они с радостью возьмут мои деньги, заткнутся и отлипнут. А иначе… иначе пусть пеняют на себя. У меня тоже есть зубы.

Он решительно поднялся и направился к двери, намереваясь лично выйти к церковникам, но на полпути вдруг остановился, словно вспомнив нечто важное.

— Подожди, а что с фермой? На нее же напали⁈ И подмога не доехала? Управляющий грустно кивнул — По донесению гвардии, ферма подверглась нападению нежити, и артефакт с душой госпожи графини пропал.

Милош взревел — Что⁈ Это Брисман! Это он связался с некромантами и меня подставил! Он узнал, что я сглазил его дочурку, и мстит! Вот козлина!

Управляющий, который был по совместительству еще и советником, добавил — Еще мы узнали, что у графа Брисмана гостит некий дворянин Горд из провинции.

— Он и есть некромант⁈ — прищурился Милош. — Вполне вероятно. — Сильный парень, раз устроил такой переполох! — Что делать с некромантом? Устранить?

— А смысл? Теперь я обвиняюсь в некромантии. У меня есть два дня — тайно попытайтесь его перекупить на мою сторону! Всеми деньгами. Этот темный маг того стоит, раз такое замутил.

Рынок столицы располагался недалеко за мощной, сложенной из серого камня городской стеной.

И это было вполне разумное градостроительное решение. Огромное, бесконтрольное скопление тяжелых телег, мычащего скота, гор зерна, сырой древесины и всевозможной живой птицы внутри столицы за пару дней превратило бы её узкие мощеные улицы в непроходимое, зловонное болото. Поэтому необъятные торговые ряды мудро вынесли за город, окружили невысоким, но крепким частоколом и поставили у каждого въезда пару будок с вооруженной стражей.

Правда, охраняли здесь суровые алебардщики не столько кошельки покупателей, сколько своевременные казённые сборы в сундуки Императора.

Я неспешно прошёл через широкие ворота, заплатил хмурому сборщику мелкую медную монету за вход и мгновенно оказался в бурлящем, невероятно шумном человеческом муравейнике.

Повсюду хрипло орали краснолицые торговцы, расхваливая товар, тоскливо мычали коровы, жалобно блеяли овцы и виртуозно, в три этажа ругались застрявшие возчики. Между плотными торговыми рядами с трудом протискивались груженые телеги, потные носильщики волокли на спинах неподъемные мешки, а над всем этим балаганом висело плотное, физически ощутимое облако желтой пыли, резкого запаха свежего навоза, экзотических пряностей и жареного на вертелах мяса.

Хорошее, живое место.

Особенно если стараться дышать через раз и не смотреть под ноги.

Я пришёл сюда с конкретной целью — за семенами.

Ферма моя в Большом Луговье благодаря батракам постепенно процветала, а значит, можно было уверенно переходить к элитному, прибыльному сельскому хозяйству. Обычные, скучные культуры вроде репы меня тоже интересовали для прокорма, но тратить насыщенную остаточной магией землю Норда исключительно на банальную картошку было настоящим преступлением против здравого агрономического смысла.

Хотя жареную с луком картошечку я, признаться, очень люблю.

Поэтому я, лавируя в толпе, целенаправленно направился в дальнюю, более тихую часть рынка, где под полосатыми навесами торговали редкими растениями, алхимическими травами и магически изменёнными, дорогими семенами.

Первым делом у сухонького старика я выторговал и приобрёл два мешочка семян каменной ржи.

Зёрна у неё были необычные: крупные, серые, невероятно твёрдые, на ощупь почти как мелкая речная галька. Корни каменной ржи, уходя глубоко вниз, отлично укрепляли рыхлую почву и, как губка, вытягивали из неё излишки остаточной земли-маны. А мука из таких зерен получалась тяжелой, невероятно питательной и главное — она годами не портилась даже в сырости. Для выживания в непредсказуемой Серой зоне — самое то.

Следом у соседней колоритной бабки я взял кровавую фасоль.

Название, конечно, звучало зловеще и подозрительно, но ничего откровенно некромантского в этом растении не было. Просто длинные зрелые стручки становились густо-багровыми, почти чёрными, а крупные бобы содержали в себе столько концентрированного белка, что по питательности легко могли заменить хорошую говядину. Правда, разговорчивая торговка честно предупредила, что во время своего недолгого цветения эта фасоль своим запахом привлекает из леса агрессивных хищных бабочек размером с мужскую ладонь.

Я с радостью купил сразу два больших мешка.

Нашему боевому Педро точно будет чем заняться на досуге, кроме как гонять батраков.

Ещё на одном прилавке мне приглянулась так называемая лунная тыква. Ночью, под открытым небом её тяжелые плоды жадно накапливали окружающую ману и начинали слабо, мистически светиться серебром, а оранжевая мякоть, по страстным заверениям торговки, имела потрясающий сладковато-пряный вкус.

Главное, строго предупредила она — ни в коем случае не оставлять полностью зрелые тыквы лежать на поле во время полнолуния.

— И что тогда случится с овощем? — с искренним любопытством спросил я, разглядывая гладкие семечки.

— У них вырастают острые зубы, и они бросаются на людей и больно кусаются за пятки, — серьезно ответила торговка, перекрестившись.

Я глубокомысленно задумался.

— Замечательно. Дайте три десятка семян. Будут отличные, зубастые друзья к моим подсолнухам. Заодно и реакцию новых батраков потренируем, пусть не расслабляются.

Последней, но стратегически важной покупкой стали семена железного гороха. Его толстые, шипастые лозы намертво цеплялись за каменные стены и со временем становились прочными и твёрдыми, как стальная проволока. Есть эти стручки можно было только совсем молодыми, пока не обломаешь зубы, зато зрелые, переплетенные плети гороха прекрасно, не хуже колючей проволоки укрепляли любые фермерские ограды от диких зверей.

Я уже с удовольствием представлял, как в несколько слоев обвяжу ими весь внешний периметр Норда. Даже если какая-нибудь крупная лесная тварь вроде медведя сдуру проломит бревна частокола, то она намертво запутается в шипастых железных лозах и будет жалобно и терпеливо ждать, пока я не высплюсь и не приду её убивать.

Мешки и свертки постепенно заполняли небольшую ручную тележку, которую я предусмотрительно арендовал у входа за пару медяков.

Оставалось купить хорошего овса для живой скотины — всё-таки теперь к нам на баланс прибавилась трофейная лошадка, которую нужно кормить не только некроэнергией.

Я как раз неспешно катил тележку мимо длинных, влажных рядов с цветочной рассадой, раздумывая, не взять ли Кире роз, когда мой пассивный некросканер внезапно, словно от укола иголкой, мелко дрогнул.

Я резко остановился посреди прохода.

Моё скрытое магическое восприятие работало постоянно, фоновым режимом отмечая вокруг сотни и сотни живых, пульсирующих аур. Шумные торговцы, суетливые крестьяне, угрюмые наёмники, усталые животные, несколько скрывающихся слабых магов и один очень толстый, потный мальчик, умудрившийся прямо сейчас виртуозно украсть сразу три горячих пирожка с соседнего лотка зевающего пекаря.

Но среди всего этого мощного, пёстрого эмоционального шума вдруг отчетливо, как вспышка, мелькнул до боли знакомый след ауры.

Слабый, едва уловимый из-за расстояния.

Но совершенно, абсолютно определенно знакомый мне.

Я медленно, нахмурившись, повернул голову в сторону дальних, самых грязных рядов.

— Роджер? — удивлённо, не веря себе, произнёс я.

Да нет, быть такого не может.

Капитан имперской стражи Роджер Стис, с которым мы расстались на дороге, сейчас должен был со своими людьми находиться где-то на пыльных трактах Большого Луговья, гонять бандитов, охранять случайных путников, по привычке приставать к красивым деревенским женщинам и навязчиво предлагать свою дружбу заезжим дворянам вроде меня.

Что ему, офицеру при исполнении, делать в одиночку здесь, на столичном рынке, да еще и в таком подозрительном состоянии ауры — измятой и пульсирующей от боли и страха?

Официально эта захудалая часть торговых рядов вообще была отведена под всяких сомнительных травников, скупщиков краденого и торговцев дешевой контрабандой. Не место для честного патрульного.

Я решительно оставил свою загруженную тележку прямо возле прилавка с рассадой, наказав продавцу присмотреть за ней, и быстрым шагом направился на знакомый магический след.

Чувствительный некросканер, работая как ищейка, уверенно привёл меня к группе мрачных, подозрительных мужчин, устроившихся в тени между двумя глухими, грязными крытыми повозками.

Выглядели они так, будто любой честный физический труд с самого детства вызывал у них сильную, неизлечимую аллергию и несварение желудка.

Сильно помятые, потертые кожаные доспехи без опознавательных знаков, грязные, пропыленные плащи, дешевое, разномастное оружие без малейшего намека на гвардейское единообразие и хмурые лица, каждое из которых буквально просилось на имперский плакат с надписью «Разыскивается живым или мёртвым за вознаграждение».

У одного из них напрочь отсутствовала верхняя половина левого уха. У второго через всю небритую щёку криво тянулся широкий, уродливый багровый ожог от стихийной магии. Третий, самый здоровый, зачем-то с явной гордостью носил сразу четыре метательных ножа на широком поясе, хотя по его тяжелой, обезьяньей походке и толстым пальцам было абсолютно понятно, что умело пользоваться он может разве что дубиной.

Обычные, классические контрабандисты и работорговцы.

Причём, судя по экипировке, далеко не самые успешные в своей профессии.

По-настоящему успешные столичные контрабандисты обычно выглядят как благообразные, уважаемые купцы первой гильдии, носят шелк и заседают в городском совете, обсуждая налоги.

Эти же маргиналы больше походили на обычных, туповатых дорожных разбойников, которым однажды какой-то умный человек на пальцах объяснил, что живого, связанного пленника всегда можно продать в рабство или на опыты гораздо выгоднее, чем просто обыскать его карманы, перерезать горло и бесплатно бросить гнить в придорожной канаве.

Я, нацепив на лицо маску простодушного, слегка рассеянного дворянина, смело подхожу к их повозкам, останавливаюсь в паре шагов и вежливо, с легкой улыбкой спрашиваю:

— Добрый день, уважаемые! Прекрасная погода, не правда ли? Вы не знаете случайно, где мне здесь найти капитана Роджера Стиса? Мне сказали, он может быть где-то поблизости.

И все семеро парней, не сказав ни единого слова, мгновенно, с хищным лязгом положили руки на рукояти своих мечей.

Усадьба Брисманов, столица

Граф Брисман уже, наверное, в сотый раз безостановочно прошёл от широкого окна до кровати и обратно.

Комната дочери, прежде казавшаяся ему такой светлой и просторной, теперь невыносимо душила его. Хотелось настежь распахнуть все окна, сорвать эти тяжёлые, душные портьеры, пинками выгнать всех к демонам в Бездну — этих суетливых лекарей, шепчущихся слуг, топчущуюся у дверей охрану, — лишь бы перестать смотреть на мертвенно-бледное, неподвижное лицо своей Изабеллы.

Она всё ещё спала.

Точнее, это высокооплачиваемые лекари называли это состояние глубоким сном.

Брисман называл это изощренным издевательством над отцом.

Прямо у изголовья кровати сосредоточенно возились трое лучших менталистов под бдительным, нервным наблюдением главного семейного лекаря.

Двое менталистов, напряженно сведя брови, держали руки над головой девушки, едва заметно шевеля пальцами и обмениваясь короткими, непонятными профессиональными фразами, а третий, затаив дыхание, склонился над небольшим сияющим артефактом, аккуратно положенным рядом с подушкой.

Тем самым артефактом.

Тем самым прозрачным кристаллом, который Артур Горд каким-то совершенно немыслимым, безумным образом вырвал у вооруженных до зубов людей герцога Милоша, а потом как ни в чем не бывало передал Гонзу прямо в лесу.

Сам Гонз, когда докладывал об этом ночном происшествии, выглядел так, словно до сих пор, будучи тертым морским волком, не до конца понимал, каким именно образом вообще всё это произошло.

Впрочем, сейчас графа Брисмана это совершенно не волновало.

Если внутри этого куска хрусталя действительно находилась похищенная часть души его единственной дочери, то пусть хоть сам Безликий лично притащил этот проклятый камень из глубин преисподней!

Лишь бы его Изабелла наконец открыла глаза и улыбнулась.

Менталисты синхронно, с досадой покачали головами, отводя руки, и главный лекарь наконец виновато отступил от кровати, вытирая пот со лба.

Брисман тут же, как коршун, оказался возле него, нависая всем телом.

— Ну⁈ — рявкнул он.

Лекарь затравленно, несколько раз моргнул.

— Господин граф?

— Почему она всё ещё спит, черт бы вас побрал⁈ Вы же говорили, что артефакт нужный!

— Мы интенсивно работаем, ваша светлость. Процесс…

— Я прекрасно вижу, что вы тут топчетесь и работаете! — взорвался Брисман, и все трое менталистов у кровати невольно вздрогнули от этого рыка. — Простой провинциальный дворянчик в одиночку, без армии, полез в логово людей Милоша, перебил там, демоны знают сколько охраны, вытащил этот чертов артефакт и притащил его сюда! А вы, лучшие умы столицы, уже который час просто стоите вокруг кровати и рассказываете мне сказки, что вы работаете!

Лекарь побледнел до синевы губ.

— Господин граф, вы должны понять… человеческая душа — это чрезвычайно сложная, хрупкая структура. Мои коллеги-менталисты делают всё, что в их силах, но прямое, насильственное возвращение отделённого фрагмента может привести к непоправимому повреждению сознания госпожи графини. Возможно, сперва нам необходимо подготовить и восстановить тонкие духовные каналы, а уже затем…

— Тогда восстанавливайте эти чертовы каналы! Немедленно!

Брисман тяжело, с присвистом дышал, глядя на съежившегося старика.

Ещё немного — и он действительно не выдержит, схватит этого ученого мужа за расшитый воротник.

А потом, возможно, просто вышвырнет его в окно третьего этажа.

Плохо. Теряет контроль.

Лекари ему пока жизненно нужны. Без них он даже не знает, с какой стороны подступиться к артефакту.

— Продолжайте работу, — сквозь зубы процедил граф, заставляя себя отступить на шаг. — И чтобы был результат.

Он резко развернулся на каблуках и стремительно вышел из душной комнаты.

Тяжёлая дубовая дверь с глухим стуком захлопнулась за его спиной.

Только оказавшись в прохладном, пустом коридоре, Брисман позволил себе остановиться, прислониться лбом к стене и до боли, до побеления костяшек стиснуть кулаки.

Проклятье.

Он же как умный человек прекрасно понимал, что менталисты и лекари не виноваты в задержке. Они действительно делали всё возможное. Более того, впервые за долгое, мучительное время они хотя бы перестали беспомощно разводить руками и говорить, что не понимают причины таинственного состояния Изабеллы.

Теперь причина была прямо перед ними.

Кусок её души.

Запертый в проклятом артефакте Милоша. За это герцог Милош ответит кровью…

Брисман медленно, со свистом выдохнул, успокаивая нервы.

Нет.

Сначала — здоровье дочери. Сначала она должна очнуться.

Мстить и рвать глотки врагам можно будет потом. С удовольствием.

Он решительным шагом направился в свой рабочий кабинет.

Гонз, как всегда пунктуальный, уже ждал его у высоких дверей.

Начальник гвардии вошел вслед за графом и встал возле массивного стола, привычно положив мозолистую ладонь на потертое навершие своего абордажного тесака. Судя по его мрачному, напряженному лицу, новые столичные новости у него имелись.

Брисман молча прошёл к своему креслу, но садиться не стал, оставшись стоять у окна.

— Что там? Говори.

— Герцог Милош пока безвылазно сидит в своей столичной усадьбе.

— Пока?

— Святой престол официально дал ему два дня на размышления и полное содействие церковному расследованию. Его усадьба уже взята под плотное наблюдение инквизиции. Людей герцога проверяют на скверну, имущество осматривают маги Света, часть перехваченных личных слуг уже допрашивают в подвалах престола.

Брисман зло, криво усмехнулся.

— Представляю сейчас его надменную, вытянувшуюся рожу.

— Я тоже представляю, — совершенно спокойно ответил Гонз. — И именно поэтому, господин граф, мне категорически не нравится всё происходящее в городе.

Граф резко повернулся и внимательно посмотрел на своего цепного пса.

— Объяснись.

— Герцог Милош сейчас — как жирная, опасная крыса, которую неожиданно загнали в глухой угол. А загнанные крысы, как известно, всегда больно кусаются. Причём наверняка он уверен, что за всем этим внезапным церковным скандалом стоим именно мы.

— Пусть себе считает что угодно, — отмахнулся Брисман.

— Меня смущает совсем другое, господин граф, — Гонз тяжело нахмурился, его шрам побелел. — Я до сих пор, хоть убей, не могу понять, как именно этот северный парень, Горд, всё это так гладко провернул у нас под носом.

Брисман раздражённо махнул рукой, не желая слушать паранойю начальника гвардии.

— Причём здесь вообще Горд? Парень сделал достойный поступок. Как благородный человек, он пошел забирать то, что могло помочь бедной Беллочке. И он это вынес!

— Он не просто помог вам, граф. В результате его ночной прогулки могущественный герцог Милош может окончательно впасть в немилость Императора и потерять голову.

— Ну и поделом этому ублюдку! Давно пора! — Брисман вдруг осекся и посмотрел на начальника гвардии куда внимательнее. — К чему ты сейчас клонишь, Гонз?

Гонз, подбирая слова, немного помолчал.

— Как я только что узнал через свои каналы, на ту самую загородную ферму Милоша ночью тоже нападала толпа агрессивной нежити.

— Ну и что с того? Какое-то неясное исчадие же проснулось на кладбище., ты сам говорил.

— А сам Артур Горд как раз именно в это самое время почему-то в одиночку полез в ту мясорубку и уцелел.

Брисман презрительно фыркнул.

— Потому что он, как мы выяснили, сильный оборотень-берсерк! А с мертвяками просто совпало!

— Вы так в этом свято уверены, господин граф? Вспомните хронологию. Потом господин Горд, якобы заблудившись, спокойно выходит из леса прямо к нашим отрядам, и вот какое удивительное совпадение — в этот же момент теперь уже на нас сзади нападает толпа нежити!

Брисман устало, почти с отчаянием потёр переносицу.

— Гонз, послушай меня. Ты сейчас на полном серьезе пытаешься мне сказать, что с этим парнем, Гордом, что-то не так?

— Я говорю лишь то, что вокруг него слишком уж часто и густо происходит что-то очень странное и смертоносное.

— Вокруг нас тоже постоянно происходит что-то странное! Особенно в последние несколько дней!

— Согласен. Но вокруг нас хотя бы не возникают по щелчку пальцев организованные толпы голодных мертвяков.

Брисман недовольно посмотрел на своего гвардейца.

— Ты что подозреваешь Артура Горда, спасителя моей дочери, в некромантии?

Гонз не ответил сразу. Выдержал паузу.

— Я пока никого ни в чём официально не обвиняю. Мое дело — безопасность вашего рода. Но вы сами-то правда верите в то, что амбициозный, но осторожный Милош мог реально связаться с некромантами, когда это карается мучительной смертной казнью на костре? Политические и физические риски огромны, а какой ему в этом был бы смысл?

Брисман и сам ненадолго, крепко задумался над этими словами. В логике Гонзу было не отказать.

Артур Горд действительно был каким-то слишком уж необычным, непонятным самородком с Севера.

Но сейчас графу Брисману было на это совершенно, кристально плевать.

Этот странный, мутный парень с фермы увидел то, чего в упор не смогли увидеть лучшие, дорогущие лекари и менталисты.

Он с первого взгляда, без всяких сканеров сказал, что у его Изабеллы искусственно отсутствует часть души.

А теперь он достал тот самый артефакт, который эту потерянную часть души содержал!

Если для такого чуда этому Артуру Горду требовалось быть не просто оборотнем, а хоть трехголовым демоном из Бездны — да пожалуйста! Пусть будет кем угодно.

Главное, чтобы он в итоге помог его маленькой Беллочке.

Брисман вдруг обеспокоенно нахмурился, осознав упущение.

— Кстати… а где он сейчас?

Гонз, сбитый с толку резкой сменой темы, моргнул.

— Кто?

— Горд, мать твою! Где Горд⁈

— После передачи артефакта мне в лесу он уехал.

— Куда уехал⁈

— Сказал, что куда-то в сторону столичного рынка. Я точно не знаю, господин граф.

Брисман медленно, словно у него заклинило шею, повернул голову и вперился в Гонза яростным взглядом.

— В смысле — ты не знаешь⁈

— Он передал мне артефакт, пожелал доброй ночи и просто исчез в лесу по своим делам.

Несколько долгих, звенящих секунд граф просто молча, с открытым ртом смотрел на своего лучшего, самого опытного командира.

— Гонз…

— Да, господин граф?

— Этот парень — единственный человек во всей Империи, который с первого взгляда понял, что случилось с моей дочерью! Он принёс кусок её души нам в руки! И после всего этого ты, болван, позволил ему просто так взять и уйти гулять по рынку⁈

Гонз невольно поморщился, живо вспомнив, как этот «провинциал» накануне виртуозно и страшно орудовал мечом, снося головы людям Милоша в лесу.

— При всём моем уважении, господин граф… Я не думаю, что слово «позволил» вообще в принципе применимо к господину Горду. Он делает то, что хочет.

— Найди его! Немедленно! — заорал Брисман, брызгая слюной. — Мне глубоко плевать, кто он такой и откуда там вокруг него берётся эта чертова нежить! Потом с этим разберёмся!

Он дрожащей рукой указал в сторону закрытой двери комнаты дочери.

— Сейчас меня интересует только жизнь Изабеллы! А эти хваленые лекари и менталисты только мямлят и тянут резину! Вдруг Горд снова сможет нас выручить и подскажет, что делать с артефактом!

Гонз мгновенно подобрался и коротко, по-военному кивнул.

— Понял вас.

— Найди Горда и притащи его сюда, если придется! — Брисман осекся, заметив, как Гонз скептически приподнял бровь, оценивая шансы притащить Горда силой. Граф кашлянул и поправился: — Ну ладно… найди его и предельно вежливо, со всем почтением пригласи его в усадьбу. Как самого дорогого гостя! Бегом!

Я не стал тратить драгоценное время на разговоры с этими семерыми. Смысла не видел.

К тому же, у меня был Вуди. Мой верный костяной разведывательный дятел, до этого момента тихо висевший над крышей повозки, камнем спикировал сверху и без лишних предисловий просто, с сухим хрустом, пробил насквозь череп ближайшему ко мне бандиту. Тут же, не теряя инерции, Вуди отскочил от падающего тела и точно таким же смертоносным костяным снарядом вошел второму прямо в висок.

Первый бандит ещё не успел мешком рухнуть на землю, а второй уже складывался пополам рядом с ним.

Оставшаяся пятерка головорезов, глядя на пробитые головы подельников, мгновенно передумала вести со мной конструктивный диалог при помощи вынутых мечей.

— Валим! — истошно завопил главарь со шрамом.

Вот это было действительно разумное, взвешенное решение.

Пятеро — или сколько их там осталось на ногах — с визгом брызнули в разные стороны, грубо расталкивая ничего не понимающих прохожих. Кто-то с разбегу перепрыгнул через прилавок с капустой, кто-то снес с ног торговку и сбил огромную корзину с яблоками, а один, особенно сообразительный, вообще рыбкой нырнул под чью-то грязную телегу.

Народ вокруг тут же испуганно заволновался, зашумел.

Кто-то в панике шарахнулся от меня подальше, освобождая пространство. Но, как это всегда бывает в столице, нашлись и те, кто, наоборот, заинтересованно вытянул шеи, желая бесплатного зрелища.

— Че за фигня тут творится? Живые камни с неба падают⁈ — удивленно задирали головы в толпе, глядя на трупы.

Я спокойно отпустил рукоять меча, который даже не успел испачкать, и даже не обернулся. Пусть бегут.

За каждым мелким идиотом по рынку гоняться — никакого отпуска в столице не хватит.

К тому же прямо впереди, буквально в сотне шагов, находилось куда более монументальное и интересное сооружение, откуда, судя по всему, и притащили капитана.

Огромный тканевый павильон занимал едва ли не четверть всей территории рынка. Толстые, выгоревшие на солнце разноцветные полотнища были туго натянуты на высокие деревянные опоры, а внутри виднелся целый лабиринт из десятков отдельных секций, проходов и хлипких загородок. И именно оттуда доносились истошные вопли, звон металла, глухой грохот, пьяный смех и периодические, слаженные восторженные крики толпы.

Я остановил проходящего мимо пузатого, раскрасневшегося мужика с огромной кружкой пива в руке.

— Уважаемый.

Тот недовольно и настороженно посмотрел сначала на меня, потом скосил глаза на два свежих трупа с пробитыми головами в нескольких шагах позади меня.

— Эм, да, чем могу помочь?

Я большим пальцем указал на шумный павильон.

— А это что такое там гудит?

Мужик даже искренне удивился моей дремучести.

— Арена, знамо дело.

— Какая ещё арена? Гладиаторская, что ли?

— Ну типа того. Бои тут проводят. Развлекательные, на смерть и до первой крови. Ставки принимают, золото рекой течет. Отборочные по краям, а главные финалы — в центре.

Он жадно отпил из кружки, вытер пену с усов и многозначительно добавил:

— Сегодня мясной день, уважаемый, самые жесткие бои.

— Очень познавательно. Спасибо за информацию.

Так вот, значит, почему сюда стекается столько разношерстного, агрессивного народа.

И что там забыл мой знакомый капитан Роджер?

— Вперёд, разведка, — мысленно приказал я Вуди, сидевшему на крыше.

Костяной дятел послушно сорвался с места, тенью юркнул внутрь огромного павильона и взлетел под самый купол.

Мир перед моими глазами привычно, с легким головокружением, раздвоился.

Своим физическим зрением я видел толпу зевак у входа в павильон.

А глазами Вуди — весь этот кипящий человеческий муравейник сверху.

Павильон изнутри оказался ещё больше, чем казался снаружи.

В самом центре действительно располагалась большая круглая площадка, густо посыпанная песком и окружённая несколькими рядами деревянных скамей, забитых зрителями. Там как раз двое здоровенных, потных мужиков с остервенением колотили друг друга чем-то отдаленно похожим на затупленные топоры, а толпа вокруг орала так страстно, будто от исхода этой драки зависела судьба всей Империи.

Вокруг центральной арены, как соты, тянулись десятки меньших помещений и отгородок.

Душные раздевалки, оружейные лавки, импровизированные комнаты лекарей с окровавленными бинтами.

На глаза попалась ещё одна небольшая арена, где тощий мужик с деревянным щитом отчаянно и не очень успешно убегал от очень злой, явно магически накачанной рогатой свиньи.

Но Роджера я пока нигде не видел.

— Ищи лучше, — приказал я.

Дятел заложил крутой вираж и полетел по темным техническим коридорам вдоль арены.

Я же неспешно, с видом скучающего зеваки, прошёл через главный вход в павильон, игнорируя зазывал.

Дятел перелетел в служебную зону, и тут я заметил ещё одну очень интересную, специфическую деталь.

Трупы. Их здесь было на удивление много. Для здешних суровых развлечений, видимо, смерть бойца была совершенно нормальным, обыденным явлением. Двое здоровенных, равнодушных работников как раз лениво тащили за ноги с одной из площадок мёртвого бойца и без всяких церемоний, с размаху бросили его на скрипучую телегу, где вперемешку уже лежало ещё три свежих тела.

И что характерно — ни одному из трупов не отрубили голову.

Я даже остановился от удивления.

Какие странные, беспечные люди в этой столице.

Живут пускай и за высокими стенами, но ведь не так далеко от Серой зоны, прекрасно знают о нежити, о правилах обращения с трупами — и при этом беспечно складывают свежие, целые тела кучкой прямо на телеге. Бери — не хочу.

Нет, я определённо начинаю любить этот сумасшедший город.

Я не удержался, мысленно потянулся к телеге и легонько поднял эти четыре трупа. Благо, морт после ночного боя хватало. И вот тут выяснилась пикантная подробность — тела были очень странные. У одного вместо левой руки красовалась хитиновая клешня, у другого из-под штанов торчал чешуйчатый змеиный хвост. Явно местные подпольные химерологи или нелегальные маги крови (кровники) тут свои темные делишки крутят за солидные деньги. Услуги кардинального усиления бойцов-гладиаторов таким варварским образом.

Тем временем Вуди резко нырнул ниже, в самые недра павильона.

Нашёл.

В самой дальней, вонючей части павильона, надежно скрытое за двумя слоями плотных брезентовых перегородок, располагалось небольшое, тускло освещенное помещение.

И вот там было действительно интересно.

Посреди комнаты стоял лысый мужчина в длинном, насквозь пропитанном кровью багровом фартуке. Вокруг его рук, словно живые змеи, плавно извивались четыре плотных красных щупальца, полностью состоящие из сгущённой крови.

Классический Кровник.

Одним кровавым щупальцем он брезгливо придерживал какую-то банку с пиявками, вторым ловко перебирал хирургические инструменты на подносе, а третьим бесцеремонно копался в раскрытой, кровоточащей ране лежащего на столе здоровяка.

Только здоровяк этот был весьма необычный.

Именно ему сейчас вместо отрубленной левой руки приращивали огромную, блестящую хитиновую клешню неизвестного монстра.

— Потерпи, не ной, — лениво, скучающим тоном говорил кровник пациенту. — Ещё дня три воспаления, и новые нервные каналы окончательно срастутся с твоими. Потом сможешь паль… кхм. Клешнёй нормально управлять.

— А сила как? — прохрипел мужик сквозь зубы.

— Сила? Ударишь с размаху — кирпичную стену проломишь.

— Во! То что надо!

М-да, какие в цивилизованной столице, однако, развлечения, хех. Местные бойцы перед выходом на арену за золото улучшали себя кто во что горазд, не жалея собственного тела.

Очень занимательно.

И, судя по всему, весьма прибыльно.

В этот самый момент плотная ткань у входа в «операционную» резко откинулась.

В комнату ввалились двое мужчин бандитской наружности.

А между ними безвольно, тряпичной куклой болтался капитан Роджер. Без сознания.

Вуди, незаметно для всех висевший на балке внутри, всё это скрупулезно фиксировал.

Капитан стражи выглядел откровенно неважно. Его и без того пострадавшая в лесу одежда была порвана в новых местах, лицо «украшали» свежие фиолетовые синяки, а волосы слиплись от крови. Судя по всему, после нашего последнего милого знакомства с медведем жизнь его тоже не особо баловала светлыми полосами.

Бандиты с кряхтением швырнули бесчувственного Роджера на соседний свободный стол.

— Вот. Принимай товар, док, — буркнул один из них.

Кровник брезгливо и лениво посмотрел на бесчувственное тело.

— И что мне ваше «вот»? Кто это?

— Ты говорил, кровь там выпустить кому свежую можете для запасов. Или на опыты пустить. Мужик вроде очень крепкий, жилистый. Военный. Вам такие вроде для экспериментов надо?

— Мне, мальчики, много кого надо, — философски заметил кровник.

Один из бандитов заискивающе положил рядом на стол небольшой грязный свёрток.

— И траву ту редкую, что заказывали, тоже привезли.

Вот теперь кровник явно заинтересовался.

Он быстрым движением кровавого щупальца развернул грубую ткань и жадно принюхался.

— Свежая. Где взяли?

— Знамо где. В Серой зоне рискнули, у самых болот.

— Это я и сам по фону вижу.

Кровник осторожно, словно величайшую драгоценность, подцепил длинным ногтем тёмно-зелёный, пульсирующий магией лист.

— Очень, очень интересно… Давно искал этот сорт.

— Так что с мужиком-то делать? Берешь? — нетерпеливо спросил бандит.

Кровник задумчиво посмотрел на лежащего Роджера.

Затем на редкую магическую траву.

Затем снова на Роджера, и в его глазах зажегся нехороший, исследовательский огонек.

— А давайте-ка попробуем совместить, — плотоядно ухмыльнулся он.

Вот эта конкретная фраза мне сразу не понравилась.

Кровник, не теряя времени, достал из шкафчика длинную, жуткого вида металлическую трубку с толстой иглой, быстро набрал в нее какую-то мутную, фосфоресцирующую зеленоватую жидкость из ступки с травой и уверенно поднёс к шее Роджера.

Я уже шел быстрым шагом по коридорам арены, но понимал, что физически помешать ему не успею, даже если побегу бегом. А Вуди, при всей его крутости, вряд ли в одиночку уделает опытного мага крови в закрытом помещении.

Ну вот не мог капитан просто, как все нормальные люди, спокойно попасть в плен и тихо сидеть в подвале, дожидаясь выкупа!

Обязательно надо было вляпаться и угодить к какому-то поехавшему сумасшедшему, который выращивает людям хитиновые клешни и страстно любит экспериментальную, боевую ботанику.

Впрочем, эта проблема решалась довольно просто.

Четверо бывших бойцов с телеги, которых я только что удачно поднял, уже опережали меня, послушно двигаясь к «операционной» по моему ментальному приказу.

Прохожие зрители в коридорах вокруг сначала ничего не поняли.

Один пьяный мужик даже радостно захлопал в ладоши, решив, наверное, что это часть какого-то нового костюмированного представления.

— О! Смотрите, братцы! Новые гладиаторы!

— Чего там?

— Да вон, гляди! У него ж кишки наружу выпали, нет половины грудины, а он идет как ни в чем не бывало! Грим — во!

Поднявшийся мертвяк с вываливающимися внутренностями, услышав голос, резко повернул к нему голову с жутко вывернутой шеей и слепыми глазами.

— А-а-а-а! Матерь божья! — истошно завизжал мужик, трезвея на глазах.

Толпа в коридоре предсказуемо взорвалась паникой и криками.

Мы с моим мертвым авангардом всё же почти одновременно подошли к нужной брезентовой перегородке как раз в тот самый момент, когда увлеченный кровник уже с силой вонзил свою толстую иглу несчастному Роджеру в сонную артерию.

Я резким движением откинул ткань и шагнул внутрь.

— Привет честной компании!

Все, кто был внутри, мгновенно повернулись на голос.

Кровник с шприцем в руке замер от неожиданности. Двое бандитов тоже остолбенели.

А затем в тесное помещение с другой стороны, с треском порвав плотный полог, синхронно вошли мои новые, молчаливые работники с телеги.

И дальше стало очень, очень шумно.

Первого бандита мой мертвяк с пришитой клешнёй просто и без затей схватил поперек туловища.

— Эй! Эй, ты че творишь⁈ Какого… — успел пискнуть бандит.

ХРУСТЬ.

Действительно, очень полезная и мощная в хозяйстве конечность. Кровник не соврал, позвоночник ломает на ура.

Второго бандита повалили на пол сразу трое зомби, вцепившись зубами и когтями.

Кровник, к его чести, оказался противником куда посерьёзнее.

— Назад, твари! — заорал он, его глаза налились кровью.

Два красных щупальца со свистом хлестнули по тесной комнате, как стальные хлысты.

Одного моего мертвяка от этого удара буквально разорвало пополам, щедро оросив стены черной кровью.

Другого, с клешней, с невероятной силой впечатало в кирпичную стену.

Третьему щупальце играючи снесло половину лица вместе с челюстью.

Но вот в чём главная, неоспоримая прелесть качественной нежити — их подобные мелкие физические неприятности обычно мало волнуют. Болевого порога нет.

Мертвяк с оторванной челюстью просто молча поднялся с пола и упрямо пошёл дальше на мага.

— Какого хрена⁈ — запаниковал кровник, отступая к стене.

Ещё два толстых кровавых щупальца, пульсируя, вырвались у него из-за спины.

Одно из них, острое как копье, проткнуло грудь очередному моему покойнику насквозь.

Тот, не сбавляя шага, с интересом посмотрел вниз, на зияющую дыру в своей груди, из которой торчало красное щупальце.

Потом перевел пустой взгляд на бледного кровника.

И просто намертво, стальной хваткой схватил это щупальце обеими руками, лишая мага маневренности.

Следующий мертвяк, не теряя времени, навалился на кровника сверху.

Громко, сухо щёлкнула огромная хитиновая клешня.

— А-А-А-А! — истошно, на одной высокой ноте заверещал кровник.

Отличная клешня. Маг крови навсегда лишился правой руки по самый локоть.

Я тем временем, не обращая внимания на кровавую баню в метре от меня, совершенно спокойно подошёл к столу с Роджером.

Пощупал шею.

Пульс есть. Частый, неровный, но есть.

Дышит.

Мутную микстуру из травы Серой зоны, правда, ему уже успели вколоть полностью, шприц валялся на полу.

— Вот ведь поразительно невезучий страж порядка, — философски вздохнул я, глядя на его синяки.

За моей спиной продолжали кого-то увлеченно рвать на части.

Однорукий кровник дико орал, истекая кровью.

Оставшиеся щупальца в агонии слепо метались по комнате, круша всё на своем пути.

Кто-то в свалке опрокинул тяжелый операционный стол.

Стеклянные банки с реактивами и заспиртованными органами с жалобным звоном посыпались на каменный пол.

Я, стараясь не отвлекаться на шум, положил светящуюся ладонь Роджеру на плечо и пустил в его тело короткий, глубокий диагностический импульс.

Ого. Что-то очень чужеродное и мощное уже вовсю распространялось по его кровеносной системе.

Причём довольно быстро, агрессивно мутируя клетки.

— Ну и что же за дрянь тебе этот экспериментатор вколол, а, капитан? — пробормотал я.

Ответить мне капитан, разумеется, не мог, пребывая в глубоком обмороке.

Зато его мутирующее тело решило ответить мне самостоятельно.

Роджер вдруг судорожно, всем телом дёрнулся на столе, словно от удара током.

Я напрягся и насторожился, готовясь ко всему.

Его широкая грудь неестественно выгнулась дугой.

Горло странно, буграми раздулось, словно он проглотил яблоко.

Рот широко, до хруста в челюсти распахнулся.

— Кх-х-х… — раздался хрип.

И изо рта Роджера показалось… что-то зеленое.

Я недоверчиво моргнул, думая, что мне показалось.

Но нет. Из глотки капитана стражи быстро, на глазах, росли упругие зелёные стебли, на концах которых, распускаясь, раскрылись крошечные, симпатичные белые цветочки.

Я несколько долгих секунд абсолютно молча, со смешанными чувствами удивления смотрел на цветущий рот брутального капитана имперской гвардии.

— Ого, — только и смог сказать я. — Ботаника — страшная сила.

Роджер, хрипя, жалобно замычал и, наконец, медленно открыл мутные глаза, чавкая полным ртом свежих цветов.

— Горд?.. — простонал он, крутя глазами. — Что… что со мной?

Я сочувственно похлопал его по плечу.

— Поздравляю, капитан. Жизнь заиграла новыми красками. Ты теперь клумба.

Ферма Горда, Большое Луговье

Кира стояла посреди двора, скрестив руки на груди, и уже добрую минуту пыталась понять, как именно ей следует реагировать на нового гостя.

Вернее — гостей.

Потому что считать одну огромную корову-скелета, окружённую десятком послушных мертвяков, одним гостем было как-то в корне неправильно.

Хотя главной здесь определённо была корова.

Это чувствовалось по властной, тяжелой ауре. Она медленно поводила массивным голым черепом и время от времени переступала костяными копытами, выбивая из сухой земли комочки грязи. За ней аккуратным полукругом, словно почетный караул, стояли десять разномастных мертвецов.

Кира тяжело вздохнула.

Ещё месяц назад при виде подобной жуткой компании она бы, наверное, сначала истошно закричала, а потом побежала куда глаза глядят, не разбирая дороги.

Теперь же первой, совершенно обыденной мыслью в её голове было:

«И куда мне их всех размещать?»

Эта сугубо хозяйственная озабоченность пугала девушку куда сильнее, чем сама нежить.

Пятачок резво приблизился к костяной корове, вытянул свое огромное рыло и шумно, с присвистом принюхался.

Корова медленно повернула к нему пустые глазницы, в которых сияло ровное зеленое пламя.

Потом Пятачок почему-то обошёл её сбоку и, подозрительно хрюкнув, принюхался ещё раз к тазовым костям.

— Даже не думай, — строго предупредила Кира. — Это не еда. Свои.

Кабан обиженно хрюкнул. Прямо так, будто она его смертельно оскорбила недоверием, и демонстративно отвернулся.

В стороне вальяжно прохаживался Барсик.

Огромный мёртвый лев отнёсся к появлению новых гостей с поразительным, поистине кошачьим равнодушием. Он один раз лениво подошёл поближе, втянул воздух давно не работающими лёгкими, обошёл корову кругом и потерял к ней всякий интерес.

После чего спокойно улёгся в тени у стены сарая.

Сейчас этот грозный хищник больше напоминал раскормленного, ленивого дворового кота, ожидающего сметаны.

Тагор вообще не заинтересовался происходящим.

Парень, чумазый от копоти, выглянул из дверей кузни, увидел посреди залитого солнцем двора здоровенную корову-скелета, десять жутких мертвяков вокруг неё, Пятачка, обнюхивающего кости, и Киру, которая стояла руки в боки напротив всей этой неживой процессии.

— А-а, — протянул он.

И просто вернулся в кузню.

Через секунду оттуда снова раздались громкие, ритмичные удары молота о наковальню. Батраки внутри продолжили слаженно работать вместе с ним так, словно появление на ферме ещё десятка собратьев являлось совершенно обычным, рутинным хозяйственным событием.

Фрол же оказался куда менее стойким к сюрпризам Серой зоны.

Кира заметила только отчаянно метнувшуюся в сторону курятника серую фигуру. Дверца торопливо хлопнула.

Изнутри тут же раздалось громкое, возмущённое кудахтанье. Бывший адепт-некромант в панике спрятался в курятнике, видимо, решив, что защита боевого петуха сейчас надёжнее всего остального.

Мертвый друид Олег заметил гостей почти сразу. Он, как всегда безмолвной тенью стоявший рядом с Кирой, сначала угрожающе подобрался, шагнул вперед и остановился прямо перед костяной коровой, заслоняя собой девушку.

Несколько долгих, напряженных секунд он просто смотрел на неё сквозь прорези своей черной маски.

А затем Олег вдруг расслабился.

Напряжение полностью исчезло из его широких плеч. Он ещё раз внимательно посмотрел на гостью, тихо, как-то одобрительно хмыкнул и просто развернулся обратно к огороду.

Кира проводила его удивлённым взглядом.

— И что это сейчас было?

Олег, по своему обыкновению, не ответил. Разумеется.

Но догадка пришла к ней сама.

Артур.

Наверное, на этой жутковатой корове остался какой-то свежий след его силы. Специфический отпечаток ауры. Или что там ещё чувствовали между собой некроманты и их личная нежить. Олег просто просканировал её, понял, что рогатая гостья пришла от хозяина, и успокоился.

Кира снова посмотрела на корову.

Та неотрывно смотрела на неё. Если, конечно, отсутствие глаз в пустых костяных орбитах вообще можно было назвать взглядом.

— Значит, Артур тебя прислал?

Корова медленно, очень важно кивнула тяжелым черепом.

Кира замерла, переваривая этот уровень разумности, а потом повернулась к курятнику.

— Фрол!

Тишина.

— Фрол, выходи давай! Она ручная!

Из-за приоткрытой двери с огромной опаской показалась бледная голова. Следом за ним, на уровне колен, высунулась нахохлившаяся голова Педро.

Человек и боевой петух совершенно одинаково, крайне подозрительно уставились на корову.

— Точно ручная? — дрожащим голосом спросил Фрол.

Кира перевела взгляд на десять хмурых мертвецов свиты. Потом на саму корову. Потом на совершенно спокойного Олега, который уже ковырялся в грядках.

— Нет, — честно ответила она. — Но Олег её не убил, а Пятачок не съел. Значит, жить будем.

Фрол напряженно задумался над этой безупречной логикой. Педро же благоразумно остался стоять в дверях, воинственно распушив рыжие перья на шее — на всякий случай.

Кира тем временем снова смело подошла к гостье. Проблема теперь заключалась совсем в другом. В чисто бытовом.

— Так… — она по-хозяйски упёрла руки в бока. — И чем прикажете тебя кормить? Скотине положено есть.

Корова непонимающе наклонила голову.

— Хотя нет. Глупый вопрос, — поправила сама себя Кира, обойдя её кругом.

Ни желудка. Ни языка. Ни вообще чего-либо, физически способного переваривать пищу, у животного не наблюдалось. Сплошной чистый костяк.

— Овёс тебе, получается, не нужен.

Корова снова утвердительно кивнула.

Уже хорошо. Прямая экономия для бюджета фермы.

Кира ещё раз критически посмотрела на десяток замерших истуканами мертвяков.

— Вам, подозреваю, тоже еда без надобности.

Никто из свиты не ответил.

— Замечательно. Очень разговорчивая компания собралась.

Она задумчиво оглянулась на хозяйственные постройки. Сарай был почти занят припасами. В кузне вовсю работали. Возле новенького гостевого дома размещать эту жуткую компанию категорически нельзя — вдруг настоящие купцы приедут, а тут такая выставка анатомии.

— Значит так, овёс тебе не нужен, а вот крыша над головой в сарае, похоже, пригодится…

Костяная корова вдруг отрицательно помотала головой. Затем шагнула ближе.

Огромный, тяжелый череп аккуратно опустился девушке прямо на плечо. Корова осторожно, с поразительной нежностью потёрлась об неё гладкой височной костью. Прямо как самая обычная, ласковая живая бурёнка, выпрашивающая внимание у хозяйки.

— Сарай, значит, не нужен… — растерянно пробормотала Кира и машинально её погладила.

Корова снова ласково боднула её в плечо, издав тихое, утробное урчание.

Кира медленно подняла вторую руку. Положила теплую ладонь на гладкую кость между кривыми рогами.

— Хорошая… ты ж моя хорошая…

Опомнившись, Кира отстранилась и повернулась к корове.

— Ладно. Можешь пастись вон там, за садом.

Она показала рукой на дальние, заросшие высокой травой угодья.

— Вместе со своим стадом.

Десять мертвяков синхронно, как единый механизм, повернули головы в указанную сторону.

— Только у меня одно строгое условие. Чтобы с главной дороги вас не было видно. Никаких прогулок у забора. Поняла меня?

Корова послушно кивнула.

Потом развернулась и неспешно, с удивительным достоинством зашагала к дальнему краю фермы. Её личное стадо мертвяков тут же безмолвно двинулось следом, замыкая процессию.

Кира стояла, смотрела вслед этой нелепой костяной корове и откровенно умилялась.

И только секунд через десять до её сознания дошло.

Девушка медленно убрала глупую, счастливую улыбку с лица.

— Ох ты ж…

Она ошарашенно оглядела мирную ферму. Потом перевела взгляд на свои собственные руки, которыми только что с такой искренней нежностью гладила жуткую корову-нежить. Потом ещё раз посмотрела вслед чинно удаляющейся в закат компании трупов.

Нет. Что-то с ней самой определённо стало не так. Нормальные деревенские девушки не чешут за ушком скелеты.

Кира вздохнула, вытирая ладони о передник.

— Вот так свяжешься с некромантом… и вопреки своим словам улыбнулась.

Я было наивно подумал, что эти белые цветочки во рту — это вся визуальная побочка, которая досталась бедолаге Роджеру от сомнительной алхимии.

Ну, мало ли. Может, просто дыхание освежает.

Поэтому, когда Роджер вдруг резко, до неестественного хруста в позвоночнике выгнулся дугой на операционном столе, на котором лежал, я лишь чуть удивленно приподнял бровь.

— О? Началось?

Его скрюченные пальцы с побелевшими костяшками судорожно, оставляя глубокие борозды в дереве, вцепились в края стола.

Толстая шея до предела натянулась, вздувшись синими венами.

Голова резко, рывком дёрнулась назад, ударившись затылком.

Роджер страшно, булькающе захрипел, выплевывая лепестки.

Его глаза широко распахнулись.

Только теперь белки в них полностью исчезли, а сами глаза были ровными, зелёными, светящимися жутким, болотным светом. Прямо как у моих химерных подсолнухов.

— Вот это уже гораздо интереснее, — профессионально признал я, оценивая мутацию.

Роджер резко, неестественно прямым движением сел на столе.

Несколько долгих секунд он сидел абсолютно неподвижно и смотрел прямо на меня своим новым, светящимся зеленым взглядом, в котором не осталось ни капли человеческого разума.

Потом он открыл рот шире, насколько позволяли челюсти.

Из его разорванного цветами горла донёсся такой оглушительный, первобытный рёв, будто внутри капитана стражи внезапно поселился очень злой, раненый бык.

— Р-Р-РА-А-А!!!

И он, оттолкнувшись от стола обеими ногами, сорвался с места с невероятной скоростью.

— Эй! Полегче!

Я успел только рефлекторно отступить на полшага в сторону, пропуская эту живую зеленую торпеду.

Роджер даже не стал искать узкую брезентовую дверь.

Зачем такие условности?

Он просто с разбегу влетел головой в глухую полотняную стену павильона, с громким треском порвал плотную, многослойную ткань в клочья и исчез снаружи, в коридорах арены.

Я несколько секунд молча смотрел на качающиеся, пыльные лоскуты, оставшиеся от стены.

Потом медленно повернул голову.

Вуди, как ни в чем не бывало, спокойно сидел на толстой деревянной балке под потолком, чистя клюв.

Мы с моим костяным дятлом переглянулись.

Вуди с выразительным скрипом наклонил голову набок, словно спрашивая: «Что это сейчас было, босс?».

— Ну да, — философски согласился я вслух. — Я тоже пока ничего не понял. Хотя, судя по скорости мутации, догадываюсь, в чем именно тут дело. Скрестили кровь и споры.

Вуди коротко, утвердительно стукнул клювом по сухой балке.

— Давай за ним. Найди мне Роджера, пока он дров не наломал.

Вуди бесшумно расправил белые крылья.

— Только близко к его лицу не подлетай, — на всякий случай предупредил я. — Мало ли, вдруг он теперь по новой диете еще и костяными дятлами питается.

Птица недовольно, трескуче стрекотнула, возмутившись таким предположением, и пулей вылетела через пробитую Роджером дыру следом за капитаном.

Я уже сделал было шаг к выходу, собираясь догонять клумбу-капитана.

И остановился.

Оглянулся на разгромленную палату-операционную.

На залитом кровью полу живописно валялись трупы. Мои свежеподнятые мертвяки, честно выполнив задачу и изрядно помятые щупальцами, уже все как один не поднимутся, потеряв структуру. Но вот истекающий кровью однорукий Кровник и его задушенные бандиты в принципе легко могли бы восстать сами, будь мы сейчас в Серой зоне. И пускай здесь не Серая зона, а благополучная столица, но береженого, как говорится, Свет бережет.

Я тяжело вздохнул.

— Чуть не забыл о главном правиле.

Некромантия — это ведь не только пафосная армия мёртвых, наводящий ужас на врагов взгляд и красивые развивающиеся чёрные плащи.

Это ещё и строгая, скучная техника безопасности на рабочем месте.

Я с легким шелестом вытащил меч из ножен.

Подошел к первому бандиту и коротким, привычным движением снёс ему голову.

Второй.

Третий, маг крови, лежал крайне неудобно, уткнувшись в перевернутый стол, поэтому пришлось брезгливо придержать его за лысую голову.

Хрясь.

— Вот так гораздо спокойнее, — удовлетворенно кивнул я, вытирая клинок.

Через полминуты моей кропотливой работы абсолютно все потенциальные покойники в этом помещении стали гарантированно, безвозвратно покойниками без голов.

Вот теперь можно было со спокойной совестью идти дальше.

Я боком шагнул через прореху в полотне в темный коридор.

И тут же от Вуди, парящего под куполом, мне в мозг пришёл четкий ментальный импульс-картинка.

Оппа — вот кого не ждал здесь встретить! С другой стороны широкого коридора, расталкивая зрителей, быстрым, целеустремленным шагом шёл собственной персоной барон Эмиль Дресс с несколькими крепкими, хмурыми подручными.

А чуть дальше, в боковом проходе, я увидел глазами птицы ещё одну интересную, крайне мотивированную группу.

Красные плащи. Элитные гвардейцы герцога Милоша.

Один из них, старший, прямо сейчас грубо тряс за грудки и раздражённо спрашивал у какого-то перепуганного рыночного служки:

— Где этот северный некромант⁈ Мы знаем, что он вошел сюда!

Я резко замедлил шаг и прижался к стене.

Ого.

Уже догадались? Быстро работают столичные ищейки.

Хотя, если честно, после всего того масштабного, кровавого балагана, что творился вокруг герцога Милоша и его базы в последние пару дней, скрывать мою скромную профессию и причастность становилось объективно всё сложнее.

Я уже собирался тихо выбрать другой, менее людный путь отхода к выходу, когда Вуди прислал мне новый, еще более радужный образ.

Ещё вооруженные люди.

И впереди них, тяжело топая сапогами — старина Гонз со своим тесаком.

Отлично.

Просто великолепно.

Люди разъяренного Милоша.

Люди графа Брисмана.

Барон Дресс со своими головорезами.

И все они сейчас целеустремленно стягиваются сюда, на арену, явно по мою скромную некромантскую душу.

— Ну ничего себе у меня тут популярность образовалась, — пробормотал я, потирая подбородок. — А я ведь даже платную рекламу в газетах не заказывал.

С Милошем и Дрессом всё было кристально понятно — я их ограбил и подставил. А вот Брисман зачем пожаловал? На чай, что ли, решил пригласить в благодарность за артефакт с душой дочурки?

Делать было нечего. Я поправил плащ, уверенно прошёл по длинному деревянному коридору и спокойно вышел в центральную, самую светлую часть этого огромного полотняного шатра.

Там оказалась настоящая, полноразмерная бойцовская арена.

Большой круг, густо утрамбованный желтым песком, впитывающим кровь.

Вокруг него — несколько высоких ярусов рядов крепких деревянных трибун.

Народу туда набилось, как сельдей в бочку — человек триста, если не больше.

Дикие, азартные крики.

Оглушительный свист.

Тяжелый, густой запах мужского пота, дешёвого кислого алкоголя и свежей, железистой крови.

Прекрасное, одухотворяющее семейное развлечение для столичных жителей.

В самом центре арены как раз гордо стоял здоровенный, покрытый шрамами полуголый мужик-чемпион.

Одна правая рука у него была нормальной, мускулистой, а вот вторая, левая, заканчивалась огромной, бугристой багровой клешнёй. Явно клиент моего недавнего «знакомого» химеролога-кровника.

У его мускулистых ног неподвижно лежал человек.

Судя по луже крови и совершенно неестественному углу сломанной шеи — это был уже бывший человек и бывший глаadiator.

Мужик с клешней победно поднял над головой массивный золотой медальон чемпиона.

— КТО СЛЕДУЮЩИЙ⁈ — истошно, брызгая слюной, заорал он на весь шатер. — КТО ИЗ ВАС ПОБЕДИТ МЕНЯ — ТОТ ПОЛУЧИТ МОЙ МЕДАЛЬОН И ЗОЛОТО! ЕСТЬ СМЕЛЫЕ⁈

Трибуны в ответ восторженно взревели сотнями глоток.

— ДАВАЙ!

— РВИ ИХ, КЛЕШНЯ!

— ЕЩЁ ОДНОГО ЕМУ ДАВАЙ! КРОВИ!

Я скромно остановился у самого края арены, в тени навеса.

И именно в этот драматичный момент через противоположную от меня стену шатра кто-то с диким грохотом влетел внутрь с таким треском, будто туда снаружи запустили тяжелый каменный осадный снаряд из требушета.

Полотно с треском разошлось по шву.

Толстая деревянная стойка-опора жалобно хрустнула и накренилась.

И на желтый песок арены кубарем, поднимая тучи пыли, вывалился капитан Роджер.

Он мгновенно, по-звериному вскочил на четвереньки.

Его зелёные глаза пугающе ярко горели в полумраке шатра.

Прямо изо рта во все стороны торчали и шевелились белые цветы.

На его широких плечах сквозь изорванную форму тоже уже активно пробивались и извивались какие-то толстые зеленые побеги и шипы.

На ревущей секунду назад арене вдруг стало абсолютно, мертвенно тихо.

Потом кто-то одинокий на задних трибунах нервно, неуверенно заржал.

И через секунду истерично хохотал уже весь огромный шатёр.

Непобедимый Клешня озадаченно посмотрел на рычащего Роджера.

— Это ещё что за хреновина болотная вылезла?

Роджер медленно, дергано поднялся на ноги. Из его рта, полного цветов, закапала зеленая слюна. Мужик с клешней расплылся в широкой, издевательской улыбке, поигрывая мышцами.

— Ты, что ли, цветочек, со мной сразиться хочешь? Иди сюда!

Новый, оглушительный взрыв смеха с трибун.

— Гляньте на него, люди!

— Великий цветочный воин пришел!

— Ха-ха-ха! Сейчас его прополят!

Клешня сделал уверенный шаг ближе, поигрывая мускулами, и угрожающе ткнул своей здоровенной багровой клешнёй в сторону замершего Роджера.

— Какой интересный у тебя магический апгрейд, дружок! Где покупал?

Толпа зрителей снова дружно загоготала, предвкушая веселую расправу над чудиком.

Ой, зря они так смеются. Зря.

Я, как некромант, четко почувствовал, как от напрягшегося Роджера вдруг пошла мощная, тяжелая ментальная волна.

— Твою же мать… — тихо ругнулся я, инстинктивно отступая еще на шаг назад.

Цветы у капитана во рту вдруг резко, хищно раскрыли свои лепестки.

Роджер с шумом, глубоко вдохнул и резко выдохнул.

Но не воздух.

Пыльцу.

Густое, светящееся зелёное облако мелкой пыльцы вырвалось у него изо рта наружу с такой чудовищной силой, будто ему в грудь вместо легких встроили мощные кузнечные меха.

Оно мгновенно, плотным туманом разошлось по всей круглой арене, окутав Клешню.

Потом облако стремительно поднялось вверх, к куполу.

Уже через несколько секунд легкая, невесомая зеленоватая дымка накрыла почти весь огромный шатёр, оседая на людях.

Смех на трибунах начал резко стихать.

Люди один за другим как по команде замолкали и стекленели взглядом.

Клешня безвольно опустил свою грозную руку-оружие.

Какой-то зритель на первом ряду застыл с поднесенной кружкой эля у самого рта, не глотая.

Другой просто перестал хлопать, замерев с разведенными руками.

Женщина на третьем ряду перестала улыбаться, её лицо превратилось в маску.

Триста человек просто…

Синхронно замерли, как каменные статуи.

А потом я физически почувствовал мерзкое, липкое давление на свой собственный разум.

Чужая, растительная воля осторожно, нащупывая бреши, поползла внутрь моей головы.

Она была слабенькая.

Примитивная, как инстинкт сорняка.

Но невероятно цепкая.

Словно тонкие, въедливые корни, которые пытаются прорасти в твердую землю и закрепиться.

— Даже не пытайся, гербарий, — холодно хмыкнул я.

Я просто чуть-чуть, усилием воли, уплотнил свою собственную базовую ментальную защиту некроманта.

Растительное давление тут же с жалким писком лопнуло.

Отлетело прочь, не причинив вреда.

В моем тренированном сознании можно было безопасно копаться разве что с официального письменного разрешения моего дядюшки Дани.

А получить такое разрешение у старого параноика было довольно сложно даже при жизни.

Особенно находясь в совершенно другом мире.

И именно в эту звенящую, жуткую тишину в шатёр наконец вошли красные плащи.

Те самые гвардейцы Милоша.

Их было человек десять, все с обнаженными клинками, готовые к бою.

Шедший первым офицер резко остановился как вкопанный, сразу заметив мою одинокую, не зараженную фигуру у арены.

— Артур Горд! Мы нашли тебя! — победно крикнул он.

Трибуны с тремя сотнями зрителей вокруг нас всё ещё стояли абсолютно неподвижно, словно в трансе.

Я с жалостью посмотрел на торжествующих гвардейцев.

— Господа. Если вы сейчас хотите со мной драться, я предупреждаю вас по-хорошему сразу: вся эта огромная толпа людей вокруг сейчас подозрительно тихая не просто так. Вы бы не шумели.

Гвардеец недоуменно нахмурился, озираясь на застывших зрителей.

— Мы пришли не драться с вами.

— О? Это уже радует.

Он решительно шагнул вперёд, убирая меч.

— Его светлость герцог Милош желает официально нанять ваши услуги, уважаемый господин некромант.

Я удивленно моргнул.

— Чего?

Вот этого поворота я ожидал меньше всего на свете. После того, как я обнес его базу?

— Герцог готов очень щедро, золотом заплатить за…

Он не успел договорить фразу.

Потому что с другой стороны шатра вдруг раздался бешеный, полный животной ярости крик:

— ГО-О-О-РД!!!

Я медленно, обреченно повернул голову на голос.

Барон Эмиль Дресс.

Он с безумными глазами влетел на арену так, будто всю дорогу сюда от самого поместья бежал исключительно на одной только жгучей ненависти ко мне.

Лицо у него было красное, как свекла.

Глаза совершенно бешеные, навыкате.

Правая рука уже ярко, смертоносно светилась готовой атакующей магией.

— УМРИ, СВОЛОЧЬ ГОРД!!! — заорал он на весь рынок.

Я только тяжко вздохнул и закатил глаза к куполу шатра.

— Ох, чёрт подери вас всех. Идиоты.

Потому что вокруг нас плотным кольцом находилось примерно триста замерших человек.

И все они только что получили в свою голову неизвестную, мутагенную ментальную дрянь от Роджера.

А Дресс только что очень громко заорал и своим криком растриггерил их нестабильное сознание.

Первым резко, с хрустом дёрнулся стоящий на арене Клешня.

Его тяжелая голова неестественно резко повернулась в мою сторону.

А за ним, словно по цепной реакции, и сотни людей на трибунах.

Яркий, ядовито-зелёный свет одновременно вспыхнул во всех их глазах.

— А-а-а-а-а-а!!! — раздался жуткий, многоголосый, лишенный разума рык зараженной толпы.

Трибуны буквально взорвались движением.

Триста человек одновременно, как один агрессивный организм, вскочили на ноги, ломая скамейки, и бросились вниз.

Опешившие гвардейцы Милоша тут же выхватили свое оружие, пытаясь защититься.

Барон Дресс от неожиданности такого поворота отпрыгнул назад, споткнувшись о труп.

А в противоположный вход в этот самый момент как раз, запыхавшись, ворвался Гонз со своими людьми, потрясая тесаком.

Пират ошарашенно окинул взглядом бурлящую толпу обезумевших, зеленоглазых зрителей, ревущего Роджера с цветами из пасти, размахивающего Клешню, пытающихся отбиться красные плащи Милоша, испуганного Дресса и, наконец, меня, одиноко и меланхолично стоящего посреди всего этого непередаваемого великолепия с философским видом.

— Какого лысого демона здесь вообще происходит⁈ — заорал Гонз, пытаясь перекричать толпу.

Я даже не торопился вытаскивать меч из ножен. Всё равно не поможет против такой массы.

— Господа, — громко, с легкой ухмылкой констатировал я очевидный факт, — вы все очень удачно оказались в самом центре захватывающих событий! Добро пожаловать!

И весь огромный шатёр окончательно, с головой погрузился в кровавый, безумный дурдом.

Святой Престол, Столица

Примас Северин Альдор уже предвкушал ужин. И не какой-нибудь там постный, а торжественную вечернюю трапезу во славу богов, которую готовили лучшие повара столичного храма.

На столе его личной трапезной уже должны были появиться запеченный молочный поросенок, пирог с лесными ягодами и бутылочка шестнадцатилетнего монастырского вина из погребов Южного аббатства.

Разумеется, всё исключительно во славу богов.

Сам Северин был человеком глубоко верующим — как-никак примас — и потому искренне считал, что прославлять небожителей следует качественно. Он как раз поднялся из-за рабочего стола, поправил белоснежную мантию с золотым шитьем и сделал первый шаг к двери, когда та распахнулась после короткого, но настойчивого стука.

Примас остановился.

На пороге стоял кардинал Корвин Лаэр, возглавлявший службу внутренней безопасности Церкви.

— Беда, ваше просветительство, — с порога произнес кардинал.

Северин прикрыл глаза.

Конечно. Вот просто не могло быть иначе.

— Насколько большая? — устало спросил он. — И прежде чем отвечать, Корвин, хорошенько подумайте. От вашего ответа зависит, буду ли я ужинать ближайшие полчаса или ближайшие пять часов.

Кардинал выглядел необычно даже для самого себя. Обычно невозмутимый, аккуратный до педантичности мужчина сейчас вошел в кабинет растрепанным, плащ на одном плече перекрутился, а на виске блестела испарина. Ничего хорошего.

— Боюсь, пять часов.

Примас тяжело вздохнул и вернулся к креслу.

— Говорите.

Корвин плотно прикрыл за собой дверь.

— На рынке за столицей произошло массовое помешательство.

Северин медленно поднял взгляд.

— Что?

— В павильоне вольных боев. Несколько сотен человек одновременно проявили признаки одержимости. Возможно, больше. Сейчас точное количество устанавливают.

Примас несколько секунд молча смотрел на кардинала.

— Вы издеваетесь надо мной?

— Хотел бы… то есть никак нет.

— Только этого не хватало, — процедил Северин. Он снова уселся в кресло и машинально потер переносицу. — Это связано с той нежитью, что вырвалась с кладбища недалеко от столицы?

— Вряд ли. Та нежить покинула столичный округ.

Вот до чего докатилась столица.

— Тогда что с рынком?

— Именно это мы и пытаемся выяснить.

Северин раздраженно постучал пальцами по столу. День назад — нежить на кладбище. Одновременно с этим — сообщения о странных мертвецах за стенами. Потом история с герцогом Милошем. Теперь массовая одержимость посреди рынка. Слишком много неприятностей за слишком короткое время.

— Такое ощущение, — медленно произнес примас, — будто кто-то приволок в нашу столицу мешок с несчастьями и теперь методично вытряхивает его по одному.

Корвин промолчал.

Северин выпрямился.

— Павильон оцеплен?

— Полностью. Городская стража никого не выпускает и не впускает. Мы отправили туда дознавателей-инквизиторов и группу храмовников, но прежде чем вводить боевой отряд Инквизиции, я решил получить ваше распоряжение.

— Правильно.

— Есть еще одна проблема.

Примас посмотрел на него исподлобья.

— Я ведь специально спросил, насколько большая беда.

— Я не хотел вас огорчать всем сразу.

— Говорите уже.

Кардинал кашлянул.

— Внутри павильона находятся люди нескольких влиятельных домов.

Вот теперь Северин окончательно забыл про поросенка.

— Кто?

— Гвардейцы герцога Милоша.

Примас поморщился.

— Кто еще?

— Люди графа Брисмана.

Морщинка на лбу Северина стала глубже.

— И?

— Несколько посторонних. Среди них гость графа Брисмана, дворянин из провинции. Артур Горд.

Северин задумался. Имя показалось знакомым.

— Горд… Горд… Насколько он влиятельный гость для графа?

— Он недавно прибыл из Серой зоны. Молодой дворянин. Не больше двадцати лет. Владеет бывшим поместьем Норд в Большом Луговье.

— Хм.

Северин понял, что парень явно не из высшей знати.

— С какой стати он вообще оказался при графе?

— Насколько удалось установить, Брисман сам пригласил его в столицу.

— Зачем?

Кардинал слегка пожал плечами.

— Официально неизвестно. Но есть слухи.

— Корвин, если бы меня интересовали только официальные сведения, я бы назначил начальником безопасности летописца-библиотекаря.

— Поговаривают, граф давно интересовался этим молодым человеком. Возможно, рассматривал его как будущего мужа для своей дочери.

Примас даже привстал.

— Для Изабеллы Брисман?

— Возможно.

— Провинциального дворянина из Серой зоны?

— Да.

Северин задумчиво потер подбородок. Вот это уже было интересно. Граф Брисман мог быть вспыльчивым, неудобным и совершенно невыносимым человеком, но дураком он точно не был. Выдать единственную дочь за неизвестного бедного дворянина с окраины? Без причины такого не делают.

— Родословная?

— Ничего выдающегося. Старый дворянский род, но боковая, почти угасшая ветвь. Сам Артур — экспат с севера. После переселения купил поместье в Серой зоне.

— Маг?

— Официально данных нет.

Северин усмехнулся.

— Значит, маг.

Корвин вопросительно поднял бровь.

— Если граф Брисман вдруг решил породниться с мальчишкой из Серой зоны, там либо скрыто состояние, либо недюжинная сила.

— Согласен.

— Его не трогать. На всякий случай.

Кардинал кивнул.

— Есть еще один дворянин.

— Кто?

— Барон Эмиль Дресс.

— Кто?

— Эмиль Дресс, — терпеливо повторил Корвин. — Провинциальный барон. Небольшой род. Земли на востоке Большого Луговья. Сейчас находится в столице по судебному делу.

Северин задумался. Ни имя, ни род ему ничего не говорили. И это уже было хорошо.

— Влиятельные родственники?

— Практически нет.

— Связи при дворе?

— Нет.

— Церковные покровители?

— Не обнаружены.

— Магический ранг?

— Ничего выдающегося.

Примас наконец улыбнулся. Вот и нашелся козлик отпущения. Корвин прекрасно знал своего начальника и сразу правильно истолковал эту улыбку.

— Ваше просветительство…

— Что?

— Мы еще даже не установили причину одержимости.

— Разумеется. — Северин возмущенно вскинул брови. — Вы что обо мне думаете, кардинал? Церковь никогда не обвиняет невиновного человека без тщательного расследования.

Корвин молча смотрел на него.

Северин выдержал паузу.

— Сначала мы тщательно расследуем, насколько удобно будет обвинить именно его.

— Понимаю.

— Вот и прекрасно.

Примас поднялся и прошелся вдоль огромного окна. За стеклом сияли огни вечерней столицы.

Сейчас ему совершенно не хотелось открывать еще один фронт. С Милошем и без того хватало проблем. Герцога собирались подвергнуть полному церковному расследованию на предмет контактов с некромантскими силами, запрещенными артефактами и еще добрым десятком вещей, которые при должном старании можно было истолковать крайне неприятным для него образом. Самое важное заключалось в том, что Милош был богат и влиятелен. Поэтому просканировать его следовало тщательно, раз повод есть, и даже Император не против. Очень тщательно. А потом взять за жабры, ведь тайных грешков против законов империи у Милоша, как у любого высшего аристократа, выше крыши.

— Милоша пока не трогать сверх уже утвержденного, — произнес Северин. — Нам и так предстоит… проверить его на предмет возможного влияния темных сил.

Корвин кашлянул в кулак.

— Как прикажете.

— Брисмана тоже не трогать. Сейчас нам совершенно не нужен вдовесок конфликт с графом. Одного герцога достаточно.

— Согласен.

— Тем более если его дочь действительно связана с этим Гордом, неизвестно, какую реакцию вызовет попытка схватить мальчишку.

Северин снова задумался.

— Вообще, Горд уже засветился.

— Неужели?

— По донесению отца Грена, это Горд помог уличить гвардейцев Милоша в пособничестве некромантам.

— Надо же, как узок мир. Ну ладно, все равно пока не трогать.

Северин повернулся.

— А вот барон… Как его?

Корвин понимающе кивнул.

— Дресс.

— Да-да. Дресс. На него обратите особое внимание.

— В каком смысле?

Примас посмотрел на кардинала так, словно тот задал чрезвычайно глупый вопрос.

— Корвин, у нас посреди столицы произошла массовая одержимость. Людям понадобится объяснение.

— Пока мы не знаем, что произошло.

— Поэтому и нужно расследование. И виновный.

Северин подошел к столу и позвонил в маленький серебряный колокольчик. В кабинет тут же заглянул секретарь.

— Передайте, чтобы мой ужин не убирали. И вино не открывали без меня.

— Да, ваше просветительство.

Секретарь исчез. Примас снова повернулся к Корвину.

— Отправляйте Инквизицию. Два полных звена. Одержимых огородить и не трогать, может, сами перемрут.

— Понял. А Артур Горд?

— Наблюдать.

— Барон Дресс?

На лице примаса появилась мягкая, почти отеческая улыбка.

— А вот барону Дрессу окажите всё возможное внимание.

Кардинал тоже едва заметно улыбнулся.

— Понял.

Он уже развернулся к двери, когда Северин окликнул:

— Корвин.

— Да?

— И выясните наконец, какого демона происходит в этой столице.

Кардинал помедлил.

— А если это действительно демон?

Примас посмотрел в сторону окна. Там, за городскими стенами, в темноте лежал огромный рынок, над которым сейчас наверняка уже поднимались сигнальные огни городской стражи.

— Тогда тем более хорошо, что у нас есть этот барон Дресс.

Кардинал молча склонил голову и вышел. Дверь закрылась.

Примас Северин Альдор несколько секунд стоял неподвижно, затем посмотрел на часы.

Поросенок еще не должен был остыть. Боги, если они действительно сегодня благоволили своему верному служителю, просто обязаны были сохранить ему ужин.

Потому что массовую одержимость Северин пережить мог. А холодного поросенка — уже вряд ли.

Я стоял у кордона, наскоро сооруженного городской стражей метрах в пятидесяти от огромного полотняного шатра.

За моей спиной творилось что-то совершенно нездоровое. Изнутри павильона доносились вопли, хохот и чей-то восторженный крик: «Клава, давай!»

Стражники с трудом держали оцепление. Прибывшие храмовники суетливо выставляли по периметру какие-то светящиеся оградительные столбики. Инквизиторы уже спорили с Гонзом, пытаясь выяснить, кто именно находился внутри в момент начала массовой одержимости.

А я наконец избавился от Роджера.

— Держите, — сказал я лекарю Брисманов и сгрузил ему с плеча бессознательного капитана.

Лекарь крякнул и едва успел подхватить тяжелое тело.

— Осторожнее! Он же человек!

— Поэтому и отдал вам, — философски заметил я.

Роджер безвольно повис у него на руках.

Вообще, последние минут десять получились весьма насыщенными. Когда Роджер выскочил на арену, выдохнул это спорное облако и весь шатер накрыло ментальной волной, люди начали стремительно сходить с ума. Один мужик, например, зачем-то разделся догола и пытался жениться на деревянном столбе.

В общем, ситуация стала кристально понятной. Как любил говорить дядя Даня: «Артур, если вокруг начинается непонятная магическая хрень — не стой столбом и не пытайся понять её философский смысл. Сначала выйди из зоны поражения». Разумный мужик этот телепат.

Поэтому я просто подскочил к Роджеру, коротко и профессионально пробил ему в челюсть, поймал обмякшее тело, закинул себе на плечо и рявкнул:

— Кому здесь еще не весело — за мной!

Гонз со своими людьми отреагировал первым. Гвардейцы Милоша — сразу следом. А вот барон Дресс почему-то замешкался и остался. Последнее, что я видел, прежде чем выскочить наружу, — это как он отбивался стулом от двух мужиков с безумными зелеными глазами и орал: «ДА ВЫ ЧТО, СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ⁈»

Сейчас я молча смотрел, как лекарь укладывает Роджера на походные носилки, и незаметно активировал некрозрение.

Аура капитана выглядела паршиво. Внутри организма, особенно вокруг легких и головы, пульсировали мелкие ядовито-зеленоватые точки. Споры. Вот же зараза. Какая-то грибная дрянь пустила в нем корни и сейчас пыталась восстановиться после того, как я вырубил носителя.

В принципе, ничего критичного. Но хороший лекарский отвар ему бы точно не помешал.

Я уже собирался спросить лекаря, чем они собираются Роджера поить, когда ко мне быстрым шагом подошел Гонз.

— Господин Горд.

— М-м?

— Я договорился. Вы можете ехать с нами. Карета графа уже вызвана.

— Мило.

— Но мы вас уже пригласили, — раздался сбоку знакомый ровный голос.

Я повернул голову. Человек Милоша стоял шагах в пяти от нас, плотно окруженный своей гвардией.

— Господин Горд был приглашен герцогом Милошем первым, — продолжил он с ледяной вежливостью. — И Его Светлость намерен исполнить обязанности гостеприимного хозяина.

Гонз посмотрел на него так, словно представитель герцога только что предложил ему вместе искупаться в выгребной яме.

— Господин Горд с вами в жизни не поедет.

— Это почему же? — прищурился человек Милоша.

— Потому что он не идиот.

Я усмехнулся.

— Граф Брисман лично поручил доставить господина Горда в его резиденцию, — отрезал Гонз, положив руку на эфес.

— А герцог Милош лично пригласил его в свою, — парировал оппонент. — Или граф Брисман уже распоряжается всеми гостями столицы?

— По крайней мере, он не пытается их убить.

Я деликатно кашлянул.

— Господа.

Они синхронно посмотрели на меня. Я указал на лежащего на носилках Роджера.

— А кто моего друга лечить будет?

Гонз ответил мгновенно:

— Лучшие лекари графа Брисмана!

— В резиденции Его Светлости есть личный лекарский корпус, — тут же произнес человек Милоша. — И, в отличие от некоторых, мы не экономим на редких алхимических препаратах.

Гонз побагровел.

— Вы…

— О! — я поднял руку. — Вот это уже аргумент.

Гвардеец Милоша едва заметно и очень самодовольно улыбнулся. Гонз же посмотрел на меня с нескрываемым ужасом.

— Господин Горд, вы ведь не всерьез рассматриваете…

Он не договорил.

Из шатра с оглушительным треском вылетел человек. Буквально. Полотно одной из боковых стен натянулось, лопнуло, и наружу кубарем выкатился барон Дресс.

Он был великолепен. Рубаха разодрана в клочья. Один рукав отсутствует как класс. На голове вместо щегольской шляпы висит кусок чьей-то зеленой ткани. Щека расцарапана. В правой руке он судорожно сжимал оторванную ножку от стула. В левой — чей-то чужой сапог.

Дресс вскочил на ноги, дико озираясь и размахивая своим импровизированным оружием.

— ГОРД!

Я приветственно поднял руку.

— Я здесь, господин барон!

Трое инквизиторов в строгих черно-белых плащах, находившиеся неподалеку, одновременно повернули головы сначала ко мне, потом к потрепанному Дрессу. Один из них медленно переспросил:

— Барон… Дресс?

— ДА! — заорал тот, отбиваясь ножкой стула от высунувшейся из дыры зеленоглазой оскаленной женщины. — А ТЕПЕРЬ ПОМОГИТЕ МНЕ, ВАШУ МАТЬ!

Инквизиторы многозначительно переглянулись. Старший сделал шаг вперед.

— Барон Эмиль Дресс?

— ДА КАКАЯ ВАМ РАЗНИЦА⁈

— По распоряжению Святой Инквизиции вы задержаны до выяснения обстоятельств возникновения массовой одержимости.

Дресс замер. Даже женщина за его спиной от неожиданности на секунду перестала шипеть и моргать.

— Чего?

— Взять его.

— ВЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ⁈

Четверо крепких храмовников шагнули вперед и аккуратно, но чрезвычайно уверенно заломали барону руки.

— Я ЖЕРТВА! — завопил Дресс, выронив сапог.

— Разберемся, — бесстрастно отозвался инквизитор.

— МЕНЯ ТАМ ЧУТЬ НЕ СОЖРАЛИ!

— Это будет отражено в протоколе.

— ГОРД!

Я развел руками с самым сочувствующим видом.

— Я свидетель, что вы очень мужественно выбрались.

— ГООООРД!

Его унесли. Именно унесли, потому что идти добровольно и перебирать ногами Дресс категорически отказался.

Я с легкой грустью проводил процессию взглядом.

— Надо же. Никогда не подумал бы, что барон Дресс может быть причастен к массовой одержимости. Темная лошадка.

Человек Милоша первым вернулся к нашей прерванной теме.

— Итак, господин Горд. Полагаю, теперь мы можем ехать?

— Пожалуй.

Гонз резко повернулся ко мне, его глаза чуть не вылезли из орбит.

— Что⁈

— Поеду к герцогу.

— Господин Горд!

— Что?

— Вы понимаете, что делаете⁈

— Примерно.

— Они вас убьют!

Офицер Милоша медленно повернул голову к Гонзу.

— Осторожнее с выражениями.

Но старый служака уже не обращал на него ни малейшего внимания. Гонз подошел ко мне почти вплотную и тихо, но очень эмоционально зашипел:

— Вы грабили их ферму.

Я невинно моргнул.

— Ну да.

— И после этого собираетесь ехать к нему домой⁈

Я посмотрел на офицера Милоша. Тот стоял с совершенно непроницаемым, каменным лицом.

— Может быть, всё обойдется.

— Не обойдется!

— Почему вы такой пессимист, Гонз?

Начальник гвардии Брисмана шумно выдохнул через нос, напоминая разъяренного быка.

— Я прошу вас. Поедемте к графу.

И тут я наконец вспомнил вопрос, который давно хотел ему задать.

— Кстати. А зачем вообще Брисман меня вызвал?

Гонз замялся. Гвардеец Милоша неподалеку едва заметно напрягся, обратившись в слух. О. Интересно.

— Ну?

— Дело в госпоже Изабелле, — наконец нехотя ответил Гонз.

— А что с ней?

— В смысле?

— Она не приходит в сознание. Менталисты ничего не могут сделать, даже с помощью артефакта.

— И при чем здесь я?

Гонз посмотрел на меня тяжелым, полным отчаяния взглядом.

— Граф считает, что вы можете помочь.

Я задумался, потирая подбородок.

— Вот как, — протянул я. — Ладно. Подумаю, чем можно помочь.

— Тогда едем к графу? — с надеждой спросил Гонз.

— Потом.

Гонз закрыл глаза. Судя по выражению его лица, он мысленно просил богов дать ему сил и терпения не придушить меня прямо здесь.

В этот момент к нам плавно подкатила карета Милоша. И это была не просто карета. Четыре огромных вороных жеребца. Лакированный темный корпус, в котором отражались огни арены. Тонкая серебряная отделка. Массивный герб на дверце. Даже небольшая ступенька выдвинулась сама, как только кучер дернул какой-то хитрый рычажок.

Я одобрительно присвистнул.

— Хорошо живете.

Человек Милоша позволил себе тонкую, полную превосходства улыбку.

— Стараемся.

Его подчиненные уже аккуратно переносили Роджера внутрь.

— Господин Горд! — в последний раз попытался воззвать к моему разуму Гонз. — Прошу вас.

Я ободряюще хлопнул его по плечу.

— Всё нормально.

— Ничего не нормально!

— Если не вернусь — расскажете графу, что я очень старался.

— Что⁈

Я уже забирался внутрь экипажа.

— Шучу.

— У вас отвратительные шутки! — крикнул мне вслед Гонз.

— Мне говорили.

Дверь с мягким щелчком закрылась, отсекая шум улицы.

Роджера уложили на широкую мягкую скамью напротив меня. Внутри карета оказалась еще роскошнее, чем снаружи. Обивка из тончайшей мягкой кожи. Небольшие, дающие уютный свет магические светильники. Шкафчик из красного дерева. Изящные полочки. Даже миниатюрный бар.

Один из людей Милоша перед тем, как окончательно закрыть нас, учтиво открыл дверцу бара, демонстрируя хрусталь и бутылки.

— Вино, бренди, вода. Если господину понадобится что-нибудь еще — просто дайте знать кучеру.

— О.

Я вытащил первую попавшуюся пузатую бутылку.

— Вот это я понимаю — гостеприимство. Спасибо.

Гвардеец коротко поклонился и исчез. Карета плавно, почти без рывка тронулась с места.

Я остался с Роджером один на один. Несколько секунд молча смотрел на его бледную, бессознательную физиономию. Потом вздохнул.

— Ну что, приятель. Давай разберемся, какой дрянью ты опять заразился на мою голову.

Я отставил бутылку и положил ладонь ему на лоб.

Некроэнергия послушной, тончайшей сетью проникла сквозь кожу и кости внутрь его организма. Споры оказались на редкость живучими. Они уже успели добраться до нервных узлов, плотно обосновались в легких и даже попытались сформировать тягучие нити вокруг самого мозга. Очень похоже на паразита. Только магического. И крайне наглого.

— Фу.

Я безжалостно усилил давление.

Зеленые точки в моем восприятии испуганно задрожали. Некротическая энергия прошлась по ним выжигающей, ледяной волной. Раз. Еще раз. Третий, контрольный импульс. Споры начали стремительно дохнуть. Часть мертвой дряни организм Роджера сам выбросил в кровь на съдение иммунитету, часть я просто аннигилировал напрямую.

Через несколько минут от всей этой агрессивной грибной мерзости остались только безопасные мертвые частицы.

Я убрал руку и откинулся на сиденье.

— Всё. Просыпайся.

Роджер дернулся, словно от удара током. Глаза резко распахнулись. Он вскочил так стремительно, что едва не пробил головой роскошный потолок кареты.

— ГДЕ ОН⁈

— Кто?

— Этот… этот… в смысле, я!

Он дико завертел головой. Посмотрел на дорогую кожаную обивку. На откупоренную бутылку вина у меня в руке. На фамильный герб Милоша, роскошно вытисненный золотом на внутренней стороне двери.

Потом снова посмотрел на меня.

— Где мы?

— В карете.

— Я вижу, что в карете! Чья она⁈

Я сделал небольшой глоток прямо из горла. Неплохое вино. Выдержанное.

— Герцога Милоша.

Роджер перестал дышать.

— Какого еще Милоша?

— Герцога, чью ферму я недавно ограбил.

— Что⁈ Ограбил⁈

— И убил его гвардейцев, — меланхолично добавил я.

Роджер несколько долгих секунд молча, не моргая, смотрел на меня.

— Нас там убьют.

— Возможно. — Я покачал бутылку, любуясь тем на свет рубиновыми бликами. — В этой жизни всё возможно.

Роджер застыл. Посмотрел на меня. Потом перевел отчаянный взгляд на ручку двери. Потом снова на меня.

— Останови карету.

— Зачем?

— Я выйду.

— На ходу?

— Лучше сломаю ноги сейчас, чем голову потом!

— Сядь, — вздохнул я и протянул ему бутылку. — Вина хочешь?

Роджер секунду гипнотизировал стекло безумным взглядом. Потом молча выхватил бутылку и сделал огромный, жадный глоток, едва не подавившись.

— Ненавижу тебя, господин Артур.

— Это последствия грибов.

— Нет. — Он мрачно сделал еще один долгий глоток. — Это точно не грибы.

Я усмехнулся и поудобнее устроился на мягкой спинке сиденья. За окном уже проплывали освещенные магическими фонарями первые богатые кварталы столицы.

Нас ждал герцог Милош. Человек, чью базу я вычистил. Чьих людей убивал. Чьи планы разрушил. И который, скорее всего, уже догадывается или точно знает, что я некромант.

Что вообще могло пойти не так?

Усадьба Шпиля, столица

Граф Шпиль сидел с тетушкой Виктории на мягком диване, нежно держась с ней за руки, а сама Виктория уже десятый круг нервно меряла гостиную шагами, теребя края своих манжет.

Тётушка Вики, уютно устроившаяся с фарфоровой чашкой чая, молча следила за девушкой поверх пара, но, в отличие от графа, пока предпочитала не вмешиваться в этот нервный марафон.

Наконец Шпиль не выдержал и отпустил пальцы тетушки:

— Вика, ты либо сядь, либо хотя бы маршрут поменяй. У меня от твоего паркета уже голова кружится.

Девушка резко остановилась у высокого окна и сжала кулаки.

— Извини, дядя, но ты сам запретил мне выходить из усадьбы и даже на шаг приближаться к воротам.

— Верно, — Шпиль откинулся на спинку дивана и поправил лацкан камзола. — И вообще, тебе сейчас лучше носа из дома не высовывать. Ближайшую неделю точно.

Виктория нахмурилась и быстро повернулась к нему.

— Почему же?

Граф удивлённо поднял брови, искренне поражаясь такой неинформированности.

— Ты совсем новости не слушаешь? За столичными стенами нашли нежить. Причём много и подозрительно организованную. А сегодня ещё на рынке какая-то массовая одержимость приключилась. Целый павильон вольных боев оцепили, городская стража на ушах, потом еще и Инквизиция подтянулась с полными звеньями.

Виктория побледнела, почувствовав, как холодная волна пробежала по спине.

Шпиль этого не заметил и продолжал рассуждать с видом знатока:

— Говорят, эффект уже спадает. Часть одержимых вроде приходит в себя, остальные мычат. Но что именно произошло — никто толком не понимает. Демоны это, артефакт какой-нибудь проклятый или ещё какая некромантская пакость.

Вот теперь Виктория снова пошла по комнате.

Только вдвое быстрее.

Потому что она прекрасно знала одну маленькую подробность, которой не знал и не должен был знать Шпиль.

Артур Горд был некромантом. Не просто магом, а бывшим высшим полководцем, способным командовать нежитью, как своей личной армией.

И если хоть одна ищейка Инквизиции свяжет всплеск на рынке с его присутствием…

Виктория судорожно сглотнула.

Некромантов в Империи не судили долго и не устраивали долгих разбирательств.

Их обычно сжигали прямо на площади. Особенно в столице, где находилась штаб-квартира Святого престола и дежурили сотни боевых храмовников.

— А виновных нашли? — спросила она, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Виновных в чём? — уточнил Шпиль.

— В появлении нежити. В одержимости.

Шпиль скептически покачал головой.

— Пока нет. Ищут ветряные мельницы.

Виктория едва заметно выдохнула, чуть расслабив зажатые плечи.

И именно в этот момент дверь гостиной распахнулась.

На пороге появился запыхавшийся гвардеец.

— Господин граф!

Шпиль повернул голову, явно недовольный тем, что его отвлекли от беседы.

— Ну? Докладывай быстро.

— Я только что из столичного округа, с рынка.

Виктория мгновенно замерла посреди ковра, боясь даже вздохнуть.

Шпиль тоже выпрямился и подобрался.

— И?

— Госпожа графиня Виктория, там инквизиция задержала вашего знакомого… провинциального дворянина. По обвинению в связи с темными силами.

У Виктории оборвалось и упало вниз сердце, в глазах на мгновение потемнело, а гвардеец выдержал паузу и закончил:

— Барона Эмиля Дресса.

Несколько секунд в комнате стояла тишина. А потом Виктория слишком шумно и громко выдохнула. Девушка испытала облегчение.

Шпиль недоуменно моргнул.

— Дресса?

— Да, господин граф.

— Подлеца Дресса?

Гвардеец явно не знал, сколько ещё существует Дрессов, которых граф считает подлецами, поэтому осторожно и твердо кивнул:

— Барона Эмиля Дресса, именно его.

— Ну надо же, — на лице Шпиля расплылась торжествующая улыбка.

— За что именно его взяли? — быстро переспросила Виктория, утоляя оставшиеся сомнения.

Гвардеец вытянулся по стойке смирно.

— Его подозревают в причастности к созданию одержимых. Говорят, из павильона он выскочил самым последним, с ножкой от стула и в совершенно невменяемом виде.

— Чего?

Шпиль изумленно вскинул брови и переглянулся с тетушкой.

— Дресс⁈ Создавал одержимых⁈

— Я лишь передаю то, что слышал от инквизиторов у кордона, господин граф.

— Ну это же нам просто идеально на руку! — Шпиль решительно поднялся с дивана, потирая руки.

Тётушка Вики аккуратно отставила чашку на столик.

— И куда ты так резво собрался, дорогой?

Граф уже размашисто шагал к дверям кабинета.

— К адвокатам! Лично растолкаю этих сонных тетерь!

— Зачем именно сейчас?

Шпиль обернулся на пороге.

— Пусть шевелятся вдвое быстрее по делу Виктории! — азартно махнул рукой граф. — Пока наш основной оппонент и обвиняемый сидит в казематах Инквизиции под арестом и не может путаться под ногами, надо выжимать суды до капли! Если наши крючкотворы сейчас не продавят дело за два дня, я лично объясню им, за что они получают такие гонорары.

Тётушка Вики тихо усмехнулась и качнула головой.

— Вот это я понимаю — настоящая аристократическая хватка, дорогой.

— Надо пользоваться моментом, пока судьба дарит подарки, — уверенно кивнул Шпиль.

Викторию всё это юридическое судилище интересовало куда меньше, чем судьба одного конкретного некроманта, поэтому она снова шагнула ближе к гвардейцу:

— А что ещё происходило на рынке? Как вели себя остальные?

Гвардеец перевёл взгляд на неё.

— Много чего, госпожа графиня. Настоящий хаос. Говорят, несколько отрядов между собой чуть не передрались прямо перед шатром. Гвардейцы Милоша, люди графа Брисмана, городская стража… Едва до обнаженной стали не дошло. Потом Инквизиция оцепила всё вокруг жестким контуром. Артур Горд там тоже был.

У Виктории окончательно пересохло во рту.

— Артур?

Шпиль, уже взявшийся за дверную ручку, остановился.

Гвардеец кивнул.

— Он цел? — слишком быстро, эмоционально и тревожно спросила Виктория. — Инквизиция его не тронула? Задержаний не было?

Теперь Шпиль окончательно развернулся к племяннице, подозрительно прищурившись.

— А с чего вдруг Инквизиции его трогать? Он что, тоже похож на создателя одержимых?

Виктория тут же осеклась, поняв, что выдала слишком много эмоций.

— Я просто… волнуюсь за гостей графа Брисмана. Вдруг это политическая провокация.

— Господин Горд не задержан, — успокоил ее гвардеец. — Насколько мне известно от стражи, после всего произошедшего он абсолютно спокойно и без препятствий покинул рынок.

Плечи Виктории заметно расслабились, тяжесть немного спала.

— Куда он поехал? Обратно к Брисману?

— В гости к герцогу Милошу. В его личной карете.

В гостиной снова стало очень тихо.

Виктория медленно поднимала голову, не веря ушам.

— К Милошу⁈

— Да, госпожа. Лично с его гвардией.

— Но это же…

Она осеклась на полуслове, судорожно сжав губы.

Шпиль прищурился еще сильнее, чувствуя подвох.

— Что — «это же»? Вика, выкладывай.

Виктория несколько секунд колебалась, переводя взгляд с дяди на тетушку.

Потом тяжело выдохнула:

— Герцог Милош напрямую причастен к отравлению Изабеллы Брисман.

Шпиль застыл на месте.

Даже всегда невозмутимая тётушка Вики перестала улыбаться и выпрямила спину.

— Что? — очень медленно и тихо переспросил граф.

Виктория опустила глаза, подбирая слова.

— Это пока строго охраняемая тайна графа Брисмана и господина Артура. Господин Артур лично расследовал это дело на месте и нашел улики…

Шпиль от возмущения ткнул себя парой пальцев в грудь.

— И почему я, твой родной дядя, узнаю об этом заговоре только сейчас⁈

— Потому что это тайна графа Брисмана и господина Артура, а не моя! — твердо ответила Виктория. — И господин Артур отдельно просил меня молчать, чтобы не провоцировать войну родов раньше времени.

Шпиль молча постоял несколько секунд, переваривая услышанное.

— Ну мы-то твоя семья! Мы же не чужие люди!

Тётушка Вики негромко и сдержанно рассмеялась.

— Шпиль, перестань пыхтеть и отстань от девочки. Она поступила абсолютно правильно и сдержала слово благородного человека.

Граф возмущенно повернулся к ней.

— Я вообще-то совершенно спокоен и хладнокровен!

— Вижу, прямо лед и пламень.

— Я просто пытаюсь понять, — Шпиль эмоционально всплеснул руками, — почему гость Брисманов — а Горд официально гостит у них, — который знает, что Милош, возможно, пытался отравить дочь Брисмана, после всего произошедшего на рынке спокойно садится в карету Милоша и едет к нему в усадьбу⁈ Пускай Милош сейчас под внешним наблюдением Инквизиции из-за нежити, но это лишь кордоны за его усадьбой, а внутри своего дома он полноправный и опасный хозяин! Зачем добровольно соваться в логово к клыкастой крысе⁈

Виктория тоже вдруг с ужасом задумалась об этом.

Шпиль тяжело вздохнул, махнул рукой на дверь и вернулся к дивану.

Адвокаты внезапно перестали казаться ему самой важной проблемой этого сумасшедшего вечера.

Он достал из внутреннего кармана камзола тяжелый переговорный кристалл связи.

— И что теперь делать? — тихо спросила Виктория, подсаживаясь ближе.

Шпиль повертел граненый кристалл между пальцами.

— Для начала — перестать гадать на кофейной гуще.

— То есть?

— Напрямую свяжусь с Брисманом. Узнаю, в курсе ли он вообще, куда утащили его драгоценного гостя.

Граф активировал артефакт вливанием магии, и внутри прозрачного камня медленно разгорелось густое голубоватое сияние.

— Если Горд действительно поехал к Милошу после всего этого балагана, — мрачно пробормотал Шпиль, — то нас ждет градиозный инцидент… возможно, с привлечением армии.

Виктория была с ним полностью согласна.

Только она про себя подумала о том, что дядя даже близко не догадывается, насколько гигантский и катастрофический размах может придать этому «инциденту» Артур, если его хоть немного разозлить.

Мы добрались до усадьбы герцога Милоша уже ближе к полдню.

И, надо сказать, гостеприимством здесь пахло по-особенному.

Вся подъездная дорога была перекрыта городской стражей. У ворот стояло два плотных кордона, дальше виднелись белые плащи храмовников, а между ними прохаживались инквизиторы с тем самым характерным выражением лиц, какое бывает у людей, искренне надеющихся обнаружить кого-нибудь, кого можно будет сжечь во славу добра и справедливости.

Саму усадьбу пока не штурмовали. Герцог Милош всё-таки оставался герцогом, Грандмастером огня и обладателем достаточного количества связей, чтобы даже Инквизиция сначала собирала бумажки, а уже потом ломала дубовые двери.

Но оцепили его знатно.

Нас с Роджером пропустили после недолгого разговора с начальником оцепления.

На Роджера стражники посмотрели с таким выражением, словно сильно сомневались, что он вообще понимает, где находится и как его зовут. Впрочем, сомневались они совершенно справедливо.

Капитан развалился на мягком сиденье кареты, запрокинув голову, и смотрел в потолок мутными, расфокусированными глазами.

— И-и-ик.

Я с интересом покосился на него.

— Сильно же тебя развезло с пары глотков вина.

— Н-нормально меня… — Роджер попытался сфокусироваться на моем лице. — Я вообще… ик… абсолютно трезв.

— Конечно.

— Вот!

Он торжественно поднял палец, призывая меня во свидетели своей кристальной трезвости. Палец сделал несколько замысловатых кругов в воздухе и бессильно упал обратно ему на колено.

Я усмехнулся.

На самом деле, дело было не столько в выпивке. После моей агрессивной антисанитарной обработки некротикой в его организме всё ещё сохранялись остаточные следы тех странных спор. Совсем немного — обычный лекарь, скорее всего, их даже не заметил бы. Но мой некросканер прекрасно видел, как эта дрянь сидит в тканях тонкой, умирающей зеленоватой сеткой.

И дорогой алкоголь ей почему-то очень понравился.

— Кстати, это побочка, — сообщил я вслух.

— Какая ещё… ик… побочка?

— Споры с алкоголем взаимодействуют. Остатки той растительной дряни у тебя внутри слегка активизировались.

Роджер несколько долгих секунд переваривал услышанное.

— А-а-а…

Он удовлетворённо кивнул, даже как-то обрадованно. Видимо, то, что его пьянит не вино, а боевые споры, показалось ему солидным оправданием.

Тем временем высоко в небе, за облаками, кружил Вуди, и я прекрасно видел всё происходящее внизу его глазами.

Карета мягко остановилась.

Нас встретили люди Милоша. Ни один из них не улыбался. Похоже, когда твой дом плотно окружили городская стража и Инквизиция, настроение у челяди неизбежно портится.

Нас быстро провели внутрь.

Усадьба герцога оказалась ещё более укреплённой, чем я предполагал. На каждом перекрёстке широких коридоров стояли вооруженные гвардейцы. Причём половина из них явно была огневиками, и довольно сильными. Ранга «Мастер» здесь хватало с избытком.

Нас проводили в просторную гостиную, где Роджер первым делом на автопилоте добрался до хрустального графина на небольшом столике.

Я даже останавливать его не стал. Чисто из исследовательского интереса.

Он налил себе почти полный стакан, выпил половину и довольно выдохнул.

— Хорошее.

— Щас тебя лечить, кстати, должны, — заметил я.

Он махнул свободной рукой и снова выпил.

Минуты через две в гостиной появился личный лекарь Милоша.

Мужчина лет пятидесяти — сухой, подтянутый, с массивной серебряной цепью целителя на груди и пузатой кожаной сумкой в руке.

Он цепким взглядом осмотрел Роджера. Потом посмотрел на стакан в его руке. Потом перевел тяжелый взгляд на меня.

— Зачем вы дали ему напиться?

Я невинно пожал плечами.

— Я не давал.

Роджер гулко икнул.

— Сам.

Лекарь устало прикрыл глаза.

— Прекрасно.

Он подошёл ближе, бесцеремонно заставил Роджера открыть рот, заглянул в глаза, профессионально проверил пульс.

— Сильное опьянение.

— Не совсем, — поправил я.

Лекарь резко повернул голову.

— Что?

Я ткнул пальцем в сторону капитана.

— У него внутри остаточные магические споры.

— Какие ещё споры?

— Какие-то, — снова пожал я плечами. — С Серой зоны привезли.

Мужчина недовольно нахмурился.

По выражению его породистого лица было кристально ясно, что ему совершенно не понравилось, когда какой-то сопливый молодой дворянин начал комментировать его профессиональную работу.

Лекари вообще народ донельзя гордый. Особенно хорошие.

Он достал из сумки небольшой флакон с мутно-серой жидкостью и откупорил его.

Я присмотрелся к ауре зелья. Очищающий состав. Весьма неплохой. Но именно сейчас…

— Стойте, уважаемый.

Лекарь замер с флаконом в руке.

— В чём дело?

— В чистом виде не давайте.

Его седые брови медленно поползли вверх.

— Простите?

— Смешайте сначала с нейтрализующим раствором. У вас наверняка есть.

— Молодой человек…

— И только потом вливайте ему в рот, — закончил я.

Лекарь возмущенно выпрямился, всем своим видом выражая оскорбленное достоинство.

— Я двадцать семь лет занимаюсь врачеванием.

— Поздравляю вас, уважаемый.

— И я прекрасно знаю, как применяется этот состав!

— А я прекрасно знаю, что без нейтрализующего раствора ваша микстура его просто доканает.

Мы несколько секунд напряженно смотрели друг на друга. Лекарь явно решал сложную дилемму: выгнать меня из комнаты за дерзость или всё-таки сначала вылечить высокопоставленного пациента.

Роджер наблюдал за нашим противостоянием с огромным, почти детским интересом.

— Ик.

— Господин гость господина герцога, — сквозь зубы процедил лекарь, — этот препарат применяется исключительно в чистом виде. Зачем мне его разводить?

Я указал на стакан в руке Роджера.

— Потому что в нём сейчас гремучая смесь алкоголя со спорами. Ваш концентрированный состав начнёт вытягивать споры слишком агрессивно, а спирт их уже активировал. Вы получите сильнейшую токсическую реакцию, и капитан выплюнет свои легкие прямо на этот чудесный ковер.

Лекарь нахмурился, но на этот раз уже задумчиво, прокручивая в голове алхимические формулы.

— Спирт действительно способен ускорять проникновение некоторых растительных токсинов… — пробормотал он. — В ваших словах есть определенный смысл.

Лекарь тяжело вздохнул, признавая поражение.

Достал второй пузырёк, смешал оба состава в небольшой мерной чаше, добавил немного дистиллированной воды и начал ритмично размешивать стеклянной палочкой.

Жидкость на глазах сменила цвет с грязновато-серого на приятный бледно-голубой.

— Пейте, — он протянул чашу Роджеру.

Тот осторожно понюхал. Скривился.

— Гадость.

— Пей.

— А можно вином запить?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я тебя ударю, — честно пообещал я.

Роджер горестно вздохнул и послушно выпил всё залпом.

Секунду ничего не происходило.

А потом капитан резко согнулся пополам.

— О-о-ох…

Лекарь тревожно сделал шаг к нему.

Я поднял руку, останавливая его.

— Всё нормально. Ждём.

Роджер натужно закашлялся. Изо рта вместе с выдохом вылетело облачко зеленоватых пылинок.

Они на мгновение зависли в воздухе, словно мелкая цветочная пыльца, а затем стремительно почернели, омертвели и осыпались на пол безопасным прахом.

Я переключился на некросканер.

Зелёная паразитная сетка внутри его тела быстро разрушалась под действием зелья. Через несколько секунд от неё не осталось и следа.

Чисто.

— Всё, — констатировал лекарь то, что я уже видел сам. — Теперь состояние стабильное.

Роджер с кряхтением выпрямился.

— Охренеть.

— Протрезвел? — поинтересовался я.

Он несколько секунд сидел совершенно неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям. А потом его рука снова привычно потянулась к бокалу.

Лекарь смотрел на него с каким-то бездонным профессиональным отчаянием, а затем перевел взгляд на меня. На этот раз в его глазах больше не было прежнего скепсиса — целитель смотрел на меня с невольным уважением и молчаливым одобрением.

Я оставил их разбираться с этическими вопросами современной медицины и подошёл к высокому окну.

За стеклом как на ладони виднелся внутренний двор усадьбы Милоша.

Стражники. Слуги. Гвардейцы. Очень много гвардейцев.

Я чуть прикрыл глаза.

«Вуди».

Ответ по ментальной связи пришёл почти мгновенно. Высоко над усадьбой мелькнул черный силуэт.

Дятел сделал широкий круг, и перед моим внутренним взором начали разворачиваться детальные картинки с высоты птичьего полета. Крыша особняка. Парадный двор. Восточная крепостная стена. Просторные казармы. Длинные ряды конюшен.

Я нахмурился, анализируя ауры на переданном изображении.

Практически каждый третий из вооружённых бойцов Милоша фонил жесткой магией огня. Мастеров здесь действительно хватало, чтобы устроить в столице локальный филиал ада.

А в западном крыле, у черного входа, Вуди заметил ещё одну обособленную группу. И как минимум двое из них по мощности своих источников вплотную приближались к рангу Грандмастера.

Интересно.

Получалось, что пока городская стража и Инквизиция переминались с ноги на ногу снаружи, Милош не просто сидел дома у камина и смиренно ждал решения церковного суда.

Он активно стягивал свои боевые резервы.

Я провёл задумчивым взглядом по двору.

За коваными воротами белели плащи инквизиторов. На стенах стояли напряженные люди герцога, готовые пустить в ход магию.

А между ними была всего одна тонкая, невидимая линия имперского закона. Которая могла порваться в любой момент.

Тяжелая дубовая дверь гостиной открылась без стука.

Я обернулся.

Вот теперь стало действительно интересно.

В комнату уверенным, хозяйским шагом вошёл сам герцог Милош.

— Добро пожаловать в мой дом, господин дворянин Артур Горд, — произнес он низким, ровным голосом, в котором безошибочно угадывалась скрытая угроза. — И я рад, что мой лекарь помог вашему человеку.

Большое Луговье, Серая Зона

Повозка мерно покачивалась на сухих весенних ухабах, натужно поскрипывая всеми четырьмя колёсами сразу.

Девочка Лиза сидела рядом с отцом на жёстких деревянных козлах, болтала ногами и лениво смотрела по сторонам. Дорога здесь была не самая хорошая, сплошные рытвины да корни, зато короткая. Если верить отцу, ещё немного — каких-то полчаса тряски — и они выйдут к большому тракту Большого Луговья, а там уже до дома рукой подать.

Где-то неподалёку от этих мест находилась и ферма какого-то нового дворянина. Горда, кажется.

Последние дни о ней много болтали на городском рынке. Кто-то говорил, что новый хозяин скупает семена и инструменты целыми телегами, кто-то — что строит стены как для крепости, а одна сварливая торговка вообще уверяла, будто своими глазами видела возле его владений огромного мёртвяка-кабана, который таскал за собой наковальню.

Сам отец был опытным ремесленником и за свои пятьдесят с лишним лет успел исходить с инструментами добрую половину Большого Луговья. Он в эти россказни про вепря не особо верил, считая их обычными бабьими сказками.

Лошадь в упряжке вдруг тревожно всхрапнула и дёрнула ушами.

Отец тут же перестал насвистывать незамысловатый мотивчик и натянул вожжи.

— Тихо, — резко бросил он.

Лиза послушно замерла, вцепившись пальцами в край доски.

В высокой прошлогодней траве справа от дороги что-то неестественно двигалось.

Стебли раздвинулись, и из травы медленно вышли три лисы.

Только лисами их можно было назвать уже очень условно. Каждая — худая, длинноногая, с облезлой серо-рыжей шерстью, сквозь которую проглядывали голые ребра. Из полуоткрытых пастей тянулась густая тёмная слюна, а глаза горели неприятным желтоватым светом. Мертвяки. Быстрые, голодные и смертельно опасные.

Лошадь испуганно попятилась, храпя и пытаясь сдать назад.

Отец силой натянул поводья, удерживая её на месте.

— Папа… — едва слышно прошептала девочка, чувствуя, как холодеют руки.

— Не двигайся и молчи.

Он медленно, стараясь не делать резких жестов, потянулся к лежащему рядом на досках короткому охотничьему копью.

Первая лиса глухо зарычала и оскалилась, демонстрируя черные десны. Другие две твари грамотно рассредоточились и начали обходить повозку справа, отрезая путь к отступлению.

Отец не сводил напряженных глаз с хищников.

— Если попытаемся развернуться, они сразу прыгнут на лошадь. Если погоню телегу вперёд — догонят в два прыжка. Сиди спокойно.

— А что тогда делать? — всхлипнула она.

Отец молча крепче сжал древко копья, до побеления костяшек.

Девочка даже не успела испугаться как следует, осознав весь ужас ситуации.

Первая лиса пригнулась к самой земле, готовясь к броску.

— ПАПА! — отчаянно зажмурилась Лиза.

И почти одновременно с её звонким криком откуда-то слева, из густых зарослей, донеслось:

— М-у-у-у-у!

Лиса прямо в прыжке дёрнулась в сторону, сбитая с толку неожиданным звуком.

На пыльную дорогу из кустов тяжелым, уверенным шагом вышла корова. Точнее, корова-скелет. Огромная, с переплетением голых костей вместо боков и тяжелыми рогами.

Корова остановилась посреди тракта, повернула череп к лисам.

— М-у.

За ней на дорогу один за другим, словно по команде, вышли человеческие мертвяки.

Лиза насчитала ровно десять фигур.

Кто-то был одет в истлевшие крестьянские рубахи, кто-то — в обрывки старых охотничьих курток. Один из них вообще тащил за собой сломанную руку, которая жутко болталась на одном клочке кожи. Но двигались они на удивление ровно, не шаркая и не завывая.

Отец побледнел так, что стал похож на полотно.

— Не шевелись, даже не дыши, — побледневшими губами прошептал он.

Лисы тоже замерли, инстинктивно почувствовав более крупного хищника.

А корова снова протяжно и почти призывно замычала.

И мертвяки единым слаженным строем бросились вперёд и схватились с рыжими лисами.

— Очуметь, мертвяк против мертвяка… — выдохнул отец, не веря собственным глазам. Одна из лис вцепилась зубами в бок ближайшему зомби. Правда, мертвяку отсутствие живота и внутренних органов совершенно не мешало. Он мертво обхватил зверя обеими руками за шею и просто не отпустил, игнорируя клацающие челюсти.

Корова-скелет тоже дёрнулась в атаку. Её массивные костяные рога подбросили вторую лису высоко в воздух. Та перевернулась, тяжело рухнула на дорогу, попыталась подняться — и тут же получила тяжелым копытом прямо по голове. Мерзкий влажный хруст девочка услышала даже со своего места на повозке.

Двое мертвецов побежали за третьей лисой, которая попыталась дать дёру.

Ещё трое ловко двинулись наперерез, заходя с флангов.

Отец медленно, всё ещё не доверяя реальности, опустил копьё.

— Они её загоняют… Как настоящие охотники, — ошарашенно пробормотал он.

Через несколько секунд из зарослей высокой травы донёсся очередной короткий хруст. Борьба закончилась так же быстро, как и началась.

Мертвяки начали послушно возвращаться на дорогу.

Корова медленно повернула свой рогатый череп к повозке.

Пустые тёмные глазницы остановились прямо на девочке.

Лиза снова перестала дышать, вжавшись в отцовское плечо.

— Папа…

Отец молчал, покрывшись холодной испариной.

Корова подошла ещё ближе.

Остановилась в нескольких шагах от телеги. Внимательно посмотрела на них.

— М-у-у, — прозвучало на удивление спокойно.

И просто развернулась.

Мертвяки, выстроившись в колонну, потянулись следом за ней.

Вся эта странная процессия двинулась дальше по лесной дороге. Корова впереди, за ней — десять вооруженных палками и камнями мертвяков.

Девочка во все глаза смотрела им вслед, пока последний из них не скрылся за поворотом.

— Папа, — повторила девочка уже громче, когда стук копыт окончательно стих. — Она нас спасла.

Отец ничего не ответил, тяжело дыша.

— Правда же?

Он растерянно посмотрел на опустевшую дорогу.

— Да, — наконец произнёс он, утирая пот со лба. — Спасла.

Лиза облегченно улыбнулась.

— Значит, она добрая.

Отец медленно опустил и убрал копьё.

За свою жизнь он видел многое.

Видел и диких гулей, и лесных тварей.

Видел даже одержимого, который три дня подряд разговаривал голосом собственной покойной бабки.

Но нежить…

Нежить так не делала никогда.

— Мертвяки не помогают живым, — тихо и убежденно сказал он.

— Но эти помогли, — возразила дочь.

— Именно, — кивнул ремесленник.

Лиза озадаченно нахмурилась.

Отец взял поводья, но трогать застывшую лошадь пока не спешил.

В памяти вдруг всплыли старые, жуткие истории, которые в детстве рассказывал его дед.

Про настоящих, сильных некромантов.

Тех, что не просто поднимали трупы, а управляли ими как собственными пальцами.

Говорили, самые сильные из них могли видеть глазами своих слуг за много вёрст. Могли отдавать сложные, многоступенчатые приказы. Могли заставить нежить охранять дом, сопровождать человека или даже…

Спасти кого-то.

Если им это было нужно для своих целей.

Отец медленно посмотрел в ту сторону, куда ушла корова.

А затем перевёл задумчивый взгляд на дальние поля.

Туда, где находилась ферма нового дворянина. Того самого Артура Горда.

— Пап?

— Что?

— Почему они тогда нас спасли?

Отец помолчал, глядя на горизонт.

— Мертвяки сами таких решений не принимают, дочка.

Лиза непонимающе моргнула.

Отец хлёстко щёлкнул поводьями.

Повозка, скрипнув, наконец тронулась с места.

— Значит, — тихо продолжил он, всё ещё глядя туда, где исчезла корова, — либо их кто-то попросил…

Он замолчал, обдумывая масштаб силы этого человека.

— Либо что?

Отец нервно сглотнул.

— Либо приказал.

Повозка покатилась дальше по ухабистой дороге.

А далеко впереди, за зелеными холмами Большого Луговья, мирно виднелись земли фермы Артура Горда.

Милош медленно прошёл к креслу напротив, окинул кабинет хозяйским взглядом и вальяжно опустился на мягкое сиденье.

— Или вас лучше именовать господин некро…

Я перебил его на полуслове, не дав договорить, слегка приподняв ладонь:

— Можно просто Артур. Я не люблю лишние церемонии и долгие титулы.

Роджер, сидящий рядом, дернулся и попытался встать, судорожно выравнивая спину и суетливо одёргивая полы мундира.

— Господин герц…

— Сиди, капитан, — небрежно осадил его я и пояснил для герцога, чуть развернувшись к нему. — Господин капитан болеет. Больному можно сидеть по протоколу. У него стресс и упадок сил.

Сам я неторопливо поднялся, соблюдая элементарные приличия перед вышестоящим дворянином, и скрестил руки на груди. Роджер послушно, хотя и хотел вскочить, уселся обратно, вжав голову в плечи.

Герцог даже не удостоил капитана взглядом, будто того вовсе не существовало в комнате. Всё его внимание было приковано исключительно ко мне. Сложив пальцы домиком и лёгким щелчком перстня постукивая по подбородку, Милош произнёс:

— Признавайтесь, господин Горд. Вы учудили те неприятности, благодаря которым Святой Престол теперь хочет меня немного потрясти? Папа лично прислал сразу три инквизиторских звена.

Я иронично приподнял брови.

— С чего вы вообще это взяли? И кордоны Инквизиции прямо у вашей усадьбы — это, по-вашему, «немного»? Они же буквально под окнами стоят чуть ли не с факелами и цепями.

— Вы не ответили на вопрос, — раздраженно отрезал он, и в его голосе проскользнули стальные нотки. — И мне не нужны эти разговоры вокруг да около. Я и так знаю, что это вы, господин якобы оборотень. Слишком уж вовремя вы появляетесь там, где рушатся мои планы.

Милош уселся в свободное кресло и чуть подался вперёд, с интересом разглядывая меня, будто редкий экспонат в коллекции.

— Будете отнекиваться?

— Пожалуй, не сейчас, — кивнул я, следя за его движениями, честно говоря, уже подустав от этого бесконечного хождения туда-сюда. — Какой смысл тратить слова на то, что вы уже себе вбили в голову?

— Брисманы догадались, что произошло с Изабеллой, только благодаря вам, — продолжал гнуть свою линию герцог, сощурив узкие глаза.

Я с самым скучающим видом принялся изучать узоры на обоях, сопоставляя их симметрию.

— Именно вы нашли следы воздействия артефакта на её душу.

— Возможно.

— Вы проникли на мою ферму.

— Люблю, знаете ли, перенимать чужой аграрный опыт.

— Вы украли артефакт.

— Скорее, вернул бедной девушке её собственную душу. А вот кто её забрал — другой вопрос.

Милош усмехнулся, но усмешка вышла сухой и холодной.

— И оставили мне вместо него достаточно занятный сюрприз в виде репутационного ущерба. Теперь вся столица шепчется за моей спиной.

Я тоже едва заметно улыбнулся. А вот это уже было ближе к делу.

— Допустим, — повторил я, пожав плечами.

— Даже оправдываться не собираетесь? Ни капли раскаяния?

— А зачем? Перед кем мне оправдываться?

Милош откинулся на мягкую спинку кресла. Похоже, такой прямой ответ понравился ему гораздо больше, чем если бы я начал строить из себя невинного и испуганного мальчика.

— Вы мне нравитесь, Горд. У вас есть то, чего не хватает большинству столичных слизней — хребет.

— Польщен, господин герцог. Хотя похвала от вас звучит немного сомнительно.

— Вы сильный. Наглый. И, судя по всему, далеко не такой молодой, каким выглядите. Опыт не пропьёшь, не так ли?

Я чуть прищурился. Неплохо. Этот мужик не зря столько лет удерживал власть своего древнего рода и вертел политикой, сходу улавливая суть.

— Переходите на мою сторону, — спокойно и буднично предложил Милош, словно предлагал ещё одну чашку чая.

Роджер рядом со мной удивленно крякнул и даже поперхнулся воздухом. Я же ни капли не удивился.

— А зачем мне это? Что такого вы можете предложить, чего у меня нет?

— Деньги. Земля. Защита. Огромные возможности, — перечислял он ровным тоном, словно обсуждал обычную покупку породистой лошади. — Вам ведь приходится постоянно скрывать свою истинную природу. Я могу сделать так, чтобы никто и никогда больше не задавал вам неудобных вопросов. Ни церковь, ни стража, ни корона.

Я усмехнулся, глядя ему прямо в глаза.

— Даже Инквизиция?

— Особенно Инквизиция. У каждого епископа есть цена, поверьте мне на слово.

В это я почти поверил. С таким влиянием, связями и целой армией обученных огневиков Милош явно привык решать проблемы не только золотом, но и давлением.

— Звучит заманчиво, — признал я, кивнув с видом знатока.

Герцог слегка улыбнулся, решив, что дело сделано и я уже проглатываю наживку.

— Я рад, что вы разумный человек.

— Но нет.

Его улыбка мгновенно исчезла, сменившись каменной маской.

— Почему?

— Не люблю работать на кого-то, — честно ответил я, чуть размяв пальцы. — Тем более на тех, кто травит чужих дочерей и балуется грязной магией ради власти.

Вот теперь температура в гостиной действительно поднялась. И абсолютно не метафорически. Воздух вокруг герцога дрогнул, наполнившись плотным сухим жаром. На хрустальном графине рядом с Роджером мгновенно выступил конденсат и тут же со свистом испарился, заставив хрусталь жалобно зазвенеть.

Роджер диким взглядом посмотрел на свой стакан, потом на пышущего гневом Милоша и меленько отодвинул выпивку подальше на край стола, словно боясь, что она сейчас закипит. Очень правильное решение.

— Видимо, я вас переоценил, — процедил герцог, и сквозь его слова прорвался лёгкий гул пламени.

Я не стал уточнять, что скорей наоборот — это он переоценил свои силы.

Милош медленно поднялся с кресла, и каминное пламя за его спиной вытянулось вверх. Я продолжал спокойно сидеть.

— Тогда жаль, — сказал он.

— Мне тоже. Столько времени впустую потратили.

— Я действительно предпочёл бы договориться.

Он сделал шаг в мою сторону, и магия огня вокруг него вспыхнула ярче, заставив затрещать паркет и обуглиться краю ковра.

— Но если вы не согласны…

Я невинно улыбнулся:

— Что?

Милош посмотрел прямо мне в глаза:

— Мне придётся вас уничтожить. Здесь и сейчас.

Роджер окончательно побледнел и, судорожно вцепившись в подлокотники, шепотом пробормотал:

— Господин Артур, может, вы все же передумаете? Я хоть не погружен в детали, но, по-моему, предложение герцога очень даже выгодное со всех сторон…

Я лишь вздохнул и повернул голову к окну.

— Думаю, вы неправильно его оцениваете, господин капитан. К тому же у нашего сценария сегодня другой финал.

Милош не успел ничего спросить. Снаружи раздался крик. Короткий, отчаянный, мгновенно оборванный. Почти сразу за ним последовал глухой грохот упавшего тела.

Герцог резко повернул голову к окну, а я в этот момент уже видел всё происходящее в деталях через зрение Вуди.

Один из гвардейцев на западном крыле усадьбы ещё секунду назад спокойно стоял у стены, сжимая арбалет. Теперь он валялся лицом вниз. Из его виска сочилась кровь — ровная, глубокая рана от костяного клюва. Вуди камнем упал ему на голову из тумана и тут же взмыл обратно в небо, сделав победный вираж.

И в эту же секунду я создал некротический поводок, влив точечный импульс силы прямо в свежий труп. Пришлось, конечно, потратиться на хорошего Мутанта, но результат того стоил.

Мёртвый гвардеец на крыше дернулся и поднялся, странно вывернув шею. А если некромант умеет правильно дёргать за ниточки…

Мой свежий зомби механически взял лежащий рядом арбалет и выпустил зажатый болт прямо по кордонам Инквизиции и городской стражи за внешней стеной.

— Охренеть, — пробормотал Роджер, прижавшись лбом к стеклу. Мы с ним отчетливо видели этот момент через окно.

Болты сорвались с рук мертвяка один за другим. Внезапно первая же стрела, вонзившись в группу инквизиторов, взлетела на воздух. БУМ! Я сам слегка прифигел от такого эффекта — кто же знал, что у гвардейцев Милоша болты начинены взрывными артефактами? Хорошая у них выслуга лет.

Между тем мертвяк, отрабатывая мой старый приказ, уже перезаряжал оружие, действуя с точностью механизма. Хорошо ещё, что мутант оказался слегка косым и второй раз пальнул мимо цели, но попал в каменный забор.

БУМ! Грохот за стеной поднялся знатный, разнеся кладку на куски.

Следом за взрывами мгновенно раздались яростные крики десятков глоток и командный рёв.

Милош в два шага подскочил к окну, отпихнув тяжёлую штору. Во дворе усадьбы уже разгорался настоящий хаос. Его люди метались между зданиями, а спровоцированная Инквизиция вместе со стражей начала стремительный штурм ворот.

Над крышами усадьбы быстрым силуэтом мелькнул Вуди. Я переключился на его восприятие. Да уж, штурм шёл в самом разгаре — фаерболы, щиты, выбитые ворота, треск ломающегося дерева и вопли атакующих.

— Какого беса он делает⁈ — Милош резко обернулся ко мне, его лицо исказилось от ярости, а в глазах встало багровое пламя. — Это ты сделал⁈ Признавайся!

Я неторопливо встал с кресла и аккуратно поправил рукав камзола, смахнув невидимую соринку.

— Что-то вы взяли в привычку во всем меня обвинять.

За окном снова раздался чей-то вопль, а затем последовал мощный магический удар, окрасивший тучи в оранжевый цвет.

Я сочувствующе улыбнулся герцогу:

— Но, кажется, господин Милош…

Ещё один мощнейший взрыв заставил всю усадьбу дрогнуть, в окнах зазвенели стекла, а с потолка посыпалась тонкая пыль. Где-то в коридоре уже вовсю орали команды и звенела обнажаемая сталь.

— Предать еретиков огню! — перекрывая шум, заорал снаружи чей-то басистый, полнокровный голос инквизитора.

Я закончил свою мысль:

— Кажется, вам хана, господин герцог.

Усадьба Брисманов, столица

Граф Брисман ждал в своём кабинете, нервно измеряя помещение уже двадцатым шагом и поправляя манжеты, а затем опустился в кресло.

Едва начальник личной гвардии переступил порог, как граф резко поднялся из-за тяжёлого дубового стола, раздражённо выстукивая пальцами ритм по столешнице и чуть не опрокинув кубок с недопитым вином.

— Ну? — сходу спросил он, не тратя время на приветствия, окинув гвардейца требовательным взглядом. — Где Горд? Почему ты один?

Гонз не спешил отвечать. Он сначала аккуратно прикрыл за собой массивную дверь, проверил защёлку и только потом повернулся к хозяину:

— Он у герцога Милоша.

Брисман моргнул. В кабинете на миг повисла звенящая тишина. Граф замер, словно его ударили обухом по голове. На мгновение ему показалось, что он просто ослышался из-за навалившейся за день усталости и тревог из-за дочери.

— Где? — переспросил он чужим голосом, надеясь, что произнесённое имя было лишь плодом его галлюцинации.

— В усадьбе герцога Милоша, — ровным тоном повторил Гонз.

— Ты издеваешься надо мной⁈ — в голосе графа вспыхнуло ядовитое раздражение. — Его схватили на улице⁈ Люди Милоша устроили засаду в столице⁈

— Никак нет, господин граф.

Брисман обошёл стол и сделал несколько быстрых и агрессивных шагов навстречу гвардейцу, колеблясь между яростью и полнейшим изумлением:

— Я отправил тебя за Гордом! За человеком, который сейчас, возможно, способен спасти мою дочь! Который знает, как вылечить Изабеллу! А ты возвращаешься с пустыми руками и сообщаешь, что его утащили в логово Милоша⁈

— Его никто не утаскивал, — спокойно возразил Гонз. — Он отправился туда добровольно. Сам сел в карету и поехал.

Брисман застыл на месте, уставившись на бывшего пирата, словно пытаясь разглядеть на его лице признаки безумия.

— Объясни. Быстро и подробно, Гонз, потому что моё терпение на пределе.

Гонз коротко и без лишних подробностей пересказал случившееся: и про больного капитана патруля, у которого из рта буквально росла магическая дрянь, и про странную упёртость провинциального дворянина, и про то, как быстро Артур принял приглашение людей герцога, игнорируя любые предупреждения.

Чем дольше он говорил, тем сильнее вытягивалось лицо Брисмана, а на лбу графа пролегала всё более глубокая складка.

— Подожди, — наконец перебил его граф, прижав пальцы к виску и тяжело задышав. — То есть Артур добровольно поехал к Милошу ради лечения какого-то вшивого патрульного капитана? Он рискует головой ради случайного стражника⁈

— Именно так.

— И ты это позволил⁈ Ты стоял и смотрел, как шанс моей дочери уезжает к нашему заклятому врагу⁈

— Позволил? — впервые в хриплом голосе Гонза проскользнули раздражённые нотки. Бывший корсар скупо ухмыльнулся. — Господин граф, при всем уважении, я не мог тащить вашего гостя силой. — «Да и не факт, что у меня бы это получилось», — чудом удержал он на языке вертевшуюся мысль.

Брисман зло выдохнул через сжатые зубы и нервно прошёлся по кабинету, сжимая кулаки:

— Его же там просто прикончат! Милош не станет церемониться с тем, кто его ограбил и положил не один десяток людей! Милош мстителен, как гидра! Он сожрёт этого мальчишку и запиет вином, даже не спросив имени!

— Бой там точно будет, — соглашаясь, кивнул Гонз. — Договориться они не смогут при всём желании. И именно поэтому я вернулся.

— И поэтому ты сбежал? — бросил на него мрачный взгляд Брисман.

Гонз сделал шаг вперёд и посмотрел графу прямо в глаза:

— Вы не поняли, господин граф. Я не бросал господина Горда. Я просто оценил обстановку. Тащить туда десяток моих парней против личной гвардии Милоша — глупая смерть. Мы бы просто легли у ворот, не успев даже обнажить клинки. Я вернулся за подмогой, пока там не начался настоящий ад.

— А если Милош прибьёт Артура раньше, чем мы успеем добраться⁈ Если его спалят первыми же фаерболами⁈

Гонз на секунду задумчиво прищурился, шрам на его щеке натянулся:

— Не думаю.

— С чего у тебя такая уверенность? Ты говоришь о Грандмастере огня, Гонз! Об аристократе с армией боевых магов!

Бывший корсар помедлил, подбирая правильные слова:

— Потому что я вообще перестал понимать, кто такой этот ваш Артур Горд.

Брисман нахмурился, чутко уловив перемену в тоне своего верного начальника охраны и почувствовав невольный холодок вдоль хребта:

— В каком смысле?

— В самом прямом. Я до сих пор не могу раскусить, что он за маг. Не знаю, какая у него техника, не знаю его истинных пределов. Чёрт возьми, я даже не уверен, человек ли он в полном смысле этого слова!

— Гонз, — предостерегающе произнёс граф.

— Я абсолютно серьзёзно, — гвардеец наклейно подался вперёд. — За свою жизнь я видел немало сильных магов. Видел боевых Грандмастеров в деле. Видел монстров, которые одной атакой стирали сотни людей в пыль. Видел, как в архипелаге штормовые колдуны топили флот. Но Горд… он другой. От него веет чем-то таким, от чего у меня кости ломит, как перед штормом.

Брисман молчал, внимательно слушая.

— Не знаю, что он за оборотень или во что он там умеет обращаться, — продолжал Гонз, — но я почти уверен: даже против Грандмастера огня он способен не просто продержаться, а устроить Милошу незабываемый вечер. К тому же у усадьбы герцога уже стоят кордоны Инквизиции. Стоит Артуру сделать хотя бы один провокационный ход — и там вспыхнет такая бойня, что кости будут лететь через забор.

— Продержаться против Милоша? — переспросил Брисман. — Против сильнейшего огневика столицы?

— Да, по крайней мере, какое-то время. А возможно, и Милошу придётся несладко.

Брисман повернулся к источающему мягкий свет окну. За стеклом раскинулся вечерний город, погружающийся в сумерки.

Артур Горд.

Необычный парень. Появился из ниоткуда, понял, в чём проблема с Изабеллой, и с его появлением столицу накрыла целая лавина неприятностей — странная нежить за стенами, а теперь ещё и массовая одержимость на рынке. Он словно грозовой фронт. А теперь этот оборотень умудрился вломиться прямо в логово самого опасного человека в городе.

И Гонз — стреляный волк, вовсе не склонный к поэтическим фантазиям — всерьёз полагал, что этот провинциальный юнец способен выдержать бой с Грандмастером. Более того, от исхода этой стычки прямо зависела жизнь Изабеллы.

— Выдвигаемся немедленно, — чеканно произнёс Брисман.

Гонз на миг замер:

— Что?

Граф резко развернулся на каблуках, его глаза горели решимостью:

— Я сказал: мы выдвигаемся немедленно! Поднимай личную гвардию, Гонз. Всех, кого можешь взять без ущерба для охраны Изабеллы. Бери лучших боевых магов, тяжёлую пехоту и арбалетчиков!

— Есть, — коротко кивнул гвардеец.

— Если этот сумасшедший действительно сейчас стравливается с Милошем, мы должны оказаться там до того, как усадьбу сровняют с землёй. Мы либо вытащим Горда, либо окончательно похороним герцога!

Гонз, уже разворачиваясь к выходу, хмыкнул:

— Потому я и торопился. Лошади уже оседланы.

Брисман подошёл к оружейному шкафу, отпёр его ключом и достал тяжёлую кожаную перевязь с родовым мечом. Пристегнув клинок к поясу, граф набросил на плечи плащ с гербом своего рода и бросил взгляд на двери:

— Пошли уже. Нанесём визит вежливости герцогу Милошу. Посмотрим, как он запоёт, когда к его воротам подойдёт весь дом Брисманов.

— Это ты устроил! — процедил Милош, и его глаза вспыхнули алым.

Я едва успел заметить, как вокруг его пальцев дрогнул воздух.

— Повторяетесь, господин герцог… Придумали бы что-нибудь постарше.

Договорить не получилось.

Из герцога вырвалась волна жара. Не огонь даже — просто раскалённый воздух, настоящая плазменная волна, от которого мгновенно пересохло во рту, а волосы на руках попытались свернуться в трубочки.

Я отпрыгнул к стене, прикрыв лицо воротником камзола.

Капитан оказался умнее, чем выглядел. Он уже пятился к двери, судорожно хватаясь за косяк. И шустро выскочил из гостиной, не забыв прикрыть за собой створку.

Ну дает. Болеет он, значит. Инстинкт самосохранения работает отлично.

Впрочем, глупо стоять рядом с разозлённым Грандмастером огня.

Я выпрямился и посмотрел на Милоша, спокойно стряхивая пепел с рукава.

— Сознавайся. Где ключ?

— Какой ключ⁈ — он на миг даже забыл о ярости, застигнутый врасплох моим невозмутимым тоном.

И я понял — у него действительно есть ключ. Что-то, без чего нельзя нормально освободить душу Изабеллы из артефакта. Вспомнились слова Гонза о том, что телепаты тупят с её разумом. Это не они такие неучи — просто нужен был ключ, некая ментальная связка или пароль.

Я решил вконец вывести Милоша из себя:

— От души моей невесты.

— СДОХНИ!

На этот раз Милош не ограничился жаром. Огонь вспыхнул вокруг него разом, обволакивая тело от сапог до головы. По рукам потекли раскалённые линии, поверх одежды сформировались пластины пламени — стихийный доспех. Качественная техника, плотная, жрёт ману как несебя, но держит удар идеально.

Вот теперь передо мной стоял Грандмастер огня.

И выглядело это уже не так весело.

Следующая волна ударила сильнее, заставив зазвенеть стёкла. Я вскинул руки, прикрыл лицо и позволил ей меня достать.

Именно позволил.

Меня сорвало с места, протащило по полу и швырнуло спиной о стену. Я рухнул на ковер, натурально изображая человека, которому только что едва не поджарили все внутренности, и отчаянно закашлялся.

Хотя на самом деле мог устоять, запустив элементарный некротический щит.

Но мне требовалось другое. Если Милош поймёт, что обычными атаками меня не взять, он перестанет осторожничать и перейдёт к масштабной магии. А если Грандмастер огня действительно решит залить всю эту гостиную пламенем, то мне будет негде маневрировать. Гостиная маленькая. Окна узкие. Дверь одна. Не лучший полигон для драки с человеком, способным превратить помещение в печь. Нужно дать ему ложную уверенность в превосходстве.

Милош медленно подошёл ко мне, наслаждаясь моментом.

Пламенный доспех вокруг него гудел, облизывая стены языками огня. На деревянной панели уже проступила чернота, а лак на паркете пошёл пузырями.

— Грёбаный Горд, — прорычал герцог, тяжело дыша сквозь огненную маску. — Это ты спас её.

Я приоткрыл один глаз, якобы пытаясь сфокусировать взгляд:

— Кого?

— Не строй из себя идиота! Изабеллу!

Ого.

Кажется, сейчас будет бесплатное признание. Я решил не мешать, пусть выговорится, а я выведаю подробности.

— Это ты вытащил её из Серой зоны! — Милош говорил всё громче, постепенно переходя на фальцет. — Ты спас её от тех тупых рабовладельцев! Я месяц улаживал детали этого похищения!

Вот теперь несколько кусочков мозаики действительно встали на место.

— А должен был ты? — уточнил я тихим, слабым голосом.

Милош дернулся. Его лицо перекосилось в огненных сполохах.

— Да!

Спасибо. Очень содержательный допрос. В суде это не предъявишь, но мне и не надо.

— Я должен был её найти! Я должен был спасти её! — почти заорал он на всю усадьбу. — Тогда старый Брисман был бы обязан мне всем! Она стала бы моей женой, а земли Брисманов… примкнули бы к моим владениям!

Он осёкся, поняв, что сболтнул лишнего.

Поздно.

— Понятно, — кивнул я, слегка приподнимаясь на локтях. — Значит, ты подстроил похищение. Это был план. А поддельная болезнь — просто способ скрыть следы.

— Ты всё разрушил!

— Вот даже как? Приятно знать, что я так эффективно ломаю чужие заговоры.

— Ты появился неизвестно откуда, полез не в своё дело, вытащил её и привёз к отцу! А теперь этот старый ублюдок за тебя! И инквизиция роет под меня из-за твоих шпионских штучек!

Я усмехнулся:

— Хреново получилось. Операция провалена, господин герцог.

Милош наклонился ко мне. Пламя вокруг его лица отбрасывало по комнате прыгающие багровые тени.

— Ты за всё заплатишь. Я буду сжигать тебя медленно, кусочек за кусочком.

— Возможно. Но сначала ответь на вопрос. Где ключ?

Он замолчал, смерив меня презрительным взглядом. Я смотрел ему прямо в глаза.

— Где ключ от артефакта Изабеллы?

И тут Милош рассмеялся. Громко. Нехорошо. Звук вышел сухим, как треск горящих дров.

— Хорошо, тебе жить недолго осталось всё равно. Узнай напоследок. В моей голове. Я сам — этот ключ. И мои мысли.

Я присвистнул:

— Ты завязал артефакт на собственное сознание. Ну даешь. Редкая паранойя, уважение.

А я-то думал, что ключ лежит где-нибудь в сейфе. Но так даже лучше, с одной стороны. Никакой волокиты с вскрытием замков.

— То есть голову тебе желательно не ломать, — задумчиво произнёс я. — С мозгами внутри придётся поаккуратнее.

Улыбка Милоша просвечивала сквозь огненный шлем:

— Кишка у тебя тонка. Некроманта пора жарить.

Я никак не реагировал. Мой некросканер уже уловил знакомый живой фон позади герцога, а слух уловил осторожные шаги. Я продолжал смотреть Милошу в глаза, отвлекая внимание.

— Кстати…

— Что? Опять свои дурацкие шуточки?

— Если уж ты такой умный и свою голову настолько ценишь, я бы на твоём месте иногда следил за тем, что происходит за спиной.

Улыбка герцога исчезла. Он начал оборачиваться.

Поздно.

В дверях стоял Роджер. В руках капитан держал арбалет, который он явно позаимствовал у кого-то из местной гвардии в коридоре. Наконечник болта в металлической оправе уже светился так ярко, что смотреть было больно. Болт с подарком. Взрывная начинка высшего качества.

— Сюрприз, ваше сиятельство, — сказал Роджер и спустил тетиву.

Артефакт детонировал прямо о грудь герцога.

Милоша буквально снесло взрывом. Он пробил спиной стену, вылетел наружу вместе с обломками балок и исчез в облаке пыли. Зрелищно. Капитан явно умеет подбирать момент.

Мы с Роджером посмотрели на дыру.

— А чего ты вернулся-то? — спросил я, поднимаясь на ноги и отряхивая ковёрную пыль с брюк.

Роджер опустил арбалет и кивнул на бойню в усадьбе — городская стража и инквизиция уже вовсю крошили местных.

— Я понял, что мне отсюда без тебя всё равно не выбраться. Там снаружи фаерболы летают размером с карету.

— А зачем выбираться? Тут всё веселье.

— О нет. Ты опять, Горд… У тебя какое-то патологическое влечение к неприятностям.

Я посмотрел на Роджера.

— Да и зачем тебе убегать — лезь под стол.

Он моргнул:

— Что?

— Это безопаснее, чем бежать через поле битвы. Стол дубовый, выдержит даже прямой фаербол.

— Хм… а ты?

— А я пойду наружу. Мне всё-таки нужна одна голова.

Роджер тяжело вздохнул:

— Чёрт. Ты ведь вообще не собираешься уходить?

— Нет. Дела не закончены.

— Ненавижу тебя.

— Очередь большая. Занимай за инквизиторами.

Капитан с сомнением посмотрел на дыру в стене и всё-таки полез под массивный дубовый стол, усаживаясь там поудобнее.

— Если я выживу…

— Тогда договоришь.

Я перепрыгнул через обломки стены и оказался во дворе.

Там стало значительно веселее.

Милош уже поднялся. Пламенный доспех вокруг него разгорелся ещё ярче, превратив герцога почти в живой костёр. Земля под сапогами чернела, трава вспыхивала сама собой. Взрыв его явно только разозлил.

А напротив него стояли инквизиторы. Человек восемь. В белых плащах, с боевыми жезлами наперевес.

И, судя по выражениям лиц, они были очень рады встрече. Наконец-то попался главный еретик.

— Герцог Милош! — громко объявил старший инквизитор, вскидывая святой символ. — Вы обвиняетесь в нападении на представителей Святой Инквизиции, организации нападения силами ваших людей и потворстве темным силам!

Милош застыл.

— Да пошли вы! Это все урод Горд! Он меня подставил!

— Ваши люди атаковали наших братьев! Мы видели стрельбу с крыши!

— Да вы охренели⁈ Это не мои люди!

Хорошее начало судебного процесса. Я остановился за обломком стены, наблюдая за происходящим и скрестив руки на груди.

— Вы будете задержаны до выяснения обстоятельств! — продолжил инквизитор.

— Попробуйте!

Милош вскинул руку. В ладони мгновенно сформировался огненный шар размером с человеческую голову.

— Ой, — сказал я.

Фаербол сорвался с руки.

Инквизиторы успели выставить перед собой сияющий щит. Взрыв потряс двор. Пламя разлетелось во все стороны.

А через секунду в Милоша полетели световые копья. Он отбивал их рукой и уклонялся. Часть разбилась о пламенный доспех.

И понеслось.

Фаерболы.

Световые клинки.

Какие-то белые цепи.

Огненные стены.

Один инквизитор улетел в кусты. Другой прокатился по земле, туша загоревшийся плащ. Милош заревел и выпустил вокруг себя кольцо пламени, заставив всех отступить.

Я же спокойно присел за каменной оградой.

Пожалуй, это даже удобно. Пусть сначала друг друга немного утомят. А я пока подумаю, как незаметно украсть герцогскую голову прямо из-под носа у Святой Инквизиции.

Вот ведь съездил в столицу. Ни дня без отдыха.

Теперь задача резко изменилась.

— Как же мне тебя забрать… — пробормотал я, глядя на полыхающую голову герцога.

Теперь мне была нужна голова Милоша. Желательно целая, вместе с мозгами. И крайне желательно так, чтобы никто не заметил, что я её стащу. Придётся проявить аккуратность — аккуратно филировать Грандмастера огня посреди боя.

Усадьба Милоша, столица

Граф Брисман понял, что дело окончательно перестало быть обычной дворянской разборкой, ещё на подъезде к усадьбе Милоша.

Дорогу перекрывали сразу два полноценных вооружённых кордона.

Первый выставила городская стража, ощетинившись алебардами. Второй — инквизиция, развернувшая боевые порядки прямо посреди улицы.

Повсюду мелькали белые плащи церковников, мундиры гвардейцев, носились посыльные, выкрикивая приказы; к усадьбе один за другим направлялись вооружённые отряды подкрепления. Над самой крышей особняка поднимался густой чёрный дым, а время от времени оттуда доносились приглушённые расстоянием взрывы, от которых мелко дрожала земля.

Брисман медленно вышел из кареты.

— Весело тут, — негромко заметил вставший рядом Гонз, привычно положив ладонь на эфес тесака.

Брисман ничего не ответил.

Он тоже смотрел на усадьбу. Если честно, граф ожидал увидеть что угодно, но не полноценное сражение в доме одного из самых влиятельных герцогов Империи. Хоть граф и радовался в глубине души, что ублюдок, напавший на его дочь, оказался в такой масштабной подставе, но размах происходящего его откровенно удивлял.

И особенно его беспокоило то, что где-то внутри этого пекла сейчас находился Артур Горд.

Этот оборотень тоже участвует в заварушке.

Впрочем, после всего увиденного в последние дни, от Артура он уже старался ничему не удивляться.

— Господин граф Брисман!

Брисман повернул голову.

К ним быстрым шагом направлялся инквизитор в подпалённом на плече белом плаще. Лицо мужчины показалось Гонзу знакомым.

Этот церковник и был с ними за городом, когда отряд Милоша столкнулся с нежитью. Тогда ещё выяснилось, что среди гвардейцев герцога оказались скрытые мертвяки.

Инквизитор тоже его узнал, кивнул Гонзу и снова бросил графу:

— Граф Брисман! — почти с облегчением воскликнул он. — Сам Господь послал вас нам на помощь!

Гонз скептически покосился на Брисмана.

Граф едва заметно поднял бровь. Когда церковник начинает разговор с упоминания Господа, обычно дальше следовала просьба, от которой отказаться было крайне сложно.

— Воистину, святой отец. Что произошло? — осторожно спросил Брисман.

Инквизитор тяжело выдохнул, смахивая сажу со щеки.

— Церковь нуждается в вашей поддержке. Герцог Милош оказал вооружённое сопротивление Святой Инквизиции.

Брисман медленно повернул голову в сторону горящего особняка.

— Вот как.

— Он напал на братьев! — горячо продолжил церковник. — И кем — мертвяком в мундире гвардейца! Мы были в шоке, когда это осознали. Этот монстр поднял мёртвых прямо у нас на глазах! Нескольких боевых инквизиторов уже уничтожил огнём. Ещё несколько ранены. Император уже одобрил расправу с еретиком-герцогом. Мы стягиваем силы, но там Грандмастер огня — сам герцог, и гвардия его сильна. Видимо, их огонь разжигает тёмные силы!

Гонз болезненно скривился, услышав про «разжигание тёмных сил огнём», но промолчал.

А Брисман почувствовал неожиданно приятное тепло где-то внутри. Он уже очень давно хотел услышать слова «Милош получит лещей по заслугам» именно в таком, официальном контексте. После того, что этот ублюдок сделал с Изабеллой, смотреть на горящую усадьбу было сплошным удовольствием.

— И чем именно я могу помочь Святой церкви? — предельно вежливо спросил граф.

Инквизитор будто не заметил довольного выражения его лица.

— Ваши люди нужны нам при штурме.

Брисман кивнул почти сразу:

— С огромным удовольствием.

Гонз кашлянул в кулак, скрывая усмешку.

— Благодарю вас, граф! — церковник истово осенил себя знаком. — Сегодня Господь действительно благоволит своим слугам.

Из усадьбы снова донёсся грохот. Над деревьями взметнулся огромный столб огня, осветив вечерние сумерки. Несколько стоявших неподалёку стражейских лошадей испуганно заржали и встали на дыбы.

Брисман нахмурился.

— Вы сказали, Милош уничтожил нескольких инквизиторов. Кто сейчас его сдерживает?

— Наши братья и господин Горд.

— Хм… Горд? — граф недоверчиво прищурился. — Против Грандмастера? Куда же он полез?

— Верно! — с жаром сообщил инквизитор. — Я запомнил его ещё после того случая за городом. Именно он первым распознал нечистую природу гвардейцев Милоша!

Брисман повернул голову к Гонзу, во взгляде графа читалось немое «ты это слышишь?».

— Горд? — наконец переспросил Брисман.

— Именно! — подтвердил инквизитор. — Этот молодой человек обладает поразительным чутьём на нечисть. Истинный дар Господа!

Гонз громко кашлянул, отворачиваясь.

Инквизитор продолжал вдохновенно:

— Когда остальные сомневались, он один увидел скверну! Не испугался! Не отступил! А теперь, когда сам герцог поднял руку на Святую церковь, господин Горд вновь оказался там, где должен находиться настоящий сын веры!

Гонз слушал всё это с совершенно каменным лицом. Брисман же только офигевал молча.

— Чистая душа, — продолжал церковник. — Светлый человек.

Гонз снова посмотрел на графа. На этот раз Брисман заметил, как у старого пирата дёрнулся уголок губ.

— Ничего себе, — пробормотал Гонз.

— Что? — не понял инквизитор.

— Ничего, святой отец. Просто восхищаюсь героизмом.

Гонз медленно кивнул. «Не знаю почему, — подумал он, глядя на пылающую усадьбу, — но мне кажется, к словам „чистый“, „светлый“ и особенно „сын церкви“ господин Артур Горд имеет весьма… отдалённое отношение».

Словно в подтверждение его мыслей, из-за стены усадьбы что-то с оглушительным треском вылетело наружу и рухнуло в кусты.

Кажется, человек.

Пылающий.

Следом раздался далёкий, знакомый Брисману голос поверх грохота битвы:

— Да стой ты нормально! Мне твоя голова целой нужна!

Во дворе усадьбы Милоша уже горело все, начиная от декоративных кустов и заканчивая крышей гостевого флигеля. Гвардейцы Милоша рубились сразу с городской стражей и людьми Инквизиции, а еще за забором я отчетливо чувствовал накатывающую ауру Гонза и остальных бойцов Брисмана. По двору со свистом носились огненные шары, белые вспышки святой магии и обычные арбалетные болты, выбивающие каменную крошку из стен. Где-то на заднем плане истошно ржали лошади и горела конюшня. Кто-то орал, что он сдаётся, после чего немедленно получал по голове тяжелым окованным щитом — в такой свалке пленных не брали. Слуги предусмотрительно исчезли ещё минут десять назад, растворившись как дым. Вуди летал над полем боя и исправно докладывал мне все тактические перемещения по ментальной связи.

А в центре всего этого смертоносного великолепия герцог Милош в одиночку дрался с двумя инквизиторами.

Причём далеко не простыми.

Я, стоя неподалеку в тени разбитой статуи, присмотрелся через некросканер.

Оба — Мастера. Сигнатуры ровные, плотные, без единого изъяна.

Один пожилой, широкоплечий, с опаленным белым плащом поверх тяжелого доспеха. Второй помоложе, юркий и резкий, но тоже явно способный боевик. Вокруг обоих плотным слоем клубилась белая энергия, которую здесь почему-то упорно называли святой магией.

Против них стоял Милош.

Гранд-мастер Огня в своей родной стихии.

И вот это уже было серьезно. Воздух вокруг него дрожал и плавился, искажая силуэт.

Вокруг герцога полыхал абсолютно непроницаемый стихийный доспех, сжигающий любой мелкий мусор еще на подлете. Один инквизитор коротким рубящим жестом выбросил руку.

Белый клинок размером с меня самого сорвался с ладони и с гудящим свистом ударил Милоша в грудь.

БУМ!

Я даже на расстоянии почувствовал упругую горячую волну, ударившую по лицу.

Герцог отлетел на несколько шагов, оставляя в брусчатке глубокие оплавленные борозды от сапог, но устоял.

— Неплохо, — пробормотал я, оценивая прочность защиты. Удар был на уровне осадной баллисты.

Над моей головой раздался знакомый и очень обнадеживающий стук.

Тук-тук-тук-тук!

Вуди деловито перелетел с одного раненого гвардейца Милоша на другого, передавая привет.

Мой дятел работал.

Причём с завидным энтузиазмом и пугающей методичностью.

Один из вражеских магов лежал возле стены, корчась от боли и держась за распоротый живот. Вуди упал на него с небес черной кометой.

Тук!

Костяной клюв с сухим хрустом вошёл в висок.

[НекроЧат]

Получено: +20 морт.

Вуди взмахнул крыльями и удовлетворенно перелетел дальше.

Я зевнул, смахивая с рукава случайную искру.

Вот что значит ответственный сотрудник. Не надо ни премий, ни выходных, ни долгих мотивационных объяснений, зачем компании в конце квартала кровь из носу нужно выполнить план по сбору душ.

Тук-тук-тук!

[НекроЧат]

Получено: +5 морт.

[НекроЧат]

Получено: +100 морт.

Ого.

Я даже повернул голову, отвлекаясь от битвы Грандмастера.

Судя по всему, наш птиц троих обгоревших мужиков за раз пробил, причем один из них оказался весьма жирным магом.

Мои запасы морт верно росли, наполняя пересохший источник приятным холодком.

Вуди тем временем уже пикировал на следующего неудачника в красном плаще.

— Молодец, — пробормотал я. — Горжусь тобой, крылатый.

Мой счётчик [НекроЧат] наконец пересёк приятную отметку в тысячу с лишним единиц.

Вот теперь можно было жить и даже немного повоевать.

Я снова посмотрел на бой.

Как раз вовремя.

Огненная волна Милоша, сжатая до плотности жидкого металла, смяла молодого инквизитора. На долю секунды человек превратился в чёрный силуэт внутри бушующего пламени, а затем осел кучкой пепла. Второй инквизитор уже лежал с прожженной насквозь кирасой. Быстро разделался.

Я разочарованно вздохнул.

— Ну вот. А так хорошо начинали. Хватило на пару минут.

Ну все же Гранд-мастер есть Гранд-мастер. Разница в рангах решает.

Милош тяжело дышал, пламя вокруг него чуть потускнело, собираясь с силами. Но стоял он уверенно. И смотрел прямо на меня сквозь дым и пепел.

— Ты следующий, — процедил герцог, и его голос перекрыл треск пожара.

Я показательно оглянулся через плечо. Нет, ну мало ли. Вдруг он не мне угрожает, тут полно народу.

— Горрррд, — Милош продолжил, медленно и неотвратимо шагая ко мне. Под его сапогами плавился камень.

Я укоризненно вздохнул и указал ему за спину.

— Знаешь, головы надо отрубать. Базовое правило добивания.

Милош замер в непонятках, считая это дешевой уловкой, и вдруг понял — сзади вспыхнул мощный магический фон. Да поздно. Один из только что убитых инквизиторов — тот самый, с прожженной грудью — уже поднялся на негнущихся ногах. Белая магия снова вспыхнула вокруг него, закручиваясь безумными спиралями.

Милош резко обернулся, вскидывая огненный щит:

— Какого…

Бах!

Ему прилетело концентрированной белой световой магией прямо в грудь, и он кубарем опрокинулся на спину.

[НекроЧат]

Создание подконтрольной нежити.

Основа: человек.

Прижизненный ранг: Мастер.

Объём вложенной энергии: 1000 морт.

Класс: Маг-мертвец.

Остаток: 3 морт.

Я поморщился, почувствовав, как резко опустел мой резерв, оставив лишь звенящую пустоту.

Тысяча.

Целая тысяча морт за одного мертвяка. Зато какого!

Жаба внутри меня сейчас билась в припадке, рвала на себе волосы и требовала немедленно всё вернуть.

Но иногда инвестиции необходимы.

Особенно если перед тобой стоит Гранд-мастер Огня и совершенно искренне обещает тебя убить. Скупиться в такой момент — плохая примета.

Милош принялся подниматься, хрипя и выплевывая кровь с пеплом.

— Чертов некромант… — прошипел он, заново разжигая свой доспех.

Мой карманный инквизитор дергано поднял руку.

И выпустил обычный световой болт, прямой и незамысловатый, как палка.

Милош небрежно отбил его горящей ладонью и зарычал:

— Этим ты собираешься победить меня⁈ Трюками из семинарии⁈

Я усмехнулся:

— Ты бы меньше болтал, а то язык обгорит.

Мой мертвяк бездумно накинулся на Милоша. Проблема была в том, что сам покойный инквизитор при жизни явно не отличался фантазией в световых конструктах. Он умел несколько стандартных приёмов: луч, копьё, щит.

Скука смертная и полная предсказуемость.

Пришлось брать ручное управление, пока мою дорогую инвестицию снова не сожгли.

Я прикрыл глаза, устанавливая ментальный контакт. Техника временной связи затратила сто морт, ну да ладно.

Мир вокруг на мгновение поплыл, сменив краски на серые тона.

А потом я увидел Милоша уже глазами мертвяка.

Точнее, его магическим восприятием.

Белая энергия послушно текла по каналам погибшего Мастера, отзываясь на малейшее усилие моей воли. Тело ощущалось холодным и неповоротливым, но маны в нём было — хоть залейся.

Я улыбнулся своими настоящими губами.

— Ну что, вспомним молодость.

В прошлой жизни мне часто приходилось иметь дело с магией Света.

Тётя Габриэлла — жена дяди Дани — была настоящим боевым херувимом. С золотыми крыльями, светящимся нимбом и таким количеством световой энергии, что в её присутствии постоянно хотелось надеть солнцезащитные очки из свинцового стекла.

А ещё она безумно любила спарринги.

И периодически использовала меня вместо тренировочного манекена.

Особенно когда считала, что я слишком много времени провожу в лаборатории с трупами вместо свежего воздуха.

Поэтому я прекрасно знал одну простую истину.

Никакой это не «святой свет».

Обычная стихийная световая магия, фотонная кинетика и не более того.

Просто местные церковники получают ее от кого-то, вот и обвесили её молитвами, ритуалами и красивыми пафосными словами.

А если убрать религиозную мишуру и добавить инженерный подход…

Я поднял руку мертвеца.

Белая энергия вспыхнула, концентрируясь не в стандартное копье, а в сложную геометрическую фигуру.

И сформировалась в гигантский ковш экскаватора, который с лязгом накрыл Милоша сверху. Он зарычал и огненной волной ее разнес, осыпав двор искрами.

Милош удивлённо вытаращился на меня сквозь пелену огня:

— Что за техника⁈ Такого нет в трактатах! Похоже, герцог тоже изучал техники святош, что неудивительно. Знать своего потенциального врага — полезно.

— Нормальная, промышленная, — ответил я своим собственным голосом из-за укрытия.

Белая вспышка. Мертвяк исчез, используя световой скачок. Он возник вплотную возле Милоша и нанёс три быстрых рубящих удара подряд.

Герцог рефлекторно успел поставить огненный щит. Инквизитор не без моей помощи отпрыгнул назад и тут же обрушил с небес световой беспилотник «Герань», треугольным силуэтом спикировавший прямо на голову врагу.

БУМ!

Огненная защита разлетелась вдребезги.

Милош отлетел к разрушенному фонтану, выбивая спиной каменную крошку.

Но я уже кастовал новую конструкцию, выкачивая из мертвеца резерв на полную катушку. В руках инквизитора появилась длинная белая труба с расширением на конце и удобной рукоятью.

Если бы тётя Габриэлла сейчас это увидела, она бы мной гордилась.

Наверное.

— Что это? — хрипло спросил Милош, с ужасом глядя на непонятное орудие.

— ГМ-93, помповый, — любезно пояснил я.

— Какая ещё…

БАБАХ!

Световой гранатомет бахнул с оглушительным звуком лопнувшей струны. Сгусток экстремально спрессованного света ударил ему прямо в грудь и взорвался, ослепляя всех вокруг.

Герцог снова полетел кувырком.

Старое дерево за его спиной треснуло и осыпалось щепками.

Стихийный доспех в отчаянии вспыхнул, пытаясь восстановиться и залатать бреши.

Я не дал ему ни секунды передышки.

Вокруг мертвеца возникли сразу шесть идеально круглых, пульсирующих белых сфер.

— А это типа гранаты, осколочные, — предупредил я.

Сферы полетели по навесной траектории.

БУМ!

БУМ!

БУМ!

БУМ!

Двор превратился в филиал локального конца света. Милош метался между взрывами, как загнанный зверь, отбивая часть снарядов широкими огненными волнами.

— Что за техники⁈ — взревел он, харкая кровью. — Где тебя этому учили⁈

Я на секунду задумался.

Пожалуй, объяснять Грандмастеру Огня, что базовые формы этих конструкций я подсмотрел у леди-херувима из другого мира в прошлой жизни, было несколько долго и неуместно.

— Семейное обучение, — скромно ответил я.

Одна граната всё-таки прошла защиту и взорвалась прямо возле его правой ноги.

Милош с воплем рухнул на колено, теряя равновесие.

Я сформировал следующую конструкцию.

Она получилась особенно красивой и смертоносной.

Большая световая дуга, стабилизаторы по краям, и заостренный наконечник кумулятивного типа.

Сверху — массивный ковш.

Милош замер, не в силах отвести взгляд от сияющей смерти.

Даже я на секунду залюбовался четкостью граней.

— А это ещё что? — выдавил герцог, тяжело дыша.

— ПТРК «Малютка», бронебойная, — охотно просветил я.

— Что⁈

Аналог светового реактивного снаряда сорвался с места с жутким визгом и врезался в герцога.

Милоша протащило метров десять по изуродованному двору, срывая с него остатки пламенного доспеха и впечатывая в чугунные ворота.

Вот теперь тётя Габриэлла точно бы мной гордилась.

Хотя сначала, скорее всего, спросила бы, какого лысого демона я сделал из чистой световой энергии русскую оборонку.

Я отключил прямое управление и вернул себе обычное зрение, моргнув от рези в глазах.

Рядом кто-то уважительно присвистнул.

— Однако.

Я повернул голову.

Во двор как раз вломился Гонз, держа тесак наготове.

За ним сплошным потоком двигались вооруженные люди Брисмана.

Сам граф тоже был здесь — в плотном воздушном доспехе, с мечом в руке, злой как черт.

Его гвардейцы с ходу врезались в остатки сил Милоша, добивая растерянных бойцов.

Теперь численный перевес окончательно оказался не на стороне герцога.

Брисман заметил меня, спокойно стоящего у стеночки.

Потом заметил поверженного, дымящегося в кратере Милоша.

Потом заметил мёртвого инквизитора, который в этот момент по инерции формировал над головой три вращающихся световых диска, напоминающих циркулярные пилы.

И снова посмотрел на меня абсолютно ошалелым взглядом.

— Горд! — рявкнул граф.

— О, привет, господин Брисман. Вовремя вы, — невозмутимо откликнулся я.

— Что ты делаешь⁈ И что это за световые пилы у инквизитора⁈

Омм, мда.

Я задумался. Как бы поделикатнее ответить Брисману и Гонзу? Ну, как бы бой вокруг в самом разгаре, кругом дым, грохот и трупы, так что вряд ли они будут сильно прикапываться к достоверности объяснения.

— Наблюдаю, — глубокомысленно изрек я. — Господин инквизитор талантлив и…

Я мысленно потянулся к своему марионеточному мертвяку, ощутив привычный холодок чужих энергоканалов, и на всякий случай накрыл его плотным световым доспехом, которым он при жизни почему-то пренебрег. А то морда сожженная вся у мертвяка, еще заметят, вопросы начнутся, а мне сейчас париться и над этим вдовесок совершенно некогда.

— … и сдерживает врага, — закончил я фразу.

Брисман неотрывно уставился на бой.

В этот момент мой мертвяк метнул световой диск. Точнее, сразу три, закрутив их по сложной дуге с идеальной геометрией.

Милош с ревом поставил огненную стену плотностью с кирпичную кладку, буквально выжигая кислород в радиусе десяти метров.

Диски прорезали её наполовину и увязли, рассыпаясь искрами. Но некоторые осколки света прорезались, и третий диск вскользь ударил герцога в плечо, срезая кусок пламенной брони вместе с плотью. В воздухе запахло паленым мясом.

— Разумно не влезать, — пробормотал Гонз, опуская свой тесак. — Этот инквизитор хоть и Мастер, но чертовски талантлив, раз держится против Грандмастера. Настоящий самородок!

«Будь я девицей, то покраснел бы от похвалы», — мелькнула у меня самодовольная мысль. Горжусь своим творением, это правда. Слепить из заурядного святоши машину для убийства — это вам не зомби-корову доить. Мурка, ничего личного.

— Да пошло оно всё! — прорычал Брисман и скастовал вихревой меч, вокруг которого тут же завыл ураганный ветер. — Я присоединяюсь!

— Это вряд ли, — бросил я, даже не оборачиваясь. Слишком уж очевидны были маркеры надвигающегося апокалипсиса.

— Что⁈ Ты меня остановишь⁈ — Брисман гневно развернулся ко мне, словно бы готовый рубить.

Я невозмутимо кивнул на Милоша.

— Огонь вокруг него изменился. Температура вышла за пределы обычного горения. До этого пламя было красным. А сейчас оно практически исчезло. Осталось только едва заметное дрожание воздуха. Камни вокруг ног герцога начали плавиться, превращаясь в стекло, сами же видите.

Брисман и Гонз по-прежнему не втупляли, сжимая оружие.

— Пора бежать, — спокойно сказал я, мысленно рассчитывая радиус поражения. — Объемная техника. Кастет судного дня. Если накроет — от нас даже пепла не найдут.

Гонз и Брисман переглянулись, явно сомневаясь.

Я заорал так, что у самого связки зазвенели:

— ЧЕГО ВСТАЛИ! БЕГИТЕ НАХРЕН, ОСТОЛОПЫ!

Командирский тембр у меня поставлен, спасибо муштре бывалым родственникам и женам Дани. Особенно тети Светы — от её криков на полигоне у меня постоянно звенело в ушах, зато рефлексы вбились намертво.

Гонз и Брисман сорвались с места дружно, как по команде, наконец-то осознав масштаб угрозы.

Земля под Милошем вспыхнула ослепительно белым.

Сам я на вложенных в свои мышцы мортах присел и скакнул вертикально вверх, почувствовав, как затрещали суставы от перегрузки. И вовремя — двор под ногами исчез. Не в переносном смысле.

Он действительно исчез в огне, поглощенный сплошным морем белой плазмы.

Ослепительно-белая волна перегретой плазмы разошлась от Милоша во все стороны. Горизонтально.

Каменные бортики многострадального фонтана срезало как бритвой. Деревья переломило в щепки. Людей, что оказались где-то поблизости, раскидало по земле обугленными куклами.

Я смотрел на это буйство стихии, зацепившись за край крыши усадьбы. Еще в полете успел дернуть морты своего инквизитора назад, вытягивая энергию как по натянутому тросу. И хорошо сделал — теперь, когда пламя сошло, от моего инквизитора почти ничего не осталось.

Пара обугленных костей да горстка пепла.

— Вот вандал, — хмыкнул я, морщась от жара, бьющего снизу. — Такого батрака испарил. Никакого уважения к чужому труду.

Морты-то я вернул, но труд тоже немаленький мага-мертвяка слепить и так тонко настроить. Один только залп световой базуки чего стоил!

Ну, Милош.

Герцог стоял посреди выжженного до состояния стекла круга. Его стихийный доспех почти исчез, распавшись на жалкие искры. Лицо залито кровью. Правая рука висела плетью.

Но он улыбался. Безумно и радостно.

— Вот и всё, — прохрипел Милош, оглядывая пустой дымящийся двор. — Некромант сгорел, сучонок. Одни головешки.

Я, вложив морты в мышцы, да побольше, раскачался на карнизе и разжал пальцы. Приземлился прямо перед ним с тихим стуком, пружиня на полусогнутых ногах. И пока он успевал только вылупить глаза и ещё по инерции улыбался, мой клинок молниеносно вышел из ножен и вонзился ему в шею:

— Будь здоров, ваше сиятельство.

Остатки стихийного доспеха Милоша заметались и встретили удар раскаленной преградой, пытаясь расплавить сталь.

На мгновение огонь и металл сцепились в жесткой сцепке, высекая сноп искр.

А затем чёрное лезвие, напитанное моей маной, с хрустом прошло сквозь пламя, разрезая плоть и кость.

Ш-ш-шух!

Голова герцога отделилась от тела. Тело ещё секунду стояло, потом рухнуло на колени и завалилось набок, подняв облачко пепла.

Я стряхнул с клинка кровь и прислушался к себе.

— Так, и где же мой приз?

Некрочат тут же послушно оповестил о поступивших 300 морт. Неплохо за Грандмастера! Теперь гуляем!

Позади послышались шаги, хрустящие по горячим углям.

Гонз появился первым.

За ним Брисман.

Оба выглядели так, будто их только что сунули в печь, потом вытащили и хорошенько прокатили по камням. Воздушный доспех Брисмана вихрился, разгоняя остатки дыма.

Гонз посмотрел на тело Милоша.

— Ты его убил?

— Получается, — я продолжил встряхивать клинок — вытереть его здесь было нечем. Не об обугленные же портки герцога марать сталь.

Брисман подошёл ближе, хмуро разглядывая труп.

— А голова где?

Я оглянулся. И действительно. Головы нет.

Только кровавый след уходил куда-то в сторону разбитой конюшни. Будто её кто-то уволок мелкими, быстрыми шажками.

— Укатилась, наверное, — предположил я с невинным видом. — Круглая же.

Гонз посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Господин Горд, в какого ты зверя обращаешься, что смог замочить Грандмастера?

— Эм, ну потом как-нибудь увидите, — ушел я от ответа. — Да и сами видели — крутой инквизитор был, утомил герцога до полусмерти. Я просто мимо проходил, удачно споткнулся.

Бои вокруг стихали. К нам начали стекаться выжившие инквизиторы.

Они остановились возле тела Милоша. Посмотрели на останки своих товарищей.

На выжженный двор. На обезглавленного герцога.

А потом на меня.

Я всё ещё стоял над трупом с окровавленным мечом, клинок заляпанный был, жесть, а с лезвия медленно капала густая кровь.

Получалось эффектно. Прямо картина маслом: «Возмездие настигает грешника».

Святой отец, что был с Гонзом за городом, воскликнул:

— Тяжелый бой с темными силами нынче был! Сам темный бог водил рукой этого еретика!

— Это господин Горд убил Милоша, отец Стефан, — сообщил Брисман на всякий случай, указывая на меня подбородком.

Один из инквизиторов побледнел и перекрестился.

— Гранд-мастера…

— Ну да.

— В одиночку? — спросил святой отец, округлив глаза до состояния чайных блюдец.

— Почти, — добавил Брисман и не дал мне откреститься от победы, сделав вид, что для его гостя это обычная утренняя разминка.

Ну да ладно. Что же, я не спорил. Как говорил дядя Даня: «Никогда не надо перегружать людей ненужными подробностями».

Тем более религиозных.

Я почувствовал, что начинаю чертовски уставать.

Просто задолбался.

Сегодня я сначала попал в дом к Гранд-мастеру Огня, потом он напал, потом я поднял церковного Мастера в виде нежити, управлял им как световой боевой машиной, сделал из святой магии экскаватор, дроны, ракеты, а затем лично зарезал герцога, пережив локальный ядерный взрыв.

Для отпуска слишком насыщенно. Хочу спать.

— Мне бы отдохнуть, — сказал я, убирая меч в ножны.

Брисман сразу кивнул.

Причём с каким-то неожиданным и глубоким уважением, которого я раньше от него не видел.

— Конечно. Разумеется.

— Желательно где-нибудь, где никто не пытается меня сжечь.

— Моя карета стоит у ворот.

— Отлично.

— Отдыхайте, Горд. Вы это заслужили.

Я направился к карете. По дороге заметил Вуди.

Дятел сидел на покосившемся столбе, сливаясь с ночными тенями. Клюв в крови. Вид довольный донельзя, словно кот, обожравшийся сметаны.

— Всё? — тихо спросил я.

Он стукнул клювом по дереву.

Тук.

— Молодец. Тащись в укромное место.

Гонз пошел следом за мной, указал направление, открыл мне дверь кареты и приглашающе махнул рукой. Я забрался внутрь. Гонз закрыл дверь и ушел.

Я с наслаждением развалился на мягком сиденье, вытянув гудящие ноги.

Тишина.

Ляпота. Только пахнет гарью, но к этому я привык.

Снаружи продолжали орать люди, тушить пожары и выяснять, кто кого арестовывает, но по сравнению с недавним боем это уже почти курортный отдых.

Я прикрыл глаза.

Скр-р-р.

Я открыл глаза.

Тишина. Показалось?

Скр-р-р-р. Словно крыса скребется.

Звук шёл снизу.

Из-под сиденья?

Я наклонился.

— Кто там?

Скр-р-р!

Я открыл дверцу небольшого багажного отделения под лавкой.

И встретился взглядом с Милошем.

Точнее, с его головой.

— Не сидится спокойно?

Голова герцога смотрела на меня с таким выражением, будто сама была не вполне довольна происходящим и крайне удивлена своим новым агрегатным состоянием.

Из шеи торчали четыре костяные лапки, сформированные из обломков шейных позвонков.

Ещё две росли прямо возле ушей, помогая этой криповой конструкции держать баланс.

Голова попыталась выбраться, цокая когтями по дереву.

Я прижал её сапогом.

— Стоять.

Она замерла. Я убрал фоновое уведомление Некрочата, что всё ещё висело на краю поля зрения.

[НекроЧат]

Экспериментальное поднятие завершено.

Объект: Нестандартная структура тела.

Класс: Мутант.

Статус: стабилен.

Расход: 40 морт.

Я осмотрел голову и довольно улыбнулся. Обычно после отсечения головы человек для некроманта становился бесполезен. Мозг отдельно. Тело отдельно. Связность разрушена. Энергия рассеивается в пространстве за считанные секунды.

Но талантливый некромант и здесь способен удивить, сконструировав автономный блок питания прямо в черепе. А таланта у меня завались.

Голова снова заскребла лапами.

— Тихо ты.

Она замерла.

Я убрал её обратно под сиденье и закрыл защелку.

— Потом разберёмся, как достать из тебя ключ для спасения души одной графини.

Откинулся назад. Вот теперь точно отдых.

Минут через пять снаружи послышались шаги.

Дверь кареты распахнулась.

На пороге стоял Брисман.

Рядом с ним — инквизитор, святой отец Стефан. Тот самый церковник, что нахваливал меня только что.

Стефан смотрел на меня с особым, фанатичным уважением.

Вот это мне сразу не понравилось. Обычно после таких взглядов начинаются серьезные проблемы, а иногда и крестовые походы.

— Господин Артур Горд, — торжественно произнёс он.

— Да?

Снизу раздалось:

Скр-р-р.

Я закашлялся, пытаясь шум подавить, и чуть шаркнул сапогом по полу.

Стефан продолжил:

— Сегодня вы оказали Церкви большую услугу.

— Рад помочь.

— Вы уничтожили герцога Милоша, впавшего в ересь.

— Угу.

— Человека, связанного с тёмными силами.

— Бывает.

— И главного пособника нежити.

Я задумался. Вообще-то главным пособником нежити здесь был я.

Но спорить с представителем Церкви показалось невежливым.

— Получается так.

Стефан положил руку на грудь.

— Вы сражались бок о бок с Инквизицией.

Я вспомнил, как превратил одного из их людей в мертвяка и заставил швыряться бомбами.

— В некотором смысле.

— И лично уничтожили врага веры, которого не смогли остановить даже два наших Мастера.

Брисман согласно кивал, подтверждая каждое слово.

Я начал подозревать неладное всё сильнее.

— Поэтому, — продолжил Стефан, — я лично составлю прошение примасу.

— Какое ещё прошение?

Инквизитор улыбнулся самой светлой улыбкой.

— О вашем посвящении.

Я нахмурился.

— Куда?

— В паладины.

Несколько секунд я просто смотрел на него как на сумасшедшего.

Из-под сиденья снова донеслось:

Скр-р-р-р. Голова герцога явно была не в восторге от идеи церковника.

Я кашлянул погромче, мысленно призывая мутанта к тишине.

— Простите?

— Вы достойны стать паладином Церкви.

— Я?

— Именно.

— Святым паладинам?

— Разумеется.

Мда-а. Конечно, отпуск должен быть разнообразным, но не настолько же.

Усадьба Шпиля, столица

Виктория уже в который раз прошла от окна до двери и обратно, мерно выстукивая каблучками по дубовому паркету нервный ритм.

Потом снова метнулась к окну.

Отдёрнула край тяжёлой бархатной портьеры, с надеждой посмотрела на пустую подъездную аллею, освещенную лишь тусклыми фонарями, и тут же со вздохом отпустила ткань.

Никого.

— Виктория, девочка моя, ты сейчас дыру в этом чудесном персидском ковре протрёшь, — меланхолично заметила тётушка из глубокого кресла, не отрываясь от вышивания.

— Я не могу просто сидеть, когда там такое творится! — огрызнулась графиня.

— Это я уже заметила, — невозмутимо парировала пожилая дама, аккуратно поправляя очки на переносице.

Виктория бросила на неё раздражённый взгляд, но ничего не ответила, снова скрестив руки на груди.

Новости из столицы приходили одна другой хуже, обрастая совершенно безумными подробностями.

Сначала говорили о каких-то мелких беспорядках на рынке.

Потом — об экстренных отрядах Инквизиции, перекрывающих улицы.

Потом выяснилось, что личная гвардия герцога Милоша сцепилась чуть ли не со всеми сразу: с городской стражей, с храмовниками и даже с людьми её отца.

А потом вообще поползли леденящие кровь слухи о нежити.

Причём прямо в городе, среди бела дня.

И где-то посреди всего этого магического урагана находился Артур.

Разумеется.

Кто бы вообще в этом сомневался.

Стоило этому человеку куда-нибудь отправиться хотя бы за свежими булочками, как через несколько часов там обязательно начинали происходить вещи, которые нормальные люди потом обсуждали месяцами, а инквизиторы вносили в секретные архивы.

Снаружи наконец-то послышался тяжелый топот кованых сапог и приглушенные голоса слуг.

Виктория резко обернулась, подавшись вперед.

Дверь распахнулась, и в гостиную буквально ввалился граф Шпиль.

Выглядел он так, словно последние несколько часов провёл верхом на скаковой мантикоре в эпицентре урагана, причём лошадь под ним тоже была не особенно счастлива этим обстоятельством. Плащ покрыт толстым слоем серой дорожной пыли, волосы растрёпаны, на сапогах засохшая грязь, а на щеке виднелась свежая царапина.

— Дядя? — Виктория шагнула к нему, вцепившись холодными пальцами в спинку стула. — Что там произошло? Не тяни!

— Добрый вечер для начала, племянница. И тебе, дорогая сестра, — хрипло выдавил он, направляясь прямиком к столику с напитками.

— Шпиль! — строго одернула его тетушка, отложив рукоделие. — Имей совесть, мы тут с ума сходим!

— Ладно-ладно, сейчас всё расскажу, дайте только горло промочить.

Он стянул грязные кожаные перчатки и небрежно бросил их на стол, после чего залпом выпил бокал вина.

Тётушка подобралась, внимательно глядя на брата.

— Что произошло у Милоша? — повторила Виктория, чувствуя, как колотится сердце.

Шпиль поморщился, словно от зубной боли.

— Если коротко — полный и абсолютный бардак.

— Это мы уже слышали от посыльных.

— Тогда подробнее. Сначала случилось какое-то невнятное столкновение у ворот, а потом один из элитных гвардейцев Милоша вдруг оказался нежитью.

Виктория замерла, не веря своим ушам.

— Что?

— Нежитью, — мрачно повторил Шпиль. — Самой настоящей, гнилой и агрессивной, прямо в мундире с гербом герцога! После этого Инквизиция решила, что раз уж один такой нашёлся в личной охране, проверять будут всех до единого, включая самого Милоша.

— И? — поторопила его тетушка.

Шпиль хмыкнул, наливая себе второй бокал.

— И началась полная зачистка.

Тётушка медленно подняла брови.

— У герцога? Прямо в его резиденции?

— У герцога. Император лично одобрил штурм после того как вскрылось про нежить. Инквизиторы, городская стража, люди Брисмана… Там творился сущий кошмар. В какой-то момент там вообще стало трудно понять, кто кого арестовывает, кто с кем дерётся и кому вообще принадлежит горящий сарай. Летали световые копья, Милош поливал всех огнём, половина двора в кратерах!

Виктория почти не слушала про горящие сараи и кратеры.

В голове вертелось только одно.

Нежить.

Инквизиция.

Артур. Идеальное сочетание для катастрофы.

Она резко подняла глаза, перебивая дядю на полуслове.

— Как себя чувствует господин Горд?

Шпиль посмотрел на неё.

И почему-то широко и загадочно ухмылся, опуская бокал на стол.

У Виктории неприятно сжалось сердце от этой паузы.

— Дядя. Не молчи.

— Там.

— Что — там? Он ранен?

— Господин Артур Горд находился прямо в усадьбе Милоша, в самом эпицентре этой мясорубки.

Виктория побледнела до синевы.

— При Инквизиции⁈ Высшего ранга⁈

— Ну да.

— Он на свободе? Они его не схватили?

Шпиль даже удивился такой бурной реакции.

— А что с ним должно было случиться? За что его задерживать? Он же гость Брисмана.

Виктория прикусила губу, понимая, что чуть не выдала его секреты.

— Ни за что… я так просто. Волнуюсь. Так что с ним?

— Дорогой, не мучь племянницу, — вмешалась тетушка, заметив состояние девушки.

На лице Шпиля появилось очень странное, почти ошарашенное выражение.

Он посмотрел сначала на Викторию.

Потом на её тётушку.

Потом снова на Викторию, будто всё ещё не мог поверить в собственные слова.

— Его не тронули.

У неё внутри всё оборвалось.

— Что они с ним сделали? Говори прямо, дядя!

— Пока ничего. Абсолютно ничего.

— Шпиль! — рявкнула уже тетушка.

— Да жив он, жив! — не выдержал тот, вскинув руки. — Более того, насколько я понял, Инквизиция теперь относится к нему с огромным, мать его, уважением.

Повисла густая, недоверчивая тишина.

Виктория медленно моргнула, пытаясь осознать услышанное.

— К Артуру? К провинциальному фермеру?

— К Артуру Горду.

— Инквизиция? Которая сжигает всё подозрительное?

— Именно она.

— С уважением?

— Очень похоже на то. Я бы даже сказал, с неким благоговением.

Виктория почувствовала, как ей становится дурно. Уважение — это какая-то жестокая игра слов?

— Инквизиция его арестовала и пытает? — наконец спросила она, ожидая худшего.

— Виктория, — Шпиль начал откровенно веселиться, заметив её панику, — ты всё ещё не понимаешь.

— Чего я не понимаю? Святые угодники, дядя, объясни нормально!

Он выдержал театральную паузу, наслаждаясь моментом:

— Говорят, старшие инквизиторы хотят подать прошение самому Примасу на звание Святого Паладина для нашего скромного Артура.

Виктория застыла, как изваяние.

— Святого паладина? Артура?

— Его самого, — кивнул Шпиль с усмешкой.

Виктория пошатнулась и схватилась о стол, чтобы не упасть. Мир окончательно и бесповоротно сошёл с ума. Некроманта в Святые Паладины⁈ Как такое может быть⁈

Выделенные мне покои в усадьбе Брисмана были роскошнее, чем в прошлый раз, на удивление. Мягкая кровать, тяжелые портьеры, резная мебель, даже таз с водой в нише, подогреваемой артефактом на дне для омовения.

Но всем этим великолепием я сейчас не пользовался.

Я лежал поперек постели, закинув руки за голову, смотрел в расписной потолок и медленно охреневал от того, куда в очередной раз свернула моя спокойная фермерская жизнь.

Святой паладин.

Некроманта хотят сделать святым паладином.

Нет, ну это же прекрасно. Святой паладин Артур Горд. Звучит как анекдот.

Дядя Даня бы уржался.

Я даже представил его довольную физиономию, если бы рассказал, что всего через несколько недель после моего перерождения местная церковь не только не сожгла меня на костре, но еще и решила записать в свои главные светлые герои. Дядя бы точно подкалывал меня без передыху.

Хотя…

Я задумчиво почесал подбородок.

А почему бы и нет?

Святыми паладинами, насколько я понимал, по пустякам не разбрасываются. Должность явно почетная. Наверняка форма красивая. Возможно, еще коня дадут. Правда, я предпочитаю мертвого, чтобы не кормить и дерьмо за ним не убирать.

И жалованье.

Вот про жалованье следовало узнать обязательно.

Ферма сама себя не отстроит. Каменный забор, благоустройство господского дома, скотина, семена — все это денег стоит. Если церковь хочет ежемесячно платить мне за то, чтобы я назывался святым паладином и изредка изображал благочестивую физиономию, кто я такой, чтобы отказываться? Опять же, налоги. Платят ли святые паладины налоги? Если нет, то я готов лично постоять под их знамена по большим праздникам.

Правда, оставался один вопрос.

Святого паладина ведь наверняка призывают сражаться с какой-нибудь хтонью.

Почетное звание не выдают исключительно ради красивого плаща и бесплатных обедов. Обязательно припрягут спасать мир или лезть в какую-нибудь смертельную задницу.

С другой стороны…

Я пожал плечами.

Хтонь так хтонь.

Не в первый раз. Лишь бы оплата была сдельная и трофеи разрешали забирать себе.

Да и история с герцогом Милошем показала, что репутация у меня складывается замечательная. Некроманта уничтожил, инквизиторов спас, город от темных сил защитил.

То, что Милош вообще-то некромантом никогда не был и это я ловко выставил его таковым, оставалось несущественной деталью. Маленьким профессиональным секретом.

Главное — результат.

Я перевернулся на бок.

С паладинством разберемся позже. Сейчас у меня оставалось еще одно незаконченное дело в этом доме.

Я поднялся, поправил рубаху и вышел в коридор.

И практически одновременно с тем, как дверь за моей спиной закрылась, где-то неподалеку раздался звонкий:

— ШЛЕП!

Я остановился в коридоре. Мимо меня порхала молоденькая служанка. Щеки у нее пылали, глаза метали молнии, а следом за ней показался Роджер.

Капитан держался за красную щеку и смотрел вслед девушке так, будто только что пережил покушение государственного масштаба.

— Да как ты смеешь⁈ — заорал он ей в спину. — Я капитан стражи! Я сражался против герцога-некроманта! Вместе с твоим господином графом Брисманом! Я кровь проливал!

Служанка резко развернулась на каблучках и подлетела обратно.

— ШЛЕП!

Вторая щека Роджера мгновенно сравнялась цветом с первой. Звук вышел даже сочнее предыдущего.

Девушка фыркнула, развернулась и стремительно скрылась за поворотом, гневно шурша юбками.

Я прислонился плечом к стене и медленно похлопал в ладоши.

— Однако. «Сражался он, — мысленно фыркнул я. — С пылью под дубовым столом ты сражался, герой хренов».

Роджер медленно повернул ко мне голову.

— Ты давно здесь стоишь?

— Достаточно. Достаточно, чтобы оценить твою блестящую технику ведения переговоров, — хмыкнул я.

— И всё видел?

— Только вторую часть. Но она была великолепна.

Он поморщился и снова потер щеку.

— Ничего смешного.

— Конечно, — серьезно согласился я. — Серьезнейшая боевая травма. Вам бы к лекарю, капитан. Вдруг заражение пойдет.

— Да пошел ты.

Я хмыкнул.

— А слуги у графа Брисмана не такие уж запуганные. Ты уверен, что их вообще разрешено щупать?

— Я ее не щупал! — возмущенно взвился он.

— Разумеется.

— Просто сделал комплимент! Безобидный!

— Очень убедительный, судя по реакции. Видимо, комплимент касался тех мест, о которых приличные люди молчат.

Роджер смерил меня обиженным взглядом, но спорить не стал.

Навстречу как раз шел какой-то молодой лакей с подносом.

Я окликнул его:

— Привет, найди, пожалуйста, кого-нибудь, кто проводит меня к госпоже графине.

Лакей растерянно моргнул, глядя на мою мятую рубаху.

— К госпоже Изабелле?

— Верно.

Лакей поклонился.

— Господин граф сейчас как раз находится у госпожи Изабеллы. Я могу вас проводить.

Я оттолкнулся от стены.

— Отлично.

В итоге до покоев Изабеллы я пошел с лакеем. Роджер с двумя красными щеками решил ретироваться в сторону кухонь — видимо, прикладывать к лицу сырое мясо из морозилки.

Я встал ждать у дверей. Минуты через три из покоев Изабеллы вышли граф Брисман и тот пожилой лекарь, который неудачно пока лечил дочь Брисмана.

Граф выглядел так, будто за последние несколько дней постарел лет на десять. Под глазами залегли глубокие черные тени, камзол был измят, а плечи сгорблены под тяжестью бессонных ночей.

— Господин дворянин Артур, — сразу оживился он, увидев меня. — Я как раз собирался послать за вами.

— Можно взглянуть на пациентку?

— Конечно, — с готовностью кивнул Брисман, не обращая внимания на скислившуюся мину лекаря.

Мы вошли.

Изабелла по-прежнему лежала на широкой кровати. Бледная, неподвижная, словно просто уснула и вот-вот должна была открыть глаза. Рядом лежал артефакт с ее запечатанным куском души.

Только обычным сном здесь и не пахло. Жизненные показатели еле теплились на самом дне.

Брисман посмотрел на меня с надеждой.

— Лекари и менталисты бессильны. Твой оборотничий нюх что-нибудь говорит, может быть, господин Артур?

— Возможно.

Я подошел к кровати, внимательно посмотрел на Изабеллу через некросканер, затем на небольшой артефакт, лежащий на тумбочке рядом.

Часть души девушки всё еще находилась внутри. Энергия билась о стенки накопителя, словно птица в клетке.

Милош использовал хитрую систему привязки. Просто взломать артефакт нельзя — вместе с ним можно уничтожить и заключенный внутри фрагмент души. Это была муторная работа — сотни тончайших ментальных нитей, завязанных в глухой узел. Если дернуть не ту — фрагмент просто сгорит от всплеска высвобожденной энергии. Нужно было правильно открыть плетение.

А ключ…

Ключ был уже неподалеку. Ждал своего часа в моем походном мешке.

Я выпрямился.

— Я могу ей помочь.

Брисман замер, боясь даже вздохнуть.

— Правда?

— Да. Но есть условие.

— Какое? Я заплачу любую цену!

— Мне нужно остаться с госпожой графиней наедине.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на каминной полке.

Старый лекарь первым пришел в себя.

— Что за требование еще⁈

— Вы прекрасно слышали.

— Молодой человек, вы совсем сошли с ума⁈ Это незамужняя девушка! Дочь графа! Какие еще «наедине»⁈ Вы же даже не сертифицированный целитель! Вы… вы дворянин с фермы! Я категорически протестую!

— Необходимые.

— Это немыслимо! А приличия⁈ — всплеснул лекарь руками, аж покраснев от возмущения.

Я посмотрел на него самым скучающим взглядом, на который был способен.

— Если приличия умеют возвращать куски души владельцу, можете попросить их заняться лечением. Если нет — не мешайте работать.

Лекарь побагровел еще гуще.

— Господин граф! Да кто знает, что такой оборотень может натворить с беззащитной девушкой!

Я медленно повернул к нему голову.

— Еще немного, господин лекарь, и вы напоретесь на дуэль за оскорбление чести. А на дуэлях я обычно отрываю оппонентам головы.

Он открыл рот.

Закрыл.

Громко засопел, но благоразумно замолчал.

Я перевел взгляд на Брисмана.

Тот молчал и напряженно смотрел на дочь. Я не стал торопить, человек явно думает и борется с собственными инстинктами аристократа.

— Я ему доверяю, — наконец произнес граф твердым голосом.

Лекарь едва не задохнулся.

— Господин граф!

— Я сказал — доверяю. Да, это против всех приличий. Да, если кто-нибудь узнает, пойдут разговоры. Но приличия мою дочь не разбудили и жизнь ей не спасли.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— А господин Артур, возможно, разбудит.

Я даже слегка проникся таким уровнем адекватности от местного лорда.

И потому решил сделать небольшую поблажку.

— Хорошо. Вы можете остаться, господин граф.

Брисман тут же радостно выдохнул:

— Правда?

— Но с одним условием.

Он остановился.

— Каким?

— Сядете у стены. Отвернетесь. Закроете глаза. И что бы ни услышали — не поворачиваетесь и ничего не делаете, пока я сам не разрешу. Даже если вам покажется, что здесь призывают самого дьявола.

— Но…

— Иначе выйдете вместе со всеми.

Брисман несколько секунд супил брови, взвешивая риски.

— Хорошо.

Старый лекарь окончательно потерял терпение.

— Это безумие!

— Уходите, господин Хрымыч, — коротко сказал Брисман.

— Но…

— Вон. — произнес он уже жестче.

Лекарь вышел, пыхтя так, словно собирался взорваться прямо в коридоре.

Наконец мы остались втроем.

Я, Изабелла и Брисман.

Граф уселся в кресло возле дальней стены, послушно повернулся лицом к обоям и закрыл глаза.

— Так сойдет?

— Да. И не подглядывать.

— Конечно, — вздохнул он.

Я подошел к окну и распахнул створки.

В комнату ворвался свежий воздух и шум ночной столицы.

Брисман дернулся в скрипнувшем кресле.

— Что вы…

— Смотрим в стену. И глаза закрыты.

Он сжал зубы и промолчал.

Я выглянул наружу.

«Давай», — мысленно скомандовал я.

Вуди влетел, держа в лапах голову Милоша, и с глухим влажным стуком бросил ее на пол.

Отрубленная голова стояла на нескольких тонких костяных конечностях, собранных мною на скорую руку. Получился своеобразный черепной паук.

— Сюда, — шепнул я и кивнул на кровать.

Милош застучал костяными лапками и взобрался в ноги Изабелле.

Я еще раз глянул на Брисмана.

Сидит. Глаза закрыты. Молодец.

Теперь главное.

Я положил ладонь на холодный лоб Милоша.

Перед мысленным взором откликнулся НекроЧат.

Мортов у меня хватало с лихвой после недавней бойни.

Я начал вливать энергию.

Мертвые ткани дрогнули. Остаточные структуры мозга укрепились, нервные связи сплелись в примитивную, но рабочую сеть. Это было похоже на попытку завести сломанный механизм с помощью одного лишь электрического разряда. Я пустил ману по уцелевшим каналам, имитируя живое сознание. Главное — не переборщить, чтобы эта штука не начала орать или кусаться.

Еще.

Еще немного.

База Ордена Нежизни, где-то за Серой зоной

Магистр Ордена Нежизни молча слушал доклад разведчика, мерно постукивая тонкими пальцами по резному подлокотнику кресла. Новости были, мягко говоря, скверными.

Со времени гибели предыдущего магистра и сопровождавшего его отряда прошло уже достаточно времени, но до сих пор никто в Ордене не мог внятно объяснить, что именно там произошло. Эксперимент по приручению Серой зоны кто-то целенаправленно сорвал — это факт. Поисковые отряды обнаружили следы скоротечного боя и густые остаточные эманации чужой некромантии. А вот от потерянного льва-нежити не осталось ни клочка шерсти. Эту химеру, между прочим, лучшие умы Ордена создавали почти два десятилетия.

И вот теперь наконец-то появилась первая зацепка.

— Значит, вы нашли того, кто мог сорвать наши эксперименты? — негромко уточнил магистр.

Стоящий перед ним разведчик, затянутый в темную походную форму, вытянулся по стойке «смирно».

— Не могу утверждать наверняка, господин магистр. Но вероятность крайне высока. Неизвестный объект появился примерно в том же районе, где находилась старая база погибшего магистра. Это очень сильная нежить. Ведёт себя разумно. Демонстрирует способность контролировать других мертвецов.

Магистр перестал постукивать пальцами.

— Кто?

Разведчик чуть заметно помедлил.

— Корова.

В просторном кабинете повисла густая, тяжелая тишина. Магистр медленно поднял глаза на подчиненного.

— Кто?

— Корова, господин магистр.

— Я прекрасно расслышал слово «корова», — ледяным тоном произнес глава Ордена. — Я спрашиваю: кто объект?

Разведчик нервно сглотнул.

— Корова. Лич.

Несколько долгих секунд магистр просто смотрел на подчиненного. Тот, к его чести, выдержал этот давящий взгляд не моргнув. Судя по совершенно серьёзному, даже напряженному выражению лица разведчика, это не было чьей-то идиотской шуткой.

— Корова-лич, — наконец, словно пробуя слова на вкус, повторил магистр.

— Так точно, господин магистр.

Глава Ордена прикрыл глаза и медленно потер пальцами переносицу.

Орден Нежизни существовал далеко не первое столетие. За долгие годы его члены видели всякое: поднятых людей, зверей, жутких реликтовых чудовищ, магических тварей и даже одну крайне неприятную плотоядную иву-нежить, которая пожирала зазевавшихся путников собственными корнями.

Но вот корова-лич в официальных докладах ему ещё ни разу не встречалась.

— Рассказывай. Подробно.

Разведчик явно обрадовался возможности перейти от пугающих обобщений к сухим фактам.

— Её несколько раз видели возле одной фермы в Серой зоне. Мы также получили подтверждения от случайных путников и торговцев. Тварь патрулирует ближайшие тракты и отгоняет других мертвяков от людей.

Магистр нахмурился, чувствуя, как у него начинает болеть голова.

— Отгоняет?

— Иногда уничтожает. Иногда просто прогоняет прочь. На самих людей не нападает.

— Высшая нежить… защищает живых?

— Выходит, что так.

— Корова-лич.

— Да, господин магистр.

Магистр бросил на него тяжелый взгляд.

— Дальше.

— У неё появилось собственное стадо. На данный момент наши наблюдатели насчитали ровно десять подчиненных мертвяков.

Магистр снова замер, так и не донеся руку до подлокотника.

— Стадо нежити?

— Так точно. И оно может вскоре вырасти. Судя по нашим наблюдениям, основной объект способен либо самостоятельно поднимать мертвых, либо перехватывать контроль над уже существующей в Серой зоне нежитью. Точный механизм установить пока не удалось.

Разведчик достал из внутреннего кармана камзола аккуратно сложенный лист пергамента и бережно положил его на край стола.

— Сама корова исключительно сильна, магический фон колоссальный. По нашей предварительной оценке, обычный отряд ловчих её не возьмёт. Если потребуется захват, я бы настоятельно рекомендовал задействовать полноценную штурмовую группу. Желательно — при поддержке Грандмастера боевого направления.

Магистр долго смотрел на бумагу. Затем перевел нечитаемый взгляд на разведчика.

— Ты сейчас совершенно серьёзно предлагаешь мне отправить элитный штурмовой отряд нашего Ордена… ловить корову?

Разведчик снова чуть помедлил, словно извиняясь.

— Корову-лич, господин магистр.

Магистр откинулся на спинку кресла и задумался.

Предыдущего магистра убили. Сильнейшая экспериментальная химера бесследно исчезла. Несколько важных операций Ордена в этом квадрате были нагло сорваны. А теперь там появилась полуразумная высшая нежить огромной силы, способная собирать вокруг себя других мертвецов.

Для простого совпадения всё это выглядело слишком гладко и удобно. Вот только принять мысль, что за разгромом целого отделения Ордена может стоять проклятая рогатая скотина, рациональный разум магистра категорически отказывался.

— Не трогать её, — наконец произнес он. — Пока — никаких попыток захвата. И даже близко к ней не подходить. Если эта тварь действительно умудрилась уничтожить моего предшественника вместе с его свитой, я не собираюсь терять ещё десяток элитных бойцов только ради того, чтобы опытным путем выяснить, насколько крепкий у неё череп.

— Тогда что прикажете?

— Наблюдать.

Магистр раздраженно ткнул сухим пальцем в лежащий на столе доклад.

— Разместите артефакты слежения. Работайте на максимальной дистанции. Следите и за самой тварью, и за той фермой. Узнайте всё: куда она ходит, как долго патрулирует, с кем или чем контактирует…

Он помолчал, сурово сдвинув брови, и веско добавил:

— Но в первую очередь — выясните, кому именно принадлежит эта земля.

— Будет исполнено.

Разведчик коротко поклонился и покинул кабинет. Магистр же остался сидеть в одиночестве, задумчиво глядя в одну точку. Вся его интуиция, обостренная десятилетиями интриг, буквально кричала о том, что здесь кроется подвох. И эта странная ферма в Серой зоне, защищаемая коровой-нежитью, появилась на их пути совершенно не просто так.

Портной графа Брисмана сотворил практически невозможное.

Нет, в прошлой жизни я видел мастеров и пороскошнее. Один лич-кутюрье умудрялся шить парадные мундиры прямо на скелетах — они у него работали вместо вешалок. Но местный портной тоже заслуживал искреннего уважения.

За каких-то полдня он подогнал под меня тёмный парадный камзол, брюки, сапоги и даже переделал жёсткий воротник так, чтобы тот не душил меня при каждом повороте головы. Всё равно одежда слегка ждала в плечах, а один рукав подозрительно тянул при резком движении, но на большее времени попросту не оказалось.

Церковь неожиданно решила не откладывать церемонию. Святым паладином меня собирались сделать прямо сегодня — видимо, высшее духовенство спешило попиариться на громкой победе над герцогом Милошем.

Я вышел из отведённых мне покоев, поправляя манжету, и почти сразу столкнулся с Роджером.

Капитан тоже преобразился до нерукотворности. Графская прислуга выдала ему новый добротный комплект одежды, сапоги, пояс, а кто-то даже умудрился его причесать. Теперь Роджер шёл по коридору, выпятив грудь колесом, будто не меня собирались посвящать в паладины, а его как минимум назначили командующим имперской гвардией.

— Ну как? — Капитан гордо расправил плечи. — Сразу видно человека при господине паладине?

— Сразу видно человека в новой одежде, — остудил я его пыл.

— Завидуешь, господин Артур?

— Безмерно.

Навстречу нам как раз шла служанка. Роджер мгновенно подобрался и едва заметно повернулся боком, демонстрируя камзол с наиболее выгодной стороны. Это была та самая девушка, которая ещё недавно весьма энергично хлестала его по щекам. Капитан солидно кашлянул в кулак, но служанка лишь айсбергом проплыла мимо, даже не удостоив его взглядом.

Я проводил её взглядом, затем посмотрел на капитана:

— Успехи налицо.

— О чём ты? — притворился невинностью Роджер. — И вообще, господин Артур, нам пора.

— Конечно.

Роджер демонстративно «не услышал» моей иронии.

Во дворе нас уже ждала графская карета. Мы забрались внутрь и устроились напротив друг друга. Граф Брисман пока задерживался, так что пришлось провести несколько минут в ожидании.

Изабелла с нами не ехала. После излечения она всё ещё была слишком слаба, а тащить девушку через полгорода на шумную церковную церемонию Брисман категорически отказался. Правильно, в общем-то. Паладином я стану и без зрителей. К слову, насчёт головы Милоша в покоях Изабеллы я так ничего объяснять и не стал — просто сказал, что так надо, и всех всё устроило. Граф был настолько счастлив от того, что дочь пошла на поправку, что на оторванную голову герцога ему было глубоко плевать.

Наконец дверца кареты распахнулась, и внутрь забрался сам Брисман.

— Простите, — бросил он, усаживаясь рядом с Роджером. — Задержали бумаги.

— Бывает, — отозвался я.

Брисман тяжело вздохнул:

— Церковь решила не тянуть, но всё это ужасно не вовремя…

Тут я с ним был категорически не согласен. Чем быстрее я отстреляюсь от этой показухи, тем быстрее вернусь к себе на ферму.

Карета тронулась. Церемонию проводили не в главном соборе, чего я сперва ожидал, а в одной из старых церквей ближе к центру столицы. Впрочем, «церковью» это монументальное сооружение называлось исключительно из скромности. Каменное здание с высокими сводами, цветными витражами, золочённым алтарём и рядами массивных колонн вполне потянуло бы на солидный собор.

У входа уже стояли экипажи. И их было много.

Я с подозрением посмотрел на Брисмана:

— Вы же говорили, народу будет немного.

— Так это немного и есть, — абсолютно искренне ответил граф.

Мы вошли внутрь. В первых рядах восседали герцоги, графы, несколько высших иерархов Церкви, военные в парадных мундирах и ещё человек пятьдесят тех, кого я вообще никогда в жизни не видел.

— Боюсь спрашивать, что у вас считается большим мероприятием, — пробормотал я.

Брисман усмехнулся:

— Мог бы и примас приехать. Но его, слава богам, не будет.

— Вот спасибо, успокоили.

У алтаря уже ждал отец Стефан. Увидев нас, он слегка улыбнулся. Похоже, происходящее нравилось ему куда больше, чем мне. Мы двинулись по центральному проходу, и тут сбоку раздался знакомый женский голос:

— Господин Артур!

Я повернул голову. Виктория. Рядом с ней находились её тётушка и граф Шпиль.

— А вот и наш будущий святой, — усмехнулся Шпиль. — А мы ведь вас в гости приглашали, господин Горд.

— Помню, — кивнул я. — Обязательно наведаюсь, господин граф.

Виктория всё ещё смотрела на меня с таким выражением лица, словно лично наблюдала превращение чёрта в архиепископа.

— Я до сих пор не могу поверить, что вы теперь паладин, — тихо произнесла она.

— Я, честно говоря, тоже.

— Но вы совершенно на паладина не похожи, — с тонким намёком добавила девушка.

— Жизнь вообще полна сюрпризов.

— Это точно, — пробормотала она.

Отец Стефан тактично кашлянул у алтаря. Я понял намёк и пошагал дальше.

Церемония началась.

Сначала меня заставили чинно встать перед алтарём. Потом отец Стефан долго и вдохновенно вещал о долге, защите слабых, служении человечеству и Святому Престолу. Я слушал вполуха.

Затем наступила самая сомнительная часть: на меня надели белую церемониальную накидку. Вернее, кусок дорогой ткани, подозрительно напоминающий огромный слюнявчик. Я опустил глаза и едва не вздохнул. М-да.

Стефан помазал мне лоб чем-то густо пахнущим травами и ладаном, прочитал ещё одну молитву и бережно взял со специальной бархатной подушечки серебряную восьмиконечную звезду. Вот это уже выглядело более-менее прилично — официальный знак святого паладина.

Стефан как раз собирался закрепить его у меня на груди, когда сзади раздался шумок. Тяжёлые двери церкви с гулким стуком распахнулись. По залу мгновенно прошёл вихрь шёпота, и гости один за другим начали подниматься со своих мест.

Я оглянулся.

В церковь вошёл мужчина лет пятидесяти в тёмном парадном мундире без лишней мишуры. За ним следовало несколько личных гвардейцев.

Прибыл сам Император.

Вот тут даже я слегка удивился.

Его Величество спокойно прошёл несколько шагов к алтарю и поднял ладонь:

— Продолжайте, продолжайте. Не буду вам мешать.

На лице отца Стефана на мгновение мелькнуло очень человеческое выражение из серии «о божечки, только этого не хватало». Но церемонию он довёл до конца.

Серебряная звезда привычно легла мне на грудь.

— Именем Святого Престола и перед лицом богов объявляю Артура Горда святым паладином Церкви! — провозгласил Стефан.

В храме раздались сдержанные аплодисменты. Я опустил взгляд на звезду. Ну всё, дожили. Некромант — святой паладин. Дядя Даня бы оценил. И не только он — в прошлых мирах мои коллеги-некроманты наверняка бы от смеха в гробах перевернулись.

Я уже собирался отойти от алтаря, когда Император громко произнёс:

— А теперь моя очередь. Дамы и господа, прошу пока не расходиться.

В зале снова воцарилась звонкая тишина.

Император подошёл ближе. Один из сопровождавших его офицеров держал небольшую бархатную шкатулку. Его Величество открыл её, достал массивный орден и лично закрепил его на моём камзоле прямо рядом со звездой паладина.

Я посмотрел сначала на знак, потом на правителя и приподнял бровь:

— Ваше Величество, а это за что?

По залу прошёл нервный смешок.

— За заслуги перед Империей — орден Престолоносца, — невозмутимо ответил Император. — За предотвращение крупного инцидента в столице, уничтожение опасного врага государства и спасение множества подданных.

— А. Ну ладно.

Судя по вытянувшимся лицам зрителей, никто не ожидал, что свежеиспечённому паладину в тот же день вручат высшую имперскую награду. Особенно Виктория — она смотрела на меня так, словно пыталась угадать, не вытащу ли я сейчас из кармана корону и не объявлю ли себя наследником престола.

— Ну что же, — Император удовлетворённо оглядел результат. — Теперь можем и поговорить.

Он повернулся к отцу Стефану:

— Отец, не найдётся ли здесь помещения, где нам никто не помешает?

— Разумеется, Ваше Величество.

Через пару минут мы сидели вдвоём в небольшой комнатке за алтарной частью храма.

Простой стол, два кресла, лики богов на стенах и плотно закрытая дверь.

Император устроился напротив и некоторое время просто изучал меня молчаливым взглядом. Я смотрел на него в ответ с не меньшим спокойствием.

Наконец он произнёс:

— Что ж. Поговорим.

— Давайте.

— Герцог Милош оказался приспешником тёмных богов…

Он сказал это совершенно спокойно. Я тоже не стал разыгрывать удивление:

— Кто бы мог подумать.

— Вот именно, — Император медленно постучал пальцами по полированному дереву. — Я лично не мог.

Он помолчал пару секунд и добавил:

— Мне показали полный доклад. Мои дознаватели уже проверили его усадьбу. Среди людей герцога действительно обнаружили мертвяков — уже с отрубленными головами, но не суть… Есть следы запрещённой магии. Есть свидетельства.

— Печально.

Император чуть прищурился:

— И всё равно верится с трудом.

— Бывает.

— Ты знал, что Милош приходился мне родственником?

А вот это уже было интереснее. Я сразу понял, куда летит этот намёк — всё-таки герцога отправлял на тот свет лично я.

— Видимо, очень дальним.

Император несколько секунд в упор смотрел на меня, а потом коротко усмехнулся:

— Верно. Очень дальним.

— Ну и славно.

— Поэтому, — продолжил правитель, — никаких претензий к тебе у меня нет. Напротив. Сейчас ты святой паладин, кавалер имперского ордена и человек, которому столица обязана довольно многим.

Я внутренне поёжился. Когда правитель начинает перечислять твои заслуги, за этим обычно следует новая работа.

— Чего ты хочешь? — напрямую спросил Император.

— Вернуться на ферму, — с ходу ответил я.

Он моргнул:

— Куда?

— На ферму. В Серую зону.

Император пару секунд молчал — видимо, ждал продолжения или просьбы о титулах и золоте. Продолжения не последовало.

— Ты можешь жить во дворце в столице, — предложил он.

— Не-а.

Император удивлённо вскинул брови:

— Не хочешь?

— Там фермы нет.

— Во дворце есть отличный парк.

— Мне нужна ферма.

— Есть конюшни.

— Недостаточно.

Император вдруг рассмеялся. Негромко, но совершенно искренне.

— Хорошо, господин дворянин Артур Горд. Возвращайся на свою ферму.

— Спасибо.

— Но есть условие.

Ну естественно. Куда ж без условий.

— Какое?

Император подался вперёд:

— Если я тебя позову — ты придёшь.

Я задумался:

— Церковь меня уже и так может звать по статусу.

— Я говорю не о Церкви, — Наши взгляды встретились. — Я говорю о моём личном зове.

Вот теперь картина сложилась окончательно. Император хотел иметь собственного святого паладина. И желательно такого, который умеет профессионально сворачивать шеи Гранд-мастерам — я ведь Милоша всё-таки пополам рассек.

Я пожал плечами:

— Хорошо. Лишь бы дело было важное, а там приду. Чего бы не прийти.

— Договорились.

Он протянул руку. Я пожал её. Император ещё пару секунд удерживал мою ладонь, внимательно глядя мне в глаза, а затем отпустил.

— Знаешь, господин Артур, — задумчиво произнёс он, — мне кажется, с тобой у Империи будет ещё много интересного. Что ж, до встречи.

Я поднялся из кресла и не стал говорить, что большую часть ближайшего времени я вообще-то собираюсь просто выращивать картошку. Впрочем, в последнее время спокойно поработать на земле у меня всё равно никак не складывалось.

Церковь, столица

Император еще некоторое время сидел в легкой задумчивости после того, как за Артуром Гордом закрылась тяжелая дубовая дверь. Слишком уж несокрушимым выглядел этот юноша для своих лет, словно за плечами у него стоял опыт веков, а не пару десятков провинциальных лет.

Странный юноша.

Предложили ему дворец в столице — отказался.

Земли — не попросил.

Денег — тоже.

Вместо этого хочет вернуться в Серую зону и возиться со своей фермой. Бессмыслица для любого обычного аристократа, стремившегося к власти, но предельно логичный шаг для того, кто что-то тщательно прячет от чужих глаз.

Император достал из кармана переговорный артефакт.

— Заходи.

Магический кристалл коротко мигнул. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и в кабинет бесшумно скользнул мужчина в неприметном темном камзоле. Внешне — совершенно обычный, ничем не примечательный придворный.

На деле же — один из лучших магов-сканеров Империи. Человек, способный через несколько стен почувствовать работу энергетических каналов одаренного и безошибочно определить особенности дара там, где обычному магу потребовался бы полный контактный осмотр с профильными артефактами.

Император кивнул на освободившееся кресло.

— Ты его прощупал?

Маг сел, привычно выпрямив спину.

— Да. Я всё время находился в соседнем помещении и удерживал тонкий ментальный резонанс.

Император начал мерно постукивать пальцем по столу.

— И?

Сканер помедлил, подбирая формулировки, но в итоге не нашел ничего лучше чем сказать:

— Странный парень.

— Это я и без тебя заметил.

— Тогда скажу иначе. Я не понимаю, что он такое.

Император перестал постукивать пальцами по дереву.

— Он оборотень?

— Может быть.

— Может быть?

— Может быть оборотнем. Может быть кем угодно.

Император нахмурился.

— Даже так?

Сканер медленно кивнул.

— Я несколько раз ловил энергетический фон, но он слишком… демонстративный, так сказать. Каналы сверху выглядят как обычные, но под ними словно что-то скрыто. Словно поверх гигантского силового узла натянули тонкую, искусственную пленку обычного дара. Таково мое ощущение. Интуиция. Внешне он — просто усиленный маг физики или оборотень. Но у меня нет в этом уверенности.

— Возможно ли вообще так виртуозно скрыть энергоканалы?

— Именно. Есть техники маскировки. Есть редкие, древние артефакты. Есть уникальные врожденные способности. Но чтобы настолько хорошо скрыться от меня… Для этого нужно владеть контролем энергии на уровне, недоступном даже высшим магистрам.

Маг недовольно поджал губы. Для профессионала его уровня подобное явно было личным оскорблением.

— Я не могу утверждать, что Горд действительно что-то скрывал. Возможно, его энергетика совершенно обычная, и я просто ищу двойное дно там, где его нет.

Император задумчиво откинулся в кресле. Сканер был слишком хорошим спецом, чтобы просто так игнорировать его сомнения. Если такой ищейка чует подвох, значит, подвох действительно есть.

— То есть, если верить твоей интуиции, он может быть кем угодно.

— В разумных пределах, Ваше Величество.

— Очень обнадеживающе.

Сканер предпочел промолчать.

Император некоторое время смотрел на закрытую дверь, за которой совсем недавно исчез новоиспеченный святой паладин и Имперский Престолоноситель. Этот парень за пару дней спутал все расклады церковников, и теперь правителю приходилось срочно перекраивать всю внутреннюю политику.

— Знаешь, что меня во всей этой истории беспокоит больше всего?

— Герцог Милош?

— Именно.

Император поднялся и неспешно подошел к узкому окну. С высоты второго этажа хорошо просматривалась площадь перед церковью. Там уже толпились экипажи, суетились слуги, выстраивалась охрана и собирались приглашенные дворяне.

— Я не верю, что Милош внезапно оказался поборником темных сил. Он был слишком прагматичен и слишком ценил свои титулы, чтобы рисковать всем ради сомнительных некромантских ритуалов.

Сканер осторожно заметил:

— В его усадьбе действительно обнаружили нежить.

— Обнаружили, — Император холодно усмехнулся. — После штурма церковников.

Он повернулся к магу.

— Очень удобно, не находишь?

Тот промолчал, прекрасно понимая, к чему клонит сюзерен.

— Герцог погиб. Его лучшие люди перебиты. И только потом появляется неопровержимое доказательство связи с нежитью. Примас торжественно объявляет, что раскрыл очередной заговор темных сил. Все виновные мертвы, возражать некому. Святой Престол снова на коне. И снова получает повод требовать у короны увеличение финансирования Инквизиции.

Император снова посмотрел в окно.

— Красиво.

— Вы подозреваете Святой Престол?

— Я подозреваю всех, кто слишком удачно оказывается победителем после чужой смерти.

Он помолчал, разглядывая копошащуюся внизу толпу.

— Возможно, Церковь вела против Милоша какую-то свою игру. Возможно, долго готовила эту операцию. Возможно, хотела за его счет торжественно объявить, что вновь спасла Империю от темных сил и ереси.

Сканер согласно кивнул.

— Но тут появился Артур Горд.

— Вот именно.

Император улыбнулся краешком губ.

— Темная лошадка. Никто его не приглашал. Никто не ставил эту фигуру на доску. Он просто оказался рядом, бесцеремонно влез в чужую партию и одним махом перевернул весь стол. Сломал церковный сценарий и сам забрал славу спасителя.

— Если ваша версия верна, — продолжил мысль маг, — Горд вообще не входил в планы Инквизиции. Он совершенно случайно оказался между Милошем и примасом, а потом превратился в главного победителя и героя всей этой кровавой истории.

— И Святой Престол решил немедленно сделать его своим человеком.

— Немедленно.

Император вернулся к столу и сел.

— Раз уж парень приобрел такую сумасшедшую популярность, лично убил герцога-предателя и оказался в самом центре истории с нежитью, проще всего объявить его святым, чтобы изящно присвоить все его лавры себе.

Он жестко постучал пальцем по столешнице.

— А потом говорить всем: смотрите, это наш, церковный паладин. Наш инструмент.

Сканер слегка улыбнулся.

— Поэтому вы и приехали лично.

— Разумеется, — Император спокойно и аккуратно поправил кружевной манжет. — Сегодня я показал всем присутствующим одну очень простую вещь. Церковь может раздавать титулы паладинов, но реальная власть в этой стране принадлежит Императорскому Престолу.

Он поднял властный, цепкий взгляд.

— Артур Горд — в первую очередь подданный Империи. Мой Престолоноситель. И только потом — какой-то там паладин Святого Престола.

Сканер понимающе и глубоко склонил голову.

— Умно, Ваше Величество. Вы перехватили у примаса главный козырь.

Император снова посмотрел на дверь. Где-то там сейчас этот свежеиспеченный святой паладин, награжденный лично императором Престолоноситель, наверняка думал только о том, как бы побыстрее закончить всю эту пафосную церемонию и вернуться к своим грядкам в Серой зоне.

От этой мысли правителю становилось почему-то особенно неспокойно. Человек, которому не нужны ни деньги, ни власть, ни титулы, практически неуправляем.

— Наблюдай за ним, — наконец произнес император.

— Постоянно?

— Нет. Не нужно его раздражать. Жесткое давление только заставит его огрызнуться.

Он немного подумал.

— Просто пусть мне докладывают, если Горд снова где-нибудь засветит себя.

Сканер едва заметно усмехнулся.

— Понял, Ваше Величество.

— И еще.

— Да?

Император задумчиво посмотрел на лежащий перед ним пустой бархатный орденский футляр.

— Узнай всё, что только можно, о его ферме.

Я вышел обратно в главный зал церкви и почти сразу наткнулся на знакомую компанию. Забавно было наблюдать за этой элитой: они привыкли измерять статус близостью к телу монарха, и сейчас в их глазах я стремительно взлетал по их невидимой иерархической лестнице.

Брисман стоял возле одной из массивных колонн и о чем-то вполголоса переговаривался с графом Шпилем. Судя по их озабоченным лицам, они уже вовсю просчитывали, как мой новый статус изменит расклад сил в столице. Виктория держалась рядом, а Роджер крутился чуть поодаль, то и дело поглядывая на присутствующих с таким невероятно гордым видом, будто император только что лично повесил орден именно на него.

Стоило мне появиться, как все разом повернули головы.

— Мой друг господин Артур! — первым подскочил Роджер. — Чего Его Величество сказал?

Я многозначительно поправил на груди свежеобретенный орден.

— Меня отпустили на ферму.

Виктория удивленно моргнула.

— Вот как?

— Ага. Так что, если больше никто не решит меня сегодня куда-нибудь торжественно посвятить, наградить или допросить, то я скоро, наконец-то, поеду домой.

— Прямо на ферму? — переспросил Шпиль с легкой усмешкой. — После личного разговора с самим императором? Многие аристократы годами вымаливают хотя бы пятиминутную аудиенцию, а вы просто берете и уезжаете копать грядки?

— Именно.

— Интересный вы человек, господин Артур.

— Мне уже говорили.

Брисман только веско хмыкнул.

— Я бы на вашем месте не торопился радоваться. После сегодняшнего дня о вас будет говорить половина столицы. Святой Престол и Императорский совет такой финт ушами точно без внимания не оставят.

— Вот поэтому я и хочу уехать туда, где этой половины столицы нет.

Виктория тихо рассмеялась.

— А я думала, святой паладин теперь должен жить при храме, самоотверженно сражаться со злом и красиво появляться перед восторженной толпой.

— Сражаться со злом можно и не выходя с моей фермы. Она как раз в Серой зоне находится, — резонно заметил я.

— А красиво появляться?

— А это мы капитану Роджеру поручим.

Капитан тут же приосанился и расправил плечи.

— Я, между прочим, справлюсь. Шляпу с пером только обновлю.

— Даже не сомневаюсь.

Я уже начал прикидывать в уме, сколько времени мне понадобится, чтобы выбраться отсюда, добраться до усадьбы Брисмана, забрать свои вещи и наконец-то отправиться в Серую зону — на помощь Кире с посевной кампанией. Но тут рядом бесшумно возник отец Стефан.

По одному только выражению его постного лица я сразу понял: рано обрадовался. В таких глазах обычно читаются либо плохие новости, либо очень плохие обязанности.

— Господин Артур.

— Только не говорите, что предстоит еще одна церемония.

— Нет.

— Тогда уже хорошо.

Стефан слегка кашлянул.

— Вас вызывает примас.

Я едва не чертыхнулся прямо в этих святых стенах.

— А он не может вызвать меня завтра? Завтра меня в столице уже не будет.

— Боюсь, что нет. Его просветительство не привык откладывать важные государственные дела.

Я с тоской посмотрел на серебряную звезду святого паладина у себя на груди. Похоже, у этого блестящего украшения обнаружился первый серьезный недостаток — оно работало как короткий поводок.

— Ладно, — обреченно выдохнул я. — Ведите к вашему… то есть, теперь нашему примасу.

К личной резиденции примаса Северина меня привезли уже ближе к вечеру.

И, надо сказать, церквушку он себе отгрохал соответствующую положению. Не какой-нибудь там скромный сельский приход с облупившейся колокольней, куда крестьяне по выходным ходят просить у Создателя дождя и хорошего урожая, а здоровенную каменную махину в самом центре церковного квартала. Высоченные белые стены, устремленные в небо золоченые шпили, с десяток суетящихся священников у входа и, конечно же, закованная в броню вооруженная храмовая стража.

Отец Стефан без лишних слов провел меня внутрь, сдал с рук на руки какому-то сухому, как вобла, служке, а сам остался дожидаться снаружи.

Перед тем как войти в кабинет главы Церкви, я специально притормозил и тщательно поправил одежду. Церковную бляху паладина с груди снимать, разумеется, не стал — не поймут-с. Но и новенький императорский орден повесил так, чтобы он оставался на самом видном месте.

Пусть старик сразу уяснит одну простую вещь: новый паладин у него получился с сюрпризом. Не совсем, так сказать, эксклюзивно церковный.

Я теперь, оказывается, человек крайне многозадачный.

Святой паладин Престола.

Имперский Кавалер-Престолоноситель.

Да еще и лично обласканный Его Величеством.

Самое смешное, что всего пару месяцев назад я собирался просто выращивать картошку, доить коров и разводить кур. И, честно говоря, до сих пор собираюсь.

Но теперь между мной и моей тихой фермерской идиллией плотной стеной выстроились Император, Святой престол, Инквизиция и еще черт знает сколько амбициозных людей, каждому из которых от меня внезапно что-то понадобилось.

Тяжелые дубовые двери передо мной бесшумно распахнулись.

Кабинет примаса оказался поистине огромным, но на удивление мрачным и давящим. Массивные шкафы, уставленные древними священными фолиантами, старые потемневшие иконы по стенам, длинный стол из темного дерева и высокое узкое окно за спиной хозяина.

Сам примас восседал за столом.

Старик. Его сухое, аскетичное лицо было покрыто глубокими морщинами так густо, будто Создатель лично упражнялся на нем в резьбе по дереву. Длинные седые волосы гладко зачесаны назад, пальцы тонкие, аристократичные. А вот глаза… маленькие, колючие и невероятно цепкие.

И крайне недовольные.

Первым делом его взгляд мазнул по церковному знаку на моей груди.

Затем чуть сместился — и намертво впился в императорский орден. Я буквально физически почувствовал, как внутри у главы Святого Престола закипает раздражение: монарх снова влез на его территорию.

И только после этого Северин поднял глаза на мое лицо.

— Значит, с Императором ты уже виделся.

Ни тебе «здравствуй, сын мой», ни «рад приветствовать нового защитника веры», ни даже дежурного «спасибо, что рисковал жизнью и уничтожил злого некроманта». Последнее, конечно, было той еще брехней, но он-то этого не знал!

Я вежливо и слегка отстраненно улыбнулся:

— Жаль, что вы не смогли явиться на церемонию лично, ваше просветительство.

Морщин на лице старика разом прибавилось.

Ага. В яблочко.

Политическую подоплеку этой истории я уже успел уловить. По всем правилам именно примас должен был лично присутствовать при официальном признании нового святого паладина. Тем более после такой громкой, прогремевшей на всю столицу истории. Но старик то ли намеренно проигнорировал церемонию из-за внутренних интриг, то ли просто решил показать, что не собирается бегать по площади ради какого-то провинциального выскочки.

А Император, старый хитрый лис, этой заминкой тут же изящно воспользовался.

И теперь на моей груди сверкала его личная награда, а сам я официально считался не только цепным псом Церкви.

Красота.

— Присаживайся, — сухо бросил примас.

Я оглядел жесткое кресло перед его столом.

— Благодарю.

И спокойно сел, закинув ногу на ногу.

Примасу почему-то не понравилось даже это. Наверное, он привык, что посетители вытягиваются перед ним по стойке смирно, благоговейно опускают глаза и нервно теребят край камзола.

Не дождется. Я и перед настоящими богами в прошлой жизни не особо кланялся. Да и с точки зрения профессионального некроманта старик представлял собой банальный, постепенно увядающий органический материал с весьма паршивым магическим резервом.

Несколько долгих секунд старик молча, с тяжелым прищуром изучал меня.

Я с абсолютно невозмутимым видом изучал его в ответ.

Играть в гляделки и молчанку я умел профессионально. На своей прошлой войне я, бывало, по несколько дней сидел в засаде в компании одних только мертвяков. А они собеседники, мягко говоря, не самые разговорчивые. Так что терпения мне было не занимать.

Первым ожидаемо не выдержал примас.

— Ты понимаешь, что звание паладина Святого престола — это не просто красивая награда? — скрипучим голосом начал он. — Это служение. Обязанность.

— Несомненно, — кротко согласился я.

Левая щека старика едва заметно дернулась. Похоже, мои ответы бесили его еще больше, чем если бы я начал хамить. Но формально придраться было не к чему.

Примас жестко сцепил пальцы перед собой.

— На северной границе сейчас крайне тяжелое положение.

«Вот как. Ну, началось», — мысленно вздохнул я. Разумеется, оставлять независимого «героя» в столице под боком у Императора церковники не намерены.

— Там расположен один из наших дальних форпостов, — продолжил старик, не сводя с меня давящего взгляда. — Наши священники регулярно выезжают с миссиями в отдаленные поселения. Им постоянно приходится сталкиваться с агрессивной нежитью, еретиками и массой других угроз. Боевых, сильных людей там не хватает. Ты поедешь туда немедленно. Во имя Святого Престола ты будешь защищать наших пилигримов, и пробудешь там до тех пор, пока я лично не позову тебя обратно.

Логика старика просчитывалась на раз-два: отослать меня на глухую окраину, с глаз долой, где либо нежить голову откусит, либо я просто сгину в затяжных боях и перестану путаться под ногами у столичных фракций.

Я мысленно хмыкнул.

Оп-па. И он думает, что я это проглочу? Сейчас как разочарую!

Я молча слушал.

— Ты победил самого Грандмастера огня, — размеренно произнес примас, скрестив сухие пальцы с массивными перстнями на столе. — Паладин пригодился бы на северных землях. Там сейчас как раз неспокойно, дикие твари лезут из пустошей, а наши гарнизоны несут потери.

Что ж, всё стало совсем понятно.

Ссылка.

Красивая, почетная, церковная ссылка.

Не понравился новый паладин, дерзит, ставит себя высоко — отправим его куда-нибудь на северную границу защищать священников от местной живности. Желательно лет на десять. А еще лучше — пока кости на мерзлоте не истлеют. Классическая схема: когда неудобного бойца нельзя казнить без скандала, его просто отправляют туда, где он сточится сам.

Я задумчиво кивнул.

— Конечно, ваше преосвященство.

Примас даже замер на полуслове. Он явно не ожидал, что я соглашусь настолько легко и без единого возражения.

— Хорошо, что ты с должным смирением принимаешь волю богов, — медленно произнес он, чуть расслабляя сжатые плечи.

— Разумеется. Если Святому престолу требуется моя помощь, я готов отправиться на север.

На лице старика появилось что-то похожее на удовлетворение. Святая инквизиция снова всё решила одним росчерком пера.

Рано радуется.

— Как только получу одобрение Его Величества.

Удовлетворение с лица старика исчезло мгновенно, будто его сдуло сквозняком.

— Что?

— Я говорю, что сначала получу одобрение Императора. Без высочайшего соизволения соваться на границу — прямое нарушение субординации.

Примас выпрямился в кресле, а его седые брови сошлись к переносице.

— Ты паладин Святого престола!

— Это правда.

— И подчиняешься Святому престолу!

— Безусловно. — Я указал пальцем на орден у себя на груди, заставив металл негромко звякнуть о церковную бляху. — Но помимо того, что паладин, я ведь теперь еще и кавалер Империи. Личный Престолоноситель.

Я искренне удивился, разведя руками:

— А как же я уйду на северную границу, ничего ему не сказав?

Старик нахмурился, впиваясь в меня тяжелым взглядом.

— Что значит — не сказав?

— Я награжден лично Его Величеством. Насколько понимаю имперские законы, это означает определенные обязательства перед престолом.

Примас молчал, лишь желваки заходили на его сухих скулах.

Я невозмутимо продолжил:

— Получится неудобно, если я уеду на север, ничего никому не сказав. Сегодня Император меня наградил, пожал руку и выразил высочайшее доверие, а завтра я без единого слова исчезаю на северной границе по заданию Святого престола.

Покачал головой с самым сокрушенным видом:

— Как-то невежливо. Дворцовый протокол таких вольностей не прощает.

— Никто не говорит тебе исчезать! — раздраженно бросил примас, стукнув ладонью по подлокотнику.

— Прекрасно.

Я улыбнулся самой открытой улыбкой, на какую только был способен.

— Значит, когда будет официальное направление от вас, с гербовой печатью и подписью канцелярии, я отнесу его Его Величеству и попрошу разрешения.

Старик посмотрел на меня так, будто впервые задумался, можно ли паладина сжечь за ересь сразу после посвящения. Желательно прямо здесь, не выходя из кабинета.

— Разрешения⁈

— Конечно.

— Император не командует паладинами!

— А я разве утверждал обратное?

— Тогда зачем тебе его разрешение⁈

Я пожал плечами.

— Чтобы не нарушить свои обязательства Престолоносителя перед Империей. Вдруг государь решит поручить мне охрану столичных покоев, а меня уже услали в сугробы? Конфуз выйдет.

Примас открыл рот.

Закрыл.

В его глазах читалась ярость пополам с абсолютным бессилием.

Я даже немного ему посочувствовал. Ситуация действительно получилась забавная.

Церковь объявила меня своим паладином.

Император тут же повесил на меня свой орден — в своих целях, по-видимому, чтобы не уступать Святому Престолу победителя приспешника темных сил.

И теперь каждая сторона вроде бы получила надо мной власть, но вместе с ней — и прекрасную возможность мешать другой стороне этой властью пользоваться.

Люблю бюрократию.

Иногда она работает не хуже хорошего костяного щита.

Примас тяжело перевел дыхание и помассировал висок:

— Слушай… не торопись докладывать Императору. Пока прямо сейчас я тебя никуда не отправляю.

— Прекрасно. Когда Святой престол решит направить меня на север, — спокойно продолжил я, — выдайте соответствующий документ. Я отнесу его во дворец. Если Его Величество не возражает, отправлюсь хоть на следующий день.

— Не придумывай, — примас поднял ладонь, пресекая тему. — Я сказал, что паладин там был бы полезен. Ничего больше.

— Хорошо. — Я вежливо кивнул.

Кажется, старик начал понимать, что разговор идет куда-то совсем не туда.

— Ты издеваешься надо мной, Артур Горд?

Я задумался на пару секунд.

— Нет.

И совершенно искренне добавил:

— Я всего лишь стараюсь понять порядок подчинения. Чтобы не подвести Империю и правильно исполнять свой долг.

Примас смерил меня долгим взглядом, в котором отчетливо проступало желание лично отправить меня к праотцам. Кишка тонка только.

— Когда тебя куда-нибудь отправят, тогда и будешь ставить Императора в известность.

— Отлично. Я могу идти, ваше преосвященство?

Старик шумно выдохнул через нос, пытаясь вернуть самообладание.

— Тебе вообще объяснили, что значит быть паладином?

— Примерно.

— Примерно⁈

— Отец Стефан рассказывал.

— И что ты собираешься делать теперь?

А вот тут ответ у меня был давно готов.

— Вернусь на свою ферму в Серую зону.

Примас закашлялся.

Прижал кулак ко рту, отвернулся, несколько раз прокашлялся и наконец снова уставился на меня так, словно у меня выросли вторые рога.

— Какая еще ферма⁈ Ты теперь паладин Святого престола!

— Я знаю.

Я постучал пальцем по церковной бляхе, проверяя надежность застежки.

— Паладины не выращивают репу! — почти сорвался на крик примас.

— Запрета ведь нет? — заметил я.

— На что⁈

— На сельское хозяйство. В уставе ордена нет ни строчки против корнеплодов. Ну, я так предполагаю.

Примас несколько секунд просто смотрел на меня, жадно хватая ртом воздух.

— Ты убил герцога. Пережил бой с Грандмастером огня. Помог раскрыть нежить среди имперской знати. Участвовал в подавлении одержимости в столице. Святой престол сделал тебя паладином. Император лично наградил тебя орденом. И после всего этого ты хочешь…

Он сделал паузу, будто отказываясь верить собственным связкам.

— Вернуться на ферму⁈

— Именно.

— Зачем⁈

Я пожал плечами.

— Там работы много. Забор не достроен, саженцы не высажены, скоро сбор урожая. Сами понимаете, сезон.

Примас прикрыл глаза.

Кажется, он изо всех сил пытался успокоиться и не призвать божественную кару прямо на свой резной стол.

Я терпеливо подождал.

Наконец старик снова открыл глаза.

— Ступай.

— Благодарю.

Я поднялся со стула и неспешно пошел к выходу.

— Артур Горд.

Я остановился у двери и обернулся.

— Да?

Примас смотрел на меня исподлобья, цепко и холодно:

— Не думай, что императорский орден позволит тебе делать всё, что захочется.

— Даже не думал.

И после короткой паузы добавил:

— Разве что только на своей ферме.

Судя по лицу примаса, последний ответ ему тоже не понравился.

Странно.

А по-моему, мы прекрасно познакомились.

До дома Брисманов я добрался, когда вечер был уже в самом разгаре. Лошади мерно цокали копытами по столичной брусчатке, а я мысленно подсчитывал остатки своих сил.

По-хорошему стоило на этом закончить день. Последние несколько суток получились настолько насыщенными, что даже мне начинало казаться: мироздание специально проверяет, сколько неприятностей и политических интриг можно запихнуть в жизнь одного некроманта за строго ограниченный промежуток времени. Я устал так, словно вручную вскопал гектар каменистой почвы.

Но я вспомнил про обещание. Граф Шпиль лично приглашал меня в гости. А обещания лучше выполнять, раз уж дал я их ему. Репутация в столице — вещь хрупкая, а мне еще предстояло вести дела с местными аристократами.

Тем более завтра с утра я собирался наконец-то вернуться на ферму. В Серую зону. К Кире, Тагору, Педро, Пятачку, засеянным полям и нормальным человеческим проблемам вроде дырявого забора. Я искренне соскучился по запаху свежевспаханной земли и недовольному кудахтанью моего петуха. Столичный лоск начал меня откровенно утомлять.

Так что откладывать визит смысла не было. Я попросил у Брисмана карету. И вовсе не потому, что внезапно полюбил дворянскую роскошь с бархатными сиденьями и гербами на дверцах.

После награждения во дворце, истории с Милошем, инквизицией и моего неожиданного превращения в паладина лицо Артура Горда начало становиться слишком уж узнаваемым. Еще не хватало идти по столице пешком и каждые двадцать шагов останавливаться, чтобы кто-нибудь выразил подобострастный интерес, задал глупый вопрос или просто попытался рассмотреть новоиспеченного «святого оборотня» поближе. Скрывать свою некромантскую суть под личиной благочестия оказалось той еще морокой. У меня отпуск. Я вообще-то отдыхаю, а не работаю ярмарочной диковиной.

Карета остановилась у кованых ворот усадьбы Шпилей уже после захода солнца. Дом у графа оказался большим, но без показной императорской помпезности. Три этажа, светлые окна, аккуратный сад, пара караульных у ворот, лениво провожающих взглядом прибывающий экипаж.

Я спрыгнул с подножки, велел кучеру подождать и направился к главному входу. Открывший дверь лакей встретил меня с профессионально-вежливым, но абсолютно ничего не выражающим выражением лица.

— Господин? — сухо осведомился он.

— Артур Горд. К графу Шпилю.

Лакей моргнул. Взгляд его на мгновение опустился на церковный знак паладина у меня на груди, затем на императорский орден. Я совсем забыл снять эти побрякушки, но сейчас они явно сыграли мне на руку. Профессиональная невозмутимость тут же дала маленькую, но очень заметную трещину. Его спина моментально вытянулась в струну.

— Господин Горд… — крайне осторожно произнес он, словно боясь, что я сейчас обращусь в зверя прямо на крыльце. — Его сиятельство не ожидал гостей сегодня вечером. Обычно о визитах принято предупреждать заранее.

— Тогда никаких проблем, — легко согласился я.

Я уже развернулся на каблуках, собираясь спуститься по ступеням обратно к карете.

— Передайте графу, что я заходил, но момент оказался неудачным.

Лакей откровенно растерялся. В его светском протоколе такой сценарий явно не был прописан.

— Простите?

— Что? — я обернулся через плечо.

— Вы… уходите?

— Конечно. Если граф занят, зачем ему мешать?

Я говорил совершенно искренне. Обязательство выполнено. В гости приехал. Не получилось — значит, судьба. Даже хорошо. Вернусь к Брисману, плотно поужинаю и высплюсь перед долгой дорогой.

— Подождите, господин Горд! — лакей чуть ли не перегородил мне дорогу, едва не хватая за рукав. — Прошу вас, одну минуту. Я сейчас же уточню у его сиятельства.

— Хорошо, — я философски пожал плечами.

Я остался стоять у входа. Лакей исчез в недрах дома с такой скоростью, будто за ним гналась стая бродячих мертвяков.

Вернулся он очень быстро, слегка запыхавшись. И уже совсем с другим, предельно подобострастным выражением лица.

— Прошу простить мое невольное недоразумение, господин Горд. Его сиятельство будет чрезвычайно рад вас видеть. Проходите, пожалуйста.

— А я ведь почти ушел, — с легким укором сообщил я, переступая порог.

Лакей почему-то побледнел еще сильнее и нервно сглотнул. Ну да, я весь в дядю Даню. Тот тоже умел людей до икоты доводить одной только интонацией.

Меня провели в просторную, светлую гостиную, обставленную дорого, но со вкусом.

Там уже собралась почти вся знакомая компания. Сам граф Шпиль сидел у небольшого инкрустированного стола, рядом устроилась его жена, поправляя складки платья. Перед ними стояли пузатый чайник, кофейник, тарелки с теплой выпечкой и какие-то замысловатые столичные сладости.

При моем появлении граф решительно поднялся навстречу, широко улыбаясь.

— Господин паладин Артур! Мы несказанно рады увидеть вас в нашем доме!

— Я тоже рад встрече, господин граф, — вежливо кивнул я.

Лакей бесшумно исчез за дверью, плотно прикрыв створки.

— Присаживайтесь, — усмехнулся граф, жестом указывая на мягкое кресло. — Кофе? Чай?

— Чай, если не затруднит.

Мне налили чашку горячего, терпко пахнущего напитка. Фарфор тихо звякнул о блюдце.

Не прошло и нескольких минут, как дверь снова тихо открылась.

В гостиную вошла Виктория. На этот раз на ней было простое домашнее платье, никаких сложных светских причесок — только распущенные волосы, мягко спадающие на плечи. И выглядела она в нем, пожалуй, даже лучше, естественнее.

Виктория заметила меня и на секунду остановилась, чуть удивленно приоткрыв губы, словно не ожидала увидеть так скоро.

— Господин паладин Артур, — мягко поприветствовала она.

— Госпожа графиня Виктория, — я чуть склонил голову.

Она грациозно села напротив, расправив юбки.

Несколько минут разговор шел о всякой светской ерунде, как и положено в приличных домах. О суете столицы, изменчивой погоде, утомительной церковной церемонии и, конечно же, моей встрече с Императором. Граф расспрашивал с неподдельным, почти детским любопытством.

Наконец Шпиль со звоном отставил чашку и подался вперед.

— И все-таки, — довольно произнес он, понизив голос до заговорщицкого шепота, — Дресс свое получил.

Я иронично приподнял бровь.

— Получил?

— Эмиль Дресс, — пояснил граф, предвкушающе потирая руки. — Его схватили инквизиторы за создание одержимых на улицах.

Жена Шпиля тихо и укоризненно вздохнула.

— Дорогой… не за столом же.

— А что? — граф возмущенно развел руками. — Человек заслужил. Каждому воздается по делам его!

Он снова повернулся ко мне, блестя глазами.

— Говорят, теперь сидит где-то в глубоких катакомбах под главным храмом. Инквизиторы очень хотят выяснить, сколько именно людей он успел заразить своей дрянью. Инструменты у них, сами знаете, крайне убедительные.

Я невозмутимо отпил чай, наслаждаясь ароматом трав.

— Значит, нашел подходящее жилье. Ему там самое место.

Шпиль довольно хмыкнул.

— Вот и я говорю. Туда ему и дорога.

Виктория молчала, не вмешиваясь в разговор, но я заметил, как ее тонкие пальцы чуть крепче сжали фарфоровую чашку, аж костяшки побелели. Понятно, тема Дресса, человека, доставившего ее семье столько проблем, была для нее далеко не безразличной.

Но граф неожиданно перескочил совсем на другое, сменив гнев на милость.

— Кстати, господин Артур.

По его чрезвычайно серьезному лицу сразу стало понятно: сейчас будет какой-то исключительно важный дворянский вопрос, из тех, что обсуждаются только за закрытыми дверями клубов.

— Да? — я отставил чашку.

— А оборотня вообще прилично спрашивать, в кого он обращается?

Жена Шпиля медленно повернула к нему голову, взглядом обещая мужу долгий и неприятный разговор дома.

— Дорогой.

— Ну что? Я же уточнил предварительно! — начал оправдываться граф.

— Это крайне неприлично.

— Почему сразу неприлично? Мы с господами сегодня в кулуарах даже поспорили.

Я окончательно поставил чашку на блюдце.

— Поспорили?

Граф оживился, почувствовав свободу действий.

— Конечно. Один говорит — волк. Другой абсолютно уверен, что медведь. Фрица почему-то записали в сторонники кабана…

Я невольно вспомнил краем уха услышанные разговоры дворян в церкви Святого престола на ту же тему. Бедный кабан. Никакого уважения к инфернальным вепрям.

— А вы? — с искренним интересом спросил я.

Шпиль гордо расправил плечи, словно генерал перед парадом.

— Я поставил десять золотых на льва.

— Дорогой! — жена уже откровенно возмутилась подобной бестактности.

— Что? Лев — благородное животное, как раз под стать паладину!

Я задумался. Врать не хотелось. Правду говорить — про то, что я некромант, и мое животное — это мертвая лошадь или костяной дятел, — тоже было совершенно незачем. Поэтому я выбрал идеальную золотую середину.

— Я обращаюсь в зверя, которого в природе этого мира просто не существует.

Шпиль застыл, переваривая информацию.

— Вот как? — пробормотал он.

— Именно.

Граф горестно нахмурился. Я буквально видел, как в его голове медленно и мучительно умирают его десять золотых монет.

— Совсем не существует? — с отчаянной надеждой спросил он.

— Насколько мне известно.

— Даже на жарком юге?

— Даже там.

— На островах? — не сдавался Шпиль.

— Нет.

— Может, это какой-то редкий подвид льва? — цеплялся он за последнюю соломинку.

— Нет, господин граф.

Шпиль с тяжелым вздохом откинулся на спинку кресла, признав поражение.

Его жена посмотрела на меня с легкой, понимающей улыбкой.

— Не обращайте внимания, господин Горд. Мужчины иногда превращаются в малых детей, как только начинают спорить на деньги.

— Я не спорил! — тут же возмутился Шпиль. — Это был чисто научный интерес.

— Разумеется, дорогой, — успокаивающе кивнула она.

Она поднялась со своего места.

— Дорогой, вы ведь обещали показать мне те новые письма из поместья.

Шпиль сначала непонимающе посмотрел на жену. Потом перевел взгляд на меня. Потом на Викторию, тихо сидящую в кресле. И внезапно всё понял.

— Ах да! Письма!

Он поднялся даже слишком быстро, чуть не опрокинув столик.

— Очень, очень важные письма. Требуют немедленного прочтения.

Я посмотрел на него с легкой иронией.

— Настолько важные?

— Исключительно!

— Тогда не смею задерживать.

Через минуту мы с Викторией остались в гостиной вдвоем. За закрытой дверью быстро стихли шаги четы Шпилей.

Вот оно что. Похоже, именно ради этого тонкого маневра меня сюда и приглашали.

Виктория некоторое время молчала, разглядывая узоры на скатерти. Потом она аккуратно поставила чашку на блюдце и подняла взгляд.

— Я знаю, что Дресс получил по заслугам благодаря вам.

Я посмотрел на нее, сохраняя невозмутимость.

— Вот как?

— Ну не прям знаю, — смутилась тут же она, отведя глаза. — Но догадываюсь.

Виктория чуть помолчала, собираясь с мыслями.

— И я не глупая.

С этим спорить было действительно сложно. Девушка обладала острым умом.

— Вы избавили меня от Эмиля, — твердо произнесла она.

В голосе Виктории уже не было привычной светской колкости и отчуждения.

— Окончательно.

Она подняла на меня ясные глаза, в которых читалась искренняя признательность.

— Спасибо вам.

Я спокойно пожал плечами.

— Не стоит.

— Стоит.

— Хорошо, стоит, — легко я согласился, решив не ломать комедию. — Дресс сам сделал достаточно, чтобы закончить именно там. Его амбиции были больше его возможностей.

Отрицать свою роль я не стал. Да и какой в этом был смысл?

Виктория улыбнулась. Совсем немного, уголками губ, но улыбка вышла очень теплой.

— Вы удивительный человек, Артур.

— Это мне в последнее время говорят подозрительно часто, — усмехнулся я. — Скоро я начну в это верить.

Мы просидели еще некоторое время. Говорили уже о более спокойных и приятных вещах. О красотах Серой зоны, о ферме, о том, что я собираюсь уехать уже завтра утром. Кажется, известие о моем скором отъезде Викторию немного расстроило, хотя вслух она ничего не сказала, лишь задумчиво опустила ресницы.

А затем я решил, что действительно засиделся. Пора было и честь знать.

Я попрощался со Шпилями, которые удивительным и совершенно мистическим образом снова появились в гостиной ровно к моменту моего ухода, пожелал всем спокойной ночи и отправился обратно к Брисману. Отпуск в столице официально подходил к концу. Правда же?

Вблизи фермы Горда, Большое Луговье

Разведчик Ордена Нежизни лениво лежал на животе на прогретом за день солнцем камне и смотрел в подзорную трубу.

Внизу, за полосой леса, раскинулась обычная ферма. Ничего особенного. Поля, свежий частокол, несколько хозяйственных построек, большой дом вдалеке. Если бы не строгий приказ командования держаться на расстоянии и ни при каких обстоятельствах не приближаться к объекту наблюдения, место выглядело бы совершенно безобидно.

— Говорят, там блондинка живёт, — задумчиво произнёс лежащий рядом огневик.

Разведчик медленно отвёл трубу от глаз.

— И?

— И красивая.

Разведчик несколько секунд молча смотрел на товарища. Тот был не совсем членом Ордена. Скорее, наёмником. Вольный боевой маг, которого Орден время от времени привлекал к операциям, когда требовалась хорошая огневая поддержка. Огневик действительно был сильным, опытным, куда круче рядового разведчика, и, что самое неприятное, прекрасно об этом знал.

— Нам приказали наблюдать за коровой-личом, — сухо напомнил разведчик. — С дальней дистанции. Не приближаться.

— Да хоть за коровой-архимагом.

Второй разведчик, сидевший чуть поодаль под деревом, оторвался от сухаря.

— Командир отдельно сказал: если она уйдёт на ферму, не идти следом.

— А я и не за ней пойду, — огневик легко поднялся, отряхивая штаны. — Я на ферму взгляну.

— Зачем?

Огневик широко и сально улыбнулся.

— Я же сказал. Там блондинка.

Трое разведчиков переглянулись.

— Там же мертвяки на ферме, — сказал старший, кивнув вниз. — Сам видишь.

Маг фыркнул и самоуверенно поправил перевязь.

— Я этих мертвецов сотнями жёг. Вы тут можете хоть неделю в кустах сидеть и смотреть, как корова траву жуёт. А я схожу, познакомлюсь с хозяйкой, хе-хе, и вернусь.

— Она не жуёт траву, — мрачно заметил старший разведчик.

Огневик только отмахнулся.

— Через час буду.

И пошёл вниз по склону, беззаботно хрустя ветками. Несколько секунд разведчики молча смотрели ему вслед.

— Может, остановим? — неуверенно предложил младший, сжимая недоеденный сухарь.

Старший задумался. Посмотрел на удаляющуюся, беспечную фигуру мага.

— Нет. Пусть командование с ним потом разбирается.

И тут, буквально в паре метров за их спинами, из густых зарослей орешника раздалось утробное, раскатистое:

— Му-у-у-у.

Все разведчики мгновенно побледнели, осознав, что всё это время смотрели в трубу совершенно не туда. А в следующий миг из кустов безмолвной волной хлынула орава мертвяков из стада Мурки, и для наблюдателей Ордена Нежизни это задание досрочно завершилось.

Ферма Горда, Большое Луговье

Огневик не спешил.

Он остановился на краю леса, неторопливо достал из внутреннего кармана толстую сигару и щёлкнул пальцами. На кончике указательного пальца тут же послушно вспыхнул крошечный, но обжигающе горячий язычок пламени. Маг прикурил, глубоко затянулся и с видимым удовольствием выдохнул в прохладный воздух густое облако сизого дыма.

Впереди, между стволами старых деревьев, уже отчетливо виднелся крепкий свежий частокол фермы.

— Ну всё, блондиночка, — вполголоса пробормотал он, поправляя перевязь. — Я иду к тебе.

Слева громко и сухо хрустнула ветка.

Огневик резко повернул голову, инстинктивно стягивая манию к ладоням.

Из-за деревьев бесшумно вышел скелет коровы. Из пустых, проваленных глазниц ровным потоком сочился тусклый зеленоватый свет, а между массивными голыми рёбрами клубился сизый, промозглый могильный туман.

Маг несколько секунд молча смотрел на неё, оценивая угрозу. А затем снисходительно усмехнулся.

— А-а-а. Вот, значит, ты какая.

Корова остановилась, тяжело глядя на него своими зелёными фонарями.

— Значит, это тебя эти трусы в Ордене личом называют? — хмыкнул Огневик, стряхивая пепел на мох.

Нежить молчала.

— Сейчас я тебя спалю, и ребята из разведки наконец перестанут дрожать над своими бумажками.

Он уже начал поднимать руку, формируя плетение, когда справа донёсся тихий, вибрирующий рык. Огневик настороженно обернулся.

Из густого кустарника грациозно и совершенно бесшумно вышел огромный мёртвый лев. Может, он и нежить, но хищная грация никуда не делась. А с другой стороны тропы так же тяжело и неотвратимо надвинулся исполинский вепрь-нежить. Весь в костяном панцире, а хвост венчал жуткий костяной нарост размером с хороший плуг.

За спиной мага что-то тихо зашуршало.

Огневик круто развернулся, готовый обрушить стену огня на очередного монстра.

На тропинку из кустов выскочил петух. Самый обычный на вид. Рыжий, с ярким гребнем и блестящими перьями. Он остановился в нескольких шагах от мага, склонил голову набок и внимательно посмотрел на человека одним круглым, черным глазом.

Огневик моргнул. Проанализировал ситуацию. И твёрдо решил не связываться с петухом.

Разве обычный, нормальный петух будет совершенно спокойно стоять рядом с высшим личом, бронированным инфернальным вепрем и мёртвым львом? Нет. Следовательно, логика подсказывала только одно: именно эта мелкая пернатая тварь и есть здесь самая главная. Наверняка маскируется. Может, демон какой-нибудь из высших сфер. Или древний некромантический фамильяр в обманчиво безобидной оболочке.

— Хрен тебе, — сквозь зубы процедил маг, не сводя глаз с птицы. — На эту дешёвую уловку я не куплюсь.

Педро в ответ лишь деловито клюнул какую-то зазевавшуюся букашку в траве.

Огневик резко выбрал самую крупную цель — корову — и вскинул обе руки.

— Ну всё! Сами напросились!

Между его ладонями мгновенно, с гудением раздулся ослепительный огненный шар, обдавая лицо жаром. Маг развернулся к корове и с силой швырнул заклинание. Пламя с ревом сорвалось с рук, выжигая траву под собой.

Но до цели оно так и не долетело.

Вепрь неуловимо быстро дёрнулся. Огромный костяной нарост на его хвосте со свистом взмыл вверх, оказавшись ровно на траектории между коровой-личом и летящим огненным шаром.

Взрыв.

Ревущее пламя разлетелось во все стороны, бессильно огибая нежить. Пятачка от мощного удара лишь слегка шатнуло назад, и на этом весь разрушительный эффект закончился.

— Какого… — только и успел выдохнуть Огневик.

Сбоку смазанно метнулась огромная тень. Барсик прыгнул.

Маг попытался вскинуть руки, чтобы поставить огненный щит, но банально не успел. Мертвый лев на полной скорости врезался в него всем своим тяжелым костяным телом. По тихому лесу прокатился глухой удар, послышался хруст ломающихся веток, и Огневик кубарем покатился по земле, теряя ориентацию в пространстве.

Он едва успел остановиться и перевернуться на спину, судорожно хватая ртом воздух, как ему на грудь тяжело запрыгнул Педро.

Поверженный маг встретился затравленным взглядом с маленьким, немигающим круглым глазом петуха.

Педро медленно, зловеще наклонил голову.

Огневик побледнел, осознав, что его теория подтвердилась.

— Я так и знал… — обречённо прошептал он.

Петух молниеносно клюнул его прямо в лоб. А в следующее мгновение сверху, закрывая небо, опустилась огромная тяжелая львиная лапа.

Мы с Роджером уже подъезжали к Сонмищу. Дорожная пыль оседала на плащах, лошади шли ровным шагом, а капитан всю дорогу счастливо улыбался. Он повернулся ко мне и с таким довольным видом хлопнул себя по бедру, будто только что в одиночку выиграл маленькую войну, не достав меча из ножен.

— Всё, Артур. Решено окончательно. Увольняюсь.

Я приподнял бровь, слегка натянув поводья Дорожки.

— Да неужели? Точно?

— Ага, решение хорошее, — безапелляционно заявил Роджер, и в его глазах явственно блеснули золотые монеты. — Сейчас оформлю всё в управе, сдам дела как капитан стражи — и свободен. Граф Брисман обещал взять меня к себе. В столицу, Артур! В столицу! Нормальная служба, нормальные деньги, нормальные кабаки…

Я усмехнулся, глядя на его воодушевленную небритую физиономию.

— Невысокие у тебя требования к работодателю.

— А что ещё человеку нужно? — искренне удивился Роджер, пропустив мимо ушей мое замечание. — И жалование у графа в несколько раз больше. Я столько лет сидел в этой дыре на границе, что имею полное право хотя бы остаток молодости пожить как нормальный человек, а не лесной патрульный.

Я еще раз выразительно окинул взглядом его помятую физиономию, щетину и шрамы.

— Остаток молодости? Ты себе льстишь.

— Не придирайся, — отмахнулся он, ничуть не обидевшись.

Что ж, выбор и правда был очевиден. Тем более что граф Брисман производил впечатление человека, который действительно умеет заботиться о своих людях и щедро платит за верность. Но это возлагает и обязательства. Если Роджер всерьез хочет перебраться в прямое подчинение Гонза — бывшего пирата, а ныне начальника графской гвардии — пусть готовится держать себя в форме. Там за красивые глаза жалованье не платят.

У развилки наши дороги расходились. Роджеру нужно было ехать обратно в Сонмище, сдавать пост, а мне — дальше, в Серую зону, до самой фермы.

Мы остановили лошадей.

— Ну всё, — капитан привстал в стременах и крепко протянул мне руку. — Давай прощаться.

Я ответил на рукопожатие.

— Увидимся ещё.

— Конечно увидимся. И в столице! Ты теперь, страшно сказать, святой паладин, а я — графский гвардеец. Элита!

— Ты пока что еще провинциальный капитан, не сдавший табельное имущество.

— Вот умеешь ты испортить момент, Горд, — Роджер фыркнул, но тут же рассмеялся, развернул коня и уже через несколько секунд бодро поскакал в сторону городских ворот, поднимая пыль.

Я же направился домой.

Домой.

Странное, непривычное слово. Ещё совсем недавно при этом слове в моей голове автоматически возникали черные башни Острова Некромантии, мой личный золотой дракон Аурон, легионы покорных мертвецов и дворец, в котором одна только уборная была больше нынешнего гостевого домика на ферме.

А теперь «домом» я совершенно спокойно, без всякой иронии, называл старый сруб с полями и свежим частоколом посреди Серой зоны.

Пожалуй, я старею.

До фермы я добрался уже под вечер.

Солнце висело совсем низко, окрашивая верхушки деревьев густым багровым светом, когда впереди наконец показался знакомый бревенчатый частокол. И едва я выехал из-за поворота тракта, как над фермой раскатисто и требовательно разнеслось:

— КУ-КА-РЕ-КУ-У-У!!!

Я невольно улыбнулся. Педро не дремлет. Наша местная пернатая сигнализация работала без сбоев.

Петух стоял прямо на верхушке воротного столба, вытянув шею, воинственно топорща перья и надрываясь так, будто возвещал о пришествии как минимум бога солнца.

— Да вижу я тебя, вижу. Свои.

— КУ-КА-РЕ-КУ! — Педро покосился на меня блестящим глазом, подтверждая, что узнал, но протокол нарушать не намерен.

— Молодец. Службу несешь.

Я заехал во двор, створки ворот послушно распахнулись усилиями батраков, которых я позвал мысленно, и вокруг меня тут же началось привычное броуновское движение.

Первым ко мне выскочил Пятачок. Гигантский инфернальный вепрь пронёсся через двор, взрывая копытами землю и едва не снеся по пути какую-то бочку с водой. Он радостно затормозил перед моей лошадью, обдав меня облаком пыли. От него привычно фонило густой некротикой, а один клык всё так же торчал чуть криво после последней драки с бесхозной нежитью в лесу. Надо будет подлечить малыша, а то эстетика страдает.

Следом из-за амбара показалась Мурка в окружении своего личного стада мертвяков. Корова-лич остановилась, посмотрела на меня своими огромными, совершенно спокойными глазами с зеленым огоньком внутри и протяжно, басовито замычала.

— И тебе добрый вечер, красавица.

Последним из хозяйственной живности появился Барсик. Мёртвый лев лениво вышел из густой тени сарая, потянулся всем своим массивным телом, издав утробное «мурр», и уселся на задницу, всем своим видом показывая, что он тут главный.

Вот это уже было настоящее приветствие бывшего генерала-некроманта.

— Педро! Ну чего ты опять разорался на всю округу⁈

Из-за угла гостевого дома показалась Кира. Она явно собиралась хорошенько отругать петуха, на ходу вытирая руки о передник, но потом перевела взгляд на ворота и увидела меня.

Замерла.

Её лицо мгновенно изменилось. Тревога сменилась облегчением, а глаза радостно вспыхнули.

— Артур?

— А кто ещё? Заблудившийся инквизитор?

Кира попросту бросила ведро, которое держала в руке. Я только-только успел спешиться и сделать шаг, когда она уже подбежала и буквально повисла у меня на шее.

— Ну наконец-то!

Я от неожиданности едва удержался на ногах, инстинктивно обхватив её за талию, чтобы мы не рухнули в пыль. От неё пахло свежим хлебом, травами и немного дымом.

— Да я тоже соскучился по ферме.

Кира быстро, порывисто чмокнула меня в губы.

И только после этого, кажется, осознала, что именно только что сделала. Девушка тут же застыла, её руки на моих плечах напряглись. Щёки начали стремительно наливаться густой краской, проступающей даже сквозь легкий загар.

Я, не желая окончательно ставить её в неловкое положение и портить момент, не стал отстраняться, а просто чуть крепче приобнял её.

— Всё нормально? У вас тут без меня происшествий не было?

— Конечно нормально, — слишком быстро и сбивчиво ответила она, оставаясь в моих руках.

— Вижу.

— Я просто… долго тебя не было. Я волновалась.

— Всего несколько дней.

— Это долго, — упрямо поджала она губы.

Спорить я не стал. Приятно всё-таки, черт возьми, когда тебя где-то искренне ждут.

В этот момент из пристроенной кузни раздался звонкий металлический грохот — будто кто-то уронил целую охапку железных прутьев. А затем из открытых дверей выскочил Тагор. Парень был чумазый с головы до ног, на лбу блестел обильный пот, а кожаный фартук, который я ему недавно купил, уже был покрыт свежими черными прожогами.

— Господин Артур, да! Вы вернулись!

Кира тут же отстранилась от меня окончательно и с явным облегчением переключила свое внимание на новую жертву.

— О! Даже Тагор на свет божий вышел! А я уже думала, тебя из кузни только пожар сможет выгнать.

— Я работал, да! — возмутился мальчишка, вытирая перепачканное лицо тыльной стороной такой же черной ладони.

— Ты вчера там уснул прямо у горна.

Следом за Тагором из кузни один за другим полезли мертвяки-батраки, послушно таскавшие своему юному мастеру уголь, металл и тяжелые инструменты. Показались с другой стороны двора Фрол и Олег. Последний, как обычно, стоял чуть в стороне, сливаясь с тенями в своей глухой маске, закрывавшей забальзамированное лицо бывшего барона. Бывший друид-мертвяк медленно поднял руку в знак приветствия.

Я ответил ему тем же коротким жестом.

— Смотрю, без меня тут никто не бездельничал. Дисциплина радует.

— Конечно, — заявила Кира, упирая руки в бока. — Мы работаем. Хозяйство само себя не поднимет.

— Теперь я буду тоже работать.

— И как съездил? Успешно?

Вот тут я не удержался. Лишить себя удовольствия увидеть их реакцию я просто не мог.

— Отлично. Я теперь святой паладин.

Кира моргнула. Тагор перестал вытирать руки и замер с открытым ртом. Даже Педро на столбе почему-то заткнулся и подозрительно скосил на меня глаз.

— Кто? — первой обрела дар речи Кира, решив, что ослышалась.

— Святой паладин Церкви. И кавалер Империи в придачу. Престолоноситель.

Она несколько секунд смотрела на меня совершенно серьёзно, пытаясь найти на моем лице следы розыгрыша. А потом не выдержала и прыснула.

— Некромант — святой паладин?

— Именно. Удостоверение в виде серебряной звезды имеется.

— Это… — Кира зажала рот ладонью, но её плечи уже тряслись от смеха. — Это же совершенно неправильно! Это какое-то издевательство над здравым смыслом.

— Почему же? Я очень добрый человек.

— Особенно добрый у тебя Пятачок, — сквозь смех выдавила она, кивнув на вепря. — И прочие батраки.

Один из стоявших за спиной Тагора желтых батраков как раз в этот момент неловко разжал пальцы и уронил тяжелый железный прут прямо себе на ногу. Грохот разнёсся по двору. Мертвяк с абсолютным равнодушием посмотрел вниз на пробитый сапог, потом медленно наклонился, поднял прут и встал обратно в строй, как ни в чём не бывало.

Кира снова звонко рассмеялась.

— Да, — философски согласился я, глядя на этого труженика. — Исключительно благочестивая и праведная свита. Инквизиция бы прослезилась от умиления.

— Господин Артур, да, — не выдержал Тагор, которому политические интриги столицы были совершенно до лампочки, — пойдёмте лучше покажу, что я сделал!

— Что?

Глаза мальчишки загорелись фанатичным огнем настоящего мастера.

— Доспех, да!

Ну ни фига себе. Неделю назад он только молоток в руки взял в новой кузне.

Тагор развернулся и чуть ли не бегом направился в свою душную кузню. Мы с Кирой переглянулись, я пожал плечами, и мы пошли следом.

Внутри стояла невыносимая жара. Небольшой горн полыхал густым красным светом, меха ритмично, без устали качал один из мертвяков, второй держал клещами кусок раскалённого добела металла.

А возле стены, на специально сколоченной деревянной стойке, висел доспех.

Я остановился, с интересом разглядывая работу. Красивым его назвать было нельзя даже из большого уважения к каторжному труду мастера. Грубые, тяжелые металлические пластины. Кираса и еще немного элементов защиты. Толстые, выступающие заклёпки. Где-то поверхность была откровенно неровной, где-то края пришлось стачивать напильником уже после ковки. Нагрудник изготовили явно не для столичного парада.

Собственно, именно таким, суровым и функциональным, и должен быть нормальный боевой доспех для Серой зоны.

— Сам сделал? — спросил я, подходя ближе.

Тагор гордо, до хруста в шее, кивнул.

— Почти. Третий, Шестой и Седьмой помогали держать и стучать, да.

Стоявший у двери мертвяк Третий, словно поняв, что речь о нем, медленно и криво поднял большой палец вверх.

Я подошёл вплотную и коснулся подушечками пальцев нагрудной пластины. Металл еще хранил легкое тепло.

И тут я замер.

В металле что-то было. Совсем немного. Крошечные, тонкие, почти незаметные для обычного взгляда прожилки магической энергии, вплавленные непосредственно в структуру стали. Это было не наложенное сверху плетение. Не артефактное зачарование. Сама физическая структура металла была изменена на базовом уровне.

Я прикрыл глаза, всматриваясь в пластину глубже, переключаясь на магическое зрение.

Интересно. Очень интересно.

— Тагор.

— Да?

— Ты маг металла?

Парень недоуменно нахмурился, стирая новую порцию сажи со лба.

— Кто?

— Маг Металла. Одаренный.

Он посмотрел на меня так, словно я спросил, умеет ли он забивать гвозди головой.

— Я кузнец.

— Это я уже заметил.

— Отец был кузнец. Дед кузнец. Прадед кузнец, да.

— А металл ты чувствовать умеешь? Внутри?

Тагор пожал плечами, как о чем-то само собой разумеющемся.

— Конечно.

Кира, внимательно слушавшая наш диалог, непонимающе спросила:

— В смысле «чувствовать»?

Я провёл пальцами по грубой пластине, ощущая легкое покалывание маны.

— Он не просто нагрел железо и придал ему форму ударами. Он во время ковки на инстинктивном уровне изменил внутреннюю структуру металла. Совсем немного, неосознанно, но изменил. За счёт этого пластина прочнее обычной раза в полтора.

Тагор нахмурился ещё сильнее, искренне не понимая, из-за чего я развел весь этот пафос.

— А как иначе ковать?

Теперь уже я посмотрел на него с легким изумлением.

— Вот как.

— У нас в племени так все хорошие кузнецы делают, — простодушно пояснил он. — Если железо не слышишь, не чувствуешь, как оно течет, какой ты кузнец, да?

Я широко улыбнулся. Вот значит как. На вид обычный, чумазый степной парень. Раскосые глаза, сухощавый, ещё почти мальчишка, которого я чудом вытащил из лап работорговцев. Сын кузнеца из какого-то далёкого, затерянного племени. А внутри сидит мощный, инстинктивный магический талант к металлу.

— Тагор, — задумчиво произнёс я, прикидывая перспективы. — Ты хоть понимаешь, сколько в столице может стоить такой мастер?

— Мастер?

— Ты.

Парень даже растерялся от такой оценки.

— Я ещё не мастер, да. Я только учусь.

— Это мы поправим. Корочку достанем.

Я ещё раз осмотрел грубый доспех. Несколько дней работы в наспех сколоченной деревенской кузне. Без нормальных рунных инструментов. Без качественной имперской стали. И уже такой выдающийся результат. Интересно, что этот парень сможет выковать через год, если дать ему всё необходимое?

— Завтра с утра запрягаем Дорожку и едем в Сонмище, — решил я.

— Зачем? — тут же спросила Кира, мгновенно переключаясь на хозяйственные рельсы.

— Мне нужно зайти в Имперский банк. Оказывается, как Кавалеру-Престолоносителю мне положено государственное жалование. Сказали, деньги уже начисляются. Да и из столицы я отправил посылку с купленными семенами и прочим — надо забрать.

Кира моргнула, переваривая информацию.

— Тебе ещё и платят за то, что ты святой паладин?

— За то, что я теперь исключительно важный, орденоносный для Империи человек.

— Страшное дело.

— Вот именно. Поэтому потратим государственные деньги с максимальной пользой для нашего кармана.

Я обвёл рукой пространство за стенами кузницы, указывая в сторону руин.

— Купим нормальные инструменты для Тагора. Наковальню. Закажем несущие балки. Черепицу. Известь. Стекло. Всё, что понадобится для капитального ремонта большого дома.

Кира удивлённо и как-то по-новому посмотрела на меня.

— Для господского?

Я серьезно кивнул. Старый разрушенный особняк Нордов уже давно мозолил мне глаза. Жить в маленьком гостевом домике было, конечно, удобно и безопасно, но если уж я решил обосноваться в Серой зоне всерьёз, пора приводить свое поместье в надлежащий вид. Батраков-каменщиков из монастыря я уже привел, пора дать им работу.

— Будем восстанавливать. Хватит ютиться по углам.

Кира тепло улыбнулась. В её глазах промелькнуло что-то очень мягкое и беззащитное.

— Наш дом? — совсем негромко спросила она.

Я посмотрел прямо на неё, не отводя взгляда.

— Наш.

Она снова залилась краской и поспешно отвернулась, делая вид, что крайне заинтересована кузнечными мехами.

Тагор же вообще ничего не заметил. Ни напряжения, ни повисшей романтической паузы. Он уже стоял вплотную перед своим первым доспехом и что-то мысленно прикидывал, сосредоточенно водя грязным пальцем по неровному сварному шву.

Кузнец. Что с него взять. Прагматика — наше всё.

Следующее утро началось, как и все предыдущие на этой ферме, — с Педро.

Раскатистое, пронзительное и требовательное «КУ-КА-РЕ-КУ!!!» ворвалось в комнату, наглухо перечеркивая остатки сна.

Я открыл глаза и уставился в деревянный потолок. За окном едва-едва начало светать, серые сумерки еще даже не думали уступать место нормальному утру. Я с тяжелым вздохом перевернулся на бок и мрачно пообещал в приоткрытое окно:

— Когда-нибудь, пернатая ты бестия, я подниму тебя нежитью исключительно для того, чтобы заставить молчать. Вечно.

Но на нашего петуха, возомнившего себя главным будильником, такие тонкие угрозы не действовали в принципе.

— КУ-КА-РЕ-КУ! — радостно и с удвоенной силой подтвердил Педро со двора.

Угроза явно не возымела эффекта.

Ровно через час мы уже выехали за ворота фермы, оставив хозяйство на попечении батраков. В Сонмище отправились я, Кира и Тагор. Везла нас Дорожка — моя верная мертвая кобыла, мерно и без устали тянувшая повозку. Юного кузнеца я взял с собой в первую очередь из сугубо прагматичных соображений: закупать металл для кузни без него было откровенно глупо. Я в сортах железа разбирался разве что с точки зрения того, как хорошо оно пробивает чужие грудные клетки, а вот для ковки нужны были совсем другие таланты.

В город мы добрались ближе к полудню, когда улицы уже наполнились привычной торговой суетой и пылью.

Первым делом я уверенно направился в отделение Имперского банка — небольшое каменное здание, пропахшее сургучом, чернилами и большими деньгами. Моя новая должность кавалера-престолоносителя действительно оказалась не просто пустой красивой цацкой.

Мелкий служащий за стойкой сначала равнодушно взял мои документы, но стоило ему увидеть печати, как он мгновенно подобрался. Он долго, суетливо листал какие-то толстые гроссбухи, потом несколько раз с благоговейным трепетом посмотрел то на меня, то на бумаги, и наконец дрожащим голосом сообщил, что государственное жалование уже благополучно поступило на мой отдельный счёт.

Сумма, которую мне выдали, оказалась более чем приятной. Увесистой такой. Не настолько, конечно, чтобы с ходу купить ещё одно готовое поместье, но вполне достаточно, чтобы нанять людей, закупить материалы и начать наконец превращать нынешние живописные руины в нормальный господский дом.

Выйдя из прохладного сумрака банка на залитую солнцем улицу, я задумчиво, с явным удовольствием взвесил в руке туго набитый кошель. Мелодичный звон золота ласкал слух.

— Всё-таки быть имперским защитником и кавалером чертовски выгодно, — философски заметил я, пряча деньги во внутренний карман. — Да и слугой Церкви, как выясняется, тоже неплохо.

Кира, ожидавшая меня у повозки, выразительно фыркнула.

— Только не вздумай сказать это вслух при священниках.

— Почему это? — искренне усмехнулся я, забираясь на козлы. — Они наверняка самые первые это поняли.

Полноценный шопинг мы начали с лесоторговцев на окраине Сонмища. Нам позарез нужны были массивные балки для перекрытий, штабеля ровных досок, толстый брус для капитального ремонта второго этажа, а еще несколько партий хорошо обработанного дерева чисто для пола и новой крыши. Потом мы плавно перешли к торговцам камнем. Потом к продавцам извести. Потом долго и нудно выбирали подходящую черепицу.

Уже на третьем масштабном заказе Кира предусмотрительно достала из поясной сумки плотный лист бумаги, угольный карандаш и начала методично всё отмечать, чтобы нас банально не обсчитали. Педантичный список всего необходимого нам заранее подготовил Гост— мой главный мертвяк-архитектор, который даже после смерти умудрялся обладать извращенным чувством прекрасного и маниакальной тягой к правильным расчетам.

На пятом заказе я окончательно перестал понимать, сколько наемных телег нам понадобится, чтобы утащить всё это добро на ферму. На седьмом до меня вдруг отчетливо дошло, что восстановить настоящий дворянский дом на порядок сложнее, чем просто поднять из земли армию мертвецов. Армии, по крайней мере, не требуются ровные оконные рамы, медные петли и пять видов гвоздей разной длины.

Тагор всё это время уныло таскался за нами следом, всем своим видом демонстрируя вселенскую скуку. Но парень мгновенно ожил, как только мы наконец добрались до кузнечного ряда. Стоило степняку унюхать запах окалины и увидеть ровные штабеля качественных металлических заготовок, как он буквально преобразился.

Через пять минут он уже азартно, размахивая руками, спорил с пузатым купцом о процентном содержании вредных примесей в стали. Через пятнадцать — нагло заставил красного от возмущения торговца утащить бракованное железо и принести со склада совсем другую партию.

Я скромно стоял чуть в стороне, прислонившись к деревянному столбу, и наслаждался этим зрелищем. Наконец придирчивый Тагор выбрал именно то железо, которое ему понравилось и правильно «звучало», и мы, оставив задаток, оформили доставку.

— Ну что, всё? — с искренней, почти детской надеждой спросил я Киру, массируя гудящую переносицу.

Она внимательно сверилась со своим исчерканным вдоль и поперек списком.

— Почти.

— Что значит «почти»? Что ещё?

— Балки для большой залы мы заказали, — деловито констатировала девушка. — А вот для малой залы — нет. Гост указал их отдельным пунктом.

Я медленно, с глубоким выдохом закрыл глаза. Боги, дайте мне сил.

— Ох…

— Что такое? — сочувственно уточнила Кира.

— Это потяжелее многих моих битв, — совершенно серьезно признался я.

Ну правда.

В бою ты хотя бы сразу видишь, кого бить. А тут логистика убьет меня быстрее любого светлого мага.

Но делать было нечего. Стройка не прощает халтуры, особенно если руководит ею педантичный мертвяк-зодчий. Мы развернули Дорожку и понуро вернулись к торговым складам у северной части города, чтобы докупить проклятые балки с доставкой. А куда деваться?

Усадьба барона Рокотова, Серая Зона

О том, что Роджер попал в больницу, я узнал совершенно случайно.

Мы как раз вернулись из Сонмища после закупок. Тагор с такой нежностью и любовью руководил разгрузкой привезённого металла, будто это были не обычные прутья, листы и тяжелые заготовки, а его родные дети. Вернее — разгружали, надрываясь, мои батраки, а юный кузнец педантично ходил за каждым, проверяя, чтобы железо не поцарапали о борт телеги.

Я оставил их развлекаться и ушел смотреть старый господский дом, прикидывая фронт ремонта. Там мы с Гостом провели час точно, обсуждая несущие балки и кровельные перекрытия. А когда я вернулся во двор, Кира меня искренне удивила.

— Кстати, Роджер в больнице, — как бы между делом сообщила она, вытирая руки о передник.

Я медленно повернул голову.

— Какой Роджер?

Она посмотрела на меня с легкой иронией.

— А сколько у тебя знакомых Роджеров?

— Один.

— Ну вот он.

— А что с ним случилось? Несварение от столичных перспектив?

— Обгорел, — пожала она плечами.

— Хм. Сильно?

— Говорят, сильно. Там ещё городскую управу разнесло слегка.

Вот теперь стало действительно интереснее.

— А ты откуда всё это знаешь? — прищурился я.

— Сегодня, пока ты был в доме, встретилась с подругой.

— Что за подруга? — впервые я слышал о таком.

Кира выразительно фыркнула.

— Артур, я здесь жила ещё до того, как ты приехал. У меня, вообще-то, была своя жизнь.

— Неожиданно, — честно признался я.

— На соседней, относительно безопасной ферме девушка живёт. Я иногда к ней хожу. Раньше мы продуктами менялись, просто разговаривали. Вот в гости к ней сегодня и сходила. Она только что из Сонмища приехала и всё рассказала. Это, видимо, произошло сразу после нашего отъезда.

— И что именно там произошло?

— Толком никто не знает. Вроде бы мощный взрыв прямо в кабинете управы. Барон какой-то сильно пострадал. Роджера стража нашла под обломками. Человек барона погиб на месте.

Барон.

Я слегка нахмурился, чувствуя, как внутри заворочалось нехорошее предчувствие.

— Какой барон?

— Рокотов, кажется.

Интересно-то как! Сосед, значит.

— Я съезжу в город, — решил я.

Кира обеспокоенно посмотрела на стремительно темнеющее небо.

— Сейчас? Скоро ночь.

— Именно поэтому Дорожка прекрасно подходит для вечерних променадов.

За последние недели внешность моей мёртвой кобылы стала несколько приличнее. Торчащий арбалетный болт из черепа я давно вытащил, зияющую дырку аккуратно зарастил некротикой. Разве что глаза у неё теперь были разные, и оба — человеческие, позаимствованные у неудачливых бандитов. Да, один немного косил влево. Ну и ладно. На скорость не влияет. Зато это даже придавало Дорожке некий шарм и характер.

Я вскочил в седло.

— Скоро вернусь.

— Постарайся хотя бы сегодня никого не убивать! — крикнула мне вслед Кира.

Я на мгновение задумался.

— А зачем мне это обещать?

— Ммм, и правда… ладно, не обещай, — быстро поправилась Кира, не найдясь с аргументами.

Больница Сонмища оказалась небольшим двухэтажным каменным зданием возле внутренней стены города.

Внутри густо пахло горькими лекарственными травами, крепким спиртом и застарелыми человеческими страданиями. Обычная провинциальная средневековая больница, где выживание пациента — скорее бонус, чем правило.

У деревянной стойки меня попыталась остановить дородная сиделка.

— Мужчина, вы к кому? Приемные часы окончены!

— К капитану Роджеру Стису.

— Господин Стис сейчас в тяжелом состоянии, к нему нельзя…

Я молча достал и положил на стол серебряный крест святого паладина Церкви.

Женщина осеклась. Посмотрела на блестящий металл. Потом перевела испуганный взгляд на меня.

— Второй этаж, ваше святейшество. Последняя палата справа.

— Благодарю.

Удивительно полезная вещь эта побрякушка. Надо было гораздо раньше святым некромантом становиться, сколько бы бюрократических проблем избежал.

Роджер действительно выглядел паршиво. Хуже, чем обычно.

Он лежал на жесткой кровати, почти полностью замотанный белыми, местами проступающими сукровицей бинтами. Открытыми оставались только часть лица, рот да один покрасневший глаз. Правая рука безвольно висела на подвязи, половина волос на голове отсутствовала, а от самого капитана пахло так, будто его хорошенько поджарили на костре инквизиции.

Я придвинул табурет и присел рядом.

— Выглядишь отвратительно, капитан.

Единственный открытый глаз медленно повернулся ко мне.

— И тебе привет, господин некромант.

— О, так ты уже знаешь, — несильно удивился я, разглядывая его увечья.

Я внимательно прошелся по нему некросканером. Ожоги были серьёзными, глубокими, но точно не смертельными. Жить будет.

— А чего тебя магией не вылечат?

— Вылечат, — прохрипел он.

— Тогда почему ты до сих пор похож на пережаренного гуся?

— Очередь.

— Какая ещё, к демонам, очередь в платной палате?

— Здесь один нормальный маг-лекарь на весь этот проклятый город. И после сегодняшнего взрыва в управе у него внезапно прибавилось пациентов. Представляешь иронию?

— Безобразие.

— Я тоже так считаю.

Роджер попытался чуть поправиться на скрипучей кровати и тут же болезненно зашипел сквозь зубы.

— Завтра до меня очередь дойдёт. Основные ожоги снимут, кости срастят. Через пару дней буду красавцем, как новенький, и уеду в столицу наконец. Забуду вас всех, как страшный сон.

Я кивнул.

— Хороший план. А теперь рассказывай, как ты вообще умудрился взорваться в собственном кабинете в последний рабочий день.

Роджер несколько долгих секунд смотрел на меня одним глазом.

— Это всё из-за тебя.

— Не припомню, чтобы я взрывал городскую управу. У меня алиби — я в это время доски вез на ферму.

— Не ты. Но из-за тебя.

— Уже интереснее.

Он тяжело, со свистом выдохнул.

— Ты некромант.

Я не стал спорить с очевидным.

— Ну и что?

Роджер замер, явно ожидая другой реакции.

— Вот так просто⁈

— А как надо?

— Не знаю, — растерялся он. — Отрицать. Удивляться. Сказать: «Роджер, ты с ума сошёл, я святой паладин, несущий свет!»

— Я святой паладин.

— И некромант!

— Одно другому совершенно не мешает. Свет ведь отбрасывает тень.

Роджер уставился на меня так, будто увидел впервые.

— Ты мог раньше сказать!

— Зачем?

Он даже подавился воздухом от такого вопроса.

— Как это вообще возможно⁈ Я маг-сканер! Я людей насквозь вижу! Я тебя проверял!

Я широко улыбнулся.

— Получается, не насквозь.

Роджер несколько секунд потрясенно молчал.

— Боги, как же ты меня бесишь. Я тебя, между прочим, несколько раз сканировал! Думал, ты чертов оборотень, с твоим-то нюхом!

Роджер устало закрыл глаз.

— Боги…

— Они заняты.

Он тихо застонал.

— Рассказывай, — настойчиво повторил я. — Что конкретно произошло?

Роджер немного помолчал, собираясь с силами.

— Барон Рокотов пришёл.

— Так.

— Сказал, что его ищейки следили за твоей фермой.

Вот теперь всё стало окончательно понятно.

— И увидели нежить.

— И увидели нежить, — мрачно подтвердил он. — Мертвяков-батраков. Твоего инфернального вепря. Какого-то льва. Не знаю, кого ещё вы там с блондинкой прячете.

Роджер сглотнул и продолжил:

— Рокотов хотел идти прямо к коменданту гарнизона. Потом — в церковь. Поднять официальный шум. Мол, святой паладин оказался темным некромантом, скрывается в Серой зоне, разводит армию нежити под носом у властей.

— Логично, — оценил я стратегию соседа.

— Логично⁈ Тебя бы сожгли на площади!

Я пожал плечами.

— Это вряд ли.

— Почему?

— Потому что я не люблю жар.

Роджер несколько секунд переваривал мою фразу.

— Что дальше? — поторопил я.

— А дальше… — он тяжело выдохнул, поморщившись от боли. — Я понял, что если этот жирный ублюдок Рокотов прямо сейчас пойдёт к коменданту, а потом к церковникам, у тебя будут колоссальные проблемы. И решил тебе помочь.

Я перевел взгляд на окровавленные бинты.

— Продолжай.

— У меня в столе валялся один конфискованный артефакт. Старый боевой накопитель. Его контрабандисты таскали через границу. Я когда-то, дурак, оставил его себе.

— Воровать вещдоки нехорошо, капитан.

Роджер посмотрел на меня так, будто хотел встать исключительно для того, чтобы ударить меня здоровой рукой.

— Короче. Активировал его. Потом попробовал по-тихому убрать Рокотова.

— Попробовал?

— Руку ему отрубил к чертям.

— Неплохо для начала.

— А потом его цепной пес, телохранитель, чуть мне шею не свернул. Здоровый, зараза.

— Плохо.

— И тогда артефакт рванул.

Я задумчиво кивнул, складывая пазл.

— Получается, ты подорвал самого себя. Ради меня.

Роджер криво, болезненно скривился.

— Ради тебя, грёбаного некроманта. Сам в шоке.

Я помолчал. Внутри шевельнулось что-то похожее на искреннее уважение.

— Спасибо.

Он недоверчиво посмотрел на меня, не ожидая благодарности.

Я поднялся с табурета.

— Только зря ты это сделал.

— Зря⁈

— Рано или поздно все всё равно узнают. Шило в мешке не утаишь.

— Ты хотя бы успеешь удрать! А иначе сожгли бы тебя на костре сегодня же!

Я мягко улыбнулся.

— Роджер. Поверь мне, это вряд ли. Поправляйся. Увидимся как-нибудь в столице.

Я уже дошёл до скрипучей двери палаты, когда Роджер окликнул меня:

— Артур.

Я обернулся.

— Что?

— Рокотов выжил.

Вот теперь я остановился окончательно.

— Уверен?

— Да, мне сказали товарищи. Сильные ожоги, рука отрублена, несколько тяжелых переломов от взрывной волны. Но он живой.

— Где он сейчас?

— Наверняка в своём поместье. У него там личный лекарь, вытянут.

Я кивнул.

— Понятно.

Я тихо закрыл за собой дверь.

На ферму я вернулся уже после захода солнца.

Кира ждала меня, встретив прямо возле дома с фонарем в руках. Ей я коротко объяснил, что с Роджером всё будет в порядке.

— Производственная травма. Бывает.

Я прошел мимо неё, направляясь прямиком к сараям, где спала моя элита.

— Сегодня ночью прогуляюсь к барону Рокотову. По-соседски.

Кира посмотрела мне вслед, всё поняв без лишних слов.

— К утру будешь?

— Конечно. К завтраку вернусь.

— Отлично, приготовлю сырников.

Для ночной прогулки я выбирал приятную компанию. Мурка. Пятачок. Барсик. Олег.

Ну и Вуди, разумеется. Без Вуди вообще нельзя было отправляться на серьезные деловые разговоры. Костяно дятел уже привычно взмыл в ночное небо, готовый передавать мне картинки сверху.

Мы организованно вышли с фермы через дальние ворота. До поместья Рокотова было пару часов пешком, но спешить я никуда не собирался.

Ночь стояла потрясающе хорошая. Полная луна. Густой, дышащий прохладой лес. И моя верная, молчаливая нежить за спиной.

Настоящий семейный поход.

Усадьба барона оказалась хорошо укрепленной. Высокая, добротная каменная стена, явно строилась на века. Массивные железные ворота. Дозорные на вышках. Несколько сильных артефактных фонарей, заливающих подступы желтым светом. Рокотов явно боялся соседей из Серой зоны.

Я некоторое время спокойно наблюдал за патрулями из густого леса.

— Вуди.

Дятел в небе послушно завис прямо над усадьбой. Я мысленно показал ему первую цель — скучающего арбалетчика.

Полетел.

Охранник на стене даже ничего не успел понять. Вуди разогнался в пике почти бесшумно. Тёмная, смазанная точка в лунном свете. Короткий свист рассекаемого воздуха. Глухой удар.

Усиленный некротикой костяной клюв вошёл взрослому мужчине точно в висок и с хрустом вышел с другой стороны черепа. Тело мгновенно обмякло и осело на камни.

Вуди уже летел дальше, не сбавляя скорости.

Второй стражник на угловой башне успел только удивленно повернуть голову на звук. Удар. Готов.

Третий находился внизу, прямо возле ворот. Этот услышал подозрительный шум падающего тела.

— Эй⁈ Кто там?

Вуди вошёл ему прямо под основание черепа, мгновенно обрывая крик.

Мне определенно нравилась эта мертвая птица. Очень исполнительная. Никаких лишних эмоций.

Мы не таясь подошли к каменной стене. У ворот лежали три свежих трупа. Три потенциальных батрака.

— Вставайте, — скомандовал я.

Морты привычно потекли из моего резерва. Мертвяки дружно открыли мутные глаза, послушно поднялись и пошли выполнять новый приказ.

Мои новые батраки прекрасно знали внутреннее устройство усадьбы своего бывшего работодателя. Когда трое мертвых охранников, открыв внутренние двери, вытащили стонущего хозяина прямо с его роскошной кровати, тот спросонья и от боли сначала вообще ничего не понял. Ему превентивно дали под дых, чтобы не орал, плотно закрыли рот ладонью и бесцеремонно притащили ко мне, в темный лес.

Рокотов не был одаренным, поэтому сопротивляться трем мертвецам физически не мог.

— Убери руку с его рта, — мысленно приказал я батраку.

— Какого… что вы делаете⁈ — тут же заскулил Рокотов, жадно глотая воздух.

Выглядел барон жалко. Он был мертвенно-бледным. Одна рука действительно отсутствовала чуть ниже локтя, замотанная толстым слоем бинтов. Половину пухлого туловища закрывали лечебные повязки, пахнущие мазями. Но ходить он уже мог. Умелые лекари знают свое дело.

— Вы что, совсем с ума сошли⁈ Я ваш барон! Я вас повешу! — брызгал он слюной на охранников.

Мертвякам было абсолютно всё равно на титулы.

Только тут Рокотов повернул голову и наконец увидел меня, стоящего в тени деревьев.

А потом, когда луна вышла из-за туч, он увидел остальных. Мурку с горящими зелеными глазами, Пятачка, роющего копытом землю, Барсика, лениво облизывающего клыки, да и

Олега в жуткой маске.

И Вуди, невинно сидящего на моём плече с окровавленным клювом.

Лицо барона стало ещё белее, сливаясь с бинтами.

— Горд… — выдохнул он.

— Добрый вечер, сосед. Решил зайти проведать больного.

— Ты некромант…

— Ты это уже и так знаешь, разве нет? Зачем повторять очевидное?

Рокотов панически задёргался в железной хватке своих бывших подчиненных.

— Отпустите меня! Идиоты! Слушайтесь меня! Я вам плачу!

Мертвяки только крепче взяли его под руки, едва не ломая кости. И тут барон всмотрелся в их пустые, бессмысленные лица. Увидел пробитые черепа.

— Они больше на тебя не работают, барон, — любезно пояснил я. — Сменили начальство. У меня соцпакет лучше.

— Господин Горд, подождите, давайте поговорим! — Рокотов мгновенно сменил тактику, поняв, что угрозы не сработают. Жить ему хотелось отчаянно.

— Мы этим и занимаемся. Беседуем на свежем воздухе.

— Я могу заплатить! У меня есть всё! Земля! Золото! Люди! Что хотите, берите!

Вот тут я улыбнулся.

— Зачем мне с тобой договариваться, если всё это я могу взять у тебя сам?

Рокотов судорожно сглотнул.

— Постойте… Вы не посмеете…

Я медленно подошёл ближе, глядя на него сверху вниз.

— Вы допустили одну критическую ошибку, господин барон. Знаешь, какую?

— Нет, — прохрипел он.

— Вы почему-то решили, что если случайно раскрыли мой секрет, то автоматически получили надо мной преимущество.

Я спокойно вынул меч из ножен. Сталь холодно блеснула в лунном свете.

— На самом деле, отправив ко мне ищеек, вы просто сообщили мне, что стали проблемой. А проблемы я привык решать радикально.

— Нет! Стойте! Я потомственный дворянин! Меня будут искать всей провинцией!

— Конечно, будут.

— Тебя найдут! Тебя казнят! Тебя сожгут на костре! — визжал он, извиваясь.

Я философски пожал плечами.

— Это мы уже сегодня обсуждали с капитаном Роджером.

Мой клинок вошёл быстро, без замаха, точно в жирное сердце барона.

Рокотов страшно захрипел, изо рта хлынула темная кровь.

Я придержал его за плечо свободной рукой, дождался, пока бьющееся в конвульсиях тело окончательно обмякнет, и плавно вынул меч.

— Всё. Аудиенция окончена.

Мертвяки разжали пальцы, отпустив своего бывшего хозяина. Тело барона с глухим стуком упало на влажную лесную траву.

Я критически посмотрел на него.

Поднимать в виде батрака не стал. Осмотрел его кисть. У этого изнеженного барона руки были белые, нежные, пухлые, без единой мозоли. Не люблю плохих, ленивых работников. Толку от него на стройке не будет никакого.

Я вытер клинок о его рубаху и убрал в ножны.

— Возвращаемся.

Мы неспешно пошли обратно. До моего дома оставалась примерно половина пути, когда я внезапно остановился. Некросканер тревожно звякнул в голове.

Я почувствовал чужую нежить. И это был далеко не одиночный, заблудившийся в лесу мертвяк.

Это был организованный отряд. Мощный.

Я резко поднял руку вверх.

Вся моя инфернальная компания мгновенно остановилась, замерев статуями.

Только Барсик выступил вперед и тихо, утробно зарычал в темноту леса. И не зря кисун растревожился.

Прямо к нам, ломая кусты, шли маги-мертвяки.

Мой Некросканер, привычно висевший на краю сознания, выдал россыпь ярких сигналов. Приближались шестеро. И фонили они не как обычные гнилые куски мяса, а как полноценные мертвяки, прокачанные до уровня магов. А следом за ними тянулась плотная, пульсирующая аура одного живого некроманта.

Интересно. Гости пожаловали.

Пока вся эта процессия ещё ломилась через подлесок, я быстро перераспределил силы. Ментальным щелчком велел Барсику и Мурке отойти в густые кусты и слиться с тенями. Вуди я отправил на раскидистое дерево повыше. Олега задвинул в глубокую тень за стволами. А вот Пятачка оставил на виду. Этот гигантский инфернальный вепрь-сверхмутант всё равно уже прыгал на месте весь в предвкушении драки, нетерпеливо сбивая своим огромным костяным набалдашником на хвосте заметный подлесок.

Через несколько минут между деревьями, ломая сухие ветки, появились силуэты.

Первыми, как и ожидалось, вышли мертвяки. От каждого из них фонило куда мощнее, чем от обычного Мутанта. На их телах были подогнаны и укреплённые кожаные доспехи, поверх которых для надежности проходили толстые металлические пластины. А на шеях… Ошейники. Толстые, грубо скованные стальные кольца с вживлёнными прямо в металл красными кристаллами.

Я присмотрелся повнимательнее к структуре их аур.

Огненная стихия. Огневики. Да только контроль над ними шел не напрямую от хозяина к слуге, а как-то костыльно, через эти самые ошейники. В моем прошлом мире подобные топорные поделки даже ученикам бы не доверили, засмеяли бы. Но здесь, для местных провинциальных некромантов, это, похоже, считалось очень серьёзным технологическим достижением.

За шестью мертвяками из леса вальяжно вышел мужчина. Традиционный чёрный плащ, худая, надменная физиономия. На груди тускло поблескивал серебряный знак Ордена Нежизни. А в кармане брюк на моем некрозрении отчетливо светился артефакт, через который и шел контроль ошейниками огневиков.

Вот как.

— Артур Горд, — пафосно произнёс незнакомец, останавливаясь на безопасном расстоянии.

— Знаете меня? — вежливо поинтересовался я.

— Мы за тобой давно наблюдаем.

— Невежливо это — подглядывать без спросу.

Некромант лишь криво усмехнулся, принимая мою реплику за слабость.

— Ты слишком много себе позволяешь. Поднимаешь нежить без разрешения. Разводишь коров-личей. Вмешиваешься в наши дела.

— Простите, а какие именно ваши дела?

— Серая Зона целиком и полностью принадлежит Ордену.

Я медленно повернул голову и посмотрел на притаившегося в тени Олега.

— Слушай, а сама Серая Зона вообще в курсе?

— Ты ещё шутишь? — нахмурился незнакомец.

— Нет, издеваюсь.

Некромант сердито вынул из кармана тот самый небольшой металлический артефакт. Железные ошейники на шеях Огневиков тут же зловеще вспыхнули багровым светом. Вся шестерка синхронно, как механические куклы, шагнула вперёд.

— Убейте его, — бросил он приказ.

Я только устало вздохнул.

— Ну да, конечно. Как оригинально.

Огневики с глухим рыком бросились ко мне, на ходу формируя в руках сгустки пламени.

Я даже с места не сдвинулся, просто потянулся к ним своим магическим восприятием, прощупывая плетения. Простая, дырявая структура. Примитивные, прямые как палка каналы. Весь контроль действительно идет исключительно через ошейник-ретранслятор. Собственной привязки создателя к материалу почти нет. В прошлой жизни за такую халтурную работу я бы своего ученика заставил неделю от руки переписывать базовый учебник по безопасности.

— Серьёзно? И это ваша элита?

Я мысленно сформировал жгуты энергии и добавил немного морт прямо в структуру каждого нападающего. Совсем немного. Мои тонкие нити силы молниеносно скользнули к каждому из Огневиков, впиваясь в их ауры. Чужой, слабый контроль тут же жалобно заскрипел, не выдерживая моего напора.

Некромант удивленно дёрнулся, чувствуя сопротивление.

— Что за…

Я резко усилил ментальное давление, выбивая его из канала. Красные кристаллы на стальных ошейниках тревожно мигнули и окончательно погасли. Огневики как вкопанные остановились в паре метров от меня, развеяв пламя.

Некромант стремительно побледнел, его надменность испарилась.

— Нет… Это невозможно.

Я мысленно дёрнул новые, теперь уже свои связи, укрепляя контроль.

— Предохранять свои игрушки надо от стороннего вмешательства, коллега.

Все шестеро мертвяков-магов послушно развернулись на каблуках. Теперь они пустыми, мертвыми глазами смотрели на своего прежнего хозяина.

— Как… как ты это сделал?

— Очень плохая работа, — доверительно сообщил я. — Кто вас вообще некромантии учил? Гоните его в шею.

Он судорожно затряс своим металлическим пультом, бешено давя на кристаллы. Ничего. Ноль реакции.

— Вуди.

Бронированный дятел пулей сорвался с моего плеча. Некромант испуганно вскинул руку, закрывая лицо от удара. Но целью моего разведчика было вовсе не лицо. Вуди на огромной скорости пронёсся мимо и вырвал артефакт прямо из трясущихся пальцев мага.

— Ах ты тварь!

Пульт описал дугу и послушно упал мне прямо в подставленную ладонь. Я крепко его поймал.

— Молодец.

Вуди гордо уселся обратно мне на плечо, довольно щелкнув клювом. Лишившись своего единственного козыря, некромант попятился назад.

— Ты не понимаешь, с кем связался. Орден Нежизни…

— Знаю-знаю.

— Тогда ты понимаешь, что тебя найдут!

— Сегодня прямо какой-то вечер повторяющихся угроз, — перебил я его нытье. — Ну вот ты меня нашел, и что с того толку? — Я красноречиво кивнул на застывших огневиков. — Тем больше у меня теперь будет батраков для работы на ферме.

Шесть голов моих новых новичков синхронно повернулись ко мне, ожидая приказа.

— Покажите бывшему хозяину файр-шоу. Заслужил.

Некромант, поняв, что переговоры окончены, резко развернулся, чтобы дать деру в спасительный лес. Не успел. Шесть плотных, ревущих струй огня догнали и поймали его раньше, чем он сделал второй шаг.

Пламя охватило человека мгновенно, сжигая мантию и плоть. Он дико закричал, падая на колени. Огонь от шести магов становился всё ярче и невыносимо жарче. Через несколько долгих секунд кричать стало просто некому. На выжженной земле остался только серый пепел — температура была такой, что даже кости сгорели без остатка.

Я спокойно подошёл к дымящейся кучке пепла. Пятачок разочарованно шел рядом, уныло похрюкивая — ему так и не дали никого протаранить. Барсик грациозно вышел из кустов и тоже мяукнул с явной претензией, Мурка согласно муркнула, гремя костями.

— Ну, извините, ребят, — развел я руками, глядя на свой недовольный зверинец. — Сами видите, неуч попался. На всех вас просто не хватило. В следующий раз точно оставлю вам кого-нибудь покрепче.

Наклонившись, я поднял с земли чудом уцелевший, слегка закопченный серебряный знак Ордена.

— Вот теперь точно всё.

Затем я внимательно посмотрел на шестерых Огневиков. Новые нити контроля сидели в их аурах плотно и крепко. Конечно, они были послабее Олега, чья структура была моей штучной, кропотливой работой, но эти ребята тоже были весьма хороши. Вшестером, пожалуй, могли бы и его уделать, если грамотно распорядиться огнем.

К ферме мы подошли под утро. Небо еще даже не начало светлеть, вокруг стояла плотная предрассветная темень, скрывающая наши передвижения.

Педро, разумеется, первым заметил процессию. Этот агрессивный боевой петух, взявший на себя обязанности ночного дозорного, взлетел на ограду.

— КУ-КА-РЕ-КУ-У-У! — разорвал тишину его вопль.

Дверь дома тут же распахнулась, и на крыльцо выскочила Кира с тускло горящим фонарём в руке.

— Артур⁈

Она замерла, вглядываясь в темноту. Реакция вполне ожидаемая. Ушёл я на прогулку с четырьмя представителями нежити. Вернулся — с десятью. Причём шестеро новых были наглухо закованы в укрепленную броню, а на шеях у них болтались массивные стальные ошейники с красными кристаллами.

— Это снова твои новые батраки? — с подозрением спросила она, переводя взгляд с одного мертвяка на другого.

Я посмотрел назад. Шесть Огневиков безмолвными истуканами стояли за моей спиной, ожидая команд.

— Скорее охрана, — поправил я.

— Это меняет дело, — скептически отозвалась она.

— Но работать тоже будут, — добавил я, зная её хозяйственный подход.

— А вот теперь всё нормально, — Кира сразу расслабилась и опустила фонарь.

Из дверей строящейся кузни показался заспанный, перемазанный сажей Тагор.

— Что случилось? — пробормотал он, протирая глаза.

Затем его взгляд сфокусировался на шестерых Огневиках. Сон с мальчишки исчез мгновенно.

— Ого.

Я кивнул Олегу, нашему немертвому друиду в маске, указывая на новичков:

— Принимай командование.

Затем я повернулся к остальным.

— Всем спокойной ночи. А это тебе, — я вытащил из кармана отнятый у некроманта артефакт и кинул его Тагору. Тот ловко поймал металлическую коробку. — Сними с его помощью ошейники с наших новых бойцов.

Я поспешил уйти в дом. Иногда даже бывшему Генералу Мироздания хочется банально поспать.

Через полчаса, когда я только-только начал проваливаться в сон, в дверь моей комнаты тихо, но настойчиво постучали.

Я сладко зевнул.

— Заходи.

В приоткрытую щель просунулась голова Тагора.

— Артур, да.

— Разобрался с игрушкой? — спросил я.

— Ошейники снял, — гордо отчитался юный кузнец.

— Только ошейники? — я прищурился, понимая, что он пришел не просто так.

— Пойдём-ка в кузню.

Мы вышли из дома во двор. В кузне Тагор первым делом разжёг масляные лампы. В углу действительно валялись шесть тяжелых стальных ошейников с мигающими красными камнями.

На деревянной стойке в центре всё ещё висел его первый, грубо скованный доспех.

— Что ты хочешь сделать? — спросил он, наблюдая за мной.

Вместо ответа я взял у него артефакт некроманта. Во время дороги назад я успел неплохо его изучить. Артефакт оказался куда интереснее, чем выглядел на первый взгляд. Он не просто подавал сигналы на ошейники. Внутри находилось полноценное командное ядро, способное формировать простейшие управляющие импульсы для магических конструкций.

То есть, при правильном подключении…

— Сними нагрудник, — скомандовал я.

Тагор послушался. Мы провозились почти час. Пришлось снять несколько пластин, аккуратно встроить красные камни с ошейников прямо внутрь грудной части доспеха, заставить Тагора направить свои маг-каналы по металлу к рукам и ногам, а затем заново собрать всю эту конструкцию воедино.

Тагор всё это время едва дышал от напряжения и восторга.

— Теперь поставь на стойку.

Он водрузил металл обратно. Я поднял пульт и активировал ядро артефакта.

Щёлк.

По металлу пробежала слабая красная искра. Доспех мелко дрогнул. Тагор застыл, не отрывая взгляда.

Правая латная рука с тихим скрипом медленно поднялась. Потом левая.

Тагор открыл рот.

— Он…

— Ага, — подтвердил я.

Я нажал вторую руну на пульте.

— Шаг вперёд.

Доспех тяжело шагнул. Хоть это был и не полный латный костюм, двигался он на удивление плавно, словно трико на человеке-невидимке.

Тагор радостно хлопнул в ладоши.

— Живой!

— Не совсем, — прагматично осадил я его.

Я мысленно потянулся к контроллеру.

— Повернись.

Доспех послушно развернулся к нам спиной. Тагор носился вокруг этой железной болванки, как ребенок вокруг новой игрушки.

— Я назову тебя Убийца! — торжественно объявил он.

Из открытых дверей кузни внезапно раздался строгий голос:

— Какой ещё Убийца?

Кира стояла на пороге. В легкой ночной рубахе. Со скрещенными на груди руками. И вид у неё был очень недовольный.

Мы с Тагором медленно повернулись к ней. Предательски, словно извиняясь, громко скрипнул оживший доспех.

— Вы что здесь делаете? — требовательно спросила Кира.

— Наукой занимаемся, — невозмутимо ответил я.

— Еще даже Педро не пел. Ночь на дворе.

— Наука времени не выбирает.

Кира перевела скептический взгляд на лязгающий металлолом.

— Это его вы так назвали? И зачем ему имя Убийца?

Тагор крепко задумался.

— Потому что звучит красиво.

— Не будет он никого убивать, — безапелляционно заявила Кира. — Ну, если только защищаясь.

— Тогда… — Тагор почесал затылок. — Защитник, да.

Она немного подумала, склонив голову.

— Вот это нормально.

Тагор радостно хлопнул металлического гиганта по нагруднику.

— Будешь Защитником.

Доспех медленно, словно соглашаясь, качнулся вперед.

Я посмотрел на Защитника, оценивая нашу растущую армию. На дворе у меня теперь стояло шесть заряженных магов-Огневиков. По территории патрулировали огромный вепрь Пятачок, Мурка и лев Барсик. В кузне появился собственный оживший доспех.

А где-то там, далеко в лесах, Орден Нежизни уже наверняка начинал активно интересоваться судьбой своего пропавшего некроманта.

Я искренне улыбнулся. Отпуск отпуском, но и без хорошего веселья тоже нельзя обойтись, да, дядя Даня?

•••

Цитадель Ордена Нежизни, глубины Серой Зоны

Зал Ордена Нежизни освещался лишь редкими, холодными синими огнями, заключёнными в пустые глазницы черепов неизвестных реликтовых существ.

Магистр мерил шагами каменный пол и задумчиво, с глухим щелканьем перебирал пальцами костяные чётки. Настроение у него было исключительно скверное. Уже второй день от отправленного в проклятую Серую зону отряда не поступало никаких сообщений. Там было шесть элитных огневиков — мертвяков высшего боевого класса, отправленных, чтобы наконец раз и навсегда разобраться с этим непонятным выскочкой-фермером-некромантом. И уж тем более магистр злился из-за пропажи командира отряда Хела, адепта, который числился его самым сильным и перспективным учеником.

Тяжелая дубовая дверь открылась. В просторное помещение, стараясь ступать как можно тише, вошёл разведчик.

— Господин магистр.

— Ну? — магистр даже не поднял опущенной головы, продолжая перебирать чётки. — Что с фермером и нашим отрядом? Отследили?

— Да.

— И?

Разведчик откровенно замялся, переступая с ноги на ногу.

Магистр остановился и медленно поднял тяжелый взгляд на подчиненного.

— Я жду.

— Мы точно установили его местонахождение. Поместье Нордов, Серая зона. Он по-прежнему живёт там.

— Он не мертв? А отряд?

Снова повисла напряженная пауза.

— Они у него… на патруле границ фермы.

Пальцы магистра, сжимавшие костяную бусину, замерли.

— Что значит «на патруле»?

— Мы потеряли связь со всеми. Они теперь его.

Магистр медленно, угрожающе выпрямился.

— Вы совсем охренели⁈

Разведчик инстинктивно отступил на шаг назад, вжимая голову в плечи.

— Господин магистр…

— Шесть! — рявкнул тот, с силой ударив раскрытой ладонью по массивному столу. — Шесть Огневиков! На создание каждого ушли годы кропотливой работы! Мертвяки высшего боевого класса, тонко настроенные управляющие ошейники, чудовищно дорогие ядра! И мы отправили их убивать какого-то провинциального фермера, а он их просто взял и прихватил себе в услужение⁈

— Мы так полагаем…

— Заткнись.

От резкой вспышки некротической энергии с высокого потолка повеяло настоящим могильным холодом. Магистр медленно, со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы и заставил себя успокоиться. Гнев — плохой советчик для некроманта.

— Тело Хела нашли?

— Нет. Никаких следов.

— Управляющий артефакт?

— Наверное, он у Горда, раз тот теперь напрямую контролирует огневиков…

Магистр тяжело вздохнул.

— Конечно, это так.

Перехватить без артефакта управление над столь сильной, узкоспециализированной нежитью — это практически невозможно. Для этого требовался некромант совершенно иного уровня. Какой-то полубог, способный взламывать чужие структуры налету.

— Что вы вообще узнали про этого Артура Горда? — наконец, взяв себя в руки, спросил магистр.

— Мы начали поднимать все доступные сведения сразу после исчезновения группы.

Разведчик торопливо достал из-за пазухи несколько исписанных листов.

— Артур Горд. Дворянин-экспат. Недавно приобрёл бывшее поместье Нордов в Серой зоне.

— Это всё канцелярский мусор. Дальше.

— Недавно прибыл из столицы.

— Дальше.

Разведчик нервно сглотнул.

— Он святой паладин.

Магистр скептически поморщился.

— Уже само сочетание смешное. Некромант — и вдруг святой паладин.

— Там всё несколько сложнее, господин магистр.

— Насколько?

— Нам удалось через свои каналы поднять материалы по недавнему делу герцога Милоша.

Магистр задумался. Это имя было хорошо известным.

— Тот самый Милош?

— Что вы имеете в виду…

— Гранд-мастер огня?

— Да, господин магистр.

— Продолжай.

Разведчик опустил взгляд в бумаги, словно ища в них защиты.

— Герцога Милоша официально обвинили в связях с некромантией и ереси. Во время штурма и столкновения в его столичной усадьбе Артур Горд вступил с ним в прямой бой.

— И чего?

— Победил.

Несколько долгих секунд магистр просто молча смотрел на разведчика, переваривая услышанное.

— Что?

— Согласно показаниям нескольких свидетелей, Горд в одиночку выдержал прямой бой против Гранд-мастера огня и в итоге участвовал в его полном уничтожении.

Магистр протянул, забыв о манерах:

— Ни хрена себе. Молокосос некромант завалил боевого Грандмастера столицы.

Теперь недавнее исчезновение элитного отряда выглядело несколько иначе. Это была не случайность. Не ошибка планирования Хела. Они просто взяли и отправили одного адепта-некроманта с шестью Огневиками убивать человека, способного на равных стоять напротив Гранд-мастера и выходить победителем.

— Почему этого не выяснили раньше⁈

Разведчик виновато опустил голову.

— Информация пришла только что.

— Значит, церковь его активно прикрывает?

— Да. И не только она. Сам Император. Горд лично из его рук получил орден Престолоносителя.

Магистр задумчиво потеребил широкий рукав своей мантии. Ситуация из раздражающей стремительно становилась пугающе интересной. Молодой дворянин. Некромант невероятной силы. Способный каким-то чудом скрывать свою темную природу от высших церковников. Получивший официальное звание святого паладина. Победивший Гранд-мастера огня. Контролирующий корову-лича. А теперь ещё и мимоходом, даже не вспотев, расправившийся с боевой группой Ордена Нежизни и забравший их себе.

— С кем же мы, мать вашу, связались… — тихо пробормотал он.

Никто не ответил. Магистр поднялся и медленно прошёлся вдоль длинного стола.

— Хорошо. Больше никаких импровизаций и проверок боем.

— Да, господин магистр.

— Начинайте собирать штурмовые силы.

Разведчик с сомнением поднял взгляд.

— Для нападения на поместье?

— Не сейчас.

Магистр криво усмехнулся.

— Теперь я уже не настолько глуп, чтобы отправить к нему ещё пару десятков мертвяков и наивно надеяться на чудо.

Он вернулся к столу и оперся на него костяшками пальцев.

— Сначала найдём гарантированный способ его убить. Изучим его слабости. А потом ударим один раз. Так, чтобы второго уже не понадобилось.

— Есть ещё один вариант, — осторожно произнёс разведчик.

— Какой?

— Церковь.

Магистр прищурился, оценивая идею.

— Продолжай.

— Мы ведь знаем, что Горд — некромант.

— Знаем.

— И можем это доказать легко.

— Нашу группу в доказательства лучше не впутывать, — сухо заметил магистр. — Святой Престол не обрадуется, узнав, что Орден Нежизни свободно разгуливает возле Сонмища и проводит тут свои эксперименты.

— Разумеется.

Магистр снова начал перебирать чётки, но уже быстрее. Идея разведчика ему понравилась. Очень. Зачем самим лезть под сокрушительный удар и тратить ценные ресурсы, если можно легко заставить могущественных врагов Ордена сделать всю грязную работу за них?

— У нас остались верные люди в Святом Престоле?

— Да. Несколько надежных контактов. В том числе в канцелярии одного из высокопоставленных церковных сановников.

— Хорошо.

На бледном лице магистра появилась тонкая, змеиная улыбка.

— Тогда немедленно подготовьте сообщение.

— Какое именно?

— Анонимное, разумеется. От глубоко обеспокоенного верующего. Или от честного землевладельца из Серой зоны. Придумайте что-нибудь максимально убедительное и правдоподобное.

Он наклонился над столом, глаза его хищно блеснули.

— Напишите, что новоявленный святой паладин Артур Горд тайно практикует некромантию. Что на закрытой территории его поместья замечены многочисленные и сильные мертвяки. Что он систематически создаёт боевую нежить и, возможно, прямо сейчас готовит собственную армию для удара по столице.

Разведчик понимающе кивнул.

— Передать нужно нашим людям?

— Да. Но не одному. Пустите по нескольким независимым каналам.

Магистр зло усмехнулся.

— Пусть эта информация всплывёт сразу в нескольких местах. Чтобы её уже нельзя было просто так замять или положить под сукно. Святой Престол точно не обрадуется такому пятну на своей репутации и попробует убрать его как можно быстрее и тише.

Он на секунду задумался, представляя картину.

— Когда Святой Престол вникнет в суть, подкинутую нашим маленьким доносом, мы будем наслаждаться прекрасным зрелищем.

— Каким?

Магистр холодно, предвкушающе улыбнулся.

— Какой шикарный выйдет костёр с горящим на нем паладином-некромантом Артуром Гордом.

Святой Престол, столица

Примас Святого Престола Северин обедал.

И, если быть точнее, в данный момент его куда больше интересовала стоящая перед ним глубокая серебряная тарелка с обжигающе горячими мантами, чем все запутанные проблемы веры, ереси и государственного устройства вместе взятые.

Он подцепил изящной вилкой очередной мант, аккуратно проколол тонкое, сваренное на пару тесто и довольно, почти по-кошачьи, прищурился, когда наружу вытек густой, невероятно ароматный мясной сок.

— Продолжай, — милостиво разрешил он, даже не поднимая глаз от своего гастрономического сокровища.

Стоявший возле массивного стола адъютант привычным жестом раскрыл тонкую кожаную папку с донесениями.

— Провинциальный барон Эмиль Дресс по-прежнему не раскалывается и упрямо придерживается старых показаний в казематах.

— Каких именно?

— Что наш новый святой паладин Артур Горд является неким «некро». Из-за выбитых на допросе зубов дикция барона оставляет желать лучшего.

Примас отправил надкушенный мант в рот и блаженно прикрыл глаза.

— Некро… некро… ммм, мант просто отменный.

Некоторое время глава Церкви тщательно и вдумчиво жевал, полностью игнорируя существование Инквизиции и еретиков.

Адъютант терпеливо и безмолвно ждал. Он слишком хорошо знал привычки своего руководителя, чтобы перебивать его во время трапезы.

— Кто сегодня готовил? — наконец поинтересовался примас, проглатывая еду.

— Полагаю, брат Матвей, ваше святейшество.

— Передай в канцелярию, чтобы ему выдали премию.

— Обязательно сделаю.

Примас неспешно потянулся за следующим мантом, выбирая тот, что лежал с краю.

— Так что там всё-таки Дресс?

— Он утверждает, что Горд — некро.

— Манты хороши, всё-таки, — отозвался примас. Он щедро макнул угощение в густой сметанный соус, старательно собирая зелень. — Что же это за «некро» такое? Очередное ругательство из Серой зоны?

В этот момент в тяжелую дубовую дверь кабинета негромко, но настойчиво постучали.

— Войдите, — бросил примас.

Появившийся на пороге сухой служитель быстро подошёл к адъютанту и, стараясь не шуметь, передал ему небольшой запечатанный конверт без гербов и вензелей.

— Только что доставили.

— Откуда? — нахмурился адъютант.

Служитель почтительно наклонился и что-то очень тихо зашептал ему на ухо.

Адъютант вздрогнул и слегка изменился в лице.

— Вот как. Можешь идти.

Служитель бесшумно растворился в коридоре. Примас посмотрел на своего помощника поверх серебряной тарелки, заметив его замешательство.

— Что-то интересное?

— Очень, ваше преосвященство.

— Ну так открой, глянь, — великодушно разрешил примас, возвращаясь к соусу.

Адъютант быстро проверил целостность восковой печати, аккуратно вскрыл конверт и пробежался глазами по нескольким неровным строкам. Потом нахмурился и перечитал текст ещё раз, словно не веря собственным глазам.

— Ваше святейшество…

— Ну?

— Это срочное сообщение от одного из наших достопочтенных помощников.

Примас медленно положил вилку на край тарелки.

Под обтекаемым термином «достопочтенные помощники» в глубоких кулуарах Святого Престола понимали самых разных, порой крайне сомнительных людей. Информаторов. Глубоко законспирированных шпионов. Подкупленных имперских чиновников. А иногда и откровенных беспринципных мерзавцев, которые становились неожиданно полезными и преданными делу Света, если им регулярно и вежливо напоминать о том, что Инквизиция прекрасно знает, где именно они живут.

— И что же такого важного сообщает наш достопочтенный помощник? — в голосе примаса зазвучало неподдельное любопытство.

Адъютант тяжело сглотнул и помедлил.

— Святой паладин Артур Горд — некромант.

Примас Северин несколько долгих секунд молча и не моргая смотрел на своего помощника.

Потом опустил взгляд на тарелку.

— Некромант?

— Именно так.

Адъютант, откашлявшись, продолжил читать донесение:

— На закрытой территории поместья Горда в Серой зоне неоднократно наблюдали нежить. Несколько классических мертвяков. Поднятых мёртвых животных. Предположительно, речь идет о высокоуровневой боевой нежити.

Примас недовольно нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Какую именно тварь там видели?

— В сообщении упоминаются поднятый вепрь, крупный хищник и несколько человек в качестве охраны.

— Хищник?

— Предположительно, лев.

Примас медленно, окончательно отложил вилку на белоснежную скатерть и глубоко задумался. В кабинете повисла звенящая тишина. Потом глава Церкви перевёл тяжелый взгляд на последний, сиротливо лежащий в тарелке мант.

Долго и пристально смотрел на него.

И вдруг что-то в его старческом, испещренном морщинами лице неуловимо изменилось. Пришло понимание.

— Так вот оно что… — тихо протянул он.

Адъютант непонимающе поднял голову от письма.

— Ваше святейшество?

— Некромант. Вот что за «некро» пытался выговорить этот беззубый идиот Дресс.

Примас ткнул вилкой прямо в центр остывающего манта, пробивая тесто насквозь.

— Вот что всё объясняет.

Он заговорил уже гораздо быстрее, явно собирая в своем блестящем аналитическом уме все ранее разрозненные и странные факты в единую картину.

— А мы ведь крупно, сказочно опростоволосились.

Адъютант скорбно кивнул, признавая поражение бюрократии.

— Есть ещё один тревожный момент, ваше святейшество.

— Какой ещё?

— Наш источник прямо утверждает, что этот Горд способен контролировать достаточно сильную, узкоспециализированную нежить.

— Насколько сильную?

— Точный предел пока неизвестен.

Примас тяжело откинулся на высокую спинку резного кресла.

Несколько секунд в просторной комнате было слышно только уютное потрескивание восковых свечей в канделябрах.

— Некрасиво получается, — наконец задумчиво произнёс он, глядя в потолок. — Мы своими собственными руками сделали святым паладином некроманта.

Адъютант тактично кашлянул в кулак.

— Формально это решение ещё можно как-то пересмотреть…

— Формально мы уже провели публичную церемонию на всю столицу.

— Да, это так.

— И Император, старый лис, лично назначил его своим Престолоносителем прямо перед алтарем. Выходит, он тоже опростоволосился перед всем двором, и хоть это меня немного утешает.

Примас болезненно поморщился, словно у него разом заболели все зубы.

— Вот же дерьмо.

Адъютант мудро предпочел промолчать, не комментируя столь резкие выражения своего руководства.

Примас снова посмотрел на испорченную тарелку.

Аппетит окончательно и бесповоротно испортился.

— Если мы прямо сейчас отправим туда карательный отряд Инквизиции, что произойдёт? — деловым тоном спросил он.

— Поднимется колоссальный шум, — тут же отозвался адъютант.

— Именно.

— Кроме того, если информация нашего источника вдруг окажется неверна или преувеличена…

— Мы публично и бездоказательно атакуем собственного святого паладина, — мрачно закончил мысль примас. — Защитника веры. Очень красиво и благородно получится. Скандал на всю Империю.

— Именно так, ваше святейшество.

Примас начал ритмично постукивать сухими пальцами по полированной столешнице.

— А если информация верна?

— Он в одиночку одолел Милоша. Гранд-мастера огня. Наши боевые звенья могут понести катастрофические потери.

Примас задумался ещё сильнее. Грубая сила здесь явно не подходила. Слишком много рисков, слишком мало изящества.

— Сделаем иначе, — мягко произнес он.

Адъютант мгновенно подобрался и приготовился записывать распоряжения.

— Отправьте нашему дорогому Горду официальное письмо. Приглашение.

— Какое именно?

— В столицу. Сюда, в Святой Престол.

Адъютант удивленно поднял взгляд от бумаги.

Примас тонко, почти по-отечески улыбнулся.

— Сделаем всё тихо. Красиво. И исключительно вежливо.

— По какому поводу мы его позовем?

— Придумаем. Канцелярия на что? Дополнительное оформление его паладинского статуса. Особое благословение высшего духовенства. Вручение очередной церковной награды. Да хоть торжественный обед в его честь закатите.

Он решительно снял с вилки последний мант и отправил его в рот, прожевав без всякого удовольствия.

— Главное в этом деле, чтобы он приехал к нам абсолютно добровольно и ничего не подозревая.

Адъютант медленно кивнул, оценив задумку.

— А дальше?

Примас прожевал. Тщательно вытер губы льняной салфеткой.

— А дальше мы как следует подготовимся к встрече героя.

— Инквизиторы?

— Лучшие из лучших. Мастера. И подготовьте артефакты подавления магии. Всё, что только есть в наших хранилищах.

Примас плавно поднялся из-за стола, одернув белоснежную мантию.

— Этот Горд пока ещё не знает, что мы знаем. Это наше главное преимущество.

Он заложил руки за спину и неспешно подошёл к высокому стрельчатому окну.

Внизу, в сгущающихся сумерках, раскинулся огромный, неприступный комплекс Святого Престола: величественные храмы, закрытые внутренние дворы, укрепленные казармы церковной стражи и устремленные в небо высокие золоченые шпили главного собора.

Здесь была исключительно их территория. Их правила.

Здесь можно было подготовить идеальную ловушку заранее, расставив фигуры так, что у жертвы не останется ни единого шанса на сопротивление.

— Пусть приезжает, — абсолютно спокойно и холодно произнёс примас, глядя на город. — Встретим его со всеми почестями, как истинного святого паладина. Проводим в специальную гостевую комнату… то есть в допросную камеру по соседству с бароном Эмилем Дрессом. И затем, если наши подозрения подтвердятся и он действительно окажется некромантом…

Он выдержал небольшую, театральную паузу.

— Схватим.

Глава Церкви пожал плечами с таким видом, словно речь шла о выносе старой мебели.

— И сожжём на костре. Как и положено.

Адъютант почтительно склонил голову.

— Будет исполнено в точности, ваше святейшество.

Примас отвернулся от окна и снова посмотрел на свою пустую серебряную тарелку со следами соуса.

— Кто бы мог вообще подумать, — хмыкнул он.

\*\*\*

Утро началось с того, что, едва я вышел во двор, у меня тут же появилась новая проблема.

Шесть Огневиков стояли вокруг гостевого дома идеальным, неподвижным полукольцом.

Массивные стальные ошейники я им, разумеется, снял. Ни к чему эти костыльные железки для контроля — настоящий некромант управляет своими мертвяками напрямую, через нити силы. Из щелей в их почерневших кожаных доспехах время от времени пробивались крохотные, злые язычки пламени.

Выглядело всё это крайне внушительно.

И совершенно бесполезно с хозяйственной точки зрения.

Я остановился на крыльце, задумчиво скрестив руки на груди.

— И куда мне вас теперь девать? Копать вы не умеете, рыхлить грядки тоже.

Огневики предсказуемо промолчали, глядя перед собой пустыми мертвыми глазами.

— Вот именно. Никакой инициативы.

Своих батраков я уже неплохо прокачал, и в черновых работах они были куда полезнее и поумнее, чем эта перехваченная боевая элита. Огневики изначально были узкоспециализированными магическими конструкциями. Созданными исключительно для того, чтобы убивать. Усиленные мортами мышцы, искусственно расширенные каналы для магии, огненные ядра внутри — идеальные боевые машины.

Работники из них получались примерно как из осадной катапульты кухонная утварь. Теоретически, конечно, использовать можно. Практически — лучше не надо, если не хочешь сжечь собственную ферму.

За спиной послышалось тяжёлое шарканье.

Во двор вышел Олег. Как всегда — бесшумный, собранный и в своей неизменной глухой кожаной маске.

— Олег.

Мертвяк медленно повернул ко мне затянутую в черное голову.

— Поздравляю с повышением.

Он продолжал молча смотреть, ожидая пояснений.

— Ты теперь официальный начальник службы безопасности поместья Гордов.

Олег слегка, с легким достоинством наклонил голову.

— Старший над этими шестью дуболомами, — я выразительно указал на застывших Огневиков. — На тебе строевая подготовка, охрана внешнего периметра, ночное патрулирование. И сделай так, чтобы они по ночам не стояли столбами прямо возле дома и Киру не смущали своими горящими глазами.

Олег задумчиво посмотрел на строй магов. Потом плавно поднял руку в черной перчатке и властно указал вперёд, в сторону тракта.

Шесть Огневиков, в чьи структуры я уже успел вплести настройки подчинения его приказам, абсолютно синхронно развернулись.

— Уже получается, — одобрительно хмыкнул я.

Олег им что-то негласно, на ментальном уровне скомандовал, и маги-мертвецы четко разошлись по назначенному периметру, сливаясь с тенями.

Я уважительно кивнул своему стражу.

— Вижу, талант к жесткому командованию у тебя был ещё при жизни.

Пятачок тем временем всерьез заинтересовался новыми жильцами. Гигантский инфернальный вепрь-сверхмутант носился вокруг расходящегося строя, радостно хрюкал и то и дело нагло тыкался своим мощным пятачком прямо в животы Огневиков. Маги даже не шелохнулись от его тяжелых боданий, полностью игнорируя угрозу.

— Пятачок, не наглей, — прикрикнул я. — Это свои.

Вепрь в ответ только радостно хрюкнул и затряс костяным набалдашником на хвосте, ничуть не раскаявшись.

В этот момент со стороны главных ворот ощутился посторонний магический фон. Я мысленно отозвал Пятачка и неспешно пошел встречать визитера.

— Господин Артур Горд! — раздался нервный голос.

За забором, у самой калитки, я увидел гостя. Там переминался с ноги на ногу молодой парень, одетый в серо-белую суконную одежду церковного послушника. На вид лет шестнадцать-семнадцать. Очень худой. С потертой дорожной сумкой, перекинутой через плечо. И нездорово, до синевы бледный.

— Привет, — миролюбиво сказал я, открывая калитку.

Парень судорожно сглотнул. И тут же торопливо отошел назад примерно на три шага, подальше от забора.

— Ты ко мне? — уточнил я.

— Д-да, господин святой паладин Горд!

Он быстро, почти в пояс поклонился, едва не уронив сумку.

— Послушник Иларий. Святой Престол направил меня к вам с официальным посланием.

Вот как. Сами пожаловали.

Я молча протянул руку.

Парень дрожащими пальцами достал из-за пазухи запечатанный плотный конверт и вложил мне в ладонь, стараясь не касаться кожи. Печать на воске действительно принадлежала Святому Престолу — тяжелая, с характерным гербом.

Я без лишних церемоний сломал сургуч и быстро пробежался глазами по строчкам.

Очень вежливо. Очень официально. И очень, очень срочно.

Святому паладину Артуру Горду надлежало немедленно прибыть в столицу для «уточнения ряда важных вопросов, напрямую связанных с его новым высоким церковным статусом».

Хм.

— Передай своему начальству, что как только смогу, так сразу и приеду, — спокойно ответил я, складывая письмо.

Послушник замер, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Господин святой паладин…

— Что не так?

— Вас очень просят прибыть как можно скорее.

— Я понял. Я же только что сам это прочитал.

— Нет, то есть… — парень нервно сглотнул. — Действительно как можно скорее. Это приказ примаса.

— Я действительно понял, Иларий.

Парень затравленно посмотрел на высокий забор фермы. Именно в этот момент где-то за досками хрюкнул Пятачок.

Послушник сделал еще полшага назад, побелев как мел.

Интересно. Я чуть прищурился и внимательно посмотрел на его ауру.

Страх. Причём сильный, липкий, почти животный страх. Он боялся не просто меня как дворянина, он боялся самого этого места.

— Что-то ещё передавали? — приподнял я бровь.

— Н-нет.

— Уверен?

— Абсолютно, ваше сиятельство!

— Хорошо. Можешь идти.

Он снова поклонился. Слишком быстро, слишком дергано. Резко развернулся на каблуках.

Я с легкой усмешкой смотрел ему вслед. Парень торопливо дошёл почти до поворота тракта.

И тут мне стало откровенно скучно.

— Бу! — негромко, но хлестко бросил я ему в спину, добавив в голос каплю силы.

Послушник подпрыгнул так высоко, будто ему под задницу дали хорошего пинка кованым сапогом.

— А-А-А!

Он рванул вперёд с низкого старта. Парень вылетел на пыльную дорогу и почти бегом направился прочь, то и дело в ужасе оглядываясь назад, словно за ним гналась целая армия гулей.

Я философски проводил его взглядом, пока он не скрылся за деревьями.

— Забавный малый.

Пятачок, стоящий за забором, согласно и басовито хрюкнул.

— Вот и я о том же.

Я снова развернул письмо. Вдумчиво перечитал сухие канцелярские строчки.

Святой Престол. Срочный, почти истеричный вызов. До смерти испуганный рядовой послушник, который явно знает больше, чем ему положено.

И всё это совершенно случайно произошло сразу после того, как столичный следователь Рокотов узнал про мою некромантию. Потом Орден Нежизни узнал и прислал ко мне ликвидаторов. И вот теперь Святой Престол внезапно, до зубовного скрежета, захотел видеть меня в столице.

Ну да. Конечно. Исключительное совпадение.

За спиной негромко скрипнула и открылась дверь.

На крыльцо вышла Кира. Волосы ещё растрёпаны после сна, на хрупкие плечи накинута лёгкая шерстяная кофта.

Она сонно посмотрела на меня. Потом перевела взгляд на облако пыли от удаляющегося послушника. Потом на рассредоточившихся вдоль забора боевых Огневиков.

— Что случилось на этот раз? — со вздохом спросила она.

Я беззаботно помахал распечатанным письмом.

— Святой Престол вызывает меня в столицу.

— Зачем?

— Официально — уточнить какие-то важные организационные вопросы по поводу моего паладинского статуса.

Кира чуть прищурилась, мгновенно сбросив остатки сна.

— А неофициально?

Я аккуратно сложил письмо и убрал его в карман.

— Думаю, Святой Престол просто узнал, что я некромант. И теперь они в панике.

Она несколько долгих секунд молча смотрела на меня. Ни криков, ни истерик.

— А-а, — только и протянула девушка.

И всё.

Я удивленно поднял бровь.

— И это вся реакция?

Кира равнодушно пожала плечами, поправляя кофту.

— Судя по твоему абсолютному спокойствию, это не такая уж и большая проблема.

Я искренне улыбнулся. Прагматичность этой девушки меня всегда радовала.

— Ага. Ты права.

Она еще раз оценивающе посмотрела на застывший строй Огневиков. На Олега, слившегося с тенью. На Пятачка, который опять пытался исподтишка бодать бронированную ногу одного из новых бойцов.

— Ты поедешь?

— Конечно.

— Когда?

Я посмотрел на письмо в кармане. Потом обвел хозяйским взглядом ферму.

— Когда закончу дела по хозяйству.

— А зачем вообще ехать в очевидную ловушку? — резонно поинтересовалась Кира.

— Это просто невежливо — заставлять уважаемых людей так долго ждать, — развел я руками.

Кира тонко улыбнулась.

— Иногда мне кажется, что ты специально ищешь неприятности на свою голову.

— Неправда, — привычно заспорил я, но как-то несильно убедительно, скорее просто для проформы. — Неприятности сами меня находят. Я тут вообще ни при чем.

Сонмище, Большое Луговье

Роджер стоял возле скрипучей больничной кровати и с сосредоточенным видом затягивал ремень.

Наконец-то.

Ещё утром он выглядел как плохо приготовленная отбивная, завёрнутая в кровавые бинты после того, как взорвал собственный кабинет древним артефактом. А теперь от страшных ожогов остались только розоватые пятна на коже да неприятное ощущение стянутости на левом плече.

Местный лекарь всё-таки добрался до него.

Старик оказался настоящим мастером своего дела. Целый час ворчал, что капитаны городской стражи почему-то считают себя бессмертными идиотами, ещё полчаса вытягивал магией последствия ожогов, сращивал трещины в рёбрах и восстанавливал повреждённые мышцы.

Теперь Роджер снова мог двигаться.

Почти нормально.

— Руку выше, — приказал лекарь, вытирая руки полотенцем.

Роджер послушно поднял правую руку.

— Болит?

— Немного.

— Значит, жить будешь.

— Очень обнадёживает.

Лекарь недовольно фыркнул.

— Через пару дней вообще забудешь. Только не вздумай сегодня мечом махать. Швы разойдутся.

Роджер посмотрел на лежащий возле кровати привычный клинок.

— Конечно.

Старик смерил его подозрительным, колючим взглядом.

— Вот поэтому я вас, стражников, и не люблю.

Он собрал свои звенящие инструменты и ушёл.

Роджер остался один.

Застегнул рубаху.

Накинул поверх лёгкий форменный камзол.

Проверил сложенные документы.

Его официальное заявление об увольнении уже приняли в канцелярии.

Формально капитаном городской стражи он оставался до сегодняшнего вечера, а потом всё.

Свобода.

Граф Брисман.

Столица.

Нормальная служба у столичного аристократа.

Нормальное, щедрое жалование. Красивые столичные девки и спокойная жизнь за счет графа. Жизнь после стольких лет в этой дыре наконец-то решила повернуться к нему правильной стороной.

Роджер посмотрел на свою собранную дорожную сумку возле стены.

— Всё, — тихо сказал он самому себе. — Ещё несколько часов. И больше никаких гребаных некромантов, взрывов, баронов и прочего дерьма.

В дверь коротко постучали.

Роджер обреченно закрыл глаза.

— Ну конечно.

— Капитан Стис?

— Заходите.

В палату вошёл молодой, запыхавшийся стражник.

— Господин капитан, вас срочно просит комендант.

— Прямо сейчас?

— Срочно.

Роджер со сдавленным вздохом посмотрел на свою сумку.

— Разумеется.

В комендатуре его уже ждали.

Сам комендант напряженно сидел за большим рабочим столом.

Рядом стояли двое незнакомцев в бело-серых плащах Святого Престола.

Один — явно обычный, ничем не примечательный церковный служитель.

Второй выглядел куда серьёзнее. Крепкий мужчина лет сорока с короткими светлыми волосами, тяжелым мечом на боку и серебряным знаком церковной службы на груди. Инквизитор.

Роджеру это сразу не понравилось.

Очень не понравилось.

— Стис, — мрачно поздоровался комендант. — Рад видеть, что ты уже на ногах.

— Лекарь постарался.

— Присаживайся.

Роджер сел на жесткий стул.

Церковник внимательно, цепко посмотрел на него.

— Господин капитан, меня зовут брат Репара. Я представляю Святой Престол.

— Очень приятно.

Хотя ничего приятного Роджер уже не чувствовал, нутром чуя надвигающуюся катастрофу.

— Речь пойдёт о господине Артуре Горде.

Твою же мать.

Надо было сваливать в столицу прямо в бинтах, а не идти сюда.

Роджер усилием воли сохранил абсолютно невозмутимое лицо.

— О святом паладине?

— Именно, — кивнул инквизитор.

Брат Репара положил на стол несколько исписанных бумаг.

— Поступили сведения от обеспокоенных верующих, что господин Горд тайно практикует запрещённую некромантию и создает боевую нежить.

Роджер медленно моргнул. Он-то прекрасно знал правду, потому что Артур лично признался ему в этом прямо в больничной палате.

— Не может быть.

Получилось почти убедительно.

Комендант нахмурился.

— Есть свидетели.

— Какие ещё свидетели?

— Это вас не касается, капитан, — холодно и жестко отрезал инквизитор.

Роджер посмотрел на церковника.

Сразу видно — человек приятный в общении.

— Тогда зачем вообще позвали меня?

Комендант сложил руки на столе.

— Потому что вы несколько раз лично встречались с Гордом. Бывали возле его поместья. И знаете саму Серую зону гораздо лучше большинства моих людей.

Вот теперь Роджеру стало совсем плохо.

— И что вы собираетесь делать?

Инквизитор ответил совершенно спокойно:

— Собрать боевой отряд.

— Какой отряд?

— Люди коменданта. Несколько магов поддержки. Возможно, инквизитор.

Роджер медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, чувствуя солоноватый привкус.

— Зачем?

Комендант посмотрел на него как на полного идиота.

— Чтобы взять некроманта, капитан.

Твою мать.

Твою мать.

ТВОЮ ЖЕ МАТЬ.

Роджер едва удержался, чтобы не заорать это вслух.

Артур.

Гребаный Артур.

Он ведь сам предупреждал. Рано или поздно все всё узнают.

И что тогда сказал этот идиот? «Если кто-то сумеет меня сжечь, значит, заслужил награду».

Ублюдок.

А Роджер ради него половину своей управы уже разнёс к чертовой матери.

Потерял ценное казенное имущество.

Чуть не умер.

Только-только вылечился.

Через несколько часов должен был навсегда покинуть этот проклятый город.

И вот опять.

— Когда выдвигаетесь? — глухо спросил он.

— Сегодня, — ответил комендант. — До поместья доберёмся к вечеру.

Очень плохо.

— Есть приказ брать его непременно живым?

Комендант немного помедлил, переглянувшись с церковником.

— Желательно.

— Желательно?

— Если окажет вооруженное сопротивление, церковь официально разрешает применение любой силы.

Роджер на секунду закрыл глаза и живо представил себе, как Горд их всех там разнесет. Он понятия не имел как, но этот парень же уделал в прямом бою боевого Гранд-мастера огня Милоша и тех гигантских пауков в подземных катакомбах.

Потом Роджер представил обычных, рядовых городских стражников, которые собираются туда ехать с алебардами.

Нет.

Это даже не арест.

Это коллективное, красиво обставленное самоубийство.

Роджер тяжело, со свистом выдохнул.

— Хорошо.

Комендант удивленно поднял бровь.

— Что хорошо?

— Я пойду с вами.

Комендант внимательно посмотрел на него.

— Вы только что вышли из больницы после тяжелого ранения.

— Я уже здоров.

— А насколько мне известно из рапортов, сегодня вы окончательно увольняетесь со службы.

Роджер посмотрел на дверь, вспомнив свою собранную сумку.

Потом снова перевел взгляд на церковника.

В голове яркой вспышкой возник манящий образ столицы.

Хорошего жалования.

Службы у Брисмана.

Нормальной мягкой кровати.

Хорошего кабака с элем.

Спокойной жизни.

Он мысленно, скрепя сердце, попрощался со всем этим.

В который уже раз.

— Увольняюсь вечером, — твердо сказал Роджер. — А до вечера я всё ещё капитан стражи Сонмища.

Комендант задумчиво кивнул.

— Это правда.

— Кроме того, я действительно знаю Горда.

Инквизитор прищурился.

— Хорошо знаете?

— Достаточно.

— Тогда тем более пригодитесь.

Роджер тяжело поднялся со стула.

— Когда общий сбор?

— Через час у северных ворот.

— Буду.

Он развернулся и чеканным шагом направился к выходу.

— Капитан, — окликнул его в спину инквизитор.

Роджер остановился, не оборачиваясь.

— Да?

— Если Горд действительно окажется некромантом и попытается сопротивляться, не позволяйте вашей личной симпатии помешать исполнению долга.

Роджер несколько долгих секунд смотрел на полированную дверную ручку.

Потом повернул голову и совершенно серьёзно ответил:

— Не переживайте.

Вышел в пустой коридор.

Плотно закрыл за собой дверь.

Постоял немного, прислонившись затылком к стене.

А затем тихо произнёс:

— Артур, сука… Надеюсь, ты хотя бы на этот раз поймёшь намёк.

Потому что теперь ему предстояло за час придумать, как спасти от церковников проклятого некроманта.

И заодно — как спасти самих церковников от этого проклятого некроманта.

Я почувствовал приближающихся незваных гостей задолго до того, как увидел.

Вообще некросканер — штука исключительно удобная. А тут ещё и Вуди, мой костяной дятел-разведчик, сделал круг над лесом и передал мне по ментальной связи полную, четкую картинку происходящего с высоты птичьего полета.

Я как раз стоял возле свежего частокола и смотрел, как Олег, облаченный в свою неизменную глухую кожаную маску, выстраивает шестерых Огневиков вдоль стены, когда на самом краю магического восприятия появились чужие ауры.

Я хмыкнул.

— Олег.

Мой неживой начальник службы безопасности медленно повернул ко мне затянутую в черное голову.

— Стойте пока.

Шесть боевых магов-мертвецов послушно и абсолютно синхронно остановились.

Я прикрыл глаза, раскинул некросканер и до предела расширил радиус восприятия, отсекая лишний фоновый шум.

Шесть.

Нет.

Восемь человек.

Совсем недалеко от нас. Двигались плотной, организованной группой по грунтовой дороге прямо к моей ферме.

А дальше…

Я недовольно нахмурился.

Ещё люди. Много. Значительно больше. Но те пока стояли на тракте со стороны Сонмища или только собирались выступать. Точно определить расстояние до них было сложно, сигнал шел рваный.

— Ну конечно, когда это у нас бывало спокойно, — пробормотал я вслух.

Из курятника тут же донеслось возмущённое, хриплое:

— Ку-ка-ре-ку-у-у!

Это подал голос наш пернатый будильники.

— Вот и я о том же, Педро.

Дверь дома скрипнула, и на крыльцо вышла Кира с тяжелой плетеной корзиной чистого белья.

— Что случилось? — спросила она.

— Гости, — коротко ответил я.

Она поставила корзину на доски и встревоженно посмотрела вдаль, на пыльную дорогу.

— Далеко?

— Пока далеко.

— Какие ещё гости?

— Похоже на городскую стражу или гвардейцев, больно их много для обычных лесных разбойников.

Я снова посмотрел в сторону темнеющего леса. Передовая группа из восьми человек целеустремленно продолжала двигаться сюда.

Я негромко, но четко позвал:

— Пятачок! Барсик! Мурка!

Из-за сарая мгновенно донеслось радостное, булькающее хрюканье. Огромный инфернальный вепрь пулей вылетел во двор, взрывая копытами землю. Он едва не сбил с ног одного из застывших Огневиков и резко затормозил прямо передо мной, покачивая своим массивным костяным набалдашником на хвосте. Следом из тени вальяжно выглянул огромный мертвый лев Барсик. А за ним, тяжело ступая костяными копытами и протяжно мыча, показалась Мурка — наша рогатая корова-лич.

— Айда гулять, команда, — скомандовал я.

Пятачок радостно подпрыгнул на месте.

— Хр-р-р!

— Барсик!

Лев, лениво развалившийся было в траве возле кузни, нехотя поднялся. Картинно потянулся, выгибая мощную спину и выставляя напоказ свою потрёпанную роскошную гриву. И мягко подошёл ко мне.

Кира скрестила руки на груди.

— Прямо с ними пойдешь?

— Я хочу произвести хорошее первое впечатление, — серьезно кивнул я.

— Артур, ты ведёшь навстречу живым людям огромную мёртвую корову, мёртвого инфернального кабана и мёртвого льва, — скептически перечислила она.

— Вот именно. Сразу видно, что хозяин поместья — человек серьёзный и обстоятельный.

Я развернулся и направился к главным воротам.

Пятачок, искренне считавший себя игривой домашней собакой, весело побежал впереди, задирая рыло. Барсик лениво и грациозно двинулся рядом, всем своим видом показывая собственную крутизну. Мурка мерно шагала следом, время от времени философски пощипывая сухую траву. Зачем высшему личу вообще сдалась эта трава? Привычка, видимо, осталась от прошлой, живой жизни. Сжеванная зелень тут же комично выпадала обратно на землю прямо из зияющей дырки в её костлявой щеке.

Мы остановились примерно в полукилометре от фермы.

Здесь грунтовая дорога выходила из леса на небольшую открытую поляну. Неплохое место.

— Пятачок, сюда, — негромко скомандовал я.

Инфернальный вепрь-сверхмутант тут же подошёл, покачивая костяным набалдашником на хвосте.

— Стоять.

Замер.

— Барсик, рядом.

Огромный мёртвый лев послушно сел возле меня. Мурку я поставил с другой стороны. Корова-лич застыла нерушимой костяной глыбой.

Выглядело неплохо. Внушительно.

Я прислонился спиной к дереву и стал ждать.

Через несколько минут послышались шаги. Потом голоса.

— … говорю же, здесь недалеко.

— Сколько бесхозной нежити тут?

— Тише!

Из леса показались первые люди.

Впереди шёл мужчина в кожаной броне с церковным знаком на груди. За ним ещё семеро городских стражников.

Разведка.

Ага.

Они увидели меня.

Остановились как вкопанные.

Потом увидели Барсика.

Потом Пятачка.

Потом Мурку.

Повисла звенящая тишина.

Я приветливо поднял руку.

— Добрый день.

Никто не ответил.

Пятачок решил помочь наладить контакт.

— ХР-Р-Р-Р!

Один из стражников моментально выхватил меч.

— Нежить!

— Где? — я демонстративно оглянулся через плечо.

Он уставился на меня дикими глазами.

— Вот!

— А-а-а. — Я посмотрел на вепря. — Это Пятачок.

— Я вижу, что это мёртвый кабан!

— Вепрь.

— Какая разница⁈

— Кабан — это вообще более широкое понятие.

— Госссподин святой паладин, — резко перебил меня старший мужчина с церковным знаком, слегка заикаясь.

— Да?

— Мы ххотели поговорить.

— Так говорите. Я внимательно слушаю.

Он сглотнул и с опаской посмотрел на Барсика.

Лев в этот момент широко открыл пасть и от души зевнул. Из пасти ощутимо пахнуло могильной сыростью.

Начальник разведки сделал полшага назад. Совсем маленького. Но я заметил.

— Желательно без них, — сказал он.

Я посмотрел на своих зверей.

— Почему?

— Это нежить.

— И?

— Мы стражи Округа и здесь по просьбе Святого Престола.

— Поздравляю.

— Вы понимаете, насколько происходящее выглядит…

Он замялся.

— Подозрительно? — подсказал я.

— Именно.

Я улыбнулся.

— Конечно понимаю.

Маг-сканер в заднем ряду что-то очень тихо сказал своему соседу.

Но я услышал.

— От них смертью фонит…

— Меня трясет, — прошептал второй.

— Лев сильный.

— Насколько?

— Не знаю. Но точно не обычный мертвяк. Вепрь и корова тоже…

Я повернул голову к ним.

— Не стесняйтесь, господа, говорите громче.

Оба тут же замолчали.

Главный церковник нахмурился, пытаясь собрать остатки самообладания.

— Госссподин Горд, нам поступил приказ осмотреть окрестности вашего поместья.

— Осматривайте. Я не запрещаю.

— И поговорить с вами.

— Уже разговариваем.

— Без вооружённой нежити.

— Барсик безоружный.

Лев неторопливо повернул голову, словно подтверждая мои слова.

— Как и Пятачок, и Мурка, — добавил я.

Капитан мрачно посмотрел на их клыки.

Мурка, почувствовав всеобщее внимание, подала голос:

— Му-у-у.

Из её костлявой пасти вывалился непережеванный кусок сухой травы.

Стражники побледнели пуще прежнего, хотя казалось, что дальше уже некуда.

Главный разведчик попытался взять себя в руки:

— Господин Горд. Мы выполняем официальный приказ.

— Я вам не мешаю.

— Тогда позволите пройти на территорию поместья?

— На ферму что ли? Вы точно хотите туда?

Он замер и ещё раз внимательно посмотрел на моих питомцев.

— Не сильно. Но вы понимаете, что отказ может быть истолкован как препятствование проверке?

— А это ваша или церковная проверка?

Разведчик на секунду сбился.

— Это предварительный осмотр.

— Тогда у вас есть бумага?

— Какая?

— Приказ на обыск моей фермы.

— Мы не собираемся проводить обыск.

— Отлично. Значит, заходить вам туда совершенно незачем.

Разведчик обреченно произнёс:

— Господин Горд, я рекомендую сотрудничать.

Я посмотрел на него.

Потом чуть расширил магическое восприятие.

Большая группа вдали всё ещё не двинулась с места.

Но теперь я уже чувствовал её гораздо лучше. Несколько сильных носителей церковной магии и обычная стража. Там и аура Роджера затесалась, узнаю этот фон.

Много людей.

А эта восьмёрка действительно была передовым дозором. Разведчики. Проверяют дорогу. Смотрят, на месте ли я. Оценивают обстановку.

Понятно.

Я усмехнулся.

— А ваши остальные где?

Разведчик замер.

— Какие остальные?

— Те, что стоят дальше по дороге.

Тишина.

Разведчик побледнел.

— О ком вы?

Я показал рукой в сторону Сонмища.

— Большой отряд.

Я неспешно оттолкнулся от дерева.

Пятачок сразу подошёл на шаг ближе.

Барсик поднялся на лапы.

Мурка перестала жевать несуществующую траву.

Разведчики синхронно напряглись. Несколько рук легли на эфесы мечей.

Я шире улыбнулся.

— Спокойно. Я же святой паладин.

Почему-то эта фраза вообще никого не успокоила.

— Господин Горд…

— Передайте вашим святым гостям, что ферма готова к приему.

Я ласково погладил Пятачка по жесткой голове.

— Хозяин тоже.

Потом похлопал Барсика по боку.

— Охрана имеется.

Положил ладонь Мурке на холодную шейную кость.

— Продовольствие тоже.

Разведчик перевёл застывший взгляд на Барсика.

Лев тихо, утробно зарычал.

— Р-р-р-р-р.

— Барсик.

Лев мгновенно замолчал.

— Видите? Воспитанный.

Маг-сканер за спиной разведчика вдруг тихо, но очень твердо сказал:

— Командир…

— Что?

— Нам лучше вернуться. Прямо сейчас.

— Почему?

— Потому что я не понимаю, сколько здесь ещё нежити.

Вот это был действительно разумный человек.

Главный нахмурился, разрываясь между долгом и инстинктом самосохранения.

— У нас приказ.

— У нас приказ провести разведку, — напомнил сканер. — Мы её провели.

Я добродушно улыбнулся.

— Не переживайте. Я никого силой не задерживаю.

Разведчик явно пытался решить, стоит ли рисковать жизнями своих людей ради приказа.

Наконец здравый смысл уверенно победил.

— Хорошо. Всего доброго, ссвятой паладин.

Развернулись все восемь человек почти одновременно. Как по команде.

Причём один стражник пошёл настолько быстро, что вскоре оказался далеко впереди остальных.

Я крикнул ему вслед:

— Не бегите! Барсик любит, когда бегают!

Мужчина мгновенно перешёл на шаг.

Очень, очень быстрый шаг.

Я не выдержал и рассмеялся.

Когда группа окончательно скрылась среди деревьев, Пятачок вопросительно хрюкнул, заглядывая мне в глаза.

— Нет. Не догонять.

Хрю.

— Нельзя, я сказал.

Пятачок явно расстроился. Сорвалась тренировка.

Я снова переключился на восприятие Вуди, парящего вдали.

Передовая группа спешно двигалась обратно к своим.

А большой отряд…

Зашевелился.

Несколько минут я молча наблюдал за изменениями аур.

Потом почувствовал, как строй начал растягиваться. Люди меняли построение.

А затем вся эта масса аур медленно, но верно двинулась назад.

К Сонмищу.

Я с удовлетворением улыбнулся.

— Вот и договорились.

Барсик ткнулся огромной мордой мне в плечо.

— Да, ты молодец.

Мурка протяжно промычала.

— И ты.

Пятачок возмущённо захрюкал, требуя своей доли похвалы.

— И ты молодец. Все молодцы.

Я повернулся в сторону фермы.

— Пойдём домой.

Мы неспешно двинулись обратно.

Даже странно получилось. Постояли, поболтали и разошлись

Кира расстроится, что гости передумали и не зашли к нам.

Лес, Большое Луговье

Интерлюдия. Роджер

Капитан Роджер Стис понял, что утро окончательно не задалось.

Формально он всё ещё оставался капитаном патрульной стражи Сонмища. Его прошение об увольнении благополучно сгорело вместе с кабинетом, половиной городской управы и большей частью документов, подтверждавших, что он вообще собирался уйти со службы.

Но он всё равно мог уйти.

Ожоги маг-лекарь вылечил. Сломанные кости срастил. Даже волосы на обгоревшей стороне головы понемногу начали отрастать. Но правая рука до сих пор противно ныла, плечо слушалось откровенно плохо, а новая розовая кожа под воротником нестерпимо чесалась.

И теперь вместо спокойной дороги в столицу, к щедрому графу Брисману, Роджер снова трясся в седле по направлению к Серой зоне. Причём не один.

За спиной мерно грохотал по тракту большой сводный отряд. Три десятка городских копейщиков, два десятка арбалетчиков, пятеро боевых магов, несколько офицеров и две тяжёлые повозки с артефактными метателями.

В самом центре колонны, окружённые церковной стражей, ехали трое представителей Святого Престола.

Выглядело всё это как начало небольшой локальной войны.

И направлялась эта война прямиком к ферме Артура Горда.

Роджер покосился на ехавшего рядом коменданта.

Если что-то кажется простой задачей, значит, ты просто ещё не увидел, из какого леса на тебя сейчас вылезет чудовище.

— Господин комендант, — снова начал Роджер. — Я всё-таки настоятельно предлагаю остановить отряд.

Комендант даже головы не повернул.

— Ты это уже говорил, Стис.

— И готов повторить.

— Какая муха тебя укусила?

— Вы не понимаете, к кому мы едем.

— К провинциальному дворянину, подозреваемому в запрещённой некромантии.

Роджер помолчал. Формулировка прозвучала настолько невинно, что за Артура даже стало обидно.

— Он вообще-то ещё и святой паладин, — напомнил Роджер.

Один из церковников, ехавших позади, раздражённо кашлянул.

— Этот вопрос сейчас рассматривается Святой церковью, — холодно произнёс он. — Не следует без необходимости повторять непроверенные слухи.

Роджер обернулся в седле.

— Какие именно? Что он святой паладин или что он некромант?

Лицо церковника вытянулось.

— Капитан Стис!

— Просто уточняю. В последнее время эти два слуха ходят исключительно парой.

Комендант смерил Роджера предупреждающим взглядом.

— Достаточно.

Роджер пожал плечами и снова посмотрел на дорогу. Он пытался. Честно пытался. Сначала объяснил, что Горд — сильный маг. Попытался напугать пугливую стражу, а он-то прекрасно знал, что она пугливая. Но Церковь в глазах коменданта выглядела страшнее. Да и комендант не поверил Роджеру. Особенно после его честного рассказа о гигантской корове-личе. Роджер благоразумно не стал рассказывать про Педро. Он и сам до конца не понимал, кем являлся этот проклятый петух. Наверняка жуткая нежить.

Колонна продолжала двигаться по тракту. Дорога постепенно сужалась, с обеих сторон всё ближе подступал густой лес. Высокие тёмные стволы закрывали солнечный свет, между узловатыми корнями стелился сероватый туман.

Лошади начали заметно нервничать, хотя и были обучены.

Животные чувствовали гнилой фон Серой зоны лучше людей. То и дело прядали ушами, косились на заросли и пытались замедлить шаг.

Роджер тоже хотел замедлиться.

Желательно настолько, чтобы весь отряд остановился, развернулся и галопом уехал обратно в город.

Впереди раздался топот.

Из-за поворота показались всадники.

Их было шестеро. Точнее, верхом оставались только четверо. Ещё двое бежали рядом, судорожно держась за стремена товарищей. Один потерял шлем, у второго была разорвана кольчуга на спине, а третий баюкал окровавленную руку.

Лошади были покрыты мыльной пеной.

— Передовой дозор, — нахмурился комендант.

Увидев основную колонну, разведчики заметно обрадовались. Старший натянул поводья так резко, что его конь едва не сел на круп.

— Господин комендант!

— Докладывайте.

Офицер несколько раз открыл рот, пытаясь отдышаться.

— Там… впереди…

— Что?

— Чудовища.

Комендант недовольно поморщился.

— Какие именно?

Разведчик затравленно оглянулся на пустую дорогу.

— Мертвяки. Они с фермы.

— И?

— А еще мы послали одного посмотреть в дозорную трубу сбоку, и он видел мертвяков. Они… работают.

— Работают?

— Да. Доски таскают. Землю копают. Один вообще крышу чинит.

По строю прокатился негромкий, нервный ропот. Церковники переглянулись.

— Вы уверены, что видели именно нежить? — резко спросил старший служитель Престола.

— У одного половины лица не было, святой отец.

— Может, показалось издалека?

Главный разведчик посмотрел на него с жуткой обидой.

— А на нас, основную группу, тем временем лев вышел.

— Лев? — уточнил комендант.

— Мёртвый.

— Разумеется, — вполголоса пробормотал Роджер.

— Ещё там была корова, — торопливо добавил один из пеших бойцов.

Комендант медленно повернул к нему голову.

— Какая корова?

— Без мяса.

— Что?

— Скелет, господин комендант. Только рога здоровенные. И глаза зелёным горели.

— А за ней мертвяки шли, — перебил другой разведчик. — Штук пятьсот. Может, больше. И еще вепрь с костяным плугом на хвосте!

Комендант несколько секунд молча смотрел на своих доблестных людей.

— Вы вступили в бой?

Разведчики дружно и виновато отвели глаза.

— Мы оценили обстановку, — очень осторожно произнёс офицер.

— И?

— Решили срочно доложить.

— То есть сбежали.

— Это был тактический отход.

Один из городских магов в заднем ряду не выдержал и тихо хрюкнул от смеха.

Разведчик мгновенно повернулся к нему:

— Сам сходи и посмотри!

— Достаточно, — отрезал комендант. — Приведите себя в порядок и встаньте в строй. Мы идем вперед.

— Что⁈ — не выдержал Роджер. — У нас нет приказа хватать некроманта с армией нежити, при всем уважении!

— Но и потерять такой шанс схватить некроманта мы не можем, — отрезал комендант. — Я не собираюсь отступать из-за баек о мёртвых коровах и кабанах с сельскохозяйственным инвентарём на заднице.

Роджер обреченно потёр лицо.

— Фух.

— Последний раз приказываю вам прекратить нагнетать обстановку, капитан Стис.

— Как скажете.

Комендант поднял руку.

— Колонна, вперёд!

Копейщики плотнее сомкнули строй. Арбалетчики проверили натяжение тетив. Боевые маги начали заранее формировать защитные плетения, бормоча формулы.

Отряд двинулся дальше. Передовые разведчики благоразумно остались в самом хвосте колонны.

Наверное, это был самый разумный поступок за всё утро.

Проехали совсем немного.

Тракт впереди резко расширялся, огибая огромный старый дуб. За ним начиналась прямая дорога к поместью Нордов. До фермы оставалось не больше пары километров.

Роджер заметил движение первым.

В кустах справа что-то тяжело зашуршало. Треснула ветка. Потом ещё одна.

Земля под копытами едва заметно, но ритмично задрожала.

Лошади разом подняли головы. Несколько нервно заржали. Конь коменданта попятился, испуганно мотая мордой.

— Строй держать! — крикнул один из офицеров.

Из леса донеслось басовитое, раскатистое:

— Хрю.

Роджер обреченно закрыл глаза.

Слева раздался оглушительный треск.

Молодые деревья начали валиться одно за другим. Что-то огромное перло прямо сквозь заросли, вообще не замечая преград.

Сначала между стволами показался массивный костяной нарост.

Потом бронированная голова.

Потом всё остальное.

Пятачок неспешно вышел на дорогу. За последние дни инфернальный вепрь стал ещё крупнее. Теперь его холка возвышалась над всадниками. Толстый костяной панцирь полностью закрывал голову, плечи и спину. Из-под брони буграми выступали чудовищные мёртвые мышцы, каждый шаг оставлял в сырой земле глубокую яму. Массивные желтые клыки изгибались вверх. А хвост действительно венчал огромный треугольный костяной нарост, напоминающий тяжёлый плуг.

В пасти Пятачок бережно держал вырванный с корнями молодой ствол дерева.

Наверное, нёс Артуру палку. Поиграть.

Отряд остановился.

Совершенно.

Уверенная улыбка медленно сползла с лица коменданта.

— Вот этот кабан, — негромко, любезно подсказал Роджер.

Пятачок повернул бронированную голову и внимательно посмотрел на людей маленькими, горящими красными глазами.

Ствол выпал из пасти. Тяжело ударился о землю, подняв облако пыли.

Одна из лошадей в переднем ряду истошно заржала, встала на дыбы и сбросила седока. Следом понесло вторую. Третья попыталась развернуться прямо в строю, с размаху врезалась боком в соседнего коня и едва не опрокинула сразу двух арбалетчиков.

— Держать животных! — заорал офицер, срывая голос.

Пятачок шумно втянул воздух.

Из его ноздрей со свистом вырвались клубы сизого могильного пара.

На людей обрушилась плотная, удушливая аура нежити.

Она была не особенно сильной. Пятачок явно не собирался нападать и просто с любопытством принюхивался к незнакомцам.

Но лошадям хватило с избытком.

Строй окончательно посыпался.

Кто-то слетел с седла. Кто-то бросил поводья и вцепился в гриву. Одна из повозок с тяжелым артефактным метателем съехала колесом в канаву и опасно накренилась.

Комендант с трудом удержал собственного коня, который пятился, почти садясь на круп.

— Маги! — рявкнул старший церковник. — Приготовить очищающее пламя!

Трое церковных бойцов синхронно подняли посохи.

Роджер похолодел.

— Не надо.

— Эта тварь — порождение тёмной магии!

— Эта тварь сейчас прикончит нас всех, если мы нападём.

Пятачок вдруг резко, почти игриво взмахнул хвостом.

Костяной плуг со свистом рассёк воздух и начисто снёс верхушку растущей у дороги молодой сосны.

Та жалобно затрещала и рухнула поперёк тракта.

Несколько копейщиков синхронно попятились, сглатывая.

— И всё-таки я бы очень не советовал его злить, — тихо закончил Роджер.

Старший церковник поднял посох ещё выше, концентрируя светлую энергию.

— Во имя Святого Престола…

Комендант резко схватил его за рукав плаща и силой дёрнул вниз.

— Отставить!

— Что вы себе позволяете⁈

— Не даю вам угробить мой отряд.

— Вы обязаны схватить еретика!

— Тогда сначала покажите, где он.

Церковник гневно указал посохом вдоль дороги.

— Там! На ферме!

Комендант посмотрел на перегородившего тракт чудовищного Пятачка. Потом на поваленную сосну. Потом на собственных бойцов, которые с трудом удерживали обезумевших лошадей и тряслись.

— Между нами и фермой сейчас стоит вот это.

— У вас шестьдесят вооружённых людей!

— А у него не один кабан, — любезно напомнил Роджер.

Пятачок сделал шаг вперёд.

Земля дрогнула.

Весь отряд дружно, как по команде, подался назад.

Пятачок остановился. Наклонил голову.

— Хрю?

В этом звуке слышалось абсолютно искреннее, почти детское любопытство.

Роджер прекрасно понимал, что сейчас происходило. Вепрь не нападал. Не угрожал. Он вообще, скорее всего, просто вышел на тракт за своей палкой и теперь пытался сообразить, зачем возле неё собралась такая огромная толпа живых.

Но остальным этого знать было совершенно не обязательно.

— Отряд, — наконец громко, стараясь сохранить твердость в голосе, произнёс комендант. — Медленно отходим.

Старший церковник резко повернулся к нему.

— Вы не можете!

— Уже могу.

— Именем Святого Престола я требую продолжить операцию!

— Тогда продолжайте. У меня нет приказа класть в землю всех стражей округа. И вообще, я доложу сначала командованию о некроманте. Пусть оно решает.

Церковник посмотрел на Пятачка.

Вепрь как раз медленно опустил здоровенную голову и начал скрести копытом землю. Из-под огромного копыта во все стороны полетели комья грязи размером с человеческую голову.

Святой отец сглотнул и отступил на полшага.

— Церковь не обязана бездумно расходовать своих служителей.

— Какое удивительное совпадение, — сухо заметил комендант. — Я тоже не обязан бездумно расходовать своих солдат.

Он поднял руку.

— Всем подразделениям! Отходим к развилке! Без паники! Магам держать щиты!

Спорить никто не стал.

Колонна начала разворачиваться. Получилось не особенно красиво и совсем не по уставу. Арбалетчики мешали копейщикам, лошади шарахались от каждого шороха, повозку с метателем пришлось вытаскивать из канавы вручную, надрывая спины.

Но люди старались. Очень старались.

Пятачок за ними не пошёл.

Он спокойно дождался, пока последний солдат отступит на безопасное расстояние, подошёл к брошенному стволу, поднял его зубами и радостно потрусил обратно в чащу.

Будто ничего и не произошло.

Комендант напряженно смотрел ему вслед.

— Он нас даже не преследует, — пробормотал один из офицеров, вытирая пот со лба.

— Потому что выполнил задачу, — ответил Роджер.

— Какую?

— Показал, что нам здесь не рады.

Старший церковник поджал тонкие губы.

— Это ещё не закончено.

— Разумеется, — легко согласился Роджер. — Следующий отряд святой паладин Горд встретит кем-нибудь другим. Чтобы не повторяться.

Церковник бросил на него испепеляющий взгляд, но промолчал.

До развилки отходили очень быстро.

Только там комендант позволил остановиться и привести строй в порядок. Раненых, к счастью, почти не было. Несколько человек ушиблись при падении с лошадей, один арбалетчик вывихнул плечо, ещё один получил копытом по заднице от собственной кобылы.

Для столкновения с Пятачком потери можно было считать ничтожными.

Комендант спешился, молча прошёл к обочине и некоторое время стоял, мрачно глядя в сторону фермы.

Роджер его не торопил.

Наконец тот произнёс:

— Городскую стражу я туда больше не поведу.

— Разумное решение.

— Но оставлять некроманта без внимания тоже нельзя.

— А вот тут вы опять начинаете меня пугать.

Комендант проигнорировал замечание.

— Сколько сейчас в Сонмище авантюристов?

Роджер задумался.

— Много. Начало сезона. Отряды идут в Серую зону за артефактами, охотятся на мутантов.

Комендант кивнул.

— Назначим награду за голову Артура Горда.

Старший церковник резко вскинулся.

— Вы с ума сошли⁈ Это дело нельзя предавать широкой огласке!

Комендант медленно, тяжело посмотрел на него.

— Пять минут назад вы требовали, чтобы я повёл шестьдесят человек на штурм его фермы.

— Операция должна была пройти тихо!

Роджер выразительно окинул взглядом солдат, магов, две тяжёлые повозки и закованную в броню церковную стражу.

— Очень тихий отряд подобрали.

Церковник побагровел.

— Вы не понимаете политических последствий!

— А вы не понимаете, что я не собираюсь хоронить своих людей из-за вашей политики, — жестко отрезал комендант. — Хотите схватить Горда своими силами — присылайте Инквизицию. Хотите, чтобы этим занималась местная власть, — я выберу способ сам.

— Авантюристы не справятся.

— Возможно.

— Он убьёт их!

Комендант равнодушно пожал плечами.

— Они взрослые люди. Увидят сумму, оценят риск и примут собственное решение.

Роджер тяжело вздохнул.

Он прекрасно знал, как именно авантюристы оценивали риск.

Они увидят золото. На этом оценка закончится.

— Какую сумму вы хотите назначить? — спросил один из офицеров.

Комендант назвал цифру.

По отряду прокатился удивлённый, жадный гул.

Роджер присвистнул.

— За такие деньги туда полезет половина Сонмища.

— А вторая половина будет продавать первой верёвки, масло и гробы.

— Пусть городская экономика развивается.

За отступлением отряда коменданта я с наблюдал глазами Вуди. С высоты птичьего полета всё это действо выглядело даже красиво — поднимающееся облако серой пыли, паника и суета. По разбитой дороге в сторону города быстро удалялась нестройная колонна всадников и пеших стражников, отчаянно работающих локтями.

Пятачок стоял у самой обочины и радостно махал им хвостом на прощание, отчего тяжелый костяной набалдашник со свистом рассекал воздух. Он постоял так немного, провожая незваных гостей, а затем задумчиво захрустел вырванным с корнем молодым деревом, перемалывая древесину мощными челюстями.

— Ушли гости, — сообщил я Кире, возвращая сознание в собственное тело.

Кира оторвалась от длинного списка строительных материалов, который скрупулезно рассматривала

— Да? — она грустно вздохнула. — Что ж. Хорошо хоть, что я пироги не поставила в печь. Продукты бы только перевели на этих вояк.

Я снова прикрыл глаза, ловя картинку от Вуди. Костяной дятел сделал широкий круг над трактом. Впереди мелькали спины последних отставших всадников, а позади, в клубах оседающей пыли, осталась брошенная на произвол судьбы телега, два деревянных щита и один стоптанный сапог.

— Один сапог оставили, — констатировал я.

— Значит, вернутся? — с робкой надеждой спросила Кира.

— За сапогом — вряд ли.

Кира понимающе кивнула и спокойно вернулась к своему списку. А что такого, собственно? К нам пришли вооруженные солдаты, увидели Пятачка и в ужасе убежали. Обычное, ничем не примечательное утро на ферме Гордов.

Я окончательно отключился от зрения Вуди и посмотрел на главные ворота. Там неподвижно стоял на страже Защитник — оживлённый комплект доспехов. Тагор, наш юный чумазый кузнец, несколько раз его переделывал и подгонял детали. Я, в свою очередь, основательно подшаманил с некро-кристаллами, которые мы в него вживили. В итоге доспех приобрел полезный навык — научился самостоятельно поглощать металл и наращивать себе броневые пластины.

Сейчас он стоял возле ворот, широко и устойчиво расставив ноги, и держал в стальных руках длинную железную кочергу. Двуручный меч смотрелся бы куда солиднее, но пока такой Тагор не выковал — времени и материалов не хватало.

Я неспешно направился к сараю. Мимо прошел Фрол — он как раз убирал курятник. Я одобрительно поглядел на козу Сирень, которая сильно раздобрела на сочной траве, щедро подкормленной магией Нордов.

По пути я машинально подобрал с земли старую, погнутую подкову и, не глядя, бросил в Защитника. Он поймал её одной рукой, даже не шелохнувшись. Металл подковы начал медленно, словно разогретый воск, погружаться в доспех. Через несколько секунд подкова бесследно исчезла, а пластина на его левом предплечье стала заметно толще.

— Полезная способность, — заметила подошедшая со спины Кира. — Только в обслуживании дорогая.

— Пока кормим ломом, — пожал я плечами.

— Лом уже заканчивается.

— Значит, нужно найти ещё.

— Артур, теперь у нас кроме регулярных расходов на камень, древесину, известь, зерно и оплату живых рабочих появится отдельная статья в бюджете: питание доспеха.

Я, как истинный прагматик, нашел и плюсы в этой ситуации:

— Зато сено ему покупать не нужно.

— Пятачку вроде бы тоже не нужно, — парировала Кира. — Но он вчера от скуки съел четверть телеги.

В этот момент Педро, до этого важно расхаживавший по двору и контролировавший территорию, подошёл ближе. Он внимательно посмотрел на Защитника как на нового конкурента, агрессивно клюнул его в стальную голень и с победным клекотом отскочил.

Я же отправился к Госту — проведать, как идут дела. Мертвяку-архитектору привезли материалы для ремонта дома аккурат перед тем, как стражники окончательно убедились, что я некромант. Очень удачно вышло.

Тут на глаза снова попался Пятачок. Он опять тащил в зубах вырванное дерево — играться животинка хочет. Увидев это безобразие, Кира задумчиво прищурилась:

— Слушай, пусть обратно идёт по соседней полосе.

— Зачем?

— Поле вспашет. Борозда хорошая получается.

Именно поэтому хозяйством занималась она. А я просто владел фермой.

Я направился к усадьбе. Восстановление бывшего графского гнезда продвигалось медленно, но уверенно. Один флигель мои ребята уже накрыли новенькой крышей. В главном здании укрепили несущие стены, разобрали остатки сгнивших перекрытий и начали ставить свежие балки. Мёртвые строители трудились круглые сутки, не зная усталости. Нежить в очередной раз доказала своё абсолютное экономическое преимущество: она не просила выходных, не устраивала перекуров и не требовала прибавки к жалованью. Гост подошел ко мне и с профессиональным недовольством пожаловался на пару гнилых досок в последней партии.

Вдруг от ворот донёсся частый топот копыт. Я обернулся. По дороге к нам во весь опор скакал человек. Сначала я решил, что один из солдат всё-таки набрался смелости и вернулся в поисках брошенного сапога. Но потом, когда всадник приблизился, я узнал Роджера на лошади.

У самых ворот он едва не столкнулся с Защитником. Доспех как раз плавно взялся за кочергу, готовясь отразить угрозу. Роджер резко, до скрежета подков, остановил коня. Широкими глазами посмотрел на неживого стража. Затем очень осторожно, бочком, обошёл его.

— Артур! — крикнул он, спрыгивая на землю. — Артур, у тебя проблемы!

— У нас строители привезли гнилые доски, — кивнул я, изучая бравого капитана. — Но мы уже разбираемся.

— Доски? Какие доски? Я не об этом!

Роджер добежал до крыльца, тяжело упёрся руками в колени и несколько секунд просто пытался отдышаться. Вид у него был загнанный.

Кира молча подошла и протянула ему глиняную кружку свежей воды.

— Пейте.

— Спасибо.

Он осушил кружку одним жадным глотком. Выдохнул так, будто нырял на глубину. Кира, не говоря ни слова, налила ему ещё воды. Я уселся на обломок мраморной колонны, ожидая новостей.

— Итак, комендант решил…

— Объявить за тебя награду.

— Хорошо.

— Что здесь хорошего⁈ — взвился Роджер, едва не поперхнувшись.

— Я боялся, он решит снова прийти с солдатами. Из солдат выходят плохие батракаи.

— Артур, он объявит тебя опасным тёмным магом! За твою голову назначат деньги! Сюда полезут авантюристы, всякие беспринципные охотники за головами, все идиоты округи, умеющие держать меч!

— Последних будет больше всего, — философски согласился я. Идиотов в любом мире всегда хватало с избытком.

Роджер в отчаянии перевёл взгляд на Киру, будто надеялся найти в ней хоть каплю здравого смысла и поддержку. Она тем временем спокойно стояла возле телег и деловито посматривала на бочки с известью.

— Госпожа Кира, ну хоть вы объясните ему!

Но Кира даже бровью не повела. Привыкла.

Роджер медленно, с болью провел ладонью по лицу.

— Я зря сюда скакал.

— Не зря. Теперь мы точно знаем про награду и можем подготовиться.

— И что ты собираешься делать, стратег?

— Сначала закончим разбор стройматериалов.

Роджер только поднял глаза к небу, а в этот момент Вуди передал мне по ментальному каналу острый тревожный сигнал. Я закрыл глаза и подключился к его зрению.

По дороге к ферме неспешно шёл одинокий человек. Он ехал верхом на мертвой лошади. На нём был накинут длинный серый плащ, под полами которого угадывалась дорогая, качественная одежда. Мужчина двигался неторопливо, совершенно не оглядывался по сторонам и ни капли не боялся глубоких следов Пятачка на тракте. Но главное — вокруг него ощущался плотный, тяжелый фон концентрированной некротики.

— Уже пришли, — открыв глаза, сказал я.

Роджер побледнел.

— Кто? Охотники?

— Пока один человек.

Я присмотрелся к ауре незнакомца, сканируя её структуру. Опытный некромант. Мастер, не меньше. Плетения четкие, контроль идеальный.

— Орден Нежизни, — продолжил я.

Роджер непонимающе захлопал глазами. Кира посмотрела на подъезжающего к воротам гостя.

— Драться будете? — деловито уточнила она.

— Вряд ли. Но пойдем лучше в дом. Здесь люди работают, не стоит им мешать.

Так Орден Нежизни впервые вошёл в мою усадьбу прямо через парадную дверь.

Гость остановился перед воротами, профессиональным взглядом оценил Защитника, мазнул глазами по Барсику, который лениво зевал на ветке яблони, посмотрел на Пятачка и работников, латающих крышу. Лицо у него при этом совершенно не изменилось. Ни единого мускула не дрогнуло. Хорошая выдержка.

Защитник послушно поднял свою кочергу, перекрывая проход.

— Пропусти, — ментально приказал я.

Доспех с лязгом отступил в сторону. Гость уверенно вошёл во двор.

На вид ему было около пятидесяти. Худой, седой, с узким аристократическим лицом и глубоко посаженными, колючими глазами. На длинных пальцах — три перстня с чёрными накопителями. На шее, надежно скрытый под воротником плаща, висел сложный защитный амулет.

— Святой паладин Артур Горд? — сухо спросил он.

— Да.

— Можете называть меня мастером Рейном. Я официально представляю второй круг Ордена Нежизни.

Роджер за моей спиной тихо втянул воздух. Он, как сканер, ощутил густую некротику визитера и тайком заозирался в поисках надежного укрытия. Кира вот стояла абсолютно спокойная — я постоянно насыщаю её антимагическую метку своей аурой, поэтому к чужому давлению она невосприимчива.

Похоже, Орден наконец-то прислал человека, имеющего право принимать решения, а не очередной расходный материал.

— Чем могу помочь, господин мастер?

Рейн многозначительно посмотрел на Роджера и Киру.

— Я рассчитывал на разговор без посторонних. Дело конфиденциальное.

Капитан торопливо покосился на меня. Он был только рад слинять подальше от двух некромантов.

— Да, вполне возможно, — кивнул я.

Мы с Рейном вошли в усадьбу. Для разговора я выбрал бывший кабинет хозяина поместья. Потолок здесь уже восстановили, но стены пока оставались потрескавшимися, оконные рамы стояли без стёкол, пуская сквозняк, а вся мебель состояла из двух скрипучих стульев и древнего стола, который Гост на днях собирался выбросить на растопку. На столешнице лежал толстый слой строительной пыли.

Рейн брезгливо провёл по нему пальцем.

— Скромно.

— Ремонт, — развел я руками.

— Ваше положение могло бы быть гораздо лучше, раз вы умудрились стать святым паладином.

— Мне хватает.

Мы сели друг напротив друга. Рейн несколько долгих секунд молча меня изучал, пытаясь пробить мою защиту взглядом. Я занимался ровно тем же, только использовал некросканер.

Его защита была неплохой. Даже отличной по меркам этого мира. Три амулета, два кольца-накопителя, сложное, многослойное плетение вокруг самой души и несколько заранее подготовленных, висящих в триггерах заклинаний. При нападении одно плетение должно было мгновенно создать щит, другое — разорвать мою связь с чужой нежитью, третье — выдать мощный выброс некротики по площади. Предусмотрительный человек.

Но было и ещё кое-что. В правом рукаве его плаща пряталось маленькое искусственное существо. В невидимой шкуре. Ранг — Мутант. Обычным взглядом или слабым сканером его ни за что не заметить, но мой некросканер впрочем справлялся с такими фокусами на раз. Тонкие, ювелирно подогнанные косточки, шесть лапок, плоское тело и длинная полая игла вместо хвоста. Связь с хозяином была искусно спрятана в общем фонящем шуме защитных артефактов.

Я сделал вид, что абсолютно ничего не заметил, и расслабленно откинулся на спинку стула.

— Начну с главного, — ровным тоном произнёс Рейн. — На кого вы работаете?

— На себя.

— Как-то не верится.

Рейн демонстративно положил руки на стол. В этот момент из его рукава невидимое существо медленно, перебирая лапками, спустилось на столешницу.

— Вы не могли получить свои знания самостоятельно, — уверенно продолжил мастер. — У вас нет наставника, известного Ордену. Вы не принадлежите ни к одному из признанных кругов. Не связаны с древними северными домами. Не служите князьям Пустоши. И уж тем более не проходили обучение в закрытых школах Святого Престола.

— У Святого Престола есть закрытые школы некромантии? — изогнул я бровь.

Рейн на секунду сбился, поняв, что сказал лишнее.

— У всех крупных организаций есть свои методы изучать противника.

— Конечно-конечно.

Невидимое существо добралось до края стола и замерло, ожидая команды. Я очень осторожно, чтобы не вызвать рябь в эфире, коснулся его нити управления своим некросканером и принялся изучать структуру. Рейн ничего не почувствовал — разница в классе контроля была колоссальной.

— Значит, остаются две возможности, — продолжил он гнуть свою линию. — Либо вы представитель неизвестной нам силы, либо случайно нашли наследие кого-то из древних мастеров и смогли его усвоить.

— А третьей возможности нет?

— Какой же?

— Я просто талантливый.

Рейн снисходительно улыбнулся.

— Молодые выскочки любят это объяснение.

Невидимое насекомое тем временем спустилось по обшарпанной ножке стола и целенаправленно направилось ко мне. Примитивный разум маленького мертвяка содержал всего один базовый приказ: приблизиться, укусить, вернуться. В полой костяной игле наверняка находился сильный, парализующий или смертельный яд. На переговоры мастер пришёл подготовленным по высшему разряду.

— Допустим, вы правы, — сказал я, наблюдая за букашкой. — Что дальше?

— Я предлагаю вам решение всех ваших проблем.

— Даже с ремонтом крыши?

— Гораздо более серьёзных проблем, Горд.

— Ремонт сейчас — довольно серьёзная проблема. Сезон дождей скоро.

Рейн немного подался вперёд, теряя терпение.

— Святой Престол знает, кто вы. В ближайшие дни за вами придут. И это будут не те идиоты, что топтались сегодня на тракте. Не смогут схватить местные стражники — прибудет полноценная Инквизиция.

— Я Престолоносец, — напомнил я.

— Красивое, но бесполезное звание. Император откажется от вас и предаст анафеме, как только узнает, что вы некромант.

— Возможно.

— Мы можем вас защитить.

Насекомое добралось до носка моего сапога и начало подниматься.

— Каким образом?

— Вы добровольно вступите в Орден Нежизни. Получите официальный ранг, доступ к тайным знаниям, надежным убежищам, ресурсам и людям. Мы спрячем вас, если понадобится. Или поможем уничтожить тех, кто за вами придёт.

— Щедро.

— В обмен Орден потребует полной, безоговорочной верности.

— Вот с этого и надо было начинать.

— Любая защита имеет свою цену.

— Я уже заметил.

Я мог просто раздавить эту невидимую нежить каблуком. Но тогда мастер попытался бы уйти или активировал бы свои артефакты. Гораздо интереснее было узнать, насколько хорошо он предусмотрел защиту от прямого перехвата управления.

Я незримо влил в насекомое концентрированные морты. Он был Мутантом? Отлично, пусть станет Сверхмутантом. Матрица послушно приняла энергию и перестроилась под мою волю.

Рейн на мгновение замолчал, слегка нахмурившись.

— Что-то не так? — невинно спросил я.

— Нет.

Он ничего не понял. У него просто исчез контроль над конструктом. Ему наверняка показалось, что ментальная связь дёрнулась из-за расстояния или магического фона Серой зоны. Я мысленно развернул насекомое и направил его в обратную сторону.

— Какие конкретно обязанности будут у меня перед Орденом?

— Сначала незначительные. Передача сведений о передвижениях войск. Помощь местным братьям в операциях. И, конечно, предоставление части созданной вами уникальной нежити для глубокого изучения.

— Какой части?

— Это будет решено позже, на Совете.

— Пятачка отдать?

— Кого? — не понял Рейн.

— Кабана моего.

— Вы получите гораздо больше, чем потеряете. У нас есть талантливейшие мастера. Прекрасно оборудованные лаборатории. Огромные хранилища свежих тел. Могущественные артефакты прошлых эпох. Вы сможете учиться у лучших из лучших.

— Я уже учился у лучших.

— У кого же?

— У своей мамы Киры. А еще у дяди Дани… Да и много у кого, — я позволил себе легкую ностальгическую улыбку.

Рейн раздраженно откинулся на спинку стула.

— Эти имена мне абсолютно ничего не говорят. Вы явно не понимаете своего шаткого положения, Горд.

— Прекрасно понимаю.

— Тогда каков ваш окончательный ответ?

Я посмотрел на него. Вступление в какой-то там местный Орден мне вообще не сдалось никаким хреном. В прошлой жизни у меня уже были и отец-король, и Совет острова, и сам император Мироздания. Я устал от интриг, политики и подчинения. В этой новой жизни я просто хотел спокойную ферму.

— Нет, спасибо. Обойдусь.

Рейн гневно нахмурился.

— Подумайте хорошенько.

— Уже подумал.

— Вы отказываетесь от непробиваемой защиты Ордена? От древних знаний? От положения, о котором абсолютное большинство некромантов не смеют даже мечтать?

— Я достаточно послужил в своей жизни. Ещё одно командование мне точно не нужно.

Несколько секунд мастер смотрел на меня, словно на умалишенного. Затем медленно покачал головой.

— Ну и дурак.

К этому времени невидимое и невесомое насекомое уже поднялось по ноге Рейна. Мастер, увлеченный беседой и собственной значимостью, этого совершенно не заметил.

— Тебе хана, сосунок, — процедил он.

Существо добралось до шеи мастера. Раздался еле слышный тонкий свист — сработал пневматический механизм костяной иглы.

Рейн вздрогнул и инстинктивно хлопнул ладонью прямо под ухом. Его пальцы нащупали маленькое костяное тело. Он медленно, неверяще вытащил его из-под воротника. Посмотрел на невидимое существо, зажатое в руке. Потом перевёл полный ужаса взгляд на меня.

Лицо мастера стремительно побледнело.

— Ты…

— Да?

Он попытался встать. Ноги его не удержали. Рейн опрокинул стул и тяжелым мешком рухнул на пыльный пол. Его защитные амулеты вспыхнули один за другим, реагируя на угрозу жизни, но нападения извне не было — яд уже беспрепятственно гулял по его кровеносной системе.

Мастер судорожно, с хрипом втянул воздух. Кожа на его лице сначала стала мертвенно-белой, а затем начала приобретать характерный зеленоватый оттенок.

— Противоядие с собой? — участливо спросил я.

Он попытался что-то сказать. Не получилось — голосовые связки уже парализовало. В выцветающих глазах появился животный страх.

Я мог его спасти. Наверное. Для этого пришлось бы немедленно остановить сердце, ювелирно извлечь яд из крови, восстановить повреждённые некрозом ткани, а затем силой вернуть душу в тело. Чертовски сложная операция.

И совершенно мне не нужная.

Рейн пришёл на мою землю, чтобы предложить мне выбор между рабским подчинением и смертью. Я просто немного изменил порядок в его уравнении.

Через несколько мучительных секунд его сердце остановилось. Душа начала неохотно отделяться от остывающего тела.

Я немедленно поднял руку. Концентрированные морты мощным потоком хлынули в мёртвую плоть.

Главное при создании качественной разумной нежити — не дать сложной структуре личности рассыпаться на куски. Чем дольше лежит тело, тем больше нейронных и энергетических связей теряется навсегда. Воспоминания блекнут, эмоции исчезают, профессиональные навыки превращаются в бессвязные обрывки.

Здесь смерть произошла только что. Душа ещё даже не успела понять, что её тело больше не работает.

Я ловко поймал её в энергетический силок, жестко закрепил в матрице, восстановил повреждённые ядом магические каналы и начал стремительно поднимать ранг. Обычного, тупого Ходока мне было недостаточно. Старый, потрепанный временем мозг тоже почти ничего не сохранил бы.

Я вливал морты до тех пор, пока стабилизированное сознание не достигло уровня Понимающего.

Тело Рейна резко выгнулось дугой. Пальцы с противным скрежетом заскребли по деревянному полу. Погасшие было глаза вновь широко открылись. Теперь в их невероятной глубине ровно горел знакомый мне зеленоватый некротический свет.

Связь установилась. Мой новый слуга получил ранг Понимающий.

А я получил его вместе со всеми его воспоминаниями. Их оказалось поразительно много. Настоящий кладезь.

Имена. Лица высокопоставленных чиновников. Пароли. Места тайных встреч. Подземные, хорошо защищенные убежища. Огромные склады подготовленных тел. Тайные алхимические лаборатории. Люди Ордена, внедренные при дворах столичных дворян. Завербованные послушники среди служителей Святого Престола. Длинный список продажных офицеров стражи, регулярно получавших золото за исчезновение арестованных. Расположение ближайших спящих ячеек.

И, конечно, тот самый приказ, с которым мастер Рейн пришёл ко мне на ферму.

Предложить вступление. Если соглашусь — связать нерушимой клятвой на крови и немедленно вывезти с фермы в их цитадель. Если откажусь — устранить на месте. Высшие иерархи в Ордене сочли меня слишком непредсказуемым и опасным, чтобы оставлять без жесткого контроля. Разумно. Не поспоришь.

Нежить неуклюже села на полу, ожидая команд.

— Встать, — приказал я.

Рейн послушно поднялся на ноги. Движения его пока оставались немного скованными и дергаными из-за остатков яда в мышцах, но это скоро пройдёт.

— А теперь, господин мастер, — усмехнулся я. — Поведай пожалуйста где находится главная цитадель Ордена Нежизни.

Память сохранилась почти полностью. Имена, явки, пароли, тайные убежища и списки подкупленных офицеров — всё это теперь аккуратно укладывалось в моей голове. Прекрасный результат. Не зря я потратил столько концентрированных морт на то, чтобы вытянуть его матрицу до уровня Понимающего. Теперь у меня был не просто послушный зомби, а настоящий кладезь полезной информации.

Я задумчиво посмотрел на своего нового батрака, затем кивнул на опрокинутый в судорогах стул.

— Подними его.

Мастер Ордена Нежизни, некогда грозный представитель второго круга, привыкший повелевать чужими жизнями, послушно наклонился и аккуратно поставил стул на ножки. Никаких протестов.

— Пойдём, — бросил я, направляясь к выходу из пыльного кабинета.

Когда мы вышли во двор, жизнь на ферме шла своим чередом. Мертвяки-батраки методично латали крышу, Пятачок возился где-то в кустах. Роджер, который всё это время нервно ждал снаружи, увидел нас и буквально замер, превратившись в соляной столб.

Кира, деловито стоявшая у телег со стройматериалами, спокойно вытерла руки о фартук.

— Переговоры закончились? — совершенно будничным тоном поинтересовалась она, словно мы обсуждали покупку мешка зерна.

— Да, — подтвердил я, спускаясь по скрипучим ступенькам.

Она перевела внимательный взгляд на моего спутника. Заметила его неестественно бледную кожу и ровное зеленоватое свечение некротики в глубине глаз.

— Удачно? — уточнила девушка.

— Вполне, — кивнул я. — У нас пополнение в штате. Новый батрак.

Роджер, с характерным звуком выронил нижнюю челюсть.

— Горд, твою мать… Он же был хрена се каким сильным некромантом! — вырвалось у капитана.

— Почему сразу был? — искренне возмутился я. — Он и сейчас есть. Квалификацию никто не отменял, просто сменился работодатель.

Кира тем временем скептически оценила дорогой серый плащ нового работника, его перстни с черными накопителями. В её глазах ясно читался вопрос: годится ли этот щеголь для таскания навоза.

— И что он умеет делать по хозяйству? — предельно практично спросила она.

Я на секунду прислушался к ровному потоку чужих воспоминаний, пульсирующему в моем сознании.

— Профиль у него широкий. Некромантия высокого уровня, алхимия, проведение тайных операций, вербовка агентуры, подкуп государственных чиновников, создание мелкой шпионской нежити. А, ну и ведение теневых счетов Ордена.

Кира удовлетворенно кивнула, пропустив мимо ушей всю ерунду про шпионаж и яды.

— Счета — это хорошо, — резюмировала она. — Бухгалтер нам нужен. Пусть для начала проверит накладные на строительный камень, а то мне кажется, купцы нас там немного обсчитали.

Роджер переводил ошалелый взгляд то на неё, то на меня, то на послушно застывшего мастера Рейна.

— Вы оба ненормальные, — наконец констатировал капитан, тяжело вздыхая.

Он с обреченным видом провёл ладонью по лицу. Находясь рядом с нами, у него уже выработалась эта особая нервная привычка — тереть лицо, пытаясь осознать весь масштаб происходящего абсурда.

Свежая информация из головы моего нового бухгалтера кардинально меняла текущую диспозицию. Орден Нежизни совершенно не собирался успокаиваться и оставлять меня в покое, приказ был однозначным — либо вербовка, либо ликвидация. Святой Престол, судя по всему, тоже имел на мой счет крайне агрессивные планы. Местные авантюристы-охотники, жаждущие легких денег, рано или поздно провалятся, удобрят собой наши грядки, но за ними пришлют уже инквизиторов.

Я вполне мог защитить себя. Мог без особых проблем защитить саму ферму и всех ее обитателей. Но постоянные боевые действия, осады и горы новых трупов под окнами неизбежно остановили бы всё строительство. Купцы и поставщики материалов просто перестали бы сюда ездить, испугавшись репутации проклятого места. А Кира была права: сейчас нашей главной проблемой оставался ремонт крыши и подготовка к сезону дождей. Воевать прямо у себя дома, рискуя свежими посевами и постройками, было чертовски неудобно и невыгодно.

Я задумчиво посмотрел на темнеющий лес за нашими полями. В бескрайней Серой зоне хватало отличных, глухих мест, где можно с комфортом принимать любых незваных гостей, совершенно не рискуя собственным урожаем.

— Кира, — негромко позвал я.

Она тут же подошла.

— Мне нужно будет уехать с фермы на несколько дней.

— Из-за объявленной награды за тебя? — проницательно уточнила девушка.

— Да. Если толпы жадных авантюристов придут прямо сюда, они начнут серьезно нам мешать. Вытопчут поля, поломают заборы. Это неприемлемые экономические потери.

— Сколько нежити с собой возьмёшь для подстраховки?

— Олега да Вуди, — я прикинул оптимальный боевой состав. — Ну и Рейна прихвачу, — кивнул я на возвращающегося во двор мастера. — Пора вводить нового сотрудника в курс дела.

Роджер, прислушивающийся к нашему разговору, настороженно нахмурился.

— Горд, что ты опять задумал?

— Обычную оздоровительную прогулку по Серой зоне.

— Зачем тебе это сейчас?

— Хочу отвлечь охотников за головами от своей фермы. Уведу их подальше в чащу.

— Это бессмысленно, — хмыкнул Роджер. — Они же понятия не имеют и не узнают, куда именно ты ушёл.

— О, поверь, они всё узнают. — Я широко усмехнулся капитану. — Ведь именно ты им об этом и расскажешь. Вернёшься сейчас к своему коменданту и по секрету доложишь, что я собираю ударный кулак нежити где-то возле северной дороги. И что потом я двинусь прямо вдоль старого тракта от Сонмища.

Роджер уставился на меня так, будто я предложил ему сплясать в обнимку с упырями.

— Ты… ты серьезно хочешь, чтобы я сам выдал им твой маршрут? Да вся эта свора охотников мигом найдет тебя!

— В этом-то и кроется весь смысл, капитан, — спокойно ответил я. — Пусть приходят. Пусть находят.

Я ещё раз обвел хозяйским взглядом недостроенную усадьбу, стоящие во дворе телеги со стройматериалами, деловито снующих батраков и Киру. Это была моя земля.

— Только не здесь.

Цитадель Ордена Нежизни, Серая зона

Магистр Ордена Нежизни сидел в своём уединенном кабинете и уже начинал откровенно раздражаться.

Мастер Рейн задерживался. Это было не критично, конечно. Путь через проклятую Серую зону никогда нельзя было рассчитать с точностью до минуты. Особенно сейчас, когда приходилось искусно избегать усиленных имперских патрулей, вездесущих церковных ищеек и стай диких мертвяков или мутировавших волколаков, которых в последнее время стало подозрительно много. Но посланный им человек представлял второй круг Ордена. Рейн был достаточно опытным и расчетливым мастером, чтобы не заблудиться в трех соснах и не дать себя загрызть случайной стае.

Тем более, задача перед ним стояла простейшая. Найти этого Артура Горда, выяснить, на какую фракцию он работает, и по возможности привести его в Орден, посулив защиту и знания. Если же мальчишка откажется — тихо ликвидировать на месте с помощью мелкого, но смертоносного Мутанта-невидимки, спрятанного в рукаве.

Магистр медленно, ритмично постукивал сухими пальцами по деревянной столешнице. История с этим выскочкой-фермером нравилась ему всё меньше и меньше. Слишком молодой для таких талантов. Слишком сильный. Слишком много пугающих совпадений. Столичный Гранд-мастер огня Милош погиб, и Горд принимал в его уничтожении непосредственное участие. Церковь каким-то невероятным, абсурдным образом умудрилась объявить некроманта святым паладином.

Но теперь его песенка точно спета. У Рейна была на него надежная управа, его ручная мелкая нежить — идеальный инструмент для устранения даже самых сильных магов.

Глухой, едва слышный щелчок заставил магистра резко поднять голову.

На дальней стене кабинета едва заметно дрогнула массивная каменная кладка. Тайный проход. Наконец-то.

Магистр раздражённо откинулся в высоком кресле.

— Долго же ты.

Скрытая дверь бесшумно, без единого скрипа отъехала в сторону. Вот только вошёл в кабинет вовсе не мастер Рейн.

В проёме появился молодой парень. Высокий. Тёмноволосый. Спокойный. Слишком спокойный для обычного человека, который только что самостоятельно, минуя все внешние контуры защиты, вошёл через один из самых секретных проходов в самом сердце крепости Ордена Нежизни.

Магистр мгновенно вскочил на ноги.

— Артур Горд!

— Он самый, — непринужденно кивнул гость.

Парень вошёл внутрь и с откровенным любопытством осмотрел мрачный кабинет. Будто пришёл в гости на чашечку чая.

Магистр почувствовал, как глубоко внутри поднимается ледяная, неконтролируемая ярость.

— Где мастер Рейн?

Вслед за Гордом из темного прохода бесшумно вышли еще двое. Молчаливый спутник в глухой маске и… Рейн. Лицо мастера было мертвенно-бледным, а в пустых рыбьих глазах горел ровный зеленоватый свет полного подчинения.

Магистр мгновенно перестал играть в вежливость.

Мощь его колоссального источника хлынула наружу. По кабинету прошла тяжелая, физически осязаемая волна концентрированной смерти. Пламя свечей в канделябрах разом погасло. Дорогие деревянные панели на стенах мгновенно покрылись седой коркой инея. Из темных углов комнаты поднялся сухой, царапающий шорох, словно десятки невидимых когтей одновременно провели по камню.

— Ты хоть понимаешь, куда пришёл, мальчишка? — прохрипел глава Ордена.

Артур с интересом посмотрел по сторонам.

— В крепость некромантов?

— В самое сердце Ордена Нежизни.

Магистр сделал уверенный шаг вперёд.

— Я Гранд-мастер некромантии.

Теперь он уже не скрывал свою истинную силу. При одном только давлении его высвобожденной ауры даже опытный мастер Ордена неизбежно упал бы на колени, задыхаясь от ужаса.

Артур продолжал совершенно спокойно стоять на месте.

— Звучит солидно.

Магистр гневно нахмурился.

— Я тебя сейчас уничтожу.

— Ну ладно.

Магистр на мгновение откровенно растерялся, сбитый с толку такой реакцией.

— Что?

— Говорю: ладно, ладно, — повторил Артур и даже примирительно поднял руки ладонями вперед. — Если уж вам так очень хочется.

И именно в этот момент раздалось:

Пш-шик.

Тихий, почти смешной звук. Будто кто-то быстро выпустил воздух из очень маленького кузнечного меха.

Магистр почувствовал лёгкий, едва заметный укол в районе левой щиколотки. Он резко опустил взгляд. Ничего. Абсолютно пустой каменный пол.

Но там определенно что-то было. Нечто очень маленькое. Практически невидимое даже для его продвинутого, раскачанного магического зрения. Ищейка Рейна⁈ Не может быть!

— Что за…

Слова застряли в горле. По всему телу стремительно прошёл холод. И это был не обычный магический холод смерти, к которому он давно привык. Другой. Глубокий. Неотвратимый. Физический.

Магистр в ужасе посмотрел на собственную руку. Кожа на глазах начала бледнеть. Сначала кончики пальцев. Потом вся ладонь. Он попытался привычным усилием воли вытянуть яд некромантией, но не почувствовал внутри никакого яда. Только стремительно, неумолимо расползающуюся по венам чужую смерть.

— Ты…

Он сильно качнулся. Кожа приобрела болезненный, мертвенно-зеленоватый оттенок. Гранд-мастер некромантии впервые за много долгих лет почувствовал страх. Настоящий, животный страх.

— Что ты со мной сделал⁈

Артур подошёл чуть ближе. Никуда не спеша, с заложенными за спину руками.

— Ничего особенного.

Магистр попытался поднять руку, чтобы атаковать, но не получилось. Онемевшие пальцы больше его не слушались.

— Твой мастер Рейн, кстати, тоже сначала не понял.

В угасающем сознании магистра ослепительной вспышкой промелькнула догадка.

— Ты… подчинил его невидимого мутанта?

— Уже после того, как он его укусил, — любезно уточнил Горд.

— Невозможно…

— Почему это?

Колени подломились. Магистр тяжело, словно куль с песком, рухнул обратно в свое роскошное кресло. Зрение начало стремительно темнеть, затягиваясь серой пеленой. Он из последних сил ещё пытался собрать остатки энергии. Ещё пытался ментально приказать находящимся в крепости мертвецам прийти ему на помощь. Но его собственный источник уже словно перестал существовать, полностью отсеченный ядом.

Артур присел напротив него, прямо на край массивного стола. Совершенно расслабленно и спокойно.

— Не переживай.

Магистр с огромным трудом сфокусировал на его лице мутнеющий, угасающий взгляд.

— Ты… всё равно умрёшь…

— Когда-нибудь — обязательно, — легко согласился парень.

Артур наклонился чуть ближе, заглядывая прямо в глаза умирающему Гранд-мастеру.

— А вот тебе сейчас повезло гораздо больше.

— Что?..

На лице молодого некроманта появилась теплая, по-настоящему добрая улыбка. От которой магистру стало в тысячу раз страшнее, чем от любой, даже самой жестокой угрозы.

— Я тебе дам посмертную жизнь.

Дыхание магистра окончательно остановилось. Последнее, что он услышал перед тем, как всё исчезло:

— Причём абсолютно достойную твоего высокого статуса.

Тьма. Артур Горд оказался куда хитрее всего Ордена Нежизни.

Магистр Ордена открыл глаза. Я спокойно сидел напротив, закинув ногу на ногу. Невидимая ищейка Рейна, блестяще выполнив свою работу и впрыснув смертельный яд, уже послушно юркнула обратно в мой рукав.

Я поднял один палец.

— Сиди.

Магистр-мертвяк послушно замер, словно высеченное из камня изваяние. Никаких протестов, никакой надменности. Я с явным удовольствием осмотрел результат своих трудов.

— И вы ко мне в батраки попали, — резюмировал я, хлопнув ладонями по коленям, и неторопливо поднялся. — Поздравляю, вы приняты. Теперь будем работать вместе.

Магистр смотрел на меня снизу вверх пустыми, ничего не выражающими рыбьими глазами. Я ещё несколько секунд придирчиво разглядывал бывшего главу местного отделения Ордена Нежизни.

Надо признать, поднялся он исключительно хорошо. Морты уходили в его мертвое тело жадно, словно вода в пересохшую землю Серой зоны, зато итоговый результат того определенно стоил. Я совершенно не собирался превращать такого ценного и статусного покойника в безмозглого Бродягу. Ранг Понимающий здесь подходил идеально. Мне были жизненно необходимы его ресурсы:

Полная память и отточенные магические навыки.

Детальные знания архитектуры этой подземной крепости.

Точное расположение всех скрытых тайных ходов.

Список местных мастеров и агентов Ордена.

Всё остальное, что накопилось в его башке за долгую карьеру интригана.

Поэтому экономить я не стал.

— Ещё, — скомандовал я.

Поток морт, направленный в тело, резко усилился. Магистр судорожно дёрнулся в кресле. Его мёртвые пальцы с противным хрустом несколько раз сжались и разжались. Аура вокруг него уплотнилась, приобретая стабильный стальной оттенок. Хорошо. Я мысленно проверил ментальную связь. Прекрасно. Практически никакой потери ценной информации при переходе.

— Круто, — удовлетворённо произнёс я, разрывая прямой контакт. — Спасибо за инсайд.

Магистр ничего не ответил. Да и что он мог ответить теперь?

Я поднял его и усадил обратно в массивное рабочее кресло. Перед ним на столешнице лежала раскрытая книга донесений, рядом — чистый лист бумаги, чернильница и дорогое перо.

Я вложил перо прямо ему в окоченевшую руку.

— Пиши.

Магистр послушно опустил наконечник к бумаге. Получилась какая-то кривая, неразборчивая закорючка, больше похожая на след пьяного паука.

— Нет, не так, — вздохнул я.

Я подошел ближе и принудительно подвинул его кисть, задавая правильный угол.

— Вот. Медленно. Делай вид, что усердно работаешь над документами.

Он снова ровно повёл пером. На этот раз получилось гораздо убедительнее. С расстояния в несколько шагов картина выглядела вообще отлично: сидит глава местного Ордена. Пишет. Занят архиважными делами. Совершенно живой, целеустремленный человек. Если, конечно, не подходить к нему вплотную и не пытаться нащупать пульс.

Я неспешно отошёл к двери и обернулся.

— Если кто-нибудь всё-таки войдёт без стука, подними левую руку.

Магистр плавно поднял левую руку.

— Хорошо. А потом сделай вот так.

Я несколько раз раздражённо, с явным пренебрежением махнул кистью в сторону двери.

— Мол, пошёл вон. Занят. Не мешать великому человеку работать.

Магистр в точности повторил моё движение. Немного деревянно и скованно, но для начальника сойдет.

— Ещё раз.

Повторил.

— Уже лучше.

И действительно, местные адепты наверняка давно привыкли к тому, что высокое начальство терпеть не любит, когда ему мешают. Особенно магистр такого запредельного уровня. Так что какое-то время этот примитивный спектакль должен был надежно работать.

Я направился к выходу, но на пороге остановился.

— И главное правило — не улыбайся.

Магистр медленно, со скрипом шейных позвонков повернул ко мне голову.

— Ага.

Он снова послушно уставился в разложенные бумаги.

— Вот и молодец.

Я вышел в коридор. Олег, мой молчаливый страж в маске, и новоиспеченный мастер Рейн вышли следом. Рейн аккуратно, без единого звука прикрыл за нами тяжелую дверь. Теперь можно было заняться настоящими делами.

Крепость Ордена Нежизни оказалась куда больше, чем выглядела снаружи. Значительная её часть, словно айсберг, уходила глубоко под землю. Целые вырубленные в скале уровни. Просторные казармы. Забитые припасами склады. Мрачные ритуальные помещения. Камеры для пленников. Алхимические лаборатории.

И самое приятное для моего профиля — кладбище.

Ну, как кладбище… Скорее, гигантский склад расходного материала. Местный Орден явно не отличался излишней сентиментальностью. Тела погибших в стычках адептов, замученных пленников и каких-то безымянных несчастных, которых сюда притащили непонятно откуда, аккуратно складывали в длинные, холодные каменные помещения и использовали по мере производственной необходимости.

Для меня, как некроманта, это выглядело как щедрый подарок небес.

Я остановился перед массивной, окованной железом дверью, ведущей в хранилище.

— Открывай.

Олег посмотрел на меня своим немигающим взглядом и просто, без затей, выломал тяжелую створку мощным ударом ноги. Каменная крошка брызнула во все стороны.

— Я вообще-то Рейну говорил, — проворчал я, перешагивая через обломки. — Тут магический замок висел, прямо на его ауру заточенный. Могли бы и культурно войти.

Запах внутри стоял соответствующий — густой, сладковатый аромат застарелой смерти и консервантов.

— О-о-о, — протянул я, искренне улыбаясь. — Вот это я удачно зашёл.

Ряды подготовленных тел уходили почти до противоположной стены огромного зала. Некоторые были совсем свежие. Некоторые уже изрядно подсохшие. Некоторые вообще представляли собой идеально вычищенные и подготовленные костяки. Но для профессионального некроманта это вовсе не недостаток. Это шикарный ассортимент.

Я уверенно шагнул внутрь. В самом центре зала возвышалась массивная артефактная машина. Жутковатый конструкт из металла и кристаллов, в который, судя по остаточным эманациям, регулярно закидывали человеческие жертвы. Машина выкачивала их жизненную энергию, очищала её и складировала для последующего массового поднятия мертвяков.

Я подошел к центральному узлу, положил ладонь на пульсирующий накопитель и напрямую подключился к системе. В мои каналы мгновенно хлынул огромный, плотный приток морт, который еще оставался в резервуарах машины. Энергия растеклась по венам ледяным, бодрящим потоком, заполняя мой личный резерв до краев.

Я вышел в центр зала и плавно поднял руки.

— Ну что, господа. Пора вставать. Труба зовет.

Морты мощной волной хлынули наружу, заполняя помещение. Трупы на столах синхронно задергались. По огромному залу раскатился непрерывный, сухой хруст сотен суставов. Тела тяжело поднимались с холодных каменных плит. Костяки со скрипом выпрямлялись, обретая баланс. Мёртвые глаза один за другим открывались, наливаясь зеленоватым светом моего контроля.

Я неспешно шёл между рядами, методично распределяя уровни контроля:

Слабых и поврежденных отправлял в простые классы поддержки.

Тех, у кого сохранилось крепкое мышечное тело, дополнительно усиливал защитными плетениями.

Бывших адептов Ордена поднимал в отдельную группу. У многих из них ещё сохранялись остаточные энергетические каналы, что делало их крайне эффективными.

Вот это было особенно приятно — собирать армию из готового конструктора.

— Ты — сюда, — указал я пальцем. Мертвец послушно вышел из ряда.

— Ты тоже. Ещё один.

— А ты вообще красавец. Тебе в первый строй.

Через некоторое время огромное помещение полностью опустело. Зато за моей спиной теперь стояло дисциплинированное, безмолвное маленькое войско. А ведь это был только первый склад на этом уровне.

Я повернулся к мастеру Рейну.

— Где ещё запасы?

Тот молча, механическим жестом указал рукой вниз.

— Ещё ниже? — удивился я.

Рейн утвердительно кивнул.

— Вы здесь точно тайный орден некромантов или оптовая продуктовая база покойников? — риторически поинтересовался я. Ответа, разумеется, не последовало. — Ладно. Веди.

Через час увлекательной экскурсии по подземельям у меня появилось настоящее, полностью укомплектованное войско.

Не легион Острова Некромантии, конечно. До размаха старых времен этому сборищу было далековато. Но для местного скромного масштаба Серой зоны это выглядело более чем впечатляюще. Несколько сотен свежеподнятых тел. Часть — бывшие тренированные бойцы Ордена. Часть — их неудачливые пленники. Часть — просто подготовленная, законсервированная нежить, которую местные гении собирались когда-нибудь использовать в своих планах.

Особенно меня порадовали два десятка здоровенных костяных мертвяков, наглухо закованных в тяжёлые, качественные доспехи. Этих мне вообще поднимать не пришлось. Они уже были полностью готовы и заряжены. Я просто элегантно взломал их печати и сменил хозяина. Как удобно, когда враги делают за тебя всю черновую работу.

— За мной, — скомандовал я.

Колонна мерным шагом двинулась по широким подземным коридорам. Шаги сотен мертвых ног отдавались от каменных сводов гулким, ритмичным эхом.

Некоторые живые адепты, которых мы случайно встречали по пути, сначала даже не понимали, что вообще происходит. Видят знакомую, маркированную нежить. Видят уважаемого мастера Ордена Рейна впереди колонны. Ну идёт куда-то отряд по своим служебным делам. Мало ли какие приказы у начальства.

А потом они замечали меня.

— Кто… — успевал выдать очередной бедолага.

Никого из них я даже пальцем не тронул. Олег, не сбавляя шага, сносил им головы своими шипастыми лианами. Я лишь на секунду задерживал взгляд на падающем теле.

— Поднять.

Тот дергался и через несколько секунд уже молча присоединялся к моей колонне в самом хвосте. Очень удобно. Практически шведский стол с самообслуживанием.

Чем глубже и дальше мы двигались, тем быстрее росло моё персональное войско. Кто-то из адептов пытался оказать сопротивление и быстро погибал. Кто-то в панике бежал, но его настигали мои новые быстрые слуги. Кто-то пытался запереться в комнатах, но от Олега двери не спасали.

Крепость строили некроманты. А значит, почти везде были припрятаны тела, накопители и материалы. И почти везде были вещи, которые я мог легко использовать против них самих.

Когда мы, наконец, дошли до самого нижнего ритуального ядра — того самого места, где фанатики каждый день проводили человеческие жертвоприношения, — я уже прекрасно, до мельчайших деталей понимал устройство всей цитадели. Спасибо любезно предоставленной памяти магистра.

Особенно мой профессиональный интерес вызвал центральный энергетический накопитель. Огромный. Идеально стабильный. Очень мощный. И, что самое важное, напрямую связанный со всеми несущими защитными контурами этой подземной крепости.

Я подошел вплотную и с нежностью положил ладонь на гладкий, вибрирующий от магии тёмный камень.

— Какая прелесть.

Оставлять такую игрушку Ордену я точно не собирался. Вытащить его целиком? В принципе, можно. Но это долго, нудно, да и тащить такую фонящую штуку через половину Серой зоны до фермы — удовольствие крайне сомнительное, привлечет лишнее внимание.

Значит, воспользуемся вариантом проще и веселее.

Я сосредоточился и начал аккуратно перестраивать корневое плетение кристалла. Чуть-чуть надорвать связки здесь. Разорвать базовый ограничитель маны там. Жестко перенаправить обратный поток. Полностью снять защитные руны от критической перегрузки. И, самое главное, ювелирно настроить временную задержку детонации.

Я отнял руки и удовлетворённо кивнул. Кристалл внутри начал медленно, но неотвратимо менять цвет с черного на угрожающе-багровый.

— Готово.

Теперь оставалось только уйти как можно подальше, прежде чем эта подземная база превратится в один большой, очень грязный кратер.

Из крепости мы организованно выходили через широкие, окованные железом грузовые ворота.

Впереди неспешно шёл я, по бокам — Олег и мастер Рейн, чьи глаза тускло светились зеленоватым светом.

А вот дальше, растянувшись длинной, плотной колонной, потянулись ряды моих новых батраков. Несколько сотен боевых единиц. Тяжелобронированные костяные бойцы ступали с мерным, синхронным лязгом. Следом шли свежеподнятые адепты в изорванных культистских мантиях и бывшие пленники, чьи тела Орден явно планировал пустить на расходный материал. Вся эта великолепная, безмолвная компания организованно покидала цитадель Ордена Нежизни и предельно послушно уходила за своим новым, более прагматичным хозяином.

Я на секунду остановился и обернулся на высокие черные стены. На сторожевых башнях пока царило подозрительное, сонное спокойствие. Местные сектанты далеко не сразу поняли, что именно происходит в их собственных подвалах.

Наверху, в роскошном кабинете, кстати, до сих пор сидел мертвый Гранд-магистр и старательно продолжал выводить кривые закорючки на пергаменте, изображая бурную деятельность.

Откровенно говоря, мне было искренне жаль оставлять там столь ценный ресурс ранга «Понимающий». Но он мне был категорически нужен именно там ещё несколько минут — в качестве идеальной обманки. А потом… Ну, будем считать, что его карьерное повышение до моего личного секретаря получилось совсем краткосрочным.

Мы отошли достаточно далеко, скрывшись за складками местности. Я прикинул расстояние и остановился.

— Всем лечь, — мысленно скомандовал я.

Мёртвое войско, не задавая лишних вопросов, одновременно, как единый бездушный механизм, рухнуло на землю. Я тоже благоразумно присел за большим гранитным камнем, укрываясь от будущей ударной волны.

И мысленно, с легким предвкушением, дёрнул оставленную в центральном кристалле нить.

Сначала ничего не произошло. Лишь тишина Серой зоны.

А потом монолитная цитадель вздрогнула. Мощный, глухой удар прошел прямо под землёй, отдавшись сильной вибрацией в подошвах сапог. Следом из пробитой крыши центральной башни с низким гулом вырвался ослепительный столб багрового света.

— Началось, — констатировал я.

БУ-У-УМ!

Земля подпрыгнула. Толстая каменная стена крепости, веками державшая осады, вдруг неестественно выгнулась наружу, словно из мокрого картона, и с грохотом лопнула. Башню разорвало ровно посередине. Огромные каменные блоки, куски перекрытий и пылающие балки полетели во все стороны смертоносным градом.

Следом, не выдержав резкого скачка энергии, рванул второй накопитель на нижнем уровне. Потом третий. По всей площади цитадели побежали яркие огненные вспышки. Крыши казарм мгновенно загорелись. Из выбитых окон с воем вырывались густые клубы черного дыма.

— Красиво, — искренне оценил я масштаб разрушений.

Сверху с протяжным, каменным стоном обрушилась одна из уцелевших сторожевых башен, поднимая гигантскую тучу серой пыли.

— Что ж, сейчас будет встреча выпускников, — решил я.

И точно: из искореженных ворот на спасительный простор начали в панике выбегать выжившие люди. Адепты Ордена. Кто-то бежал, сбивая пламя со своей одежды. Кто-то надрывно кашлял, задыхаясь от ядовитого дыма. Кто-то из старших офицеров даже умудрился вынести оружие и теперь отчаянно пытался построить дезориентированных коллег в боевой порядок.

— В строй! Держать периметр! — донесся до меня истеричный вопль командира.

Мои мертвяки, дожидавшиеся своего часа в траве, абсолютно одновременно, без единого звука поднялись на ноги.

Вот тут бегущие из пылающей крепости сектанты наконец поняли, что пожар — это далеко не единственная их проблема на сегодня.

— Нежить⁈ — заорал кто-то в первых рядах.

— Какого беса… Стоять!

— Не атакуйте, она же наша! Это наши резервы!

— Уже нет, — негромко произнёс я, наслаждаясь моментом.

И коротко махнул рукой.

— Взять их.

Мёртвая масса послушно сорвалась с места. Сотни тяжелых ног слаженно ударили по земле, мгновенно набирая скорость.

Поднятые мной адепты первыми встретили своих бывших товарищей. Кто-то из живых некромантов по старой привычке пытался отдавать им властные команды, вскидывая фокусировочные амулеты. Абсолютно безрезультатно. Мои структуры держали контроль намертво. Кто-то из сектантов замер в полном непонимании, глядя, как их же собственные творения хладнокровно заносят мечи.

А потом началась методичная бойня.

Я спокойно стоял в стороне. В саму рукопашную не вмешивался — незачем марать руки, когда у тебя есть правильно организованное делегирование полномочий. Мне нужно было только внимательно следить за общей тактической картиной и иногда, точечно, поправлять управление потоками:

— Левее фланг, — мысленно направил я группу. Часть мертвяков послушно свернула, отрезая сектантам путь к спасительному лесу.

— Тех двоих, с артефактами, не отпускать. Костяные бойцы немедленно ускорились, наваливаясь на пытающихся сбежать магов.

— Отлично работаем.

Из разрушенной крепости продолжали выскакивать всё новые и новые ошалевшие выжившие. А мои дисциплинированные батраки радушно встречали их прямо у ворот, не давая ни единого шанса на перегруппировку.

За их спинами всё ещё с грохотом рушились древние стены. Пламя поднималось всё выше, жадно пожирая остатки перекрытий. Гордость Ордена Нежизни догорала на моих глазах.

Причём, что было особенно поэтично и иронично: убивали этих пафосных адептов те самые безропотные мертвецы, которых они годами заботливо собирали, консервировали и улучшали для собственных темных нужд. Те самые бесправные жертвы, которых они безжалостно резали на каменных алтарях ради приумножения своей силы. Карма в чистом виде.

Я удовлетворенно посмотрел на происходящее. Вот теперь диспозиция была совсем неплохой.

Жаль, конечно, только того Гранд-магистра. Очень хороший, качественный получился мертвяк, с отличной базой знаний. Но ничего не поделаешь — издержки производства. Если сильно повезёт, после взрыва башни от него останется достаточно фрагментов, чтобы я смог поднять его ещё раз, хотя бы в виде простого костяка.

А если нет… Что ж, я не в обиде. Зато теперь у меня было несколько сотен новых, отлично мотивированных на работу батраков. Для масштабных строек на ферме Нордов такие крепкие ребята лишними точно не будут.

Из крепости — точнее, из того дымящегося каменного остова, что от нее остался после серии мощных подземных взрывов — мы выходили через широкие грузовые ворота.

Впереди шли я, молчаливый Олег в своей неизменной кожаной маске и мастер Рейн с пустыми, светящимися зеленоватым светом глазами. За нами послушно, чеканя шаг, потянулись ряды мертвяков.

Сотни.

Мрачные костяные бойцы, тяжело закованные в броню. Свежеподнятые адепты Ордена в подпаленных серых мантиях, чьи энергетические каналы я заботливо сохранил. Бывшие несчастные пленники, которым смерть принесла весьма своеобразное освобождение. Вся эта великолепная, разношерстная компания организованно покидала цитадель Ордена Не-Жизни и безропотно уходила за своим новым работодателем.

Я на мгновение остановился и обернулся на разрушенные стены. Огонь жадно пожирал остатки перекрытий, пламя поднималось всё выше, окрашивая ночное небо в багровые тона. Гордость и мощь Ордена Не-Жизни догорала, превращаясь в пепел. И поделом.

Я неспешно вёл свою новую армию мертвяков через неприветливые дебри Серой зоны и с каждым километром всё больше убеждался, что с отпуском у меня опять что-то пошло не так.

Когда я только покупал ферму Нордов, мой жизненный план был предельно прост и понятен. Картошка. Куры. Идеальная тишина. Никаких кровопролитных войн, никаких государственных переворотов, никаких тайных орденов некромантов и, самое главное, никаких проблем с законом.

Сейчас же за моей спиной монотонно топало несколько сотен отборных мертвяков, реквизированных у Ордена Не-Жизни. Получалось, мягко говоря, несколько не по плану.

Высоко в небе, далеко впереди колонны, летел Вуди. Мой костяной дятел, недавно поднятый до ранга Понимающего, время от времени передавал мне возможность смотреть на мир его зоркими глазами. Через очередное такое ментальное подключение я сначала увидел огромную, уродливую полосу вытоптанного леса. Кусты были вырваны с корнем, молодые деревья сломаны пополам.

Потом я заметил следы. Много следов.

— Волколаки всё-таки идут, — пробормотал я, возвращаясь к своему зрению.

Причём это была уже не та небольшая стая, авангард которой мне попадался ранее. Здесь, ломая всё на своем пути, двигалась настоящая, свирепая орда. Сотни матерых волколаков и ещё кто-то очень крупный, судя по огромным, глубоко вдавленным отпечаткам когтистых лап в размокшей грязи.

Но следом некросканер и глаза птицы подметили и другие, куда более упорядоченные следы.

Копыта. Тяжелые колеса. Сотни человеческих армейских сапог.

Я вновь переключился на зрение Вуди. Костяной дятел послушно поднялся ещё выше над кронами деревьев.

И увидел впереди, на тракте, длинную, бесконечную колонну людей. Гордо реющие имперские знамёна. Стройные ряды тяжелой пехоты. Блестящая на солнце кавалерия. Отряды боевых магов в форменных плащах. И несколько тяжелых, неповоротливых повозок с установленными на них массивными артефактными метателями.

— А вот это уже интереснее, — хмыкнул я.

Я мысленным приказом направил своих мертвяков прямо туда. Скрываться с такой толпой было бессмысленно, да и незачем.

Минут через двадцать впереди на лесной дороге показались первые всадники передового дозора.

Увидев меня, спокойно шагающего по тракту, они настороженно остановились. Затем их взгляды скользнули мне за спину. И тут началось самое веселое.

Осознав, что из густых зарослей один за другим бесшумно выходят сотни жутких мертвецов, костяных воинов и зомби в балахонах, бравые офицеры авангарда откровенно запаниковали. Кто-то истошно заорал, лошади дико заржали и встали на дыбы. Несколько всадников, окончательно потеряв самообладание, с ужасом на лицах ломанулись прочь, разворачивая коней и сбивая друг друга, отчаянно пытаясь спастись от надвигающейся «армии тьмы». Оставшиеся судорожно рвали из ножен мечи, дрожащими руками наводя на нас арбалеты.

Я их в принципе мог понять. Не самая успокаивающая картина для утреннего патрулирования. Навстречу тебе из леса выходит неизвестный юноша, а за ним из зарослей один за другим начинают появляться сотни мертвецов.

— Стоять! — истошно крикнул один из оставшихся офицеров, срывая голос. — Назовитесь, порождение тьмы! К оружию!

Я уже собирался вежливо ответить и успокоить бедолаг, когда из-за его подрагивающего плеча раздался до боли знакомый голос:

— Да опустите вы оружие, идиоты! Стоять на месте!

Между паникующими всадниками с трудом протиснулся Роджер. Увидел меня. Искренне обрадовался, словно родному брату. Потом его взгляд медленно переместился за мою спину, оценивая масштабы моего нового «приобретения». Снова посмотрел на меня. И заметно, резко побледнел, став цветом похожим на свежего покойника.

— Артур… — выдохнул он.

— Здравствуйте, господин капитан Роджер, — вежливо кивнул я.

— Здорово, — автоматически, севшим голосом ответил он и опять нервно покосился на безмолвное мёртвое войско. — А… это всё твоё?

Я тоже оглянулся на свои стройные ряды.

— Теперь да.

— «Теперь»? — уцепился он за слово.

— Долго рассказывать. Вы всё равно не поверите.

Роджер тяжело сглотнул, не сводя глаз с мастера Рейна.

— Я даже боюсь спрашивать.

— Правильно делаешь. Меньше знаешь — крепче спишь. А вы тут что забыли такой толпой?

Роджер спохватился, вспомнив о своих прямых обязанностях.

— Волколаки.

— Я догадался. Следы видел.

— Комендант Большого Луговья решил, что лучше всё-таки заниматься ими, чем гоняться по Серой зоне за одним некромантом.

— Умный мужик, — искренне похвалил я. — Далеко пойдет.

Стоящий рядом офицер, всё ещё судорожно сжимающий эфес меча, смотрел на меня с такой неприкрытой тревогой и ужасом, мягко говоря, что мне стало его даже жаль.

Роджер неловко кашлянул, привлекая моё внимание.

— Комендант отправил срочное донесение в имперский штаб. Написал, что идёт небывало большая стая тварей и сил одного Большого Луговья может не хватить для обороны.

— И?

— Империя ответила.

Я снова мысленно посмотрел на гигантскую колонну глазами Вуди, парящего вдали.

— Вижу. Впечатляет.

— Тут несколько отборных полков, — продолжил Роджер, нервно вытирая пот со лба. — Боевые маги. Тяжёлая пехота. И…

Роджер сделал небольшую, многозначительную паузу.

— Сам принц.

Я слегка приподнял бровь.

— Вот даже как. Сам наследник пожаловал в нашу глушь.

— Видимо, в столице решили не рисковать пограничными территориями.

— Молодцы, достойно похвалы за оперативность.

Роджер уставился на меня круглыми глазами, явно ожидая другой реакции на присутствие особы королевской крови. Я лишь флегматично пожал плечами.

В этот самый момент где-то далеко впереди, со стороны лесной чащи, раздался жуткий, протяжный вой, от которого кровь стыла в жилах. А спустя несколько мгновений весь лес буквально загудел от сотен разъяренных волчьих глоток, слившихся в единый рев.

Лошади под имперцами нервно переступили, захрапели, пытаясь попятиться от надвигающейся угрозы.

Я спокойно повернул голову на звук.

— Кажется, светские разговоры закончились.

Офицер, только что умиравший от страха передо мной, сразу подобрался, вспомнив устав.

— Всем приготовиться к бою! Строй держать!

Люди вокруг мгновенно засуетились, выхватывая оружие и формируя защитные порядки. Я же просто небрежно махнул рукой своей безмолвной армии.

— За мной. Шагом марш.

Роджер дернулся и нервно посмотрел на пришедших в движение мертвяков.

— Ты куда это собрался?

— Туда же, куда и вы, — ответил я, проверяя крепления на запястьях. — На охоту.

— Артур… — взмолился капитан.

— Что?

— Постарайся хотя бы не напугать принца до смерти своими… батраками.

Я на мгновение задумался, оценивая перспективы.

— Ничего не обещаю, господин капитан. Тут от меня немногое зависит.

Сражение уже началось.

Когда мы наконец вышли из лесной чащи на широкую, изрытую воронками равнину, перед глазами открылось настоящее, полномасштабное побоище.

Имперская пехота грамотно построилась несколькими плотными линиями, перекрывая тракты. Перед первой шеренгой угрожающе торчали длинные, окованные железом копья, образуя непроходимый лес. Сразу за ними, ритмично перезаряжая оружие, работали арбалетчики — воздух гудел от летящих болтов. Ещё дальше расположились имперские боевые маги, непрерывно бившие по наступающей серой стае.

Огненные шары с оглушительным ревом разрывались прямо среди волков, разбрасывая ошметки плоти. Острые каменные пики внезапно выстреливали из-под земли, насаживая хищников. Несколько раз по залитому кровью полю прошлись широкие, слепящие дуги цепных молний, оставляя после себя лишь дымящиеся туши.

Но волколаков было слишком много. Критически много.

Они лезли вперёд с фанатичным упорством, буквально перебираясь по дергающимся телам своих павших сородичей. Причём это были уже далеко не просто увеличенные лесные волки. Частенько мне на глаза попадались твари, достигающие размеров хорошей скаковой лошади.

А в самом центре, посреди всей этой бурлящей орды, двигалось нечто действительно впечатляющее.

— Ого, — искренне оценил я.

Вожак.

Метрах в трёх с половиной высотой, если эта гора мышц встанет на задние лапы. Смоляная чёрная шерсть. Массивные костяные наросты на плечах и огромной голове образовывали почти настоящий, природный доспех. Один его небрежный удар тяжелой лапой отбрасывал закованных в броню тяжёлых пехотинцев на десяток метров вместе со смятыми щитами. Возле чудовища уже лежали десятки переломанных людей.

Несколько имперских магов одновременно, скрестив потоки, ударили по нему концентрированным огнём. Вожак яростно взревел. Его густая шерсть загорелась, запахло паленым мясом. Но он даже не замедлился, продолжив уверенно прорубать просеку в человеческом строю.

— Живучий, — констатировал я, оценивая плотность его ауры.

Я остановился. Личный резерв сейчас был хорош как никогда. После тотальной зачистки цитадели и поглощения всей доступной добычи сил мне хватало с избытком. Очень давно я не позволял себе нормально, от души вложиться всего в одно атакующее заклинание смерти. Всё экономил, морты жалел на хозяйственные нужды фермы. Даже соскучился по этому ощущению абсолютной, концентрированной мощи.

Я плавно поднял правую руку.

Некротика послушно собралась вокруг пальцев. Сначала это была лишь тонкая, едва заметная дымка. Затем она стремительно уплотнилась в густой зелёно-чёрный, пульсирующий поток. Зеленая трава возле моих ботинок мгновенно пожелтела, высохла и рассыпалась прахом.

Капитан Роджер, оказавшийся неподалёку, нервно сглотнул и поспешно отступил на пару шагов назад.

— Артур, что ты делаешь? — напряженно спросил он.

— Да так, решил внести посильный вклад в экологию, — усмехнулся я. — Провожу дезинсекцию переростков.

Я резко направил собранный поток прямо вперёд.

Вожак стаи как раз триумфально поднялся на задние лапы, собираясь всей массой обрушиться на дрогнувший строй имперцев. И получил всю эту колоссальную массу чистой некротики прямо в широкую грудь.

Удар был почти невидимым для не-одаренных. Никаких красивых, пафосных вспышек. Никакого грома или спецэффектов. Просто плотная, тяжелая волна абсолютной смерти.

Вожак застыл в воздухе.

На секунду мне даже показалось, что ничего не произошло — настолько крепким оказался его природный барьер. А потом его горящая шерсть начала стремительно выпадать клочьями. Кожа под ней мгновенно почернела, стягиваясь. Мощный костяный панцирь потускнел и пошел глубокими трещинами.

Огромная тварь судорожно попыталась вдохнуть. Не смогла. Неуклюже пошатнулась. И рухнула вниз.

Упала так тяжело, что сырая земля под нашими ногами ощутимо дрогнула.

Общий вой волколаков оборвался. Сразу, как по щелчку пальцев.

Не полностью, конечно, инстинкты еще работали. Но по всей огромной стае словно прошла зримая волна растерянности и паники — связь с вожаком исчезла.

Опытные имперские командиры этим секундным замешательством воспользовались безупречно.

— ВПЕРЁД! За Империю!

Человеческий строй слаженно двинулся. Тяжелая кавалерия наконец-то ударила с фланга, сминая потерявших строй хищников. Маги удвоили натиск, заливая поле огнем.

А я невозмутимо посмотрел на своё безмолвное войско, ожидающее приказов.

— Ну что стоите как неродные? Работать. Экспу, то есть морты, сами себя не соберут.

Сотни мертвяков сорвались с места единой, слаженной волной.

И вот тут бравые имперские солдаты нервничать начали ничуть не меньше, чем сами волколаки. Я их прекрасно понимаю. Слева на тебя с рычанием нападают чудовища. Справа из леса внезапно появляется жуткая армия мертвецов в мантиях и доспехах Ордена Не-Жизни. А потом эта мертвая армия почему-то деловито проходит мимо тебя и начинает методично, с холодным расчетом рвать чудовищ на куски.

Тут у кого угодно возникнут серьезные вопросы к командованию.

Битва после смерти вождя продлилась совсем недолго. Лишенная управления, часть стаи попыталась разбежаться по кустам. Кавалерия грамотно отрезала им отход. Мои же мертвяки, в отличие от людей, вообще не знали усталости и просто методично давили тех, кто пытался уйти обратно в лес Серой зоны.

Примерно через полчаса всё окончательно закончилось.

Просторное поле было густо завалено телами. Людей. Волколаков. Но главное — Большому Луговью эта орда больше не угрожала.

Я неспешно подошёл к дымящейся туше вождя и деловито ткнул её носком ботинка, оценивая габариты.

— Хороший экземпляр. Каркас крепкий.

Сзади послышались тяжелые, размеренные шаги. Обернувшись, я увидел молодого мужчину в богато украшенном, но совершенно практичном, поцарапанном в бою доспехе. За ним плотной свитой шли несколько высших офицеров и два личных мага-телохранителя.

Принц, полагаю. Собственной персоной.

— Святой паладин… Артур Горд? — осторожно спросил он, с явным напряжением оглядывая моих безмолвных костяных батраков, выстроившихся за спиной.

— Верно, ваше высочество.

Он остановился напротив меня. Внимательно посмотрел на почерневшего вожака. Потом перевел взгляд на моих свежеприобретенных мертвяков.

— Вы прибыли очень вовремя, паладин.

— Бывает. Мимо проходил.

— Ваш удар решил исход этого сражения, — серьезно констатировал принц.

— Не преувеличивайте, — я пожал плечами. — Ваши люди и сами бы прекрасно справились. Строй держали отлично.

Принц слегка, устало улыбнулся.

— Возможно. Но мы заплатили бы за эту победу гораздо большую цену жизнями моих солдат.

Он уверенно протянул мне руку в латной перчатке.

— От имени Империи благодарю вас.

Я крепко пожал её.

— Не стоит.

— Стоит. Я искренне рад, что сегодня вы оказались нашим союзником, господин Горд.

— Я тоже рад.

И тут мой внутренний прагматик окончательно проснулся, заметив вокруг себя просто огромное количество бесхозных, качественных трупов хищников. Грех пропадать такому добру, на ферме тягловая сила всегда нужна.

Я аккуратно отпустил руку принца.

— Одну минуту, ваше высочество.

Я поднял указательный палец. Сконцентрировался. И выпустил морты, широкой сетью накрывая поле боя.

По земле прошла невидимая, гудящая волна силы. Первым судорожно дёрнулся лежащий прямо возле нас огромный волколак. Затем, с мерзким хрустом вправляемых костей, по всему полю начали медленно, один за другим, подниматься убитые звери.

Имперские солдаты мгновенно замолчали. Вообще все. На поле повисла звенящая, неестественная тишина. Даже тяжело раненые, кажется, на некоторое время от шока перестали стонать.

Волколак-вожак под моими ногами тоже дёрнулся. Я добавил ещё силы, пробивая его сопротивление. Огромная когтистая лапа скрежетнула по земле. Через несколько секунд чудовище тяжело, неотвратимо поднялось во весь свой немаленький, пугающий рост, уставившись перед собой пустыми, светящимися глазницами.

На поле стало очень, очень тихо.

Принц медленно поднял голову, снизу вверх рассматривая моего нового, эксклюзивного мертвяка. Лицо наследника престола заметно побледнело, но он нашел в себе силы сохранить королевское достоинство.

— Ммм… впечатляет, — выдавил он.

— Спасибо, ваше высочество. Стараюсь.

Я огляделся по сторонам. Моя армия после этого боя действительно почти удвоилась. Прекрасно. Замечательно. Просто праздник какой-то.

Правда, тут же появилась совершенно другая, логистическая проблема. Куда мне теперь девать всю эту огромную толпу? На ферме они банально все не поместятся, да и Кира меня убьет за вытоптанные огороды.

Ладно. Это проблема будущего Артура. Пусть он с ней и разбирается.

Я повернулся к застывшему принцу.

— Ну, удачи вам в патрулировании, ваше высочество.

Он удивленно моргнул.

— Вы куда?

— Домой. Отпуск у меня.

— Вы… просто так уйдете?

— Но волколаков больше нет, как вы сами прекрасно видите. Не вас же мне поднимать, ха-ха, — неудачно пошутил я.

Судя по тому, что где-то в задних рядах кто-то из солдат с лязгом упал в обморок, а сам принц стал выглядеть еще более неважно, шутка действительно не зашла. Местные вообще не понимают некромантского юмора.

Я небрежно махнул рукой своим новым подопечным.

— За мной, батраки. Шагом марш.

Моя свежая, невероятно разросшаяся мёртвая армия послушно пришла в движение, разворачиваясь в сторону Серой зоны. Принц напряженно смотрел нам вслед. Кажется, он хотел сказать что-то ещё, возможно, предложить должность или награду. Но, здраво рассудив, решил нас лишний раз не задерживать.

А я действительно чертовски устал. Хотелось домой. Поесть нормальной еды, а не походных сухарей. Помыться в горячей воде. Проверить, как там Гост и Бранко справляются со стройкой кузни, и не съел ли Пятачок очередной заборный столб.

Нормальные, простые человеческие желания.

Кира переводила взгляд с огромной армии мертвецов за моей спиной на гигантского мёртвого вождя волколаков, а затем снова на меня. Кажется, она пребывала в неподдельном ужасе.

— Артур, мы столько батраков на ферме при всём желании не разместим! — выдохнула она, всплеснув руками.

Я задумчиво посмотрел на свою новую армию. Кира была абсолютно права. Даже если поставить их плечом к плечу вдоль всех наших полей, получится немного чрезмерно для одного скромного хозяйства.

— Да, это определённо проблема, — признал я.

— Ты говоришь так, будто только сейчас это понял, — прищурилась девушка.

— Только сейчас и понял.

Кира вздохнула:

— Боги…

— Не переживай, — попытался я её успокоить. — Часть отправим в лес, пусть валежник собирают к зиме на топку. Часть отправим бесхозников зачищать, чтобы не шастали. А волколаков можно использовать для дальних патрулей.

— А этого? — она с опаской показала на огромного мёртвого вожака.

Я внимательно посмотрел на него. Внушительная туша.

— Хороший сторожевой пёс.

В этот момент из-за угла выскочил Пятачок. Гигантский инфернальный вепрь-сверхмутант с огромным костяным набалдашником на хвосте, которого я приручил и использую как живой плуг, ревниво заскулил, косясь на волколака.

— Не переживай, — я потрепал вепря по жесткой щетине. — Ты всё равно мой самый любимый плуг.

Я рассмеялся, глядя на его довольную морду.

И тут дверь гостевого дома со скрипом открылась. На крыльцо неуверенно вышли две девушки. Я узнал обеих сразу. Изабелла, которая после плена коротко остригла волосы и занялась фехтованием, и Виктория.

Они замерли как вкопанные. Уставились на бесчисленную армию. На огромного мёртвого волколака. И, наконец, на меня. Изабелла первой пришла в себя и сделала шаг вперёд.

— Господин святой паладин!

— Здравствуйте, — кивнул я. Хотя паладином мне вряд ли долго ходить после сегодняшнего пополнения мёртвой гвардии.

Виктория тоже слабо улыбнулась.

— Вы всё-таки вернулись.

— Как видите. — Я внимательно оглядел девушек. — А вы что здесь делаете?

Они переглянулись, словно решая, кто будет отвечать. Изабелла немного виновато произнесла:

— Вообще-то, нам следовало эвакуироваться.

— Почему?

Кира, беглая «валинорка» и моя главная помощница, ответила вместо неё:

— Потому что по всей округе объявляли угрозу большой стаи волколаков.

— А. Понятно.

— Но мы решили остаться, — честно призналась Виктория.

— Почему?

Изабелла просто пожала плечами, словно это было само собой разумеющимся. Эта девушка твердо решила выйти замуж за своего хладнокровного спасителя и явно не собиралась отступать перед какими-то монстрами.

— Вы же должны были вернуться.

Я посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Викторию.

— И поэтому вы решили сидеть в Серой зоне во время нашествия монстров?

— Если сказать так, звучит немного глупо, — призналась Виктория, опуская глаза.

— Немного?

— Нам и без вас от родителей сильно достанется, — вздохнула Изабелла. — Отец, наверное, уже знает, что я не уехала со всеми.

Кира вдруг решительно взяла меня под локоть.

— Артур. На минуту.

— Мм?

— На минуту.

По её непреклонному лицу я понял, что спорить сейчас точно не стоит. Мы отошли в сторону от крыльца.

— Ну?

Кира сложила руки на груди, сверля меня взглядом.

— Ты понимаешь, почему графини здесь?

— В гости приехали, — озвучил я первое, что пришло в голову, хотя и сам прекрасно понимал, что звучит это так себе.

Она посмотрела на меня странно, с легким осуждением.

— Они приехали за тобой.

— Ко мне.

— Именно.

— И?

— Артур, ты спас обеих графинь.

Я пожал плечами.

— Так получилось.

— А теперь они за тобой даже в проклятую Серую зону притащились.

Я посмотрел на девушек. Обе графини старательно делали вид, что совершенно не пытаются нас подслушивать. Получалось у них откровенно плохо.

— И что ты предлагаешь?

— Ничего особенного. Просто не делай вид, что это тебя не касается.

— А меня это касается?

Кира тяжело, с расстановкой вздохнула.

— Ты их спас. Ты с ними связался. Они приехали к тебе. Значит, теперь ты хотя бы немного за них отвечаешь.

— Интересная логика.

Я снова посмотрел на графинь. Потом обвёл взглядом ферму. Большой господский дом. Часть комнат там уже восстановлена. Гостевой домик. Целая куча недостроенных просторных помещений. Места действительно хватало с избытком. Из кузни ритмично и громко грохотал молотом Тагор — спасенный мной мальчишка-калты.

— Ладно, — кивнул я.

Мы вернулись к крыльцу. Изабелла вопросительно посмотрела на меня.

— Оставайтесь у меня в гостях, — предложил я. — Я смогу вас защитить, — я кивнул на Пятачка, который тут же довольно похрюкал, — и он тоже. А вот в других местах Серой зоны не факт, что будет безопасно.

Виктория удивлённо моргнула. Изабелла тоже явно не ожидала такого прямого ответа.

— Правда? — спросила она, едва сдерживая счастливую улыбку.

— Правда. Места много. Только если ваши высокопоставленные родственники явятся сюда с армией требовать вас обратно, сами будете им объяснять, что я вас не похищал.

Виктория звонко рассмеялась.

— Договорились, Артур!

Изабелла просияла:

— Спасибо!

— Тем более, что охрана у нас весьма специфическая, но надежная, — добавил я, решив сразу расставить все точки над «i».

Я коротко свистнул.

Словно соткавшись из теней, из-за сарая вальяжно и грациозно вышел Барсик — огромный мёртвый лев с потрёпанной роскошной гривой. Зелёный огонь в его глазницах едва тлел. За ним, тяжело ступая костяными копытами и протяжно мыча, показалась Мурка — наша рогатая корова-лич. Сверху, громко хлопая жесткими крыльями, спикировал Вуди — гигантский лесной дятел, превращенный в бронированного костяного сверхмутанта, и по-хозяйски уселся на забор. А неподалеку, сливаясь с густыми вечерними тенями, безмолвной статуей застыл Олег — мертвяк-друид в глухой черной маске.

Девушки синхронно распахнули глаза. Одно дело — безликая армия мертвецов за воротами, и совсем другое — когда эта первородная хтонь бродит прямо по двору в качестве домашних любимцев. Но, к моему удивлению, страха в их взглядах почти не было. Скорее, глубокая интрига.

Барсик лениво подошел к крыльцу, картинно потянулся всем телом, выгибая мощную спину, и уселся прямо перед Изабеллой. Девушка завороженно посмотрела на огромного хищника. Она медленно, словно боясь спугнуть наваждение, протянула руку и осмелилась погладить гигантского мёртвого льва за ухом. Барсик, который вел себя скорее как добродушный пёс или ленивый дворовой кот, утробно заурчал и довольно подставил костяную морду под её пальцы. Изабелла изумленно ахнула, на её лице расплылась широкая улыбка.

Виктория тем временем перевела взгляд на Мурку. У графини, как у истинной наследницы рода Норд, обладающей смешанным даром земли, видимо, сработали какие-то свои природные инстинкты. Она сорвала пучок сухой травы, пробивающейся у крыльца, и осторожно протянула костяной корове. Мурка посмотрела на неё своими огромными спокойными глазами, философски сжевала зелень, которая тут же комично выпала обратно на землю прямо из зияющей дырки в её костлявой щеке. Виктория тихо и искренне рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.

Я повернулся к Кире. Она довольно кивнула, наблюдая за этой идиллической картиной.

— Вот. Уже лучше.

— И раз уж у нас сегодня день раздачи мест на ферме… — протянул я.

Кира мгновенно насторожилась.

— Что?

— Ты тоже прекращай считать себя временной квартиранткой.

Она замерла, глядя на меня во все глаза.

— В каком смысле?

Я широко обвёл рукой наши владения.

— В прямом. Ты здесь живёшь, работаешь больше всех нас вместе взятых, половина этого хозяйства вообще существует исключительно благодаря тебе. Так что считай это своим законным домом.

Кира несколько долгих секунд ничего не говорила. Потом смущенно отвела взгляд.

— Это официальное предложение?

— Да.

Она мягко улыбнулась.

— Хорошо. Я согласна.

— Вот и замечательно.

Я повернулся к своей огромной армии. Несколько сотен мертвяков неподвижно, словно каменные изваяния, стояли за воротами. Отдельно от всех возвышался гигантский мёртвый вожак волколаков. Возле курятника Педро — невероятно агрессивный и территориальный боевой петух — уже настороженно разглядывал новых огромных соседей и, судя по его виду, явно выбирал, кому первому выцарапать глаза.

Я глубоко вздохнул. Ну что сказать. Фермерская жизнь постепенно налаживалась.

Я решил выйти прогуляться. На ферме в последнее время стало слишком много… нет, не мертвяков. Мертвяки как раз вели себя тихо и предсказуемо. На ферме стало слишком много женщин, суеты и бесконечных хозяйственных вопросов, от которых у меня уже начинала пухнуть голова.

Я взял с собой Пятачка. Инфернальный вепрь-сверхмутант с огромным костяным набалдашником на хвосте, мой любимый живой плуг, радостно захрюкал и побежал следом, привычно взрывая копытами влажную землю.

Охотники-авантюристы за головами нашли нас довольно быстро.

Первая группа состояла из семи человек. Вуди, мой костяной дятел и по совместительству безотказный воздушный разведчик, заметил их далеко позади. Они прятались среди деревьев, перебегали от ствола к стволу, двигались параллельно дороге и старались не приближаться.

Я позволил им следовать за нами.

Вскоре к первой группе незаметно присоединилась вторая. Потом третья.

Подключившись к зрению парящего высоко в небе Вуди, я смог рассмотреть их получше. Некоторые преследователи держали в руках измятые листовки с моим описанием. И, надо признать, описание у комендатуры получилось весьма неплохим и пугающе подробным. Возраст, рост, цвет волос, одежда, магические способности. Отдельно в тексте упоминались костяной дятел, послушная мёртвая лошадь с разными глазами и моя возмутительная склонность присваивать чужую нежить.

Вот последнее было откровенной клеветой. Я присваивал только ту нежить, которую очень плохо охраняли.

А вот размер награды мне понравился гораздо меньше. За живого Артура Горда обещали три сотни золотых монет. За мёртвого — две.

— Почему такая разница? — спросил я Пятачка, который увлеченно обнюхивал какой-то куст. — Я что, мёртвый сильно дешевею в цене?

Вепрь в ответ лишь дернул ушами и довольно хрюкнул.

Моя новая армия — бывшие бойцы Ордена Нежизни и гигантские мёртвые волколаки — сейчас находились неподалеку. Оставлять их всех на ферме действительно не имело никакого смысла. Места там не было, да и сейчас куда важнее были строители-архитекторы и мои настоящие батраки-работяги, занятые возведением кузни и коровника. Поэтому я отправил эту боевую ораву чистить прилегающий лес от бесхозных мертвяков. И мне спокойнее, и людям прямая польза.

Я снова посмотрел на лес глазами Вуди. Преследователей стало еще больше. Хвост растянулся на добрую сотню метров.

— Быстро работают, стервятники.

Дорога уходила на север, постепенно сужаясь. Лес вокруг становился всё гуще, темнее и неприветливее. Мы с Пятачком двигались не слишком быстро. Охотники должны были за нами успевать. Но самое забавное заключалось в том, что эти профессиональные головорезы совершенно не видели, как двести моих отборных мертвяков прямо сейчас бесшумно сжимают вокруг них широкое кольцо. Видимо, их дешевые магические сканеры просто приняли моих подчиненных за обычный фоновый мусор Серой зоны и стаи диких, неорганизованных трупов.

Пару раз особенно нетерпеливые охотники приближались к нам на расстояние верного выстрела из арбалета, но потом, видимо струсив, снова возвращались под прикрытие деревьев. Золотые монеты выглядели слишком заманчиво, чтобы делить их с остальными, но и умирать первым тоже никому не хотелось.

Наконец, они всё-таки решились.

Трое крепких, вооруженных до зубов авантюристов открыто вышли на пыльную дорогу прямо перед нами, нагло преграждая путь. Из кустов по бокам тут же угрожающе высунулись арбалеты их товарищей.

— Приехали, некромант, — хищно оскалился старший из них, поигрывая тяжелым двуручным мечом. — Сдавайся по-хорошему.

— А если по-плохому? — вежливо поинтересовался я, останавливаясь и засовывая руки в карманы.

— А если по-плохому, то мы сначала прикончим тебя, — гаденько усмехнулся второй, поигрывая кинжалом. — А потом навестим твою ферму. Слышали мы, у тебя там завелись очень симпатичные блондиночки. Мы с ними с удовольствием развлечемся, а если будут кричать — пустим им кровь.

Я тяжело вздохнул. Никогда не понимал людей, которые сами старательно роют себе могилу, да еще и радостно пританцовывают при этом.

Я небрежно поднял руку и звонко щелкнул пальцами.

Лес вокруг нас буквально взорвался. Двести мертвяков, до этого момента скрывавшихся в засаде, с оглушительным хрустом ломая ветки и хищно ускоряясь, единой неотвратимой волной рванули из чащи прямо на оторопевших охотников.

— Знаете, в чем ваша главная ошибка, господа? — спокойно спросил я, глядя на их мгновенно побледневшие, вытянувшиеся от ужаса лица. — Вы пришли в этот лес за некромантом, но забыли уточнить, кто именно сегодня выступает в роли дичи.

Императорский дворец, столица

Император прочёл срочное донесение принца дважды, методично вникая в каждую строчку.

Потом взял со стола отчёт командующего имперским корпусом и сверил сухие цифры потерь.

Затем настала очередь показаний старших офицеров. Все три источника описывали одно и то же.

Орда мутировавших волколаков вышла из проклятой Серой зоны. Имперский корпус принял удар, вступив в тяжелейший бой. А в самый критический момент, когда строй пехоты едва не дрогнул, на поле брани внезапно появился святой паладин Артур Горд. Вместе с собственной армией нежити.

Император ещё раз пробежал глазами особенно интересный, выбивающийся из всех военных канонов отрывок:

«Престолоносец Горд атаковал противника с правого фланга, лично уничтожил вожака орды и массово поднял павших волколаков в виде подконтрольной нежити. После успешного завершения сражения от размещения в военном лагере отказался категорически, сославшись на острую необходимость возвращения к сельскохозяйственным работам».

Император аккуратно отложил исписанный лист на полированную столешницу.

— Ну и фермер.

Стоящий возле стены личный секретарь профессионально сделал вид, что абсолютно ничего не слышал.

Следующий аналитический отчёт был ещё интереснее. До появления Горда расчётные потери корпуса составляли не менее трети личного состава — цена удержания границы. После его несанкционированного вмешательства прогрессия погибающих в бою солдат резко уменьшилась. Принц в своём донесении даже не пытался скрывать, что прямо обязан этому парню жизнью.

Удивительно, но политически эта безумная ситуация складывалась почти идеально. Совсем недавно император назначил сомнительного, никому не известного молодого землевладельца своим личным Престолоносцем. А теперь именно этот человек спас целый имперский корпус и наследника престола. В глазах двора император в очередной раз оказался невероятно дальновидным правителем, просчитывающим ходы на годы вперёд. Все остальные аристократы автоматически становились недальновидными людьми, не сумевшими вовремя оценить истинного героя.

В массивную дверь коротко постучали.

— Ваше Величество, прибыл примас Святого Престола.

Император бросил быстрый взгляд на часы.

— На семь минут раньше назначенного времени. Значит, сильно сердится. Пусть войдёт.

Двери распахнулись. Примас Северин Алдор вошёл быстрым, жестким шагом, выдававшим его крайнюю степень недовольства. Обычно невозмутимый глава Святого Престола сегодня даже не пытался скрывать раздражения. Он поклонился ровно настолько, насколько того требовал минимальный дворцовый церемониал.

— Ваше Величество.

— Ваше Святейшество. Садитесь.

— Я предпочту стоять.

— Как хотите.

Примас подошел вплотную и с силой положил на стол несколько листов. Сверху легла копия официального объявления о награде. — Мне сообщили, что имперские власти открыто препятствуют задержанию опасного еретика. — Правда? — император даже бровью не повёл. — Комендант Большого Луговья получил прямой приказ снять награду за голову Артура Горда. — Разумеется. — По чьему распоряжению? — По моему.

Примас плотно сжал тонкие губы и выдал главный козырь: — Этот человек — **некромант**. — Я знаю.

В кабинете стало звеняще тихо. Даже секретарь у стены, забывшись, резко поднял голову. Примас несколько долгих секунд неотрывно смотрел на императора, пытаясь осознать услышанное. — Вы знали? — Недавно. — И всё равно оставляете его своим Престолоносцем? — Да. — Некроманта? — Способного некроманта, — уточнил правитель. — Некромантия строжайше запрещена! — Так зачем же вы, Ваше Святейшество, сделали её адепта святым паладином Церкви?

Примас поперхнулся словами и замолчал. Император позволил себе легкую, холодную улыбку. — Не отвечаете? Тогда, может, разойдемся и забудем об этом? — Он создал армию мертвецов! — Которая только что спасла моего родного сына и несколько тысяч регулярных имперских солдат. — Он поднимает чудовищ из проклятых земель! — После чего эти самые чудовища перестают нападать на моих налогоплательщиков и начинают мирно строить дороги.

Примас тяжело опёрся ладонями о край стола, нависая над правителем.

— Его необходимо немедленно задержать, предать суду Инквизиции и очищающему огню.

— За что конкретно?

— За некромантию!

— Докажите.

— Вы только что сами признали, что знаете об этом!

— Я не собираюсь свидетельствовать на вашем внутреннем церковном суде.

— Ваше Величество, вы не понимаете истинного масштаба угрозы. Император спокойно откинулся на высокую спинку кресла. — Напротив. Я прекрасно всё понимаю. Вы сами, публично, перед всей столицей объявили Артура Горда святым паладином. — Это было досадной ошибкой. — **Вашей** ошибкой. — Он цинично обманул Святой Престол! — Тогда это **ваш** позор.

Примас заметно побледнел, осознавая ловушку. Император продолжил ровным, безжалостным тоном: — Для светской Империи всё выглядит совершенно иначе. Я заметил талантливого молодого человека и назначил его Престолоносцем. Он полностью оправдал моё доверие: уничтожил орду волколаков, спас прямого наследника и сразу же вернулся восстанавливать разрушенные пограничные земли. По всем государственным параметрам я принял абсолютно правильное кадровое решение.

— Он тёмный маг. — А для ваших преданных прихожан он — святой паладин. Ваши церковники уже объявили об этом с каждой кафедры. — Мы можем официально отозвать признание. — Конечно можете. А затем вам придется выйти и внятно объяснить простым людям, почему человек, которого сам Святой Престол назвал святым, внезапно оказался некромантом. Заодно расскажете пастве, как ваши лучшие маги умудрились не заметить его истинную природу у самого алтаря.

Примас молчал, скрипя зубами.

— У вас сейчас очень неприятное положение, — почти сочувственно произнёс император. — Если вы обвините Горда публично, непоправимо пострадает авторитет Церкви. Если попытаетесь убрать его тайно, инквизиции придётся долго объяснять исчезновение национального героя, только что спасшего имперскую армию. А если нападёте на него открыто — напрямую вступите в конфликт со мной.

— Вы готовы начать войну со Святым Престолом ради одного некроманта?

— А вы готовы начать её ради простого фермера?

Взгляды двух самых могущественных людей Империи встретились. Первым отвернулся примас.

— Пока он жив, угроза будет только расти.

— Возможно.

— Сегодня у него в подчинении несколько сотен мертвецов. Завтра будет несколько тысяч.

— Тогда особенно глупо делать его своим врагом прямо сейчас.

— Вы действительно думаете, что он останется верен Империи?

— Он не стремится к светской власти. Не требует дворянских титулов. Не собирает налоги. Не строит военных крепостей.

Император снова взял в руки утреннее донесение. — После абсолютной победы над ордой мой сын лично предложил ему высокое место в штабе. Горд отказался, потому что, видите ли, очень спешил на свою ферму. — Это может быть хитрым притворством. — Человек поднял мертвых волколаков, а затем заставил их чистить лес от других мертвяков Серой Зоны. Если это притворство, оно пугающе последовательное. Секретарь возле стены поспешно опустил голову, скрывая проступившую улыбку.

Примас резко выпрямился.

— Святой Престол ни при каких обстоятельствах не откажется от расследования.

— Расследуйте на здоровье. Но ни один вооруженный церковный отряд не войдёт в законные земли Горда без прямого согласования с дворцом.

— Вы намеренно защищаете исчадие Тьмы.

— Я защищаю своего Престолоносца.

— До тех пор, пока он вам выгоден и полезен?

Император посмотрел на примаса немигающим взглядом.

— Именно так работает сильное государство. Полезных союзников — защищают. Опасных врагов — уничтожают. Вы почему-то с упорством фанатика предлагаете мне превратить крайне полезного союзника в смертельно опасного врага.

— Некромант не может быть государственным союзником.

— Может. Вы просто недостаточно старались.

Примас резким движением забрал со стола свои бумаги.

— Вы еще пожалеете об этом решении.

— Возможно. Но сегодня я предпочитаю жалеть о живом сыне, а не о мёртвом.

Северин Алдор сухо поклонился. На этот раз — ещё меньше, чем при входе.

— Ваше Величество.

— Ваше Святейшество.

Примас вышел. Тяжелые двери плотно закрылись. Император подождал несколько долгих секунд, давая шагам за дверью стихнуть, и коротко бросил помощнику: — Предупредите нашу внутреннюю разведку. Пусть круглосуточно следят за этим святым прохвостом. — Да, Ваше Величество. — Коменданта Большого Луговья, самовольно назначившего награду, перевести. — Куда прикажете? Император задумался, постукивая пальцем по столу. — На глубокую восточную границу. Начальником интендантских складов. — Оформить как повышение? — Исключительно на бумаге. Секретарь быстро записал приказ в блокнот. — Награду за голову Горда немедленно снять во всех городах. Официально объявить, что распоряжение коменданта было незаконным превышением полномочий. — Сделаю. — Подготовьте благодарственную грамоту от моего имени. Десять лет полного освобождения от пограничных сборов. И юридически закрепить за ним все земли вокруг его старой усадьбы. — Какую материальную награду отправить вместе с грамотой? — Деньги ему сейчас не особенно нужны. Император быстро пролистал отчёт корпуса. В нескольких местах там вскользь упоминалось масштабное строительство на территории фермы. — Древесину. Обработанный камень. Строительные инструменты. Два десятка самых хороших коров. Элитное семенное зерно. И отправьте ему несколько тяжелых телег конфискованного оружейного лома.

Секретарь искренне удивился, оторвавшись от блокнота.

— Лома?

— В одном из донесений говорится о живом доспехе, который питается металлом.

— Императорская разведка действительно собирает крайне необычные сведения.

— За это ей и платят из казны.

— Что именно написать в сопроводительном письме к грузу?

Император немного подумал.

— Напиши коротко: «За службу Империи и уверенную победу над врагами».

Секретарь закончил запись и захлопнул блокнот.

— Это всё?

Император молча поднялся и подошёл к окну. Где-то там, очень далеко за шпилями столицы, начинались суровые пограничные земли. За ними лежала непроглядная Серая зона. Никто в здравом уме точно не знал, какие древние существа скрывались в её магических глубинах. Мутировавшие волколаки могли оказаться лишь самым началом больших проблем.

— Нет, — наконец сказал он, не оборачиваясь. — Передайте принцу мой личный совет: пусть любой ценой поддерживает с Гордом хорошие, дружеские отношения.

— Вы действительно ему настолько доверяете?

— Нет.

Император усмехнулся, глядя на город внизу.

— Но этот парень спас моего сына, разгромил целую орду и не попросил за это абсолютно ничего взамен. Это уже гораздо больше, чем сделало для меня большинство моих официальных союзников.

— А если из глубин Серой зоны выйдет что-то ещё более страшное?

— Вот именно, — Император повернулся и выразительно посмотрел на лежащее на столе донесение. — Мало ли какая хрень оттуда скоро вылезет. Уж лучше иметь на границе собственного лояльного некроманта с личной армией, чем смиренно ждать, пока такого же некроманта найдёт кто-нибудь другой.

«Как вам угодно, господин Горд. Ваша ферма останется вашей.»

Так вот живёшь себе спокойно. Покупаешь заброшенную ферму на самом краю проклятой Серой зоны. Планируешь методично выращивать картошку, разводить полезную живность, ну и иногда, по мере хозяйственной необходимости, поднимать кого-нибудь толкового из мёртвых.

А потом однажды просыпаешься и обнаруживаешь, что твой тихий, уединённый дом каким-то совершенно непостижимым образом превратился в общежитие для благородных девиц.

Когда это вообще произошло?

Я так до конца и не понял. Вроде бы только вчера я отбивался от монстров и инквизиторов, а сегодня у меня двор аристократок.

Хорошо хоть Гост наконец-то привёл в порядок часть большого господского дома. До полноценного ремонта было ещё очень далеко, но крыша над головой уже не текла, несколько просторных комнат удалось отчистить от вековой пыли, тяжелые дубовые окна были вставлены на свои законные места, двери плотно закрывались, а в одной, наименее пострадавшей части здания, даже стабильно заработала вода.

Поэтому из тесного фермерского домика мы со всеми пожитками перебрались сюда.

Я занял одну из спален на втором этаже. Кира перебралась в соседнюю комнату. Изабелла Брисман, решившая во что бы то ни стало остаться под моей защитой, расположилась неподалёку. Ну а графиня Виктория Норд вообще прожила в этих стенах всю свою жизнь до разорения рода, и сейчас была искренне рада снова вернуться домой, пусть и на правах моей гостьи.

Вот и сейчас она уютно устроилась в мягком кресле возле светлого окна, изящно закинув ножку на ногу, и с легким интересом читала свежую утреннюю газету. Кира тут же за столом методично чистила яблоко, тонко срезая кожуру, да и Изабелла помогала ей, перебирая какие-то травы.

Я только вошел в гостиную, вытирая руки после проверки курятника, где Педро снова пытался устроить локальную войну.

— Так, — негромко произнёс я, окинув взглядом эту идиллическую картину. — У меня только один вопрос.

— Какой, Артур? — отрываясь от шуршащих страниц, вежливо спросила Виктория.

— Откуда в этой глуши свежая столичная газета?

Виктория с легкой улыбкой выглянула из-за печатного листа.

— Принесли прямо от ворот.

— Кто?

— Посыльный.

— Какой ещё посыльный в Серой зоне? — я скептически приподнял бровь.

— Мой дядя, граф Шпиль, распорядился, чтобы мне сюда регулярно доставляли свежую прессу, — пояснила графиня.

Я на секунду задумался.

То есть граф Шпиль умудрился организовать в кишащей монстрами и нежитью Серой зоне бесперебойную доставку утренних газет прямо на мою ферму. Ничего не скажешь, исключительно полезный человек этот дядя.

— И что там интересного в мире творится? — спросил я, подходя ближе.

— Да ничего особенного… ой, Артур! О тебе пишут!

— Тогда там точно нет ничего интересного.

— Нет, подожди! — глаза Виктории расширились. — Тут написано, что Святой Престол официально предал Артура Горда анафеме!

Я приподнял бровь.

— Чего?

Виктория опустила газету на колени, глядя на меня со смесью тревоги и шока.

— Анафеме. Здесь этому посвящена целая первая полоса.

Я подошёл, взял у неё из рук хрустящий лист и быстро пробежался глазами по огромному, кричащему заголовку.

«СВЯТОЙ ПРЕСТОЛ ОТРЕКАЕТСЯ ОТ ПАДШЕГО ПАЛАДИНА».

Ниже, мелким шрифтом, шло ещё страниц пять какого-то высокопарного церковного бреда.

Еретик.

Тёмный маг.

Опасный некромант.

Служитель запретных сил.

Осквернитель святого звания.

Угроза всему человеческому роду.

Последнее обвинение мне особенно понравилось. Я ведь только недавно спас этот самый человеческий род и имперский корпус от огромной стаи мутировавших волколаков. Люди всё-таки удивительно неблагодарные существа. Стоит один раз поднять из мертвых армию монстров — и всё, ты уже угроза.

— Значит, получается, я больше не святой паладин? — деловито уточнил я.

— Конечно нет! — ахнула Виктория.

Я с наслаждением и искренним облегчением выдохнул.

— Слава богам.

Кира, замершая с недочищенным яблоком в руках, подняла на меня глаза.

— Ты этому рад?

— Конечно рад. Ты вообще представляешь, какой это был для меня позор? Я — и святой паладин Церкви.

Я отмахнулся от воспоминаний о том нелепом белом слюнявчике, который на меня напялили на церемонии.

— Практикующий некромант и святой паладин одновременно. Если бы дядя Даня узнал об этом — он бы лет пять надо мной смеялся. Всю плешь бы проел своими телепатическими шуточками.

Изабелла выглядела куда более озабоченной, чем я.

— Думаю, церковная анафема означает не только то, что тебе больше не придётся носить этот титул, Артур.

— А что ещё?

Она только открыла рот, чтобы ответить, как снаружи раздались резкие звуки.

И тут во дворе раздался бешеный топот копыт.

Через пару мгновений тяжелая входная дверь грохнула о стену так сильно, что я мысленно, с досадой отметил: Госту сегодня опять придётся чинить петли.

По коридору раздались быстрые, тяжёлые шаги.

— Артур!

В гостиную буквально ворвался Роджер Стис.

Судя по его запыханному виду, верхом он примчался сюда из Большого Луговья быстрее, чем некоторые люди летают на боевых грифонах. Его форменный плащ сплошь покрывала густая дорожная пыль, волосы дико растрепались, а раскрасневшееся лицо выглядело так, будто за ним по пятам гналась вся Инквизиция в полном составе.

Что, учитывая недавние новости из комендатуры, было не так уж далеко от истины.

— Ты видел⁈ — с порога рявкнул он, тяжело дыша.

Я спокойно поднял газету.

— Только что читал.

— Тебя официально предали анафеме!

— Я заметил крупный шрифт.

— И ты всё ещё стоишь тут и абсолютно спокоен⁈

— Просто ты немного опоздал и пропустил тот момент, когда я уже попрыгал от радости, — заметил я.

Роджер схватился обеими руками за голову, словно у него разом заболели все зубы.

— За тобой теперь будут открыто охотиться!

— За мной и раньше охотились церковники. Ничего нового.

— Теперь они будут делать это официально! С санкции высшего руководства!

— А раньше они, значит, пытались убить меня понарошку? В виде невинной игры?

— Артур! — рыкнул капитан.

Я вздохнул, аккуратно складывая газету.

— Роджер, успокойся и говори по существу.

Он опёрся рукой о косяк и тяжело, со свистом перевёл дыхание.

— Святой Престол такого публичного оскорбления просто так не оставит. Они уже опозорились перед всей Империей. Сначала с помпой провозгласили тебя святым паладином, потом сами же говорят, что ты злостный некромант. Теперь им кровь из носу нужно доказать всем, что они контролируют ситуацию. Комендант и инквизитор Репара пришлют за тобой сводный боевой отряд!

— Хорошо, — кивнул я.

— Что в этом хорошего? — Роджер уставился на меня.

— Пусть пришлют. У меня как раз удобрения для полей заканчиваются.

— Там могут быть настоящие святые паладины! Каратели!

— Бывшие коллеги, значит, — усмехнулся я. — Поболтаем о вере.

Роджер посмотрел на меня так, будто я окончательно и бесповоротно сошёл с ума.

Впрочем, он очень часто на меня так смотрел с тех самых пор, как узнал мою тайну, которая сегодня появилась на первой полосе. Я привык.

Я вежливо вернул свернутую газету застывшей в кресле Виктории и поправил манжеты.

— Если придут — разберёмся. Проблемы нужно решать по мере их поступления на мою частную собственность.

— Артур, ты куда сейчас? — с тревогой в голосе спросила Изабелла, откладывая нож.

— Пойду проверю хозяйство, — буднично отозвался я, направляясь к выходу. — Анафема — анафемой, а грядки она мне не вспашет.

Тагор, как и обычно, торчал где-то в душной кузне. Оттуда доносился ритмичный грохот — парень опять что-то увлеченно ковал, оттачивая свои навыки инстинктивного мага металла.

Олег тем временем занимался куда более понятными и близкими мне вещами. Он строил нежить.

Во дворе старой хозяйственной постройки ровной, неподвижной шеренгой стояли шесть бывших магов огня — элитных Огневиков. Ещё совсем недавно эти хмурые парни пытались сжечь меня по приказу своего командира, а теперь, лишившись управляющих ошейников, с гораздо большим успехом служили нуждам моего хозяйства. Рядом с ними, словно придирчивый сержант, расхаживал Рейн, поблескивая зеленоватыми глазами.

Я неспешно обошёл строй, методично проверил каналы контроля, осмотрел накопленные в их телах резервы маны и уже собрался идти к новым загонам, когда мой внутренний некросканер ощутимо дрогнул.

Одиннадцать незваных гостей.

Все — очень сильные маги.

И двигались они прямиком к границам фермы.

— Ну вот, — тихо пробормотал я себе под нос. — А Роджер так переживал, что за мной не придут.

Я развернулся к Олегу, застывшему в своей глухой кожаной маске.

— Никого не выпускать за ворота без моей прямой команды.

Олег коротко кивнул.

— Особенно Бобика.

Бобик — это наш новый матёрый волколак-вожак, которого я так назвал. Его зубастые подопечные сейчас прилежно чистили лес от бесхозных мертвяков, а сам Бобик тусил тут, на ферме, и Пятачок то и дело на него ворчливо и ревниво похрюкивал.

Где-то за сараями как раз раздалось низкое, утробное рычание, а затем лязг костяного набалдашника о землю.

— Особенно его, — повторил я.

Когда я вернулся в дом, Роджер всё ещё спорил с девушками.

— Вы должны немедленно уйти! — заявлял он.

— Куда? — холодно и с достоинством спросила Изабелла.

— Хотя бы в подвал спрятаться!

— Я благородная графиня, капитан, а не мешок картошки.

— Именно поэтому я и прошу вас спрятаться!

— Не выйдет, — спокойно вмешался я, прикрывая за собой дверь.

Все разом повернулись ко мне.

— Они уже здесь.

Роджер предсказуемо побледнел.

— Кто? Инквизиция?

— Святой Престол, наверно, — буднично предположил я.

Я посмотрел на девушек, оценивая их настрой.

— Вы остаётесь внутри?

Изабелла, недавно увлекшаяся тренировками, молча и решительно достала свой клинок из ножен.

— Мы с тобой, Артур.

Виктория Норд тоже молча поднялась с кресла, поправляя платье. Кира просто коротко кивнула, сверкнув глазами.

Я перевел скептический взгляд на Роджера.

— Ты-то останешься?

Он выпятил грудь вперед, как на параде.

— Конечно!

— Ага. Будь как дома.

Мы с девушками вышли во двор. Изабелла, Виктория и Кира напряженно замерли у меня за спиной, но прятаться явно не собирались. У самых ворот ровным строем выстроились десять паладинов.

Белоснежные плащи. Начищенные до невыносимого блеска латные доспехи. Священные печати, отгоняющие тьму и слепящие глаза. Тяжелые клинки на поясах.

А перед их сомкнутым строем стоял мужчина лет пятидесяти с короткими седыми волосами. От него исходило столько концентрированной святой энергии, что обычная сорная трава под его сапогами едва заметно светилась, грозя вот-вот замироточить.

Гранд-мастер. Неплохо. Примас явно решил не мелочиться с бывшим коллегой и прислал серьезного переговорщика.

Я спокойно открыл калитку и вышел им навстречу, мысленно проверяя резервы маны.

— Добрый день.

Никто из одиннадцати человек мне не ответил. Даже не моргнули.

— Какие невежливые нынче пошли гости, — философски заметил я. — Никаких манер. Наверное, в столице здороваться уже не модно.

Гранд-мастер сделал жесткий, чеканный шаг вперёд.

— Проклятый некромант и еретик Артур Горд.

— Ммм… кто-кто?

— Решением Святого Престола ты официально лишён высокого звания святого паладина, отлучён от церкви и предан анафеме.

— Да в курсе я, читал в газете утром, — отмахнулся я. — Крупный шрифт, броские заголовки. Могли бы и портрет прикрепить для солидности.

Он сурово нахмурился, явно не ожидая такой реакции.

— Ты смеешься над волей Святого Престола?

— Нет. Я даже не улыбнулся сейчас. Абсолютно серьезен.

Гранд-мастер одним текучим, профессиональным движением вынул меч. Клинок тут же со свистом вспыхнул белым, очищающим пламенем, от которого ощутимо повеяло жаром.

— Ты отправишься с нами на суд примаса.

— Нет.

— Тогда тебя доставят туда силой.

— Тоже нет.

— Грязный еретик!

— Это уже было в газете, — я устало потер переносицу, чувствуя, как начинает болеть голова. — Может, ближе к делу? У меня там грядки не политы.

Белое сияние вокруг мужчины вспыхнуло ещё ярче, грозя выжечь мне сетчатку.

Я только тяжело вздохнул. Опять драться. Во время моего законного, заслуженного отпуска. На пороге собственной фермы, которую я купил ради тишины и покоя.

— Последний шанс, некромант.

— Это ты себе сейчас сказал?

Он исчез. По-настоящему исчез для глаза обычного человека.

Я же, благодаря своему опыту, прекрасно увидел смазанную вспышку чудовищной святой энергии и спокойно шагнул в сторону. Священный клинок с гулом рассёк воздух ровно там, где долю секунды назад находилась моя шея.

Я не стал медлить и ударил раскрытой ладонью прямо ему в нагрудник. Некротический импульс с сухим треском столкнулся со святой аурой защиты.

Грохнуло так, что заложило уши.

Нас силой отбросило в разные стороны. Я проскользил подошвами по взрытой земле, пружиня ногами и гася инерцию.

— Неплохо, — честно признал я, вынув свой клинок.

Гранд-мастер выпрямился, ничуть не сбавив темпа.

— Ты проиграешь.

— Все так говорят. А потом удобряют мне грядки.

Он бросился снова. На этот раз — ещё быстрее, вкладывая в рывок весь свой резерв.

Удар сверху. Отвод. Резкий шаг в сторону. Поворот корпуса. Белое пламя с шипением прошло буквально в ладони от моего лица, опалив волосы на виске. Я коротко и жестко ударил локтем на сближении. Он инстинктивно заблокировал удар щитком наруча.

Действительно хороший, тренированный боец. Уважение.

Мы обменялись ещё несколькими быстрыми, тяжелыми ударами. Сталь звенела, искры сыпались на дорогу. Паладины за его спиной начали медленно сходиться полукругом, беря меня в клещи и явно собираясь вмешаться в честную дуэль. Изабелла, Виктория и Кира у калитки заметно напряглись, готовясь к худшему.

И в этот самый момент слева раздался жуткий, рвущий душу треск ломающегося дерева.

Я замер, уходя в глухую оборону.

— Нет, — с тоской прошептал я. — Нет, нет, только не это.

Мой новенький забор взорвался тучей щепок.

Из облака древесной трухи и пыли торпедой вылетел Пятачок. Огромная туша инфернального кабана, которого я приручил и использую как верного охранника, на полном ходу, не разбирая дороги, врезалась гранд-мастеру прямо в бок.

Тот, благодаря своим нечеловеческим рефлексам, успел выставить световой щит.

Не помогло.

Человек, способный легко выдержать удар тяжелого боевого заклинания, полетел через грунтовую дорогу так, словно его запустили из осадной катапульты. Он с хрустом врезался в толстое дерево на противоположной обочине и безвольно сполз вниз, мгновенно потеряв сознание.

Наступила звенящая тишина.

Я смотрел даже не на поверженного гранд-мастера. Я с физической болью в сердце смотрел на зияющую дыру в моем прекрасном, свежевыстроенном заборе.

— Пятачок.

Кабан довольно и гордо хрюкнул, раздувая ноздри, явно ожидая похвалы за нейтрализацию угрозы.

— Мы же этот забор недавно закончили. Гвозди тратили. Ты хоть знаешь, сколько в Большом Луговье гвозди стоят?

Хрю.

— Пятачок!

Он виновато опустил массивную морду к земле, делая вид, что он тут вообще ни при чем и забор сломался сам.

Паладины тем временем наконец-то опомнились. Десять клинков с металлическим лязгом одновременно вышли из ножен.

— Взять еретика!

— Ну, попробуйте, — вздохнул я, разминая кисти и готовясь пустить их на удобрения.

И тут со стороны дороги раздался громкий, властный голос:

— СТОЯТЬ!

Все разом обернулись. К воротам спешно приближался небольшой конный отряд. Впереди на взмыленном жеребце ехал молодой мужчина в богатом красно-золотом доспехе. Даже отсюда я кожей чувствовал его мощную огненную ауру. И я сразу узнал её — это был принц Империи, чьё войско я не так давно спас от орды волколаков.

Он ловко спрыгнул с коня. Внимательно, цепким взглядом оглядел застывших в нерешительности паладинов. Потом перевел взгляд на меня. Потом — на девушек, стоящих за моей спиной у разрушенной калитки.

И вдруг лицо принца резко изменилось, вытянувшись.

— Ваше Высочество⁈ — выдохнул он, удивленно глядя куда-то мне за спину.

Я нахмурился.

— Какое ещё «Ваше Высочество»?

Принц, не обращая внимания на повисшее напряжение, прошёл прямиком к Кире. Остановился в паре шагов и почтительно склонил голову.

— Ваше Высочество. Разведка, наблюдавшая за господином Престолоносителем Артуром Гордом, сообщила, что вы здесь. Мы свели показания и идентифицировали вас.

Я посмотрел на Киру.

Она виновато отвела глаза. Изабелла и Виктория синхронно раскрыли ротики и потрясённо переглянулись. Капитан Роджер так вообще глаза выпучил, словно увидел перед собой воскресшего герцога Милоша.

— Так, — произнёс я, переваривая информацию. — Принцесса, значит.

Кира снова бросила на меня виноватый взгляд.

Принц тем временем резко повернулся к застывшим паладинам.

— Вы не смеете поднимать оружие в присутствии принцессы Огненного архипелага!

Повисла звенящая тишина.

Я снова посмотрел на Киру.

— Артур… — начала она.

— Подожди, — оборвал я её и обернулся к принцу. — Значит, вы что-то хотели сказать моей невесте?

Тогда понятно.

Хотя нет, ничего не понятно.

Принц остолбенел.

— Простите, господин некромант?

— Мне повторить, что её высочество — моя невеста?

Изабелла, которая после плена стала весьма решительной особой, веско сказала:

— Посмотрите на руку, господин принц.

Принц посмотрел на Киру. На её руку. На кольцо с таким здоровенным бриллиантом, что удивительно, как он его сразу не заметил. Пятачок недавно принёс эту блестяшку из леса, выкопав где-то на радостях. Вовремя, вот и щеголяла Кира с обновкой. Я ведь обещал сделать её хозяйкой фермы.

— Вы — невеста некроманта⁈ — потрясённо переспросил принц.

— Да, — с вызовом ответила Кира и подняла руку с кольцом.

Принц смотрел на него секунд пять. Потом лицо его исказилось в натянутой улыбке. И потом, видимо, пораскинув мозгами и оценив политические перспективы, он уже совершенно искренне выдал:

— Прекрасно!

— Да? — спросил я.

— Отец будет счастлив! Мы устроим вашу свадьбу во дворце в столице! Это станет величайшим событием десятилетия! Принцесса Огненного Архипелага выйдет замуж за Престолоносителя Империи!

— Нет, — отрезал я.

— Что? — опешил принц.

— Свадьба будет здесь.

Я показал на свою ферму. На свежую, зияющую дыру в заборе. На торчащего из неё Пятачка — вепрь, видимо, решил заделать пролом собственным задом, чтобы я больше не ругался на испорченные доски.

— На ферме? — принц часто заморгал. — Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— Но наш Император…

— Может приехать на свадьбу сюда. Ну, раз уж он всё равно владеет провинцией Большое Луговье, наверное, ему будет нетрудно.

Принц замялся, явно не привыкший к такому обращению с протоколом.

— Вы… приглашаете моего отца?

— Ну да.

— А меня?

Я посмотрел на него и послал к черту протокол.

— Ты тоже хочешь?

— Приму за честь, — твёрдо ответил принц.

Я кивнул.

— Тогда снимай магическую печать с моей невесты.

Принц удивился:

— Что?

— Что слышали, господин принц, — ответил я снова по протоколу.

Принц был нетупой, потому подозвал своего мага-сканера. Тот провёл рукой в воздухе и тихо пояснил: печать заключённого. Принц густо покраснел, виновато и пристыженно посмотрев на девушку.

— Ваше высочество, господин некромант, я клянусь, я не знаю, как это вышло.

— Снимайте, и потом уже будем выяснять, — сказал я.

— Да, — принц повернулся к своему гвардейцу. — Принцесса Огненного архипелага и невеста Престолоносителя Империи не должна носить эту грязь. Снимайте немедленно.

Гвардейцы достали специальный артефакт и передали своему сюзерену. Принц поднёс артефакт к лицу Киры и активировал какую-то замысловатую печать своего древнего рода.

Магические цепи вокруг её ауры дрогнули. Треснули. И исчезли.

На секунду вообще ничего не произошло.

А потом весь двор залило ослепительным светом.

— Твою мать, — выдохнул Роджер.

Кира вспыхнула. Не загорелась, как сухие дрова, а именно вспыхнула изнутри. Вокруг неё сформировалась сияющая, плотная сфера чистого золотого пламени. Жар ударил такой силы, что Изабелла отступила на несколько шагов, споткнувшись. Виктория торопливо прикрыла лицо рукой. Паладины дружно отшатнулись, бряцая железом. Роджер вообще спрятался за меня.

— И ты всё это время вот это прятала? — спросил я с улыбкой, щурясь от яркого света.

Пламя мягко исчезло.

Кира стояла посреди опалённой травы и счастливо, во весь рот улыбалась.

— Ты освободил мою суть, дорогой.

Я посмотрел на землю.

— Главное, что забор не подпалила.

— Артур! — засмущалась она, заливаясь румянцем.

Я повернулся к принцу.

— С паладинами улажено, значит?

Принц тут же подобрался, выпятил грудь и чеканно произнёс:

— Именем Империи приношу глубочайшие извинения.

Затем он обратился строго к церковникам:

— Вы находитесь под следствием из-за вооружённого нападения на иностранную принцессу!

Те начали возмущённо бякать, что примас велел. Но принц жёстко оборвал их:

— С примасом мы ещё разберёмся в столице, а пока вы переходите в моё полное подчинение. Сдать оружие!

И он увёл их прочь.

Мы же с Кирой поговорили уже вечером, оставшись наедине.

Кира присела на широком подоконнике, скрестив руки на груди. Я стоял напротив, привалившись к стене.

— Когда ты собиралась сказать мне, что ты наследная принцесса? — спокойно поинтересовался я.

Она помолчала, глядя в окно на копошащихся в темноте мертвяков.

— Никогда.

— Отличный план. Надёжный, как эльфийские часы.

— Артур…

— Я живу с наследной принцессой какого-то Огненного архипелага, а узнаю об этом от вооружённого мужика в латах у собственных ворот.

— Я думала, мы проживем тихо на твоей ферме. Я очень этого хотела.

— Так и проживем, — я поправился. — Ну, не совсем тихо, правда, но на ферме.

Кира спрыгнула с подоконника и крепко обняла меня, уткнувшись носом в плечо. Затем тяжело вздохнула.

— После смерти матери отец женился снова.

Я молчал, давая ей выговориться.

— Сначала всё было нормально. Потом мачеха начала убеждать его, что Архипелагу остро нужны деньги. Больше денег. Ещё больше.

— Знакомо, — кивнул я.

— Они стали открывать игорные дома. Сначала один. Потом целые острова превратились в сплошные казино.

Я удивлённо поднял бровь.

— Целые острова?

— Да.

— Неплохо размахнулись.

— Артур, они закрывали школы, чтобы освободить здания под игорные дома! Закрывали исторические библиотеки! Урезали содержание академиям магии!

А вот это уже действительно преступление против здравого смысла.

— Я пыталась спорить, — продолжила Кира. — Потом ругалась. Потом публично заявила на совете, что отец превращает страну в пристанище лудоманов.

— И?

— Он посадил меня под домашний арест.

— Логично.

— Артур!

— Ну, с его точки зрения.

Кира отвернулась, сложив руки.

— Я сбежала. Пересекла границу. В Империи меня задержали как незаконно проникшую одарённую. Я категорически отказалась называть своё настоящее имя.

Я посмотрел на её ауру. На место, где раньше была снятая печать. Она уже почти распылилась, и вскоре от неё не останется даже следа.

— Поэтому тебе поставили антимагический блок.

— Да.

Теперь многое окончательно сходилось в единую картину.

— А что твой отец?

— Ему всё равно на меня, — горько усмехнулась Кира. — Но обязательно найдутся дотошные женихи-аристократы, что захотят забрать меня у тебя ради титула и претензий на престол.

Я хмыкнул.

— Много батраков в хозяйстве никогда не бывает. Пусть приходят.

Кира искренне улыбнулась.

Организацию свадьбы я благоразумно отдал женщинам. И это было лучшее решение в моей жизни.

Виктория с Изабеллой сами напросились.

— Мы всё организуем, — решительно заявила Виктория.

— Полностью, — подтвердила Изабелла, поправляя коротко остриженные волосы.

Я посмотрел на Киру. Та выглядела подозрительно, но спорить не стала.

— Делайте что хотите, — великодушно разрешил я. — Только чтобы гости не топтали поля.

Зато мне удалось вернуться к нормальным, человеческим делам. На целых два дня. Пополол грядки, покормил коров, проверил ограду.

А потом начались гости.

Первым приехал граф Брисман. Следом за ним пожаловал граф Шпиль. За ними — ещё десяток дорогих карет. Оказалось, что местность вокруг моей «глуши» при ближайшем рассмотрении резко стала густо населена благородными особами.

Брисман и Шпиль сказали, что остановились у барона Корфа неподалёку. Барон Корф, как передали его слуги, был настолько счастлив принять таких высокопоставленных гостей, что чуть ли не лично выбежал встречать их у ворот.

А утром оба графа приехали ко мне на ферму.

— Артур, — начал Брисман, нервно теребя перчатки.

— Что?

Он замялся. Шпиль деликатно откашлялся.

— Мы хотели поговорить о девушках.

Я сразу насторожился.

— Каких?

Они посмотрели на меня как на умалишённого.

— Наших.

— А.

Я скрестил руки на груди.

— Если вы приехали предъявлять мне претензии за то, что они остались здесь…

— Нет, — быстро перебил Брисман.

— … то я сразу говорю: я их не похищал.

— Мы знаем. Именно поэтому мы здесь.

Я прищурился, ожидая подвоха.

— Это шантаж какой-то?

— Какой шантаж? — не понял Шпиль.

— Ну, мол, две графини живут у некроманта на ферме, теперь плати, отдай земли, иначе пожалуемся в Инквизицию…

Шпиль закашлялся. Брисман закрыл лицо ладонью, тихо простонав.

— Артур, мы приехали сказать спасибо.

— М?

Вот теперь стало действительно неловко.

— Когда началась эвакуация из-за нашествия волколаков, они наотрез отказались покидать твою ферму, — продолжил Брисман. — Мы знаем, что ты обеспечил им защиту. И фактически спас их от этой орды.

— Можно и так сказать.

Шпиль протянул крепкую руку.

— Поэтому спасибо тебе.

Я пожал её.

— Не за что.

Подумал и честно добавил и даже без грустного вздоха:

— Но они теперь всё равно останутся со мной.

Оба графа переглянулись и вдруг довольно заулыбались.

— Мы уже поняли, — улыбнулся Брисман.

За следующую неделю Гост совершил настоящее строительное чудо.

Большой господский дом преобразился буквально на глазах. Не весь, конечно, до этого было еще далеко. Но центральное крыло было полностью готово к проживанию.

Мёртвые строители трудились круглые сутки. В очередной раз они на деле доказали своё абсолютное преимущество: нежить не просит выходных, не устраивает перекуров и не знает усталости. Стены тщательно очистили от въевшейся кирпичной крошки. Полы отремонтировали, используя ровные свежие доски. Стекла аккуратно вставили в пустые рамы. Старую мебель мы частично восстановили своими силами, а частично заменили той добротной утварью, что щедро подарили графы.

Во дворе появились длинные дубовые столы. Поставили широкие навесы от солнца. Притащили пузатые бочки отличного вина.

Кира зачем-то заказала несколько огромных телег, доверху забитых цветами. Я резонно предложил вместо них посадить на свободном месте картошку — всё-таки пользы для фермы больше. За это меня тут же одарили такими возмущенными женскими взглядами, что я предпочел тактично промолчать и не развивать агрономическую тему.

Поэтому в день собственной свадьбы мне оставалось только стоять в стороне и наблюдать, как моя тихая ферма окончательно превращается в шумный филиал императорского двора.

Сначала прибыл принц. Потом несколько графов, включая старых знакомых Брисмана и Шпиля. Потом ещё графы и бароны разной степени важности.

А потом приехал сам Император. Отдельно ото всех. С усиленной личной охраной. С личными музыкантами. С целой горой дорогих подарков. И с таким немыслимым количеством суетящихся слуг, что мне на секунду захотелось проверить, не украли ли они случайно половину населения своей страны ради этого торжественного выезда.

Но самым неожиданным гостем оказался совершенно другой человек. Я сначала даже не узнал его в пестрой, шумящей толпе прибывших.

Отец Стефан выглядел практически так же, как раньше, когда проводил ту самую сомнительную церемонию моего посвящения. Та же добрая, располагающая физиономия. Тот же спокойный, цепкий взгляд инквизитора. Вот только одежды его стали значительно богаче и статуснее. А на груди появилась массивная печать главы Святого Престола.

— Господин некромант Артур! — радостно произнёс он, подходя ближе.

Я посмотрел на тяжелую печать. Потом перевел взгляд на него.

— Здравствуйте, примас.

Стефан довольно и широко улыбнулся.

— Благодаря тебе всё.

— Это каким образом?

Стефан подошёл ещё ближе, доверительно понизив голос до шепота.

— После того как прежний примас отдал негласный приказ уничтожить тебя, ситуация стала… сложной.

— Я заметил.

— Особенно после того, как отряд того святого паладина едва не напал на наследную принцессу дружественного Огненного архипелага.

Я посмотрел на Киру, что в этот момент мило общалась в сторонке с другими высокопоставленными гостями. Крайне полезная у меня всё-таки невеста.

Стефан продолжил:

— Это готовый повод для международного скандала. Император получил достаточный рычаг, чтобы потребовать жесткого разбирательства. Совет Святого Престола банально не захотел конфликта сразу с двумя сильными государствами.

— И примаса сняли?

— Он добровольно ушёл.

Я с большим сомнением посмотрел на Стефана.

— Прямо добровольно?

— После долгой и очень обстоятельной беседы за закрытыми дверями.

— Понятно.

То есть очень добровольно, без единого шанса отказаться.

— А меня большинством голосов избрали на его место, — спокойно закончил Стефан.

Я понимающе кивнул.

— Поздравляю.

— Поэтому, господин Артур…

— Что?

Он неожиданно склонил голову в полупоклоне.

— Спасибо.

— За что?

— За карьеру.

Я искренне рассмеялся.

— Пользуйтесь.

К этому моменту весь праздник официально можно было считать высоким по качеству гостей. За одним центральным столом мирно сидели сам Император и наследный принц. Рядом с ними — новоиспеченный Святой примас. Пара мертвяков-батраков невозмутимо охраняла винный погреб от особо жаждущих гостей. А Пятачок упорно пытался стащить огромное блюдо с запеченными яблоками прямо из-под носа зазевавшегося слуги.

Нормальная такая свадьба.

Именно в этот момент безоблачное небо внезапно расколола ослепительная молния. Грохот ударил такой силы, что мелко задрожали недавно вставленные стекла в окнах. Белая вспышка ударила в землю прямо перед новыми воротами фермы.

Когда магическое сияние со звоном рассеялось, на дороге стоял человек. Высокий. Закованный в дорогие, исписанные рунами красные доспехи. А прямо за ним — почти два десятка суровых воинов с эмблемами горящих островов. Элита Огненного архипелага.

Я медленно и очень аккуратно поставил кружку на стол.

— Это ещё кто такой?

Император мгновенно изменился в лице, подобрался. Принц грязно выругался сквозь зубы. Кира со вздохом покачала головой.

— Только не он.

Незнакомец по-хозяйски шагнул вперёд, обводя двор тяжелым, надменным взглядом.

— Я прибыл за принцессой!

Я неспешно поднялся со своего места.

— Опоздал.

Он резко повернул голову и посмотрел на меня.

— Ты некромант Артур Горд?

— Ага, а ты кто?

— Я граф Огненного архипелага Грос Бахар, и я не позволю какому-то безродному тёмному выскочке взять наследную принцессу в жёны! Она будет моей!! Я достоин её руки больше!

— Отлично.

Я вышел вперёд, привычно разминая пальцы.

— И что ты будешь делать?

Синие молнии с треском пробежали по его бронированным рукам. Воздух вокруг мгновенно запах резким озоном.

— Заберу её!

Хех, разбежался.

— Твой ответ, некромант? — прорычал молниевик, и его глаза налились бешеным светом. — Уступи мне руку принцессы!

— Это шутка какая-то? — искренне удивился я, глядя на этого напыщенного идиота в стихийном доспехе из молний. — Ты вообще время видел? Горячее стынет, гости скучают. Какая рука?

Граф взревел, окончательно потеряв остатки самообладания. Воздух с треском разорвался, и в мою сторону сорвалась толстая, слепящая синяя молния.

Я даже не стал уходить с линии атаки. Слишком лениво, да и зачем напрягаться? Я просто ментально вызвал Пятачка. Инфернальный вепрь-сверхмутант с радостным, булькающим хрюканьем вылетел из-за построек, пролетел прямо над нашим свадебным застольем, едва не снеся блюдо с запеченными поросятами, и грузно бахнулся прямо на столешницу. Он ловко поймал всем своим массивным телом смертоносный разряд. Молния бессильно растеклась по его костяной броне, не причинив кабанчику ни малейшего вреда. Разве что щетину слегка вздыбило.

— Хороший мальчик, — похвалил я довольно хрюкнувшего кабана. — Заслужил двойную порцию яблок.

Я невозмутимо шагнул прямо сквозь затухающую синюю вспышку.

Граф успел только удивиться, отшатнувшись назад.

— Что за чудовища тебе служат⁈ — выдавил он.

Я выпустил из источника плотную некротику, формируя атаку.

— Попрошу без оскорблений. Это мой живой плуг! — веско поправил я. — И вообще, орать на чужой свадьбе — дурной тон.

Чёрная, густая волна концентрированной смерти сорвалась с моих рук и врезалась ему точно в бронированную грудь. Его защитные плетения лопнули с жалким стеклянным хрустом. Гранд-мастера отбросило назад на добрый десяток метров. Он с лязгом рухнул на задницу, подняв тучу пыли. Попытался было вскочить, скрипя зубами, но щедро влитая некротика на какое-то время наглухо выбила его из колеи, парализовав мышцы, даром что он успел уплотнить на себе сверкающий доспех из молний.

И тут из-за угла свежеотстроенного сарая показался Бобик. Огромный мертвый волколак неспешно трусил мимо по своим делам. Заметил лежащего на земле человека, от которого вкусно пахло страхом и озоном. Остановился. Повернул массивную морду и вопросительно посмотрел на меня. Мол, хозяин, можно я этого блестящего пожую?

— Да, играйся, — великодушно махнул я рукой и спокойно пошел обратно к гостям. Надо бы уже к алтарю идти, что мы поставили посреди фермы, а я тут вожусь с непонятными отморозками.

Бобик радостно клацнул челюстями, схватил графа за ногу и резво потащил визжащего молниевика по земле, собирая его спиной все кочки. За ним тут же азартно увязался Пятачок, а следом и Барсик тоже заинтересовался новой забавой, лениво труся за процессией. К ним и Мурка присоединилась. Вскоре со стороны леса послышались отдаленные вопли и крики орущего от боли человека.

Гости нервно переглянулись. Император задумчиво пожевал губу, посмотрел на свою напряженную свиту и философски пожал плечами:

— Что ж. Престолоноситель честно предупреждал же — не мешайте свадьбе. Так что претензии Архипелаг пусть шлет лесом. Кто следующий рискнет испортить тост?

Это послужило для застывших гостей отличным сигналом. Они быстро выдохнули и принялись снова праздновать, звенеть бокалами и наливать вино. Кто-то даже затянул песню, старательно заглушая затихающие вопли из чащи.

Кстати, мортов с этого настырного дурака накопилось прилично. Очень прилично. Неслабый всё-таки был этот граф Бахар. Я дал четкую ментальную команду своим зверюшкам не сильно терзать его тело — мне он еще целым пригодится, а потом привычным жестом влил собранную энергию.

И вскоре Бахар вернулся. Он шагал, тяжело хрипя и гремя помятыми доспехами. Гости снова резко замолкли. Еще один полноценный мертвяк-маг остановился посреди двора и вытянул руку. Между его мертвыми пальцами затрещала тусклая синяя молния. Разряд ударил в землю, оставив черную подпалину. Работает.

Все молчали.

Император уже ничего не говорил и примолк, как и принц. Новоиспеченный примас, отец Стефан, стоял у алтаря разинув рот, забыв перекреститься.

Графы Брисман и Шпиль переглянулись и глянули на застывших Викторию с Изабеллой

Вообще все уставились на это зрелище.

Я невозмутимо повернулся.

— Олег, принимай пополнение в ряды. Будет у тебя личная батарейка для освещения коровника.

Олег посмотрел на свежего мертвяка, оценил качество материала и молча махнул мертвяку рукой в черной перчатке — мол, шагай за мной, дуболом. Бывший граф, а ныне рядовой батрак, безропотно пошёл следом за друидом.

Я оглядел застывших, словно каменные изваяния, гостей.

— Что? Выглядит так, будто вы призрака увидели.

Никто не ответил. Тишина стояла такая, что было слышно, как ветер шелестит листвой.

— Свадьба вообще-то, — напомнил я. — Наливайте, не стесняйтесь.

Император кивнул и бахнул бокал шампанского как стопку беленькой. Другие гости последовали примеру своего монарха и скоро пьяненко заулыбались. Еще потусили маленько и вот я развернулся и направился к подготовленному во дворе деревянному алтарю, у которого стоял столбом Стефан. Кира в ослепительно белом платье уже была там.

— Артур! — тихо окликнула меня Изабелла.

Я остановился.

— Что?

— Кольца!

Точно. Кольца же. Я оглянулся, выискивая взглядом нужного батрака.

— Пятачок!

Где-то за дальними столами раздалось виноватое хрюканье. Через несколько секунд гигантский кабан пронесся между шарахающимися гостями. В своих страшных клыках он поразительно осторожно держал небольшую бархатную подушечку. На ней, поблескивая на солнце, лежали два обручальных кольца. Я забрал её, похлопав зверя по костяному панцирю.

— Вот видишь, — наставительно сказал я Пятачку. — Можешь же ничего не ломать, когда захочешь. А то вечно от тебя одни щепки летят.

Кабан гордо, раскатисто хрюкнул, будто обещая в следующий раз сломать что-нибудь в два раза больше.

Я посмотрел на алтарь. Потом на свою прекрасную Киру. На весь этот сумасшедший двор. На напряженного императора, графов, нежить и разобранный Пятачком забор. И вдруг поймал себя на мысли, что отпуск у меня в этом мире всё-таки получился. Да, не совсем такой тихий, как я изначально планировал, когда сбегал. Но жаловаться — грех. Ферма с курами и козами есть. Дом почти починен. Нежить исправно работает. А теперь ещё и жена будет. Да и не одна в скором времени, судя по всему.

В общем, жизнь определенно налаживалась.

И тут прямо над алтарем раздался громкий, трескучий звук рвущегося пространства.

Я тяжело вздохнул:

— Да не может быть… Опять⁈ Дайте мне уже жениться спокойно!

Роджер раздраженно закинул голову:

— Что это⁈ Очередной сумасшедший поклонник принцессы⁈

— Портал, — обреченно констатировал я.

И тут раздается оглушительное: «Хрусть да треск!». Прямо из сияющей дыры вываливается огромный полуголый бородатый мужик, а следом за ним — поразительно красивая брюнетка.

— Сынок! — радостно завопила она и бросилась ко мне, крепко обнимая.

— Мама? — я опешил. — Вы какими судьбами? Я же вроде в бессрочном отпуске!

Изабелла и Виктория, стоявшие неподалеку, вытаращили глаза и выдали одновременно:

— Мама⁈

Моя настоящая мама из прошлой жизни, Кира, по совместительству королева Острова Некромантов, отстранилась и весело щебетала:

— Дядя Даня ощутил, что у тебя надвигаются перемены в жизни, и велел Олежику срочно найти тебя, а потом Портакл сделал портал, и вот тут я! Решила, что должна быть на свадьбе! Ну как я могла пропустить такое событие? Я как узнала, что ты тут без меня обвенчаться удумал, чуть Дане весь дворец не разнесла!

— Ого, — только и смог выдать я, переваривая масштаб надвигающейся катастрофы. — Вы же могли весь этот мир пополам сломать своим визитом.

— Глупости! Портакл всё аккуратно рассчитал, — беззаботно отмахнулась мама. — Он лично держит коридор. Высший Грандмастер, как-никак. Кстати, сынок, Аурон там совсем извёлся. Твой золотой дракон заждался тебя, места себе не находит! Всю чешую об скалы стёр, рычит целыми днями. Требует, чтобы хозяин вернулся, хотя бы на пару дней! Мы ему уже целое стадо коров скормили, а он всё тоскует, чуть ли не слезы льет.

Я болезненно поморщился. Аурон. Защемило в груди, но я постарался скрыть эмоции.

— Передай ему, чтобы не жрал казенных коров и терпел. Я тут вообще-то ферму поднимаю, — ответил я, стараясь звучать сурово. — У меня тут свои коровы. Одна мертвая и тощая, правда.

Тем временем полуголый бородач, Ледзор Одиннадцатипалый, с фирменной фразой «Хрусть да треск!» бесцеремонно плечом оттеснил примаса Стефана от алтаря. Он весело подмигнул моей до крайности удивленной невесте, а потом махнул мне шестипалой ручищей:

— Жених, давай двигай сюда! Обручу от лица рода Данилы, как его верный вассал! А то эти местные хиляки в рясах не справятся с таким торжеством!

— Ледзор, ты бы хоть рубашку надел, — вздохнул я. — Тут Император сидит, между прочим. И примас Святого Престола.

Бородач громогласно захохотал, отчего стекла в окнах дома жалобно звякнули, и хлопнул себя по волосатой груди:

— Хрусть да треск! Да плевать я хотел на их титулы! Пусть спасибо скажут, что я вообще в штанах пришел! Главное, что наш генерал женится! Давай, Артур, подходи, не заставляй невесту ждать! А то я сейчас от радости кому-нибудь шею сверну, вон хоть тому хмырю в короне!

Император, услышав это, на всякий случай отодвинулся подальше от алтаря.

Я же с улыбкой направился к алтарю, пока позади меня Изабелла и Виктория уже пытались завести светское знакомство с моей мамой, которая с явным интересом оценивающе разглядывала имперских графов как потенциальный материал для своей личной гвардии мертвяков. Не то чтобы она их правда прямо к себе в армию запишет. Праздник у сына всё же. Просто у нас в роду такая профессиональная деформация и милая семейная привычка— оценивать всех встречных по качеству костяка.

— Это должен был быть просто отпуск, — задумчиво произнёс я, глядя в ясное небо.

Иногда чертовски полезно остановиться. Вот просто сесть на задницу. Посмотреть вокруг. Подумать о том, как ты вообще дошёл до жизни такой, учитывая, что изначально планировал лишь тихо-мирно выращивать картошку или гречку на краю Серой зоны.

Я сидел на широкой деревянной лавке перед огромным домом размером с целый дворец и именно этим сейчас и занимался.

— Отпуск, хм… Да уж, отдохнул на славу.

Ответом мне стал звонкий детский хохот. Мимо с гиканьем пронеслась мелкая светловолосая девчонка лет четырех, за которой с воплями гнался её старший брат, размахивая деревянным мечом.

— Папа! Она первая начала! — возмущенно крикнул сын на бегу.

— Неправда! Я просто посмотреть взяла!

— Правда!

— Врёшь!

— Сам врёшь!

Я флегматично проводил их взглядом. Энергии в этих мелких разрушителях было больше, чем в Источнике приличного некроманта.

— Только мертвяков не трогайте! — крикнул я им вслед.

— Хорошо!

— И Пятачка! И Бобика тоже за уши не таскать, он вам не плюшевый!

Бобик, наш мертвый вожак волколаков, конечно, давно привык к детям и стоически позволял им делать с собой практически всё. Но волколак размером с телегу всегда оставался волколаком размером с телегу. Хотя за последние годы я убедился, что опаснее любых мутировавших монстров были именно дети. Особенно мои.

Я почувствовал лёгкое прикосновение к руке. Рядом стояла ещё одна мелкая. Совсем маленькая. Тёмные волосы, большие серьёзные глаза и такой сосредоточенный взгляд, словно она прямо сейчас в уме решала дальнейшую судьбу Империи.

— Пап.

— Что, радость моя?

Она молча протянула мне спелое, красное яблоко из нашего сада.

— Будешь?

Я с улыбкой взял яблоко.

— Спасибо, принцесса.

Я ласково потрепал её по волосам. Дочка довольно улыбнулась, тут же по- прижалась ко мне боком и стала по-взрослому наблюдать за происходящим во дворе.

А посмотреть было на что. Точнее, давно уже не во дворе. Когда-то здесь была лишь небольшая, заброшенная ферма Нордов. Покосившийся гнилой забор, несколько чахлых грядок, полуразрушенный господский дом, пересохший колодец и Кира с лопатой наперевес.

Теперь отсюда до самого горизонта тянулись идеально обработанные поля. Десятки капитальных хозяйственных построек. Огромные амбары, ломящиеся от припасов. Склады. Ветряные мельницы. Теплицы. Загоны для скота. Пасеки. Чистые пруды и сеть каналов для орошения. Несколько широких мощеных дорог. И даже собственная маленькая железнодорожная ветка, которую спасенный мной пацан Тагор спроектировал и построил сам. Вот же умный пацан оказался, далеко пойдет.

Я ведь думал сначала — а оно нам надо ли? Зачем усложнять? Потом посмотрел на статистику, сколько тонн урожая нам приходится вывозить телегами каждый год, тяжко вздохнул и разрешил строить.

Так моя спокойная, тихая ферма совершенно незаметно для меня самого превратилась в крупнейший агрохолдинг этой части мира.

На дальнем поле два мертвяка умело управляли огромным многолемешным плугом. Сам плуг легко тащили четыре здоровенных волколака. Причём волколаки были вполне живые и сытые. Они теперь вообще прекрасно работали в нашем хозяйстве за еду и защиту.

Правее целая шеренга нежити методично убирала урожай. Один срезал. Второй собирал. Третий аккуратно складывал. Четвёртый грузил на телегу. Никаких перекуров. Никаких выходных. Никаких профсоюзов и разговоров о повышении зарплаты. Идеальные, безотказные работники.

Я давно всем говорил: будущее сельского хозяйства исключительно за некромантией. Правда, живым людям эта прорывная идея сначала почему-то не нравилась. Называли ересью и мерзостью. А потом цены на продукты на рынках упали втрое. И всем сразу резко всё понравилось. Мораль всегда сдается перед дешевой колбасой.

По центральной дороге неспешно брёл гигантский костяной бык, запряжённый в доверху груженную повозку с зерном. За ним двигалась ещё одна телега. Потом ещё. Вдалеке гордо высились силосные башни. За ними начинались новые, недавно выкупленные земли.

А ещё дальше… Лес. Нормальный, густой лес. Зелёный. Живой. Без бродящей бесхозной нежити. Без диких кровожадных орд. Без стай мутировавших волколаков.

Серой зоны больше не существовало. Формально старое название на картах еще осталось. Но только потому, что столичные чиновники никак не могли между собой договориться, как теперь называть эту процветающую территорию. Предлагали «Новую провинцию». «Зелёные земли». «Владения Горда». Последний вариант мне лично не сильно нравился. Я вообще-то отдыхать сюда приехал, а не владеть целой провинцией!

— Артур!

На широкой светлой террасе большого дома стояли мои жены. Кира держала на руках младшего сына. Изабелла что-то крайне эмоционально, размахивая руками, объясняла Виктории, тыча пальцем в лежавшие перед ней сметы и бумаги. Виктория упрямо спорила, отстаивая свою точку зрения. Кира слушала их обеих и явно изо всех сил пыталась не смеяться в голос.

Я улыбнулся. Вот это вообще была отдельная история. Как я умудрился обзавестись таким беспокойным семейством, я до сих пор так до конца и не понял. Причём каждая из моих жен была убеждена, что именно она, и только она, единственная способна удерживать всё это гигантское хозяйство от окончательного превращения в дурдом. Возможно, они были по-своему правы. Потому что сам я на административную работу уже давно махнул рукой.

— Артур! — снова настойчиво позвала Кира. — Ты обещал посмотреть проект нового поселения!

— Прямо сегодня? — с надеждой оттянуть момент спросил я.

— Именно сегодня! У нас сроки горят!

Я вздохнул. Ещё и поселения. Люди сюда переселялись тысячами. Потом логично появились школы. Больницы. Кузницы и ремесленные мастерские. Потом кто-то додумался открыть магические академии. Вокруг фермы стихийно вырастали целые города. И всё почему-то лепилось вокруг меня. Хотя я вообще никого к себе не приглашал!

— Сейчас приду! — крикнул я в ответ.

Дочка возле меня тут же вскинула голову.

— Папа, пойдём к маме?

— Иди вперёд, малышка, я догоню.

Она сорвалась с места и побежала к крыльцу. Я проводил её взглядом, поднялся с лавки и тут услышал голос. Прямо в своей голове.

«Артур».

Я застыл как вкопанный. Знакомый голос. Настолько знакомый, что я сразу, всем спинным мозгом, почувствовал очень нехорошее предчувствие.

— Ого, давно не слышались, — заметил я.

«Отойди ненадолго. Надо пообщаться».

Я бросил быстрый взгляд на террасу. Кира уже ушла внутрь дома. Виктория с Изабеллой продолжали увлеченно спорить над документами. Дети носились по двору, сбивая пыль. Никто ничего не заметил. Я незаметно отошёл за дом. Туда, где рос старый, тенистый яблоневый сад.

— Привет, дядя Даня.

Пространство передо мной мелко дрогнуло. Воздух стал плотнее, наполнился озоном и сложился из тончайших, мерцающих светящихся линий. И через секунду напротив меня стоял Данила. Вернее, его ментальная проекция. Всё тот же спокойный, всезнающий взгляд всесильного телепата. Всё та же лёгкая, хитрая улыбка. И всё то же фирменное выражение лица человека, который знает что-то крайне неприятное для тебя и получает от этого процесса огромное удовольствие.

— Здравствуй, Артур, — произнес он.

— Дядя Даня. Какими судьбами в нашу глушь?

— Смотрю, хорошо устроился.

Я выразительно посмотрел в сторону бескрайних полей.

— Как видишь. Не жалуюсь.

Дядя Даня, Император Мироздания, усмехнулся.

— И Серой зоны больше нет.

— Ага. Рассосалась.

Я почувствовал явный подвох. Слишком уж довольным он выглядел для человека, который просто заглянул проведать родственника. Над моей головой пролетел Аурон, отбрасывая гигантскую тень. Сынок Золотого дракона теперь жил со мной. Забрал я его с Острова Некромантии, ага.

— Если ты пришёл поздравить с успехами в агрономии, то спасибо, конечно, — сказал я.

— Не совсем за этим.

Вот. Я так и знал.

— Артур, ты помнишь своё задание?

— Конечно, — я начал демонстративно загибать пальцы. — Первое: разобраться с угрозой человечеству. Второе: навести порядок с местной одичавшей нежитью. Третье: расширить продовольствие.

Я гордо махнул рукой в сторону закромов.

— Выполнено. С огромным запасом. Можешь проверять.

Дядя Даня улыбнулся ещё шире. Мне стало совсем нехорошо.

— А кто тебе вообще сказал, что задание заключалось только в этом?

Я подозрительно помолчал.

— Ты.

— Я такого никогда не говорил.

— Некрочат.

— Некрочат тоже такого не говорил. Проверь логи, если не веришь.

Я нахмурился. Он, телепат этакий, был абсолютно прав. Никаких четких рамок мне никто не ставил.

— Дядя Даня.

— Да, племянничек?

— Говори сразу, к чему ты клонишь. Не тяни кота за хвост.

Он вальяжно сцепил руки за спиной и неторопливо прошёлся между моими яблонями.

— Ты ведь сам прекрасно видишь, в каком состоянии находится этот мир.

— В нормальном состоянии. Жить можно.

— Артур.

— Ну ладно, почти нормальном.

— Это глубокое Средневековье, парень.

— И что с того? Мне тут нравится! Воздух чистый!

— Технологическое развитие практически стоит на месте тысячелетиями, — продолжил вещать Данила, игнорируя мои протесты. — Магия используется крайне неэффективно. Производительность труда смехотворно низкая. Медицина примитивна до ужаса. Транспортная система находится в зачаточном состоянии. Образование доступно лишь ничтожному меньшинству населения. Государственное устройство вообще…

— Стоп! — я резко поднял ладонь, обрывая эту лекцию. — Даже не продолжай.

Дядя Даня удивленно обернулся.

— Почему?

— Потому что мне категорически не нравится, куда ты клонишь.

Его улыбка стала откровенно коварной и предвкушающей.

— Артур, ты должен привести этот отсталый мир к прогрессу.

Я несколько долгих секунд молча, не моргая, смотрел на него.

— Чего⁈

— Построить развитую, процветающую цивилизацию.

Я хохотнул.

— Я некромант. Повелитель мертвых.

— Очень талантливый некромант.

— Я фермер, — заметил я.

— Ещё более талантливый фермер, судя по всему, — парировал он.

Я ткнул пальцем в сторону полей.

— Я картошку выращиваю, дядя!

— Ты в одиночку обеспечиваешь продовольствием несколько имперских провинций.

— Это совершенно случайно получилось! Просто батраков много было!

— Именно поэтому у тебя всё так прекрасно получается. Талант не пропьешь.

Я прикрыл лицо ладонью.

— Дядя Даня, за что…

— Тебе не нужно делать всё самому, — примирительно сказал он.

— О, отлично. Хоть на этом спасибо.

— Ты должен лишь мудро направить развитие. Быть локомотивом.

— Это и называется «делать всё самому, только чужими руками»!

Он открыто и звонко рассмеялся.

— Вот видишь. Ты уже всё прекрасно понимаешь. Умный парень.

— Нет! Не понимаю и не хочу!

— Артур, у тебя есть обширные знания прошлого мира. Огромный стратегический опыт. Колоссальное политическое влияние. Связи сразу с несколькими государствами. Собственная мощнейшая экономическая база. И, в конце концов, армия.

— Это не армия. Это сельхозработники!

Мы одновременно повернули головы и посмотрели за угол дома. По широкой дороге как раз проходило несколько сотен идеально строем двигающихся закованных в броню мертвяков. Следом за ними дисциплинированно трусила стая мутировавших волколаков. За ними плавно ехала тяжёлая костяная платформа с магической артиллерией.

Я неловко помолчал.

— Хорошо. Это немного армия. Но они мирные!

— А главное, — неожиданно мягко продолжил дядя Даня, — теперь тебе есть для кого строить этот безопасный, новый мир.

Я невольно посмотрел в сторону дома. Оттуда донёсся заливистый детский смех. Изабелла кого-то громко ругала за грязные ботинки. Виктория что-то весело кричала ей в ответ. Кира строго требовала, чтобы дети не таскали яблоки до обеда, иначе испортят аппетит. Пятачок довольно и гулко хрюкал в кустах. Судя по всему, яблоки там таскали далеко не только дети.

Я вздохнул.

— Скажи честно. Ты специально всё это устроил? От начала и до конца?

Дядя Даня невинно поднял брови.

— Что именно?

— Всё! Та финальная война с Демонами, после которой я переродился здесь на этой самой ферме! Ты ведь сам создал Колесо Астрала!

— Артур, я лишь немного, совсем чуть-чуть направил Колесо.

— Насколько «немного»⁈

Он лишь загадочно улыбнулся. Вот же телепат вездесущий… Я хотел высказать ему пару ласковых. Но его ментальная проекция уже начала мерцать и растворяться в воздухе.

— Удачи тебе, Артур. И постарайся получить от процесса удовольствие. Ты же умный парень.

Он почти исчез, оставив лишь легкий контур.

— Ты ведь в отпуске. Отдыхай душой.

— Ага, передавай привет маме и папе, — хмыкнул я ему вслед.

— Конечно, парень.

И вот тишина. Только старые яблоневые листья тихо шелестели над головой, да гудел одинокий шмель.

Я постоял на месте ещё несколько секунд. Потом обернулся. Передо мной во всей красе лежала моя тихая ферма. Моя огромная, необъятная ферма. Бескрайние поля. Строящиеся города. Ровные дороги. Безотказные мертвяки. Верные волколаки. Сильные маги. Обычные люди. Мои жёны. Мои дети.

А теперь ко всему этому великолепию добавилась ещё и целая средневековая цивилизация, которую, оказывается, надо было брать за шкирку и тащить в светлое будущее. И ведь я это буду делать в первую очередь не для Данилы, а для себя и своих детей.

— Папа!

Из-за угла дома показалась моя старшая дочь.

— Мама Кира сказала, чтобы ты шёл скорее! Там опять мама Виктория с мамой Изабеллой из-за сметы спорят!

Я улыбнулся ей.

— Уже иду, малышка.

Дочка радостно развернулась и убежала обратно на террасу. Я запрокинул голову и ещё раз посмотрел на бездонное голубое небо.

— А ведь это должен был быть всего лишь скучный отпуск…

Где-то очень-очень далеко в астрале мне послышался знакомый смешок Императора Мироздания.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.