Все кончено. Я больше здесь не нужна.

Думаю я, возвращаясь домой пораньше после последнего рабочего дня. Меня уволили. Сократили после десяти лет безупречной работы.

Выбор стоял между мной, опытным специалистом, и молодой красоткой, полгода назад закончившей институт. Молодость победила опыт.

А может все дело в большой груди, умением подыгрывать начальнику и пухлых губах? Всегда накрашенных алой помадой пухлых губах…

Я вставляю ключ в замок и стараюсь прогнать дурные мысли. Завтра мы с мужем едем на Канары. Наконец моя мечта сбудется. Я побываю там, где давно хотела.

Лазурное побережье ждет меня!

Сказала я себе, отворяя дверь. Но ждало меня другое. Лакированные туфли на высоком каблуке и брошенный пиджак. В воздухе стоит аромат женских духов, кажущийся до боли знакомым.

Мне становится дурно. Как в забытьи я прикрываю дверь за собой и прохожу в коридор. Слышу неприличные звуки из спальни. Стоны, рычание, шлепки.

Все замедляется, как в кино. Я медленно иду по коридору. Каблуки стучат по паркету. Я не разулась… И не разделась. Я хочу знать, что происходит. Прямо сейчас.

Возле спальни звуки становятся громче. Женские стоны разносятся по квартире. Дрожащей рукой касаюсь двери и толкаю ее. У меня перехватывает дыхание.

Демид обнажен. Идеальное тело напряжено. Твердые мускулы перекатываются под кожей от каждого яростного толчка. Перед ним лежит девушка, закинув ногу ему на плечо. Красный кружевной бюстгальтер спущен к талии. Грудь обнажена, светлые волосы разбросаны по кровати.

Я смотрю на ее лицо. Юля. Юля, которая получила мою должность.

Они не обращают на меня внимание. Демид крепко держит ее за талию и насаживает. Юля с полуприкрытыми глазами стонет. Мой муж склоняется к ней и принимается языком ласкать грудь. Тут девушка поворачивает голову и видит меня. Охает.

Демид смотрит в мою сторону и отрывается от моей бывшей коллеги. Он недоволен тем, что его прервали.

— Что?!

Я молчу. Я в шоке.

— Закрой дверь, — командует он. — Я занят.

Я все еще пребываю в оцепенении. Перевожу взгляд с Демида на Юлю. Она улыбается. Она торжествует.

— Я…

— Хочешь посмотреть? — хмыкает он и толкается бедрами. Девушка хихикает. — Если не хочешь, то закрой дверь.

Я смотрю на них и понимаю одно. Это того не стоит. Я выше этого. Поэтому говорю только одну фразу.

— Да пошел ты, — разворачиваюсь на каблуках.

— Она дверь не закрыла, — насмешливо подмечает Юля.

— Черт с ней.

— С кем? С дверью или Марией Николаевной?

— Со всем.

Хватаю ручку чемодана, который заранее собрала в поездку. Вылет должен бы состояться ночью.

— Она уходит.

Демид недовольно рычит.

— Да куда ей идти? Перебесится и вернется.

Слова больно жалят, но я не останаливаюсь. Иду по коридору и выхожу.

Нет, Демид, не перебешусь. Ни за что. Я никогда не вернусь к тебе.

Еду в лифте и попутно вызываю в такси. В приложении забиваю адрес гостиницы, где часто останавливались клиенты нашей фирмы. Смотрю стоимость и проверяю накопленные баллы. Их вполне хватит, чтобы оплатить поездку, но…

За гостиницу платить нечем. Вот черт! В бухгалтерии легла база и сегодня меня не рассчитали. Деньги придут только в понедельник.

Наш жилой комплекс большой, такси пользуется спросом, так что ждать долго не приходится.

Вываливаюсь вместе с чемоданом на тротуар, а машина уже стоит. Водитель открывает багажник, выходит и помогает мне положить чемодан. Я быстренько сажусь на заднее сиденье и закрываю дверь.

Смотрю на подъезд. Тоскливая темнота сжигает меня. С чего-то вдруг думаю, что сейчас появится Демид. Бросится ко мне, захочет поговорить, извиниться.

Как наивно!

Перебесится и вернется.

Его слова набатом стучат в голове. А вот это не наивно. Это горькая правда.

Водитель трогается, у меня перед глазами всплывает Демид. Рубашка натянута на широкой мускулистой груди, брюки, небрежно накинутое пальто. Мой идеал, в который я когда-то влюбилась.

Злость отступает. Злость отступает. На ее место приходит нежность, печаль, боль… Столько лет вместе. Столько всего пережили и вот… Он с другой в нашей постели, на нашем белье.

Юля лежала голая там, где лежала я.

Меня тошнит. Я подавляю рвотный рефлекс, дышу, стараюсь сосредоточиться на городском пейзаже.

Телефон молчит. Я невольно задаюсь вопросом. Они все еще трахаются или закончили? Может позвонить и еще раз оторвать его от дел?

В горле застывает ком. Глаза застилают слезы, но я держусь. В голову лезут воспоминания. Они проигрываются одно за другим, и я не могу. Не могу остановить поток!

Демид встречает меня с университета с шикарным букетом роз. Я закончила юридический. Красный диплом в моих руках. На мне дизайнерское платье, которое он купил мне. Я лечу к нему, улыбаюсь. Он улыбается мне и обнимает. Я счастлива. Мы оба счастливы.

Картинка сменяется.

Обнаженный Демид, его бедра упираются в чужие. Его ладонь лежит на тонюсенькой талии, его губы трогают розоватую вершинку.

Боже!

Боже, что ты наделал, Демид? Ты только что выбросил пятнадцать лет брака в помойное ведро. Да, может наш брак был неидеален. Дети у нас так и не родились, но мы еще молоды.

Мне тридцать семь, ему сорок шесть. Дети появляются и в более позднем возрасте. Мы любили друг друга, у нас бы все получилось, но…

Теперь уже какая разница. Ничего уже не будет. Никогда.

Водитель подъезжает к гостинице, а я думаю о пятидесяти рублях на карточке. Расчет будет только в понедельник. У меня нет денег оплатить номер.

Но я выхожу из такси. Водитель вытаскивает мой чемодан, и мы прощаемся. Я остаюсь одна. Совсем одна.

Заходить внутрь не решаюсь. Стою и смотрю на здание гостиницы, а потом подхожу к лавочке и присаживаюсь. Смотрю на экран, захожу в меню звонков, чтобы набрать номер подруги и испытываю приступ злости.

Юля! Вижу сколько раз она звонила мне за последний месяц. По каждому вопросу спрашивала. Прикидывалась дурочкой… А сама умудрилась забрать у меня все. Мою работу, мою должность, моего мужа.

А ведь я ей еще помогала! И по работе, и по личным делам…

На душе холодеет! Вспоминаю, как Юля постоянно хвасталась, что встретила мужчину своей мечты. Умный, красивый, бизнесмен. Идеал.

— Мария Николаевна, встретила мужчину. Зрелый, бизнесмен, но вот не знаю, как обратить его внимание на себя. Он просто бог! — Говорила она.

Юля его еще так описывала, что я думала: «на Демида похож». А потом качала головой. Нет, мало ли похожих мужчин…

— А не поможете платье выбрать… — просила она, и я помогала.

И не только платье мы с ней выбирали, но и туфли, и кружевное белье.

Я помогала охмурить собственного мужа! Подумать только!

Горло стискивает колючей проволокой. Всхлип застревает в горле и падает куда-то в грудь. Руки трясутся.

Я сжимаю телефон и у меня возникает острое желание разбить его. Как будто это причинит ответную боль Демиду или Юле. Но я… Я не делаю этого.

Задерживаю дыхание, и я с каким-то жутким хладнокровием блокирую номер Демида, следом номер Юли. Безжалостно. Бескомпромиссно. Прочь, прочь!

Потом набираю номер Оксаны. Она моя школьная подруга. Мы часто выручали друг друга.

— Алло, Маш, привет, — отзывается она.

Я вдруг понимаю, что не могу выдавить ни слова. Язык распух, горло болит от сдерживаемого плача.

— Алло, Маш? Маша? Ты слышишь меня?

— Можно занять у тебя денег? В понедельник отдам, — наконец выдавливаю я из себя. Мой голос звучит ужасно. Будто я сейчас расплачусь.

— Боже, Маш, конечно. Я бы пошутила про мошенничество, но твой голос… Что случилось?

Я давлюсь подступающими слезами. Держусь из последних сил, и потому молчу в трубку и ничего не могу сказать. Только тяжело и часто дышу.

— Может приедешь ко мне? Я сейчас в городе.

— Нет, — понимаю, что еще одной поездки в такси не выдержу.

— Тогда давай к тебе приеду, где ты?

Говорю название гостиницы и адрес.

— Держи деньги, заселяйся, а я к тебе сейчас приеду.

Регистрация проходит вполне успешно. Девушка на ресепшен подозрительно поглядывает на меня. Еще бы, вряд ли к ним часто захаживают гостьи с красными глазами.

Чтобы разрядить обстановку, говорю, что у меня низкое давление. Девушка понимающе улыбается и вручает мне карточку от номера. Я предупреждаю ее, что ко мне придет гостья — мой подруга Оксана Кравчук, и ухожу к лифту.

Посетители гостиницы смотрят на меня. Надеюсь, среди них нет знакомых по бывшей работе. Не хотелось бы предстать перед ними в таком ужасном виде. Кто знает, может я найду работу в другой консалтинговой фирме и там эти люди станут моими клиентами.

Потому молюсь, чтобы лифт приехал быстро и внутри никого не оказалось. Хочу, как можно быстрее добраться до номера, закрыться и никого не видеть.

Лифт приезжает, но не пустой. Из кабины выходит мужчина. Все, что я замечаю, так это дорогие начищенные до блеска мужские туфли и отутюженные брюки.

Сердце пропускает удар. Демид? Нет. Он не мог здесь очутиться. Просто у незнакомца такая же манера выглядеть с иголочки.

Мужчина проходит мимо меня. Я чувствую его любопытный взгляд, но не поднимаю головы. Как только он удаляется, заскакиваю в лифт, быстро жму кнопку и уезжаю на четвертый этаж. Быстрым шагом иду к номеру, захожу и закрываюсь. Все. Можно выдохнуть.

Чемодан оставляю возле двери. Сбрасываю туфли, пальто, сумку оставляю на стуле и ложусь на кровать. Смотрю в потолок, а перед глазами вновь видения прошлого.

Наша первая встреча с Демидом. Начало осени. Я учусь на последнем курсе юрфака. Спешу на утренние лекции. На мне светло-сиреневое платье с воздушной юбкой чуть ниже колена и нежно-бирюзовые туфли. Мои любимые. Волосы цвета молочного шоколада завиты с слабые локоны.

Сегодня у меня день рождения, и мы с девочками решили после занятий сразу же пойти в ресторан.

В спешке наступаю на ливневку перед зданием учебного корпуса. Шпилька проваливается между железяк и застревает. Я дергаю ногу. Раз, два, три… Безуспешно.

Слышу, как звенит звонок. Студенты спешат внутрь, а я снимаю туфлю и продолжаю свои попытки выдернуть ее. Чуть не плачу от досады. Это моя любимая пара. На дороге пробка, так что у моих стараний много зрителей. Какой-то жирный таксист откровенно глумится надо мной.

Но тут из здоровенного черного внедорожника выходит он. Мой спаситель. Он рявкает на таксиста и тот мгновенно замолкает и закрывается в машине.

Все замедляется, как в фильме. Демид идет ко мне. Дорогой костюм идеально сидит на его могучей фигуре. Широкие плечи, мощная грудь, высокий рост. Солнце играет в его коротких темных волосах. Загорелая кожа, пронзительный взгляд и легкая улыбка. Он движется на меня, как гора. Я выпрямляюсь, а мое сердце стучит в бешеном ритме. Меня бросает то в жар, то в холод.

— Помочь? — небрежно спрашивает он, но ответа не дожидается. Наклоняется и с легкостью вытаскивает туфлю.

У меня пропадает дар речи.

— Держи, — он протягивает мне обувь. — Ты как золушка. Только наоборот.

Моя душа поет, внутри все танцует от радости. Бабочки порхают в животе.

— С-с-спасибо, — еле произношу слова благодарности.

Беру туфлю из его ладоней и покрываюсь румянцем. Я ведь влюбилась в него тогда. Да, именно тогда.

Вспоминаю этот момент, и к горлу подступает ком. Он был подарком судьбы мне на день рождения. Как вся наша любовь, все отношения перешли вот в это: «Перебесится и вернется».

В голове звучит его голос. Надменный, холодный, чужой. Демид так со мной не разговаривал.

Когда это началось? Когда он начал спускать пар? Как долго это продолжается? И с кем? Юля первая? Или есть другие?

Закрываю ладонями лицо, поворачиваюсь на бок и подтягиваю колени к груди. Слезы текут сквозь пальцы. Я не рыдаю. Я не привыкла плакать. Но слезы не остановить. Они лезут сами.

Стук в дверь. Я с трудом поднимаюсь с постели. Открывать не спешу, спрашиваю: «Кто?» и слышу голос Оксаны.

Открываю подруге. Она с ужасом смотрит на меня.

— Маша, кошмар какой. Это из-за Демида, да?

Я киваю.

— Что он сделал? — вырывается у нее, но я молчу.

Губы дрожат, я сдерживаю всхлип и показываю рукой, чтобы она зашла в номер. Не хочу, чтобы нас слышали посторонние.

Мы усаживаемся на кровать, и я выдавливаю ответ.

— Демид изменил мне.

Оксана ругается, а я лишь смотрю на ее возмущенное лицо.

— Он выгнал тебя?

— Нет, сама ушла.

На секунду зависаю. Чувствую, что мне нужно одобрение. Все-таки я осталась без работы, как такового своего имущества у меня нет.

Кто-то назвал бы меня дурой, раз ушла от богатого мужа. Например, моя мама. Уверена, что завтра она позвонит мне и скажет, чтобы я возвращалась к Демиду. Что он любит меня, и что мужчинам на роду написано «гулять» от своих жен.

Но Оксана не такая. Оксана — моя настоящая родственная душа.

— Молодец! И правильно сделала!

Оксана заказывает в номер еду и алкоголь. Официант из ресторана, который занимает первый этаж гостиницы, приносит нам большой набор роллов и две бутылки красного.

Мне хочется возразить насчет выпивки, но я не делаю этого. Понимаю, что не смогу наживую, без допинга, рассказать все, что случилось. Слишком больно, слишком сильно кровоточат раны.

Мы начинаем есть и пить. Ксю задает вопрос:

— А как ты узнала?

Я взрываюсь. Меня начинает нести. Я вспоминаю все до мельчайших подробностей. Его лицо, его прижимающиеся бедра, его широкая ладонь на талии, его губы на чужой груди… В глазах слезы и я не сдерживаю их. Плачу, пересказываю, повторяюсь.

Ксю преданно слушает меня, ругается вместе со мной, возмущается. Поддерживает по полной.

Я не могу остановиться. Слова рвутся наружу потоком. Слезы душат, боль сжигает изнутри. Я чуть не кричу, рассказывая, как он трогал ее. Я понимаю, что Ксю слышит меня. Но мне… Мне хочется, чтобы меня услышал весь мир. Чтобы все знали, что со мной стряслось. Почувствовали мою боль.

К полуночи мы начинаем планировать месть. Ну как планировать. Ксю напивается и выдает какие-то безумные идеи одна за другой. Бизнес отжать. Машину испортить. Ее пьяный мозг не останавливается. Генерирует новые вариации. Я киваю, смеюсь, поддакиваю, не имея сил спорить или даже отнекиваться. Слишком устала.

Завтра мы обе не вспомним весь этот пьяный бред.

В глубине души понимаю одно. Никакой мести я не хочу.

Все кончено. Демид больше не мой. Больше не принадлежит мне. Это больно, это тяжело. Но я должна это принять и идти дальше.

Я уверена, что впереди меня ждет что-то хорошее. Хоть что-то. Я непременно устрою свою жизнь. Обязательно это сделаю. У меня все получится.

На утро я просыпаюсь с головной болью. Глаза опухли и реагируют на солнечный свет, что бьет через окно. Я с трудом поворачиваю голову и смотрю на спящую Ксю. Подруга лежит на диванчике в полной отключке. Она выпила больше меня.

Моя вина, что сказать. Я слишком много говорила, а ей приходилось потягивать и слушать.

Какое-то время смотрю в потолок, шевелю телом, потягиваюсь. Затем беру телефон. Полдень. Мне вдруг стало смешно. В это время я должна была сидеть в самолете рядом с Демидом и лететь на острова. Вместо этого я в номере с подругой.

Ох, судьба, не предвидеть твоих поворотов.

Сажусь, поправляю на себе блузку. Ткань в заломах после сна. Мы с Ксю не раздевались. Так и упали спать.

Я окидываю взглядом номер. Еда, бокалы, мой чемодан и качаю головой. Здравствуй, новая жизнь.

Телефон начинает вибрировать. «Мама» — светится надпись.

Вот и началось…

Отвечаю на звонок.

— Мария, что ты наделала? — раздается грозный голос матери. Она не здоровается, она говорит так, будто я крупно облажалась.

— Что наделала?

— Как ты могла уйти от Демида?

Ну вот, что и требовалось доказать. Мама приняла его сторону.

— Так и смогла. Он изменил мне.

— И что? Это мужчины. Им на роду написано. Ты должна вернуться к нему.

— Я ничего не должна. И возвращаться не буду.

— Что значит «не буду»? Это ты виновата, Мария! И только ты. Демид хороший. Богатый, красивый, ты за ним как за каменной стеной. Вон смотри, какую он подарил тебе такую шикарную поездку, а ты? Взяла и ушла. Дура! Ради меня мужчины так никогда не старались.

Так звучит женская обида и зависть. И хоть, по идее, мы с ней самые близкие люди, мать и дочь, но она не понимает меня. Не хочет понимать. Потому что на самом деле близкими мы никогда не были.

Я была лишним грузом для матери. Довеском. Случайностью. Ошибкой. Вечно мешалась строить ей отношения, карьеру, заводить друзей и развлекаться. Даже сейчас ее голос звучит, как будто я мешаюсь. Ворвалась в ее жизнь с какой-то незначительной проблемой и отнимаю «драгоценное время, силы и красоту». Так она всегда говорила мне.

— Я уже подумала, — кладу трубку.

В ушах все еще стоит зычный мамин голос, пока я пытаюсь привести себя в порядок. Иду в ванную комнату, раздеваюсь, и не смотря на себя в зеркало, становлюсь под душ.

Дела отвлекают от дурных мыслей. Мы с Ксю приводим себя в порядок. Я долго не решаюсь нанести макияж. Опасаюсь, что не выдержу, снова заплачу, и буду выглядеть ужасно. Но все же берусь за косметику.

К черту слезы. К черту Демида. К черту все! Не хочу больше переживать из-за него.

Из номера мы выходим в четыре. Ксю предлагает пообедать в ресторане и вместо поездки к ней, мы спускаемся на первый этаж. Я тащу за собой чемодан по дорогому мрамору и думаю насколько бесполезен мой багаж. Там в основном летние вещи, а в нашем городе начало осени.

Тяжко вздыхаю.

— Мне нужно забрать мои вещи из квартиры Демида, — говорю, когда садимся за столик. Больше не могу называть дом домом. Это место, как и владелец, больше мне не принадлежат. — У меня с собой в основном летние вещи, а впереди холода. Да, погода у нас переменчивая. Завтра может и дождь пойти, и температура упасть.

На удивление мой голос звучит ровно и полон решимости. Никакого дрожания, никакой обиды. или печали Я говорю так, будто речь идет о чем-то обыденном. О походе в магазин за хлебом, например.

— Конечно, это же твои вещи, — одобряет Ксю. — Как будешь это делать?

По привычке прикусываю нижнюю губу. Всегда так делаю, когда задумываюсь.

— Разблокирую его, позвоню и скажу, что приду забрать вещи.

— А зачем звонить? Хочешь вместе пойдем и заберем?

— Звонить надо, чтобы не увидеть очередное представление. Хотя… — усмехаюсь. — Если там вместо Юленьки будет какая-нибудь Леночка из бухгалтерии, то мне будет только приятно.

Ксю смеется.

— Но все равно. Давай вместе пойдем? Мало ли, что ему в голову взбредет. Он сильный мужчина, а ты одна. Я не могу тебя отпустить.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Но сначала надо пообедать и отвезти, что есть к тебе.

План построен. Я заказываю себе порцию куриного супа с лапшой, салат, блинчики и кофе. Ксю берет боул. Модное блюдо из фитнес-меню: вареная куриная грудинка, булгур и пареные овощи. При виде такого набора я чувствую себя жалко со своим калорийным заказом и даю себе слово начать следить за питанием.

Ксю вызывает такси, и мы выходим на улицу. Прохладный свежий воздух бодрит после душного ресторана. Я чувствую себя обновленной. Улыбаюсь, ощущаю себя другой. Да, сейчас в моей жизни происходит катастрофа, но глубоко внутри просыпается надежда на лучшее.

Смотрю на дорогу, выискиваю среди припаркованных машин такси, и улыбка меркнет. Внутри все обрывается. Меня словно окатило ледяным душем.

Демид. Он стоит, прислонившись спиной к двери своего огромного черного внедорожника. Как быстро ему удалось найти меня. Хотя, чему удивляться. У него связи по всему городу.

Наши взгляды встречаются.

— Вот же… — Ксю тоже узнает его.

— Я не хочу с ним разговаривать, — заявляю я, хоть и понимаю, что разговора не избежать.

Отворачиваюсь от него. Ладони потеют, ручка чемодана скользит в пальцах.

Не подходи. Не подходи!

Молю я, но краем зрения замечаю, как Демид идет к нам. Это естественно. Он хотел поговорить. Иначе зачем бы он вообще приехал?

— Маша, — его голос гремит, как раскаты грома. Обычно он так разговаривал со своими подчиненными. Со своими псами, которые нарушили правила. Которых требовалось наказать со всей жестокостью. Вот только я не пес и никаких правил не нарушала.

— Маша! — рявкает он, походя совсем близко. Я чувствую кожей его присутствие.

— Она не хочет с тобой разговаривать, — вступается Ксю.

— Не твое дело, — рычит он, хватает мою руку и рывком разворачивает к себе. — Ты сорвала поездку.

— Это ты ее сорвал.

Смотрю в его лицо. Такое родное и… любимое. Высокие скулы, пронзительные черные глаза, волевой подбородок, легкая небритость. Сколько лет я смотрела в него, а мой пульс учащался. Внутри все трепетало от его близости.

Я ведь любила его. Да до сих пор люблю. Глупое сердце стучит в груди. Меня охватывает знакомое волнение. даже уголки губ в привычке дергаются. Какая-то неразумная часть меня задается вопросом. Может это все был сон? Может тебе показалось?

Но нет, мне не показалось.

Я беру себя в руки.

— Ты изменил мне. Между нами все кончено.

— Твоя истерика затянулась.

О надо же! Ни извиняться, ни оправдываться он не будет. Что ж, в его духе.

— Я не истеричка.

Демид усмехается.

— Ты бы на себя сейчас посмотрела.

— А ты на себя посмотри. Стоишь тут и делаешь вид, будто ничего не произошло.

— А ничего и не произошло, — отрезает он.

— Ты. Мне. Изменил.

Боже, неужели он не понимает.

— Я не виноват, что ты потеряла интерес к сексу.

Что? Он серьезно? Решил обвинить меня в случившемся?

— И вообще, — продолжает он. — Откуда мне знать. Может, если ты не спишь со мной, то спишь с кем-нибудь другим?

На секунду я теряю дар речи. Он еще и обвиняет меня в изменах?

— Такси приехало, — Ксю хватает меня за руку.

— Отвали от нее, — Демид отрывает подругу от меня.

— Это ты отвали от нее. И от меня, — кровь кипит от негодования.

Я бросаю чемодан и толкаю Демида рукой в грудь со всей силы. Он не двигается. Недвижим, как гора.

— Как ты смеешь подозревать меня? — бью ладонью еще раз в грудь со всей силы. — Как ты смеешь упрекать меня? — еще один удар. — Обвинять? Как ты смеешь? Ты… ты

Я замахиваюсь, чтобы дать ему пощечину. Мне безумно хочется, чтобы он испытал хотя бы капельку моей боли.

Демид перехватывает мою руку и притягивает к себе. Мы очень близки. Мой нос почти касается его подбородка. Я чувствую его свежее дыхание на коже. Смотрю губы. Легкий трепет отхватывает меня, но потом вспоминаю, что эти самые губы делали вчера с чужой грудью.

— Прекрати, — цедит он, почти не размыкая рта.

— Не прекращу.

Я злюсь. Я ненавижу его. Плевать, что мое сердце вопит о другом. Я ненавижу его!

Вокруг собираются зеваки. Ксю подхватывает мой чемодан. Таксист сигналит. К нам приковано внимание толпы.

К гостинице подъезжает дорогой черной седан… Демид замечает машину и отпускает меня.

— Мы еще поговорим, — бросает он.

Я круто разворачиваюсь и ухожу к такси вместе с Ксю. Сажусь в машину. Вся трясусь, как при лихорадке. Мы трогаемся с места. У меня бродит навязчивая мысль, что Демид едит за нами. От того не сразу решаюсь посмотреть по сторонам. Но когда делаю это, то нигде не вижу его машины.

Где-то на другом конце города

Я открываю дверь и вижу в коридоре Юленьку в толпе девчонок ее же возраста. Все красивые, подтянутые, блестящие. Через полупрозрачные блузы видны очертания нижнего белья. Коротенькие юбки и шортики выставляют на показ стройные ноги. Поверх кожаные куртки или распахнутые пальто. Образ завершает броский макияж, укладка и обувь на шпильках.

От их вида мне становится тошно. Они молоды, сексуальны и уверены в себе. Это чувствуется во взгляде. Словно весь мир упал к их ногам и боготворит.

Я ощущаю себя проигравшей. Никчемной по сравнению с ними. Мои ноги уже не так стройны, на бедрах целлюлит и кожа не такая гладкая, а волосы не блестят. Молодость с годами уходит и хоть тресни былого уже не вернуть.

Мои взгляды с Юленькой пересекаются.

— О, Мария Николаевна пожаловала, — она скрещивает руки на груди. — Что? Никак не можете признать себя лишней?

Девки позади нее начинают ухмыляться. Мне тоже смешно. Боже, я как будто вернулась в старшую школу. Популярные девчонки пытаются меня высмеять перед толпой одноклассников.

Однако есть во всем этом приятное. Юленька обращается ко мне по имени и отчеству. Привычка, или же она боится, что муж бросит ее и вернется ко мне?

Я не поддаюсь на глупую провокацию и вытаскиваю чемодан наружу.

— Что молчите? Язык проглотили?

Мы с Ксю вытаскиваем второй чемодан. Я беру коробок с хрупким. Готово. Можно уходить.

Юленьку раздражает мое молчание. Она шагает ко мне.

— А помните, как вы надо мной издевались? Заставляли документы переделывать, а? Видите, чем все закончилось. И ваша работа, и ваш муж теперь мои.

Ксю дергается, но я качаю головой. На мгновение у меня возникает желание выдрать Юле волосы, но я ничего не делаю.

Краем зрения замечаю в ее руке ключи от квартиры. На них брелок с рыбкой, и я широко улыбаюсь. Юленька держит запасной вариант, который я сделала пару месяцев назад для мамы, да так и не отдала. У нас все никак не получалось свидеться.

Ключи лежали в шкатулке в зале, где я хранила всякую мелочь вроде подаренных брелоков. Демид о них ничего не знал. Выходит, Юленька рылась в вещах, нашла ключи и присвоила себе. Быстро же она решила занять территорию.

Я начинаю смеяться. Юля злиться. Ее подружки ничего не понимают. Ксю тоже не понимает, но поддерживает меня и громко смеется со мной.

— Да она умом тронулась, — бурчит какая-то девочка, но я не обращаю никакого внимания и иду к лифту сквозь толпу.

Мы возвращаемся к Оксане на квартиру. Я размещаю вещи в гостевой спальне, она собирается в дорогу. Рейс рано утром. Потом мы гуляем с собакой, закупаемся и проводим вечер так же, как и предыдущий.

Ночью меня опять атакуют мысли о Демиде. Я беру телефон, чтобы отвлечься от переживаний и полазить в соцсетях, и обнаруживаю, что он выключен.

Батарея села. Неудивительно, учитывая, что я не помню, когда последний раз его заряжала. Ищу в вещах зарядку, подключаю, экран загорается и начинают загружаться сообщения.

Последний раз мой телефон так бомбило, когда у наших клиентов срывалась крупная сделка.

Звонки. Их много. Почти все с неизвестных номеров. Звонки и сообщения от мамы. Отметки в соцсетях. Уведомления банковского приложения о пополнении счета, там же сообщения.

Что творится?

Я ставлю телефон на беззвучный и кладу на тумбу. Надо подождать, пока все прогрузиться, а сейчас время чая. Поход на кухню занимает минут пять. Этого достаточно, чтобы все уведомления наконец прогрузились.

Первым делом захожу в банковское приложение. Ого, Демид скинул мне кругленькую сумму и надпись.

Надо поговорить.

Что? По-другому не получилось связаться? Или сразу же решил купить меня деньгами?

Я отправляю сумму обратно и пишу ответ.

Поговорим в ЗАГСе.

Из пропущенных звонков все незнакомые, кроме маминого. Сбрасываю счетчик и перехожу в мессенджер. Пишу маме: «Со мной все в порядке». Отправляю и открываю соцсети.

Первым попадается видео, которое репостнула мне бывшая коллега из бухгалтерии. Кто-то записал, как с Демидом разговаривали возле входа в гостиницу. Судя по ракурсу, снимали из дома напротив. Слов, разумеется, не слышно. Зато видно и мои эмоции, и замах для пощечины, и напряжение Демида.

Разлад в семье крупного бизнесмена Караева. Ссора на улице с супругой.

Видео принадлежит городскому паблику, специализирующемуся на сплетнях. Под ним куча комментариев. Люди смотрят на ситуацию по-разному. Кто-то поливает грязью меня, кто-то Демида. Мнения делятся в основном по половому признаку.

Почему он ей не врезал?

Подкаблучник.

Сучка должна знать свое место.

Демид

Терпеть не могу, когда все выходит из-под контроля.

Сначала эта Юля припирается без приглашения и лезет ко мне. Потом Маша пораньше освобождается с работы. И началось.

В тот вечер я не планирую развлекаться, зная о ночном вылете. Но меня ждет отпуск с женой, которая давно превратилась в ледышку. Спустить пар было бы неплохо. А тут на пороге вырисовывается Юля. Приходит под видом что-то оставить для Маши. Задирает юбку, лезет ко мне.

Я не могу устоять.

Мы давно пересекались с ней в ресторанах, кафе и клубах. И каждый она сногсшибательна, каждый раз предлагает делает с ней все, что угодно.

Тяжело не брать, когда предлагают. Голову сносит.

О Маше я не задумываюсь. Я ей такой подарок приготовил. Поездку на острова оплатил, дела отложил. Все для нее. Только для себя тоже чего-то хотелось.

Поездка срывается. Я злюсь. Не из-за потери денег, а из-за Машиного поведения. Ушла, на телефон не отвечала. Знала же, что вылет ночью. Безответственная.

Мои товарищи находят Машу быстро. Она поселилась в гостинице Романова — моего идейного врага по бизнесу. Вечно мне палки в колеса вставляет.

Я приезжаю к Маше, ловлю у входа, а она ни в какую. Еще Романов подъезжает. Пришлось отступить, чтобы не разоряться под чужой гостиницей.

Уверен, видео в сети его рук дело. Как и клевета, что я абьюзер, изменник и моральный урод. Новость так всколыхивает общественность, что акции падают. Какие все лицемеры.

На следующий день, пока я езджу по делам разбираться с ценными бумагами, Маша без моего ведома забираетвещи. Все те, что достались ей от родных. Мои подарки не тронуты.

По возвращению домой меня ждет сюрприз в виде Юли и ее подружек.

— Ты чего тут делаешь? — говорю, а сам зверею. От вида девок на моей кухне за моим столом трясет. Бесят. Это моя квартира и только мне решать, кому сюда приходить.

— Как я… — она теряется.

— Пошли вон.

— Юля сказала, что она теперь здесь живет, — бросает одна из девок.

— Чего бл…?

— Демид, — Юля смотрит на меня с широко распахнутыми глазами.

— Пошли вон! — повторяю я и бросаю первую попавшуюся вещь в стену над их головами. Кажется, это стакан.

Девки вскакивают и несутся мимо меня к выходу. Юля тоже встает. Она пристыжена и напугана. Я перекрываю ей выход.

— Ключи!

На миг думаю, что это Маша ей отдала при встрече.

— Вот, — она отдает какой-то запасной комплект с брелоком в виде рыбки.

— А теперь проваливай. И чтоб больше тебя не видел.

Остаюсь один в пустой квартире, но понимаю, что сил находится здесь нет. Тошнит от срача на кухне и запаха духов. Сажусь и еду в клуб к старому приятелю. Хочу напиться.

— И о чем ты думал? Ты же мог всегда приехать ко мне и трахнуть любую цыпочку. Все проверенные. Никаких проблем бы не было.

Поддержка Камиля как всегда на высоте.

— О Маше думал.

Друг фыркает, и я с ним согласен.

— Не тем местом ты думал, — Камиль одним махом опустошает стакан. — Со случайными девками вечно проблемы.

Я киваю, но сделанного не воротишь. Попиваю виски и попутно решаю проблемы по телефону. Маша на связь не выходит. Тогда предпринимаю последнее. Кидаю денег ей на счет и пишу сообщение в банковском приложении. Она отвечает глубокой ночью.

Кидаю деньги обратно.

О чем говорить? Мы разводимся. Все кончено.

Счет снова пополняется. Кажется, мы так и будем кидать друг другу деньги.

Я против. Никакого развода не будет.

Я усмехаюсь. Надеюсь, он все же передумает и не будет доводить дело до суда.

Зачем я тебе? У тебя есть с кем проводить время.

Ты нужна мне, Мари.

Мари? Мари! Внутри все кричит от боли. Меня трясет, разрывает!

Мари… Так он ласково называл меня после поездки во Францию. Мы провели медовый месяц в Париже. Шикарный номер находился в отеле. Из окон вид на Эйфелевою башню. С улиц постоянно льется романтичная музыка. Мы нежимся в кровати в объятиях друг друга.

— Ты всегда будешь моей, — шепчет он на ухо, а его пальцы нежно проводят по щеку, берут прядь и заправляют за ухо. — А я — твой.

Демид тянется ко мне и целует. Он начинает ласкать мое тело, даря нежность и ласку. Я таю в его объятиях и молюсь, чтобы это никогда не заканчивалось.

Я в сказке. Настоящей сказке.

Вот только «жили долго и счастливо» не случилось. Демид больше не был моим.

В груди вспыхивает огонь. Зачем он врет мне?

Я тебе не нужна. Ты просто привык ко мне. Привык к моей стряпне. К тому, что я рядом и всегда поддерживаю тебя.

Банковское приложение не позволяет писать длинные сообщения. Ограничение не дает написать все, что хочу. Потому я отправляю лишь половину суммы. Под второй половиной пишу остальной текст.

Или ты боишься, что жена-юрист отсудит половину имущества? Не переживай, мне ничего от тебя не нужно.

Отправляю, а в голове рой воспоминаний. Не всегда у Демида дела шли хорошо. Бывало, что-то случалось и я утешала его. Радовала. Помню, как пришлось заменить его сбежавшую помощницу и организовать фуршет для иностранных гостей. Тогда я собственную работу оставила и побежала помогать.

А что теперь…

Я за тебя переживаю. Тебе могут причинить вред. Скажи, где ты?

Я мотаю головой. Хватит.

Большего вреда, чем ты, мне никто не способен причинить.

На этом я выключаю телефон и иду за книгой. Понимаю, что Демид прислал деньги обратно, сопроводив очередным сообщением. Отказаться от них я смогу завтра в отделении банка. Надо все менять. И счет, и номер телефона.

Я не смогу начать новую жизнь, если не избавлюсь от старой.

Ранним утром я провожаю Ксю. Иду на короткую прогулку с Тирой, возвращаюсь и ложусь спать. Телефон ставлю на беззвучный, чтобы никто не тревожил.

Просыпаюсь после обеда и чувствую себя великолепно. За окном светит солнце, тело расслаблено, рядом лежит Тира и дарит свое тепло. Никакой работы, Юленьки и Демида в моей голове. Настоящее счастье!

Но длиться оно недолго. Беру телефон и иду на кухню, попутно проверяя сообщения. Почти все от неизвестных номеров, кроме одного. На этот раз до меня пытался дозвониться бывший начальник.

Прежде чем перезвонить, захожу в банковское приложение. Деньги от Демида так и лежат и на счете. Отправлять их обратно бессмысленно. Муж пришлет их снова. Поэтому просто проверяю пришел ли расчет с работы. Оказывается, что нет.

Я набираю номер Дмитрия Ивановича.

— Здравствуй, Маша, у нас катастрофа. Помоги, — пыхтит он в трубку.

— В плане?

Бывший начальник начинает пересказывать. К ним утром пришел клиент с просьбой устроить сделку с продажей юрлица. Много сложностей и подводных камней.

Но… Я просто слушаю и параллельно вожу указательным пальцем по фарфоровой кружке.

— Это все замечательно, Дмитрий Иванович, но чем конкретно я могу помочь?

— Выходи, а? Маш, ну, помоги нам. Разок. Оплачу.

— Две недели назад вы приказали мне написать заявления об увольнении по собственному желанию.

В трубке слышен тяжелый вздох.

— Маш, давай не будем сейчас об этом. Мы без тебя никак не справимся. Выйдешь разово, а я тебе заплачу.

Я одновременно испытываю две ярких эмоции. Гордость, что бывшее начальство не может без меня справиться. И презрение, что вообще продолжаю слушать это.

— Дмитрий Иванович, у вас есть Юлия Алексеевна. Прекрасный сотрудник, компетентный, молодой, целеустремленный, — повторяю ему его же слова, сказанные мне в момент извещения об увольнении.

— Маша, не начинай. Ты же сама знаешь…

— Знаю, Дмитрий Иванович. Знаю. Я жду расчет. Вы должны были перечислить мне его в пятницу. Будьте добры, переведите мои деньги. Всего хорошего.

Кладу трубку. Чувствую себя законченной стервой. Если не хуже, потому что никогда не позволяла себе так разговаривать с людьми. Меня аж трясет, но как иначе?

Я не могу вернуться.

Эта мысль горит в голове, как неоновая вывеска. Не могу вернуться…

Мой взгляд расфокусируется. Смотрю в никуда, отпиваю чай и понимаю, что попала в одну и ту же ситуацию дважды. Сначала работа, потом Демид.

Я не могу вернуться и все тут.

Расчет приходит в течение часа. Все до копеечки. Первым делом я перевожу деньги Оксане за гостиницу, еду и госпошлину, которую пришлось заплатить за развод. Потом беру листок и начинаю вычислять на какую сумму могу взять квартиру в аренду и прочие мелкие расходы в виде салон, косметики и прочего.

Следующие дни трачу на бытовые проблемы и поиск работы. Для начала беру второй номер, но прежний все равно оставляю. Если сменю окончательно, то придется сообщить маме новый, а я этого не хочу. Она сразу же передаст номер Демиду.

Да и большая часть знакомых знает старый номер. Сообщать каждому о смене — лишняя трата времени.

К новому номеру прикрепляю все приложения. Банк тоже посещаю, перевожу деньги мужу, блокирую поступления от него и меняю номер.

Еще иду на почту и отправляю Демиду обручальное кольцо. Как бы странно это не звучало, но я так привыкла к нему, что ни разу не подумала его снять.

Надо было бросить ему в лицо!

Но я поступаю, как мне кажется, куда интереснее. Покупаю в канцтоварах открытку с надписью: «Поздравляю», дописываю «Теперь ты свободен» и кладу кольцо. Все это запаковываю и отправляю по почте.

В процессе чувствую себя гением. Надо же как красиво получилось! Но уже дома начинаю стыдиться своего поступка.

Так нельзя! Я веду себя ужасно.

Но дело сделано и уже ничего не воротишь.

На почту приходит уведомление о принятии заявления о разводе. Сообщается дата посещения ЗАГСа. Примерно через месяц мы должны явиться с Демидом вдвоем. Нам дадут еще тридцать дней на примирение и только потом развод.

И это при условии, что Демид будет согласен. Если нет, нас отправят в суд. Как же долго это все будет длиться…

Как долго мне еще с ним встречаться.

Ловлю себя на ужасной мысли, что уволиться намного проще, чем развестись.

К концу недели я испытываю странное ощущение в груди. Непонятную плотность и тяжесть, но сбрасываю все на стресс и скорый приход месячных.

Поиски работы пока ничего не приносят. Но зато объявление о поиске работника на мое место странным образом греет душу. С одной стороны, радоваться чужому горю неправильно. С другой… а поделом. Сами захотели оставить Юленьку, сами себе яму вырыли.

Зарплата у вакансии меньше, чем была у меня, так что бывшему начальнику за жадность еще расплачиваться и расплачиваться.

В пятницу иду на долгую прогулку с Тирой. Я люблю эту маленькую непоседу всей душой. Малышка почти все время проводит со мной. Дарит тепло, уют и радость. С ней я вдруг обнаруживаю себя счастливой.

После похода в парк решаю побаловать себя кофе. Захожу в местную кофейню, беру карамельный латте и круассан. Внутри сидеть нет желания. На улице еще тепло, так что выбираюсь на террасу. Пью, ем, Тира спокойно сидит у моих ног. Она настоящая умничка.

Вдруг на дороге резко останавливается машина. Большой черный внедорожник. Меня охватывает волнение.

Нет, ну нет! Пожалуйста! Только не он.

Но это он собственной персоной.

Демид идет ко мне со словами:

— Наконец я нашел место, где ты обитаешь.

Демид берет стул, ставит и садиться, перекрывая мне возможность уйти. Я оказываюсь зажата между двумя столиками и стеной.

— Нам надо поговорить, — решительно произносит он.

Я недовольно озираюсь по сторонам. На террасе мало людей. Две бабушки мирно беседуют, попивая чай. С другого конца сидит молодая девушка с планшетом и большим стаканчиком кофе. Помощи не у кого попросить. Хотя… шумиху если что поднять получится.

— Не о чем нам разговаривать.

Избегаю взгляд Демида. Не могу смотреть на него, слишком волнуюсь. Если бы встреча была назначена, я бы подготовилась. Но вот так… Его появление чуть ли не ввергает в панику.

Нужно собраться.

Демид снимает солнцезащитные очки-авиаторы и кладет на стол. В отличие от меня он не смущен. Смотрит прямо и уверено.

— Вернись ко мне.

— Это просьба или приказ?

— Маш, хватит играться.

Я начинаю злиться.

— Это не игра, Демид. Я не вернусь. Не хочу. Зачем мне это?

— Затем, что мы женаты.

Фыркаю в ответ.

— Женаты? Ты только сейчас об этом вспомнил? А когда изменял, ты помнил, что ты женат?

— Да.

Демид спокоен, как удав. И это раздражает еще больше. Как можно, так холодно говорить об измене?

— И ты изменил мне, Демид. Из-ме-нил. Фактически, предал. Почему я должна возвращаться к тебе?

Наступает пауза. Демид смотрит на меня совершенно спокойно. Хмыкает.

— Наверно потому, что мы любим друг друга. Ты говорила, что любишь меня, — его слова режут по живому. — Я-то все еще люблю тебя, Мари.

Да он издевается надо мной!

— Ты любишь? Поэтому изменил мне?

— Нет, изменил, потому что люблю себя.

От его наглости я на мгновение теряю дар речи. Жаль, кофе кончился. Я бы плеснула ему в лицо.

— Я понимаю твои проблемы. Тебе больно, обидно и все такое. Но давай поговорим и обо мне тоже, — он кладет локоть на стол и с самым деловым видом продолжает. — Я всегда был откровенен с тобой. Я не раз говорил тебе. Маша, давай проведем вечер по-особенному. Я устраивал тебе романтику. Я возил тебя куда хочешь, покупал что хочешь. И что по итогу?

— А что по итогу? Иногда мы развлекались, как ты хотел. Разве нет?

— Ага, сидя и выслушивая твои проблемы на работе. Проблемы с тем, что ты не можешь забеременеть.

— Ты должен был меня поддерживать.

— Я поддерживал, но ты!

— Что я?

— Ты стала холодной. Ледышкой в постели. Ты вечно уставшая, вечно голова болит.

— Я действительно уставала и у меня действительно болела голова, — хочется его ударить. — Знаешь походы по врачам не самое приятное занятие в жизни. Как и работа нон-стоп.

— О да, откуда мне знать, я же дома на диване целыми днями лежу, — цинично произносит он.

— Нет, не лежишь. Хотя откуда мне знать, где именно ты был. На работе или трахал очередную Юленьку.

Демид тяжело вздыхает. Я вижу, как он начинает злиться, но старается держать себя в руках.

— Ты не давала мне достаточно внимания.

— А ты недостаточно меня поддерживал.

Мы обмениваемся упреками и затихаем. Воздух трещит вокруг нас, как после грозы.

— Маша, я хочу, чтобы все стало как прежде. Секса без заморочек и подсчетов. Когда мы занимались сексом в любое время, а не считали благоприятные дни. И это твоя работа… Давай я тебе юридическую фирму открою? Будешь свое дело вести сама. Ребята помогут.

Предложение цепляет. Ужасно цепляет меня внутри, но…

— Нет. Демид, я хочу развода. Мы не сможем жить, как прежде. Не теперь. Не после того, как я увидела, как ты спишь с другой.

Он качает головой.

— Да, я изменил тебе. Это факт. Тебе больно, неприятно, я предатель. Хорошо. Но почему ты не хочешь понять причин почему я это сделал?

— Ты уже объяснил. Ты выставляешь меня виноватой. Что я тебе уделяла недостаточно внимания.

— Я не выставляю.

— Но себя и виноватым не считаешь?

— Нет, не считаю, Маш, — он приближается ко мне и цедит каждое слово. — Ты приходила и ложилась спать в своей уродской сорочке. Ты вела себя так, как будто мы два старика под сотку. Мне это надоело. Я долго терпел. Бесился. Был верен тебе. И не выдержал.

У меня зашкаливает адреналин. Сердце трепещет в груди. Конечно, я понимала, что мы с Демидом проводим не так много времени вместе. Последний три года все было не так уж и гладко. Но это никак не извиняет его. Он мог проявить активность и поговорить со мной раньше. Но почему-то этого не сделала. А я ведь старалась. Столько всего делала. Посещение врачей, долгое и болезненное лечение, принятие гормонов. А сколько побочек от них возникло?

— Не пытайся пристыдить меня. И не оправдывай моим поведением свой проступок, манипулятор.

— Ага, да. Манипулятор делал для тебя все. Ты хотела поездку, я организовал. Но ты ее сорвала.

— Это ты ее сорвал.

— Да я как представил себе неделю на отдыхе без секса, так озверел окончательно, — жестко говорит Демид. — Чтобы тебе больше понравилось? Измена или мое желание развестись с тобой?

— Ты хотел подать на развод? Зачем же ты хочешь, чтобы я вернулась?

Снова пауза. Тягучая, долгая, мучительная. Дышать трудно. Я смотрю на него и ничего не понимаю. Демид часто дышит, венка на шее напряжена, ноздри раздуваются, губы плотно сомкнуты.

— Маш, мы столько лет вместе прожили.

Я сжимаю стаканчик. Воспоминания обрушиваются на меня лавиной.

— Вот именно, Демид. Столько лет… А когда я пришла и увидела вас. Ты сказал дверь закрыть.

— Я не люблю, когда меня прерывают.

— А что насчет «перебесится и вернется»?

— Я же всегда приходил к тебе. Бесился, но приходил. Я не изменял тебе больше одного раза.

Я охаю, сосредотачиваю взгляд на стаканчике у себя в руках и качаю головой. Это безнадежно.

— Маш, ну, неужели ты хочешь, чтобы я сейчас упал на колени, ползал и умолял тебя вернуться?

У меня вырывается смешок.

— Было бы неплохо.

— Ты же знаешь, что я этого не сделаю. Если бы я был таким, ты бы никогда за меня замуж не вышла.

Неожиданно внутри становится пусто. Я устала от Демида, его объяснений и всего этого разговора. Решение уже принято.

Вдруг Тира начинает громко под столом скулить.

— Что такое? — бросаюсь под стол, чуть не расшибив лоб об угол.

Вижу, как Тира отбивается от огромной грязной крысы.

— О, господи, — лезу под стол, хватая поводок…

— Охренеть, — произносит Демид, тоже заглянув под стол.

Тира скулит и тявкает. Тяну руки, чтобы убрать мерзкое животное с нежной шерстки. Но муж оказывается быстрее. Ловким движением сбивает крысу с щенка. Бесстрашно хватает и бьет вредителя по деревянной половице террасы несколько раз, а потом добивает ударом ноги.

Вокруг переполох. Две бабушки плюются чаем и возмущаются. Девушка визжит от ужаса. Из кафе выбегает встревоженная официантка.

Я прижимаю к себе трясущуюся Тиру. Глажу шерсть, стараюсь успокоить малышку.

Демид орет на официантку. Угрожает судом, проверками и закрытием. К нам выбегает старший менеджер, администратор. Люди возмущаются и поддакивают мужу.

— Это нарушение всех норм. Вы поплатитесь, сволочи, — ругается Демид.

Старший менеджер мямлит, администратор пытается утихомирить мужа, но тот орет еще громче. Собирается толпа зевак.

Я прижимаю к себе Тиру, и ахаю от ужаса. Вижу, что в районе шеи сочится кровь. Крыса укусила ее.

— Демид, — произношу имя мужа на автомате. Слишком долго я жила, полагаясь на его помощь.

— Что? — рявкает он, держа телефон у уха. Видимо, хотел позвонить насчет кафешки.

Я поднимаю голову. Наши взгляды встречаются.

— Маш, собаку нужно к ветеринару, — Демид убирает телефон и наклоняется ко мне, чтобы помочь встать.

Шок настолько сильный, что я безоговорочно принимаю его помощь. Из головы вылетает все, о чем мы только что говорили.

Я боюсь за Тиру и всем сердцем хочу, чтобы с ней все было хорошо. Больше не могу ни о чем думать.

— С вами, ублюдками, я позже разберусь, — напоследок бросает Демид в сторону персонала кафе.

Тира жмется ко мне, поскуливает, пытается достать языком рану. Я трясусь от ужаса и переживаний. Боже, она такая маленькая. А эта крыса была огромной, черной и грязной.

Все происходит, как во сне. Демид ведет меня к машине, открывает переднюю дверь пассажирского сидения и помогает сесть. Внутри пахнет дорогой кожей и парфюмом, который я когда-то подарила мужу.

Бодрым шагом Демид обходит машину и садится за руль. Жмет на кнопку, заводя двигатель, и начинает искать в навигаторе ближайшую ветклинику.

— Откуда у тебя собака взялась?

— Это Оксанина. Ее зовут Тира.

Машина трогается с места, и я только сейчас осознаю, что приняла помощь от Демида. От человека, которого пытаюсь выкинуть из своей жизни. Но он продолжает возвращаться. Еще и так настырно.

— Крысы так просто не нападают. Она скорее всего было бешенная.

От его слов у меня по коже бегут мурашки.

— Бешенная?

— Ну да.

Я с беспокойством смотрю на Тиру, а потом на мужа… На его руки. Пытаюсь высмотреть не подрала ли его крыса. Спрашивать не хочу. Он взрослый, сам разберется.

Если спрошу, Демид воспримет мой вопрос, как заботу. Не хватало еще, чтобы он начал думать, что я волнуюсь о нем. Я и так позволила слишком много — отвезти нас с Тирой в ветклинику.

Но Демид оказывается более проницательным. Впрочем, как и всегда. Он человек, за которого я любила. Его проницательность всегда производила на меня впечатление.

— Я не ранен, если ты думаешь об этом.

Я молча продолжаю гладить Тиру.

— Не хочешь сказать «спасибо» за спасение собаки?

— Она еще не спасена.

Демид хмыкает.

Благо, ветклиника оказывается недалеко. Разговор прерывается. Демид паркуется практически у входа. Я прижимаю к себе Тиру, открываю дверь, но чувствую неловкость. Осторожничаю, чтоб не упасть.

Пока мешкаю, Демид успевает обойти и протягивает мне руки. Я сижу, смотрю сверху вниз на него. Он сосредоточен. Глаза сужены, из-за этого в уголках появляется сеточка морщин. Ему идет возраст.

На мгновение задерживаюсь на полных губах и вспоминаю наши поцелуи. Нежные и невинные, как у смущенных подростков. Или же чувственные, откровенные, заставляющие мое тело сгорать от желания. Сердце сжимается от тоски и боли. Больше так не будет.

— Давай помогу, — Демид не ждет.

Берет меня подмышками, поднимает и ставит на землю. Он делает это так легко, словно я ничего не вешу.

Вместо пресловутого «спасибо» киваю.

— Можешь ехать, дальше я сама управлюсь.

— Я никуда не поеду, — заявляет он.

Мне ничего не остается, кроме как принять этот факт. Если Демид чего-то хочет, он это делает. Я не смогу отговорить его. Начну убеждать — произойдет очередной бессмысленный скандал. Сейчас мне не до этого. Я должна позаботиться о Тире.

Демид открывает мне дверь, так как мои руки заняты щенком. Администратор просит нас подождать, так как все врачи заняты.

В вестибюле мы не одни. Передо мной очередь из трех человек со своими питомцами. Присесть некуда, но Демид решает этот вопрос. Он просит подростка взять клетку с попугаем себе на колени. Юноша пугается и встает, освобождая сиденья для нас обоих.

— Тебя сразу примут. Я договорился.

Я опять киваю. Прижимаю к себе Тиру и глажу ее. Демид подается вперед, упирает локти в колени и разминает шею.

— С той кафешкой тоже разберемся. Не хватало, чтобы ты отравилась еще.

— Демид, я не думаю…

Он бросает на меня строгий взгляд.

— Ты хоть понимаешь на сколько это серьезно?

— Да, понимаю.

— Ну и все.

Ловлю на себе любопытный взгляд сидящей напротив нас бабушки с пушистым котом. Старушка улыбается.

— Вы очень красивая пара.

Демид издает непонятный звук, а я улыбаюсь в ответ. Не рассказывать же, что мы разводимся из-за измены?

В скором времени меня вызывают. Тира скулит, не хочет в незнакомые руки, вырывается. Я глажу и уговариваю ее успокоится, параллельно объясняю ситуацию. Рядом со мной стоит Демид и дополняет.

Боже, мы точно со стороны выглядим как совершенно обычная пара. Муж, жена и собака.

— Ей прививку от бешенства делали? Дату можете назвать?

Я теряюсь.

— Да она не моя, подруга попросила приглядеть. Она в отъезде.

— Позвоните ей, узнайте, — по-деловому заявляет врач.

Набираю Оксану, но у нее выключен телефон.

— Тогда паспорт везите.

Демид касается моего плеча и с улыбкой заявляет:

— Поехали, Маш.

— Поехали.

Делаю вид, что согласна. Беру телефон, сумку и иду вместе с Демидом к выходу. Его широкая ладонь властно покоится на моем плече. Пальцы чуть напряжены. Словно бы он опасается, что я побегу.

Что ж, и не зря.

Мы выходим на свежий воздух. Останавливаюсь и сбрасываю его руку.

— Я сама съезжу за паспортом. Возьму такси.

— Давай отвезу. Тут недалеко же, да? Чего деньги тратить?

Я в упор смотрю в лицо мужа. Ни одной эмоции. Что за человек? Как минимум, Демиду хочется узнать, где я теперь живу. Что последует за этим дальше, неизвестно.

— Не тебе решать, на что мне тратить деньги, — достаю телефон и лезу в приложение.

— Ах да, ты же у нас самостоятельная, — язвит Демид.

— А ты как думал? — ищу адрес Ксю.

— Ничего не думал.

— Это заметно, что ты мало думаешь.

Муж издает смешок.

— Не строй из себя стерву, Маш. Я прекрасно знаю какая ты.

— Нет, не знаешь.

— Ты мягкая, нежная и любящая.

Я замираю. Поднимаю взгляд и вижу теплую улыбку, а в глазах похотливые огоньки. Его бархатный голос пробирается под кожу, заставляет сердце трепетать. Волнительная дрожь пробегается по телу.

Ненавижу.

Ненавижу Демида за мою реакцию. За то, что приручил меня к себе.

Ненавижу!

— А ты… — начинаю злиться, — ты изменщик, лгун и предатель.

Муж выразительно поднимает бровь.

— И все?

— Ты… ты… эгоист. Самовлюбленный… мужлан. Ты мою жизнь превратил в шутку. Прошу, садись в машину и езжай отсюда к своей Юлечке. Совет вам да любовь.

Демид не двигается. Смотрит на меня, как волкодав на маленькую собачонку. Как бы ужасно это не было, я именно так себя и чувствую. Беспомощной, маленькой и громкой.

— Я не живу с ней.

— Вот как? А она заявила, что живет у тебя.

От воспоминания о Юленьки и ее подружках берет злость. Меня трясет с головы до пят.

— Я ее не приглашал жить со мной. Она дала, я воспользовался. На этом все.

Я закатываю глаза и возвращаюсь к телефону. В ушах стучит фраза: «На этом все». Самодовольный индюк, чтоб его! Всех вокруг использует, как ему удобно.

Нажать на кнопку, чтобы завершить заказ такси, не успеваю.

Демид выхватывает у меня телефон, кладет себе в карман.

— Ты что себе позволяешь? — шагаю к нему.

— Что хочу, — муж подхватывает меня на руки. — Поехали, хватит выпендриваться.

— Пусти. Пусти меня!

Колочу руками, дергаю ногами. Пытаюсь высвободиться, но у Демида стальная хватка. Он крепко держит меня и несет к машине. Какие-то зеваки смеются над нами.

— Не отпущу, Маш, не надейся.

— Помогите! Помогите кто-нибудь!

Демид открывает дверь и запихивает меня внутрь. Блокирует замок. Выскочить не успеваю. У меня возникает отчаянная мысль пересесть за руль, завести машину и уехать. Но без ключей далеко не уеду, а они у мужа.

— Говори адрес, — он садится на водительское сиденье.

Выбора нет. Упираться не имеет смысла. Тире нужен паспорт. Называю адрес и отворачиваюсь от него. Смотрю в окно и думаю, как избавиться от назойливого мужа. Еще бы вернуть обратно телефон.

В голову как назло ничего не приходит. Придется действовать по ситуации. Мы неумолимо приближаемся к дому.

— Не злись, я просто не хочу, чтобы ты не разъезжала по такси неизвестно с кем.

— С тобой не лучше, — шиплю в ответ.

— Я никогда не причиню тебе вреда.

— Ха, — поворачиваюсь к нему. — Ты уверен? Своей тупой интрижкой ты меня наизнанку вывернул! Предатель. Как ты мог? Только как ты мог? Ты…

С ужасом понимаю, что слова застряли в горле. Хочется кричать, выть от боли и унижения, но язык распухает. Глаза начинает щипать. Мне становится невыносимо жалко себя. Что я пытаюсь ему доказать? Демиду все равно. Чувства и переживания простых смертных не для него.

— Что я? — подначивает он.

— Ничего, — холодно бросаю я и вновь отворачиваюсь. Глубоко дышу, чтобы не проронить слезы. Чуть ли не втягиваю их обратно.

При нем я плакать не буду. Ни за что. Он не увидит моих слез. Не заслужил.

Мы останавливаемся у подъезда.

— Эй, ну ты чего? — Демид тянет ко мне руку.

— Выпусти меня, — шепчу. — Я схожу за паспортом.

Муж не возражает. Замок щелкает, я открываю дверь и иду в подъезд.

Демид остается в машине. И я испытываю облегчение от мысли, что он не пойдет за мной в квартиру. Хотя какое-то время не придется терпеть его присутствие.

Хуже всего другое. Забыть Демида, перестать испытывать к нему что-либо сложнее, чем я думала. Ужасно осознавать насколько сильно я привязалась к нему. Он причинил мне столько боли. Он предал меня, перечеркнул все, а я… Я все еще чувствую хорошее. Как это прекратить? Как вырезать его из своего сердца?

За пятнадцать лет брака Демид плотно вросся в мою жизнь. Он — мой единственный мужчина. Стал частью меня, но я должна его отрезать. Вырвать из себя с кровью, болью и забыть.

На поиски паспорта Тиры уходит около часа. Телефон остался у Демида, позвонить Ксю нет возможности. Приходится залезать в каждый ящичек. Документ нахожу в прикроватной тумбочке, надеваю пальто и выхожу во двор.

Демид ждет меня возле машины. Не говоря ни слова, открывает мне дверь переднего пассажирского сидения.

Мы едем в тишине. Я должна вытребовать телефон, но не делаю этого. Слишком интересно, как далеко зайдет наша игру в молчанку.

В ветклинику мы возвращаемся вдвоем. Я отдаю паспорт, врач смотрит записи, кивает.

— Прививки по календарю, замечательно. Рану мы обработали, с ней все будет в порядке, — говорит он.

Я облегченно выдыхаю. Хорошие новости!

Мне отдают Тиру на руки. Прижимаю к себе ее трясущееся тельце. Она лижет мое лицо. Самое страшное позади.

Доктор объясняет, как обрабатывать укус дома и какие лекарства принимать Тире. Все можно приобрести в их клинике. Без тени смущения я вручаю листок Демиду. Ничего не говорю, но он и так понимает, чего хочу.

Муж покупает все по списку и оплачивает услуги ветеринара. Раз уж вызвался помогать, пусть доводит дело до конца.

Я забираю документы и лекарства в сумку. Вместе с Демидом выходим на улицу. Уверенной походкой иду к его машине.

По дороге обратно я нарушаю молчание ради Тиры. Шепчу ей слова успокоения, чтобы бедняжка меньше волновалась.

Демид привозит к подъезду и останавливается. Достает телефон из кармана и отдает мне.

— Держи.

— Спасибо.

На этом все. Больше ни одного слова. Муж со всей галантностью помогает мне выбраться из машины.

Мы прощаемся многозначительными взглядами. В его карих глазах плещется водоворот эмоции. Оттенки сменяют один за другим. Боль, злость, похоть. Все переплетается.

Я тоже испытываю целую гамму разнообразных чувств. Печаль, ярость, нежность. Мы должны расстаться. Это правильно. После всего, что произошло это единственный разумный выход. Но где-то в глубине сердца трепещет надежда…

Жалкая, никчемная надежда снова быть вместе. Нужно задушить ее, утопить, уничтожить на корню. Не позволять расти и окрепнуть.

Больше никаких встреч с Демидом. Никаких разговоров. Никогда.

Я поворачиваюсь и иду в подъезд. Демид уезжает.

Следующие дни провожу в делах. Занимаюсь Тирой, ищу работу и читаю книги о разводе. Нахожу в соцсетях нескольких психологов по моей проблеме, изучаю колонку советов. С отчаянием понимаю, что нужно время. А еще новые впечатления. Яркие, запоминающиеся впечатления, чтобы выместить старое…

В воскресенье мы наконец созваниваемся с Ксю. Рассказываю о Тире и крысе. Часть с Демидом специально опускаю. Стыдно рассказывать о своей слабости. Подруга делится впечатлениями о Питере.

— Как твои поиски работы? — спрашивает она после долго рассказа.

Чувствую неловкость. Ксю скоро вернется, а у меня все еще нет ни работы, ни квартиры, куда съехать.

— Пока не очень, — вздыхаю я.

— О, тогда у меня для тебя есть предложение.

— Какое?

— Одному моему хорошему знакомому требуются опытный юрист. Приеду, организую вам встречу.

— А кто он, этот твой знакомый?

— Ты его не знаешь, и, кажется, я тебе ни разу о нем не говорила, — смеется подруга. — Но предложение щедрое.

Меня переполняет чувство благодарности.

— А еще он холост.

— Холост? — морщусь.

— Да, мне кажется тебе будет полезно оглядеться вокруг и увидеть перспективы.

Очевидно, что Ксю хочет помочь. Но к новым отношениям я точно не готова. Сначала бы развестись окончательно, и заняться собой. Спа, новый гардероб, фитнес, работа. Мужчин хочется отложить в долгий ящик.

— Спасибо большое, Ксю.

— Да пока не за что, Маш.

Ксю возвращается из Питера утром в понедельник и сразу же заваливается спать.

Я сижу на кухне и просматриваю объявления по работе. Какое бы не было щедрое предложение, нужны запасные варианты.

Мне не везет. Слишком маленькая зарплата при большом количестве требований и обязательств. У меня все-таки есть приличный стаж работы. Я не могу пойти, как новичок. Но я не отчаиваюсь. Если искать, то обязательно что-нибудь найдется.

С той встречи в кафе и похода к ветеринару Демид меня больше не беспокоит. Выходные проходят без случайных встреч и звонков. Он наконец оставил меня? Принял, что все кончено?

Ненадолго же тебя хватило, Демид.

Думаю, просматривая новостную ленту в соцсетях. Ни слова о нашем разрыве. Видео ссоры под гостиницей нигде нет. Так и знала, Демид все подчистит и удалит. В глубине души я даже благодарна ему за это. Хочу, чтобы развод прошел тихо.

На телефон приходит сообщение. Я застываю. Демид? Дурак легок на помине, так в народе говорят.

Но это оказывается не он.

«Ну ты и дура. Такого мужика упустила. Никому ты больше не нужна», — гласит сообщение матери.

Фу! Меня охватывает злость и пренебрежение.

Я начинаю набирать ответ. Пальцы летают по крошечным буквам, внутри все кипит от ярости. Как она может присылать мне такие сообщение? Вот как? И зачем? Почему хоть раз в жизни она не может поддержать меня?

Через две минуты набора текста — все удаляю. Маме ничего не докажешь. Кладу телефон и хвалю себя за сдержанность.

Я выше всего этого. Выше.

Я — взрослый самодостаточный человек. Отвечу на ее сообщение — покажу, как сильно она меня зацепила. Проигнорирую — взбешу ее.

Мама всегда злилась, когда я молчала в ответ на ее выпады.

Вечером мы вместе идем с Ксю гулять с Тирой. Кафе, в котором крыса напала на любимицу, закрыто. Я не нахожу в себе жалости, чтобы посочувствовать владельцу.

— Предлагаю встретиться с моим знакомым в пятницу вечером. Что скажешь? — говорит Ксю, отрываясь от своего телефона.

— Пятница вечер?

Что-то мне не нравится выбранное время. Оно совсем не подходит для деловой встречи.

— Да, у него очень плотный график на этой неделе. В 16:00 подойдет?

— Ну, давай, — вздыхаю я. — А где?

Ксю смеется и сообщает адрес одного из высотных офисных зданий нашего города.

— Ты же не думала, что мы в клуб пойдем?

— Чего в клуб, Ксю, в баню, — смеюсь в ответ.

Напряжение между нами спадает, но мне все равно неуютно от мысли идти на встречу в пятницу вечером. С другой стороны, а чего боятся? Это знакомый Ксю, четыре часа не так уж и поздно, а у больших начальников действительно плотный график.

Я слишком долго сидела замужем и не смотрела, как живут люди.

Следующие дни Ксю берет на себя заботу обо мне. Утро начинается с небольшой зарядки, ухода за лицом и легкого завтрака. Подруга не работает в офисе. Она занимается дизайном на удаленке параллельно ведет свой блог в соцсети о своей жизни. Раньше ее рассказы о своей занятости казались чем-то… непонятным, сказочным. Но теперь я вижу, как дела обстоят на самом деле.

Ксю свободна. Никаких планерок, встреч, совещаний и коллег. Сиди в удобном кресле, дома в приятной атмосфере и занимайся работой. Надо — можно отвлечься.

Я испытываю укол зависти, видя, что ей не надо соблюдать ни дресс-код, ни натягивать доброжелательную улыбку для клиентов. Удобно! И меньше стресса, больше приятного для себя.

— А теперь в спа, — Ксю захлопывает ноутбук.

— Чего? А работать? — отлипаю от телефона, где веду переписку с очередным работодателем.

— У меня все готово на сегодня, — отмахивается она. — Идем, Маш, тебе нужно привести себя в порядок перед встречей.

Боже, да что ж там такого в этой встрече.

— Ты как будто решила меня сосватать!

— Ну, — она качает головой. — Мысль такая конечно есть, но я считаю, что тебе необходимо освежиться. Старая жизнь закончилась. Все. Отпусти старую Машку и встреть новую Марию. С новой стрижкой и одеждой.

Звучит слишком заманчиво, чтобы отказаться.

— А… Ксю, у меня не так много денег. Займешь?

Подруга закатывает глаза.

— Да брось! Помнишь, как ты меня не раз выручала, когда я расставалась с очередным?

— Да, — улыбаюсь, вспоминая, как Ксю попадала в различные неприятности.

— Теперь мой черед.

Мы едем в спа, и я с грустью понимаю, как давно не была в таких заведениях. Демид никогда меня не ограничивал. Это мне не хотелось лишний раз вылезать куда-нибудь.

От ручного массажа всего тела прихожу в восторг. Как же давно я не чувствовала себя настолько расслабленной. А медовое обертывания уносит в небеса.

Я меняю стрижку. Укорачиваю волосы и соглашаюсь на сложное окрашивание. Теперь мои волосы переливаются всеми оттенками шоколада.

На следующий день мы с Ксю отправляемся в торговый центр за покупками. Новой я нужна новая одежда. С моей модной прической старые офисные наряды не смотрятся. Как будто я носила бабушкин гардероб.

В общем, я оживаю! И уже с нетерпением жду назначенного собеседования.

Утро пятницы встречает меня тошнотой. Ничего не могу есть. Даже пить тяжело.

— Что-то не так, — бормочу, выходя из туалетной комнаты.

— Это от волнения, — качает головой Ксю.

Меня охватывает странное предчувствие.

— Да, ну… У меня столько деловых встреч было на прошлой работе.

— И что? Работу-то ты не меняла.

— Это точно, — соглашаюсь я, но интуиция подсказывает, что все не так просто.

На собеседование еду в центр города на такси. У меня новая одежда — костюм-двойка и шелковая блузка. Поверх шикарное кашемировое пальто. Волосы лежат волнами на плечах. Я похожа на успешную бизнес-леди с картинки, и очень хочу соответствовать. Всем сердцем желаю, чтобы все сложилось удачно и хорошо.

Погода отличная. Ярко светит солнце, небо насыщенного синего цвета, никакого ветра, никакой осенней серости. Офисное здание величественно возвышается и блестит, как редкий самоцвет.

Все получится. Я чувствую это. Все пройдет успешно.

Офис занимает три верхних этажа. Лифт несет меня вверх, позволяя насладиться видом через наполовину стеклянные двери кабины. Аж дух захватывает.

Человека, который ждет меня на собеседование, зовут Сухарев Кирилл Андреевич. Он же владелец строительной компании — второй по размаху после фирмы Демида. По сути конкурент.

Об этой детали я узнаю буквально, надевая туфли перед выходом.

— Ксю, ты должна была мне сказать…

Чувствую себя как-то гадко. Развожусь с мужем и параллельно устраиваюсь в компанию его конкурента. Со стороны может походить на месть, но я не мщу. Но, а что если меня попытаются использовать?

Я отгоняю прочь все мысли.

Хватит воображать.

Мне нужна работа. И я буду работать. Если Сухареву нужен шпион или он думает использовать меня в своих делах, то у него ничего не получится. Я ничего не знаю о делах Демида.

Лифт открывается, и меня встречает просторный офис, над которым явно поработал дизайнер. Столы, пол, шкафы, даже цветы — все превращено в единую композицию. Надо сказать, довольно приятную глазу композицию.

Ловлю себя на мысли, что приходить сюда и работать приятно.

Кирилл Андреевичем оказывается мужчиной до боли похожим на моего мужа. Та же жгучая внешность, та же стать, такая же манера одеваться.

Из-за схожести я теряю дар речи, когда вхожу в кабинет. Окидываю взглядом широкую спину вероятного начальника и с губ чуть не срывается: «Демид?»

Разумеется, это не он. Но, честно, будь мы героями какой-нибудь мелодрамы, я бы подумала, что они с моим мужем братья.

Кирилл Андреевич медленно поворачивается ко мне, и я впадаю в замешательство. Он красив. Высокий лоб, угольного цвета брови, прямой нос, а губы полноватые, чувственные. Сразу возникает желание увидеть, как он пьет или ест мороженое. Как он ими двигает при разговоре.

Его изучающий взгляд проходится по мне с головы до пят.

— Здравствуйте, Кирилл Андреевич, — стараюсь держаться непринужденно и легко. — Я от…

— Оксаночки, — он улыбается, в глазах пляшут смешинки.

Мужчина называет мою подругу «Оксаночка» и делает это с такой интонацией, что они если не друзья, то любовники. А Ксю никогда мне про него не рассказывала. Странно…

— Присаживайтесь, Мария Николаевна, — его голос, как дорогой бархат. Ласкает. С таким голосом нужно фильмы озвучивать или книги… преимущественно эротического содержания.

Кирилл Андреевич указывает рукой на два диванчика, между которыми стоит низкий столик. Я присаживаюсь и внимательно слежу за тем, куда сядет он. Мужчина выбирает место напротив. Отлично. Дистанция соблюдена.

— Оксана рассказывала, что у вас богатый опыт в работе с юридическими лицами, — начинает он.

Между нами завязывается долгий разговор. Мы беседуем о преобразовании обществ. Особенно его интересует слияние и поглощение. Вопросы сыпятся на голову один за другим, но я выдерживаю. Отвечаю на каждый с особым энтузиазмом. Работать с корпоративным правом мне всегда нравилось больше других направлений.

Кирилл Андреевич переходит на узконаправленные вопросы. Из его интереса понимаю, что он собирается в ближайшем будущем разобрать на части крупную фирму.

Что ж, ничего удивительного, крупные компании всегда так поступают с более мелкими. Мое дело, чтобы весь процесс оставался в рамках закона.

— Я впечатлен, — Кирилл Андреевич улыбается мне.

Как же непривычно, когда деловую беседу ведет настолько привлекательный мужчина. Мой бывший начальник не отличался ни красотой, ни манерами. Частенько перебивал, ворчал или уходил на удобную ему тему. Здесь же я почувствовала… галантность? Воспитание? Харизму? Не знаю даже, как описать.

Вся сложность сводится к тому, что Кирилл Андреевич похож на моего мужа. Это вызывало лишние эмоции, воспоминания, чувства. Мне не нужны новые отношения. С другой стороны, мне нужны деньги, а служебные романы, как известно, до хорошего не доводят. Считаю, я защищена положением.

— Мне нравится, как глубоко вы посвящены в тонкости. Это похвально. Я давно искал такого специалиста, — Кирилл Андреевич подается вперед.

У меня создается ощущение, что он не наравне со мной, а возвышается. Давит, притягивает, лишает воздуха.

— Мне все нравится, Мария Николаевна, — он улыбается глазами. Они блестят, внешний край причудливо щурится.

Это просто незаконно обладать таким шармом.

— Надеюсь, мы договоримся по сумме.

По спине пробегает холодок. Черт, это не самая легкая часть. Торговаться я не умела.

Кирилл Андреевич первый озвучивает сумму, и я теряю дар речи. Предложенная цифра в четыре раза выше моей предыдущей зарплаты. Этого мне с лихвой хватит на оплату жилья и себя.

— Мало? — он хмурится.

— Меня устраивает, — выпаливаю я.

— Отлично, — он резко поднимается. — Тогда жду вас в понедельник у нас в офисе с документами.

Я киваю, сдерживая подступающую тошноту.

Из кабинета Кирилла Андреевича я выхожу, стараясь сохранить достоинство. Не хочется подытожить нашу замечательную беседу рвотой на полу.

Закрываю дверь, оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с секретарем, которая привела меня к кабинету директора. Молоденькая девушка в костюме. В глазах любопытство, на губах улыбка. Хищная улыбка.

Что-то мне это все не нравится. Я еще не устроилась на работу, но меня уже втягивают в игру, в которой совершенно не хочется участвовать. Все эти интриги, конкуренция не для меня. Мне нужна спокойная атмосфера.

Спрашиваю у секретаря про туалет. На секунду она подвисает. Видимо, не ожидает получить такой вопрос. Хотя вопрос вполне себе обыденный.

— До конца по коридору и направо, — наконец поясняет она и указывает рукой.

— Спасибо, — делаю большой глоток, чтобы удержать тошноту, и иду к туалетной комнате.

Позыв заканчивается, как только склоняюсь над унитазом. Желудок успокаивается, но мне по-прежнему нехорошо.

В голове простреливает мысль. Что, если я беременна?

У меня подкашиваются ноги.

Нет. Нет. Нет! Не сейчас!

Я отказываюсь в это верить. Смотрю на белоснежный фаянс, держусь за голову и молюсь, чтобы причиной моей тошноты был стресс. Это все нервы. Из-за работы, Демида и Юли.

Никакой беременности нет.

Убеждаю себя, но где-то в глубине шепчет голос «Ты беременна».

По коже бегут мурашки. Сейчас самый неподходящий момент в моей жизни для беременности. Вот крайне неподходящий момент и…

Я размеренно дышу, чтобы успокоить безумно колотящееся сердце.

Все в порядке. Ты пока еще ничего не знаешь.

С этой мыслью выхожу из кабинки, мою руки, прихорашиваюсь и покидаю офисного здания.

Сразу такси не вызываю. Вблизи есть сквер с лавочками, и я направляюсь туда. Короткая прогулка — то, что мне сейчас необходимо, чтобы проветрить голову.

Сквер встречает детскими визгами. Ребятня веселится на новенькой площадке. Детишки катаются с горки, играют в ловитки и лазают по веревкам. Такие забавные.

Возле стоят две мамы с колясками. Их крошки спят, укутанные одеяльцами. Женщины же о чем-то оживленно разговаривают. У каждой по стаканчику кофе.

У меня замирает сердце. Моя жизнь может стать такой?

Я ведь так долго мечтала о детях. И не я одна. Вместе с Демидом. Мы столько планировали, мечтали, говорили. Перебирали имена, представляли на кого будет похож сын или дочка. Какие черты унаследует от нас ребенок. Дурачились, чтобы как-то сгладить время ожидания, которое тянулось так долго.

Годами у нас ничего не получалось. Лечение, анализы, консультации, переход из одной клиники в другую. Все в пустую. Я ходила по врачам и все спрашивала: «А как же другие?». Сколько историй о нежеланной беременности, об абортах, об отказах от детей.

А что же я? Почему у меня ничего не получается?

Это всегда казалось таким простым и легким делом. Я и предполагать не могла, что это настолько трудно.

Я быть может отчаялась бы, но Демид не позволял. Воодушевлял, подбадривал и никогда не упрекал.

Последние лет пять новости о чужой беременности ложились камнем на душе. Я чувствовала себя неудачницей, бракованной, неспособной родить ребенка. Все вокруг говорят, что рождение ребенка самое что ни на есть прямое предназначение женщины. А что же? Почему ничего не получается?

Чувство собственной никчемности поглощало. Но теперь…

Я делаю глубокий вдох и направляюсь в аптеку, осознавая, что не дотерплю до ужина или завтрашнего утра. Мне нужно сделать тест. Причем сейчас же. Знаю, что надо утром. А лучше всего сдать кровь на ХГЧ, но… Нет. Хочу сдать тест прямо сейчас.

В аптеке беру такой, для которого не нужна емкость, и пачку влажных салфеток. Захожу в кафе неподалеку, делаю заказ и иду с сумочкой в туалет. Ощущаю себя очень глупо. Очень-очень глупо, но ждать нет никаких сил.

Я знаю, как пользоваться тестами. За свою жизнь я сделала их преогромное количество. Каждый раз, когда возникала задержка, покупался тест. И всегда он был отрицательным. Одна полоска — вердикт, кричащий о том, какая я неудачница.

И вот очередная сине-белая упаковка летит в мусор, и я жду результат.

Две полоски проступают моментально. Я держу тест и не верю глазам.

Нет, нет, не может быть...

Из туалета я выхожу с хорошо вымытыми руками. Сам тест тоже вымыла, завернула и положила в сумку. Я просто не смогла его выбросить. Он словно стал частичкой меня, подтверждением, что я больше не одна.

Я, как завороженная, иду между столиками к своему месту. Улыбка лезет на губы, но в голове творится хаос. Вот оно счастье! Долгожданное счастье.

У меня будет ребенок!

Но я не могу сообщить об этом тому, с кем мечтала о детях. Не могу.

Если расскажу, то Демид начнет упрямиться с разводом. Так просто в ЗАГСе нас уже не разведут, отправят в суд. В суде тоже начнется волокита.

А Демид чего хорошего еще заберет ребенка. С его связями и влиянием он может надавить на судью. Нас не разведут или заберут ребенка.

Я должна сохранить беременность в тайне. Но как? Явка в ЗАГС через две недели, нам дадут еще месяц на примирение. Может, я не поправлюсь за это время?

Ужас сковывает меня. Боже, мы были так близки к счастью, но Демид все разрушил своей изменой.

Я почти у столика, как кто-то меня толкает в бок. Это мужчина, который несмотря на ранний вечер уже успел напиться. У меня подворачивается каблук. Хватаюсь за стол, чтобы не упасть. Мысль о падении моментально ввергает меня в ужас. Поэтому я бросаю сумку и цепляюсь второй рукой за спинку стула.

Дальше все, как в замедленной съемке.

Сумка падает на пол. Содержимое вываливается. Телефон, зеркальце, блокнот, но, самое главное, завернутый в салфетку тест. Он скользит по кафельной поверхности, как в керлинге. И прямо ко входу в кафе.

Дверцы открываются и входит Демид в компании двух мужчин. В руках папки с документами. Поднимаю взгляд, смотрю в лицо мужа и мой язык немеет.

Демид делает шаг к лежачему тесту на беременность, и я отворачиваюсь. На удивление меня не охватывает паника. Я веду себя до безумия хладнокровно. Выдыхаю, поправляю одежду, наклоняюсь за сумкой и, как ни в чем не бывало, собираю выпавшие вещи.

Краем зрения замечаю, как муж бросает папку с документами одному из сопровождающих его мужчин, отдает приказ и наклоняется.

Ох, кажется сейчас у меня будет тяжелый разговор. Или нет. Что ему сказать?

К собственному удивлению я опять-таки не паникую, а стараюсь придумать оправдание тому, что у меня в сумке лежит положительный тест на беременность.

— Что это? — Ко мне подходит Демид, сжимая в пальцах тест. Лицо напряжено, губы плотно сомкнуты и лишь глаза выдают живой интерес. И я примерно догадываюсь какого ответа он ждет. Ведь мы столько ждали этого. Но теперь все иначе.

— Тест на беременность, — с ухмылкой говорю я, не имея ни малейшего понимания откуда у меня силы выглядеть не дрожащим на ветру листом, а камнем, которому любая погода не почем.

Демид закатывает глаза.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я спрашиваю, Маша.

— Не знаю.

Муж тяжко вздыхает.

— Ты беременна? — Спрашивает он, шагая ко мне.

— Нет, — я вздергиваю подбородок.

Демид не верит мне. Его глаза сужаются, а ноздри раздуваются от гнева. Вроде человек, а ложь всегда чует. Жаль, сам тот еще лгун.

— Откуда тест взялся в твоей сумочке? — Рычит он.

— А это не мой, — заявляю я, вырывая у него из рук тест. — Это моей подруги.

Я вижу, что муж продолжает с подозрением смотреть на меня.

— Это ее личное дело, Демид, — я бросаю тест в сумку с шумом закрываю замочек, затем указываю в сторону своего столика. — Я сделала заказ, но от твоего вида у меня пропал аппетит. Оплати и выдай официанту хорошие чаевые за старания.

Делаю шаг в сторону выхода, но Демид останавливает меня.

— Нет, Маш, ты никуда не пойдешь.

Происходит взрыв. Дверцы, которые ведут на кухню, распахиваются и оттуда выбегают повара. Какая-то официантка визжит. Срабатывает пожарная сигнализация.

Демид ослабляет хватку и я, пользуясь замешательством, пытаюсь выбежать на улицу, но застреваю на выходе. Паника поглощает людей. Официанты, служащие, повара спешат на улицу. Мне не протиснуться. И я, черт подери, ужасно боюсь, что кто-нибудь ударит меня или толкнет. Это может причинить вред ребенку.

С потолка льет холодная вода, и я сразу же начинаю мерзнуть.

— Отошли все! — Раздается рык Демида. Он встает рядом со мной, прикрывает одной рукой, второй отгоняет людей.

Мы вместе выходим на улицу. На мне мокрая одежда, и вечерняя прохлада моментально сковывает. Я вся дрожу.

— Маш, садись в машину.

— Мне надо домой, — отрезаю я и трясущимися руками, стараюсь достать телефон из сумочки, чтобы заказать такси.

— Тебе надо согреться! Если и дальше продолжишь дрожать, то заболеешь.

От его слов меня словно бы бьет током. Заболею? Болеть мне категорически нельзя. Я больше не одна и не могу рисковать здоровьем. Оно не принадлежит мне. Теперь оно принадлежит ребенку.

— Хорошо, но как только я отогреюсь, вызову такси и уеду домой.

Демид хмыкает и ведет меня к машине. Выбора у меня нет. Мерзнуть дальше нельзя. Он сажает меня в своей черный внедорожник, достает с заднего сидения свое пальто и бережно укрывает, затем включает печку и теплый воздух быстро согревает.

В машине я остаюсь одна. Демид разговаривает по телефону на улице. Психует, злиться, что-то кричит. Издалека слышу сирены пожарных машин.

Взрыв в ресторане больше меня не беспокоит. Все люди вышли, никто не пострадал. Поэтому я зацикливаюсь на другом. На Демиде. На наших отношениях. Смотрю, как он расхаживает возле машины с телефоном в руке, и думаю о том, как же он хорош.

Зачем ты с ней переспал? Зачем? Почему все испортил?

Откуда-то в голове возникает мысль.

А может все рассказать ему?

Если признаюсь, что беременна, Демид будет в восторге. В этом я ничуть не сомневаюсь. Больное воображение порождает картинки, где он кружит меня на руках. Где гладит мой округлившийся живот. Где качает нашего ребенка. Грезы о счастье вновь охватывают меня. Я словно бы проживаю все те мучительные годы ожидания.

Боже, сколько же мы мечтали! Столько лет жили идеей родить ребенка, стать полноценной семьей, но…

Демид все испортил! Он предал меня.

Я не должна забывать об этом. Никогда.

Сердце щемит от боли. На глаза наворачиваются слезы. Я вытаскиваю руку из-под пальто, которое дарит мне тепло и аромат моего мужа, и утираю лицо. Нет, нельзя плакать. Только не здесь, и не сейчас. Я должна прекратить это. Лишний стресс вредит ребенку.

Никаких встреч с Демидом. Больше никаких прогулок и случайных заходов в кафе. Я должна сменить локацию, вычеркнуть мужа из своей жизни и больше не вспоминать. Ребенка сама на ноги подниму. Сама справлюсь, я смогу.

К тому времени, как Демид возвращается в машину, я спокойна. Потекший макияж убран влажными салфетками, слезы не лезут из глаз, а внутри царит хладнокровие.

— Давай отвезу тебя.

— Хорошо, — ледяным тоном соглашаюсь я. Мое согласие звучит так резко, что Демид с удивлением поворачивает ко мне голову.

— К дому твоей подруги?

— Да.

По дороге мы не разговариваем. Демид ведет машину аккуратно и искоса бросает на меня взгляды. Я же отвлекаю себя видами из окна. Хорошо, что мне всегда нравилось любоваться городскими пейзажами.

Машина останавливается у подъезда. Демид дорогу знает, так как уже вез меня сюда за документами Тиры.

Я касаюсь пальцами ручки двери.

— Маша, — голос мужа останавливает меня. Я не должна слушать его. Не должна. Надо вылезти из машины и уйти. Проигнорировать.

— Что? — и все-таки отзываюсь.

— Если тебе что-то нужно, просто скажи. Я сделаю.

В горле встает ком.

— Ты уже все сделал, — сухо отвечаю ему. — Время назад не воротишь, так что-о-о…

— Маша, я против развода, — отрезает он.

Заявление Демида режет по ушам. Предполагать, что будут проблемы, и знать о них — разные вещи. Я догадывалась, что он будет возражать, но надежда разойтись спокойно не покидала. Теперь же…

— Ты мне изменил!

— Да, и что? Это был просто секс. И все.

Вот упертый. Это он так извиняется?

Я оборачиваюсь через плечо, бросаю на Демида взгляд. Хочу увидеть его лицо. Он смеется? Забавляется? Но нет, муж абсолютно серьезен.

— И все, — повторяю я и пытаюсь открыть дверь. Заблокировано.

Меня охватывает злость. Я начинаю дергать ручку.

— Открой!

— Я продам нашу квартиру. Купим новую. Сделаем дизайнерский ремонт по твоему вкусу. Накупишь новых статуэток.

— Нет, Демид, я не буду жить с тобой, — спиной чувствую его приближение и продолжаю дергать ручку. — Открой эту чертову дверь. Сейчас же!

— Сделаю тебе твою консалтинговую компанию. Будешь во главе фирмы. Все будут подчиняться тебе, Маш.

— Нет, не надо мне этого.

Я дергаю еще раз и испытываю жуткую усталость. Сажусь в кресле прямо, и поворачиваю голову к Демиду.

— Мне ничего от тебя не нужно. Открой дверь.

Демид берет мою руку в свои.

— Выпусти меня, пожалуйста. Я устала. Я хочу в кровать.

Какое-то время мы смотрим друг другу в глаза. Муж ласково гладит мои пальцы. Он знает, как это делать. Помнит, как вызывать трепет. Нежно проводит между указательным и большим, легонько касается подушечек мизинца.

Демид — единственный мужчина в моей жизни. Мне не с кем его сравнивать. Но он всегда удивлял, умел придумать что-то новенькое, взбодрить нашу любовь в постели. Бывало, он превосходил самого себя.

— Хватит.

— Я не могу тебя отпустить, Маш. Я хочу, чтобы ты была со мной.

— А я не хочу.

— Хочешь.

— Нет, — я качаю головой и стараюсь вырвать руку. — Хватит. Прекрати! Сейчас ты хочешь, чтобы я вернулась, а завтра у тебя «просто секс» с очередной Юленькой.

Демид зло вздыхает и откидывается на сидение. Он упрям. Всегда такой. Черт побери, наверно, я полюбила его за это. Конечно, не только за умение добиваться своего, но и за это тоже.

— Прекращай, Маш. Мы столько лет вместе прожили. Столько пережили.

— Ты должен был вспомнить об этом до того, как завалил Юля на нашу кровать! — в сердцах произношу я. — Когда я зашла вы даже не прервались. Ты был в ней! Ты приказал мне закрыть дверь!

Меня начинает трясти от воспоминаний. Но я больше не одна. Мне нельзя нервничать. Я стараюсь успокоиться. Боже, как же мне со всем этим справиться-то, а? Помоги мне!

— А теперь открой дверь и покончим с этим.

— Нет.

Демид резко разворачивается ко мне и целует. Впивается губами в мои. Я бью его кулаками в грудь, но он не обращает на это никакого внимания. Муж захватывает мои губы снова и снова. Я мычу, сжимаю челюсти, отталкиваю его, но он продолжает напирать.

Поцелуй затягивает. Я борюсь, но силы отступают. Как с дверцей машины.

Демид одолевает меня. Его руки прижимают меня к нему. Язык настойчиво лезет в рот и разжимает губы. Я в его власти. Поцелуй прожигает насквозь. Тело откликается на жгучую ласку. Оно все помнит и жаждет большего. Оно знает, как это чудесно — принадлежать этому мужчине.

И я ненавижу себя за эту реакцию. Ненавижу. Это нечестно.

— Вот так, — Демид останавливается, чтобы перевести дыхание. — Как же я скучал по тебе! Маша, ты моя.

— Нет.

— Моя, — он снова захватывает мои губы в откровенном поцелуе. Язык требовательно проникает внутрь, подчиняет и властвует.

— Больше не твоя.

— Моя! — рычит Демид, и жмет меня к себе насколько это возможно. Одна рука обвивает мою талию, вторая ложится на бедра.

— Я очень прошу тебя, отпусти, — цежу прямо в его губы и обеими руками хватаюсь за его предплечье. Чувствую под пальцами твердость его мышц. Ощущаю силу, которой мне нечего противопоставить.

Юбка задирается. Демид со страстью стискивает нежную кожу бедра, скользит по внутренней стороне выше и упираются в промежность. Тонкие колготки защищают от жаркого прикосновения, но чувствую, если он продолжит, то скоро я останусь без них.

Я набираю побольше воздуха и говорю.

— Хватит. Демид, если ты меня все еще любишь, прекрати! Остановись.

И это работает. Муж замирает. Он смотрит на меня с желанием. Страсть бурлит в нем, но он держится.

— Я ухожу, — вкрадчиво произношу я. — Открой дверь и выпусти меня.

Демид явно недоволен моей просьбой. Он чуть отстраняется и говорит.

— Может, я тебе изменил, но я никогда тебя не обманывал.

Я хмыкаю.

— Да ну? Ты бы признался мне в измене, если бы я вас не застукала? — вздымаю бровь.

Демид усмехается.

— Если бы да ка бы… Ты врешь мне. У меня нет доказательств. Пока что. Но я знаю, что ты мне врешь. Ты беременна.

— Это не так, — я стараюсь держаться прямо, не уводить взгляд и не дрожать. — Это не мой тест.

— Я чувствую это, Маш, — Демид бросает на меня одновременно любящий и подозрительный взгляд. — Ты носишь моего ребенка. Просто не говоришь.

— Я не беременна, и хватит об этом, — отмахиваюсь я.

— Я все равно узнаю правду, — Демид открывает машину, и я выхожу на улицу.

Всю следующую неделю я провожу в обустройстве новой жизни. Съезжаю от Ксю на съемную одношку с хорошим ремонтом. Квартира расположена недалеко от новой работы. Никаких автобусов или такси. Пятиминутная прогулка до офиса через жилые кварталы и широкий проспект.

Подруга расспрашивает о новом месте жительстве, но я отмалчиваюсь. Говорю, что пока не готова рассказать. Присмотрюсь, может сменю на другую квартиру.

На самом деле разговор с Демидом и его попытка уличить меня во лжи пугают. Не хочу, чтобы хоть кто-то знал мой адрес. Пока что. Позже я сообщу Ксю, где живу. Она — единственная, кому я могу доверять.

Тяжелее всего проходит прощание с Тирой. Мне до слез не хочется расставаться с малышкой. Она отогревала мое разбитое сердце на прогулках, дома и лежа рядом в кровати.

— Привози ее ко мне, когда соберешься куда-то поехать.

— О, Маш, с ней столько возни.

— Мне будет приятно, — заверяю я подругу.

О своем положении Ксю я не сообщаю. По той же причине, по которой не говорю новый адрес. В моей ситуации молчать — не самый разумный вариант, потому что в любой момент мне может пригодиться помощь.

Но мне нужно время подумать. Ксю помогла с работой. Кирилл Андреевич — ее хороший знакомый. А я, беременная, устроилась на работу. Выходит, через несколько месяцев уйду в декрет с хорошей должности. Некрасиво получается.

Но в то же время работа мне нужна. Нужны деньги, квартира и какой-то капитал, чтобы содержать ребенка. Потом придется удаленную работу еще найти.

Меня мучают сомнения, как правильнее рассказать о беременности и подруге, и на новой работе. Поэтому беру несколько дней на подумать.

Вдобавок, меня мучает совесть за Демид. Он — отец. Он долго ждал ребенка, и это его единственный ребенок. Какая-то часть меня говорит, что надо ему сказать. Что я поступаю неправильно, скрывая рождение от отца.

Другая часть категорически против. Демид меня не отпустит никогда, если узнает о ребенке. А я не хочу жить и воспитывать ребенка с тем, кто меня предал.

По этой причине я меняю гинеколога. Старого знал Демид. Если муж решил узнать беременна я или нет, то наведается к нашей общей знакомой. Даже если она не признается, Демид залезет в бумаги клиники. Ему все дозволено.

Идти к совсем незнакомому страшно. Тем более, за плечами годы лечения. Мне нужен компетентный специалист. Приходится невзначай спросить у Ксю. Она дает контакты.

Прежде чем идти в новую клинику, сдаю анализ на ХГЧ в ближайшем медицинском центре. Результатов жду с большим нетерпением. Пишу заявление, чтобы мне их прислали на почту, как только анализ будет готов.

Положительный!

Об этом я узнаю в обед. Инстинктивно хочется положить руку на живот, но я себя одергиваю.

Мечта сбылась. У меня будет ребенок. Осталось сделать так, чтобы наша жизнь была не бедной.

В понедельник Кирилл Андреевич выдает мне два дела по слиянию фирм. Работы много, сверить все внутренние документы, составить протоколы, заняться отчетностью, подтянуть бухгалтерию. К среде моя часть работы готова. Остается подгонять другие отделы, чтобы успеть к сроку.

В четверг иду на обед в кафе, которое расположено здесь же — в офисном здании. Беру карбонару, десерт и чай. Ем вяло. Утренняя тошнота и обостренное обоняние мешают наслаждаться едой, как прежде. Чувствую, что худею. Новые брюки сидят на мне уже не так плотно, как неделю назад.

Ко мне подходит мужчина в дорогом костюме.

— Можно? — Он указывает на стул напротив.

Я так погружена в свои мысли, что не сразу узнаю Кирилла Андреевича. Его присутствие пугает. Что он здесь делает? Разве самый большой босс не ест в себя в кабинете? Или в какой-нибудь VIP-комнате? Или ресторане более высокого класса?

— Конечно, — я пододвигаю тарелки на свою половину, чтобы ему было где разместиться.

— Люблю иногда поесть со своими коллегами, — заявляет начальник, будто прочитав мои мысли.

— Это сближает, — я улыбаюсь и осторожно оглядываюсь. В кафе полно пустых мест. Почему он выбрал мой столик?

— Именно.

Я продолжаю улыбаться, а сама тревожно думаю о том, как буду есть в его присутствии. Неловкость первого свидания обрушивается на меня с головой.

Кириллу Андреевичу приносят черный кофе и бифштекс с овощами. От запаха жареного мяса у меня бегут слюнки. В следующий раз закажу говядину.

— Мне нравится, как вы работаете. За два дня разобраться с такой кипой бумаг. Ваш предшественник был не так расторопен.

У моего предшественника не было ребенка под сердцем, и он не торопился себя зарекомендовать в качестве незаменимого сотрудника.

— Вы поставили срок, я исполняю, — теперь приходится есть максимально аккуратно.

— Это был просто комплимент, Маша, — Кирилл Андреевич улыбается мне, а я ловлю флэшбеки о Демиде. Мой начальник похож на мужа. Внешне. Тот же хмуро-властный взгляд, темные волосы, манера одеваться и даже говорить. Мое имя звучит почти так же, как его произносит Демид.

— Спасибо, — натянуто улыбаюсь.

Кирилл Андреевич опускает взгляд, берется за приборы и заводит более деловой разговор.

— У нас впереди большой проект. Банкротство крупного конкурента.

— Ох ты.

— Да, я подобрался к одному старому… знакомому. Скоро его фирма потерпит крах, и я выкуплю по дешевке.

— Звучит… — я не сразу нахожу подходящее слово, — дорого. Что ж, будем работать.

— Будем. Я уверен, тебе будет очень интересно поработать над этим проектом.

Демид

Ох, Маша, и кого же ты дуришь? Меня?

Держу в руках анализы жены и вспоминаю нашу последнюю встречу. Вся такая трепетная, напуганная, с положительным тестом на беременность в руках. Она действительно думала, что сможет обмануть меня? Бегающий взгляд, дрожащий голос и такая искренняя попытка выглядеть гордой и независимой.

Я соскучился. Черт побери, даже месяца не прошло с момента скандала, а я соскучился. Может и стоило трахнуть ту девку, чтобы освежить наши отношения?

А сама Маша… Она стала такой притягательной. Поменяла стрижку, купила новую одежду. Раньше она так не выглядела. Была серой, унылой, а теперь? Такая яркая и очаровательная.

Я хочу ее. Снова хочу. Еще сильнее, чем прежде. Ох, как же я хотел взять ее прямо в машине. Останавливало только то, что она могла быть беременна. Ребенок слишком долгожданный, чтобы рисковать.

Малыш… Черт, я долго ждал этой новости. Мы с Машей столько мечтали вместе о детях. Я представлял, что у меня родится сын или дочка. Лучше оба. И теперь вот она реальность. Маша наконец-то беременна. Только упрямится и не хочет возвращаться домой. Врет, боится наверно моего гнева.

Моя смелая Маша. Убежала с ребенком под сердцем.

Ничего. Скоро вернется домой. Я верну ее. Хочу видеть как растет живот. Знать, что с ребенком все хорошо. Маша должна быть в безопасности. Я позабочусь о ней. Защищу. Нечего ей больше шляться черт знает где.

— Демид Алексеевич, вам звонит Константин Сергеевич, соединить? — раздается голос секретарши.

На кой черт с раннего утра звонит начальник отдела безопасности.

— Да, — беру трубку.

— Мы выявили инсайдера.

— Вот же ублюдок! Много слил информации?

— Пока выясняем.

— А давно?

Молчание в трубке. Сергеевич перебирает бумаги.

— Первый раз в начале лета.

— Сволочь, — рычу в трубку. Карандаш в моих руках ломается.

— Еще какая.

— Подумай, как мы можем его использовать в своих целях.

— Да, босс.

Бросаю обломки карандаша на стол, ударяю кулаком по столу и откидываюсь на спинку кресла. Это нехорошо. Нехорошо!

Внутри все кипит от возмущения. Надо пройтись. Подышать воздухом. Надеваю пальто, сегодня прохладно и сыро, иду вниз в ресторан на углу. Там меня все знают. Меня вообще все знают в этой части города.

А вот там, где теперь живет Маша…

Эта подруга, Оксана, живет в районе, который принадлежит Сухареву. Кирилл — мой давний враг. Мы с ним конкурируем на протяжении десяти лет. Идем ноздря в ноздрю. Постоянные попытки отжать бизнес, обанкротить. Регулярный обмен гадостями.

То кафе, где я встретил Машу с собачкой, подконтрольно Сухареву. Забегаловку закрыли после моего визита. Ребята докладывали, что Кирюха была в бешенстве. Оказывается, доходное место было. Получалось отмывать приличный капитал.

Но Маша продолжает жить в районе. Парни, которых я наставил следить за ней, сообщили, что она переехала.

«Ищите лучше», — сказал я им после того, как наорал за то, что они упустили переезд Маши и не отследили его.

Я боялся, что Сухарев может использоваться нашу размолвку с Машей. Может взять ее в заложницы.

И почему Маша не переехала в другой район? Свалила бы к матери, как любая другая женщина. Я бы уже давно вернул ее домой. Мою Машу. Мою любимую Мари, которая носила моего ребенка.

Будь проклят этот Сухарев.

Спускаюсь в лифте один и выхожу на улицу. Моросит. Иду к ресторану и тут меня окликается какая-то девушка. Оборачиваюсь и вижу Юлю.

— Демид, Демид, — она бежит ко мне.

Становится тошно от вида его глупых рыбьих глаз и улыбки. Я продолжаю идти, как шел. Она догоняет меня почти у самого ресторана.

— Демид, я, — она задыхается.

— Кто тебе давал право появляться здесь?

Юля распахивает глаза от шока.

— Я тебе писала и звонила, но ты не отвечал.

— А что должен был?

Судя по выражению ее лица — должен.

— Я тебе сказал. У нас разовый секс, после знать тебя не знаю. Уяснила, наконец? А теперь проваливай.

Я собираюсь уйти.

— Я беременна, Демид. Беременна от тебя, — кричит она чуть ли не на всю улицу. Прохожие оборачиваются, смотрят на нас. Вот тварь. И угораздило же меня с ней связаться.

— Ты? — делаю к ней.

— Да, — она весело улыбается, но улыбка быстро меркнет, когда я сжимаю ее горло.

— Ты врешь! Ты не могла залететь от меня.

— Но это правда, — шепчет испуганно.

— Что? Что ты беременна. Иди и найди отца. Я не отец. Я все меры принял.

— Неправда, — ее глаза увлажняются от обиды.

— Послушай, — я притягиваю ее к себе и шепчу на ухо. Пальцы все еще сжимают тонкую шею. Я зол. И от нее, и от инсайдера. — Ты шлюха. Пришла и раздвинула ноги. Я тебя трахнул. На этом все. Мне плевать, что ты беременна. Я меры принял. Если тебе нужен дурак, который поведется, то не на того напала.

Юля жалобно хватает воздух, и я отпускаю ее.

— Благодари Бога, что я тебя сейчас не придушил.

— Демид, но…

— Пошла вон!

На этот раз я разворачиваюсь и иду в ресторан. Юля стоит в оцепенении, плачет, кряхтит. И только в последний момент кричит:

— Я отомщу.

У меня возникает желание выйти и предупредить о последствиях, но я не делаю этого. Она и так должна понимать с кем связывается.

Сажусь за стол, делаю заказ и думаю о Маше. Я хочу вернуть ее домой. Она нужна мне.

Маша

Визит к новому гинекологу проходит хорошо. Приятная женщина средних лет сразу же дает мне свой личный номер телефона и просит звонить по любому вопросу сразу же ей.

Мне расписывают графики приема витаминов, сдачи анализов и делают УЗИ. Новости хорошие, пока все протекает нормально, но нужен постоянный мониторинг, учитывая мою историю.

Я выхожу из клиники в приподнятом настроении. По магазинам больше не хожу, чтобы не таскать тяжести. Поэтому доходу до дома, и уже оттуда заказываю продукты и несколько книг для чтения. Теперь я живу одна, и мне надо как-то развлекать себя по вечерам.

Новая рабочая неделя приносит новые заботы. Вставать по утрам все также тяжко. Мучает легкий токсикоз. Меня не рвет, но завтракать я все еще не могу. Поэтому приходится выкраивать время, чтобы перекусить между десятью и одиннадцатью.

Работы много. Нового проекта, о котором говорил Кирилл Андреевич, мне еще не дали. Но зато сам начальник постоянно уделяет мне внимание. То на обеде мы пересекаемся, то кофе-брейк проводим вместе, то он подвозит меня домой.

О беременности я конечно же еще ничего ему не сказала, но, думаю, неделя-другая роли не сыграет, а я успею зарекомендовать себя, как хорошего специалиста. Если произведу хорошее впечатление, смогу продолжить на удаленке. Деньги мне позарез нужны.

О разводе тоже молчу. Это слишком личное. Не хочу распространяться.

Наши разговоры с Кириллом Андреевич всегда только о делах компании. Границ дозволенного он не пересекает. Мы обсуждаем планы, текущие дела. Периодически он интересуется моей жизнью, я отвечаю, но в подробности не вдаюсь.

Погода за окном меняется. Теплая и солнечная осень сменяется на холодную и дождливую. Я как назло забыла зонтик дома. Такси вызвать не получается, и Кирилл Андреевич ненавязчиво предлагает подвезти домой. Я соглашаюсь. В моем положении болеть нельзя.

Мы садимся в машину. Кирилл Андреевич включает ненавязчивую музыку. Я пристегиваюсь.

— Может поужинаем?

Вопрос ввергает меня в ступор.

— Я… Я не уверена, что…

— Обсудим дела.

Я хмурюсь.

— Кирилл Андреевич.

— Зови меня просто Кирилл. Не люблю все эти формальности.

Вот она! Граница дозволенного. Мой начальник пытается ее пересечь. Позволю, и все пойдет прахом. Служебный роман — то, что мне сейчас категорически не нужно.

— Я хочу домой, Кирилл Андреевич. Отвезите меня, пожалуйста.

Он хмыкает, выдавая то ли раздражение, то ли обиду. Но просьбу выполняет.

Всю дорогу еду в полном напряжении. Выдыхаю только, когда запираю дверь квартиры.

Утром меня ударяет по голове сообщение от Демида в соцсети.

«Я знаю, что ты беременна. Я найду тебя и у нас будет серьезный разговор. Ты вернешься ко мне».

Меня трясет. Черт, на следующей неделе у нас встреча в ЗАГСе. И если Демид узнал о беременности… Никакого быстро развода не будет.

Осознание происходящего ужасает. Мысли в голове путаются. Кое как добираюсь до работы. Пытаюсь сосредоточиться на деле, но ничего не выходит. За окном барабанит дождь. Крупные капли стучат по стеклу, воет ветер, и я вздрагиваю от каждого шума. Мне кажется, что Демид в любой момент может ворваться в кабинет с криками, что я наврала ему.

Боже, помоги мне со всем этим справиться.

Перед обедом меня к себе вызывает Кирилл Андреевич. Иду к нему сама не своя. У него в кабинете теплее, чем у меня. Даже окна запотели от контраста.

Начальник окидывает меня внимательным взглядом.

— Присаживайся, — он указывает на стул и берет чашку с кофе.

Я еле шевелюсь. Нехотя кладу папку с документами на стол.

— Ну, что у нас?

Завязывается разговор, который дается мне с трудом. В голове каша. Приходится совершать над собой немалое усилие, чтобы сосредоточиться и отвечать по делу.

В конце Кирилл Андреевич, удовлетворённый проделанной работой, откидывается на спинку кресла. Я складываю бумаги под его жгучим взглядом.

— Ты сегодня какая-то… потерянная. Что-то случилось?

Я прикусываю губу. В мыслях всплывает утреннее сообщение от Демида. Черт, мне никак не защититься от него в одиночку. Может пора признаться?

— Нет… нет… — качаю головой, а самой хочется признаться. Наверно, слишком долго держала в себе.

— Маша, на тебе лица нет. Что происходит? — его голос звучит ласково и проникает в самое сердце.

Продолжаю качать головой.

— Маша, я могу помочь. Ты — хороший, нет, даже отличный сотрудник. А я всегда рад помочь своим ценным работникам, — Кирилл Андреевич поднимается с места.

У меня возникает желание выбежать из кабинета, уйти от этого разговора, сказать начальнику и себе, что сама справлюсь, но… Демид силен, опасен и имеет связи. Как мне с ним бороться? Если бы мы уже развелись, то все было бы проще.

— Маша, — Кирилл Андреевич садится передо мной на стул. — Иногда людям нужна помощь. Понимаю, сейчас такое время, когда из каждого утюга кричат про сильных и все превозмогающих женщин, но задумайся. Может тебе все-таки нужна помощь?

Настойчивость и одновременно нежность заставляет меня сдаться.

— Я развожусь с мужем.

— Почему? — участливо спрашивает он.

— Он изменил мне, — выдавливаю я из себя тихим голосом. Боже, как трудно это говорить вслух. Да еще и кому? Своему начальнику. Какая же я дура.

— Маша, — Кирилл Андреевич подается ко мне и берет мое лицо в свои ладони. — Как он мог так обойтись с тобой? Ты такая невероятная женщина.

Я поднимаю взгляд и всматриваюсь в лицо начальника. Он тепло улыбается мне, и в этот момент как никогда похож на Демида. Сердце колит от печали.

— Да что вы, Кирилл Андреевич, какая же я невероятная. Была бы невероятная, ничего бы не случилось, — горло саднит от сдерживаемых слез. Сама не верю, что говорю это.

— Нет, Маша, — он нежно гладит большими пальцами мои щеки. — Ты очень невероятная. Ты такая умная, грамотная, образованная. Ты решила вопрос с преобразованием за пару дней, когда предыдущий юрист тянул это месяцами.

Я хмыкаю.

— Это не показатель моего ума, — парирую я.

— Ты сама в себя не веришь, — Кирилл Андреевич приближается ко мне. Я ощущаю его дыхание на своих губах, и резко отстраняюсь.

— Простите, но…

— За что? — он вскидывает брови.

— Я дала слабину. Слишком разоткровенничалась. Больше этого не повторится, — я беру со стола документы и поднимаюсь.

— Да, брось, — Кирилл Андреевич тоже встает на ноги. Он возвышается надо мной, как скала. — Нельзя постоянно держать в себе. Иногда полезно поделиться своими переживаниями, проблемами.

— Возможно, — мне неловко. Мне правда не стоило ему говорить о своих проблемах.

— Я всегда готов тебе помочь. Если нужно, обращайся.

— Спасибо, — я киваю, делаю пару шагов к двери, но слова начальника останавливают меня.

— Развод — дело нелегкое. А порой и опасное. Я знаю, как это тяжело. Особенно для молодой и одинокой женщины.

Его слова цепляют за живое. Мне правда очень страшно. Демид — непростой человек, а теперь, когда узнал о ребенке, то будет еще сложнее.

— Я думаю, что справлюсь сама.

— Оксана говорила, что ты одинока. Что у тебя никого нет. Мать не поддерживает тебя, — подмечает Кирилл Андреевич. — Я беспокоюсь за тебя. Одной против мужчины тяжело.

И в это он черт побери прав. Но он тоже мужчина. И тоже давит властью.

— Все будет нормально, — я хочу уйти и закончить этот разговор.

— Я беспокоюсь за своего ценного сотрудника. Не хочу потерять в семейных разборках. Так что, Маш, дай знать, если понадобиться помощь.

— Ладно, — киваю и наконец ухожу.

Я не знаю, что и думать о своем начальнике. Не стоило так откровенничать. С другой стороны, приятно знать, что я могу обратиться за помощью. Может все-таки стоит прибегнуть к помощи Кирилла Андреевича?

Разговор с начальником помог успокоиться, и остаток дня я провожу за работой. О Демиде стараюсь не вспоминать хотя бы до того часа, когда мне придется возвращаться домой.

Вечером льет дождь. До дома меня подвозит Кирилл Андреевич. Он тактичен и ненавязчив. О дневном разговоре не напоминает, говорит лишь о делах. За что я ему благодарна. Мне нужно подумать.

Но времени поразмышлять у меня не остается. Дождь льет стеной и потому я не замечаю припаркованную у дома знакомый внедорожник. Поднимаюсь наверх, захожу в квартиру и встречаю мужа.

Демид стоит в коридоре, привалившись плечом к стене.

— Маша, — его голос проникает до глубины души.

Я качаю головой.

— Ты и здесь меня нашел.

— Я всегда найду тебя.

Мне не хочется верить, что это он. Пусть это будет сон, на крайняк галлюцинация, но не Демид.

— Уходи, я прошу тебя.

— Ты беременна моим ребенком. Никуда я не пойду. Собирай вещи, поедем на нашу новую квартиру.

Тяжкий вздох. Я бросаю сумку на пол и смотрю на грозного мужа.

— Нет никакой нашей квартиры. Нет, — качаю головой. — Я не хочу возвращаться обратно. Не хочу. Ты все разрушил, когда завалил на нашу кровать Юлю.

Демид скрежещет зубами.

— Маша, это в прошлом. Ты мне нужна. Только ты. Я тебя люблю, — он подходит ко мне и берет за руку. Его теплые пальцы дарят тепло. — Я не могу без тебя.

— Ты заставляешь меня страдать. Мучиться. Прекрати это, останови. Я беременна, мне нельзя лишний раз нервничать.

Демид улыбается. Он притягивает меня к себе и заставляет заглянуть ему в глаза.

— Значит ничего не кончено? Раз ты страдаешь. Ты все еще любишь меня.

— Нет.

— Да, любишь.

— Нет! Нет, нет.

— Помнишь, как мы отдыхали во Франции, гуляли по Парижу, ездили в Ниццу? Ты тогда накупила кучу фарфоровых статуэток.

— А ты ругался, что они разобьются по дороге домой, — воспоминание о тех днях режет по живому.

— Не ругался, бурчал немного.

— Ну нет, — невольно улыбаюсь. То было восхитительное время, но его не повторить.

— Маш, прекрати упрямиться, — его рука обнимает меня. Я поддаюсь. Боюсь, что если начну дергаться, то причиню вред ребенку.

— Как ты себе это представляешь?

Вопрос заставляет Демида нахмуриться.

— Что именно?

— Мое возвращение. Как?

— Соберешь и мы поедем домой. Я купил новую квартиру. Пока что там мало мебели. У тебя будет время до родов обставить ее по своему вкусу. Будешь наслаждаться беременностью. Тебе не нужно больше работать. Ты же знаешь, у меня есть деньги, я могу тебя обеспечить полностью. Тебя и ребенка.

Его слова звучат соблазнительно. Даже очень. Но от чего-то у меня вызывают ассоциацию с золотой клеткой.

— А я? А мое воспоминание? Я помню, как ты трахал ее на моих глазах. Ты даже не прервался! — громко заявляю я, чувствую подступающую дурноту. В глазах появляются белые мошки.

— Маш, оставь это. Это прошлое. Никакой Юли у меня нет. Я ее выгнал.

— А где гарантии, что пока я буду ходить с животом, ты не затащишь в новую постель новую Юлю?

Демид хмыкает.

— Маша, тебе надо быть переговорщиком на совещаниях. Отлично задаешь вопросы.

Я усмехаюсь. В глазах резко темнеет. Последнее о чем я думаю, так это о том, что чертов гад так и не ответил нормально ни на один мой вопрос.

Я просыпаюсь в больнице. Если хоть раз там побываешь, то ни с чем не спутаешь белый потолок палаты.

К собственному удивлению, чувствую себя прекрасно. Даже очень. Мне словно бы дали хорошенько выспаться в очень удобной кровати.

Стоп! Может это и не больница?

Кровать действительно очень удобная и совсем не похожа на типичные жесткие лежанки в палатах. Верчу головой, замечаю плоский телевизор в углу над холодильником. Кнопки для вызова персонала и тонкую дверь. Все-таки больница.

Меня охватывает ужас.

— Что с моим ребенком? — я сажусь в постели и замираю. Вижу в углу в кресле спящего Демида.

Боже, муж лежит в настолько неудобной позе, а его шея так кренится набок, что мне физически становится больно. Я бы не смогла просидеть в таком положении и получаса, а он спит.

Я осматриваюсь. Палата дорогая, люксовая. В углу стоит чемодан, на столе шикарный букет цветов, мою любимые конфеты и что-то еще. На мне не больничная рубашка, а моя родная сорочка. На полу любимые домашние мягкие тапочки.

Я невольно бросаю взгляд на Демида.

— Ну, спасибо за заботу, но ты меня этим не купишь.

Я злюсь на Демида. За все. За измену, за предательство, и за, черт возьми, всю заботу, которую он мне дарит. Я злюсь и на себя. За то, что смотрю на спящего мужа, улыбаюсь против воли и на сердце теплеет. Глупое сердце. Почему оно не может разлюбить?

Оборачиваюсь и жму на стене кнопку вызова медперсонала. Подходить к мужу не решаюсь. Сердце и так колотится от волнения за малыша.

Сестра заглядывает в палату практически сразу же.

— Доброе утро, вас что-то беспокоит? — ласково и с улыбкой спрашивает она, заходя в палату.

— Что с моим ребенком? — сразу же задаю вопрос.

— О, не беспокойтесь, все хорошо.

Девушка закрывает дверь, и от щелчка Демид открывает глаза.

— Правда? Да? — я встаю. — А что со мной случилось?

— Обморок. У вас давление упало.

Я выдыхаю. Внезапно в теле разливается слабость.

— Маша, — Демид встает со своего места. Он выглядит таким бодрым, словно вообще не спал. — Ляг, Маш, тебе нужен отдых.

— Тебя меня не уложить в постель, — ворчу я, но присаживаюсь. Не хватает еще одного обморока.

Боже, я бы и сама легла. Без указаний Демида, но теперь… Ох, Маша, держись ради ребенка.

— Я позову сестру, вам возьмут кровь на анализы. Потом сделают УЗИ. Если все будет хорошо, в понедельник отпустим вас домой.

Я тяжко вздыхаю.

— А больничный?

— Уже открыли.

Ну вот, теперь на работе все узнают, что я беременна не от меня, а через сообщение от госуслуг.

— Отдыхайте, вам лучше полежать, — сестра укладывает меня обратно в постель и уходит.

Повисает тишина. Длиться недолго. Демид встает и подходит к кровати. Он смотрит на меня, я отворачиваюсь к стенке.

Демид берет стул и присаживается рядом. Он не касается меня, за что я благодарна ему. Я не готова к телесным прикосновениям.

— Маш, давай поговорим. Так больше продолжаться не может.

Я резко поворачиваю к нему голову.

— Какой выход из ситуации ты предлагаешь? — мой голос звучит отстранено. Даже равнодушно. Наверно, я и сама устала от беготни от мужа и от проблем. Нам надо поговорить и все решить. Кажется, мы оба к этому готовы.

— Ты не хочешь быть со мной.

Утверждение. Наконец-то Демид это понял.

— Но я не могу бросить тебя.

— И?

— Я предлагаю тебе содержание. Квартира, помощница по хозяйству, няня, что угодно. Любой каприз.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он поднимает руку, призывая остановиться.

— Выслушай меня полностью.

— Ладно.

— Ребенок, Маша. Это наш с тобой малыш или малышка, — на секунду на его лице проскальзывает мечтательная улыбка. — Неважно. Но я, как отец, имею право участвовать в его воспитании. Поэтому все, что угодно ради ребенка. Хочешь развода? Давай. Не хочешь видеть меня? Ладно. Любой твой каприз, только прекрати нервничать. Твои нервы вредят малышу.

Я внимательно вглядываюсь в его лицо. Он же не шутит?

Демид замечает мою реакцию.

— Никакого обмана. Я не буду настаивать на твоем возвращении. Не буду преследовать тебя, являться незваным гостем. Давай как взрослые люди все обсудим. Хочешь разойтись — хорошо.

Я молчу. Мне не верится, что он пошел на такой шаг.

— Что еще?

— Я бы хотел, чтобы ты уволилась.

— Нет!

— Маша, работа — стресс. Это вредно.

— Я подумаю.

— Маша, ты же великолепный юрист. Давай заключим соглашение. Оговорим все. Суммы, расписание, границы дозволенного. Я готов тебя всю жизнь содержать.

Хорошая уловка.

— Я не хочу, чтобы ты работала у Сухарева.

Фамилия моего нового начальника звучит от него как ругательство.

— Почему? — недоумеваю я.

— Потому что он подонок. Он мой конкурент, Маша. Он попытается тебя использовать.

В палату входит медсестра, прерывая наш разговор. В голове каша. На ум приходят разговоры Кирилла Андреевича о крупном деле на следующей неделе. Он что-то говорил про крупного конкурента, которого собирается убрать. Это Демид?

Я не успеваю задать вопрос мужу. Он наклоняется ко мне и целует в щеку.

— Отдыхай, я все еще люблю тебя, Маша. Я готов ради тебя на все, — шепчет он на ухо, опаляя дыханием, за тем отстраняется. — Зайду позже.

Медсестра берет у меня кровь. Я не из пугливых, да и с моей историей болезни уже давно привыкла вечно сдавать анализы.

— У вас прекрасный муж, — с улыбкой заявляет медсестра. — Такой заботливый. Впервые встречаю мужчину, который с таким трепетом относится к своей жене. Он не отходил от вас ни на секунду.

Я фыркаю. Может рассказать ей, что этот мужчина сделал? Но вместо этого лишь коротко отвечаю:

— Да.

— Вам очень повезло с ним, — продолжает медсестра.

В ответ я улыбаюсь. Странно, но больше нет кричащей боли. Воспоминания о том ужасном дне притупляются. Вместо них я испытываю прежнюю гордость за похвалу в адрес Демида. Он умеет быть по-настоящему заботливым.

Боже, наверно у меня гормоны от беременности шалят.

— Отдыхайте, — медсестра оставляет меня одну.

И мне это надо. Побыть одной. Подумать. Над предложением Демида, над новой работой. Над тем, как жить дальше.

Я опасаюсь за ребенка и должна принять максимально верное решение, чтобы беременность прошла спокойно и малыш родился здоровым.

В голове всплывают мечты о беззаботной жизни с Демидом. Не раз мы с ним говорили, что, когда наступит беременность, я не буду работать. Буду дома, заниматься любимыми делами и посвящать себя материнству. В семье достаток, мне нет нужды работать. И он предложил мне именно это.

Но быть не женой, а содержанкой? Беззаботно растить нашего ребенка.

Но нет ли тут обмана? Действительно ли он понял, что натворил, и отпустил меня?

Демид предложил заключить соглашение. Мы разведемся. Я продолжу работать, обеспечивать себя, а он будет давать средства на ребенка. Деньги не бывают лишними.

В целом, предложение Демида безобидное и мне, черт побери, хочется ему верить. Почему? Это избавляло меня от многих проблем. И соглашение — не прощение измены. Мы больше не будем вместе. Будем свободным. Я займусь малышом, он может найти себе хоть сотню Юлечек.

Но в тоже время, принять предложение Демида — доказать, что я ни на что не способна. Дать слабину. Перестать бороться.

К тому же, а стал бы Демид настолько сговорчивым, если бы я не была беременна? Он делает это все ради ребенка, о котором так долго мечтал, а не из-за меня. О своих чувствах ко мне он и наврать может.

УЗИ отвлекает от мыслей. Аппарат мне привозят в палату, врач тщательно осматривает плод. Вывод: развитие в срок. Все хорошо.

После УЗИ я беседую с врачом. Долгий расспрос насчет анамнеза и назначений. Я теряюсь. Говорю, что у меня нет с собой бумаг, но оказывается Демид привез консультационный лист от моего нового гинеколога и прежнюю историю болезни. Надо же, он не поленился найти в арендованной квартире все мои бумаги.

— Вам рекомендован щадящий режим, Мария Николаевна, — заключает врач. — Не перетруждайте себя.

Я с улыбкой киваю. С доктором невозможно не согласиться. Беременность у меня долгожданная и, кто знает, другой может уже не быть.

На обед вместо столовой еды мне приносят доставку. Демид заказал мне первое, второе и десерт из собственного ресторана. Повара проверенные, продукты лучшего качества. Вкусно, черт побери. Ем с большим удовольствием.

После обеда звоню Ксю, хочу поговорить с ней по поводу моего нового начальника и моей роли. Между мной и Демидом может быть все, что угодно, но я не позволю использовать меня в махинациях против кого-либо. Даже против бывшего мужа-изменника.

Ксю приезжает ко мне через час после звонка.

— Ого, да у тебя лучшая палата, — театрально заявляет она, входя внутрь.

— Да, — киваю, едва улыбаясь. — А ты шустрая.

Скорость, с которой подруга примчалась ко мне, настораживает. Она объясняет свой быстрый приезд тем, что находилась неподалеку. Но что-то в ее мимике, движениях и голосе настораживает.

— Я привезла твои любимые конфеты, — она кладет на столик рядом с цветами.

Восторг Ксю быстро сходит на нет. Она нервничает. Почему?

За столько лет нашей дружбы я хорошо научилась различать эмоции на лице подруги. С чего такое волнение? Да и вид у нее, как у провинившейся.

— Спасибо, — я удобнее сажусь на кровати и внимательно смотрю за Ксю. И руки трясутся. Дурной знак. Ну вот… Неужели она…

— Маша, ну и удивила ты нас всех! — восклицает подруга, усаживаюсь в кресло, в котором утром спал Демид.

Нас всех… Нас… Интересно.

— Ну… — я хмыкаю. Мне правда неудобно.

— Ты знала? — щурится она с подозрением. — Или для тебя это тоже новость?

— Знала, — сразу же отвечаю я. — Только не знала, как рассказать. Все так закрутилось. Демид, долгожданная беременность, новая работа…

Не вижу причин скрывать правду. Буду честной. Тем более, что хочу получить от подруги правду в ответ, а не ложь.

— Надеюсь, ты не собираешься возвращаться к этому идиоту из-за ребенка? — резко спрашивает Ксю.

Вопрос звучит как пощечина, и я не хочу на него отвечать. У меня нет никакого желания обсуждать это, пока не узнаю как именно Ксю связана с Кириллом Андреевичем. Задавать неудобные вопросы собиралась я, а не отвечать на них.

— Не собираюсь, — с выдохом отвечаю я. — Но лучше расскажи, как давно ты знаешь Кирилла Андреевича?

— О, мы познакомились на одной тусовке пять лет назад… — Ксю отводит взгляд.

— Оксана, твой знакомый Сухарев конкурент моего мужа. Ты знала об этом?

Вопрос звучит так же хлестко, как и ее про Демида.

Ксю мнется. Отвечает не сразу. Думает.

— Нет, Маш, откуда мне это знать?

— А как это не знать, где работает твой приятель? Твой хороший приятель?

— Ну мало ли. Не все приятели разговаривают о работе! — с толикой агрессии заявляет она.

— Да? А о чем тогда вы общаетесь? Ты дизайнер, он богатый владелец строительной компании. И он с такой легкостью взял меня на работу, благодаря твоим рекомендациям, когда остальные фирмы отшили меня. И он знает, да? Знает чья я жена?

Оксана вновь мнется.

— Все ясно, — я киваю. — Под предлогом помощи ты отправила меня в конкурирующую компанию, чтобы использовать мои знания для банкротства Демида. Ты решила так помочь своему хорошему приятелю, так?

Подруга тяжко вздыхает.

— А даже если и так, то что? Ты можешь отомстить бывшему мужу. развалить его компанию. Разве ты не хочешь, чтобы он страдал, как ты? Он испортил твою жизнь, испорть его! Это честно!

— Мне не нужна месть, и я тебе об этом говорила. Еще в гостинице. Помнишь?

— Помню, но это глупо, — фыркает Ксю. — Не надо играть в благородство, Маш. Тебе нужны деньги для твоего ребенка? Без денег мы в этой жизни ничего не стоим. Ты будешь в нищете растить малыша, а Демид? Будет кайфовать, трахать шлюх и жить в удовольствие? Ты можешь лишить его этого.

Сердце начинает биться быстрее от ее слов.

— То есть ты признаешь, что специально устроила меня в фирму к Сухареву, так? В чем твоя выгода? Помочь мне отомстить?

— Да какая разница, — Ксю резко встает. — Ты дура, Маша. Настоящая дура, если отказываешься от мести.

С этими словами она резко разворачивается и уходит из палаты, громко хлопнув дверью.

После ухода Оксаны в палате становится душно. Я приоткрываю окно, смотрю на улицу и тяжко вздыхаю. Настроение безнадежно испорчено.

Мной пользовались. Мной манипулировали. А я? А я такая глупая и наивная верила подруге, что меня возьмут на новую работу на крутую должность просто за то, какая я есть.

Нет, в какой-то мере, так и произошло. Меня взяли именно за то, кем я являюсь — Марией Николаевной Караевой, женой Демида.

На секунду меня охватывает отчаяние. Что делать? Я не могу вернуться к мужу. Не могу и дальше работать у Сухарева. Какой итог?

Я делаю несколько вдохов-выдохов. Мысли возвращаются к ребенку. К моему долгожданному малышу.

Я должна исходить из его нужд. Придется принять помощь Демида. Подписать соглашение, обговорить алименты, а дальше продолжить поиски работы. Как бы мне не хотелось быть гордячкой, сильной и независимой, ради ребенка придется пойти на уступки.

Ужин мне также привозят из ресторана. Говядина в белом соусе, картофельные дольки, тушеные овощи. На десерт мой любимый наполеон.

Но это не единственный сюрприз. В вечерние часы посещение ко мне в палату приходит мама.

Мама выглядит уставшей. Она смотрит на меня, я на нее. Я не ждала, что она придет. После ссоры с Ксю, не хватало еще поругаться с матерью.

— Маша, — с горечью произносит она.

— Если ты пришла ругаться, просить вернуться к Демиду или за чем-то в этом же духе, то, прошу, уйди, — я увожу взгляд.

Черт, мне всегда хотелось, чтобы мама поддерживала меня. Но она всегда считала меня ошибкой.

— Маш… Я пришла не ругаться.

Вот это новости!

— А зачем тогда? Чтобы еще раз напомнить, какая я дура? Какая я плохая? — слова вырываются сами собой.

— Нет, Маш, — мама качает головой, но не двигается. Боится подойти ближе. Чувствует, что виновата. — Маш, я ужасно за тебя волновалась.

— С чего бы это?

— С того, что ты моя дочь.

— О, вот как. А когда мне муж изменил, ты за меня не волновалась. Ты его поддержала, а он меня предал. И ты меня предала.

Повисает тишина. Мама стоит на месте, я смотрю в пол палаты. Часы на стене... Я слышу их тиканье.

— Маша, — тихо зовет мама.

Я поднимаю взгляд и вижу слезы на ее щеках. Мне становится совестно. Я столько лет не говорила ей о своей боли, не озвучивала мысли. И вот нашла время и место. Сама же не хотела скандала.

— Что?

Мама делает шаг.

— Маша, я… Я хотела, как лучше. Я не хочу, чтобы ты осталась одна. Как я, — сдавленно произносит она.

Мое сердце пропускает удар. Я смотрю на маму иначе.

— Мам…

— Я знаю, что была неправа. Груба с тобой, часто срывалась, истерила, но… Маша, я никогда не желала тебе зла. Никогда не желала быть одинокой. И когда в твоей жизни появился Демид я обрадовалась. Я поверила, что ты больше не будешь одна. Не будешь страдать от одиночества. Как я.

— Но ты же не была одна. Я всегда была с тобой, — шепчу я. Мои глаза тоже начинают увлажняться.

— Я знаю, Маш. Знаю, но… — она тяжко вздыхает. — Но время не вернешь назад. Прости, что я была такой эгоисткой. Прошу.

Мама не решается сделать ко мне шаг. Она мнется на месте и большие горькие слезы текут по щекам.

— Я ужасно за тебя переживала, когда ты ушла от Демида. Когда он позвонил, спросил не у меня ли ты, я все поняла. Я потом позвонила тебе, хотела убедить тебя вернутся к нему. Это было неправильно. Это было…

— Отвратительно, — подсказываю я, выслушивая горькое признание.

Это действительно признание. Она не врет, не прикидывается, не играет. Мама рассказывает все как на духу и по-настоящему хочет прощения.

— Да, это было отвратительно. Потом я сама звонила Демиду, чтоб узнать, что с тобой. Он отвечал коротко. Не хотел рассказывать, где ты. И что с тобой.

О, это что-то новенькое. Получается Демид не просил мать примирить нас? Ее фразы о том, что я должна вернуться к мужу, были только ее инициативой. А я думала он давил на меня через мать.

— Но вот ты все равно здесь. Значит он тебе все рассказал.

— Нет, я сама узнала. От Любы. Она здесь медсестрой работает.

Люба — мамина школьная подруга. Она никогда мне особо не нравилась.

— Люба сказала, что ты беременна.

Черт подери.

— Да, мам, я беременна.

— Позволь помогать тебе.

— Что? — у меня отвисает челюсть.

— Помогать. Ну, с ребенком, — мама решается на крошечный шаг.

Я молчу. Я в растерянности.

— Маша, пожалуйста. Я знаю, как была неправа. Но это ребенок. Маленький малыш. Я буду помогать тебе. Обещаю.

— А что насчет Демида? Ты говорила вернуться к нему. Ты оскорбляла меня.

— Я приму любое твое решение. Хочешь возвращайся к нему, хочешь разводись. Хочешь можем уехать куда-нибудь. Переехать в другой город. На другой конец страны.

Заманчиво. Черт побери, это очень заманчиво. Но не с мамой, а вообще. Сбежать от них ото всех куда-нибудь подальше и растить ребенка. Ведь я не мама. Одна не буду. У меня будет ребенок.

Я поднимаюсь с кровати, но ничего не говорю.

— Маш, мне понятно твое молчание, — мама пятиться к двери. — Я пойду. Просто я всегда хотела, чтобы ты знала. Я всегда желала тебе лучшего.

Она трогает ручку, а я смотрю на нее и понимаю, что… Да Бог с ней. Я еще не приняла окончательного решения, как жить дальше. Но ненавидеть и презирать собственную мать всю оставшуюся жизнь я не хочу. Это как тянуть с собой повозку ненужных вещей.

— Мам, — зову я.

— Да, Маш, — в ее глазах отражается надежда.

— Иди сюда, — я простираю руку для объятий.

Мама чуть ли не подбегает ко мне. Мы обнимаемся. Знакомый аромат бьет в нос.

— Прости меня, Маша. Прости, пожалуйста, — она утыкается мне в грудь и начинает рыдать. — Прости, я всегда хотела тебе лучшего.

— Я знаю, — шепчу в ответ.

Я не могу простить ее. Не сейчас. Но я же не монстр, чтоб всю жизнь дуться на нее. Обижаться. Скоро у меня будет свой ребенок, и свои обязанности.

Я понимаю, что мама желала мне лучшего, но со своей точки зрения. Она никогда меня не понимала и не поймет. И кем же я буду, если буду всю жизнь держать на нее обиду? Кем? Я буду не лучше нее.

Надо уметь останавливаться.

— Прости меня, Маша. Прости, что я такая ужасная мать, — она продолжает рыдать.

— Ну-ну, хватит.

Мама отстраняется, смотрит в мое лицо и хватается за голову.

— Боже, я точно ужасная мать. Ты в больнице, беременная, а я прихожу к тебе плакать.

Наконец-то дошло.

— Давай я лучше тебе заварю твой любимый чай и покормлю запеканкой.

— Давай, — соглашаюсь я, стараясь не вспоминать прошлое, но и не делать поспешных выводов.

В конце концов, только время и поступки покажут поняли ли мама как неправильно себя вела или же продолжит также меня презирать.

В понедельник меня выписывают домой. За мной приезжает Демид. Он выглядит как всегда шикарно. Дорогой костюм идеально сидит по фигуре. Волосы зачесаны, борода подстрижена. Даже морщинки на лице придают ему дополнительный шарм.

Демид заходит в палату и заполоняет собой все пространство. Его парфюм будоражит меня, как и прежде.

Наверно, это привычка.

— Готова? — любезно интересуется он.

Я внимательно смотрю на Демида. Мне все еще не верится, что он выключил режим тирана и позволил мне выбирать.

— И к чему я должна быть готова?

Муж хмыкает.

— Куда тебя отвезти?

О как! Неужели спрашивает?

— На мою съемную квартиру.

На секунду на лице Демида проскальзывает разочарование и злость. Видимо, ждал, что после люксовой палаты и всей подаренной мне заботы, я побегу домой. Не дождется. У меня есть незавершенные дела, это раз. Второе, я еще не приняла окончательного решения как жить дальше.

Демид быстро берет себя в руки.

— Как скажешь, — бросает он, поднимая мои сумки и чемодан.

Не спорит? Неплохо. Мне нравится его поведение. Нравится, что нет никаких уговоров, шантажа и манипуляций.

По коридорам больницы мы идем так, будто между нами ничего не случилось. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Демид серьезен и продолжает проявлять заботу, каждый раз придерживаю для меня дверь или подавая руку. И это несмотря на вещи, которые ему приходится тащить.

Со стороны мы выглядим, как счастливая семейная пара. Никто и не догадывается, что между нами.

В машину садимся молча. Я смотрю в окно, Демид включает радио. Мы трогаемся с места под сообщения о последних новостях.

В воздухе висит напряжения. Кожей ощущаю, что муж хочет мне высказаться. У него явно нет никакого желания везти меня на съемную квартиру.

— Маш, а еще неизвестно кто? Мальчик или девочка?

Вопрос ввергает меня в ступор. Не ожидала, что он начнет спрашивать такое.

— Нет, пока срок еще маленький.

— Ясно. Думаю, будет девочка.

— Почему девочка? — удивляюсь я.

— Не знаю почему, — он пожимает плечами. — Наверно, потому что только девочка может переносить все это. Мальчик бы уже возмутился.

Я фыркаю, но его слова заставляют задуматься. Это такой комплимент нашему женскому роду?

— Я думала, ты хочешь мальчика.

— Мало ли чего я хочу.

До жути приятно слышать, как Демид признает, что его желания не на первом месте.

— Да, природа сама решит кто будет: мальчик или девочка.

— Уже решила.

Мы останавливаемся на светофоре, и Демид косится на мой живот. Замечаю, как его правая рука дергается. Он хочет коснуться меня. Я отворачиваюсь в ожидании фраз, напоминающих, что это и его ребенок тоже. Но Демид молчит.

— Ладно, в любом случае. Главное, чтоб здоровым был. Мальчик и девочка неважно.

Хорошо сказано.

Мы доезжаем до многоэтажки, где находится снятая мной квартира. Выгружаемся, и Демид помогает донести вещи.

Я волнуюсь, когда открываю дверь и прохожу внутрь. Хочется легкого расставания, а не очередного разговора, вынуждающего меня принимать решения. Мне нужен отдых от Демида, от матери, от обвинений подруги. От всего. Я жутко устала. Не физически, а морально.

— Спасибо за помощь, — произношу, становясь напротив него. Так я преграждаю ему путь в глубь квартиры. Хотя… кого я обманываю. Если Демид захочет остаться, он это сделает. Он сильнее меня.

— Пожалуйста, — говорит он. — Если тебе нужна помощь. Любая. Звони. Я никогда тебе не откажу.

— Ладно, — я опускаю взгляд. Не могу смотреть на него. Создается ощущение будто это я тут плохая и прогоняю хорошего человека.

— До встречи, — его руки дергаются, но он вновь сдерживается.

Я резко вздергиваю подбородок и смотрю на него.

— На неделе встреча в ЗАГСе, — с улыбкой поясняет.

— Точно, — киваю. — Пока.

Я закрываю за ним дверь и иду на кухню. В квартире чисто. Видимо, Демид заказал клиниг. В холодильнике полно еды. Я беру йогурт, перехожу в спальню, устраиваюсь на кровати и включаю телевизор. Наконец, тишина. В больнице даже в дорогой палате все равно шумно. Врачи ходят, медсестры суетятся, пациенты шумят. А здесь тихо… И одиноко.

Нет, я не одна. У меня есть ребенок. Но я все равно чувствую себя одиноко. Неожиданно испытываю порыв набрать Демида и попросить его вернуться. Сейчас понедельник, но я почему-то уверена. Он вернется ко мне.

Но я останавливаюсь. Смотрю на список вызовов в телефоне, вспоминаю все, что произошло за последний месяц и передумываю. Нет.

Остаток дня я провожу за просмотром сериалов и сна. Решение приходит ко мне перед сном. Я уверена в нем настолько, что ложусь спать абсолютно счастливой. И это хорошо. Завтра идти на работу.

Я просыпаюсь бодрая и полная решимости. Даже утренняя тошнота не беспокоит меня. Завтракаю омлетом с зелень с чаем. Из одежды выбираю свой новый полюбившийся костюм, делаю прическу и иду в офис.

Коллеги встречают меня кислыми взглядами. Еще бы. Новая начальница «пришла, чтобы отсидеться в декрете». Именно эту фразу я слышу на подходе к зданию от главбуха. Понимаю, что мне уже успели перемыть все косточки, так что на контакт особо не иду. Не ищу и не жду ни понимая, ни поддержки. Ограничиваюсь лишь приветствием.

Кирилла Андреевича на месте нет. Он будет только в десять, так что занимаюсь тем, что раскладываю бумаги на столе по срокам исполнения.

Начальник приходит вовремя, но я не тороплюсь. Знаю, что где-то час он будет пить кофе и вникать в дела. Только после начнет принимать коллег.

Я захожу к нему в половину двенадцатого.

— Да, Маш, слушаю.

— Я увольняюсь, — тянуть нет смысла.

Взгляд исподлобья. Ухмылка. Кирилл Андреевич откидывается в кресле.

— Нет. Никакого увольнения я не дам.

Меня некстати начинает тошнить. Я прикладываю ладонь ко рту, стараюсь размеренно дышать, чтобы подавить позыв, но удается плохо.

Сухарев видит мои потуги и ухмыляется. Кажется, его это забавляет.

— Зачем вам на работе беременная женщина? Я в декрет уйду, буду должность держать. У меня все равно испытательный срок. Предлагаю считать, что я его не прошла, и разорвать договор. Никаких претензий с моей стороны не будет, — я делаю большой глоток, чтобы запихнуть рвоту обратно. — Я могу уйти сегодня же.

Надеюсь, Сухарев согласится. Предложение более чем выгодное.

— Нет, Маш. Я не могу тебя отпустить.

— Почему?

Он прожигает меня взглядом, и я не могу разобрать что в нем кроется. Я не могу представлять любовный интерес. Вряд ли такого человека, как Сухарев, могла привлечь чужая беременная жена. Уверена, у него вагон желающих прыгнуть к нему в постель.

— Нет, — качаю головой. — Я вам точно не нужна.

— Ты ошибаешься, Маш. Неужели ты забыла, кто ты.

Я сглатываю. Озарение. Вот о чем он! Боже, и как я могла забыть.

— Жена. Демида. Караева.

Внезапно мне становится холодно. Лицо Сухарева меняется. Становится жестким. Его глаза сужаются, как у хищника, который видит добычу.

Я инстинктивно делаю шаг назад.

— Правильно, Маш. Ты очень догадливая.

— Зачем вам я?

Еще один шаг назад. Я и надеюсь, что он ответит на вопрос. Просто тишина убивает.

— Ну как зачем. Сначала я подумывал, что смогу уговорить тебя на месть бывшему мужу. Отнять его компанию, увидеть, как он разорен. Как потерял все.

Об этом мне и Оксана говорила. Неужели они правда решили, что если женщину обманули, то она обязательно начнет мстить? Я не такая.

— Потом я хотел соблазнить тебя. Приятно трахать жену конкурента. Но ты… — Сухарев морщиться. — Но ты никакая! Никакущая. Ей-богу, как сушеная вобла. Ясно, почему Караев тебе изменил. Я бы тоже не выдержал такую фригидную суку рядом с собой.

— Спасибо за диагноз, но я не записывалась к психологу — протягиваю я, продумывая план к отступлению. Мне нужно выйти из кабинета и бежать. Куда угодно. Прямо сейчас.

— Вот дрянь. Тебе некуда идти.

Дальше все происходит как в замедленной съемке. Сухарев делает большой шаг ко мне, я разворачиваюсь. Вижу дверной проем, бегу, меня хватают за локоть.

— Нет! — кричу. — Вы не причините мне вреда.

— И не собирался. Только использовать.

Широкая ладонь накрывает мне рот. Я мычу, вырываюсь, стараюсь ударить его ногой, рукой.

Сухарев сжимает меня в объятиях, как удав.

— Тише-тише, Маш. Ты же не хочешь причинить вред долгожданному ребенку, так?

Я затихаю. Вот же гад!

— Да, — рычу я.

— Вот и молодец, — шепчет он на ухо. — Сейчас ты спокойненько пойдешь со мной к лифту и сядешь в машину, — он кладет ладонь на живот. — Иначе я ударю тебя сюда. Несколько раз. И тогда не только Демид потеряет все. Но и ты тоже.

Сердце сжимается от страха. Ребенок… Мне страшно за него. Я не могу его потерять. Я так долго ждала его.

— Ублюдок, — вырывается изо рта.

Сухарев цокает языка. Он хватает меня за волосы и тянет назад.

— Я сказал, веди себя хорошо. Иначе ударю. Ударю и оттрахаю так, что больше детей у тебя не будет.

Мне так больно, что из глаз рвутся слезы.

— Тебе ясно? — он дергает меня за волосы.

— Ясно, — сиплю я.

— Не глупи, Машенька, а то медведь тебя огреет, — с издевкой произносит Сухарев и отпускает.

Меня везут на окраину города. Из личных вещей у меня только одежда. Ни телефона, ни карточки, ничего. Помимо Сухарева в машине амбал-водитель и еще два амбала справа и слева от меня.

Всю дорогу я молчу. Впрочем, ко мне никто и не обращается. Я присматриваюсь к окружению. Мозг усиленно пытается найти способ сбежать, но пока ничего.

С четырьмя мужиками мне не справится. Я даже одного не скручу. Никак. Из машины не выпрыгнуть. Это слишком опасно.

Еще может полиция? Но машины с блатными номерами, уверена, сотрудники ДПС не останавливают.

Тогда что еще?

Мы приезжаем в загородный дом. Дачей назвать это место не поворачивается язык. Это даже не дом, а домина. Огромный особняк в стиле «дорого богато». С балюстрадой на втором этаже, беленными колоннами, зеленым садом и бассейном, который заканчивается где-то внутри дома.

Несмотря на всю красоту и роскошь дома, который напоминает жилье знаменитостей, у меня внутри все холодеет. Здесь нет домашнего уюта или же формального комфорта. Здесь пахнет развлечениями. Алкоголем, сигаретами и сексом.

Я смотрю на бассейн, который чистят, и внутри все воротит. В голове выстраиваются картинки того, что происходило по выходным.

Возможно всему виной странное пятно бордового цвета на плитке, которую тщательно пытается отмыть уборщица. А может большие мусорные пакеты, которые стоят возле забора.

Из-за этого все вокруг кажется грязным. Меня вновь начинает тошнить, и я изо всех сил сдерживаюсь, прикрывая рот.

Да, меня не связали. Понимают, что сбежать не смогу.

Возле дома нас встречает Оксана. Подруга, теперь уже бывшая, светится при виде Сухарева. Она кидается ему на шею.

— О, наконец-то ты приехал, а то я заскучала.

Кажется, на этот раз рвотный позыв мне не сдержать. Я убираю руки и вываливаю содержимое желудка на аккуратно подстриженный газон.

— Прямо как та девка вчера, — ухмыляется один из амбалов.

Я так и знала, что здесь была какая-то гулянка. То-то, Сухарев поздно на работу приехал. Видимо, отходил с похмелья.

— А вот и Маша приехала, — тянет Оксана.

Я выпрямляюсь.

— Привет, — сухо говорю я.

На мгновение мелькает надежда, что она поможет мне. Все-таки столько лет мы были подругами. С самой школы помогали друг другу, и я до сих пор не понимаю, когда моя взбалмошная Ксю стала стервой Оксаной.

Последние годы мы обе были заняты своими делами. Мало виделись, мало общались. И все же…

Оксана, улыбаясь, идет ко мне. Амбалы расступаются, а Сухарев исчезает внутри дома.

— Маша. Машенька. Мария, — ее походка от бедра жутко раздражает. Нашла место и время. — Мне жаль, что так вышло.

Я хмыкаю.

— Я все еще могу спокойно уехать отсюда.

Оксана кривится.

— Жаль, что ты оказалась такой упертой дурочкой. Мы могли такое дело провернуть.

— Жаль, что ты меня совсем не знаешь, — я не скрываю своего разочарования. — Нашей дружбе конец.

Бывшая подруга подходит ко мне почти вплотную.

— Не было у нас никакой дружбы. Ты просто прибегала ко мне, когда у тебя были какие-то проблемы. А как налаживалось, забывала обо мне. Ты жила со своим мужем и бед не знала. Ты, ты… Всегда такая хорошенькая, примерная. И муж у тебя достойный. Мне бы такого, я бы горы свернула. Я ы ему детей нарожала. Мне бы он не изменял, — злобно шепчет она.

Я смотрю подруге в лицо и не узнаю. Она серьезно? Я в шоке. От нее и от себя. И как я столько лет не замечала этого?

— Не надо завидовать чужому счастью. Ты могла построить свое.

— Это не так уж и легко, Маш. Не так легко найти мужчину, который захотел бы жениться и создать семью. Их не так уж и много. А с годами шансы падают.

Да уж. Неожиданное признание. А она никогда не рассказывала мне об этой части своих переживаниях.

— Вот и приходится дружить.

Я качаю головой, вспоминая кто такой Сухарев на самом деле и как он себя ведет. Мне жаль Оксану.

— Жалко мне тебя.

— Ты меня не жалей. Пожалей лучше себя, Машка, — усмехается она на всю полянку. — Если твой муженек не почешется, то у тебя будут большие проблемы.

Я напрягаюсь всем телом. Оксана видит мою реакцию и начинает смеяться.

Позади открываются ворота. Я оборачиваюсь и вижу машину, из которой выходит Юленька…

Уж кого, а ее я точно ожидала увидеть здесь меньше всего. Приход Юли впечатляет. Правда, мне почему-то не грустно и не страшно. Скорее, весело. Потому я начинаю улыбаться. А по мере приближения бывшей коллеги меня пробивает на смех.

— Оксан, вы что? До такой степени планировали нас рассорить? — я оборачиваюсь к бывшей подруге. — Серьезно? Прямо «Одиннадцать друзей».

Оксана всем видом пытается показать, что шутка ее не зацепила. Однако же я вижу и надутые губки, и обиду в глазах.

— Ты все принесла? — бывшая подруга общается к Юленька. Та светится от самодовольства.

— Да, и даже больше, — Юля передает Оксане папку с документами и несколько флэшек. — Найти обиженного сотрудника компании было не так уж и сложно.

Наконец Юля поворачивается ко мне. Ее глаза злобно сверкают, губы тянутся в зверином оскале. Но она ничего не говорит. Лишь усмехается и уходит.

— Отлично, именно этого нам и не хватало, — заключает Оксана. — Эту, — она кивает в мою сторону, — увидите в зал.

Два амбала подступают ко мне. Хотят взять за локти, но я не даюсь.

— Не надо меня тащить, я сама дойду. Спасибо, — с нескрываемым сарказмом добавляю я и иду к входной двери, за которой скрылся Сухарев полчаса назад.

В голове туман. Я по-прежнему не могу собрать все кусочки пазла, но понимаю, что разгадка близка. Просто я слишком много нервничаю и не могу трезво мыслить.

Меня проводят в шикарный зал, где усаживают на стул. Амбал заламывает мне руки за спинкой и скрепляет их строительными хомутами. Пластик врезается в кожу. Я почти не двигаюсь, чтобы не поранить руки еще сильнее.

Вслед за нами в зал заходят Юля и Оксана. Сухарева нигде не видно.

— И что теперь, девочки? — спрашиваю я, ощущая новый приступ тошноты.

— Будем ждать.

Я сижу с глупой улыбкой и смотрю на Юлю и Оксану. Они о чем-то шепчутся на другом конце зала и с гадкими улыбками поглядывают на меня. Сухарев так и не появляется.

План понятен. Они ждут Демида. Хотят обменять меня на его компанию.

— А что будет, если он не приедет? — громко спрашиваю я, прерывая их разговор.

— Приедет, — отмахивается Оксана.

Юленька поворачивается и идет в мою сторону.

— Что такое? Наконец начали сомневаться в его чувствах, — она злобно улыбается. — Долго же до вас доходило, Мария Николаевна.

Мне становится смешно. Я не могу серьезно относится к Юле.

— Зато вы не сомневаетесь, раз его ждете. Ты, Юленька, была для него мимолетным развлечением. Наверно неприятно чувствовать себя использованной. В таком плане.

— Ох, ох, — Юля ведет плечом. — Зато мне удалось разбить ваш долгий брак вдребезги.

Я издаю смешок.

— Тогда я все-таки не понимаю, чего мы ждем, Юля, — наклоняюсь в сторону, чтобы увидеть бывшую подругу. — Оксана, вы сами себе противоречите. Говорите, что брак разбит и чувства завяли, но ждете, что Демид придет спасать меня. Глупо как-то.

— Юля, сядь и заткнись, — рявкает Оксана.

Две идиотки.

Хотя и я ничем не лучше. Тоже мне специалист по увольнениям. И о чем я только думала, когда шла сегодня в офис.

С улицы доносится возня. Скрип колес, возмущенные мужские голоса, какой-то стук.

Оксана театрально поднимает руку и смотрит на электронные часы на запястье.

— Приехал, а прошло меньше часа, — она исподлобья смотрит на меня. — Надо сказать ему, как ты сомневаешься в его чувствах.

Я пожимаю плечами.

— Вы хотите, чтобы сделка свершилась или нет? Если хотите, то вам не стоит ссорить нас сейчас.

— Мы будем в выигрыше в любом случае.

Наконец звучит ответ на мой вопрос: «Что будет, если Демид не приедет?» Только смысл несколько меняется. Что будет, если Демид не согласится на сделку?

— Маш, ты сядешь по статье за получение инсайдерской информации и мошенничество с бумагами. Мы уже все оформили, осталось только в полицию звякнуть кое-кому и все. Ты проведешь ближайшие лет десять за решеткой.

Я ничего не успеваю ответить. В особняке поднимается шум. Через пару секунд в зал входит Сухарев в сопровождении шестерых бугаев, плешивого мужичка в очках и Демида.

Два амбала становятся от меня по обе стороны. Физически страшно рядом с ними находится. Я кожей ощущаю их присутствие и жмусь на стуле.

Оксана и Юля расходятся. Бывшая подруга с интересом смотрит на Сухарева и Демида. Юленька продолжает злобно улыбаться. Она старается привлечь внимание мужа. Но он смотрит только на меня.

Я встречаюсь взглядом с Демидом. Меня обжигает стыд. Да, он поступил со мной отвратительно, но я не желала ему таких проблем. Я просто хотела уйти и растить ребенка самостоятельно. Хотела иметь дело, организовать юридическую консультацию, а вместо этого…

— Прости, — шепчу одними губами ему.

Уголки губ Демида еле дергаются вверх. Он подмигивает мне, и я теряюсь. Все будет хорошо?

— Отпусти ее, — Демид кивает в мою сторону и поворачивается к Сухареву.

— Сначала подпиши бумаги.

— Нет, мне нужны гарантии ее безопасности. Отпусти ее, и я подпишу бумаги.

Мужчины сходятся в безмолвной битве. Какое-то время они смотрят друг на друга, не моргая. Первым сдается Сухарев. Он дает знать мужичку в очках. Тот достает бумаги из портфеля.

— Подписывай.

— Пока ты не отпустишь ее, я ничего не подпишу, — стоит на своем Демид.

Сухарев кивает одному из амбалов.

— Освободи ей руки, — потом смотрит на Демида. — Так тебя устроит?

— Нет, я сказал, чтоб ее отпустили.

Сухарев злиться. Он водит челюстью из стороны в сторону, зыркает взглядом в мою сторону и качает головой.

— У тебя, считай, уже есть моя компанию. Чего ты ее держишь? — Демид скрещивает руки на груди. — Ты победил, Кирилл. Выполни мою просьбу. Считай последнюю просьбу умирающего.

Сухарев мнется.

— Ладно, — бросает он.

— Но так нельзя, — вмешивается Оксана. — Ты не должен, Кир. Она должна остаться здесь.

— Заткнись, — бросает Кирилл и моя бывшая подруга моментально закрывает рот. Аж зубы стукаются.

Бугай обрезает мне хомуты. Я поднимаюсь со стула, потираю натертые запястья и смотрю на мужа.

Демид улыбается своей самой теплой улыбкой. В его глазах залегает печаль.

Амбал толкает меня в спину. Я делаю шаг вперед, не отрывая взгляда от мужа.

Нет.

Я не могу уйти. Не могу оставить его здесь. Да, он поступил со мной ужасно. Изменил. Но, черт возьми, Демид не заслуживает такого. Он столько лет упорно занимался своим бизнесом, развивал его, а теперь… все теряет.

Да что там.

Я ни капли не сомневаюсь, что Демида убьют, как только будут подписаны документы.

Ноги подкашиваются, когда я прохожу мимо мужа. Он подхватывает меня быстрее всех.

— Держись, Маш, и береги себя, — шепчет он. Его голос режет по сердцу. Он прощается.

— Демид, я… — в голове носятся тысячи мыслей. Мне хочется сказать ему так много, что я не могу сосредоточиться на чем-то одном.

— Все нормально, — муж помогает мне твердо встать на ноги. — Всякое случается.

— Прости, — шепчу я.

— Тебе не за что извинятся, — хмыкает он и лезет к себе карман. Он достает ключи от машины и кладет их в мои ладони. — Держи. Погрейся. Я скоро приду.

Я не решаюсь сделать и шага. Продолжаю смотреть в его лицо. Взгляд задерживается на каждой морщинке, на каждом изгибе, на суровых глазах, на полноватых губах. Сколько раз я целовала его? А он меня? Сотни? Тысячи?

К горлу подкатывает жгучий ком. Я не хочу, чтобы все заканчивалось вот так.

— Иди, — спокойно говорит Демид.

— Да, Маш, вали уже отсюда, — рявкает Оксана.

Муж гладит мою ладонь.

— Все будет нормально. Иди.

Мы встречаемся взглядами в последний раз. И я иду. Бреду как раненый зверь с кровоточащим сердцем.

Нет. Я не могу оставить его здесь. В такой компании. Его убьют, как только будут подписаны документы.

Амбал держит слово и провожает меня до кованых ворот. Он выталкивает меня на дорогу. Я замечаю машину Демида и слышу стрельбу в особняке.

Я резко оборачиваюсь, а дальше все как в замедленном кино. Амбал бежит по дорожке ко вхожу в особняк. Росгвардейцы залазят в окна. Слышны крики, шум, орут мигалки. Сильные руки в перчатках хватают меня сзади и оттаскивают от ворот.

— Убери ее, — слышу низкий мужской голос.

— Идите сюда, — говорит другой. — Здесь вы будете в безопасности.

Я не могу сдвинуться с места. Полицейский буквально тащит меня к машине.

— Я? А он? — указываю на особняк.

— Ваш муж — герой.

— Это не утешает!

Мужчина естественно оказывается сильнее. Через пару минут я сижу на заднем сидении и смотрю в окно на происходящее. Подъезжает Скорая помощь, автозак, еще полицейские машины. Вокруг суета, но я жду только одного.

Демид.

Где он?

Почему до сих пор не показался? Почему не выходит?

Сжимаю пальцами ключи от его машины, как будто его самого. Жду его. Всем сердцем.

Постепенно появляются участники всей заварушки. Вижу закованного в наручники амбала, который проводил меня до ворот. Заплаканную Юлю, которая трясется от рыданий. Оксана выглядит шокированной. Ее пустой взгляд даже пугает. Следом выводят остальных.

Нигде нет ни Демида, ни Сухарева.

Я ни о чем не думаю. Только раскачиваюсь из стороны в сторону и перебираю ключи пальцами. В ушах громко стучит сердце, и оно замирает, когда на дороге появляется труповозка.

Внутри холодеет.

Вот и все.

Все кончено.

Я вся трясусь, когда вижу завернутое в черный мешок тело.

Нет, я не хочу верить.

Не хочу.

Но каковы были его шансы?

Боже, если бы я не сглупила… Если бы не пошла увольняться. Какая я же я дура!

Я прячу лицо в ладонях, чувствую запах, который исходит от ключей. Его ключей. Они пропитаны его дорогим парфюмом. Я втягиваю аромат и глаза наполняются слезами.

За что?

За что нам это все?

Почему мы не смогли сохранить семью?

Стук в стекло.

Поднимаю голову и вижу полицейского. Он улыбается.

— Пойдемте.

— Что?

— Пойдемте, с мужем поедите.

На секунду я теряюсь, а полицейский улыбается. Делает шаг в сторону и указывает на Скорую помощь.

Я вижу Демида. Врач обрабатывает ему руку.

Я издаю нечленораздельный звук и рву с места. Я бегу так, словно мне снова пятнадцать, а не тридцать пять.

Все, чего я хочу, так это обнять его.

— Демид.

— Маша.

Я останавливаюсь в полушаге от него. Обнимать не решаюсь, чтобы не помешать врачу.

— Как ты?

— Нормально, — он отмахивается. — Так, чуть-чуть поцарапался.

— Нам сейчас ехать в больницу и вытаскивать пулю, — ворчит доктор.

— О, боже, — вздыхаю я.

— Ничего серьезного, не беспокойтесь, — врач указывает внутрь машины скорой помощи. — Садитесь, вас обоих надо осмотреть.

Я киваю, и… вновь смотрю на Демида. Улыбаюсь. Слова. Много слов вновь толпятся в голове. Я не знаю, что ему сказать.

Муж тоже улыбается. Он ласково берет меня за руку.

— Маш.

— Да?

Пауза.

— Теперь тебе будет сложно уволиться, — он хочет отшутится, но выходит печально. — Твой начальник… оказал сопротивление. Стрелял в сотрудника.

— Это все кошмарно.

— Да… — он соглашается. — И знаешь…

Вновь пауза.

— Залезайте внутрь, — просит врач.

— Минутку, — командует Демид. — Маша, если ты согласишься вновь быть со мной, то сделаешь самым счастливым человеком на свете. Если нет, я приму это.

Я раскрываю рот, чтобы дать ответ, но муж не позволяет.

— Подумай об этом, — он помогает мне забраться внутрь.

Мы едем молча. Демид ведет себя раскованно. Я же улыбаюсь. Черт, я правда вновь ощущаю себя девчонкой. Будто… снова влюбилась? Та же робость, тот же страх сказать о своих чувствах.

К тому же, врач едет с нами, а мне ужасно не хочется говорить в его присутствии о своих чувствах.

Пока едем, я репетирую в уме речь. Хочу сказать все правильно и обстоятельно. Проговорить все, что между нами произошло.

В больнице мы с Демидом ненадолго разлучаемся. Я иду в гинекологию на осмотр на всякий случай. Мужа уводят вытаскивать пулю из плеча.

Какое-то время мы проводим порознь. Я вновь мысленно возвращаюсь к разговору. Вернуться? Быть с ним? Или уйти, как я планировала?

Демид ждет меня внизу в приемной. Об этом мне сообщает медсестра, так как я мой телефон остался в офисе Сухарева. Как и остальные вещи.

— У тебя мои ключи, — муж встречает меня доброй улыбкой.

— Я думала, тебе положат в отделение.

— Я отказался, — он тянет ко мне руки, хочет обнять, и я позволяю это сделать.

Боже, как же я соскучилась по нему.

— Тебе надо заботиться и о себе тоже, — я качаю головой.

— Да, спасибо уж, один раз позаботился и все разрушил, — с иронией замечает он.

Невысказанность камнем висит в воздухе над нашими головами. Я собираюсь с мыслями, вспоминаю все, что хотела сказать и…

— У тебя же крупный строительный бизнес, Демид. Ты вроде как строишь столько домов построил. Не хочешь построить еще один?

— Еще один дом? — он улыбается мне, а его руки стискивают меня в объятиях.

— Наш дом.

Демид смотрит на меня, а я на него. Ко мне возвращается это теплое нежное чувство. Я вновь ощущаю его. Вновь испытываю любовь.

— Это будет самый шикарный и крепкий дом, — он притягивает меня к себе и целует, я отвечаю. Я хочу быть с ним.

— А теперь поедем за моей машиной, — шепчет он.

— И пообедаем.

— И пообедаем, — улыбается Демид. — Тебе надо хорошо кушать. Чтобы наша девочка родилось здоровой.

— Ты так уверен, что у нас будет дочь? — мы беремся за руки и идем к выходу.

— Да. Это дочь. Вот увидишь.

Я смеюсь и покрепче сжимаю его пальцы. В ответ Демид стискивает мои. Мы вместе. Как не странно, мы вновь вместе.

Правду же ведь говорят? Любовь все побеждает.

Демид был прав. У нас родилась дочь — прекрасный кареглазый ангелочек. Мы назвали ее Надей. Надеждой, если быть точнее. Она растет красивой и умной девочкой.

Сейчас ей пять лет. Она, как и папа, любит строить. На полу в игровой комнате всюду валяются кубики, из которых наша дочь выстраивает целые города.

— Наденька, а это что? — спрашивает Демид.

— Это кабинет Деда Мороза. Там он принимает желания, — объясняет дочка, тыкая в домик из красных и белых кубиков.

— А где же волшебный зимний лес? — продолжает он.

— Вот он!

Надя достает из коробка выкрашенные в зеленый деревянные ели. Она выстраивает их вокруг избы Деда Мороза.

Я сижу на диванчике и наблюдаю за мужем и дочкой. На дворе 31 декабря — канун Нового года. Скоро приедет мама с подарками. Она сдержала обещание и правда начала участвовать в моей жизни.

— А сейчас построю дом для Снегурочки, — Надя вываливает на пол фигурные кубики.

Мы с Демидом обмениваемся улыбками. Мы живем в нашем новом большом доме, и мы счастливы.