Замысел этой книги возник во время работы над диссертацией на соискание ученой степени кандидата философских наук. Сама работа называется «Война и мир как феномены человеческого бытия» и охватывает исследование данных феноменов, начиная с Древнего Китая и по сей день в парадигме ведения специальной военной операции России по денацификации и демилитаризации Украины. Однако наиболее обширный раздел диссертационного исследования как раз и посвящен сетецентрической войне — Network-centric warfare, или NCW, как высшей форме на сегодняшний день не только ведения военных действий, но и формирования глобального миропорядка. Игнорировать проблему — значит упустить ее, а поэтому в книге будут поставлены и ряд весьма неудобных вопросов касательно данных феноменов.

Вероятно, одна из актуальных проблем осмысления таких сложных явлений и социально-политических процессов состоит в том, что они остаются только лишь в рамках академических исследований.

Между тем интерес в обществе к подобной тематике довольно высок, однако утоляется он более простыми публицистическими материалами. Они актуальны, отвечают требованиям объяснения ситуации в моменте, но все же лишены глубины научного подхода. Естественно, такая особенность отнюдь не является недостатком, поскольку проистекает от стремления охватить максимально возможно большую аудиторию. Но все же масштаб и глубина проблемы, глобальное влияние таких фундаментальных явлений, как война и мир, в человеческом бытии ускользают от понимания.

Кроме того, такая книга получилась очень личной. По сути, философское осмысление событий в том числе является и попыткой саморефлексии автора. В этом отношении автор этих строк оказался вовлечен в события на Донбассе с 6 апреля 2014 года, это не считая многочисленных митингов и протестных выступлений. А именно с 6 апреля 2014 года я стал добровольцем-медиком Первого добровольческого медицинского отряда ДНР. С тех пор довелось поработать на военном ремзаводе, послужить в медвзводе Отдельного танкового батальона ДНР «Дизель», стать членом Союза писателей ДНР, прорывая информационную блокаду республик Донбасса, поработать журналистом. Собственно и сейчас журналистика и публицистика наряду с профессиональной литературной деятельностью являются основой моей профессиональной деятельности. К философии как к основе всех наук я обратился как раз для того, чтобы сформулировать собственную систему взглядов на проблему войны и мира, подытожить тот весьма значительный жизненный опыт, который получил, сам того не желая…

Выдающийся немецкий мыслитель Георг Вильгельм Фридрих Гегель, по сути — «отец» всей европейской философии, писал свой первый научный трактат «Феноменология духа» в осажденном Наполеоном Бонапартом городе Йене. Так и сейчас вооруженный конфликт в Донбассе в частности и на Украине в целом актуализировал интерес к проблемам не только военным, но и мировоззренческим. Собственно эти строки написаны в городе шахтеров и металлургов, в Макеевке — в 20 километрах от Донецка. Попытаемся со своей скромной точки зрения разобраться в той глобальной проблеме, которая в буквальном смысле слова стучится в окна каждого из нас, в любом самом отдаленном уголке нашей необъятной России.

Возьмем на себя смелость совместить научный и публицистический подход к восприятию и осмыслению войны и мира как явлений или феноменов. Тем более что актуальность такой темы трудно переоценить — особенно в наше непростое время. К тому же в определенной мере эта книга возникла из личного, экзистенциального стремления автора разобраться в проблеме, выстроить систему философского восприятия и осмысления над теми явлениями, в которые он сам и многие миллионы людей в Донбассе вовлечены с 2014 года.

Отметим также, что у автора нет желания демонстрировать в каждом абзаце собственную эрудицию, поэтому в этой книге мы намеренно уйдем от сухого академического языка в той мере, чтобы не пострадала суть изложенного материала. Будем руководствоваться словами, которые приписывают Альберту Эйнштейну: «Если ты не можешь объяснить свою теорию 8-летнему ребенку — значит, ты сам не понимаешь, о чем говоришь, и грош цена такой теории». Однако отметим, что публицистичность изложения материала отнюдь не означает упрощения. В целом данная книга, будем надеяться, рассчитана на весьма широкую аудиторию читателей. Ссылки на цитаты вынесены в сносках, а в конце книги имеется список литературы.

Итак, начнем наш «путь в тысячу ли»…

Феномены войны и мира сопровождают человечество всю его многовековую историю. Соответственно, вооруженный конфликт, его предпосылки, последствия, морально-этическая и социально-политическая оценка, а также стремление построить мир без войн являлись предметом изучения мыслителей различных эпох и государств. Проблемы вооруженных конфликтов и мирного сосуществования затрагивают обширную область человеческого знания: философию, историю, политику, социологию, технику, математику и естественные науки.

Отметим, что под влиянием вооруженных конфликтов сформировался также отдельный комплексный массив сугубо утилитарного военного знания, которое объединяет в себе стратегию, тактику, логистику. Также следует учесть, что многие области науки несут в себе приставку «военная»: история, журналистика, медицина и даже топография и метеорология.

Философия как наиболее древняя и обширная область человеческого знания является важнейшим инструментом для восприятия и осмысления феноменов войны и мира в их бытийном, личностном, социальном и политическом аспектах.

Многозначность аспектов войны и мира как феноменов человеческого бытия актуализирует их сущность через процессы развития социальных наук, которые стремятся разработать модель развития общества с учетом влияния на него этих как наиболее глобальных и общезначимых феноменов, определяющих развитие цивилизации. И соответственно — научного философского поиска в этой наиболее экстремальной и спорной области знания. Эклектика и синергия, лежащие в основе самого феномена войны, также характеризуют это глобальное явление, формируя новые эмерджентные признаки военных конфликтов, — о чем будет сказано далее.

Соответственно, войной можно назвать вооруженный конфликт между двумя или более политическими силами, ведущийся преимущественно насильственными методами и преследующий определенные социально-политические цели.

Задумываться над проблемами войны и мира стали еще в древние века, и тут определенный приоритет принадлежит Древнему Китаю.

Примечательно, что в Поднебесной империи роль воинской верхушки, в отличие от других оседлых земледельческих цивилизаций, таких как шумеро-аккадская, вавилонская, египетская, отнюдь не являлась главенствующей. А вот для Китая того времени стала характерной ведущая роль чиновников-администраторов, необходимых для управления огромными территориями, населенными различными племенами, народностями и народами. Воинская знать играла важную роль в государственной жизни Поднебесной империи. Однако она влияла на нее во многом лишь в рамках своей профессиональной направленности. Подобное разделение позволило не только сформировать — одним из первых в мире — эффективный аппарат государственного управления и ввести всеобщий государственный экзамен — кэцзюй, на должности чиновников. Отделение интеллектуальной прослойки общества от военной знати позволило сформировать более объективный и непредвзятый взгляд на сам многообразный и важный для государства и общества феномен войны.

Именно китайские философы одними из первых стали осмысливать войну и мир как наиболее значимые феномены человеческого бытия. «Война — это важное государственное дело. Место [где решается] — жить или умереть, путь к выживанию или погибели. [Поэтому] в ней нельзя не разобраться»[2], — гласит высказывание одного из самых известных китайских мудрецов Сунь-Цзы.

Таким образом, китайскому мыслителю Сунь-Цзы (453–403 гг. до н. э.) принадлежит несомненный приоритет в комплексном, в том числе и философском осмыслении проблемы вооруженного конфликта. В своем знаменитом труде «Чжэнчжан» — «Искусство войны» он обосновал одно из ключевых понятий вооруженного конфликта: «Война — это путь хитрости». В нем древнекитайский мыслитель связал проблематику вооруженного конфликта с искажением истины. Видоизменившись за прошедшие века, это крылатое изречение доступно нам в другой форме, не меняющей, однако, его содержания: «Искусство войны — это искусство обмана».

Если обратиться к определению Сунь-Цзы, вынесенному в начало этого раздела, следует отметить, что уже тогда китайский мыслитель выделял всеобъемлющий и комплексный характер войны, а также связывал значение этого феномена с политикой и общественной жизнью. Таким образом, глобальность, а также социально-политические и социокультурные определяющие факторы войны были очевидны уже мыслителям Древнего Китая. Война у Сунь-Цзы рассматривается как органическое целое, начиная с дипломатии и мобилизации и заканчивая шпионажем. Идеальная победа — это подчинение других государств дипломатическими методами, без вступления в военные действия. Поэтому необходимо вести активную дипломатию, разрушать союзы противника и ломать его стратегию. Китайский философ постоянно подчеркивает, что военные действия — это дорогое занятие, приносящее убыток государству и бедствия народу. Поэтому война должна быть быстрой, эффективной и мобильной. Затягивать войну негуманно по отношению к народу.

Сунь-Цзы считает войну необходимым злом, которого следует избегать как только возможно. Войну следует вести быстро во избежание экономических потерь: «Тот, кто не знает сполна всего вреда от ведения войны, не сможет узнать сполна и всю выгоду от войны»[3]. Согласно «Искусству войны», следует избегать резни и зверств, потому что это может спровоцировать сопротивление и дать противнику возможность обратить войну в свою пользу. Таким образом, Сунь-Цзы впервые в письменных источниках обращает внимание на гуманные способы ведения войны.

Вполне естественно, что с изменением культурно-исторических и социально-политических условий жизни философы старались по-новому трактовать такие глобальные феномены, как война и мир. Следующим важным шагом на этом пути стал трактат «К вечному миру» 1795 года «кенигсбергского затворника» и «изящного магистра» — Иммануила Канта, величайшего мыслителя своего времени.

Философское наследие Иммануила Канта настолько масштабно и многогранно, что породило отдельные направления исследований: кантианство, кантоведение и кантофилологию. Его научные изыскания оказали влияние на таких выдающихся философов, как Николай Бердяев, Иоганн Готлиб Фихте, Георг Вильгельм Фридрих Гегель, Артур Шопенгауэр, Эдмунд Густав Альбрехт Гуссерль, Мартин Хайдеггер, Фридрих Ницше и других.

Иммануил Кант не только разработал современную систему морально-этических координат, которые стали основополагающими в современном социуме и выдержали испытание временем, но и перешел от утверждения дефинций моральных законов к рассмотрению возможностей их практического применения. Новизна философского подхода «кенигсбергского затворника», как его называли современники, заключается в том, что Кант в качестве регулирующего фактора в международных отношениях применил правовой подход, который до него использовался только лишь во внутригосударственных вопросах. При этом, согласно мировоззрению философа, юридическая основа приобрела форму самодовлеющего морального закона.

Основатель доктрины трансцендентального идеализма рассматривал свое отношение войны и мира в контексте сформулированного им же ранее категорического императива. «Поступай так, как если бы максима твоего поступка посредством твоей воли должна была стать всеобщим законом природы», — утверждал философ[14]. В свою очередь, максима определяется Кантом как субъективный принцип совершения поступков. Также, исходя из категорического императива, его принципом является следующее утверждение: «Разумное естество существует как цель сама по себе». Следовательно, категорический императив принимает такую форму дефиниции: «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого также как к цели и никогда […] как к средству»[15].

При этом, согласно Канту, человеческая воля действует вне зависимости от текущей проблематики события или социального явления и имеет форму объективного нравственного закона. Чистый практический разум, по мнению философа, опирается на волю, движимую одной лишь формой закона.

Данные морально-этические положения впервые были высказаны в труде Канта «Основы метафизики нравственности», вышедшем в 1785 году, и более подробно исследованы в его трактате «Критика практического разума» уже в 1788 году.

Необходимо отметить, что Иммануил Кант не только впервые разработал систему морально-этических координат, но и перешел от утверждения определений моральных законов к практике их рассмотрения и утверждения в правовом поле международных отношений. Новизна такого философского взгляда на столь сложную проблему заключалась в том, что в качестве регулирующего фактора в международных отношениях Кант системно применил правовой подход, который до него использовался лишь во внутригосударственных вопросах. При этом, согласно мировоззрению философа, юридическая основа приобрела форму самодовлеющего морального закона.

«Предварительные статьи» трактата описывают шаги, которые следует предпринять немедленно в деле организации «Вечного мира»:

1. Ни один секретный мирный договор не может считаться действительным, если в нём есть молчаливый повод для будущей войны.

2. Никакие независимые государства, большие или малые, не могут оказаться под властью другого государства путем наследования, обмена, покупки или дарения.

3. Постоянные армии должны быть полностью упразднены.

4. Государственные долги не могут быть аннулированы или уменьшены из-за внешних конфликтов между государствами.

5. Ни одно государство не должно силой вмешиваться в Конституцию или правительство другого государства.

6. Ни одно государство не должно во время войны допускать такие враждебные действия […] как использование тайных убийц (percussores), отравителей (venefici), нарушение капитуляции и подстрекательство к измене (perduellio) в противоположном государстве[16].

Три «Окончательные статьи», по мнению Канта, должны обеспечить не просто прекращение военных действий, но и основу для построения мира. Сюда входят следующие требования:

1. Гражданская конституция каждого государства должна быть республиканской.

2. Право народов будет основано на федерации свободных государств.

3. Права людей как граждан мира ограничиваются условиями всеобщего гостеприимства[17].

Согласно Канту, война — это пережиток «естественного», первобытного, нецивилизованного состояния общества, некий социальный атавизм, неизбежное зло, которое не теряет своей негативной коннотации от собственного наличного существования. «Война есть печальное, вынужденное средство в естественном состоянии (когда нет никакой судебной инстанции, приговор которой имел бы силу закона) […] и лишь исход войны […] решает, на чьей стороне право»[18], — писал кенигсбергский мыслитель.

Он также утверждал, что наличие армии — уже повод к войне. Кроме того, Кант считал, что в регулярных армиях нарушаются естественные права человека. «К тому же нанимать людей, для того чтобы они убивали или были убиты, означает пользоваться ими как простыми машинами или орудиями в руках другого (государства), а это несовместимо с правами человечества в нашем собственном лице»[19], — утверждал философ. Это практическое утверждение И. Канта, в свою очередь, апеллирует к важнейшему постулату категорического императива о том, что к человеку следует относиться не как к средству, а только лишь как к цели.

Допуская «праведную войну», Иммануил Кант считал ее все же исключительным событием и настаивал на возможности диалога соперничающих сторон. «Только если закон, одинаково действующий для всех, возникает из акта, в котором все постановляют обо всех […] существует гарантия отсутствия нарушения права»[20], — считал мыслитель.

В противовес этому философ искал возможность создать такую международную политическую систему, которая бы утвердила мир не как перемирие между неизбежными войнами, но как незыблемый и самодостаточный феномен. Также единственная тайная статья трактата «К вечному миру» прямо относится к морально-этическим максимам Канта: «Государства, вооружившиеся для войны, должны принять во внимание максимы философов об условиях возможности общего мира»[21]. Таким образом, Кант развивает основы построения некоего «союза мира» — foedus pacificum на основе моральных законов, поскольку «мораль уже сама по себе есть практика в объективном смысле»[22].

Увы, но сам автор в другом произведении утверждал, что вечный мир невозможен. «Принципы величайших обществ, называемых государствами […] ни один философ не мог еще согласовать с моралью и взамен которых он не в состоянии (что очень плохо) предложить лучшие принципы, совместимые с человеческой природой»[23], — писал И. Кант ранее в труде «Религия в пределах только разума» в 1793 году. Тем самым он вполне отдавал себе отчет о невозможности достижения идеального хилиастического государственного устройства. «Философский хилиазм, который надеется на утверждение вечного мира, всеми осмеивается, как мечтательность»[24], — писал Иммануил Кант.

Все же следует учесть, что мнение Канта, каким бы авторитетным оно ни было, является взглядом идеалиста и гражданского человека на сугубо утилитарные вопросы организации и ведения непосредственного военного конфликта. Кант, в частности, считал, что постоянные армии (miles perpetuus), как он их называл, должны исчезнуть, поскольку само их существование провоцирует вооруженные конфликты и неконтролируемую гонку вооружений. Как альтернативу он предлагал создание добровольного вооруженного ополчения на иррегулярной основе.

Но не только с высоты развития современных технологий, но и применительно к временам выдающегося философа такие мысли являются весьма спорными, особенно если учесть сугубо утилитарный контекст. Ведь регулярная армия является официальной государственной структурой, основанной на дисциплине.

Однако в более широком масштабе идеи Иммануила Канта о создании всеобъемлющего мирного договора, который смог бы систематически исключить саму возможность войны, во многом легли в основу формирования Организации Объединенных Наций, а также формирования системы международного права.

Также вполне обоснованными являются весьма прагматичные идеи философа о движущей силе торговли и денежной системе как гарантии от возникновения новых глобальных военных угроз. Кант считал, что «дух торговли», рано или поздно овладевающий каждым народом, несовместим с войной, поскольку ставит под сомнение выгоду. Сила денег является наиболее надежной из всех сил, подчиненных государственной власти. Поэтому государства вынуждены содействовать миру там, где реальна угроза войны. Однако и тут философ делает значимую оговорку: правительства вынуждены так действовать не из моральных побуждений, а из соображений практической выгоды.

Резюмируя вышесказанное, отметим, что идеи Канта о всеобщем мире актуальны и в наше время. Более того, в нынешнюю эпоху сетецентрических войн и «гуманитарных конфликтов малой интенсивности» общество постепенно погружается в череду перманентного вооруженного противостояния без альтернативы устойчивого мира. В этом аспекте стремление к такому своду законов, который, согласно воззрениям И. Канта, исключал бы саму возможность возникновения войн, видится наиболее логичным и социально значимым в контексте всеобщей безопасности.

Важно, что с момента написания трактата «К вечному миру» человечество накопило весьма солидный гуманитарный и правовой потенциал в деле контроля за вооруженными конфликтами. Вероятно, именно сейчас, путем экзистенциального осмысления философского наследия Иммануила Канта, не только возможен, но и критически необходим тот самый «Союз мира» (foedus pacificum), о котором писал великий «кенигсбергский затворник».

Альтернативой «Союза мира» Кант видел «гигантское кладбище человечества». Тут уместно отметить, что с немецкого Zum ewigen Frieden переводится еще и как «вечный покой», что предполагает некий второй и гораздо более очевидный смысл высказывания философа…

С положениями трактата Иммануила Канта полемизировал другой титан немецкой классической философии — Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Он завершил написание основополагающего труда «Феноменология духа» 13 октября 1806 года — в ночь битвы при Йене, выигранной Наполеоном Бонапартом, оставаясь буквально «до последней строчки» в осажденном городе. Именно в этом городе Георг Гегель и увидел Бонапарта, который, «восседая на коне, охватывает весь мир и властвует над ним»[25].

В дальнейшем Гегель коснулся феноменов войны и мира в труде «Философия права» в 1821 году. Войну философ рассматривает как важнейший фактор сохранения суверенитета государства, она требует жертв, но более всего — высокой организованности и дисциплины «порядка и послушания, а также отказа от собственных размышлений[26].

С другой стороны, в войне, которая является законной и справедливой, Гегель призывает к решимости. „Хотя право на жизнь является священным, приходится от него отказываться, если этого требует государство от своих граждан. Право государства — выше прав отдельного человека“[27], — утверждает философ.

Следует рассмотреть, как менялись воззрения Гегеля на феномены войны и мира. В „Первой программе системы немецкого идеализма“ — в 1796 году философ еще рассуждает об идеях о „вечном мире“, высказанных другим немецким философом и богословом — Иоганном Гердером (1744–1805), и включает эту концепцию как непременное требование в свои рассуждения.

Как отметил позже известный советский и российский философ, историк философии и литературовед Арсений Гулыга (1921–1996): „В свою гуманистическую программу Г.В.Ф. Гегель принимает как само собой разумеющееся пункт о вечном мире и осуществление его связывает с реализацией идеи истины, блага и красоты“[28].

В своем труде „Жизнь Иисуса“ в 1796 году философ также размышляет пока что вполне в русле вышедшее годом ранее произведение Канта „К вечному миру“.

Но уже в „Конституции Германии“ немецкий мыслитель резко отмежевывается от позиции „кенигсбергского затворника“, который пытался подчинить политику не только праву, но и морали. „Пусть моральная сила прав будет непоколебимо установлена, но способна ли она сохранить их действенность? Из-за неопределенности прав могут возникнуть пререкания, из-за их определенности должны произойти их столкновения; и в этом столкновении право может отстоять себя, только опираясь на силу“[29], — весьма категорично утверждал Георг Гегель.

Философ не сомневался: политика должна принимать правовые формы, но реальные права в политической действительности определяются не отвлеченно, но предельно исторически конкретно.

„…война — или что бы там ни произошло — должна установить не истинность права той или другой враждующей стороны, ибо истинны права обеих сторон, — а прийти к решению по поводу того, какое право должно уступить в этом столкновении другому. И решить это должна война именно потому, что оба эти столкнувшиеся права в равной степени истинны, и нарушить это равенство, создать возможность соглашения путем уступки одного права другому, может, следовательно, только нечто третье, т. е. война“.

Особенное внимание Георг Гегель обращает на то, чтобы придерживаться норм международного права во время войны: „В каждом мирном договоре стороны поддерживают решения о мире и во время каждого объявления войны мы слышим, что иная сторона нарушила договор“[30].

Таким образом, ярко выраженный беллиционизм — по сути, воинственность — Георга Гегеля, основанный на переживании личного, экзистенциального опыта, входит в конфликт с воззрениями на феномены войны и мира Иммануила Канта, который тяготел более к академичной модели построения общества того времени с опорой на развивающуюся тенденцию мировой юриспруденции. В этом отношении показателен спор с точки зрения государства — как институтом власти, обладающим исключительным правом карать или миловать, — и стремлением личности к свободе внутри социума. В дальнейшем эти две точки зрения будут основополагающими в дискуссиях различных философских школ относительно феноменов войны и мира в человеческом бытии.

При этом стоит отметить, что человечество с момента написания трактата „К вечному миру“ накопило весьма солидный гуманитарный и правовой потенциал в деле контроля над вооруженными конфликтами. Вероятно, именно сейчас, в экзистенциальном, основанном на личном опыте переживания тех или иных событий, осмыслении философского наследия Канта его концепция имела бы основополагающее значение в прекращении войн. „Союз мира (foedus pacificum) и который отличался бы от мирного договора (pactum pacis) тем, что последний стремится положить конец лишь одной войне, тогда как первый — всем войнам, и навсегда“, — не просто возможен, а критически необходим»[31], — подчеркивал «изящный магистр».

Завершить эту главу, на наш взгляд, стоит его же высказыванием. «Стремитесь, прежде всего, к царству чистого практического разума и к его справедливости, таким путем ваша цель (благодать вечного мира) приложится сама собой», — писал Иммануил Кант[32].

Также в труде «К вечному миру» Иммануил Кант полемизирует и с другим своим современником Карлом фон Клаузевицем, утверждавшим, что война является следствием политики. «Война есть просто продолжение политики другими средствами», — писал прусский военный и философ в труде Vom Kriege — «О войне»[33]. Эта работа произвела переворот не только в теории и основах военных наук, но и в философском подходе к осмыслению вооруженного конфликта.

Отметим также, что Карл фон Клаузевиц служил в русской армии во времена Отечественной войны с Наполеоном (1812–1814) и принимал участие в Бородинском сражении.

Эта работа произвела переворот не только в теории и основах военных наук, но и в философском подходе к осмыслению вооруженного конфликта. Можно сказать, что труд Карла фон Клаузевица «О войне» является его Magnum opus — «Великим творением». Над трактатом он работал до самой смерти, и, хотя сочинение не было доведено до конца, вдова Клаузевица опубликовала его в 1832 году. Принято считать, что этот трактат оказал на военачальников конца XIX — начала XX века большее влияние, чем любой другой труд по данной тематике.

Фон Клаузевиц дает следующее определение войне как социокультурному феномену: «…Итак, война — не только подлинный хамелеон, в каждом конкретном случае несколько меняющий свою природу; по своему общему облику (в отношении господствующих в ней тенденций) война представляет удивительную троицу, составленную из насилия, как первоначального своего элемента, ненависти и вражды, которые следует рассматривать как слепой природный инстинкт; из игры вероятностей и случая, обращающих ее в арену свободной духовной деятельности; из подчиненности ее в качестве орудия политики, благодаря которому она подчиняется чистому рассудку. Первая из этих трех сторон главным образом относится к народу, вторая — больше к полководцу и его армии, и третья — к правительству…»[34]

Это суждение впоследствии получило название «Троица Клаузевица»: оно представляет войну как динамику триединства факторов насилия, случайности и упорядоченности. «Троица Клаузевица» и является, по сути, философской интерпретацией феномена войны в авторском изложении. При этом Карл фон Клаузевиц и его последователи многократно подчеркивали изменчивую природу любого вооруженного противостояния, и это позволило построить аналогию с определением войны, предложенным древнекитайским мыслителем и стратегом Сунь-Цзы: «Форма у войска похожа на воду. Вода организовывает течение в зависимости от местности; войско организовывает победу в зависимости от врага»[35].

Таким образом, мы можем наблюдать некий универсализм суждений философов, относящихся не только к разным историческим эпохам, но и к различным культурам. Вполне вероятно, что Карл фон Клаузевиц был знаком с идеями Сунь-Цзы, то также мы вправе предположить, что определенная дивергенция взглядов на одну и ту же проблему определяется антропоцентричностью боевых действий. Отметим, что именно антропоцентричность и выступает основной детерминантой феноменов войны и мира в философском восприятии.

Пытаясь осмыслить характер военной революции рубежа XVIII и XIX веков, Клаузевиц первым провел различие между ограниченной и тотальной войной. Иногда ему приписывается проповедь именно тотальной формы войны, которая в XX веке приняла форму мировых войн и унесла жизни миллионов гражданских лиц. Это не вполне справедливо, так как за три года до смерти автор взялся за пересмотр соответствующих положений своего труда. Он успел переписать только начало и конец книги: изложение принципов тотальной войны усматривают в тех главах, которые остались непересмотренными.

Одной из главных составляющих успеха любой армии в условиях «тумана войны» (то есть неразберихи, путаницы), по Клаузевицу, является «полнокровное чувство победы», то есть победные психология, дух, мораль. Война, таким образом, не замкнута сама на себе: по мнению мыслителя, это «продолжение политики иными средствами».

Немаловажным достижением фон Клаузевица является то, что он определяет войну как инструмент ведения именно межгосударственной политики. По его словам, именно государство является и субъектом, и объектом войны.

За пределами Пруссии труд Клаузевица получил известность после того, как его назвал своей настольной книгой Гельмут фон Мольтке, архитектор немецкой победы во Франко-прусской войне, поразившей Европу своей молниеносностью.

Отметим, что за время исторического развития воззрений философов различных школ и направлений на сам феномен войны определений вооруженного конфликта появились сотни. И все они в определенной мере являются отражением взглядов мыслителей на данную глобальную проблему человечества. Для нас же важен высказанный универсализм статуса войны как явления, заявленный к тому же представителями абсолютно различных философских школ, отстоящих друг от друга на расстоянии веков. Все это лишь подчеркивает всеобъемлющее значение войны как явления в человеческом бытии. Из этого и будем исходить, рассматривая в дальнейшем это явление.

Долгое время считалось, что «историю пишут победители». В массовом сознании преобладал героико-патетический подход к описанию вооруженных конфликтов и их последствий. Отчасти из-за масштабных Наполеоновских войн, а отчасти из-за колониальной политики Британии, Франции и других ведущих держав того времени. Во всех этих конфликтах аристократия играла ведущую роль, поскольку ее представители занимали практически все командные должности в армии и на флоте. Наиболее ярко такое отношение к войне иллюстрирует информативная цитата из романа «Четыре пера» А. Мейсона (1902):

«— Дед убит ядром на корабле Нельсона, отец погиб в Инкермане, с дяди сняли скальп индейцы. Хорошая семья, есть что вспомнить.

— Он застрелился?

— Конечно.

— По крайней мере, ему хватило мужества застрелиться.

— Мужества? А что еще ему оставалось делать? Трусам нет места в Англии»[36].

В дальнейшем новые виды вооружения и тактики только усилили свое господство на поле боя, формируя новый облик вооруженных конфликтов. Однако своего апофеоза тенденция тотального уничтожения достигла в Первой мировой войне. Поначалу, как это ни странно, перспектива Великой войны вызывала неподдельный оптимизм у всех сторон будущего конфликта. Даже появилось такое выражение: «Джентльмены идут на войну». На то, что стало впоследствии мировой бойней, шли, словно на праздник или на пикник.

Важно отметить, что философом, осознававшим ужас предстоящей мировой войны, оказался великий русский мыслитель Николай Бердяев. Его фундаментальная работа «Судьба России» ценна для нас, прежде всего, огромным гражданским мужеством философа, которого не захотели слушать на волне милитаристского угара и военной эйфории, переходящей в истерию. «И та война, которая началась в конце июля 1914 года, есть лишь материальный знак совершающейся в глубине духовной войны и тяжелого духовного недуга человечества. Война не создала зла, она лишь выявила зло… Внутренняя война была прикрыта лишь поверхностным покровом мирной буржуазной жизни…»[37] — констатировал Бердяев.

Но очень скоро массовое применение тяжелой гаубичной артиллерии, отравляющих газов, пулеметов, аэропланов и танков превратили Первую мировую войну в настоящий промышленный конвейер смерти. Фактически впервые в мировой истории война утратила практически все черты героики, личного мужества и самопожертвования. Героизм отдельно взятого солдата или офицера уже ничего не решал по сравнению с разрушительной мощью 152-мм или более мощного осколочно-фугасного снаряда, выплевывающего 800 пуль в минуту пулемета системы Хайрема Максима. Отметим — первым в мире оружием с автоматикой на основе отвода пороховых газов из канала ствола. Мужество уступало под натиском горчичного газа, названного впоследствии по месту его первого применения ипритом, от речки Ипр.

Да, беспримерное мужество защитников русской крепости Осовец и печально знаменитая «Атака мертвецов» 24 июля (6 августа) 1915 года после применения противником отравляющих веществ стала впечатляющим событием и образцом мужества русских солдат. Но в конечном итоге осталась всего лишь одним из эпизодов.

Символом бессмысленных жертв Первой мировой войны стала, несомненно, битва при Вердене, или же «Верденская мясорубка». У небольшого французского города почти за год наступления германских войск и последующего контрнаступления французов с 21 февраля по 18 декабря 1916 года на фронте шириной всего 15 километров обе стороны потеряли порядка 1 000 000 человек, причем только убитыми — до 43 000 человек. Никаких тактических результатов сражение не принесло.

Трагические реалии Первой мировой войны ярко описал немецкий писатель Эрих Мария Ремарк в произведении «На западном фронте без перемен», увидевшем свет в 1929 году, — в наиболее популярном антивоенном романе. Сам автор воевал в окопах и даже был награжден Железным крестом, но отказался от награды по этическим соображениям. «Снаряды, клубы газа, танковые флотилии — задавить, разъесть, убить. Дизентерия, грипп, тиф — задушить, сжечь, убить. Окопы, лазарет, братская могила — больше никаких возможностей»[38] — так описывал Ремарк реалии позиционной войны на Западном фронте.

Такой же промышленный характер боев Первой мировой войны подчеркивал и другой участник тех событий — писатель и мыслитель Эрнст Юнгер. Он воевал на Западном фронте с декабря 1914 по ноябрь 1918 года в составе 73-го ганноверского фузилерного полка. Участвовал в боях при Сомме, Пашендале, Камбре. Эрнст Юнгер получил 14 ранений, был произведен из рядовых в офицеры и трижды награжден. Наиболее известное из его произведений о событиях Первой мировой войны — «В стальных грозах»[39] на основе фронтовых дневниковых записей.

В другой книге — «Рядовой Штурм» — Юнгер пишет следующее: «Затерянность в пространстве смертельного одиночества, от которого негде скрыться, мощь стальных дальнобойных машин, невозможность передвигаться не иначе как ночью выдавали за произошедшее застывшую массу титана. В смерть бросались, не помня себя, и она настигала, приходя неизвестно откуда. Рассчитанный выстрел искушенного стрелка, прицельный огонь орудий вместе с восторгом единоборства уступили место неразборчивому пулеметному огню и сконцентрированным артиллерийским ударам. Решение можно было вычислить арифметически: кто накрыл определенную площадь в квадратных метрах большим количеством снарядов, тот зажимал уже победу в собственном кулаке. Грубый натиск масс на массы, кровавая схватка производства с производством, изделий с изделиями — вот что такое была битва»[40].

В рамках поиска концептуального превосходства над противником в период Первой мировой войны стоит вспомнить теорию итальянского генерала Джулио Дуэ (1869–1930), которая впоследствии оказала огромное воздействие на развитие взглядов генералитета ведущих мировых стран на вооруженный конфликт как феномен человеческого бытия. Концепция превосходства в воздухе как одном из путей выхода из тупика позиционной войны относится к периоду Первой мировой войны. Так, еще в 1915 году итальянский генерал предложил применить 500 бомбардировщиков в Первой мировой войне против Австрии. Его план был отвергнут, а сам Джулио Дуэ за критику руководства был приговорен к тюремному заключению. Но впоследствии в 1921 году он обосновал свои идеи в фундаментальном труде «Господство в воздухе»[41].

При этом Джулио Дуэ предлагал использовать массированные удары авиации не только и не столько против собственно вооруженных сил на передовой, сколько против гражданской и промышленной инфраструктуры противника с целью лишения его сил и средств вести войну. Немаловажным фактором военный теоретик считал физическое и моральное воздействие массированных авиаударов на гражданское население.

Он предлагал наносить удары по критически важным объектам инфраструктуры. В этом контексте он даже предлагал варианты боевой загрузки самолетов для подобных опустошительных атак. Треть нагрузки должна приходиться на фугасные авиабомбы для разрушения зданий и сооружений; треть — на зажигательные, чтобы спровоцировать массированные пожары и еще треть — это химические боеприпасы, которые помешали бы пожарным бороться с огнем. Также Джулио Дуэ настаивал на массированном первом ударе и применении только одного типа ударного самолета. До самой смерти в 1930 году он отстаивал свою доктрину воздушной войны, которая в некоторой степени стала аналогом блицкрига, разработанного уже генералами вермахта в нацистской Германии. Его доктрина «воздушной войны» в определенной степени стала пророческой. Ее применимость в дальнейшем на поле боя подтвердили массированные бомбардировки в ходе Второй мировой войны таких городов, как Лондон (1940), Ленинград (1941–1944), Сталинград (1942), Гамбург (1943), Дрезден (1945), Токио (1945), атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки (1945).

Забегая вперед, отметим, что в дальнейшем доктрина господства в воздухе Джулио Дуэ повлияла на формирование «воздушно-наземной войны» — AirLand Battle, сформулированной впервые в полевом уставе ВС США FM 100—5 от 1982 года, а также на дальнейшее развитие военной мысли, итогом которого в настоящее время стала концепция сетецентрической войны, о которой речь пойдет в следующих главах этой книги.

Другим возможным выходом из «позиционного тупика» Первой мировой войны стало применение еще одной качественной новинки вооружений — танков. Впервые качественно новые бронированные гусеничные машины с пулеметным, а позднее — с пулеметно-пушечным вооружением применены в 1916 году при прорыве немецких укреплений во Франции на реке Сомма английской армией.

Выдающийся писатель и очевидец боев Эрих Мария Ремарк описывал появление танков на поле боя Первой мировой войны так: «Танки, бывшие когда-то предметом насмешек, стали теперь грозным оружием. Надвигаясь длинной цепью, закованные в броню, они кажутся нам самым наглядным воплощением ужасов войны. Орудий, обрушивающих на нас ураганный огонь, мы не видим, стрелковые цепи атакующего нас противника состоят из таких же людей, как мы, а эти танки страшны тем, что они — машины, их гусеницы бегут по замкнутому кругу, бесконечные, как война. Они — подлинные орудия уничтожения, эти бесчувственные чудовища, которые ныряют в воронки и снова вылезают из них, не зная преград, армада ревущих, изрыгающих дым броненосцев, неуязвимые, подминающие под себя мертвых и раненых стальные звери. Увидев их, услыхав тяжелую поступь этих исполинов, мы съеживаемся в комок и чувствуем, как тонка наша кожа, как наши руки превращаются в соломинки, а наши гранаты — в спички»[42].

Художественная сила этих строк убедительно передает ощущения людей, оказавшихся в пограничной ситуации и познавших реалии бытия-к-смерти — по Мартину Хайдеггеру[43]. Подобное состояние сам философ характеризует как отождествление наличного бытия — Dasein с возможностью смерти, как «абсолютного ничто», то есть Das Nichts. Такая двойственность и позволяет определить экзистенциальную сущность бытия и его полноту для отдельного индивидуума. «Смерть всегда моя»[44], — писал Хайдеггер. В этом и заключен мировоззренческий переворот, который своей глубиной восприятия и переживания новых явлений формирует и новую парадигму войны и мира.

Не менее ярко показано в этом эпизоде и подавляющее качественное превосходство первых танков, которое переводит на качественно новый уровень все восприятие ужасающих реалий войны. Ни окопы или инженерно-саперные заграждения, ни даже огонь своей артиллерии не могут больше гарантировать защиты пехоте. С момента появления танков на поле боя в 1916 году они остаются основной боевой силой на полях сражений вот уже более ста лет.

По итогам Первой мировой войны произошел распад трех из четырех воюющих империй: кайзеровской Германии, Австро-Венгрии и Российской империи. На фоне острого социально-экономического кризиса в послевоенной Европе обострилась и сформировалась новая детерминанта исторического процесса — классовая борьба.

Ее основной движущей силой стало так называемое «потерянное поколение». В своей следующей книге «Три товарища», изданной в 1932 году, Эрих Мария Ремарк обратился к проблематике «потерянного поколения» в послевоенной Веймарской Германии. Сам термин впервые прозвучал в романе Эрнеста Хемингуэя «Праздник, который всегда с тобой», изданном в 1964 году, где автор размышляет о событиях Первой мировой войны и последующего периода. В дальнейшем определение «потерянное поколение» прочно войдет в обиход и будет в основном применяться в отношении солдат, переживших тот или иной вооруженный конфликт. Стоит отметить, что катастрофическая ситуация «потерянного поколения» и понесенные людские и экономические потери по итогам Первой мировой войны определили не только умонастроения интербеллума, но и все последующие глобальные процессы мировой политики второй половины XX и отчасти XXI века.

В труде «Бегство от свободы» немецкий экзистенциалист и неофрейдист Эрих Фромм писал: «Первая мировая война представлялась многим последней битвой, а ее завершение — окончательной победой свободы. […] Требовалась еще одна война, чтобы покончить с войнами»[45]. И она произошла.

Вторую мировую войну (1939–1945) не зря называют «войной моторов». Концепция гитлеровского блицкрига стала молниеносным ответом на кризис «позиционного тупика» и «Верденскую мясорубку» Первой мировой. Сочетание танковых клиньев, пикирующих бомбардировщиков, вымуштрованной мотопехоты на бронетранспортерах и традиционно мощной немецкой гаубичной артиллерии стало поистине дьявольским. Польша сопротивлялась вермахту всего лишь две недели, Франция — около пары месяцев. Традиционно считается, что поляки, французы и войска Британского экспедиционного корпуса обладали крайне низкими морально-волевыми качествами, однако рискнем предположить, что это не совсем соответствует действительности. Просто войска европейских стран, противостоящих Третьему рейху, привыкли к «классической войне», в которой наступление идет по всему фронту, после массированной артподготовки. Вермахт действовал совершенно иначе: быстрые удары по слабым местам обороны противника — как правило, встык соединений. Быстрый прорыв танковых и механизированных клиньев, фланговый обхват, перерезание коммуникаций и линий снабжения. Нередко стратегически важные объекты, такие как перекрестки дорог и господствующие высоты, захватывались передовыми отрядами мотоциклистов с пулеметами за счет фактора внезапности и удерживались до подхода основных сил противника.

Примечательно, что один из авторов самой концепции блицкрига и «отец» панцерваффе — генерал-полковник танковых войск Гейнц Гудериан имел прозвища Schneller Heinz — Быстроходный Хайнц или же Heinz Brausewetter — Хайнц-ураган. Важно отметить, что наряду с пушками и пулеметами он считал радиосвязь таким же оружием блицкрига. Соответственно, уже тогда передача оперативной информации на поле боя считалась концептуально важной. В дальнейшем, как мы увидим, эта тенденция будет только развиваться.

Именно тем, что Красная армия в ходе Великой Отечественной войны летом 1941 года столкнулась с новейшей тактикой блицкрига, и обоснованы отчасти те огромные потери на начальном этапе масштабного вооруженного противостояния в XX веке.

Командованию Красной армии пришлось переосмысливать и собственные оперативные доктрины, основанные на довоенных представлениях о «стремительном ударе» и разгроме противника «малой кровью и на его территории». В суровой действительности лета — осени 1941 года крови советских солдат и командиров, мирных жителей было слишком много… Однако следует отметить, что ни одна страна до сих пор не сталкивалась с революционной на тот момент тактикой блицкрига и настолько обученными этой тактике войсками вермахта. Так или иначе, но продвижение на восток для гитлеровцев оказалось сопряжено с такими потерями, которые они не несли до этого ни в одной из европейских кампаний.

Уже под Москвой командование Красной армии применило новую тактику танковых засад. Командующий 4-й танковой бригадой полковник Михаил Ефимович Катуков, действуя в боях под Москвой на Мценском и Волоколамском направлениях, успешно реализовал маневренную тактику танковых засад и заслонов. Впоследствии по итогам контрнаступления под Москвой в декабре 1941 — январе 1942 года его танковая бригада была переформирована в 1-ю гвардейскую танковую.

Дальнейший стратегический перелом Великой Отечественной войны нами видится не только в качественном и количественном росте Красной армии, но и переосмыслении концепции наступательных операций с глубокими фланговыми охватами противника, по сути — с «красным блицкригом». Концептуальное переосмысление идеи современных наступательных операций позволило, на наш взгляд, выработать новую стратегию и тактику. Так, например, в ходе крупнейшей в масштабах Второй мировой войны Белорусской наступательной операции «Багратион» с 23 июня по 29 августа 1944 года была фактически разгромлена Группа войск «Центр» вермахта, порядка 400 000 солдат и офицеров вермахта и СС были убиты или взяты в плен. Из 47 немецких генералов 21 был взят в плен. Они прошли под конвоем вместе с 57 600 немецкими солдатами и офицерами по Москве 17 июля 1944 года. После чего мостовые за ними специально и показательно были отмыты поливальными машинами.

Таким образом, в успехах Красной армии в разгроме «машины войны» Третьего рейха немаловажную роль сыграло именно переосмысление военной концепции — а это уже область в том числе военной философии. Можно сказать, что советские танки во Второй мировой войне перекроили политическую карту Европы, став решающим фактором в мировой политике. Концепции глубоких танковых прорывов переосмысливались военными теоретиками. А сама знаменитая «тридцатьчетверка» стала одним из узнаваемых символов Победы. Таким образом, вид вооружений сформировал новые образы и смыслы, которые позже закрепляются в исторической памяти в виде стойких юнгианских архетипов. Притом от философии техники произошел качественный переход к всеобъемлющему философскому осмыслению роли Советского Союза в победе над Третьим рейхом как олицетворением абсолютно дегуманизированной глобальной «индустрии смерти». По сути, абсолютным злом, получившим материальное воплощение в нашей парадигме бытия.

Невиданное развитие науки и техники всего за семь лет Второй мировой войны привело к появлению принципиально новых средств вооружения: реактивных самолетов, баллистических («Фау-2») и управляемых крылатых ракет («Фау-1»), радиолокации, атомного оружия. Кроме того, прежние технические средства эволюционировали до неузнаваемости. Например, танки прошли длинный путь развития от небольших вспомогательных машин для поддержки пехоты и кавалерии до бронированных монстров с мощнейшими орудиями калибром более 100 мм, настоящих «сухопутных крейсеров», едва ли не единственного средства прорыва долговременных полос обороны противника.

Но помимо этого, в социально-философском контексте Вторая мировая война стала тем полем боя, где впервые столкнулись государственные идеологии.

Гитлеровский национал-социализм, итальянский фашизм, японский дзайбацу в той или иной мере отстаивали агрессивную исключительность одной нации перед всеми остальными. Этим оправдывались грандиозные по масштабам и жесткости военные преступления. Концлагеря, заранее спланированный геноцид русских, украинцев, белорусов, сербов, евреев, цыган, а на востоке — китайцев и представителей других народов. Многочисленные факты военных преступлений стали следствием распространения нацистской идеологии.

Такой античеловеческой экспансии противостояли идеологические установки СССР и ряда других социалистических стран, а также либерально-демократический мир союзников по антигитлеровской коалиции — США, Британии и Франции.

Идеология и раньше присутствовала на поле боя, но в ранние времена она практически всецело преломлялась через доктрину веры. В реалиях же Второй мировой войны произошло столкновение уже светских идеологических доктрин, на которых основывалось социально-политическое устройство как стран оси, так и антигитлеровской коалиции.

Более того, с победой в 1945 году над гитлеровской Германией и ее союзниками идеологическое противостояние между странами Запада и социалистического лагеря послужило основой для так называемой холодной войны 1946–1991 годов — масштабного геополитического противостояния сверхдержав — США — СССР. Подобное геополитическое противостояние с его крайне радикализированными идеологическими установками только подхлестнуло идеологический процесс, переведя рефлексию над Второй мировой войной в социально-политическое русло.

Таким образом, в философском контексте осмысление тех безусловно масштабных событий и глобальных результатов Второй мировой войны происходило сквозь призму идеологических нарративов противоборствующих военно-политических блоков Оси: Берлин — Рим — Токио и стран антигитлеровской коалиции.

Вполне естественно, что Советский Союз, пользуясь авторитетом победителя в континентальной войне против Третьего рейха и его сателлитов, стремился к вполне логичному в сложившихся геополитических реалиях расширению зоны своего геополитического влияния в Европе и во всем мире. Подобная тенденция, основанная на вполне реальных военно-политических успехах, подтвержденных результатами Тегеранской конференции 1943 года, Ялтинской конференции 1945 года, Потсдамской конференции 1945 года, Нюрнбергского трибунала 1945–1949 годов, и сейчас является основой послевоенного мироустройства.

Однако отдельные представители США и Западной Европы настроены на пересмотр политических, а также идеологических результатов Второй мировой войны. Наиболее ярко подобные тенденции заметны в области военной мемуаристики. На Западе выходили из печати не только переводы вышедшей в 1969 году книги «Воспоминания и размышления» маршала Победы и четырежды Героя Советского Союза Георгия Жукова. А также «Солдатские истории» изданные в 1951 году, в русском переводе — «Записки солдата» американского генерала Омара Брэдли.

Но и «Утерянные победы», написанные в 1955 году, одного из самых значимых фельдмаршалов вермахта Эриха фон Манштейна. Примечательно, что уже в 1958 году книга была переведена на английский язык для широкой читательской аудитории в Великобритании и США. Таким образом решался в том числе и социально-политический запрос периода холодной войны на преуменьшение роли СССР в победе во Второй мировой войне. Примечательно, что после публикации в интервью с Эрихом фон Манштейном журналисты немецкой еженедельной газеты Zeit поинтересовались у автора: «Что бы это значило для мира и для Германии, что бы это значило для такого христианина и джентльмена, как Манштейн, если бы эти победы не были потеряны?»[46] Данный вопрос полагаем риторическим.

В настоящее время на фоне вооруженного конфликта в Донбассе, начавшегося в 2014 году, и спецоперации России по денацификации и демилитаризации Украины подобные тенденции по «глорификации» радикального национализма и нацизма только усилились.

Опасность подобного пагубного подхода в общественно-политическом контексте заключается в том, что перевернутая на 180 градусов точка зрения относительно восприятия Второй мировой войны и рефлексии над ее событиями открывает «окна Овертона» для радикальных идей, таких как возрождение в том или ином виде идей нацизма или крайне радикализированного национализма. Происходит формирование не просто антироссийской риторики, но именно — неонацистской, как это произошло в 2014 году на Украине. Также можно привести пример все той же антироссийской риторики прибалтийских государств, культивирующих умонастроения обширной категории собственных граждан, направленные на возрождение неонацистских взглядов.

Вызывает тревогу и снос мемориалов советским воинам-освободителям, который происходит ныне на территории Украины и других враждебных России государств. Но проблема в том, что память о событиях Второй мировой войны является неотъемлемой частью самой европейской и мировой истории.

Более того, радикально настроенные общественные течения на Украине сносят вообще все монументы и мемориалы, относящиеся к русской культуре. Подобное полагаем недопустимым. Поскольку это противоречит основным положениям ООН и ЮНЕСКО по сохранению Всемирного культурного наследия, в которое русская культура со своими достижениями входит наравне с представителями всех остальных мировых культурных парадигм.

Понятно, что подобные социально-политические явления имеют своей целью ослабление влияния Российской Федерации на международной арене. Соответственно, в рамках отстаивания русской социокультурной идентичности необходимо прилагать усилия к сохранению исторической памяти о событиях Великой Отечественной войны, направлять усилия, в том числе и отечественной философской мысли, на объективную оценку этого одного из величайших и самых разрушительных военных конфликтов в современной истории человечества.

Уровень социально-политических и социокультурных преобразований, вызванный событиями Второй мировой войны, был столь масштабным, что породил и соответствующую реакцию ведущих мыслителей того времени. Осмысление последствий Второй мировой войны с общегуманистической точки зрения способствовало зарождению и расцвету качественно новой философской доктрины — экзистенциализма. Жан-Поль Сартр, Альбер Камю, Эдмунд Гуссерль, Мартин Хайдеггер, Карл Ясперс, Эрих Фромм стали выразителями мысли целой эпохи, сформировав мощные философские школы.

Своеобразный итог Второй мировой войны в мировоззренческом контексте подвел труд Карла Ясперса «Вопрос о виновности. О политической ответственности Германии» — Schuldfrage, увидевший свет в 1946 году.

На многочисленных исторических примерах мы проследили, как совершенствование вооружений и концепций его применения исходит из стремления противоборствующих сторон получить не только количественное, но и качественное превосходство над противником. При этом оружие, все больше усложняясь, само становится одной из ведущих детерминант социально-политического и культурно-исторического процесса. Гусеницы танков — сначала вермахта, а затем и Красной армии в середине XX века фактически перекроили политическую карту Европы, оказав глобальное влияние на весь послевоенный мир. Причем мир — и как мироустройство, и как геополитическую парадигму.

В соответствии с диалектическим законом преобразования количества в качество концептуальное развитие военного искусства переходит уже в область идеологии как формирования новых смыслов и закрепления их на уровне «коллективного бессознательного», согласно концепции Карла Густава Юнга[47]. В дальнейшем, как мы увидим, подобная тенденция взаимного влияния военной сферы на гражданскую жизнь, и наоборот, будет только усиливаться. Тоже согласно диалектической энантиодромии, то есть единства и взаимной борьбы противоположностей.

В философском проблемно-предметном поле стоит отметить, что Вторая мировая война началась с господства одной идеи — превосходства так называемой «арийской расы» в рамках концепции национал-социализма Адольфа Гитлера. А завершилась экзистенциальным пониманием вины, сформулированным Карлом Ясперсом.

Более того, победа во Второй мировой и в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов укрепила идеологические позиции социализма как новой, более прогрессивной идеологии. В дальнейшем противостояние двух глобальных идеологических и мировоззренческих концепций привело к длящемуся несколько десятилетий конфликту под названием «холодная война». Следовательно, сама история доказала, что наиболее важным детерминирующим фактором в системе мировосприятия человека является идея. Однако, согласно законам диалектики, и методы ее воплощения играют важную роль.

Особо отметим, что одна из самых опустошительных мировых войн, ставшая для населения СССР Великой Отечественной войной, одновременно явилась экзистенциальным испытанием, выпавшим на долю советского народа. И стимулом к осознанию подлинных ценностей — жизни, свободы, добра, ответственности, взаимовыручки. Это нашло свое отражение и в исторической памяти нашего народа — той сокровищнице, к которой все мы обращаемся во времена суровых испытаний. Великая Отечественная война оказала огромное влияние на культуру русского народа. Сформировала не только концепцию в абстрактно-логической плоскости философского восприятия и осмысления, но и в чувственной. Если своеобразным философским итогом на Западе стала, без сомнения, выдающаяся работа Карла Ясперса «Вопрос о виновности. О политической ответственности Германии», то мы, русские, сформировали свою, чувственную концепцию восприятия Великой Отечественной войны. Не ошибемся, если скажем, что она сформулирована в песне Эдуарда Колмановского на стихи Евгения Евтушенко «Хотят ли русские войны?».

В слепом стремлении сокрушить противника качественно новым видом вооружений, не задумываясь о более отдаленных последствиях, человечество в глобальном отношении подошло к краю пропасти. Еще Иммануил Кант, основатель доктрины трансцендентального идеализма, в трактате «К вечному миру» от 1795 года рассуждал о «гигантском кладбище человечества»[49]. Реальная перспектива его появления воплотилась в материальном мире в августе 1945 года — полтора века спустя. Тут уместно вспомнить, что с немецкого Zum ewigen Frieden — оригинальное название трактата Канта, переводится еще и как «вечный покой», что предполагает некий второй и гораздо более очевидный смысл высказывания кенигсбергского философа.

Атомное оружие стало своеобразной вершиной «технологической симфонии разрушения» сразу после первого же боевого применения, застолбив за собой звание абсолютной хтонической силы разрушения, условно подвластной человеку. Простое уравнение Альберта Эйнштейна E = mc² ознаменовало собой эпоху ужаса перед новой разрушительной силой, равной которой не существовало за тысячелетия человеческой истории.

Со времен атомной бомбардировки японских городов Хиросимы и Нагасаки 6 и 9 августа 1945 года Стратегическим авиационным командованием США этот вид оружия массового поражения считается самым смертоносным. В результате сброса урановой бомбы «Малыш» в Хиросиме погибли одномоментно от 90 000 до 166 000 жителей. Когда над Нагасаки была взорвана плутониевая бомба «Толстяк», также одномоментно погибли около 70 000 жителей, среди которых — приблизительно 15 000 детей до 14 лет. С морально-этической точки зрения ужасает именно одномоментность гибели такого огромного количества людей и неотвратимость отложенных последствий в виде проникающей радиации, а также накопленных в организме человека продуктов атомного распада — радионуклидов.

Небольшая ремарка: автор этих строк в результате отложенных последствий атомной катастрофы на Чернобыльской АЭС в 1986 году получил, видимо, еще будучи ребенком, порцию радиоактивного изотопа йод-131. В результате чего прошел через хирургическую операцию по удалению щитовидной железы, в которой данный изотоп склонен накапливаться. А измененные клетки щитовидки уничтожались введением в организм… йода-131! Такая вот невеселая, но парадоксальная диалектика…

После такого, отнюдь не лирического отступления вернемся к теме атомной угрозы. В дальнейшем концепция ракетно-ядерного паритета определила противостояние СССР и США в холодной войне в течение половины XX века. Более того, концепции ракетно-ядерного сдерживания, первого обезоруживающего и ответно-встречного удара Стратегических ядерных сил сдерживания — СЯСС, остаются актуальными в современной геополитической расстановке сил. «Ракетно-ядерные триады» России, США и КНР — шахтные подземные пусковые установки, атомные подводные лодки АПЛ и стратегические ракетоносцы, а у России — еще и подвижные грунтовые ракетные комплексы стратегического назначения — ПГРК СН типа «Тополь-М», «Ярс» и перспективный «Рубеж» остаются наиболее мощным и наиболее разрушительным видом вооружения на сегодняшний день.

Имеется и еще один весьма эффективный вид вооружений стратегического ядерного сдерживания. Речь идет о боевом железнодорожном ракетном комплексе — БЖРК. Таком, например, как РТ-23 УТТХ «Молодец». Двенадцать «ядерных поездов» состояли на вооружении СССР и России в период с 1987 по 1994 год. Но к 2007 году все комплексы были демонтированы и уничтожены, за исключением двух, которые передали в музеи. На железных дорогах СССР и России имел условное обозначение «поезд номер ноль».

Более того, к 2017 году завершилось проектирование и создание новейшего БЖРК «Баргузин» на основе баллистической твердотопливной ракеты «Ярс» — один состав вооружен шестью такими ракетами[50]. «Ядерный поезд» имеет существенное преимущество перед грунтовыми пусковыми установками «Ярс» благодаря большей скрытности и маскировке. Кроме того, БЖРК может перемещаться по всей стране и на расстояние до 1000 километров в сутки. Также постоянное перемещение «спецпоезда номер ноль» по железной дороге обходится дешевле работы грунтового автомобильного комплекса. Однако в дальнейшем работы по БЖРК в России были прекращены, официально — из-за недостатка финансирования.

При этом буквально недавно — 25 сентября 2025 года — в Индии впервые состоялся успешный пуск баллистической ракеты «Агни» с железнодорожного состава. Согласно открытым источникам, ракета имеет дальность до 2000 километров и способна оснащаться как обычной, так и ядерной боевой частью[51].

Также боевые железнодорожные ракетные комплексы стоят на вооружении Китая и КНДР. Укрываясь в тоннелях, прорубленных в горных массивах, они являются эффективной и практически неуязвимой системой стратегического сдерживания.

Осознание колоссальной разрушительной мощи ядерного оружия, а также долговременных отложенных последствий в виде радиоактивного заражения местности и накопления радионуклидов в организме человека заставило ограничить применение ядерного оружия и в дальнейшем использовать его только как средство взаимного стратегического сдерживания.

Не только боевое применение США во Второй мировой войне ядерного оружия против Японии повлекло за собой философское осмысление в отношении дальнейшей судьбы человечества в «ядерную эпоху». Уже в 1950-е — 1960-е годы произошел целый ряд ядерных инцидентов, ставящих под вопрос само существование цивилизации — таких, например, как испытания в СССР 30 октября 1961 года термоядерного боезаряда АН602, более известного как «Царь-бомба», мощностью 58,6 мегатонны в тротиловом эквиваленте. «Царь-бомба» является самым мощным взрывным устройством за всю историю человечества: «ядерный гриб» взрыва диаметром 95 километров поднялся на высоту 65 километров, а ударная волна взрыва трижды обогнула земной шар[52]. При этом мощность 58,6 мегатонны не являлась максимальной: 100-мегатонный термоядерный заряд испытать не решились, но он все же стоял на боевом дежурстве в СССР.

Также в 1950–1960 годах в США произошел ряд ядерных инцидентов, связанный с утерей или даже детонацией обычной взрывчатки в атомных и водородных боеприпасах.

Первый такой случай был зафиксирован 13 февраля 1950 года над Тихим океаном в районе Аляски. У стратегического бомбардировщика Convair B-36 Peacemaker во время полета из-за обледенения загорелся двигатель. Вслед за ним вышли из строя еще три двигателя — из шести поршневых с толкающими винтами и четырех турбореактивных. Собственно смешанная и ненадежная силовая установка самого большого бомбардировщика США в истории стала притчей во языцех. Летчики описывали ситуацию весьма ироничной поговоркой: «two turning, two burning, two smoking, two choking, and two more unaccounted for» — «два крутятся, два горят, два дымят, два хрипят, а еще два куда-то делись». Звучало бы смешно, не будь на борту атомной бомбы. Когда экипаж понял, что до берега не дотянуть, атомная бомба была аварийно сброшена в море, а сами пилоты покинули самолет на парашютах. Через неделю 12 из 17 летчиков были найдены и спасены, а бомба так и осталась лежать на дне моря.

Бомбардировщик B-29 Superfortress — «Суперкрепость» 11 апреля 1950 года вскоре после взлета с авиабазы Киртланд с атомной бомбой на борту врезался в гору Манзано. Все 13 членов экипажа погибли, загорелось разлившееся авиатопливо, из-за чего разрушилась внешняя оболочка бомбы и взорвалась фугасная боевая часть. Собственно атомная «начинка», к счастью, взрыв выдержала, а извлеченный заранее детонатор предотвратил цепную реакцию.

Уже 13 июля 1950 года тяжелый стратегический бомбардировщик средней дальности B-50 Superfortress, выполнявший тренировочный полет с атомной бомбой, по неизвестной причине потерял управление и врезался в землю недалеко от города Лебанон. Все 16 членов экипажа погибли. Бомба также была повреждена, но ядерного взрыва удалось избежать.

Следующий известный инцидент относится к периоду корейской войны 1950–1953 годов. Через три дня после начала войны в Корее на авиабазе Андерсен острова Гуам было сформировано 19-е бомбардировочное авиакрыло, которое сразу же начало совершать боевые вылеты. Вскоре было принято решение перебросить на авиабазу 10 атомных бомб Mark-4. И 5 августа 1950 года у летевшего на Гуам B-29 с 20 членами экипажа и пассажирами на борту прямо на взлете произошла авария. Экипаж попытался приземлиться, но плохо управляемый самолет рухнул и загорелся. Нескольким членам экипажа удалось выбраться самостоятельно и вынести раненых, но через 20 минут после начала пожара обычная взрывчатка атомной бомбы сдетонировала. Учитывая, что спецбоеприпас Mark-4 содержал 2300 килограмм обычной взрывчатки — последствия были ужасными. Погибли 19 человек, включая спасателей на земле. В том числе погиб и бригадный генерал Роберт Трэвис. Впоследствии авиабазу на Гуаме назвали в его честь.

Инцидент 10 ноября 1950 года с ядерной бомбой в США привел к радиоактивному заражению реки Святого Лаврентия, которая соединяет Великие озера с Атлантическим океаном. Именно над ней у бомбардировщика B-50, перевозившего атомную бомбу с территории Канады в США, вышел из строя двигатель. Экипаж сбросил спецбоеприпас, установив высоту его самоподрыва на 760 метров. Детонатор фугасной «начинки» сработал штатно, и 45 килограмм радиоактивного урана упали в реку. Жителям района сообщили о «применении учебных бомб» и о том, что причин для беспокойства нет. Никаких работ по дезактивации не проводилось, а ядерный характер аварии правительство США признало лишь в 1980-е годы.

А 10 марта 1956 года над Средиземным морем бесследно исчез стратегический бомбардировщик B-47 с двумя атомными бомбами. По плану полета самолет должен был дважды дозаправиться в воздухе, но со вторым танкером бомбардировщик так и не встретился. Широкомасштабные поиски не увенчались успехом. Где находятся ядерные боеприпасы — также неизвестно до сих пор.

Инцидент с самой большой водородной бомбой в США произошел 22 мая 1957 года недалеко от авиабазы «Киртлэнд» в Нью-Мехико — из заходящего на посадку бомбардировщика B-36 выпала водородная бомба Mark-17. Она упала всего в 500 метрах от склада ядерного оружия «Сандия». При ударе о землю сдетонировала фугасная часть бомбы, но, к счастью, плутониевое ядро в ней отсутствовало, и поэтому вместо ядерного взрыва всего лишь произошло заражение территории площадью около полутора квадратных километров. Стоит отметить, что Mark-17 — самая тяжелая бомба, когда-либо стоявшая на вооружении США. Она весила 21 тонну и имела разрушительную мощь 15 мегатонн в тротиловом эквиваленте.

В ночь на 5 февраля 1958 года истребитель сопровождения F-86 Sabre столкнулся с бомбардировщиком B-47 Stratojet, выполнявшим тренировочный полет с водородной бомбой на борту. Пилот истребителя успешно катапультировался, а командир «Стратоджета» — полковник Ховард Ричардсон сумел вывести тяжелый бомбардировщик из штопора. Надо отдать должное мужеству командира и экипажа: только после трех неудачных попыток приземлиться Ричардсон запросил разрешение сбросить водородную бомбу Mk-15 в Атлантический океан. Разрешение от командования было получено. Позже полковника Ричардсона наградили Крестом летных заслуг, а безуспешные поиски утонувшей бомбы были со временем прекращены.

Вопиющий инцидент с атомным боезарядом произошел 11 марта 1958 года. Стратегический бомбардировщик Boeing B-47 с ядерной бомбой Mark-VI на борту совершал перелет с базы США в Саванне в Англию. Вскоре в кабине пилотов загорелся предупредительный сигнал, который говорил о неисправности фиксатора механизма сброса снаряда. Капитан отправил штурмана по имени Брюс Кулька проверить его. После долгих и безрезультатных поисков фиксатора Кулька забрался на устройство чрезвычайного сброса бомбы и случайно на что-то нажал. Трехтонная бомба проломила люк самолета и с высоты 4500 метров упала на жилой дом некоего Уолтера Грегга. По счастью, при столкновении с землей в снаряде взорвался только заряд обычной взрывчатки, а девять человек отделались лишь легкими травмами. Грегг подал иск военно-воздушным силам США на сумму в 54 000 долларов, что составляет порядка полумиллиона долларов в пересчете на сегодняшний день, и получил деньги. Кулька принес ему свои извинения и смог избежать серьезного наказания.

Всего же за период с 1950 по 1961 год в ВВС США произошел 21 инцидент с повреждением/потерей ядерного оружия и всеми сопутствующими рисками.

Необходимо особенно отметить, что именно в 1961 году главком стратегической авиации, генерал ВВС США Томас Пауэр инициировал программу «Хромированный купол». Было развернуто несколько полков стратегических бомбардировщиков B-52 Stratofortress, часть из которых постоянно находилась в воздухе с полной боевой загрузкой, предусматривавшей наличие на борту ядерных и термоядерных бомб в боевой конфигурации. Считалось, что таким образом повышается оперативность при нанесении удара по территории Советского Союза.

Соответственно, авиационные происшествия, аварии и авиакатастрофы со стратегическими бомбардировщиками ВВС США и их смертоносным грузом продолжились. Особенный резонанс в обществе, в том числе и в мировом масштабе, вызвали две из них.

А вот 24 января 1961 года под Голдсборо, штат Северная Каролина, потерпел катастрофу B-52G — вскоре после взлета самолет стал стремительно терять топливо из-за утечки, а затем, при снижении, начал разваливаться в воздухе. Пятерым из восьми членов экипажа удалось спастись, но две термоядерные бомбы Mark-39 выпали из самолета.

Одна из бомб упала в болото и разрушилась от удара — в результате поисков большую часть обломков удалось извлечь, но урановый сердечник на дне болот так и не нашли. Поэтому правительство США выкупило частную территорию у владельца и закрыло доступ.

Вторая термоядерная бомба мощностью 24 мегатонны в тротиловом эквиваленте, стала спускаться на парашюте. Отметим, что этот боезаряд оказался в 1200 раз мощнее бомбы, сброшенной на Хиросиму в 1945 году. Причем у нее по мере снижения последовательно переключились в боевой режим три из четырех предохранителей[53]. Если бы боевое устройство сдетонировало, под угрозой оказались бы миллионы жителей США. В зоне поражения могли оказаться ряд крупных городов Восточного побережья, такие как Вашингтон, Балтимор и Филадельфия.

В отчете, подготовленном в 1969 году начальником отдела ядерной безопасности Сандийских национальных лабораторий Паркером Джонсом, он говорит прямо: «Один простой низковольтный переключатель оказался между Соединенными Штатами и масштабной катастрофой!»[54]

Спустя менее чем два месяца, 14 марта 1961 года, произошел следующий инцидент. Недалеко от города Юба-Сити на высоте около 10 000 метров у стратегического бомбардировщика B-52 с двумя такими же термоядерными бомбами W-39 сорвало одну из панелей остекления кабины летчиков. Из-за разгерметизации самолет опустился до 3000 метров, но на этой высоте существенно вырос расход топлива. Дотянуть до встречи с танкером или аэродрома бомбардировщик не смог, и экипаж экстренно покинул самолет. Командир катапультировался последним, предварительно отведя уже бомбардировщик от населенных районов. В этот раз защитные механизмы обоих термоядерных зарядов сработали штатно.

Один из самых громких инцидентов с B-52 Stratofortress произошел в небе над Европой и привел к масштабному международному скандалу. Итак, 17 января 1966 года в небе над городом Паломарес в Испании столкнулись стратегический бомбардировщик B-52G и самолет-заправщик KC-135. Оператор заправочной штанги, который должен корректировать сближение, по неизвестной причине не сообщил экипажу «Стратокрепости» об их ошибочном маневре. В результате штанга танкера ударила в верхнюю часть фюзеляжа B-52. От удара разрушился лонжерон, и левая плоскость бомбардировщика отвалилась, а вспыхнувший огонь распространился по заправочной штанге и, достигнув KC-135, вызвал взрыв.

Экипаж танкера из четырех человек погиб мгновенно. А из семи человек экипажа B-52 спастись смогли только четверо. Обломки двух самолетов упали на Паломарес, к счастью, не убив никого на земле.

На борту B-52 находилось четыре термоядерные бомбы B-28RI, мощностью 1,45 мегатонны тротилового эквивалента каждая!

У первой бомбы штатно раскрылся парашют, и она опустилась в устье реки, не разрушившись. Еще две просто рухнули на землю на скорости почти в 300 км/ч без парашютов. От удара произошел взрыв обычного заряда, из-за чего ядерная начинка распылилась ударной волной — получился некий аналог «грязной бомбы»… В связи с чем были начаты широкомасштабные работы по дезактивации местности от радиоактивного загрязнения. Однако повторные замеры местности в 2004 и 2006 годах вновь обнаружили повышенный радиационный фон. Вероятно, часть зараженных обломков до сих пор находится в земле.

Четвертая термоядерная бомба спустилась на парашюте в море. Спустя три месяца поисков она все же была поднята с глубины 800 метров и обезврежена. Работы по подъему сопровождались несколькими авариями, а один из водолазов получил тяжелые травмы и стал инвалидом[55].

Скрыть подобный инцидент было невозможно, и потому он имел последствия. Испания закрыла свое воздушное пространство для самолетов со стратегическим оружием, а министр обороны США Роберт Макнамара начал настаивать на полном закрытии программы «Хромированный купол». Его предложение было встречено в штыки в Командовании стратегической авиации и конгрессе США. Программа была лишь сокращена. Для ее закрытия потребовалась еще одна катастрофа с термоядерными бомбами и их стратегическим самолетом-носителем.

Она произошла 21 января 1968 года на самой северной авиабазе ВВС США — Туле в Гренландии. Стратегический бомбардировщик B-52 с четырьмя термоядерными бомбами B-28 в отсеке и семью членами экипажа вместо штатных пяти отправился в полет.

Третий пилот, майор Альфред д’Амарио, перед вылетом положил на вентиляционное отверстие системы отопления под сиденьем штурмана-инструктора на нижней палубе подушки из обтянутого тканью поролона. Спустя некоторое время д'Амарио сменил второго пилота, ушедшего на отдых, и, решив, что в кабине холодно, включил дополнительное отопление. Пущенный по вентиляции горячий воздух из воздушного тракта двигателей попал на оставленные в салоне подушки и поджег их.

Погасить пожар силами экипажа не удалось. Огнетушители были израсходованы, электроснабжение отключилось, задымление нарастало. Командир корабля смог дотянуть до авиабазы и над ней приказал экипажу покинуть самолет. Всем, кроме ушедшего на отдых второго пилота, это удалось — он выбраться не смог[56].

Вскоре потерявший управление бомбардировщик рухнул на лед примерно в 11 километрах от взлетно-посадочной полосы. Помимо разрушения бомб и разлета радиоактивных элементов из-за взрыва фугасной боевой части вспыхнуло разлившееся авиатопливо. Огонь расплавил лед, и большая часть обломков ушла под воду.

Операция Crested Ice по поиску обломков, а также по очистке и дезактивации местности была начата немедленно, продолжалась до 13 сентября, и за это время было собрано и вывезено 6700 кубических метров зараженного снега и льда. Обследование дна с помощью глубоководных аппаратов позволило обнаружить и поднять обломки трех бомб — но четвертая так и не была обнаружена[57]. К слову, датчане об истинной цели этих поисков проинформированы не были.

Информация о заражении местности была рассекречена лишь в 1995 году. Обнародование секретных документов правительства США, касающихся ядерной катастрофы над Гренландией, также привело к политическому кризису в Дании. Поскольку полеты стратегических бомбардировщиков ВВС США в воздушном пространстве Гренландии нарушали официально провозглашенный безъядерный статус Дании.

Лишь после этой катастрофы министр обороны США Роберт Макнамара добился полного запрета на полеты самолетов с ядерным оружием.

Инциденты с ядерным оружием в армии США происходили и в современный период. Так, в 2006 году США по ошибке отправили на Тайвань вместе с партией вертолетных аккумуляторов носовые обтекатели ракет с вмонтированными в них секретными взрывателями для ядерных боеголовок. Тайвань смог их внимательно изучить: в США заметили ошибку только через полтора года, когда заказчики пожаловались на недопоставку аккумуляторов. Тайвань заявил, что доложил о случайности сразу, но из-за проблем со связью в Вашингтоне об этом так и не узнали. Вскоре взрыватели были возвращены американцам. В результате чего в общей сложности 17 старших офицеров ВВС и сухопутных войск США получили строгие наказания за халатность[58].

А 30 августа 2007 года на авиабазе Майнот в Северной Дакоте пропали шесть ракет с термоядерными боеголовками.

Оказалось, что военнослужащие ВВС США случайно перепутали ракеты с учебной и настоящей боеголовкой и установили их на стратегический бомбардировщик B-52. Их командир произвел осмотр ракет, установленных только на правое крыло, а левое, где и стояли боевые, а не тренировочные ракеты, осматривать не стал. После этого самолет отправился через всю страну на базу Барксдейл в Луизиане, причем по прилете около 9 часов простоял на стоянке авиабазы без охраны.

Только через несколько часов один из офицеров заметил, что ракеты на правом и левом крыле самолета различаются. После того как ошибка, ценой которой могла стать национальная безопасность США, вскрылась, о ней было доложено командованию. Изначально военные не хотели придавать дело огласке, но информация просочилась в прессу и вызвала волну возмущения в обществе. В результате десятки офицеров и рядовых солдат были уволены и получили дисциплинарные взыскания[59].

Все инциденты, связанные с утерей ядерных и термоядерных боезарядов в армии и ВВС США, известны под общим названием Broken Arrow — «Сломанная стрела».

Также своеобразным апофеозом ядерного противостояния сверхдержав — СССР и США — стал Карибский кризис 1962 года, который едва не привел к полномасштабной ядерной войне на взаимное уничтожение.

Все эти события послужили мощным импульсом к взаимному поиску компромиссов и разрядке международных отношений. Ученые с мировым именем, такие как американский астрофизик Карл Саган, американский физик-ядерщик Ричард Гарвин, биохимик Пол Мид Доти, советский и российский физик и популяризатор науки Сергей Капица, советский и российский ученый в области физики плазмы и управляемого термоядерного синтеза, академик Евгений Велихов, выступали с резкой критикой взаимной ядерной эскалации. Все эти великие умы, как никто другой, понимали, насколько страшна та сила, которая заключена в совсем небольшом по размерам конгломерате делящегося вещества.

Представители мировой философской мысли также высказались с критикой в отношении наращивания ядерного потенциала. Первым в подпольной статье сопротивления Combat о морально-этической стороне атомной бомбардировки Хиросимы, спустя всего два дня после сброса атомной бомбы, 8 августа 1945 года заявил один из основателей экзистенциализма Альбер Камю. В том же году другой известнейший экзистенциалист Жан-Поль Сартр в своем литературно-политическом журнале Temps Modernes — «Новые времена» опубликовал статью La Fin de la Guerre — «Конец войны», также посвященную угрозе глобального ядерного противостояния. Философ-прагматик Джон Дьюи опубликовал свою основополагающую статью «Дуализм и расколотый атом» в журнале The New Leader.

Широко известен манифест Рассела — Эйнштейна от 1955 года, который подписали 11 ученых мирового уровня: физики Альберт Эйнштейн и Фредерик Жолио-Кюри, философ Бертран Рассел, философ и физик, один из основателей квантовой механики Макс Борн, физик Перси Уильям Бриджмен, польский физик-теоретик Леопольд Инфельд. А также лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине 1946 года Герман Джозеф Мёллер, лауреат Нобелевской премии по физике в 1950 году Сэсил Фрэнк Пауэлл, радиобиолог и физик Джозеф Ротблат, японский физик-теоретик Хидэки Юкава, лауреат двух Нобелевских премий: по химии в 1954-м и премии мира в 1962-м, химик Лайнус Поллинг. Как видите, «обойма» ученых с мировым именем подобралась уникальная. Каждый из них — светило в своей области, и каждый — выразитель общественного мнения в высшем гуманитарном понимании этого явления. Ученые с мировым именем понимали, чем грозит всему человечеству новая ядерная война. При этом со всей очевидностью они доказали, что в деле сохранения мира на земле мысль не менее важна, чем ее воплощение в материальном мире. Именно общественное мнение — концентрированная идея, а следовательно, концепция, относящаяся к области философского знания, остановила глобальный ядерный апокалипсис.

Манифест Рассела — Эйнштейна глобализировал и абсолютизировал значение опасности эскалации ядерного противостояния в геополитике, а также призывал к всеобщей консолидации в решении вопроса глобальной ядерной угрозы. «Всем, без исключения, грозит опасность, и, если эта опасность будет осознана, есть надежда предотвратить ее совместными усилиями»[60], — подчеркивалось в манифесте. Соответственно, именно ученые, способные к философскому, абстрактному осмыслению качественно новой, еще неведомой по масштабам угрозы, сумели уберечь весь мир от «гигантского кладбища человечества», как писал об этом Иммануил Кант в трактате «К вечному миру». Соответственно, в этом случае мы видим, насколько важным и актуальным является еще и прогностическая функция философского знания.

Примечательны в отношении ядерной угрозы взгляды без преувеличений одного из самых известных философов XIX и XX веков Бертрана Рассела (1872–1970). «Вольтер XX века», как его называли, в начале своего творческого и научного пути придерживался крайне левых социалистических взглядов и был убежден, что коммунизм неизбежно придет на смену буржуазному строю. Он даже побывал в Советской России, встречался с Владимиром Лениным, Максимом Горьким, Львом Троцким. Однако Бертран Рассел разочаровался в построении коммунизма по советской модели, утверждая, что он похож скорее на религию. Во время Второй мировой войны Бертран Рассел отошел от позиций пацифизма и поддержал военные усилия Британии и США в борьбе против Третьего рейха. В послевоенный период английский философ поддерживал стремление США к мировой гегемонии и полагал, что Америка под угрозой применения атомного оружия должна заставить Советский Союз пойти на серьезные геополитические уступки. Но вот после успешных испытаний в СССР собственной атомной бомбы РДС-1 в 1949 году Бертран Рассел практически сразу же странным образом изменил свою позицию и стал выступать за полный запрет ядерного оружия[61].

Более того, успешные испытания в СССР первой в мире термоядерной бомбы в 1953, а потом — и в США — 1954 году только укрепили его новые убеждения. В переписке Бертрана Рассела с Фредериком Жолио-Кюри, одним из основателей и лидеров «Пагоушского движения ученых» за разоружение и международное научное сотрудничество, британский философ выступил против развернувшейся гонки ядерных вооружений. В 1954 году он публично по радио обратился к человечеству с «Манифестом борьбы за мир против ядерной войны», лейтмотивом которого стал тезис о том, что в такой войне не может быть победителей[62].

Таким образом, можно утверждать, что разработка и успешное испытание в СССР атомного оружия, одним из авторов концепции которого является Альберт Эйнштейн, способствует также и определенному философскому релятивизму.

Казалось, что совместными интеллектуальными усилиями самых известных ученых разных стран, их консолидацией вокруг угрозы реальной и глобальной ядерной и термоядерной войны и этот кризис также преодолен.

Однако и в этом случае сработал закон диалектики, который предопределяет единство и борьбу противоположностей. В данном случае она проявилась в кризисе познания — в так называемом эпистемическом кризисе и деконструкции философии позитивизма. Познание более не считалось абсолютом для достижения истины.

Философии постмодернизма присуща бескомпромиссная критика претензий на универсальное знание, будь то научное или этическое. Постмодернизм также отказывает в «истине последней инстанции» и любому политическому или идеологическому проекту, оно формирует в конечном счете относительность морально-этических взглядов[63].

Подобная невнятная позиция в отношении глобальной мировой проблемы ядерной безопасности, в свою очередь, ставит под сомнение не просто ядерную угрозу, но и саму возможность атомной войны. Так, Борис Гройс утверждает, что вся стратегия гонки вооружений риторична, поскольку ориентирована на то, чтобы внушить нечто оппоненту. Также если война когда-нибудь начнется, то она будет состоять из серии приказов, основанных на исключительно словесной информации, опытная верификация которой будет в принципе невозможна[64].

Вероятно, в рамках научного плюрализма — свободы и широты взглядов на проблему — такой условно относительный подход вполне уместен и даже в некоторой степени полезен. Но не стоит забывать, что системы наведения стоящих на данный момент на боевом дежурстве МБР — межконтинентальных баллистических ракет — устроены по «бездиалоговому» алгоритму. Их разрушительной мощи хватит на то, чтобы превратить в абстракцию всех конкретно существующих людей. Поэтому в рамках того же научного плюрализма к ядерной угрозе следует подходить со всей экзистенциальной ответственностью.

Более того, на наш взгляд, опыт философского осмысления проблемы ядерного сдерживания следует распространить и на сферу неядерного гиперзвукового оружия. Бурный рост таких вооружений, а главное — гораздо меньший морально-этический порог применения гиперзвуковых ракет несет новую экзистенциальную угрозу современной человеческой цивилизации с ее насыщенной промышленной, в том числе и критической, а также жилой инфраструктурой. Лучшие умы человечества в очередной раз должны объединиться, чтобы не допустить очередного витка эскалации гонки вооружений и направить огромные ресурсы, которые расходуются на разработку и внедрение новейших боевых ракетных технологий, в более рациональное русло гуманитарного развития и познания окружающего мира. Но об этом мы более предметно поговорим в следующих главах книги.

Изначально обладая преимуществом в технологиях и времени в создании атомного оружия, США рассчитывали на абсолютную гегемонию в формирующейся социально-политической парадигме после Второй мировой войны. Однако очень скоро СССР сумел преодолеть научно-технологический разрыв и создать свое ядерное и термоядерное оружие. Так, например, американцы еще в 1964 году сконструировали разделяющуюся головную часть (РГЧ) рассеивающегося типа для межконтинентальной баллистической ракеты Polaris A-3 атомных подводных лодок. В 1970 году разработали РГЧ с блоками индивидуального наведения ракеты шахтного базирования Minuteman III. В свою очередь, в СССР разделяющиеся боеголовки разработали в 1971-м — для ракеты Р-36П шахтного базирования. А высокоточные боевые блоки индивидуального наведения поставили на вооружение ракеты Р-36М, знаменитой «Сатаны», в 1979 году.

Тем не менее уже к 1976 году между двумя сверхдержавами установился фактический ядерный паритет взаимного стратегического сдерживания. Соотношение количества ядерных боеприпасов США и СССР составило 26,7 тыс. против 25,8 тыс.

А в 1986 году в СССР на пике ядерной мощи располагал 45 тыс. боеголовок для межконтинентальных ракет, авиабомб, специальных артиллерийских снарядов и других «спецбоеприпасов». Такое количество было почти в два раза больше, чем ядерный арсенал США, — 23,4 тыс. единиц. И соответственно, ядерный арсенал «самой миролюбивой страны победившего социализма» превосходил арсеналы прочих ядерных держав, вместе взятых. Что ж, как говорил римский писатель Флавий Вегеций: «Si vis pacem, para bellum». Очевидно, что глобальный масштаб взаимного уничтожения в ракетно-ядерной войне только подчеркивает значимость этого крылатого латинского высказывания.

Однако с практической, а не с метафизической точки зрения ракетно-ядерный паритет в биполярном мире означал определенный тупик. Стоит отметить, что подобная ситуация с неконтролируемой гонкой вооружений, правда, в кратно меньшем масштабе уже имела место в мировой истории.

Речь идет о Вашингтонском морском соглашении 1922 года, называемом еще Договором пяти держав: США, Британии, Франции, Италии и Японии, об ограничении морских вооружений. С его подписанием прекратилась весьма существенная гонка за водоизмещением и главным калибром современных и перспективных на тот момент линкоров.

В новейших условиях и с перспективой взаимного ракетно-ядерного уничтожения потребовались качественно новые международные договоры, гарантирующие ни много ни мало безопасность всего человечества.

Был принят ряд ключевых международных договоров, ограничивающих развитие ядерного оружия при сохранении паритета, в том числе:

Договор о запрещении испытаний ядерного оружия, также известный как Московский, подписан 5 августа 1963 года. Документ запрещает проведение натурных ядерных взрывов в атмосфере, космосе и под водой. Таким образом, осуществлять ядерные взрывы можно было только под землей. Сторонами договора являлись СССР, США и Британия, он также был открыт для подписания другими странами с 8 августа 1963 года в Москве, Вашингтоне и Лондоне. В настоящее время участником данного договора является 131 государство. Впоследствии этот ограниченный режим испытаний ядерного оружия был расширен до безусловного запрещения любых натурных атомных взрывов Договором о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний 1996 года. Однако он остается не подписанным или не ратифицированным некоторыми ядерными державами и другими странами.

Договор о нераспространении ядерного оружия от 1969 года стал многосторонним международным актом, за авторством Комитета по разоружению ООН. Он направлен на запрет расширения стран так называемого «ядерного клуба», а также устанавливает необходимый международный контроль за выполнением государствами взятых на себя по договору обязательств по ограничению ядерных вооружений и мирного использования атомной энергии. Изначально договаривающимися сторонами оставались СССР (и РФ как правопреемник после 1991 года), США и Британия. В 1992 году к договору присоединились Франция и КНР, а также еще 40 стран. Кроме того, 11 мая 1995 года свыше 170 стран-участниц договорились продлить действие международного документа на неопределенный срок без каких-либо дополнительных условий. Участниками договора являются почти все независимые государства мира, за исключением Израиля, Индии, Пакистана, Южного Судана и КНДР, которая вышла из договора после подписания.

Договор об ограничении систем противоракетной обороны — ПРО от 26 мая 1972 года между СССР и США является одним из наиболее значимых международных документов, являющихся гарантиями мира и ракетно-ядерного паритета. Срок его действия не ограничивался, однако документ мог быть в любой момент расторгнут любой из подписавших сторон.

Договор по ПРО обязывал стороны отказаться от создания, испытания и развертывания систем или компонентов противоракетной обороны морского, воздушного, космического или мобильно-наземного базирования для борьбы с баллистическими ракетами. А также не создавать системы ПРО на территории страны.

СССР и США обязались иметь не более двух систем ПРО: вокруг столицы и в районе сосредоточения пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет. В этих позиционных районах в радиусе 150 километров могло быть развернуто не более 100 пусковых неподвижных противоракетных установок. Позже, в июле 1972 года, по дополнительному протоколу к этому договору разрешалось иметь только одну такую систему: либо вокруг столицы, либо в районе пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет. При этом советская сторона выбрала для защиты Москву, а США — позиционный район дислокации ядерных баллистических ракет на одной из военных баз.

Переговоры по подписанию договора ОСВ-II по ограничению производства ядерного оружия продолжались с 1972 по 1979 год, когда он, собственно, и был подписан. По сути, это являлось продолжением переговоров по ранее упомянутому договору ОСВ-I. Поскольку он затрагивал ВПК обеих сверхдержав, то к его разработке были привлечены такие компании и научные учреждения ВПК, как: Air Force Security Service, Applied Physics Laboratory, Boeing, Charles Stark Drapers Laboratory, Inc., Douglas Aircraft, General Electric, General Research Corp., GTE Sylvania, HRB Singer, Inc., Lockheed, Los Alamos Scientific Laboratory, Martin Marietta, McDonnell-Douglas, Naval Weapons Center, Stanford Research Institute, United Aircraft.

Первой частью соглашения стала так называемая Владивостокская договоренность, подписанная на встрече Леонида Брежнева и Джеральда Форда в ноябре 1974 года. СССР и США обязались ограничить количество стратегических носителей 2400 единицами, из которых только 1320 могли быть оснащены головными частями индивидуального наведения.

Важно отметить, что основной уступкой СССР стало снятие требования о включении в будущий договор средств передового базирования США, также СССР согласился на установление одинаковых ограничений для обеих сторон, отказавшись от требования о равенстве возможностей стратегических сил. США со своей стороны согласились на включение в число лимитируемых стратегических носителей тяжелых бомбардировщиков и отказались от попыток сократить количество советских тяжелых ракет или пересмотреть определение тяжелой ракеты так, чтобы оно включало создаваемую в СССР ракету УР-100Н. На тот момент именно массовое развертывание МБР УР-100Н позволило Советскому Союзу добиться ракетно-ядерного паритета.

Окончательного соглашения по ограничению количества пусковых установок удалось достигнуть в Вене 18 июня 1979 года. Также вводилось ограничение на размещение ядерного оружия в космосе, оно касалось частично-орбитальных советских ракет Р-36орб, которые могли нанести удар по США из любой точки — в обход развернутого эшелона ПРО. Договор был подписан Леонидом Брежневым и Джоном Картером. Однако данный документ не был ратифицирован сенатом США из-за того, что вскоре Советский Союз ввел Ограниченный воинский контингент в Афганистан. Тем не менее положения ОСВ-II соблюдались обеими сторонами.

Дальнейшие переговоры привели к подписанию договора о «Сокращении наступательных вооружений-I» и о «Запрещении испытаний ядерного оружия». В 2002 году президенты Владимир Путин и Джордж Буш подписали Договор о СНП. В 2010 году был подписан договор о «Сокращении наступательных вооружений-III» президентом США Бараком Обамой и Президентом РФ Дмитрием Медведевым.

Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (1987) — ДРСМД или РСМД между США и СССР, подписанный Рональдом Рейганом и Михаилом Горбачевым 8 декабря 1987 года в ходе советско-американской встречи на высшем уровне в Вашингтоне. Он стал одним из наиболее значимых в истории для деэскалации взаимной ракетно-ядерной угрозы и впервые в истории позволил ликвидировать целый класс вооружений. Высокие договаривающиеся стороны обязались уничтожить все комплексы баллистических и крылатых ракет наземного базирования средней (1000–5500 километров) и меньшей — от 500 до 1000 километров дальности. А также не производить, не испытывать и не развертывать такие ракеты в будущем.

В течение трех лет СССР и США должны были уничтожить все пусковые установки и ракеты наземного базирования с радиусом действия от 500 до 5000 км как на европейской, так и на азиатской территории СССР. Договор предусматривал процедуры проверки инспекторами, которым надлежало следить за уничтожением ракет противоположной стороны.

Согласно статье 3 ДРСМД, уничтожению подлежали ракеты средней дальности: в США — «Першинг-2» и BGM-109G, вариант крылатой ракеты Tomahawk наземного базирования. А в СССР — РСД-10 «Пионер», «Р-12», «Р-14» и крылатые ракеты наземного базирования РК-55. А также ракеты малой дальности: в США — «Першинг-1А», соответственно, в СССР — ОТР-22 «Темп-С» и ОТР-23 «Ока».

К июню 1991 года договор был выполнен: США уничтожили 846 ракетных комплексов, а СССР — 1846 комплексов. При этом около половины составляли произведенные ракеты, не находившиеся на боевом дежурстве.

Договор СНВ-I о сокращении стратегических наступательных вооружений подписан между США и СССР 30–31 июля 1991 года в Москве. Срок действия договора истек 5 декабря 2009 года.

За СНВ-1 и распадом СССР последовал ряд дополнительных договоров, количественно ограничивающих арсенал России и США. Таким образом, общая тенденция к разоружению продолжилась, однако, как говорится, дьявол кроется в деталях. Уже ДРСМД являлся, по сути, серьезной уступкой высшего военно-политического руководства СССР Вашингтону. Так, в США снимались с вооружения наземные модификации крылатых ракет «Томагавк», но оставались его модификации воздушного и морского базирования. То есть основная ударная мощь США и НАТО сохранялась. Зато со стороны СССР был уничтожен ОТРК «Ока», который формально не подпадал под действие ДРСМД.

Договор СНВ-II о сокращении стратегических наступательных вооружений между США и РФ, подписанный Джорджем Бушем и Борисом Ельциным 3 января 1993 года, продолжил пагубную тенденцию геополитических уступок России «заокеанским партнерам». Дело в том, что этот документ запрещал применение баллистических ракет с разделяющимися головными частями — РГЧ. В случае его принятия Россия лишалась паритета с США в количестве развернутых боеголовок, поскольку основными носителями в Америке служили атомные подводные лодки — АПЛ класса Ohio, основным ударным вооружением которых являются 24 баллистические ракеты Trident-IID5 или 154 крылатые ракеты BGM-109 «Томагавк», в том числе и с ядерными боеголовками. А вот у России основной потенциал Стратегических ядерных сил сдерживания развернут в виде шахтных пусковых установок тяжелых баллистических ракет с разделяющимися головными частями. Однако, хотя договор СНВ-II был ратифицирован США, Госдума сочла его невыгодным, и он так и не вступил в силу.

В этом случае мы видим, что, несмотря на «всеобщую либерализацию», характерную для истории России того периода, парламентарии все же признали договор противоречащим интересам безопасности России. У них хватило мужества отстоять интересы своей страны хотя бы в этом. Иначе, вполне вероятно, что мы с вами существовали бы уже в иной социально-политической парадигме.

Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов, или Договор о СНП, более известный на Западе как «Московский договор», был подписан в столице нашей страны 24 мая 2002 года между США и Россией. Согласно этому документу, ограничивалось количество ядерных боеголовок на боевом дежурстве до 1700–2200 для каждой из сторон. При этом не оговаривались условия постоянных взаимных проверок, не требовалось постоянного сокращения вооружений, боеголовки могли быть помещены в хранилище и позже восстановлены. Договор требовал сокращения до оговоренного уровня не ранее срока истечения договора, 31 декабря 2012 года. Каждая из сторон была свободна в выборе любого количества стратегических ядерных боезарядов в составе своих сил, который она считала необходимым.

Договор СНВ-III между РФ и США о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений предполагает дальнейшее существенное сокращение ядерных боезарядов и их носителей. А именно для каждой из сторон: 700 развернутых межконтинентальных баллистических ракет, развернутых баллистических ракет подводных лодок и развернутых тяжелых бомбардировщиков. До 800 развернутых и неразвернутых пусковых установок баллистических ракет и ракет на атомных подлодках, а также тяжелых бомбардировщиков. А также суммарно — не более 1550 ядерных боезарядов на всех вышеперечисленных носителях.

Документ был подписан президентами Дмитрием Медведевым и Бараком Обамой 8 апреля 2010 года в Праге. Он сменил истекший в декабре 2009 года договор СНВ-I и Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов от 24 мая 2002 года. Международное соглашение было рассчитано на 10 лет с возможностью продления по взаимной договорённости сторон еще на пять лет. Позже, 27 января 2021 года Госдума и Совфед ратифицировали соглашение между Россией и США о продлении ДСНВ до 5 февраля 2026 года. Президент России Владимир Путин 29 января подписал закон о продлении ДСНВ.

Таким образом, мы видим, что Россия последовательно сокращала свой стратегический ядерный потенциал сдерживания в той мере, в которой это не противоречило нарушению собственной обороноспособности. Однако как раз США показали нежелание следовать букве и духу международных договоренностей по сокращению взаимной ядерной угрозы.

При этом США последовательно в одностороннем порядке разорвали часть ключевых международных договоров по коллективной безопасности, тем самым продемонстрировав, что их соблюдение — всего лишь вопрос узкоориентированных интересов одной из сторон. Как только Вашингтон почувствовал свое преимущество над Москвой, был взят курс на пересмотр и отказ от взаимных договоренностей по надуманным причинам.

Так, Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) утратил силу 2 августа 2019 года, поскольку ранее США разместили комплексы противоракетной обороны — ПРО в Польше и Румынии. Их вертикальные пусковые установки Mk-41 для противоракет SM-3 пригодны также для пуска и крылатых ракет «Томагавк». Причем оба боеприпаса загружаются в пусковые устройства, заключенные внутрь транспортно-пусковых контейнеров, и внешне их отличить практически невозможно. Следовательно, США в Европе могут скрытно подготовиться к нанесению первого обезоруживающего удара по территории России с массированным применением низколетящих высокоточных крылатых ракет. Необходимо отметить, что даже для систем эшелонированной противовоздушной и противоракетной обороны — ПВО — ПРО подобные цели являются весьма сложными для перехвата.

Также тревогу военно-политического руководства РФ вызвало наращивание производства и развертывание США ударных беспилотников, таких как MQ-9 Reaper. Несмотря на то что он оснащен двигателем с толкающим воздушным винтом, все остальные характеристики данного летательного аппарата укладываются в характеристики именно крылатой ракеты.

В то же время ряд высокопоставленных представителей Минобороны РФ отметили, что сопредельные с Россией государства, не связанные таким договором, активно разрабатывают ракеты ближней и средней дальности. Так, в Обзоре внешней политики России от 2007 года отмечалось: «Озабоченность вызывает ситуация, складывающаяся вокруг Договора между СССР и США о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД). Ракеты этих двух классов были уничтожены в соответствии с Договором еще в 1991 году, но с тех пор этому международно-правовому акту так и не было придано универсального характера. Более того, всё большее число государств, в том числе расположенных вблизи наших границ, разрабатывают и берут такие ракеты на вооружение. В этих условиях необходимо задуматься об обеспечении нашей собственной безопасности»[65].

Со стороны США поводом к выходу из ДРСМД стали испытания крылатой ракеты Р-500 оперативно-тактического ракетного комплекса (ОТРК) «Искандер-М»/«Искандер-К» якобы с дальностью менее 500 км. Однако подобное заявление Белого дома не соответствовало действительности.

Другим важнейшим международным документом коллективной безопасности являлся Договор об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО), подписанный 26 мая 1972 года между США и СССР. Согласно этому международному документу, в частности, стороны обязались сократить позиционные районы ПРО и не развертывать элементы противоракетной обороны вне собственных национальных территорий. Однако в 2001 году США в одностороннем порядке вышли из Договора по ПРО, и в 2002 году он прекратил работу. Уже в 2008 году США разместили РЛС обнаружения и противоракеты-перехватчики системы Aegis Ashore в Польше. Подобные переговоры велись и с правительством Чехии, однако в 2011 году руководство страны отказалось от размещения элементов американской системы ПРО на своей территории.

В то же время высшее военно-политическое руководство России резко отрицательно высказывалось о нарушении Договора по противоракетной обороне, не без оснований заявляя, что в этом случае нарушается глобальный баланс сил. Так, Президент РФ Владимир Путин на встрече с российскими военными 13 мая 2016 года заявил, что размещение американских систем ПРО в Европе — это наращивание ядерного потенциала. «Если, используя свои возможности в мировых средствах массовой информации, они еще могут ввести кого-то в заблуждение насчет того, что это не угрожает России или насчет того, что это исключительно оборонительные системы, то присутствующих здесь, за этим столом, на этом совещании никто в заблуждение не введет. Ничего подобного, это не оборонительные системы, это часть ядерного стратегического потенциала США, вынесенная на периферию»[66], — приводит слова Путина информационное агентство ТАСС. Также Президент РФ отметил, что подобные действия США являются явным нарушением договора о ракетах средней и малой дальности, так как пусковые установки, которые будут размещаться в Румынии и Польше, могут быть использованы для запуска ракет средней и малой дальности.

Таким образом, на наш взгляд, в контексте современной геополитики как на региональном, так и на глобальном уровне определяющим фактором является подлетное время баллистических и крылатых ракет с обычными либо ядерными боеголовками, а также время реакции средств противовоздушной и противоракетной обороны, ПВО — ПРО, на подобную внезапную и массированную атаку. Именно такая детерминанта является ведущей для взаимного сдерживания от вероятной глобальной войны с применением в той или иной мере, атомного оружия между ведущими государствами планеты, обладающими ракетно-ядерным потенциалом.

В подобном контексте отход в одностороннем порядке США от ранее подписанных и ратифицированных договоров по глобальной безопасности характеризует политику Вашингтона как намеренно агрессивную. С момента распада СССР в 1991 году Вооруженные силы США вели ограниченные боевые действия против, как правило, заведомо слабого противника. При этом сами боевые действия ограничивались локальным характером. При этом армия США все равно несла потери, однако она рассчитывала на подавляющее технологическое превосходство.

Но с ростом научно-технического уровня стран, которых ранее было принято относить к классу «развивающихся», подобный научно-технический разрыв сократился. На сегодняшний день, например, гиперзвуковые крылатые ракеты есть не только у России и США, но и у Китая, Ирана, КНДР и даже группировок йеменских хуситов или палестинских террористов. Об этом классе вооружения мы расскажем в следующих главах, в этом же контексте важно понимать следующее.

Во-первых, в условиях, когда научно-техническое превосходство США нивелировано весьма высоким уровнем развития стран — потенциальных противников, Вашингтон снова тяготеет к возможностям спекуляций на тему вероятного применения ядерного оружия.

Во-вторых, легкость, с которой Вашингтон выходит из подписанных ранее соглашений по взаимной глобальной безопасности, свидетельствует о недобросовестной политике в отношении партнеров по важным международным договорам.

В этой связи, на наш взгляд, стоит проработать систему международных договоров в сфере глобальной безопасности, чтобы не допустить очередного витка гонки вооружений, в том числе и ракетно-ядерных.

Таким образом, казалось бы, экзистенциальное восприятие феномена войны с учетом социальных, культурных и психологических особенностей отдельно взятой личности и философия сверхсовременной военной техники, ставшей одним из наиболее значимых факторов современной геополитики, находится на разных полюсах понимания. Однако в том и сила философского знания, что оно объединяет различные аспекты бытия в единую систему. Лук и лиру как символ войны и мира со времен досократического философа Гераклита заменила технология. Наука и техника могут служить делу созидания и мира, а могут сеять смерть и разрушения. В конце концов, та самая знаменитая ракета Р-7 конструкции С. Королева, которая открыла человечеству дорогу к звездам, ознаменовав начало новой — космической эры, состояла на вооружении как носитель термоядерных боеголовок[67]. Философия же, как и прежде, ищет место человека на современном поле боя, в сложных управляющих контурах сверхсовременных боевых систем. Таким образом, человек является не только ключевым звеном в контуре принятия решений, но и креатором, которому под силу обратить технологию как движущую силу прогресса не себе во вред, но на пользу будущим поколениям.

Говоря о росте ракетно-ядерной угрозы на новом этапе социально-исторического развития общества, также можно с сожалением констатировать, что усилия интеллектуальной элиты по поводу взаимного сокращения угрозы отчасти нивелированы, в том числе и философской концепцией постмодернизма с его «смеховой культурой» и всеобщей морально-этической относительности взглядов. Ведь глобальному обесцениванию подвергаются не только идеалы познания и развития, но и при этом нивелируются весьма серьезные угрозы для всего человечества.

Феномены войны и мира в современной геополитике стали решающими в новое и новейшее время, связанное с распадом Советского Союза в 1991 году и установлением безраздельной гегемонии США. Фактически Соединенные Штаты в определенной степени добились мирового господства, однако все оказалось далеко не так однозначным.

Действительно, ведущим вектором изменений в современной геополитической ситуации стал отход от концепции биполярного мира и конкуренции ведущих сверхдержав XX века — СССР и США — и формирование новой концепции многополярной, многовекторной социально-политической и социокультурной концепции развития цивилизации. Такие явления стали играть роль глобальной детерминанты, определяя последствия развития цивилизации в XXI веке.

Ведущие исследовательские центры Западной Европы и США стали определять философскую проблематику политики, феноменов мира и войны. Среди них, в частности: Королевский институт международных отношений в Британии, Институт общественных наук при бундесвере, Центр российских и евроазиатских исследований Монтеррейского института в США, Центр по контролю над вооружением в Канаде, Центр оборонной информации в США и т. д.

Широкую известность получили фундаментальные исследования западных философов, политологов, специалистов по этим проблемам, среди которых Юхан Галтунг, Дюфло Бенерджи, Кеннет Боулдинг, Чарльз Москос, Джозеф Эберли, Збигнев Бжезинский, Фрэнсис Фукуяма, Сэмюэль Хантингтон и другие.

Неудержимый оптимизм Фрэнсиса Фукуямы в его наиболее известной работе «Конец истории и последний человек» — The End of History and the Last Man (1992)[68] по поводу торжества либерально-демократической модели цивилизационного развития сменился скепсисом. Распад сверхдержавы, Советского Союза, многими представителями либерально-демократической парадигмы, в частности, одним из ведущих идеологов внешней политики США Збигневом Бжезинским воспринимался как логичный и неизбежный итог конкуренции в холодной войне. И еще — как однозначное торжество принципов западной демократии, вследствие чего США остаются единственной глобальной доминирующей силой на «мировой шахматной доске», по выражению Бжезинского[69].

Однако со временем в России была дана совершенно иная оценка историческому факту распада Советского Союза. В частности, Президент РФ Владимир Путин в обращении к Федеральному собранию в 2005 году назвал распад СССР крупнейшей геополитической катастрофой[70]. Не изменилось его мнение и спустя почти десятилетие. Так, в 2014 году он заявил, что в результате распада Советского Союза «русский народ оказался самым большим разделенным народом в мире»[71].

Характерно, что и в западных либерально-демократических кругах эйфория по поводу победы США в холодной войне XX века довольно быстро сменилась осторожным скепсисом. Коллега и в определенной степени учитель Фрэнсиса Фукуямы — Сэмюэль Хантингтон в своей известной работе «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» — The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order (1996) придерживается диаметрально противоположного мнения, нежели его ученик. «Момент эйфории по окончании холодной войны породил иллюзию гармонии, и вскоре оказалось, что это была именно иллюзия. Мир стал другим по сравнению с началом 1990-х годов, но не обязательно более мирным. Изменения были неизбежными; прогресс — нет»[72], — отметил американский философ и политолог.

Вектор научно-технологического развития сместился: теперь не только страны Запада, но и государства Восточной и Юго-Восточной Азии, а также Африки накопили весьма значимый потенциал развития в сфере науки и технологии. Одной из причин этого стал вывод наиболее опасных и загрязняющих окружающую среду производств из США и Западной Европы в Индию, Китай и другие страны региона. Соответственно, пришлось передавать в эти страны и часть необходимых технологий для обеспечения производств. В свою очередь они были успешно освоены, модернизированы и ассимилированы местным населением для дальнейшего коммерческого использования уже от имени этих стран.

Еще одним весьма значимым определяющим фактором нынешней геополитической ситуации, на наш взгляд, стал кризис экономического развития Европы и США. С 1991 года в связи с распадом СССР на фоне затяжного экономического кризиса из страны происходил значительный отток ресурсов, критических технологий, высококвалифицированных специалистов. Наряду с этим для западных фирм открылся огромный рынок сбыта, равный 1/6 части суши. Все это способствовало подъему экономики в Европе и в США. Заметим, что это же дало почву для оптимизма Фукуямы, заявившего о «мировой либеральной революции»[73].

Однако распад Советского Союза можно считать и последней успешной на сегодняшний день попыткой применить политику неоколониализма со стороны Западной Европы и США, когда вместо возможностей развития бывший СССР погрузили в экономический, социально-политический и социокультурный хаос. Несомненно, деструктивные внешнеполитические силы воспользовались целым рядом внутренних кризисов бывшей сверхдержавы. В том числе социокультурным кризисом идентичности, ростом национализма, обусловленным слабостью центральной власти. Но тот факт, что под лозунгом «борьбы с империей зла, коммунистическим тоталитарным режимом» коллективный Запад устранил мощнейшего конкурента в области геополитики, не оставляет сомнений.

По сравнению с Фукуямой сам Хантингтон высказывается более категорично и прагматично: «Запад завоевал мир не из-за превосходства своих идей, ценностей или религии, […] но, скорее, превосходством в применении организованного насилия. Жители Запада часто забывают этот факт; жители не-Запада никогда этого не забудут»[74].

Именно такая парадигма, на наш взгляд, и определяет в данный исторический период всю геополитическую расстановку сил.

Соответственно, в наши дни серьезная опасность заключается в том, что США и Евросоюз, теряя геополитические позиции, для восстановления статус-кво могут решиться на крайне агрессивные меры по отношению к тем странам-сателлитам, которые посчитают нужным втянуть в новый виток вооруженного противостояния в Европе. Это касается не только Украины, уже де-факто воюющей на стороне Запада против России, но и таких государств, как Молдова, Латвия, Литва, Эстония, Армения, Грузия. Хотя в последних двух случаях довольно взвешенная внешняя политика РФ позволяет удерживать эти страны в орбите общих экономических и политических интересов.

Однако в Европе наблюдается рост напряженности в связи с конфликтом на Украине и усилением гонки неядерных вооружений между государствами. Если после распада мировой социалистической системы наблюдалась тенденция к снижению военного потенциала стран, то сейчас происходят диаметрально противоположные процессы: растет международная напряженность, причем не только по отношению к России или Белоруссии, но и внутри Евросоюза. Например, под лозунгами мнимого «противостояния агрессии РФ» Польша существенно наращивает свой военный потенциал.

В частности, до 2025–2026 годов запланировано существенно увеличить количество основных боевых танков, а также получить большое количество универсальных реактивных систем залпового огня M142 HIMARS. При этом Польша обладает лицензионным производством американских многоцелевых боевых вертолетов Black Hawk[75]. При этом стоит отметить, что, наращивая военный потенциал современными ударными системами, Польша сохраняет ряд территориальных и политических претензий к сопредельным странам, например к Германии, Чехии или же к Украине.

Таким образом, на примере наращивания высокоточных и современных вооружений в Польше мы можем наблюдать общую тенденцию к очередному витку гонки вооружений в Европе. В этом контексте нельзя не подчеркнуть правоту Иммануила Канта, который утверждал, что уже само наличие армии провоцирует стремление вооружаться у сопредельных государств[76].

Другим примером роста геополитической напряженности являются обнародованные в 2023 году планы о постройке и передаче США восьми многоцелевых атомных подводных лодок — АПЛ, с крылатыми ракетами для Австралии. Сумма сделки оценивается около $368 млрд[77].

При этом необходимо отметить три важных аспекта.

Во-первых, впервые в истории атомные военные технологии, хотя и в ограниченном виде, передаются неядерному государству, а это уже является нарушением международных договоренностей в области нераспространения военных атомных технологий.

Во-вторых, решение, принятое правительствами США, Британии и Австралии, уже сопровождается крупным международным скандалом. Дело в том, что по ранее заключенному контракту между Францией и Австралией Пятая республика планировала постройку 12 неатомных подлодок типа Shortfin Barracuda Block 1A с воздухонезависимой энергетической установкой (ВНЭУ), которая существенно увеличивает длительность нахождения под водой. Стоимость контракта порядка $ 90 млрд, к тому же предполагалась локализация производства в Австралии, что позволило бы существенно увеличить количество рабочих мест. Но 16 сентября 2023 года премьер-министр Австралии Скотт Моррисон заявил о денонсации договора.

В-третьих, и это самое важное, Австралия де-юре остается членом Британского доминиона, причем крупнейшим. А с постройкой и передачей восьми американских многоцелевых АПЛ с крылатыми ракетами на борту Австралия станет седьмой в мире страной, флот которой обладает таким мощным и скрытным, именно наступательным оружием. Отметим, что особенности боевого применения и оперативно-тактические возможности многоцелевых АПЛ будут рассмотрены в следующих разделах данной диссертационной работы.

Официально подобное решение было принято якобы «из-за возросшей ракетной угрозы со стороны КНДР». Однако вполне очевидно стремление США и Британии контролировать важные судоходные маршруты Азиатско-Тихоокеанского региона на фоне усиления военных флотов КНР, Индии, Пакистана и Ирана. Особенно если учесть, что данный регион является наиболее быстро растущей экономической зоной.

Но есть и еще один важный фактор — сдерживание роста военно-морской компоненты Народно-освободительной армии Китая. Отметим, что для КНР эта мера вынужденная, поскольку вторая экономика мира сильно уязвима от путей экспорта своих товаров. Также остаются неразрешенными политические и территориальные претензии вокруг острова Тайвань, который КНР считает своей исконной территорией, а также архипелага Спрайтли[78].

На примере гонки вооружения в Польше и в Австралии мы рассмотрели общую опасную тенденцию эскалации вооруженных конфликтов в будущем в двух ключевых регионах планеты: в Европе — своеобразной колыбели цивилизации Западного мира, и в наиболее динамично развивающемся Азиатско-Тихоокеанском регионе. Примечательно, что главными бенефициарами вероятного развития вооруженных конфликтов выступают США и Британия.

И та и другая сторона, испытывая кризис и не желая мириться с очевидными и объективными геополитическими преобразованиями, способна к развязыванию очередного вооруженного конфликта. При этом Британия и США опасаются роста влияния Китая и поэтому, очевидно, смещают вектор влияния с Европы на более перспективный в экономическом контексте Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР). Однако необходимо помнить, что в этом случае сценарий вооруженного конфликта может пойти по совершенно иному пути и обернуться глобальной военной катастрофой. Поскольку именно в АТР расположены пять стран, обладающих ядерным оружием: Россия, Китай, Северная Корея, Индия, Пакистан. Причем важно понимать, что военно-политические интересы этих стран очень сильно переплетаются в силу взаимных и весьма существенных территориальных претензий.

В этом случае цель философской мысли в ее прогностическом контексте заключается как раз в осмыслении последствий эскалации вооруженного конфликта и недопущении подобного гибельного сценария в перспективе. В более узком, прикладном аспекте социальной и политической философии первоочередной задачей, на наш взгляд, является исследование социально-политических и экономических предпосылок эскалации подобного конфликта с целью недопущения такой эскалации в будущем и выработки компромиссных решений на основе понимания гибельности сценария применения силы для любой из сторон.

Несмотря на то что понимание разрушительности ракетно-ядерных стратегических сил сдерживания все же остается главенствующим фактором стабильности в глобальных геополитических процессах, феномен войны трансформировался с развитием общества и его переходом к постиндустриальной эпохе.

Образно говоря, в очередной раз идея, а именно концепция постмодернизма, победила грубую силу. В основе постмодернизма лежит так называемый кризис познания или, говоря более академическим языком, эпистемический кризис. Проблема заключается в том, что познание отныне не является необходимым и главенствующим фактором развития общества.

Раньше вера, а потом и наука стремились к некоему высшему идеалу: построению справедливого общества, созданию нового образа будущего, о чем говорил модернизм как философская позиция. Однако на практике сумма знаний не переросла из количества в новое качество главенствующей сверхидеи о развитии общества и государства.

Знания стали лишь уделом избранных, в то время как их ценность среди обычных людей существенно снизилась. Как это ни парадоксально. Такой процесс прошел на фоне роста общей средней грамотности населения. Которое, собственно, и перестало вкладывать в науку как явление некий сакральный смысл. Можно судить о том, что сугубо утилитарное отношение к науке низвело ее с вершин самодовлеющей идеи.

Казалось бы, мировой философской мыслью накоплен огромный и разносторонний опыт личностного — экзистенциального восприятия и переживания разрушительного феномена войны в масштабах цивилизации. Новые разрушительные виды вооружений, такие как ядерное и высокоточное ракетное оружие, в том числе и гиперзвуковое, должны заставить задуматься не только мыслителей, но и военно-политическое руководство ведущих мировых держав, общественность, интеллектуалов о сохранении мира для дальнейшего развития нашей цивилизации.

Однако постмодернизм во второй половине XX — начале XXI века изменил мировоззрение не только по отношению к обществу, но и к угрозе дальнейшей эскалации войны.

Постмодернизм как философское течение характеризуется критикой претензий на универсальное знание: научное или этическое, невозможность оправдания любого политико-идеологического проекта и всеобщая мировоззренческая относительность взглядов на ту или иную проблему. Причем зачастую — вне зависимости от контекста. В этом отношении постмодернизм входит в конфликт с экзистенциальным, личностным мировосприятием и во многом обесценивает последнее в области оценки политических реалий. А также глубокого философского осмысления войны как всеобщего феномена человеческой цивилизации.

В труде «Эра пустоты: очерки о современном индивидуализме», вышедшем в 1983 году, Жиль Липовецки обосновывает развитие постмодернизма тем, что всеобщее равнодушие в обществе, в частности, гарантирует дальнейшую невозможность социальных потрясений. «Бог мертв, великие цели поблекли, но всему миру на это наплевать; вот где радостная новость, вот где предел предсказания Ницше относительно заката Европы. Отсутствие смысла, гибель идеалов не привели […] к новым скорбям»[79], — пишет философ. Однако он же утверждает, что с развитием индивидуализма в современном обществе, несмотря на стремление к решению проблем гуманными методами, совершенствования психологичности отдельной личности, агрессия в человеке никуда не делась. На наш взгляд, она лишь сублимировалась «психологичностью» и тем самым морально-этическим релятивизмом, о котором так часто упоминает в своей работе Жиль Липовецки. Следовательно, и один из важнейших поводов к войне, а именно человеческая агрессия тоже никуда не исчезла.

При этом Липовецки лишь описывает сложившуюся ситуацию во французском и в целом в западном обществе. Но у других авторов постмодернистского направления философии в области проблематики вооруженных конфликтов царят неоправданно поверхностные и порой опасные в своей отстраненности мнения.

Так, Жан Бодрийяр утверждает, что для предотвращения войны необходима ее дальнейшая эскалация и гонка вооружений, поскольку они поддерживают войну в своей «орбитальной и экстатической форме» в режиме симуляции гиперреальности, благодаря чему реальная «война никогда больше не будет иметь место»[80].

Современная цивилизация ушла от героической конкретики Фридриха Ницше. Рассматривая «мир, как текст» — как это делает, в частности, французский философ Жак Деррида[81], постмодернизм обесценивает феномен войны даже на уровне семантики: в «цивилизованном Западном мире» больше не убивают врага, не проливают его кровь, а всего лишь «ликвидируют плохих парней». Лицемерие в этом смысле налицо, поскольку такое показательное «сглаживание» конфликтных ситуаций отнюдь не решает глобальные проблемы развития общества в условиях постиндустриального развития, а лишь маскирует их. В частности, фетишизация предметов потребления требует использования все новых и новых ресурсов вне зависимости от того, каким путем они добываются.

В этом контексте примечательным стал судебный иск, поданный в 2019 году правозащитной организацией International Rights Advocates. Она представляла выживших детей, получивших травмы на конголезских кобальтовых рудниках, и семьи детей, погибших на шахтах. Суд низшей инстанции отклонил заявление истцов в 2021 году. Тогда они подали апелляцию, но теперь получили отказ в Федеральном апелляционном суде США.

Демократическая Республика Конго производит 60 % мировых объемов кобальта, который используется в производстве большинства электронных устройств. По данным Минтруда США, порядка 25 000 детей работают на кобальтовых рудниках в этой африканской стране часто в опасных условиях. Федеральный апелляционный суд США 5 марта отклонил иск, в котором утверждалось, что пять крупных технологических компаний причастны к использованию детского труда при добыче кобальта в ДР Конго. В иске фигурировали Apple, Microsoft, Tesla, Dell Technologies и материнская компания Google Alphabet. Суд постановил, что покупка кобальта компаниями не означала, что они участвовали в принудительном детском труде[82].

Соответственно, рост потребления в постмодернистском обществе Запада породил фактически политику неоколониализма в отношении развивающихся стран Африки, Азии и Латинской Америки. Однако теперь такую политику проводят не государства Западного мира в целом, но транснациональные корпорации.

Все подобные факты наглядным образом демонстрируют, что для стран Запада с его постмодернистской парадигмой фетишизации потребления и стремления к сверхприбылям не существует ни морально-этических барьеров, но понимания того, что такая политика может привести уже не к череде локальных конфликтов, а к третьей мировой войне.

Таким образом, можно высказать весьма обоснованное предположение, что на очередной виток эскалации мировых вооруженных конфликтов оказало существенное влияние постмодернистское мировоззрение с его морально-этической относительностью взглядов и обесценивающей «смеховой культурой» с одной стороны, и фетишизация потребления — с другой. Ведь для того, чтобы потреблять — нужно производить. А для производства необходимы ресурсы, и желательно дешевые.

Такое положение дел во многом и породило политику неоколониализма западных транснациональных корпораций в отношении ряда развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки. В этом случае стоит говорить о смене акторов колониальной системы, но не об искоренении ее сути. «Белого господина» в пробковом шлеме с ружьем в одной руке и стеклянными бусами — в другой сменил офисный работник, «белый воротничок» с Уолл-стрит, с ноутбуком и калькулятором. Или же представитель ЧВК, такой, например, как Blackwater, она же — Academi, который, как представитель бизнеса транснациональных корпораций, по сути, частное лицо, а не солдат, не связан морально-этическими нормами или же положениями Женевской конвенции.

Также череда конфликтов конца XX — начала XXI века, в которых принимали участие войска США и НАТО против заведомо более слабого противника, укрепили веру в могущество военной мощи «цивилизованного мира». Примером таких конфликтов могут послужить вторжение коалиционных сил США и НАТО в Ирак в 1990 и в 2003 годах, война в Афганистане в 2001–2021 годах, агрессия США и НАТО против Сербии в 1999 году.

Все эти факторы, основанные на мировоззренческой позиции доминирования Западного мира и размывании морально-этических критериев, и породили в итоге новое понятие в военной сфере — Remote Warfare, или концепция «дистанционных боевых действий». Более коротко — «дистанционной войны».

Подобная концепция отличается тем, что для локальных военных операций не требуется полномасштабного развертывания вооруженных сил определенной страны или коалиции. Основной удар наносит авиация как наиболее гибкий, мощный и точный род войск. В последнее время для этих целей применяются БПЛА в составе разведывательно-ударных комплексов. Удары с воздуха могут дополняться массированным пуском крылатых ракет с воздушных и морских, в том числе и подводных, носителей для первого обезоруживающего удара.

Отметим, что в таком случае в разы возрастает риск потерь среди мирного населения. Однако все с тем же морально-этическим релятивизмом, свойственным постмодернистскому направлению в философии, подобные жертвы записываются в «сопутствующие потери».

Также концепция «дистанционной войны» включает в себя применение малых групп хорошо вооруженных и профессионально подготовленных спецподразделений, а также ЧВК — частных военных компаний. Например, в 2016 году американские силы специальных операций — ССО были задействованы в 138 странах, то есть примерно в 3/4 всех стран мира[83]. Активно применяется также стратегия привлечения к вооруженному конфликту различных повстанческих или парамилитарных «прокси-формирований».

Примером может служить запрещенный в РФ и признанный террористическим «Правый сектор», сформированный из украинских националистов крайне радикального толка. На начальном этапе конфликта в Донбассе с 2014 года и по настоящее время именно боевые отряды праворадикальных украинских националистов сыграли роль своеобразного «детонатора» социально-политического и социокультурного конфликта. Причем, что изначально он рассматривался как гражданская война внутри Украины, а затем перерос едва ли не в общеевропейский и даже в мировой кризис. На наш взгляд, именно в этом кроется опасность концепции Remote Warfare — в неявных, а зачастую и отложенных последствиях подобного «дистанционного конфликта».

В определенной степени такую концепцию можно раскрыть в формате «неоколониальных войн» эпохи постмодерна, поскольку дистанционные боевые действия ведутся преимущественно в странах Азии и Африки с широким привлечением ЧВК — частных военных компаний, таких, например, как Constellis Holdings — бывшая Academy, бывшая же — Blackwater, за которой тянется целый шлейф скандалов. Такая мощная частная военная компания обладает не только специализированными пехотными подразделениями, но и БПЛА, авиацией и даже бронетехникой собственной разработки, оптимизированной для городских боев. Таковым является, например, специализированный бронеавтомобиль Grizzly, созданный по стандартам MRAP и вооруженный дистанционной турелью с 12,7-миллиметровым пулеметом.

Использование такого высокоспециализированного «инструмента», как отряды ЧВК в рамках концепции «дистанционной войны», позволяет применять в широкомасштабных боевых действиях ряд запрещенных методов и средств, таких как пытки, похищения людей, применение на поле боя экспансивных (так называемых «разрывных») пуль и других особо травмирующих боеприпасов.

На наш взгляд, появление таких новых «гибридных» форм и методов ведения войны, с философской точки зрения, требует морально-этической оценки, а со стороны международных институтов, в первую очередь ООН, еще и всесторонней правовой оценки.

Таким образом, на рубеже XX–XXI веков в США и Западной Европе де-факто сформировалась новая концепция Remote Warfare. Дистанционные боевые действия пока еще велись относительно традиционными методами, но пугающее будущее уже было готово родиться — вполне согласуясь с фундаментальным законом диалектики о переходе количества в качество. Но более всего такой переход согласуется и с законами синергии, когда от взаимодействия нескольких не связанных между собой факторов возникает абсолютно новое явление, проявляющее в себе качества эмерджентности. В случае рассмотрения феноменов войны и мира имя такому явлению — Network-centric warfare, или концепция «сетецентрической войны».

До середины XX века феномены войны и мира рассматривались в их классическом понимании и чередовании в исторические периоды развития человеческого бытия. Пожалуй, Вторая мировая война 1939–1945 годов явилась последним вооруженным конфликтом в этом понимании.

Дальнейшее противостояние социалистической и капиталистической систем, породившее холодную войну 1946–1991 годов, обусловило неслыханную доселе по масштабам гонку вооружений. Она затрагивала конкуренцию во всех видах ядерных и неядерных вооружений. За относительно небольшой отрезок времени военпром совершил не только количественный, но и качественный скачок. Развивался ракетно-ядерный потенциал СССР, США и других стран, совершенствовалась реактивная авиация, став сверхзвуковой. Появился атомный океанский подводный и надводный флот, совершенствовалась система ПВО — ПРО.

Появились такие системы обычных, неядерных вооружений, которым стало «тесно» в рамках нашей планеты. Для примера рассмотрим АУГ — Авианосную ударную группу ВМС США. В нее входит один атомный авианосец класса Nimitz водоизмещением более 1 000 000 тонн и длиной более 330 метров. Или еще более современный — атомный авианосец Gerald R. Ford с приблизительно такими же характеристиками. Один такой суперавианосец имеет на борту команду из 3200 моряков и еще 2480 человек личного состава авиакрыла, включая летчиков. На борту такого корабля располагаются до 80 самолетов и вертолетов, в том числе до 48 многоцелевых палубных сверхзвуковых истребителей. Общий вес только боезапаса для них составляет около 2000 тонн.

Атомный авианосец сопровождают корабли охранения, как правило, один или два крейсера управляемого ракетного вооружения — УРО, четыре — шесть эсминцев УРО. На каждом таком корабле размещается до 100 крылатых ракет «Томагавк». Кроме того, в охранение включены одна-две многоцелевые атомные подлодки. И это — не считая фрегатов с управляемыми ракетами, глубинными бомбами, торпедами, артустановками…

Более того, вычислительные мощности боевой информационно-управляющей системы БИУС Aegis только одного ракетного эсминца класса Arleigh Burke — основного класса кораблей ВМС США — сопоставимы с компьютерными сетями небольшой восточноевропейской страны. Подобная информационная мощь позволяет изначально добиться превосходства перед любым противником классом ниже.

В этом аспекте, согласно классической диалектической модели, произошел переход количества вооружений в качество ведения войны, обусловленной теперь глобальными условиями практически всей планеты. При этом стоит отметить, что речь идет как раз не о ядерном потенциале взаимного сдерживания, а именно что об обычных — конвенциональных системах вооружения.

Еще одним примером глобального влияния вооружений может стать боевой потенциал Советского Союза в эпоху его расцвета.

Так, например, в учениях Военно-морского флота СССР «Океан-70», проходивших с 14 апреля по 5 мая 1970 года, приняли участие силы всех четырех флотов ВМФ СССР. Они охватывали акватории двух океанов — Атлантического и Тихого, а также прилегающих к ним морей: Баренцева, Норвежского, Северного, Охотского, Японского, Филиппинского, Средиземного, Черного и Балтийского.

В отдаленных районах океанов и морей были развернуты около 80 подводных лодок, в том числе 15 атомных, 84 надводных корабля и 45 вспомогательных судов. На некоторых направлениях атомные подводные лодки составляли основу группировок сил, решающих главные задачи.

В маневрах участвовало более 20 полков морской авиации и два полка морской пехоты, а также восемь полков дальней авиации, три корпуса и три дивизии ПВО: 14 зенитных ракетных бригад и 13 истребительных авиаполков[84].

Однако и в философии, и в военном деле редко происходит резкий качественный переход от одной концепции к другой. Как правило, такому качественному переходу предшествует определенный этап становления и развития инновационной идеи.

Во времена холодной войны доминировала доктрина взаимного ядерного уничтожения. В своем развитии она вышла за рамки исключительно военной теории, приобретя значение новой мировоззренческой. В течение нескольких десятилетий XX века на ней базировались социокультурные и политические концепции существования фактически всего мира. И все же дальнейший рост научно-технического потенциала и усложнение социальных связей привели к новому осознанию концепции боевых действий.

В контексте качественных изменений в формах и методах ведения боевых действий можно говорить о революции в военном деле. Заметим, что впервые этот термин был введен историком Майклом Робертсом в 1955 году, чтобы передать важность изменений в методах ведения военных действий, произошедших в XVI–XVII веках. Само же это понятие отражает качественные перемены в военной организации, стратегии и технике, связанные с инновационными технологиями прежде всего в области боевого управления, связи и наведения высокоточного оружия[85].

Отметим также, что в общепринятом смысле революция в военном деле произошла еще в каменном веке с изобретением лука и стрел, а также иных метательных приспособлений, таких как праща. Это позволило перейти от контактного к дистанционному бою на охоте и во время вооруженных межплеменных конфликтов того периода развития человечества. Таким образом, новые военные технологии уже тогда во многом определяли не только быт примитивных племен, но и способствовали экспансии человечества на новые, еще не освоенные охотничьи территории.

В современных реалиях уже нашего времени революция в военном деле стала еще более значимым определяющим фактором социально-политических и экономических отношений. При этом подобное явление связано даже не с увеличением разрушительной мощи самих вооружений — здесь первенство прочно удерживает ядерное или термоядерное оружие, а новые подходы к применению уже имеющихся типов неядерного вооружения. При этом, в полном соответствии с философскими принципами синергии, новые свойства уже имеющихся образцов оружия проявляются за счет внедрения, например, новейших прицельных комплексов — так появляется высокоточное оружие.

При этом подобный подход обусловлен развитием собственно военной мысли, совершенствованием форм и методов ведения боевых действий, поиском качественно новых и вполне нетривиальных тактических решений. То есть и в военной науке, равно как и в философии, происходят процессы восприятия и размышления над новыми условиями и концепциями.

Одним из таких отечественных военных мыслителей, который внес огромный вклад в формирование взглядов на новую военную доктрину, по праву можно считать начальника Генерального штаба Вооруженных сил СССР маршала Николая Огаркова.

Еще в 1975 году в своих военно-теоретических работах «Всегда в готовности к защите отечества» (1982 года издания)[86] и «История учит бдительности» (1985 года издания)[87] Николай Огарков сосредоточил внимание на важности развития кибернетической эпистемологии — теории познания в военной сфере. Подчеркивая возросшее значение высокоточного оружия и глобальной мобильности вооруженных сил, делая упор на стратегических неядерных силах сдерживания, он развивал мысль об объединении в единый информационно-управляющий контур всех сил и средств родов и видов войск на едином театре военных действий. А это уже прообраз сетецентрической модели ведения войны.

Стоит отметить, что маршал Николай Огарков отнюдь не был «кабинетным» военным теоретиком. В 1979–1989 годах он возглавлял Аппарат военных советников в Демократической Республике Афганистан. Также он подготовил и провел несколько наиболее крупных в истории Вооруженных сил СССР оперативно-стратегических учений, сравнимых по масштабам только с крупнейшими наступательными операциями периода Великой Отечественной войны.

Крупнейшим из них стало оперативно-стратегическое учение под кодовым названием «Запад-81» в сентябре 1981 года. По своим масштабам оно сравнимо лишь с крупными операциями времен Великой Отечественной войны. В нем участвовали до 100 000 человек.

На этих учениях впервые в СССР была опробована автоматизированная система управления войсками «Маневр», а также некоторые виды высокоточного оружия — предшественники сетецентрической войны.

В дальнейшем «доктрина Огаркова» оказала весьма серьезное влияние на развитие концепции сетецентрической войны в США. К сожалению, в очередной раз «не нашлось пророка в своем Отечестве», и передовые взгляды на концепцию инновационной войны использовал наш «вероятный противник». В данном контексте необходимо уделить подобным явлениям пристальное внимание, чтобы не повторять таких мировоззренческих ошибок.

К сожалению, долгое время развивалась весьма пагубная тенденция на преуменьшение вклада отечественных ученых, мыслителей, специалистов, совмещающих теорию с практикой. В этом мы в большей степени полагались на зарубежные научные авторитеты. Все это привело к определенной предвзятости во взглядах на многие научно-практические проблемы — в том числе и в области гуманитарных дисциплин или военно-технических наук. Конечно, во многом препятствует объективной оценке и вполне обоснованный гриф секретности. Но все же в последнее время именно обращением к собственному экзистенциальному опыту в различных сферах знания можно решать сложные проблемные вопросы в различных областях знания.

Однако и в этом тоже кроется определенная опасность ухода от объективной оценки ситуации и попадания в плен системных когнитивных искажений. Все же пластичность восприятия, способность к быстрой адаптации в изменяющихся условиях остается сильной стороной западной научной и, в частности, военной и философской мысли. Вот на этот аспект нам точно необходимо обратить пристальное внимание. Ведь цивилизация Русского мира не зацикливается внутри самой себя, но открыта ко всему новому, именно на основе полного осознания ценности накопленных знаний для всего человечества.

Также на формирование взглядов на сетецентрическую войну существенное влияние оказала теория декомпозиции стратегических целей на пять колец или уровней Джона Вардена и теория циклов Джона Бойда.

Джон Варден (John Warden), являющийся специалистом в области применения ВВС, подчеркивает доминирование воздушно-космических сил, а также тот факт, что самым эффективным и действенным применением авиации является стратегический уровень. Концепция стратегической войны Дж. Вардена обосновывает выбор в качестве основной цели для атаки жизненных центров противника, что позволяет достичь желательных изменений в политике. В своих работах он развивает стратегию выведения противника из строя через «обезглавливание» и акцентирует свое внимание на воздушных ударах по «центрам тяжести» противника[88]. По его мнению, ВВС обладают уникальной способностью достичь стратегических целей войны с максимальной эффективностью и минимальной стоимостью. Присущая им скорость, радиус действия и гибкость позволяют быстро осуществлять удары по наиболее важным целям противника.

Цели для нанесения ударов авиацией и в целом для воздействия другими видами вооружения автор описывает в виде пяти концентрических колец:

внутреннее и самое главное кольцо — это руководство;

следующее кольцо — важные организации и структуры;

следующее кольцо — инфраструктура;

следующее кольцо — население;

следующее кольцо — сражающиеся войска.

Как видно из концепции Дж. Вардена, собственно войска имеют весьма низкий приоритет для поражения в войнах будущего. А универсальность применения авиации в сочетании с высокоточным оружием не оставляет возможности для противника защитить свои «центры принятия решений» и ключевые объекты военной и промышленной инфраструктуры. Данная модель стратегического целераспределения была успешно апробирована на практике в Ираке в 90-е годы XX века.

Джон Бойд (John Boyd) — один из наиболее ярких представителей военно-теоретической науки США конца XX века. По оценкам зарубежных исследователей, его теоретические положения не являются чем-то инновационным, однако в совокупности составляют простую и логичную концептуальную схему военной деятельности. Она может быть представлена в виде кибернетической модели OODA (НОРД):

Observe — наблюдай;

Orient — ориентируйся;

Decide — решай;

Act — действуй.

Указанная модель предполагает многократное повторение цикла действий, составленного из этих четырех последовательных взаимодействующих процессов. Фактически имеет место развитие ситуации по спирали, и на каждом этапе этой спирали осуществляется взаимодействие с внешней средой и воздействие на противника[89].

В англоязычных изданиях цикл OODA иногда называют циклом Бойда, или Boyd Cycle. В отдельных отечественных публикациях ей присвоено также достаточно лаконичное и запоминающееся название «цикл НОРД». В ряде официальных доктринальных документов Министерства обороны США петля OODA рассматривается в качестве единой типовой модели цикла принятия решений для систем командования и управления как своих войск, так и войск противника.

Отличительная черта цикла OODA от других циклических моделей состоит в том, что в любой ситуации всегда предполагается наличие противника или соперника, с которыми ведется вооруженная борьба, соперничество или конкуренция. Противник, соперник или конкурент также действуют и принимают решения в рамках своего аналогичного цикла.

При создании цикла OODA Бойд стремился подкрепить их философскими обоснованиями и фундаментальными научными теориями[90]:

— теоремы Курта Геделя о неполноте: любая логическая модель реальности не полна (и возможно, несостоятельна) и должна непрерывно улучшаться (адаптироваться) с учетом новых наблюдений;

— принципа неопределенности Вернера Гейзенберга: существует предел нашей способности наблюдать реальность с определенной точностью. Любые малые ошибки наблюдений, включенные в вычисления, могут привести со временем к увеличению объема неточностей;

— второго закона термодинамики: энтропия (хаос) любой замкнутой системы всегда стремится к увеличению, и, следовательно, природа любой заданной системы непрерывно изменяется, даже если принимать меры по сохранению ее в исходном состоянии.

Более того, предпринимаемые нами действия с целью повлиять на любую систему будут иметь непреднамеренный сторонний эффект, который может в действительности привести к увеличению скорости изменения энтропии системы и, следовательно, к хаосу.

Таким образом, современная теория сетецентрической войны, как мы видим, претерпела целый ряд эволюционных преобразований, прежде чем сформировалась окончательно в том виде, в котором существует сейчас.

Представим себе некую абстрактную современную страну. Она все еще мирно спит и видит зыбкие предутренние сны. Так сладко нежится под теплым одеялом, умиротворенно понимая, что твой дом — твоя крепость…

Но уже метут винтами на сверхмалой высоте ночную мглу ударные боевые вертолеты AH-64 Apache, под их короткими крыльями висят гроздья наводимых по лазерному лучу противотанковых ракет. Их штурманы-операторы в больших фасеточных очках ночного видения уже навели светящиеся перекрестья прицелов, а пилоты манипулируют ручками управления и рычагами шаг-газа, удерживая винтокрылые колесницы на боевом курсе. Зеленоватые отблески от приборных панелей и многофункциональных экранов ложатся на лица людей, превращая их в нечеловеческие маски фантастических киборгов.

Следом за ударными вертолетами идут винтокрылые транспортники или конвертопланы типа V-22 Osprey с большими поворотными пропеллерами на концах широких крыльев. Полусамолеты-полувертолеты… Во тьме десантных отсеков сидят солдаты в кибернетизированных шлемах с визорами систем ночного видения, на их штурмовых винтовках — электронно-оптические прицелы.

Но впереди пилотируемой авиации или в атакующей связке летят БПЛА различного назначения и, соответственно, различных размеров и грузоподъемности. От больших беспилотных реактивных или турбовинтовых штурмовиков типа MQ-1/RQ-1 Predator или MQ-9 Reaper, или же Bayraktar TB2 с подвешенными управляемыми по лазеру бомбами и ракетами до беспилотников-камикадзе, представляющих, по сути, барражирующие высокоточные боеприпасы.

Во тьме глубины движется хищное вытянутое тело атомной субмарины, на центральном посту планшетист уже поставил отметки целей на полупрозрачном интерактивном экране. Открыты пусковые шахты крылатых ракет. Вдалеке от берегов маячат эсминцы и фрегаты УРО — управляемого ракетного вооружения, в их пусковых ячейках загружены такие же крылатые высокоточные ракеты.

В небе на фоне звезд подходят к рубежу пуска под рев турбин тактические истребители. Под их крыльями — «умные» управляемые ракеты и корректируемые авиабомбы. Но впереди истребителей несутся сквозь ночь совсем уж невиданные тактические «невидимки» технологии Stealth.

Повинуясь единой команде, начинается война.

Пуск!

Устремляются в свою «бездушную» атаку беспилотники, поражая системы ПВО и ПРО: противовоздушная и противоракетная оборона парализуется первым неядерным, но обезоруживающим высокоточным ударом. Уходят к цели с ударных вертолетов управляемые по лазеру ракеты, поражая следящие радиолокаторы противника. Несутся вперед бомбардировщики-«невидимки», уничтожая «умными» бомбами по спутниковому наведению позиции зенитных ракетных комплексов. Как раз вовремя — чтобы проложить дорогу уже стартовавшим с подводных лодок и эсминцев УРО волнам высокоточных крылатых ракет. Тактические истребители «подчищают» управляемыми ракетами воздушного старта позиции ПВО, штабы, пункты связи и управления, казармы, механизированные парки боевой техники. Бьют по аэродромам.

Спецназ высаживается с вертолетов и конвертопланов и захватывает ключевые объекты инфраструктуры противника.

Под сосредоточенный удар попадают электростанции и трансформаторы, линии электропередачи и железнодорожные станции. Мосты и шоссейные дороги, заводы и телекоммуникационные центры.

Страна пыталась сопротивляться. С немногочисленных уцелевших аэродромов взлетели истребители. Но мужество и опыт летчиков уже ничего не решали: едва поднявшись в воздух, они оказались в лучах «летающих радаров» — самолетов ДРЛО, дальнего радиолокационного обнаружения. Находясь позади атакующих боевых порядков, они «подсвечивали» мощными локаторами цели и сообщали пилотам тактических истребителей данные по воздушным целям.

У немногочисленных истребителей, прикрывавших пламенное небо своей обреченной страны, не оставалось никаких шансов. В лучшем случае они могли захватить цель бортовым радаром и выпустить цель. После чего уже на них самих обрушивались ракеты класса «воздух — воздух». Оставалось только катапультироваться из подбитой машины, если это еще возможно…

Зенитные комплексы также работали неэффективно: их «давили» радиоэлектронными помехами и уничтожали ракетами класса «воздух — поверхность». Кроме того, высадившийся спецназ уничтожал расчеты ЗРК и подрывал пусковые установки вместе с чудом уцелевшими локаторами.

На земле творился ад. Горели мощные танки и боевые бронированные машины. Кое-где возникали очаги отчаянного сопротивления. Но они уже не могли сдержать натиска стальной лавины сухопутных войск агрессора, которая устремлялась вглубь территории.

К полудню все было кончено. Лидер страны неоднократно пытался выступить с обращением к народу, но его выступления «давили» помехами. А в столице уже заседало марионеточное «правительство народного согласия». Полицейские функции перешли к сотрудникам ЧВК — частных военных компаний. Они не находились официально на госслужбе, а потому могли пользоваться запрещенными на войне методами: пытками, убийством гражданских лиц. Жестоко, но исключительно эффективно. А местные коррумпированные чиновники массово присягали на верность новой власти. Многочисленные «гуманитарные организации» уже контролировали общественное мнение, уничтожая на корню малейшие проявления патриотизма и пассионарности.

Вот так выглядит в представлении ведущих умов Пентагона облик современной сетецентрической войны. Нападение войск НАТО на любую из стран не просто проходит по заранее расписанному жесткому и эффективному сценарию. Суть проблемы гораздо глубже — все элементы систем вооружений на воде и под водой, на суше и в воздухе действуют не по командам своих штабов, но из единого оперативного центра. Ведение распределенных боевых действий на едином театре и в едином информационном пространстве — вот ключ к сверхэффективности.

При этом экипажи боевых самолетов и вертолетов, кораблей и подводных лодок, танков и бронемашин и даже отдельные пехотинцы в тактической экипировке могут получать команды из центра по защищенным линиям связи и видеть полную тактическую картину поля боя от спутников, беспилотных и пилотируемых разведчиков.

Внимательный читатель тут же найдет аналогии с таким жанром компьютерных игр, как «стратегии» в реальном времени, например Command & Conquer: Generals — Zero Hour от компании EA Games. И будут абсолютно правы. Но о влиянии компьютерных игр и новом поколении солдат-геймеров расскажем в соответствующих главах. А пока что сформулируем, так сказать, общую концепцию сетецентрической войны.

Феномен сетецентрической войны и мира в XXI веке, на наш взгляд, необходимо актуализировать в современном философском дискурсе. В этом случае сетецентрическая война переходит в область вероятностной или эвентуальной проблематики. В этом случае важно понимать с позиции философской теории познания и предметно-проблемного поля важность перспектив развития подобной концепции в глобальном масштабе.

Поскольку доктрина сетецентризма в человеческом бытии — явление относительно новое, рассмотрим ее сначала именно в аспекте философской проблематики, которая определялась Георгом Гегелем в одноименной работе как вводный курс к философии[91], а в более широком смысле является введением в проблематику мировоззренческой и морально-этической оценки аспектов различных социальных явлений. В контексте данной работы понимание сетецентрической войны очерчивает круг актуальных вопросов, касающихся базовых, познавательных, а также морально-этических аспектов нового феномена сетецентрической войны, на которые впоследствии необходимо найти ответы в рамках дальнейших философских изысканий.

Концепция сетецентрической войны — Network-centric warfare, или NCW, — сформировалась с дальнейшей целью повышения эффективности действий различных видов и родов войск в условиях их массированного применения на едином поле боя. Программной работой по сетецентрической войне называют совместную статью Артура Себровски и Джона Гарстка «Сетецентрическая война, ее происхождение и будущее», вышедшую в 1989 году.

Основные положения теории сетецентрической войны следующие:

Необходимо добиться решающего информационного превосходства, которое дает полную картину происходящего на поле боя и позволяет осуществлять точные опережающие прогнозы.

Выполнить условия распределенной огневой мощи атакующих разнородных сил и средств, организованных в единую «сеть». Это позволит эффективно управлять сразу несколькими процессами на поле боя.

Предпринимать хорошо продуманные и точные действия на раннем этапе, которые позволяют реализовать концепцию упреждения и воспользоваться эффектом внезапности для противника.

Все это создает предпосылки к «чрезвычайно высоким темпам изменений», то есть к ведению боевых действий в темпе принятия и реализации решений, гораздо превышающем таковой у противника[92].

Фактически новый феномен NCW сам по себе является мощным определяющим фактором перехода от «антропоцентрического» подхода к «датацентрическому» — когда массивы и скорости восприятия, передачи, анализа информации и принятия решения определяют тактическую и даже стратегическую ситуацию на поле боя.

С формированием сетецентрической концепции боевых действий сам феномен войны абсолютизировался на новой ступени развития. В более масштабном смысле геополитики концепцию сетецентрической войны можно описать как совокупность действий, направленных на формирование модели поведения друзей, нейтральных сил и врагов в ситуации мира, кризисного состояния или войны[93].

Во-первых, феномен NCW вобрал в себя весь опыт войн предыдущих социально-политических процессов и исторических периодов развития человечества.

Во-вторых, с накоплением этого опыта как информационного массива в потоке времени произошла диалектическая трансформация количества в новое качество ведения боевых действий.

В-третьих, если ранее переход к качественно новому виду противостояния сводился к превосходству одной стороны конфликта над другой, то на сегодняшний день мы наблюдаем всеобщность доктринального сетецентрического подхода к ведению боевых действий.

В предыдущие исторические периоды в войнах каждая последующая концепция ведения боевых действий являлась своего рода качественным ответом на ранее разработанную стратегию. Например, регулярная армия побеждала разрозненные племена, кавалерия превосходила пехоту, тактика блицкрига Второй мировой позволила выйти из «позиционного тупика» Первой мировой войны, реактивная эра опять же качественно изменила не только авиацию, но и ПВО и так далее. Но на сегодняшний день концепция сетецентрической войны объединяет все известные доктрины и стратегии ведения войн на качественно новом уровне. От теории блицкрига или молниеносной войны с фланговыми охватами, перерезанием коммуникаций противника и глубокими ударами танковых клиньев до теории Джулио Дуэ о господстве в воздухе, от действий малых групп профессионально подготовленного спецназа до информационных войн в киберпространстве.

В этом проявляется еще одно важное качество NCW — синергия, когда различные виды и рода войск действуют на едином «информационном поле боя», обмениваясь оперативно-тактической информацией в режиме реального времени. Такое взаимодействие не просто сводится к уменьшению времени между получением разведывательной информации и нанесением сосредоточенных ударов по выявленным целям. Возникают качественно новые — эмерджентные[94], то есть вбирающие в себя первоначальные свойства различных компонентов и проявляющие качественно новые признаки боевые системы. Такие, например, как разведывательно-ударный комплекс.

Наконец, в-четвертых, в сетецентрическом конфликте задействуются, кроме военных, еще и информационные и общегуманитарные аспекты. Поэтому, согласно диалектическому принципу единства и борьбы противоположностей, феномен войны трансформировал собственным существованием и феномен мира в целом.

Необходимо особо отметить, что концепция сетецентрической войны, призванная совершить переворот в военном деле, возникла все же на основе анализа конкурентных бизнес-структур. Бурная информатизация общества привела к тому, что эффективная сетевая организация различных структур очень быстро сформировала качественно новую концепцию сетецентризма в целом. Причем уже в программной статье по NCW Артура Себровски и Джона Гарстка говорят о сверхэффективной «Экономике-Б», сформированной под влиянием сетецентрической парадигмы. Таким образом, отличительная черта NCW заключается в том, что сетецентрическая война относится не только к классическому вооруженному противостоянию, но и к форме существования человеческой цивилизации — в общем, в современных условиях.

В этом аспекте мы наблюдаем феномен изменения осознания новой реальности, когда особенности сетецентрической войны позволяют человеку кардинально пересмотреть свои жизненные установки.

С одной стороны, патриотизм, борьба за извечные человеческие ценности в рамках любого вооруженного противостояния остаются неизменными. С другой стороны, диаметрально противоположный аспект — определенная «бесчеловечность» прослеживается в самом характере сетецентрических боевых действий на уровне восприятия и обработки информации и выработки тактических и стратегических решений военного или военно-политического, на высших уровнях, руководства. Человеческие жертвы и связанные с этим страдания и раньше являлись неумолимыми и страшными спутниками войн. Но вооруженные конфликты индустриальной эпохи заставили человечество переосмыслить масштабы разрушений и потерь. При этом бурное развитие беспилотных боевых систем, применяющихся на суше, в воздухе, на воде и под водой, позволяет снизить непосредственную вовлеченность личного состава в боевые действия.

С другой стороны, в условиях плотной городской застройки — урбанизированной среды, в которой протекают боевые действия высокой интенсивности, — по примеру того же Донбасса обозначили целый ряд существенных проблем, связанных с атаками критической инфраструктуры. В этом случае гибнет и страдает гражданское население, которое не вовлечено непосредственно в вооруженный конфликт. К тому же массированное применение высокоточных средств ведения боя отчасти нивелирует их точечное поражение целей.

Также условия нахождения в сверхплотном потоке информации в современном сетецентрическом поле боя порождают стрессовые нагрузки на личный состав воюющих сторон, которые ранее испытывали, вероятно, только летчики в процессе воздушных боев. Теперь же в процессе развития NCW сформировались целые виды войск — такие, например, как кибервойска, появились новые военные специальности — операторы беспилотных систем или военные хакеры. А также весьма существенно развились средства противовоздушной и противоракетной обороны и в комплексе с ними — радиоэлектронная борьба. В этих условиях стресс-факторы для солдат от увеличения скорости и плотности информационных потоков только возрастают.

В принципе, в условиях нового типа вооруженных конфликтов XXI века темпы ответно-встречных боевых действий настолько возросли, что человеческие чувства не успевают их осознать, а разум оказывается зачастую бессилен в оценке оперативно-тактической ситуации. Как, например, в случае боевой работы уже упоминавшегося ранее российского зенитного ракетно-пушечного комплекса ЗПРК «Панцирь-С1», время реакции которого составляет всего от четырех до шести секунд, а интервал между пусками ракет — всего лишь полторы секунды.

Еще более очевидными подобные особенности становятся при моделировании воздушных боев между истребителями пятого поколения. Среди ведущих стран мира: США, России, Китая, применяются элементы нейросетевого искусственного интеллекта — ИИ. Притом, что ИИ на основе самообучающихся алгоритмов показывает большую эффективность, нежели высокопрофессиональный летчик-истребитель с боевым опытом.

Так, например, по данным интернет-издания «Техинсайдер», нейросетевой алгоритм управления виртуальным воздушным боем AlphaDogfight Trials в 2020 году победил в компьютерной симуляции воздушного боя многоцелевых истребителей опытного пилота-инструктора ВВС США с позывным Banger. Примечательно, что нейросетевые алгоритмы AlphaDogfight Trials провели в общей сложности пять воздушных поединков между тяжелыми истребителями F-15C Eagle и средними истребителями F-16 Fighting Falcon. В этом случае в симуляциях воздушных поединков между собой нейросетевые искусственные интеллекты «нарабатывали боевой опыт», а уже потом победили реального пилота-человека.

Во всех боях победителем вышла система, разработанная компанией Heron Systems. Воздушные бои велись на ближней дистанции с использованием только пушечного вооружения. Затем система была выставлена на виртуальный высокоманевренный воздушный бой с реальным пилотом, но какой тип нейросети использовали разработчики, не раскрывается.

Данная исследовательская программа проходила под эгидой Агентства перспективных оборонных разработок DARPA Минобороны США. Полученные результаты должны стать основой для создания обучаемой системы искусственного интеллекта Air Combat Evolution, которая сможет управлять беспилотниками и вести маневренный воздушный бой.

Один из создателей системы AlphaDogfight Trials — Бен Белл заявил, что в процессе обучения их система провела 4 млрд симуляций и приобрела около 12 лет боевого опыта в виртуальной среде![95]

В совокупности все вышеперечисленные факторы современного сетецентрического поля боя порождают серьезные психологические нагрузки на личный состав. В том, что военнослужащему на поле боя все больше приходится полагаться на «бесчеловечную» автоматику, кроется одна из важнейших проблем осознания войн постиндустриальной эпохи. Высочайший темп боев, прежде характерный разве что для летчиков, повышает требования к самим участникам вооруженного конфликта. В этом аспекте меняется и подход к отбору личного состава. Уже сейчас предпочтение отдается так называемым геймерам — молодым людям, увлекающимся компьютерными играми, преимущественно шутерам от первого лица или онлайн-стратегиям. В этом случае не только привычка обрабатывать большие массивы данных в ограниченное время, но даже и сам управляющий интерфейс мало чем отличается от такового в игровом компьютере или в видеоприставке. Выразительным примером может послужить управление БПЛА разных типов или боевое управление пулеметно-пушечной дистанционной турели на современной бронетехнике.

Так, например, для израильской армии сейчас разрабатывается боевая машина пехоты Carmel. Она снабжена «продвинутой» системой управления с интерфейсом «человек — машина». Вместо бронированных окон у нее видеокамеры кругового обзора поля боя. Информация о выборе оружия и типа боеприпасов, курс и скорость высвечиваются на больших жидкокристаллических экранах. Это позволяет экипажу быстро реагировать на изменение тактической обстановки. Более того, израильские инженеры применили в качестве основы программного обеспечения игровой «движок» Unity, который используется в таких компьютерных играх, как Escape from Tarkov, Monument Valley и Cuphead. Несомненно, нынешним призывникам проще освоить боевую систему, адаптированную под видеоигру. Более того, и управляется Carmel контроллерами от компьютерной игровой видеоприставки XBox вместо привычных руля и педалей. Фактически можно с уверенностью судить о том, что нынешнее поколение геймеров лучше адаптировано к современной сетецентрической войне.

Даже личное стрелковое оружие солдат — привычные автоматы — модернизируется и массово оснащается коллиматорными прицелами, а также дополнительными лазерными целеуказателями — ЛЦУ для повышения точности и удобства прицеливания в стрессовых условиях боя, особенно на малых дистанциях и при штурмовых действиях.

В странах НАТО и в России разработаны специализированные тактические комплекты экипировки и снаряжения для отдельного пехотинца, позволяющие интегрировать его как отдельную тактическую единицу в единое «цифровое поле боя».

В комплекс тактической экипировки «Ратник», принятый на вооружение ВС РФ в 2014 году, входят не только средства индивидуальной бронезащиты и военная экипировка, но и системы, повышающие ситуационную осведомленность отдельного бойца и включение его в единое «сетецентрическое поле боя». К такому оборудованию относятся рации, различные прицелы для индивидуального стрелкового оружия, приборы ночного видения или тепловизоры, тактические планшеты и компьютеры для командиров и отдельных военных специалистов: разведчиков, снайперов, других воинских специальностей. Тактическая экипировка военнослужащего XXI века в рамках исследовательских программ Land Warrior и Urban Warrior, адаптированная для войны в городской застройке, проектировалась и разрабатывалась в США, Израиле и Западной Европе еще во второй половине 90-х годов XX века. Одним из первых реализованных проектов в этой области войн будущего стал французский комплект тактической экипировки бойца FELIN.

На сегодняшний день в России создана тактическая экипировка «Ратник», в которую также входят современные системы связи, геопозиционирования, планшетный компьютер командира. А стрелковое оружие, в том числе новые автоматы АК-12 и АК-15 или же аналогичная система стрелкового оружия, но со сбалансированной автоматикой А-545 и А-762 «Корд», оснащаются современными электронно-оптическими прицелами. Также в нашей стране ведутся разработки перспективного комплекта снаряжения «Ратник-3». Он будет включать в себя, помимо индивидуальных систем разведки, связи и управления на поле боя, мини-беспилотники и активный экзоскелет, а также датчики, которые передают информацию о состоянии военнослужащего. Данную экипировку либо ее отдельные элементы планируют принять на вооружение уже к 2025 году.

В этом отношении отличительной чертой сетецентрической войны становятся еще и повышенные требования к эргономике и комфорту применения вооружений.

Но возникает иная проблема: применение оружия на поле боя становится слишком «комфортным» и не отличается от компьютерной игры. Применение оружия сводится к нажатию боевой кнопки, оно все более минимизирует не только риск для жизни, но и проблему морально-этического выбора. В частности, целям для поражения высокоточным ракетным оружием присваиваются кодифицированные обозначения, что нивелирует ответственность экипажа или расчета.

Естественно, широкое применение на поле боя дистанционно-управляемых боевых систем, в частности боевых БПЛА или дронов-камикадзе, продиктовано стремлением снизить человеческие потери. Но этот же фактор обезличивает сам акт насилия, который остается в основе любого вооруженного противостояния.

На данном этапе об этом свидетельствует, в частности, течение вооруженного конфликта в Донбассе на протяжении более десяти лет, а также проведение специальной военной операции РФ по денацификации и демилитаризации Украины — СВО с 24 февраля 2022 года и по настоящее время. Однако, как упоминалось выше, морально-этическая ответственность военнослужащих все же становится причиной стрессовых расстройств и даже самоубийств.

Рассматривая ход вооруженного конфликта в Донбассе и проведение СВО, необходимо отметить высокую информационную вовлеченность в эти события не только военнослужащих, но и мирного населения. Обеими сторонами активно используются информационные способы ведения войны: пропаганда и дезинформация противника, а также своеобразная «перегрузка» информацией электронных сетей и иных средств коммуникации противника. Война фактически ведется в онлайн-режиме. Этому способствуют как высокая насыщенность информационными средствами сторон конфликта, так и оперативные данные в режиме стрим-вещания непосредственно с места боевых действий. Активная деятельность в информационном поле военных блогеров, ведущих репортажи и стрим-вещания в социальных сетях зачастую без цензуры. В этом аспекте можно говорить о феномене войны, основанной, прежде всего, на восприятии и анализе информации из открытых источников, а также о противостоянии агрессивно насаждаемым нарративам пропаганды противника.

В условиях сетецентрической войны и «гуманитарного конфликта малой интенсивности» как одной из составляющих NCW у противоборствующих сторон — и у военнослужащих, и у гражданского населения — формируется своеобразное мировоззрение «жизни-в-войне». В определенной степени оно напоминает известную философскую концепцию Мартина Хайдеггера «бытия-к-смерти»[96]. Но если феномен Sein zum Tode Мартина Хайдеггера определяет саму полноту наличного бытия человека, его онтологическое измерение, или Dasein, то условное «бытие-в-войне», продолжающееся длительное время, способствует моральной и когнитивной деградации личности. Нечто подобное прослеживается в романе Джорджа Оруэлла «1984»[97]. А именно отсутствие необходимости планирования жизни на какой-либо длительный период, своеобразная «унификация» общественного мнения, которая не допускает широты и разнообразия мнений относительно той или иной социально-политической или бытийной проблемы.

Даже сама по себе победа в вооруженном конфликте отделена от повседневной деятельности индивидуумов и мыслится уже некоей абстракцией: «Когда-то мы, конечно, победим, но…»

При этом для отдельных людей в таких сложных условиях на грани выживания характерным является повышенный уровень стресса, апатия, ангедония — снижение способности испытывать удовольствие и целый ряд деструктивных расстройств психологического характера. Отметим также, что подобные негативные факторы в определенной степени определяют и социальные процессы, приводя к более глобальным деструктивным изменениям в обществе.

В том-то и опасность войны самой по себе — именно как феномена человеческого бытия, что она размывает нравственные границы личности. Очень большой соблазн упрощать социальные связи в обществе, руководствуясь исключительно лозунгами, нежели усложнять и развивать социальные институты в государстве, налаживать и развивать культуру цивилизованного общественного диалога. Не зря русский философ Николай Бердяев, рассуждая о причинах начала Первой мировой войны более 120 лет назад, назвал войну однозначно: «нравственным недугом»[98].

Переосмысливая события в ДНР и ЛНР длительностью в более чем десятилетие и делая выводы на более глобальном геополитическом уровне, можно констатировать, что на сегодняшний момент все мировое сообщество приучают к «бытию-в-войне». Помимо вооруженного конфликта киевской власти против Донбасса и проведения СВО, на данном этапе развивается целый ряд вооруженных конфликтов. Это, прежде всего, война Израиля и палестинских группировок, таких как «Хезболла», непрекращающееся вооруженное противостояние в Сирии и Ливии, война в Йемене, вооруженный мятеж в Мали, крайнее обострение ситуации между КНР и Тайванем, а также затяжной военный конфликт между КНДР и Южной Кореей. При этом, за исключением последнего, боевые действия, причем с использованием ракетных вооружений и «прокси-формирований», неявно представляющих ту или иную сторону конфликта, уже ведутся с переменной интенсивностью.

Также важнейшим аспектом сетецентрической войны является использование массированных высокоточных ударов не только исключительно по военным базам, аэродромам противника, местам скопления его живой силы и техники, оборонным производствам, но и по объектам критической инфраструктуры в целом. К ним относятся объекты энергетики, в том числе АЭС, нефтеперерабатывающие предприятия и хранилища нефтепродуктов, трубопроводы, железные и шоссейные дороги, дата-центры и телекоммуникационные центры, объекты банковской и деловой инфраструктуры.

Применительно к подобной стратегии ведения «распределенных боевых действий» стоит акцентировать внимание на том, что NCW направлена не только на сугубо военные, но и на цивилизационные центры. В глобальном аспекте это может означать следующее. Во времена холодной войны в рамках концепции взаимного ядерного уничтожения сверхдержав СССР и США ученые, общественные и политические деятели высказывались об угрозе уничтожения человечества. Но сейчас в концепции всеобщего сетецентризма сама по себе современная война направлена на уничтожение цивилизации в ее современном виде. Соответственно, концепция NCW направлена не против человека, отдельного народа или иной этнической или субэтнической группы, но против всей современной цивилизационной составляющей человеческого бытия в целом.

Вопросы о прямой виновности или невиновности сторон конфликта в морально-этической оценке сетецентрической войны затруднены самим характером боевых действий и режимом «гуманитарного конфликта малой интенсивности». Актуальными становятся методы перспективной рефлексии — оценки и осмысления не только того, что уже произошло, но и того, к чему приведет военная и гуманитарная активность одной из сторон. В этом отношении мы наблюдаем своеобразный диалектический переход количества обобщенного философского опыта в отношении войн в качественно новое восприятие сетецентрического вооруженного конфликта во всем его многообразии форм и методов ведения боевых и гуманитарных операций.

Актуальность философского дискурса в контексте восприятия и осмысления феномена сетецентрической войны, глубокого понимания проблематики и путей решения в общественно-гуманитарном контексте является залогом решения самой проблемы войн. Поскольку сейчас боевые действия носят уже не локальный, а глобальный характер. По сути, мы, сами того не замечая, уже и так живем в состоянии войны. Забывая, что можно жить в мире. Именно о такой угрозе негативной нравственной трансформации человека и общества писал более 120 лет назад выдающийся русский философ Николай Бердяев[99].

Переходя от общего к частному в проблеме мировоззренческого восприятия сетецентрического конфликта, мы рассматриваем не только каждый его аспект в частности, а даем оценку перспективам, к которым приведет то или иное действие, чтобы впоследствии снова свести общую сумму суждений в общую сложную картину, направленную в будущее. Это, в свою очередь, открывает еще один важный аспект философского переосмысления глобальной проблемы — прогностический.

Следует отметить и самую главную проблему перспективной философской рефлексии относительно сетецентрической войны — сохранить антропоцентрическую направленность мировоззренческих и морально-этических оценок и суждений. Сделать так, чтобы «сумма технологий», о которой писал, в частности, выдающийся фантаст, футуролог и философ Станислав Лем в одноименном философско-футурологическом трактате[100], не отодвигала на второй план чувства и устремления человека, вовлеченного в вооруженные конфликты постиндустриальной эпохи.

Однако, несмотря на глобальность геополитических событий, это всего лишь одно измерение сетецентризма в парадигме NCW.

Итак, мы рассмотрели феномен войны применительно к концепции сетецентризма в аспекте философского восприятия и осмысления. Однако важен и феномен мира — в данном случае современная постиндустриальная цивилизация испытала в полной мере влияние сетецентризма как высокоэффективной глобальной концепции, которой подчинено существование современного общества. Более того, сама концепция, как уже упоминалось выше, развилась из поиска конкурентных бизнес-моделей, породив ту самую высокоэффективную «Экономику-Б». Основной детерминантой такого экономического роста являются качественно новые технологии обработки данных и инновации в области телекоммуникаций и связи. В этом отношении сама наша цивилизация и люди в ней все более тяготеют к ницшеанской философской модели, особенно — к высказываниям Фридриха Ницше относительно идеи «Последнего человека»[101], о которой мы уже упоминали в предыдущем разделе данной работы.

Вероятно, с этим явлением связан и определенный кризис идеологических нарративов относительно героизма и патриотизма. Поскольку новые времена диктуют и новые мировоззренческие модели для подражания. В контексте интенсивно развивающегося сетецентрического подхода в экономике и на рынке труда это, несомненно, своеобразный «культ эффективности» отдельного человека — высокоспециализированной личности, относительно общества.

То есть человек стремится не просто овладеть определенной профессией, навыками и умениями, но делает это в жесткой конкурентной социальной среде — с тем, чтобы впоследствии более выгодно продать свои навыки. Наиболее выразительным примером таких социальных явлений являются Южная Корея и Япония. На сегодняшний день эти страны являются одними из ведущих экономик мира. Однако у этого есть и непомерно высокая цена: рост психических расстройств, связанных с переутомлением и стрессом, рост числа суицидов, особенно среди молодежи, рост преступлений сексуального характера.

Так, по Международному индексу счастья, опубликованному в 2022 году, Южная Корея в рейтинге из 146 стран заняла 59-е место. Она оказалась «несчастнее» Казахстана — 40-е место, Узбекистана — 53-е место, Японии — 54-е место. Но все же «счастливее» Кыргызстана — 64-е место, Китая — 72-е место и России — 80-е место. Отметим, что подобные статистические данные не всегда релевантны и носят скорее иллюстративный характер.

Также показательно, что известная южнокорейская телеведущая и автор более 20 книг о счастье и надежде — «проповедница счастья», как ее называли, Чхве Юн Хи покончила с собой вместе со своим мужем.

Также в Сеуле находится печально знаменитый мост Мапо через реку Хан. Он известен тем, что только с 2007 по 2012 год с него совершили более 100 прыжков[102]. В сентябре 2012 года страховая компания Samsung Life Insurance и Cheil Worldwide попытались предотвратить самоубийства на мосту, разместив там изображения, слова и статую, которые должны были создать благоприятную атмосферу[103]. Например, перила моста были оснащены датчиками движения, которые реагировали на перемещение и подсвечивались короткими фразами, написанными при содействии групп по предотвращению самоубийств, а также фотографиями счастливых семей и прочим. Мост получил прозвище «Мост жизни»[104].

Развивающиеся тенденции сетецентрического развития в обществе, на наш взгляд, не в последнюю очередь способствуют развитию такого явления, как солипсизм — стремление к уединению и отделению личности от общества. Наиболее ярким примером в этом случае является движение добровольных затворников «хикикомори», или «хикки», буквально — «нахождение в уединении». В нынешнее время движение «хикки» набрало популярность в США, Европе и в определенной степени — даже в России.

Также, понимая всю важность развития патриотизма и любви к своей стране, восприятие ценностей Русского мира, необходимо все же признать, что мы живем в «вестернизованной парадигме». На сегодняшний день будет слишком недальновидно игнорировать влияние США и Западного мира, которое все же является едва ли не подавляющим в современных реалиях.

Согласимся, что во многом «вестернизация» нашей российской действительности как парадигмы наличного бытия привносит и ярко выраженные негативные тенденции. «Западный образ жизни» провозглашается априорным и безальтернативным благом. Уже по этой безальтернативности можно усмотреть в подобной концепции уробороса — змея, пожирающего собственный хвост.

Более того, основное декларируемое достижение Западного мира — свобода — не только принимает форму вседозволенности и морально-этического релятивизма, но и превращается в собственную противоположность. Иллюстрацией тому служит развивающаяся в наши дни преимущественно в западном социуме так называемая «культура отмены». Она основана не только на замалчивании неудобных фактов, но и на прямой дискредитации отдельных лидеров общественного мнения, если их суждения о каких-либо значимых общественно-политических или культурных явлениях расходятся с априорной официальной точкой зрения. В этом случае Западный мир напоминает антиутопию Джорджа Оруэлла «1984»[105] или роман Рэя Брэдбери «451° по Фаренгейту»[106].

Однако в рамках научной свободы мнений необходимо отметить, что западное общество имеет и ряд несомненных преимуществ, позволяющих успешно действовать на международной арене. На наш взгляд — это, прежде всего, плюрализм, основанный на многовековых традициях. Именно он позволяет Западному миру, несмотря на очевидные социально-политические проблемы, сохранять гибкость и изменяться в новых реалиях развития цивилизации. Способность открыто говорить о проблемах, не замалчивая их, действительно очень важна для любого социума. Поскольку позволяет в процессе формирования нарративов в быстро меняющейся «турбулентной» социально-политической и социокультурной среде избежать целого ряда когнитивных искажений, связанных с консервативным догматичным восприятием окружающей действительности.

В этом контексте в США и странах Западной Европы активно развиваются концептуальные поиски эвентуальных путей развития глобального мира. Такой деятельностью, в частности, занимаются в военной и гражданской сфере Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США — DARPA и американская некоммерческая исследовательская организация — RAND. Последняя, несмотря на свой негосударственный статус, работает по заказам американских правительственных организаций, проводя исследования по военно-техническим и стратегическим аспектам актуальных проблем национальной безопасности. Об уровне исследований RAND красноречиво свидетельствует тот факт, что в разное время на эту структуру работали 32 нобелевских лауреата преимущественно по физике и экономическим наукам.

Также стоит отметить среди европейских организаций подобной направленности Стокгольмский международный институт исследований проблем мира — SIPRI. Сфера деятельности этой организации — проблема мира как явления, а также военных конфликтов, контроля над вооружениями и разоружением.

Эти и другие организации выступают своеобразными аналитическими центрами, которые анализируют и формируют стратегии развития западной цивилизации в ближайшей, среднесрочной и долгосрочной перспективе.

Вполне очевидно, что подобные аналитические структуры необходимо создавать и в России для формирования собственной парадигмы перспективного развития, а также противостояния эвентуальным угрозам будущего. В этом случае мировоззренческая составляющая Русского мира видится нам наиболее актуальной и имеющей экзистенциальный смысл в целом.

Более того, вопрос о месте России в современном сетецентрическом мире стремительных и масштабных изменений остается открытым. Отечественная философская мысль лишь приступает к изучению этого сложнейшего предметно-проблемного поля. Во многом исходя из вызовов и эвентуальных угроз других геополитических игроков. То есть мы снова оказываемся в роли «догоняющего».

Таким образом, экстраполируя данные, полученные в ходе рассмотрения феномена войны в концепции сетецентризма на мирную жизнь, можно вынести следующее предположение. В современных геополитических условиях эффективным государством станет то, правительство которого сумеет быстрее своих конкурентов на «глобальной шахматной доске» адаптироваться к постоянно меняющимся динамическим условиям в рамках глобальных социально-политических и социокультурных вызовов. Это и будет являться эпистемологическим контекстом рассматриваемого в данной работе состояния мира как феномена человеческого бытия на современном этапе развития цивилизации.

Как альтернативу разрушительному воздействию сетецентрической войны можно предложить решение важнейших цивилизационных проблем. Творчество ли это, поиск божественной природы, по Николаю Бердяеву, или же выход в космическое пространство и его освоение, согласно воззрениям выдающегося философа — русского космиста Константина Эдуардовича Циолковского, — все это требует консолидации усилий в рамках Русского мира, а также иных, не противоречащих общегуманистической направленности цивилизационных проектов.

При этом общую концепцию сетецентризма следует не игнорировать, а использовать для дальнейшего развития человеческого бытия.

Тем более что обе эти концепции: и русского экзистенциализма, и русского космизма вполне укладываются в высказывание Иммануила Канта. «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне»[107], — писал «элегантный магистр», как его называли современники.

Таковым видится один из возможных путей преодоления ограниченности сугубо сетецентрического доктринального подхода. Не стоит также забывать, что при всей своей новизне сетецентрическая война и ее концептуальное продолжение в мирной жизни и развитии общества являются лишь очередным этапом развития войны и мира как феноменов человеческого бытия на современном этапе развития цивилизации.

Таким образом, NCW и феномен сетецентризма, развившись как очередная доктрина «сверхэффективной» войны, породили новое предметно-проблемное поле, связанное с интенсификацией боевых действий, применения сетевых технологий управления, беспилотных систем, высокоточного оружия. В более широком смысле сетецентрический подход к построению экономики породил качественные изменения в мировой социально-политической системе. При этом стоит отметить, что война и мир как феномены человеческого бытия в философском аспекте всегда оставались сугубо антропоцентричными. Из этого, прежде всего, следует исходить, решая мировоззренческие и морально-этические проблемы современного общества.

В отношении доктрины сетецентрической войны, или NCW, в России сложилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, Вооруженные силы РФ обладают огромным боевым потенциалом, в том числе и в области применения высокоточного вооружения и применения информационных систем в вооруженных конфликтах. С другой стороны, нет понимания общей концепции сетецентрической войны как важнейшего элемента современной реальности применительно к феноменам войны и мира. «Власти необходимо совершить колоссальное интеллектуальное усилие, поскольку сетевые войны, их практика, их стратегия, их тактика, их методология основана на серьезном философском понимании процессов, протекающих в современном мире»[108], — пишет Александр Дугин в работе «Русская война». По мнению философа, Россия не готова к ведению именно сетецентрической войны во всем ее многообразии форм и методов.

В этом отношении русский философ с присущим ему гражданским мужеством, как и за 100 лет до него другой русский философ Николай Бердяев, обозначил острую и актуальную проблему неготовности России к ведению войны. Николай Бердяев[109] утверждал подобное с точки зрения своего времени и той социально-политической и социокультурной парадигмы, которая сформировалась в Российской империи накануне Первой мировой войны. Александр Дугин утверждает о неготовности России к ведению сетецентрической войны накануне более глобальной перестановки сил во всем мире, которая сформирует будущее человечества на ближайшие, как минимум, полтора столетия. Более того, отметим еще одну важную особенность парадигмы сетецентризма: сколь бы ни были стремительными военно-политические и социокультурные изменения в эпоху NCW, их последствия ощущаются на протяжении более длительного исторического периода развития человечества.

Однако, несмотря на неготовность отдельных государственных институтов страны, Президент РФ Владимир Путин вступил в сетецентрическое противостояние с Западом, причем само это противостояние оказалось предопределено самой изменившейся конъюнктурой мировой политики. По мнению Дугина, президент нашей страны начал конструирование из остатков российской государственности нового полюса геополитики. Причем побудительными мотивами стали как внутренние, так и внешние угрозы для России: уже не по оси РФ — США, но с учетом новых геополитических факторов многомерной мировой политики. «Годы правления Путина были арьергардными боями против тех сетей, которые сложились в 80-х и особенно 90-х. Это была гигантская контрразведывательная операция, направленная на оборону»[110], — считает Александр Дугин.

Тем не менее, на наш взгляд, отсутствие концептуального понимания парадигмы сетецентрической войны применительно к политике России стало тем негативным фактором, который не позволил во всей полноте реализовать продвижение и отстаивание политических, экономических и социокультурных интересов нашей страны как в формате общеевропейской политики, так и в более глобальных, общемировых масштабах. Одной из таких геополитических неудач России можно считать, по нашему мнению, непонимание ситуации на территории Украины. Притом, что в своей работе «Столкновение цивилизаций» Сэмюэль Хантингтон еще в 1996 году упоминал, что в отношении этой страны социально-политическое противостояние возможно по линии культурного раздела Левобережья и Правобережья Днепра[111]. Однако в то время помыслить об открытом вооруженном противостоянии между двумя братскими народами, несмотря на разногласия, невозможно было и помыслить. Однако США с помощью финансово-экономических механизмов поддержки различных националистических движений открыли «окно Овертона». Как следствие, Россия, которая полагалась на формальные политические договоры, оказалась не готова к такому асимметричному политическому и социокультурному давлению. У нашей страны на тот момент просто не оказалось подобных американским рычагов влияния на стремительно меняющуюся социально-политическую и социокультурную ситуацию внутри Украины. «Провал России и пророссийских сил на Украине был предопределен до начала всей ситуации, так как между собой столкнулись силы совершенно несимметричные — индустриальные технологии против информационных (постиндустриальных)»[112], — пишет Александр Дугин. Именно эти обстоятельства и продемонстрировали со всей наглядностью «бездну российского отставания» и уровень превосходства США в сложившейся парадигме сетецентризма.

При этом стоит отметить, что только развитие философской рефлексии над таким сложным и многомерным явлением, как парадигма сетецентризма в контексте внутренней и внешней политики России, ключевых структурных преобразований нашего общества, экономики, промышленности, науки и культуры, позволит в дальнейшем формировать четкую и последовательную стратегию развития.

Что же касается непосредственно осмысления форм и методов ведения боевых действий, то в этом проблемно-предметном поле имеется, на наш взгляд, очевидный парадокс. Вооруженные силы России на сегодняшний день обладают весьма обширным потенциалом высокоточных средств поражения и накопили значительный опыт его реального применения. Однако без понимания концепции сетецентрической войны армия РФ способна вести лишь ограниченные боевые действия с применением сетевых технологий «цифрового поля боя». По уровню насыщения высокотехнологическими видами вооружения несомненными лидерами являются Ракетные войска стратегического назначения — РВСН и Воздушно-космические силы России — ВКС РФ. Так, например, все боевые самолеты поколения 4++: многоцелевые истребители Су-35С и Су-3 °CМ, а также фронтовые бомбардировщики-ракетоносцы Су-34М и тяжелые перехватчики МиГ-31БМ в боевом вылете объединяются в единую сеть передачи данных как между собой, так и во взаимодействии с наземными командными пунктами наведения. Также они связаны и с самолетами ДРЛО — дальнего радиолокационного обнаружения и наведения А-50М или А-100. В последнее время к этому сетецентрическому контуру боевого управления присоединились и разведывательные беспилотники, такие как «Орлан-30» или «Иноходец». Такая гибкая тактическая сеть позволяет практически мгновенно выявлять, идентифицировать и уничтожать цели противника на скоростях более 1200 км/ч и на всем диапазоне высот.

Однако в Сухопутных войсках системы боевого управления только внедряются. Здесь несомненными лидерами в практическом боевом применении сетецентрических технологий являются ракетные бригады армейского подчинения в составе ОТРК «Искандер-М» Сухопутных войск, а также Силы специальных операций, ВДВ и морская пехота. Так, например, в 2012 году в Воздушно-десантных войсках успешно внедрена и применяется единая система управления войсками «Андромеда-Д». В частности, благодаря этой системе обмена информацией разведданные от передовых тактических групп сразу же передаются подразделениям артиллерийской поддержки ВДВ. Что значительно сокращает время реакции и поражения целей. Однако отметим, что все же только спецназ, как и авиация или ракетчики, в одиночку войны не выигрывает.

Отдельного внимания в контексте описания сетецентрической доктрины Вооруженных сил России заслуживают зоны запрета доступа и воспрещения маневра или A2-AD — anti-access and area denial. Они формируются на основе трех компонентов, относящихся к разным родам и видам войск: противокорабельные комплексы «Бастион» флота, ОТРК «Искандер» Сухопутных войск и системы ПВО — ПРО С-400 Воздушно-космических сил. При необходимости три основных компонента могут дополняться другими видами вооружений. При этом войска НАТО не могут находиться и передвигаться в радиусе действия систем запретной зоны без риска нанесения им неприемлемого ущерба.

На территории России к таким зонам запрета доступа относятся Калининград, Мурманск, Санкт-Петербург, Москва, Севастополь, Новосибирск, Владивосток, другие города стратегического значения, а также авиабаза «Хмеймим» в Сирии. Вероятно, с этим и связаны постоянные атаки украинской армии с применением англо-французских малозаметных крылатых ракет Storm Shadow/SCALP-EG. Подобные ракетные атаки, на наш взгляд, направлены не столько против конкретных войсковых или инфраструктурных объектов, сколько для того, чтобы вскрыть позиционные районы элементов зоны запрета доступа и выявить алгоритмы их боевой работы.

Особо, на наш взгляд, необходимо отметить, что при таких ракетных атаках украинской армии страдают мирные жители, как это было в уже описанном ранее ударе по Севастополю 24 июля 2024 года, в результате чего погибли в том числе и дети. Соответственно, согласно международным договоренностям, подобные удары вглубь территории нашей страны должны быть однозначно квалифицированы как форма ведения агрессивной войны и военные преступления. С мировоззренческой точки зрения, в этом аспекте следует обратить внимание на осознание морально-этической стороны вопроса, что, на наш взгляд, также входит в круг задач философии. Недопустимость страданий людей, угрозы их жизни и здоровью и является тем важнейшим определяющим фактором проведения СВО на территории Украины. Подобный определяющий фактор не может вызывать сомнений с точки зрения концепции справедливой войны, сформулированной в мировой философии.

Российский опыт создания A2-AD или антиинтервенциональных зон оказался актуальным и для других стран. Так, например, КНР формирует свои зоны запрета доступа на основе закупленных в России зенитно-ракетных систем С-300 и С-400, а также сверхмалошумных подводных лодок класса «Варшавянка» — против авианосных соединений ВМС США в спорных территориальных районах.

Однако, на наш взгляд, развитию концепции сетецентрической войны в России не хватает философского осмысления и выработки собственной глобальной доктрины. По сути, в масштабных военных конфликтах ВС РФ способны вести лишь боевые действия, по концепции схожие с Remote Warfare, то есть дистанционной войной. Только лишь предшествующем сетецентрическому — уровне вооруженного конфликта. Хоть и с разветвленной и весьма обширной системой применения технологий, а также форм и методов, характерных для концепции сетецентрических боевых действий. В этом контексте необходимо отметить, что и в направлении рефлексии над мировоззренческой проблематикой сетецентрической концепции работа русской философской мысли продолжается.

В то же время, объективности ради, необходимо осветить и еще один немаловажный нюанс. Рассуждая о сетецентрической концепции современной войны, многие, особенно западные философы и военные аналитики, слишком увлекаются «датацентричностью» современных конфликтов, воспринимая их, следуя терминологии Збигнева Бжезинского, как игру на глобальной шахматной доске[113]. Но все же война в своем онтологическом статусе продолжает оставаться антропоцентричной, то есть направленной все же на силовое воздействие прежде всего, на человека.

В этом отношении уместно помнить, что украинское контрнаступление в Запорожской и Херсонской областях летом 2023 года остановили все же «классические» эшелонированные полевые укрепления, известные как «Линия Суровикина». При этом, образно говоря, американские танки «Абрамс», БМП «Брэдли» и немецкие «Леопарды», оснащенные сверхсовременными системами прицеливания и цифровой передачи данных, подрывались на еще советских противотанковых минах ТМ-62М, где «62» — год принятия на вооружение Советской армией.

Из этого, естественно, не следует тот факт, что нам, русским, стоит впадать в ретроградство и отказываться от новых сверхсовременных технологий. Ведь те же «Абрамсы», «Брэдли» и «Леопарды» весьма успешно уничтожались сверхзвуковыми управляемыми ракетами с борта русских вертолетов Ка-52М «Аллигатор» — единственные в своем роде винтокрылые штурмовики с соосной схемой расположения несущих винтов. Но все же в излишней приверженности к «дистанционным» методам ведения войны прослеживается и мировоззренческое отношение западной мысли как к спорту или состязанию. В то время как русскому воину присуще воспринимать войну как тяжелую, грязную и кровавую, но необходимую работу. Семантически это выражается в таком устоявшемся выражении в русском языке, как «ратный труд». На наш взгляд, именно отношение к войне как к труду и является одной из характерных детерминант русского мировоззрения. Соответственно, и русская доктрина сетецентрической войны должна учитывать этот аспект.

Что же касается сетецентризма как геополитической, общемировой парадигмы, то в этом отношении в России ведется с некоторых пор довольно серьезная работа. Помимо трудов Александра Дугина, стоит упомянуть работы таких известных русских политологов и философов, как Тимофей Сергейцев, Дмитрий Куликов и Петр Мостовой, и их коллективный научный труд «Идеология русской государственности»[114]. А также другие работы: «Мировой кризис. Восток и Запад в новом веке», «Запад — Россия: тысячелетняя война», «Судьба империи»[115][116]. Такие философские и политологические работы современных актуальных авторов, несомненно, необходимы. Например, в книге «Судьба империи» проведен глубокий и вместе с тем понятный широкой аудитории философско-экономический анализ роли нашей страны в глобальном и стремительно меняющемся мире. Переосмысливается новейшая история России в 2000 годах, а также, что важно, даются практические рекомендации в преодолении кризисов.

Отметим, что и сейчас российское общество, несмотря на ряд позитивных перемен, испытывает влияние последствий западной либеральной экспансии, которое особенно значимым стало еще в эпоху заката СССР, во второй половине 1980-х годов. Либеральная экспансия США и стран Запада еще более усилилась на протяжении 1990–2000 годов. Только с недавнего времени мы принялись переосмысливать произошедшую, по словам Владимира Путина, «геополитическую катастрофу», связанную с распадом СССР и последующими событиями.

Более того, стоит отметить, что Россия уже существует в парадигме сетецентризма, и свои действия руководство страны и наше общество в целом должны соотносить с современными социально-политическими, культурными и экономическими реалиями.

Построение концепции Русского мира как универсального поля смысла и наднационального проекта стало определенным ответом на экзистенциальные вызовы быстро меняющихся геополитических условий. И в этом отношении стоит обратить внимание на опыт наших геополитических соперников.

В рамках мировоззренческой парадигмы Русского мира ничто не мешает отдельно взятому индивидууму или социальной группе идти по пути саморазвития и самосовершенствования с опорой на уже накопленные знания и культурно-исторические особенности. Основой для этого может послужить огромный гуманитарный и научный потенциал нашей страны, ее открытость к концептуальному диалогу с представителями других культур.

Более того, если мы допускаем, что в сетецентрической концепции важна не столько опора на ресурсы, промышленность или территорию, сколько способность государства к адаптации в быстро меняющихся условиях внешней и внутренней политики, — именно поэтому необходимо повышать эффективность самого общества. Но это означает не отказ от традиционных ценностей, но использование всего гуманитарного, научного и мировоззренческого потенциала для качественно новых изменений. Судя по всему, России такие качественные перемены вполне по силам — именно потому, что мы формируем свою уникальную концептуальную модель Русского мира.

Важно отметить и следующий аспект социально-политических взаимоотношений во внутренней и во внешней политике. Очевидно, что современная концепция сетецентризма показывает, что эффективность государственной системы также определяется возможностями быстрой адаптации к постоянно меняющимся факторам внешней и внутренней политики.

Примером этому может служить изменение вектора во внешней политике РФ относительно Армении и Азербайджана. Как только в Армении стали нарастать антироссийские настроения, руководство нашей страны не стало терять время и силы, противодействуя этой тенденции, а просто вектор внешнеполитических интересов РФ сместился от Армении к Азербайджану как более выгодному региональному союзнику. И уже теперь правительству Армении приходится прилагать усилия, чтобы оставаться в сфере международных интересов России.

К той же тенденции можно отнести и существенное потепление межгосударственных отношений между РФ и Грузией, с которой, напомним, в августе 2008 года у нашей страны возник вооруженный конфликт. При этом ЕС и США «выразили обеспокоенность» фактом сближения Грузии и России. Относительно недавно правительством России принято решение о введении безвизового режима с Грузией. Несомненно, такой шаг будет способствовать восстановлению интеграции двух народов и преодолению тяжелых последствий недавней взаимной вражды, инспирированной третьими политическими силами, действия которых шли через различные неправительственные организации якобы «европейского выбора».

Еще более значимым стало создание и расширение международного союза БРИКС. Состоявшийся 22 октября 2020 года XVI саммит этой организации при участии генсека ООН Антонио Гутерриша только подтвердил важность этого геополитического союза. На сегодняшний день в него входят Бразилия, Россия, Китай, Южная Африка, Египет, Иран, ОАЭ и Эфиопия. После окончания XVI саммита в Казани еще 13 государств получили статус «Страна — партнер БРИКС+». Среди них: Алжир, Белоруссия, Казахстан, Турция, Куба. То есть в БРИКС входят не только ведущие экономики мира, но и перспективные с точки зрения темпов экономического развития страны. Более того, именно на полях XVI саммита БРИКС в Казани 22–24 октября 2024 года председатель КНР Си Цзиньпин и премьер-министр Индии Наредра Моди впервые за пять лет провели совместные переговоры и обсудили территориальный спор вокруг Тибета. Учитывая, что сам по себе предмет конфликта восходит еще к колониальным временам британского владычества в Индии[117].

Подобная тенденция к объединению и решению сообща актуальных общественно-политических, культурных, финансово-экономических вопросов является несомненной победой России. И основана эта победа на формировании качественно нового мировоззрения, которое учитывает стремительно меняющиеся геополитические реалии, но при этом основывается на многовековом прочном фундаменте русской философской мысли и исторической памяти.

Важно и то, что для России в данных условиях находиться в роли условно «догоняющего» не так однозначно. Ведь мы имеем уникальную возможность более скрупулезно и детально проанализировать чужие успехи и неудачи и сделать соответствующие выводы для своей страны. В такой неоднозначной ситуации переменчивого геополитического будущего конечный результат, несомненно, гораздо более ценен для России. Поскольку именно всестороннее осмысление новой парадигмы сетецентризма, в том числе и с философских позиций, обеспечит нашей стране лидерство в будущем.

Исходя из вышесказанного, можно сделать следующие выводы. Сетецентрическая война — Network-centric Warfare, или NCW, — на данный исторический момент является концептуально высшей точкой развития феномена войны.

Сетецентрическая война, в отличие от классических боевых действий, делает ставку на повышение ситуативной осведомленности в различных тактических ситуациях, в превосходстве средств связи и управления «единым сетевым полем боя». Таким образом, концепция NCW тяготеет к определенной «датацентричности», в отличие от «антропоцентричности» прошлых вооруженных конфликтов. Также применяются перспективные — «прорывные» виды вооружений, формирующие так называемый асимметричный ответ на поле боя, к которому другая сторона не готова.

В этом случае меняется и экзистенциальное восприятие, а также личностное восприятие отдельных людей самого феномена войны. Боевые действия представляются для некоторых категорий военнослужащих как схематическая картинка на прицельном мониторе. В определенной степени это нивелирует морально-этические переживания по поводу актов насилия, пусть и выполненных в рамках исполнения боевых приказов официального командования.

Более того, уже сейчас в элементах боевых систем напрямую используются адаптированные технологии игровых видеоприставок или программных «движков» компьютерных игр. Примером может служить названная выше разработка перспективной израильской БМП Carmel. Соответственно, напрашивается вывод: незачем уничтожать живую силу противника, если можно направить атаки на элементы критической инфраструктуры оппонента.

Однако критическую инфраструктуру противника трудно разделить на военную и гражданскую, особенно в условиях высокоурбанизированного индустриального ландшафта. В этом отношении наиболее примечателен пример Донбасса — с его насыщенностью угольными шахтами, крупными промышленными предприятиями металлургии и машиностроения. Следовательно, уничтожение или повреждение критической инфраструктуры, в первую очередь промышленной, может привести к тяжелым экологическим последствиям и создать существенную угрозу жизни мирному населению.

Существенное развитие информационных технологий, свободы слова, в том числе и в электронных СМИ и в социальных сетях, порождает определенный «информационный плюрализм». Следствием которого в условиях когнитивной войны как составной части сетецентрической концепции боевых действий является некое состояние «бытия-в-войне», когда гражданское население оказывается постоянно погруженным в поток информации о различных боевых действиях. При этом наряду с репортажами о реальных боевых действиях из различных «горячих точек» планеты демонстрируются не прошедшие цензуру кадры экшн-камер со сценами реальных убийств и даже пыток. Подобный подход в информационном освещении событий военных конфликтов может привести и приводит на примере Украины к деградации общества, разрушению горизонтальных социальных связей, росту враждебности, разобщенности и, как следствие, межнациональной, межконфессиональной и межэтнической розни. Само общество в таких условиях негативного информационного давления дробится на более мелкие и зачастую враждебно настроенные социальные страты.

При этом не стоит забывать, что за всей «датацентричностью» современной концепции NCW, более широкий онтологический статус феномена войны подразумевает все же насильственные действия одного человека по отношению к другому. Соответственно, сетецентрическая война концептуально лишь маскирует целенаправленное применение насилия одних групп людей по отношению к другим.

Необходимо со всей очевидностью учитывать, что на сегодняшний день Вооруженные силы РФ еще не в полной мере перешли в парадигму сетецентрической войны и могут вести концептуально «дистанционную войну», или Remote Warfare, с элементами NCW. При этом такие рода и виды войск, как РВСН, ПВО — ПРО, ВКС РФ, ВДВ, Силы спецопераций, уже сейчас в большей мере успешно применяют сетецентрический доктринальный подход к ведению современных боевых действий.

Однако на данном этапе России не хватает именно всеобъемлющего осознания, прежде всего на уровне построения единой концепции, в отношении парадигмы сетецентризма. Александр Дугин прямо указывает, что Россия не готова к современной сетецентрической войне. Вместе с тем активизация русской философской мысли в направлении развития собственного понимания концепции сетецентризма уже дает свои положительные результаты как в подходе к ведению сетецентрической войны, так и к последующему формированию сетецентрического мира.

Важно отметить, что явление сетецентрической войны, сформировавшись как попытка реализовать более эффективные бизнес-модели в экономике, перешло в военную сферу, а затем стало важным детерминирующим фактором во всей современной геополитике, оказывающим масштабное влияние и на феномен мира в человеческом бытии. Причем настолько, что можно с уверенностью констатировать наступление эпохи «сетецентрического мира», или, точнее, «сетецентрической цивилизации». Назовем его по аналогии — Network-centric world, или NCWld.

Военно-технический аспект философии современных боевых действий является наиболее важным, однако и в некотором отношении наименее изученным именно с позиций осмысления данной проблемы. Поскольку данное философское исследование касается феномена войны, необходимо учитывать не только экзистенциальное, социокультурное, но еще и технологическое измерение вооруженного конфликта. От одной войны к другой росло технологическое совершенство вооружений конфликтующих сторон, становясь важнейшей и устойчивой детерминантой самого понимания такого конфликта в перспективе исторического развития общества и цивилизации в целом. По словам Мартина Хайдеггера, страшно не то, что мир становится полностью технизированным, а то, что человек не подготовлен к этому изменению мира[118].

Отметим, что техника, в том числе и военная, является объектом исследования отдельного направления — собственно философии техники.

Поскольку различные боевые комплексы являются порождениями материальной культуры общества, основными направлениями исследований данного раздела философского знания являются ответы на вопросы:

— какова природа и сущностная особенность техники?

— существуют ли пределы технического роста и как развитие техники связано с судьбами культуры?

— как соотносятся между собой ценности техногенной цивилизации и гуманитарно-духовные устои человеческого сообщества?[119]

Соответственно, и военная техника как объект материальной культуры также входит в проблемное поле данной области философского знания, и ее развитие невозможно без глубокого мировоззренческого восприятия и осмысления данной проблематики.

На наш взгляд, военная техника концептуально несет в себе определенные конструктивные особенности, характерные для определенной национальной инженерной школы. В этом контексте уместно говорить о своеобразии философии техники, присущей той или иной стране. Характерным примером такой дифференциации может стать сравнение относительно легких и маневренных советских танков Т-34 и довольно тяжелых, с массивной броней немецких Pz.V, «Пантера» и Pz.VI, «Тигр».

В вооруженных конфликтах конца XX — начала XXI века качественный рост функциональных возможностей оружия, его растущая мощь, цифровизация и автоматизация являются едва ли не важнейшей детерминантой самого феномена войны. Перспективные боевые технологии формируют концептуальный облик современного «цифрового поля боя» настолько, что оказывают огромное влияние на человека, его экзистенциальное восприятие этого явления.

Поэтому мы должны более детально рассмотреть проблемы феноменов войны и мира также и с точки зрения применения новых и перспективных боевых технологий. Уделить внимание морально-этическому аспекту этой проблематики, выявить новые эпистемические закономерности генезиса перспективных боевых систем в рамках парадигмы сетецентрической войны. Следовательно, необходимо сформулировать эпистемологическую проблематику и дать морально-этическую оценку этим явлениям в контексте развития технологий.

Например, в современных социально-политических реалиях такой фактор, как подлетное время баллистических или крылатых ракет, о чем уже говорилось в рамках этой книги и будет подробнее сказано далее, является одним из важнейших определяющих факторов современной мировой геополитики.

Также военные технологии, основанные на высокой скорости передачи данных, существенно повышают уровень стресса и связанные с этим психологические проблемы адаптации у операторов подобных комплексов, что также является серьезным фактором воздействия на организм человека в целом и на его психику в частности. Современные боевые информационные технологии также существенно меняют и жизнь мирного населения, непосредственно не задействованного в конфликте.

Полагаем, что в том числе в этом и заключается мировоззренческий конфликт философской рефлексии над феноменами войны и мира в современном человеческом бытии.

Все эти факторы исключительно важны для понимания концепции ключевых видов современного вооружения с точки зрения концептуально-философского подхода.

Сетецентрическая война, вбирая все наиболее передовые и перспективные разработки научно-технического прогресса, не просто изменила ход боевых действий. Сама парадигма NCW стала детерминантой качественно новых изменений в неядерных вооружениях. В этом отношении также проявился синергичный принцип эмерджентности, когда объединение ранее известных характеристик того или иного комплекса вооружений выводило его на качественно новый уровень.

Сейчас уже эти комплексы вооружений стали своеобразной детерминантой современного поля боя, определяя не просто ход того или иного боестолкновения или даже целого конфликта, но формируя определенный — качественно новый подход в восприятии и мировоззренческой рефлексии на качественно новом — геополитическом уровне. При этом такие вооружения, не побоимся этого слова, меняют реальность и сами становятся значимыми акторами глобальных социально-политических, экономических и социокультурных процессов.

При этом необходимо отметить, что аналогов подобной мировоззренческой коррелятивной трансформации технического средства непосредственно в детерминанту событий в мировой истории войн практически не было. Даже тактика ковровых бомбардировок, примененная люфтваффе гитлеровской Германии и ее сателлитами, а после развитая бомбардировочными соединениями Британии и США, не повлияла так сильно на способы ведения боевых действий. В этом контексте уместно отметить, что и массированные бомбардировки территории Северной Кореи в 1950–1953 годах и еще более масштабные бомбардировки Вьетнама в 1968–1975 годах со стороны стратегических авиационных подразделений ВВС США не принесли желаемого результата. Они не смогли в глобальном отношении переломить ход боевых действий. В первом случае они лишь заморозили конфликт на долгие десятилетия. А во втором случае — применение массированных бомбовых ударов самолетами Boeing B-52 Stratofortress вообще не спасло от поражения правительство и Вооруженные силы Южного Вьетнама, который поддерживали Многонациональные силы во главе с США.

Первая и пока единственная атомная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки в 1945 году, на заключительном этапе Второй мировой войны, хоть и косвенно повлияла на капитуляцию Японии, однако истинной причиной этого события стало поражение Квантунской армии на материке в ходе наступления Красной армии летом 1945 года.

К тому же ядерное оружие — это совершенно иной по совокупности факторов поражения фактор доминирования. Его разрушительная мощь и эффективность и сейчас являются неким «эталоном» для определения могущества того или иного вида неядерного вооружения. Тем не менее рассуждение об атомном вооружении затрагивает контекст данной главы лишь частично, а потому останавливаться на нем не будем.

Современные же неядерные средства поражения как раз и приблизились к могуществу «его величества — атома», но вместе с тем приобрели и качественно новые свойства, которых даже атомные заряды лишены.

С мировоззренческой точки зрения, это предметно-проблемное поле относится к разделу философии техники. Она же, в свою очередь, определяет ряд онтологических, экзистенциальных и аксиологических вопросов, связанных с подобным усложнением технологий и их влиянием на цивилизацию в целом. Рассмотрим их подробнее.

В контексте современной геополитики, на наш взгляд, как на региональном, так и на глобальном уровне определяющим фактором является подлетное время баллистических и крылатых ракет с обычными либо ядерными боеголовками, а также время реакции средств противовоздушной и противоракетной обороны, ПВО — ПРО, на подобную внезапную и массированную атаку. Именно такая детерминанта является ведущей для взаимного сдерживания от вероятной глобальной войны между ведущими государствами планеты, обладающими развитым ракетно-ядерным потенциалом.

Поскольку данное философское исследование касается феномена войны, необходимо учитывать не только экзистенциальное, социально-политическое, но еще и технологическое измерение вооруженного конфликта. От одной войны к другой росло технологическое совершенство вооружений конфликтующих сторон, становясь важнейшей и устойчивой детерминантой самого понимания такого конфликта в перспективе исторического развития общества и цивилизации в целом. По словам немецкого философа Мартина Хайдеггера, страшно не то, что мир становится полностью технизированным, а то, что человек не подготовлен к этому изменению мира[120].

Следовательно, не менее важна, на наш взгляд, также и философская проблематика применения гиперзвукового высокоточного ракетного оружия в современной войне. Его разработка и последующее боевое применение стало отдельным явлением в области современных военных технологий.

Гиперзвуковой режим для летательного аппарата в атмосфере Земли отличается так же, как сверхзвуковой — от дозвукового. Определение нижней границы гиперзвуковой скорости обычно связано с началом процессов ионизации и диссоциации молекул в пограничном слое около аппарата, который движется в атмосфере, что начинает происходить примерно при числе Маха — М>5 (примерно 6000 км/ч).

Число Маха (M) представляет собой отношение скорости течения в данной точке газового потока к местной скорости распространения звука в движущейся среде — названо по имени австрийского физика и философа Эрнста Маха.

Естественно, чем выше скорость крылатой ракеты, тем сложнее ее перехватить современным средствам противовоздушной и противоракетной обороны ПВО — ПРО. Сам цикл зенитного ракетного комплекса ЗРК или зенитного ракетно-пушечного комплекса ЗРПК от обнаружения до захвата цели на радиолокационное сопровождение и выдачи команды на перехват называется временем реакции того или иного комплекса.

В принципе, и до развития гиперзвуковых технологий боеголовки межконтинентальных баллистических ракет МБР или оперативно-тактических ракет ОТРК, например комплекса «Искандер-М», так или иначе летели с гиперзвуковой скоростью, но по предсказуемой баллистической или квазибаллистической — без выхода за пределы атмосферы траектории. Современные же гиперзвуковые ракеты способны выполнять полностью управляемый полет на указанных огромных скоростях с активным маневрированием на траектории.

Следует отметить, что вопрос применения гиперзвукового оружия также является новым предметно-проблемным полем для философской рефлексии в рамках проблематики войны и мира как феноменов человеческого бытия. Прежде всего, потому что высокоточные самонаводящиеся гиперзвуковые ракеты наземного и воздушного старта являются новейшим видом вооружения. По области своего боевого применения и разрушительной мощи они сопоставимы с тактическим ядерным оружием. Соответственно, необходимо понимание и осмысление данного факта с точки зрения восприятия явления и его философской рефлексии, постановки и решения ряда морально-этических задач, о чем будет сказано в дальнейшем.

Первый в мире боевой пуск крылатой ракеты 9-С-7760 или Х-47М2 комплекса «Кинжал» борта истребителя МиГ-31К состоялся в рамках СВО 12 марта 2022 года. В ходе удара было уничтожено подземное хранилище атомных боезарядов в Карпатских горах, построенное еще во времена СССР. Украинская армия хранила там боеголовки для ракет ОТРК «Точка-У», естественно — в неядерном исполнении. Результатом пуска русской гиперзвуковой ракеты стало полное уничтожение высокозащищенного, заглубленного в скальный массив объекта, рассчитанного выдержать близкий взрыв тактического ядерного заряда.

Подобное боевое применение в полной мере ознаменовало начало новой эры в мировой истории войн. Поскольку Россия получила с принятием на вооружение комплекса «Кинжал» очень гибкое по условиям боевого применения высокоточное гиперзвуковое оружие, способное наносить хирургически точные удары по высокозащищенным объектам противника. Передислокация такого гиперзвукового комплекса на самолете-носителе происходит чрезвычайно быстро и скрытно, его очень трудно отследить даже современными методами низкоорбитальной спутниковой разведки.

Еще более мощной является русская гиперзвуковая ракета 3M22 «Циркон», которой вооружаются сейчас фрегаты проекта 22350 «Адмирал Горшков» и атомные подводные лодки АПЛ проекта 855/855М «Ясень»/«Ясень-М». Впервые возможное боевое применение гиперзвуковой ракеты «Циркон» произошло в рамках СВО, когда 7 февраля 2024 года стало известно о ракетной атаке военной цели в Киеве. На месте удара, предположительно, были найдены обломки ракеты с маркировкой «3М22». Однако подобные выводы подвергаются сомнению.

В контексте уже относительно массированного боевого применения гиперзвуковых высокоточных ракет и возникает не просто ряд мировоззренческих вопросов, но целое предметно-проблемное поле современной философии, включающее в себя восприятие, рефлексию, онтологические и эпистемологические выводы, а также аксиологическую оценку гиперзвукового оружия как нового явления в рамках феномена сверхсовременной войны.

Все же в аспекте взаимного геополитического сдерживания «немирный атом» актуален и сейчас.

Тем не менее, обращаясь к предостережению Бертрана Рассела, мы осознаем на сегодняшний день опасность перерастания череды малых войн и конфликтов в глобальное ядерное противостояние. «В случае малой войны имеется значительный риск, что она превратится в войну больших размеров, а ряд мелких войн делает это почти неизбежным»[121], — писал английский философ. Подобную ситуацию ядерной угрозы на сегодняшний день мы наблюдаем в ближневосточном конфликте между Израилем и террористической организацией «Хезболла» на Ближнем Востоке, а также в вооруженном конфликте на Украине. В первом случае Израиль и Иран после массированных ракетных атак и авиаударов 4–6 октября 2024 года стоят на пороге применения ядерного оружия. Во втором случае украинское военно-политическое руководство проводит систематические вооруженные провокации против ядерных объектов, таких как Запорожская, Курская и Воронежская АЭС.

Также стоит вспомнить и относительно недавний конфликт между Индией и Пакистаном, известный как операция «Синдур»: ракетные удары Индии по террористической инфраструктуре на территории Пакистана 7 мая 2025 года. Конфликт перерос в крупнейший в современной истории воздушный бой, состоявшийся, по данным CNN[122], в ночь на 7 мая 2025 года Пакистан заявил, что пуском управляемых ракет класса «воздух — воздух» были сбиты три тактических истребителя ВВС Индии. Несомненно, столь стремительная эскалация конфликта между двумя ядерными державами вызвала тревогу у всего мирового сообщества.

Однако гиперзвуковые ракеты в неядерном исполнении имеют едва ли не больший разрушительный потенциал, но при этом при их боевом применении нет тех морально-этических барьеров, которые характерны для использования стратегических ядерных сил. Однако при этом гиперзвуковой боеприпас, летящий со скоростью выше пяти чисел Маха, то есть свыше 6000 км/ч, не перехватывается большинством систем ПВО. Отметим, что скорость гиперзвуковых ракет на сегодняшний день варьируется, по приблизительным оценкам, от 6000 до 22 000 км/ч. Кроме того, огромная кинетическая энергия ракеты, которая зависит именно от ее массы и скорости, сама по себе делает подобный боеприпас более разрушительным, чем иные виды тактического и оперативно-тактического оружия.

Сочетание огромной разрушительной мощи гиперзвуковых ракет с крайне малой вероятностью их перехвата средствами ПВО — ПРО с отсутствием морально-этических барьеров в его применении является новой аксиологической и мировоззренческой проблемой войн постиндустриальной эпохи. Несомненно, данная философская проблематика в рамках исследования феноменов войны и мира в человеческом бытии требует к себе весьма пристального внимания.

Стоит отметить, что впервые в мире 4 октября 2021 года в Баренцевом море был произведен пуск гиперзвуковой ракеты 3М22 «Циркон» из подводного положения с борта многоцелевой АПЛ «Северодвинск», головной проект 885 «Ясень». Данное событие стало «тихой революцией» в военном деле, поскольку сочетание атомной подводной лодки с гиперзвуковыми ракетами на борту позволяет получить наиболее неуязвимый для ответного удара комплекс вооружения. Более того, разрабатывающаяся с середины 90-х годов в США концепция «быстрого глобального удара» — Prompt Global Strike, или PGS, получила зримое воплощение именно в России.

Отметим также, что залповый пуск в продолжение испытаний гиперзвукового «Циркона» с борта многоцелевой АПЛ состоялся 24 декабря 2021 года. А в мае 2022 года Минобороны РФ сообщило об успешном запуске ракеты с фрегата «Адмирал Горшков» по цели в Баренцевом море на дистанции 1000 километров.

Также с 12 по 17 июня 2024 года отряд кораблей Северного флота РФ в составе фрегата «Адмирал Горшков», многоцелевой АПЛ «Казань», танкера «Академик Пашин» и океанского спасательного буксира «Николай Чикер» посетил с дружественным визитом столицу Кубы — Гавану. Отметим, что расстояние от Гаваны до побережья Флориды США составляет всего 145 км. Перед этим отряд кораблей Северного флота участвовал в учениях, на которых отрабатывалось применение высокоточных ракет. США этот визит угрозой не считают — как заявили в Госдепартаменте, Вашингтон расценивает его как часть рутинной военно-морской деятельности[123].

Тем не менее в контексте визита на Кубу надводного и атомного подводного носителей качественно нового гиперзвукового оружия — носителя, в том числе и ядерных боеголовок, усматривается определенная историческая параллель с Карибским кризисом 1962 года. Тогда в рамках сверхсекретной операции «Анадырь» из СССР на Кубу были переброшены баллистические ракеты Р-12 с радиусом действия около 2000 километров, а также Р-14 с дальностью в два раза больше. Оба этих типа ракет были снабжены термоядерными боеголовками мощностью 1 мегатонна в тротиловом эквиваленте. Кроме того, на Кубу перебрасывались крылатые ракеты с ядерными боеголовками, истребительная эскадрилья на новейших тогда МиГ-21, ЗРК С-75, четыре мотострелковых полка и два танковых батальона с новейшими на тот момент танками Т-55, а также другие части и подразделения. В радиус действия советских ракет попадала практически вся территория США до границы с Канадой.

Примечательно, что в XXI веке для демонстрации сопоставимой по масштабам или даже превосходящей силы понадобились всего лишь два носителя сверхзвуковых или гиперзвуковых ракет с общим боекомплектом ударного наступательного вооружения примерно 48 единиц. Из них на АПЛ «Казань» в восьми вертикальных пусковых шахтах могут размещаться 32 крылатые ракеты «Калибр», «Оникс» или гиперзвуковые «Циркон». На фрегате «Адмирал Горшков» — 16 вертикальных пусковых установок ударного ракетного комплекса. Качественный рост ударных возможностей современного высокоточного вооружения налицо.

Наиболее значимым в демонстрации возможностей русского высокоточного гиперзвукового оружия стал удар 21 ноября 2024 года в ходе проведения СВО новейшим ракетным комплексом «Орешник». Согласно открытым источникам, он был разработан на основе РС-26 «Рубеж».

По заявлению Владимира Путина, 21 ноября 2024 года ракета «Орешник» в безъядерном оснащении была применена Россией по крупному машиностроительному заводу «Южмаш» в украинском городе Днепре — бывшем Днепропетровске. Предположительно, запуск был осуществлен с полигона «Капустин Яр», то есть фактическая дальность полета ракеты составила около 800–850 километров[124]. «Орешник» находился в полете порядка 15 минут, а пиковая скорость достигла 11 Махов, то есть превысила скорость звука в 11 раз. Следовательно, даже удар в неядерном оснащении сочетает в себе точный характер поражения цели с исключительно высокой мощью и проникающей способностью. Кроме того, в отличие от гиперзвуковых «Кинжала» и «Циркона», ракетный комплекс «Орешник» оснащен шестью разделяющимися боеголовками индивидуального наведения. Такое свойство в сочетании со скоростью в 11 Махов позволяет предположить, что даже заатмосферный перехват русской гиперзвуковой ракеты является весьма проблематичным для западных комплексов ПРО, таких, например, как американские THAAD или SM-3 или американо-израильский гиперзвуковой комплекс ПРО «Хец-3».

Причем для снижения рисков эскалации конфликта представители Минобороны РФ предупредили США о запуске ракеты через каналы уменьшения риска ядерного конфликта за 30 минут до самого старта[125].

По словам Владимира Путина, пуск-испытание в боевых условиях гиперзвукового высокоточного ракетного комплекса «Орешник» стал ответом на разрешение западных союзников Украины применять ракеты ATACMS и Storm Shadow по военным объектам на территории России. Однако, согласно Reuters и The New York Times, начальник Генштаба РФ Валерий Герасимов в телефонном разговоре с председателем Комитета начальников штабов ВС США Чарльзом Брауном признал, что удар был запланирован задолго до согласия администрации Байдена разрешить Украине применять американские ракеты для ударов по территории России[126].

Характерно, что первый же испытательно-боевой пуск новейшего гиперзвукового комплекса России «Орешник» был использован как мощный инструмент влияния международной политики. Нужно признать, что в этом отношении нашей страной создан весьма эффективный инструмент неядерного стратегического сдерживания, который, так же как и стратегические ядерные силы сдерживания, выступает гарантом неприкосновенности границ и политических решений России.

Более того, комплекс управляемого высокоточного гиперзвукового ракетного оружия с РГЧ благодаря своим уникальным эксплуатационно-боевым качествам стал основой новой архитектуры безопасности. Той самой качественной детерминантой в рамках концепции NCW с перспективой дальнейшего совершенствования. Фактически это тот самый game-changer, кардинально меняющий правило игры на «глобальной шахматной доске», по представлениям Збигнева Бжезинского[127].

К тому же стоит отметить: несмотря на применение русских гиперзвуковых ракет в неядерном исполнении, на носители класса Х-47М2 «Кинжал», 3М22 «Циркон» или «Орешник» с разделяющимися головными частями индивидуального наведения вполне возможно установить и ядерные боезаряды. Такое сочетание гиперзвуковой скорости, управляемости на всех участках траектории, высокой точности наведения и ядерной «Спец-БЧ», а для «Орешника» — еще и РГЧ с ИН, породит сверхэффективный и крайне разрушительный ударный комплекс вооружения.

Более того, в России 27 декабря 2019 года в 13-й ракетной дивизии поставлен на боевое дежурство гиперзвуковой ракетный комплекс 15П771 «Авангард» в составе межконтинентальной баллистической ракеты — МБР, УР-100Н УТТХ/РС-28 и управляемого боевого блока индивидуального наведения 15Ю-71 или Ю-71[128]. Его расчетная скорость составляет 28 чисел Маха, или порядка 9,6 км/с, что даже без боевой части — в инертном снаряжении — соответствует 18 тоннам тротилового эквивалента.

По состоянию на конец 2023 года, по сведениям из открытых источников, на вооружении РВСН России находились порядка 18 единиц «Авангарда» — три ракетных полка по шесть единиц в каждом. Но при этом точный количественный состав гиперзвуковых ядерных комплексов не раскрывается. Очевидно только, что в дальнейшем этот вектор развития перспективных вооружений будет только расти и совершенствоваться с использованием новейших ракетных комплексов различного типа базирования в рамках «ядерной триады» России: наземных шахтных и подвижных грунтовых ракетных комплексов, стратегической авиации и атомных подводных лодок стратегического назначения — АПЛ СН.

Философский подход к осмыслению мировоззренческой проблематики гиперзвукового оружия как главенствующей детерминанты в феномене войны заключается, по нашему мнению, в качественно новом предметно-проблемном поле. Выше мы уже обозначили отсутствие морально-этических и психологических барьеров на пути боевого применения гиперзвуковых ракет в неядерном исполнении и их огромную разрушительную мощь.

Если в отношении ядерного оружия ряд философов-постмодернистов, таких как Борис Гройс, Жан Бодрийяр, Жак Деррида рассматривает глобальный конфликт как некую умозрительную концепцию, исследуя ее с позиций традиционной для постмодернизма относительности суждений, то гиперзвуковое оружие в современных геополитических условиях уже стало не просто неким умозрительным референтом, но и весьма эффективным актором. В этом случае необходим, по нашему мнению, не подход с точки зрения относительности морально-этических суждений, характерный для господствующей сейчас в странах Западного мира постмодернистской философии. Но разработка новой экзистенциальной концепции осмысления геополитических или социально-политических условий боевого применения и последствий такого применения гиперзвукового высокоточного ракетного оружия как своеобразной и весьма значимой детерминанты дальнейшего развития социума в глобальном масштабе.

Гиперзвуковые ракетные комплексы, в разработке, создании и аспектах боевого применения которых Россия сохраняет безусловное лидерство, несмотря на высокую боевую эффективность даже в неядерном исполнении, обладают существенным недостатком: высокой стоимостью разработки, создания и эксплуатации в войсках.

Поэтому военно-технический аспект философии современных боевых действий предусматривает массированное применение дозвуковых, трансзвуковых и сверхзвуковых крылатых ракет в неядерном исполнении для ударов в глубине территории противника в рамках концепции NCW.

В связи с этим стоит отметить следующий важный момент, связанный с мировоззренческой и аксиологической составляющей последствий такого массированного применения ракет. Использование ядерного оружия как стратегического, так и оперативно-тактического уровня, как мы уже упоминали, имеет определенный психологический барьер, связанный с осознанием последствий такого рода решения. Гиперзвуковые ракеты более эффективны, но и более дорогие. А вот массированный запуск крылатых и оперативно-тактических ракет в обычном, неядерном исполнении, с формальной точки зрения, таких последствий и недостатков лишен.

Но при этом, как показывают обстрелы территории ДНР и ЛНР, Республики Крым, остальной территории Российской Федерации со стороны украинской армии с использованием ракет западного производства, гуманитарный ущерб и жертвы среди мирного населения могут быть весьма значительными. Причем настолько, что такие обстрелы могут быть квалифицированы соответствующими следственными органами и судами различных инстанций как намеренные террористические действия в отношении мирного населения.

Несомненно, горьким примером такого акта насилия является обстрел со стороны украинских войск территории Севастополя 23 июня 2024 года. По официальным данным Минобороны РФ, дежурные силы ПВО — ПРО перехватили и уничтожили четыре из пяти американских ракеты ATACMS, запущенных с территории Украины.

Пятая ракета с кассетной боеголовкой сработала в воздухе, и подрыв многочисленных осколочных суббоеприпасов спровоцировал многочисленные жертвы среди мирных людей, отдыхающих на пляже. По уточненным данным, погибли двое взрослых и два ребенка трех и девяти лет, ранен 151 человек. Следственный комитет РФ возбудил уголовное дело о теракте после атаки ВСУ на Севастополь[129].

По факту обстрела оперативно-тактическими ракетами ATACMS американского производства 24 июня 2024 года МИД РФ объявило демарш послу США в Москве Линн Трейси. То есть было высказано официальное документальное предупреждение Штатам со стороны России.

Однако, как заявил официальный представитель внешнеполитической службы ЕС Петер Стано: «Евросоюз считает информацию властей Крыма о гибели 4 человек и свыше 150 пострадавших не достойной доверия».

Отметим, что это, к сожалению, отнюдь не первый акт агрессии со стороны Украины, когда мощное ракетное вооружение применяется против мирного населения. Так, 13 августа 2014 года украинская армия нанесла массированный удар из РСЗО «Смерч» калибра 300 мм по пляжу в городе Зугрэс, ДНР. В результате погибли 13 человек, в том числе трое детей 3, 5 и 16 лет, еще шесть человек скончались позже уже в городе. А 30 мирных жителей получили ранения[130]. Отметим также, что хотя РСЗО «Смерч» является тяжелой ракетной системой залпового огня и относится к несколько иному классу вооружений, нежели тактические управляемые ракеты, тем не менее его боевое могущество боеприпасов калибра 300 мм вполне сопоставимо при ударе по целям с применением различного снаряжения боевых частей.

Возвращаясь к применению негиперзвуковых крылатых ракет (вполне возможно, что в данном контексте можно применить и такую классификацию), отметим, что качественный прорыв в этом направлении совершили в США. Там в 1980 году была создана и спустя три года принята на вооружение крылатая ракета BGM-109 Tomahawk. Помимо универсальных сменных боеголовок под конкретную тактическую задачу, эту ракету отличали две особенности: универсальность по носителю и система автоматического огибания рельефа местности.

Первое означало, что «Томагавк» может запускаться с надводных кораблей, через торпедные аппараты подводных лодок, с пилонов самолетов и с наземных пусковых установок. Вторая особенность — система автоматического огибания рельефа местности TERCOM — Terrain Contour Matching. Она позволяла ракете лететь буквально над верхушками деревьев и крышами домов, гораздо ниже минимальной высоты перехвата зенитных комплексов. Также «Томагавк» отличался высокой точностью наведения.

«Томагавк» мог с высокой точностью поражать на территории СССР пусковые шахты межконтинентальных баллистических ракет в первом массированном обезоруживающем ударе.

На десятилетия «Томагавк» стал основным высокоточным средством поражения для ВМС США. Например, один эсминец класса Arleigh Burke в ударном варианте несет 96 вертикальных пусковых ячеек, из них — 56 крылатых ракет «Томагавк». То есть суммарный ракетный залп всего одного корабля может перегрузить ПВО — ПРО средней европейской страны. Переоборудованная АПЛ класса Ohio несет в пусковых шахтах 154 крылатые ракеты BGM-109 «Томагавк» с подводным стартом.

Более того, в Пентагоне в 1986–1996 годах рассматривалась концепция своеобразного корабля-арсенала. Автором концепции являлся адмирал ВМФ США Александр Крекич на основании опыта боевого применения в Персидском заливе в 1990 году. Американский адмирал обратил внимание на недостаточную эффективность многоцелевых кораблей: ракетных эсминцев и многоцелевых АПЛ при нанесении массированных ударов по территории противника, поскольку часть арсенала этих кораблей занимали торпеды, ракетоторпеды, зенитные управляемые ракеты, боезапас к артиллерийским системам различных калибров. Все это снижало потенциал массированного удара крылатыми ракетами класса «Томагавк» в классическом противостоянии «флот против берега». К тому же массированный запуск десятков «Томагавков» мгновенно демаскировал сам корабль-носитель и делал его уязвимым для ответных ударов береговых ракетных комплексов и авиации противника.

Базируясь на этих выводах, адмирал Крекич предложил концепцию дешевого узкоспециализированного корабля. По сути — пусковой ракетной платформы, с крайне большим боезапасом. По мнению высокопоставленного американского военно-морского офицера, такой корабль даже не должен иметь собственных систем управления огнем, РЛС наведения и других комплексов слежения. Все необходимые данные поступали бы с кораблей боевого управления. А на самом корабле-арсенале находился бы минимально необходимый для обслуживания экипаж.

Более того, в отдельных вариантах проработки подобной концепции управление пуском с борта корабля-арсенала осуществлялось только после того, как весь его экипаж поднимался на вертолете. И само управление кораблем происходило бы в полностью автономном режиме. Таким способом минимизировались риски при поражении корабля-арсенала ответным огнем противника.

Однако недостатки такого суперкорабля вполне очевидны. Во-первых, большое количество боезапаса диктует весьма значительные размеры самого «плавучего арсенала». Во-вторых, повышаются финансовые затраты на разработку, постройку и эксплуатацию такого класса боевых кораблей. В-третьих, уничтожение хотя бы одного такого корабля-арсенала резко снижает ударные возможности флотской группировки. В итоге в ВМС США проект корабля-арсенала был закрыт.

Такой же примерно проект 1080 — атомного ракетного крейсера и дальнейшего развития ТАРК класса 1144 «Орлан» — разрабатывался и в Советском Союзе. Но работы по нему были закрыты примерно по тем же соображениям.

Поэтому, в частности, в России пошли иным путем: создания «москитного флота» носителей крылатых ракет комплекса «Калибр». Такими носителями стали малые ракетные корабли проектов 21631 «Буян-М» и 22800 «Каракурт». Каждый из них вооружен универсальной пусковой установкой 3С14 на восемь вертикальных ячеек. В них могут применяться различные «изделия» линейки «Калибр»: противокорабельные дозвуковые и сверхзвуковые ракеты, ракетоторпеды и ракеты — глубинные бомбы для атаки субмарин противника и крылатые высокоточные ракеты для ударов по береговой инфраструктуре противника. А также сверхзвуковые противокорабельные ракеты П-800 «Оникс» и гиперзвуковые противокорабельные ракеты 3М22 «Циркон». При этом сама концепция применения малых ракетных кораблей успешно прошла апробацию в ходе спецоперации России по демилитаризации и денацификации Украины. Малые ракетные корабли Черноморского флота успешно наносят высокоточные удары по военной и критической инфраструктуре Украины.

В США элементы корабля-арсенала применили, как уже было сказано, при модернизации АПЛ класса Ohio в носители крылатых ракет. Всего переоборудовали четыре субмарины: SSGN-726 Ohio, SSGN-727 Michigan, SSGN-728 Florida, SSGN-729 Georgia. Впервые в боевой операции в качестве носителя 154 «Томагавков» участвовала АПЛ SSGN-728 Florida в 2011 года. В ходе операции «Восход Одиссея» — интервенции в Ливии 19 марта 2011 года ВМС США и Великобритании выпускают более 100 ракет «Томагавк» в первом «обезоруживающем ударе» по системам ПВО и другим военным объектам этой страны.

В США рассматривается вопрос о «реанимировании» проекта корабля-арсенала на базе десантного корабля-дока LPD-17 «Сан-Антонио». Однако не в качестве носителя ударных «Томагавков», а в виде мощного пускового комплекса зенитных управляемых ракет в составе Национальной ПВО — ПРО.

В России также ведутся ремонтные и модернизационные работы над тяжелым атомным ракетным крейсером — ТАКР «Адмирал Нахимов», после которых он станет носителем порядка 100 ракет в универсальных пусковых установках вертикального старта. Кроме того, модернизируется и большой противолодочный корабль «Адмирал Чабаненко». После модернизации обновленный фрегат будет способен нести до 16 крылатых ракет «Калибр», «Оникс» или «Циркон».

Однако морской компонентой носителей применение крылатых ракет «Томагавк» не ограничивается. Не менее универсальным и, несомненно, более гибким носителем такого оружия становится стратегическая авиация ВВС США.

При этом крылатая ракета BGM-109 «Томагавк», запущенная с воздушного носителя, например с американского стратегического бомбардировщика Boeing B-52 Stratofortress, летит до Москвы примерно три минуты. Так что при первом обезоруживающем ударе со стороны США по РФ времени на ответную реакцию у высшего военно-политического руководства в Кремле остается очень немного. Отметим, что в 2020 году ВВС США уже проводили подобные учения. «Три бомбардировщика B-52 Stratofortress из состава 5-го бомбардировочного крыла с базы Майнот (штат Северная Дакота) […] провели важные учения по интеграции с украинскими истребителями в воздушном пространстве Украины»[131], — цитирует «Интерфакс» сообщение Командования ВВС США в Европе.

Именно поэтому в том числе и была развязана западными силами гражданская война на Украине и агрессия киевского режима против пророссийского Донбасса в 2014 году — чтобы приблизить рубеж пуска своих крылатых ракет в первом «обезоруживающем ударе» настолько близко к границам России, чтобы самим этим фактом шантажировать высшее военно-политическое руководство нашей страны. Напомним, что призывы киевской «майданной власти» разместить американские элементы ПВО — ПРО звучали еще весной 2014 года[132].

Россия также имеет внушительный арсенал крылатых ракет авиационного и морского базирования, таких как Х-101 и серия изделий «Калибр», в которую входят собственно крылатые ракеты морского базирования для поражения береговых объектов в глубине территории противника, дозвуковые и сверхзвуковые противокорабельные ракеты, ракетоторпеды и ракеты с глубинными бомбами для поражения вражеских субмарин.

Но своеобразным «венцом творения» русских инженеров в сегменте именно крылатых ракет стало, несомненно, создание «Буревестника».

Впервые о проекте (название «Буревестник» появилось чуть позже) Владимир Путин объявил в 2018 году в своем послании Федеральному собранию. Он озвучил концепцию ракеты с ядерной силовой установкой и «неограниченной» дальностью действия и назвал ее «неуязвимой как для существующих, так и перспективных систем ПРО и ПВО». Тогда же президент рассказал, что в конце 2017 года состоялся успешный испытательный пуск такой ракеты. «В ходе полета энергоустановка вышла на заданную мощность, обеспечила необходимый уровень тяги», — отметил Путин.

Впоследствии российские и зарубежные СМИ неоднократно сообщали об испытаниях изделия. В феврале 2019 года источники в правительстве США сообщали изданию The Diplomat, что к тому моменту американская военная разведка насчитала 13 тестирований. Некоторые испытания собеседники называли частично успешными.

Последнее по времени испытание состоялось 21 октября 2025 года. По заявлению главы российского Генштаба Валерия Герасимова, ракета пролетела 14 000 километров за примерно 15 часов, что, по словам Герасимова, не является пределом. Президент поручил начать подготовку инфраструктуры для размещения ракеты в войсках, а также предложил определить возможные способы ее применения. Владимир Путин отметил, что до принятия ракеты на боевое дежурство предстоит еще большая работа[133].

Крылатая ракета 9М730 с ядерным реактором и таким же боезарядом на борту, оснащенная турбореактивным двигателем, имеет практически неограниченную дальность полета. Она выполнена в габаритах все той же Х-101 или незначительно превосходит ее: длина «Буревестника» на старте составляет 12 метров — за счёт стартового твердотопливного ускорителя, а в полете на маршевом участке — 9 метров. При эллиптическом поперечном сечении корпуса — метр на полтора.

По данным издания «Военное обозрение», скорость ракеты составляет от 850 до 1300 км/ч, а летать она может на высоте 25—100 метров над поверхностью в режиме огибания рельефа местности.

Уникальная особенность русского «Буревестника» заключается в его ядерной силовой установке. Вероятно, на крылатой ракете впервые в мире установлен сверхкомпактный ядерный реактор на быстрых нейтронах с жидкометаллическим теплоносителем в виде расплава щелочных металлов: натрия и калия.

Отметим, что реактор на быстрых нейтронах использует ядерное топливо в 10 раз эффективнее: 30 % против 3 % у обычного реактора на тепловых нейтронах. Именно поэтому атомную силовую установку и можно сделать компактной: такой реактор будет иметь форму цилиндра всего лишь 30–50 сантиметров в диаметре. А высокая теплоемкость жидкометаллического теплоносителя также позволяет существенно уменьшить габариты самого реактора. При этом силовая установка «Буревестника», предположительно, состоит из собственно сверхкомпактного жидкометаллического реактора на быстрых нейтронах с замкнутой циркуляцией высокоэффективного теплоносителя и теплообменника, выведенного в поток реактивного двигателя. При этом двигатель может быть как турбореактивным, так и прямоточным воздушно-реактивным. В принципе, второй вариант более вероятен, поскольку крылатую ракету 9М730 предполагается запускать с самолета-носителя, а при наземном старте у нее присутствует довольно массивный твердотопливный стартовый ускоритель. Предположительно, он и разгоняет «Буревестник» до околозвуковой или трансзвуковой скорости, когда эффективность прямоточного воздушно-реактивного двигателя достигает максимума.

При этом стоит отметить, что в США в 1950–1960 годах были попытки создания ракеты «Плутон» с прямоточным ядерным ракетным двигателем, в котором сам реактор находился в воздушном потоке. Соответственно — инверсионный след такой ракеты являлся бы еще и радиоактивным, поскольку воздушный поток разогревался, проходя непосредственно через активную зону реактора. К тому же ракета, ее реактор и реактивный двигатель отличались поистине монструозными размерами. А сам реактор требовал довольно длительного времени на запуск и выход на рабочую мощность. В итоге американский проект «Плутон» так и не был завершен.

Но, по словам Президента России Владимира Путина, атомный реактор «Буревестника» запускается в считаные минуты. При этом сам ЖМР — жидкометаллический реактор обладает повышенной безопасностью. При любом повреждении активной зоны либо трубопроводов сам натрий-калиевый теплоноситель застывает, как бы «запечатывая» радиоактивное содержимое.

Ранее широкого распространения реакторы на быстрых нейтронах не получили из-за того, что они требуют сложной системы отражателей: при ударе в ядро урана быстрые нейтроны действуют эффективнее, но при этом сами попадания происходят реже. Так что нейтроны надо «отбивать» и снова запускать в работу. Из-за этой особенности реакторы на быстрых нейтронах безопаснее. Также при перегреве активной зоны топливо расширяется настолько, что попадания происходят слишком редко и цепная реакция останавливается.

Естественно, что у такой крылатой ракеты объективно имеются свои недостатки. Первый и главный из них: невозможность применения «Буревестника» в неядерном исполнении. Низкая по сравнению со сверхзвуковыми и тем более с гиперзвуковыми ракетами скорость. Порядка 1000 км/час.

Но при этом «Буревестник» за счёт ядерной энергоустановки имеет неограниченную дальность и время нахождения в полете. Такие режимы позволяют выбирать наиболее неожиданные маршруты для преодоления зон ПВО — ПРО. Как показала практика спецоперации, даже «Калибры», оснащенные системами преодоления зенитных рубежей, являются довольно трудной мишенью.

Но самое главное, что концепция сверхкомпактного ядерного реактора, реализованного в крылатой ракете «Буревестник», относится к проприетарным — характерным только для России технологиям. В дальнейшем такие компактные и сверхкомпактные источники практически неограниченной ядерной энергии найдут применение и в транспорте, и в освоении Арктики, и в освоении космоса и других планет.

Что касается ближайших перспектив применения, то крылатая ракета «Буревестник» при всей своей сложности все-таки на два порядка дешевле межконтинентальной баллистической ракеты — основного носителя ядерных и термоядерных боезарядов в контуре Стратегического ядерного сдерживания.

Немецкий эксперт по вопросам нераспространения ядерного оружия, контроля над вооружениями и международной безопасности Феликс Леммер отмечал, что «Буревестник», по сути, объединяет черты двух классов оружия — стратегических систем дальнего действия и малозаметных ударных платформ. Это делает ее уникальной в современной военной доктрине.

Следовательно, развернув на боевом дежурстве «Буревестники», Россия сможет теоретически перенасытить любые средства ПВО — ПРО вероятного противника. Притом, что пуск даже не ядерных, а обычных крылатых ракет, например Х-69 или Х-101 самой системой ПВО — ПРО, может расцениваться и как пуски «Буревестника». Соответственно, теряет смысл «ракетный шантаж» со стороны все тех же Соединенных Штатов Америки с массированным применением крылатых ракет «Томагавк» в первом обезоруживающем ударе и с приближением рубежей перехвата к границам нашей страны.

Как раз в этом случае «расширение НАТО на Восток» и вовлечение в орбиту Североатлантического альянса Украины, Румынии, Молдовы, Грузии, Прибалтики и других стран и регионов, пограничных с Россией, в определенной степени теряет смысл. А такие страны, как Польша или Чехия, сами могут оказаться в весьма уязвимом состоянии в случае враждебных действий по отношению к нашей стране. Крылатые ракеты неограниченной дальности — такие «барражирующие супербоеприпасы» — все равно найдут цель, особенно в сочетании с другими компонентами глобального ракетно-ядерного сдерживания на вооружении России.

Так что и в этом случае, несмотря на определенные трудности, Россия в очередной раз достигла стратегического паритета. Собственно трудности неизбежны, но и выгода — огромна.

Таким образом, в сфере глобальных вооружений и в соответствии с концепцией сетецентрической войны — совершенствование ракетно-ядерного потенциала сдерживания наряду с оперативно-тактическими и крылатыми ракетами с обычными боеголовками и минимальным круговым вероятным отклонением — КВО остаются приоритетным направлением развития современных и перспективных вооружений. В полном соответствии с принципом философской энантиодромии — борьбы противоположностей — совершенствуются и средства защиты от ответно-встречного ядерного удара или массированной обезоруживающей атаки с применением высокоточных крылатых ракет.

Отметим, что развитие вооружений в рамках цивилизационной техноэволюции является важной детерминантой не только феномена войны, но и мира в человеческом бытии. При этом важно не только количественное накопление средств уничтожения себе подобных, но и вполне соотносящийся с принципом диалектики переход количества в качество. Создание принципиально новых средств вооружения в попытке добиться превосходства на поле боя приводило не только к гонке вооружений, но и к необходимости утверждения новых международных договоров для обуздания таких тенденций, например, как уже упоминавшиеся выше ДРСМД или Договор по ПРО. Причем, учитывая крайне накаленную международную обстановку[134], необходимо добиваться всеобщей ратификации подобных договоров о взаимном контроле и ограничении ракетных вооружений. Иначе, как писал Иммануил Кант, мы окажемся на «грядущем кладбище всего Человечества»[135].

Авиация — это та область в которой в полной мере реализуется тот самый советский девиз: «Быстрее! Выше! Сильнее!» Тем более актуально это именно для боевой авиации. В силу специфики эксплуатации и особенно боевого применения именно боевая авиация является наиболее отвечающей, наряду с ПВО — ПРО, критериям сетецентрической войны. Высочайший уровень интеллектуальных боевых систем, управляемого высокоточного оружия и главное — специфика подготовки летчиков позволяют говорить о том, что авиация — наиболее «наукоемкий» род войск. В Вооруженных силах Российской Федерации авиация представлена в четырех видах.

Армейская авиация представляет собой в основном боевые ударные вертолеты Ми-28Н «Ночной охотник», Ми-35 «Крокодил» и Ка-52 «Аллигатор». Кроме того, в состав армейской авиации входят различные транспортные и транспортно-десантные вертолеты Ми-8, Ми-17, Ми-8171 и другие. Они осуществляют, соответственно, снабжение войск и привлекаются к тактическим десантным операциям. А также комплексы беспилотной тактической разведки класса «Орлан-10», «Орлан-30» и другие. В ее функции входит непосредственная поддержка сухопутных войск на поле боя.

Остановимся подробнее на ударном вертолете Ка-52М «Аллигатор». Винтокрылая машина спроектирована по уникальной сосной схеме несущих винтов и является единственным в мире ударным вертолетом такой компоновки, который производится серийно. Экипаж: пилот и штурман-оператор, размещены в бронированной кабине рядом, что повышает уровень их взаимодействия в полете и в бою. Вертолет Ка-52М отвечает высоким требованиям концепции современной сетецентрической войны. Он оснащен современным прицельно-пилотажным комплексом в составе бортового радиолокационного комплекса «Арбалет». Он позволяет выполнять полет на предельно малых высотах, в режиме огибания и картографирования местности, с возможностью обнаружения и отображения движущихся целей. Также установлена тепловизионная обзорно-прицельная система с широким полем зрения. Лазерный дальномер и канал управления по лазерному лучу управляемых противотанковых ракет «Вихрь-М». Также в арсенал боевого вертолета входит сверхзвуковая ПТУР «Атака», высокоточная ракета «Изделие-305» или ЛМУР — легкая малоразмерная управляемая ракета, другая управляемая ракета — «Гермес» и другие, в том числе и противокорабельные ракеты. А также неуправляемые ракеты различного класса. «Крайним аргументом» и надо сказать, весьма серьезным, является автоматическая 30-миллиметровая пушка 2А42, такая же устанавливается на боевых машинах пехоты БМП-2, например.

Кроме того, боевой вертолет Ка-52М «Аллигатор» единственный в мире оснащен системой катапультирования экипажа, что существенно повышает его шансы на спасение. Бортовой радиоэлектронный комплекс обороны «Витебск» позволяет эффективно противодействовать зенитным управляемым ракетам с тепловой головкой самонаведения.

На примере Ка-52М «Аллигатор» мы можем видеть воплощение концепции NCW, так сказать, «в металле». Ударный вертолет интегрирован в современное цифровое пространство поля боя и способен эффективно применять высокоточные ракеты днем и ночью в простых и сложных метеоусловиях. Кроме того, пилот вертолета и штурман-оператор оснащены комплексом современных прицельно-пилотажных систем с отображением актуальной информации на широкоформатных дисплеях, прицеле-индикаторе на фоне лобового стекла и нашлемных системах наведения бортового оружия взглядом.

В ходе спецоперации разведывательно-ударные вертолеты Ка-52 «Аллигатор» доказали свою высокую боевую эффективность в непосредственной поддержке наземных сил. Фактически они стали настоящими «винтокрылыми штурмовиками».

Так, командир 319-го отдельного вертолетного Краснознамённого полка имени В.И. Ленина Денис Чернавин с февраля 2022 года принимал участие в СВО. С 4 по 7 июня 2023 года вертолет Чернавина выходил на предельно малых высотах в район удара и атаковал колонны и районы сосредоточения войск ВСУ. В результате успешных действий уничтожил 17 единиц бронетехники, из них пять танков, семь боевых бронированных машин, три БМП, два бронетранспортера и до пятидесяти человек живой силы противника. Указом Президента РФ 31 июля 2023 года вертолетчику присвоено звание Героя Российской Федерации «за мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга».

К сожалению, экипажи ударных вертолетов Ка-52 «Аллигатор», летая «ниже всех и медленнее всех», как говорят сами летчики, нередко несли потери от зенитного огня украинских националистов. Уже 4 декабря 2022 года при выполнении боевой задачи на территории ЛНР от прямого попадания зенитной управляемой ракеты противника погиб экипаж вертолета Ка-52 в составе командира экипажа майора Абраменко и штурмана-оператора вооружения майора Боровикова. При этом командир экипажа ударного вертолета Ка-52 майор Михаил Абраменко с самого начала СВО выполнил более 600 боевых вылетов. Выполнял сопровождение и прикрытие транспортно-десантных вертолетов Ми-8 при эвакуации раненых бойцов непосредственно с линии боевого соприкосновения, под огнем противника. За время СВО экипаж майора Абраменко уничтожил 23 танка, 12 бронетранспортеров, четыре БМП и три самоходных артиллерийских установки противника. Дважды был награждён орденом Мужества. А 11 марта 2023 года Указом Президента России за героизм, личное мужество и отвагу, проявленные при защите Отечества и государственных интересов РФ при выполнении задач в ходе спецоперации, майор Михаил Владимирович Абраменко удостоен звания Героя РФ (посмертно).

Но в то же время уникальная боевая техника не раз спасала жизни экипажу. «Аллигатор» Ка-52 оборудован не имеющей аналогов в мире вертолетной катапультно-амортизационной системой КАС-37-800, разработанной в 2007 году НПО «Звезда» и ранее успешно прошедшей полигонные испытания. Во время десантной операции на аэродром Гостомель под Киевом 24 февраля 2022 года вертолет Ка-52 с экипажем командира — капитана Ивана Болдырева и штурмана-оператора майора Романа Кобеца израсходовал весь боекомплект, но не вышел из боя и принял на себя многочисленные удары противника. Благодаря грамотным и умелым действиям Болдырева, другие боевые вертолеты смогли засечь и подавить позиции украинских националистов. Уже понимая, что «Аллигатор» получил критические повреждения, летчик принял решение посадить его прямо в поле. Пока не подоспела поисково-спасательная группа, экипаж отстреливался из автоматов, ведя бой с противником.

А 20 марта 2022 года во время очередного вылета вертолет Ка-52 с экипажем в составе капитана Ивана Болдырева и майора Романа Кобеца был подбит зенитной управляемой ракетой украинских националистов. Оценив обстановку, командир экипажа Иван Болдырев принял решение о катапультировании. Подобное катапультирование из вертолета в боевых условиях было выполнено впервые в мировой практике. Офицеры приземлились на парашютах, и русские спецназовцы благополучно эвакуированы с поля боя, несмотря на массированный огонь противника. Указом Президента РФ («закрытым») от 21 апреля 2022 года за мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга, капитану Болдыреву Ивану Николаевичу присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением знака особого отличия — медали «Золотая Звезда». Сейчас он продолжает служить в своей части.

Также Указом Президента РФ («закрытым») от 21 апреля 2022 года за мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга, майору Кобецу Роману Станиславовичу присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением знака особого отличия — медали «Золотая Звезда». С 2022 года Роман Кобец — слушатель Военно-воздушной академии имени профессора Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина.

Боевые вертолеты Ка-52 «Аллигатор» и их героические экипажи продолжают вести боевые действия в рамках специальной военной операции.

Морская авиация ВМФ России включает в себя, соответственно, части корабельного базирования на единственном авианесущем корабле — тяжелом авианесущем крейсере «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов». В состав авиакрыла входят многоцелевые истребители МиГ-29К и более тяжелые — Су-33, также предусмотрено базирование новейших боевых ударных вертолетов Ка-52К «Катран» и многоцелевых противолодочных и поисково-спасательных вертолетов Ка-27ПЛ и Ка-27ПС.

Однако, по последним данным, тяжелый авианесущий ракетный крейсер «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов» готовится к списанию. Подобная ситуация, в отсутствие альтернативы подобному кораблю в отечественном ВМФ, ставит под прямую угрозу существование уникальной морской палубной авиации. Поскольку здесь важнейшую роль играет преемственность в опыте и учебно-боевой подготовке.

Береговая авиация в составе бомбардировщиков Су-24М2, многоцелевых истребителей-бомбардировщиков Су-3 °CМ, бомбардировщиков-ракетоносцев Ту-22М3 и противолодочных самолетов обеспечивает воздушное прикрытие и обеспечение оперативного развертывания кораблей и подводных лодок в оперативных районах.

Авиация ВВС Воздушно-космических сил — ВКС РФ представлена наибольшим количеством современных боевых самолетов всех классов: истребителей, штурмовиков, истребителей-бомбардировщиков, учебно-тренировочных и специализированных машин. Наибольшей эффективностью отличаются многоцелевые истребители поколения «4++» Су-35С, Су-3 °CМ и их модификации. Они обладают сверхманевренностью, способностью вести всеракурсный воздушный бой с применением ракет класса «воздух — воздух» — как дальнобойных, так и малого радиуса действия, наводимых нашлемной системой целеуказания летчика. Наряду с этим русские истребители поколения «4++» способны поражать наземные цели управляемыми и неуправляемыми бомбами и ракетами различного калибра и назначения.

Фронтовые истребители-бомбардировщики Су-34М «Громовержец» с фугасными авиабомбами, оснащенными УМПК — универсальными модулями планирования и коррекции, стали едва ли не «абсолютным оружием» на СВО. Высокоточные удары Су-34, получивших в армии неофициальное, но уважительное прозвище «Адские утята» за характерную, чуть уплощенную носовую часть, стали эффективным средством поражения высокозащищенных наземных целей. При этом, будучи созданным на базе уникального советского истребителя Су-27, бомбардировщик Су-34 сохранил весьма высокие показатели маневренности и способность вести воздушный бой с истребителями противника. С применением ракет класса «воздух — воздух». При этом самолет оснащен уникальной авионикой с мощным радаром, позволяющим одновременно (!) атаковать до шести наземных и четырех воздушных целей.

Истребитель-бомбардировщик Су-34, наряду с бортовыми средствами радиоэлектронной борьбы — РЭБ, защищен титановой броней. Вся кабина экипажа с расположением летчика и штурмана-оператора представляет собой титановую бронекапсулу, защищены также двигатели, топливные баки и маслобаки. Основные самолетные системы разнесены и дублированы на случай поражения. Подобные комплексные конструктивные решения существенно повышают боевую живучесть фронтового истребителя-бомбардировщика.

На сегодняшний день именно сочетание фронтового истребителя-бомбардировщика Су-34М и его «главного калибра» — управляемых планирующих фугасных авиабомб с модулями УМПК принесло поистине ошеломляющий эффект! Дело в том, что применение модуля планирования и коррекции превращает огромные запасы обычных свободнопадающих ФАБ — фугасных авиабомб в инструмент высокоточных ударов с воздуха по противнику. При этом сам истребитель-бомбардировщик не заходит в зону действия вражеских систем ПВО, поскольку сброс бомб производится с большой дальности. А применение современных систем ФАБ с УМПК и твердотопливными ускорителями или миниатюрными турбореактивными двигателями позволяет увеличить дальность сброса таких бомб с самолета-носителя с 30–40 до 100–150 километров! При этом точность поражения таким авиационным боеприпасом остается очень высокой. К тому же корректируемые авиабомбы с УМПК — по-настоящему массовый и эффективный вид вооружения. А их носитель — фронтовой истребитель-бомбардировщик Су-34М стал, пожалуй, самым эффективным самолетом для атаки широкого спектра наземных целей в мире!

Тяжелые сверхзвуковые и высотные перехватчики МиГ-31БМ интегрированы в эшелонированную, многоуровневую систему ПВО — ПРО, а самолеты МиГ-31К стали носителями концептуально новых гиперзвуковых высокоточных ракет Х-47М2 «Кинжал» класса «воздух — поверхность». Они также являются инструментом «быстрого глобального удара», обладая высокой тактической гибкостью боевого применения гиперзвукового высокоточного ракетного оружия.

Стратегическая авиация ВКС России представлена бомбардировщиками Ту-22М3 и его модификациями, а также стратегическими бомбардировщиками-ракетоносцами Ту-95МС и Ту-160 — последние два типа самолета входят в «ядерную триаду» Стратегических ядерных сил России.

Отметим, что стратегический ракетоносец Ту-160 «Белый лебедь» является самым большим в мире самолетом подобного класса — его максимальный взлетный вес составляет 275 тонн, а размах крыльев с изменяемой стреловидностью — 55,7 метра, и при этом Ту-160 способен разгоняться до 2000 км/ч, что более чем в полтора раза быстрее звука. Ракетоносец способен подниматься на высоту 16 000 метров и иметь максимальную дальность без дозаправки в воздухе — 13 950 километров.

При этом на двух револьверных пусковых установках внутри отсека вооружения Ту-160 «Белый лебедь» несет 12 высокоточных крылатых ракет большой дальности, в том числе и со «Спец-БЧ». Один боевой самолет обладает сокрушительной ударной мощью и способен уничтожить небольших размеров населенный пункт крылатыми ракетами — даже в неядерном исполнении.

Отметим, что стратегический ракетоносец Ту-160 — самолет с крайне непростой судьбой. Первые два ракетоносца с номерами, соответственно — № 1-01 и № 1-02, поступили в 184-й гвардейский тяжелый бомбардировочный авиаполк в городе Прилуки УССР в апреле 1987 года. При этом самолеты передавались в строевую часть до завершения государственных испытаний с опережающими темпами по вводу в строй американского стратегического ракетоносца Rockwell B-1 Lancer аналогичного назначения. Всего к 1991 году в Прилуки поступили 19 самолетов Ту-160 в составе двух эскадрилий. Но после распада СССР восемь из них были возвращены России.

Уже в 1992 году Россия в одностороннем порядке прекратила полёты своей стратегической авиации на боевое патрулирование в удаленные регионы планеты[136].

А в 1998 году Украина приступила к утилизации принадлежавших ей стратегических бомбардировщиков на выделенные США средства по программе «Совместного уменьшения угрозы» — Cooperative Threat Reduction Program Нанна — Лугара.

Путем дипломатических переговоров в 1999–2000 годах была достигнута договоренность, и Украина передала России восемь ракетоносцев Ту-160 и три Ту-95 с боекомплектом крылатых ракет Х-55. Взамен Россия согласилась списать части долга по закупкам газа.

Но оставшиеся на Украине 11 самолетов Ту-160 были уничтожены украинцами на деньги США. Одна машина приведена в небоеспособное состояние и находится в Полтавском музее дальней и стратегической авиации. Последний из оставшихся стратегических авиационных комплексов Ту-160 ВВС Украины был уничтожен 2 февраля 2001 года. Притом. что средний возраст уникальных ракетоносцев составлял на тот момент всего лишь порядка 15 лет.

С одной стороны, Украина на деньги США уничтожила примерно половину (!) стратегического потенциала одного из элементов «ядерной триады» России. Но с другой стороны — слабость самой России того периода, ее инертность на международной арене лишний раз подтверждает слова итальянского философа Никколо Макиавелли: «Вооруженные проповедники — побеждают!»[137]

В 2008 году Россия продемонстрировала решимость вернуться на мировую арену сильным игроком: два бомбардировщика Ту-160 — «Александр Молодчий» и «Василий Сенько» — совершили трансатлантический перелет с аэродрома в Энгельсе на аэродром Либертадор в Венесуэле. Такая демонстрация воздушной мощи в России произошла впервые в современной истории. На части маршрута пару стратегических ракетоносцев прикрывали многоцелевые истребители Су-27. Над Норвежским морем произошла попытка перехвата парой истребителей F-16 ВВС Норвегии. А вблизи Исландии — двумя истребителями F-15 ВВС США. Полет от Энгельса до Либертадора занял 13 часов[138]. При этом Ту-160 летели без ядерного оружия, но на борту имелись учебные ракеты, с помощью которых отрабатывались виртуальные пуски. Впервые в истории России пара сверхзвуковых «Белых лебедей» выполнила тренировочные полеты над Карибским морем и ночную дозаправку над Норвежским морем по пути на аэродром базирования от самолета-заправщика Ил-78. В 01:16 по московскому времени 19 сентября 2008 года Ту-160 совершили посадку на аэродроме в Энгельсе, установив рекорд продолжительности полета[139].

На сегодняшний день Россия полностью восстановила уникальную технологию производства стратегических ракетоносцев Ту-160 «Белый лебедь». Ряд ключевых технологий для производства уникального самолета начали восстанавливать еще в 2016 году на Казанском авиапредприятии — КАПО им. С.П. Горбунова. В сжатые сроки была полностью оцифрована конструкторская документация. Восстановлена уникальная технология вакуумной сварки титановых изделий в крупнейшей в стране камере для бескислородной сварки. Возобновлено производство агрегатов планера самолета и обновленного радиоэлектронного оборудования. Разработаны уникальные турбореактивные двигатели НК-32 второй серии, составляющие те самые проприетарные технологии нашей страны.

Параллельно из советского задела достроены два самолета Ту-160М.

Уже 2 февраля 2020 года модернизированный Ту-160М выполнил первый испытательный полет на аэродроме КАПО. А 12 января 2022 года первый вновь изготовленный (!) Ту-160М2 совершил первый полет[140]. По заявлению «Ростеха», в модернизированном «Белом лебеде» на 80 % обновлены бортовые системы и радиоэлектронное оборудование, сверхзвуковой ракетоносец оснащен уникальными двигателями НК-32 второй серии.

Таким образом, Россия на практике доказала способность исправлять исторические ошибки, а стратегический ракетоносец Ту-160М2 стал зримым воплощением возрождения научно-технического потенциала нашей страны в рамках новой сетецентрической парадигмы мировой политики. Современная история этого стратегического сверхзвукового авиационного ударного комплекса — воплощение парадигмы того самого «времени перемен», которое охватило всю нашу огромную страну. От предательства украинских властей, соблазнившихся посулами Вашингтона, и до возрождения в качестве элемента глобальной воздушной мощи.

На сегодняшний день апофеозом авиационной мощи любой страны является многоцелевой истребитель пятого поколения. Условно — первые реактивные — еще дозвуковые истребители с преимущественно пушечным вооружением, типа МиГ-15 или МиГ-17 — это «первое поколение». Сверхзвуковой самолет МиГ-21 или Су-7 — второе поколение. С более совершенным бортовым радаром и расширенными ударными функциями за счет применения управляемых ракет класса «воздух — воздух». «Третье поколение», такие самолеты как МиГ-23 и Су-17, отличались крылом изменяемой стреловидности, расширенным и усложненным радиоэлектронным оборудованием, включающим, помимо бортовой РЛС, еще и лазерный целеуказатель с теплопеленгатором. А также способностью вести маневренный воздушный бой с высокими перегрузками.

Знаменитое «Четвертое поколение» — тут можно и с большой буквы писать, поскольку эти многоцелевые истребители явились уже прообразом воздушного комплекса вооружения уже почти сетецентрической войны. Истребители Су-27 и МиГ-29, фронтовой бомбардировщик Су-24 и ограниченно МиГ-27. Непревзойденный до сих пор штурмовик Су-25 «Грач». Прошедший боевое крещение в Афганистане начиная с 1979 года и провоевавший там до 1989 года. Штурмовики Су-25 «Грач» были способны применять уже управляемые ракеты класса «воздух — поверхность» типа Х-25 и Х-29, а также корректируемые пол лазерному лучу высокоточные фугасные авиабомбы. А также вести ближний маневренный воздушный бой с применением ракет класса «воздух — воздух» с тепловой головкой самонаведения — Р-60 и Р-73. По принципу «выстрелил и забыл», без обязательной подсветки РЛС или лазером. Истребители Су-27 и МиГ-29 демонстрировали элементы и сверхманевренного воздушного боя — такие как знаменитая «Кобра Пугачева» или «Колокол». Такие элементы высшего пилотажа выполняются на закритических углах атаки в режимах, когда обычный самолет сваливается в смертельно опасный штопор.

Дальнейшее развитие получило так называемое поколение «4++», к которому относятся многоцелевые истребители Су-35С, Су-3 °CМ, наиболее современные МиГ-29СМТ и МиГ-35, фронтовой истребитель-бомбардировщик Су-34 «Громовержец» или «Утенок».

Поколение «4++» характеризуется целым рядом уникальных особенностей, таких как:

— Сверхманевренность, которая достигается уникальной аэродинамикой планера самолет и управляемым — УВТ, вектором тяги или отклоняемым — ОВТ. Вектором тяги турбореактивных двигателей.

— Всеракурсный воздушный бой — на основе сверхманевренности и ракет класса «воздух — воздух» с тепловой головкой самонаведения и нашлемной станцией целеуказания. Ракета наводится на цель поворотом головы летчика по принципу «выстрелил и забыл».

— Бортовой радиолокатор — БРЛС с ФАР — фазированной антенной решеткой, а также «стеклянная кабина» с широкоформатными дисплеями, на которые выводится актуальная прицельно-пилотажная информация. ФАР-локатор позволяет сопровождать на проходе до 30–40 целей. Как в воздухе, так и на земле. И одновременно обстреливать от шести до десяти из них, подчеркнем — одним нажатием гашетки!

— Соответственно, высокий уровень автоматизации процесса пилотирования и высокую «датацентричность» в системе современного «цифрового поля боя».

Здесь мы не просто так подробно рассматриваем эти характеристики — они станут ключевыми при рассмотрении других проблемных вопросов, связанных с истребителями поколения «4++» и «5».

Отметим, что не менее важным достижением, чем высочайшие летно-тактические, а также уникальные боевые характеристики этих русских самолетов, стало сохранение уникальных научно-технических кадров инженеров, конструкторов, ученых, высококвалифицированных рабочих в сложные для России 1990-е годы. А также немалую долю прибыли от экспорта истребителей Су-35 и Су-3 °CМ за рубеж. Самолеты Су-35С поставлены в Китай и Иран. Причем ряд сделок с Египтом, Индонезией[141], Индией и Малайзией отменены из-за экономического и политического давления Вашингтона. Так что в этом случае — налицо недобросовестная конкуренция со стороны США, а следовательно — боязнь проиграть в честной борьбе. Что касается многоцелевого истребителя Су-3 °CМ, то сначала эта модификация в различных вариациях шла на экспорт, а лишь затем все же была принята на вооружение ВВС — ВКС России. Сейчас этот уникальный истребитель состоит на вооружении 13 стран.

Собственно пятое поколение истребителей, представителем которого стал Су-57 в России, реализовано еще из советского задела, однако интеллектуальными усилиями уже молодой школы именно российских инженеров и авиаконструкторов. В самом СССР с середины 1980-х годов уже велись научные изыскания по созданию истребителей нового облика. Воплощением в металле стали МиГ-МФИ — многоцелевой фронтовой истребитель. А также С-37 «Беркут». Особенно интересен второй экземпляр — это истребитель, а точнее — «летающая лаборатория» с обратной стреловидностью крыла, созданного из композитных материалов. И это в стремительно обнищавшей России середины 1990-х годов! Подобная технология давала преимущество в высочайшей маневренности. Как на сверхзвуке, так и на малых скоростях и больших углах атаки.

Но, несмотря на передовые инженерно-конструкторские решения, технологии в СССР и в России на начальном этапе ее развития сильно отставали. На это наложился и острый финансово-экономический кризис в стране.

Поэтому первым истребителем пятого поколения стал американский Lockheed Martin F-22 Raptor. Пятое поколение тактических истребителей включает в себя следующие основные требования:

— Сверхманевренность и всеракурсный ближний воздушный бой.

— Малозаметность для радаров противника и снижения тепловых и прочих сигнатур.

— Крейсерский полет на сверхзвуковом режиме.

— Высокая скорость обмена данными, автоматизация процессов пилотирования и ведения боя, интеграция в «цифровое поле боя» согласно концепции NCW.

Вторым в мире истребителем пятого поколения стал ПАК-ФА — «Перспективный авиационный комплекс фронтовой авиации», получивший в дальнейшем индекс Су-57. Он совершил первый полет под заводским индексом Т-50 29 января 2010 года[142]. А в 2013 году началось мелкосерийное производство истребителей на Комсомольском-на-Амуре авиазаводе им. Юрия Гагарина. В мае 2020 года вице-премьер Юрий Борисов сообщил, что государственный контракт на поставку 76 истребителей Су-57 для оснащения трех авиаполков ВКС России выполняется в соответствии с графиком поставки[143].

Новейший истребитель ВКС России используется сейчас не только как боевая единица, но и как авиационная платформа для отработки инновационных и перспективных научно-технических и технологических концепций. Так, в начале 2019 года появилась информация, что третий опытный образец Су-57 используется как «летающая лаборатория» по отработке ряда систем НИОКР С-70 «Охотник». То есть реактивного разведывательно-ударного беспилотника самолетного класса, который сможет в том числе и выступать в роли штурмовика или истребителя-бомбардировщика в «сетецентрической цифровой связке» с пилотируемым истребителем-лидером Су-57[144]. В частности, на третьем летном экземпляре истребителя пятого поколения Су-57, в частности, тестировалось бортовое оборудование и системы связи. А также проходила отработка группового применения БПЛА С-70 в режиме «мыслящей стаи».

При этом русский истребитель пятого поколения Су-57 сам по себе обладает мощным ударным арсеналом. Прежде всего, новейших ракет класса «воздух — воздух». Таких, как К-74М2 ближнего боя с инфракрасным наведением, возможностью всеракурсного пуска и управлением от нашлемной станции целеуказания — простым поворотом головы летчика. Ракетами средней дальности, К-77М с активным радиолокационным наведением и дальностью поражения более 150 километров. Или ракетой большой дальности Р-37М — более 200 километров.

Также истребитель Су-57 способен наносить удары по наземным объектам ракетами Х-38 с модульной комплектацией головок самонаведения и боевых частей — в зависимости от поставленной боевой задачи. На вооружении истребителя имеются корректируемые авиабомбы. Истребитель Су-57 является и одним из носителей гиперзвуковой ракеты Х-47М2 комплекса «Кинжал».

Такие высокие характеристики практически сразу же вызвали повышенный интерес к русскому самолету пятого поколения повышенный интерес. Первым, кто заявил о намерении приобрести партию из 14 самолетов, по-видимому, две эскадрильи боевых и пара учебно-боевых «спарок», стал Алжир. В 2019 году портал Menadefense сообщил о подобной сделке[145].

«Первый иностранный заказчик перспективного многофункционального истребителя пятого поколения Су-57Э в 2025 году уже приступит к эксплуатации этого самолета, который поставит „Рособоронэкспорт“»[146], — сообщил глава «Рособоронэкспорта» Александр Михеев в интервью «Интерфаксу» в рамках авиасалона Aero India 2025.

Более того, Алжир, как стало известно из этих источников, стремится стать еще и первым получателем партии экспортной модификации русских фронтовых истребителей-бомбардировщиков Су-34.

Булем надеяться, что эти многомиллиардные контракты реализуются, и в дальнейшем русские боевые самолеты завоюют новые зарубежные рынки, как сделали до этого на основе проприетарных технологий в Китае, Африке, Азии и Латинской Америке.

Положение человека в контуре управления современного или перспективного боевого самолета либо же вертолета наиболее соответствует концепции сетецентрической войны из всех видов вооружения. Сравниться с ним могут, вероятно, только ПВО — ПРО, оперативно-тактические ракетные войска или же флот. Однако и в этом случае существует целый ряд уникальных отличительных особенностей.

Во-первых, экипаж боевого самолета или вертолета редко превышает одного-двух человек. Во-вторых, уровень плотности информации, которую воспринимает и обрабатывает летчик даже на обычных, штатных режимах полета, практически запредельный для среднестатистического неподготовленного человека. В режиме боевого применения: атаки наземных целей или же воздушного боя, интеллектуальные нагрузки, например, на экипаж современного тактического истребителя становятся и вовсе на грани возможностей организма. Требуется одновременно отслеживать десятки и сотни параметров. Таких как пилотажно-навигационная информация, тактическая ситуация в воздухе и на земле, противодействие противника, причем не только пуски ракет или обстрел стрелково-пушечным вооружением, но и работу РЛС, РЭБ и ПВО противника. Собственно если вы обратите внимание, то и описать подобную ситуацию, не прибегая к специфическим военно-техническим терминам и сокращениям, довольно сложно. В-третьих, остаются еще и серьезные физические нагрузки, связанные с пилотированием на критических и закритических режимах полета и связанных с этим перегрузками. Достаточно отметить, что за обычный тренировочный вылет на реактивном истребителе летчик теряет от шести до восьми килограммов массы тела.

Выше мы не просто так перечислили некоторые уникальные боевые характеристики и возможности боевых самолетов поколений «4++» и «5» ВКС России. Но чтобы реализовать их в режиме боевого применения, необходимы исключительно развитые навыки и высокая психофизическая тренированность человека в контуре управления авиационных боевых комплексов.

Соответственно, философия боевого применения таких авиационных боевых комплексов включает в себя высочайший уровень автоматизации и оптимизации информационных потоков. Такой подход позволяет существенно снизить нагрузку на экипаж. Сейчас в самолетах поколений «4++» и «5» ВКС России широко применяются широкоформатные многофункциональные индикаторы вместо аналоговых стрелочных приборов, ИЛС — индикатор на фоне лобового стекла, куда выводится актуальная прицельно-пилотажная информация. Нашлемная станция прицеливания и целеуказания, а также нашлемный дисплей. В этом случае актуальная прицельно-пилотажная информация проецируется непосредственно на поляризованное забрало летного кибершлема пилота. Ряд функций, например, таких как отстрел ложных целей или РЭБ, вообще автоматизированы. Применяются различные типы голосового оповещения об аварийных ситуациях или отказах на борту, элементах боевого противодействия противника.

Интересно, что в этом случае психологи доказали, что наиболее благоприятное влияние в стрессовой ситуации на летчика оказывает именно женский голос. Потому летчики и дают электронным системам предупреждения женские имена «Рита», «Наташа».

С точки зрения психологии, для снижения психофизических нагрузок экипаж обычно состоит из двух человек: летчика и штурмана-оператора вооружения, который применяет управляемые ракеты и корректируемые бомбы, а также ведет радиоэлектронную борьбу — РЭБ. Причем наиболее эффективным признано расположение летчика и штурмана-оператора не тандемом — один за другим, а именно рядом. Как это реализовано на фронтовых бомбардировщиках Су-24 и Су-34, а также на ударном вертолете Ка-52 «Аллигатор» и на целом ряде других боевых самолетов и вертолетов.

Соответственно, положение человека в контуре управления современными и перспективными боевыми самолетами и вертолетами сопряжено с высокими психофизическими, интеллектуальными и эмоциональными нагрузками. Однако принятие решения на боевое применение делегировано все-таки человеку-оператору. Поэтому мы можем констатировать, что даже в наиболее соответствующем парадигме NCW виде вооружений, которым является авиация ВКС России, сохраняется определенная «человекоцентричность» наряду с вполне понятной «датацентричностью», характерной для современного «цифрового поля боя». Отметим, что, вероятно, как раз из-за сложности принятия решения в плотных потоках постоянно меняющихся данных присутствие человека-оператора в контуре управления как раз и необходимо. Ведь его задача не сводится к формированию алгоритма определенных эффективных тактических приемов боевого применения. Она — гораздо шире: отслеживание комплексных системных детерминант современного «цифрового поля боя» и выдача решении на боевое применение авиационных средств поражения. Следовательно, можно констатировать, что, чем выше «датацентричность» процессов боевого применения в парадигме NCW, тем актуальнее «человекоцентричность» — непосредственное участие человека в контуре управления современного или перспективного боевого самолёта или вертолета.

Одной из важнейших характеристик авиации ВКС России в целом является высокая тактическая гибкость в сочетании с высочайшей ударной мощью.

Например, звено из четырех фронтовых истребителей-бомбардировщиков Су-34М способно суммарно взять на пилоны подвески 32 тонны вооружения — боевая загрузка каждого самолета при этом составляет порядка восьми тонн. При этом дальность применения вооружения составляет порядка 250 километров. Учитывая, что Су-34М способен выполнять широкий спектр боевых задач, его огневая мощь становится просто ультимативной.

При этом самолеты подобного класса могут базироваться на капитальных, с бетонными взлетно-посадочными полосами, авиабазах, на полевых аэродромах с временными летными полями с металлическим настилом, использовать гражданские аэропорты. А в случае необходимости выполнять взлет и посадку с прямых участков шоссейных автодорог или вообще с грунтовых полос. Высокая скорость передислокации и универсальность мест базирования делают авиацию ВКС России исключительно гибкой в тактическом отношении.

Передислокация же всего лишь одного самолета-носителя МиГ-31К, вооруженного гиперзвуковой ракетой Х-47М2 комплекса «Кинжал», по опыту СВО способна весьма радикально изменить существующую оперативно-тактическую ситуацию.

Если же обратиться к практике, то СВО дает нам весьма объективное понимание воздушной мощи ВКС России. Отметим, что с самого начала спецоперации на Украине Воздушно-космические силы РФ не потеряли ни одного самолета или вертолета сбитыми в воздухе! Только — от огня зенитных средств ПВО.

Более того, в воздушных боях с 22 февраля 2022 года истребители Воздушных сил Украины, в основном, МиГ-29, не одержали ни единой победы над многоцелевыми истребителями поколения «4++», такими как Су-3 °CМ или Су-35С. С самого начала авиация России захватила безраздельное господство в воздухе над Украиной. Причем именно благодаря развитой сетецентрической концепции разведывательно-ударного контура боевого применения. В него входят, помимо штурмовиков Су-25СМ, фронтовых истребителей-бомбардировщиков Су-24М2 и Су-34М, истребителей Су-3 °CМ, Су-35С и новейшего Су-57, еще и спутниковая разведывательная и коммуникационная группировка, а также самолеты ДРЛО — «летающие радары» А-50 и А-50М. А также самолеты и беспилотные комплексы разведки и целеуказания.

При этом, например, такой самолет, как Ту-214Р, предназначенный для радиотехнической и оптико-электронной разведки, способен засекать работу источников радиоизлучения вплоть до правобережья Днепра, находясь в небе над Ростовской областью.

Хотя «западным партнерам» и удалось предупредить командование Повітряних сил о первом обезоруживающем ударе России по украинским аэродромам, в целом сценарий для Киева оставался плачевным.

Приоритетными целями для ударов крылатыми ракетами являлись также командно-диспетчерские пункты, центры управления воздушным движением, локаторы, штабы, зенитные комплексы. В итоге в первые же сутки с начала спецоперации на территории Украины единая система управления авиацией и средствами ПВО большой дальности оказалась практически полностью уничтоженной.

А часть истребителей Су-27 и МиГ-29 Повітряних сил вообще улетели в соседнюю Польшу и Румынию.

Например, на аэродром 95-й авиабазы в Бакурешти 24 февраля приземлился тяжелый истребитель Су-27 Повітряних сил с полным комплектом ракет воздушного боя на подвеске под крыльями и под фюзеляжем. Важно отметить, что система ПВО НАТО не смогла вовремя засечь несанкционированное вторжение в собственное воздушное пространство истребителя соседней страны в боевой конфигурации… Причем отнюдь не «стелс-технологии».

Румынская сторона позже вернула украинский истребитель, но уже без ракет «воздух — воздух», с которыми украинский «Фланкер» сел. Как заявили в Минобороны Румынии, это связано с тем, что страны НАТО не будут отправлять вооруженные самолеты в украинское воздушное пространство, чтобы не быть втянутыми в конфликт.

В дальнейшем украинские самолеты, которые счастливо избежали первого удара по своим аэродромам, активно применялись в начальной фазе СВО против российских войск.

Первую боевую потерю Повітряні сили понесли уже 24 февраля. В тот день украинский истребитель МиГ-29 вместе с фронтовым бомбардировщиком Су-24М нанес удар по аэродрому Гостомель, где к тому времени уже высадились русские десантники. Украинский МиГ-29 с малой высоты нанес удар неуправляемыми ракетами.

И буквально сразу же была отмечена потеря одного украинского МиГ-29, пилот которого катапультировался, а самолет упал в киевское водохранилище около Вышгорода. Момент падения МиГ-29 попал на видео. Конечно, нельзя точно утверждать, что это один и тот же истребитель, ведь обычно боевые самолеты действуют парами.

Пилот лейтенант Роман Пасулька катапультировался, но при приводнении утонул, тело нашли только через два месяца. Его похоронили в Нежине 9 мая.

Отметим, что ВКС России намеренно не применяют истребители МиГ-29 в СВО, чтобы избежать неверной идентификации в боевых условиях.

В тот же день 24 февраля примерно в интервале между 14:30 и 15:30 в воздушном бою с русским истребителем, предположительно Су-35С, был сбит над Киевской областью украинский МиГ-29 из 40-й «столичной» бригады тактической авиации в Василькове. Пилот — подполковник Вячеслав Ерко погиб при катапультировании.

Его 28 февраля наградили орденом Богдана Хмельницкого III степени, причем формулировка «посмертно» не была упомянута. А вот 16 мая теперь уже официально «посмертно» подполковника Ерко наградили званием «Герой Украины».

Причем, официально признав гибель своего летчика, украинское командование заявило, что он сбил сразу пять вражеских истребителей! Правда, вот обломков на земле от пяти русских самолетов найти не удалось… К тому же создался своеобразный прецедент, когда посмертно наградили дважды. Такая вот современная украинская «наградная танатология»…

Третьей потерей за один день стал истребитель МиГ-29, который пилотировал старший летчик-инспектор Харьковского национального университета Повітряних сил (ХНУПС) подполковник Владимир Коханский. Он вылетел еще на рассвете на перехват воздушных целей, но на аэродром базирования так и не вернулся. Погибшего украинского летчика нашли в конце апреля, а 2 мая он был посмертно удостоен ордена «За мужество» II степени, похоронен 6 мая.

Примечательно, что Коханский, 1966 года рождения, не входил в летный состав Васильковской 40-й бригады тактической авиации. Видимо, он вернулся в боевую авиационную часть в угрожаемый период как резервист.

Правда, непосредственно над Киевом 24 февраля в кадры попала пара украинских истребителей МиГ-29 в характерном сером «пиксельном» камуфляже. Причем один из истребителей выполнял отворот после пуска ракеты класса «воздух — воздух».

Ну и украинские «самые правдивые» средства массовой информации не были бы самими собой, если бы не выдали в новостной эфир конкретный фейк! Они продемонстрировали видеосюжет, в котором якобы украинский МиГ-29 сбивает русский многофункциональный истребитель Су-35С. Правда, на этой съемке заметно, что самолет ВКС РФ почему-то не отстреливает ложные цели и не крутит противоракетные маневры уклонения. Объясняется все просто и скандально: украинские журналисты выдали в эфир кадры из компьютерной игры Arma-3!

Но в тот же день, 24 февраля, случилось происшествие, которое иначе как трагедией назвать нельзя. Тем не менее именно этот случай и доказывает, что уже в первый день спецоперации командование украинской авиацией оказалось очень серьезно нарушено. Военно-транспортный самолет Ан-26 Государственного научно-исследовательского центра Вооруженных сил Украины был по ошибке сбит ПВО Украины, между населенными пунктами Жуковцы и Триполье Киевской области. Экипаж из пяти человек погиб.

Таким образом, в первый день спецоперации украинские Повітряні сили потеряли, как минимум, три истребителя МиГ-29. Причем все они входили в состав 40-й бригады тактической авиации в Василькове под Киевом.

Счет потерям от собственных зенитных ракет продолжил на следующий день, 25 февраля, над Киевом тяжелый истребитель Су-27 из 831-й бригады тактической авиации, дислоцированной в Миргороде Полтавской области. Самолет с большой долей вероятности был сбит зенитной управляемой ракетой украинского ЗРК С-300. На видео четко заметно, что взрыв боеголовки буквально разорвал истребитель в клочья.

В кабине Су-27 находился лучший летчик Украины — полковник Александр Оксанченко. Он имел за плечами порядка 2000 часов налета и представлял страну на различных зарубежных авиашоу. А еще полковник Оксанченко как один из наиболее подготовленных пилотов участвовал в войне в Донбассе.

Есть информация, что Оксанченко мог принимать участие в налете 2 июня 2014 года на Луганск. Тогда был нанесен удар по зданию Луганской областной государственной администрации, в результате чего погибли восемь человек. По свежим следам военные эксперты сообщили, что размер воронок соответствует снарядам 30-мм авиапушек штурмовика Су-25 и тяжелого истребителя Су-27.

В статье «Летчики-каратели», опубликованной 10 июня 2014 года на интернет-ресурсе «Военное обозрение», есть следующие данные: «На сегодняшний день на Украине список летчиков, которые имеют нормальную практику для того, чтобы совершать какие-то боевые действия, крайне мал. Их — единицы. Под категорию подходят два летчика из 831-й бригады. Полковник Сергей Ялышев, выпускник Харьковского университета. Вторым может быть Александр Оксанченко. Есть мнение, что позывной „Мастер 421“ — его»[147].

Кроме того, со сбитием Оксанченко связана еще одна ложь украинской пропаганды.

От взрыва зенитной ракеты, поразившей истребитель Су-27 полковника Оксанченко, в небе над Киевом вспыхнул огромный огненный шар, осветивший на несколько секунд столицу Украины. И сразу же в украинских соцсетях появилась информация якобы о том, что зенитчики ВСУ сбили русский транспортный самолет Ил-76МД с десантниками на борту.

Об этой «грандиозной победе» сообщил даже американский военный журналист Стив Тримбл. Он заявил со ссылкой на ВСУ: «Украинское военное командование заявляет, что сбило российский Ил-76».

Но, как говорится, «не так сталося, як гадалося!». И масштабная «перемога» в одночасье обратилась черной «зрадой».

Также примерно через месяц стало известно, что 2 марта погиб пилот МиГа из 40-й бригады тактической авиации майор Александр Бринжала. Вполне вероятно, что это именно он был сбит в ночь с 1 на 2 марта, причем скорее всего уже после нуля часов — тогда это уже и было 2 марта.

Судя по интервью дочки Бринжала, он участвовал в боевых действиях в Донбассе в 2014 году: «Нервно ждали вести из зоны АТО, ведь папа одним из первых отправился защищать Украину. Все вместе радовались, когда он рассказывал, как горят глаза у курсантов, которым передавал опыт…»[148]

Также 25 февраля украинский штурмовик Су-25 из состава 299-й бригады тактической авиации с аэродрома Кульбакино под Николаевом был сбит над селом Глебовка Киевской области. Пилотировавший его подполковник Геннадий Мотуляк погиб.

Когда российские системы ПВО были переброшены уже непосредственно в Киевскую область, украинские истребители были вынуждены летать на предельно малых высотах — буквально сразу же после взлета. Иначе они сразу же обнаруживались, и на самолеты с трезубцами на крыльях тут же наводились патрулирующие в небе истребители поколения «4++» Су-35С и Су-3 °CМ.

Интересно признание самих украинских летчиков насчет уровня ВВС сторон конфликта в спецоперации России.

Как заявил в интервью летчик 40-й бригады с позывным Juice: «Главная проблема — это оборудование. Мы находимся абсолютно на разных уровнях технологий, между современными российскими ВВС и российскими средствами ПВО, и нашим персоналом»[149].

По его словам, одним из ключевых недостатков, с которыми сталкиваются украинские истребители, являются их ракеты класса «воздух — воздух» с полуактивным радиолокационным наведением, такие как Р-27 средней дальности. Пилот украинского истребителя должен подсвечивать цель своим бортовым радиолокатором вплоть до момента попадания. А вот у русских истребителей есть ракеты с активными головками самонаведения — Р-77-1, которые работают по принципу «выстрелил и забыл». После пуска Р-77-1 летчик-истребитель на Су-35С или Су-3 °CМ может тут же отвернуть и выполнить противоракетный маневр с большой перегрузкой. Русская «умная» ракета найдет цель сама.

«К сожалению, у нас нет ничего подобного. Мы не можем добиться превосходства в воздухе без хороших радаров и без хороших ракет. Кроме того, у русских ситуационная осведомленность намного лучше, потому что у них есть системы АВАКС — „летающий радар“ А-50. Этот самолет, а также некоторые самолеты радиотехнической разведки также патрулируют вблизи украинской границы, и они передают всю информацию о наших полетах своим истребителям. Так что они знают о нас все!»[150] — заявил украинский летчик.

Впоследствии остатки 40-й бригады тактической авиации из Василькова были переведены вглубь Украины, за пределы досягаемости русских систем ПВО и многоцелевых истребителей. Хотя все понимают, что в современной высокотехнологической войне это всего лишь незначительная условность. Ведь тот же русский истребитель Су-35С или Су-3 °CМ может только на одной заправке топливом, без подвесных баков и без дозаправки в воздухе пролететь от Донецка до Львова и обратно.

Также, по данным профильного интернет-издания Military Watch Magazine, за десять дней ожесточенных воздушных боев — с 13 по 23 октября 2023 года Украина потеряла 17 истребителей МиГ-29. «Самым широко обсуждаемым эпизодом стала его предполагаемая победа над Су-27 в Житомирской области Украины, в ходе которой были сбиты четыре старых самолета без потерь со стороны России. Судя по тому, как были развернуты Су-35, вполне вероятно, что большая часть МиГ-29, сбитых в ходе недавних воздушных боев, была атакована этими самолетами»[151], — утверждают в издании Military Watch Magazine. Также там говорится, что в том же воздушном бою был сбит и тяжелый истребитель Су-27 украинских Воздушных сил. Конкретизируя аспекты именно того боя, говорится, что российские средства ПВО сбили украинский вертолет Ми-8. Но такие воздушные цели, как штурмовик Су-25 и беспилотник Bayraktar, принадлежащие Украине, а также истребитель Су-27, по сообщениям, были сбиты в воздушном бою. Таким образом, говорится в сообщении Military Watch Magazine, это первая подтверждённая потеря Су-27 в воздушном бою и первый подтверждённый воздушный бой с участием именно этого типа истребителя с момента принятия на вооружение, не считая войны между Эфиопией и Эритреей в 1997–1998 годах[152].

Подводя итоги первых двух дней войны — 24 и 25 февраля, украинское командование заявило, что российские войска потеряли 14 самолетов и 8 вертолетов. В том числе два Су-3 °CМ, «сбитых» украинским Су-27.

Судя по присвоенному чуть позже званию «Героя Украины», эти победы записали лейтенанту Виталию Молчану, правда, посмертно. Но сбил ли он кого-то вообще — это пока еще очень большой вопрос. Поскольку объективных подтверждений сбития нет. А вот то, что сбили самого украинского летчика, подтверждается фактом его посмертного награждения.

Но самое одновременно и громкое, и лживое заявление командования Вооруженных сил Украины сделало 26 февраля, сразу после полуночи. Приблизительно в 00: 30 «винищувач Су-27 Повітряних сил Збройних сил України атакував військово-транспортний літак Іл-76МД російських окупаційних військ і знищив ворога!»

В то же самое время сообщалось, что противник высаживает десант в Василькове — городе, где расположена авиабаза 40-й истребительной авиабригады на МиГ-29.

Начальник Генштаба Украины заявил также, что зенитно-ракетный комплекс С-300 сбил российский транспортный самолет Ил-76МД с десантниками около Василькова. Почти сразу же украинцы записали себе в «победы» по одному вертолету и Су-25 тоже от огня С-300. Всю ночь якобы в Василькове шли бои.

А уже через несколько дней старший лейтенант Андрей Герус получил «Героя Украины» за сбитие российского Ил-76 над городом Кропивницкий и недопущение высадки десанта.

Аналогично полковник Александр Мостовой получил «Героя» за то, что под Васильковом на Су-27 сбил российский Ил-76, а также два вертолета Ми-24.

Неизвестно, куда стреляли украинские зенитчики и что за Ил-76 сбивали летчики-герои Повитряных сил, но как и большинство первоначальных украинских заявлений — эти оказались чистой воды ложью!

Как можно над Центральной Украиной сбить загруженный под завязку топливом и десантом огромный четырехмоторный «транспортник», чтобы на следующий день об этом не появилось никаких доказательств?!!

Но самым большим самолетом, на 100 % уничтоженным украинской армией во время боев за аэродром Гостомель, является уникальный шестимоторный гигант Ан-225 «Мрія». Вероятно, во время артобстрела аэродрома 26 или 27 февраля со стороны украинских войск один из залпов случайно или преднамеренно «накрыл» стоянку с самым большим самолетом в мире. Его строили заводы всего огромного Советского Союза, а разрушила кучка бандеровских националистических ублюдков!..

Также, по заявлению командующего ВВС Украины генерал-майора Миколы Олещука, русский десант в Гостомеле атаковали бомбардировщики Су-24М и разведчик Су-24МР, а также штурмовики Су-25. Все вернулись без потерь.

Но командующий Повітряними силами не упомянул попавший на кадры видеохроники украинский МиГ-29 во время атаки неуправляемыми ракетами по жилой застройке на окраине Гостомеля. То есть украинская авиация снова делала то, что у нее получается лучше всего — бомбила и обстреливала собственный же город.

По факту же имеет место совсем другое — на 25 боевых вылетов 40-й бригады тактической авиации к вечеру 2 марта приходится минимум четыре сбитых МиГ-29 и погибших пилота из ее боевого состава — Ерко, Пасулька, Коханский и Бринжала. То есть одна потеря на шесть вылетов — запредельный уровень боевых потерь. При этом мы знаем только потери исключительно с гибелью летчика, нельзя исключить и вероятность удачного катапультирования пилота.

Отметим также, что русские самолеты несут под крыльями мощные дальнобойные и высокоточные ракеты класса «воздух — воздух», такие как Р-37 и Р-77М, а также «воздух — поверхность» — Х-59 и Х-69. Арсенал воздушного боя истребителей Су-35С и Су-3 °CМ дополняют высокоманевренные ракеты малой дальности, которые наводятся нашлемным прицелом — поворотом головы летчика.

Но при этом стоит отметить, что современная сетецентрическая война в воздухе, основанная на боевом применении истребителей поколений «4», «4++» и «5» в ходе спецоперации, все же также тяготеет к определенной «датацентричности». С философской точки зрения, речь все также идет о человеке — о его экзистенциальном восприятии войны, а также личных морально-этических и высоких интеллектуальных качествах русских летчиков, защитников мирного неба.

Майор Виктор Дудин стал первым российским летчиком, получившим звание Героя России за мужество и героизм, проявленные в ходе спецоперации. Во время воздушного патрулирования 24 февраля 2022 года он обнаружил истребитель противника. Как следует из скупых строчек официального сообщения, майор Виктор Дудин, грамотно используя уникальные возможности своего истребителя Су-35С, навязал украинскому истребителю ближний маневренный воздушный бой и сбил самолет противника пуском управляемой ракеты.

А уже 26 февраля русский летчик получил сложнейшее задание: обнаружить, атаковать и уничтожить украинский самоходный зенитно-ракетный комплекс. Сложность задания заключалась в том, что сам по себе опасный мобильный ЗРК противника прикрывали и другие огневые средства. На высоте порядка 400 метров истребитель Су-35С майора Дудина вошел в зону обнаружения ЗРК противника. Как только включился РЛС зенитного комплекса, Виктор Дудин, пользуясь совершенным бортовым радиоэлектронным комплексом своего многоцелевого тактического истребителя, засек «засветку» чужого локатора и выпустил по ней противорадиолокационную ракету, вероятно — Х-31П или Х31ПД. Цель — зенитно-ракетный комплекс украинских войск был уничтожен.

Спустя два дня после такого тяжелого и сложного задания 28 февраля 2022 года, майор Виктор Дудин ведущим пары истребителей поднялся в небо на перехват пары украинских тяжелых истребителей Су-27. Причем волей судьбы реализовался «классический» сценарий воздушного боя: пара на пару. Виктор пуском первой же управляемой ракеты класса «воздух — воздух» сбил головной из украинских Су-27. Второй истребитель противника пара русских многофункциональных истребителей сбила перекрестным огнем.

На следующий же день, 29 февраля, также во время воздушного патрулирования зоной боевых действий майор Дудин на высоте 10 000 метров очередным точным пуском ракеты «воздух — воздух» сбил еще один украинский истребитель Су-27. Второй самолет противника был уничтожен перекрестным огнем пары истребителей ВКС РФ.

Таким образом, Герой России майор Виктор Дудин по состоянию на 1 марта 2022 года имел на боевом счету три личных победы и одну в группе[153].

Также старший лейтенант Илья Перепелкин на истребителе Су-35С выполнял патрулирование в воздухе. Обнаружив на радиолокаторе метки двух украинских истребителей Су-27, старший лейтенант принял неравный бой. Заняв выгодное положение энергичным маневром, русский летчик выпустил три управляемые ракеты класса «воздух — воздух». В результате чего два самолета Су-27 националистов были уничтожены. Старший лейтенант Перепелкин удостоен высокого звания Героя России. Этот воздушный бой — только один из эпизодов противостояния в небе Украины.

При этом иногда достаточно было только одного факта присутствия в небе русского истребителя Су-35С, чтобы противник даже не пытался атаковать наши самолеты. Так, уже в 2023 году летчик-истребитель Иван, прикрывающий ударную группу бомбардировщиков, своевременно обнаружил атакующую группу украинских самолетов. По указаниям командного пункта он выполнил наведение и вышел в атаку. Ударная группа противника отвернула, прекратила выполнение своей задачи. По словам летчика, его резкий и решительный маневр позволил всем российским самолетам вернуться на аэродром вылета без потерь[154].

Таким образом, можно с большой долей вероятности утверждать, что российский истребитель поколения «4++» Су-35С в довольно жестких боевых условиях полностью подтвердил заложенные в конструкцию и в концепцию летно-тактические характеристики. Причем, как следует из указанных эпизодов боевого применения, мастерство летчика в сочетании с мощным бортовым радиолокационным и радиоэлектронным информационным комплексом и мощным вооружением позволяет истребителю Су-35С успешно действовать как в воздушном бою с превосходящими силами противника, так и при атаке сложных и весьма опасных наземных целей. Таких, например, как мобильный зенитно-ракетный комплекс противника.

Подытоживая, можно констатировать, что победы в воздушных боях в современной концепции сетецентрической войны зависят от ситуационной осведомленности, наличия современной боевой техники и вооружения, а также психофизических возможностей летчиков и штурманов-операторов применять это сложное высокоточное вооружение.

Авиация ВКС России остается важнейшим оперативно-тактическим инструментом на современном и перспективном поле боя.

Вместе с тем значительно возросшая плотность обмена данными предъявляет к членам экипажа боевых самолетов или вертолетов весьма высокие требования. Однако благодаря жёсткому отбору и комплексному подходу к обучению и тренировкам, летчики ВКС России обладают высочайшей квалификацией и профессионализмом.

В свете развития БПЛА, в том числе и ударных классов, таких, например, как реактивный малозаметный С-70 «Охотник» или же турбовинтовой «Иноходец», вопрос о преимуществах и недостатках как пилотируемой, так и беспилотной авиации остается дискуссионным. Вместе с тем несомненна, на наш взгляд, классическая концептуальная модель с человеком в контуре управления боевых летательных аппаратов.

Кроме того, что боевая авиация ВКС России наиболее полно реализует концепцию сетецентрической войны не только на данный момент, но и в среднесрочной и долгосрочной перспективе, сама концепция воздушного боя предполагает поединок в более-менее равных условиях между наиболее подготовленными воздушными бойцами.

Сейчас летчик-истребитель или экипаж фронтового истребителя-бомбардировщика все больше соответствует концепции киборга — гибридного кибернетического организма, объединенного информационно-управляющим интерфейсом «человек-машина». Применение нашлемной системы целеуказания, с управлением ракеты поворотом головы летчика, мультифункциональных дисплеев-индикаторов на фоне лобового стекла кабины или же вовсе встроенных в летный кибершлем, концепция HOTAS, когда летчик пилотирует самолет, не отрывая рук от ручки управления и рычага управления двигателем… Все это формирует совершенно особенную иформационно-управляющую среду, где человек практически «сливается» с боевым самолетом. А сенсорное поле машины усиливает и расширяет диапазон восприятия человека.

Образно говоря, если раньше воины сходились один на один с мечами, то сейчас они пилотируют тактические истребители пятого поколения. Поэтому именно традиции классического единоборства — поединка чести остаются актуальными и в эпоху господства самолетов пятого поколения и парадигмы сетецентрической войны в целом.

Уже сейчас в России разрабатывается качественно новый истребитель — МиГ-41, одной из его особенностей станет, по словам разработчиков, возможность выхода в космическое околоземное пространство и проведение боевых операций уже за пределами атмосферы Земли[155]. На наш взгляд, видимо, подобный пересмотр концепции боевых действий на новом уровне потребует и соответствующего философского восприятия и рефлексии над новой мировоззренческой проблемой. Причем, подчеркнем, что это дело — совсем уже не такого далекого будущего.

Как мы можем видеть из ряда конфликтов, уже в новейшей истории, угроза ответно-встречного ракетно-ядерного удара в глобальной войне не остановила вооруженную агрессию, в принципе. К таким конфликтам относятся, например, гражданская война в Донбассе и спецоперация России на Украине, перманентный кризис в Азиатско-Тихоокеанском регионе и на Ближнем Востоке. Пока ракеты с атомными боеголовками оставались в тиши и во тьме пусковых шахт, гонка вооружений между ведущими геополитическими игроками продолжилась по пути совершенствования неядерных средств нападения.

Как можно понять из самого хода вышеперечисленных боевых действий, они развиваются по принципам сетецентрической войны[156], с применением широкого спектра средств воздушного нападения: самолетов и вертолетов, ракет различных типов и БПЛА. Концепция сетецентрической войны — Network-centric Warfare заключается в том, чтобы добиться качественной эффективности действий различных видов и родов войск в условиях их массированного объединенного применения на едином «цифровом» поле боя. В этом отношении сетецентрическая война как мировоззренческое явление не только антропоцентрично, что характерно для любой войны, но еще и «датацентрично»[157].

Проведение спецоперации РФ на Украине с 22 февраля 2022 года сделало еще более актуальными угрозы атак с воздуха: а именно применение украинскими националистами беспилотников, различных классов и ракет против городов России предъявило еще более жесткие требования к системам ПВО — ПРО.

В данном случае речь идет о системах противовоздушной — ПВО и противоракетной обороны ПРО. Поскольку на стратегическом уровне оба этих направления защиты территории страны от средств воздушного нападения пересекаются, то уместно говорить об эшелонированной и комбинированной ПВО — ПРО.

Собственно детальная информация о ПВО — ПРО, равно как и о средствах стратегического ядерного сдерживания, является государственной и военной тайной любого государства. Поэтому впоследствии мы будем оперировать только общими концепциями, а также информацией из открытых источников касательно данных средств вооружения.

Но, на наш взгляд, все же стоит уточнить и некоторые различия в алгоритмах работы данных комплексов ПВО и ПРО. Так, одним из важнейших компонентов боевой работы является обнаружение и наведение воздушных целей радиолокационными станциями — РЛС. В случае с системами ПВО обнаружение радиолокационными средствами и наведение ракет-перехватчиков выполняется по «классическому» алгоритму, разумеется, с некоторыми вариациями.

Современный трехкоординатный локатор воспринимает от объекта отраженный узконаправленный электромагнитный импульс и вычисляет параметры движения воздушной цели: ее скорость, пеленг, то есть угол между северным направлением меридиана и линией из точки наблюдения на объект и высоту.

После обработки данной информации и запроса в системе государственного опознавания «свой — чужой» в случае отрицательного ответа с борта летательного аппарата происходит принятие решения и выработка команд на перехват и уничтожение воздушной цели. Таков в общих чертах алгоритм действий элементов противовоздушной обороны.

А вот система ПРО отличается тем, что, во-первых, применяет загоризонтные РЛС большой дальности обнаружения, такие как советская «Дуга», или современные российские «Воронеж-ДН» или «Дон-2Н». Во-вторых, алгоритм наведения противоракет рассчитывает вероятностную точку поражения цели на ее траектории полета. Это связано с очень большими скоростями полета межконтинентальных баллистических ракет. В-третьих, система ПРО сканирует не только воздушное пространство на максимально возможном удалении, но и ближний космос на высотах порядка 200 км.

На сегодняшний день существует ряд зенитных систем, которые сочетают в себе возможности ПВО — ПРО. Такие, например, как российские ЗРС С-400 «Триумф», С-500 «Прометей/Триумфатор-М» или американские THAAD — Terminal High Altitude Area Defense и ЗРК Patriot в более «продвинутой» противоракетной модификации 2001 года PAC-3. Отметим также, что эшелонированной ПВО — ПРО обладают на сегодняшний день только Россия и США, а также, вполне вероятно, КНР, с меньшей долей вероятности — Индия.

Что же касается основных ЗРС С-400 и С-500, то они являются своеобразным «ядром» и «главным калибром» ПВО — ПРО России, обеспечивая защиту от массированного воздушного, в том числе и ракетно-ядерного нападения.

«Триумф» стал дальнейшим развитием комплекса С-300ПМ2 «Фаворит», который для своего времени — конец 1980-х — начало 1990-х годов — также обладал целым рядом уникальных боевых свойств и возможностей. Более того, и сейчас С-300 не утратил своей актуальности.

Система С-400 позволяет защищать территорию в радиусе до 380 километров, а РЛС раннего предупреждения засекает цели на дальностях до 600 километров. При этом по высоте С-400 может уничтожать все типы пилотируемых и беспилотных самолетов, в том числе и созданных по технологии stealth, вертолетов и крылатых ракет в диапазоне от 5 м до 35 км. Дальность перехвата всех типов баллистических ракет и маневрирующих боевых блоков составляет порядка 60 километров. А всеракурсность пуска зенитных управляемых ракет-перехватчиков — на 360 градусов по азимуту, достигается их вертикальным стартом «по-минометному» из герметичных транспортно-пусковых контейнеров — ТПК.

При этом весь цикл перехвата — от обнаружения воздушной цели, ее идентификации и определения азимута, дальности, высоты и скорости полета и до перехвата противоракетой — составляет всего 10 секунд. Собственная скорость цели при этом может достигать 4,8 км/с.

При этом может использоваться не только собственная РЛС комплекса С-400, но и внешнее целеуказание от других радиолокационных систем. А также и от самолетов дальнего радиолокационного обнаружения и управления — ДРЛО А-50, А-50У и А-100 «Премьер».

В соответствии с концепцией сетецентрической войны, или NCW, зенитная система С-400 может выполнять функцию управления позиционным районом ПВО. При этом командный пункт РЛС и средства связи С-400 могут объединять различные зональные системы ПВО и отдавая им команды на поражение целей. Также могут применяться зенитные управляемые ракеты от более старых комплексов ПВО, например С-300, для поражения воздушных целей. При этом ЗРС С-400 «Триумф» становится своеобразным «ядром» эшелонированной, многоуровневой системы зенитного прикрытия определенного позиционного района.

В принципе, для прикрытия самой «дальнобойной» системы С-400 применяются зенитные ракетно-пушечные комплексы ЗРПК «Панцирь-С1» и их более современные модификации, такие, например, как «Панцирь-СМ». В этом случае обеспечивается воздушное прикрытие от штурмовиков противника, боевых вертолетов, БПЛА, планирующих управляемых авиабомб и крылатых ракет. При этом целеуказание выдается РЛС комплекса С-400 «Триумф» — без включения собственных радаров обнаружения и наведения «Панцирей-С1», что обеспечивает скрытность их применения до момента пуска. А быстрый маневр между позициями позволяет снизить вероятность поражения ЗРПК.

В позиционный район С-400 также входят многочисленные операторы переносных зенитно-ракетных комплексов ПЗРК «Верба», которые могут получать от командного пункта С-400 извещения о секторах подлета крылатых ракет или дронов.

Кроме того, ЗРС С-400 «Триумф» позволяет управлять такими зенитными комплексами, как С-300ПМ2 «Фаворит», С-300ПМ1, «Тор-М1» и других модификаций этого ЗРК и уже упомянутых ранее ЗРПК малого радиуса действия «Панцирь-С1».

По мнению ряда западных военных аналитиков, новейшая система ПВО — ПРО С-400 «Триумф» наряду с такими системами, как ОТРК «Искандер» и береговыми противокорабельными комплексами «Бастион», играет ключевую роль в новой концепции Вооруженных сил России, известной как «Зона запрета доступа», или Anti-Access/Area Denial, A2/AD. Она заключается в том, что войска противника не могут находиться и передвигаться в радиусе действия систем запретной зоны A2/AD без риска нанесения им неприемлемого ущерба.

Реально зафиксированная дальность перехвата самолета противника зенитно-ракетной системой С-400 «Триумф» в реальных боевых условиях в ходе СВО составила 217 километров. Такой перехват является мировым рекордом среди систем ПВО — ПРО такого класса[158].

Система ПРО С-500 «Прометей» обладает качественно новыми свойствами, актуальными, прежде всего, исходя из концепции сетецентрической войны. Прежде всего, «Прометей» предназначен для перехвата в том числе и за атмосферой Земли боеголовок баллистических ракет в ближнем космосе, ракет средней — до 3500 километров — дальности, низкоорбитальных спутников. А также существующих и перспективных гиперзвуковых ракет со скоростью 5 Махов и более. Для этого могут применяться различные типы высокоскоростных зенитных управляемых ракет: кинетических перехватчиков, оснащенных обычной осколочно-фугасной боеголовкой или ядерной «Спец-БЧ». В таком случае мобильный комплекс С-500 «Прометей» способен решать задачи стратегической противоракетной обороны, то есть те задачи, которые до этого были под силу только стационарным противоракетным комплексам шахтного базирования. Таким как «Енисей» или «Нудоль».

Для этих целей С-500 может пользоваться информацией, полученной от станций предупреждения о ракетном нападении — СПРН и работать как в единой системе противовоздушной обороны, взаимодействуя с системами ПВО — ПРО С-400 и С-300, так и автономно. Радар — обнаружитель комплекса С-500 «Енисей» по мощности заметно превосходит РЛС обычных С-400 и способен обнаруживать цели в ближнем космосе на дальности до 2000 километров[159].

Предположительно, радиус действия зенитных управляемых ракет С-500 составляет порядка 600 километров, при этом «Прометей» способен по данным РЛС уничтожить до 10 баллистических сверхзвуковых целей, летящих со скоростью до 7 км/с, а также поражать боевые блоки гиперзвуковых крылатых ракет[160].

В мае 2016 года The National Interest писал, что ожидается, что комплекс С-500 будет интегрирован в единую сеть с С-400, С-300ВМ4 или «Антей-2500», С-350 «Витязь» и другими системами ПВО — ПРО, образуя многоуровневую систему противоракетной и противовоздушной обороны[161].

Нынешняя, скажем прямо, угрожающая геополитическая ситуация, обусловленная существенным сокращением подлетного времени крылатых ракет вероятного противника, диктует наиболее высокие требования и характеристики к зенитным средствам России на всех уровнях: ВКС РФ, ВМФ и Сухопутных войск. Поэтому уникальные свойства эшелонированной многоуровневой системы ПВО — ПРО как нельзя лучше отражают саму концепцию ведения сверхсовременной сетецентрической войны.

Высокое время реакции самих комплексов С-400/С-500 и других, исчисляющееся всего лишь десятком секунд, огромные взаимные скорости сближения атакующих летательных объектов и ракет-перехватчиков, которые измеряются уже даже не километрами, а десятками километров в секунду, высочайшая плотность обмена информацией — та самая «датацентричность». Более того, все зенитные комплексы, а также средства радиолокационного обнаружения: подвижные и стационарные РЛС различных диапазонов радиочастот эшелонированы и перекрывают радиусы обнаружения и сектора поражения друг друга. Таким образом, формируется, в частности, распределенная — «сетевая» структура всего позиционного района зенитного прикрытия.

Открытая архитектура всего контура ПВО — ПРО, в который, помимо наземных зенитных комплексов, встраиваются самолеты ДРЛО — «летающие радары» и командные пункты, а также многоцелевые истребители-перехватчики. Такие, например, как МиГ-31БМ, Су-35С, Су-3 °CМ или новейшие самолеты пятого поколения Су-57, успешно применяющиеся в рамках проведения СВО.

Все эти особенности и являются важнейшими определяющими факторами концепции сетецентрической войны. С мировоззренческой точки зрения, в концепции построения контура эшелонированной системы ПВО — ПРО также прослеживаются принципы синергии, когда отдельные боевые элементы дополняют друг друга на различных уровнях взаимодействия, формируя новую эмерджентную составляющую, которая приобретает качественно новые информационно-боевые свойства.

В отношении к влиянию сугубо оборонительных зенитно-ракетных систем — ЗРС С-300 «Триумф» и С-400 «Фаворит» на стратегический баланс сил показателен пример их зарубежных поставок, в частности — в страны НАТО: Грецию и Турцию.

Греция приобрела российские комплексы ПВО С-300ПМУ1 «Фаворит» в конце 1990-х годов XX века на фоне конфликта между Республикой Кипр и Турцией. Напомним, что в 1974 году на Кипре вспыхнули боевые действия на фоне так называемого переворота «Черных полковников» в Греции. Сторонники «энозиса», то есть присоединения острова к Греции, совершили госпереворот на острове. На что Турция высадила воздушный и морской десанты под предлогом защиты турецкого населения острова. С 1978 года на острове провозглашена Турецкая Республика Северного Кипра, которая признана только лишь самой Турцией.

В 1999 году высказывалось опасение, что ЗРС С-300, разработанные для защиты преимущественно от военной авиации НАТО и западных государств, возможно, не смогут распознать истребители F-16 ВВС Греции как «дружественные» и попытаются их уничтожить.

К тому же истребители F-16 находятся и на вооружении ВВС Турции, в связи с чем Анкара выразила неоднозначную угрозу в отношении того, что если греческие ЗРС С-300 будут размещены на Кипре, то они будут уничтожены. Это привело к военно-политическому и дипломатическому конфликту. Он был преодолен лишь после согласия Никосии на возвращение ЗРС С-300 в Грецию. По состоянию на 2025 год два дивизиона — 12 пусковых установок базируются на Крите.

Также Греция с 1990-х годов располагает ЗРК малой и средней дальности: «Оса-АКМ» и «Тор-М1». Таким образом, отчасти реализуется эшелонирование ПВО в локальном масштабе небольшой средиземноморской страны.

В декабре 2013 года греческие военные провели на полигоне Акротири на острове Крит показательные стрельбы с использованием С-300 «Фаворит»[162].

А 29 августа 2022 года Анкара обвинила Афины в использовании российских С-300ПМУ1 «Фаворит» против истребителя ВВС Турции у острова Крит. Согласно обнародованным данным, тактический истребитель F-16 ВВС Турции 23 августа на высоте 10 000 футов выполнил полет к западу от острова Родос. При этом, предположительно, со стороны турецкого боевого самолета имела место провокация с попыткой захода в греческое воздушное пространство.

В свою очередь, расчеты греческих ЗРС С-300ПМУ1 «Фаворит», дислоцированные на острове Крит, произвели захват воздушной цели на сопровождение РЛС. Турецкая сторона отметила, что Греция действовала против принципов союза и потому Анкара намерена поднять этот вопрос на уровне НАТО[163].

В этом случае, как мы видим, своеобразным casus belli — то есть поводом открытой конфронтации двух стран, к тому же входящих в НАТО, могла стать не непосредственная угроза применения «материального оружия», ракет, а включение РЛС в режим «захват — сопровождение» воздушной цели. То есть вполне в рамках концепции сетецентрической войны с точки зрения ее «датацентричности».

Однако опасения ряда западных политиков фактом приобретения Грецией российских ЗРС С-300ПМУ1 «Фаворит», по-видимому, относятся к иной плоскости. Афины, имея на вооружении зенитную систему с радиусом перехвата воздушных целей 120 километров и более, существенно меняют стратегический баланс сил в регионе в свою пользу.

В свою очередь, Турция в 2017 году приобрела у России четыре дивизиона ЗРС С-400 «Триумф» последнего поколения на $ 2,5 млрд. Тогда Вашингтон потребовал от Анкары отказаться от российских систем в пользу американских комплексов ПВО — ПРО Patriot, но получил отказ. В ответ США исключили Турцию из международной программы производства и поставок тактических истребителей условно пятого поколения F-35 Lightning-II. В сентябре 2021 года Эрдоган заявил, что Анкара намерена приобрести вторую партию ракетных комплексов С-400[164].

При этом в ходе более раннего конфликта по этому вопросу между Анкарой и Вашингтоном турецкие политики говорили о политике двойных стандартов, ссылаясь на историю с поставкой ранее ЗРС С-300ПМУ1 «Фаворит» Греции и попыток размещения системы ПВО — ПРО на Кипре[165].

Таким образом, новейшие зенитные комплексы России, разработанные с учетом концепции сетецентрической войны и при этом несущие сугубо оборонительные функции, стали серьезнейшим актором в международных отношениях. Новейшая боевая техника стала самостоятельно влиять на вопросы глобальной политики и экономики.

Необходимо особо отметить — именно из-за того, что система ПВО — ПРО России является эшелонированной, многие РЛС обнаружения в глубине нашей страны находятся в неактивном режиме. Такие локаторы могут быть задействованы только лишь в случае угрозы ядерного нападения или же массированной атаки высокоточными крылатыми — в том числе гиперзвуковыми ракетами. Собственно, характеристики и параметры работы РЛС систем ПВО — ПРО составляют государственную и военную тайну России. Именно поэтому киевский режим в рамках СВО старается ударами вглубь территории России с помощью ракет западного производства, таких, например, как американская MGM-140 ATACMS или франко-британская Storm Shadow/SCALP-EG или же с помощью БПЛА-камикадзе спровоцировать включение, в том числе и этих РЛС удаленных районов России. Поэтому кажущаяся инертность российских средств защиты от воздушно-космического нападения — только кажущаяся.

Образно говоря, глобальная система ПВО — ПРО нашей страны сравнима с некоей «лимфатической системой», которая борется с угрозами извне. Когда она работает стабильно, мы даже этого и не замечаем. В этом случае становятся заметны только ее сбои.

Выскажем предположение, что СССР и Россия как правопреемник государства впервые столкнулась со столь явной экзистенциальной угрозой со времен Великой Отечественной войны, но именно память поколений и осмысление концепции противодействия такого рода угрозам помогли создать эффективную систему ПВО — ПРО.

В исторической памяти всего русского народа навечно запечатлен воющий пикирующий бомбардировщик люфтваффе Ju-87 Stuka — Sturzkampfflugzeug. Наряду с танками он стал своеобразным мрачным символом блицкрига. В дальнейшем гитлеровцы подвергали города СССР массивным авианалетам. Так, при мощнейшей бомбардировке Сталинграда 23–25 августа 1942 года только за первый день на город было сброшено 1000 тонн бомб, а всего от ударов за эти дни погибли более 40 тысяч человек, около 50 тысяч были ранены[166].

Несомненно, трагедия подобных бомбардировок нашла свое отражение в осмыслении философии техники как неотъемлемой составляющей мировоззрения. Соответственно, в СССР, а позднее и в России сформировалась уникальная философия построения концепции зенитных комплексов. Она заключается, прежде всего, не в агрессии, а в защите и в противоборстве всегда с заведомо более сильным противником согласно русской воинской традиции и мировоззрению в целом.

Отметим, что техника как часть материальной культуры народа несет в себе целый ряд реализованных в ней мировоззренческих принципов. Так, например, в США развита концепция тотального превосходства в воздухе, качественного и количественного перевеса в огневых средствах, скрытности первого удара. Отсюда применение технологии радиолокационной малозаметности stealth, скрытность первого массированного удара крылатыми ракетами «Томагавк».

В русской же мировоззренческой традиции со времен святого равноапостольного князя Александра Невского и битвы на Чудском озере 1242 года витязи выходили с открытым забралом на бой с врагами, закованными в тевтонскую броню. С тех пор русская воинская традиция не изменилась, лишь претерпела трансформацию на качественно новом уровне в эпоху сетецентрических войн XXI века.

Соответственно, в СССР, а позднее и в России создавались зенитные ракетные и комбинированные ракетные комплексы различных классов и дальностей поражения с выдающимися боевыми и эксплуатационными характеристиками. В этом контексте словосочетание «не имеющий аналогов в мире» вполне уместно.

В этом контексте рассмотрим некоторые особенности, разумеется, согласно информации из открытых источников, наиболее современного и эффективного ЗРПК малой и средней дальности на вооружении ВС РФ. Таким, например, является «Панцирь-С1» и его модификации.

На одном шасси повышенной проходимости смонтированы РЛС кругового обзора и наведения, оптико-электронная станция, блок из 12 зенитных управляемых ракет в герметичных транспортно-пусковых контейнерах — ТПК и пара двуствольных автоматических пушек. Рабочий цикл ЗРПК «Панцирь-С1» от момента обнаружения до его захвата на сопровождение и уничтожения ракетой составляет всего 4–6 секунд! А интервал между пусками ракет — всего 1,2—15 секунд. Это — мировой рекорд в классе ЗРК малой/средней дальности. При этом комплекс способен обстреливать до четырех различных воздушных целей одновременно. В настоящее время на основе ЗРПК «Панцирь-С1» разработан модернизированный комплекс «Панцирь-СМ» на колесном шасси, «Панцирь-СМ-СВ» на гусеничном шасси для ВДВ и Сухопутных войск, а также морская модификация «Панцирь-М» для оснащения надводных кораблей различного класса и водоизмещения[167].

Отметим, что ЗРПК «Панцирь-С1» в полной мере воплотил в себе философию русского оружия, сосредоточенную, прежде всего, на защите, а не на агрессии. При этом данный комплекс обладает не только выдающимися боевыми характеристиками, но и определенной гибкостью, воплощенной в высоком потенциале для модернизации и дальнейшего развития. Отметим, что выполнено и эшелонирование зенитных средств в пределах одного комплекса. А именно применение зенитных управляемых ракет с радиокомандным наведением на дистанции дальнего перехвата и автоматических пушек для последовательного обстрела целей на ближней дистанции также является инновационной концепцией, впервые воплощенной именно в советском и российском оружии. За рубежом существуют модификации, применяющие зенитные ракеты малой дальности, с инфракрасным наведением в сочетании со скорострельными зенитными автоматами. Но вот применение более мощных ЗУР и скорострельных пушек остается прерогативой русских зенитчиков.

Первым таким комплексом, совмещающим ракетное и артиллерийское вооружение на одной платформе, стал ЗРПК «Тунгуска», созданный в 1979 году. А новейший ЗРПК «Панцирь-С1», поступивший на вооружение в 2008 году, явился своеобразным наследием данной концепции — вплоть до того, что опытно-конструкторские работы по нему велись под шифром «Тунгуска-3».

Таким образом, русские инженеры и конструкторы при создании ЗРПК «Панцирь-С1» совместили два подхода: эволюционный и революционный. Новейший зенитный комплекс стал продолжением развития определенной концепции, учитывающей модернизацию и опыт эксплуатации и боевого применения. Но созданный на новой элементной базе «Панцирь-С1» воплотил в себе новые методы ведения противовоздушного боя. Он сочетает высокую огневую мощь, многоканальность наведения по целям и ракетам, ситуационную осведомленность экипажа, скорость обработки данных и характерную для русского оружия надежность. Таким образом, конструктивные особенности ЗРПК «Панцирь-С1» отражают и мировоззренческий подход, характерный для русских инженеров и военных, — надежная защита, прежде всего, мирных объектов от угрозы внезапного комбинированного воздушного нападения. В этом также и отразилась русская философия развития — поскольку уже на основе базовой модели ЗРПК «Панцирь-С1» разработаны и перспективные зенитные комплексы, которые имеют еще больший потенциал модернизации и дальнейшего развития. Можно с уверенностью констатировать, что русские инженеры и военные вновь приняли вызов новой сетецентрической войны, о которой будет сказано выше, и с честью ответили на него, выйдя к противнику, как всегда, с открытым забралом.

Соответствие самым суровым требованиям современного сетецентрического противовоздушного боя в отношении уникального зенитного комплекса «Панцирь-С1» и его модификаций полностью подтвердилось в ходе спецоперации России.

Отметим, что уровень секретности в отношении зенитных комплексов ПВО — ПРО во многом еще более высокий, нежели в отношении Воздушно-космических сил РФ. Однако и среди зенитчиков есть свои Герои России. Например, командир батареи ЗРПК «Панцирь-СМ», Герой России Александр Шаров. В эфире телеканала «Звезда» он рассказал о нескольких эпизодах боевой работы своего подразделения зенитных ракетно-пушечных комплексов.

«Стоял на боевом дежурстве. Сказали, что летит своя авиация с направления севера, на определенных высотах. Она имеет свои характеристики, то есть скорость, направление, с которых летела. И с этого направления противник послал две противорадиолокационные ракеты. Я сразу подумал, что что-то не так […] с другого направления примерно в это же время отправили с севера-запада другую ракету, но она шла прямо на цель. Я уже понимал, что это ракета, которая летит на моего товарища», — вспоминал Александр Шаров.

По словам Героя России, он пустил ракету по цели, которая летела с северо-запада, и сбил ее. От этого взрыва сдетонировала вторая атакующая их ракета — прямо над «Панцирем»! А третья цель упала на землю прямо перед зенитным комплексом[168]. Александр Шаров добавил, что его подразделение «Панцирей-СМ» только за неделю боевого дежурства ЗПРК отразило более 146 воздушных атак, среди них сбиты 132 ракеты РСЗО «Ольха» и «Хаймарс»[169]. Офицер-зенитчик вспоминает, что все эти семь дней российские бойцы только и делали, что перезаряжали зенитные комплексы — стреляли и снова перезаряжали[170].

За верность долгу и присяге, проявленные в тяжелой боевой обстановке, старший лейтенант Александр Шаров удостоен высокого звания «Герой Российской Федерации».

На сегодняшний день ЗРПК «Панцирь-С1» надежно прикрывают города и промышленные центры России от воздушных угроз, начиная с БПЛА и заканчивая тактическими ракетами.

Беспилотные летательные аппараты — с удешевлением элементной базы электроники и наличием новых композитных материалов, а также с всеобщей информатизацией и развитием современных средств связи на различных уровнях тактической организации войск стали играть важнейшую, если не ведущую роль на поле боя. На сегодняшний день БПЛА являются едва ли важнейшей детерминантой в ведении современной войны в XXI веке.

На данный момент философское и, в частности, морально-этическое осмысление боевого применения беспилотников относится к весьма сложному и неоднозначному предметно-проблемному полю. Соответственно, не все его аспекты могут быть затронуты в равной мере в пределах данной книги в соответствии с вполне определенными научными интересами.

Несомненно, в дальнейшем такая обширная область философского восприятия и рефлексии над проблемой боевого применения беспилотных систем и искусственного интеллекта — ИИ в военном деле будет только расширяться и наполняться новыми научными теориями. Данная предметно-проблемная область только ждет своих авторов и исследователей. Мы лишь наметим ее общие тенденции в философском аспекте.

На сегодняшний день западные специалисты делят роботов по принципу управления на две категории:

«Человек-в-системе-управления» (human-in-the-loop) — беспилотные комплексы, способные самостоятельно производить обнаружение и селекцию цели, но решение о ее уничтожении принимает только человек-оператор;

«Человек-над-системой-управления» (human-on-the-loop) — системы, способные самостоятельно обнаруживать и выбирать цели, а также принимать решения на их уничтожение, но человек-оператор, выполняющий роль наблюдателя, в любой момент может вмешаться и скорректировать или заблокировать данное решение.

Сейчас наиболее распространены беспилотники первого поколения и быстро совершенствуются полуавтономные комплексы второго поколения. Для перехода к использованию боевых роботов третьего поколения — полностью автономных боевых комплексов, в том числе и летательных, ученые разрабатывают самообучающиеся системы на основе алгоритмов искусственного интеллекта. Такие боевые системы будут значительно опережать человека в скорости распознавания окружающей среды (в любой сфере), а также в скорости и точности реагирования на изменения обстановки[171].

Хотя беспилотники принято считать современным оружием, история беспилотных систем начинается еще с 1898 года, когда известный инженер и изобретатель Никола Тесла продемонстрировал на выставке в Мэдисон-сквер-гарден в Нью-Йорке устройство «Механический дьявол». Он включал в себя передатчик, антенну, приемник, а также исполнительный механизм. Все это было смонтировано на небольшом судне, испытания происходили в бассейне. В дальнейшем устройство Николы Теслы оказало огромное влияние на развитие беспилотной авиации и кораблей[172].

Первый БПЛА Queen Bee — «Пчеломатка» на базе самолета-биплана Fairey III был создан в 1935 году в Британии. Он взлетал с помощью катапульты и приводнялся на поплавки как обычный гидросамолет. В дальнейшем на его базе была создана беспилотная мишень Tiger Moth — «Тигровый мотылек», которая состояла на вооружении до 1947 года.

Интересно, что само наименование «Дрон», то есть «Трутень», которое стало общим нарицательным названием для авиационных, морских и наземных беспилотных систем в 1936 году, ввел в оборот капитан 3-го ранга флота США Делмар Фарни.

В 1939 году американский инженер Уолтер Ройтерон создал дешевую и вполне удачную по конструкции воздушную беспилотную мишень OQ-2. В 1941–1945 годах было произведено 15 000 таких беспилотников-мишеней.

Интересный факт: случайная, в общем-то, фотография 19-летней сборщицы завода по производству беспилотников с пропеллером от OQ-2 в руках Нормы Джин Доггерти принесла ей широкую известность и превратила в голливудскую кинозвезду мирового масштаба — Мэрилин Монро.

В послевоенный период был создан целый ряд БПЛА, но в большинстве своем на основе существующих конструкций самолетов. Это обусловлено, прежде всего, несовершенством радиоэлектронной элементной базы. В СССР в 1964 году был принят на вооружение дальний разведывательный беспилотник Ту-123 комплекса ДБР-1. В 1970-х годах на вооружение СССР были приняты дальние разведывательные реактивные БПЛА Ту-141 «Стриж» и Ту-143 «Рейс». Это были относительно крупные летательные аппараты: размах крыла Ту-143 «Рейс» составлял более 8 метров, а взлетный вес — более тонны. Они применялись в Афганской войне 1979–1989 годов, а также поставлялись на экспорт и участвовали в войнах на Ближнем Востоке. Также в СССР на вооружение были приняты относительно компактные тактические разведывательные БПЛА «Шмель» и «Пчела». Они тоже принимали участие в различных вооруженных конфликтах.

В дальнейшем прорыв области тактических беспилотников произошел в 1994 году, когда в небо поднялся американский многоцелевой беспилотник RQ-1 Predator — «Хищник». Аппарат с размахом крыльев почти 15 меторов и взлетным весом под тонну взлетал по-самолетному, с аэродрома, и мог барражировать от 20 до 40 часов на удалении 740 километров.

Примечательно, что изначально «Хищник» создавался командой энтузиастов как инициативная разработка, и только потом образовалась компания по его производству — General Atomics Aeronautical Systems. Таким образом, сам факт создания концептуально прорывного многоцелевого БПЛА RQ-1 Predator определяет факторы, повлиявшие на его создание. А именно команда молодых специалистов, не полагающихся на консервативный опыт в авиастроении, а активно использующих инновационные разработки, такие как композитные полимерные материалы. Общее повышение уровня информатизации в области разработки и производства сложных технических устройств. Снижение веса и увеличение компактности, а также существенное удешевление бортовой радиоэлектроники беспилотника.

В 2001 году с борта RQ-1 Predator впервые в мире был выполнен пуск управляемой по лазеру противотанковой ракеты AGM-114 Hellfire. И разведывательный дрон превратился в ударный MQ-1 Predator. В дальнейшем была разработана более совершенная модификация ударного БПЛА MQ-9 Reaper или Predator-B. Название отсылает к выражению Grim Reaper — «Мрачный жнец», то есть смерть. Этот дрон уже мог нести под крыльями до четырех управляемых противотанковых ракет или столько же бомб с лазерным наведением.

В 2007 году в ВВС США было создано «крыло 432d» — подразделение для боевого применения БПЛА MQ-1 Predator и MQ-9. По состоянию на 2011 год на вооружении США, по разным данным, стоят от 63 до 74 MQ-9. Основными преимуществами перед многоцелевыми истребителями F-16 Fighting Falcon являются меньшая стоимость закупки и эксплуатации беспилотников, большая продолжительность полета, безопасность операторов и возможность их сменной работы при продолжительных миссиях.

Первый факт массированного боевого применения ударных БПЛА произошёл после теракта 11 сентября 2001 года по решению конгресса США. Стоит отметить, что удары по террористам с применением БПЛА с точки зрения международного права, применение БПЛА отдельно никак не регулируются. Первые боевые вылеты MQ-9 Reaper в Афганистане были направлены преимущественно против гражданской инфраструктуры — 70–90 % пораженных целей. По заявлению сенатора-республиканца Линдси Грэма, в ходе налетов на соседний Пакистан там было убито свыше 4700 человек. «Да, среди них были и гражданские лица, и мне их жаль. Но война есть война»[173], — заявил американский политик.

В авианалетах ударных БПЛА участвовали не только ВВС США, но и ЦРУ. Для тайных операций беспилотников развернуты базы в Афганистане и Пакистане, на Сейшельских островах, в Нигере и в Кувейте. Также, вероятно, ЦРУ использовали для полетов БПЛА аэродром Тузель неподалеку от Ташкента. Таким образом, тайные операции ЦРУ с применением ударных беспилотников охватывают практически все значимые регионы Ближнего Востока, Азии и Африки. «Во всех странах, подвергнутых ударам американских БПЛА, больше половины погибших составили мирные жители. В 2013 году из 2000–2500 американских операторов БПЛА покончили жизнь самоубийством 25 человек. Не исключено, что это связано с многочисленными публикациями в СМИ данных об убитых женщинах и детях»[174], — приводит такие данные автор многочисленных исследований в области военной истории Александр Широкорад.

Таким образом, возникает очевидная мировоззренческая и морально-этическая проблема в области боевого применения ударных БПЛА, связанная с надежной визуализацией и идентификацией целей. Использовать беспилотный аппарат без риска потери оператора, более того — без воздействия неизбежно возникающего над полем боя стресса, слишком заманчивая идея. Но она же и нивелирует сам фактор боевых действий, сводя их к примитивному по своей сути, хоть и высокотехнологичному убийству. Это уже не противоборство в его классическом понимании, когда обе стороны имеют примерно равные шансы на победу и одинаково подвергают свою жизнь риску. А скорее геноцид в локальном масштабе, когда жертва абсолютно беззащитна перед своим убийцей.

Стоит отметить, что в этом случае мы рассматриваем модели относительно больших БПЛА самолетного типа.

Но все же на современном поле боя гораздо более дешевые гражданские и даже самодельные БПЛА стали так называемым «асимметричным ответом» на применение традиционных видов вооружения — прежде всего, бронетехники и артиллерии. В частности, в условиях спецоперации РФ на Украине, когда пилотируемая ударная авиация Воздушных сил ВСУ подвергается постоянной угрозе из-за господства в воздухе многоцелевых истребителей Су-35С, Су-3 °CМ и тяжелых перехватчиков МиГ-31БМ ВКС России, именно массовое применение квадрокоптеров со сбросами боеприпасов позволяет украинским силовикам наносить огневое поражение русской бронетехнике и пехоте. Также с обеих сторон конфликта активно применяются беспилотники-камикадзе как самолетного типа, так и квадрокоптеры.

В свою очередь, русский ударный БПЛА «Ланцет» в связке с разведывательными беспилотниками «Орлан-10», ZALA, Supercam стал настоящим тактическим прорывом со стороны Вооруженных сил РФ. Пик боевого применения «Ланцетов» пришелся на лето 2023 года, с началом наступления ВСУ в Запорожской области на новых территориях России. Так, по состоянию на 3 октября 2023 года, по данным сайта Lost Armor, отмечаются 667 видеозаписей атак с помощью БПЛА, которые повлекли за собой в 210 случаях — уничтожение цели, в 355 — повреждение цели. Стоит отметить, что с течением спецоперации массированное применение беспилотников-камикадзе «Ланцет», а также других типов только возрастает.

А 7 июня 2023 года появилась видеозапись, где один из ключевых компонентов, входящий в состав зенитно-ракетного комплекса IRIS-T SLM, радар противовоздушной обороны TRML-4D был атакован «Ланцетом». В сентябре 2023 года БПЛА «Ланцет» поразил на аэродромной стоянке украинский истребитель МиГ-29 на авиабазе на удалении 80 километров от линии боевого соприкосновения. Также БПЛА «Ланцет» позволяет вести довольно эффективную контрбатарейную борьбу с украинской артиллерией.

А 13 октября 2022 года, вероятно, впервые в мире отмечен факт уничтожения истребителя МиГ-29 украинских Воздушных сил беспилотником «Герань-2» в небе над Винницей. Для перехвата российских ударных беспилотников был поднят МиГ-29, но пилот слишком близко подошел к БПЛА и произошел, вероятно, непреднамеренный таран. Украинский пилот катапультировался, а самолет по раскраске, видимо, из элитной пилотажной группы «Украинские соколы» разбился.

Отдельного упоминания заслуживают FPV-дроны, которые применяются как камикадзе с подвешенными боеприпасами различного назначения и мощности, такими, например, как кумулятивными выстрелами от противотанкового гранатомета РПГ-7. Собственно FPV — First Person View, или вид от первого лица, позволяет пилотировать квадрокоптер или БПЛА иного типа с помощью виртуальных видеоочков или шлема. Управление в режиме FPV позволяет направлять беспилотник с подвешенным боеприпасом с высокой точностью и вести БПЛА вплоть до непосредственного контакта с целью.

В итоге массированное боевое применение относительно дешевых в производстве БПЛА — даже собранных в кустарных условиях с достаточно устаревшими боеприпасами, позволяет эффективно поражать танки стоимостью в несколько миллионов долларов. Например, стоимость немецкого танка Leopard-2A6 составляет $ 6 790 000, квадрокоптера — от $ 500 до 1000, а стоимость кумулятивного выстрела ПГ-7В — всего порядка 8000 российских рублей. Притом, что по танкам и другой бронетехнике обе стороны конфликта применяют массированные — до 10 и более БПЛА — атаки против одной единицы бронетехники. Как правило, тактика использования таких «беспилотных стай» сводится к обездвиживанию и дальнейшему уничтожению бронетехники. При этом безусловным критерием оценки поражения является детонация боекомплекта атакованной боевой техники.

При этом массированное применение БПЛА повлекло за собой масштабные изменения в тактике ведения боевых действий. В частности, противоборствующие стороны отказались от массированного применения тяжелой бронетехники — танков, боевых машин пехоты и бронетранспортеров, а также механизированных подразделений в пользу использования малых пехотных штурмовых групп. Также сама бронетехника обзавелась такими повсеместными средствами дополнительной защиты, как «противодроновые козырьки», прикрывающие башни танков, а иногда — и всю верхнюю полусферу техники сначала — кустарного производства, а сейчас уже и заводского. В войсках они получили неофициальное название «мангалов», однако такие конструкции реально позволяют спасти танк или другую технику от поражения беспилотником-камикадзе.

Также большое распространение получил и так называемый «окопный РЭБ» — компактные и относительно маломощные устройства радиоэлектронной борьбы, находящиеся на позициях или на технике. Наиболее ярким представителем подобного рода усовершенствований стали появившиеся уже практически повсеместно «Царь-мангалы». Суть защиты от ударных БПЛА сводится к тому, что сверху на корпус танка устанавливается сплошная сварная коробчатая конструкция, усиленная еще и сетчатыми экранами, с размещенными на ней модулями РЭБ. При этом танк, по сути, превращается в штурмовую самоходку из-за невозможности поворота башни и ещё более ухудшившегося обзора экипажа. Однако свою функцию такая защита выполняет неплохо. Так, впервые танк с подобной тотальной защитой применили в боевых действиях 8 апреля 2024 года в районе населенного пункта Красногоровка. С задачей танк справился: сопроводил колонну с десантом в город и вернулся обратно на позиции[175].

В этом случае танк как основная боевая сила в наземном бою также становится уязвим от нового асимметричного оружия. При этом сами танки из «бронированного кулака», основного инструмента прорыва линий эшелонированной обороны противника, превращаются, по сути, в самоходные артиллерийские орудия. И применяются для стрельбы с закрытых позиций полупрямой наводкой — по навесной траектории. Отметим также, что даже в танковых училищах ранее подобной дисциплиние не уделяли должного вниманиия. Соответственно, осваивать стрельбу полупрямой наводкой танковые экипажи вынуждены уже в боевых условиях. Ведется такая стрельба, как правило, с корректировкой беспилотников.

С другой стороны — и это подчеркивает диалектический философский подход, танк все еще остается и будет оставаться грозной боевой силой — своеобразным «становым хребтом» современного сетецентрического боя. При этом его системы активной защиты, а также броня проходят своеобразную «эволюцию», определяющим фактором которой становится применение беспилотников на поле боя. Собственно и сами танки в рамках концепции сетецентрической войны обзавелись беспилотным разведывательно-ударным контуром, который существенно улучшает обзор и ситуационную осведомленность экипажа. Таким образом, танки все же — и об этом будет сказано в соответствующей главе данной книги — не уступают своего доминирующего положения на современном поле боя. Но при этом развиваются, как и другие виды вооружения, приобретая качественно новые эмерджентные черты в рамках подобного синергичного развития.

А пехота, кроме компактных носимых устройств РЭБ, получила в дополнение ещё и гладкоствольные ружья 12-го калибра для стрельбы по атакующим беспилотникам непосредственно на передовой. Концерн «Калашников» разработал специальный патрон против БПЛА, они уже применяются в зоне проведения спецоперации[176].

Кроме того, в зоне проведения спецоперации отмечено боевое применение разведывательно-ударных БПЛА «Ланцет» «Изделие-53». Для координации полета и атаки цели применены технологии нейросетевого искусственного интеллекта и технического зрения с алгоритмами распознавания образов на основе нейросетей.

Такой подход сам по себе является и одним из системообразующих признаков концепции NCW и мощнейшей детерминантой, формирующей качественно новый мировоззренческий подход к ведениям боевых действий — с точки зрения их философского восприятия и рефлексии.

Эклектичный подход на границе нескольких глобальных областей человеческого знания, таких в данном случае как философия и фантастика, техника и технология, позволяет перейти от пропедевтики этого весьма сложного и амбивалентного предметно-проблемного поля к прогностическим свойствам рефлексии. Ведь в рамках данной военно-технической парадигмы мы задаемся вопросом не только: что есть БПЛА? Но и чего нам ждать от мира, в котором ударные беспилотники почти безнаказанно крушат оснащенные многослойной броней и модулями динамической защиты танки, проникают в особо охраняемые зоны и уничтожают военную и гражданскую критическую инфраструктуру отдельно взятого государства?..

Следует отметить, что в определенной степени тенденции развития боевых беспилотных технологий XXI века блестяще предсказал польский философ, футуролог и писатель-фантаст Станислав Лем. Еще в 1964 году в романе «Непобедимый» он описывал принципы и тенденции «некроэволюции» механизмов на отдельно взятой планете. И пришел к выводу, что наиболее эффективным способом противодействия любой угрозе является некая «туча» из отдельно взятых небольших элементов. Объединяясь, они формируют некий системный «квазиинтеллект», а также мощное электромагнитное поле, которое влияет и на живые существа, и на враждебные механизмы.

«Просто они кирпичики, из которых в зависимости от ситуации строится то, что необходимо. Поступает сигнал: „Опасность!“ […] Летающий рой немедленно преобразуется в такой вот „тучемозг“, и пробуждается его совместная память: подобные существа уже были, с ними сделали то-то и то-то, и после этого они погибли… И этот образ действия повторяется…»[177] — пишет Лем.

Строки из фантастического романа 1964 года с удивительной точностью описывают и актуальную сейчас концепцию роя дронов, применение нейросетевого искусственного интеллекта в их управлении и даже использование мощных электромагнитных полей для радиоэлектронной борьбы с перехватом управляющего сигнала БПЛА. Особенно если учитывать, что российская система ПВО каждую ночь успешно перехватывает порядка нескольких сотен ударных беспилотников Вооруженных сил Украины.

Соответственно, попытки осмысления тенденций развития беспилотных боевых систем происходили задолго до того, как, в частности, БПЛА стали играть едва ли не решающую тактическую роль на современном поле боя. Однако лишь сейчас формируется философское понимание новой проблематики боевого применения беспилотных разведывательно-ударных контуров. Привлекательная для любого военачальника мысль о резком снижении потерь личного состава оборачивается порой не избирательными ударами по скоплению гражданских лиц, как это не раз было в Ираке и Афганистане при ударах американских дронов. Попытка контроля «спорных» территорий с помощью патрулирования беспилотников и удаленного посменного управления ими натолкнулась на целый ряд политических и морально-этических последствий, связанных с атаками некомбатантов.

Следует отметить также, что проблема боевой эффективности БПЛА кроется в самой их концепции. В пилотируемой боевой авиации вся конструкция самолета или вертолета, его компоновочная схема формируется вокруг экипажа — человека-оператора, и он априори признается наиболее ценным элементом данной боевой системы. Причем сразу сделаем поправку — совсем не из человеколюбия, просто подготовленный и опытный военнослужащий является носителем уникальных боевых навыков. Соответственно, любая другая система, какой бы сложной и дорогостоящей она ни была, оказывается дешевле человеческой жизни.

Разведывательные, а в особенности ударные БПЛА инженеры стараются создать относительно простыми и дешевыми. Соответственно, установка любого дополнительного оборудования ведет к общему удорожанию боевой системы. Например, установка станции предупреждения о радиолокационном облучении или комплекса радиоэлектронной борьбы. Для любого пилотируемого боевого самолета или вертолета такая система РЭБ является не то что штатной — обязательной, поскольку защищает экипаж. Беспилотником же можно пожертвовать ввиду очевидного отсутствия на борту людей. Но поэтому из-за отсутствия, например, РЭБ снижается и боевая эффективность самого беспилотника, потому что оператор на земле имеет весьма узкую ситуационную осведомленность о возможном факте атаки того БПЛА, которым управляет. А, как известно, облучение радиолокатором цели предшествует пуск по ней управляемой ракеты класса «воздух — воздух» и «поверхность — воздух».

В этом контексте примечательна судьба закупленных Украиной турецких беспилотных комплексов Bayraktar-TB2. В январе 2019 года были закуплены первые шесть Bayraktar-TB2 и системы наземного управления. Начиная с весны 2021 года Bayraktar-TB2 были поставлены на боевое дежурство и выполняли регулярные разведывательные вылеты вдоль границ ДНР, ЛНР и Крыма. А 26 октября 2021 года Вооруженные силы Украины впервые осуществили боевое применение турецкого ударного беспилотника по позициям артиллерии. В итоге была уничтожена одна из трех 122-мм гаубиц Д-30, что дало возможность украинским военным экспертам утверждать, что массированное применение «Байрактаров» якобы «изменит парадигму конфликта» в Донбассе. Однако с началом СВО в феврале 2022 года, несмотря на ряд первоначальных успехов боевого применения Bayraktar-TB2, к лету того же года их эффективность резко снизилась из-за насыщения войск РФ системами ПВО ближнего радиуса действия, такими как ЗРПК «Панцирь-С1»/«Панцирь-СМ», ЗРК «Бук-М2Э», «Тор-М2» и системами РЭБ.

По сути, ударный дрон класса Bayraktar-TB2 по своим тактико-техническим характеристикам мало чем отличается от самолёта периода Второй мировой войны. Разве что малозаметностью — с применением композитных материалов. Но и в этом случае при обнаружении он — легкая добыча для современных и перспективных комплексов армейской ПВО.

Отсюда возникает следующая дилемма. Такие малоскоростные и маломаневренные ударные беспилотники самолетного типа целесообразно применять против иррегулярных террористических формирований со слабыми зенитными средствами: пулеметами и переносными зенитными ракетными комплексами — ПЗРК. Но с ними справятся и обычные пилотируемые истребители, бомбардировщики и штурмовики, как показывает опыт вооруженных конфликтов в Сирии и Ливии.

В случае же противодействия современным ПВО и/или истребительной авиации противника эффективнее все же подготовленный летчик и штурман-оператор, который управляет самолетом, поскольку они эффективнее оценивают молниеносно меняющуюся в условиях воздушного боя тактическую обстановку и своевременно или даже с опережением с учетом свойственной только человеку, а не вычислительному процессору интуиции принимают верное решение. При этом, несмотря на то что они находятся в стрессовой ситуации, экипаж психологически готов к ней.

Поэтому несомненной нишей боевого применения БПЛА остаются разведывательные полеты и ретрансляция сигналов связи и управления. И лишь ограниченно — непосредственное огневое прикрытие передовых наземных групп.

Более того, проблемы с визуализацией, а также идентификацией целей приводили операторов БПЛА к стрессовым расстройствам по типу ПТСР, что являлось причиной нервных расстройств, нарушениями социального поведения и даже суицидов. Таким образом, даже тот аргумент, что пилот-оператор дрона не испытывает стресса непосредственно в боевых условиях, оказался нивелирован отложенными психологическими проблемами.

Еще один момент визуальной идентификации целей на поле боя касается уже непосредственно фронтовых операторов квадрокоптеров, в особенности FPV-дронов, пилотирующих аппарат через видеоочки. Проблема в том, что видеопоток в высоком разрешении с камер БПЛА транслируется в режиме реального времени и появляется на различных интернет-ресурсах. Таким образом, практически все становятся зрителями «войны с птичьего полета».

Соответственно, кадры атак беспилотниками пехотных групп с видом «от первого лица» во всех подробностях человеческих страданий и неотвратимости самой атаки могут спровоцировать у зрителей, во-первых, крайне негативную оценку действий беспилотников. А во-вторых — расстройства психологического характера у операторов, поскольку такой оператор FPV-дрона фактически видит «смерть от первого лица» и сам сознательно несет гибель противнику, наводя боеприпас в режиме реального времени своими же глазами.

Дело в том, что средства поражения в ходе общевойскового боя во многом нивелируют морально-этическую сторону участия в нем человека-оператора. Так, летчик-истребитель в воздушном бою противостоит равному по уровню подготовки пилоту на самолете приблизительно одного с ним класса. В этом случае бой приобретает черты некоего состязания или дуэли, где оба противника находятся в равных условиях. Экипаж танка на земле обладает всей разрушительной мощью своего 125-миллиметрового орудия, но остается уязвимым для таких же боевых машин или противотанковых средств противника. Ствольная артиллерия и РСЗО, как правило, ведут огонь с закрытых позиций. По сути, на современном поле боя только снайпер сталкивается с предельно конкретным визуальным образом противника. Но и в этом случае в оптическом прицеле зачастую виден лишь силуэт — то есть противник и тут в определенной мере деперсонализируется.

Что же касается беспилотников квадрокоптерного типа или FPV-дрона с камерой с 20-кратным увеличением, то зачастую заметно даже выражение лица противника в потоковом видео с высоким разрешением. Также передаются изображения страданий раненых на поле боя после атаки дрона-камикадзе или сброса — во всех нелицеприятных подробностях.

Увеличению человеческих страданий способствует и применение нештатных боеприпасов для квадрокоптеров. Например, подвешенные под беспилотником гранатометные выстрелы ПГ-7В или любые другие усиливают, приматывая изолентой поверх корпуса, заряды тротила или пластита, а также дополнительные нештатные поражающие элементы: гвозди, болты и гайки. При разлете от взрыва такие поражающие элементы наносят тяжелые увечья и больше калечат, нежели убивают личный состав. Применяются и кустарно сделанные из пластиковых канистр зажигательные и термобарические заряды с инициацией от обычного гранатного запала УЗРГМ.

Соответственно, отсутствие правового регулирования боевого применения беспилотников класса DJI и FPV приводит к тому, что в их боевом снаряжении применяются элементы, которые вызывают увечья и приводят к излишним страданиям личного состава, что прямо запрещено законами и обычаями ведения войны. Поэтому морально-этическая составляющая этого относительно нового для философского осмысления предметно-проблемного поля представляется нам особенно актуальной.

Однако, какими бы бесчеловечными ни были варианты боевого применения БПЛА в общевойсковой операции, например в рамках СВО, они все же регламентируются общепринятыми принципами тактики и стратегии, а также военной необходимости. Совсем иное дело — применение беспилотников в террористических целях. И с подобной проблематикой, можно сказать, человечество уже столкнулось в Сирии, Ливии и при атаках украинских вооруженных формирований против объектов гражданской, промышленной и административной инфраструктуры Российской Федерации.

Если со стороны Вооруженных сил РФ массированное использование ударных беспилотников-камикадзе класса «Герань» и «Ланцет» носит централизованный характер, обусловленный общевойсковыми приказами и утвержденным характером боевого применения, то украинские вооруженные формирования применяют БПЛА бессистемно, стремясь больше посеять панику среди мирного населения. А использование средств устрашения по отношению к гражданским лицам и несет в себе один из определяющих элементов террористического акта. В частности, Федеральный закон «О противодействии терроризму» в ст. 3 ясно указывает на такой признак: «…связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных насильственных действий»[178].

Также террористическими являются атаки украинской армии и различных силовых подразделений националистов и неонацистов вглубь территории России с целью поражения нефтеперерабатывающих заводов, нефтехранилищ и магистральных нефтепроводов, а также энергетической инфраструктуры нашей страны. Притом выбор цели украинским командованием очевиден: с большой долей вероятности он продиктован не только уязвимостью крупных НПЗ и нефтеперерабатывающей инфраструктуры, но и впечатляющими кадрами масштабных пожаров для создания образа «перемоги». При этом сами украинские силовики и собственно киевский режим не осознают масштабных последствий в отдаленной перспективе. Во-первых, объекты нефтеперерабатывающей промышленности, а также элементы инфраструктуры рассредоточены по территории России, что исключает их одномоментное поражение. Во-вторых, удар украинского БПЛА дальнего действия, такого как Ан-196 «Лютый», только лишь по территории завода, которая может исчисляться квадратными километрами, не означает поражения именно компонентов промышленного производства и критического оборудования. В-третьих, подобные удары, хоть и приводят к сокращению поставок топлива, но для нефтедобывающей страны не являются критически важными. Так, по данным ГК «РосБизнесКонсалтинг», в России имеется 31 миллиард тонн запасов нефти, а также 95 миллиардов тонн нефтяных ресурсов, которые можно подготовить с помощью геологоразведки и перевести в нефтяные запасы.

На начало 2022 года она занимала пятое место в мире по запасам углеводородов. Основные запасы нефти в стране сосредоточены в Западной Сибири. Также разработка новых месторождений при этом идет ежегодно. Только в 2024 году было открыто 39 новых месторождений углеводородов. Из них самые значительные — в Иркутской области, ЯНАО, Красноярском крае и Якутии[179].

При этом, по данным Financial Times, еще в 2024 году власти США призвали Украину прекратить атаки на российские нефтезаводы. Вашингтон опасается, пишет FT, что атаки приведут к ответным мерам и росту мировых цен на нефть, рассказали источники издания. По их словам, соответствующие предупреждения США адресовали высокопоставленным чиновникам Службы госбезопасности и Главного управления разведки Минобороны Украины.

По информации FT, Вашингтон опасается, что ущерб, нанесенный российской нефтедобыче, приведет к росту мировых цен на нефть. Кроме того, Россия, по мнению американской администрации, может нанести ответный удар по энергетической инфраструктуре, которой пользуется Запад, включая магистральный трубопровод Каспийского трубопроводного консорциума, по которому нефть из Казахстана через Россию поступает на мировой рынок. Этим трубопровод, в частности, пользуются энергокомпании ExxonMobil и Chevron, пишет FT.

Представитель Совета национальной безопасности — NSC при президенте США в беседе с изданием заявил, что американские власти «не поощряют и не поддерживают атаки [по объектам] внутри России». В ЦРУ отказались от комментариев. Представитель СБУ также отказался от комментариев. Представители ГУР и офиса президента Украины Владимира Зеленского не ответили на запросы FT[180].

Соответственно, БПЛА различных классов на сегодняшний день претерпели развитие своих конструктивных особенностей и концепции боевого применения. Однако очевидное желание военачальников использовать беспилотные системы на современном поле боя для снижения потерь в личном составе не снизили, а наоборот — актуализировали экзистенциальные проблемы антропоцентричности самого феномена войны.

Несомненно, БПЛА стали еще одним действенным инструментом ведения боевых действий, однако беспилотные системы обострили и бесчеловечность их применения. В частности, значимой проблемой стала персонификация акта убийства на поле боя как со стороны оператора, так и со стороны его жертвы. Также наблюдается использование в качестве боевой нагрузки беспилотников и в особенности FPV-дронов неконвенционального и нерегламентированного вооружения, зачастую созданного кустарным способом. Это также приводит к человеческим страданиям враждующих сторон на поле боя и влечет тяжкие последствия в виде тяжелых травм и увечий с последующей инвалидностью.

Также на примере террористических украинских ударов дальнобойных беспилотников демонстрируется глобальное влияние новой военной технологии, а также и доктрины боевого применения на геополитические процессы, связанные с энергетической безопасностью в масштабах мировой экономики. В свою очередь, террористические действия киевской власти с применением дальнобойных БПЛА по территории нашей страны требуют не только правовой оценки, но и философского осмысления с точки зрения смены парадигмы ведения дистанционных боевых действий.

На наш взгляд, создание отдельного рода войск — беспилотных систем на сегодняшний момент и на перспективу не имеет смысла. Как раз в силу той специфики их боевого применения, которая прослеживается в рамках СВО и других конфликтов современности.

Тактика применения беспилотных систем, прежде всего, основывается на тактике общевойскового боя, следовательно — и беспилотники встраиваются в эту схему ведения боевых действий. Так, FPV-дроны выполняют функцию непосредственной разведки и доразведки местности, а также непосредственной огневой поддержки пехотных подразделений на поле боя, если речь идет о дронах-камикадзе.

Разведывательные БПЛА ведут мониторинг тактической обстановки не только и не столько в интересах отдельных пехотных подразделений, но и в интересах штабов соединений.

Ударные «дипстрайкеры», такие как «Герань-2», наносят массированные удары вглубь территории противника по элементам его критической инфраструктуры, становясь аналогами высокоточных крылатых ракет. А например, БПЛА «Ланцет» уничтожает объекты противника в оперативном тылу и привлекается к ведению контрбатарейной борьбы. Соответственно, даже в отношении БПЛА как класса беспилотных боевых систем существует довольно широкая тактическая специализация. А ведь существуют еще наземные и морские — надводные и подводные беспилотные боевые платформы. При этом целесообразно не создавать единое «Командование беспилотных систем», а сформировать единый аналитический центр, наподобие американского DARPA — Управление перспективных исследовательских проектов. Такой военно-научный центр позволил бы, прежде всего, актуализовать и скоординировать усилия на анализе боевого применения и выработке концептуального облика будущих боевых действий в рамках сетецентрической войны и выработать соответствующие методики боевого применения.

А создание именно отдельного командования «беспилотных войск», как минимум, на ближайшую перспективу можно рассматривать, не более как популистский ход. Не следует забывать основной принцип войны как феномена человеческого бытия — ее антропоцентричность. Войны, к сожалению, ведут люди.

Одновременно с этим возникает и, пожалуй, самая главная философская проблема экзистенциального характера при использовании боевых БПЛА и других роботизированных систем — статус человека-оператора в информационно-управляющем контуре такой системы. Уже сейчас искусственный интеллект — ИИ, на основе нейросетевых алгоритмов и самообучения показывает превосходство над человеческим разумом в решении тактических задач. Готово ли человечество передать контроль поля боя выхолощенному, лишенному таких человеческих качеств, как интуиция и эмоции техническому «квази-разуму»?

С другой стороны, как показывает весь исторический опыт развития цивилизации, ограничения и запреты малоэффективны, поскольку не обладают принципом всеобщности. Подобный аспект предметно-проблемного поля в итоге в ещё большей мере актуализирует онтологические и эпистемологические вопросы восприятия и осознания новой структурной техноэволюции беспилотных боевых систем.

Вместе с тем, в то время как межконтинентальные баллистические ракеты все еще остаются во тьме и покое пусковых шахт на АПЛ и в подземных пунктах дислокации, эволюция в сфере обычных, так сказать, «классических» наземных вооружений отнюдь не стояла на месте.

Совершенно естественно, что применение на поле боя качественно новых средств даже обычного вооружения приводила и к глубокой рефлексии как отдельных солдат, так впоследствии и представителей интеллектуальной элиты общества. Вот как, например, Эрих Мария Ремарк описывает появление танков на поле боя Первой мировой войны:

«Танки, бывшие когда-то предметом насмешек, стали теперь грозным оружием. Надвигаясь длинной цепью, закованные в броню, они кажутся нам самым наглядным воплощением ужасов войны. Орудий, обрушивающих на нас ураганный огонь, мы не видим, стрелковые цепи атакующего нас противника состоят из таких же людей, как мы, а эти танки страшны тем, что они — машины, их гусеницы бегут по замкнутому кругу, бесконечные, как война. Они — подлинные орудия уничтожения, эти бесчувственные чудовища, которые ныряют в воронки и снова вылезают из них, не зная преград, армада ревущих, изрыгающих дым броненосцев, неуязвимые, подминающие под себя мертвых и раненых стальные звери. Увидев их, услыхав тяжелую поступь этих исполинов, мы съеживаемся в комок и чувствуем, как тонка наша кожа, как наши руки превращаются в соломинки, а наши гранаты — в спички»[181], — делится автор своими экзистенциальными переживаниями фронтовика в окопах Первой мировой войны.

Массированное применение танков в рамках концепции блицкрига Третьего рейха привело к одной из самых опустошительных войн — Второй мировой. А для населения СССР ставшей экзистенциальной — Великой Отечественной войной.

Но и после войны прогресс бронетанковых сил не останавливался, а напротив — набирал обороты в рамках противостояния идеологических систем СССР и США. На смену делению на легкие, средние и тяжелые боевые машины пришла концепция ОБТ — основного боевого танка, сочетающего огневую мощь и защищенность тяжелого и маневренность среднего. И ведущую роль в развитии бронетанковой мощи традиционно играл СССР.

На современном поле боя танки — модернизированные с учетом угрозы применения беспилотников-камикадзе, все еще остаются мощной ударной силой. Сочетание современных боевых технологий и высоких морально-волевых качеств экипажей зачастую становится залогом победы в самых тяжелых условиях, перед лицом превосходящего противника. Как это случилось в ставшем уже знаменитым бою танка Т-80БВ экипажа с позывным «Алеша» против двух украинских танков Т-72Б и шести бронемашин националистов.

Памятный бой произошел 6 июня 2023 года в районе поселка Новодаровка на Запорожском направлении. Российский танк Т-80БВ попал под массированный артиллерийский обстрел противника. Механик-водитель Филипп Евсеев, позывной — Монолит был ранен, и его место за рычагами танка занял командир экипажа, старший лейтенант Расим Баксиков. На место командира сел лейтенант Александр Леваков, позывной Ласка. Он являлся командиром танкового взвода. Наводчиком-оператором в этом бою стал Алексей Неустроев позывной Леня. Собственно он и дал свой позывной всему танковому экипажу, хотя реальный позывной их был — Дед Мороз.

Оператор беспилотника, который на соседнем участке корректировал артиллерийский огонь, обнаружил колонну из восьми единиц бронетехники националистов. На записи слышен тревожный голос: «Наблюдаю, поехали. Два танка, шесть бронемашин… А у нас там один „Алеша“, один „Алеша“…» — весьма эмоционально докладывал оператор беспилотника ефрейтор Илья Гаврилов.

За первые четыре минуты боя огнем из засады русский танк Т-80БВ точно поразил выстрелами 125-миллиметровых бронебойно-подкалиберных снарядов оба украинских танка Т-72Б.

«Красава! Танк отлетел „укропский“, пусть поддержат, проси „сапог“ (гранатометчиков) пусть насыпят на „лесополку“ (лесополосу), — сообщил оператор беспилотника. […] Второй танк разлетелся „укропский“! Минус два танка у них! Ой, как хорошо, у меня аж мурашки! Им теперь все! Герой России будет!» — продолжал восхищаться боем «Алеши» оператор беспилотника ефрейтор Илья Гаврилов.

За последующие полчаса боя экипаж танка Т-80БВ с позывным «Алеша» подбил один гусеничный бронетранспортер М-113 американского производства и пять американских колесных бронеавтомобилей International MaxxPro вместе с десантом. Ни один из националистов не остался в живых.

Наводчик-оператор Алексей Неустроев впоследствии вспоминал, что на поражение шести бронированных целей он потратил восемь 125-миллиметровых снарядов.

После этого еще 40 минут танк «Алеша» прикрывал своим огнем мотострелковое подразделение. Когда закончился боекомплект, танк Т-80БВ отправился на перезарядку, а ему на смену на огневую позицию вышел другой русский танк, но огнем противника он оказался подбит. Тогда экипаж танка «Алеша» вернулся и взял подбитую боевую машину на буксир и вывел из-под обстрела[182].

А 23 августа 2023 года в Кремле состоялось официальное присвоение звания Героя России и вручение Золотых Звезд четырем танкистам экипажа легендарного танка «Алеша». Так же медалью «За отвагу» был награжден ефрейтор Илья Гаврилов — оператор того самого БПЛА, который грамотно корректировал огонь нашей артиллерии и очень эмоционально комментировал сам бой[183].

Также 6 августа врио главы ДНР России Денис Пушилин наградил экипаж танка «Алеша» званием Героя ДНР[184].

Как известно, практика — критерий истины, поэтому, как показывает практика СВО, несмотря на активное применение дронов-камикадзе против бронетехники, все же танки остаются наиболее мощным средством ведения общевойскового боя. Естественно, что они приспосабливаются к новой тактике и стратегии, однако полей сражений не покидают.

Собственно после вторжения США в Ирак в 1990 году и операции «Буря в пустыне» многие военные эксперты предрекали танкам забвение. По их словам, неповоротливую бронетехнику с лёгкостью уничтожат ударные вертолеты, такие как AH-64 «Апач» и тактические истребители с управляемыми ракетами «воздух — поверхность». К тому же американские БМП M-2 «Брэдли» во время операции «Буря в пустыне» противотанковым комплексом «Тоу-2» уничтожили больше иракских танков Т-72, чем сами же американские танки M-1 «Абрамс».

Печально известный новогодний штурм Грозного зимой 1994/95 года в рамках Контртеррористической операции Федеральных сил РФ на Северном Кавказе также привел к неоправданно высоким потерям бронетехники на тесных улицах города. Вот тогда и стала актуальной концепция БМПТ — боевой машины поддержки танков, как «быстрого» и высокозащищенного вида вооружения для городских боев.

Однако все кризисы тактики боевого применения танк как основная сила общевойскового боя успешно переживал.

Более того, именно порочная и непродуманная тактика боевого применения в сочетании с низкой выучкой экипажей приводила к неоправданным потерям бронетехники. В случае же, когда таксисты оказывались опытными и мотивированными — перевес, причем многократный, оказывался на стороне того, кто умело и грамотно применяет танки на поле боя. Пример подвига экипажа русского танка с позывным «Алеша» на СВО — яркое и убедительное тому подтверждение.

В дальнейшем одно из таких революционных преобразований также произошло в Советском Союзе в 1966 году, когда на свет появилась БМП-1 — боевая машина пехоты.

Бронетранспортеры активно применялись и ранее — еще во Второй мировой войне. Однако они служили только для доставки моторизованной пехоты к переднему краю, и рубеж смешивания в два километра обуславливался радиусом действия тяжелого пехотного вооружения: крупнокалиберных — 12,7-мм и 14,5-мм пулеметов, а также станковых гранатометов типа СПГ-9 «Копье» или автоматических — АГС-17 или Mk-19.

А вот боевая машина пехоты, имея усиленную броню и мощное вооружение из малокалиберной скорострельной пушки и противотанкового ракетного комплекса — ПТРК, может действовать в одном строю с танками. При этом БМП способна транспортировать пехотное отделение в среднем из восьми человек и оказывать ему непосредственную огневую поддержку штатным вооружением. К тому же гусеничная БМП, в частности такие модели, как БМП-1/БМП-2/БМП-3М, изначально имеет способность вплавь с ходу преодолевать водные преграды. Такая конструктивно обусловленная способность форсировать реки и захватывать сходу плацдармы особенно актуальна именно на Европейском театре военных действий.

Более того, нынешнее поколение бронетранспортеров, таких как БТР-82А или «Бумеранг» на базе БМП «Курганец-25», вооруженных автоматическими 30-мм пушками и комплексами ПТРК, специалисты уже считают не бронетранспортерами, а колесными БМП из-за их возросшей огневой мощи.

Новый, XXI век и концепция Remote Warfare — «дистанционных боевых действий» породил и новый виток гонки неядерных вооружений. Концептуально претерпел изменения и такой традиционно консервативный сегмент вооружений, как наземная бронетехника. Появились, например, боевые машины класса MRAP — mine resistant and ambush protected, то есть устойчивые к подрыву мин и защищенные от атак из засады. Они стали востребованы в рамках развития концепции «гуманитарного конфликта малой интенсивности». Такой конфликт подразумевает рейдовые операции против повстанческих сил, как правило, лишенных тяжелого вооружения, а также логистические операции по проводке колонн снабжения по недружественной территории.

Концепция MRAP была развита экспедиционными силами США в локальных операциях в Ираке, Афганистане и на других ближневосточных ТВД. В этих случаях защищенные от мин броневики выступают в роли своеобразных «бронированных автобусов» для переброски личного состава и грузов, сопровождения колонн снабжения.

Типичными представителями такой специализированной боевой техники являются американские бронемашины Oshkosh L-ATV или российские «КамАЗ-Тайфун», «Урал-Тайфун», «Тайфун-ВДВ». Основные признаки таких броневиков: большой дорожный просвет и общая высота защищенного транспортного средства для удобства и комфорта личного состава. Днище характерной V-образной формы, чтобы ударная волна при подрыве на мине или фугасе уходила в стороны, снижая разрушительное действие на сам MRAP. Этому же способствует крепление сидений для экипажа и десанта не к полу, а к потолку — чтобы тело вообще не контактировало с внешним бронекорпусом. Модульное бронирование. Которое может устанавливаться дополнительно, в зависимости от выполняемых задач. Оснащение MRAP дистанционно-управляемой изнутри бронекорпуса турелью с крупнокалиберным пулеметом и/или автоматическим гранатометом для огневой поддержки десанта или самообороны.

На этом примере хорошо видно, что удачная концепция боевой техники «эволюционирует» практически мгновенно, развиваясь во множестве образцов.

Стоит отметить, что и в области классических сухопутных вооружений, например в бронетанковой технике, Россия развивает и активно внедряет технические инновации.

Унаследовав от СССР огромный научно-технический потенциал, наша страна даже на фоне серьезного экономического спада 90-х годов XX века сумела воспользоваться этим, более чем существенным, производственным заделом. Примечательна история советского и российского конструктора танков, создателя Т-90 Владимира Поткина. В 1999 году Индия выразила желание подписать контракт на поставку трех танков для предварительных испытаний. Всего за два-три месяца напряженной работы на «Уралвагонзаводе» три представленных образца были собраны. Такие темпы объяснялись тем, что вопрос стоял о самом выживании крупнейшего танкового производства страны на Урале. Владимир Поткин лично руководил этими работами и последующими испытаниями боевых машин установочной партии в Индии.

Танк прошел очень жесткие испытания и выдержал все требования, предъявляемые ему со стороны государства-заказчика. В 2001 году был подписан окончательный контракт на сумму 1 млрд долларов США. Танковая отрасль России была спасена, но сам Владимир Поткин 13 мая 1999 года скоропостижно скончался от сердечного приступа в своем кабинете. Именно поэтому пошедший в серийное производство танк Т-90 получил в его честь собственное имя «Владимир». В последующие годы он стал самым экспортируемым танком в мире, и на сегодняшний день Т-90 «Владимир» служит в девяти государствах, не считая России.

В 2008 году министр обороны Индии Даулет Сингх назвал Т-90 вторым после ядерного оружия фактором сдерживания в вероятном конфликте с Пакистаном[185].

На сегодняшний день наиболее эффективная модификация этого основного боевого танка — ОБТ, Т-90М «Прорыв» успешно применяется в рамках спецоперации. Боевая машина отличается целым рядом инновационных технологий, с применением которых Т-90М интегрирован в единое «цифровое пространство поля боя», согласно концепции NCW. Командир экипажа имеет обзор с помощью мультиспектрального телевизионно-тепловизионного панорамного прицела. Сам прицел совмещен с дистанционно-управляемой турелью, вооруженной крупнокалиберным пулеметом «Корд». Она не только является зенитным вооружением боевой машины, но и реализует концепцию защиты от пехоты противника Hunter-killer. А сам командир может наводить башню и пушку, независимо от наводчика-оператора, например, при ранении последнего, в режиме управления «дубль».

При этом командир танкового подразделения с помощью боевого компьютера контролирует действия тактической группы танков, а также получает информацию от воздушно-наземного разведывательно-ударного контура. Имеется система глобального спутникового геопозиционирования.

Наводчик-оператор располагает мультиспектральным тепловизионным прицелом «Сосна-У». Он имеет также лазерный дальномер и канал лазерного управления ракетой, запускаемой из канала ствола. С дальностью пуска более 5 километров. Однако сохранен и более простой перископический оптический прицел, используемый в качестве резервного.

Основное вооружение танка — 125-мм гладкоствольная пушка — пусковая установка 2А46М-5 или же 2А82-М-1, танка Т-14 «Армата». При этом в башне танка Т-90М «Прорыв» установлен новый автомат заряжания, рассчитанный на автоматизированную подачу из конвейера кругового вращения новых бронебойно-подкалиберных оперенных снарядов — БОПС, с удлиненным сердечником. БОПС «Cвинец-1/2», «Вакуум-1/2» обладают большим удлинением сверхплотного металлокерамического сердечника, а следовательно — более высокую бронепробиваемость.

При этом ряд инновационных технологий, внедренных на серийных танках Т-90М «Прорыв», ранее были отработаны на перспективном танке нового поколения Т-14 «Армата». В этом контексте данный образец вооружения стоит рассматривать скорее как прототип для отработки новых научно-технических решений. Что, разумеется, совершенно не умаляет значения Т-14 «Армата» как перспективного танка.

Таким образом, Т-90М «Прорыв», во-первых, отвечает принципам эмерджентности при концептуальной синергии боевых качеств, что характерно для систем вооружения, интегрированных в рамках парадигмы сетецентрической войны. Во-вторых, обычное сухопутное вооружение приобрело особое влияние в рамках глобального военно-политического соперничества Индии и Пакистана. Следовательно, является на сегодняшний день важнейшим геополитическим фактором сдерживания.

Развивая бронетанковые силы, Россия XXI века породила еще один революционный образец боевой техники, который также ознаменовал качественно новый переход тактики ведения боя. Речь идет о БМПТ — боевой машине поддержки танков «Терминатор».

При всей своей мощи и защищенности танк в бою часто оказывается бессилен против современных мобильных противотанковых средств. К тому же насыщение боевых порядков относительно компактными управляемыми ракетами и гранатометами делает такой штурм очень опасным. Что характерно, и мотопехота не всегда сможет эффективно поддержать свои танки, виной тому — крупнокалиберные пулеметы, легкие автоматические пушки, снайперы и все те же гранатометы не только с кумулятивными, но и с осколочными боеприпасами.

На современном, урбанистическом поле боя потребовалось боевое средство, способное успешно бороться с танкоопасной живой силой, поражая ее или подавляя, действуя совместно с танками.

Впервые необходимость в создании тяжелой и высокозащищенной гусеничной боевой машины на базе танка с арсеналом «быстрого» скорострельного и разнообразного вооружения во время боевых действий советских войск в Афганистане в 1979–1989 годах. В дальнейшем актуальность БМПТ возросла в результате действий российских войск на Северном Кавказе — в тесной городской застройке и на сложной горно-пересеченной местности.

Промежуточным этапом разработки стала БМПТ «Объект 787» или «Гадюка», разработанная в Челябинске в 1996 году на базе танка Т-72. Вместо 125-мм орудия по бокам башни установлены две скорострельные 30-миллиметровые пушки и спаренные с ними пулеметы. Наведение на цель и стрельба выполнялись и наводчиком, и командиром. Также по бокам башни вместе с пушками устанавливались по шесть кассет с неуправляемыми авиационными ракетами — НАР. Результаты стрельб показали высокую огневую эффективность БМПТ, но по целому ряду причин в серию она не пошла.

После длительных научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ на АО НПК «Уралвагонзавод» в Нижнем Тагиле был создан новый «Объект 199» или «Рамка-99» на базе более современного танка Т-90. Ходовой макет БМПТ «Рамка-99» был продемонстрирован впервые летом 2000 года на нижнетагильской выставке вооружения. Из пяти членов экипажа четверо могли участвовать в управлении огнем.

Новая БМПТ отличалась повышенной огневой мощью. В необитаемом огневом модуле установлена пара скорострельных 30-миллиметровых пушек 2А42, а по бокам — по паре сверхзвуковых противотанковых ракет «9-М120» «Атака-Т». Вооружение модуля дополняет пулемет, а в надгусеничных полках спереди находились автоматические гранатометы АГС-17Д.

На БМПТ установлена самая современная аппаратура управления огнем и навигации, новейшие мультиспектральные тепловизионные прицелы командира и наводчика с лазерными дальномерами и лучевыми каналами управления противотанковыми ракетами «Корнет». Они имели собственное, независимое от остального вооружения наведение. Наличие панорамного прицела командира, мультиспектрального прицела наводчика и отдельных прицелов у гранатометчиков весьма существенно повышает ситуационную осведомленность экипажа. А это, в свою очередь, является важнейшим фактором выживания и эффективности на современном поле боя.

По характеристикам защиты БМПТ превосходит базовый для этой модели танк Т-90 «Владимир» примерно в полтора раза. Борта дополнительно закрыты экранами с размещенными на них модулями динамической защиты. На корме — противокумулятивная решетка.

Позднее специально в целях рекламы машина получила свое звучное имя — «Терминатор», которому соответствует полностью.

Но до признания концепции БМПТ все равно оставалось еще далеко. В Минобороны РФ попросту не понимали, как применять на поле боя концептуально не имеющую аналогов в мире тяжелую бронеединицу. Новизна концепции опять сыграла с русским «Терминатором» злую шутку.

Первой страной, которая официально приняла на вооружение БМПТ, стал Казахстан — в качестве боевой машины противотанковых ракетных подразделений «Хризантема-С». А в августе 2017 года и в России дело сдвинулось с мертвой точки: Минобороны приобрело неназванное число «Терминаторов» для испытаний в реальных боевых условиях в Сирии.

Уже на следующий год, в апреле 2018-го, правительство России официально все же приняло на вооружение боевые машины поддержки танков, и в мае в войска была передана первая партия из десяти БМПТ для опытно-боевой эксплуатации. Они впервые прошли по Красной площади на параде Победы.

Также по теме БМПТ «Терминатор» была защищена диссертация на соискание ученой степени доктора технических наук. Состоялось это событие еще 24 апреля 2008 года в Москве в Общевойсковой академии Вооруженных сил РФ.

Сотрудник одного из научно-исследовательских институтов Минобороны Евгений Парфенов представил исследование на тему «Обоснование и оценка технического облика машины для поддержки танков (БМПТ)». Эта работа стала итогом почти 20-летнего труда автора. Докторская диссертация Евгений Парфенова была утверждена Высшей аттестационной комиссией Российской академии наук.

На сегодняшний день БМПТ «Терминатор» успешно применяется в рамках проведения спецоперации, где показала свою высочайшую боевую эффективность. Так, в одном из боевых эпизодов в районе села Ильинка в ДНР боевая машина поддержки танков выдержала попадание двух противотанковых ракет и восьми дронов-камикадзе.

Об этом рассказал наводчик-оператор комплекса вооружения с позывным Столин. Он, как и сослуживцы, воюет в 10-м танковом полку, получившем за успешное освобождение Авдеевки и Парасковиевки в ДНР высокого звания «гвардейский».

По словам Столина, задача стояла на первый взгляд простая — завести десант. И пехота, и экипажи боевых машин были на взводе: действия на Кураховском направлении шли тяжело, несколько штурмов уже не удались из-за плотного огня противника. Было принято решение задействовать сразу три типа бронетехники. Танк Т-80БВ прокладывал минным тралом дорогу и подавлял точными выстрелами своей 125-миллиметровой пушки огневые точки противника на большой дистанции. Боевая машина пехоты БМП-3 — тоже с мощным вооружением, везла десант. А непосредственное прикрытие связки «танк — БМП» выполняла БМПТ «Терминатор».

Успешно высадив десант, танк Т-80БВ и боевая машина пехоты БМП-3 огнем из всех орудий и пулеметов прикрыла свою пехоту и стала отходить. В это же время БМПТ «Терминатор» вела шквальный и точный огонь по противнику из спаренных 30-миллиметровых автоматических пушек.

По всей видимости, определив БМПТ «Терминатор» как наиболее опасную цель, украинские националисты открыли по нему массированный огонь. Две управляемые ракеты противотанкового комплекса с небольшим интервалом ударили «Терминатор» в левый борт. Для понимания: при попадании по танку и одна ПТУР смертельно опасна и способна уничтожить тяжелую боевую машину. Тут русская боевая машина поддержки танков получила сразу два попадания и осталась на ходу! Простым везением такое объяснить нельзя. Более того, спустя некоторое время экипаж БМПТ почувствовал и третий удар — дрон-камикадзе врезался сзади, в моторно-трансмиссионное отделение. Далее последовала атака еще семи дронов-камикадзе противника. Боевая машина поддержки танков загорелась, но пламя потушил песок из мешков дополнительной импровизированной защиты, которые на машину погрузил сам экипаж. К тому же начался артиллерийский обстрел кассетными снарядами со стороны украинских войск. Несмотря на комплексный характер огневого воздействия и плотный обстрел со стороны противника, БМПТ «Терминатор» в той ситуации успешно вышла из боя.

Вместе с наводчиком-оператором Столиным в БМПТ плечом к плечу — в буквальном смысле слова, сражаются еще четверо танкистов: командир БМПТ с позывным Калуга, механик-водитель Ворон и гранатометчики Бандана и Щуба. Командир роты боевых машин поддержки танков с позывным Курган высоко ценит действия одного из своих экипажей, их слаженность и боевой опыт.

Но это лишь один из эпизодов реального боевого применения БМПТ на спецоперации.

Экипажу именно этой БМПТ приходилось под плотным огнем противника эвакуировать раненых пехотинцев непосредственно с переднего края — одновременно ведя сосредоточенный и плотный огонь в ответ по позициям украинских националистов. А также заниматься своей непосредственной тактической задачей: прикрытием танков в паре с ними. Пока танк ведет обстрел крупных опорных пунктов или узлов сопротивления противника — БМПТ «Терминатор» рядом подавляет танкоопасные цели: расчеты ПТУР, гранатометчиков, боевые бронированные машины противника. Также «Терминатор» и в одиночку штурмовал занятые противником лесополосы или уничтожал огневые точки неприятеля в населенных пунктах.

Медалью «За отвагу» наводчик-оператор БМПТ Столин награжден за штурм Авдеевки.

Наша пехота пыталась малыми группами просочиться в город, чтобы выбить украинских националистов из опорного пункта. Он был сооружен под мостом. Решение противника довольно грамотное: сверху позиции никак не накрыть огнем артиллерии или работающих с закрытых огневых позиций танков. И обойти невозможно. По левому флангу сразу три пулеметные точки противника прикрывали опорный пункт от атак штурмовой пехоты.

Вот тогда и было решено задействовать русскую БМПТ «Терминатор» — боевую задачу грозная машина выполнила быстро и четко. Экипаж полагался на огневую мощь и точность современных электронно-оптических прицелов. И этот расчет полностью оправдался — опорный пункт противника был полностью уничтожен. Экипажу потребовалось три выезда, чтобы расчистить путь штурмовой пехоте[186].

Практика — критерий истины, подобная философская сентенция вполне подходит к концепции боевого применения русской БМПТ «Терминатор». Все заложенные в боевую машину поддержки танков характеристики блестяще подтвердились. Даже сверх того — БМПТ стала по-настоящему мощным и высокоэффективным инструментом современной сетецентрической войны.

Таким образом, и на примере развития обычных вооружений, тем более таких классических и консервативных, как бронетанковая техника, можно наблюдать определенную «техноэволюцию», важной детерминантой которой являются меняющиеся условия боевой обстановки. Поля сражений в классическом понимании уступили место высокоурбанизированной среде. Сам характер конфликтов, а следовательно, и угроз изменился: вооруженный реактивным гранатометом повстанец или малые тактические группы стали серьезной угрозой регулярным войскам в условиях плотной городской застройки. Соответственно, изменился и характер боевых действий с привлечением тяжелой бронетехники.

Подобный подход также меняет феномены войны и мира в части их диалектического развития и морально-этической наполненности, однако оставляет неизменной саму бытийную основу этих явлений.

Отметим, что, как и в случае с рассмотрением философии русских зенитных комплексов, в описании наземной боевой техники также можно выявить определенные мировоззренческие закономерности, позволяющие вести речь о различии подходов к ведению боевых действий. Так, концепция MRAP, характерная в основном для западной боевой техники, основывается на вооруженной борьбе с заведомо более слабым противником — таким, который и будет использовать тактику засад, нападений малыми рассредоточенными группами, минирование дорог. Вообще в профессиональной военной среде известна поговорка: «Мины — оружие бедных».

При этом сама концепция минно-защищенных броневиков как своеобразных «маршруток поля боя» отнюдь не является порочной и тоже проявила лучшие свои характеристики. Автору этих строк случалось во время репортажей из Мариуполя в марте 2022 года видеть расстрелянный высокозащищенный грузовик MRAP «КамАЗ-Тайфун», но его массивные двери и эвакуационные люки были открыты как свидетельство того, что экипаж и десант успешно эвакуировались из подбитой, но не уничтоженной техники. А значит — бронированная машина свою задачу выполнила, уберегла людей.

Совсем иное дело российская БМПТ «Терминатор». Данная боевая машина создана для непосредственного прикрытия войск на передовой, в условиях интенсивного боя — как общевойскового, с применением практически всех видов вооружения, так и для проведения локальных антитеррористических операций.

Снова русские инженеры, следуя отечественной воинской традиции, создали тяжелую и мощную машину, способную вступать в бой «с открытым забралом» с любым противником. Фактически у разработчиков из Нижнего Тагила получился «танк предельных параметров», та самая концепция, которая разрабатывалась еще во времена СССР. Сейчас БМПТ «Терминатор» успешно действует на различных участках СВО, подтверждая свои высокие характеристики.

Но именно история создания и боевого применения БМПТ «Терминатор» в очередной раз продемонстрировала, насколько важным является мировоззренческий подход к переосмыслению реалий современных боевых действий. Кроме того, философия здесь выступает и как мощный прогностический инструмент, который экстраполирует данные, полученные в ходе анализа предшествующих военных конфликтов. Важность подобного подхода трудно переоценить, ведь он имеет не только теоретическое, но и глубоко практическое, утилитарное значение.

Однако в том и сила философского знания в том, что оно объединяет различные аспекты бытия в единую систему. Лук и лиру как символ войны и мира со времен досократического философа Гераклита заменила технология. Наука и техника могут служить делу созидания и мира, а могут сеять смерть и разрушения. В конце концов, та самая знаменитая ракета Р-7 конструкции Сергея Королева, которая открыла человечеству дорогу к звездам, ознаменовав начало новой — космической эры, состояла на вооружении как носитель термоядерных боеголовок[187]. Философия же, как и прежде, ищет место человека на современном поле боя, в сложных управляющих контурах сверхсовременных боевых систем. Таким образом, человек является не только ключевым звеном в контуре принятия решений, но и креатором, которому под силу обратить технологию как движущую силу прогресса не себе во вред, но на пользу будущим поколениям.

Таким образом, развивая данный вектор мышления, отметим, что технологии не могут быть сами по себе губительными или полезными — они лишь инструмент в руках человека.

Примером может послужить история создания и эксплуатации созданного в СССР первого в мире атомного ледокола «Ленин». Он был спущен на воду 5 декабря 1957 года и введен в эксплуатацию 3 декабря 1959 года. Именно этот могучий атомоход стал настоящим символом «мирного атома». Примечательно, что в СССР, где все, что было связано с атомными исследованиями, получало высший гриф секретности, строительство и эксплуатация атомного ледокола «Ленин» оставались максимально прозрачными. О нем писали на тот момент как советские, так и зарубежные СМИ, атомоход посещали еще в процессе строительства многочисленные иностранные делегации.

Первое в мире надводное судно с атомной силовой установкой, первый в мире ледокол подобного класса не уступал по сложности инженерных решений космическому кораблю. Только за первые шесть лет работы атомный ледокол прошел свыше 82 000 морских миль и самостоятельно выполнил проводку в мощных арктических льдах более 400 судов. А за все время эксплуатации прошел 654 000 миль, из них во льдах — 563 600 миль. «Ленин» проработал 30 лет и в 1989 году был выведен из эксплуатации и поставлен на вечную стоянку в Мурманске. В 2016 году атомоход получил статус объекта культурного наследия федерального значения России.

Таким образом, атомный ледокол «Ленин» стал в определенной мере архетипичным символом и реальным олицетворением использования колоссальной по мощи ядерной энергии в сугубо мирных целях. Более того, на сегодняшний день только Россия — единственная в мире обладает уникальным атомным ледокольным флотом. В этом случае подобный «техносимволизм» можно рассматривать и с точки зрения диалектики как антитезу разрушительной, деструктивной сущности военных технологий.

При этом в результате конверсии боевые системы, например межконтинентальные баллистические ракеты, можно превратить в коммерческие ракеты-носители. Более того, Россия обладает уникальным опытом, когда с борта атомных подводных лодок — АПЛ стратегического назначения были выполнены запуски космических спутников! Более того, такие пуски осуществлялись на регулярной коммерческой основе. Так, в 1995 году ракета-носитель «Волна» на базе МБР Р-29Р стартовала с АПЛ проекта 667БДР «Кальмар» — К-44 «Рязань».

Уже 7 июля 1998 году данный опыт получил развитие: с борта АПЛ проекта 667БДРМ «Дельфин» — К-407 «Новомосковск», в водах Баренцева моря, с помощью ракеты «Штиль», на низкую околоземную орбиту были успешно запущены два немецких исследовательских спутника Tubsat-N и Tubsat-N1. Немаловажным является тот факт, что запуск в космос конверсионной ракеты-носителя впервые в мире был выполнен из подводного положения! При этом сам атомный подводный крейсер стратегического назначения двигался установленным курсом на заданной глубине[188]. Таким образом, русские моряки-подводники под сенью Андреевского флага выполнили уникальную по сложности операцию, продемонстрировав всему миру высочайшую выучку и профессионализм. Командир АПЛ К-407 «Новомосковск» впоследствии удостоен звания Героя России, в 2019–2024 годах являлся командующим Северным флотом ВМФ России[189].

А в 2006 году с АПЛ проекта 667БДРМ «Дельфин» — К-84 «Екатеринбург», в водах Баренцева моря, с помощью ракеты «Штиль», на гелиосинхронную орбиту был успешно запущен международный исследовательский спутник «Компас-2». Он был построен под руководством российских специалистов для прогнозирования землетрясений[190].

Таким образом уникальные — доступные только России проприетарные технологии позволяют ей удерживать научно-техническое лидерство не только в настоящем, но и в будущем. Подобная стратегия использования ракетно-ядерного потенциала нашей страны позволит обозначить вектор развития высоких военных технологий в минных целях во благо всего человечества, но отнюдь не во зло.

Еще одним примером наращивания геополитического влияния России на основе проприетарных технологий является ситуация с Турцией. Несомненно, тесные партнерские отношения с ключевым региональным лидером в Черноморском регионе играют важную роль. Однако, после того как в воздушном пространстве Турции 24 ноября 2015 года истребителем ВВС Турции F-16 был сбит выполняющий задание по целям в Сирийской Арабской Республике фронтовой бомбардировщик ВКС РФ с экипажем подполковника Олега Пешкова и штурмана капитана Константина Мурахтина, многие ждали, что отношения двух стран резко охладятся. Однако усилиями дипломатов крайне серьезный инцидент, повлекший смерть русского летчика Олега Пешкова, был исчерпан, Анкара принесла извинения.

В этом случае можно говорить и об экзистенциальной трагедии на личностном уровне, и о глобальной государственной стратегии в условиях нестабильного мира. Данная ситуация лишь подчеркнула ответственность человека-оператора — в данном случае пилота турецкого истребителя F-16, непрофессиональные и откровенно враждебные действия которого не только привели к гибели русского летчика, но и едва не спровоцировали межгосударственный конфликт. Это еще раз подчеркивает значимость развития современной военной техники в осмыслении причин и предпосылок к вооруженному конфликту.

Важно отметить, что Турция контролирует проливы Босфор и Дарданеллы из Черного моря в Средиземное, а также доступ к черноморской акватории боевых кораблей в соответствии с конвенцией Монтре от 1936 года. Также Турция обладает второй по величине, без учета ядерного потенциала сдерживания, армией блока НАТО. Но вместе с тем Анкара весьма заинтересована в экономическом и военно-политическом сотрудничестве с Россией. Так, в 2019 году в Турцию была поставлена новейшая российская зенитная ракетная система большой дальности С-400 «Триумф», контракт оценивается в общую сумму около $2,5 млрд. Эта поставка вызвала международный скандал с претензиями со стороны США. Вашингтон исключил Турцию из совместной программы производства и закупок многоцелевого истребителя пятого поколения F-35 Lightning II.

Подобный шаг руководства России, несомненно, является чрезвычайно удачной инициативой на международном уровне. Он позволил вовлечь Турцию в орбиту геополитических интересов РФ и одержать значимую победу в противостоянии в регионе с США.

Но, с другой стороны, эта ситуация вновь продемонстрировала хрупкость мира в двойном значении этого слова: мира как человеческого сообщества и мира как явления отсутствия войны. Также подобный пример проиллюстрировал, насколько быстро в современном мире меняются геополитические реалии. Соответственно, необходимо быть готовыми к их переосмыслению и принятию оперативных, но отнюдь не скоропалительных решений в общественно-политической сфере.

Отметим, что огромную значимость для Анкары имеет строительство АЭС Аккую на средиземноморском побережье Турции. На фоне острого дефицита энергоресурсов в стране госкорпорация «Росатом» с 2018 года ведет строительство четырех энергоблоков с реакторами типа ВВЭР-1200 единичной мощностью 1200 МВт. Общая проектная мощность первой турецкой АЭС должна составить 4800 МВт, что составляет 10 % энергии от общих потребностей в стране. Физический пуск первого блока намечен на 2024 год, ввод в эксплуатацию — в 2025 году. Стоимость проекта оценивается в $24–25 млрд, при этом реализуется бизнес-модель build — own — operate, «строй — владей — эксплуатируй». При этом оператором АЭС останется ГК «Росатом», что позволит России получать прибыль с генерирующих мощностей в рублях в течение десятков лет работы станции.

Таким образом, военно-технический и научный потенциал России, ее разработки в такой фундаментальной отрасли науки, как ядерная физика, ракетно-космическая промышленность, авиастроение, а также других проприетарных технологиях, способствуют существенному укреплению геополитических и экономических интересов нашей страны в регионе и в мире. Отметим, что в более широком смысле уникальные научно-технические разработки также являются важной составляющей общегуманитарной мировоззренческой концепции Русского мира как важной детерминанты цивилизационного развития.

Отметим, что в выгодном экспорте боевых и гражданских технологий из России сыграла роль не только развитая и мощная научно-промышленная база, но и весомая гуманитарная составляющая. Еще во времена Советского Союза те же Индия, Китай, Иран, Египет, Вьетнам и другие страны видели в огромной стране не завоевателя, экспансиониста, колонизатора, но прежде всего — надежного международного партнера. Россия в данный исторический период на международной арене стремится сохранить и приумножить этот весьма полезный гуманитарный потенциал прогрессивного развития, трансформируя его в цивилизационную парадигму Русского мира. В этом случае Россия, как в силу своего географического положения, так и в силу глобальной геополитической ситуации является неким мировоззренческим «мостом» между Востоком и Западом.

С философской точки зрения, на наш взгляд, это определяет некую эклектичность мировосприятия. Утонченная философия Востока, характерный для нее поиск человека в мире сочетается с весьма прагматичным подходом. При этом происходит такое слияние культур и мировоззренческих систем уже на основе сформированной уникальной русской культурно-исторической традиции и парадигмы. Примером для нас может служить тот же Китай, который, декларируя многовековые культурно-философские традиции, огромными темпами развивает сферу высоких технологий и успешно конкурирует на мировой времен, являясь на сегодняшний день второй экономикой мира. Стоит учесть, что таких успехов КНР добилась за относительно короткий срок — с конца 1980-х годов.

На наш взгляд, Россия на современном этапе своего развития обладает гуманитарным потенциалом — не меньшим, нежели Китай. При этом особенностью Русского мира и русской цивилизации является некая синергия старого и нового: многовековых традиций, стремления к социальной справедливости и наличия высоких технологий — не только в области науки и техники, но и в области гуманитарных дисциплин. Все это многообразие мировоззренческих подходов позволяет нам создать некую мощную «суперкультуру» в рамках цивилизационной концепции Русского мира, которая станет актуальной и в XXI веке. Для дальнейшего развития в эпоху глобальных социокультурных и геополитических изменений.

Феномены войны и мира являются ключевыми для понимания как геополитических процессов в целом, так и экзистенциальной проблематики отдельной взятой личности в частности. Следовательно, их всеобъемлющая важность в процессе современного социально-философского осмысления выступает универсальной детерминантой — прямо или опосредованно, для большинства актуальных научных вопросов не только в области философии, но и психологии, социологии, истории и политологии, их восприятия и понимания обширного и разнопланового предметно-проблемного поля. Философское осмысление данных феноменов определяет важные направления научной проблематики.

Онтология войны и мира неотъемлема от социокультурного и исторического контекста, в рамках анализа данных феноменов в потоке человеческого бытия.

Эпистемология погружает нас в интерпретацию сути этих феноменов, определяя строгую диалектическую дихотомию самих концептуальных понятий в единстве их восприятия и антагонизме смыслов. Социокультурный и социально-политический аспекты феноменов войны и мира определяются их влиянием и значимостью для развития общества и человеческой цивилизации как более обширного явления в целом.

Понятийная — экзистенциальная составляющая данных феноменов мыслится наиболее многозначной, поскольку апеллирует не просто к непосредственному восприятию и дальнейшему осмыслению проблемы, но также испытывает мощное влияние целого ряда экстремальных факторов внешнего воздействия, затрагивая саму наличность человеческого бытия. А также — в более глобальном аспекте — и общества. Важно и то, что мирное существование в условиях любого исторически обусловленного цивилизационного пространства требует не меньших усилий от человека и общества, чем в состоянии вооруженного конфликта.

Комплекс экзистенциального восприятия феномена войны, по сути, и породил все многообразие нашего представления о ней.

Исходя из диалектического единства и борьбы противоположностей, также и феномен мира многообразен в человеческом восприятии, а область определений в его в понятийном аспекте только приумножается, исходя из накопления фундаментальных научных знаний. Взаимосвязь терминов, референтами которых выступают феномены войны и мира, формирует особое поле смыслов, характерное для социально-политического философского дискурса. Этим и обусловлена актуальность исследования данных явлений в контексте человеческого бытия.

Проблема определения эпистемического статуса феноменов войны и мира с учетом развития и усложнения общественно-политических и морально-этических условий существования цивилизации — одна из центральных в рамках изучения данного вопроса.

Война в онтологическом аспекте все так же осталась вооруженным конфликтом двух и более политических сил, однако она претерпела значительные изменения, испытав на себе влияние целого комплекса цивилизационных факторов. Иными словами, война развивается вместе с обществом, однако, согласно законам диалектики, накапливает количественные изменения и претерпевает качественную трансформацию, обретая новые свойства, ранее недоступные философскому осмыслению. Более того, для осознания отдельных аспектов феномена вооруженного конфликта современный понятийный аппарат только находится на стадии формирования.

Если ранее война и мир как феномены человеческого бытия мыслились в разрезе исторических и социально-политических процессов, то уже в начале XX века научно-технический прогресс привел к качественному скачку в тактике и стратегии. Первая мировая война 1914–1918 годов, начинавшаяся как «война джентльменов», превратилась впервые в мировой истории в сугубо истребительную, с применением новейших технических средств поражения, таких как танки, пулеметы, аэропланы, боевые отравляющие вещества. Вторую мировую войну и вовсе назвали «войной моторов», а завершилась она применением наиболее разрушительного на данном историческом этапе ядерного оружия. Период конца XX — начала XXI века охарактеризовался интенсивным ростом науки и технологий, глобальной информатизацией общества. Соответственно, произошла качественная трансформация классического вооруженного конфликта в сетецентрическую войну — Network-centric Warfare, или NCW.

В очередной раз, как в случае с Первой и Второй мировыми войнами, произошел качественный переворот, позволивший самому феномену войны приобрести целый ряд новых эпистемологических детерминант. Однако философский аппарат восприятия и осознания данного явления остался на прежнем уровне и только находится на стадии формирования с учетом новых реалий человеческого бытия.

Более того, уместно допустить, что весь арсенал форм и методов осознания данного явления с точки зрения философских дисциплин относительно вооруженного конфликта в Донбассе и спецоперации России на Украине в целом реализуется и на мировоззренческом уровне — причем на практике, а не только в теории.

При исследовании войны и мира как феноменов человеческого бытия следует руководствоваться общей логикой трансформации и развития современной отечественной и зарубежной социально-политической философии, а также смежных общественно-гуманитарных наук.

Эволюция философских взглядов на феномены войны и мира всегда соотносилась с масштабными историческими, политическими, экономическими и социокультурными преобразованиями в процессе человеческого бытия, начиная с эпического отношения, характерного для Античности, и далее к экзистенциальному восприятию двух мировых войн и конфликтов, им предшествующих. Поскольку война как конфликт политических сил сохраняла свою антропоцентричность, со временем именно экзистенциальная рефлексия логичным образом вышла на первый план философского осмысления.

С одной стороны, всеобъемлющий, хтонический феномен войны преломился в сознании отдельно взятого человека. С другой стороны, мировая философская мысль уже накопила необходимый массив знаний и возможностей размышления и осознания данного феномена. Чтобы перейти на следующий — гуманистический — уровень восприятия. Соответственно, с переходом к экзистенциальному восприятию феноменов войны и мира, их взаимосвязи в сложных исторических и социально-политических процессах расширилось и общее предметно-проблемное поле философии относительно трактовки этих явлений.

Переход к экзистенциальному осознанию феноменов войны и мира обусловлен также ростом динамики общественных процессов при расширении масштабов, а также интенсивности течения вооруженных конфликтов. Это стало возможным из-за роста промышленного производства, индустриального развития цивилизации, что, в свою очередь, обострило социальные и классовые конфликты, привело к разногласиям и территориальным претензиям на межгосударственном уровне.

В дальнейшем в истории войн все большее значение стало отдаваться технологиям. Боевая техника со временем превратилась в важнейший определяющий фактор современной войны XXI века. Более того, например, подлетное время ракет при внезапной атаке территории государства стало одним из решающих факторов геополитики.

На наш взгляд, наиболее важным вопросом философии военной техники является место человека-оператора в информационно-управляющих контурах существующих и перспективных боевых систем. Насколько техногенная природа «бесчеловечности» влияет на «расчеловечивание» оператора, снижение его морально-этических барьеров и контроля над принятием решения на применение оружия.

В то же время война как феномен оставалась строго антропоцентричной. Но с развитием гуманистических представлений антропоцентричность войны от уничтожения себе подобных в вооруженных столкновениях по политическим, религиозным, национальным мотивам претерпела определенную трансформацию. Она воплотилась в экзистенциальных переживаниях отдельно взятого человека, ставшего непосредственным, осознанным участником военных событий. Теперь переживания каждого солдата и матроса, каждого офицера на поле боя стали важны для восприятия и осмысления всей тяжести военных действий.

Несомненный приоритет в экзистенциальном осмыслении феномена войны в человеческом бытии принадлежит Льву Толстому, непосредственному участнику первой обороны Севастополя (1853–1856). В своих ранних произведениях он одним из первых сделал акцент на экзистенциальных переживаниях отдельно взятых участников масштабных и кровавых боев за город русской воинской славы. Кроме того, с огромной достоверностью описаны последствия применения новейших на тот момент систем вооружения: нарезных штуцеров, разрывных бомб для артиллерии. Воспроизведены и те тяжелейшие последствия, которые приносят массированные обстрелы городской застройки не только для военных, непосредственно вовлеченных в конфликт, но и для гражданского населения, поневоле вовлеченного в боевые действия.

В дальнейшем трагические события позиционной войны Первой мировой с такой же потрясающей достоверностью описал их непосредственный участник Эрих Мария Ремарк. Его роман «На западном фронте без перемен» по сей день считается одним из важнейших антивоенных произведений мировой литературы.

Своеобразным нравственным и философским итогом самой разрушительной на сегодняшний день Второй мировой войны, ее мировоззренческим осмыслением является труд Карла Ясперса «Вопрос о виновности. О политической ответственности Германии».

Однако даже осмысление ужасов Второй мировой войны, которое в философских кругах происходит до сих пор, не уберегло человечество от новой, холодной войны, основанной на противостоянии идеологических систем сверхдержав США и СССР.

На современном этапе происходит новое экзистенциальное переосмысление не только суровой реальности войны, но и ее технологического усложнения. Человек не просто испытывает на себе давление стресс-факторов, связанных с архетипическим страхом смерти, ранения или увечья на поле боя. Индивидууму не просто приходится преодолевать тяготы и лишения военного времени, но и адаптироваться к управлению и влиянию современных военных технологий. В этом отношении акцент на «механистичность», автоматизацию различных процессов, связанных с поиском, идентификацией и уничтожением целей на поле боя, в большей степени вытесняет человека из области принятия решений. По сути, на современном этапе развития военного искусства мы сталкиваемся с таким же качественным экзистенциальным кризисом, с которым столкнулись солдаты в Первой мировой войне. Когда на смену личной отваге и доблести пришли почти промышленные методы уничтожения огромных масс людей: пулеметы, гаубичная артиллерия, отравляющие вещества, танки. Сейчас происходит новый поиск места человека — воина на поле боя. Но вместе с тем необходимо понимать, что война продолжает сохранять свое основное онтологическое качество: она все так же антропоцентрична. В этой связи технологические особенности современного поля боя отнюдь не нивелируют, а только подчеркивают экзистенциальную составляющую феномена войны.

Собственно в этой связи стоит отметить, что в контексте исторического развития цивилизации войны всегда оставались не просто антропоцентричными, но и сохраняли, согласно утверждению Карла фон Клаузевица, свое важнейшее значение. А именно продолжения политики другими средствами.

Отметим, что обилие эмпирического материала в данной книге обусловлено новизной и масштабностью проблемы, раскрываемой в ходе исследования изучаемой предметной области.

С формированием сетецентрической концепции боевых действий сам феномен войны абсолютизировался на новой ступени цивилизационного развития.

Феномен сетецентрической войны вобрал в себя весь опыт войн предыдущих исторических периодов.

С накоплением этого опыта как информационного массива в потоке времени произошла диалектическая трансформация совокупности количественных характеристик современного вооруженного конфликта в новое качество ведения боевых действий.

Если ранее переход к качественно новому виду противостояния сводился к превосходству одной стороны конфликта над другой, то на сегодняшний день мы наблюдаем абсолютизацию доктринального сетецентрического подхода к ведению боевых действий. Качественное превосходство одной противоборствующей стороны над другой в рамках сетецентрической войны достигается сразу по целому ряду параметров. Этому способствовала определенная синергия различных видов вооружения в рамках концептуально единого «цифрового поля боя».

Поскольку в сетецентрическом конфликте задействуются, кроме военных, еще и информационные и общегуманитарные аспекты, то, согласно принципу энантиодромии, феномен сетецентрической войны привел к существенным изменениям в мирной жизни современного общества. Особенно это значимо в информационной среде и в медиасфере, через которую транслируется новая устойчивая парадигма «бытия-в-войне».

Также необходимо отметить, что в концепции NCW превалирует своеобразная «датацентричность» — стремление к получению и обработке больших массивов информации, а также более качественный синтез оперативно-тактических решений на основе полученных данных. Такой определяющий фактор соотносится с общей тенденцией повышения уровня «информатизации» современного гражданского общества, что позволяет говорить об отдельном феномене в рамках концепции NCW, а именно «когнитивной войне». В нее оказываются вовлеченными не только военнослужащие, но и мирные жители, что ведет к повышению стрессовой нагрузки на отдельных индивидов и росту деструктивных социальных явлений в обществе в целом.

Стремление враждующих сторон в рамках концепции NCW вести «дистанционную войну» приводит к угрозе разрушения элементов критической инфраструктуры, повышает риск тяжелых техногенных катастроф, сравнимых с событиями на Чернобыльской АЭС (1986) и на АЭС Фукусима (2011). Под угрозой вооруженных провокаций со стороны украинских националистов в настоящее время остаются крупнейшая в Европе Запорожская АЭС и Курская АЭС.

Опыт боевых действий в Донбассе как промышленном регионе (2014–2022) со всей очевидностью показывает, насколько уязвима перед ракетно-бомбовыми ударами и артиллерийскими обстрелами современная жилая и промышленная инфраструктура.

Соответственно, качественное преобразование современных боевых технологий на основе элементов искусственного интеллекта, развитой сенсорной системы и широкой автоматизации отнюдь не является предпосылкой к изменению концепции войн и преобразования их в боевые действия совсем без участия человека. В любом случае человек остается основным актором вооруженного противостояния. В случае умозрительного рассмотрения боевых действий «люди против машин» — теряется сам смысл феномена войны как политического акта. Соответственно, как бы ни усложнялись боевые системы, поводов к «технофобии» в обществе не имеется. Оружие — это хоть и весьма специфический, но все же инструмент в руках человека. Неважно, меч это, лук, арбалет, автомат Калашникова или же новейший истребитель пятого поколения, такой как русский Су-57. Развиваясь, техника все равно остается отражением человека, ее создавшего.

Однако следует отметить, что научно-технический и технологический аспект от положения объекта философского восприятия феноменов войны и мира в человеческом бытии перешли на положение субъекта — в восприятии и осмыслении парадигмы сетецентрической войны и концепции сетецентризма в современном обществе в целом. С формированием сетецентрической концепции боевых действий сам феномен войны абсолютизировался на новой ступени цивилизационного развития. В более масштабном смысле геополитики концепцию сетецентрической войны можно описать, как совокупность действий, направленных на формирование модели поведения друзей. Нейтральных сил и врагов в ситуации мира, кризисного состояния или войны[191].

В полном соответствии с принципами диалектики феномен войны, усложняясь по принципу синергии, формирует новые эмерджентные концепции вооруженного противостояния. Но одновременно с этим происходит и качественная трансформация мира как феномена бытия. Чем сложнее многофакторное влияние на это явление, тем более очевидным становится понимание следующего мировоззренческого аспекта. А именно, что мир — как состояние «бытия-без-войны» зависит от сложной системы международных взаимоотношений, формирующих своеобразную систему сдержек и противовесов.

Несмотря на утрированный рационализм подобной модели — в основе нее все равно находится мощный гуманистический посыл. Осознание вероятности новой глобальной сетецентрической войны как угрозы существующей человеческой цивилизации.

Отметим, что в этом случае философская рефлексия может явиться тем эффективным инструментом, который способен не только обозначить степень проблемы, но и проложить хрупкий мостик взаимопонимания в будущее, которое у всей человеческой цивилизации обязательно должно быть.

Принципиальным выводом данной книги является доказательство того, что современная война в ее аспекте сетецентрической концепции и других ее проявлениях несет угрозу человеческой цивилизации в целом. Соответственно, на основе философского осмысления феномена войны необходим поиск новых цивилизационных альтернатив вооруженному конфликту в любой его ипостаси. Таким образом, исследуя сущностные возможности войны и мира как феноменов человеческого бытия, философия тем самым заостряет проблему формирования и развития гуманистического общества, сформулированную еще Иммануилом Кантом в трактате «К вечному миру»[192]. В целом философское исследование феноменов войны и мира должно способствовать усвоению исторических уроков и поиску действенных вариантов преодоления кризисных явлений в социально-политических и социокультурных процессах человеческой цивилизации.

Отметим также, что научный анализ такой глобальной темы, как осмысление войны и мира как феноменов человеческого бытия, нельзя считать полностью завершенным. Остается ряд проблем, актуальность которых определяет перспективы дальнейшего исследования. Так, требует углубленного развития проблема исследования сетецентрической войны. Кроме того, представляет интерес развитие идеи экзистенциального переосмысления феномена сетецентрического конфликта в контексте постмодернистской морально-этического и мировоззренческой относительности взглядов. В условиях, характерных для нынешнего времени военно-политических и социокультурных конфликтов, необходимы научные разработки, способствующие нахождению действенных способов дальнейшего устойчивого развития социума.

Философия на современном этапе развития общества приблизила нас к пониманию не только необходимости, но и неизбежности поиска иных путей развития цивилизации, ведь перед человеком по-прежнему, как и во времена Иммануила Канта, открывается звездное небо над головой и все так же актуален всеобщий нравственный закон.

Донецк, 15 июля 2025 г.,

Георгий Полеводов

1. Арзуманян Р.В. Кромка Хаоса. Сложное мышление и сеть: парадигма нелинейности и среда безопасности XXI века. М.: Регнум, 2012. 600 с. Текст: непосредственный.

2. Аристотель. Никомахова этика. / Пер. с др. — греч. Н.В. Брагинской. СПб.: Азбука-Аттикус, 2022. 448 с.

3. Аристотель. Сочинения в 4 томах. Т. 4 / Под общ. ред. А.И. Доватура. М.: Мысль, 1983. 830 с. Текст: непосредственный.

4. Бедрицкий А.В. Реализация концепции информационной войны военно-политическим руководством США на современном этапе: специальность 23.00.04 «Политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития»: диссертация на соискание учёной степени кандидата политических наук / Александр Владимирович Бедрицкий. М.: Российский институт стратегических исследований, 2007. 165 с. Текст: непосредственный.

5. Бердяев Н.А. Русская идея: Истоки и смысл русского коммунизма. М.: АСТ, 2023. 512 с. Текст: непосредственный.

6. Бердяев Н.А. Судьба России. М.: АСТ, 2023. 382 с. Текст: непосредственный.

7. Бжезинский З. Великая шахматная доска / Пер. с англ. О. Уральской. М.: АСТ, 2023. 384 с. Текст: непосредственный.

8. Блаженный Августин. О граде Божием // Блаженный Августин. Творения. Т. 3 / Под ред. С.И. Еремеевой. СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998. 595 с. Текст: непосредственный.

9. Блаженный Августин. О христианской борьбе / Пер. с лат. предисл., примеч. диакона Августина Соколовского; ред. А.Р. Фокин. М.: Центр библейско-патрологических исслед., 2010. 136 с.

10. Бодрийяр Ж. Фатальные стратегии. М.: РИПОЛ классик, 2017. 288 с.

11. Брэдбери Рэй. 451° по Фаренгейту / Пер с англ. В. Бабенко. М.: Эксмо, 2022. 256 с.

12. Булгаков С.Н. Героизм и подвижничество / сост. С.М. Половинкин. М.: Русская книга, 1992. 528 с. Текст: непосредственный.

13. Вакулова Т.В. Крымская война: конфликт цивилизаций / Т.В. Вакулова // Вестник ВолГУ. Серия 4: История. Регионоведение. Международные отношения. 2016. Т. 21. № 6. С. 38–43. Текст: непосредственный.

14. Василик М.А. Политическая наука. М.: Юрист, 1999. 589 с.

15. В ДНР сравнили удар по Севастополю с обстрелом пляжа в Зугрэсе // ТАСС. URL: https: //tass.ru/proisshestviya/21175771 (дата обращения: 24.06.2024). Текст: электронный.

16. Вендален Берхайм. Энциклопедия оружия / Пер. с нем. А.А. Девеля [и др.]. СПб.: АО «Санкт-Петербург оркестр», 1995. 565 с.

17. Веселов А.В. Царь-бомба // Атомпресса: газ. 2006. № 43 (726) (октябрь). С. 7.

18. В зону СВО начали поступать спецпатроны для борьбы с дронами // Известия. URL: https: //iz.ru/1710814/2024—06–11/v-zonu-svo-nachali-postupat-spetcpatrony-dlia-borby-s-dronami? utm_source=yxnews&utm_medium=desktop (дата обращения: 11.07.2024). Текст: электронный.

19. Вико Джамбаттиста. Основания новой науки об общей природе наций / Пер. с итал. и коммент. А.А. Губера. М.; Киев, «REFL-book»-«HCA», 1994. 628 с.

20. Вся правда о преступлениях Украины на Донбассе. URL: https: //veteransrussian.ru/upload/iblock/ce2/a4uu5dt4h7ikv6abqrvyxigrvz6b9xd2.pdf. (дата обращения: 18.07.2024). Текст: электронный.

21. Гегель Г.В.Ф. Политические произведения / Под ред. Б.М. Кедрова, В.М. Богуславского, А.В. Гулыги [и др.]. М.: Наука, 1978. 440 с. Текст: непосредственный.

22. Гегель Г.В.Ф. Философия права / Пер. с нем.; ред. и сост. Д.А. Керимов и В.С. Нерсесянц. М.: Мысль, 1990. 534 с. Текст: непосредственный.

23. Гегель Г.В.Ф. Философия права. М.: Азбука-Аттикус, 2023. 476 с. Текст: непосредственный.

24. Гегель Г.В.Ф. Философская пропедевтика / Г.В.Ф. Гегель. Работы разных лет в двух томах. Т. 2 / Пер. Б.А. Драгуна. М.: Мысль, 1971. Текст: непосредственный.

25. Гоббс Т. Сочинения в 2 т. Т. 2 / Сост., ред., авт. примеч. В.В. Соколов; Пер. с лат. и англ. М.: Мысль, 1991. 731 с. Текст: непосредственный.

26. Гомер. Илиада / Пер. с древнегреч. И.И. Гнедича, предисл. И.В. Шталя. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1960. 436 с. Текст: непосредственный.

27. Гройс Б. Жак Деррида // Введение в антифилософию. М.: Ад Маргинем Пресс, 2021. 288 с.

28. Гулевский А.Н., Гулевская Н.А. Апология войны в западной средневековой христианской философии / А.Н. Гулевский, Н.А. Гулевская // Известия Волгоградского государственного технического университета. Серия: Проблемы социально-гуманитарного знания. 2013. № 9. С. 23–27. Текст: непосредственный.

29. Гулыга А.В. Гегель / А.В. Гулыга. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Молодая гвардия, 2008. 263[9] с.: ил. Текст: непосредственный.

30. Деррида Ж. О грамматологии. М.: Ad Marginem, 2000. С. 318.

31. Дж. Бруно. О героическом энтузиазме / Пер с итал. Я. Емельяновой; пер. стихотворений Ю. Верховского, А. Эфроса; предисловие Э. Егермана. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1953. 211 с.

32. Дроны. Открытие мира небесных технологий / Дроны. Революционная технология и бескрайние возможности / Под ред. А. Швырева. М.: АСТ, 2023. 128 с. Текст: непосредственный.

33. Дугин А.Г. Русская война / Под ред. В.М. Коровина. М.: Родина, 2024. 272 с. Текст: непосредственный.

34. Дуэ Дж. Господство в воздухе. Вероятные формы будущей войны. Военная доктрина генерала Дуэ. М.: АСТ; СПб.: ТЕРРА Фантастика, 2003. 606 с. Текст: непосредственный.

35. Емельянова Н.Н. Аксиологическая релевантность экзистенциального выбора Донбасса / Н.Н. Емельянова // Вестник ДонНУ. Сер. Б: Гуманитарные науки. 2023. № 3. С. 43–49.

36. Емельянова Н.Н. Метафизика предательства / Н.Н. Емельянова // Вестник ДонНУ. Сер. Б: Гуманитарные науки. 2019. № 3. С. 104–111. Текст: непосредственный.

37. Железняков А.Б. 100 лучших ракет СССР и России. 6 первая энциклопедия отечественной ракетной техники / Александр Железняков. М.: Эксмо: Яуза, 2017. 152 с.

38. Жилин Д.М. Теория систем: Опыт построения курса. М.: УРСС, 2004. С. 183.

39. Заславская Е.А. Аскарида революции достоинства // Поэзия. Проза. Дневник. URL: http: //zaslavskaja.com/2017/02/28/askarida-revolyutsii-dostoinstva.html. (дата обращения: 23.07.2023). Текст: электронный.

40. Ивлев А.А. Основы теории Бойда. Направления развития, применения и реализации: Монография. Москва, 2008. 64 с. Текст: непосредственный.

41. Искусство править миром. Искусство войны / Сунь-Цзы; перевод с китайского В.В. Башкеева. Книга пяти колец / Миямото Мусаси; перевод с японского Р.В. Котенко, А.А. Мищенко, А.А. Петрова. Изречения / Конфуций; перевод с китайского П.С. Попова. М.: АСТ: ОГИЗ, 2023. 352 с. (Классика истории и культуры. Лучшее). Текст: непосредственный.

42. Ищенко Н.С., Заславская Е.А. Образ Другого как структурная характеристика культурной границы (на примере Украины и Донбасса) // Н.С. Ищенко, Е.А. Заславская / Гуманитарный вектор. 2021. Т. 16. № 2. С. 124–136 // Сайт: Киберленинка. URL: https: //cyberleninka.ru/article/n/obraz-drugogo-kak-strukturnaya-harakteristika-kulturnoy-granitsy-na-primere-ukrainy-i-donbassa/viewer (дата обращения: 23.07.2023). Текст: электронный.

43. Кант И. К вечному миру / И. Кант // Гражданское общество в России: научная электронная библиотека. URL: http: //www.civisbook.ru/files/File/Kant.K_vechnomu_miru.pdf (дата обращения: 10.04.2024). Текст электронный.

44. Кант И. К вечному миру // И. Кант. Избранные сочинения. Т. 1. Калининград, 2005. 434 с. Текст: непосредственный.

45. Кант И. Критика чистого разума. Критика практического разума. Критика способности суждения / Пер. с нем. Н. Лосского, Н. Соколова. СПб.: Азбука-Аттикус, 2021. 1056 с. Текст: непосредственный.

46. Кант И. Сочинения в шести томах. Т. 1 / Под общ. ред. В.Ф. Асмуса, А.В. Гулыги, Т.И. Ойзермана. М.: Мысль, 1965. 544 с. Текст непосредственный.

47. Кант И. Трактаты и письма / Пер. с нем. Н. Вальденберга [и др.]. М.: Наука, 1980. 709 с. Текст: непосредственный.

48. Карлейль Т. Герои, почитание героев и героическое в истории / Томас Карлейль. М.: Эксмо, 2008. 864 с.

49. Клаузевиц К. фон. О войне / Пер. с нем. А. Рачинского. СПб.: Азбука-Аттикус, 2021. 731 с. Текст: непосредственный.

50. Кондратьев С.В. Английская революция XVII века: Учебник. М.: Академия. 2010. 192 с. Текст: непосредственный.

51. Контамин Φ. Война в Средние века / Пер. с фр. Ю.П. Малинина, А.Ю. Карачинского, М.Ю. Некрасова; под ред. Ю.П. Малинина. СПб.: Ювента, 2001. 416 с. Текст: непосредственный.

52. Кремнев П.П. Вооруженный конфликт на Юго-Востоке Украины: правовая квалификация и последствия // Вестник РУДН. Сер.: Юрид. науки. 2019. Т. 23. № 3. С. 394–412.

53. Крупнейшая демонстрация силы. Зачем российские корабли прибыли на Кубу // Газета. ru. URL: https: //www.gazeta.ru/army/2024/06/13/19237675.shtml (дата обращения: 02.07.2024). Текст: электронный.

54. Куликов Дмитрий Евгеньевич. Мировой кризис. Восток и Запад в новом веке / Дмитрий Куликов, Тимофей Сергейцев. М.: Издательство «Э», 2017. 496 с.

55. Куликов Дмитрий Евгеньевич. Судьба империи. Русский взгляд на европейскую цивилизацию / Дмитрий Куликов, Тимофей Сергейцев, Искандер Валитов. М.: Издательство «Э», 2016. 480 с.

56. Кьеркегор С. Страх и трепет / Пер. с дат. Н.В. Исаевой, С.А Исаева. М.: Республика, 1993. 383 с.

57. Лем С. Непобедимый / Пер. с пол. А.Г. Громовой. М.: АСТ, 2023. 224 с. Текст: непосредственный.

58. Лем С. Сумма технологий / Пер. с пол. Ф. Широкова. М.: АСТ, 2024. 736 с.

59. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т. 1 / Под ред. Н.И. Крутиковой. М.: Издательство политической литературы, 1969. 671 с. Текст: непосредственный.

60. Липовецки Ж. Эра пустоты / Пер. с фр. В.В. Кузнецова. СПб.: Владимир Даль, 2001. 329 с. Текст: непосредственный.

61. Макиавелли Н. Государь. / Пер. с итал. Г. Муравьевой. М.: Планета, 1990. 84 с. Текст: непосредственный.

62. Мамардашвили М.К. Как я понимаю философию / сост. Ю.П. Сенокосов. 2-е изд., измен. и дополн. М.: Прогресс; Культура, 1992. 414 с. Текст: непосредственный.

63. Манифест Рассела — Эйнштейна, 1955 г. // Российский Пагуошский комитет при Президиуме РАН. URL: http: //www.pugwash.ru/history/documents/333.html (дата обращения: 14.09.2024). Текст: электронный.

64. Мануйлова Ю.В. Морская стратегия Китая / Ю.В. Мануйлова // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки. 2022. № 1. С. 128–133. Текст: непосредственный.

65. Маркс К. Капитал. Т. 1–3 / Пер. с нем. и ред. И.И. Степанова-Скворцова. М.: Государственное издательство политической литературы, 1951–1952. 797 с. Текст: непосредственный.

66. Материалисты Древней Греции: собрание текстов Гераклита, Демокрита и Эпикура / Под. ред. М.А. Дынника. Москва, 1955. 240 с. Текст: непосредственный.

67. Мейсон А. Четыре пера / Пер. с англ. С. Маненкова. М.: Автор, 2023. 568 с. Текст: непосредственный.

68. Мировоззренческая культура личности: (Филос. пробл. формирования) / [В.П. Иванов, Е.К. Быстрицкий, Н.Ф. Тарасенко, В.П. Козловский; Отв. ред. В.П. Иванов]; АН УССР, Ин-т философии. Киев: Наук. думка, 1986. 292, [3] с.; 20 см.; ISBN (В пер.).

69. Монаков М.С. Главком (Жизнь и деятельность Адмирала Флота Советского Союза С.Г. Горшкова). М.: Кучково поле, 2008. 704 с. Текст: непосредственный.

70. Мотус А.А. 1983: Цицерон и Саллюстий в их отношении к гражданским войнам древнего Рима (I в. до н. э.) // АМА. Вып. 5. Проблемы истории Древнего Рима и Северного Причерноморья. С. 33–46.

71. Никонорова Н.Ю. Международно-правовая квалификация конфликта в Донбассе в период с марта 2014 года по 21 февраля 2022 года // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2024. № 1. С. 179–198. DOI: 10.55959/MSU0130—0113—11–65—1—11. Текст: электронный.

72. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла: Собрание сочинений в 2 т. Т. 2 / Пер. с нем. Ю.М. Антоновского [и др.]; Сост., ред. и авт. примечаний К.А. Свасьян. Москва, 1990. 846 с. Текст: непосредственный.

73. Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. с нем. А. Фереза. М.: АСТ, 2024. 416 с. Текст: непосредственный.

74. Обзор внешней политики Российской Федерации // Официальный сайт МИД РФ. URL: https: //webcitation.org/65AXtRYIN? url=http: //www.mid.ru/brp_4.nsf/0/3647DA97748A106BC32572AB002AC4DD (дата обращения: 17.06.2024). Текст: электронный.

75. Обращение Президента Российской Федерации В.В. Путина [О начале российской операции по демилитаризации и денацификации Украины]; Режим доступа: http: //kremlin.ru/events/president/news/67843. (дата обращения: 24.08.2024). Текст: электронный.

76. Обстрел в Севастополе: среди погибших — дети // Известия. URL: https: //iz.ru/1716862/mariia-shaipova/obstrel-v-sevastopole-sredi-pogibshikh-deti (дата обращения: 24.06.2024). Текст: электронный.

77. Огарков Н.В. Всегда в готовности к защите отечества. М.: Воениздат, 1982. 71 с. Текст: непосредственный.

78. Огарков Н.В. История учит бдительности. М.: Воениздат, 1985. 96 с. Текст: непосредственный.

79. Ольшанский Д.В. Основы политической психологии. Екатеринбург: Деловая книга, 2004. 477 с.

80. О противодействии терроризму: Федеральный закон от 6.03.2006 № 35-ФЗ // КонсультантПлюс. URL: www.consultant.ru (дата обращения: 11.07.2024). Текст: электронный.

81. Оруэлл Дж. 1984 / Пер. с англ. Д. Целовальниковой. М.: АСТ, 2023. 320 с. Текст: непосредственный.

82. Панченко Г.К. Луки и арбалеты в бою / Григорий Панченко. М.: Яуза: Эксмо, 2010. 336 с.

83. Пелипенко А. А., Яковенко И.Г. Культура как система. М.: Языки русской культуры, 1998. 365 с.

84. Пентагон заявил, что полеты B-52 над Украиной показали возможности по сдерживанию РФ // Интерфакс. URL: https: //www.interfax.ru/world/724672 (дата обращения: 30.06.2024). Текст: электронный.

85. Первый канал: В Интернете оказался фрагмент весьма эмоциональной речи президента Украины; Режим доступа: https: //www.1tv.ru/news/2014—11–14/29072-v_internete_okazalsya_fragment_vesma_emotsionalnoy_rechi_prezidenta_ukrainy

86. Пирогов Н. Избранные сочинения / Вступ. статья А.Л. Мясников. М.: Эксмо, 2015. 838 с. Текст: непосредственный.

87. Платон. Диалоги / Пер. с древнегреч.; сост., ред. и авт. вступит. статьи А.Ф. Лосев; Авт. примеч. А.А. Тахо-Годи. М.: Мысль, 1986. 605 с. Текст: непосредственный.

88. Платон. Менексен. URL: http: //psylib.org.ua/books/plato01/05menek.htm (дата обращения: 19.11.2019). Текст: электронный.

89. Платон. Сочинения в 4 томах. Т. 3. Ч. 1 / Под общ. ред. А.Ф. Лосева и В.Ф. Асмуса. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета; «Издательство Олега Абышко», 2007. 752 с. Текст: непосредственный.

90. Подлесная М.А., Шевченко О.К., Ильина И.В. Герои и героизм как репрезентации коллективной памяти / М.А. Подлесная, О.К. Шевченко, И.В. Ильина // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. 2023. Т. 23. № 3. С. 503–524.

91. Полеводов Г.В. Эволюция мировоззрения Донбасса в парадигме Русского мира / Вестник Донецкого национального университета. Серия Б: Гуманитарные науки. 2023. № 3.

92. Политология: Энциклопедический словарь / Под ред. Аверьянова Ю.И. М., 1993. 431 с.

93. Полиэтничность как функциональная детерминанта Донбасса в рецепции философской мысли. [монография] / Под ред. Е.В. Андриенко, Т.А. Андреевой. Донецк: ДонНУ, 2017. 159 с.

94. Польша меняет вертолеты Ми-17 на Sikorsky S-70i International Black Hawk // Военное обозрение. URL: https: //topwar.ru/166139-polsha-menjaet-mi-17-na-sikorsky-s-70i-international-black-hawk.html (дата обращения: 15.06.2024). Текст: электронный.

95. Путин объяснил, почему считает распад СССР крупнейшей катастрофой XX века // РИА Новости. URL: https: //ria.ru/20170613/1496353896.html. (дата обращения: 30.06.2024). Текст: электронный.

96. Путин: После развала СССР русский народ стал одним из самых больших разделённых народов // ТАСС. URL: https: //tass.ru/politika/1055982 (дата обращения: 30.06.2024). Текст: электронный.

97. Путин: Размещение американских систем ПРО в Европе — это наращивание ядерного потенциала // ТАСС. URL: https: //tass.ru/politika/3279509 (дата обращения: 24.06.2024). Текст: электронный.

98. Разин А.В. Нравственный мир человека. М.: Академический проект, 2003. 432 с. Текст: непосредственный.

99. Рассел Б. Здравый смысл и ядерная война // Common sense and nuclear warfare / Перевод с английского В.М. Карзинкина; редактор В.А. Малинин. М.: Издательство «Иностранная литература», 1959. 80 с.

100. Ремарк Э.М. На западном фронте без перемен / Пер. с нем. Н. Федоровой. М.: АСТ, 2023. 320 с. Текст: непосредственный.

101. РИА Новости: Китай и Индия сделали России главный подарок в Казани. Режим электронного доступа: https: //ria.ru/20241024/briks-1979677687.html. (дата обращения: 12.12.2024) Текст: электронный.

102. РИА Новости: Украина нанесла удар по ДНР из «Точки-У», пострадали порядка десяти человек. Режим электронного доступа: https: //ria.ru/20220315/dnr-1778353552.html. (дата обращения: 24.08.2024). Текст: электронный.

103. Самохвалов Ю. П., Куприянов Ю.Ф. Луппей С.В. Устройство и основы эксплуатации ЗРПК «Панцирь-С» (общие сведения): Учебное пособие. — Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2021. 120 с. Текст: непосредственный.

104. Самсонов А.М. Сталинградская битва / 4-е изд., испр. и доп. М.: Наука, 1989. 624 c. Текст: непосредственный.

105. Сартр Ж.-П. Тошнота / Пер. с фр.; вступ. ст. С.Н. Зенкина. М.: Республика, 1994. 496 с. Текст: непосредственный.

106. Сергейцев Т, Куликов Д, Мостовой П. Идеология русской государственности. Континент Россия. СПб.: Питер, 2020. 688 с.

107. Сизов В.Ю. Какие боевые роботы нужны России? // Военное обозрение. URL: https: //topwar.ru/91962-kakie-boevye-roboty-nuzhny-rossii.html (дата обращения: 29.06.2016). Текст: электронный.

108. Сказкі русскаго міра // Митець. Сучасне мистецтво Украини. URL: https: //mitec.ua/skazki-russkago-mira/ (дата обращения: 23.07.2023). Текст: электронный.

109. Снесарев А. Философия войны. М.: Ломоносовъ, 2013. 287 с. Текст: непосредственный.

110. Современные философские проблемы естественных, технических и социально-гуманитарных наук: учебник для аспирантов и соискателей ученой степени кандидата наук / под общ. ред. д. филос. наук, проф. В.В. Миронова. М.: Гардарики, 2006.

111. Соколов А.Б. Английская революция середины XVII века в новейшей буржуазной историографии / А.Б. Соколов // Вопросы истории. 2008. № 5. С. 160–168. Текст: непосредственный.

112. Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество / Пер с англ.; общ. ред. и предисл. А.Ю. Согомонов. М.: Политиздат, 1992. 542 с. Текст: непосредственный.

113. Суд в США встал на сторону Apple и Tesla в деле о детском труде на шахтах ДР Конго. URL: https: //afrinz.ru/2024/03/sud-v-ssha-vstal-na-storonu-apple-i-tesla-v-dele-o-detskom-trude-na-shahtah-dr-kongo/. (дата обращения 17.09.2024) Текст: электронный.

114. США построят для Австралии субмарины атомного раздора // Свободная пресса. URL: https: //svpressa.ru/war21/article/310162/ (дата обращения: 16.06.2024). Текст: электронный.

115. Тарасов А. Война на удаленке: что такое дистанционные боевые действия; URL: https: //iz.ru/956161/aleksei-tarasov/voina-na-udalenke-chto-takoe-distantcionnye-boevye-deistviia (дата обращения 17.09.2024). Текст: электронный.

116. Толстой Л.Н. Севастопольские рассказы: [Сборник]. М.: АСТ, 2023. 416 с. Текст: непосредственный.

117. Тульчинский Г.Л. Разум, воля, успех: о философии поступка. Ленинград: Издательство ЛГУ, 1990. 216 с. Текст: непосредственный.

118. Фромм Э. Бегство от свободы / Пер. с англ. А.В. Александровой. М.: АСТ, 2021. 288 с. Текст: непосредственный.

119. Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек / Пер. с англ. М.Б. Левина. М.: АСТ: Ермак, 2005. 588 с. Текст: непосредственный.

120. Хайдеггер М. Время и бытие / Пер. с нем., вступительная статья и комментарии В.В. Бибихин. М.: Республика, 1993. 447 с. Текст: непосредственный.

121. Хайдеггер М. Разговор на проселочной дороге: Сборник / Пер. с нем.; Под ред. А.Л. Доброхотова. М.: Высшая школа, 1991. 192 с. Текст: непосредственный.

122. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций / Пер. с англ. Т. Велимеева. М.: АСТ, 2024. 640 с. Текст: непосредственный.

123. Хаустов Д.С. Лекции по философии постмодерна. М.: РИПОЛ классик, 2018. 286 с.

124. «Царь-мангал»: поломанный танк, получивший нездоровую популярность // Военное обозрение. URL: https: //topwar.ru/240808-car-mangal-polomannyj-tank-poluchivshij-nezdorovuju-populjarnost.html (дата обращения: 11.07.2024). Текст: электронный.

125. Цицерон М.Т. О природе богов: трактаты / Пер. с лат. С.И. Блажеевского, М.Л. Гаспарова. СПб.: Азбука-Аттикус, 2021. 448 с. Текст: непосредственный.

126. Цицерон М.Т. О старости. О дружбе. Об обязанностях / Под ред. В.О. Горенштейн, М.Е. Грабарь-Пассек, С.Л. Утченко. М.: Наука, 1974. 247 с. Текст: непосредственный.

127. Чэтфилд Ч., Илюхина Р.М. Мир / Peace: Альтернативы войне от античности до конца Второй мировой войны. Антология. М.: Наука, 1993. 349 с. Текст: непосредственный.

128. Шевченко О.К. Геополитика и фашизм в контексте Нюрнберга 45/46 / О.К. Шевченко // Нюрнбергский процесс: история и современность Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции VII форума. (г. Ялта, 30 ноября — 2 декабря 2022 г.) / Под общей редакцией Н.Н. Колюки, сост. С.В. Герасимовский, А.Ф. Кравчук // Крымский юридический институт (филиал) Университета прокуратуры Российской Федерации. Симферополь; Саратов: Амирит, 2022. 242 с.

129. Широкорад А.Б. Дроны. Оружие XXI века. М.: Вече, 2023. 336 с. Текст: непосредственный.

130. Штраус Л. Естественное право и история / Пер. с англ. Е. Адлер, Б. Путько. М.: Водолей Publishers, 2007. 312 с. Текст: непосредственный.

131. Юнг К.Г. Полное собрание сочинений. Т. 9. Архетипы и коллективное бессознательное / Пер. с нем. А. Чечиной. М.: АСТ, 2019. 496 с. Текст: непосредственный.

132. Ясперс К. Вопрос о виновности. О политической ответственности Германии / Предисловие Н. Эппле; Пер. с нем. С. Апт. М.: Альпина Паблишер, 2023. 220 с. Текст: непосредственный.

133. Ясперс К. Смысл и назначение истории / Вступ. статья П.П. Гайденко; Пер. с нем. М.И. Левина. М.: Издательство политической литературы, 1991. 527 с. Текст: непосредственный.

134. Cebrowski A.K., Garstka J.J. Network-centric Warfare: Its Origin and Future. Proceedings, January 1998 // US Naval Institute. URL: http: //www.usni.org/magazines/proceedings/1998—01/network-centric-warfare-its-origin-and-future (date of application: 15.08.2022). Text: electronic.

135. Lauterpacht H. The Grotian Tradition in International Law / H. Lauterpacht // 23 Brit. Y.B. Int’l L. 1.16 (1946). Text: direct.

136. Mansfield, Harvey C. Machiavelli's Virtue. — University of Chicago Press, 1998—02–25. URL: https: //press.uchicago.edu/ucp/books/book/chicago/M/bo3641326.html (date of application: 15.08.2022). Text: electronic.

137. Marianne Regensburger. Mansteins-verlorene-Siege, Zeit Online 07.07.1955 Nr. 27. Text: direct.

138. Nussbaum A. A Concise History of the Law of Nations. 35. Rev. ed. 1954. Text: direct.

139. Reassessing the Nuremberg Military Tribunals: Transitional Justice, Trial Narratives, and Historiography (War and Genocide) / Edited by Alexa Stiller and Kim C. Premiel Berghahn Books. 2012. 110 p. Text: direct.

140. Russell B. The Autobiography of Bertrand Russell. L., 1975. 750 P.

141. Smith E.A. (2002) Effects Based Operations/ Applying Network-Centric Warfare in Peace, Crisis and War. Washington DC CCRP.

142. Warden J.A. The Air Campaign: Planning for Combat. National Defense University Press Publication, 1988. Text: direct.

Русская война. М.: Родина, 2023. 271 с.

Искусство править миром. Искусство войны / Сунь-Цзы; перевод с китайского В.В. Башкеева. Книга пяти колец / Миямото Мусаси; перевод с японского Р.В. Котенко, А.А. Мищенко, А.А. Петрова. Изречения / Конфуций. перевод с китайского П.С. Попова. М.: АСТ: ОГИЗ, 2023. 352 с. (Классика истории и культуры. Лучшее). Текст: непосредственный. С. 32.

Искусство править миром. Искусство войны / Сунь-Цзы; перевод с китайского В.В. Башкеева. Книга пяти колец / Миямото Мусаси; перевод с японского Р.В. Котенко, А.А. Мищенко, А.А. Петрова. Изречения / Конфуций; перевод с китайского П.С. Попова. М.: АСТ: ОГИЗ, 2023. 352 с. (Классика истории и культуры. Лучшее). Текст: непосредственный. С. 37.

Платон. Сочинения в 4 томах. Т. 3. Ч. 1 / Под общ. ред. А.Ф. Лосева и В.Ф. Асмуса. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета; «Издательство Олега Абышко», 2007. 752 с. Текст: непосредственный.

Цицерон Марк Туллий. О природе богов: трактаты / Пер. с лат. С.И. Блажеевского, М.Л. Гаспарова. СПб.: Азбука-Аттикус, 2021. 448 с. Текст: непосредственный. С. 67.

Ясперс К. Смысл и назначение истории / Вступ. статья П.П. Гайденко; Пер. с нем. М.И. Левина. М.: Издательство политической литературы, 1991. 527 с. Текст: непосредственный.

Блаженный Августин. О граде Божием // Блаженный Августин. Творения. Т. 3 / Под ред. С.И. Еремеевой. СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998. 595 с. Текст: непосредственный. С. 35.

Блаженный Августин. О христианской борьбе / Пер. с лат. предисл., примеч. диакон Августин Соколовский; ред. А.Р. Фокин. М.: Центр библейско-патрологических исслед., 2010. 136 с. С. 26.

Гулевский А.Н., Гулевская Н.А. Апология войны в западной средневековой христианской философии / А.Н. Гулевский, Н.А. Гулевская // Известия Волгоградского государственного технического университета. Серия: Проблемы социально-гуманитарного знания. 2013. № 9. С. 23–27. Текст: непосредственный.

Макиавелли Н. Государь / Пер. с итал. Г. Муравьевой. М.: Планета, 1990. 84 с. Текст: непосредственный. С. 24.

Там же. С. 53.

Lauterpacht H. The Grotian Tradition in International Law / H. Lauterpacht // 23 Brit. Y.B. Int’l L. 1.16 (1946). Text: direct. Pg. 105.

Панченко Г.К. Луки и арбалеты в бою / Григорий Панченко. М.: Яуза; Эксмо, 2010. 336 с.

Кант И. Критика чистого разума. Критика практического разума. Критика способности суждения / Пер. с нем. Н. Лосского, Н. Соколова. СПб.: Азбука-Аттикус, 2021. 1056 с. Текст: непосредственный. С. 261.

Там же. С. 270.

Кант И. К вечному миру / И. Кант // Гражданское общество в России: научная электронная библиотека. URL: http://www.civisbook.ru/files/File/Kant.K_vechnomu_miru.pdf (дата обращения: 10.04.2024). Текст электронный. С. 2–4.

Там же. С. 8—17.

Там же. С. 5.

Кант И. К вечному миру / И. Кант // Гражданское общество в России: научная электронная библиотека. URL: http://www.civisbook.ru/files/File/Kant.K_vechnomu_miru.pdf (дата обращения: 10.04.2024). Текст электронный. С. 3.

Там же. С. 38.

Там же. С. 27.

Там же. С. 28.

Кант И. Трактаты и письма / Пер. с нем. Н. Вальденберга [и др.]. М.: Наука, 1980. 709 с. Текст: непосредственный. С. 105.

Там же. С. 105.

Гегель Г.В.Ф. Философия права. М.: Азбука-Аттикус, 2023. 476 с. Текст: непосредственный. С. 225.

Там же. С. 363.

Там же. С. 394.

Гулыга А.В. Гегель / А.В. Гулыга. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Молодая гвардия, 2008. 263[9] с.: ил. Текст: непосредственный. С. 23.

Гегель Г.В.Ф. Политические произведения / Под ред. Б.М. Кедрова, В.М. Богуславского, А.В. Гулыги [и др.]. М.: Наука, 1978. 440 с. Текст: непосредственный. С. 364.

Гегель Г.В.Ф. Философия права / Пер. с нем.; ред. и сост. Д.А. Керимов и В.С. Нерсесянц. М.: Мысль, 1990. 534 с. Текст: непосредственный. С. 480.

Кант И. К вечному миру / И. Кант // Гражданское общество в России: научная электронная библиотека. URL: http://www.civisbook.ru/files/File/Kant.K_vechnomu_miru.pdf (дата обращения: 10.04.2024). Текст электронный. С. 14.

Там же. С. 36.

Клаузевиц К. фон. О войне / Пер. с нем. А. Рачинского. СПб.: Азбука-Аттикус, 2021. 731 с. Текст: непосредственный. С. 41.

Клаузевиц К. фон. Указ. соч. С. 124.

Искусство править миром. Искусство войны / Сунь-Цзы; перевод с китайского В.В. Башкеева. Книга пяти колец / Миямото Мусаси; перевод с японского Р.В. Котенко, А.А. Мищенко, А.А. Петрова. Изречения / Конфуций; перевод с китайского П.С. Попова. М.: АСТ: ОГИЗ, 2023. 352 с. (Классика истории и культуры. Лучшее). Текст: непосредственный. С. 53.

Мейсон А. Четыре пера / Пер с англ. С. Маненкова. М.: Автор, 2023. 568 с. Текст: непосредственный. С. 31.

Бердяев Н.А. Судьба России. М.: АСТ, 2023. 382 с. Текст: непосредственный. С. 191.

Ремарк Э.М. На западном фронте без перемен / Пер. с нем. Н. Федоровой. М.: АСТ, 2023. 320 с. Текст: непосредственный. С. 308.

Юнгер Э. В стальных грозах / пер. с нем. Н.О. Гучинской, В.Г. Ноткиной. СПб.: Владимир Даль, 2000.

Юнгер Э. Лейтенант Штурм // Юнгер Э. Рискующее сердце / пер. с нем. В.Б. Микушевича. СПб.: Владимир Даль, 2010. С. 45.

Дуэ Дж. Господство в воздухе. Вероятные формы будущей войны. Военная доктрина генерала Дуэ. М.: АСТ; СПб.: ТЕРРА Фантастика, 2003. 606 с. Текст: непосредственный.

Ремарк Э.М. Указ. соч.

Хайдеггер М. Время и бытие / Пер. с нем., вступительная статья и комментарии В.В. Бибихина. М.: Республика, 1993. 447 с. Текст: непосредственный.

Там же. С. 240.

Фромм Э. Бегство от свободы / Пер. с англ. А.В. Александровой. М.: АСТ, 2021. 288 с. Текст: непосредственный. С. 16.

Marianne Regensburger. Mansteins-verlorene-Siege, Zeit Online 07.07.1955. Nr. 27. Text: direkt.

Юнг К.Г. Полное собрание сочинений. Т. 9. Архетипы и коллективное бессознательное / Пер. с нем. А. Чечиной. М.: АСТ, 2019. 496 с. Текст: непосредственный.

Режим электронного доступа: https://www.culture.ru/poems/26580/khotyat-li-russkie-voiny

Кант И. К вечному миру / И. Кант // Гражданское общество в России: научная электронная библиотека. URL: http://www.civisbook.ru/files/File/Kant.K_vechnomu_miru.pdf (дата обращения: 10.04.2024). Текст электронный.

Источник: один состав БЖРК «Баргузин» сможет нести шесть баллистических ракет; https://tass.ru/armiya-i-opk/1674061

Индия впервые запустила баллистическую ракету с мобильного ж/д комплекса; https://rg.ru/2025/09/25/indiia-vpervye-zapustila-ballisticheskuiu-raketu-s-mobilnogo-zhd-kompleksa.html

Веселов А.В. Царь-бомба // Атомпресса. 2006. № 43 (726), октябрь. С. 7.

US nearly detonated atomic bomb over North Carolina — secret document; https://www.theguardian.com/world/2013/sep/20/usaf-atomic-bomb-north-carolina-1961

https://www.theguardian.com/world/interactive/2013/sep/20/goldsboro-revisited-declassified-document; https://www.theguardian.com/world/2013/sep/20/usaf-atomic-bomb-north-carolina-1961

ШульцТэд. Бомбы Паломареса // The bombs of Palomares / Сокр. пер. с англ. Под ред. ген. — лейт. А.М. Шевченко. М.: Воениздат, 1971. 232 с.

Michael H. Maggelet and James C. Oskins. Broken Arrow. The Declassified History of U.S. Nuclear Weapons Accidents (англ.). Lulu Enterprises, 2008. 324 p.

Svend Aage Christensen. DIIS Report. The Marshal's baton (англ.). — Danish Institute of International Studies, 2009. 278 p.

США случайно прислали на Тайвань взрыватели для ядерных боеголовок; https://lenta.ru/news/2008/03/26/mistake/

Defense Science Board. Report on the Unauthorized Movement of Nuclear Weapons (PDF).

Манифест Рассела — Эйнштейна, 1955 г. // Российский Пагуошский комитет при Президиуме РАН. URL: http://www.pugwash.ru/history/documents/333.html (дата обращения: 14.09.2024). Текст: электронный.

Russell B. The Autobiography of Bertrand Russell. L., 1975. 750 p.

Рассел Б. Здравый смысл и ядерная война // Common sense and nuclear warfare / Перевод с английского В.М. Карзинкина; редактор В.А. Малинин. М.: Издательство «Иностранная литература», 1959. 80 с.

Липовецки Ж. Эра пустоты / Пер. с фр. В.В. Кузнецова. СПб.: Владимир Даль, 2001. 329 с. Текст: непосредственный.

Гройс Б. Жак Деррида // Введение в антифилософию. М.: Ад Маргинем Пресс, 2021. 288 с. Текст: непосредственный.

Обзор внешней политики Российской Федерации // Официальный сайт МИД РФ. URL: https://webcitation.org/65AXtRYIN?url=http://www.mid.ru/brp_4.nsf/0/3647DA97748A106BC32572AB002AC4DD (дата обращения: 17.06.2024). Текст: электронный.

Путин: Размещение американских систем ПРО в Европе — это наращивание ядерного потенциала // ТАСС. URL: https://tass.ru/politika/3279509 (дата обращения: 24.06.2024). Текст: электронный).

Железняков А.Б. 100 лучших ракет СССР и России: первая энциклопедия отечественной ракетной техники / Александр Железняков. М.: Эксмо: Яуза, 2017. 152 с.

Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек / Пер. с англ. М.Б. Левина. М.: АСТ: Ермак, 2005. 588 с. Текст: непосредственный.

Бжезинский З. Великая шахматная доска / Пер. с англ. О. Уральской. М.: АСТ, 2023. 384 с. Текст: непосредственный.

Путин объяснил, почему считает распад СССР крупнейшей катастрофой XX века // РИА Новости. URL: https://ria.ru/20170613/1496353896.html. (дата обращения: 30.06.2024). Текст: электронный.

Путин: После развала СССР русский народ стал одним из самых больших разделённых народов // ТАСС. URL: https://tass.ru/politika/1055982 (дата обращения: 30.06.2024). Текст: электронный.

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций / Пер. с англ. Т. Велимеева. М.: АСТ, 2024. 640 с. Текст: непосредственный. С. 30.

Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек / Пер. с англ. М.Б. Левина. М.: АСТ: Ермак, 2005. 588 с. Текст: непосредственный. С. 80.

Хантингтон С. Указ. соч. С. 69.

Польша меняет вертолеты Ми-17 на Sikorsky S-70i International Black Hawk // Военное обозрение. — URL: https://topwar.ru/166139-polsha-menjaet-mi-17-na-sikorsky-s-70i-international-black-hawk.html (дата обращения: 15.06.2024). Текст: электронный.

Кант И. К вечному миру // И. Кант. Избранные сочинения. Т. 1. Калининград, 2005. 434 с. Текст: непосредственный.

США построят для Австралии субмарины атомного раздора // Свободная пресса. URL: https://svpressa.ru/war21/article/310162/ (дата обращения: 16.06.2024). Текст: электронный.

Мануйлова Ю.В. Морская стратегия Китая / Ю.В. Мануйлова // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки. 2022. № 1. С. 128–133. Текст: непосредственный.

Липовецки Ж. Эра пустоты / Пер. с фр. В.В. Кузнецова. СПб.: Владимир Даль, 2001. 329 с. Текст: непосредственный. С. 60.

Бодрийяр Ж. Фатальные стратегии. М.: РИПОЛ классик, 2017. 288 с. С. 17.

Деррида Ж. О грамматологии. М.: Ad Marginem, 2000. С. 318.

Суд в США встал на сторону Apple и Tesla в деле о детском труде на шахтах ДР Конго. URL: https://afrinz.ru/2024/03/sud-v-ssha-vstal-na-storonu-apple-i-tesla-v-dele-o-detskom-trude-na-shahtah-dr-kongo/ (дата обращения 17.09.2024). Текст: электронный.

Тарасов А. Война на удаленке: что такое дистанционные боевые действия; URL: https://iz.ru/956161/aleksei-tarasov/voina-na-udalenke-chto-takoe-distantcionnye-boevye-deistviia (дата обращения 17.09.2024). Текст: электронный.

Монаков М.С. Главком (Жизнь и деятельность Адмирала флота Советского Союза С.Г. Горшкова). М.: Кучково поле, 2008. 704 с. Текст: непосредственный.

Бедрицкий А.В. Реализация концепции информационной войны военно-политическим руководством США на современном этапе: специальность 23.00.04 «Политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития»: диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук / Александр Владимирович Бедрицкий. М.: Российский институт стратегических исследований, 2007. 165 с. Текст: непосредственный.

Огарков Н.В. Всегда в готовности к защите отечества. М.: Воениздат, 1982. 71 с. Текст: непосредственный.

Огарков Н.В. История учит бдительности. М.: Воениздат, 1985. 96 с. Текст: непосредственный.

Warden J.A. The Air Campaign: Planning for Combat. National Defense University Press Publication, 1988. Text: direct.

Ивлев А.А. Основы теории Бойда. Направления развития, применения и реализации: Монография. М. 2008. 64 с. Текст: непосредственный.

Жилин Д.М. Теория систем: Опыт построения курса. М.: УРСС, 2004. С. 183.

Гегель Г.В.Ф. Философская пропедевтика / Г.В.Ф. Гегель. Работы разных лет в двух томах. Т. 2 / Пер. Б.А. Драгуна. М.: Мысль, 1971. Текст: непосредственный.

Cebrowski A.K., Garstka J.J. Network-centric Warfare: Its Origin and Future. Proceedings, January 1998 // US Naval Institute. URL: http://www.usni.org/magazines/proceedings/1998-01/network-centric-warfare-its-origin-and-future (date of application: 15.08.2022). Text: electronic.

Smith E.A. (2002) Effects Based Operations/ Applying Network-Centric Warfare in Peace, Crisis and War. Washington DC CCRP.

Жилин Д.М. Теория систем: Опыт построения курса. М.: УРСС, 2004. С. 183.

URL: https://trends.rbc.ru/trends/industry/5f47e6519a794718141713c2;

https://www.techinsider.ru/weapon/news-611073-iskusstvennyy-intellekt-pobedil-pilota-vvs-ssha/

Хайдеггер М. Время и бытие / Пер. с нем., вступительная статья и комментарии В.В. Бибихина. М.: Республика, 1993. 447 с. Текст: непосредственный.

Оруэлл Дж. 1984 / Пер. с англ. Д. Целовальниковой. М.: АСТ, 2023. 320 с. Текст: непосредственный.

Бердяев Н.А. Судьба России. М.: АСТ, 2023. 382 с. Текст: непосредственный.

Бердяев Н.А. Судьба России. М.: АСТ, 2023. 382 с. Текст: непосредственный.

Лем С. Сумма технологий / Пер. с пол. Ф. Широкова. М.: АСТ, 2024. 736 с.

Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. с нем. А. Фереза. М.: АСТ, 2024. 416 с. Текст: непосредственный.

Chung Jane. South Korea Suicides: Mapo Bridge Gets Uplifting Signs To Prevent Suicides. 2012, October 3.

Осборн Чарли. Светодиодное освещение в Южной Корее снижает уровень самоубийств? 2013, 30 июня.

У. Джэён. Сеульский «Мост жизни» по-прежнему привлекает тех, кто пытается покончить с собой. Wall Street Journal. 2013, 8 ноября.

Оруэлл Дж. 1984 / Пер. с англ. Д. Целовальниковой. М.: АСТ, 2023. 320 с. Текст: непосредственный.

Брэдбери Рэй. 451° по Фаренгейту / Пер с англ. В. Бабенко. М.: Эксмо, 2022. 256 с. Текст: непосредственный.

Кант И. Критика чистого разума. Критика практического разума. Критика способности суждения / Пер. с нем. Н. Лосского, Н. Соколова. СПб.: Азбука-Аттикус, 2021. 1056 с. Текст: непосредственный. С. 738.

Дугин А.Г. Русская война / Под ред. В.М. Коровина. М.: Родина, 2024. 272 с. Текст: непосредственный. С. 247.

Бердяев Н.А. Судьба России. М.: АСТ, 2023. 382 с. Текст: непосредственный.

Дугин А.Г. Указ. соч. С. 251.

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций / Пер. с англ. Т. Велимеева. М.: АСТ, 2024. 640 с. Текст: непосредственный.

Дугин А.Г. Указ. соч. С. 252.

Бжезинский З. Великая шахматная доска / Пер. с англ. О. Уральской. М.: АСТ, 2023. 384 с. Текст: непосредственный.

Сергейцев Т., Куликов Д, Мостовой П. Идеология русской государственности. Континент Россия. СПб.: Питер, 2020. 688 с.

Куликов Д.Е. Мировой кризис. Восток и Запад в новом веке / Дмитрий Куликов, Тимофей Сергейцев. М.: Издательство «Э», 2017. 496 с.

Куликов Д.Е. Судьба империи. Русский взгляд на европейскую цивилизацию / Дмитрий Куликов, Тимофей Сергейцев, Искандер Валитов. М.: Издательство «Э», 2016. 480 с.

РИА Новости: Китай и Индия сделали России главный подарок в Казани. Режим электронного доступа: https://ria.ru/20241024/briks-1979677687.html. (дата обращения: 12.12.2024) Текст: электронный.

Хайдеггер М. Разговор на проселочной дороге: Сборник / Пер. с нем.; под ред. А.Л. Доброхотова. М.: Высшая школа, 1991. 192 с. Текст: непосредственный. С. 108.

Современные философские проблемы естественных, технических и социально-гуманитарных наук: учебник для аспирантов и соискателей ученой степени кандидата наук / под общ. ред. д. филос. наук, проф. В.В. Миронова. М.: Гардарики, 2006. Текст непосредственный.

Хайдеггер М. Указ. соч. С. 108.

Рассел Б. Здравый смысл и ядерная война // Common sense and nuclear warfare / Перевод с английского В.М. Карзинкина; редактор: В.А. Малинин. М.: Издательство «Иностранная литература», 1959. 80 с. С. 24.

May 7, 2025 India launches attacks on Pakistan after Kashmir massacre (англ.). CNN (6 мая 2025). Дата обращения: 8 мая 2025.

Крупнейшая демонстрация силы. Зачем российские корабли прибыли на Кубу // Газета. ru. URL: https://www.gazeta.ru/army/2024/06/13/19237675.shtml (дата обращения: 02.07.2024). Текст: электронный.

«Новая Газета» Европа: Ядерный ответ Путина: Россия провела испытания новой ракеты «Орешник» — обстреляла украинский завод «Южмаш» в Днепре. Это оружие создано для доставки ядерного заряда; URL: https://novayagazeta.eu/articles/2024/11/21/iadernyi-otvet-putina.

Россия предупредила США о пуске «Орешник» за полчаса до удара, сообщил Кремль. Delfi RU. Дата обращения: 28 ноября 2024; URL: https://www.delfi.lt/ru/abroad/global/rossiya-predupredila-ssha-o-puske-oreshnik-za-polchasa-do-udara-soobshchil-kreml-120066658.

СМИ: После запуска «Орешника» Герасимов звонил в США — DW — 05.12.2024. dw.com. Дата обращения: 24 декабря 2024.

Бжезинский З. Великая шахматная доска / Пер. с англ. О. Уральской. М.: АСТ, 2023. 384 с. Текст: непосредственный.

ТАСС: Первый ракетный полк «Авангарда» заступил на боевое дежурство. URL: https://tass.ru/armiya-i-opk/7436431. (Дата обращения: 08.04.2025)

Обстрел в Севастополе: среди погибших — дети // Известия. URL: https://iz.ru/1716862/mariia-shaipova/obstrel-v-sevastopole-sredi-pogibshikh-deti (дата обращения: 24.06.2024). Текст: электронный.

В ДНР сравнили удар по Севастополю с обстрелом пляжа в Зугрэсе // ТАСС. URL: https://tass.ru/proisshestviya/21175771 (дата обращения: 24.06.2024). Текст: электронный.

Пентагон заявил, что полеты B-52 над Украиной показали возможности по сдерживанию РФ // Интерфакс. URL: https://www.interfax.ru/world/724672 (дата обращения: 30.06.2024). Текст: электронный.

Взгляд/Власти Крыма: Киев обещал предоставить территорию под Харьковом для американских ПРО. URL: https://vz.ru/news/2014/3/9/676315.html.

Ракета «Буревестник»: в чем уникальность, почему ее называют неуязвимой. URL: https://www.rbc.ru/base/27/10/2025/68ff23bf9a79471804ec5a74

На момент написания этих строк происходит, в частности, эскалация конфликта на Ближнем Востоке — между Израилем и Ираном и взаимный обмен массированными авиационными и ракетными ударами, а также применение атакующих БПЛА.

Кант И. К вечному миру / И. Кант // Гражданское общество в России: научная электронная библиотека. URL: http://www.civisbook.ru/files/File/Kant.K_vechnomu_miru.pdf (дата обращения: 10.04.2024). Текст электронный.

Россия возобновляет боевое дежурство стратегической авиации: [арх. 13.10.2007] // РИА Новости. 2007.

Макиавелли Н. Государь / Пер. с итал. Г. Муравьевой. М.: Планета, 1990. 84 с. Текст: непосредственный.

РИА Новости: Российские Ту-160 вернутся из Венесуэлы, возможно, позже 15 сентября. URL: https://ria.ru/20080911/151190929.html.

РИА Новости: Ракетоносцы Ту-160 во время полетов в Венесуэлу установили 2 рекорда. URL: https://ria.ru/20080919/151409989.html.

Lenta.ru: Первый построенный с нуля российский Ту-160М совершил полет. URL: https://lenta.ru/news/2022/01/13/tu160m/.

РИА Новости: Bloomberg сообщил об отказе Индонезии от российских истребителей. URL: https://ria.ru/20200312/1568517617.html.

Lenta.ru: Российский истребитель пятого поколения поднялся в воздух. URL: https://lenta.ru/news/2010/01/29/fighter/.

РИА Новости: Борисов сообщил об итогах испытаний истребителя Су-57. URL: https://ria.ru/20200521/1571760348.html.

Mark Episkopos. Russia’s Su-57 Stealth Fighter Is a Real Threat (англ.). The National Interest (11 декабря 2020). URL: https://web.archive.org/web/20201231170806/https://nationalinterest.org/blog/buzz/russia’s-su-57-stealth-fighter-real-threat-174353

Lenta.ru: Для российских Су-57 нашли покупателя. URL: https://lenta.ru/news/2019/12/27/su57/

Интерфакс: Первый зарубежный покупатель истребителя Су-57 получит самолет в 2025 году. URL: https://www.interfax.ru/russia/1007108

Летчики-каратели Украины. URL: https://topwar.ru/51282-letchiki-karateli-ukrainy.html

Украинские МиГ-29 в войне с Россией. URL: https://militarizm.su/vojna-na-ukraine/ukrainskie-mig-29-v-vojne-s-rosciej.html

Там же.

Украинские МиГ-29 в войне с Россией. URL: https://militarizm.su/vojna-na-ukraine/ukrainskie-mig-29-v-vojne-s-rosciej.html

Режим электронного доступа: URL: https://militarywatchmagazine.com/article/ten-days-air-battles-lose-mig29-left.

Режим электронного доступа: URL: https://militarywatchmagazine.com/article/su-27-flanker-sees-first-ever-losses-in-air-to-air-combat-four-shot-down-in-massive-battle-over-zhytomir

Алиев Т., Петров И. Улица героев // Российская газета. Столичный выпуск. № 48(8696). 04.03.2022.

Режим электронного доступа: URL: https://lenta.ru/news/2023/12/29/istrebitel-su-35-otognal-ot-rossiyskih-bombardirovschikov-samolety-vsu-v-zone-svo-pilot-raskryl-detali-boevoy-zadachi/

Новый истребитель-перехватчик МиГ-41 сможет выполнять задачи в космосе. URL: https://rg.ru/2018/08/17/novyj-istrebitel-perehvatchik-mig-41-smozhet-vypolniat-zadachi-v-kosmose.html

Полеводов Г.В. Сетецентрическая война в аспекте философской пропедевтики / Полеводов Г.В. // Вестник ДонНУ. Сер. Б: Гуманитарные науки. 2023. № 1. С. 74–79. Текст: непосредственный.

Cebrowski A.K., Garstka J.J. Network-centric Warfare: Its Origin and Future. Proceedings, January 1998 // US Naval Institute. URL: http://www.usni.org/magazines/proceedings/1998-01/network-centric-warfare-its-origin-and-future (date of application: 15.08.2022). Text: electronic.

English, Al Mayadeen. Russia sets world record, lands first AA kill at range of 217km (неопр.). Al Mayadeen English (16 октября 2022). Дата обращения: 25 апреля 2024. Архивировано 3 апреля 2024 года.

Известия: «Прометею» добавят огня: С-500 получит новые ракеты-перехватчики. Зенитная система сможет сбивать даже гиперзвуковые летательные аппараты. URL: https://iz.ru/1173752/anton-lavrov-anna-cherepanova/prometeiu-dobaviat-ognia-s-500-poluchit-novye-rakety-perekhvatchiki.

ITAR-TASS: Russia creating new aerospace defence system. URL: https://www.webcitation.org/5iwm0VVYz.

Dave Majumdar. Russia's Deadly S-500 Air-Defense System: Ready for War at 660,000 Feet. The National Interest. Дата обращения: 18 октября 2016. Архивировано 19 октября 2016 года.

Греция о поставках Украине С-300. URL: https://haqqin.az/news/275562

Турция обвинила Грецию в нацеливании российского зенитно-ракетного комплекса С-300 на турецкие самолеты F-16 возле острова Крит. URL: https://www.sila-rf.ru/2022/08/29/turcija-obvinila-greciju-v-ispolzovanii-rossijskih-s-300/

RT: Эрдоган заявил, что вопрос российских С-400 в диалоге Турции и США закрыт. URL: https://russian.rt.com/world/news/1497936-erdogan-kompleksy-s-400

Alex-news: СМИ назвали разницу в поставках российских С-300 в Грецию и С-400 в Турцию. URL: https://alex-news.ru/smi-nazvali-raznitsu-v-postavkah-rossiyskih-s-300-v-gretsiyu-i-s-400-v-turtsiyu/

Самсонов А.М. Сталинградская битва / 4-е изд., испр. и доп. М.: Наука, 1989. 624 c. Текст: непосредственный.

Самохвалов Ю.П., Куприянов Ю.Ф., Луппей С.В. Устройство и основы эксплуатации ЗРПК «Панцирь-С» (общие сведения): Учебное пособие. Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2021. 120 с. Текст: непосредственный.

Режим доступа — URL: https://tvzvezda.ru/news/2025831912-0cgIn.html

Режим доступа — URL: https://argumenti.ru/geroy/2023/04/826991

Режим доступа — URL: https://www.sila-rf.ru/2024/01/15/geroj-rossii-sharov-zrpk-pancir-spas-kompleks-pvo-rf-sbiv-nad-nim-raketu-vsu/

Сизов В.Ю. Какие боевые роботы нужны России? // Военное обозрение. URL: https://topwar.ru/91962-kakie-boevye-roboty-nuzhny-rossii.html (дата обращения: 29.06.2016). Текст: электронный.

Дроны. Открытие мира небесных технологий / Дроны. Революционная технология и бескрайние возможности / Под ред. Швырева А. М.: АСТ, 2023. 128 с. Текст: непосредственный. С. 7.

Широкорад А.Б. Дроны. Оружие XXI века. М.: Вече, 2023. 336 с. Текст: непосредственный. С. 102.

Там же. С. 103.

«Царь-мангал»: поломанный танк, получивший нездоровую популярность // Военное обозрение. URL: https://topwar.ru/240808-car-mangal-polomannyj-tank-poluchivshij-nezdorovuju-populjarnost.html (дата обращения: 11.07.2024). Текст: электронный.

В зону СВО начали поступать спецпатроны для борьбы с дронами // Известия. URL: https://iz.ru/1710814/2024-06-11/v-zonu-svo-nachali-postupat-spetcpatrony-dlia-borby-s-dronami?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop (дата обращения: 11.07.2024). Текст: электронный.

Лем С. Непобедимый / Пер. с пол. А.Г. Громовой. М.: АСТ, 2023. 224 с. Текст: непосредственный. С. 127.

О противодействии терроризму: Федеральный закон от 6.03.2006 № 35-ФЗ // Консультант Плюс. URL: www.consultant.ru (дата обращения: 11.07.2024). Текст: электронный.

РБК: В Минприроды раскрыли, на сколько России хватит разведанных запасов нефти. URL: https://www.rbc.ru/economics/21/05/2025/682de33c9a794756f79632ef

US urged Ukraine to halt strikes on Russian oil refineries. URL: https://www.ft.com/content/98f15b60-bc4d-4d3c-9e57-cbdde122ac0c

Ремарк Э.М. На западном фронте без перемен / Пер. с нем. Н. Федоровой. М.: АСТ, 2023. 320 с. Текст: непосредственный. С. 307.

Комсомольская правда: Механика ранило, танк подбит, но героев не остановить: вся правда о подвиге танка «Алеша», остановившего прорыв восьми бронемашин ВСУ; URL: https://www.kp.ru/daily/27538.5/4804591/

Известия: Подвиг танка «Алеша» — подробности боя, награждение, встреча с Путиным в Кремле; URL: https://iz.ru/1564063/2023-08-24/podvig-tanka-alesha-podrobnosti-boia-nagrazhdenie-vstrecha-s-putinym-v-kremle

Известия: Пушилин наградил звездами Героя ДНР разгромивший колонну ВСУ экипаж танка; URL: https://iz.ru/1555110/2023-08-06/pushilin-nagradil-zvezdami-geroia-razgromivshii-kolonnu-vsu-ekipazh-tanka

Индия приобретет у России дополнительную партию Т-90. URL: http://pro-tank.ru/blog/1426-india-will-buy-russian-additional-batch-t90 (Дата обращения: 11.09.2024 Текст: электронный.)

Красная Звезда: «Терминатор» бьет неонацистов; URL: http://redstar.ru/terminator-byot-neonatsistov/

Железняков А.Б. 100 лучших ракет СССР и России: первая энциклопедия отечественной ракетной техники / Александр Железняков. М.: Эксмо: Яуза, 2017. 152 с.

Замкомандира АПЛ «Новомосковск» рассказал, как подлодка связала море и космос // URL: https://tvzvezda.ru/news/2023318138-Ehgnw.html

Минобороны РФ: Моисеев Александр Алексеевич. Главнокомандующий Военно-Морским Флотом, адмирал // URL: https://structure.mil.ru/structure/forces/navy/management.htm

Как Россия с подводных лодок спутники в космос запускала // URL: https://dzen.ru/a/X-asHduh60r4gcSJ

Smith E.A. (2002) Effects Based Operations/ Applying Network-Centric Warfare in Peace, Crisis and War. Washington DC CCRP.

Кант И. К вечному миру // И. Кант. Избранные сочинения. Т. 1. Калининград, 2005. 434 с. Текст: непосредственный.